Ардова Людмила Владимировна

Путь бесчестья

Ардова Людмила Владимировна

Путь бесчестья

Пролог

"Книга рассказов о Льене Жаре, записанных неким трактирщиком на досуге, в компании двух странных, но дружелюбных созданий, одно из которых Биг Фут, обожающий сладости и печенье с корицей, а второе — самоуверенное и самодостаточное: Атина Бэтмор, галактическая путешественница с рыжим хвостом".

Трактирщик сделал эту надпись и задумчиво окинул взглядом свод пещеры — звезда разгоралась все ярче и ярче.

— Новый гость, — пробормотал он.

В пещеру, как весенний ураган, влетела, также известная читателю по предыдущим книгам, Колири. Правда, выглядела она немного иначе: наряд королевы исчез, и она вместо него, как в театре актриса, облачилась в костюм типичный для девушки с Земли конца 20-начала21 века: обтягивающие джинсы, светлая куртка-ветровка, маленькая шапочка, из-под которой выглядывают обрезанные у самых плеч волосы, а ведь прежде они были ее гордостью! Такие изменения в королеве трудно было представить. Но трактирщик, как обычно, хранил невозмутимый вид.

— Добро пожаловать! — спокойно сказал он, — рад новой встрече с вами. Надеюсь, путешествие сюда на этот раз было приятным?

— Молчите! Мне жутко некогда! — зачастила посетительница Пещеры.

— Но что с вашими чудесными волосами?

— Пришлось срезать! — огорченно воскликнула она.

— Вы изменили свой стиль или казнили свою портниху?!

— Да, да, я выгляжу совсем не по-королевски, но я так спешила! И, увы, в моей прежней одежде я не могу двигаться дальше. Мне надо срочно скрыться в другом мире, за мной идет охота.

— Как обычно! — усмехнулся трактирщик. — Ну что ж, я постараюсь вам помочь, скажите хотя бы, — вы прочитали вторую книгу?

— О да, она восхитительна, хотя мне жутко не понравился финал, все так…грустно! Надеюсь, вы напишете продолжение?

— Я буду стараться. Но когда мы с вами теперь увидимся?

— Боюсь, что не скоро.

— Какая жалость! А я надеялась, что вы напишете и обо мне!

— Все может случиться, для этого я должен услышать от вас правдивый рассказ.

— Не в привычках королевы говорить о себе правду, хотя я уже и не королева.

— "Королева" — это пожизненно.

— Вы так думаете? Что ж, судьба причудливо играет с нами, возможно, когда-то мы сможем обсудить и мою историю

— Но кто же остался править вместо вас?

— Ах, нашлись люди способные меня заменить, они достойны этого.

Неожиданно в пещере раздался сигнал.

— Интересно, кто же это может быть? Трактирщик открыл в стене пульт управления и связался с Конклавом.

— Боюсь, что вызывают вас, ваше величество.

Колири подошла к панели и внимательно выслушала по галактической связи своего далекого собеседника, согласно кивая головой.

— Я получила задание. Надо спешить! Проводите меня в другой сектор.

— Вам не жаль расставаться с прежней жизнью, — ведь вы обо всем забудете!

— Но у нас с вами нет другого выбора, не так ли?

— Да, это так, мы сами выбрали свой путь, желаю вам удачи!

Колири растворилась в белом коридоре, и легкая вспышка сопровождала ее уход.

Мир высоких домов, машин, удивительных технологий это совсем не то, что мир магии, но и там люди скучают и грустят. Пожалуй, даже больше скучают и грустят, чем их далекие предки. Не чувствуя связь времен, современные люди теряют самих себя в сумасшедшей гонке на выживание за иллюзорными призами.

Юля, симпатичная девушка с большими серыми глазами, и пушистыми мягкими волосами, прислонившись к спинке старого дивана, скучала и, как все скучающие люди мечтала о том, чтобы кто-то ее развеселил, чтобы случилось чудо — и опа! Скуки нет. Есть Веселье и Легкое сердце. Но так не бывает. Когда что-то грызет изнутри и причины плохого настроения просто необъяснимы — чудо не происходит. Юля кусала губы, злилась, скучала. Телевизор был ненавистен — чернуха, "страшные новости" и ширпотреб.

Собеседника нет, и долгое время еще не будет — зато в запасе три-четыре свободных дня. К счастью, есть "инэт" и там можно поразвлечься. Ей хотелось чего-то такого… ей хотелось спокойного увлекательно чтения, которое отвлекает от пустых гнетущих и тревожных мыслей.

Она "порылась в библиотеке" и наткнулась на одну книгу — она недавно ее скачала, но прочитать не успела.

Вот как раз, подходящий случай. "Истории трактирщика".

Юлька завалилась с ноутбуком на диван, и, укрывшись пушистым пледом, одну руку запустила в большой пакет с чипсами, а другой "запустила" "читалку".

Вообще-то, она не любила все эти "фэнтези", но если это ее развлечет, то она согласна! Девушка понемногу вчиталась. Книга начиналась со стихотворенья.

Не по пути с тобой мне, Осторожность!

Я променял покой на пыль дорог.

Удача и успех тревожат ножны,

И я свой меч на странствия обрек.

Я буду делать все, что невозможно.

Пусть к Невозможному путь труден и далек.

Мне о себе заботиться не должно-

На кончике меча мой кошелек!

За эту невозможность платят кровью,

И я, не церемонясь с ней, плачу.

Мне нравится играть в игру с любовью!

Не поддаюсь измене — палачу.

Чем битва будет яростней и жестче,

Тем слаще вкус победы ощутить!

И я замечу, как бы, между прочим,

Ты после боя начинаешь ярче жить.

Ведь схватка с врагом не игра-

Один может пасть на колени,

Хотя ты и жив с утра —

К вечеру можешь стать тенью.

Удар меча не укус!

И если живым ты признан —

Ветра чувствуешь вкус,

И вкус появляется к жизни!

Рассказ 1 Как развлечь вампира

Я не мог понять, как оказался в этом месте: грязном, вонючем и склизком. Оно казалось похожим… на яму. Мне было нехорошо: болела голова, ныла нога, кажется, одно ребро было сломано и очень хотелось пить. Где же я, демон всех разрази?!

— Эй, кто-нибудь!

Но сколько я не орал, никто не пришел на помощь. Зато три скелета рядом со мной в этой яме не оставляли никаких надежд.

Я решительно ничего не мог вспомнить. Одежда моя была дорогая, ну и что из того? В карманах пусто. Нет украшений, нет ничего, что могло бы подсказать мне: в чем дело.

Я просидел в этой яме целую вечность, и ни звезды над моей головой, ни луна не могли объяснить, что со мной случилось. Я не знал эти созвездия или не помнил. А луна все светила и светила. Ночь длилась бесконечно. Но день все же настал. Он был еще мучительнее, чем ночь.

Судя по смене дня и ночи, я просидел в яме трое суток. И если бы не проливной дождь, то наверняка умер бы от жажды.

Но я поступил благоразумно, наполнив один череп дождевой влагой про запас. Судя по давно истлевшим костям, они находятся там уже слишком долго, чтобы я мог опасаться прихода врагов.

Это была не совсем охотничья яма. Да и под какого зверя выроют такую глубокую яму?

Но я зря расслабился, думая, что умру естественной смертью от голода. Четыре или пять дней спустя — я сбился со счета — в мою яму наведались двуногие существа.

И я понял, что лучше бы они не приходили. Если говорить о них кратко, то они были СТРАШНЫЕ. Холод от этой жути пробрал меня до костей, хотя я и без того замерз, сидя в яме!

Я бился раньше с людьми. Эти — были не люди. Помнить я их не мог, но какое-то шестое чувство подсказывало мне, что они одна большая неприятность. Как я узнал позже, они являлись древними мистическими существами, питающимися кровью.

— Хозяин обрадуется! — подумал один из них, и меня поразило то, что я могу улавливать их мысли, которых было немного, потому что эти парни не затрудняли себя мыслительным процессом — за них думал их хозяин. Но и того, что я понял, хватило для леденящего душу ощущения крупных неприятностей, поджидающих мою непонятную особу.

И теперь они стояли над ямой и злобно смеялись. Мне на голову упал камень. Я вскрикнул, они засмеялись громче. Забыл сказать, что снова была ночь, и они отлично видели в темноте, даже если бы не светила луна. После того как в меня бросили камнем, я расхотел вылезать из ямы, но они проявили настойчивость в своем желании узнать меня поближе. Я для успокоения своей совести "помахал" руками, отбивая свою независимость, но так или иначе, меня выудили.

И потащили по земле, привязав к черной лошади — существу еще более коварному, чем они сами. Красные глаза ее хищно светились в темноте. Зубы отвратительно клацали. Эта лошадь все время норовила извернуться и укусить меня. То же самое хотели сделать эти твари. Их желание полакомиться моей кровью сводило меня с ума. Но я понял, что они не собираются это делать, через силу сдерживая себя. Сильнее инстинкта оказался страх перед хозяином.

Я попал в большой и мрачный сарай, на задворках большого замка. И там мне дали воды, еды, и даже приготовили ванную.

Мои штаны и камзол почистили от грязи щеткой, и выдали чистую рубашку. Я был слишком слаб, чтобы радоваться — голод и обезвоживание подорвали мой дух. Голова моя кружилась, и я, погрузившись в пену, на какой-то момент потерял чувство времени. Вернул к действительности меня настойчивый голос вампира, который, с помощью криков и выразительных жестов, требовал, чтобы я вылез из корыта.

Я оделся и послушно побрел за этим зубастым парнем, пытаясь не уснуть на ходу. Как будто, начало оказалось не таким уж и скверным. Но кем бы я ни был в моей прежней жизни, наивностью, кажется, я никогда ни отличался.

И суета вокруг моей персоны мне еще больше не понравилось, чем все, что было прежде. Когда ты попадаешь в плен, и тебе делают приятно, то, кажется…. тебе готовятся сделать в будущем очень плохо. Значит, мне следует держаться начеку.

Меня привели в большую роскошную комнату. Там скучал тот, кого называли хозяин. В одном ухе у него болталась серьга с рубином гигантского размера. Худое, бледное, с синюшным оттенком лицо его было таким отвратительным! Черная бородка и пустые глаза без выражения, и такой неприятный взгляд осознания вечности! Рот от вечной зевоты его уже давно перекосило. Он говорил на непонятном языке. Но я мог понимать его мысли. Его называли лорд Вениамин. Он спрашивал обо мне.

— Ну-с? И кого ты привел ко мне? Кто это?

— Человек из ямы в лесу.

— Чушь. Откуда он там взялся? — высокомерно заявил он.

— Но это и вправду он.

— Что не она — это понятно. Но как этот дурень свалился в яму? И вообще, где тебя черти носили весь вечер? Кто должен делать маникюр твоему хозяину? Где мой завтрак? Ты забыл, как должен вести себя порядочный слуга вампиров? Так я могу тебе напомнить.

При этих словах мой провожатый задрожал мелкой дрожью. Видимо, у его хозяина была над ним неограниченная власть.

— А ты? — обратился он ко мне. — Что ты скажешь? Как ты попал в яму?

— Не знаю, — ответил я, но он меня не понял.

"Надо дать этому ничтожеству средство для перевода, может, догадается надеть его на шею", — подумал он.

Вампир открыл какой-то ларец и вытащил оттуда непонятную загогулину на черном шнурке. Он протянул ее мне, и я использовал ее по назначению.

— А он сообразительный, — пробормотал лорд Вениамин.

Как только я нацепил на себя эту штуковину, я смог общаться на новом языке, так, словно всю жизнь его знал.

— Еще раз спрашиваю тебя — как ты попал в яму?

— Свалился.

— Ну, это и так очевидно! — с раздражением сказал он, — откуда ты взялся в этом лесу, кто ты?

— Не знаю.

— Ну, разумеется! Другого объяснения мы и не ожидали! Ответ похожий на ложь!

— Мне кажется, что все разговоры пленных похожи ложь, — согласился я.

— А! Так ты много брал пленных?

— Не помню. Наверное, я ушибся головой, когда упал в яму.

— Ну, мы восстановим тебе память. Эй, слуга! Мой магический коготь! Подойди.

Он провел когтем по моему лицу и мне стало мерзко до боли в коленках, а потом этот гад отвел руку и с силой вонзил мне ее в сердце. Обычно я хорошо реагирую. С рефлексами все в порядке, а тут…не успел. Искры посыпались из глаз.

Он выдернул лапу и у меня впервые в жизни из глаз потекли слезы. Мой хозяин загоготал.

— Опа! Люблю, когда мои пленники так делают. Как мне приятно на них смотреть!

— Вас возбуждают чужие слезы? — съязвил я, пытаясь обуздать боль хладнокровием.

— Давно их не видел.

— Это были слезы счастья, — с наигранной гордостью сказал я, слегка пошатываясь: после длительного голодания мгновенная остановка сердца вряд ли способствует восстановлению организма.

— Да ты остряк!

— Иногда полезно попрактиковаться в остроумии.

— Скоро у тебя будет достаточно практики. Я уже решил, что с тобой делать. Перед смертью ты нас развлечешь.

— Конечно, смех как раз то, в чем нуждаются все смертники! — хладнокровно заметил я.

— Ха ха ха! Он мне нравится!

Я непроизвольно вздрогнул, вообразив, что могут означать эти слова.

— С моей ориентацией все в порядке. За это можешь не волноваться! — с сарказмом сказал вампир.

— Ха ха ха! Я так расстроен! — подыграл я ему.

— Нет! Ом мне положительно нравится этот клоун без памяти. Ведь и вправду не врал. Ни черта не помнит! Кто ж тебя беднягу так достал в прошлой жизни, что ты решил ее забыть. Жена, наверное?

— Возможно, но, — я покрутил рукой, — кольца на руке не видно.

— Она и кольцо у тебя сперла! А я вот свою жену съел, — мечтательно произнес странный хозяин.

Я потихоньку привыкал к новому месту. Мне все еще было страшно. Но я уже мог шутить, что было хорошим признаком.

Лорд Вениамин ел у меня на глазах. Двое слуг прислуживали ему. Мрачноватое место. С жуткой символикой повсюду. Веяло холодом и смертью.

— Очень плохо, что ты ничего не помнишь, — сказал он, растягивая слова и пережевывая пищу. — Из тебя не вытянешь теперь ни одной путевой истории, ни одного "фокуса".

— Придется рассчитывать на воображение, — ответил я.

— Ну-ну. Надеюсь, что у тебя все с ним в порядке.

Доев свой завтрак или обед, — не знаю, что там, — он встал и начал одеваться. Мода в этих краях была слишком…претенциозная: длинный черный халат, расшитый серебряными розами, камзол украшенный странным образом — скелет, изображенный на нем ярко светился в темноте — наверное, краска обладала таким необычным свойством. На голову Вениамин водрузил огромный белый берет с черным пером.

— Я отведу тебя к королю, он, конечно, вампир с незаурядным умом, — с откровенным сарказмом сказал лорд, — что привело к множеству легких отклонений от действительности, но он…наш повелитель — приходиться с этим мириться.

— Все так поступают, — посочувствовал я.

— Да-а, понимаешь, король меня замучил, ему скучно и от его депрессии всем становиться…тошно. Надо бы его поразвлечь. Сделаешь все как надо — умрешь легко.

— Я стану вашим десертом?

— Нет, я готов отдать самое любимое лакомство вышестоящему, лишь бы он не скрипел мне в ухо. Как первый министр, я у него любимая жилетка. Мне это отравляет существование. Поработаешь за меня. В твоих интересах протянуть этот пир души как можно дольше.

Мы пошли по коридорам королевского замка. Лорд Вениамин делил один из этажей с другими вельможами. Но нам не встретился никто на пути.

Поскольку на дворе была глубокая ночь, то темные коридоры замка освещались светом множества свечей. Вампиры не любят солнечный и дневной свет, но, все же, свет в небольшом количестве им нужен, несмотря на то, что они отлично видят в темноте.

Я крутил головой, разглядывая замок. Странные дикие скульптуры, мумии, и разукрашенные скелеты — все это вызывало дурные предчувствия. Меня распирал страх смешанный с любопытством.

Итак, я попал…к королю вампиров. Он был еще отвратительнее своего министра. От взгляда его пробирал мороз. А его дыхание отбивало обоняние. Звали "симпатягу" Валерий.

— Откуда ты появился, чужеземец?

— Понятия не имею.

— Нда! Как ты пересек границу у леса?

— О границе я ничего не знаю. Я помню только уютную яму. Там была достойная компания из трех скелетов. Наверное, я местный житель — пошел за грибами и заблудился. Мне оказана большая честь и все такое, я был счастлив познакомиться с вами. Но каким бы приятным ни было ваше общество, хорошо бы наша встреча подошла к концу. Меня, наверняка, заждались жена и дети.

— Врешь! В нашем мире не осталось людей!

— Но тем не менее!

— Слушай. Мне тут осточертело. Мы употребили всех людей и теперь питаемся кровью животных. Знаешь ли ты что-нибудь про другие земли, где есть много людей?

— Боюсь, что ничем не могу вам помочь, я, видимо, плохо ориентируюсь на местности, иначе никогда бы не попал к вам.

— Но ты ведь понимаешь, что у тебя нет выбора.

— Это как посмотреть. Пока я жив, я для вас интересен. Когда вы полакомитесь мной, я перестану быть таким…интересным.

— Нда. Патовая ситуация. Предлагай что-нибудь. Экстраординарное. Я вообще…нервный.

— Вас положение обязывает.

— Мой министр поведал мне, что ты хороший шут

— Не самый лучший в нашем мире.

— Н е н а в и ж у шутов, — по буквам сказал король. — Выдай что-нибудь такое….чтобы меня пробрало до костей, иначе тебе…хана.

Мой мозг заработал так стремительно, словно мне уже поджаривали пятки.

— Предлагаю…конкурс.

— Конкурс? — удивился король, — что это такое?

— Это когда из лучшего выбирают лучшее. Конкурс красавиц.

Я успел заметить, что наш вампирский королек большой эстет.

— Ха ха ха! А мне это нравится.

Я щелкнул пальцами.

— Повтори!

— Что, ваше величество?

— Твой жест.

Я повторил. Он прищурился и тоже щелкнул пальцами.

— Итак, первая идея твоя принимается. Что дальше?

— Э, нет, так мы не договаривались. Я выдам все идеи сразу, и вы меня тут же съедите.

— А он не промах, — пробормотал король. — Ладно, после конкурса жду новую идею. А конкурс на тебе. Все поможешь устроить министру. Но победить должна…увы, королева.

Он указал жестом на самую яркую даму среди вампирш.

Я взглянул на ее величество, чтобы прицениться, и проглотил свой вопрос — она так на меня посмотрела!

— Но понимаешь, — шептал король, — приз за очарование мы отдадим вон той блондинке.

Было решено устроить конкурс следующей ночью, всем дали время, чтобы приодеться и соорудили помост, по которому будут прохаживаться красавицы. Остаток моей первой ночи во дворце мне пришлось находиться при короле, мне казалось, что этот кошмарный сон никогда не закончится. У меня было время понаблюдать за всеми присутствующими, их повадками их отношениями.

Я заметил, что о смене суток здесь всех предупреждают часы: черные бьют тяжелым боем, призывая всех к бодрствованию, а золотые часы пронзительно звенят, предупреждая о начале дня. Многие так и говорили: черные часы, подразумевая ночь, и золотые часы, имея в виду день.

Наконец, раздался звон Золотых часов, и моя пытка в обществе короля закончилась. Забрезжил рассвет. И все потянулись по спальням.

Я задумался о своем непривлекательном положении. Надо что-то делать. Как-то выбираться отсюда. Мне сказали, что это остров. Но что если меня обманули? Как бы мне узнать правду? Я в первый же день замыслил побег, ведь вампиры спят днем, значит, у меня будет возможность обследовать дворец и если повезет — выйти за ворота.

Но я напрасно надеялся. Вампиры не могли выйти под свет солнечных лучей, и сон, разумеется, был им необходим. Но крепкая цепь, которой меня приковали к щиколотке, крепилась к скобе вделанной в стену.

У меня была отдельная комната. Я был один и мог делать что угодно. Я мог дотянуться до камина, до книжного шкафа и столика с вазами, заполненными фруктами, и кувшинами с напитками. Пока обо мне проявляли заботу. Поняв бесполезность своего плана побега, я завалился спать: мне предстояла беспокойная ночь.

Черные часы разбудили меня, я процарапал глаза, и оделся. Пришел вампир и снял с меня цепь. Мне было приказано идти в тронный зал.

Настало время конкурса красоток! Вдоль стен расселись ценители прекрасного. Общество вампиров показалось мне и жестоким и утонченным одновременно, поэтому я решил чередовать развлечения варварские и грубые с изысканными и интеллектуальными.

Но вот появились они — наши красавицы! Королева Георгина шла на огромных каблуках, в очень короткой юбке — явный перебор, учитывая выпуклые прелести нашей перезрелой красавицы. Нет смысла рассуждать о том, насколько она хороша собой: женщина с большими, как у рыбы, губами, и длинными накрашенными ресницами. Белые волосы, завитые кольцами, не придавали ни грамма прелести жене короля.

Но ей нельзя было отказать в самоуверенности: она знала, что титул достанется ей, и смело дубасила помост каблуками.

— Ну что! Я хороша? — она уперлась руками в бока и провиляла мимо нас — неблагодарных зрителей, которые оставили самые сильные комментарии при себе.

Король мог сколько угодно решать, что ему угодно, но женщины-вампиры думали иначе и все решили по-своему — жаркая схватка за корону с выпученными руками и поножовщиной — вот, был итог нашего конкурса. Королева Очарования была избита и закусана.

Все зрители мужчины были в восторге. Валерий стонал от смеха.

— Понимаешь! Эта Очарование уже так достала меня! Приятно смотреть, как ее кусают. Хотя и бессмысленно. Она уже вампир!

Я думал, что все испортил, но оказалось, что нет. На меня смотрели с интересом, от меня ждали новых идей.

После таких активных и жарких боев красоток, я решил, что нашу культурную жизнь следует разбавить чем-нибудь спокойным. Будет уместно интеллектуальное представление.

— Что это такое? — спросил король.

— Вы что, никогда ничем не развлекались, ваше величество?

— Ну почему, развлекались, пока было с кем. Я же говорил, что мы всех съели.

— Какое однообразие, — упрекнул его я.

— Ну, ты, полегче! Забыл — с кем разговариваешь!

— То, что я предлагаю, весьма эффективный способ убить время.

Собираются группы людей и соревнуются друг с другом в познаниях. Победитель получает приз. Задаются вопросы энциклопедического порядка.

— А мне нравится! — засмеялся король. — Я заставлю всех придворных ломать их головы и — через два дня конкурс. Ты составишь вопросы для меня. Но где взять призовой фонд? Своих денег мне жалко.

— Пускай все скинутся.

— Вот это мне уже нравится! — потирал руки Валерий. — Надеюсь, ты понимаешь: кто должен победить, — лукаво улыбнулся король.

— Ну, разумеется, ваше величество, я отлично знаю: кто здесь самый умный.

— Самый умный у нас король! — пропел король.

— Никто не сомневается в вашей победе.

— Но она не должна быть легкой, а то я не получу удовольствие.

После конкурса вампирш я прилег отдохнуть в своей комнате, туда же слуги притащили все вещи, надетые красавицами, и так получилось, что все это свалилось с комода на меня.

Сколько интересного можно узнать под грудой юбок. Звук каблуков и знакомый голосок принцессы, говоривший с досадой и злостью:

— Моя мать меня довела! Все ее жалкие попытки сделать из себя юную девочку выводят меня из равновесия, — шипела принцесса Дина, — понимаешь, Беатрис, она у меня дождется! Я либо отравлю ее, либо заколю кинжалом. А отец! Зачем он притащил этого жалкого шута? Этого несносного человека! Что за нелепые заигрывания с народом? Что за комедию он тут ломает!

(интересно: народ у принцессы ограничивается придворными!)

— Беатрис! Мне хочется вырваться отсюда — меня душит этот дворец. Меня выворачивает от одного вида идиота, который по их планам, должен стать моим мужем. Я ведь всех здорово обманула, я умею притворяться, но разве обманешь себя?

Я сквозь щелку между одеждой постарался рассмотреть кто же эта Беатрис, и к удивлению своему увидел только крысу! Большую белую крысу, которую принцесса держала у себя на груди, и все эти жаркие откровения были посвящены именно ей.

Пробили золотые часы и возвестили желанный рассвет.

Второй день, проведенный на цепи, прошел более сносно: спать не хотелось, и я решил воспользоваться содержимым шкафа.

Книги, преимущественно готического содержания: ужасы, мрачные легенды, но нашлась одна книга черного юмора, и я поднял себе настроение. Анекдоты и жуткие истории мне пригодятся, чтобы развлекать короля.

Странно, но мне почему-то показалось, что за несколько дней проведенных в плену у вампиров у меня прибавилось сил — я понял, что могу обходиться без сна. Я мог кочергу погнуть руками.

Дочитав книгу анекдотов, я вдруг осознал, что могу очень многое и, схватив цепь руками, пытался выкрутить и погнуть звенья. Они немного поддались, но не разъединились. Ладно, оставим назавтра.

Зловеще прогремели черные часы и вернули меня в царство Тьмы. Итак, все собрались в тронном зале, некогда принадлежавшем людям.

Разделились на пять групп, Валерий взял к себе в компанию самого старого вампира и двух советников. Соревнование шло на скорость и по числу отгаданным вопросов.

Я изрядно повозился, продумывая вопросы. Но в этом и был мой тайный замысел — я хотел узнать о мире, обычаях и истории вампиров. Всегда надо изучать своего врага. Поэтому большинство вопросов касалось именно вампирского мира.

Король Валерий позаботился не только о призовом фонде. Он еще придумал систему штрафов для проигравших.

— Это подхлестнет их, — усмехнулся он. — Проигравшие команды будут лишены недельного запаса пищи.

Надо сказать, что не все вампиры были столь наивны, чтобы не почуять подвох. Но что им оставалось делать? Король под очень благовидным предлогом устроил передел запасов провианта.

И я понял после этого конкурса, что нажил в лице многих вампиров верных врагов.

Один очень мерзкий и надменный тип, которого ненавидели все остальные, по имени Леонард, подошел ко мне сзади и выдохнул холодом в ухо:

— Ты — труп!

"Как бы меня не придушили в моей комнате ночью", — подумал я.

Но что мне было делать? По крайней мере, от Валерия я получил одобрительный взгляд и отсрочку своей бесславной смерти.

— Что дальше? — спросил Валерий с милой улыбкой — кому же может не понравиться ощущать себя самым умным, на конкурсе дураков! Тщеславие вампиров соперничало с человеческим!

Вечный вопрос: "Что дальше?". Я думал, что его задают только людям, но и вампирам тоже не терпится засунуть нос в будущее.

После конкурса вопросов все, почувствовав себя ужасно глупыми, воспротивились новым интеллектуальным развлечениям.

— Надоели конкурсы — не хочу конкурсы — в них вечно проигрываешь, — заныла принцесса.

— Это твоя последняя неудача, — прошипел король.

— Тогда банальная игра в карты на раздевание, — предложил я.

— Такое уже много раз было, — фыркнула принцесса, — мне все надоело.

— Театр? Хорошая постановка развеет многовековую скуку этих залов.

— Что ты предлагаешь?

— Пьесу, желательно комедию, если то угодно вашему величеству.

Что такое ставить комедию в городе вампиров, знает только тот, кто ее однажды ставил. Даже самые забавные диалоги прозвучат в этом месте зловеще. Но я сознательно шел на риск.

— Мы подумаем над этим, — сказала королева.

Как и всем заурядным особям, ей хотелось блеснуть талантом, которого от природы у нее не было.

— В любом случае, это будет не завтра, здесь нужно репетировать и все такое…Чем ты займешь нас в ближайшее время?

— Вы любите охоту, ваше величество?

— Ну, это глупо! Я все жизнь эти занимаюсь. Это не игра, а образ жизни.

— Но охота бывает разной. Хотите побывать в шкуре жертвы?

— Ты сошел с ума, человек!

— Говорят, что это возбуждает.

— Ну…а в чем это заключается?

— Дадите мне лук с серебряными стрелами. И я буду стрелять в вас из-за деревьев.

— Ну-у-у, ты хорошо стреляешь?

— Кажется неплохо.

— И в чем же здесь заключена моя радость?

— В том, что я буду рисковать свалиться в одну из ловушек, которые вы хорошо знаете.

— Это похоже на план побега. Но мы не д у р а к и, — сказал он по буквам. — Твой план неудачен. Тебе некуда бежать. Мы на острове, большом, большом острове. Его берега омывает огромный океан. И тебе не уйти. Дурацкая идея. Лучше признайся себе сразу — ты уже не завтрак, не обед, но…ужин. Ужин!

"Врешь, кровопийца! Я легко тебе не дамся!"

— У меня есть еще кое-что в запасе.

— Выкладывай!

— Игра под названием "Смертельный случай".

— Что это?

— Как я понял, всему этому обществу не хватает остроты ощущений. Суть игры заключается в том, что кто-то будет вращать барабан, и все будут вытаскивать по номеру. Под каждым номером скрывается нечто. Соответственно будет столько же пронумерованных корзин.

Например, в нескольких — будут разные блюда, из которых одно — отравленное! А одно — посыпанное чесночным порошком. В одной корзине может сидеть ядовитая змея.

— В чем же тут удовольствие? — нахмурился король.

— В том, что ваше сонное окружение встряхнется, разгорятся страсти и все такое.

— Кто же будет вращать барабан? Ты?

Я пожал плечами.

— Но кто же согласится на такое?

— Вы — король!

— А что за прелесть играть, зная, что ты умрешь? — недовольно спросила королева.

— А может не вы, а ваш враг? Для многих это стимул: вернуть утраченный вкус к жизни.

— Да, игра со смертью — это освежает, — задумчиво произнес король, — но ведь ты понимаешь, что я не хочу быть в числе этих "счастливчиков".

— Я могу все устроить к пользе вашего величества. Вы будете всегда тянуть номер первым! А несчастливый номер я буду опускать в барабан только после того, как сыграете вы, королева и принцесса!

— Ловко! Я подумаю.

— А чего тут думать?! — воодушевилась королева, она давно мечтала избавиться от двух придворных дам, а тут такой способ: и невинно и остроумно, и так изысканно!

— Ладно, помоги ему подготовить все необходимое, — согласился король.

Но, задумав такую игру, я даже не представлял, во что влез. Все задумали устроить свои дела. Королева просила поменять корзины. Принцесса хотела отравить мать. Первый министр Вениамин, тот, что привел меня во дворец, вообще сказал:

— Кто надоумил тебя на такую затею: Одноногий? (Это был его тайный соперник.) — Смотри, если ты думаешь, что в фаворе у короля — ты жестоко заблуждаешься, человекккк. Король вампиров использует тебя как ручную собачку. Однажды он тебя съест!

Весь двор был взбудоражен — решительно никто не хотел покидать бренный мир таким вот образом, зато все с удовольствием мечтали спровадить подальше от себя своих неприятелей.

Чтобы успокоить и заинтересовать "народ" мной было предложено еще одно условие — в одном из предметов будет спрятано поощрение.

— Чего более всего ценят ваши подданные? — спросил я короля.

— Власть. Разумеется, власть!

— Ну да, как же я наивен.

— Я знаю, чем заманить их. У меня нет наследника. По нашим законам правят избранные. Мне известно, что как только я умру, за трон будет бороться с десяток знакомых мне претендентов, не считая принцессы и королевы.

— Тринадцать номеров.

— Да! Так вот, приманкой будет моя печать. Тот, кто вытащит ее из кувшина, будет моим преемником.

— Итак, тринадцать корзин. В одной блюдо с отравленной едой, в другой змея, в одной чесночное блюдо, в девяти обыкновенная еда, а в одной — печать, что означает — право на трон. Только после моей смерти! А я — назло им — собираюсь прожить еще как можно дольше.

— Но в таком случае вам играть нет никакого смысла.

— Вот именно! И ты сам понимаешь, что король всегда номер первый — он не может тянуть никакой другой номер, мое участие в твоей игре лишено смысла.

"Он решил подстраховаться"!

— Мне очень понравилась твоя идея, молодец, но моя похвала не означает, что ты избежишь своей участи.

Вампир, что приходил заковывать меня в цепь, был очень озабоченным и влюбленным — его интересовала принцесса. А принцессу прочили другому. Я уже знал, что мой вампир, по имени Рудольф, ненавидел другого вампира Леонарда — своего соперника.

Я понял, что в этом мире, как и во всех прочих мирах, всем правят страсти: ревность, зависть, злоба, амбиции.

Попробуем сыграть на этом.

Пока он был занят своими горестными размышлениями, я вдруг проник в его мысли и понял, как можно снять цепь — достаточно просто приказать ей. Я уловил, что многое здесь подчиняется магии. Едва он вышел из комнаты, я скинул цепь усилием мысли и сразу почувствовал себя лучше — не то, чтобы освобожденным — нет! Но уже гораздо лучше!

Я с нетерпением ждал, когда придет рассвет, его спасительные лучи укладывают моих врагов в постели.

Прозвенели золотые часы, и я воспрянул духом.

С величайшей осторожностью я шел по коридорам замка, вздрагивая от малейшего шума. Но никто не вышел мне навстречу, никто не остановил меня.

Итак, я покинул дворец. Солнце спряталось за облаками, — может и к лучшему, несколько дней в сумерках утомили мои глаза. Город как будто вымер, хотя и ночью он не показался мне многолюдным. Шаги мои отдавались гулким эхом по каменной мостовой.

Я обошел все улицы, и был в недоумении: что произошло с настоящими жителями этого города — повсюду были следы их прежнего пребывания. Ясно, что когда-то здесь жили люди. Жили в течение многих лет. Что с ними стало?

Эти вампиры не были исконными жителями города. Я пришел к выводу, что однажды они появились откуда-то и захватили город…в темноте. Я вышел за ворота да они и не были нужны. Так мне показалось вначале.

Я побрел на шум моря. И увидел удобную гавань, старые корабли, которыми давно никто не пользовался. Повсюду следы прежней деятельности.

Я много ходил, но так ничего и не понял. Это действительно был остров. Большой остров. А что же дальше за его пределами? Но сколько я не вглядывался вдаль, так и не увидел ничего, что подсказало бы ответ на этот вопрос. Тогда почему столько кораблей? Не рыболовных суденышек, кораблей с парусами, оснащенными когда-то, как и полагается кораблям для дальних переходов.

Может, за пределами острова существует Большая земля. Но мне надо было решать что делать: либо сесть на какую-нибудь лодку и плыть в неизвестность, либо…

Мои размышления прервал человеческий голос.

— А это еще что за чудо?

Я обернулся и увидел человека, старого, как мне показалось. Он держал за руку девочку, и за ними стояло еще трое человек.

— Кто вы? — строго спросил он меня.

— Я? Человек!

— Это очевидно, — усмехнулась девочка, — откуда вы?

— Не отсюда — это уж точно. Я бы не забыл!

— Но это невозможно: всех, кто выжил, я прячу, а про вас мне ничего неизвестно.

— Потому что я попал сюда, вероятно, из другого места.

— Он, как и мы, дед, — прошептала девочка.

— Ладно.

Я рассказал им историю своих злоключений на этом острове и о том, что снял цепь и ушел из дворца.

— Тогда вам надо возвращаться скорее.

— Это почему? У меня появился шанс спастись, я увидел лодки и корабли, увидел вас.

— У лодок и кораблей пробиты днища. А этих людей вы подвергаете опасности, их и их семьи укрытые за чертой, из чесночных полей, его не могут перейти вампиры ни за что на свете. А мы не можем войти в город.

— Объясните мне, что произошло?

Один из мужчин объяснил:

— Это остров. Здесь когда-то жили рыцари. Но однажды появились вампиры и по ночам истребили почти все население острова. Захватили гавань, разбили корабли, и мы оказались отрезаны от мира. Все, кто прибывают сюда — становятся жертвами!

— Почему бы не пойти во дворец и уничтожить спящих вампиров?

— Город защищен их магией. Я удивляюсь, как вы ушли из него — это невозможно.

— Но почему вы хотите, чтобы я вернулся?

— Если они узнают, что вы выходите, то все пропало, они найдут способ добраться до нас.

— У вас есть блестящая возможность помочь этим людям, — сказал старик.

— Какая?

— Во дворце, если вы можете передвигаться по нему свободно, вы можете отыскать тайну, которая поможет расколдовать остров.

— Мне показалось, что вы и девочка не жители острова.

— Нет. Здесь мы изучаем другой мир.

— Но о какой тайне вы говорите?

— У любого создания в этом бренном мире есть своя тайна: то, что может разрушить и уничтожить его.

— Я могу искать ее всю жизнь, но так и не понять в чем дело.

— А что у вас есть какие-то планы? Вы спешите куда-то?

— Мне бы очень хотелось вернуться в свой мир.

— А что за мир?

— Не помню

— Вот видите, вы неспроста оказались здесь.

— Ладно, я попробую.

И я вернулся во дворец. Когда я шел по коридору, мне показалась на полу…целая цепочка мокрых следов. Я был очень удивлен. Ведь это могло означать одно: что кроме меня во дворце передвигается еще один человек. Я вернулся как раз вовремя. Некоторые стали пробуждаться — видно и среди вампиров есть "совы" и "жаворонки".

Я надел цепь и уснул часа на два, как мне показалось.

О приходе ночи вновь возвестили черные часы, и я снова включился в игру под названием: "Борьба за жизнь".

Но для всех прочих она называлась на этот раз: "Смертельный случай". Все были на взводе. Все хотели словчить. Все хотели обмануть судьбу и сородичей.

Но король, не доверяя, мне все контролировал сам. На его глазах в одну корзину с номером 3 была спрятана змея, и всякий, кто поднимал крышку мог пострадать от ее укуса только очень ловкому и быстрому могло повезти.

Чеснок для вампира — еще неприятней, чем змея! Я был оправлен на поле за связкой чеснока и король морщил нос, когда я положил ее в блюдо. Блюдо с номером 1 удостоилось королевской печати.

Заботу об отравленной еде Валерий взял на себя — он лично посыпал порошком одно из кушаний, под номером 8.

Я не стал искать себе неприятностей и устроил так, чтобы королева вытянула первый номер. Принцессе достался номер с безопасной корзиной, а вот моему первому хозяину не повезло — он вытащил чесночное блюдо, съел его под свист и улюлюканье всей толпы и долго ходил зеленый, с перекошенным лицом, его изгнали на неделю из дворца, чтобы "проклятый дух" выветрился.

Один честолюбивый кандидат, дрожа, вытащил предпоследний номер — с отравленной едой. Он побледнел еще больше обычного и, закатив глаза, отправил ядовитые куски в рот. На глазах у всей толпы свалился замертво. Осталась последняя корзина, в которой сидела змея. Тут был шанс — если повезет — вампир мог выжить. Не повезло — гадюка, сидя в корзине, достаточно разозлилась, и стремительно взвилась к руке поднявшей крышку.

Вампир заорал и долго корчился в муках, прежде чем отойти в мир иной.

— Итак, минус два, — потирал руки Валерий. — Неплохо, неплохо, неплохо: стравить свору, слишком многие мне в затылок стали дышать!

Королева была довольна, чего не скажешь о ее дочери — Дина бросила в мою сторону уничтожающий взгляд.

Пробили золотые часы, и мой четвертый день во дворце я посвятил поиску тайны. Я тихо обошел все комнаты дворца, испытывая холодок ужаса, взирая на спящие лица вампиров. Посетил кабинет короля, обследовал ящики его секретера. Искал потайные двери, спустился в подвал, поднялся на чердак, был в библиотеке — достойном собрании рыцарей-монахов, осматривал залы. Все безрезультатно! Но в библиотеке я нашел любопытное сочинение одного монаха, увлекавшегося алхимией. В его свитке были сложные рецепты трех зелий — замедления, откровений и очеловечивания оборотней и других пришельцев из темных миров.

"Я могу заняться этим только от полного отчаяния", — подумал я.

Но старик прав — других планов у меня пока не было. В моей голове уже созрел план развлечений как минимум на неделю. И пока я могу быть спокоен.

Я думаю, что шарады с переодеваниями, конкурс пьяных кондитеров и вечер коктейлей из старых погребов, праздник фейерверков на время отвлекут их. Более всего я забил им головы пьесой. Они ссорились, репетировали и не мешали мне. Одну вампиршу ее подружки сбросили со скалы во время репетиций.

У меня будет время на поиск необходимых ингредиентов.

Шалфей, речной песок, вытяжка из икры, яичная скорлупа, ночные фиалки, кора дерева, толченый кирпич, ракушки и чего еще только не было в этом списке, включая насекомых и кровь черной курицы.

Уж если их от этого не вспучит, то…можно считать, что половина успеха гарантирована!

Для сыворотки правды или зелья откровений требовалось шестьдесят компонентов.

Для зелья замедления — тридцать три, а для очеловечивания вампиров — девяносто девять. Я решил занять этим моего старика и жителей Чесночного поля. Следовало спешить. На изготовление всех трех зелий требовалось пять-семь дней. Я помчался к старику. К счастью, он легко отыскался.

— Свиток монаха? — он с сомнением покачал головой.

— Дед, дай я взгляну, — девочка с огромными глазами взяла свиток в руки и на секунду замерла, словно ушла мыслями далеко-далеко.

— Это правда! Должно помочь!

— Откуда ты знаешь, родная?

— Ты же сам говорил, что надо доверять внутреннему голосу.

— Ладно, мы беремся осуществить эту попытку, — сказал старик, — через шесть дней приходи на это место.

Я продержался отлично все эти шесть дней. Наш спектакль прошел на ура. Король смеялся, утирая слезы, а для меня его смех был спасительным в полном смысле слова — ведь пока король доволен, жизнь моя вне опасности! Даже королева хорошо справилась со своей глупой ролью.

И вот, я снова на границе чесночного поля. Меня заметили. Старик выходит и протягивает мне три пузырька.

— Здесь эссенции — одной капли хватит, чтобы подействовало, так, во всяком случае, монах пишет. Когда проверишь, приходи, чтобы сообщить нам о результате.

— Вот и отлично! Я сегодня же налью всем в еду сразу из трех бутылочек — глядишь какое-то сработает.

— Нет! Нет! Ни в коем случае. Я чуть не забыл предупредить, что так нельзя. Надо действовать по порядку. Сначала испробуй сыворотку правды. Затем зелье замедления. И только уж потом зелье обращения. Я в нем больше всего не уверен. Его надо немного выдержать.

Чтобы проверить сыворотку правды я предложил такое развлечение. Оно называлось: "Вечер вопросов".

— Такое уже было! — взбрыкнула Дина, — и мне не понравилось!

— Это развлечение совсем иного характера! Мы будем обсуждать какую-нибудь животрепещущую тему.

— Мы целыми днями, то есть ночами только этим и занимаемся, — возразила королева.

— Но этот вечер будет полон откровений и откровенность его изюминка!

— Я не очень понимаю, что он имеет в виду, — пожал плечами Валерий, — но если это будет весело, то я не возражаю.

— Так какую тему угодно озвучить вашему величеству?

— Нуууу…

— Предлагаю провести тайное голосование.

— Что это еще? — испуганно спросила королева. После моей затеи с игрой в смертельный случай все, что исходило от меня, казалось ей очень подозрительным.

Я, вообще, очень хорошо понимал, что все время двигаюсь по лезвию ножа. Но что мне еще оставалось делать?

Умру, — так хоть развлекусь напоследок. И я спокойно объяснил:

— Все ваши подданные должны положить в специальный ящик записки со своими предложениями. Большинство одинаковых предложенных тем и будет обсуждаться в этот вечер.

— Сколько вампиров станет участвовать в этом? — озабоченно спросил Валерий

— Сколько влезет в этот зал.

— Ну, нет, — снова взбрыкнула королева. — Это будет черте что! Галдеж, как на птичьем базаре. Двадцать придворных — самое подходящее число.

— А люди из города?

— Но это уже не монархия, а парламентская республика получается, — возмутился король.

— Но так будет острее, злободневнее!

— Как бы ты со своими предложениями здесь революцию не устроил! — фыркнула принцесса.

— Решать вам. Я пожал плечами и сел в сторонке.

Они посовещались втроем и сообщили мне, что тридцать подданных самое то!

Заранее были приглашены будущие участники и все они, обдумав самое наболевшее и самое сокровенное, а также все темы неприятные их недругам, сложили записки в закрытый ящик.

После того, как все разошлись, королева стала зачитывать пожелания вампирского народа

— Скудость пиши и скудоумие некоторых придворных, — написал один остряк.

Король при этом тихо ухмыльнулся.

— Недостаток в хороших нарядах и загнивающие тенденции моды.

Это явно писала женщина, и королева с Диной горячо поддержали эту записку.

— Измены мужей, — хм…королева бросила на Валерия взгляд, исполненный подозрения.

— Недостаток в хороших поварах.

— Появление человека при дворе вампиров — это нонсенс!

Все трое ехидно посмотрели на меня. Я проглотил эту пилюлю.

— Непотребное поведение принцесс и вообще родительский вопрос о воспитании.

— Это еще кто написал! — возмутилась Дина, — дайте, дайте мне, я погляжу: чей это почерк.

— Забудь, — оборвала ее мать, — обсуждать, так обсуждать, что ты — особенная?!

И у меня возникло подозрение, что она сама и написала эту записку.

— Неверные мужья.

— О! Да это популярная тема, — усмехнулась Дина и подарила "любимой" мамочке злорадную улыбку, а та ответила ей уксусным взглядом.

Королева продолжала зачитывать темы, и обсуждение их затянулось. Потом все семейство стало голосовать за самые популярные идеи.

— Вопрос с едой откладывается сразу! — решил король, — уж, поскольку я не могу его решить, зачем поднимать эту тему.

— Я за неверных мужей! — выкрикнула Дина — для нее это был хороший повод рассорить отца и мать.

— Ты ведь еще не замужем, дочь моя!

— Но ведь буду!

Валерий был против выяснения отношений: зачем ходить по горячим углям — и я его хорошо понимал, королева колебалась — ей хотелось перемыть косточки своему благоверному, но она побаивалась публичного позора.

Все же она решилась. Король предложил расширить эту тему, упирая на однобокость и ущемление мужских интересов и назвать ее "Измены".

— Что еще?

Болезненный вопрос для всех особей женского пола — недостаток в красивых тряпках — тоже объединил мать и дочь.

— Тайные заговоры! — решил король, надеясь, что вдруг кто-нибудь о чем-нибудь проговорится!

"Это как пить дать"! — подумал я.

Итак — любовь, мода и политика — эти темы вечные, как сама жизнь.

Самое насущное, то есть тема пропитания, как всегда отодвигается на последний план, особенно если этим вопросом никто не хочет заниматься.

Вновь пробили черные часы, и все завертелось! Начали с главного: "Измены".

То, что моя сыворотка действует — это я понял сразу. Уж, очень все были заинтересованы в том, чтобы поделиться самым сокровенным! Всем хотелось открыть тайны своего и чужого прошлого.

И понеслось! Но я не мог предполагать, что это приведет к схваткам на мечах и кинжалах. Я не рассчитывал, что трое вампиров и две вампирши покинут этот зал не своим ходом.

Едва оправились от темы "Измены", как возник вопрос о моде. О сколько всего интересного поведали вампирши друг другу о своем и чужом безвкусии, об украденных фасонах, о пролитом вине на юбку соперниц. Лучшие подруги становились лучшими врагами.

Всех спасла тема: "Заговоры", хотя многие уже считали, что лучше к ней не подступаться, но на этом настаивал король.

И снова завертелось! Их просто несло! Без остановки!

Помахать перед носом у жадной до подробностей публики грязным бельем своего ближнего — это даже вполне по-человечески!

— Это уже не вечер вопросов, это вечер Разоблачений! — истерически кричала королева, — ей не повезло: кто-то извлек скелет из королевского шкафа — оказывается, наша Георгина еще на брачном ложе что-то затевала против своего супруга. Но остальные явно ее перещеголяли. Когда нечем заняться — коварство становится лучшим средством от скуки.

Итогом веселого вечера были десяток казней, смена всех министров, и бал во дворце.

Возможность проверить зелье замедления мне подсказал сам король.

— Не взирая на то, что ты нас всех чуть не перессорил, я оставляю тебе жизнь и даю еще один шанс. Помнишь, ты предлагал нам охоту?

— Но вы сочли мою затею глупой!

— Хорошо, у нас возникло желание поохотиться. Недавно на этот остров попал еще один дурень. Есть его просто так скучно, мы решили сначала побегать за ним.

— Хочешь принять участие?

— Нууу, можно я с ним поговорю?

— Почему бы нет, — пожал плечами король. Отведите его в подвал!

Я нашел в подвале человека, молодого, светловолосого и физически, как мне показалось, крепкого.

— Кто вы? — спросил он меня, щурясь, — к темноте его глаза еще не привыкли.

— Я человек, и пока мне оставили жизнь. С вами хотят поступить иначе. У нас мало времени. Я пришел, чтобы предупредить — есть шанс на ваше спасение. За чертой города живут люди — на чесночном поле, если вам удастся убежать от охоты, то стремитесь туда и там ищите укрытие — вампиры не могут перейти его границы.

— Но как мне туда добежать? Меня будут преследовать?

— Да, один их чемпион переловил достаточно много людей, но в этот раз я хочу помешать ему и другим охотникам. Если поможет зелье замедления, то у вас есть шанс. Заодно передайте старику, что зелье правды сработало.

И снова всех пробудили к ночной жизни черные часы.

Я подлил зелье замедления во все возможные жидкости. Ни один кувшин с водой или вином не миновал меня. Потому что слуги носили их по коридору мимо моей комнаты, а все охотники ужинали по традиции перед охотой во дворце. Таким образом, все они по моим расчетам должны были пригубить напиток с зельем.

Слуги, проходящие мимо моей комнаты — я их останавливал просто, мне помогла книга черного юмора, прочитанная мной на досуге:

— Эй, Камилло, знаешь анекдот?

— Какой?

Рассказываю коротенький анекдот и он — мой! Пока бедняга вытирает слезы, я успеваю капнуть из пузырька в кувшин.

Пожалуй, я даже переборщил с дозировкой. Но ведь мне не были известны пропорции.

И вот все население дворца высыпало на улицу. Стража вывела "дичь" из подвала, и парень испуганно озирался по сторонам. Я улучил момент и, подобравшись к нему, сказал:

— Тебе бежать в сторону маяка, туда, где раньше был порт.

— О чем это вы шепчетесь? — спросил хмурый Леонард. — А ну отойди прочь, пока не присоединился к нему!

Все были вооружены короткими мечами. И едва миновали ворота, как погоня началась. Жертву выпустили и дали ей удалиться на небольшое расстояние.

— Все равно никуда не уйдет, — облизнув губы, прошептал Леонард.

Парень побежал в сторону леса. Туда, где ямы. У меня аж кулаки сжались.

— Идиот! Я же сказал тебе: не туда, — тихо пробормотал я.

Но он не послушал меня. Вампиры помчались за ним, им хорошо было видно в темноте, и они отлично знали свои ямы и безопасные тропы.

Но так уж получилось, что им в этот раз было не суждено захватить жертву. Пленник вовремя свернул от леса и помчался к берегу. Там были песок и камни, ранившие ноги, но он бежал.

"Море тебя не спасет", — думал я.

Вампиры рассыпались длиной цепью, и, кажется, стали окружать его, но он успел прорваться и побежал к полю.

Леонард был впереди — он отлично знал: зачем охотится! Как чемпион, он обязан был каждый раз подтверждать свой титул — по законам этого маленького королевства, если он проиграет эту охоту, то сам становится лакомым блюдом на столе у своих сородичей. Каждый раз трофеи доставались ему, и у Леонарда было достаточно врагов.

Он бежал изо всех сил. Но действие зелья стало проявляться — ноги его сделались ватными, и он начал спотыкаться, а от Чесночного поля беглеца отделяло совсем немного — участок вверх по склону и развалины церкви.

Леонард опережал остальных, но жертва уходила у него из-под носа. И вот уже достигнута граница чесночного поля, где нашли себе укрытие люди. А вампиры в припадке ярости бьют кулаками землю.

"Как бы я теперь не стал их новой жертвой, свою досаду они могут выместить теперь на мне", — в ужасе подумал я.

Но их внимание было направлено на другое существо — Леонарда заставили подняться, и повели в город с криками ликования. Уходя со связанными руками, он бросил на меня испепеляющий взгляд.

Камни, которые бросали в него были только началом расправы. От скуки и безделья вампиры устроили ему пытки, и только потом отобрали жизнь. Итак, ненавистный всем Леонард поплатился за свою гордыню и надменность — его уничтожили свои же сородичи. А мое время продлилось.

День я снова провел вне города — я хотел найти старика и сказать ему, что сыворотка правды и зелье замедления сработали. Но вместо старика я увидел на лодке двух людей: женщину и мужчину. Они катались, и к рыбалке это не имело никакого отношения. Блондинка, напоминавшая мне кого-то, прыгала в воду, плавала и ныряла, они долго миловались и все такое. Потом они пристали к берегу, и я пошел к ним навстречу — но они, заметив меня, убежали. Я был неприятно удивлен: Старик мне солгал! Ведь он уверял, что все плавающие средства не подлежат использованию.

Как объяснить тогда это свидание в лодке? Я зашел за черту Чесночного поля и долго бродил там — в поисках людей, но так никого не увидел, кроме овец и коз.

Я вернулся во дворец и собрался уже пройти в свою комнату, как вдруг, мой путь преградили двое: принцесса и придворный Рудольф — тот, что каждый раз надевал на меня цепь.

— Гуляем, значит! — зловеще произнес Рудольф.

Тело Дины было влажным, и тут до меня дошло!

— Так это вас я видел на пляже?!

Дина зло смотрела на меня. Она была готова порвать меня, уничтожить на месте. Я случайно узнал ее тайну! Я мог выдать ее! Моя возможная власть над ней вызывала в ней бешенство. Не говоря о том, что она просто меня недолюбливала.

Рука Рудольфа потянулась к ножу, висевшему в ножнах на поясе.

— Постойте, постойте, не делайте этого, я могу быть для вас полезен! — закричал я.

Дина, тяжело дыша, остановила руку Рудольфа.

— Скажите, я в недоумении — как такое возможно?

— Не знаю, человек, — мрачно ответил Рудольф, — однажды нам нечего стало есть, и мы с Диной изменились. А что делать молодым, полным сил людям белой ночью? Нам захотелось увидеть свет вечно проклятого солнца, мне захотелось прокатить Дину на лодке.

— Так чем ты можешь быть нам полезен? — хмуро спросила Дина. — Тебя все равно скоро съедят — невозможно вечно развлекать короля, когда-нибудь и ты ему надоешь. Кто ты, вообще, откуда ты?

— Я потерял память, наверное, от удара, но не из этих мест, точно — я бы узнал их. Я жил раньше не здесь.

— Наверное, жертва кораблекрушения, — равнодушно сказала Дина.

— Почему вы не хотите покинуть это место, раз вам оно так надоело?

— Как? И зачем? Все корабли поломаны. А что мы будем делать на Большой земле? Жить с людьми?

— Вы изменились! Вы те же люди!

— Не смей оскорблять нас, — упрямо твердила Дина, — я поступлю так: следующую ночь ты проведешь прикованным к моей ноге. Пока ты не предложишь мне что-нибудь ценное взамен на свою свободу. А ты, милый, отоспись, как следует, а то мы с тобой стали вызывать у вех подозрения, своей сонливостью. Даже моя несносная мать заметила мне однажды: "чем это ты белой ночью занимаешься, дочь моя, ходишь по спальням мужчин- придворных"?

— Она почти угадала, — прошептал побледневший Рудольф. Он отлично знал, что ему грозит, если разоблачат его связь с принцессой.

Итак, моя 13 ночь в замке вампиров. Точнее день. Я не мог сказать, что он дался мне легче всех предыдущих. Снова снились кошмары, в которых меня спасала от неминуемой смерти золотоволосая женщина с синими глазами.

У нее было такое волшебное имя, но я никак не мог его вспомнить. Ласковое, как песня. Она сводила меня с ума. Я так ее хотел. Так желал эту женщину-песню.

Пронзительный свет солнца помешал спать. Я очнулся. Рядом сопела принцесса. Ее можно было назвать хорошенькой, если бы не отвратительный оскал острых зубок, и ее наклонности, разумеется. Развратница.

На меня смотрел золотой луч. И в его нежном рассеянном свете я увидел очертания живого существа.

Человек с виду обыкновенный и самый простой сидел рядом и светил мне в глаза маленьким зеркалом. Он не был похож на вампира. Глаза его казались мне знакомыми, но я его не знал.

— Кто ты? Что делаешь здесь? — спросил я шепотом.

— Я отыскал тебя здесь с большим трудом, Льен.

— Кто такой — Льен?

— Ты! Это твое имя. Что совсем ничего не помнишь? — сочувственно спросил он.

— Ничего. Кто вы?

— Постой, у меня мало времени и я много не могу, но…

Он что-то со мной сделал, и часть сознания в моей голове стала проясняться. Я кое-что вспомнил, совсем немного.

— Извини, больше не могу. Не в моей власти, — иначе нарушу ход событий. Сейчас — о главном. Я учитель из замка Мараона, он далеко отсюда, мы с тобой там познакомились, и я немного учил тебя фехтованию. Ты попал в чужое измерение и, чтобы выбраться отсюда, тебе придется основательно задурить вампиру голову. Но в конце острова найдешь на скале знак. Встанешь на него и бросишься в море. Это твой единственный шанс спастись. Я настроил тот знак на тебя. Он выкинет тебя в подходящий мир. Там ты научишься снова жить, вспомнишь утраченные навыки, а когда придет время, тебя вернут в мир, из которого ты начал путь. Понятно?

— Ничего не понятно.

— Тебе и не надо пока понимать. Дури вампирам голову, делай что хочешь, но попади на скалу. И еще, если удастся, укради у короля вампиров четки.

— Зачем?

— Они — магические. Многое могут. Отдашь мне в награду за помощь.

— Не обещаю, но попробую. Но как быть с людьми, которые просили меня о помощи?

— Это не в твоей власти. Но если ты украдешь четки, то я обещаю помочь эти людям. Я сюда обязательно вернусь.

Ты видел старика и девочку?

— Да, ты их знаешь?

— Знаю — это сильные паранормы, как и мы с тобой.

— Как объяснить то, что я здесь чувствую огромные силы?

— Энергия людей осталась в этих залах. Их поле. Вампиры не чувствуют его. Поглотив жизнь, они не поглотили энергию, а вот, ты гораздо сильнее — ты смог проникнуть к вампиру в голову, понял его мысли.

— А что делать с Диной и Рудольфом?

— Они изменились?

— Да.

— Так я и знал. Но, увы, изменились немногие. Остальные все еще под властью магии. Найди четки.

Легко сказать — найди четки! Даже будь я свободен в своих передвижениях по замку, я мог месяцы и годы посвятить поиску этого предмета.

Я почти отчаялся найти их, и можно даже сказать, я махнул рукой на все: на совет учителя, на опасность, угрожающую мне, на свою жизнь и когда уже решил двигаться по воле волн, куда бы они меня не принесли, как спасительная идея сам пришла ко мне — мозги вампира! Я ведь смог проникнуть в разум Рудольфа немного, но я узнал от него. Что мне мешает узнать мысли короля Валерия?

Король скучал и был недоволен — депрессия вечный спутник его величия — снова кружила возле него. Он играл в карты с двумя министрами и дамой.

И судя по его мыслям, хотел их всех предать самой жесточайшей казни — так они ему надоели! Но внешне он был спокоен.

Министры, почувствовав настроение короля, стали ему поддаваться и проигрывать — всякий министр знает, что надо пожертвовать малыми средствами в борьбе за большой успех.

Я присел рядом и будто бы чертил на бумаге план предполагаемого развлечения. Вольно — невольно, но я привел Валерия мысленно к заветному предмету. Он, почувствовав себе что-то новое — течение моей энергии, притих и задумался. Я тихо увлек его к нужной теме.

Четки, как животрепещущий символ власти, он должен за него беспокоиться! Как известно, ничто так не подводит всех особей животного мира, как страх — он лишает способности мыслить здраво и хладнокровно. Валерий, осознав как важны для него четки в этом подлом мире подстав, отравлений и убийств, заволновался. И выдал себя!

Последняя его мысль была: "Надо бы перепрятать их в другой тайник! Часы стали слишком ненадежны. Жена, кажется, стала шпионить за мной"!

А мне-то была известна причина внимания его жены — она считала, что он поменял фаворитку: Очарование уступила место, но кому? Больше толстогубую королеву ничто не интересовало.

Но Валерий, как и большинство мужей, плохо знал свою жену, поэтому ему проще было подозревать ее в злом замысле.

Итак, я узнал, в чем находится тайник: в часах! Где же это? И я вспомнил: в кабинете короля имеются огромные напольные часы.

"Какой банальный тайник"! — подумал я.

Но надо еще как-то извлечь их оттуда. Чтобы я ни придумывал, мне мешали Дина и Рудольф. Цепь, которой Дина приковывала меня, препятствовала побегу. Тогда надо сделать их частью моего плана.

— Послушайте, — обратился я к ним, — я придумал, как изменить вашу судьбу. Мне известна возможность хорошо развлечься в других мирах, и потом вернуться в ваш. Но, кроме того, я могу помочь вам завладеть властью во дворце. У вашего отца есть тайна. Она поможет вам получить власть.

— Он лжет! — категорично возразила Дина, она мне не доверяла, впрочем, она никому не доверяла.

— Я тоже так думаю, — согласился с ней Рудольф.

Но как всякая любящая дочь, Дина задумалась: а что если это правда? Власть Валерия и дурные выходки матери измотали ей нервы. Было бы здорово освободиться от них!

— Я предлагаю соревнования на берегу моря — подвижные игры на воздухе — все засиделись во дворце.

(Мне надо было рассчитать: сколько времени понадобится для побега к морю).

— А вечером, то есть днем мы проникнем в тайник вашего отца, возьмем один предмет и пойдем к месту, откуда можно совершать прогулки в другие миры.

— Похоже на план побега!

— Я это уже слышал от вашего отца. Но я не сбегу один.

— А как ты все представляешь?

— В подвале есть место, где у короля тайник.

— Где?

— Ха! Хотите оставить меня в дураках? Пойдем в подвал вместе.

Они угрожали, нападали, даже пытались бить меня, но я был несгибаем. И они согласились. Мы вместе спустились в подвал. Изучив его раньше, я хорошо запомнил, что в одном углу стоят несколько ящиков с разным хламом. Когда эти двое будут возиться — у меня появится шанс на побег.

Но вышло сложнее — Рудольф не выпускал меня из виду, пока Дина копалась в ящиках.

— Ну…чего ты так долго? — нетерпеливо спросил он, видимо, не доверяя своей возлюбленной.

— Не пойму, здесь что-то есть… — бормотала она.

Он вытянул шею, чтобы узнать, в чем дело, и на миг выпустил мою руку. И я рванул!

Я запер их там, в подвале. Они даже не поняли, как все произошло. Сколько бы они ни колотили и не орали — я был уже далеко.

Ноги мои несли меня быстрее мысли. Коридоры мелькали пестрыми лентами. И вот, знакомая дверь. Я ее видел однажды, когда совершал свою дневную разведку.

Я проник в кабинет. Часы тикали и били в положенное время. Я не сразу понял секрет, но все же догадался, что цветок — центр циферблата и есть самый обычный ключ.

Три раза влево, нажать, и один раз вправо — эту мысль я успел зацепить в голове Валерия. И вот оно — передняя часть циферблата выехала, и там оказался узенький шкафчик, в котором мирно покоились четки. Валерий еще не успел найти им другой тайник.

Далее все было как во сне: я прихватил с собой немного ценных вещей из стола и секретера и помчался, что есть духу к назначенному месту.

Но уже на улице я понял, что мой план рухнул. За мной гнались. Разъяренные Дина и Рудольф каким-то образом сумели найти выход, возможно — запасной, из подвала и теперь жаждали расправы со мной. Но я опередил их ровно настолько, чтобы едва слышать громкие крики.

Остров был небольшой, зато изрядно пересеченный, его крутые каменистые тропинки, прыгали со склона на склон. Вампиры оказались неплохими бегунами, и не отставали от меня. Но я почувствовал, как открывается второе дыхание, когда добежал до нужного места.

Итак, скала, огромная, надо сказать, а под ней бушующее море. День был выбран неудачно. Шторм и беснующиеся волны у скал не сулили ничего хорошего. Но мне не осталось времени на размышления.

Я чувствовал, что они приближаются. В небе блеснула молния. И я увидел тот знак звезды, выложенный из камней.

Встав на него и, оттолкнувшись ногами, как следует, я прыгнул с обрыва в море.

Рассказ 2 Лавка в Лавайе

Мой новый день начался с головной боли. В глаза светило солнце, и они щурились от резкого света. Кто-то облизывал мое лицо.

Это была большая рыжая собака. Я чувствовал под собой горячий песок, камни и сухую траву. В одной руке у меня были крепко сжаты четки. Получилось! Я не утонул. Я не на том свете. Но где я?

Это уже явно не мир вампиров. Другая природа. Другой ландшафт, другая растительность. Я приподнялся. Тело ныло. Но все его части работали. Немного кружилась голова. Попить бы!

И что мне делать с четками? Тот парень, что приходил ко мне днем, просил похитить их для него. Но как его найти? Что-то подсказало мне, что он сам меня найдет.

Для начала я решил определить, где нахожусь. Меня все сильнее мучила жажда, но в этих кустах не чувствовался запах воды. Я пошел по тропе, и она вывела меня на большую дорогу. На ней было довольно оживленно.

Крестьяне, торговые караваны, воинственного вида мужчины верхом на красивых лошадях. Где-то на горизонте маячили стены и крепость. Я прислушался к речи. Она показалась мне знакомой.

— Эй, чего ты встал на дороге? Пропусти! — грубо крикнул мне погонщик каравана.

Кажется, это анатолийская речь. Что же это? Я знаю язык, но не пойму: где я.

— Послушай, элл, скажи мне: как называется ближайший отсюда город.

— Лавайя. А ты чего с луны свалился, что ли? Не знаешь куда идешь?

Он с подозрением посмотрел на меня. Его лицо приняло еще более неприязненное выражение, когда он оценил меня. Что-то в моем виде его насторожило.

"Лавайя". Слово вертелось в мозгу. Лавайя! Мне очень хотелось вспомнить: с чем оно связано. Почему это слово так мучительно тянет меня. Но я не мог.

И раз идти мне было некуда — я побрел вслед за караваном в Лавайю.

— Эй ты, элл! Ты чего за мною увязался. Если у тебя есть недобрые намерения, то лучше убирайся по добру по-здорову.

— Погонщик, я хочу поговорить с твоим хозяином.

— Он ждет меня в Лавайе, а зачем он тебе?

— Хочу предложить свои услуги.

— Погонщиков у него хватает.

— Но нет охраны.

— Он не может платить охране. И на этих дорогах безопасно: слишком много вэллов ездит по ней.

— Ты не будешь возражать, если я поеду рядом, мне не с кем поговорить, от ушиба по голове я ничего не могу вспомнить. Наверное, кто-то напал на меня по дороге.

— Откуда ты взялся? Одежда богатая, хоть и потрепанная. Чего хочешь?

— Найти службу.

— В Лавайе, если ты воин, ты ее не найдешь. Лавайя — город купцов. Перевалочный пункт.

— Но тут есть крепость.

— Ее гарнизон укомплектован. Тебе лучше идти в большой город.

— Пока доберусь до Лавайи, а там посмотрим.

И вот я в Лавайе. Шумный торговый городишко на границе Ларотум с Анатолией — именно поэтому здесь так много звучало анатолийской речи.

Караваны, повозки, суета и бесконечное движение. Звон золотых баалей, стук чарок на постоялых дворах. Довольно грязный город.

Следовало позаботиться о наличности — у меня не было денег, а в этом городе даже воды бесплатно получить было нельзя.

У меня имелась одна вещица, которую я прихватил из стола Валерия — золотой брелок с камушком. Где бы продать эту штучку?

Меня отправили в лавку "Тысяча мелочей. Сокровища Лавайи".

Я долго расспрашивал прохожих, блуждал по улицам, и, наконец, меня вывели на узкую пыльную уличку, идти по которой было сплошное мучение — толкались прохожие, кричали ослы и мальчишки с корзинами на головах. Вот и вывеска, намалеванная бездарным ремесленником 10 веков назад на обломке то ли щита, то ли корыта. Я протиснулся в маленькую темную лавчонку, выросшую прямо из недр древнего дома. Войдя внутрь, я недоумевал — много разной рухляди, амулеты, есть и украшения и лампы и броши, и пуговицы, и даже канделябры.

— Купишь эту вещичку? — спросил я хитрого купца с рыжей бородой. Один глаз его смотрел в сторону.

— Ну-у-у, сколько ты хочешь за эту вещь?

— Два золотых бааля.

— Ишь!

Мы долго и мучительно торговались и, наконец, сторговались за один бааль и пятьдесят затори.

— Не желаете приобрести этот роскошный меч?

Он показал мне на предмет, явно принадлежавший другой эпохе.

— Отдай его литейщикам на переплавку.

— Эн, нет! Ты еще вернешься, элл, и купишь этот меч.

Я вышел из лавки размышляя, что мне делать: убогие средства, которые я выручил в лавке — на них долго не протянешь.

И я решил поступить мудро.

Пятьдесят затори мне хватит, чтобы утолить голод. А вот золотой бааль может стать разменной монетой удачи.

И на первом же постоялом дворе, выпив воды подкрашенной вином и умяв кусок пирога, напоминавшего подошву, я пустил его в дело.

Золотой бааль дал мне три бааля сверху. Но на меня недобрым глазом смотрел мой проигравший соперник, а я уже думал, как уносить ноги. Выйдя из этого заведения, я пошел в другое. Там поступил аналогичным образом. Утроив свой капитал, я уже обладал девятью баалями. Это, конечно, не деньги. Но в жалкой Лавайе играть на большие суммы не было смысла. Богатых людей, легко расстающихся с деньгами, здесь не наблюдалось. А торговцы все были готовы зарезать даже за один золотой бааль. Погонщики и прочая шушара на большие деньги не играли, а за малые тоже были готовы отправить тебя на тот свет.

Надо уносить отсюда ноги. Мои перемещения по постоялым дворам не помогли мне сколотить состояние и даже толком поправить мои дела, зато я узнал много интересного о здешних землях. Я находился на территории королевства Ларотум. До столицы было далеко. Но можно было пересечь границу и добраться до крупных анатолийских городов, нуждающихся в наемниках. Какое-то чувство подсказывало мне, что в Мэриэг мне не следует ехать. И здесь оставаться тоже не было смысла.

Так бы ничего и не принесла мне Лавайя. Но вот одна встреча в ней имела место.

Тот человек, что помог мне в мире вампов, назвавшийся моим учителем, он снова появился и сидел здесь на постоялом дворе прямо передо мной.

— Ты напрасно не купил меч, — сказал он так, как будто мы расстались полчаса назад.

— Что? Ты появляешься как из-под земли и спрашиваешь меня о каком-то мече!

— Меч в лавке "Сокровища Лавайи", — невозмутимо сказал этот тип.

— А зачем он мне?

— Твой отец, вспомни!

Он что-то сделал, и я вдруг увидел знакомого старика, возле старой яблони. Я его обнимаю, а он твердит мне: "лавка в Лавайе, купец Антонин, обещай".

— Вспомнил?

— Но зачем мне это надо — не понимаю.

— Все заветы родителей лучше выполнять. Ты украл для меня четки?

— Вот они. Держи. Скажи хоть в чем их польза.

— Понимаешь, гуляя по мирам, я люблю возвращаться оттуда с памятными вещами. Мир вампов такой беспокойный… мне многое в нем пришлось пережить. И эти четки дороги мне, как память.

"Врешь! — подумал я, — как же, память! Меня не проведешь"!

— Как ты перемещаешься по мирам?

— Когда-нибудь ты поймешь.

— Кто я такой? Ты меня знаешь и помогаешь мне неспроста?

— Всему свое время. Мой тебе совет: возвращайся в лавку и назови имя отца. Выполни обещание.

— Что мне делать потом?

— Жизнь подскажет.

Он забрал четки и испарился.

В лавку! Странно все это. У меня не было причин не доверять ему — один раз этот тип мне помог. И я пошел в лавку. Дело близилось к вечеру, и хозяин был готов закрыть ее.

— Эй, хозяин! Постой!

— Что угодно, элл! А-а-а, это вы! Я же говорил, что вернетесь!

— Имя Жарра вам ни о чем не говорит?

Он сморщил свой лоб, и морщины его собрались в огромный узел.

— Я знал человека с таким именем, но ведь не хочешь ты сказать, что ты это он.

— Мое имя Жарра. Возможно, вы знали моего отца.

— Возможно… Тот Жарра оставил мне деньги. Я должен был приобрести для него одну вещь.

— Он уже умер, — соврал я, потому что не знал наверняка — жив ли мой отец.

— Тогда отдай мне еще пять баалей и меч твой.

— Ты же сказал, что отец оставил тебе деньги.

— Да-а-а, но время идет, никто не приходит, меч у меня — невыгодно!

— Дай взгляну, что за меч.

"Меч ведь и в самом деле мне нужен", — размышлял я.

— Вот он, ни за какие деньги такой не купишь.

Он протянул мне меч. И на моем лице появилась гримаса разочарования. Я все же надеялся на некое чудо.

Тяжелый старинный меч, с прямым клинком, с крестообразной металлической рукояткой и с круглым набалдашником.

На клинке была надпись: Федеболис.

— Что значит Яростный, — прочитал я.

— Да! Великий меч. Им убили много врагов.

— Но лезвие все в зазубринах.

— Вам придется его заточить.

— Он слишком тяжелый.

— Это магический меч, — шептал торговец, — убивает врагов без пощады, — даже в руке неопытного воина он творит чудеса.

Я усмехнулся.

— Его самого не пощадило время. Мне бы сейчас лучше лошадь.

Торговец развел руками.

— Ладно, давай его сюда.

Мне пришлось купить еще и пояс с ножнами. От девяти баалей осталось три.

Я прицепил ножны к поясу и вложил в них меч — и сразу почувствовал себя увереннее. Теперь я точно знал, что хорошо владею оружием. И раньше часто держал его в руке.

Я вышел из лавки размышляя о том, о сем, в частности, куда теперь податься.

Но пока мысли мои крутились о будущем, в настоящем назревали неприятности. Те люди, которых я обыграл — видно это были их последние деньги. Потому что они собрали толпу человек десять, и теперь окружали меня.

— Ну что, Федеболис, покажешь мне: на что ты способен.

— Сам показывай, — буркнул чей-то голос.

То, что меч не волшебный — я понял сразу. Но еще я понял, что сам могу неплохо орудовать этим мечом. Мне было достаточно убить троих, чтобы остальные разбежались.

Я не спешил. Мои мысли стали прагматичными. За три бааля хорошую лошадь не купишь, придется идти пешком.

— Даже осла хорошего не купишь, — произнес кто-то.

"Наверное, от жары и от удара по голове в ней что-то нарушилось, если я слышу голоса", — подумал я.

В карманах убитых я нашел два мешочка с золотом. Пригодится. Теперь есть на что лошадь купить.

— Все торговцы всегда врут, — сказал я вполголоса.

— Это их презренная профессия! — ответил кто-то.

"Видимо, недели одиночества и напряжения от постоянной опасности на острове вампиров нее прошли для меня даром, — снова подумал я, — если мне стали мерещиться голоса"!

Я решил перейти границу и дойти до Номпагеда — столицы анатолийского королевства. В любом случае, останавливаться здесь было опасно. Заночую под ясным небом.

— Не туда идешь, — вдруг пробурчал снова кто-то.

— Демон меня разрази, кто это бормочет?!

— Дух меча, кто же еще!

Меня прошиб озноб.

— Что?!

— Что слышал! Или ты больной, может, я чего не заметил в тебе с первого взгляда, — язвительно и наигранно жалостливо спросил тот же голос.

— Это невозможно! У меня бред!

— Большинство людей страдают тем же — это не болезнь! Они всю свою жизнь проводят в бреду и не переживают из-за того. Но я не бред, — сказал он твердо.

— Да где же ты?!

— Я в мече, я его дух, сколько можно повторять!

— Слушай ты, Дух меча. Чего ты хочешь?

— Чтобы ты освободил крепость Клэ и захоронил мои мощи.

— Чееегоо?! Ты сошел с ума!

— Повежливей!

— Слушай ты, я покупал себе меч, а неприятности! И я пойду туда, куда считаю нужным. В Анатолию.

— Это мы еще посмотрим! — возразил упрямый голос.

Что-то случилось. Земля закружилась под ногами, и я стал падать в какую-то яму.

Рассказ 3 Проделки слепого прорицателя

Очнулся я на земле. И она не была похожа на тот горячий песок возле Лавайи.

— Где я, боги?

Рядом лежал мой вновь приобретенный меч. Я мрачно взглянул на него. Он подозрительно молчал. А вокруг зеленел лес, по небу плыли облака, и шумела река. Как приятно искупаться после всех волнений. И я, раздевшись, прыгнул в воду.

Она была немного холодная, но такая…чистая, как стекло. Наплававшись вволю, я вышел на берег. Возле моей одежды сидел человек. С крупной фигурой, взлохмаченной головой, большими руками, и добродушной физиономией.

— Приветствую тебя, добрый человек, — сказал он на незнакомом наречии, которое я все же понимал. — Ты же — добрый человек, я надеюсь?

— Смотря для кого, — равнодушно ответил я.

— Разумно.

Он с любопытством разглядывал мой меч.

— Любопытный у тебя меч.

— Положи, он этого не любит, — сказал я мрачно.

— Что не любит, кто не любит?

— Это магический меч. Убивает без промаха, даже в руках неопытного новичка творит чудеса. Он не любит, когда попадает в чужие руки.

— Шутишь?!

Глаза парня загорелись.

— Слушай, я не собираюсь тебе ничего доказывать. Верни мне мой меч, чтобы я не нервничал, и я тебя не трону.

Теперь он был уверен, что я темню и меч мне действительно дорог.

— Ты не хочешь сыграть? — спросил он меня.

— Во что?

— У меня есть кости.

— Мне нечего поставить.

— Ммм. Твой меч, например.

— Ты издеваешься! — вспылил я, — буду играть на что угодно, но только не на него.

— Хорошо, — согласился он, — играем на деньги.

Мы сели за кости. Вся моя игра сводилась к одному — проиграв десять золотых баалей, я был "вынужден" поставить на кон свой меч. Проиграв ему меч, я "захотел его отыграть", но упрямый соперник не пожелал делать на него ставку. У него были деньги, и с помощью "последнего" баааля, я отыграл свои десять баалей и еще пятьдесят золотых монет сверх того.

После этого немного взгрустнувший игрок сообщил мне, что его ждут дела в городке по соседству. Я, с самой что ни на есть мрачной физиономией, распрощался с ним, втайне торжествуя, что легко избавился от надоедливого духа и еще пятьдесят золотых монет поднял на этой игре.

В ближайшем поселении я приобрел доброго коня с упряжью, и поехал по дороге.

Этот мир я назвал Мир Большой воды, потому что я очутился возле реки, и вообще здесь было много озер и рек.

Побродив по окрестностям и, кое-что разузнав о том, что творится в этих краях, я направился в замок графа Бертоэра. Он находился на прекрасных землях.

Так уж получилось, что судьба благоприятствовала мне. Случай отворил для меня ворота грозного замка.

Роскошные вековые деревья, изумрудные лужайки, — я шел по столь живописной дороге, что взгляд отдыхал, а слух услаждался пением лесных птиц. Но не все так мирно было вокруг. Я услышал, кроме щебетания птах, еще топот лошадей, шум подъезжающей кареты, воинственные крики и женский визг. Я как раз достиг этого места, где развязалась драма.

На моих глазах вооруженные люди нападали на громоздкую карету, в которой сидела молодая женщина редкой красоты.

Ее сопровождение было убито, слуги с криками разбежались, а саму госпожу вытаскивал из кареты человек, одетый вовсе не как разбойник, а как воин. Она отбивалась, но в этом было мало толку.

Я поднял лук, который лежал возле убитого защитника этой дамы и колчан со стрелами, и тихо спрятался в кустах.

Убийцы расслабились и не смотрели по сторонам. И две стрелы, выпущенные из лука, попали в незащищенные части их тел.

Но тут было с десяток воинов. И они заметили мое нападение.

Я успел выпустить еще две стрелы, но воины помчались прямо на заросли, в которых я скрывался. Они искромсали бы меня на куски. Я побежал и сделал круг. Похититель уже усадил, бешено сопротивлявшуюся, даму на коня, и погнал его прочь. Его люди должны были разобраться со мной.

Но убитые не нуждались в оружии, и я сумел завладеть парой кинжалов и мечом.

Кинжалы достигли своих целей, и количество нападавших уменьшилось до семи. Я был вынужден выйти и биться мечом. Два противника погибли от неожиданности — я напал на них сзади, и у них не было времени на ответные действия, а вот остальные пятеро сразу ринулись ко мне. Я вступил в бой. Но вскоре положение на лужайке изменилось: послышался топот лошадей, и большой отряд всадников въехал на поляну. Я уже не знал: страшиться мне или радоваться.

— Люди Родэма! — закричал один из злоумышленников, и между вновь прибывшими и моими врагами завязалась драка, но я вместе с моими новыми союзниками быстро одержал победу.

Старший из прибывших воинов подошел и приставил меч к шее выжившего человека.

— Где она? Я спрашиваю, куда ее увезли?

— На остров Косуль! — с ненавистью сказал человек.

— Ты поможешь нам туда попасть!

— Еще чего!

— Пароль? Я сохраню тебе жизнь.

— Пес и холод! Будьте вы прокляты!

Но его уже не спрашивали. Один из воинов Родэма привязал к дереву пленника и там же привязал коней. А сам помчался за помощью в замок Родэма.

— Кто вы? — спросил меня лорд.

— Я приезжий?

— Почему вы дрались с этими людьми?

— Я хотел помочь даме!

— Я лорд Родэм, ее муж, вы поедете с нами на остров Косуль?

— Разумеется. Но я могу дать один совет?

— Какой?

— Воспользуйтесь одеждой этих людей — их плащи с гербами, их лошади помогут вам проникнуть на остров.

— А он дело говорит.

Все они так и поступили. Часть людей переоделась, и отряд поехал вперед.

Остров Косуль, владение графа Мобро, располагался на границе его владений. Мы уже не могли его догнать похитителя. Но в результате бешеной скачки мы прибыли на остров затемно.

Затаившись под густой кроной деревьев, мы наблюдали, как к острову подплывает лодка. Из нее выходит человек, удерживая на руках тело женщины.

Родэм нетерпеливо дернулся.

— Надо дождаться пока лодка причалит обратно, — тихо сказал он.

Мы так и поступили. Два гребца поджидали по приказу Родэма его товарищей — он-то не сомневался в их успехе. Ведь я был единственным их противником, когда он покидал поляну.

Но вместо людей графа Мобро в лодку погрузились его враги. И гребцы переправили нас на берег, с подозрением поглядывая на наши лица. Они им показались незнакомыми, но они оставили свои подозрения при себе. Мы постучали в ворота.

— Пароль?

— Пес и холод!

Заскрипела тяжелая цепь и двери отворились. Мы прошли быстро, чересчур быстро — зарубив тех, кто отворил нам ворота. И ворвались в замок.

Там было полно людей Мобро, и к тому же, там были люди еще одного знатного господина, но об этом я узнал позже.

Всего на этом острове было человек сорок.

Родэм со своим товарищем помчался в покои, где прятали его жену, а мы остались в большой компании вооруженных людей.

Это был жестокий бой. И силы явно перевешивали в пользу Мобро. Он сам в эту минуту сражался с лордом Родэмом на втором этаже.

Но к нам со стороны другого берега рвалась подмога, вызванная человеком Родэма.

Они переплавлялись вплавь и на лодках остров Косуль, и один из нас сумел прорваться к воротам и, убив стражников открыть их. Закончился бой тем, что один, из вновь прибывших, выступил вперед и поднял руку, что означало переговоры.

Он поднял забрало и громко сказал:

— Я — граф Бертоэр! Послушайте, Мобро! Я могу драться с вами сколь угодно, но здесь моя дочь и я хочу спасти ее жизнь.

У нас тоже есть пленник важный пленник — сын лорда Стерберга. Лорд не простит вам, если вы станете причиной его гибели. Вот доказательство — его перчатка и шарф с вензелем.

Мобро, тяжело дыша, смотрел с ненавистью на спокойное лицо графа.

— Убирайтесь все! Но это еще не конец, собака! — прорычал он Родэму.

— Собака — благородный зверь, он умеет быть преданным, в отличие от крысы.

Все поняли намек и многие прыснули от смеха: на местном наречии "мобро" звучало похоже на слово грызун.

Воины покинули остров Косуль. Некоторые тащили на себе раненых и убитых товарищей. Я пошел следом за теми, на чьей стороне сражался.

— А это еще кто такой? — раздалось мне вслед.

— Не знаю, граф, на рыцаря не похож. Выглядит как бродяга.

— Наемник! — фыркнул Мобро, — они унизились до наемников!

Я примкнул к отряду Бертоэра, и мы ехали в его замок.

— Кто вы? — спросил меня по дороге граф.

— Я сам не знаю, ваша милость, мне отшибло в бою память.

Вообще, как я уже понял, иногда очень удобно прикрываться отсутствием оной. Это не вынуждает тебя лгать, и ты можешь не говорить правду….если не хочется.

— Тогда почему вы подняли меч? Вы хорошо владеете им!

— Я вообще не из этих земель и, как здесь оказался — тоже не помню. Мне тут ничего неизвестно, но я увидел, как эти мерзавцы нападали на вашу дочь, и вступился за честь дамы.

— Кто бы вы ни были, я обязан вам за вашу смелость и доблесть. Не каждый решится вступить в бой с десятком врагов за неизвестное тебе лицо. Каковы ваши планы?

— Я бы хотел найти службу, мне нужны средства на пропитание.

— Считайте, что вы ее уже нашли. Нам не хватает людей, а вы смелый человек. Будете тренировать в моем замке всех мужчин способных держать в руке оружие. Замку нужна охрана, а этот Мобро в последнее время унес много жизней моих лучших рыцарей.

— Отлично! Я с радостью буду служить вам!

Все это мы выкрикивали на ходу, пока кони мчали нас прочь из земель негодяя Мобро.

— А у вас и вправду находится этот юноша?

— Сын Стерберга? Да, но я надеюсь, он станет посланником мира в наших истерзанных землях. Я оказал ему помощь. Он проник из шалости в мой лес с товарищем, чтобы поохотится — как будто своих лесов ему мало, и он упал с лошади и вывихнул ногу. Я привел его в дом, и мой лекарь оказал ему помощь. Вот и все. Вещи его я взял незаметно для него, когда мне сообщили о моей дочери. Он все еще у меня в доме, но не в качестве пленного, а в качестве гостя.

Я рассчитываю настроить его на разговор с отцом. Стерберг ведет себя неразумно. Он всех утопит в крови. Эта страна нуждается в единстве. На границах полно других врагов, им пока не до нас, они еще не окрепли, но если мы продолжим вражду друг с другом, они соберут свои силы и нанесут нам удар.

С этой поры я начал служить графу Бертоэру. Первую половину дня я был занят тем, что на большой площадке учил все мужское население замка держать оружие в руках, наносить удары. Каждый мужчина, будь то слуга или конюх, должен быть готов к нападению. Правда, не всем это нравилось. Но я ни с кем не церемонился. Особо неподатливые ученики, за лень и трусость, бывали мной, как следует, избиты, и впредь у них мгновенно просыпался воинственный дух. Вторую половину я посвящал объезду границ графских владений, иногда сам забирался на чужие территории.

Все было очень не просто в здешних краях — некоторые бароны воевали друг с другом. Как я уже понял, граф Бертоэр нарушил обещание, данное графу Мобро, и отдал свою дочь в жены другому — лорду Родэму.

Земли этих важных людей располагались по соседству, и граф Мобро начал со своими людьми разорять бывших друзей и чинить беспокойство своим обидчикам. Его поддерживал Стреберг, лорд Кровавая рука, один из крупнейших землевладельцев и очень влиятельный человек. Настолько влиятельный, что его опасался сам король. И не напрасно! Действия Стерберга привели к тому, что над королевством нависла серьезная угроза оказаться втянутым в крупную междоусобную войну и в дальнейшем быть разбитым на небольшие независимые государства.

Ни Бертоэр, ни Родэм не примкнули к партии Стерберга, зато теперь он мог, пользуясь вспыхнувшей враждой к ним графа Мобро, переманить его на свою сторону. И он помогал ему людьми в борьбе со своими соседями. Юноша, сын Стеберга, волей случая, воспользовавшись гостеприимством графа Бертоэра, покинул его дом, и граф возлагал надежды, что юный отпрыск повлияет на враждебный дух отца. Но это вызвало сомнение.

Вообще, силы разделились следующим образом: лорд Арбаэр, называемый иногда лорд Черного дерева воевал с лордом Кровавая рука. Был еще король со своими баронами, и пока он держался в стороне, но склонялся к союзу с лордом Черное дерево, хотя боялся его из-за мстительного и непредсказуемого характера влиятельного и опасного лорда Стерберга.

Было еще с десяток лордов: трое из них вступили в союз со Стербергом Кровавой рукой, трое были преданны Арбаэру Черному дереву, из оставшихся четырех — трое были нейтральны, а четвертый рассчитывал на того, кто больше заплатит ему за присоединение. Все считали его поведение предосудительным, противоречащим законам рыцарской чести.

— Нам непременно нужен союз с Компангеро и Раэлио — их земли лежат между моими владениями и владениями лорда Черного дерева, — объяснял мне граф Бертоэр, — а эти двое что-то не поделили между собой и, если один войдет в союз с нами, то второй непременно уйдет к противнику. Фатсанеро из Квонто готов продать не только своих людей, но и душу тому, кто ему больше заплатит. Человек, для которого превыше всего только деньги. Вамириец Овангеро, взбунтовался и вышел из-под власти короля.

Этот разговор произошел в одно прекрасное утро, когда я уже смирился со своей скромной ролью учителя фехтования. Неожиданно граф Бертоэр обратился ко мне с поручением:

— Ты — неизвестный никому человек, поэтому ты можешь, не привлекая к себе внимания отвезти одного старика, местного провидца, Мерлиндера, в земли короля. А между ними и моими владениями лежат земли взбунтовавшихся баронов. Сам я остаюсь охранять свой замок. Мы тебе хорошо заплатим. Этот старик ни в коем случае не должен попасть к Стербергу. Не говоря уже о том, что он троюродный дядя короля, он важен нам своими предсказаниями. Будешь слушать слепого старца и следовать туда, куда он пожелает.

— Спасибо за приятную компанию. Конечно, я предпочел бы себе в спутники юную всадницу с белокурыми волосами. Но вы, несомненно, больше меня заботитесь о моем благополучии.

— Что ты подразумеваешь?! — удивился Бертоэр.

— Женщины нас разоряют. А я вернусь из путешествия почти богатым. В моем народе говорят, что слово старца стоит больше золотого. Постараюсь говорить с ним как можно больше.

— Пожалуй, ты прав, — засмеялся Бертоэр, — но сначала посмотрим, что скажет старец. Он сам решит — подходишь ли ты ему в спутники.

— Но ведь он слеп.

— Это не мешает ему понимать: что к чему.

Меня отвели к старику, древнему как сама земля. Старик ощупал меня одной рукой, жесткой, словно грабли, и сказал:

— Его наглость и хитрость помогут нам в сем нелегком пути.

— Отлично, отец! — засмеялся я.

— Считай, что в данном случае это самая хорошая характеристика, — усмехнулся барон, — но хочу тебя предупредить: если со старцем что-то случится, то отвечаешь своей головой.

Я, молча поклонился и пошел к своей лошади.

Не могу сказать, что путешествие вышло неприятным. Скорее наоборот, я оказался прав — дружеское общение со стариком обогатило меня. Если не дукатами, то разными поучительными историями, которыми он услаждал мой слух. Так все шло по началу. Но я уже заметил: хорошее начало сулит много беспокойства в конце. И очень часто наоборот. Поэтому с годами я стал с подозрением относиться к тому, когда все идет как по маслу.

Мы проезжали владения нашего графа Бертоэра, и поэтому я особенно не волновался.

— Буду ехать сухостоем, но на брюхо не пустое! — изрек старец.

— Что бы это значило, отец?

— Какой я тебе отец, дурья голова, ты своего отца вообще-то помнишь?

— Плохо.

— То-то же! Вот как вспомнишь, так и говори.

— Как же мне к вам обращаться?

— А мне все равно, зови отцом, если нравится! Ты сам не отсюда ведь. Что память потерял?

— Есть немного.

— Вспомнишь, когда надо будет! А кто-то забудет.

— А почему все называют Стерберга Кровавая рука?

— На его гербе красная пятерня. Друзья лорда объясняют это тем, будто его предок, умирая на поле боя, прикоснулся окровавленной рукой к щиту, а враги тем, что руки лорда по локоть в крови несчастных, которых он отправили на тот свет.

— А почему Арбаэра зовут Черное дерево?

— Его герб — черное дерево с золотыми плодами и белой птицей. Девиз: "В печали обрету путь к славе". Есть предсказание — я же сам его однажды по неосторожности высказал: что моя жизнь — путь к бессмертию лорда Черного дерева.

Поэтому лорд Кровавая рука так охотится за мной, а союзники лорда Арбаэра хотят защитить меня, думая, что моя жизнь повлияет на исход событий, что она полезна Черному дереву.

— А разве не так?

— Можно сказать и так, — уклончиво заметил старец.

— Но вы же сами сделали это предсказание.

— Людей надо всегда подталкивать в нужном направлении. Сами, по наитию они действовать неспособны. Вспомните это, мой юноша, если когда-нибудь тоже захотите повлиять на ход событий.

Старец сидел верхом на спокойной кобылке, но, видно, годы его давали о себе знать, потому что на разных неровностях он восклицал, подпрыгивая в седле: "Боли, немочи, суставы — не доехать до заставы", или: "Лопни левая коленка — не полезу я на стенку"!

— А почему вы — путь к бессмертию?

— Дурень, — всплеснул руками старик, — и поводья выпали из них

Я подобрал поводья и вложил ему в руку.

— А как же! Человек ведающий представляет серьезную силу. Он может и подсказать и научить!

— Так вы ведающий человек?

— А он что и впрямь такой непонятливый? — спросил старик у своей кобылы, — мы с тобой о нем лучше думали!

В общем, это был сносный старик, но иногда он меня удивлял разными перлами вроде:

"Наступи мне тьма на пятку! Травка травушка, варись, старый зад мой, не трясись. Опа, попа, в два притопа"! И все в таком же роде. Мы ехали по живописным местам. Высокие вековые деревья, хорошее плотное полотно дороги, иногда нам встречались деревянные изображения лесных идолов, и мой старец не ленился: останавливал лошадь и бил им земные поклоны.

Он просил меня ехать не слишком быстро и поэтому к закату солнца мы подъехали только к границе владений Бертоэра.

— Ой, погоди, сынок, скрутило! Подежурь-ка у кустов.

И вот, я слышу разные немелодичные звуки и причитания:

— Лопни, выдержка моя!

Но эти досадные эпизоды не повлияли на наши дружеские отношения. Пока.

Нам, по мнению графа Бертоэра, следовало держаться нейтральных земель Раэлио и Компангеро и так, осторожно, добраться до владений Черного дерева. Мы уже приблизились к землям Раэлио.

Я предложил не делать привала, и дотянуть, не спеша, до самого замка, но, глядя, как клюет носом мой старец, усомнился в своем решении. Нет, пожалуй, он не осилит оставшееся расстояние, и я сказал, что мы сделаем привал.

Я развел костер и вытащил припасы из мешка.

— Выпейте вина, отец, он взбодрит вас.

Я разделил между нами хлеб и мясо.

— Завтра мы с вами хорошо пообедаем у барона Раэлио, — весело сказал я.

Вдруг мой старик неожиданно заартачился. Он заявил мне:

— Мы туда не поедем! Свернем налево.

— Почему? — удивился я.

— Так лучше.

— Но разве мы не попадем в земли недружественного нам барона Ивето?

— Мы срежем путь — так короче. Вот увидишь!

— Решать вам!

И на рассвете мы продолжили свое путешествие. Я вообще плохо знал путь, но мой старец знал его отлично, несмотря на свою слепоту.

— Меня воздух ведет, — говорил он.

И теперь он утверждал, что нам надо ехать другим путем! Он сбил меня с толку, ведь граф дал четкие указания какой дороги следует держаться.

— Но граф! — возразил я.

— Что граф? — раздраженно воскликнул он, — ведь не граф же сейчас свою шкуру подставляет, а мы с тобой! Будешь меня слушаться?

— Вы, вообще могли бы мне ничего не объяснять, я ведь плохо знаю эти места.

— Вот, вот, и я про то же. Сердце хилое мое!

"Ох, и заведет нас этот проводник", — подумал я.

Он и впрямь завел. В Клафку, так назывался замок нашего противника, барона Ивето, человека, преданного Стербергу.

Я понял это, когда было уже поздно. Слишком поздно! Я вообще в этих местах человек новый, почти ничего не знаю, и все схватывать мне приходилось на лету.

Хорошо укрепленный замок, на крутом холме, с огромным рвом, с мощными стенами.

Пока старик беседовал с плешивым коннетаблем замка, я заговорил с симпатичной служаночкой. Она-то и просветила меня, когда узнала: откуда мы явились.

— Вы — человек Бертоэра? — всплеснула она руками. — Да вы в своем уме? Зачем вы сюда приехали?

Мерлиндер подошел ко мне, довольно потирая руки.

— Его сейчас нет дома. Он у Стерберга! Но завтра здесь появится один человек, он увидит нас и сообщит Стербергу.

— Что сообщит? — в ужасе спросил я.

— Что мы были здесь, — спокойно заявил Мерлиндер.

— Вы ополоумели? Да?

— Чем ты недоволен? Жена этого Ивето благоволит мне, я знал ее семью, знал ее ребенком, много чего сделал для них, ее муженек откачнулся, но…самое главное не в этом — Стерберг очень подозрительный человек — он не прощает предательства. Если он почует, что пахнет изменой, то все! Союз разорван. Я хочу понять: чем он держит Ивето. Мне для этого будет достаточно одной ночи в его замке. Нас с тобой хорошо примут.

— Вас — может быть! Вы — всего лишь старик, а я лицо из вражеского стана, я — воин. Мне здесь не место. Смотрите, как на меня поглядывает вон тот рыцарь, его лицо совсем не обещает мне ничего хорошего.

— Тогда…придумай сам что-нибудь, как дожить до утра. Но завтра ты мне понадобишься. Топни, левая нога!

— Зачем вам это? Ведь Бертоэр хотел спасти вас. Переправить в безопасное место, а вы…ищите себе неприятностей.

— Знаешь, одно другому не мешает: можно ехать себе в безопасное место и по пути устраивать разные полезные дела. Но ты еще слишком молод, чтобы понять мое рациональное мышление. Старики не прыгают как бешеные белки. Старики думают, как сделать меньше шагов, выбрать самый верный путь с минимальными затратами, они берегут свои силы. Они расчетливы. Понял? А теперь, все! Прощай! Я иду туда. Демон тьмы, не гадь под носом, я иду к тебе с вопросом!

И Мерлиндер ушел вслед за коннетаблем.

А я остался напротив того воина с жестоким выражением лица. Он стоял, скрестив руки, и свысока смотрел на меня, видимо, прикидывая как проще со мной разделаться: порубать на мелкие кусочки или скинуть с крепостной стены.

— Ты! — сказал он с вызовом.

Он был лаконичен.

— К вашим услугам, — я церемонно поклонился.

— Не здесь!

Он вышел за ворота, а я последовал за ним. Спустившись по склону, мы обнажили мечи. Мой клинок прочертил дугу по воздуху, раздался свист, — и завертелось!

Я хорошо умел фехтовать, демон меня разрази! Где интересно я научился этому? Я убил этого рогатого оленя.

И, разумеется, путь в замок был мне теперь заказан. Я пошел в поле, выбрал себе стог сена побольше, и завалился спать. Лошадь моя ночевала тут же. Я, в отличие от нее, спал на пустое брюхо, между прочим!

С утра пораньше я уже маячил возле входа в замок. В тумане нарисовалась дряхлая фигура верхом на своей неуклюжей лошади.

Я был очень зол. Мое путешествие, обещавшее вначале быть безоблачным, пожалуй, стало превращаться в бег по раскаленным углям. Что еще выкинет сумасшедший Мерлиндер?

Я прямо спросил его об этом.

— Мы едем с тобой в земли Овангеро. Он важен нам. Очень важен! И по имеющимся сведениям именно в его Ореховом замке сейчас гостит Ивето, по словам его милой супруги, он отправился туда, чтобы уговорить Овангеро перейти на сторону Стерберга. Я думаю, что его союз со Стербергом уже предрешен. Он ненавидит Кровавую руку, но боюсь, что он сам не оставил себе выбора, восстав против власти короля.

Вероятно, там был сам Стерберг! Узнав о новых планах старца, я категорически оказался.

— Я не поеду в земли Овангеро — это безумие! Прямо в руки ваших врагов! Если вы сами уверены в том, что Овангеро, восстав против короля, вынужден искать себе сильного союзника, что вы надеетесь сделать? Если сам король оказался бессилен?

— Король в смятении. Его власть может в любой момент рухнуть, если чаша весов перевесит в сторону Стерберга. Страна расколется надвое!

— А что хотите сделать вы? Слепой старик?

— Ну, это возмутительно! — закричал старик. — Плешь и пламя!

Не успел я понять, что к чему, как старика моего уже след простыл!

— Что за чудеса, куда он подевался?

Сколько я не орал — его и след простыл.

Я отправился во владения Овангеро, вместо того, чтобы направиться в другую сторону к дружественному Ильонгеру в его крепость Лесные кувшинки, как рассчитывал ранее граф Бертоэр.

Не доезжая Орехового замка, я зашел на постоялый двор. Там хозяйничала такая сочная, упитанная уроженка Вамири. Из нее так и хлестало румянцем и безупречным здоровьем.

— Скажите, милая, сюда не заходил такой странный старик?

— Ваш спутник просил передать вам, чтобы вы его не искали и ехали в Лесные Кувшинки! — сказала она самым невозмутимым тоном.

— А куда поехал он сам?

— В Ореховый замок!

Этот старик сведет меня с ума! Что он забыл в Ореховом Замке? Ведь это верный путь к своим врагам! Моя уверенность, в том, что Овангеро уже на другой стороне крепла с каждой минутой.

Я плотно поел: кто знает, когда теперь еще удастся подкрепить свои силы, учитывая непредсказуемый характер Мерлиндера.

И я, следуя подсказке трактирщицы, поехал по дороге ведущей в Ореховый замок.

Дорога плавной дугой вывела меня прямо к нему. И я вплотную подошел к темно-коричневым, как будто подкопченным стенам. Замок утопал в густой зелени высоченных деревьев. Темно-зеленые глянцевые листья весело шелестели под теплым ветром.

Благолепная картина. Интересно: каков его хозяин?

Примерно такой же благолепный господин. Не круглый, нет, скорее овальный, весь такой плавный и увесистый. Трудно было представить его верхом на лошади — не то, что в латах. Он говорил густым глубоким голосом, который шел точно из преисподней.

Я встретился с ним обыкновенно — постучал в ворота и велел стражнику доложить о себе.

Как выяснилось, я пришел вовремя. Барон Овангеро выдавал свою дочку замуж и намечался скромный пир по столь славному случаю.

Гости со стороны жениха были люди менее знатные, находящиеся в вассальной зависимости от Овангеро, что меня крайне удивило. Когда меня привели к нему, он сказал:

— Вы, с вашим Мерлиндером, приехали в такой день, когда я просто не могу ничего с вами сделать. Я слишком счастлив за свою любимую дочь. Но в любой другой день я указал бы вам на дверь. А так, прошу к столу. И меня проводили в пиршественный зал, где на одном из самых почетных мест я увидел довольного Мерлиндера.

— Вот видишь, как все удачно складывается, — прошептал он мне, — а ты сопротивлялся. Так, нас с тобой еще хорошо накормят и напоят, чего нам свои запасы-то проедать.

В общем, как обычно, он косил под дурачка.

— Хорошо, если на этот пир не явятся люди Стерберга, ведь как никак этот Овангеро для них лакомых кусочек в союзе.

Но я ошибался. Стерберг — тоже. Я ошибался в том, какое значение придает Стерберг этому человеку. Я думал, что он ценит участие Овангеро на своей стороне. Но он решил, что одной ненависти Овангеро к королю будет достаточно, чтобы примкнуть к его партии. Он посчитал Овангеро туповатым, жирным, наивным и тщеславным бароном, и он пренебрег самым важным событием для Овангеро — свадьбой его любимой дочки. Вместо этого Стерберг поехал уламывать Компангеро, используя его вражду с Раэлио. И об этом Овангеро сообщил прямо за свадебным столом его посланник, которого он отправлял к Стербергу с приглашением на свадьбу.

Когда этот гонец сообщил Овангеро новости, тот сильно побледнел, потом покраснел и даже ударил рукой по столу.

— Что ж, надо полагать мы не слишком знатные люди для лорда Стерберга! — громко сказал он.

За столом воцарилась тишина.

— Тогда пусть это олух не рассчитывает на союз с нами!

Мерлиндер довольно зыркнул на меня.

— Все! Они! Короли! Лорды! Пренебрегают мной, простым бароном. Но я сам по себе! И вы, мои друзья, со мной.

— Король не пренебрегает вами, барон, — тихо начал Мерлиндер.

Начало бунту против короля послужило несправедливое, как посчитал Овангеро решение короля забрать у него сотню воинов на охрану своего дворца.

— А кто будет охранять Ореховый замок? Мне что, прикажете дать в руки оружие моим служанкам и кухарке, чтобы защищали эти стены?

Он ответил королю отказом. Тот вспылил и велел передать барону, что более в его услугах не нуждается. Эти слова расценили как объявление войны, и барон ответил, тоже на словах, что более не считает себя верным его величеству. Так, необдуманные и сказанные сгоряча фразы, передаваемые из уст в уста, обросли целым ворохом домыслов и искажений.

Тогда король велел направить людей, чтобы привезли ему непокорного барона. Но тот укрылся в замке, и никому не хотелось начинать долгую осаду. Тем более, что столица сама нуждалась в воинах для ее защиты.

Мерлиндер на протяжении всего этого пира дудел в уши барону, что вышла досадная ошибка, непонимание и что король по-прежнему нуждается в таком великом человеке, как Овангеро, и настойчиво убеждал его сделать письменное признание его величеству своих заблуждений и выразить покорность и преданность. И даже направить ему десяток своих человек.

— С десяток? — спрашивал изрядно захмелевший Овангеро.

— Как минимум, а лучше двадцать.

— Вы уверены?

Мерлиндер тоже сильно захмелел, у него заплетался язык. И он ответил коротко:

— Угу!

Воистину грубая лесть порой творит чудеса. На лице барона сияла благодушная улыбка. А по залу, тем временем, уже во всю плясали милые девушки с кавалерами. Вдруг кто-то громко закричал:

— А где невеста?! Невесту украли!

— Что? Где? — Всполошился Овангеро. — Мою дочь?!!!!

Я уже понял, что этот человек был очень горяч и скор на решения. Пришлось вмешаться, чтобы он дров не наломал.

— Позвольте мне помочь, — сказал я, — найти вашу дочь.

— Ищи! Ищи ее, гость и без моей девочки не возвращайся!

"Не такая уж она теперь твоя", — подумал я. И вышел из зала. На отрытой площадке было прохладно. Светила луна и пахло ночной фиалкой и еще какими-то душистыми растениями. Пели соловьи.

Я спустился по крутой лестнице. Повсюду уже бегали слуги с громкими криками.

— Невеста! Где невеста?!

Я догадался заглянуть в хозяйственные пристройки. В одном амбаре, в стогу сена кто-то тихо шуршал, вскрикивал и постанывал.

— Кхм, кхм, ваша милость, — сказал я громко. — Если вы не прервете немедленно ваше знакомство с прелестями семейной жизни — ваш отец пойдет войной на все королевство Гавладу. Вы же знаете своего папашу. Он уже бьет тревогу в барабаны по случаю вашего таинственного исчезновения. Если не желаете своему отцу незамедлительной войны со всем миром, вернитесь в зал, и сообщите ему, что бегали в уборную.

— С этим папочкой, ну никакой личной жизни, — нежно проворчала новобрачная. — Потом продолжим, милый. Успокойте отца, скажите, что я скоро приду, — сказала она мне.

Я вернулся в замок и успокоил разбушевавшегося Овангеро. Старец опрокидывал кубок за кубком.

"Как в бездонную бочку, — подумал я, — никогда не предполагал, что святые старцы так могут хлестать вино. Как бы он чего не выкинул".

Но он отважился только на исполнение старинной баллады. Я присел рядом и спросил:

— Послушайте, уважаемый Мерлиндер, а где же барон Ивето? Ведь, по словам своей супруги, он должен быть здесь.

— Все не так просто! Ивето, в общем-то, не плохой человек, но слишком падкий на женщин. Он уехал не к Овангеро, а к одной милой даме. О чем, разумеется, его жена догадывается, но закрывает на это глаза. Наш Ивето очень боится потерять любовь своей жены. Так вот, она кое-что получила от меня взамен на то, что Ивето отойдет от Стерберга. Она может это устроить.

— А что дали ей вы?

— Всего лишь талисман, чтобы держать своего мужа на коротком поводке. Расшиби мои таланты!

— Это очень несправедливо по отношению к мужской половине человечества, — упрекнул я Мерлиндера.

— Война, как и любовь, требует жертв, — лаконично ответил маг.

Когда закончилась эта щедрая на возлияния ночь, и мы с моим подопечным проснулись в одной из древних комнат замка, я обнаружил что сплю на полу рядом высоченной с кроватью — наверное, мне просто духу не хватило забраться на нее. А старец спал вообще протии всяких правил геометрии — поперек койки, причем одна нога его создавала с туловищем неправильный треугольник, а вот руки плечи и голова изображали такой странный изгиб, на который способна только змея. Длинная борода спала вообще отдельно от всего остального тела.

— Вы словно после беспутной ночи, — пошутил я.

— Вот когда тебе будет столько же лет, сколько и мне — поймешь, что тело иногда становится твоим самым жестоким господином и диктует тебе свои условия. Спинка, женушка моя!

— Я не доживу до ваших лет, отец, я на опасном пути.

— Кхм, кхм, кхм, может твой путь самый безопасный, как раз. Король этой страны находится теперь куда в более опасном положении, чем ты, или взять, к примеру, отца крестьянского семейства — что если неурожай, голод? Вся семья может погибнуть. Все относительно в этом мире, — бормотал старец, причесывая свою бороду, роговым гребнем.

— Каковы ваши планы на сей раз? Как я уже понял, вы не ищите самых простых путей.

— Нам, во что бы то ни стало, надо помирить Компангеро с Раэлио, — объяснял Мерлиндер. — Прежде эти двое были неразлучными друзьями, а потом, как водится, что-то случилось. Кошка между ними пробежала.

— Но ведь, Стерберг уже опередил нас.

— Это еще бабушка надвое сказала. Мы на месте с тобой решим, что и как.

Мы не стали откладывать свой отъезд, хозяин Орехового замка спал еще беспробудным сном и мы, передав ему свою благодарность за пир и извинения на словах, через слуг, выехали, пока солнце еще не высушило росу. День прошел мирно и без происшествий. И вот, мы во владениях Компангеро. Едва перейдя крепостные ворота, и подравшись к подножию замка, покрытому изумрудно травой, мы видим странную картину.

Высокий стройный мужчина лет 35ти, с ясными карими глазами, приветливым открытым лицом, вьющимся волосом и зычным голосом, как сосредоточие, маленького мирка этого замка, собрал подле себя множество зрителей из своих добрых друзей, жены, тещи, и многочисленной челяди.

Этот полнокровный, одетый в одежду ярких цветов и модного фасона, человек упражнялся на большой лужайке перед своим роскошным замком в стрельбе из арбалета. Он истреблял не меньше трех десятков чучел чудесной работы. Это были совершенно удивительные особи. Барон не поскупился и разодел их должным образом. Круглые головы с нарисованными устрашающими рожами, с подчеркнуто большими усами, венчали приличные шляпы, либо их заменяли шлемы. Набитые соломой и отрубями мешки, с пришитыми руками и ногами, он разодел в парчу и бархат. На каждом было надето по отличному плащу из дорого сукна и, конечно же, имелся либо щит с гербом, изображающим льва, что стоит на задних лапах, удерживает в передних лапах замок, либо еще какой-то предмет с тем же символом.

— Герб барона Раэлио, — сердито сказал маг, — утонуть мне в дни святые!

Мы встали в отдалении и наблюдали, как барон Компангеро с непристойными шуточками расстреливает эти замечательные фигуры, надо полагать, воплощающие его злейшего врага, соседа барона Раэлио.

— И когда-то они были лучшими друзьями! — возвел руки к небу Мерлиндер.

— Нельзя не отдать дань его щедрости — он нарядил их достойнейшим образом.

— Да, этот человек и любит и ненавидит от всего сердца! Его бы пыл — да в мирных целях!

— Из-за чего они поссорились?

— Чаще всего люди ссорятся из-за весьма незначительной причины. Эти красавцы выступали на состязаниях, и Компангеро посчитал, что Раэлио приписали победу завоеванную им. Он заблуждался. И был слеп в своем заблуждении, я догадываюсь, что он не хотел смириться с собственным поражением. Раэлио великодушно отказался от своего завоеванного кубка, но Компангеро уперся и ни в какую. Турнир положил начало их вражды, потом были другие вещи, из-за которых эти двое обычное дружеское соперничество превратили в войну

Компангеро надо заметить не облегчал себе задачу. Он нарочно выбрал достойно расстояние, и не всегда ему удавалось сбить чучело с первого выстрела. Но всякий раз, едва он одерживал победу, все собравшиеся приветствовали его шумными хлопками и криками одобрения.

Но настал, наконец, тот светлый миг, когда все бароны Раэлио оказались повержены меткой рукой его бывшего друга и мы смогли приблизиться к нему и предъявить свои имена.

— Оооо! Маг Мерлиндер, знаменитый в наших землях советник всех благородных людей, я рад тебя приветствовать в своих владениях. Тебя привела в мой замок простая дорожная случайность, или же ты приехал с каким-то определенным делом?

— Я рад буду обсудить причину моего приезда, добрый барон Компангеро, если ты согласишься отвести меня поскорее в свой дом и дать моим старым бедным ногам отдых. Хоть они ни не сами топтали дорогу, но это четвероногое создание нисколько не щадило мои кости, мои бедные коленки! И вот я, скрючившись, как крендель, в течение дня, мечтал об одном: принять удобную для моего почтенного возраста позу.

— О, конечно же, бедный старец! — гаркнул Компангеро зычным голосом, — эй люди! Взять старца на руки и отнести в мой дом!

Четверо слуг мгновенно подбежали и подхватили Мерлиндера как маленького ребенка, как пушинку и чуть ли не бегом оттащили его в замок. Только его длинная борода развевалась, словно белый флаг!

— А вас, господин хороший, — обратился ко мне барон, — прошу пожаловать за мной в мой дом. Я не имел чести прежде знать вас, но если маг поручился за вас в самых лестных словах, то я буду счастлив иметь удовольствие отобедать с вами супом из рябчиков, студнем из свиных ножек, и замечательной телятиной, запеченной в тесте. Всем, что, как говориться, бог послал!

Мы церемонно раскланялись и я, едва поспевая, отправился за бароном в замок сложенный из белого камня, хозяин перепрыгивал через ступени, и я с облегчением вздохнул, глядя, как он миновал крутую лестницу и отвел меня в обеденный зал на первом этаже. Окна заменили многочисленные светильники и огонь в огромном очаге. Низкие дубовые потолки нависали тяжелыми стропилами, повсюду были трофеи, добытые на охоте, и старинная массивная утварь. Подхватив тяжелый бронзовый канделябр-треногу одной рукой, Компангеро переставил его в другое место.

— Что-то он стал мешать мне на пути, — сказал он, даже не дрогнув, а я подумал о его решительном крутом характере, что он также, не задумываясь, легко, отодвинет любого со своей дороги. Да, лорду Арабэру, каков бы он ни был, не помешает иметь у себя такого союзника, не взирая на его некоторое слабоумие.

Мерлиндер уже восседал в глубоком кресле обтянутом мягкой овчиной, и босые ноги его болталась в деревянном ушате с ароматной водой. Молодая служанка подошла, чтобы вытереть их льняным полотенцем и старец мой кряхтел от удовольствия, похлопывая девицу по спине.

— Ну как, ты доволен, почтенный маг, моими людьми, моим домом?

— И дом, и слуги твои — все на высоте.

— То-то же, а всего-то надо: иногда поколачивать домочадцев, и дом от этого всегда будет в лучшем виде. А теперь прошу к столу!

Слуги степенно вносили в зал огромные блюда. На одном был гарнир: греча в сметанном соусе, вот он обещанный студень, колышется своим желейным кругом, а вот очередь телятины в тесте! От запахов закружилась голова.

Мерлинер хитро переглянулся со мной, и взгляд его был как никогда красноречив. Он словно говорил: вот оно, полюбуйся, мое умение жить! Пока мы совершаем этот переезд в земли короля, в каждом замке нас попотчуют лучшими яствами! И он, демон меня разрази, был исключительно прав!

Только в замке Ивето мне не повезло попасть за обеденный стол. Я размышлял и пробовал кушанья, запивая их ягодным морсом, не забывая прикладываться к чарке с вином. А встреча тем временем приближалась к нужному разговору.

— У вас достойное войско! — сказал Мерлинер, едва выговаривая слова набитым ртом. — Вы правильно делаете, что готовите его лично, используя подручный материал.

— А, это вы о чучелах! — захохотал Компангеро. — Да, это славная задумка. Меня иногда посещают гениальные идеи. Вот однажды, я сидел и с досады обозвал Раэлио чучелом. И тут же?!…

— Что — тут же? — спросили мы.

— Тут же появилась отличная мысль: выточить, так сказать, как скульптор их в этом материале. Но согласитесь, что гнусный Раэлио не достоин ни мрамора, ни бронзы. Самое большее, что годится для его несносной персоны так этот отруби и старая мешковина.

— Но вы не поскупились на одежду, — заметил я.

— Да, зато я с помощью этих дорогих вещей я отлично показал, что ими невозможно прикрыть сущность человека, как бы он ни пыжился и ни старался!

— Да вы мудрец, — сказал маг!

— Над этим отрядом баронов Раэлио работало все население замка, — гордо объявил Компангеро, — даже моя славная теща пришивала усы трем чучелам.

— Ну, как ребенок, ей богу! Глупое дитя, чистой воды дитя, — тихо прошептал маг.

— Кхм, кхм, кхм, — сказал он после того, как телятина и студень исчезли с серебряных подносов, и наступила очередь сладких пирогов и десерта из печеных яблок. И молодое игривое вино сменили крепкие выдержанные сорта из подвалов дружелюбного барона.

— Вас мучает кашель, почтенный Мерлиндер? От кашля предлагаю отличный рецепт: Горчица на кончике серебряной ложки и белая редька, но лучше всего меня вылечивает нынче стрельба по туловищам подлеца Раэлио.

— Кстати, — перебил его маг, — вот как раз об этом вредном для вашего здоровья обманчивом средстве я хотел поговорить.

— Я весь внимание! Когда еще мне представится случай поговорить с наимудрейшим из людей.

— Благодарю за лестные слова! Так вот, о стрельбе…вы конечно лучший из воинских умов и не мне учить вас тактике боя, но вот в политике…

— Что? В политике?

— Увы и ах, вы уступает своим противникам в этих играх.

— Да-а-а? Что вы говорите и кому же я уступаю, позвольте спросить? — сдвинул брови Компангеро.

— Да все тому же негодному соседу Раэлио вынужден вас огорчить, но он вам даст сто очков вперед в этом пагубном деле, потому что он воздерживается от столь откровенных действий.

— Да-а?

На физиономии Компангеро блуждал слабый отблеск напряженных усилий ума, который тщетно силился напрячь наш новый знакомый.

— А что это значит?

— А это значит!…Мерлиндер сдвинул косматые брови и, приблизив лицо к барону, уставился на него не мигающим расплывчатым взглядом.

— А это значит?…Ну же не томите! — вскричал ничего не понимающий Компангеро.

— Это значит, что он что-то замышляет!

— И что же, позвольте узнать?

— Хм, он намерен вступить в армию лорда Арбаэра.

— А вот у меня были другие сведения, — нахмурился Компангеро.

— Они ошибочны, — уверяю вас.

— Ну, так это меняет дело.

Компангеро хмурился все больше и больше.

— Потому что… я теперь окончательно запутался, у меня были послы Стерберга и я….им отказал.

— И правильно сделали.

— Не понимаю, что все это значит, объясните же! Если мой враг перешел в стан Арбаэра, то мне там не место!

— Вот тут вы ошибаетесь! Видите ли, мой, бравый барон, вот тут как раз и кроется та самая политика, о которой я вам говорил. Вам ни за что нельзя уступить право быть рядом с победителем. Ведь если вы перейдете нынче к Стербергу, то, когда лорд Арбаэр разобьет его, а он непременно это сделает, то ваш враг будет торжествовать, зная о том, что вы в стане проигравших. Все милости и честь уйдут к нему, а вы? С чем останетесь вы?

— А ведь вы дело говорите, — до барона, наконец, стало доходить. — Но скажите, почему вы так уверены в том, что войну выиграет лорд Арбаэр?

— Вы что-то имеете против него?

— Нет, он порядочный и достойный человек, я его хорошо знал.

— Так он победит. Можете не сомневаться.

— Ну да, вы же провидец. Но как мне быть? Как смириться с тем, что я буду в одной армии с моим врагом?

— Ведите себя как умный политик. Месть блюдо холодное. Оставьте своего Раэлио на десерт. Кто знает, может он еще приползет к вам на коленях.

— Вы думаете?

— Да, и прекратите стрельбу по его чучелам. Это мелко! Вы нуждаетесь в других масштабах.

— А ведь вы правы. Но кое-кто давал мне другие советы!

— Вас обвели вокруг пальца.

— Негодяи! Благодарю вас, почтенный старец. Чтобы я без вас делал! Всем поднять бокалы за здоровье великого Мерлиндера!

— Но это еще не все. Тебе надобно восстановить добрососедские отношения с Раэлио.

— Это еще зачем?

— А как же вы будете воевать в одной армии, если Раэлио жаждет только одного — убить тебя в поединке?

— Ну и пускай попробует! — с вызовом сказал Компангеро.

— Глупо. Ведь удача может отвернуться от тебя, и он победит — что тогда?

— Да! Что тогда?

— Тогда он снова в выигрыше!

— Ну, так что предлагаешь ты? Приползти к нему на коленях?

— Нет, зачем ползти! Я могу выступить посланником мира. Напиши ему письмо — так поступают все хитрые и умные умы!

— Да? — Компангеро почесал с сомнением затылок. — И что же я ему напишу?

— Ну, например, что готов откинуть все ваши разногласия и восстановить былую дружбу.

— Но это же невозможно!

— Тебе надо научиться притворству, мой друг, иначе…

— Что иначе?

— Иначе ты никогда не достигнешь власти и славы.

— Мгм. Но ведь он не поверит в столь внезапную перемену.

— А это уже моя забота. Я устрою так, что он клюнет на приманку.

— Ну, если только… может, тогда ты поможешь сочинить мне это письмо.

— С великим удовольствием.

— Итак, мы завербовали еще одного сторонника, — подытожил маг, когда мы выехали за ворота роскошного замка и направились в сторону владений барона Раэлио.

— Но как же вы собираетесь теперь наладить отношения с его врагом?

— Барон Раэлио? Это легче легкого! С этим у нас проблем не будет. Я его неплохо знаю.

Но Мерлиндер сильно преувеличивал, когда упростил нашу задачу. Барон Раэлио отказался нас принять.

— Вот так дела! — сказал я, когда слуга захлопнул ворота перед нашим носом.

— И что вы на это скажете, — я повернулся к магу, чтобы торжествующе взглянуть на него. В глубине души мне было приятно первый раз поймать его на неудаче. До сих пор у него все шло как по маслу.

Но старец не мог мне ответить. Он лежал ничком на траве и, казалось, что жизнь ушла и его тела.

— Вот демоны!

Я выругался и стал громко колотить в ворота.

— Чего вам? — грубо сказал слуга, проскрипев воротами, — ведь вам же ясно сказали: убирайтесь.

— Э-э-э-э, нет! — я схватил его за шкирку. — Пойди к своему хозяину и доложи, что у его ворот умирает всем известный старец и что негуманно и против всяких человеческих законов не оказать ему хоть какую-нибудь помощь. О его поведении и жесткости станет известно по всей Гавладе.

— Хорошо, хорошо! Чего душить-то меня?! Я пойду.

Он побежал к замку. А я, склонившись над телом старца, пытался привести его в чувства. Но он был как будто мертв.

Время шло, а про нас как будто забыли. Но вот ворота снова заскрипели, и показался важный человек с самодовольной физиономией. Он по-хозяйски окинул нас взглядом и спросил:

— Чего надо?

— Кто вы? Вы барон Раэлио.

— Щас! Сам барон слишком занят. У него есть куда более важные дела. Здесь в замке всем командую я, сенешаль Бакоберо.

— Помогите этому человеку. Он приехал с важной миссией к вашему хозяину.

— Чем ему хотите помочь? Я позову слуг с лопатами, вон за той рощей и закопайте его.

— Он жив! — возмутился я.

— А я почем знаю. Может, это чума какая. Нет!

— Так пойдите же к своему хозяину и сообщите, что к нему прибыл маг Мерлиндер.

Но сенешаль стоял на своем — и ни в какую. Я понял что дело — труба и надо рискнуть.

— Твой хозяин сейчас дома?

— Дома, дома, где ж ему, по-вашему, быть! Завтракает со своей семьей и не желает видеть никаких проходимцев

Я оттолкнул этого упертого идиота, и прорвался в ворота, расталкивая слуг.

— Держите его, держите.

Размахивая мечом и не давая никому приблизиться я ворвался в замок и добрался до помещения в котом барон ораэлиоизволи вкушать дары земные. Следом за мной громыхали сапоги сенешаля.

В уютном полукруглом зале стоял широкий круглый стол и двенадцать стульев с огромными спинками. На пяти из них сидели дети, на двух прелестные дамы, еще там был два старика, а во главе на самом большом стуле восседал человек. Немного резкие черты его лица и сильный загар смягчала красивая улыбка, и задушевный взгляд которым он обводил свое семейство.

— Вот! Он! Злоумышленник! — сенешаль, тяжело дыша, тыкал мне в спину пикой.

— Кто вы такой? — спросил меня барон Раэлио, потому что это был он.

— Меня зовут Льен Жарра, я прибыл с магом Мерлиндером от графа Бертоэра с почтенной миссией пригласить вас в ряды лорда Арбаэра. А ваши люди не захотели нас допустить до вас, старцу стало плохо и он лежит на песке возле ворот и умирает от столь возмутительного негостеприимства!

— Ааа, так вы те двое, что только что гостили у моего злейшего врага? Но это не повод, чтобы упрекать меня во всех грехах и разносить обо мне дурную славу. Я благородный человек, в отличие от всяких выскочек и деревенщин, знаю, в чем состоит долг каждого благородного человека. Сенешаль, немедленно принесите старца в дом и окажите ему должную помощь.

— Но…ваша….что если…

Барон Раэлио бросил на него грозный взгляд, и он удалился, что-то ворча себе под нос.

— Мои слуги надежно охраняют меня, иногда чересчур преувеличивая опасность, грозящую мне из-за внешних стен.

"Они просто тебя ни во что не ставят"! — сердито подумал я.

Мерлиндер пришел в себя почти сразу как оказался на огромном ложе в спальне Раэлио. Около него суетились несколько женщин, включая хозяйку дома, а старик лишь лицемерно постанывал и испускал время от времени жалобные вопли.

Я уже почти не сомневался, что он затеял самое бессовестное представление, чтобы попасть в дом к барону.

— Что же вы? — спросил меня Раэлио, — вас так плохо приняли в доме этой деревенщины Компангеро? Он вас ядовитыми грибами накормил или прокисшим супом? Нынче с него станется что угодно!

— Кстати, о деревенщине, — громко застонал старик, — Ох, зачем болезнь скрутила! Видно умру я и не выполню доброго дела, не принесу мир в ваши сердца.

— О чем это ты бормочешь старик? — нахмурился Раэлио.

— Мы ведь пришли к тебе как посланники мира от барона Компангеро.

— Что за вздор ты несешь, не желаю слушать об этом предателе, грубияне и невежде!

— Ооооо! Злая сила помутила разум этого человека, теперь он же раскаивается в своих дурных поступках, и готов к примирению.

— Злая сила помутил твой разум, старик, если ты осмелился прийти ко мне с подобными предложениями. Не далее, как вчера, мои люди рассказывали мне, что он надругался над моим именем. Только кровь смоет это оскорбление!

— О, ты сильно ошибаешься. Ведь я снял заклятие, наложенное на него и он готов принести тебе свои извинения. Да вот его письмо, почитай, что он сам тебе пишет.

Раэлио в сильнейшем раздражении выхватил письмо из рук мага и, усевшись у окна, стал хмуро вчитываться в строки.

— В память прежней нашей дружбы, — тихо произнес он, угрюмо вглядываясь в окно. — Что же он…Эх! Нет не так просто. Я не смогу его простить.

— Вы как благородный человек, должны помнить об одном важном качестве доступном только великим воинам — великодушии.

— Ну, вы…и…умеете в душу залезть.

Я молча наблюдал, как Мерлиндер ткет свою паутину, и все мне это ужасно не нравилось — ведь Компангеро преисполнен самых коварных намерений, и его письмо сплошное притворство тщеславного глупца.

Раэлио мне понравился куда больше, и я не хотел бы, чтобы этот человек попал в ловушку, из-за политических игр мага.

Я так и сказал ему, когда все покинули спальню. Раэлио, уходя, недовольно ответил, что подумает и сообщит свое решение на следующий день. Я же набросился с обвинениями на старца.

— Ну, ты и болван! — сказал мне маг.

— Почему это я болван?

— Потому что вся их вражда и неприязнь были раздуты как дождевая туча. Компангеро напоминает мне большого ребенка. Нашкодит — и не знает, как выкрутиться. Я подкинул ему достойный способ, чтобы вернуть дружбу своего соседа.

Не преувеличивай его коварства. Через пару дней он вообще забудет о том, что было. Кроме всего, его станут мучить угрызения совести за то, что он вздумал вести нечетную игру. Он чересчур прост для этого. И ты недооцениваешь его великодушного друга. Его великодушие — спорный вопрос. Оба прекрасно понимают, что им выгодно объединиться и примкнуть к партии Арабаэра, к партии короля. Но оскорбленная гордость мешала баронам сделать первым шаг навстречу. С помощью грубой, но действенной уловки я помог им найти повод для сближения. Компангеро ничем не унизил себя в собственном мнении. Он считает теперь обманутым барона Раэлио и это жалкое превосходство над соперником-другом развязывает ему руки.

Раэлио тоже не принимает его письмо и раскаяние за чистую монету, но его дворянская гордость спасена. Теперь, вместо дуэли они могут отправиться воевать бок о бок. Они еще станут лучшими друзьями, до очередного недоразумения, — усмехнулся маг.

— Куда же мы сейчас направимся? — спросил я мага, когда мы покинули владения Раэлио.

— Мог бы и сам догадаться! Мы поедем с тобой к образчику человеческой алчности и себялюбия! Фатсанеро из Квонто! Его земли, в местности под названием Окария, и живописны и плодородны! Замок Улгор тебе должен понравиться, хотя обед не обещает быть роскошным. Этот человек предпочитает не размениваться на пустяки. Все же голодными мы не уедем.

Маг не обманул. Владения Фатсанеро и впрямь были живописны. Маленькие рощицы, заливные луга, небольшие озера, полные рыбы, ручейки и родники. Разглядывая его владения, я подумал, что, обладая таким замечательным краем, вряд ли вообще хочется брать в руки оружие. Сплошное удовольствие от жизни — вот, что должно было наполнять существование Фатсанеро. Но, судя по тому, что о нем говорил Мерлиндер, я ошибался — Фатсанеро из Квонто явно чего-то не хватало для полного счастья. Такова безумная природа человека. Многие вещи он начинает ценить лишь, когда теряет их. Сей дворянин соседствовал с владениями короля и землями Стерберга. Следовательно, эта фигура была важна и той и другой стороне.

Его замок олицетворял собой черты хозяина. Прочность, осторожность и скупость! Ничего лишнего — все подчинено трезвому расчету. И все-таки, над воротами висело роскошное украшение. На небольшой площадке перед входом росли величественные и важные вечнозеленые деревья. Внутри дом был отделан и убран наилучшим образом.

Фатсанеро пробежал по нам хитрым и деловитым взглядом и согласился принять Мерлиндера. Он предложил ему пройти в свой кабинет.

Я не слышал их разговора. Маг предпочел говорить с ним наедине. Слуги проводили меня в большой зал, украшенный картинами, бронзовыми канделябрами и искусной резьбой по дереву. В огромном камине горел огонь. Две молодые девушки, дочери Фатсанеро занимали меня разговорами, пока их отец беседовал с магом. Слуги накрывали на стол. Меня терзало любопытство — удастся ли на этот раз старцу добиться своего. Вскоре собеседники показались на пороге. Лицо Мерлиндера было непроницаемым. Но взгляд Фатсанеро говорил сам за себя — словно этот человек урвал только что крупный куш!

Он обратился к своим дочерям с каким-то поручением и, воспользовавшись моментом, я поспешил узнать о результате встречи.

— Как прошли переговоры? — шепнул я магу.

— Все отлично! Он готов оказать Арбаэру помощь, так сказать, безвозмездно.

— Что???

Я недоверчиво смотрел на старца.

Фатсанеро из Квонто! Человек, для которого, по словам Бертоэра, были превыше всего только деньги, просто так предлагал свою помощь! Это было, как если бы солнце взошло с другой стороны света — похоже на чудо.

Не даром мне кто-то однажды сказал, что люди меня еще удивят.

Физиономия Мерлиндера олицетворяла собой Торжествующую Хитрость! На нем блуждала загадочная, интригующая улыбка и он тихо бормотал:

— То ли еще будет!

— Но как вам это удается? — не выдержал, наконец, я.

— Как, как — и кучка! Просто посмотри, мой друг, на мир глазами своих врагов. Наверное, слепцу это сделать проще. У Фатсанеро из Квонто есть еще одна страсть — неудовлетворенное тщеславие — оно куда сильнее его сутяжничества! А в данном случае эти две вещи связаны воедино. Стоило мне намекнуть, что король готов отдать ему любую должность при дворе, и наградить титулом за его будущие заслуги, как он сразу проникся завидным бескорыстием.

— Но разве у вас есть полномочия раздавать такие обещания?

— Милый юноша! К тому времени как начнется эта война — все наши обещания перестанут иметь смысл.

— Но неужели Фатсанеро так наивен, что поверил вам без каких-либо гарантий?

— Гарантия проста — земли Стерберга, лежат по соседству с Фатсанеро. Он в любом случае в накладе не останется. Я только что все ему объяснил. А земля это нечто лучшее, чем золото. Что касается полномочий, я думаю, король — один из самых разумных людей в королевстве. Он не рвется вперед, пока не уверен в своих силах, но будьте спокойны, как только он почувствует вокруг себя верных людей и наберет достаточную силу, он покажет зубы. И могу не сомневаться в том, что ему хватит ума и расчетливости наградить по заслугам тех, кто встал на его сторону, — с моими советами или без них. Так что убедить Фатсанеро оказалось не слишком сложно, как могло показаться вначале. Человек, живущий расчетом, проще всего понимает аргументы, если они ведут к его прямой выгоде.

Взглянув на физиономию Фатсанеро, я подумал, что Мерлиндер лукавит: без капельки магии здесь все же не обошлось!

— Таким образом, шансы лорда Арабэра и короля увеличиваются.

— Десять к четырем.

Нас накормили обедом — достойным и сытным. Никаких излишеств — простая здоровая еда. Видно было, что Фатсанеро попросту денег на ветер не бросал. Но вина нам налили отменного качества — он все же хотел как-то отблагодарить мага за его участие в своей судьбе. Дочери его, первоначально заинтересовавшись моей персоной, вдруг неожиданно потупили глазки и, молча тихо отобедав, удалились в свои покои. Я понял, что это отец дал им четкие указания как вести себя со мной. По, его мнению, я для них, как потенциальный жених, неинтересен. Положение мое, мягко говоря, довольно жалкое. А Фатсанеро был не из тех, кто просто так швыряется козырями. Но меня это нисколько не обидело. Я и не собирался действовать в этом направлении.

— Теперь у нас остался один нехороший персонаж, — сообщил мне старец, когда владения Фатсанеро остались позади.

— Граф Мобро — еще та заноза! — буркнул я, — только я не понимаю, почему вы не занялись им, когда находились рядом, в гостях у Бертоэра.

— А причем тут Мобро? — удивился Мерлиндер.

— Как при чем? Если не брать во внимание Жасенте, то Мобро самый злобный враг короля, и сильный союзник Стерберга.

— Да, Мобро, конечно, фигура ненужная на нашем поле, но не она сейчас меня волнует.

— Тогда кто же? — удивился я.

— Есть и похуже звери в нашем лесу. Те, на которых никто не обращает внимание. А они исподтишка кусают, ядовитые гады. Веселые, добрые, те, кто держит камень за пазухой. Предатель всегда опаснее любого врага. Потому что от него не ждешь удара.

— О ком вы?!

— Наш доброжелатель Ильонгер.

— Ильонгер?! Но ведь Бертоэр советовал нам ехать именно к нему, он доверяет ему.

— Вот тот то и оно! — Мерлиндер поднял указательный палец. — Вот тот то и оно! Одолей меня кручина! Так чаше всего и бывает. Не тот враг, кто кажется враждебным. И не всякий тебе друг, кто находится в зависимости от тебя. Этот барон слишком многим обязан людям, которые на него рассчитывают. Нет ничего опаснее, чем уязвленное самолюбие. Великодушие иногда убийственно.

Арбаэр подарив поместье, приблизил к себе того, кто ему уже давно завидовал. Ильонгер — предатель, но никто так не подумает о нем до поры до времени. Его земли — ворота, через которые Стерберг рассчитывает пробраться к владениям Арабаэра и ударить его в спину. Напрасно лорд Арбаэр так уверен в Ильонгере. И я хочу заставить змею проявить себя раньше времени. Он поспешит, и лорд будет предупрежден. А, как известно, тот, кто предупрежден, тот вооружен.

— Но неужели вам везде надо рисковать самому?

— А по-другому не получиться. Зря ты так за меня волнуешься. Я вовсе не безобиден. Долгие годы занятий магией кое-чему меня научили. Например, тому, что страх — первая ступенька навстречу гибели. Но и пренебрегать им не стоит.

— Как же вы заставите его раскрыться?

— Еще не знаю. Но у меня есть два пути. Я могу попробовать изменить ситуацию, что сложно, но возможно. Или уничтожить эту фигуру, что проще, но не всегда простота означает преимущество.

Пустившись в долгие философствования Мерлиндер, к полудню уже во всю клевал носом.

Мы уже изрядно удалились от замка Ильонгера, и теперь нам пришлось возвращаться почти к исходной. Хуже всего то, что я не знал, где сейчас находится Стерберг и его люди. Не хотелось бы на них нарваться. Несколько дней проведенных в дороге, утомили старика. Щеки его впали, руки тряслись, и порой он сильно напоминал высохшую мумию.

Но настырности ему было не занимать. Я предлагал предупредить всех, рассказав о его суждении на счет Ильонгера.

А он заявил, что все это ерунда.

— Лучше слов людей убеждает их бесценный опыт. Вот когда они сами обожгутся, то более руки в огонь совать не будут.

Мне пришлось только вздохнуть и покориться его воле.

Увидев шпили высокого замка, построенного на невысоком холме, я почувствовал облегчение. Кажется, наше путешествие подходит к концу. Кем бы там ни оказался этот Ильонгер, развязка была близка.

Но планам нашим было не суждено сбыться. Старик доигрался. О нас узнали, — наверное, кто-то из преданных людей донес Стербергу известие о том, что мы были с визитами у дружественных ему баронов.

Во всяком случае, у границ владений Ильонгера нас уже ждали. Я увидел их издали…..враги даже и не думали скрываться. Они стояли на большом холме и ждали. А мы еще были незамечены под покровом густой листвы рощицы.

— Ну вот, — сказал я Мерлиндеру, — вы искали с ними встречи, они пришли к вам сами.

— Да! — воскликнул старик, он ехал медленно, по своему обыкновению сгорбившись, как будто в дреме, или в великих мыслях, кто знает?

— Ну, нет, это не входит в мои планы! Ах ты вражье испражненье! Будем делать упражненья. Мы с вами расстанемся, друг мой. На время.

И с этими словами он испарился прямо предо мной.

— Вот те раз! — сказал я. — А мне-то что прикажете делать?

Меня пока не заметили, и я вовсе не собирался попадать в плен к Стербергу. Интересно, раз уж этот старик такой самостоятельный и я ему совершенно не нужен в этом странствии то, пожалуй, самое лучшее будет, если я вернусь к Бертоэру и честно признаюсь ему в провале своей миссии.

Я так и поступил: повернул коня и поехал обратной дорогой. Никто меня не остановил. Мое возвращение заняло несколько дней.

Когда я въехал на территорию Бертоэра, то мне предстало маленькое сражение. Два десятка вооруженных людей под предводительством Мобро бились с моим господином. Я присоединился к нему и убил одного врага моего графа.

Мобро тоже был убит лордом Родэмом. Он снял с себя шлем и перчатки, и бросил их своему молоденькому оруженосцу.

— Наконец-то я прикончил эту гадину! — довольно сказал он.

Оставшимся в живых людям Мобро было предложено уйти с миром. После некоторых колебаний бароны и рыцари согласились. Потеряв своего предводителя, они утратили боевой дух и, забрав раненных и убитых, уехали прочь с земель Бертоэра.

— А, вы вернулись! — сказал Бертоэр, заметив меня. — Очень вовремя.

— Как они на вас напали, граф?

— Мы ехали навстречу с лордом Арбаэром, а они нас ждали: кто-то предупреди их. Кстати я должен высказать вам свою благодарность. Мне доставили несколько писем от Мерлиндера. Он уверяет меня, что благодаря вашим стараниям, несколько союзников Стерберга решили откачнуться от него и перейти на нашу сторону. Как вам это удалось? Они все должны приехать в Росалу, владения Арбаэра, где состоится большая встреча.

"Как мне это удалось"? — ошалело думал я, решительно ничего не понимая. Какие такие письма, что написал, и когда успел этот проклятый старик? Неужели ему удалось склонить Ивето и Овангеро?

— Так, вы едете с нами! — приказал решительный Бертоэр.

"И что мы имеем теперь, — думал я, — наш добрый враг Стерберг и его верный раб Жасенте остаются отрезанными, а владения покойного графа Мобро, вообще, оказываются вне игры: его наследник, вполне разумный молодой человек, которому есть, что терять, возможно, в скором времени примкнет к нашей партии. Один Ильонгер застрял как камень в сапоге, но уверен, что Мерлиндер найдет способ справиться с эти камушком до начала военных действий. Таким образом, Стерберг в нужный час не получит тех, на кого он полагался. А мы получаем объединенное королевство Гавладу".

Что еще рассказать об этой странной истории. Мы прибыли в Росалу, красивейший горд, принадлежавший Арбаэру, где нас встретили наилучшим образом, а вскоре туда прибыл со своим войском король. Он покинул собственную территорию, когда узнал о приближении Стерберга. Кровавая рука напал на столицу и захватил замок. Там держит осаду небольшое число людей, верных его величеству, и король намерен дать сражение вместе со своими союзниками под стенами дворца.

В скором времени так и случилось. Стерберг, не дождавшись помощи от баронов, на которую он рассчитывал, едва справлялся с осадой столицы. Но вот его самого зажала в тиски подоспевшая армия, включившая его недавних союзников.

Его войско разбили, а от самого некогда могущественного и внушающего страх лорда осталось только имя.

Рассказ 4 Мой друг Задира и маги герцогства Алабр

Пересекая множество миров и земель, я встречал на своем пути разные непонятные вещи, невероятные и необъяснимые.

Во многих землях магия достигла такого уровня, что мне и не снилось прежде. Но, в большинстве своем, люди обращались к ней на примитивном уровне: просто пользовались заклинаниями и амулетами.

Знакомство наше с Задирой состоялось как раз благодаря одной такой заговоренной штучке. По молодости, чем я только не грешил. Бывали трудные времена, когда я ничем не брезговал. Обман, как старое испытанное оружие, всегда выручал меня. Иногда я обманывался и сам.

Как-то давно случай завел меня в лавку, набитую всякой всячиной — амулетами, лампами и прочей ерундой.

Может, если бы дело происходило в оружейной мастерской, то я бы не попался на эту удочку, но торговец, хитрая лиса, долго морочил мне голову всякими байками. За кусок старого железа, у которого и было ценного, что рукоятка, я отдал пять баалей. Как водится, торговец обманул меня.

Меч был обыкновенный, если не считать того, что мне все время чудился какой-то голос. Навязчивый, как старуха. Он бубнил, что я должен делать только то, что он одобрит. Не обращая внимания на его нытье, я пошел своей дорогой. Когда я планировал путешествие в славный город Номпагед, каким-то непонятным образом меня перенесло в этот мир. Тут я и встретил одного олуха, клюнувшего на мою приманку. Он "купился", как ребенок.

Я впихнул ему этот увесистый меч, да еще обыграл его на пятьдесят монет. Но, волей случая, мы встретились вновь, и он не был исполнен дружественных намерений.

Это был высокий, крепкий человек с широким, туповатым лицом, но взгляд его словно всем говорил: нет, меня не проведешь.

Парень выглядел так, будто этому ему в душе все еще оставалось пятнадцать лет, но вот тело его не по годам вымахало.

Он заметил меня на постоялом дворе и тут же постарался ввязаться в драку с громкими криками о возмездии за обман. Но я ушел от нее, мне было некогда — я направлялся в город со вполне определенной целью. Пришпорив лошадь, я умчался вдаль.

Но мой знакомец тоже разжился лошадью и догнал меня по пути. Путь предстоял долгий, и я надумал сделать небольшую остановку. Спешившись, отвел коня к реке, где вместе с ним утолил свою жажду. Вот тут и настиг меня мой задиристый друг. На нем были: малиновый берет, с белым пером, свисавшим на спину, толстые штаны из грубой шерсти и синий камзол, явно тесный ему и потому расстегнутый на животе, но рукава-фонарики — это было что-то!

— Ага! Трус! Бежать от меня вздумал! Я уж научу тебя как гнилое оружие за магию выдавать! Тот же меч и убьет тебя, негодяй и обманщик!

В чем-то этот тип был прав, мне не хотелось проливать его кровь из-за такого пустяка, как неудачная сделка. В общем, он был по-своему прав, и я рассчитывал поскорее от него отделаться.

— Ну, может, мы договоримся с тобой мирным путем, я не хочу убивать тебя.

Сказав это, я отскочил от него на камень в реке.

— Я хочу с тобой драться, негодяй! — прорычал этот дикий человек.

— Зато я не хочу, — ответил я и перескочил на другой камень.

Он прыгнул следом.

— Ты не уйдешь, трус! Я все равно тебя убью.

— Это мы еще посмотрим, — сказал я и перескочил на следующий камень.

— Как можно быть таким трусом! — рычал преследователь: ему не нравилось, что я ухожу.

— Я не трус. Я просто люблю драться с равными по силе. Я не дерусь с детьми, — ответил я.

Это его взбесило. Пожалуй, неосторожно было с моей стороны так выводить его из себя. Я понял это, когда увидел, что мой путь к бегству закончился вместе с камнями, на которые можно перепрыгивать — дальше можно было перебираться только вброд, а глубина этой бурливой речки мне неизвестна и ее коварные пороги, от которых кипела вода, не предвещали ничего хорошего. Мне придется столкнуться с этим дурнем в поединке.

— Эй ты, болван! — очень вежливо обратился я к нему. — Давай обратно на сушу, я научу тебя хорошему фехтованию.

— Ты пожалеешь, наглец, — простонал, белый от гнева, мой неприятель и повернул к берегу.

Мы выбрались на берег, и вот тут нам и предстояло убить друг друга.

Вообще, это полностью нарушало мои планы — каждая минута промедления грозила помешать возможности заработать двести золотых монет.

В городке Фирсо мне довелось оказать одну важную услугу важному господину — герцогу Альберту. Я уже давно шпионил для него в резиденции короля. Но сейчас, в полном смысле слова оказался для него бесценным человеком.

Попросту говоря, спас ему, раненному, жизнь, от нападавших на него людей из лагеря его политических соперников. Его подстерегали на пустынной улочке и пытались помешать ему доехать до Монтеадра. Я устранил двух убийц, но двум удалось скрыться.

Герцог узнал меня и велел выполнить его поручение.

— У меня не остается выбора, — простонал он, — если провидению угодно, то этот юноша (интересно: какой я юноша — человек тридцати лет), либо спасет нас всех, либо погубит. Выньте из подкладки моей шляпы письмо. Здесь тайна, она может причинить зло многим людям, но вас вознаградят, если вы привезете письмо по назначению.

Если вы доставите его во дворец Монхето до полуночи и не попадетесь в руки врагов, то заработаете двести золотых монет от адресата, которого предупреждают в письме об опасности. Заговор на грани раскрытия. В их стане завелся шпион и, если заговорщиков не предупредят вовремя, то предатель раскроет их планы и присутствующие на собрании в Монтеадре будут схвачены. Если опоздаешь, то направляйся к Лиане и предупреди хотя бы ее, что отец и брат в опасности.

Я взялся выполнить поручение, невзирая на риск — ведь если меня схватят с письмом, то мне мало не покажется. Я буду причислен к обществу заговорщиков. Я уже достаточно понял, блуждая по королевству, что происходит в высших кругах. Но, обдумав предложение герцога Альберта, я взялся его выполнить. Ибо терять то мне, в сущности, было нечего. А деньги за помощь мне предлагали немалые. Уж во всяком случае, первый министр короля мне такую сумму не предложит — скряга еще тот. Устремившись навстречу своему богатству, я не хотел отвлекаться от возложенной на меня миссии.

А теперь на моем пути встал этот тип. Двух ударов мечом мне хватило понять, что драться он толком не умеет.

Я обезоружил его и размышлял что делать — убить или оставить в живых, как вдруг появилась новая помеха моим планам.

Послышался галоп и четыре всадника окружили нас.

— Ага! Вот он! — кричал один, указывая рукой на моего врага.

— А-а, и другой здесь!

Ясно было, что мы нужны им оба. Только вот причины их ненависти были непонятны.

Вскоре выяснилось, что Малиновый берет, обманным путем, следуя моему примеру, пытался продать им злополучный лавайский меч. Потому что один из них потрясал этим самым бесполезным магическим орудием. А вот зачем им понадобился я? Все оказалось проще некуда! Политика бывает иногда весьма опасным занятием.

— Уважаемый, отдайте нам письмо, написанное герцогом Альбертом и мы оставим вас в живых, — церемонно объяснили мне причины, по которым хотели увидеть меня.

Ясно. Меня каким-то образом вычислили и догнали.

— У меня нет никакого письма, уважаемый, — тоже с очень вежливыми интонациями ответил я. В иные минуты вежливость — это единственное, что отличает человека от дикого зверя, и она бывает полезной, продлевая на некоторое время жизнь. И очень редко она все же оказывается спасительным средством от неминуемой драки. Но моя вежливость вызывала сомнение у тех, кто преследовал меня из Фирсо.

— А это мы сейчас проверим. Немедленно отдайте письмо!

Ничего отдавать я не собирался, и снова пришлось драться. На этот раз с более опытным противником, чем предыдущий.

Говорят, что большая ненависть рождает дружбу. Не знаю в этом ли причина, но, обороняясь от одного врага, мы с любителем азартных игр немного сблизились. Во всяком случае — троих я убил быстро, а вот четвертый явно угрожал жизни Синего камзола.

Пришлось убить и его. Зачем нам свидетели?

— Ну, так как… — сказал мой бывший поединщик, отряхиваясь, — продолжим?

— А есть ли в этом резон? В такую хорошую погоду прощаться с жизнью — разумно ли это? Ведь мне-то как раз все равно — для меня это солнце и через десяток минут будет светить по-прежнему.

— Ну, я теперь не совсем уверен — вон ты как хорошо дерешься.

Я поднял меч с земли.

— И чем ты им не угодил? — спросил я, отряхивая с него пыль, — этот меч не заслуживает того, чтобы порядочные люди проливали из-за него кровь как воду.

— Ты обманул меня, а я обманул их, — оправдывался мой новый знакомый.

— На этом принципе, как ни странно, и зиждется жизнь человечества, — усмехнулся я.

Мы осмотрели карманы и вытащили все, что было ценного. Рыбак рыбака видит издалека. Этот парень был такой же, как я: перекати-поле.

— Как тебя зовут, боец?

— Все зовут Задирою.

— Неудивительно. Мое имя Жарра, Льен Жарра.

— Ты куда направляешься?

— В город, но чем скорее я туда попаду, тем лучше.

— Позволь ехать с тобой. Я тебе пригожусь.

— Это в драках, что ли?! — засмеялся я.

— А почему, нет? — обиделся он. — У меня есть одно качество — я хорошо играю в кости и карты. Со мной не пропадешь.

— Это уж точно. Ну ладно, поедем.

— А зачем тебе этот меч? — удивился он, заметив, что я поднимаю лавайский клинок.

— Оружие лишним не бывает.

Я прикрепил ножны к седлу и пустил коня вскачь.

— Если отстанешь — пеняй на себя, — крикнул я Задире.

У него лошадь была не так хороша, как моя, и он отстал по дороге. Встретился я с ним в городе, в трактире. Я уже передал письмо и получил обещанные деньги, а теперь зашел поужинать.

— Итак, мой новоиспеченный друг, скажи мне, чем ты намерен заняться в этом благословенном и благополучном, хотя и обуреваемым разными страстями городе?

— Вообще-то, я хотел бы обыграть вон того типа, — честно признался Задира и показал на одну зубастую морду с весьма неприятным выражением.

— Ну что ж, с удовольствием посмотрю на это.

Обыграв с легкостью зубастого олуха, он с такой же легкостью нажил в его лице доброго врага, наверное, полагаясь на мое союзничество и защиту. Зубастый явно был настроен драться — при нем имелось оружие, и он, не задумываясь, вытащил меч, упрекая Задиру в нечестной игре.

Хозяйка умоляюще взвизгивала и просила не портить ей "мебель"! Просьбы ее подействовали, и все вышли освежиться во двор.

Разминка удалась. Зубастый остался дышать свежим воздухом, проклиная нас и держась за подрезанную ногу. А мы решили найти гостеприимную гостиницу и, заночевав там, покинуть этот город на рассвете.

Учитывая обстоятельства, которые привели меня в него и мое близкое знакомство с тремя горничными из дворца Монхето, а также болтовню с кучером, портным и дружбу с секретарями многих важных фигур, мне следовало это сделать не откладывая. Политические интриги никому еще жизнь не продлевали. Во всяком случае, таким маленьким и ничтожным фигурам, как я.

Мы уехали на рассвете, нисколько не сожалея о содеянном. Задира обыграл олуха на 50 золотых монет. Я был, вообще, богач! И пока наши пути бесцельно сошлись в одну линию, уводящую к горизонту.

Так или иначе, но Задира прилип ко мне. Я даже начал обучать его фехтованию, и вскоре усилия мои были вознаграждены.

Мы думали посетить герцогство Алабр — богатое и знаменитое красавицами — жгучими и стройными брюнетками, так, во всяком случае, утверждала молва.

Но вот по пути следования нас иногда подстерегали неожиданности в виде нервных постояльцев вынуждавших нас браться за меч, разных проходимцев желавших обманов завладеть нашим золотом. И так далее.

Первое приключение вышло с женщиной. Она была не брюнетка, но тоже ничего! Женщины, "не нарочно" могут на пустом месте устроить событие, способное вылиться во всемирный катаклизм.

Пока Задира строил ей глазки, ее спутник, отойдя от игроков в карты, взялся за меч. Другим игрокам бесцеремонный уход его пришелся не по нраву, и они предъявили ему свои претензии. Он вскипел еще больше, и теперь уж было непонятно: с кем ему придется драться. После шумного обсуждения все были вынуждены согласиться, что причина, отторгнувшая его от их общества весьма уважительна. Но нас уже не было! Мы мирно скакали себе дальше.

— Почему вы помешали вступить в драку? — жаловался Задира. — Я бы им показал!

Понимаете, Задира, далеко не всех ревнивых мужей надобно отправлять на тот свет. Мужья, вообще, несчастные люди и всегда в любом случае — пострадавшая сторона. А потом, вы разве не заметили, что этот человек не чета вам — он один из командиров гвардии его величества. Он умеет драться, о чем свидетельствуют некоторые шрамы на его лице. Вы же, пока не обладаете должным умением и сноровкой, в чем я уже имел счастье убедиться. А вступать каждый раз из-за вас в драку, нет уж, увольте!

— Как вам удалось приобрести столь много жизненного опыта и ценных наблюдений о людях, мой друг?

— Надо полагать, в процессе моей жизнедеятельности.

— Вам, наверное, пришлось побывать во многих коллизиях?

— Жизнь, вообще, большая коллизия!

Задира оказался прилежным учеником, хотя и без признаков гениальности. Он настойчиво усваивал науку убивать — и упражнения в фехтовании, которому я обучал его, как я уже говорил, принесли свои плоды. И многие вещи я позволял ему делать, какое-то время спустя, без опаски. Следующим нашим приключением стала встреча с одним несносным магом.

Мы обедали в трактире и не собирались ни с кем связываться. Самые разнообразные личности наводнили это заведение.

Один, уж точно, вел себя вызывающе. Он нагло смотрел на трактирщицу, и она бежала к нему с поклонами. А он словно забавлялся и звал ее по разным пустякам.

То "у вас вино кислое", то ему "мясо жесткое", то соли мало, то горчицы!

Несколько слуг крутились возле него, но самое любопытное это то, что трактирщица не захотела взять с него денег! Более того, она сама отсчитала ему десять золотых. А он, как ни в чем не бывало, положил их себе в карман, оправил одежду и собрался уходить.

Как только подозрительный незнакомец вышел из трактира, Задира рванул за ним. Мне пришлось оторваться от своей трапезы и выйти следом.

Странный господин поправлял мешки, крепившиеся к седлу лошади.

— Как вам это удалось?! — воскликнул Задира, — Может, научите вашему фокусу?

Человек, исподлобья посмотрев на него, ничего не сказал, а вернулся к своему занятию.

— Вы — грубиян! Когда с вами разговаривают, можно хотя бы ответить! — крикнул раздосадованный Задира.

Человек медленно развернулся и процедил:

— Если ты, глупец, немедленно не уберешься отсюда, то пожалеешь об этом.

Тут уж кровь у Задиры вскипела. Он схватился за меч, но в ту же минуту меч выпал у него из рук, глухо ударившись о землю. Задира остолбенел. На самом деле остолбенел. А незнакомец спокойно сел на гнедого коня с белой звездочкой во лбу и даже не взглянув в нашу сторону, уехал.

Я дотронулся до плеча Задиры — он стоял с разинутым ртом и не отвечал. Я стал трясти его. Он не подавал признаков разумной жизни и не издавал ни звука — зрачки не двигались, он тупо смотрел в одну точку. Тело его словно окоченело — как бревно! Я поднял его меч и вложил в ножны.

— На вашего друга навели чары, — с жалостью произнесла трактирщица, видно ей приглянулся рослый и болтливый Задира. Только он не мог вымолвить ни слова, чтобы сразить женщину еще и своим красноречием.

Вдвоем мы затащили его в дом и уложили в постель, предпринимая безуспешные попытки приведения его в чувство. Что-то мне это напомнило. Как будто я однажды сталкивался с подобной ситуацией. Прошел день. Но моему другу не становилось лучше. Так и лежал на кровати с приоткрытым ртом — вид у него был преглупый — более нелепого зрелища я давно не видывал.

Что-то нужно было делать.

Трактирщица предлагала его насильно покормить. Я лишь покачал головой.

— Надо бы вам поискать колдуна или колдунью, — прошептала она, — в здешних местах их нет, а вот в городке Красная Крепость таких людей немало водится.

— Послушайте, почему вы не взяли денег с того странного посетителя, а еще и свои ему отдали?

Она смотрела на меня удивленно и хлопала глазами.

— Не знаю! Я и не помню-то ничего.

Так, куда бы он мог поехать? — размышлял я. — Если бы мы продолжили свой путь на рассвете, то к полудню приехали бы в большой город. Там же хозяйка мне советовала искать целителя. Надо отправиться туда и поискать его, а если не найду его, тогда обращусь к другим магам. Правда, у меня не было никакого плана относительно того, как я смогу заставить колдуна снять его чары — мое умение обращаться с мечом в данном случае может оказаться бесполезно.

Город Красная Крепость был, на мой взгляд, обычным городом, хотя и столицей герцогства. Я ходил по его улицам, шумным и грязным, и высматривал того, кто мне нужен.

На рыночной площади поспрашивал у торговцев: не видел ли кто такого человека. Мне отвечали: нет.

Я сходил на улочку, на которой проживали и вели свои дела лекари, гадалки и прочие "цирюльники". Многие хотели разжиться за мой счет. Но я устоял против их навязчивых предложений. Мне посоветовали одного местного жителя, служившего астрологом при дворе герцога.

— Он проживает вон в том доме с черной дверью. Знающий человек!

Я пошел туда и постучался. Мне открыл дверь мужчина средних лет, одетый обыкновенно: в темно-синий халат из простой ткани и плетеные сандалии, и сам он был обыкновенный — лицо непримечательное и без какого-либо особенного выражения.

Он, не моргнув, выслушал мою историю и, почесав за ухом, сказал:

— Впервые слышу о таком чуде. Я не лекарь, я — придворный звездочет, но вам лекарь вряд ли поможет в случае с вашим другом, ведь, судя по рассказу, его околдовали.

— Не посоветуете ли мне кого-нибудь знающего в таких делах?

— Я когда-то очень давно имел дело с одним магом. Он привел в чувство почти мертвого человека и, уж поверьте, не травы ему помогли. Но вот где живет он — точно сказать не могу. Поищите его в пригороде или возле старых каменоломен, — там живут отверженные. Он может находиться среди них. Но точно сказать не могу! Его имя — Лукреций. У него такое характерное родимое пятно в виде сердца на левой руке. Его даже убить пытались однажды, — такие родимые пятна считаются признаком нечистой силы. Но он дал отпор своим обидчикам и с тех пор его никто не трогает. А вот он — помогает людям.

Я обошел всевозможные злачные и не злачные места, побывал на каменоломнях, сходил в деревню отверженных, где было полно слабоумных и больных людей, но нигде не увидел того, кто мне был нужен.

Странно, но мне показалось, что за мной следят, и я даже узнал кто это — тот человек, с которым я говорил! Интересно, что ему нужно?

Наткнулся я по дороге на одного чудного старика — он сплевывал и что-то подсчитывал.

— Десять, тьфу! Одиннадцать, тьфу! Пятнадцать, тьфу!

— Хм, хм, простите, но вы перескочили в счете.

— Что? А? Кто вы? — Он всполошился и испуганно смотрел на меня из-под тяжелых старческих век. У него был лысый череп и очень пышная борода в колечках.

— Сбил меня со счета, нечестивый! И вот, начинай все сначала!

Он начал, а я уже решил терпеливо обождать. Досчитав до ста, он трижды обернулся на пятке против стрелки часов и трижды подпрыгнув, крутанулся в другую сторону.

Похлопав себя по ногам, он снова подпрыгнул, сделал коленце, и, упав на траву, стал биться лбом.

"Сумасшедший"! — устало подумал я. А я рассчитывал, что он поможет!

— В чем это я тебе помогу, прохожий человек? — ворчливо спросил старик.

Он словно подслушал мои мысли.

— Отыскать мага-целителя с родимым пятном.

— Ааа, с этим, что ли? Старик подсунул мне под нос свою костлявую руку. — Так это я! Личность известная. А кто тебя подослал?

— Звездочет! Знаете такого?

— Знаю, знаю! Личность тоже очень известная, — сказал с раздражением маг, — но чего это тебе не можется?

Он встал и обошел меня.

— Твой организм — источник здоровья! Бывали ранения, но тебя бережет одна вещица — не дает ранам гнить и лихорадке свести в могилу. Кто тебе подарил такой поясок, а?

— Одна добрая женщина. А помощь нужна не мне, а моему товарищу, его заколдовал маг. Теперь мой друг лежит, окаменев как статуя, и, разинув рот, ловит мух.

— Да-а, шутник, — хмыкнул дед, — злые шутки любит шутить Рантанол! Охо хо хо хо хо! Не дадут мне изверги покою. Только собрался пожить по-человечески! Ладно, спасу твоего друга, но поясок-то мне отдашь!

— Как! Зачем вам пояс? Вы же и так целитель?

— Жадничаешь?! — маг, аж, подпрыгнул. — Плохой же он тебе друг, — ради доброго друга ничего не жаль.

— Да мы познакомились только что — пока едем как попутчики.

— Отчего ж? Если ты пошел искать меня, значит, он чем-то тебя привязать смог. — Старик что-то бормотал и бормотал.

— А позвольте спросить: зачем вы плевались и крутились? Это магия?

— Магия? Ха-ха-ха-ха, дурачок. Зарядка для немощного тела, а плевался я — так себя разогревал. Страсти в себе!

"Вот чудной", — подумал я.

— Послушай, пояс мне твой и впрямь не нужен! Это все жадность во мне говорит. Но есть у меня враги. Ты поможешь мне отделаться от них?

— Смотря какие враги! Против магии я бессилен.

— Одна женщина, Катола. Женщины! — взвизгнул старик. — Стихия безумия и инстинктов. Пойди в трактир "Добрая Лоза". Обратись к самой шикарной женщине с карими глазами, обличье их — меч и стрелы на погибель нам, и скажи по секрету, что выведал, где Лукреций держит свой клад, понял?

— А зачем?

— Она ищет его, балбес! Мне надо продержаться эти два злосчастных дня, когда я открыт, и пополняю силы. Они давно вьются вокруг меня. Проклятые!

— Но она спросит меня: зачем мне все это нужно, как встретился с вами!

— А ты скажи, как есть, что хотел расколдовать своего парня. Там где можно говорить правду, там не нужно лгать.

— Но она спросит: почему вы не помогли!

— Не захотел! Вражьим шпионом тебя посчитал. А ты обозлился и выследил меня. Убеди их голубчик, что сокровища в пещере, в Голубой скале. Скажи, что хочешь насолить мне.

— Все это очень наигранно и глупо.

— Вот именно! Сделай, как я сказал!

— Ладно, и где мне вас потом найти?

— Во дворце герцога. Придешь туда вечером, я буду ждать тебя возле ворот. Твой друг потерпит два дня. А вот я — нет! Так ступай же в трактир и отыщи красавицу Католу.

Я так и сделал. Пришел вечером в трактир "Добрая лоза" и нашел ту женщину.

Гордая, статная, сочная — добрая лоза! Она светилась смуглой кожей, темными волосами, самоуверенностью.

Молча выслушала меня и сказала:

— Все это похоже на ложь, но с чего ты взял, что мне это нужно?

— Я услышал про вас, и подумал: если вы имеете отношение к магии то, сможете помочь мне забрать те сокровища, ведь старик наверняка охраняет их — и простой человек не сможет взять их без помощи мага.

— Ладно! Встретимся у Голубой скалы. Приходи туда с ослом или лошадью и мешками для сокровищ. В полночь и я приду. Ведь все тайные дела совершаются ночью, ты знаешь об этом?

Я в полном недоумении вышел из трактира, рядом пробежала черная кошка.

Старик мне сказал идти во дворец, а эта Катола — идти к пещере. В чем же дело? Куда идти?

Я решил, как и договаривался с магом, дождаться его у дворца. Мне почему-то все время казалось, что за мной кто-то следит.

Я подошел к дворцовым воротам и долго ждал там, пока из темноты не вынырнула одна фигура.

— Пришел? Отлично! Иди за мной.

Это был Лукреций. Он увлек меня в какую-то арку, и там нашлась потайная дверь. Мы вошли, и дверь скрипнула.

Дальше мы шли по темным переходам дворца, плутая в лабиринте коридоров.

Но вот мой старик привел меня к запертой комнате и там приказал:

— Снимай свой пояс!

— Но вы же!

— Снимай, говорю, я передумал!

Едва сдерживая негодование, я скинул пояс и отдал его старику. В темноте был плохо видно, но он погремел ключами и бросил мой пояс в кучу каких-то вещей, сверкнувших под тусклым светом свечи.

Он снова загремел ключами.

— А теперь идем!

Мы снова долго блуждали по коридорам и, наконец, вышли на улицу.

— А вот теперь спрячемся под кустом ракиты и понаблюдаем, — прошептал Лукреций.

Мы так и сделали.

И вскоре случилось нечто, похожее на сон. Из ворот замка выбежал прямо сквозь стену человек. Я узнал его — это был Рантанол. Он держал в руках мешок. А следом за ним летела на метле Катола и бежал, прихрамывая, Звездочет!

У них завязалась самая настоящая драка с Рантанолом. Катола стреляла в него молнией, он отвечал ей мощными ударами, от которых ее срывало с метлы и бросало на землю. Звездочет поднимал усилием мысли с земли камни и бросал их во врага.

Мои наблюдения подсказали мне, что Катола и Звездочет были заодно. Но у них ничего не получилось — потому что Рантанол вдруг неожиданно исчез.

— Дьявол! — закричала Катола. — Он обошел нас!

— А этого идиота нам старик подослал специально.

— Да! Он стоит сейчас возле Голубой пещеры — болван! Лечу туда и развлекусь с ним. На нем вымещу свою злость.

Лукреций тихо смеялся, зажимая себе рот.

— Объясните мне, что случилось? — спросил я, когда мы отошли на безопасное расстояние.

— Эти трое давно ведут охоту на мою коллекцию артефактов. Они же и соперники, как видишь. Обычно я легко ухожу от их магии, но иногда мне приходится снимать с себя защиту, чтобы впитать в себя силы, и тогда они меня видят. Видят меня, но не мои артефакты.

Я давно подкинул им мысль, что дворце есть тайник. Тогда этот жалкий приятель Католы устроился туда звездочетом.

Но они сомневались, и я решил подослать к ним тебя специально, чтобы сбить со следа — ты просто мне вовремя подвернулся. То, что я сделал, еще больше подстегнул их интерес. Они слышали наш разговор. А Рантанол следил за ними. Так все трое и собрались во дворце, дыша друг на друга. Дождались, пока мы уйдем и полезли в сокровищницу, а Рантанол, умеющий проникать сквозь стены, тоже мне уменье, — фыркнул старик, — опередил Католу и Звездочета.

— Так он же и впрямь что-то украл?

— Муляжи! — хохотал Лукреций.

— Но ведь он рано или поздно догадается.

— Не сразу! Сначала он помучается — будет думать, что дело в магии, что это я как-то защищаю артефакты. Он, конечно, поймет, — а я к тому времени закроюсь, и Катола с Астрологом на время от меня отвяжутся.

— А вы ловкач! Не боитесь, что я продам вас?

— Попробуй! — снова засмеялся старик, — если хочешь тоже с открытым ртом всю жизнь ходить, ведь я сам по глупости научил Рантанола когда-то такому заклятию. В этом и есть слабость бывшего ученика — он действует по шаблону. Однажды по неосторожности или по дурости, — называй: как хочешь, — я рассказал ему о некоторых своих шутках. Он запомнил, а теперь взял да и обнаружил себя. Ведь к кому в этих землях направят люди с такой бедой — ко мне! Так, Рантанол о себе мне сразу и сообщил. Дилетант! А ведь сам собрался меня ограбить! Идти на такое дело и предупредить меня заранее о своем приближении — ну не глупость ли?! На, держи свой пояс. Он ведь был нужен мне как приманка.

— А вы хитрец!

— А то! — снова смеялся старик и стукнул себя по ляжкам. — Они думают, что я пень! Дурачье! Эх, Молодость, Молодость! Слишком рано ты закапываешь Старость! Ну что, идем к твоему другу разговорчивому.

— Так ведь ночь! Разве вам не хочется отдохнуть?

— Мне? Да я столько сил от них сейчас нахватал, что мне на три жизни хватит. Помни, малыш, неудачи врагов питают тебя.

— Но, а все-таки, где ваши артефакты?

— Хм, так я тебе первому встречному и раскрыл свои секреты.

— А вам ведь очень хочется рассказать.

— Да, держать при себе тайну- все равно, что кукиш прятать в кармане. Уж так и хочется показать — а нельзя!

— Вы самый могущественный маг в этих землях?

— Балда! Главное не в силе магии, а мозгах. Даже посредственный маг с помощью ума добьется большего, чем тот, кто наделен недюжинной силой, да глуп. Понял, а? Но я силен. Я умело пользуюсь, разумно. Делаю добро. Вершу справедливость по мере возможностей. Открываю секреты природы. Жизнь моя богата делами, а ведь могла быть богата золотом.

Мне интереснее победить чуму, чем короля. И важнее! Я не держусь за жизнь — пусть течет как река, рассыпается как песок в стеклянных часах. Я с удовольствием однажды умру, когда мне все надоест.

— Так вы не бессмертны?

— Все мы бессмертны, каждый по-своему. Стану частью этого мира. Буду согревать его своими лучами. Когда-то отдам сам свою коллекцию достойному человеку.

— Так магу или человеку?

— А для меня это одно и же! Все способны на большое волшебство! Но не всегда оно необходимо, чтобы познать мир. Прими себя, сын мой, и найди свою дорогу. Кто знает, может, когда-то ты встретишься с этими вещами. В мире все возможно.

— А что это за вещи и что вы делаете с ними?

— Я ими почти не пользуюсь — без надобности! Все, что нужно у меня есть — свет солнца, чистая вода, моя энергия, и люди, как рабочий материал для моего познания.

Но я похвастаюсь! Ты разжег мое тщеславие. И уж если я показать не могу, то рассказать расскажу — там есть кольцо с геммой льва — особой силой заморского хищника охраняет хозяина; браслет из двенадцати цветков, каждый из которых особой магией обладает; драгоценное перо, которое может переносить по воздуху; семь подсвечников, создающие особые чары от огня; нож со знаком звезды, оживляющий предметы; мерцающая диадема-воплощение чужих и своих желаний; подзорная труба, сквозь которую можно увидеть, что делается в другой стране; и раковина, что позволяет слышать чужие разговоры; а также флейта, завораживающая разум и рамочка из обсидиана, в которой мы видим все, что захотим; часы способные менять события. Есть и медальон с гелиотропом — делающим невидимость, там есть еще кое-что, что уже и сам не помню. Но где — не скажу! — снова засмеялся старик.

Слово за слово — я сумел его разговорить! Он сел на пегую лошадку местной породы с лохматыми ногами и густой белой гривой, и мы отправились на помощь к Задире. Прибыли мы к той гостинице уже на рассвете. И застали странное зрелище — мой друг стоял во дворе, с босыми ногами, в одной длинной рубахе, привязанный к столбу и вокруг него были разложены дрова. Он не мог по-прежнему сказать ни слова.

— Что все это значит? — возмутился я.

— Не знаю, но, судя по всему, вашего друга приготовили к сожжению. На костре.

Я с трудом проглотил ком в горле.

— Сделайте же что-нибудь!

Я разрезал веревки, удерживающие Задиру, и он, как подкошенный, рухнул прямо на вязанку дров.

Старик молча простер над ним руки и что-то прошептал, потом он раз тридцать плюнул в лоб Задире и, что есть силы, ударил его кулаком по тому же месту.

— Аааа! — заорал Задира. — Что это ты? Старик, очумел? Дерешься? И, вообще, чего это я тут делаю в одной рубахе?

— Помолчи, Задира, вы уже достаточно молчал, но помолчи еще! Ты что совсем ничего не помнишь? Не помнишь, что тебя заколдовал один негодяй? Ты лежал как бревно, с открытым ртом, и не мог слова вымолвить.

Этот маг помог снять чары.

— Да, если бы не я, мой мальчик, то сегодня, добрые люди, проживающие здесь, поджарили бы тебя на костре.

— Я разнесу эту гостиницу по камню! — заорал Задира.

Мы постучали в двери. На стук выбежала растрепанная хозяйка, и испуганно ойкнула.

— Милейшая, за что это вы хотите сжечь моего друга? Когда я прощался с вами, мне казалось, что я оставляю его в безопасности. Я даже дал вам денег, чтобы вы о нем позаботились. Как искра нежности, замеченная мной в вашем взгляде, превратилась за столь короткое время в пламя ненависти, заставив вас выложить этот костер?

— Ой! — снова ойкнула трактирщица, — меня….

Она не успела договорить. Раздался грозный рык, и вышел здоровенный детина.

— Это мой…муж… он вернулся из поездки, и ему…

— Не понравился наш Задира, — закончил за нее я.

— Муж решил, что он мой любовник.

Но мы с трудом слышали друг друга, потому что этот тип орал и душил нашего Задиру огромными ручищами. Тот отбивался и хрипел. Старик смеялся, глядя на все это.

— Вам смешно? — возмутился я.

Он даже присел от смеха! Я не стал мешкать и прибегнул к испытанному средству. Схватил бадью с дождевой водой, — таких бадеек было много во дворе, — и вылил на дерущихся.

На миг ревнивец отступил…. отряхнулся и снова полез в драку. Пришлось подойти сзади и приложить по буйной голове тяжелой палкой. Это его остановило.

— Ух! — потирал свою шею Задира.

— На мой взгляд, Задира, ты сегодня дважды избежал смертельной опасности, — заметил я.

— Вот, я сейчас его самого поджарю на этом костре, — заявил мой мстительный друг.

— Ой, умоляю вас, простите его! — закричала трактирщица, — он был вне себя! Я угощу вас за счет моего ненормального вспыльчивого мужа.

— Идет! Мы согласны.

— Вы выпьете с нами? — спросил я старика.

— А что? Отказываться не буду! — довольно согласился он, потирая руки.

— Тот самый маг! — восхищенно сказала хозяйка. — Быть может, вылечите моего мужа от ревности?

— Нет, дорогая от сии напасти нет лекарства, — усмехнулся Лукреций, — ты сама его выбрала, такого… душевного и горячего, но последи в следующий раз, чтобы он людей к столбам не привязывал — это может плохо закончиться.

Мы пообедали и попрощались с нашим стариком. На расспросы о своих намерениях, он сказал, что пойдет прогуляться в лесок, "так… по соседству — там как раз дурман-корень созрел…".

Мы не стали его удерживать. И покинули гостиницу.

Вдруг снова началось нечто непонятное, а, как я уже убедился, непонятное всегда ведет к неприятному. Я услышал тот же гнусный голос, что слышал в Лавайе: он забубнил, что нам следует ехать в какую-то крепость, искать его могилу.

— Тьфу ты! Кто это? — подпрыгнул Задира на лошади.

— Дух меча, болван, — прогундосил голос.

— Оооо! — выдохнул из себя Задира, — говорящий меч — это здорово!

— Ничего здорового! — оборвал его я. — Он заведет нас в беду этот ржавый кусок металла. Я оставлю его здесь, прямо посреди дороги. Если и существует какой-то болван, к которому он обращается, то уж точно не я.

И я слез с лошади и воткнул меч прямо в мокрую землю, на обочине дороги, не обращая внимания на громкие протесты духа меча.

— Вот так то лучше, — довольно сказал я, — мне эта магия уже вот тут сидит! — И я показал на горло.

Рассказ 5 Попутчица

После того как я встретился с Задирой, мы почти не расставались. Может, потому что во всем мире я не помнил ни одного человека, который был мне дорог, — и Задира со временем заменил мне родню, а, скорее всего, потому, что путешествовать вдвоем было веселее.

Мой новый товарищ даже чем-то вдохновил меня. Я надумал слегка обтесать его, привить кое-какие манеры. Я был не такой как он — утонченнее, что ли. Иногда у меня возникали странные мысли. Я мог свободно, без всякого стеснения разговаривать с влиятельными и богатыми людьми. Где же я раньше жил? Может, при каком-то знатном семействе? Многое указывало на то, что я был не простым бедняком. Меня прогнал разгневанный отец? Я покинул дом из-за девушки? Иногда я позволял себе пофантазировать на эту тему. Что-то подсказывало мне непростую судьбу. Но все как-то смешалось, стерлось и лишь бледным отблеском возникало в голове.

Вообще, если не брать во внимание нашу удивительную способность попадать все время в какие-то истории, то большей частью бродячую жизнь можно было назвать даже приятной.

Мы двигались из города в город, искали счастья, и удачи. Никому не давали клятв, нигде не задерживались надолго, хотя очень часто у нас бывали хорошие возможности остаться в каком-либо месте. Но нас снова необъяснимым образом тянуло в путь.

И вот однажды, странствия привели нас в густонаселенные земли Крабарии. Это герцогство не сулило ничего хорошего — народ был вздорный, неподатливый, службы в столице мы найти не смогли.

Несколько трактирных драк из-за различий взглядов на различные вещи вынудили нас держать путь дальше, в Аламерию.

Отрицательное мнение о крабарийцах было окончательно подорвано неприятностями по дороге.

Мы стали жертвами грабежа. Пока мы справляли естественные надобности в кустах, ловкие воры увели наших лошадей!

Пешими передвигаться неудобно, — я к такому не привык, ноги мои твердили мне об этом, пока мы брели до ближайшего постоялого двора, злые и негодующие.

— А здесь много таких ловкачей, — объяснил нам хозяин — угрюмый человек.

— Не продашь ли ты нам лошадей?

— Верховых лошадей нет, — последовал решительный ответ.

— А что есть?

— Две коняги, запряженные в повозку.

— Хорошо, продай нам свою повозку.

— Это будет дорого стоить!

На повозку и двух крепких деревенских лошадок ушли почти все наши сбережения.

— Готов поспорить, что этот человек в доле с разбойниками — смотри какой у него выгодный промысел, — мрачно сказал Задира.

Я взял вожжи в руки и, как ни в чем не бывало, мы поехали, куда и собирались. Но Задиру немного сморило, и он сказал:

— Ты правь повозкой, а я сосну часок-другой.

И полез внутрь. Там лежал целый стог сена, что было для нас неплохо — сено лишним не бывает, — но кто же знал, что под сеном мы найдем нечто другое.

Я услышал за своей спиной какую-то возню, и два голоса: мужской и женский. Было очевидно: кому принадлежит — мужской, но вот женский?! Возня в сене не утихала.

— Нахал!

Пощечина.

— Ааа!

Снова пощечина.

— Задира, вы так и не научились обращаться с женским полом? — поддел его я.

— Ах ты, нахал! Останови повозку! — прозвучал нежный, очень мелодичный голос.

Я обернулся. Она стояла на коленках, откидывая с лица пряди растрепавшихся чудесных волос, и смотрела на меня, готовая вцепиться мне в спину.

— Тише, милая, тише!

— Я тебе дам: "милую"!

— Красавица, мы не причиним вам зла, успокойтесь.

— Конечно, не причинишь!

Задира сидел в углу повозки и закрывался от этой кошечки руками, она изрядно его поцарапала и, кажется, огрела чем-то по лбу — на нем краснело пятно.

— Ты остановишь повозку?! — нервно закричала она, — или тебя тоже придется стукнуть?

Я остановил лошадей, мрачно думая о том, что к нам подсела еще одна разбойница. Наверное, из той же шайки, что увела наших коней. А где-то поблизости прячутся ее сообщники.

Она вылезла из повозки и молча оправляла помятое платье. Я смог ее хорошо разглядеть. Редкостная красавица! И уж точно — не крестьянка. Ее маленькие ручки и ножки, изящная фигура, гордая поза и такой особый взгляд, привыкший повелевать… — выдавали в ней особу знатного происхождения.

— Зачем вы поцарапали и побили моего друга? — как можно мягче спросил я.

— А зачем он полез на меня? И зачем вы меня похитили?

— У нас не было такого намерения. Мы не знали, что вы в повозке.

— Я спала, — смущенно заметила она. — Но вы должны сделать то, что я вам прикажу.

— Фьюить! — аж, присвистнул Задира.

— Мы рады, но…у нас свои планы, крошка.

— Не называйте меня крошкой! Как вы позволяете себе такую фамильярность, граничащую с оскорблением, по отношению к особе королевской крови!

— Что?!

Да, в фантазии ей не откажешь!

— Ну, мы не знали. Мы же не во дворце и вы сами ввели нас в заблуждение столь неожиданным появлением.

— Не верите, — вздохнула она, — и правильно делаете, нормальные принцессы не убегают из дома.

Она вдруг присела на край повозки и расплакалась. Это окончательно выбило меня из себя.

— Как вас зовут, ваше высочество? — спросил я, стараясь ей угодить, подыграв ее милой фантазии.

— Колири! Принцесса Колири.

Колири! Так мы с ней и познакомились. Именно эту девицу пришлось спасать нам, и наши "благородные" мотивы, мягко говоря, незатейливо смешались с корыстным интересом.

— Мне надо вернуться. Куда вы направляетесь?

— В Королад, столицу Аламерии.

— Ой! Только не туда!

Она задумалась.

— Послушайте, мне нужна помощь. Вам известно что-нибудь об этих краях?

— Мало. Мы здесь проездом.

— А я здесь жила когда-то. Во дворце, в Короладе. И убежала.

— Везет нам на сбежавших принцесс, мой друг.

— Что вы имеете в виду? — вспыхнула она, — вы мне не верите? Послушайте, мы с вами здесь посреди дороги вызываем ненужное любопытство. Давайте свернем вон на ту полянку, и я вам все расскажу.

Она поведала нам историю своих злоключений. Сирота, король и коварный регент при юной наследнице, сам пожелавший стать монархом — история обычная, я бы даже сказал — заурядная.

Ее приготовили в жены ужасно неприятному типу-лорду. А она сбежала. Но ее несостоявшийся жених лорд Агенкур искал ее и, напав на след беглянки в городе Акополе у родственника ее матери, вынудил искать новое пристанище.

— Я умоляю вас, помогите, — взмолилась она.

— Но чем?

— Отвезите меня в Зинамар, там обо мне позаботятся. По крайней мере, мне не будут угрожать насилием.

— А это далеко отсюда?

— Три дня пути.

— Это не входило в наши планы, — сказал Задира, — было бы неплохо, если бы вы нам заплатили.

— Но вы же видите, что я сама….- растерянно ответила она, — хорошо, у меня есть украшение, — кольцо моей матери, я отдам вам его.

Но до Зинамара надо было еще каким-то образом добраться. Скоро мы смогли убедиться в словах Колири о том, что ее ищут.

Она легла в повозку и зарылась в сено. На одном повороте нас остановили четверо всадников.

— Эй, вы, двое! Вы могли видеть по дороге молодую женщину, красивую. Благородного происхождения, пешую или конную.

— Неа! — крикнул Задира.

— Когда вы встретите ее по дороге, приходите в замок лорда Агенкура и получите вознаграждение, едва скажете о ее местопребывании.

Задира толкнул меня в бок локтем.

— Молчи, — прошипел я, — а кто она?

— Высокородная особа, принцесса.

После этой встречи была еще одна. Но нас пронесло.

— Теперь-то вы мне верите?

— Одно плохо, — сказал я, — за вашу очаровательную головку назначена награда. Интересно, как долго мы сможем избегать естественного для любого жителя этих мест желания получить легкие деньги?

Глаза принцессы стали как у затравленной лани. И в мое сердце закралась коварная жалость.

До ближайшего городка мы добрались под вечер.

Всю дорогу мы обсуждали будущее Колири. Задира так проникся участью беглянки, что настоятельно советовал ей найти достойного претендента и выйти замуж.

— Этот мир не для слабеньких женщин, принцесса, уж поверьте мне, — одинокую девушку может всякий обидеть.

— Не такая уж она и слабенькая. Вон, какая шишка у тебя на лбу.

— Я бы советовал вам принцесса найти достойных людей готовых ради вас на опрометчивый поступок, такие — всегда найдутся, поддающиеся женским чарам, и захватить власть в своем родном королевстве.

Она то смеялась сквозь слезы, то называла нас фантазерами, но так или иначе мы попали под чары нашей спутницы.

Но у меня появились новые варианты по устройству будущего принцессы.

— Почему бы вам ни обратиться к магам? Нам доводилось встречаться с некоторыми из них. Среди них есть ценители женской красоты. Помогут навести чары на вашего дядю регента.

— Магия это последнее, что остается у достойного человека. Но это неправильно, — возразила Колири, — это низко.

— Зато быстро и действенно. В таком случае, предлагаю следующее: я знаю Тамлонда, правителя Слинерии, он влюбчив и ради вас пойдет на Королад.

— Но прольется много крови моих соотечественников! И как прикажете мне благодарить этого варвара? — она возмущенно посмотрела на меня.

— Но вариант с наемниками должен вам понравиться! Вам надо заключить союз с противником Агенкура и Хаберга.

— Чем я буду рассчитываться? Наемники берут деньги вперед. И они не слишком надежны.

Мы решили ночевать не в гостиницах — появляться на постоялых дворах с такой приметной девушкой было опасно, но и пища нам была необходима.

Я оставил повозку с Задирой для охраны и Колири в кустах возле дороги, а сам зашел на постоялый двор и купил провизию и вино.

Сыр и душистый деревенский хлеб соблазнительно венчал большой кусок ветчины.

— Такой корзины нам хватит, чтобы утолить голод?

Колири, изголодавшаяся в своих странствиях, благодарно на меня посмотрела.

Мы мирно провели первую ночь на полянке, в лесу, дежуря по очереди с Задирой. Но нас никто не побеспокоил — все прошло гладко. Днем мы доехали до городка Харенспена, я снова велел ждать своим спутникам, а сам пошел на городской рынок

Во-первых, я считал, что надо переодеть Колири из женского платья в мужское, и приобрел все необходимое — конечно, не высший класс, так обычную одежонку на рослого мальчишку, и заодно послушал, о чем говорит народ.

Говорили о том, что люди Агенкура рыскали повсюду и искали какую-то девицу. Что предлагали за ее поимку награду.

А еще, что на герцогство Крабарию в любое время может двинуться войной Хаберг, регент, правивший вместо юной принцессы Аламерией.

И город Харенспен, на границе Ликасии и Крабарии тоже может подвергнуться военным действиям, если король Ликасии заключит союз с Краберией.

Так, теперь все понятно, почему они так ищут принцессу, она козырь в этой игре, который нужен обеим сторонам.

Но принцесса умница, прекрасно осознавая, что на стороне ликасийского королевства сила, помчалась искать спасения именно туда.

— А жизнь становится все более интересной, — думал я, возвращаясь к условленному месту.

Но там никого не оказалось!

— Демон меня разрази!

Что случилось? Я посмотрел на землю и увидел следы от нашей повозки и следы двух пар ног.

Так, пойдем за следами от повозки. Они вывели меня на дорогу, по которой уже было почти невозможно проследить: куда она двигалась, но мне повезло, видимо повозку угнали совсем недавно. Следы привели меня к крестьянскому подворью и мельнице.

Припрятав в кустах вещи, я обошел все постройки вокруг, был облаян большой собакой. И вот, в одном из сараев увидел нашу повозку уже распряженных лошадей, мирно жующих сено и связанных на полу принцессу и Задиру, сидящих спинами друг к другу. Меня пока никто не заметил, и я снял тяжелую перекладину, служившую запором снаружи этому сараю, и вошел.

В глазах принцессы застыли слезы.

— Они так ужасно со мной обращались!

— Живей, мой друг, поторопитесь, скоро сюда нагрянут, — бубнил Задира, потирая затекшие руки.

Я разрезал веревку и стал стремительно запрягать лошадей. Мы были готовы выехать в тот самый момент, когда в наш сарай вошел высокий парень.

— Мать! — закричал он, — когда же отец вернется? Они убегают!

Пришлось треснуть беднягу по голове, и мы помчались вперед. Я не забыл про узел с вещами и подцепил его палкой, не останавливая повозку.

Наверное, этот крестьянин, услышав о вознаграждении, решил подзаработать. Пошел в город. А тут я.

Долгое время мы мчались, не переводя дух, насколько это было под силу нашим лошадкам.

Но мы уже пересекли границу и теперь были на землях Ликасии, где, если нам повезет, появление погони в виде представителей недружественной страны вряд ли придется по вкусу.

Мы продолжали прятаться и ехать окольными дорогами. Я вынудил принцессу переодеться.

— Оденьте-ка на себя вот это, — я бросил ей мужскую одежду, — и уберите ваши пышные волосы.

Она разочарованно смотрела на слишком простые вещи и первый вопрос ее, когда она облачилась в них, был:

— Ну, как, я все еще хороша?

— Вам подойдет любой маскарад, ваше высочество.

— Да, — вздохнула она, — надо относиться к этому как к маскараду.

— Как же, мой друг Задира, ты позволил этим крестьянам скрутить вас? — поддел я своего незадачливого друга.

— Они подкрались сзади, тихо, незаметно, я был слишком увлечен беседой с Колири, — оправдывался он.

— Задиру ударили по голове, и он потерял сознание, а я кричала и царапалась, но это не помогло, — смущенно добавила принцесса.

Вторую ночь мы провели в домике отшельника.

— А если он нас выдаст? — встревожилась принцесса.

— Человеку, который живет в лесу, не до чего нет дела. Скорее всего, он сам от чего-то убежал.

Отшельник был мирным, сносным, худым дядькой. Он питался мелкой дичью, слегка браконьерствуя в лесах графа.

— Так это графский лес?

— Да, граф Феодоро — самый богатый человек в этой стране, после короля.

— Это так, — подтвердила Колири, и глаза ее сверкнули при этом.

Отдохнув, на рассвете мы двинулись дальше — еще день пути и самый тяжелый переход, как оказалось.

Мы снова чуть не попали в руки врагов. Когда лошади наши отдыхали на лужайке рядом с дорогой, топот быстрых лошадей прогремел мимо. Мы притаились, и думали, что уже все — пронесло! Но вдруг одна лошадь вернулась.

Кто-то раздвигал ветки и торжествующе произнес:

— Опа! Вот, где она, наша принцесса!

Это был высокий сильный мужчина с мечом и всеми прочими принадлежностями воина.

— Друг лорда Агенкура! — воскликнула Колири.

— Прошу вас, ваше высочество, последовать за мной.

— Я даже и не подумаю!

В гневе наша принцесса стала еще прекраснее.

— Тогда мы возьмем вас силой.

Он даже не смотрел ни на меня, ни на моего друга — так, словно мы были мусор на дороге. Но мы так не считали — я уж точно.

— Чтобы взять, как вы сказали, принцессу силой, милый друг, вам надо сначала спешиться, и устранить одно серьезное препятствие на пути к вашей мечте — мой меч.

— Твой меч! — усмехнулся он, — да кто ты такой? Пыль на дороге!

— Ого! Значит, я правильно понял ваши мысли! Считаете меня пылью под ногами? Но что как не пыль попадет вам в глаза, когда дует ветер!

— Мне это надоело! Кто — ты, проходимец?

Но я уже поднял свой меч и закрыл собой девушку. Он спешился, и мы начали драку.

Я уже давненько не разминал свои руки и ноги таким способом, и с удовольствием, но с известной долей опаски, сражался с этим гордым дворянином. Он ловко владел мечом, но пропустил мой удар. Я убил его и сказал:

— Рано или поздно другие заметят его отсутствие и вернуться. Наша повозка слишком заметна и неуклюжа. Советую вам, Задира, садиться на эту лошадь и ехать проселочной дорогой. А я погоню повозку. Отвлеку их. Встретимся в Зинамаре.

Повозка моя покатилась далее и, таким образом, я нагнал троих всадников. Они, разумеется, остановили меня громкими криками.

— Уж не та ли эта повозка, что сбежала из сарая крестьянина?

— Эй, стой! — заорало несколько глоток.

Мне загородили путь. Пришлось выйти.

— А-а, так мы его однажды видели! И он, кажется, обманул нас. Она была у нас под носом! — сказал человек в белом, надутый как индюк.

— Уж не вы ли тот самый хваленый лорд Агенкур? — спросил его я.

— Я его преданный соратник, а вот кто ты — это мы сейчас проверим, наглый человек!

— Он, видимо, человек Альспеха, это он устроил ей побег, — высказался мужчина в красном, с очень неприятной гримасой, он мне сразу не понравился.

— Отвечай, где принцесса или мы убьем тебя!

— Так?

Я перерубил сухожилия одной, а потом другой лошади. Оба несчастных животных упали. Всадники, лишившись коней, проклинали меня, на чем свет стоит. Но один все еще был верхом. Тот самый надутый индюк.

— Вы пока разбирайтесь, а я поеду дальше! — крикнул он, — постараюсь догнать девчонку, далеко она убежать не могла.

И уехал. А я снова поднял меч и вступил в бой. Они стали теснить меня — я едва успевал отбиваться. Но один был ловок, зато слаб в кисти — я выбил меч, и отрубил ему руку. Второй был силен, но неповоротлив, я с легкостью уходил из-под его ударов и, определив слабое место, поразил насмерть.

Итак, эти двое тоже были выведены из игры — один мертв, другой ранен. К сожалению, лошадей их пришлось добить. И я поехал в своей повозке далее. Свернул на лесную дорогу и время спустя там настиг Задиру и Колири.

Они очень обрадовались, увидев в меня. Дальше мы поехали вместе.

Нам пришлось снова выехать на большую дорогу. Добравшись до постоялого двора, я заметил белую лошадь, принадлежавшую надутому индюку. Я отвязал ее и, оставив повозку на дороге, сел на нее.

— Так, мы будем двигаться гораздо быстрее, — объяснил я.

— А как же мы будем ночевать, — спросила Колири, — под открытым небом? Еще одна ночь.

— Что еще остается делать?

— Я готова, — вздернула она решительный подбородок.

Эта ночь была трудной. Все очень устали, а вдобавок не было еды. Задира поймал какое-то пернатое и зажарил на костре, но плоти птицы не хватило, чтобы насытить пустые желудки.

Я накинул на плечи Колири плащ — и, кажется, это не понравилось Задире — он тут же предложил свой.

— Он теплее, ваше высочество!

— А что, заберу и ваш — вам веселее будет мерзнуть вдвоем, — улыбнулась она.

Потом у нас вышел новый спор: кто устроит ей постель из пушистого мха. Мы даже соорудили что-то вроде шалаша. Каждый был готов пожертвовать лучший кусок птицы, но она вежливо отказалась.

— Что если, ваше высочество, ваш визит в Зинамар не ответит вашим ожиданиям? — спросил ее я.

— Вполне возможно.

— Что вы будете делать тогда?

— Выйдет замуж, — буркнул Задира, — я уже говорил, что это единственный выход.

— Может, хватит решать за нее, Задира.

— Да! А ты готов подбить ее на приключения! — вскричал он, — подвергнуть ее жизнь новым испытаниям!

— Постойте, не ссорьтесь! Как знать, может все устроиться.

Но, похоже, она сама в это не верила. Тень сомнения пробежала по ее лицу.

— Своим побегом из дворца вы уже доказали, что готовы идти наперекор судьбе.

Задира метнул в мою сторону взгляд, полный огня. Он был готов убить меня.

— Да, того же хотел мой отец!

Она взгрустнула от своих воспоминаний.

— Вот, полюбуйся, до чего девушку довел! — вспылил Задира.

Колири поддалась унынию, и мне захотелось поддержать ее.

— Придется развлекать девушку разными историями, — сказал я Задире.

— Давай по очереди, — воодушевился он. — Начинай ты первый.

Ее щечки немного порозовели.

— Если это примирит вас, я с удовольствием послушаю.

Я сел на камень и, обстругивая палку, начал свой рассказ.

Рассказ 6 Как помочь дракону

— Не всегда благим намерениям, милая принцесса, благоприятствуют обстоятельства. Даже стихия может обернуться против вас своей непредсказуемостью.

Как-то оказались мы с Задирой и примкнувшим к нам по дороге одним человеком в месте с пагубным для здоровья и растений климатом. Сезон дождей, обрушившийся на жителей Заозерья, обернулся для нас хорошим поводом заработать. Узнав о беде, мы пришли к самому важному человеку — старосте большого поселения, чтобы предложить свою помощь.

— Есть заозерный маг, — говорил староста, — но до него никто не может добраться. Если вы найдете мага и уговорите его прекратить дождь, что грозит оставить нас без урожая, то мы вам хорошо заплатим.

— Да, да, — дружно подтвердила толпа коренастых крестьян.

— Вы можете, хотя бы примерно объяснить, где находится это место?

— У меня есть старая карта, на ней обозначены озера, на которых предположительно живет этот маг.

Я разглядывал старую потрепанную карту и прикидывал, сколько времени нам понадобится, чтобы найти мага.

— Лучше бы вы дали нам проводника.

— Никто не пойдет, потому что уже многие ходили, но, возможно, вам повезет.

— Нам потребуется провиант, дня на два, — сказал Задира.

— И про вино не забудьте, — добавил Фальшивый.

— Яблочный сидр вас устроит?

— Вполне.

— Что приятно, — сказал Фальшивый, — мы в любом случае в выигрыше, эти крестьяне снабдили нас провизией на два дня.

Но скитания наши по Заозерью явно затянулись — провиант был уже съеден, а мага мы так и не нашли.

Хуже того снова зарядил мелкий и гнусный дождь. Вся одежда вымокла, с лиц капала вода, и текла по спинам, все омерзительно пахло. Главным ориентиром служил большой водопад на реке, но все было без толку — лес не подпускал нас к нему.

Сгустилась темнота, а мы так и не нашли укрытия, и костер развести было невозможно.

Совершенно отчаявшись и проклиная наш поход, мы нашли пещеру, промокшие, усталые и голодные. Костер развести было невозможно: все вокруг намокло и даже в пещере не нашлось сухих сучьев. Мы плотно прибились друг к другу и уснули под шум мерзкого дождя и какое-то чудное бормотание.

Едва забрезжил рассвет, в наших желудках забушевала стихия пострашнее вчерашней: в моем грохотал гром, у Задиры журчал водопад, а у Фальшивого булькало, как в болоте.

От одежды пахло плесенью, и шел пар. И все мы стали обсуждать меню вожделенного завтрака.

— Вот что, друзья! Надо нам обследовать, как следует, этот лес, — предложил Фальшивый.

— Лес-то заколдован, — осторожно заметил Задира, — и вообще, надо было ехать в обход, чего мы сюда приперлись? Ну, если ты такой смелый, то давай — вперед!

— Сейчас утро, а все темные дела по утрам не происходят. Давайте проверим заросли поблизости отсюда, а не то нам грозит совместный каннибализм.

— Ладно, ладно, — нехотя согласился я, размышляя о том, что Фальшивый меньше всех рискует стать жертвой каннибализма: кто позарится на его желтую как пергамент кожу, костлявое сухое тело и два длинных висячих серых уса. Такая картинка отобьет аппетит у кого угодно. Мы вышли из пещеры, снова почувствовав какое-то неясное бормотанье, на этот раз снаружи. Хорошо бы это была съедобная тварь, жаль, что мы не разглядели ее ночью.

Мы осторожно обследовали окрестности пещеры, заглянув под каждый куст: там могли прятаться какие-нибудь норные животные и расти съедобные грибы. Усилия наши не увенчались успехом. Лес был мерзким и казался необитаемым, отовсюду пахло сыростью и гнилью. Небо по-прежнему было затянуто серой пеленой, снова полил мелкий и нудный дождь. Побродив часа два и собрав скромный урожай из кореньев, засохших ягод и горсти орехов, мы вернулись к пещере. Но тут нас ожидало новое испытание — похлеще гнилого дождя.

Прямо у входа нам преградило путь зеленовато-бурое чудовище — мерзкая тварь, дракон, одним словом. Честно говоря, живого дракона я видел впервые, прежде — только на картинках в старинных книгах или в некоторых гербах. Друзья мои были удивлены не меньше.

— Этого нам еще не хватало! — опрометчиво брякнул Задира.

— Это вы про меня, нахалы? — пророкотало где-то в глубинах пещеры — у входа торчал только хвост, вскоре показалась и морда. И пасть ее не предвещала ничего хорошего.

— Что вам угодно, наглейшие господа, в моей пещере? Что вы тут бродите, окаянные?! — рявкнул дракон. — Вынюхиваете, высматриваете, без спросу дрыхли у меня под боком. А? Я, вообще, задумал вас съесть на завтрак. Утром, — мечтательно сказал дракон, — я пошел умыться холодной росой, посозерцать природу, возвращаюсь — а завтрак сам побежал искать завтрак, — дракону так понравилась своя шутка, что он дико захохотал, если понятие хохот вообще применимо к драконам.

"У него есть чувство юмора — это хорошо", — подумал я.

— Извините, уважаемый дракон, что мы вас так сильно разочаровали. — Но, видите ли, мы очень голодные и мокрые и потому — невкусные, сами хотим кого-нибудь съесть, и очень даже может выйти, что жертвой нашего аппетита станете вы.

— Ну и, нахал! — удивился дракон.

Друзья мои пооткрывали рты от изумления. Я всегда говорил: если не чем крыть — крой наглостью, авось прокатит. По крайней мере, это вносит некоторое смятение в умы врагов. Они начинают думать: раз этот человек так себя ведет, значит, за ним что-то есть. Это дает какое-то время для маневра.

Маневр не заставил себя ждать:

Задира взвыл от боли — дракон придавил ему своей лапой ногу.

— Эй, ты полегче! Так гостей не встречают — это против всех правил — сначала накорми, напои, спать уложи, а потом уж проявляй свои звериные инстинкты, увалень недоделанный. Шишкой по лбу!

Странно, но речь о том, что дракон неуклюжий, задела его за живое.

— Да как ты меня назвал?! Да я, при самом Бадаракхе Грозном, зажигал среди молодежи.

— Будет тебе, сказки рассказывать — этого царя — короля уже триста лет в обет как нет на белом свете.

— А сколько, по-твоему, мне лет, а? — злорадно парировал дракон.

Итак, завязалась непринужденная беседа, которую я предложил продолжить за небольшим обедом и в целях поддержания только что установленных дружественных отношений нашему доброму хозяину поделиться припасами — наверняка они у него есть.

— Еще чего! Ага! Видали мы! Таких дураков нет! — но его погубила грубая лесть о "добром хозяине".

И он полез в недра пещеры.

— У меня там хранитель холода, — пробубнил он.

— По-моему он в этом лесу и не нужен: у меня уже зубы стучат, — сказал Задира.

— Как вы думаете, чем он питается? — обратился к нам Фальшивый.

— Человечиной, — ухмыльнулся дракон. Он все слышал, собака!

Но угрозы его оказались напрасными — он притащил вполне приличный окорок и вяленое мясо оленей.

— А вы думаете: я, наверное, корова — травой питаюсь! — захохотал он.

Он бросил мясо и полез за хворостом, мы стали разводить огонь. Вскоре мы грелись у жаркого огня.

Пещера оказалась довольно просторной. Стены ее были изрисованы красками и изображали какие-то баталии.

— Раньше здесь прятались воины, — с гордостью сказал дракон.

— А разве они так далеко заплывали на своих кораблях? — удивился я.

— Они еще и не сюда заплывали. Это не нынешнее племя людей. Люди теперь вырождаются. Вот, вы — даже пищи себе не могли раздобыть в этом лесу. Где это видано: воин не умеющий добыть пищу!

— Кто ж виноват, что лес заколдован, — оправдывался Задира.

— Да кто ж его заколдовал то! Сказки это все. Люди просто бояться меня вот и выдумали чушь про заколдованность. Просто надо знать, что в сезон дождей в это время вы зверья не найдете: оно прячется по норам, жрет свои запасы. Значит…. что это значит? Это значит, что надо жратву было на себе тащить или обращаться к такому доброму дракону как я!

— Ну, спасибо, сказал, как приложил! — покачал головой Задира.

— Учитесь, дети мои.

Дракон предложил прогуляться по малым делам и посмотреть окрестности.

— Ага, а то мы их не видели, — с сарказмом сказал Задира.

— Вы не туда смотрели, гости мои.

И он действительно показал достопримечательности этого леса. Одной тайной тропой он вывел нас к реке.

— Вот он, ваш ориентир на карте — и подвел к кромке скалы.

Теперь понятно, что за шум тревожил нас ночью: гигантский водопад срывался со скалы в зеленую заводь.

— А под водопадом тоже есть пещера — я туда плавал, — хвастливо, как мальчишка, сказал дракон.

Мы промолчали, завороженные зрелищем падающей с десятиметровой высоты воды.

— Кстати, я не дракон, а дракозавр! — неожиданно выдал наш хозяин, похоже, ему хотелось нас чем-нибудь поразить.

— А что, это не одно и то же? — робко спросил Фальшивый.

— Ну, нет! Я откололся от своей семьи! Ушел! А таких у нас называют дракозавры, то есть растущие самостоятельно. Вот братец мой — до седых волос возле маминой юбки просидел, а уж рассказов-то о своих подвигах навыдумывал — на десять летописцев хватит!

Дракон неожиданно тяжко вздохнул, отчего с ветвей посыпались тяжелые холодные капли.

— Я, несчастнейшее существо-люди ненавидят меня. А что я, в сущности, делаю? НИЧЕГО особенного! Так, охраняю этот лес, чтобы не шлялись по нему такие охламоны, как вы. Выдергиваю из племени человечьего всякие сорняки, чтобы воздух чище был. Это мне больше пристало вас ненавидеть — сгубили все мое племя из-за проклятого суеверия, будто зубы дракона приносят могущество и богатство.

— А что, — оживился Задира, — это правда?

Дракон печально посмотрел на него.

— Пойми нас правильно: мы теперь в сложном положении и один драконий зубик нам бы не помешал.

Мы вернулись в пещеру. Задира сходил за сухими сучьями и бросил их в костер — пламя резко взметнулось, и искры полетели во все стороны, как мотыльки.

— Ой! Больно все-таки, — вскричал дракон: одна из них упала ему на лапу. Я сам давно не балуюсь с огнем. Стар я стал — для этих трюков.

— Так ты умеешь плеваться огнем! — обрадовался Задира.

— Умел когда-то, — смущенно ответил дракон.

— Покажи, а, будь другом.

— Да ну вас! — отмахивался дракон.

Мы стали его дружно уламывать, и он нехотя согласился.

Первый раз оказался неудачным — выскочили редкие искры, и что-то зашипело, как на сковородке, потом пошел пар.

— Не сосредоточился, — сконфуженно сказал Дракон.

— Ты поднатужься, — советовал Задира.

И он поднатужился. Мы, затаив дыханье, смотрели, как он набирает в легкие воздух, на несколько секунд замирает, делает легкий хлопок, и…из широко распахнутой пасти выплескивается пламя!

Явление оказалось несколько кратковременным — зато впечатляющим.

— Давно не тренировался, — оправдывался дракон.

— Да ладно, чего там, ты просто, артист, — похвалил его Фальшивый.

— А ты, давай, начинай тренировки-то. В жизни все может пригодиться. У тебя тут в твоей пещере мозги совсем плесенью покрылись. Вот другое дело мы — ты к нам обращайся: мы тебя научим.

— Навоз собирать, — усмехнулся дракон.

— Зря ты так, батенька!

— А что! — встрепенулся Задира, — можно его скрытые способности во благо обратить. Какой аттракцион может получиться, будем возить его повсюду — вот вам и перевозчик бесплатный — такого представления еще никто не показывал — большие деньги будем загребать. Шишкой в лоб!

— Что мы, фокусники какие-то, — фыркнул я — идея ездить с балаганом меня не привлекала.

А дракон возмутился до самой глубины своей драконьей души. Нам пришлось его долго уламывать, чтобы он смягчился и рассказал какую-нибудь драконью историю.

— Постойте, а что вы забыли в этом лесу?-

— Нам нужен маг, способный останавливать дождь. Жители местечка Говенци готовы хорошо заплатить, если мы уговорим мага остановить наводнение.

— Вы предполагаете, здесь такой проживает?

— Да, у нас есть карта, по ней мы и ищем мага.

— А ну дайте-ка ее сюда. Ну что ж, известно нам такое место. Вы думаете, он согласится вам помочь?

— Попытаемся уговорить.

— Но ваша карта не точна. Маг-дождевик живет на маленьком острове на Безымянном озере. Туда нелегко попасть.

— Может, ты нам поможешь?

— Я что похож на альтруиста?

— Ну, мы ведь твои друзья.

— Теперь они в друзья набиваться надумали. Ой, мамочки, держите меня! — дракон упал на спину и стал валяться по грязному песку в пещере.

"Грязная скотина!" — подумал я, а вслух сказал:

— Мы окажем тебе услугу.

— Какую? Вы и мага-дождевика собираетесь так уговаривать? Смею огорчить вас: этот вредный до жути старикан ничего просто так не делает. Ясно?

— Мы поторгуемся с ним. У нас есть кое-что в обмен на его услугу.

— Сезон дождей! — воскликнул дракон. — Они хотят остановить сезон дождей.

— Но ведь раньше таких затяжных дождей в этих краях не было. У людей погибнет урожай. В эти края придет полное запустение. Неужели ты не понимаешь это?

— А что, люди покинут эти места?

— Да, что же им еще прикажешь делать.

— Плохо. У кого я тогда буду воровать кур и овец?

— Вот видишь, тебе это тоже невыгодно.

— Ладно. На рассвете подумаю. Ко мне все светлые мысли приходят на рассвете.

— Только недолго думай. У нас — два дня, чтобы остановить эту сырость. Таков уговор с местными. Иначе нам не заплатят.

Утро следующего дня выдалось беспокойное.

— Чума на вашу голову! Это вы сглазили меня! — стонал утром дракон, схватившись за лапу.

— Ты же не веришь в суеверия, а сглаз это чистой воды суеверие, — урезонивал его Задира.

— Уа-уа-уа! Больно! Ой-ей-ей, бедненький я несчастный, кто мне теперь поможет?

Из одной лапы его торчала толстая ветка.

— Это я колышек с приманкой оставил, на всякий случай, — сказал Фальшивый, — на тот случай, если вдруг мелкая дичь попадется.

— А попалась крупная, — заметил я.

— Вам придется мне помочь, злодеи!

— Но ты заплатишь за это.

— Я отвезу вас к магу-дождевику.

— Этого мало.

— Слушай, увалень, — обратился к нашему дракозавру, ошарашенный собственной наглостью, Фальшивый, — не темни — нам хорошо известно про драконов одна вещь.

— Какая? — простонал дракон и разохался, что есть мочи.

— Драконы, если они порядочные драконы, когда им кто-то помогает, могут сказать заветное слово или помочь отыскать клад.

— Вымогатели, — промычал дракон, — будет вам по заветному слову, а про клад не обещаю — лечите меня скорей.

Итак, задача проста: выдернуть из лапы занозу. Размером с хорошую палку.

— Привяжем к согнутому дереву веревкой, оно разогнется и ау!

— Что "ау"? — разволновался дракозавр.

Идея была хорошо, только, кто бы мог подумать, что дерево окажется гнилым и вылетит вместе с корнями.

Наш дракозавр лежал в позе перевернутой собаки и противно завывал:

— Ой мамочки! Ой папочки!

— Эй ты, потише, а то мы оглохнем от твоей песни.

— Так, поймаем птицу фигеле.

— Как?!

— В силки, элементарно, — заявил Фальшивый, — я видел над водопадом гнездо этой птицы. Днем эти птицы обычно спят крепким сном.

Легко на словах! Целый день мы кружили по лесу в поисках гнезда. И, наконец, нашли над самым обрывом.

Осторожно, рискуя своей жизнью и проклиная дожди, я добрался до гнезда, и накинул силки. Привязал к ее лапе веревку, другой конец которой был привязан к драконьей лапе. Затем мы разрезали силки, и отошли в сторону.

Мы, затаив дыханье, ждали. Даже дракон дышать перестал. Часа через два, когда спустились сумерки, Фигеле встрепенулась и захотела расправить крылья. Расправила! И даже взлетела…вместе с драконом. Хотя ему следовало сидеть на месте.

В самый решающий момент он испугался!

— Ну что это? Что? — кричал Задира, — такой план провалил. Шишкой в лоб!

Задрав головы, мы смотрели, как мощная птица кружит в паре с другим двукрылым созданием. Она явно в недоумении — что за странный партнер летит рядом. Хорошо хоть не брачный период, а то бы нашему дракозавру не поздоровилось! Закончился полет нашим фиаско: птица оказалась не так глупа. Когда поняла, что ее лапу держит веревка, она присела на выступ скалы и перекусила ее своим мощным клювом. Дракозавр, ни жив, ни мертв, прилепился, как летучая мышь, к скале.

— Позор трусу! — кричал Задира.

— Нда, — потирал лоб Фальшивый, его усы отросли от неприятностей, как минимум на два пальца — хоть в косички заплетай.

— Ну, ладно, — виновато сказал дракозавр, — давайте еще раз попробуем.

Пытались столкнуть его с водопада. Он опять расправил крылья и планировал в воздухе. Давали попить заговоренную воду. В общем, намучались мы. Решили испытать последнее средство.

— Мы тебя свяжем, чтобы никуда не взлетел. Ты будешь отвлекать его смешными историями, — сказал я Задире. — А мы с Фальшивым будем тянуть.

Так и поступили, не взирая на протесты дракозавра. Зверь лежал на спине, Задира сидел у него на брюхе и заливал ему смешные истории, а я схватился за конец "занозы", как назвал палку дракозавр, и тянул что есть силы. Моей силы явно не хватало, и Фальшивый пришел ко мне на помощь, схватившись за мою спину.

В общем, сказка о репке закончилась нашей победой. Дракозавр взвыл от боли в решающий момент, а я сказал Фальшивому:

— Принеси как мне из костра горящую ветку. Надо прижечь, чтобы рана не загноилась.

У меня было немножко пороха, и я сыпанул щепотку на рану и приставил горящую ветку, порох зашипел и вспыхнул.

Запахло жареным мясом.

— Ааа! — громко вопил дракозавр, — меня поджарили! Меня, дракозавра! Поджарили мою лапку!

От лапы и в самом деле шел дымок.

— Аааа!

— Смотри! Молния выбила твою занозу! — восхищенно сказал Задира.

— Оооо!

Дракон был уверен, что я вызвал эту молнию и назвал меня: Разбивающий Молнией.

— Ладно, ваша взяла! Я отвезу вас на остров к магу дождей. А вы уж дальше сами с ним свои дела устраивайте.

— Как ты нас отвезешь?

— У меня есть корзина. Вы ее пристегнете к моей спине и залезете в нее — только потише там пинайтесь ногами, ладно, а то у меня спина уже старая.

Мы с подозрением оглядели это приспособление — оно показалось нам весьма ненадежным. Укрепив его насколько возможно изнутри, мы забрались в него и скомандовали дракону: лети!

И он полетел. Это было нечто!

Во-первых, восхитительное чувство высоты и страха, от которого захватывало дух, и немного кружилась голова. Плохо было то, что дракон наш не мог лететь нормально: время от времени он выделывал такие пируэты в воздухе, что вскоре корзина наша стала поскрипывать и тревожно трещать, все-таки дно не выдержало и по-предательски поползло вниз. Мы что есть мочи, дико крича, вцепились в металлический обод, который держался на ремнях привязанных к дракону.

Так, крича и болтаясь, как тушки фазанов, подстреленных охотником, под брюхом нашего дракозавра, мы спустились к маленькому островку на безымянном озере: сверху оно выглядело, как маленькая монетка, и плавно увеличиваясь в размерах по мере нашего снижения, оно, наконец, к всеобщему облегчению превратилось в твердую почву под ногами.

— Ух! — выдохнул Задира.

Фальшивый побежал в кусты. Я осмотрелся кругом и увидел на этом весьма пустынном и непривлекательном острове маленькую сторожку. Мы направились к ней. Вдруг, остров наш окутало туманом.

— Вот демоны! — заругался Задира. Ничего не видно.

Туман был такой плотный, что мы не видели даже друг друга. Так блуждали мы, крича и аукая часа три-четыре. Где-то с одного конца слышалось глухое раскатистое бормотание дракозавра, слева я слышал скрипучий голос Фальшивого, а сзади мне норовил отдавить ноги Задира. Но внезапно он исчез. Я не увидел — я почувствовал: как он испарился. Я стал громко звать Задиру, но он молчал. Я начал нервничать — мне все меньше и меньше стала нравиться идея встретиться с таинственным магом.

Вскоре я перестал слышать Фальшивого, затем замолчал дракон. Вот гадство, куда же я забрел — я, действительно, забрел — в какую-то нору, и лишь я осознал это, как глухой удар по голове лишил меня жизни.

Нет, жизни, конечно, не лишил, но чувств на какое-то время — точно.

Когда я пришел в себя, я увидел всю честную компанию в сборе: мы сидели спинами друг к другу связанные какими-то лианами. Было темно, но все же кое-что я разглядел.

Перед нами стоял безобразнейший старикашка, по пояс голый, с мерзкой жидкой бородкой и всклоченными волосами на голове. От него противно воняло болотом, лягушками, сухарями.

— Так, так, попались голубчики, — потирал он свои ручонки.

Я сумел разглядеть, что он выпотрошил содержимое наших карманов. Мой амулет тоже был у него.

— И зачем же ты пожаловал в мой лес, охламон ты этакий, да еще и этих дурней на себе приволок? — обратился он к дракону, на котором была крепкая цепь. Ведь мы же с тобой договорились, кажется, что я не лезу в твои грязные делишки, а ты не беспокоишь меня. Не так ли?

— Послушай, уважаемый сосед. Я кое-что должен этим пришельцам. Они попросили меня отвезти их к тебе. Так что, пускай они сами расскажут тебе, зачем они сюда пожаловали.

— Так, так, — снова проблеял старикашка. — А вам, молодые люди, чего не сиделось дома на лавках спокойно? Рыцари вы мои, ненаглядные?

— Простите, уважаемый маг. Во-первых, мы не рыцари.

— Знаю, шалопай, знаю. Ну и что из того. Чего приперлись — куда не звали?

— Мы хотим предложить тебе сделку.

— Это какую же?

— Может, вы вернете нам наши вещи и развяжете руки.

— Еще чего! Вы мои пленники. А если вы об этом, он кивнул на наш амулет — так это уже мой трофей.

— Разве подобает волшебникам так поступать?

— А кто сказал, что я волшебник? — старик лукаво улыбался, склонив голову на бок. — И потом, откуда вам — молокососам знать, как поступают или не поступают волшебники! Да, если вы хотите знать, волшебники сами устанавливают любые правила.

— Но, устанавливая правила, надо самому их придерживаться.

— Кто сказал такую глупость?! — засмеялся противный старикан. — Эх, и какие же наивные вы, право, но все равно, жалеть не буду. Чего хотите-то?

— Люди из поселений Заозерья очень страдают от затяжных дождей, говорят, что ты можешь их остановить.

— Люди! — фыркнул маг, — а где они были раньше, почему забыли меня? В этом вся природа человека — когда ему хорошо он забывает о том, кто все это для него делает. Зато когда ему становится плохо — он сразу о тебе вспоминает.

Люди не стоят того, чтобы Повелитель дождей и прочей влаги для них старался. Пускай мучаются.

— Но тебе же нет от того никакой выгоды.

— Моральное удовольствие, — хмуро заметил маг.

— У меня есть одна ценная мысль, которой я могу поделиться с тобой.

— У тебя, ценная? Сомневаюсь.

— И тем не менее!

— Выкладывай!

— Понимаешь, люди давно уже поняли, кто виноват в их несчастьях. Они готовы исправить свои ошибки. Дай им шанс, а тебе это польстит, но кроме удовлетворенного самолюбия ты можешь сделать так, что они послужат твоей пользе.

— Как? — заинтересовавшись, спросил маг.

— Я подскажу им, чтобы поставили идола — твое изображение.

— Они не смогут сделать нормально. Я сам на себя похож не буду.

— Дело здесь не в сходстве. Будь этот идол поход на мухомор или на лошадь-суть не в этом. Они должны будут приносить к этому идолу еженедельно жертву. Ягнят, кур, яйца, масло и прочую снедь, можно пироги и т. п.

— Нууу?

— Что "нуу"?

— Да как я за этим хозяйством бегать-то буду? Что я те — мальчик по болотам скакать? — рассвирепел маг.

— Ха! Зачем мальчик, не надо мальчик — есть дракон.

— Ааааа, — с пониманием сказал маг.

— Ааааа, — убедительно поддержал его я.

Глаза мага стали меняться: из мрачновато-серых делались нежно-голубыми.

— Тогда придется брать дракона в долю.

— Это послужит к вашей общей пользе. Дракозавр перестанет пугать мирное население неожиданными налетами, опять же, он стар стал охотиться, а ягнят по-прежнему любит, а ты любишь масло и яйца.

— И еще молоко, — добавил маг, — с простоквашею.

На совете обсуждался список продуктов, составляющих дань мирян этой парочке.

— Кувшин молока, — диктовал маг.

— А мне? Я тоже молочко люблю, — канючил дракозавр, — помнится, мамочка всегда меня им поила.

— Ну да, когда ты еще в яйце сидел, — съязвил маг.

— Два больших кувшина молока, — записывал я, — две крынки сметаны, две крынки масла, две корзины яиц, по пять караваев хлеба каждому, на праздники пироги и пряники, три ягненка дракону, один магу, по пять куриц каждому, бутыль вина магу, по окороку и ветчине.

— Боюсь, что крестьяне не примут такой списочек, — прошептал Задира.

— Ничего, всем поселком скинутся. Это лучше, чем голод от неурожая.

Итак, посольство полетело. В доказательство мирных намерений маг прекратил дождь до нашего возвращения.

Дракозвр сбросил нас возле деревни.

Крестьяне праздновали хорошую погоду, и, кажется, не собирались отдавать наши деньги. Я это каким-то чутьем понял.

В доме старосты накрывали стол.

— Ну вот, голубчики, вам и делать ничего не пришлось! Дождь-то сам закончился! — ласково начал свою песню староста.

Мы переглянулись.

— Ну и гнилые же вы люди, — сказал Задира, — неудивительно, что от дождя чуть сами не сгнили.

— Ты о чем это, уважаемый? — недовольно спросил староста.

— Так, ни о чем, уважаемый, где же это видано, чтобы все само собой заканчивалось?

— Если мы сегодня к вечеру не вернемся к магу-дождевику с подтверждением нашей миссии — дождь зарядит снова.

Солнечная радость мигом слетела с рожи этого обманщика.

— Выкладывайте, что у вас.

Наше посольство затянулось. Они, услышав наши требования, вздумали торговаться.

— А на улице уже сумерки, — заметил Задира.

— Это вымогательство! — закричал староста.

— Дракозавры тоже кушать хотят, и магов надо уважать!

— Ладно, ваша взяла! Построим идола.

— Два дня вам на это и чтоб через два дня обед был подле него, а еще большой пирог с яблоками.

— Это еще зачем? Этого нет в договоре, — возмутился староста.

— А у дракозавра день рождения, он любит яблочные пироги.

Мы вернулись на остров. У мага-дождевика оставался в заложниках Фальшивый. Задира, правда, предлагал оставить его там насовсем, мол, и так деньги от крестьян мы получили, пойдем себе. Но мне хотелось вернуть свой амулет.

Дракон плавно приземлился на остров и сказал:

— Подустал вас возить туда-сюда и, да и лапа еще побаливает. Переночуйте здесь, а завтра я вас заберу к себе.

— Что-то мага-дождевика нигде не видно.

— Да вон же он! Смотри!

То, что мы увидели, не поддавалось никакому описанию.

Наш плюгавенький старичок сидел на лодке, но не один! С белокожей синеокой красавицей! На светловолосой голове ее была диадема, сверкающая бриллиантами. И оделась девушка в сверкающее платье, от него прямо свет шел лучиками во все стороны. Если ее в темную яму посадить, то там светло как днем будет. Но нашего похотливого мага нисколько не слепило. На веслах сидели какие-то странные существа, похожие на озерные коряги.

Красотка смотрела влюбленным взглядом на нашего старикана, а он ей что-то плел, рисуясь, как мальчишка, и она ему внимала.

Накатавшись с Девой озера, он вышел на берег, галантно подав ей свою ручонку, и тут случилось нечто:

Перед нами вырос, словно из воздуха, огромный дворец. Он был великолепен. Разноцветное стекло и золотые стены, обвитые цветами. Стаи волшебных птиц, сверкающих словно звезды, слетелись, чтобы петь свои песни — все, как и подобает в таких случаях, когда старики надумают очаровать молодость — природа на это чудо смотрит и удивляется.

Парочка вошла в него, а там уже накрытые столы и слуги и все такое…

Старичок наш приоделся и выглядел вроде даже как симпатично. Влюбленные отобедали, а потом уединились в спальне!

— Ну, это вообще! — выдохнул возмущенный Задира.

— Бедная красавица, интересно, чем он ее взял? — спросил Фальшивый.

О, если бы я тогда знал, что сам — причина тому!

Ночь мы провели в яме мага — все же там было сухо и тепло. А наутро он приперся — счастливый и довольный.

— Ээээх! — сказал он, потягиваясь, как блудливый кот, — и давненько же я такого удовольствия не испытывал!

— Послушайте, уважаемый маг…

— Дождевик, — добавил он.

— Я осмелюсь спросить, ибо мне не дает теперь покоя мое бессовестное любопытство, — спросил Фальшивый, — но чем вы ее взяли?

— Кого?

— Ну, эту красотку?

— Подглядывали? — усмехнулся маг, ему то отлично было известно, что мы подглядывали. Как же ему не терпелось похвастаться своей победой.

— Чем берут красавиц? Мужской силой! — хвастливо заметил он.

Я чуть не усмехнулся.

— Но дворец, откуда он?

— Моя величайшая магия и волшебство!

— А вы сделали, что обещали?

— Завтра дракон привезет вашу долю.

— Мгм, масло пойдет мне на пользу. А чего вы тогда тут делаете?

— Верните мой амулет.

— Что!!!

Он аж, запрыгал на одной ноге

— Ну и нахалы же вы! Я! Дарую вам жизнь и свободу, а вы! Требовать амулет! Убирайтесь, пока не закабалил вас на вечные времена.

— Но зачем вам эта побрякушка? — удивился я, — она даже не из драгоценного металла.

— А вот это уже не твое дело, олух. Убирайтесь!

— Но мы не можем! Дракон прилетит за нами только завтра.

— Ишь!

— Посидите тогда тут, связанными, — и, щелкнув пальцами, он опутал нас лианами.

Дракозавр прилетел на рассвете. Он вежливо поздоровался с магом, как-никак они теперь компаньоны. И мы уселись в его корзину. Взлетев высоко, он покружил над озером и что-то пробурчав, полетел к своей пещере.

— Что ты сказал в воздухе? — спросил я.

— А-а, так ничего — озеро что-то потемнело.

Я рассказал дракону историю про ночную красавицу. И реакция дракозавра меня удивила. Он аж, завыл от возмущения.

— Что вы наделали! Что же теперь будет? Она разгневается.

— Кто она!

— Теперь понятно: почему озеро потемнело.

— Да объясни же!

— Дева озера, из-за вашего амулета! Маг взял ее обманом. Неужели непонятно?

— Что ты имеешь в виду? Причем здесь мой амулет?

— А ты что не знал? Что амулет выполняет желание. Маг пожелал, чтобы Дева озера в него влюбилась. И провела ночь с ним!

— Нет! Наш амулет!

— Ваш амулет настроен только на одно желание для каждого.

— И этот амулет он похитил у меня!

Возмущение мое было невозможно описать словами.

"Чем берут красавиц? Мужской силой"! — передразнил мага Задира. Ему было смешно.

А я был зол. Как бы мне сейчас пригодился этот амулет.

— Надо лететь.

— Что? — не понял дракозавр.

— Надо лететь обратно и отобрать у него мой амулет.

— Нууу, я никуда не полечу! — заявил дракозавр и улегся на землю.

— Слушай ты, в следующий раз он попросит амулет сделать что-нибудь такое с тобой.

— Да ну? — подскочил дракозавр и выпучил свои глаза, — да он что, извращенец?

— Я не об этом! Он может заставить тебя пахать землю, мыть ему ноги или еще чего похуже.

— А я об этом не подумал, — сказал дракозавр и задумался.

— Эй! Так мы летим?

— Как ты себе это представляешь?

— Мы приземлимся на другой стороне озера и постараемся вызвать Деву озера.

— Вряд ли у вас это получится.

— У нас — нет, у тебя — может получиться.

— У меня?

— Плавать умеешь?

— Нда, немного, но не люблю, — быстро добавил он.

— Ты — магическое существо из леса. Дева озера может ответить тебе, а нас она просто не заметит. Попытка того стоит.

Решено было, что я лечу один, Задира и Фальшивый ждут в пещере. Дракозавр оставил им большой список хозяйственных дел. В него входили такие полезные, но малопривлекательные занятия: наколоть дров, принести воды и подмести в пещере, а еще…проверить "холодильник", очистить его от испорченных продуктов, собрать мешок шишек и поджарить к нашему возвращению двух зайцев, попавшихся в силки.

— Нашел себе "золушек", — ворчал Задира.

Дракозавр укоризненно на него посмотрел и сказал:

— Не надо лениться, а то волосы из-под подмышек выпадут.

Мне снова довелось испытать "восхитительное чувство полета", выражаясь языком нашего дракозавра.

Но любой полет рано или поздно заканчивается. Облетев берег, мы плюхнулись прямо в воду.

— Не рассчитал, — виновато сказал дракозавр.

— Как же ты вызовешь Деву озера?

— Буду бить хвостом по воде — самый верный способ привлечь к себе внимание.

Мы осмотрелись и увидели, что за время нашего отсутствия произошли большие перемены.

Озеро разлилось и затопило остров мага. Он сидел на опушке, поджав ноги, и стонал на все Заозерье.

— Он своими воплями всю рыбу распугает, — сказал дракозавр.

Он повернулся к озеру спиной и стал дубасить по воде своим мощным хвостом.

Брызги полетели во все стороны. Я отошел подальше и удобно устроился на большой коряге, как в старом кресле.

— Я вздремну часок-другой, а ты не ленись, а то волосы из-под подмышек выпадут.

Сквозь дрему до меня донеслись голоса.

Я протер глаза и увидел на большой роскошной ладье прекрасную женщину, ту же, что прошлой ночью нежничала со старым сморчком.

— Что же ты делаешь в моем озере, милый дракон? Из сухопутного, летающего, огнедышащего дракона ты превратился в водоплавающего? — удивленно спросила она, — и кто этот человек?

— Этот человек, милая Дева озера, твой спаситель. Он хочет вырвать твою честь из лап коварного мага.

— А-а, этого артиста-неудачника, — ухмыльнулась Дева озера. — Поделом ему.

— Это ты затопила его остров?

— А кто же еще! Будет знать, как женщин обманывать, ловелас на пенсии.

— Что же теперь с ним будет?

— Не знаю. Умрет от голода. Моей рыбы ему уж точно не видать!

— Хм, хм, позвольте, — я решил вмешаться в разговор, — я отчасти являюсь невольной причиной…хм, хм, конфуза. Маг похитил у меня одну вещицу, амулет.

— Этот что ли?

Дева озера помахала у меня перед носом цепочкой с амулетом.

— Так он у меня!

— Но как?! — изумился я.

— Очень просто. Некоторые самоуверенные старые козлы думают, что умеют больше всех на свете и что они умнее всех на свете! Решил поиграть со мной! Как с русалкой какой-нибудь наивной. Да я и русалок своих не дам в обиду. Думал, что я притворяться не умею. Я в миг расколола его обман и сама притворилась. Мое колдовство сильнее вашей побрякушки, юноша. Маг-дождевик до сих пор уверен, что овладел мной, тогда как я, наведя на него чары, забрала амулет и отобедав в его дворце, ушла к себе спокойно под воду.

— Ай да, женщина! — восхитился я, — не даст себя в обиду.

— Так он в итоге ничего не получил! — засмеялся от удовольствия дракозавр.

— Мне очень не понравилось, как он все выставил перед вами! Как он хвастал своей мнимой победой — и за это он будет наказан. А ведь мы прежде дружили!

Мне почему-то стало жалко наивного обманутого мага-дождевика — рассчитывал осуществить свою давнюю мечту — овладеть любимой женщиной и козырнуть остатками мужской силы, а тут! Ничего не получил — жестоко обманут, еще и острова лишился.

— Простите меня за назойливость, любезная Дева озера, но могу ли я обратиться к вам с просьбой.

— Можешь.

— Как вы намерены поступить с амулетом?

— Это вопрос, а не просьба.

— Из одного вытекает другое.

— Ну, я оставлю его себе на память.

— Вы не могли бы вернуть его мне?

— Нет, это категорически невозможно, а то вдруг вам или еще кому-то придет в голову повторить опыт мерзкого старика.

— Я всего лишь попрошу у амулета одно желание.

— Какое же?

— Вернуть магу вашу благосклонность.

— Что?????

Удивление Девы озера не знало границ.

— Но зачем тебе это?

— Он старый, больной на голову человек, никому ненужный! Я не альтруист, но у нас с ним договор — дракозавр и маг работают теперь в паре. Местные жители Заозерья страдают от избытка дождей и в обмен на помощь мага они обещали снабжать эту парочку провиантом.

— Но это бескорыстный поступок. Тебе нет выгоды, ибо деньги за участие ты уже получил.

— Прошу вас, милая Дева, сделайте этот пустяк, раз уж я не воспользовался по незнанию этим амулетом, пока он был у меня в руках, значит, так тому и быть — не суждено мне получить свое счастье легким способом, а вот маг и дракон мои друзья — существа нуждающиеся.

— Ты удивил меня до глубины души, милый юноша, но хорошо, я выполню твою просьбу, с одним условием: пусть этот никчемушный маг переберется на другое озеро, чтобы глаза мне не мозолил. Но чего ты хочешь для себя?

— Лошадей для меня и моих друзей, и хорошую службу.

— Так мало?

— Мы бродяги, госпожа.

— Ладно, я сделаю кое-что для тебя, добрый юноша, но ты узнаешь об этом позже, возьми мой гребень и причеши свои спутавшиеся волосы, ты слишком хорош собой, чтобы пренебрегать своей внешностью. Можешь оставить его себе на память.

Она взмахнула рукавом, и мы в миг перенеслись на другой остров. Там же сидел и маг, он дрожал, как цуцик, и очень злился…

— Но как он могла? Как могла? Меня, самого горячего любовника в мире, вот так…на другой остров? Начинай все сначала!

— Женщины — они все такие, — успокоил его я.

— Коварная! А я любил ее!

Когда мы вернулись в пещеру, и я рассказал Задире, как было дело, он был очень расстроен.

— Почему ты не попросил чего-нибудь стоящего, ну например, чтобы мы разбогатели или стали знаменитыми воинами.

— Это глупо, Задира, какие из нас богачи? Уж если мы ими не стали прежде, то, что теперь менять?

— Ты меня удивляешь, Льен. Очень удивляешь.

— Похоже, я сегодня всех удивляю, а самое главное, я сам себе удивляюсь.

Дракозавр был очень растроган, мои слова на озере о том, что ради него и мага я готов отказаться от чего-то значительного произвели на него впечатление.

— Я не хочу вас отпускать, друзья мои!

По пупыристой, твердой щеке дракона пробежала скупая мужская слеза. Он нас сильно растрогал.

Я подумал: а может, заноза — была только предлог, и дракозавру просто нужна компания. Он словно прочел мои мысли и со всей нежностью, на какую только могут быть способны драконы и дракозавры, произнес:

— Эх! Не отпускать бы вас никогда! Я так соскучился по хорошему обществу, понимающих меня людей. Все остальное человечество — сплошные дураки и снобы.

Дракозавр схватил меня под мышки и как перышко подбросил на толстую ветку дерева, я едва успел ухватиться за нее.

— Эй, ты, полегче!

— И тебя я люблю, Задиристый!

Дракон, тяжело пыхтя, сжал Задиру в мощных объятиях.

— Эй ты, образина! — завопил Задира, — лапы убери!

От таких грубых слов дракон выпустил его, отчего Задира плюхнулся на землю, и удивленно открыл пасть:

— Ты чего ругаешься? — обиженно сказал он. — Кто у кого в гостях? Вы у меня или я у вас? К тому же — непрошенные гости. А потом, кто из нас — злой? Это драконы — злые. А вы меня больше не боитесь. Где-то я сам виноват: позволил вам меня эксплуатировать.

— Чего ты там плетешь, остолоп невоспитанный! Бросаешься на порядочных людей, ломаешь им ребра в своих объятиях.

Фальшивый направил на него лук и натянул тетиву.

— Брось, — сказал я ему, — на этого дурня стрелу жаль переводить.

— Ну вы совсем, что ли? — еще больше удивился дракозавр, — вы что, меня совсем не боитесь?

— Кончай свои разговоры и давай вытаскивай нас из этого гнилого места. Нам некогда.

— Щас, пятки смажу! — расхохотался дракозавр, — ну, вы и наглые, ребята. Но, к сожалению, мне нравитесь, поэтому я не могу с вами так быстро расстаться. По крайней мере, с одним из вас.

— Но это же самый натуральный обман! — возмутились мы.

— Я отвезу его и его, а тебя, Жарра, оставлю. Ты лучше всех в этой компании "заливаешь".

— Но это же нечестно!

— А знаешь, Льен, за что я полюбил тебя?

— За что же?

— За то, что ты меня совсем не боишься. Ты — мой брат!

Но мне эта братская любовь была нужна как медведю шляпа!

И я, печально глядя вслед, моим друзьям, очень хотел от нее избавиться. Но дракозавр был другого мнения.

— Понимаешь, Льен, у меня давно не было хорошего собеседника, а из вашей компании, пусть извинят меня твои друзья, ты самый толковый. Со съестными запасами у нас теперь проблем не будет. Вот слетаю через недельку к этим олухам поселянам и заберу наш паек.

Я тихо вздрогнул, услышав эти добрые слова. Недельку?! С дракозавром в лесу? Да я с ума сойду!

Он долго рассказывал мне своем славном прошлом. Большей частью эти истории были сплошной вымысел вроде детских сказок. Но я слушал.

Рассказывая эту историю, я замолчал, засмотревшись на огонь и вспоминая дни былые. Колири нетерпеливо дернулась:

— Что было дальше?

— Что дальше? У драконов тоже бывают дела. Я вырвался, как видите. Он улетел к подруге на свидание, а я был таков. Шел без остановки, как будто мне пятки поджаривали.

— Где ж вы встретились с Задирой?

— Да все в том же лесу. Они так и не выбрались из него с Фальшивым. Были голодные и злые.

— А-а, — она сладко зевнула, и сон сомкнул ее нежные веки.

Задира молча любовался ей.

— Ведь бывает же…

— Что?

— Такая красота! И чего ей не жилось во дворце?

— Ты Задира, странный человек. Вот, ежели б ты жил во дворце, и тебе каждый указывал, что делать: где сесть, где встать, кого любить, кого ненавидеть — ты бы выдержал все это?

— Ну, ты не понимаешь, — раздраженно сказал Задира, — она ведь — нежная девушка, куда ей в бега, шляться по лесам и полям? На нее охотятся как на зверя.

— Ну, Задира, не нам это решать, она сама выбрала свою судьбу.

Слово за слово мы с ним чуть не поспорили: Задира по-прежнему считал, что хорошо бы Колири удачно выдать замуж, а я все также возражал, что это ее личное дело.

Всю оставшуюся дорогу до Зинамара мы ехали недовольные друг другом. Только Колири весело болтала — она надеялась! А надежда целительна, как ничто другое, в этом проклятом мире.

Рассказ 7 Настырный меч или проклятье Чародея

Мы приехали в Зинамар, где нас встретили король Альспех, и влюбленный в Колири граф Феодоро — второе лицо в этом королевстве.

— Вы сделали меня счастливейшим человеком, господин Жара! Эта женщина, когда она пропала, я не простил бы себе, если бы с ней что-то произошло!

Его горячность и славословие были забавны, а Колири было не до смеха — по ее кислой улыбке и побледневшему лицу я понял, что как раз от его отчаянных домогательств она и сбежала из дворца. Она не ожидала его здесь увидеть, рассчитывая, что он находится в другом месте.

Но графу Феодоро показалось мало того, что мы привезли Колири прямо к нему в руки, он еще пожелал выбрать меня в советчики.

— Что подарить принцессе? — спрашивал он меня.

— Подарите ей алмаз.

— Почему алмаз?

— Символ чистоты и невинности.

— Я подарю ей алмазное ожерелье, — пылко воскликнул этот жадный до жизни человек.

Да, он не умеет ни жить, ни любить вполсилы, — удивился я и сделал попытку образумить его:

— Это ее напугает, — кольцо будет в самый раз.

— Нет! Ожерелье!

"Даже у принцесс столько невинности не бывает", — подумал я, а вслух сказал:

— Она решит, что вы ее покупаете. Перстень — намек, ожерелье — аванс.

— Вы бесценный человек, господин Жарра! — закричал граф и сжал меня в стальных объятьях.

"Да, принцессе придется не сладко на брачном ложе", — снова подумал я.

Пора прекращать эту вредную привычку думать, а то я отберу весь хлеб у господ советников, а это чревато последствиями — путь на эшафот никому не заказан, а уж искателю приключений вроде меня и подавно.

Колири, как и подобает принцессе, поселилась во дворце, король был необычайно рад этому обстоятельству. Он взял с нее слово, что она больше ни при каких возможностях не покинет его гостеприимный кров тайком.

Взамен она потребовала клятву, что ни при каких обстоятельствах король ни за что не станет давить на нее в вопросе замужества. С кислой миной Альспех пообещал ей это.

— Но кто знает, милая принцесса, может ваши предпочтения и мои ожидания совпадут.

Колири улыбнулась и обвела взглядом зал — Феодоро в сопровождении юных красавцев из своей свиты явно проигрывал им и в возрасте и в очаровании.

Но как говориться, всякий претендент может обладать скрытыми достоинствами. Достоинства графа были очевидны — несколько прекрасных замков, огромные территории, которыми он владел, богатая казна, приумноженная его добрыми предками в походах.

Но, узнав характер Колири, я, в отличие от Задиры, сомневался в том, что она отдаст им предпочтение, хотя и глупо так думать. Слишком часто невинность и романтика проигрывают здравому смыслу и приземленному расчету. Наша принцесса еще не дошла до этого состояния, но кто знает!

Нас приветствовали как героев, но, учитывая наше непонятное происхождение и положение, вскоре отодвинули от остального благородного общества. Человек короля был направлен им к нам. Проведя линию беглым оценивающим взглядом от наших макушек до сапог, он прокашлялся и сказал:

— Мы не можем сделать для вас более вот этого, но милость его величества и в этом превзошла то, на что вы можете рассчитывать, и чего желает для вас ее высочество.

Он протянул нам по мешочку с золотом и посоветовал: "Деятельным предприимчивым людям найти себе занятие по вкусу где-нибудь вдали от скучной суеты и роскоши дворца".

Яснее сказать было нельзя! Король и его приближенные дали понять, что нам следует убраться вон.

Мы получили аудиенцию у принцессы, и вежливо попрощались с ней.

— Вас достойно вознаградили, господа?

— Вполне, ваше высочество.

Она немного волновалась, что наши заслуги оставят без внимания.

— Куда же вы теперь?

— Подальше от скучной и суетной жизни двора.

— А-а понимаю. Эта участь не для вас, свободных как ветер.

— Не грустите, принцесса, помните про мой совет, — сказал я.

— И про мой, — многозначительно добавил Задира, кося глазом в сторону Феодоро, созерцавшего Колири, как богиню.

Она и вправду была хороша!

Пурпурное платье с пышной юбкой и тонким сиреневым кружевом. По местным обычаям ее чудесные руки были открыты до локтей, и тонкие жемчужные браслеты подчеркивали их красоту. Чудесные волосы поднимала рубиновая диадема. Колири была сама грациозность.

И все лицо ее светилось благополучием. Но я-то видел в ее глазах и упрямом подбородке, что скоро ей такая жизнь наскучит, и она снова помчится искать приключения, пока жизнь не сломает ей крылья.

Сбросив нашу очаровательную обузу, мы отправились в путь. Путь в Аламерию нам был заказан. И мы выбрали новую цель — город Думбанар. Неделя пути, отделявшая нас от него, растянулась необыкновенно.

Время — странная вещь. Иногда оно летит как стрела, выпущенная из лука — одно короткое мгновение может вместить в себя жизнь, порой не замечаешь, как летят дни, месяцы. А бывает и так: небольшое расстояние растягивается в утомительное путешествие.

Казалось, мы должны радоваться: мешавшая нам девушка, нежная и слабая, нуждавшаяся в постоянной защите, и навлекающая на нас опасность, наконец, осталась позади. Но уже за главными воротами Зинамара я почувствовал, что нам будет не хватать ее веселого звонкого голоса, а при выезде на дорогу вспомнил лучистые карие глаза, а когда мы миновали последнюю заставу, мне отчетливо предстал весь образ этой девушки, полностью смутивший мой покой, и с тех пор он стал следовать за мной неотступно. Но день, все же, сменялся ночью. Свой первый ночлег после разлуки с проказницей мы провели в плохом настроении, ночуя в сарае, у одного крестьянина.

За скудным ужином мы большую часть молчали. Мне показалось, что слова застревали у меня во рту, Задира тоже молчал

Растянувшись на короткой подстилке из соломы, я рассматривал через дырявую крышу звезды, облепившие весь небосвод.

— Это все ты виноват, — пробурчал Задира, ворочаясь, как потрепанный медведь.

— И в чем меня можно обвинить? — удивился я.

— В том, что Колири покинула нас. Ты все время твердил, что она нам мешает. Ты все время препирался с ней. Ты все время думал, как пристроить ее к разным негодяям и подбивал на разные авантюры.

— Постой, постой…так ты тоже! — засмеялся я.

— Что тоже?

— Влюбился в нашу маленькую бестию?

— С чего ты взял? — возмутился Задира и через минуту горько сознался, — ну да, влюбился. Погоди, что значит: "тоже"? И ты?

— Именно! Кто бы мог подумать?

— Вот, оказывается, из-за чего мы ссорились, пока она была с нами.

Но, так или иначе, дорога нас увела от мыслей о милочке Колири, и новые события заслонили память о нашем приключении.

Я решительно ничего не помнил о своей предыдущей жизни. Но иногда яркие образы, нереальные, как сон, всплывали в моей голове. Нежная, словно розовый бутон, блондинка сводила меня с ума, в этом сне, синим, влюбленным взглядом.

То, вдруг, я видел толпу богато одетых людей и все они вели себя как равные мне. Но это были мои фантазии, бред — я хорошо это понимал.

Я не помнил начало своих странствий. Место своего рождения. Ни одно из тех, где я побывал, не напоминало мне о доме. Но, наверное, скрытое желание найти его, найти свое прошлое водило меня по дорогам.

Я много знал о мире. О людях. Откуда это? Например, я чувствовал, когда меня обманывают или хотят обмануть.

Ощущал опасность.

Мы удалились от Зинамара на достаточное расстояние, и часть наших средств ушла на дорогу. В одном трактире мы проиграли много денег в карты, и таким образом в нашем активе оставалась сумма в сто серебряных монет.

Но в дороге произошла неприятность — моя лошадь стала хромать, она заболела, и ее следовало пристрелить, что и было сделано незамедлительно, чтобы не заразить другую лошадь. Мы вошли в город с намерением приобрести мне коня. И сразу отправились к торговцу лошадьми.

Я выбрал коня под стать прежнему — породистого, сильного, умного. Конь стоил немалых денег: сто монет за такую лошадь многовато, но я не стал торговаться и вытащил деньги.

Но едва я отдал требуемую сумму, как взгляд мой пересекся с взглядом другой лошади. Она была не так хороша, как первая, я бы даже сказал, немного невзрачная, но в ней скрывался боевой дух! Я сразу это сообразил. В одно мгновение я понял, что первый конь станет причиной гибели своего седока, а второй — его спасением. Без колебаний я решил произвести замену против всяких правил, существующих на рынке. Я сообщил о своем решении продавцу.

— Эта не моя лошадь, а вон его! — он показал на другого торговца.

— Так верни мне деньги и продай этого скакуна кому-нибудь другому.

— Эй, нет, господин! Проданное назад не покупается. Все знают! Вы нарушаете неписанные законы!

— Мне некогда с тобой болтать! Давай деньги!

— Э! Нет, я позову на помощь, я позову людей!

— Зови! Но сначала я вскрою твое горло!

Торговца убедил воинственный свет в моих глазах и кинжал, поднесенный к его шее. Поскольку рядом никого не оказалось, мне это вышло на руку. Он быстро отсчитал восемьдесят монет.

— У тебя плохо со счетом?

— Эй, нет господин. У меня хорошо. У вас плохо.

— Я научу тебя арифметике!

— Цены меняются. Мы же на рынке, — схитрил он.

Я снова приставил нож к его горлу.

— А ну гони еще сорок монет!

— Но ведь я продавал за сто, — заныл он.

— Цены меняются, — сказал я ехидно, — мы же на рынке.

Забрав деньги, я направился к другому торговцу и приобрел желанного коня за восемьдесят монет. Задира неодобрительно посмотрел на мое приобретение.

— Что-то в нем беспокоит меня.

Я снова встретился с взглядом лошади — умным и немного хитрым. Белое пятнышко на лбу напоминало звезду. У нее была широкая грудь, сильные ноги и небольшой шрам на крупе.

— Это ее дикая лошадь жеребенком покусала, — объяснил мне торговец.

В остальном — Меченый выглядел обыкновенно. Но Задира оказался прав — заурядная внешность была обманчива. В лошади скрывался секрет. То, что конь особенный я смог убедиться очень скоро. Пока мы разглядывали мое приобретение, продавец возвращенной лошади, уязвленный моим коварством, поднял шум. Еще бы! Вместо того, чтобы с прибылью продать товар, он лишился 20 монет- тут я, пожалуй, хватил через край: было ясно, что он не смирится с этим. Вокруг нас стала собираться толпа, вооруженная длинными вилами и остро-заточенными кольями.

Задира, хмуро переглянувшись со мной, вытащил меч из ножен, но он бы вряд ли ему помог. Зато конь мой вдруг встал на дыбы, захрипел, и словно ледяная струя вырвалась у него из ноздрей, а глаза налились кровью, — и местные жители в испуге расступились. Мы не преминули воспользоваться их замешательством и поскакали прочь от этого места. Не доезжая Думбанара, я предложил сделать остановку на ночь. За скудным ужином мы гадали, почему лошадь так напугала торговцев. На рассвете мы готовились продолжить свой путь. Во дворе придорожного трактира, стояли наши лошади, оседланные и готовые к выезду.

В самом заведении слышались громкие голоса и раскатистый смех, что создавало ощущение большого скопления людей.

На самом деле в то утро постоялый двор вмещал в себя немного приезжих. Громкие голоса принадлежали хозяевам коней, то есть нам, — мы рассчитывались за ночлег, собираясь покинуть это место. Наш хохот перемешивался с повизгиванием служанок, что вносило определенное оживление в сонное утро.

Но старый слуга утверждал позже, что мимо трактира прошел человек одетый в дорогое черное платье. Лицо его скрывал низко накинутый капюшон плаща, из-под кромки одежды выпирало оружие. Он быстро пересек двор и задержался возле лошадей.

Все произошло очень быстро, но можно было поклясться, что ловкая рука в перчатке вытащила что-то из-под пояса и сунула в пасть одной из лошадей. В то же самое время в дверях трактира показался Задира и успел заметить неладное. Зычным голосом он закричал:

— Эй, вы! Незнакомец! Что делаете возле наших коней? Что подсовываете им?

— Я не делаю ничего плохого! Что вы выдумываете! — вспылил подозрительный человек. — Я хотел полюбоваться на великолепного скакуна. В этом нет ничего предосудительного.

— Не надо лгать, я отлично видел, как вы дали моей лошади какой-то корм.

— Я угостил ее кусочком сахара, — возразил мужчина.

— Сдается мне, вы — проходимец, — прорычал Задира.

— Как ты смеешь оскорблять меня…

На шум из трактира выскочили еще несколько человек. Все обещало маленькую драку. Но вдруг, к всеобщему удивлению, незнакомец сделал что-то такое, после чего исчез.

— Да где же он! — закричал раздосадованный Задира, — я только что говорил с ним.

— И я! И я видел! — закричали люди.

— Демон!! Он демон!

— Но что он давал нашим лошадям?

— Может, и впрямь сахар, — предположил я.

— Ага, — сказал Задира, — с чего вдруг.

Но лошади стояли, как ни в чем не бывало, и были готовы преодолению просторов.

— Так мы едем?

— Что же еще остается делать? — проворчал Задира.

— Ну, так поехали.

Но вдруг случилось нечто странное — наши лошади полетели. Возможно, это была галлюцинация, но я видел целые миры расстилавшиеся внизу, под нами. Задира мне что-то кричал, но я не мог разобрать ни слова. Ветер уносил его крики прочь. Приземлились на утесе. Мы осторожно спешились и осмотрелись — вокруг лежали убитые люди. С десяток покойников. Было заметно, что бой закончился совсем недавно. Меч, торчавший в одном теле, привлек мое внимание.

— Что тут произошло? — шепотом от ужаса спросил Задира.

— Не знаю. Но я вижу знакомую вещь. Ты узнаешь его?

— Твой меч?

Да, это был он! Меч торчал в груди одного человека, с темно-фиолетовой бородой и некрасивым пятном во всю щеку.

— Как он сюда попал? И как мы с тобой выберемся отсюда?

Я выдернул знакомый нам меч и осмотрел его — все тот же старый кусок железа. Но им убили сильного человека, судя по виду, опытного воина. Значит, им можно драться. Конечно, и вилами можно убить, но…новая встреча с мечом удивила меня. К тому же это было так далеко от того места, где я его оставил.

— Как мы выберемся отсюда? — пыхтел Задира, морща лоб и почесывая ха ухом.

— Эй, лошадки, вы не отнесете нас обратно к Думбанару?

Но наши лошади мирно пощипывали травку, и мне показалось, что моя лошадь как-то хитро на меня посмотрела.

— Что ж поедем своим ходом. Все равно нам некуда ехать.

Итак, настырный меч снова в моих руках.

— Что будем делать?

— Прицепи его к седлу. Авось пригодится, — старый кусок железа!

Я уже думал, что дух ответит ему: "Сам ты старый", — но он молчал. Может, мне все почудилось прежде и меч самый обычный кусок железа?

Я поступил, как посоветовал Задира. И мы поехали дальше. Но на первом же привале у нас начались неприятности. Дух проснулся и заговорил:

— Что, лопоухие? Куда едем? Заветы отцов выполнять или так — шляться бесцельно, как олени безрогие?

— Эй, ты! Полегче! Кто тебя научил так на воинов ругаться? Твой прежний хозяин?

— Это вы-то воины? Посмотрите — как вы опустились! Да, знавал я воинов — вы им не чета! Вы их жалкое подобие, бездельники и пустые люди. Без цели и идеи.

— А зачем нам цель? Мы просто живые люди и хотим жить, — возразил Задира.

— Да! Вот в мое время — рыцари сражались за прекрасных дам! Проливали кровь с именем милой на устах.

— Да, сказки все это, — вздохнул Задира.

— Послушай, уважаемый дух, чего ты хочешь от нас?

— Парочка благородных бескорыстных дел спасет ваши души, дети мои.

Мы с Задирой переглянулись и фыркнули.

— А поконкретней?

— Спасите красавицу, отомстите ее врагам.

— Слушай дух, оставь нас, прошу тебя.

Но он не оставлял. Он зудел, как комар над ухом, и вскоре его голос начал бесить. Мы снова задумались о том, как от него избавиться. Но рука не поднималась оставить его на сырой земле. И случай подвернулся.

Места, которые мы проезжали, были населены разными существами и далеко не все были мирными созданиями. Убив по пути с десяток неприветливых зубастиков, мы выбрались из чащи.

Лесная тропа нас вывела на дорогу, а та в свою очередь привела нас к обрыву, на котором возвышалась башня.

— Вот там и сидит принцесса, — проскрипел дух. — Вам надо освободить ее до этой ночи, потому что когда стемнеет, здесь начнется веселье.

— Да?

— Да. Но без моей помощи вам не справиться.

Мы покружили возле башни, задрав головы к небу и громко обсуждая увиденное. Но как оказалось, не мы одни были озабочены этой проблемой

За нами пристально наблюдали двое воинственно настроенных молодых людей. И вот они выехали нам навстречу.

У них были такие…надо полгать модные в этой местности прически: длинная прядь волос свисала с одной стороны виска, а все остальные волосы были коротко подстрижены. На лбу и щеках цветные иероглифы. В остальном — они мало отличались от нас — защитная броня и оружие — чуть изогнутые мечи, а еще — короткие копья.

— Кто вы такие? — спросил один, не очень приветливым тоном.

— Мы просто обыкновенные люди, едем своей дорогой и не желаем никому вреда. А кто вы?

— Мы люди известные в этих местах, — усмехнулся воин. — Я изгнанный принц Эрон, а это моя свита — лорд Катсуэйр. Хотим услышать ваши имена и историю.

— Меня зовут Льен Жарра, а имя моего приятеля — Задира.

— Что за имя — Задира?!

— Прозвище! Свое настоящее имя он забыл, в боях ему отшибли память!

— Хм. А что это вы тут крутитесь?

— Ну-у, башня понравилась, если найти в ее вход, то можно устроить там неплохое жилье.

— Сухо, надежно, — добавил Задира.

— Ну, вы и наглецы! Зная, что там томиться юная девушка, моя возлюбленная, которую принесли в жертву крылатому чудовищу, вы осмеливаетесь издеваться надо мной!

— Да мы не знали ни о чем таком! — закричал Задира.

— Нуу…не совсем поправил я, — кое-что нам сказал дух, но он забыл сообщить, что у нас в деле спасения принцессы будут соперники. То есть вы.

— А вы на самом деле пришли сюда выручить принцессу?

— Иначе дух меча не отвяжется от нас.

— У нас большой опыт, — важно изрек Задира, — одну принцессу мы уже спасли.

— Вся сложность в том, как забраться наверх, — покачал головой принц Эрон.

— Есть кое-что, только мы не знаем, как это снова устроить.

— Кто-то дал нашим лошадям волшебный сахар — они взлетели и принесли нас сюда. Но как снова заставить их лететь?

— Ну и ну, — раздался голос. — Что за бестолковые! А в сумках смотрели?

— Кажется, это снова он, — прошептал Задира.

— Кто "он"?

— Дух меча.

Эти двое с подозрением на нас смотрели, и холодный ветер, трепавший нашу одежду и волосы, был, пожалуй, теплее, чем выражения их лиц.

Я все же решил посмотреть, что находится в сумках, притороченных к седлам. Хотя и так отлично знал, что находится там.

Но каково же было мое удивление, когда я обнаружил в одной сумке несколько кусочков сахара! Задира нашел такие же у себя.

Тот подозрительный человек у трактира подсунул его в наши сумки.

— Если это тот же самый сахар, то все упрощается.

— Не совсем. Допустим, взлетим мы на башню и что?

— Посмотри, какие решетки на окнах! Как ты вытащишь девчонку оттуда?

— Даа проблема!

— Э! вы прошу вас говорить с почтением о ее высочестве. И ее фрейлине!

— Так она там не одна?! — обрадовался Задира, но другой воин тут же осадил его:

— Вторая девушка — моя невеста.

— Ну-у, хоть не скучно девчонкам! Вдвоем веселее время коротать.

— Что за наглецы! — возмутился лорд Катсуэйр, — давай проучим их!

— Не время сейчас, — осадил его товарищ, — они могут нам помочь.

— Вы согласны нам помочь?

— В чем?

— Сразиться с чудовищами!

— Ну-у, чудовища это как раз то, о чем мы всю жизнь сознательную мечтали! — съехидничал я.

— Вы не похожи на трусов!

— Больше они похожи на балбесов! — резко сказал его друг. И нам это очень не понравилось.

— Полегче! Если вам нужна наша помощь — советую говорить вежливо.

— У нас есть кое-что. Это сахар, я надеюсь, такой же волшебный как тот, что помог прилететь нам сюда. Но вопрос в том, как его использовать. Раздать его и вашим и нашим лошадям? А что если его действие быстро закончится? Или… есть другой вариант. Мы будем сражаться наверху, а вы добивать чудище внизу. Кстати, сколько их и как они выглядят?

— А вон они! — крикнул принц, и мы все сами увидели.

Их было девять штук, и они плавно кружили над дорогой, не спеша, приближаясь к нам. Что-то знакомое показалось мне в их облике — желтые глаза, лохматая серая шерсть и…я где-то их уже видел, но не мог вспомнить: где. Я знал только одно — твари любят вино, и я сообщил об этом моим новым знакомым.

— У вас есть вино?

— Очень мало. И это не поможет нам спасти принцессу. К тому же, эти "зверьки" — только прелюдия к спектаклю. Не они держат принцессу взаперти, а вон та тварь! Чародей, имя ему на местном наречии Ошрагонд, повелитель пяти стихий!

И Эрон показал рукой на горизонт.

Он приближался не торопясь. У него был такой неприязненный, не вполне человеческий взгляд — пустой и равнодушный. Не оставляя сомнений в том, что все мы — ничто для этого существа. Он не воспринимал нас как врагов. Мы были жалкими в его глазах, просто пыль на сапогах!

Я увидел — он летел к нам, меняя свой облик. Все, во что превращался он — будь то монстр или хищный зверь — было пустяк по сравнению с его взглядом — пустым как смерть. Неприятная тварь!

— Зачем ему девушки, что он хочет с ними сделать?

— Взять их силой, чтобы они родили ему сыновей. А потом — убить их. Такое уже было. В нашем мире девять таких существ, восемь из которых — отпрыски Ошрагонда. Каждый построил свою башню. Но насилие над девушками случится завтра, а сегодня последняя ночь на их спасение.

— Ладно. Я разделю сахар на всех.

— Но вот в чем вопрос — даже если мы убьем эту тварюгу, как вытащить девушек из башни? — спросил Задира.

— Давай, Задира, решать проблемы по мере их возникновения: сначала справимся хотя бы с первоначальной задачей — ты все время куда-то спешишь.

Мы раздали нашим лошадям сахар, и они взмыли в небо. Я игнорировал старый меч — он так и висел в ножнах прикрепленных к луке седла, а я вытащил свой родной меч.

И те ветельеры…(я вспомнил название тварей!) налетели на нас. И их хозяин — мерзкая тварь, меняющая лица тоже. Все завертелось. Товарищ принца, убив двух ветельеров, сам стал жертвой третьего — они откусили его лошади голову и они камнем полетели вниз.

Мы убили пятерых, а двух ранили и они умчались восвояси. Казалось, что самое сложное позади, но с нами встретилось то чудовище — чародей. Все что можно было себе представить — он делал. Но самое скверное, что он сделал — он разбил мой меч, он отбросил меня как перышко, и я сильно ударился головой об стену, а мой меч раскололся прямо в воздухе.

Эрона обожгло мощным пламенем. И он катался по земле, сбивая с одежды огонь. Задиру оплели страшные змеи, он громко орал, отбиваясь от них. Чародей громко хохотал, и смех его пробирал до костей.

Волей-неволей мне пришлось взяться за меч из Лавайи.

Хоть он был и из старого железа, но мог наносить раны. Мог наносить смертельные раны! И когда злодей вывел из строя и Задиру и нашего принца, я остался один на один с этим гадом. Он играл со мной: отбрасывая меня всякий раз, как я хотел приблизиться на опасную дистанцию. Он смеялся над моим бессилием! Он торжествовал! Он давал мне нанести удар, а при этом оказывался в другом месте, и я протыкал воздух. Эти игры в кошки-мышки измотали меня, и я притворился, что сдаюсь, и устремил коня вниз. Чародей, видимо, посчитал меня совсем неинтересным объектом и отвернулся, чтобы взлететь на верхушку башни. Вот тут-то я стремительно взмыл следом за ним и нанес ему свой удар мечом.

Волна ярости и ослепительного света пронеслись передо мной. Страшный крик, я бы даже сказал, звериный рев потряс окрестности — на секунду во мне словно включилось сознание другого существа — его безудержная мощь, вселенская власть и злоба прибили меня к земле. Конь мой стоял, потряхивая головой, словно пытаясь сбросить наваждение.

Все, что осталось от чудовища — это россыпь драгоценностей на земле.

— Ни в коем случае не позволяй взять никому хоть одну вещь, — проскрипел нудный дух меча. — Они принесут погибель владельцу и его близким, а вообще, они способны уничтожить этот мир.

— А что с ними делать?

— Утопить в озере, выбросить в океан. Но тот, кто любит, пусть возьмет в руку вон тот жезл и откроет им башню. В этом случае могут погибнуть все под обломками, но только так можно вытащить девушек оттуда.

Я подошел к принцу и объяснил ему, что делать. Он снова взмыл наверх и прикоснулся жезлом к башне.

В тот же миг она зашаталась, и камень по камню, стала рассыпаться прямо на наших глазах.

Принцу и мне удалось подхватить девушек и отлететь с ними на безопасное расстояние. Никто не пострадал.

Одна из девушек, надо заметить, очень красивая, бросилась к телу лорда Катсуэйра и стала громко рыдать.

Вначале мне тоже показалось, что он погиб, но это было не так! Основной удар приняла на себя лошадь, а парень оказался сверху, только это и спасло его. Он начал приходить в себя и громко застонал и, хотя стенания его подруги перекрывали эти стоны, мы услышали их.

— Отойдите, леди! Я осмотрел повреждения — были сломаны обе руки, сильный ушиб головы, но в целом, он отделался слишком легко.

— Есть у вас знакомый лекарь? Надо бы полечить его руки.

— Есть, да! Старая колдунья-знахарка в пещере, но путь туда… опасный.

— Нам все равно больше здесь нечем заниматься!

Я смастерил из подручного материала что-то вроде временного панциря для рук лорда. Зафиксировал его поврежденные руки, мы с Задирой помогли ему подняться и

Принц Эрон наслаждался встречей со своей любимой. Лучше бы он о своих врагах сейчас подумал.

Ведь он сам говорил, что в его землях есть отпрыски чародея и другие башни! Об этом стоит задуматься!

Между тем, пока мы все обменивались взаимными приветствиями, к кучке из драгоценностей оставшейся после смерти чародея подошел некто, аккуратно сложил все добро в мешок…и скрылся в кустах. Он не заметил только одну вещицу — амулетик на цепочке. Это была пластинка, из бирюзового цвета минерала, на которой были вырезаны три знака — лебедь, солнце и лев.

Когда я вспомнил о совете духа и подошел к месту, где погиб чародей, там оказалось пусто.

Я разглядел в кустах тот амулет и забрал его себе. Решил, что раз уж я не выполнил наказ духа, то теперь слишком поздно о чем-то сожалеть и что-то исправлять.

— Кто бы это мог быть? — спросил я Эрона.

— Вы о чем?

— Кто-то сейчас украл останки чародея, обратившиеся в драгоценности. Это плохо. Кстати, почему вы отверженный или изгнанный?

— Я один восстал против позорного обычая отдавать своих девушек чародею. Я предложил старшему брату воевать с ним, но он и слушать меня не стал, он велел мне убираться из дворца. Что я и сделал вместе со своим другом. А принцесса попала сюда.

— Вам известно что-нибудь о том, что произошло в лесу, на утесе?

Я рассказал Эрону о том, что мы видели с Задирой.

— Там много убитых.

Эрон помрачнел.

— Мало того, что эта нечисть терзает наши земли, так сами люди еще портят жизнь друг другу, — с досадой сказал он.

— А где ваша резиденция? Если вас изгнали из дворца, где вы живете?

— У меня есть свой собственный замок на границе владений короля! К тому же, я рассчитываю вернуть расположение брата, доказав, что можно бороться с чародеем и его отродьями!

— Вы думаете, что ваш подвиг убедит его?

— Если он не убедит его, то…он может убедить его воинов. Преданных людей.

— Но они преданны не вам, ваше высочество, они преданны королю. Вашему брату.

Мы направились к пещере, где обитала колдунья, по дороге отбиваясь от всякой мерзости. Я заметил, что лицо Задиры посерело, и он жаловался на слабость.

— Меня покусали ядовитые гады! — стонал он.

— Надень мой пояс. Его целебные силы нейтрализуют яд.

Задира надел мой пояс, и ему немного полегчало.

Колдунья встретила нас недовольно, но долго и нудно побормотав, она все-таки стала варить какое-то зелье на огне. Она развязала руку лорда и стала над ней колдовать, потом обмазала ее какой-то мазью и перевязала.

— На выпей, это снимет боль.

— Есть ли у вас противоядия от змей? Этого человека покусали змеи.

Она пошарила в своих запасах и достала бутылку с какой-то мутной мерзкой жидкостью.

— Выпей! Весь, — скомандовала она.

— А ты обожжен, — сказала она Эрону, — намажь свои ожоги этой мазью.

Эрон намазался вонючей мазью, что дала ему колдунья и протянул ей несколько монет.

— Возьми это за свои услуги, добрая женщина.

Она выхватила деньги у него из рук и спрятала в своих юбках.

— Так вы убили Чародея? — недоверчиво спросила она.

— Да, это так!

Она словно вошла в некий транс. Мы рассказали ей о битве.

— Это может быт как хорошо, так и плохо. Королева! Вся опасность в ней! Это она не допускает, чтобы чудовища погибли, потому что она носит одного под сердцем. Он будет больше, чем человек. Он будет властителем всех земель, и он убьет тебя, Эрон. Если ты не сделаешь это раньше!

— Что за бред ты несешь! — возмутился Эрон.

— Хм, — пожала плечами старуха. — Тебе решать. — Но если ты убьешь королеву с ребенком во чреве, — ты будешь проклят до конца дней. Это твой выбор. В любом случае тебе не бывать на трон! Но если ты будешь проклят, то спасешь мир и станешь врагом своему брату. Решать тебе. В любом случае столетняя война неизбежна.

Ты должен найти те вещи, что остались от чародея. Они в руках фиолетового лорда, людей которых убил твой брат. Сейчас перевес на стороне лорда. А когда королева родит — весы склонятся в сторону твоего брата.

Она раскачивалась, подвывала, и потом вдруг затихла.

— А? Чего это вы тут расселись? — спросила она не слишком вежливо, словно уже не помнила нас, и зачем мы к ней приходили.

— Ты помогала этому человеку, добрая женщина, а еще делала предсказание.

— Ааа.

— Но твое предсказание ужасно.

— Я его не помню. Я забываю тут же что говорю. Однажды я что-то говорила королю про тебя.

— Что?

— Не помню. Кажется, что ты убьешь его сына.

— Не удивительно, что он выгнал меня, — мрачно сказал Эрон.

— Не расстраивайся так. Властитель Войн уже потревожен. Сюда идут фиолетовые люди. Они несут на кончиках своих мечей смерть. А королева родит через три месяца.

— И ты предлагаешь мне ее убить? С почти живым ребенком! — вскричал Эрон.

Все в ужасе смотрели на колдунью, все — кроме нас. Потому что нас с Задирой это нисколько не интересовало. Мы подумывали о том, как вернуться домой. О чем я и спросил колдунью.

— Вы…люди… издалека…явились сюда помочь…на оборотне…он сам отнесет вас, когда решит, что дело сделано.

— Какое дело?

— Спасти королевство Эрона! И поквитаться с силой тьмы.

— Но скажи, мать, зачем нам это нужно? — недоумевал Задира.

— Это не нужно, это предрешено. Верните вещи чародея.

— Весело! — возмутился Задира, — нам то это зачем?

— Затем, что если верить словам этой женщины, а я верю, вы не сможете вернуться домой, пока нам не поможете, но обещаю, что я хорошо вознагражу вас, — сказал Эрон.

— Каким образом, — усмехнулся Задира, — вы ведь нынче сами без всего.

— Да, но есть один человек, который хочет стать моим союзником. Король Дженаро. Он ненавидит Фиолетового лорда. Но его армия не справится в одиночку с ним, зато в союзе с моим братом они одолеют лорда.

— Если лорд завладел магическими вещами — сделать это будет непросто!

— Да, не просто, — раздался чей-то голос, и мы увидели человека с фиолетовой бородой. Он взялся неведомо откуда и был не один, с ним пришло человек пятьдесят.

— Вот дела! — вскричал Задира.

— Я убью тебя, Эрон, пошлю твою голову твоему брату, а потом приду за ним! — засмеялся фиолетовый лорд.

— Попробуй!

Мы находились у входа в пещеру, наподобие узкого коридора, и чтобы драться с нами, могли выйти человек пять, не больше. К тому же в плен нас брать не собирались.

И мы стали биться. Но когда мы перебили несколько десятков человек, неизвестно откуда появились новые воины.

— Это он, его чары! — закричала колдунья, — она забралась внутрь пещеры и, сверкая своими желтыми газами, внимательно следила за ходом битвы.

Вдруг она прокричала какое-то заклятие. И над пещерой нависла темнота. Я почувствовал, как костлявая рука тянет меня и Задиру куда-то за собой. Увидел свет я только спустя несколько минут. Мы вышли с другой стороны пещеры. К нам подошли наши лошади.

— Как они отвязались? — воскликнул Задира.

— Не время болтать, надо уходить! — крикнул Эрон.

Он помог своему другу сесть на лошадь, и фрейлина села сзади и стала править конем, потому что у парня одна рука была перевязана, принцессу Эрон усадил на свою лошадь, и мы помчались. Колдунья отказалась с нами ехать.

Если судьбе угодно, то я умру возле своей пещеры. Судьбу не обмануть. Помни мои слова, принц.

— Я не подниму руку на будущего наследника и его мать.

— Даже если он порождение чародея?

— Хоть кого угодно.

— Нет! Нет! — закричала колдунья, — он погубит наш мир!

Когда мы удалились по тайной тропе на безопасное расстояние, Эрон придержал коня.

— Я думаю, что женщинам и тебе, Катсуэйр, следует укрыться в безопасном месте, поезжайте в земли короля Дженаро. и сообщите ему о случившемся. А мы с вами поедем в земли Фиолетового лорда надо забрать у него эти вещи. Без них он — ничто!

— Как вы это себе представляете, уважаемый принц Эрон? — закричал Задира.

— Вообще-то, Задира, он прав, — сказал я.

— Да. Не тебя покусали эти змеи, а ты прекрасно знаешь, как я не люблю змей. И мне плохо, у меня болит голова.

— А может быть, у тебя еще и насморк есть? — съязвил лорд Катсуэйр.

— Смейтесь! Как вы проникнете в замок лорда? Как?

— Наши лошади, как ты заметил, умеют летать, и у нас осталось еще несколько кусочков сахара.

— Ну! — выдохнул Задира, — а на чем ты домой лететь собрался? А? Или ты навсегда намерен остаться в этих негостеприимных землях?

— А где наш дом, Задира? Ты вообще знаешь: где он? Мне так лично без разницы, где дороги топтать. Тебе не нравится здешняя мода на прически, или ты имеешь что-то против татуировок? Но если ты так рвешься в то место, из которого мы сюда прилетели, то я позабочусь о том, чтобы туда вернуться. Мы не будем тратить сахар понапрасну. Поедем туда обычным способом, а потом я один подлечу ко дворцу и заберусь во окно.

— В окно! — усмехнулся Задира. — И ты думаешь, что он держит эти вещи у себя под кроватью?

— Но…вдруг нам повезет?

— Надо бы вымазать наши волосы и бороды синей краской, чтобы не сильно отличаться от местных, — сказал Эрон.

Так мы и поступили.

Но проезжая сквозь земли Фиолетового лорда, я понял, как может быть неприятен этот человек. Через каждую милю возвышались виселицы, на которых болтались тела непокорных. Когда мы въехали в город, то попали как раз во время — все жители устремились на площадь. Когда мы протолкались сквозь толпу, чтобы взглянуть на происходящее, я испытал подлинный ужас. Фиолетовый лорд поймал нашу колдунью, привез в свои владения, пытал, и теперь ее сжигали на костре.

Все что осталось от нее — это страшные проклятия, которые она извергала на голову Фиолетового лорда.

— Послушайте, ваше высочество, — сказал я Эрону. — Вам тут находится совсем небезопасно и потом, лучше вам быть где-нибудь поблизости от нас, например, в Змеином ущелье, чтобы, в случае чего, прийти на помощь.

— Вы уверены?

— Если честно — нет! Но вариантов мало.

— Хорошо, — сказал, сомневаясь, принц, — я еду в Змеиное ущелье и жду вас до ночи.

— Я что-то начал сомневаться в успехе нашего предприятия, — проворчал Задира, — этот лорд умеет расправляться со своими врагами.

— Задира, не ной, мы с вами победили Чародея, а уж он был куда опаснее этого надменного человека.

— Ну да, ну да!

Мы подъехали к неприступным стенам замка и объехали их, надеясь найти наиболее удобное место. Но узкие, как щели, окна не оставляли никакой надежды.

Я с силой ударил по стене. И…моя рука увезла в ней как в масле.

— Демоны!

На моей груди пульсировал амулет, а я и забыл уже про него. Мой друг продолжал ворчать и не заметил того, что произошло.

— Итак, Фиолетовый лорд! Весело. Придем и скажем ему: мы те двое, что убивали ваших людей возле пещеры, мы те, что на стороне ваших врагов, и мы хотим отнять у вас волшебные вещи, — продолжал ворчать Задира.

— Именно! Именно так мы и сделаем!

— Чегооо?

— Мы придем, он схватит нас и запрет в клетку. Но мы выйдем оттуда. Благодаря вот этому — я показал на свой амулет.

— Что это?

— Вещь, которая не досталась лорду — он ее не заметил, а я успел подобрать.

— И чем она может нам помочь?

— Она помогает проходить сквозь стены.

— Чего? Откуда ты это знаешь?

— Вот, смотри!

Я продемонстрировал Задире свое умение.

— А зачем нам идти к лорду, когда мы можем пройти сквозь эту стену и оказаться у него во дворце.

— Но сначала нас заметит стража, ты обратил внимание — сколько народу ходит вокруг замка.

— Сделаем это ночью.

— А что если мы опоздаем, и лорд что-то устроит перед этим — ведь он жаждет покорить мир и, благодаря вещам чародея, он сможет это сделать.

— Но хорошо, ты проникнешь в его комнату, где он обитает, и как ты собираешься отобрать эти вещи?

— Я предложу ему обмен. Я скажу, что у меня есть такой артефакт, который превосходит все, что у него есть.

— И?

— Он засмеется, а потом захочет взглянуть….но я скажу, что он должен вначале испытать все свои артефакты!

Стража не хотела нас впускать к Фиолетовому лорду.

— Убирайтесь отсюда, если не хотите поплатиться жизнью — прочь!

— Придется нам изменить наш план. Ты будешь ждать меня возле крепостной стены. Будь наготове. А я пойду сквозь стены.

Я легко проник во внутренний двор, но там меня сразу заметили стражники и они стали угрожать мне, я рванул к замковой стене. И попал в какое-то помещение, кажется, подвал, дальше я стал двигаться по восходящей. Ведь покои Фиолетового лорда находились где-то наверху, и я старался проникнуть через перекрытия, с этажа на этаж — это было неудобно, рискованно, но у меня не было выбора, а между тем, стража уже подняла тревогу, все искали "демона" проскакивающего через стены.

Несколько раз я натыкался на людей. То прислугу на кухне разбросавшую при виде меня свои миски, то придворных дам и воинов, которые, бросившись ко мне, поймали только воздух тогда как я был уже в другой комнате.

Так я добрался до покоев Фиолетового лорда — его не было там, и у меня нашлось немного времени, чтобы обыскать его комнату, но, скорее всего, эти вещицы находятся в тайнике. Найти его я не успел, раздался грохот и в комнату вошел Фиолетовый лорд. Он увидел меня и остолбенел.

— Кто ты?! — зарычал он. — Взять его!

Но я уже находился за стеной. Все побежали в соседнюю комнату, а я вернулся в покои лорда. Но он поджидал там меня и в мою грудь уставился его острый меч.

— Кто ты?

Опять вбежала стража.

— Велите им уйти, у меня приватный разговор.

— Все — вон! — скомандовал лорд.

— Я пришел к вам с предложением! Как вы поняли, у меня есть кое-что, чего нет у вас — несколько вещей. Я хочу их поменять.

— Что? Ну, ты наглец!

— Кто-то украл их для вас. Кто? Мне известны семь предметов. Два у меня, сколько у вас?

— Четыре.

Я намеренно соврал ему. Предметов было семь — один у меня, четыре у лорда, если он не обманывает и еще должно быть два. Я точно знал, что вещи украл не лорд. Следы, натоптанные возле кучи с прахом чародея, не соответствовали огромной ноге лорда. Тот, кто сделал это для него, оставил себе самые сильные артефакты.

И я хотел знать — какие? И зачем он это сделал! Кажется, до Фиолетового лорда стало доходить. Его лицо сделалось чернее тучи. Он позвал своих людей и тихо спросил что-то.

— Его нет, он уехал по вашему поручению, так он сказал, — доложил ему один из воинов.

Лицо Фиолетового лорда перекосило от ярости. Я старался сдержать улыбку. Все не так плохо — в стане врага завелся предатель — это нам на руку.

— Разыскать его, где бы он не был! — заорал лорд, и его воины побежали выполнять приказ.

— Чего хочешь ты?

— Поменяться! — невозмутимо сообщил я, — зачем мне амулет, позволяющий проходить сквозь стены, я хочу его поменять на что-нибудь более полезное. Вы покажете, что есть у вас?

— Ха-ха-ха-ха! — от его хохота задрожали стены. — Ты не выйдешь из моего замка — я не дам тебе подойти к стене. Твой амулет и так в моих руках.

"Хм, он проглотил наживку", — подумал я и сказал:

— Но вы забываете о второй вещи — она не у меня. Если я не вернусь к своим друзьям через час, то ваш замок рассыплется вместе с вами и вашими воинами в прах. Такова сила второго амулета.

Он уставился на меня, и лицо его как будто окаменело — видимо он прикидывал, где в моих словах ложь, а где — правда.

— Если я и задумал с тобой поменяться, то я бы предпочел тот второй амулет, о котором ты говоришь, если не врешь, конечно.

— Стоит ли проверять? Но скажите, что есть у вас, возможно, я рискну и отдам вам, то, что вы хотите.

Он вытащил несколько вещичек: три браслета и медальон.

— Один браслет обращает в живое существо неживое.

Он оживил канделябр и тот запрыгал как лягушка.

— Этот браслет может переносить вещи по воздуху, этот помогает вызывать огонь! Все воспламеняет.

Он поджог дрова в камине.

— А медальон?

— Медальон…помогает влюблять в себя женщин. Тоже мне! Для меня бесполезная штука! Его я с радостью поменяю на твой Разрушитель.

Я придумывал, как мне действовать — на ходу. Приходилось соображать мгновенно.

— Вот что! Зачем мне этот любовный медальон — девушки и так меня любят. В Разжигателе огня тоже мало проку. Я предлагаю нам объединиться и найти вашего обидчика. А потом, отобрать у него то, что ему не принадлежит.

Одна вещь позволяет знать все на свете — и я хочу именно ее, а другая вещь — символ абсолютной власти — заставляет всех подчиняться себе, я бы от такой штуки тоже не отказался.

Услышав мои слова, Фиолетовый лорд сделался зеленым от злости, когда понял, какие вещи он упустил: все его амулеты были сущей ерундой по сравнению с тем, что у него увели из-под носа.

— Я хочу найти его.

— Есть один способ. Но вы должны пойти со мной один. Потому что ваша стража снова обманет вас. Такова сила этих амулетов.

— А зачем я тебе нужен? — спросил лорд, — почему ты не пошел и не вернул эти вещи сам?

— У меня есть заклятие и амулет не может подчинить меня, но чтобы заставить этого вора вернуть украденное, мне нужна сила ваших амулетов.

— Ты лжешь и это написано на твоей наглой физиономии, чужеземец, посмевший вымазать ее в священные цвета моего рода. Я проверю тебя, но знай — ты умрешь мучительной смертью, когда я раскрою твой наглый обман, и все твои амулеты станут моими!

— Чудесно! Именно о таком приключении я мечтал всю свою жизнь.

— Я заставлю тебя заткнуться! В чем заключается твой план?

— Мы пойдем с вами к Змеиному каньону, а дальше — туда, куда укажет мой проводник.

— Так у тебя есть сообщники?

— Что помещает вам убить меня?

— Ваши амулеты! Или вы забыли, что обладаете чудесными вещами: вы можете поджарить своих врагов, или оживить любое дерево в лесу! Зачем вам нужны ваши неверные вассалы?

— А ведь в твоих словах есть правда, — сказал он и задумался. — Хорошо, я иду с тобой.

Он отдал какие-то распоряжения своему приближенному, тот хмуро взглянул на меня и кивнул, выражая согласие.

Мы совершенно свободно спустились по лестнице, и вышли из замка. К лорду подвели его коня. А я вышел через ворота и окликнул Задиру, который уже извелся, поджидая меня.

— Так это и есть твой проводник? — крикнул лорд, следуя за мной верхом.

— Да, это он.

— Что-то лошадь у тебя невзрачная.

— Но у нее есть скрытые достоинства.

Я жестом приказал Задире молчать и сел на лошадь. Мы направились к Змеиному каньону. Я, разумеется, не знал: где скрывается предатель, да и ненужно мне искать его. Надо было каким-то образом завести Фиолетового лорда в ловушку и отобрать у него амулеты. Но мы были во владениях лорда. Он находился на своей территории, и я не знал, каким образом сделать это.

Выехав за город, мы долго скакали по безлюдной местности. Все окрестности казались вымершими.

— Почему так мало людей на улицах? — спросил я лорда.

— Тебе какое дело! Это я приказал — после того как в наших краях поселился Чародей. Я против того, чтобы он крал моих людей. Они принадлежали мне.

— Тогда почему вы с ним не боролись?

Фиолетовый лорд зло посмотрел на меня и велел заткнуться.

Мы двигались вдоль реки, а потом свернули и поехали по высокому обрыву. Фиолетовый лорд подвел нас к крутой тропе, которая вела вниз. Мы осторожно повели лошадей по траве, ежеминутно рискуя сорваться с тропы. Мне показалось, что Фиолетовый лорд втайне надеялся на это. Он велел ехать нам первым.

— Чтобы вы не убили меня сзади, — хмуро сказал он.

Мы спустились к высохшему руслу реки, которое славился тем, что там водилось много мелких гадюк, из которых змееловы добывали полезный яд. Я поискал глазами нашего Эрона, но он, видимо, где-то притаился.

— Ну, что будет дальше?

— Дальше будет то, что вы сейчас отдадите мне украденные амулеты.

— Щас! — он зло засмеялся. — Я с самого начала подозревал, что это ловушка.

Он попытался поджечь меня, но я увернулся, тогда он начал оживлять все вокруг. Камни превращались в волков, коряги — в людей. Но все это волшебство было какое-то…убогое в его руках. Он еще толком не научился им владеть. Зато моя лошадь повела себя самум удивительным образом — она стала высоко подскакивать и норовила ударить копытом в голову Фиолетового лорда.

Самое главное — было удержаться на ее спине. Фиолетовый лорд обжигал нас огнем. Натравливал на нас зверье, которым занимался Задира — он рубил всех этих волков и уродцев, созданных амулетом.

Конь мой еще раз высоко подпрыгнул и ударил Фиолетового лорда копытом прямо в голову. Он выбил нашего врага из седла но не убил его.

Лорд поднялся с земли и взялся за меч.

— Вот это уже по-мужски сказал ему я. — Давай сразимся.

Он побледнел от ярости и пошел, высоко подняв меч. Мы рубились недолго — я нанес лорду смертельный удар, пробив его шлем через узкую щель, и вышиб ему мозги.

— Вот они наши амулеты, — прошептал я, срывая с шеи лорда все три украденные вещи.

— Где же Эрон? — спросил Задира.

— Ваш Эрон здесь, у меня, — раздался незнакомый голос и из тени вышел человек, наблюдавший издали, как я сражался с лордом.

— Кто вы?

— Я тот, кому вы отдадите все свои амулеты.

— Ааа, мелкий воришка, — засмеялся я.

— Не такой уж и мелкий, — сказал он и стал раздуваться, как шар, он вырос до огромных размеров.

— Вот так дела, — выдохнул Задира и, — что мы будем делать?

— Что, что! Убьем его! — мрачно сказал я.

— Нет, не убьете потому что, это невозможно и если вы пойдете против меня, то ваш друг Эрон будет задушен моей змеей. Вон у того дерева.

Теперь мы увидели Эрона. Он находился наверху ущелья и был прижат к дереву огромной змеей, она буквально оплела все его тело.

— Опять змеи! — возмутился Задира, — да что здесь какое-то змеиное царство?

— Так, Задира, я знаю, что ты не любишь змей, но у нас нет выхода, иди туда, где держат Эрона и убей эту змею, а я попробую вправить мозги этому карликовому великану.

— Это мне?

Злодей поднял меня на ладонь вместе с лошадью и высоко подкинул.

Клянусь, если бы не лошадь, я бы разбился вдребезги, но конь мой снова полетел. Он облетел вокруг головы этого великана, и я стал палить в него из амулета, создающего огонь. Сначала вспыхнули волосы великана, они загорелись, как солома, потом занялась его одежда. Он взвыл и превратился в обычного человека. Он что-то сделал, и из скалы потекла вода, он бросился в воду и стал тушить огонь.

Он вдруг обратился в ящера, и стал виться у моих ног, сбивая мощным хвостом и царапая огромными когтями.

К счастью, против таких тварей я знаю одно хорошее средство — под названием меч. Я срубил ящеру голову и вот на земле лежит уже не земноводное, а убитый мной человек.

Между тем, Задира отчаянно боролся со змеей. Он пытался оторвать ее, то тянул за хвост, то хватал за морду, но она уворачивалась и налетала быстро и яростно на него, кусала и душила.

Задира громко кричал, а Эрон, уже посинев от удушья, перестал даже хрипеть.

Ели срочно что-то не сделать, то он погибнет

Я обратился в орла и взлетел над ущельем. Я налетел на эту гадину, и, зажав ее в клюве, бросил вниз, а потом с высоты накинувшись на нее, порвал на мелкие кусочки. Эрон сидел под деревом, тупо глядя на нас и держась за шею.

— Ух, ты! Если бы не вы, то она бы убила меня.

— Это уж точно! — важно согласился Задира, — мы молодцы.

— Особенно ты — борец со змеями! — засмеялся я.

— Что ты хочешь сказать! — нахмурился Задира, — я самоотверженно, рискуя своим телом, сражался со страшной тварью.

— А со стороны казалось, что ты с ней заигрываешь!

— Куда уж нам простым смертным, — проворчал Задира, — это вы "Орлы"!

Эрон пришел в себя и рассыпался в благодарностях.

— Что вы будете делать с этими амулетами? — спросил он.

— Как и собирался — уничтожу

— Может, вы не будете торопиться. Еще девять порождений Ошрагонда живут в этом мире.

— Что же вы предлагаете нам — убить их?

— А почему бы нет? — гордо вскинул голову Эрон. — Я не хочу, чтобы повторилась история, как с их отцом. Надо найти этих тварей и уничтожить, а для этого все колдовские штуки подойдут.

— Ну не знаю, — сказал я, — что решит мой конь. Он у нас тут теперь за главного.

Лошадь подошла ко мне и топнула ногой.

— Что делать? Остаемся!

— Нет, мне все это не нравится, — покачал головой Задира, — снова лезть в черте что, рисковать своей шкурой и потом, что мы останемся опять без денег, без всего?

— Так вы только за деньги работаете? — язвительно сказал Эрон, — а я думал о вас лучше.

— Нет! Скажи ему нет! — заскрипел знакомый голос.

— Что это? — спросил Эрон.

— Да так ничего в животе урчит, — сказал я.

— Я требую, чтобы вы выполнили эту священную миссию, побороли зло, — разошелся голос.

— Да кто это говорит? — снова спросил Эрон.

— Дух меча, Дух меча, что тяжело представить меня достойному человеку, что ли, вы невежи!

— Это и вправду Дух?!! — изумился Эрон.

— А кто, по-твоему, нас сюда затащил, — мрачно сказал Задира.

— Вот видите, этот благородный Дух меня понимает и поддерживает, а вы — деньги, — презрительно сказал Эрон.

— И все-таки, ваше высочество, когда все закончится вы окажетесь во дворце, а мы на улице без средств к существованию.

— Хорошо, я вас достойно награжу.

— Чем?! — забухтел дух, — у тебя же самого, пока ничего нет, а вы вымогатели, как вам не совестно?!

— Ладно, чего уж там, мы же согласились!

— И где мы будем искать этих тварей?

— Ваши амулеты приведут к ним, — сказал Дух, — точнее они сами придут на эти амулеты к вам. Это ведь кровь их отца они будут искать его. Так что ваше дело ехать по дороге и ждать.

— Ждать чего?

— Ждать, пока вас найдут эти твари!

— Спасибо!

— Пожалуйста!

— А вы, ваше высочество, вы с нами?

— Мне лучше поехать сейчас к моему брату и попытаюсь восстановить с ним мир.

— Хорошее решение.

— И еще мне надо защитить принцессу.

— Тоже неплохо! Пока мы будем сражаться с чудовищами, он будет развлекаться в объятиях принцессы.

— Я возьму воинов и приду к вам, а помощь.

— Ладно, мы поедем по этому каньону, если хотите, присоединяйтесь к нам.

Несколько недель мы бессмысленно блуждали по этим землям и вообще стали сомневаться, что где-то могут скрываться порождения Ошрагонда.

Но вот, наконец, состоялась первая встреча. Это был симпатичный молодой человек. Он сидел на поляне, а рядом паслась его лошадь.

— Приветствую вас, господа, — он поднялся с земли и вежливо поклонился. — Куда держите путь?

— Мы ищем кое-кого, — поспешил сообщить Задира.

— Я многих знаю в этих краях, кого вы ищите?

— Разных мерзких тварей.

— А зачем они вам?

— Чтобы насадить их на вертел!

Незнакомец засмеялся и его глаза нехорошо блеснули! Что-то знакомое показалось в них — пустое и безжизненное!

— Если вы позволите поехать с вами, я могу помочь вам.

— Мы согласны! — выпалил Задира, а я посмотрел на него как на умалишенного.

— А что ты так смотришь, Льен, нам понадобится помощь, когда мы их встретим.

— А кого вы все-таки ищите?

Задира превратился в словесный фонтан, он выложил незнакомому человеку всю нашу подноготную про все наши приключения.

— Так я знаю, где скрывается одна тварь, — неприязненно сказал незнакомец.

Он поехал с нами, и я с самого начала стал подозревать его в плохих намерениях — чего не скажешь про Задиру. С ним, как будто что-то сделали. Возможно, околдовали. Задира болтал без умолку, а наш новый спутник, представившись Ярлом, вежливо поддакивал ему.

— Куда вы нас ведете?

— Это место здесь, неподалеку.

Он привел нас к входу в старые заброшенные штольни.

— Это здесь.

— Но входить внутрь опасно, — сказал Задира.

— Давайте я пойду первым, — сказал Ярл, — а вы за мной.

Мне все это уже не нравилось, — было ясно, что он замышляет недоброе.

— Хорошо, — сказал я идите, — а мы пойдем следам

Он скрылся в коридоре, который уводил под землю. Задира сразу же хотел последовать за ним, но я схватил его за руку и задержал.

— Послушай, Задира….

— Ты чего? Надо спешить! Он же ведет нас к детенышу чародеев. Он ведет нас в нашу могилу! Да что ты!

— Он прав! — вдруг заговорил дух меча, — Задира, не будь балбесом, слушай, что говорит твой друг.

Но в Задиру, словно бес вселился.

— А чего это я все время должен его слушать! Все время я делаю, что он говорит. Мне надоело!

Короче, из Задиры вдруг дерьмо поперло со страшной силой. Я был просто потрясен.

— Но сейчас он говорит дело!

— Я пойду и мне плевать.

Он скрылся под землей.

— Ну и что будем делать?! — спросил я духа, — ты погибели нашей хочешь.

— Не писай со страху, малыш, топай следом за своим доверчивым и бестолковым другом.

— Ну, дураком он никогда не был, наверное, его околдовали.

— Он еще спрашивает! — фыркнул дух, сам обвешен с головы до пят амулетами из плоти Чародея и хочет, чтобы тут колдовством не пахло.

— Так ты предлагаешь мне расстаться с этими артефактами?

— Я предлагал тебе это сделать сразу, но ты не сделал, теперь уже поздняк метаться.

Задира исчез в недрах штольни, она расходилась на несколько коридоров. И я решил, что он ушел не в том направлении.

Вскоре я остановился. Передо мной стояло мерзкое чудовище.

— Ты искало встречи со мной? — прогудело оно.

— Не то чтобы очень….но пару ударов мечом я хочу тебе подарить.

В этом узком и глубоком месте драться было неудобно. Слишком мало места для маневра, но меня учили мечной технике в самых неподходящих местах, и после продолжительной драки я получил свою победу.

— Но я понимал, что все не так просто! Что-то тут не то!

Я прошел до конца коридора, но Задиры и нашего проводника там не обнаружил, я обошел все подземелье, но безрезультатно. Они как в воду канули!

— Этого только не хватало, — сказал я.

И тут раздался смех, очень неприятный смех и голос:

— Ну что? Убийца отца, получил? Я обвел тебя вокруг пальца! Завел под землю, где ты и останешься подыхать в муках, а твой дружок будет вечно прислуживать у меня за столом! Умри с этой мыслью, ублюдок. И раздался страшный грохот.

"Обвал! — сумасшедшая мысль пронеслась у меня в голове, — он устроил обвал. Мерзавец! Неспроста я не хотел идти сюда".

Меня завалили с двух сторон. И воздуху стало сразу катастрофически мало.

— Ну что, уважаемый Дух ты добился, чего хотел? Если это твоя месть мне за пренебрежение к твоей персоне, то она удалась!

— Не истери, недоумок, — проворчал дух, — лучше пошевели мозгами, как мы будем отсюда выбираться.

— А что тут шевелить-то! Нас завалило! Никто во всем мире не знает, что мы с тобой здесь! Что ж, умру в твоей дурацкой компании, хотя бы не скучно будет.

— Во, дурень! У самого полно всяких волшебных вещей, а он стонет.

— А чем мне поможете амулет любви или создатель огня?

— Но ты можешь двигать предметы.

— Что, предлагаешь увеличить завал, двигая камни?

— Ты можешь разобрать их снаружи. Если сосредоточишься. А еще ты можешь превратиться в муравья.

— А меч? Куда я его спрячу, если обращусь в муравья?

— Да, и то правда, тогда начни двигать камни, а если не получится, то…обрати все камни в живые существа.

— Вот, весело-то будет! — засмеялся я.

— Но сначала подвигай камни, — смущенно заметил Дух.

И я начал двигать камни, используя амулет. Дело двигалось медленно, и я не вполне был уверен, что происходит снаружи: может, я, наоборот, вместо того, чтобы разбирать завал, только увеличиваю его, но так или иначе, выбора у меня не было, и я шевелил камнями.

Это был очень утомительное занятие, оно требовало сосредоточенности. Время шло, и нервы мои готовы были лопнуть. Но вот, наконец, мне стало казаться, что откуда-то потянуло свежим воздухом, я увидел щель, послышались шум и треск, еще один камень улетел прочь из подземелья. Мне удалось выйти наружу.

Ура! Вот он солнечный свет. Но все равно было не ясно, что случилось с Задирой. Если верить словам этого порождения Ошрагонда, а я уже не сомневался, что им был наш любезный словоохотливый проводник, то он собирался забрать Задиру с собой.

Но куда? И где моя лошадь? Когда мы входили в штольню, она осталась привязанной вместе с конем Задиры у входа. Но теперь ее там не было.

— Иди прямо по этой дороге, — пробубнил дух.

Проклиная все на свете, я пошел. Мне показалось, что сквозь деревья мелькает живое существо. Возле небольшого оврага, в кустах сидел человек. Он высматривал кого-то и тихо сказал мне:

— Тссс!

Минут пять он молча наблюдал в подзорную трубу, а я спокойно ждал, пока он закончит. Наконец он повернулся ко мне, и просто сказал:

— Охотник, меня зовут Охотник. Веду наблюдение за одной тварью, хочу ее убить.

— Зачем?

— Это мое призвание — убивать нечисть. Я Охотник за Пустотой.

— И вы знаете, как его достать?

— Знаю, а вы мне поможете.

— У него в руках мой друг, он заморочил ему голову и может использовать против меня.

— Понял. План такой — вы его отвлекаете, а я убиваю.

— Он мне подходит, но как вы собираетесь его убить?

— Это уже моя забота, но поверьте, он сильнее отца, он самый сильный из тех, что остался, убьем его, остальных вычистить будет не вопросом.

— Сколько из всего?

— С этим девять, и еще десятый на подходе.

Я вздрогнул, поняв, что речь идет о ребенке, который скоро появится на свет.

— Ваш друг и Ярл на дне оврага. Вы подходите слева и привлекаете к себе внимание, а я захожу слева и бью его магическим оружием.

— А если вы попадете в меня?

— Не волнуйтесь.

Я спустился в овраг, где и впрямь сидела парочка. Задира что-то жарил на костре, а Ярл лежал на траве и считал облака, там же паслись лошади. Я подошел поближе и весело сказал:

— Приветствую вас, молодые люди! Что же это вы так невежливо поступили, бросили меня одного, а я скучаю по вашей веселой компании.

Сын Чародея молниеносно подскочил и уставился на меня недобрым взглядом. Задира смотрел равнодушно как на бревно или пустое место, словно он никогда не был моим товарищем.

— Что не рады? — наигранно удивился я. — Удивлены, как мне удалось выбраться из-под завала? Вот не повезло вам, ребята.

Ярл больше не слушал, он начал использовать магию.

В его руках появилось что-то похожее на веревку, на конце которой расходились искры. Он размахивал этой веревкой и острая боль пронзала мое тело.

— Это у вас колдунов разминка такая! — засмеялся я, пересиливая боль.

Я направили на него артефакт, вызывающий огонь. Но случилось неожиданное — видимо, то, что этот браслет был создан из плоти его отца, каким-то образом повернуло силу артефакта против меня, и огонь встал между мной и им, сильно обжигая нас. Я чуть не загорелся.

— Что, не помогает?! — хрипло сказал он. — Отдай мне все, чем владеешь и убирайся отсюда,

— Вот еще!

Он снова начал бить в меня магией. Но пока он мучил мое бедное тело, слева к нему незаметно подкрался Охотник и занес свою секиру.

Охотник отрубил парню голову, и посыпал останки Ярла каким-то порошком, отчего они вспыхнули белым пламенем и сгорели в один миг.

Задира смотрел на все происходящее мрачно и отрешенно, как истукан. Охотник подошел и с силой ударил его по голове.

— Э! Полегче! — раздался возмущенный голос, и я узнал прежнего Задиру, с помощью магии превращенного в зомби.

— Ну что, получайте вашего друга, — сказал Охотник.

— Кто это? — тупо, ничего не понимая, спросил Задира.

— Конь в пальто, — ответил ему Охотник.

Тут уж глядя на Задиру, я позволил себе высказаться:

— Друг называется! Ушел с человеком, которого видит в первый раз в жизни, бросил меня в завале под землей, умирать от жажды и голода!

Задира сконфуженно смотрел на меня.

— Прости меня, Льен. Меня, наверное, околдовали.

— Ты какой-то неустойчивый, к чарам! То тебя в бревно превращают, то в барана безвольного, ты бы как-то тренировался, а то в один прекрасный день тебе скажут: прыгай в пропасть и ты прыгнешь!

— Что вы собираетесь делать дальше? — спросил я Охотника.

— Как что? Иду за остальными.

— Мы с вами.

— Нет, я справлюсь один. Мне нужен адреналин. И, в общем, это моя работа, а вы мне просто немного помогли.

Прежде чем проститься с Охотником, я отозвал Задиру в сторону и сказал:

— Итак, Задира, нам следует обо всем этом подумать.

— Что ты имеешь в виду?

— Если наше спасение зависит от мира в этих землях, то нам придется действовать с тобой самостоятельно. Ты слышал слова Эрона о королеве?

— Да.

— Так вот, он "доблестно" сообщил нам, что не поднимет руку на женщину и порождение чародея. Скажу тебе честно — у меня рука тоже не поднимется. Но я знаю того, у кого она не дрогнет. Если мир зависит от этого, то так тому и быть. Охотник сделает то, что должен.

— Но колдунья говорила об Эроне.

— Она могла увидеть не все, а часть того, что случится. Дадим принцу шанс.

— Но ведь все это довольно цинично.

— А что делать? У тебя есть варианты?

— Нет.

— Мы расскажем Охотнику о предсказании колдуньи. А он сам решит, что ему делать.

— Действуете чужими руками, молодые люди? — сказал язвительно чей-то голос.

Мы обернулись: перед нами стоял тот человек, что был возле трактира.

— Кто вы? И откуда взялись?

— А я — никто, я Дух, Сила жизни, Сила творения. Я хочу спасти этот мир от гибели, который хочет уничтожить Пустота.

Так вот, вы нашли простое, хотя и не очень гуманное решение. Но прежде, чем осуществить его, я дам вам возможность посмотреть на то, что вы хотите отдать Охотнику. И мы увидели.

Милая женщина сидела в кресле, у ее ног резвилась собачка. Рядом сидел король, и они были счастливы.

— Идиллия! Не факт, что Охотник убьет их. Чародей был не дурак, он позаботился о том, как прикрыть потомство. Вы хорошо подумали?

— А что предлагаете вы? — возмутился я. — У нас есть выбор?

— Выбор всегда есть!

— Скажите, если знаете.

— Когда королева родит, у вас будет три дня, чтобы обратить ребенка. Есть озеро в горах, летите туда и опуститесь с

младенцем на самую глубину озера. Там есть источник, который если и не выбьет из него дух чародея, то поможет хотя бы восстановить равновесие. Если ребенок сделает не тот выбор — вам придется сбросить его в пропасть.

— Что?!

— А вы как думали! Спасать мир так просто?

— Посоветуйте — как!

— С таким мечом — вы еще спрашиваете! — удивился дух. — Ведь это он выбрал вашу миссию.

— Он навлек на нас эти неприятности?

— Да, он велел вам спасти принцессу и отомстить ее врагам, или вы забыли?

— Не даром я чувствовал, что от меча надо отделаться.

— Но, милейший, ведь это ваше колдовство нас сюда притащило, — заметил Задира.

— Да, я просто пошел на голос меча. Он и указал мне на вас.

— Вот зараза! — выругался Задира.

— И каким образом этот меч способен нам помочь?

— Он вас перенесет во дворец, а вы возьмете ребенка и сделаете то, что нужно.

— Здорово!

— С кем это вы там разговаривали? — спросил нас Охотник. — Мне показалось, что я слышал три голоса.

— Один умный советчик, — сердито сказал я.

— Так я пошел!

— Счастливого пути!

— И вам ни пуха, ни пера!

Озеро было не таким уж привлекательным — оно было черным в центре, и я догадался, что там такая глубина, которая мне и не снилась.

И что теперь прикажете делать? На самое дно? С этим?

Конь не дал мне возможность поколебаться. Меченый безжалостно скинул меня, и я полетел, исторгая проклятия, крепко прижав к себе орущий сверток. Вместе мы погрузились в обжигающе-ледяную воду. Холод прожигал тело аж до самого сердца. И там случилось нечто — вода стала нас засасывать и потянула на дно.

Большего ужаса мне переживать не доводилось — холод, дыхание смерти, сдавленные легкие, и отсутствие воздуха, — я потерял сознание и очнулся в каком-то непонятном месте.

Оно было светлое, голубое, ясное. Огромный купол, под которым сидели трое: я ребенок и женщина подобная богу. Если описывать ее коротко, то можно сказать, что она была источником света, наслаждения спокойствия и красоты, которую ум смертного человека постигнуть не в состоянии — он трепещет, глядя на нее, и испытывает счастье оттого, что видит ее.

— Я не богиня, — молча ответила она мне, — не пугайся. Я попробую вернуть ему человеческую сущность.

Но я все же так и называл ее для себя: "богиня", потому что, по моему мнению, то, что делала она, человек делать не мог.

Она долго "колдовала" с ребенком — он притих и не орал больше. Перед "богиней" появился источник — клубок ослепительного света — я не мог даже на него смотреть — и она пропускала ребенка через него семь раз. После таких световых ванн, в которые она погружала его, "богиня" взяла длинный узкий нож и пронзила ему грудь. Я замер. Богиня вытянула из нее что-то мерзкое и черное. Она сожгла эту черноту в том же источнике света, ребенок казался мертвым. Она снова стала купать его в этих ослепительных колыбелях — и так повторялось долго. После каждого купания она пронзала его грудь и вынимала новые сгустки темноты. И так повторялось семь раз. Потом она отправила его в молочно — белый пузырь и он пролежал там целую вечность.

Я не решался с ней заговорить.

Она вынула его из этого пузыря и завернула в красивейшее покрывало.

— Держи его, верни матери. Возвращение не будет таким тяжелым как спуск. В младенце осталось совсем немного черноты. Ему под силу справиться с ней. Я не могу убрать все до остатка — это убьет его, но у него хорошие шансы. Ты отдал ему часть своей души, когда решился прыгнуть в озеро. Твоя сила поможет ему. Но взамен я кое-что для тебя сделаю. Она показала мне картину — огромный дворец и я вместе с красивейшей женщиной.

— Твое будущее.

"Лучше бы ты вернула мне остатки моей силы", — подумал я.

— Она со временем к тебе вернется, — ответила она на мою мысль, и я вздрогнул.

Что-то подтолкнуло меня, и мы с ребенком понеслись наверх.

Огромный фонтан нас выкинул высоко над озером. И мой конь был наготове, он вовремя подлетел к нам. Я успел зацепиться за него. После погружения в озеро я не нашел у себя ни одной магической вещи из наследия Чародея. Наверное, их смыло водой, когда я шел ко дну.

Но все оказалось не так просто. Вернувшись во дворец, я обнаружил страшную картину. Я увидел то, что произошло, когда я унес ребенка — его мать выбросилась из окна, отец оплакивал обоих. И на меня и на Задиру шла охота. Я хотел положить ребенка в колыбель, и исчезнуть, но вдруг понял, что король не признает его — черные отметины на лбу ребенка исчезли и король решит, что этот младенец — самозванец. Он может даже в гневе убить его.

Нас перенесло в другое место. Это был дворец Дженаро. Там справляли свадьбу. Эрон женился на спасенной принцессе. Его брат так и не примирился с ним, но у Эрона была своя земля и замок.

Я вошел в зал в ту минуту, когда молодые по местному обычаю целовались под аплодисменты и короткие песнопения.

Меня пыталась задержать стража, но король заметил и велел пропустить.

— Я поздравляю вас, великолепные принц и принцесса, у меня нет для вас достойного дара, кроме вот этого! Наследник вашего брата, сирота, от которого отрекся родной отец. Он много пережил, этот ребенок. Решайте сами, что с ним делать — он ваш племянник. Однажды вы не захотели отнять у него жизнь, и боги выбрали меня для того, чтобы вернуть его в мир людей. Он почти не опасен.

Все молчали, потрясенные тем, что я сделал. Лицо принцессы выражало согласие.

— Конечно, мы возьмем его и воспитаем как сына.

— Один наследник Ошрагонда уже мертв, а за остальными пошел Охотник, и он просил нас не мешать ему, — сказал я Эрону.

— Это очень хорошо, о лучшем подарке на свадьбу я и мечтать не мог.

— Я велю своим людям, чтобы наградили вас, — произнес король, — а сейчас садитесь за мой стол и выпейте за счастье молодых.

Мы не стали ломаться и славно попировали, осушив немало кубков.

Я-то понимал, что принцу и его друзьям предстоит еще много опасных сражений. У Чародея оставались наследники, его родной брат может запросто пойти на Эрона с войной. Кто знает, что еще может случиться в этих благословенных землях. Я считал, что мы свой долг тут сполна уже выполнили.

На утро мне и Задире отсыпали золота, и мы покинули стены дворца.

— Наша миссия закончена, — сказал я, — дух обещал, что после этого мы окажемся дома.

Кони подняли нас в воздух и снова понесли через миры. Забавное мы представляли зрелище, если судить по виду Задиры. Волосы развеваются в разные стороны, глаза вытаращены, руки вцепились в поводья, а голова прижата к гриве коня и время от времени всадник издает громкие вопли ужаса.

— У меня уже ветер в заду загудел! — закричал мне Задира, когда мы миновали ураган.

— Это у тебя "ветер" от свадебного пира! — кричал я в ответ.

Приземлились мы около небольшой пещеры в окрестностях Думбанара. Я молча отвязал ножны с мечом и понес их в пещеру.

— Вот здесь тебе будет спокойно, дух, — сказал я.

— Еще вернешься ко мне, предатель! — прокричал надоедливый голос духа.

— Послушай, Льен, почему ты хочешь отделаться от меча? — спросил Задира.

— Почему? Почему? Задира, он теперь всю жизнь будет зудеть у нас над ухом, и втравливать в новые неприятности. Что? Зарабатывать нам деньги он отказался! Конечно, зачем двум нищим бродягам деньги? Мы должны ходить по свету и устранять злых людей, мы должны помогать слабым! — я паясничал. — Щас, только пятки смажу. Больше мне заняться нечем. Я потерял память, я человек без роду без племени. Даже не помню своего отца, навязавшего мне этот меч, а когда я спрашиваю меч об отце и моем прошлом, он начинает нести всякую чушь. Нет, надо оставить его в этой пещере. Пусть полежит себе, а мы поедем дальше. Я потерял свой нормальный меч, но у меня теперь есть золото — я куплю себе новый.

— Как знаешь, — вздохнул Задира.

— Да, Задира, не тебе пришлось нырять в это озеро! Не тебе! Испытать все это удовольствие на себе.

— Ну не ворчи. Ведь меня покусали змеи, а ты знаешь, как я их не люблю.

Но я еще больше разбухтелся. Мне все ужасно надоело. Захотелось вдруг на покой, найти свое место под солнцем — жену, дом. Вселенская усталость навалилась на мои плечи. Опустошенность. И я сказал:

— Настала пора нам с тобой отдохнуть!

Рассказ 8 Новое прочтение старого обряда

Не люблю я заниматься делом, в котором ничего не смыслю, так как считаю, что это самый верный способ осложнить себе жизнь.

Но мой скептицизм вовсе не мешает мне пробовать силы порой в самых неожиданных для меня занятиях.

Я все время думаю: как любопытно устроен мир. Мне и раньше приходилось замечать, что добивается в нем желаемого отнюдь не тот, кто на самом деле лучший, а тот, кто сумеет показать, что он лучший. Сумеет ловко все устроить и устранить соперников.

Тот, кто совесть предпочитает чувствовать в виде разменной монеты. Хотя, опять же, к чему таким бродягам как мы совесть — только осложняет жизнь. Она вроде большой поклажи на маленьком ослике.

Но видно, в союзе Семи мы крепко о ней забыли, раз уехали с 2000 золотых монет с княжеским портретом, уважаемыми менялами соседних земель.

Впрочем, не могу сказать, что мы потеряли все остатки добродетели и потому мы все-таки решили вернуться в лес, где зародилась мысль об очередной авантюре.

И мы нисколько не сомневались, что найдем там человека, вдохновившего нас на сомнительное во всех отношениях предприятие.

Он и впрямь стоял на той же поляне, как древний дуб, творя вечерние молитвы местным богам.

Разведя костер в потемках, мы соображали трапезу, глядя на которую глаза деревянного идола стали лукаво оживать и наливаться голодным блеском.

— Надо откормить старца, — прошептал Задира. — Мне кажется, что он не ел со времени, когда мы покинули это место.

Первым делом мы принялись угощать жертву нашего обмана и собственной рассеянности большим количеством съестного и щедрыми возлияниями.

Обглодав косточки и осушив почти все бутылки, можно было приступать к разговору.

— Пожалуй, мы достаточно смягчили ему удар, — сказал я Задире, окинув сытым взором наш бивак.

Кони наши блаженно пощипывали травку, мы вытянули уставшие ноги, дымился затухающий костер, отгоняя комаров и ночных бабочек, и искры его таяли в темной влаге.

Старик пошевелил дрожащей рукой сучья, пламя взметнулось и снова ярко и живо заиграло.

Старец стал проявлять чрезмерное любопытство — кто мы, откуда мы и задавать прочие щекотливые вопросы. Мы ответили ему встречным любопытством, засыпав вопросами о его собственной жизни и местном народе.

— Ну, я веду жизнь вполне мирную и можно даже сказать скучную, но иногда…я выбираюсь к людям. Когда наступает время выполнить свой долг. Вот уже в ближайшие дни я отправлюсь в город и проведу там обряд единения.

— Обряд единения? — "удивились" мы.

— Ну…да. Это очень важный обряд.

— Почему ты старец сам не приехал на такое важное событие. Ты передумал и решил уступить соперникам?

— О чем это ты юноша, — удивился старец, — я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Разве ты не собирался ехать в город для того, чтобы принять участие в церемонии?

— Собирался и собираюсь! — важно вздернул бороду к небу старик, — но никак не пойму о чем вы тут толкуете. Чего мне голову морочите!

— О почтенный старец, видимо ты заболел или тебя одурачило какое-то божество этого леса, но мы возвращаемся из города, и там говорили, что обряд единения уже был проведен.

— Как! Не может этого быть! Вы меня разыгрываете! — вскричал старец.

Он подскочил, подобрал длинные полы коричневого кафтана обежал вокруг костра, заглянул в глаза Задире — они были невинны как у младенца, мои — были сама честность. Наша невозмутимость окончательно смутила спокойствие старика.

— Вас никто не хочет обмануть, почтенный старец, отец священного леса. Поезжайте в город и сами услышите его жителей. Они не посмеют вам солгать о том, что обряд славы великого Эбурга был проведен какими-то приезжими жрецами.

Великий князь был в расстройстве — все три его жреца, включая вас, куда-то запропастились накануне обряда. Боги выручили князя, послав ему в город двух жрецов. Они-то и взяли на себя великую миссию.

— Чтоооо?!

Гнев почтенного старца было невозможно описать. Мы даже испугались, что его хватит удар. Бедняга бегал вокруг костра и то хлопал себя по макушке, то рвал на себе жидкую бороденку.

Именно в эту минуту я усомнился в том, что мы совершили.

Преклонный возраст несчастного обманутого жреца вызвал у меня чувство вины. Негоже так поступать со стариками, да и его склероз не делал нам чести. Но, принимаясь за дело, я успокоил себя тем, что у самого старца рыльце в пушку. Он первый рассказал о своих планах по устранению конкурентов. Если он решил поступить нечестно, то почему его боги должны оградить от подобного.

Он мог сказать себе в оправдание, что в отличие от нас, его подстрекала не жажда наживы, а желание не подвести честь предков и все такое….но мне почему-то казалось, что дело не в этом: он не был беден, и его заели гордость и спесь. Он счел себя выше всех. И от этого чистота его помыслов сразу как-то потускнела и перестала сверкать белизной.

Так думал я, когда затевал нашу аферу, но теперь мне было искренне жаль старика.

И я спокойно сказал ему:

— О почтенный старец, отец Эбурга, разве вы не вняли богам, разве они не дали вам священный знак?

— Какой знак, добрый юноша? Какой знак? — горестно восклицал старик, — боги посмеялись надо мной, наслали на мою голову проклятие. Как мог молодой князь, которого я мальчишкой таскал на своих руках, забыть обо мне?

— Нет, вы ошибаетесь отец священного леса. Боги дали вам добрый знак. Они подарили вам еще 17лет жизни. Разве вы не поняли их знак, что они не хотят оставлять город без вашего мудрого попечения. А знаете, как убивался молодой князь, узнав о вашем исчезновении, он обещал награду тому, кто отыщет вас. И сказал, что сделает вас старшим жрецом. И все дальнейшие обряды будете проводить только вы. Вне всякого соперничества вы заслужили их по праву.

В глазах старик высохли слезы, но он все еще недоверчиво смотрел на меня.

— Вы говорите правду, добрый юноша? Скажите, что все услышанное мной не сон.

— Нет, святой отец не сон! — прогудел Задира, — клянусь всеми утками — травожорками, которых мне удастся подстрелить на своем веку.

— Боги! Боги! Вы возвращаете мне жизнь! — закричал старец.

— Нет. Мы ее вам продлеваем, — заметил я, — аж на целых 17лет, а, по мнению князя, вам вообще грозит бессмертие.

— Но я то уже решил, что все…хватит топтать землю! — не унимался старик, — все! Эй, да князь, эй, да я! Эй, да боги!

Старик схватил неоткрытую бутылку вина и начал с ней отплясывать какие-то замысловатые фигуры.

— Пожалуй, он совсем рехнулся, — забеспокоился Задира, — что если это его зелье забвения нельзя смешивать с вином? — смотри какой эффект получился: сначала плачет, потом смеется, да еще и скачет как бешеный.

— От святой жизни нельзя рехнуться — только от мирской, — сказал я своему товарищу.

— Постойте, святой отец, — я схватил старика за руку и разжал его костлявые пальцы, вцепившиеся в бутылку.

— Мне кажется, что лучше употребить этот напиток по назначению — отменное вино из погребов сиятельного князя. А вы расскажете нам что-нибудь про обряд единения?

— Надо вам сказать, что это весьма любопытный обряд.

Да, старик прав. Обряд весьма любопытен. В этом мы уже убедились сами. И вся история, в которую нам повезло вляпаться, не менее любопытна.

Именно этот старец подбросил ее нам, сам того не желая. Случилось это дней семь назад.

Ехали мы с Задирой — два опустошенных жизненными коллизиями странника: и в карманах было пусто, не считая скудной мелочи, и на душе кошки скребли, что-то не везло нам в последнее время.

Вот и завели нас здешние боги в священный лес, охраняемый старым жрецом. Он пригласил нас на свою поляну, и мы развели, как и в этот раз, костер. Точно также мы зажарили на нем пару птичек и, хотя у нас не было вина, в чем мы с сожалением признались, ужин наш не был этим испорчен.

Старичок радовался как дитя. И болтал без умолка.

— Я уже давно не вылезаю из этого леса — отшельничаю. Говорят, для здоровья полезно.

— Спать на сырой земле — вряд ли, — усомнился я. — В твоем возрасте лучше это делать на пуховой перине.

— Это пускай богатые старухи почивают на пуховых перинах, а я не старик, я герой хоть куда, я еще молодец. И дам просраться этой шестидесятилетней молодежи. Воображают себе, что шустрее меня. Меня! Лесного старца, что накоротке с духами лесными! Я и не таких делал! Нет, сынок, мне надо еще земные дела в порядок привести. Про обряд единения Эбурга слыхивал?

— Нет, а что это?

— Две тыщи золотых монет! Вот что! Мне-то они так — пустяк. Что мне в этом лесу надо — сухих веток, да муки для лепех

А вот моим зловредным братьям по храму надо! Волки алчущие. А мне-то какая радость им нос утереть! — мечтательно произнес старичок. — И потом, кто лучше меня знает тонкости обряда, кто молодого князя по попе шлепал, кто его из подполья вытащил — я-я-я-я! А эти прохиндеи и прощелыги Октопол и Зазинберг — опупели! В этом году отстранить меня от дел задумали, и провести обряд вдвоем! И на двоих разделить деньги-то. Чучелы! И глухари!

Как только я услышал слова о вознаграждении, в моем мозгу что-то зашевелилось — словно муравьи забегали.

Я постарался задать старику как можно больше наводящих вопросов, не проявляя особого внимания к теме, так, между прочим, тщательно перемешивая их с изрядной порцией пустой болтовни, — тем же способом, что используют большинство шпионов. И так я с легкостью узнал все интересующие меня подробности: например, что князь человек молодой, на готовящемся торжестве будет присутствовать впервые в жизни, что было довольно легко объяснимо — вся прелесть ситуации состояла в том, что этот непостижимый для здравого смысла обряд проводился раз в 17лет. А другая подробность — приятная мне — на нем могут присутствовать лица не моложе 18 лет, а нашему князю всего 32 год пошел. Поэтому он находится в полном неведении относительно того, как происходит священное действо.

А еще меня привлекло одно обстоятельство, которое можно было бы назвать незначительным, но нам оно было на руку — несколько лет назад по княжеству прошел великий мор, унесший жизни многих стариков и людей зрелого возраста. Выжило очень мало. Лесному жрецу удалось попасть в их число.

Поэтому память о подробностях вековой традиции можно считать чем-то очень условным.

Но молодой князь с большим почтением относился к истории своего народа и не желал отказываться от нелепого торжества.

— А как же вы собираетесь устранить соперников? — спросил я жреца.

— О боги, наставили меня, я подготовил для каждого мерзавца по сюрпризу.

Глаза старика ехидно поблескивали.

— Они думают, что я — безмозглый идиот, у которого в голове помутилось от времени. Посмотрим! Посмотрим! Мы еще посмотрим! Кто вызывает доверие у богов, у кого ум, а у кого опилки!

Старец впился расшатанными зубами в нежное мясо куропатки, подстреленной Задирой и, отодрав кусок, проглотил его почти непрожеванной, словно змея свою добычу.

Он представлял собой жутковатое зрелище.

— Я не понимаю, отец, — пробасил Задира, — как вам удалось их обойти? Сами они вряд ли согласятся уступить вам столь почетное и прибыльное дело.

— Боги вдохнули в мою голову мысли, и я придумал способ как все устроить.

К Октополу — одному из конкурентов приедет гонец с письмом от великого князя, в котором этому недостойному предлагается место главного жреца союза семи княжеств.

На такую наживку алчный Октопол не сможет не клюнуть. Его нервы не выдержат, и он помчится в Ласбург.

— Осмелюсь предположить, что письмо написано вами! — засмеялся я, удивляясь беспечности болтливого старца. Уж лучше бы ему помалкивать о своих проделках, а не обсуждать с разными незнакомцами.

Но видимо, ему так надоело затянувшееся отшельничество в лесной глуши, что он обрадовался неожиданным собеседникам, которые, затаив дыхание, внимали каждому его слову. И все же старикашка не признался в подделке письма, хотя это и так было ясно. Он раздраженно запротестовал:

— Чтобы я опустился до подобной низости! (Как будто интриги за спиной у соперников не низость). Нет, все сделают люди.

Нет, письмо самое, что ни на есть великокняжеское, его высочайшей рукой и подписанное. Я всего лишь обратился со смиреной просьбой к богам — они-то и внушили ему, писец письмо-то перепутал, и вместо одного — другое на подпись подсунул и отправили не тому кандидату. А я здесь не при чем? Ишь, вздумали старца в нечестной игре упрекать! — напустился жрец на меня.

— Ладно, ладно старче, — примиряюще сказал Задира, — мы не хотели вас обидеть. Сами понимаете, до наших грешных голов не добралась еще божественная милость.

— Сами, сами не заслужили, — проворчал старец. И весьма довольный своим положением, хмыкнул.

— Хорошо, старший отец, — не отставал от него я, — вы рассказали про одного зловредного конкурента, но ведь есть еще и другой. Как вы с ним-то намерены справиться?

— Женщина, женщина, коренье всех бед наших, там, где не помогают боги, все сделает она, нечистая. На дальней стороне княжества есть именьице, Зазинберг судится из-за наследства. Пока длится тяжба, дом пустует, оно по закону ничье, если кто в него въедет и проживет более трех дней — тот и будет законным наследником. Пока Зазинберг готовится к обряду, его сестрица, зная об этом, договаривается со стражей и въезжает в дом. Эти сведения доносит да нашего Зазинберга птица синица на хвосте, и он мчится туда охранять свое наследство.

— Великолепно придумано! Вы великий стратег, старче!

— А то! Мне лет-то сколько, батенька!

— Сколько?

— Оооо! Сам не помню.

— Что варится у тебя в котелке? Такой дивный аромат!

— О, это, — равнодушно махнул рукой жрец, — отвар забвения. Я иногда принимаю его, чтобы расслабиться и уйти от суетных забот противного мира.

— Зачем?

— Чтобы продлить себе годы жизни, зачем же еще! Надо иногда забывать о том, кто ты и что ты. Не навсегда — а так на время. Тяжело нести груз собственного бремени. Память о себе — худшая из зол в нашем мире.

— Как долго он действует?

— Может месяц, может неделю. Этой бутылки хватит на полгода. Хорошее дело. Настоятельно советую вам его попробовать.

— Часика на полтора согласен, а больше не стоит, — сказал я и попросил у старика этот полезный напиток.

Мысль о том, что нашел золотую жилу в виде этого ценного снадобья, жгла, как раскаленное железо.

Старик, на удивление легко, согласился поделиться своим достоянием. Он отлил мне половину бутылки. Сам же он тут же приложился к питью, и счастливо и блаженно смотрел на нас, словно видел впервые.

"Он забыл: кто мы такие!" — возбужденно думал я, радуясь своему открытию, и начал стремительно проворачивать в голове план авантюры. Какой-то бес заронил в нее мысль о том, как хорошо можно поживиться на этом празднике дураков.

В течение вечера я неоднократно подливал старцу напиток и, таким образом, он уговорил половину бутылки.

Едва старика сморил крепкий сон, как я обратился с созревшей у меня идеей к Задире.

— Не думаешь ли ты, брат Задира, что было бы неплохо нам с тобой заменить этого трухлявого старца в его нелегком деле проведения обряда, этого Эбурга, будь он неладен. И получить две тыщи золотых монет.

— Неплохая идея! — обрадовался Задира.

— И я так думаю, но, мой друг, есть препятствие.

— Какое же?

— Наша молодость. Иногда она оборачивается серьезным недостатком.

— Почему? — туповато спросил Задира.

— Ты что не слышал, что обряд этот проводится один раз в семнадцать лет. И если мы собираемся выдать себя за опытных жрецов, то должны были провести его хоть раз в жизни. Теперь посчитай. Сколько тебе лет? Мне кажется, мой возраст близок к тридцати пяти.

— А я про свой — ничего не знаю, — сокрушенно сказал Задира.

— На вид тебе не более тридцати.

— Так что из того?

— А то, что владетельному князю покажется весьма странным то обстоятельство, что мы семнадцать лет назад, в столь молодые годы, могли проводить важную церемонию.

— Да, — горько вздохнул Задира. — А жаль! Мы могли бы неплохо поживиться на этих глупцах.

— Погоди! — воскликнул я. — На этот счет я нашел достойное объяснение.

— Какое же?

— Мы — жрецы. Наш молодой вид — не более чем награда, полученная от богов. На самом деле мы с тобой — куда старше. Лет по сто нам — не меньше!

— Ну да! — удивился Задира.

— А ты сомневаешься? — строго спросил я, — и, вложив в свой голос весь запас уверенности, какой только можно представить, очень убедительно сказал:

— Тебе — девяносто девять, а мне — сто два.

— Ух, ты! — выдохнул Задира. Кажется, он проникся и начал приспосабливаться к легенде.

— Но как же…?

— Нас примут спокойно. Мы всем дадим напиток забвения, украденный у старца. Подмешаем в вино. У всех слегка отшибет память. Ты будешь отвлекать виночерпия, а я подмешаю отвар забвения в вино.

Итак, план созрел. Осталось — добраться до города и уточнить детали.

Мы уложили старца на сухую травяную подстилку в его шалаше, а сами выехали в ночь, чтобы под утро быть в стольном городе.

Город как город, наверное, оттого, что мы не выспались, он показался нам…чуточку…заурядным. Но, помня, что прелесть этого города во все не в его красотах, мы направились прямиком во дворец.

Князь был действительно молод. И у него было такое…наивное лицо. Почти такое же, как у его супруги, милой блондинки. Рядом стояли два отличных парня — соратники и верные друзья. Один советник был мужчиной зрелых лет. Но их компания внушала нам мысль, что мы попали по верному адресу. Молодые люди жаждали развлечений. Этот обряд был отличной возможностью повеселиться.

Итак, мы представились странствующими жрецами.

— Ничего не слышал о таких, — ответил князь.

— Мы дали обет странствия.

— А-а-а-а, а то мне сначала показалось, что вы смахиваете на мошенников.

— Ха-ха-ха, ваше сиятельство.

— Рожи у вас такие…замечательные. Но зачем вы к нам-то пожаловали?

— Прошел слух…

— Боги подсказали, — поправил я Задиру, — что в скором времени у вас появится в нас острая необходимость.

— Это что же, зарежу кого-то, что ли? — пошутил князь.

— Ооо! Нет, обряд единения!

— А что обряд? С ним все в порядке. Свои жрецы есть — доморощенные.

— Ну, понимаете, ваша светлость, с ними-то как раз и весь конфуз. Они помчались все по делам провидения. Один спасает древнюю рощу от засилья нечистой силы, другого вы направили на должность верховного жреца, а третий — устраняет лишних наследников.

— Что это значит?! — разгневался князь. — Как они посмели!

— Дела провидения, ваша светлость.

— А что, дела провидения важнее моих дел? Я им покажу. Но неужели и Найденос меня подвел?

— Он-то как раз и спасает древнюю рощу. Ему обещали те двое, что они все сделают как надо, а сами.

— Да знаю, знаю, дела провидения, — перебил меня князь, — но не можем мы остаться без жреца. А вы то что? Сумеете ли?

— Сумеем, сумеем, ваша светлость.

— Раз плюнуть, — подтвердил Задира.

— Ну, так приступайте, как ты считаешь, Эгнополус, — спросил князь своего советника.

— Надо бы все проверить. Мне эти двое кажутся…несколько странными.

— Вы что-то слишком молоды, мои друзья.

— Молодость это продукт жизнедеятельности наших организмов.

— Молитвы…очень благоприятствуют ей, — подтвердил Задира.

— А как же другие жрецы?

— Мы знаем особые молитвы.

— Научите меня им, — решительно сказал князь — в будущем пригодится.

— Ну, так что братья мои, — обратился он к своим приятелям, — принимаем этих жрецов на благое дело?

— А что, пускай парни проявят себя, — ответил один, с такой милой нахальной рожей.

— Это моя правая рука, Андропол, — сказал князь, — мы выросли вместе. Ему я доверяю больше, чем себе.

— Надо бы условия контракта обговорить?

— Что? — нахмурился князь.

— Нууу, ваши пожертвования на храмы и все — такое, и еще нам надо сделать много приготовлений к празднику — всего два дня осталось.

— Две тыщи — сумма остается неизменной, а приготовления — это к нему, — князь указал на своего советника.

Холодное лицо советника хранило невозмутимость.

— Ну, так я жду вас сегодня к обеду, почтенные жрецы, — сказал князь.

Мы покинули дворец.

— Кажется, все удалось, — сказал Задира.

Осталось только завладеть Книгой обрядов. Всего было три таких книги. Но два жреца, те, от которых постарался избавиться Найденос, позаботились о том, чтобы их книги не попали в чужие руки — они увезли их с собой.

Книга Найденоса хранилась в храме, во всяком случае, он так сказал.

"Зачем в лесу? Тут холодно и сыро — книги этого не любят. Моя книжечка лежит в надежном месте. Ее греют старые кости в княжеской усыпальнице при храме".

Мы проникли в храм ночью, отоспавшись часа два после обеда.

Но сначала был обед. Было хорошее угощение, вино, танцы.

— Наш советник — будет большой проблемой, — сказал я Задире, — ты возьмешь его на себя.

Итак, в соответствии с распределенными ролями Задира отвлекал виночерпия непристойными анекдотами, а я подливал в кувшины с вином отвар забвения.

— Это сделает его чуточку сговорчивей.

— А князю? — шепнул Задира.

— Нет. Не нужно, память правителя опасности не представляет, куда хуже память советников, которые ему обо всем докладывают.

Заночевать мы решили в доме Найденоса.

Когда стемнело, и все ворота закрылись на замок, мы тихо выскользнули из дома жреца и прошли к храму.

Внутри было жутковато. В дальней части храма покоились кости древних князей. Усыпальниц было предостаточно.

— В которой? — белея в темноте от ужаса, спросил мой впечатлительный соратник.

— Не знаю.

— Как будем искать?

— Методом тыка. Наугад.

— А если придется потревожить всех?

— Такая наша доля.

— Но они тяжелые не сдвинуть! — прохрипел Задира, пытаясь столкнуть крышку с одной из усыпальниц.

— Постой! Если тяжело нам, то старику тем более — здесь какая-то хитрость. А что, если…под одной из усыпальниц находится тайник.

— Значит, должна быть секретная пружина.

— Вот именно.

Мы обшарили все, что можно.

— Скоро рассвет! — разволновался Задира.

— Знаю. Да, где же эта книга! — в бешенстве сказал я и пнул одну из усыпальниц.

Что-то скрипнуло и задребезжало

— Как у тебя это получилось? Надо было раньше сделать!

— Многие вещи, Задира, делаются под воздействием отчаяния.

Плита отъехала в сторону и под ней оказалась ниша, в которой мы нашли четки, книга, роскошное облачение и разные драгоценные плошки.

— Для чего они?

— Надо думать, для проведения обряда.

— Да-а-а, видно, старому сильно наступают на пятки, если он так все запрятал.

— Давай бери все это добро, а я закрою тайник.

Но вот тут начались непредвиденные сложности. Тайник не хотел закрывать. Чтобы я не делал: пинал его ногой, толкал плиту, давил на все, что можно. Проклятая ниша не хотела въезжать обратно.

— Не можем же мы его оставить как есть.

— Ну не знаю. И вообще у меня ноги устали, хочу отдохнуть.

Я так умаялся, что мне захотелось присесть и я, подпрыгнув, забрался на крышку усыпальницы.

Плита с шумом поехала обратно!

— Как у тебя это получается? — изумился Задира.

— Случайно, Задира, случайно! Все мы и все вокруг — результат ужасно непредсказуемого случая.

— Как складно ты говоришь, — похвалил меня Задира, и умно.

— Когда я на грани, у меня всегда ума прибавляется, как второе дыхание, — хладнокровно заметил я.

— Ночка-то, того! Измучила нас.

Что и говорить — ночка выдалась беспокойная. А какой день предстоит! Нам следовало поторопиться, чтобы успеть провести все необходимые приготовления.

— Идем, Задира, идем.

Мы покинули храм, и только собаки были свидетелями наших похождений. Но их лай был привычен. Мы пришли в дом жреца и стали внимательно изучать книгу.

Эта была старая потрепанная книга, многократно перешитая и с истертыми страницами. Краски на ней по многих местах выцвели, некоторые страницы стали ветхими. Древний язык, на котором она была написана — труден для понимания. Но у меня были способности к языкам, и я не боялся трудностей.

Самым сложным было не прочитать книгу, а понять, что нам предстоит сделать. Ибо в ней давались четкие, но порой необъяснимые для логики, указания. Некоторые вызывали недоумение. Как, например вот этот стих:

Веселье нам даруют духи предков.

Очарование небес не жалит.

Поделись им с другом.

Будь щедрым, не жалей,

Отдавая по глотку, по капле.

Твой взор выберет самое светлое.

Лилии померкнут,

Белизна снега устыдится.

Лей влагу щедрую его

Куда укажет солнца луч.

Следующие строки чудесного текста следовало зачитать в гробовой тишине следующим образом:

"Да прольется кровь

Чудовища на цветах душистых

Доверь жену ты другу своему в кровати

Сердце оставь дома

Надежной охраной

Будет дружбы замок

Ключи от замка выбрось".

— Что все это значит?

Полчаса обсуждения подвели нас к выводу, что самое светлое, что имеется под рукой — это жена князя — блондинка!

Фраза: "Веселье нам даруют духи предков" сомнений не вызывала.

— Надо приготовить побольше бочек с вином, чтобы оно всегда было под рукой, — сказал Задира.

— Это ты возьмешь на себя. Ты у нас теперь лучший друг виночерпия.

— А как насчет жертвоприношения, там про какую-то кровь говорится.

— Ну не знаю. Предлагаю не рисковать и использовать кровь ягненка.

— Ягненка жалко. А что за чудовища?

— Сделаем чучела, расставим их на поляне.

— Кто будет делать?

— Наймем местных мальчишек.

— А что насчет жены?

— Это, Задира, очень деликатный вопрос. Предоставь его мне. Ключи от замковых ворот выкинем.

— Куда?

— Да хоть, в колодец, — убедительно сказал я и стал читать дальше.

"Князя молодого подведи к дракону.

Ударь по спине его.

Смиренно пускай поцелует".

— Зачем все это нужно? — удивлялся Задира.

— Я не знаток, Задира, но осмелюсь предположить, что если это сделать, то мощь и отвага дракона перейдет к тебе.

— А что нам делать с этим?

— Что! Что! Искать дракона. Или хотя бы дракозавра! Наш дракозавр сейчас очень бы пригодился.

— Да как его найдешь окаянного?

— Помнишь, он говорил, что его внимание всегда привлекают большие костры. Он любит кружить над ними.

— Ну-у-у, что если он находится в другой части света?

— У тебя есть другие варианты? Может, ты хочешь слетать к нему вон на той вороне и пригласить лично?

Задира смущенно замолчал.

— Итак, мы разведем большой костер на берегу реки. И оставим там караульного.

— Кого же?

— Любого мальчишку. Когда прилетит дракозавр, он нам сообщит.

— Зачем вам костер? — удивился советник, — и, вообще, кто вы?

Эгнополус с утра страдал тяжелой головной болью и отсутствием памяти, он даже забыл, что он советник и не узнал князя.

— Да-а-а, похоже, у парня из-за нас пострадает карьера, — сочувственно заметил Задира.

Следующий абзац несуразного текста почти не вызвал никаких сомнений, мы пришли к одному и тому же выводу.

"А сомневаться будут старцы в праве твоем на истину: бороды их белы, головы холодны, невозмутимы сердца в груди этих старцев — все страсти уснули. Разбуди страсти, позолоти сердце, головы им разогрей".

Мы не испытывали сомнения в том, что со старцами необходимо поделиться некоторой суммой из княжеской казны.

Сомнения вызвал только размер этой суммы.

Но мы решили предоставить это на волю сиятельного князя, посоветовав ему не скупиться — дабы старцы не ломались в борьбе со злыми духами.

По безмятежному лицу князя пробежала легкая тучка и вновь засияла улыбка.

Он счел, что на правое дело борьбы со злом не следует жалеть средств. Сговорчивый человек этот князь оказался — хорошее и редкое качество в наши дни.

Решив один вопрос, перешли к другому — как разгорячить головы старцам.

— Сунуть их в камин, — неосторожно пошутил Задира.

Я сурово на него посмотрел и предложил менее радикальное средство: к каждому из старцев направить мальчишку с нагретым покрывалом, если старцы не будут отбиваться, то накинуть покрывало им на головы, да и дело с концом.

— Но перед этим!…

— Что перед этим? — переспросил Задира.

— Перед этим поднести всем по чарке вина.

— Дело говоришь! — одобрительно кивнул Задира, и мы перешли к следующему пункту нашего плана.

"Белая птица искупит нечестивые помыслы!

Белую птицу любезную сердцу господина в жертву принеси!"

Стали гадать, что за птица. У князя любимой птицей был белый лебедь, а, кроме того, он любил полакомиться гусятиной.

Мы решили не рисковать чувствами князя и велели зарезать гуся, который был предпочтительней для него в виде жаркого.

"Сказал учитель мне:

Обряд сей проведи железной рукой, с твердым сердцем, поборов все сомнения в душах людей. А сомневающихся, если таковые найдутся, брось ниц, к подножию льва, стяни им ноги силою своей, пройди по нечестивцам прутьями лесными, на руки грязь незнания падет, а плечи их под камнем истины согнутся".

— Я еще понимаю ноги связать, чтоб не повадно бегать было, а зачем руки пачкать и камни на плечи поднимать, бедняг и так ко львам должны отправить.

Со львами вообще возникли непреодолимые сложности. Князья не жалели хищников и последний умер от старости и дистрофии несколько лет тому назад.

Поэтому мы сразу решили, что льва нам заменит его чучело из овального зала замка.

Но в свете нашей авантюры, сожаления Задиры об отсутствии дрессированного циркового зверя казались уместны.

— Что значит: "грязь незнания падет"? — недоумевал я.

Мы решили посыпать всем руки песком.

— А что ты думаешь насчет того, чтобы бить знатных людей прутьями?

— Я думаю, что это плохая затея.

Мы долго размышляли над этим абзацем, но так и не пришли к единодушному мнению.

В конце концов, решили: камни с прутьями на всякий случай приготовим. Пусть будут поблизости. Нам это не повредит, а может даже оказаться не лишним в нашем зыбком положении.

Никогда не думал, что старинные обряды — такое беспокойное занятие. Да, пришлось нам попотеть, чтобы произвести нужное впечатление.

Большое сомнение вызвал следующий абзац:

"Обойти трижды с цветком душистым в руках наследника короны вокруг презренного скопища мирских нечистот на камнях униженных толпою озверелой".

— Цветок душистый — это, конечно же, роза, а вот что такое: скопище нечистот?

— Уборная.

— Ты сошел с ума Задира. Этот текст метафоричен.

— Но у меня нет других вариантов.

— У меня, к сожалению, тоже.

— На торговой площади, почти у выхода есть отхожее место.

— Если мы больше ничего не придумаем до завтра, то придется воспользоваться твоей уборной.

"Возьми девиц молодых и жен, милых ликом, и веди их на берег к водам чистым. Чисты помыслы их будут-перейдут на берег другой. Утонут — нечестивые. Священная влага спасет дух их".

Этот отрывок растолковали следующим образом:

— Надо напоить девиц и отправить купаться к реке.

— Идем к реке, осмотрим место будущего действия, а заодно сделаем указания мальчишке, на счет костра.

Но пронзительный взгляд на реку не оставлял надежд.

— Посмотри! — с ужасом прошептал Задира.

Вышел просчет. Природные особенности мы не предусмотрели. Река слишком полноводная, слишком бурливая, если эти девицы утонут — нам несдобровать.

— Что же делать?

— Протянем веревки, и они будут держаться за них.

— Идея!

На берег уже подвезли большую кучу дров для будущего костра.

— Мало, — сказал я истопнику, сгружавшему дрова на землю.

— Что же вы собираетесь тут подпалить, великана что ли?

— Не твоего ума дело, возвращайся во дворец и скажи, что мы требуем еще две такие кучи.

— Эй, мальчик! — окликнул я одного шустрого паренька.

— Чего вам, господа?

— Ты я вижу бездельник?

— Что я? Упаси меня бог!

— А что же ты слоняешься и смотришь по сторонам.

— Так я же вас искал.

— Нас?

— Ну да, вдруг вы чего мне предложите?

— Тумака мы тебе предложим, — буркнул Задира.

— Слушай мальчик, как тебя зовут?

— Пантокло.

— Хорошее имя. Хочешь заработать Пантокло?

— Угу.

— Тогда разводи здесь самый большой костер, который хоть раз видел в своей жизни, и жди нашего гостя.

— А кто ваш гость?

— Увидишь сам. Главное, в лапы к нему не попадайся. Предупредишь его, что двое из пещеры хотят с ним перетереть одну тему.

Мы вернулись в город. И задержались на городской площади. Отхожее место не вызывало иллюзий.

— Не знаю, как посмотрит на это князь. Как бы наши действия не вызвали у некоторых важных лиц сомнения.

В ответ на это мое соображение Задира, вздохнув, поинтересовался:

— А что, если сомневающихся окажется слишком много. Нас ведь двое всего. Вот, если бы и вправду можно было достать дрессированного льва

— Но со львами в княжестве напряженка, особенно с дрессированными.

— Ладно, что-нибудь придумаем, — успокаивающе сказал я

— Вот люблю я, Льен, эту твою фразу: "что-нибудь придумаем". У меня от нее прямо пятки чесаться начинают, — съязвил Задира

— Крайний вариант — забросаем их булыжниками и смоемся. У меня есть праща на поясе, уже давно ношу ее. И тебе — советую завести.

— Да и на всякий случай коней надо будет вывести из конюшни заранее и привязать неподалеку от ворот. Вон хотя бы у того столба и Задира подошел к столбу и сказал:

— Смотри, какой крепкий!

— Ну да, а теперь прочитай, что на нем написано.

Мой находчивый друг прочитал по слогам: "Позорный столб для изменников, мошенников, воров и хамов", и громко икнул.

— Мы попадаем во вторую категорию, — хладнокровно заметил я.

— Мы рискуем попасть прямо к этому столбу, — возразил Задира.

Я пожал плечами.

— Постой, а что делают с убийцами, двоеженцами, конокрадами и фальшивомонетчиками? — спросил любознательный Задира у пробегающего мимо мальчишки.

— Их просто вешают или четвертуют, — весело ответствовал дружелюбный мальчик, — а знатным господам отрубают головы. У князя механизм специальный имеется — чик — и готово! — жутко хочу посмотреть — папаня не пускает.

— Добрый мальчик! Боги на твоей стороне, — съязвил я.

И вернулся к нашим приготовлениям.

Дракозавр прилетел только под вечер. И наделал не малый переполох. На всеобщее счастье мы уже волею случая были возле реки. Пантокло долго кричал, белый от ужаса. Он пал ниц и бил головой об землю.

— Сумасшедший мальчик, — сердито сказал дракозавр, — если не замолчишь сию секунду — зажарю тебя и съем.

Но кроме мальчишки были еще разные…

И они, узрев чудище, ринулись в город собирать ополчение.

— Ну вот, все как всегда в мире людей, — вздохнул дракозавр.

Но мы то были ему чрезвычайно рады. И бегом неслись к нему тогда, как толпа бежала нам на встречу.

— А-а-а вот почему у меня пятки чесались, — задумчиво проронил дракозавр, заметив нас.

— Слушай…Друг, — нежно обратился я к нему. — Есть дело, необходимо твое участие.

— Кто бы сомневался! — фыркнул дракозавр.

— Как ты нас нашел? — спросил Задира.

— Интуиция!

— Так ты согласен? — настаивал я.

— Тебе долго лететь пришлось? — продолжал свои любопытные и бессмысленные вопросы Задира.

— Так долго, что подмышки вспотели.

— Главная роль предоставляется тебе, — гнул свою линию я.

— Море видел?

— Не-а. Только озера. Много озер. Будь они неладны в этой стране. В одном хотел искупаться — укусила хищная рыба. В другом присосались пиявки — еле оторвал. А в третьем вода была такая, что понос три дня одолевал. Попил водички то в оранжевом озере. А еще за корягу хвостом зацепился, чуть не утонул. Все, думаю, смерть пришла, прощай мама!

— Рыбу наловил?

— Да. Но я предпочитаю мясо…молоденьких мальчиков.

И он снова хищно посмотрел на Пантокло, уткнувшегося лицом в землю.

— Эй, Пантокло! — крикнул я, — хватит прохлаждаться, а ну, живо встал и затушил костер — в нем больше нет надобности.

Дрожащей походкой и косясь на дракозавра, Пантокло затушил костер.

— Так вы для меня это кострище разложили?

— Да мы надеялись, что ты увидишь его в полете.

— Глупо, я ведь иногда подолгу не выбираюсь из своей пещеры. Разве я вам не говорил?

— Так как же нам поддерживать связь с тобой?

— А я что женщина, чтобы иметь связи? — пошутил дракозавр, — Возьми мою чешуйку, оторви вон там, на хвосте болтается. Если возникнет надобность во мне когда-нибудь — потри ее и три раза плюнь себе под ноги. Это надежней, чем костер.

Я оторвал чешуйку размером с блюдце и спрятал в потайной карман.

— А можно мне тоже, — заклянчил Задира.

— Это еще зачем?

— А вдруг мы с ним разминемся или рассоримся.

— Неее, — не согласился дракозавр, — на всех вас чешуи не напасешься. Мой совет, если хочешь стать хозяином Чешуйки — попробуй обыграть его в карты или кости.

— Может, мы вернемся к нашему делу.

— К вашему, друзья, к вашему! Оно еще пока не стало моим.

— Но мы ведь друзья.

— Друзей желают увидеть просто так, а не по деду.

— Мы не хотели тебя беспокоить — ведь тебе же далеко лететь.

— Ладно, выкладывай, но предупреждаю сразу — ты должен меня заинтересовать.

— Две коровы тебя устроят?

— Ага. Только как я с ними домой полечу?

— Со вспотевшими подмышками!

— А ты — остряк! Кстати, где ваш третий, с таким странным именем.

— Фальшивый? Мы его в карты проиграли.

— Друзья называются! Вот и верь вам после этого. Теленок и связка ягнят — сколько поднять смогу.

— Идет.

— Что от меня требуется?

— Всего на всего, позволить князю этой страны поцеловать твою милую лапу?

— Да ну?!!! — дракозавр вылупил на меня оба свои глаза и сказал:

— Я сплю! Плюнь мне в лицо.

— На полном серьезе. Он твой давний поклонник. Но ты должен позволить ему в ответ слегка ударить тебя по спине.

— Надеюсь, что этим кошмар мой закончится.

— И держись поблизости, чтобы в случае чего отнести нас подальше.

— Опять транспортное средство?

— Вроде того.

— Но с вами я ягнят и телка не подниму.

— Рассчитаемся в какой-нибудь деревне.

— Неее, я займы не люблю.

— Тебя хорошо перед этим покормят.

— Только не супом. Не люблю жидкую пищу.

— Хочешь, мы отдадим тебе Пантокло? — пошутил Задира.

При этих словах наш мальчишка громко завопил и засверкал пятками, убегая прочь.

— Задира, ты неосторожен, хочешь сорвать нам всю миссию.

Я догнал Панткло и сказал ему, что Задира шутит, потом отсыпал ему серебряных монет и сказал, что дракозавр любезно согласился его покатать.

— Ага! Он меня к себе унесет.

— Но ты же видишь, что мы живы и здоровы, он наш друг.

— Вы усмирители чудовищ, колдуны!

— Нет, Пантокло, если ты прокатишься на живом дракозавре, то среди своих сверстников ты будешь самым уважаемым парнем. В случае чего скажешь им: "Вот я позову своего друга дракозавра"!

Соблазн был слишком велик и Пантокло согласился.

Стала собираться толпа угрожающего вида. Пришлось толкнуть речь перед мирным населением. Она заканчивалась словами:

— Дракозавар, лучший из лучших, навсегда останется другом вашего города и во всех военных конфликтах обещает принимать участие на вашей стороне.

— Ну, это ты зря загнул, — пробурчал дракозавр, — общественная жизнь мне противопоказана.

И на глазах у изумленной публики поднялся на воздух вместе со мной и Пантокло.

Сделав два круга над рекой, дракозавр приземлился и сказал, что очень устал и хочет спать.

— Но сначала поужинать.

Его просьбу незамедлительно удовлетворили.

И вот, знаменательный день наступил. Мы решили начать церемонию на ступенях дворца.

— Так будет куда живописнее, — рассуждал Задира.

— И проще убегать, — заметил я.

Мы вообще все продумали, устроив так, чтобы средства для побега и пути отступления всегда были в поле нашего зрения.

Потому что, несмотря на наши прекрасные актерские таланты, мы все же были опытными людьми, а не какими-то жалкими новичками и понимали, что все казусы принять во внимание не возможно. В любом деле есть элемент случайности, и следует быть к нему готовым.

Лестница, как и предсказывал Задира, выглядела весьма живописно. Верхние ступени были отданы князю и княгине.

Правая рука со своей свитой занял место на две ступени ниже. Их разделяли виночерпии и прочие люди те, кто на подхвате. Всем мы обещали хорошо заплатить.

Мы специально разделили верхушку со стеблем. Князь — верхушка, правая рука и прочие советники — стебель.

Чтобы в неудачную минуту, что может для нас случиться, эти типы не стали дудеть князю в ухо свои ценные советы.

По узкой дорожке оставленной в центре лестницы могли двигаться только главные лица на этом празднике, то есть мы — жрецы.

Начинается важная церемония со слов:

"О достойнейшие из достойных!"

Неприятности начались на первой фразе.

Задира запутался в длинных рукавах, и чуть было не опрокинул канделябр, размахивая ими. Я, повысив голос, пытался привлечь внимание к себе:

"Вы собрались здесь, под сенью знатного дома, чтобы напомнить себе, напомнить народу о великом торжестве единения мятежных князей".

Ягненок, принесенный на заклание, имел успех. Всем понравилось это малое кровопролитие!

Задира не дрогнув, хладнокровно принес это блеющее создание в жертву.

Связка ключей была утоплена в ближайшем колодце, человек выполняющий обязанности коннетабля, недоумевающее качал головой. Наш Пантокло был наготове и во время подбежал к нему с чаркой вина.

Фраза о друге и жене имела двусмысленный оттенок, сначала я не знал, как к этому подступиться. Но я обошел и этот деликатный угол. По моему распоряжению кровать Андропола вытащили на площадь, и я настоятельно рекомендовал княгине прилечь на пуховую перину. "Чтобы не нарушать древние традиции и не обидеть князя".

— А разве традиции говорят о том, что надо ложиться в чужую кровать, — …удивленно спросила она

— Ну, люди иногда и сами с этим неплохо справляются, но в данном случае так указывает книга.

— Вот, читайте сами…

— Тут…древним языком я не пойму…

— Зато князь поймет!

— Вы уверены? — наивно спросила она.

— Я надеюсь на это!

(Уж если князь не поймет, то его верный Андролул должен понять это точно)

У князя глаза слегка округлились, когда его благоверная рванула и залезла под одеяло в эту импровизированную постель.

Андропол что-то сказал, кажется, это было "А-А"! И его глаза радостно заблестели, он воровато взглянул на князя, стоявшего все еще с круглыми глазами.

— Ну, это уже слишком! — сделал не менее круглые глаза Задира.

— Надо точно следовать тексту, — возразил я шепотом.

Да, браться не за свое дело….- это я вам скажу не под мышкой чесать.

Следующим самым впечатляющим номером нашего выступления было появление дракозавра.

Он подлетел и уселся, посреди расступившейся толпы, в ярко-красно попоне, с металлическим обручем от бочки на голове, и невозмутимо взирал на толпу людей собравшихся здесь.

Самые нервные попадали в обморок. Другие взволнованно перешептывались.

Действие достигло своей кульминации, когда я подвел побледневшего князя к дракозавару и прочитал стих из книги.

— Что? Я верно понял? — тихо прошептал князь.

— Мгм! ваша светлость!

— А без этого никак?

— Так завещали ваши предки.

Растерянный и удивленный князь прикоснулся губами к лапе дракозавра, который приподнял ее наподобие ученой собаки.

А потом легонько шлепнул сего дрессированного зверя по спине, явно опасаясь за свою жизнь. Я тихо приказал дракозавру перелететь на означенное место и там ждать дальнейших указаний, либо нас, спасающихся бегством.

Мы перешли к самому критическому эпизоду в книге: "Старцы сомневающиеся…"

Старцев старше 30 лет было мало, но и те, которые были, уже начали роптать! Вероятно, сцена с княгиней и близость князя с дракозавром внушила им некоторые подозрения, но, на мой взгляд, следовало что-то срочно предпринять!

И распитие сейчас хмельного напитка было очень кстати, а когда князь велел раздать всем по кошельку с золотом, то ропот и вовсе стих.

Белая птица в жареном виде не у кого не вызвала протеста и все взяли с серебряного блюда по большому куску гусятины под мое монотонное бубнение, что означало чтение священных тестов и молитв, обращенных к неизвестным мне богам!

Далее следовало провести обряд железной рукой? То же весьма спорное место. Может, метафора, но что она подразумевала?

На всякий случай я решил подстраховаться и надел на себя кольчугу, любезно выданную князем и рыцарскую перчатку.

Подножие льва…

Громко приказав народу склониться перед чучелом льва, охотничьим трофеем древнего князя, я гордо обошел ступени, "символично" посыпая всем головы пеплом и песком и трижды ударяя каждого по спине прутьями, Князя и его ближайших сподвижников сия кара миновала. Потому что я по-прежнему считал, что лучше придерживаться золотой середины.

Далее мне пришлось уступить настойчивым притязанием Задиры. Он вбил себе в голову, и я не смог с этим ничего поделать, что его выступление "разрядит обстановку, снимет напряжение, и внесет некоторую вольность в общий замысел".

Свой номер он позаимствовал у собственного народа, что означало многократные приседания в бешеном ритме и выкидывание ног, а также верчение волчком и акробатические прыжки. Это и впрямь внесло "некоторое" оживление. Во всяком случае, трое остались довольны: горячая Блондинка, Андропол, которому уже море было по колено и сам Задира.

После дикого танца Задиры, я вернулся к нашему обряду. Теперь речь шла о душистом цветке и еще о чем-то неприятном, что мы трактовали как отхожее место.

И выстроив всех, согласно рангу, я направил процессию к городской площади. Горожане удивленно таращили на нас глаза, когда я важно шествуя в своей "парадной" мантии обвел высокородных людей вокруг "собрания мирских нечистот".

Князь мой снова сделал круглые глаза, но тут я громко объявил, что всем снова следует принять по "глотку божественной влаги" и шествовать к реке, для очистительного обряда. Что, в общем-то, было завершающим действием нашего обряда.

"Возьми девиц молодых и жен, милых ликом, и веди их на берег к водам чистым. Чисты помыслы их будут-перейдут на берег другой. Утонут — нечестивые. Священная влага спасет дух их".

Задира, прибегнув к помощи Андропола, в глазах которого уже играли хмельные демоны — и он был готов к любым подвигам, важно командовал женским населением замка. Все дамы, гуськом, дружно поскакали к ближайшему водоему!

Княгиню мы решили пощадить — ей бедняжке и так досталось — возможно, теперь над ее репутацией нависла угроза, — я не знаю: к каким последствиям приведет сцена с кроватью, но мы выбрали ту, которая достойно заменила ее. Блондинка с очень пышными формами, девушка горячая и азартная, положила глаз на нашего Задиру и была ради него на все. Вот она то первая и сиганула в воду!

Девица, идущая следом, недоверчиво выпучила газа и испуганно усомнилась:

— Что??? В воду???

— Боги сделают твое тело, дитя мое, еще краше! — строго сказал я ей и подтолкнул вперед. Она взвизгнула и рванула в воду, держась за канат. По счастью, не одна не начала тонуть, уж очень не хотелось мне участвовать в спасательном заплыве. А вот, Задира, пожалуй, начал сожалеть о том, что его горячая блондинка не использовала этот древний трюк.

Но она оказалась не догадливой, а, может, засмущалась в ненужный момент, и вес обошлось без мнимых и явных жертв.

Да, было забавно наблюдать как эти милые создания в сорочках, прилипающих к телу, выходят, дрожа от холода и страха, из реки, а на берегу их ждет Задира с чаркой вина и Андропол с теплыми полотенцами, жадно пожирающий глазами все доступные взору прелести, и эти скромниц идут почти пьяные домой.

"Правая рука" испытывала неподдельный восторг. Вино давно ударило парню в голову, а вид, почти обнаженных, красоток, выныривающих из реки, явно пришелся ему по вкусу.

— Я оценил фигуру у каждой! — мурлыкал этот рыжий кот.

Его финальными фразами были слова:

— Что за представление! Давно мне так весело не было! Предки знали толк в забавах!

Далее мы сжалились над долготерпением великого князя и объявили, что достойнейшие из достойных должны следовать традициям и мудрости своих мудрых предков, которые каждое важное и великое дело завершали великим пиром.

Князь был не дурак — он сам прекрасно знал эту золотую истину и на его кухне уже давно двадцать взмыленных кулинаров трудились над разнообразными яствами.

Мы гурьбой повалили во дворце за длинные дубовые столы в парадном пиршественном зале. И музыканты, и виночерпии и скоморохи были весьма кстати. Я с радостью снял с себя тяжелое жреческое облачение и шепнул Задире:

— Хорошо бы именно в этот момент потребовать нашу награду, пока он рад, сыт и пьян и у него нет времени на раздумья.

Я так и поступил, начав издалека со старой притчи о том, о сем, и ловко подвел его к той мысли, что хорошо бы вовремя нам позолотить руки.

— Ааа, ваш намек я понимаю, — он одобрительно кивнул и велел своему казначею принести наше вознаграждение.

Мы получили свои увесистые мешочки с золотом, и теперь все веселье было омрачено — я стал раздумывать о том, как бы нас тут же не ограбили — что если вино ударит нам в головы. Я решил подстраховаться и позвал Пантокло.

— Пантокло, дам тебе 10 золотых, если ты отнесешь этот мешок к дракозавру. Но ты должен донести его в целости и сохранности. Там любимое лакомство для дракозавра. Он должен выдать тебе свою чешуйку в знак того, что ты выполнил поручение. Скажи ему, пусть ждет нас у ближайшей рощи до утра. На рассвете мы придем к нему. И пусть скажет нам, понравились ли ему наши дары — две тыщи перепелиных яиц.

Пантокло кивнул головой и, обведя ясным взором потолок, прикидывая как ему лучше использовать огромное состояние: 10 золотых, нежданно свалившееся на голову, побежал, воодушевленный и счастливый.

Тут Задира вдруг захотел посмотреть на наше золотишко.

— А я отдал его Пантокло, — как ни в чем не бывало заявил ему я.

— Кому? Ты что с ума сошел? — Задира был уже изрядно пьян и он смотрел на меня осоловевшими глазами, пытаясь изобразить удивление.

— Пантокло отнесет его к дракозавру — ведь, посуди сам, если мы с тобой тут захмелеем, то нет гарантии, что нас кто-нибудь не обчистит.

— Да…зато теперь это сделает этот мальчишка, — с отчаянием заметил Задира.

— Нет! Он в полном неведении… и он боится дракозавра.

— Нууу!

Задира усомнился в моем плане. Но ему ничего не оставалось делать, как…принять участие в пире. К сожалению, на этом наши приключения в городе не закончились. Пантокло не явился, что сильно меня обеспокоило. Глубоко за полночь гости разбрелись. Исчез и Задира.

Я, незаметно улизнув, долго блуждал по окрестностям, выкрикивая его имя, пока не услышал жаркие стоны в стогу сена.

Моего Задиру взяла в оборот та горячая блондинка, и…не было никакой возможности вырвать его из ее объятий.

— Проклятье!

Я пошел на поиски Пантокло. Мой расчет был верен. Пантокло должен был оттащить наше золото к дракозавру, если бы не его полоумный отец. Он поймал мальчишку по дороге, отобрал мешок, высек розгами и запер в сарае. В мешок с золотом он, конечно же, заглянул и решил, что Пантокло кого-то ограбил по дороге. Не в состоянии решить, что же ему выпало — несчастье или удача, он собрал крестьян и направился к дракозавру, мирно почивавшему на условленном месте за крепостными стенами.

Толпа вновь окружила дракозавра и, угрожая ему кольями и вилами, вынуждала покинуть их владения. Он кружил в низком бреющем полете и изредка плевался в них пламенем. Вот тут он увидел меня и закричал:

— О где же вы, други мои, ради вас плачу им своим телом!

Я грозно наорал на крестьян, и они в испуге расступились, а потом, вырвал кол из рук отца Пантокло и стал вытрясать из него правду.

— Где мальчишка? — орал я.

Страх за золото, нажитое непосильным трудом, вызвал у меня всесильный гнев.

— Я отдам, я все отдам! — хрипел этот прощелыга!

Дрожа от "перепуга", он отвел меня, в сопровождении почетного эскорта в виде дракозавра на грозном бреющем полете, к своему сараю и освободил побитого Пантокло.

Этот тип с большой неохотой выпустил из рук нежданную добычу и пробурчал что-то невразумительное. Он велел сыну убираться, что тот с большой радостью и сделал. А я вновь завладел своим золотом.

Пантокло побрел прочь, понурившись, и проклиная свою фортуну, но я догнал и окликнул его. Он получил тут же из моих рук вознаграждение, что послужило ему сильным утешением за полученные от отца побои.

Теперь мне осталось только вырвать Задиру из рук его пассии, что было даже куда сложнее, чем отвоевать назад свое золото!

Она была ненасытна! А вот Задира, после второй бессонной ночи, щедрых возлияний, интеллектуального напряжения при подготовке к обряду, и дикого танца своих предков явно устал. Выдохся парень, и я его понимал!

Красавица не внимала моим вразумлениям, даже колючая солома не огорчила ее, тут нам на помощь вновь пришел дракозавр с огненным дыханием.

Он чуть не поджарил красотке зад, неприлично отрытый всем ветрам, ибо она предпочла позу наездницы.

— Оу! — взвизгнула она.

— Вот вам и "Оу"! — сказал я.

Она тупо таращилась на нашего крылатого друга.

— Люблю молоденьких девушек, — сладострастно произнес он.

Но развратница не стала дожидаться его прелюдии, и, не расправляя свои помятые юбки, пустилась наутек, громкими воплями будоража всю округу.

— Ну что, полетели! — довольно произнес дракозавр, я выполнил свое обещание и ему был устроен большой стол под раскидистыми деревьями, где крылатое создание ждал великолепный ужин.

— Ну что, братцы, жизнь удалась? — довольно мурлыкал дракозавр, а Задира только постанывал. Вот до чего довели человека плотские утехи в неурочный час!

Такие приключения нам довелось пережить с легкой руки старца. В общем, мы были ему благодарны, и мне как-то хотелось загладить перед ним свою вину. Пошумев немного, он успокоился и сказал:

— Наверное, мне не надо так сильно злоупотреблять отваром забвения.

— Да, отец, а то однажды вы забудете сами себя. А князь Эбурга еще нуждается в вас.

Умаслив беспокойную душу старца, я с сожалением изрек:

— Я благодарю богов за знакомство с тобой, святой отец. Это большая честь для меня — встретить такого почтенного человека.

— И для меня, — вставил Задира.

— Жаль только что мы с моим товарищем так никогда не получим удовольствие от правильно проведенного обряда.

— Почему же, почему же, — веселился старец, — вот попадете в Эбург по прошествии 17 годов, так сами и увидите, как боги направляют меня.

— Боюсь, святой отец, мы не сможем вернуться в эти благословенные края. Разве мы не сказали, что путь наш лежит в полуденные земли полные опасностей и лишений. Там проживают племена варваров и людоедов.

— Зачем вы направляетесь туда, дети мои? — удивился старец, — оставайтесь с нами.

— Нет, добрейший отец, мы, подобно тебе, следуем указаниям богов. А боги повелевают нам обойти всю землю, отыскать ее край и найти Дерево желаний, на котором сокрыта тайна Повелителя зла. Легенды говорят, что он будет послан Темнотой людям в назидание за их грехи, и мы хотим уничтожить его.

Старик выслушал мою сказку, даже не дрогнув.

— На дереве только это?

— Еще там есть ключи от сердец самых красивых женщин на свете, — продолжал фантазировать я, — и рецепты от всех болезней.

— А что, за 17 лет не управитесь?

Мое сердце тронула эта святая простота.

— Конечно, не справимся. На одно только Царство Тьмы уйдет лет 10-не меньше.

Задира ссылался на весьма запутанные и приблизительные представления о географии, которые, надо полагать, еще не скоро войдут в строгое соответствие с действительностью, но старец нисколько не усомнился в его словах:

— Тогда я буду молиться за вас, добрые юноши.

— Мы благодарны тебе, хозяин леса, но хочешь узнать о самом затаенном нашем желании.

— Скажи мне.

— Услышать из твоих уст обряд единения.

— И только? — удивился старец. — Что же вы сразу не сказали. Это легко устроить. Я не могу показать все, что происходит на церемонии, но я могу прочесть все тексты из священной книги и дать их толкование. Обряд очень важен и уходит корнями в далекое прошлое.

Теперь то нам и предстоит узнать: насколько текст соответствует действительности. Хриплым, дребезжащим от волнения голосом старик читал по памяти из книги слова обряда, уже хорошо знакомые нам.

Веселье дарует сок яблок,

С ним играют духи предков.

Воплощенье света

Очарование небес.

Будь щедрым, не жалей,

Отдавая по глотку, по капле.

Выбери взором самое светлое.

Лилии померкнут,

Белизна снега устыдится.

Лей влагу щедрую его

Куда укажет солнца луч.

— Это означает, дети мои, что надо омыть жертвенник яблочным вином: "куда укажет солнца луч".

Вспомнив о том, что сделали мы, я почувствовал приступ дурноты.

Да прольется кровь чудовища

На цветах душистых.

Доверь жену ты другу своему!

В кровати сердце оставь!

Дома надежной охраной

будет дружбы замок

ключи от замка выбрось.

"Белая птица искупит нечестивые помыслы!

Белую птицу любезную сердцу господина в жертву принеси!"

— Что же это значит? — спросил я с замиранием сердца.

— Жертва, которую должен принести князь во имя спасения рода. Белые лебеди специально выращивались для этого обряда в княжеском пруду.

— Но это же любимая птица князя!

— Да. В том-то весь смысл. Князь должен был очиститься ценой столь малой жертвы.

"Князя молодого подведи к дракону.

Ударь по спине его.

Смиренно пускай поцелует".

— Как понимать этот стих?

— Просто. Молодому князю следует поцеловать герб княжеского рода, на котором изображен дракон. А жрец должен ударить по спине князя ритуальным мечом.

Мы переглянулись с Задирой. В моей памяти всплыли довольная морда дракозавра, и князь, целующий его лапу.

"Обойти трижды с цветком душистым в руках наследника короны вокруг презренного скопища мирских нечистот на камнях униженных толпою озверелой".

— Это специальное место, где 10 веков назад толпа растерзала прорицателя, там стоял прежде дом знатного человека, которого хотел вывести на чистую воду прорицатель, — объяснял старик.

Задира даже поперхнулся, бедняга, вспомнил о том, что мы водили народ вокруг уборной.

"Возьми девиц молодых и жен, милых ликом, и веди их на берег к водам чистым. Чисты помыслы их будут-перейдут на берег другой. Утонут — нечестивые. Священная влага спасет дух их".

— Растолкуй, зачем это?

— Надобно на лодках через реку всех перевести и там обрызгать водой речной, а затем вином обрызгать, — степенно объяснял Найденос.

Да, мы все поняли решительно не так!

Когда мы покинули старца и лошади вынесли нас на большую дорогу, Задира сказал:

— Тьфу, ты! Как же неверно мы все истолковали в этой книге. А у нас ладно все получилось.

— Не сокрушайся, друг мой. Не ошибается тот, кто ничего не делает. Зато теперь, лет через 17, можешь мне поверить, эти чудаки сделают все точь-в-точь, как мы изобразили посредством своих скромных усилий. И новый способ проведения обряда станет известным во всех княжествах.

— А то! — обрадовался Задира. — Я бы не прочь наведаться сюда еще разок и снять пенку с вишневого варенья. Мы ведь теперь знатоки. Известные люди, а не какие-то жалкие новички.

— Понимаешь, Задира, я с тобой согласен: они без нас ни за что не обойдутся, — усмехнулся я, — но фокус в том, что настоящие таланты не любят повторяться.

Рассказ 9 Огни трактиров

У кого хватит духу возразить мне, что будто есть на свете что-то лучше яркого огня, потрескивающего в очаге старого придорожного заведения, возрастом, соперничающим с праотцами.

Что может быть притягательнее для усталых путников запаха пищи, нежно стелющегося по округе и верно указующего дорогу.

Дорогу к очагу. В нем весело пляшут языки пламени, слизывая жир с румяного барашка.

А рядом толстые руки хозяйки проворно терзают сочную тушку зажаренного гуся и от этой расправы разлетаются аппетитные брызги.

В углу маленького Эдема печально играет свирель в дрожащих пальцах полупьяного менестреля, а откормленный как боров слуга, сонно созерцает не менее сытого паука у себя над головой.

Милое благодушие, воцарившееся здесь, разрывается внушительным хлопаньем двери, в проеме которой возникают два честных, истекающих слюной человека, одетых весьма достойно.

На одном — модный наряд обеспеченного дворянина и выражение физиономии по наглости не уступающее принцу. Второй, ваш покорный слуга, взявший на себя труд припомнить всю последовавшую историю, облачился в скромное по покрою, но не по фактуре платье представителя духовной власти, состоящего на мирской службе. Такими жрецами в миру становятся люди из обедневшего дворянства, не рискнувшие пойти на военную службу или от трусости, или по здоровью, а, возможно, по каким-то ведомым только им одним причинам. Они предпочитают получить богословское образование и, если кто-то из них не желает посвятить свою жизнь божественному промыслу в монастырях или храмах, он может устроиться в дома к богатым вельможам, чтобы вести их денежные дела, переписку, и прочие скучнейшие для их светлостей занятия. Положение — среднее между секретарем и духовником.

Таким образом, мы являли собой впечатляющее зрелище.

Наше появление не внесло особую перемену в окружающей картине. Слуга по-прежнему изучал мух. Он, лишь, на мгновение оторвался от этой, надо полагать, большой диковины в его скудной на события жизни, чтобы окинуть нас ленивым и ничего не выражающим взором. А по лицу хозяйки скользнула хищная улыбка, но руки ее не на секунду не оторвались от смачной птички на запах, которой мы так жадно стремились.

Я давно заметил, что боковое зрение у данной разновидности живых организмов, чрезвычайно развито.

Пока мы занимали выгодную позицию в виде столика в центре зала, у соседнего происходило нечто внушающее чувство заслуженного уважения: явлением, представшим нам, был мощный торс, плавно вздымающийся как океанская волна, принадлежавший начальнику городской канцелярии, как нас осведомил один из посетителей. И у моего внимания тут же выросли уши. Что касается человека-горы, то, закончив обильную трапезу, достопочтенный не спешит извлечь из карманов кошелек, он подплывает к трактирщице и, подперев ее объемистое тело своим исполинским животом — воистину устрашающее зрелище, начинает ее в чем-то тихо и сладостно убеждать.

Лицо женщины принимает одно из немногих свойственных ее сущности выражений, означающее, что бедняжку собираются выпотрошить как гуся, ставшего жертвой кулинарного искусства хозяйки, а в ответ она готовится спустить три шкуры со всего остального человечества, дабы восполнить причиненный ей ущерб.

Мимические перемены обладательницы погребов и кладовок не оставили нас равнодушными ибо не сулили ничего хорошего, поскольку "приличные костюмы" отнюдь не располагали столь же солидным денежным обеспечением, являясь всего лишь голодранцами небрежно расцелованными богиней жизненных подарков. Кошелек, подобранный на дороге; дождь, потерпевший до вашего возращения домой; спасение во время чумы-все это она: так считают старые люди.

Удача посетила нас в соседнем городишке герцогства Эльзикар.

Одежду знатного господина довелось снять, по случаю, с одного пьяного в дюпель типа, подпиравшего стены какого-то дома. Владельца изысканного костюма мы любезно препроводили к кустам чертополоха, облепившим улицу и ничего не имеющим против нашего человеколюбия. Задира, мой приятель, даже заботливо подсунул ему под голову свой явно поношенный плащ, снятый им однажды с одного проходимца, с хвастливым девизом гильдии воров: "Все что вижу — достойно меня". Мне врезались в память блаженно блуждающие глаза доверчивого человека. Он назвал нас ангелами тьмы и благодарил за то, что мы избавили его от тесной одежды, сковывающей телодвижения.

Кажется, Задира, опять же из чистой любезности, слегка дал ему по голове — для полного спокойствия и сна без сновидений!

Раздетый до нескромного вида кружевных кальсон, этот человек был оставлен нами освежаться под сенью колючего кустарника, дабы снизошло на него божественное внушение о вреде невоздержанности.

Я уже встречал раньше эти водянисто — серого цвета глаза и их наглый липкий взгляд, теперь же они блаженно блуждали. Он назвал нас ангелами тьмы и благодарил за то, что мы избавили его от тесной одежды.

Кажется, Задира, опять же из чистой любезности, слегка дал ему по голове — для полного спокойствия и сна без сновидений!

Я же счел необходимым пнуть его и тихо сказать: это тебе за твои прошлые грехи. Красивый перстень-печать с его руки перекочевал на палец Задиры.

Раздетый до нескромного вида кружевных кальсон, этот человек был оставлен нами освежаться под сенью колючего кустарника, дабы снизошло на него божественное откровение о вреде невоздержанности.

Нащупанная в глубоких карманах парчовых штанов парочка золотых монет — жалкие крохи от ночного кутежа — незамедлительно были поставлены на кон в ближайшем помещении предусмотренных для облегчения совести и кошельков таких же безобидных, как мы, авантюристов. Благодаря игре в кости, я обзавелся костюмом, перешедшим ко мне от недовольного, как потревоженная гюрза, духовного секретаря. И черный колпак, рыжий парик, окуляры в золотой оправе, туфли с острыми носами и громадными стразами, а также черный плащ на атласной подкладке обрели себе более удачливого хозяина, хотя и менее дружного с нелепыми законами этой гостеприимной страны.

Костюм, конечно, не так уж и много, и всякий умный человек согласится с известным выражением: не костюм красит человека, а человек — костюм, но тот, кто чуточку умнее скажет, что хороший костюм вдвое красит хорошего человека. Он, как хорошая приправа, подогревает аппетит у того, кто имеет с тобой дело.

И теперь я очень рассчитывал на это неоценимое свойство, потому что у меня был исчерпан запас хитростей, к которым нам приходилось прибегать ради сытного ужина и на этот раз мы не могли, как частенько бывало, выкрутиться из затруднительного положения с помощью любвеобильности женского пола. Его отдельные представительницы обладают удвоенной привлекательностью: милое глупое выражение лица с голубыми глазками и задорными кудряшками прекрасно дополняются связкой ключей от погребков и кладовок, чудесно, если еще окажется, что она недавно овдовела, ах это слишком, это идеально, неплохо уже то, что хозяин отправился на ярмарку.

Но нынешний вечер не обещал ничего подобного. Райские утехи нам не светят. Наша трактирщица уже перешагнула роковой рубеж, отделяющий женщину от любовных ласк. У нее под юбкой трепещут счеты, а в груди на месте сердца спрятана копилка для золотых монет, каждый удар отсчитывает не секунды прожитой жизни, а сумму прибыли и затрат.

А что хуже всего: ей только что был нанесен удар по ее самому болезненному месту в область шкурного интереса.

Но я давно заметил, что лучшие мысли приходят на голодный желудок, наши инстинкты заставляют работать мозги. И незадача с любовными делами навела меня на спасительную идею.

Трактирщица делала отчаянные попытки сторговаться с грабителем, наделенным властью для законного грабежа, разумеется, тщетными. Сдавшись, она собрала две большие корзины разной снеди, всунув туда не одну бутылку лучшего вина и отправила мальчишку вслед за упитанным дармоедом.

Я, между тем, не терял времени: обведя помещение долгим пронзительным взглядом, я поманил к себе толстого натуралиста созерцающего жизнь насекомых, сурово отчитал его за нерасторопность и начал заказывать разную выпивку и закуску, которая водилась в этом заведении. Задира, не ожидавший такого размаха, нервно впечатал каблук в мою ногу и выразительно на меня посмотрел.

На что я, собрав остатки своих воспоминаний о хороших манерах, любезно и очень приторно поинтересовался:

— Может, вы желаете что-нибудь добавить к моему заказу, уважаемый господин Флюгермон? Конечно, меню в этой жалкой харчевне не соответствует вашим понятиям о хорошей пище, но что же делать? Наши боги учат нас быть снисходительными и терпимыми к разным недостойным содержательницам трактиров. Разве сравнится их убогая стряпня с дивными творениями вашего повара. Никогда не позабуду вкус перепелок поджаренных его искусной рукой, а мясо нежного барашка, а соус", а ваши погреба, вино "Слезы девственниц!" Мм, — я мечтательно закатил глаза, силясь вообразить все, о чем рассказывал. Мой отец, господин Клюкерфил, всегда напоминал мне о том, чтобы я не забывал про вкусный обед. "Законы — хорошая штука, сын мой, но не на пустое пузо. Заруби себе эту истину на носу, мальчик, и она не раз спасет тебя от голодной смерти, ибо нет ничего смехотворнее голодного жреца: читать проповедь, думая о курице и краюхе хлеба".

— Увы, — продолжал я уламывать Флюгермона — Задиру, — здесь не подадут вам ни особо любимые ваши колбаски, ни мясо кроликов, выросших на сочных лугах в вашем поместье, ни жирного угря в белом вине, но все же попробуем заморить червячка, ведь свежий воздух разогревает аппетит, а мы проделали долгий путь от замка герцога.

— Нет, господин Клюкерррр, слишком большая честь для этого придорожного заведения! Я привык кушать в парадной столовой в окружении портретов предков, а где мое старинное серебро, которое привез дедушка из военных походов. — Задира паясничал, но слуга пока это, к счастью, не понял.

Теперь настала моя очередь для манипуляций под столом и я, как следует, двинул компаньона по голени твердой, как кирпич, остроносой туфлей.

Я всегда говорил, что Задира — парень без фантазии, но особой тупостью он не отличался — физические доводы действуют на него безотказно.

Вот и сейчас, мой приятель живо взялся за ум, внося свою лепту в заказ блюд. А после с пылкостью вступил в занимательную беседу со мной, из коей явствовало, что он — важная персона из свиты герцога Скатолы, а я сопутствую ему как доверенное лицо, поскольку грамота, юриспруденция и остальные тонкости бытия никаким образом не должны отравлять жизнь благородного человека.

Мы предшествуем в этом городишке появлению герцога с особой миссией — разобраться в разных злоупотреблениях и финансовых махинациях, ибо его высочеству доподлинно известно, что благословенный край индюшек, пива, и самого лучшего сукна в королевстве не обходит своими дарами представителей власти его высочества, призванных заботиться о его, а не о собственных интересах. По мнению славного герцога, корзины, в которых все вышеозначенные блага обретают вид звонкой монеты, весьма прохудились: пока они достигают казначейства его высочества, из них высыпается, по меньшей мере, несколько тысяч кружочков с портретом нашего благочестивого, ныне царствующего монарха.

Разочаровавшиеся во всех прелестях жизни герцогские глаза так сильно нуждаются в блеске благородного металла, озаряющего его унылую жизнь, что настала пора чинить корзины.

Нежное сердце доброго герцога возмутила наглость, воцарившаяся среди его поданных, и он направил господина Флюгермона, самого преданного ему дворянина выявить бесчестных мошенников и призвать к порядку горожан.

Мы почти не врали. О прибытии герцога и впрямь поговаривали, нам еще по дороге поведал о том пастух, перегонявший коров, непочтительно удобривших наш путь лепешками, что и навело меня на спасительную мысль как возможно сытно и бесплатно отобедать.

Итак, вели мы оживленную "светскую" беседу на тонах достаточно громких для чуткого слуха вездесущей хозяйки, толстый слуга сновал туда — сюда, донося до нее обрывки не расслышанных ею фраз и в результате совместных усилий, скромная особа, сияя как начищенный медный таз, взяла в свои руки обслуживание нашего стола.

При этом она, разумеется, не молчала. Мы внимательно выслушали сетования "бедной" женщины, за которую "некому постоять" это за нее то некому — да она сама двух гвардейцев стоит! Меня сразила наповал такая незащищенность. Тем не менее, я сочувственно кивал в ответ на ее жалобы и стоны, и вместе с Задирой клятвенно пообещал, "войдя в ее положение", что первым кто будет повешен на городской площади, — начальник городской канцелярии. Ибо в эту самую минуту мы освобождаем его от всех бесплатных довольствий и от своей должности заодно уж.

Его довольствие на нынешний вечер посвятили нам: двум милым благородным достойным и щедрым на обещания господам.

Словом, обед был хорош, комнаты под ночлег самые лучшие, завтрак еще краше обеда и расстались мы искренними друзьями с наивной женщиной. Удивительное существо- человек. Даже самые "тертые", "бывалые" корыстолюбцы порой оказываются такими наивными!

Оправившись от дармовых харчей, и взглянув на ясное небо без единого облачка, а также, обозрев как следует живописный вид Хенхенторпа — меткое название для непутевого городишки: "хенхен" — что-то вроде прохиндей на местном диалекте, а "торп" означает то же, что и отсекание головы, выходит: смерть прохиндеям. Мы пришли к выводу, что не стоит покидать столь гостеприимное место слишком быстро.

Успех в трактире окрылил нас и, как частенько бывает, лишил здравой осторожности, подтолкнув к новым подвигам в избранном направлении.

Наши взоры обратились к трем лицам являющимися столпами изучаемого нами города, его тремя китами, на которых покоится все благополучие его жителей. Ими были: магистр торговой палаты, магистр гильдии оружейников, магистр гильдии ювелиров.

Были, конечно, и другие славные представители процветающих сословий, но мы выбрали самых богатых, решив не размениваться, а вот суконщик вызвал у меня предубеждение, а в опасных предприятиях я стараюсь доверять своему чутью, что касается городских властей, хотя бы начальника городской канцелярии, то в ущерб щедрым обещаниям, расточаемым нами трактирщице, мы опасались, что они могут знать Флюгермона в лицо.

Кроме костюма мы стащили у Флюгермона перстень с вычурным вензелем, обозначавшим первые буквы имени герцога, что давало нам скромную надежду на успех нашего плана.

С тем мы и отправились пощипать жирных петушков, разузнав о местах их обитания на городском рынке.

Самым сговорчивым оказался магистр торговой палаты. Золотой человек! Видно он больше всех утаил от герцогской казны и был готов поделиться. Господин Карякио не стал вдаваться в утомительные подробности, было видно, что он занятой человек — сразу отвесил нам по солидному мешочку с золотом, проворковав: мой скромный вклад в процветание дворянства, господа, и, взглянув в мою сторону, быстро добавил: и духовных наставников. Выставив нас за порог, он облегченно вздохнул, так что закачалась тяжелая завеса.

Воистину, с такими людьми приятно иметь дело.

Магистр гильдии оружейников господин Кистобиус предстал великаном с челюстями бульдога и глазами сатаны, которыми он мрачно продырявил меня насквозь, и медленно оторвавшись грузным телом от массивного сундука, служившего ему креслом, склонился надо мной и даже занес левую руку — злодей оказался левшой. Подумав с минуту, он опустил ее на мое плечо и начал тяжко давить на него. Я, нащупав за своей спиной стул, поддался и сел.

— Ух, гадина! Терпеть не могу всяких крючкотворов, — рявкнул образина. Мы вздрогнули, а он уже добродушно обратился к Задире:

— Что же вы, уважаемый господин Флюгермон сами не пришли, а притащили эту гниду с собой. С вами я бы поговорил по душам, а теперь так душно, аж, грудь сдавило, — воскликнул великан, — будто мертвыми крысами завоняло. А что, его высочество скоро прибудет? — неожиданно поменял тему разговора магистр оружейников.

Быстро нашли эти двое взаимопонимание меж собой, а меня недостойного было решено немедленно вышвырнуть вон из порядочного дома, дабы не сгущать ароматы в буйном воображении хозяина. Не понимаю: чем я мог так досадить этому почтенному человеку, но догадываюсь, что видом своим я несколько смахивал на судейского, а видно сразу хозяин наш их дико не любил.

Покинув злобного господина Кистобиуса, я осел в ближайшем кабачке, вяло прислушиваясь к сплетням, ибо всякий зашедший прополоскать горло считал своим долгом добавить что-нибудь в краткую историю родного города.

Господин же Флюгермон, тьфу ты, Задира! — глядишь, я так привыкну к новому имени моего приятеля, что сам поверю в его благородное происхожденье, а себя его верным слугой, — лишь спустя четыре часа выплыл, тихо покачиваясь, и весьма неровной походкой направился в неопределенном направлении. Я перехватил его посреди улицы и вернул под крышу ставшего уже родным кабачка.

Вид друга моего сразу же подсказал мысль о выпитом залпом десятке бутылок доброго вина из погребов господина Кистобиуса, склонного, как оказалось, к спиртному, пари и другим, непростительным для делового человека занятиям.

Едва Кистобиус откупился от пристального внимания к своим финансовым потокам, о, он тоже не был скуп, как тут же потащил Задиру за обильный стол. После парочки бокалов не стоило труда подбить моего приятеля на идиотское состязание, суть которого состоит в опустошении неопределенного количества бутылок — тот, кто выпьет больше и первым, тот и победитель.

Моему другу не хватило закалки против такого великана, превосходящего его и по массе и по стойкости.

Под это пари уплыла почти вся сумма взятки, полученная от негодяя Кистобиуса.

Затем, похлопывая господина Флюгермона тяжелой дланью по плечу, и постоянно именуя его лучшим дворянином столетия и самым УМНЫМ человеком на свете, Кистобиус увлек азартного игрока игрой в кости.

Вообще-то наш Задира сам неплохой игрок, обыграть его нелегко, чем он и пользовался порой в борьбе за выживание, но Кистобиус обезоружил его обильными возлияниями, от которых в голове помутилось, и врожденные способности стали изменять.

Я смог узнать эти чудные подробности лишь на следующее утро. Как только Задира переступил порог кабачка, он рухнул, сраженный, как дерево, подбитое молнией.

Мой друг лежал на затоптанном полу словно воин, проигравший битву исполину. У меня дрогнуло сердце.

Вместе с хозяином заведения, я оттащил горе-дворянина (уж, не в костюме ли тут дело?) в тесную комнатенку, сотрясавшуюся всю ночь от жуткого храпа. Жалкие перегородки дрожали как во время землетрясения, пережитого мной однажды, и посетители робко спрашивали у хозяина кого он там скрывает: дракона или гигантского медведя, хотя гигантские медведи — большая редкость для здешних мест, а уж драконы и подавно.

Когда Задира пришел в себя и стал осознавать действительность, я смог спросить: сколько же денег осталось после пьяных дел. Он печально вывернул карманы и подсчитал, что от заработанных накануне денег осталось меньше трети. Хорошо еще, хоть что-то осталось. Задира вовремя унес ноги — Кистобиус был близок к тому, чтобы обчистить его донага. Но заботливое провидение направило в этот дом какую-то "важную мануфактуру" под черной вдовьей вуалью, распускающую запах благовоний, и шаловливыми ручками в кружевных перчатках приподымавшую свои мрачные юбки, дабы представить на суд внимательных зрителей интимные детали женского туалета.

С "посланником герцога", жадный до женских ласк Кистобиус немедленно распрощался, настойчиво вытолкав его за пределы дома.

Я не стал осуждать моего друга, ибо сам едва ли мог устоять против мощного давления магистра Кистобиуса.

Решив, что мы легко отделались, я напомнил об оставшемся в запасе господине Петрокосе, магистре гильдии ювелиров.

Представив на миг, сверкание драгоценных камней, я проникся особым вдохновением и энтузиазмом. Алмазы, сапфиры, изумруды — в их обороте крутятся приличные суммы. Благородный аромат старинных ларцов и шкатулок приятно щекотал ноздри. Уж, здесь то мы поживимся! Я помечтал о красивой пряжке с бриллиантом размером с голубиное яйцо, а Задира — о драгоценном поясе под оружие.

Увы! Надежды на легкую победу рассеялись, как дым. Если хэлл Кистобиус просто застрял в зубах, словно непрожаренное мясо пятилетнего "цыпленка", то хэллом Петрокосом вполне можно было подавиться.

Он подобострастно покивал, внимательно выслушав нас, а потом завел долгий и утомительный монолог о превратностях ювелирной судьбы, о том, что драгоценности нынче не в моде! — о том, что в монетах, которые чеканит герцог Скатолла, меди больше, чем золота и все ювелиры теряют большие деньги при обмене их на королевские дукаты, что сами камни уже не те, и все не то, и все не так!

Логичные и последовательные объяснения, почти убедили нас в никчемности этой затеи. Но, все же, не такие уж мы наивные дети, чтобы клевать на всякую чепуху.

Сложность состояла в том, что по-доброму этот тип не желал расстаться с деньгами, и вел себя с непробиваемой уверенностью в нашей неспособности их получить. Он уже торжествовал в душе, воображая, как мы уходим — разочарованные и ничтожные!

"Что ж, мы поможем тебе поменять твое настроение, добрый человек. Нам частенько приходилось оказывать людям подобные услуги", — кисло подумал я.

— Послушайте-ка, меня милейший, — многозначительно прокашлялся Задира, — герцог на то и герцог, чтобы знать обо всем лучше, чем кто бы то ни был. И, поверьте: он отлично понимает: что к чему, иначе не стал бы посылать нас сюда. Скажу вам прямо: герцогу наплевать, как вы тут мучаетесь. Вы видите в небе ту галку — ей все равно на кого и куда угодит ее помет. Так вот, герцог Скатола — как та галка. Ему нужны от вас деньги! — Задира делал все больший упор на каждое новое слово и закончил фразу весьма увесисто.

Что и говорить: его доходчивый метод объяснять впечатляет. От такой грубой прямолинейности лицо хэлла Петрокоса слегка побледнело, но он все же вяло запротестовал:

— Видите ли, господин Флюгермон, на бедной гильдии ювелиров безбожно наживаются некоторые мгм…особы: магистр торговой палаты, например, казначей городской канцелярии при магистрате. Я ведь плачу не только в герцогскую казну. Вот если бы вы их, так сказать, прижали к ногтю. Нам приходится содержать еще и этих бездельников.

— Да хоть самого дьявола! — рявкнул Задира. — С этими гражданами Хенхена мы тоже потолкуем, можете не волноваться, от нашего внимания ни одна крыса в этом городишке не ускользнет. Я всем обещаю приличную порцию герцогского гнева, а уж в том, как вешать людей он толк знает.

— И вот что, если вы господин Петрокос — такой нерасторопный слуга его высочества, я считаю своим долгом доложить ему об этом. — Видите ли, — передразнил он Петрокоса, — герцогу нужны деньги, а не ваша болтовня.

Не хотите платить деньги от чистого сердца — я возьму их у вас сам. В первую очередь меня интересует вон тот кошелек у вас на поясе, он кажется мне слишком тяжелым для нищего ювелира, каким вы тут прикидываетесь. А ну-ка, давайте я его срежу

— Ключи на стол! — Задира издал мощный рык и вытащил из ножен узкий хорошо заточенный 30сантиметровый кинжал. Петрокос испуганно вздрогнул. Мнимый господин Флюгермон безусловно полностью вошел в свою роль: я начинал все больше беспокоиться о судьбе лучшего дворянина столетия. Что станет с беднягой — ему теперь маркизат подавай, не иначе или графство.

— Нет, нет, нет, не беспокойтесь — я сам сниму кошелек, — затараторил, ошеломленный проявлением высшей воли, Петрокос. Он уже отчетливо просматривал в облике Задиры черты герцога и, живо сняв кошелек, передал его дрожащими руками Задире.

— А вон тот секретер вы не хотите открыть? Наверное, там лежит то, что вы недоплачивали герцогу.

— Да, да, я все исправлю! Я готовил подарок к приезду герцога поэтому и не хотел так сказать, хотел лично…Как вы думаете, он оценит мою преданность должным образом?

— Это, смотря, сколько она будет весить, — рассудительно произнес Задира.

— Да, и хотелось бы увидеть ее поистине королевское достоинство, — уточнил я, чтобы шельма Петрокос не вздумал подсунуть нам герцогские деньги.

Петрокос распахнул дверцы заветного шкафчика и, вытащив оттуда два увесистых мешка, всунул их нам в пуки с пылкостью девственницы, решившей, наконец, расстаться со своим сокровищем.

Пошумев еще немного для острастки на взволнованного хозяина, мы покинули его дом, опьяненные свои успехом в Хенхенторпе. Нашему веселью не было предела — еще бы: нам везло.

Мы сразу решили, что надо скорее сматывать удочки — задерживаться в городе уже опасно: никому неизвестно когда в город может нагрянуть герцог и его люди.

Но везение изменило нам в тот же день: отъезд пришлось отложить из-за внезапного урагана, обычного для этих мест. Едва мы вышли из дома магистра Петрокоса, как забарабанили первые капли дождя и порывом ветра с головы Задиры сорвало красивую шляпу, а с моей — слетел разноцветный парик и было забавно наблюдать, как эти предметы направляются к конной статуе рыцаря — основателя Хенхенторпа. Шляпа осела на конусообразном шлеме всадника, а парик прилип к яйцеобразной голове оруженосца.

— Ну и злодей этот рыцарь, — проворчал Задира, — шляпа ему моя приглянулась. — И он показал рыцарю кулак.

— Поехали, Задира, на наши деньги ты купишь себе столько шляп, что хватит на всю королевскую гвардию и всех ее лошадей в придачу.

Надо было где-то остановиться: порывы ветра становились все яростнее, а мы еще не определились с ночлегом: не возвращаться же к трактирщице, да и кабачок, где отсыпался Задира — не самое подходящее место. И мы остановили свой выбор на лучшей гостинице города, надеясь отправиться в путь с утра пораньше.

Мы сняли лучшие комнаты, заказали ужин с отличным вином и пригласили к себе милых девушек, призванных заботиться о плотских потребностях постояльцев. Вечер протекал в теплой дружественной обстановке.

Тяжелая барабанная дробь прервала наши мирные забавы, подаренные куртизанкой судьбой. Солдаты городской стражи, во главе с каким-то одноглазым ублюдком, злорадно глазевшим на наши невинные лица, ухмыляясь, вытолкали наших девиц, обыскали нашу комнату, присвоили все, что в ней было ценного, включая деньги, костюмы, оружие и перстень, вывели нас на улицу почти раздетых.

Каша, которую мы заварили, обернулась похлебкой в скромно обставленном помещении с чугунными решетками и в неподходящей компании из всякого сброда.

С нами отнюдь не церемонились и даже слегка побили возмутившегося Задиру.

Охранник помахал перед нашими носами связкой ключей, загоготал, и пожелал нам "спокойной ночи" в "лучшем номере" его "гостиницы". Он ушел, громко хлопнув тяжелым засовом.

Некоторое время спустя он появился с мисками полными помоев и продолжил свое издевательство:

— Угощайтесь, угощайтесь, гости дорогие. Конечно, вы привыкли к более изысканной кухне, я понимаю, но теперь мошенники нескоро вы будете питаться беленькими курочками и сочными барашками.

— Как ты разговариваешь с благородными людьми, негодяй, — закричал Задира.

— Ну да! Все мы здесь — принцы крови, — хмыкнул безобразный тип с гримасой головореза. — Я, например, пролил этой крови столько, что меня в пору короновать.

— Подождешь! Сопляк еще: молоко на губах не обсохло, — оборвал его низкий голос грузного человека с лицом синим как спелая слива.

— Что за свинство! — Почему нам ничего не объяснили? За что нас арестовали? — недоумевал Задира, одной рукой поддерживая штаны, а другой — ощупывая вздувшуюся на затылке шишку. Он так осоловел после выпитого вина и утех с красотками, что, что еле держался на ногах, обводя помещение жалобным взглядом в надежде отыскать то ли кровать, то ли сочувствующие лица. Ни того, ни другого он, естественно, не увидел. И он продолжал задавать те же риторические вопросы: "кто", "зачем" и "почему".

— Не так уж трудно догадаться, мой друг, — ответил я, томно зевнув и уложив охапку грязного сена под голову, сладко потянулся. Я уснул, нисколько не заботясь о своих неудобствах, как если бы подо мной были шелковые простыни и мягкая перина, а рядом возлежала милая девушка с золотистыми косами, а не мерзко храпящие, отбросы общества.

"Что делать, — обычно в таких ситуациях философски рассуждал я. — Жизнь — обманчивая штука: поворачивается то передом, то задом, словно шлюха перед клиентами.

Утро мы встретили нехотя, озябшие и голодные, потому что обильная трапеза накануне требовала солидного подтверждения за завтраком. Так, если вас регулярно будут кормить овсяными зернышками и прочей постной пищей — ваша утроба смирится, и вы станете безропотно жевать эту траву, а вот ежели вы приучили свое брюхо к солидному куску прожаренного мяса и прочим аппетитным вещам, которыми богат наш мир, то непременно потребует его в положенный час.

Но нам ничего не предложили кроме возмутительных тычков, которыми сопроводили наш путь в более приличное помещение. В нем важно восседал жирный человек в судейской мантии — обвислые щеки колыхались как две медузы, когда он негодующе тряс своей безобразной багровой головой.

Окинув нас презрительным взглядом, несимпатичный служитель Фемиды, подозвал к себе циклопа, руководящим нашим арестом и спросил у него:

— Это и есть задержанные вами лица, Кэлл Типонис?

— Да, именно так, хэлл судья.

— Один из них выдавал себя за кэлла Флюгермона — достойного человека, а второй — его сообщник прикидывался поверенным этого господина.

— Вы знаете: кто они на самом деле?

— Нет! И не желал бы никогда иметь с ними знакомство. Мерзавцы!

— Постойте, постойте! — А вы сами то кто будете? — вдруг зашумел Задира.

Но ни его насупленный вид, ни его аристократический львиный рык в данном случае не помогли, а лишь ухудшили наше положение: судья удивленно посмотрел на него, а человек, арестовавший нас, мрачно расхохотался:

— Нет! Вы посмотрите: каков гусь! Ну и, каналья! Взяли тебя с поличным, а ты все дуришь. А ну, давай рассказывай: кто ты таков и что натворил еще — тебе же лучше будет.

Но на Задиру нашло невиданное доселе упрямство, я бы назвал его ослиным — меткое народное определение подходит к случаю. Мой товарищ твердо решил стоять на своем. И, более того, он вел себя с поистине дворянским гонором и спесью.

Нам соизволили сообщить, что дело наше попадает под рассмотрение самим герцогом. И нас отправят в его резиденцию, через день, а может быть через месяц. Возмущение Задиры нельзя было описать. Смешной человек, — подумал я, — будто он не знал ранее: чем рискует.

Мы вернулись в клетку, где нам пришлось провести ночь. Но вот что интересно, я вспомнил про зуб дракона, болтавшийся у Задиры на шее.

— Послушай, друг Задира, чего это мы приуныли? У нас ведь есть неоспоримое преимущество перед нашими соседями по этой крепости.

— О чем ты говоришь, друг мой, я тебя не понимаю, — сокрушенно ответил Задира.

— Коготь дракона.

— Ну и что?

— Если один из нас воспользуется его силой…

— А что будет делать другой?! — горестно воскликнул Задира, — я уже думал об этом.

— Не перебивай, я не все сказал. Один из нас может воспользоваться когтем не для того, чтобы сбежать, а чтобы произвести разведку. Тогда мы что-нибудь придумаем.

— Давай ты — у тебя лучше получаются все эти превращения, — сказал Задира, памятуя о том, как его чуть не сожрал воробей.

— Ладно!

Не долго рассуждая, я ударил каблуком по зубу и взлетел.

Мое путешествие в виде вороны принесло меня к окнам магистрата — красивого здания с высокими сводами фигурами и башенками и большими часами, смотревшими на площадь. Я уселся у приоткрытого окна и стал присматриваться и присушиваться.

— Нет! Каковы прохвосты! Одурачить всех местных жителей! — возмутился господин Карякио.

— Ничего, через три дня их повесят, — мрачно изрек господин Кистобиус.

— Нда, нда, — бубнил глава старейшин, — а что мы будем делать с казной магистрата? Такая ответственность вдруг свалилась на меня, такая ответственность! Надо продержаться до приезда герцога, надо бы укрепить двери!

— Помилуйте, они и так из крепкого дуба, — возразил Карякио.

— Надобно прибавить стражи! Надежный караул никогда не помешает. Давайте-ка спустимся в подвал и проверим нашу охрану, чем там они занимаются. Наверное, спят на посту. Ой, чует мое сердце недоброе!

Они вышли, а меня чуть не задушило любопытство — но следовать за ними далее в виде птицы я не мог. И пролетев в опустевшую комнату, я упал и превратился в мышь.

"Ну, надо теперь молить бога, чтобы мне не повстречалась кошка", — прошептал я.

Я проскочил в коридор и догнал всю компанию, направлявшуюся в подвал. Высокие ступени, по которым пришлось скользить, измотали меня. Я понял, как тяжело быть мышью.

Но старания мои увенчались успехом: цель была достигнута, и я во всю силился рассмотреть окружавшую меня обстановку — она казалась огромной и ужасной — два караульных у входа в подвал и два у дверей магистрата. Они не спали, но играли в карты, это было понятно по их суетливым движениям и смущению.

— Так! так! — напустился на них глава старейшин, — плохо вы несете службу, плохо. Приставить к ним еще двоих. Пароль на эту ночь будет: "Сало и мясо"!

Вполне в духе зажиточных бургеров, — усмехнулся я.

Все вернулись в комнату, и я снова стал подслушивать. Кистобиус попрощался и ушел, а глава старейшин стал шепотом делиться своими соображениями с Карякио.

— Уважаемый господин Карякио, я не хотел говорить при Кистобиусе, вы ведь знаете его склочный и ненадежный характер: он и мать родную продаст, но вам то я откроюсь. Как хорошо, что никто не знает о том проходе из подвала магистрата к камерам с узниками. Если бы кто из них надумал бежать, то попал бы прямо в нашу сокровищницу! Не приведи бог!

— Все обойдется, господин Раньо, все обойдется, — скрипел Карякио, пытаясь успокоить друга, — скоро приедет герцог, и мы отчитаемся перед ним нашим золотом! Что делать, кровно-заработанные деньги жаль отдавать, но таков закон. А этих мошенников надо непременно повесить.

Не стоило сомневаться в том, что он имел в виду меня и Задиру. Едва они ушли, я вернулся вороной в свою клетку, где меня заждался Задира. Он очень нервничал.

— Ты вовремя! Скоро сюда приведут еще двух заключенных, я слышал голос охранника. Что было бы, если бы они не досчитались тебя!

— Ты бы сказал им, что меня крысы съели! — засмеялся я.

И вскоре туда привели новых заключенных. Человека с синим лицом звали Кулак, а товарища своего он называл: Тертый.

Лица их были, пожалуй, мрачнее наших. Полдня они провели в тупой задумчивости. Пока не сменился охранник. Новый принес в нашу клетку ужин, состоящий из мерзкого варева и, передавая нам миски с супом, он что-то сказал одному из наших соседей: глаза синего загорелись хищным огнем, ноздри его раздулись, и на физиономии заиграла улыбка: он что-то прошептал своему товарищу. Тот радостно завозился.

Я внимательно наблюдал за ними: что-то подсказывало мне, что они замышляют побег. И я так прямо им об этом и сказал.

Синий зло рассмеялся.

— Послушайте, кто бы вы ни были, я предлагаю вам объединить наши усилия. Ведь мы тоже хорошие люди, и можем быть вам полезны.

В ответ было молчание. Я продолжал:

— При побегах очень часто бывает необходима сила. И я, и мой товарищ, прекрасно владеем оружием.

Тишина.

— Я знаю о том, что много денег находится в Магистрате.

Снова молчание.

— И еще, я знаю, как их оттуда украсть. Есть проход из коридора, с камерами к хранилищу магистрата.

— Что ты от нас хочешь, человек? — угрюмо спросил Кулак.

— Я знаю способ, как уйти отсюда. Но я и мой друг не хотим уходить с пустыми руками. А справиться с охраной вдвоем нам не под силу. Так вы согласны?

— Посмотрим, если вы откроете эту дверь, и мы выйдем отсюда, то я готов рискнуть — терять-то нам нечего.

— Отвернитесь лицами к стене.

— Это еще зачем?!

— Я поделюсь с вами золотом, но не своим секретом.

Недоверчиво взглянув на меня, они все же подчинились этому условию.

Итак, еще одно превращение и я, обернувшись мышью, проник за дверь. Там я вернул себе человеческий образ, и тихо подойдя к вздремнувшему охраннику, уверенному, что прочные решетки под замком хорошая защита, вырубил его окончательно ударом по голове. И снял с пояса связку ключей.

Затем я открыл дверь камеры и выпустил Задиру и наших сообщников.

— Э-эх! — сказал довольный Кулак, — а он не обманул! Только я не понял, как он это сделал. Как ему удалось выскользнуть из камеры?

— Сейчас не время болтать! Идем же за мной. Коридор заканчивался тупиком, и он был завален каким-то хламом, надо полагать служившим прикрытием двери.

— Старайтесь поменьше шуметь!

Мы разобрали завал и действительно обнаружили дверь.

— Ух, ты! — удивился Кулак.

— Ладно, надо бы открыть ее смотри, какой замок.

Я перепробовал все ключи со связки охранника, но ни один не подходил. Видимо, глава магистрата опасался, что кто-нибудь из охранников может воспользоваться этой дверью.

— Что будем делать?

— Постой, там, где не помогают ключи, у Тертого есть свои хитрости.

Тертый, довольно ухмыльнувшись, вытащил какую-то проволоку и всунул ее в скважину.

Он что-то поколдовал там и, наконец, собачка соскочила с затвора. Дверь поддалась.

Мы вошли внутрь. Спиной к нам сидело двое охранников, третий дремал, а четвертый сидел к нам лицом и играл в карты с двумя другими.

Он нас сразу заметил и вскочил. Но все кончилось быстро.

И Кулак и Тертый умели орудовать ножом и руками. Меня и Задиру тоже не надо было учить.

Но все же один из охранников успел закричать и поднять тревогу. С улицы ворвались еще двое караульных.

Они стали размахивать алебардами. И я убил одного его же оружием.

Итак, дверь хранилища перед нами. Но там замок был с большим секретом, и как ни крутил Тертый свою проволоку — ничего у него не выходило.

— Надо выбивать.

— Жаль, вон какая дверь то хорошая, — заметил Задира.

— Тебе то ее чего жалеть, — усмехнулся Тертый, — твоя что ли?!

— Мы отыскали в кладовке лом и топор. И начали вскрывать дверь. Намучались мы с ней порядком: она оказалась как литая и долго не хотела поддаваться. Но все же наши усилия были вознаграждены и мы ее разломали.

— Ух ты! — глаза Синего Кулака жадно загорелись. Четыре мешка с серебром и золотом стояли перед нами — пузатые и соблазнительные!

— Каждому по мешку! — засмеялся Тертый.

— Погоди ты, делить то, во всех мешках по-разному, надо бы пересчитать, — одернул его Кулак.

— Надо бы убираться отсюда, пока никто не нагрянул. Мы и так замешкались.

Мы вышли на улицу. Светила луна. И площадь была пустынна.

Мы направились к крепостной стене, стараясь не шуметь и миновать ночную стражу.

— Я знаю, где есть подкоп, — сказал Тертый, — через него и уйдем.

Он завел нас в какую-то яму под большим сараем и там, откинув доски, протиснулся в узкое отверстие.

— Давай за мной!

Мы с трудом преодолели этот проход по узкому подкопу, где по-пластунски, где на четвереньках, выбрались через стену.

С другой стороны все казалось вольней и приятней: луна сияла ярче, опасность почти миновала, с нами были деньги и свобода.

— Ничего что нас станут искать по всему герцогству? — проворчал Задира.

— Да погоди ты, раньше времени нас хоронить. Мы уже богачи, а ты все ворчишь.

— Давай до ближайшего леса, а там пересчитаем деньги и разделим на каждого.

Мы послушались этих двух, и как выяснилось — совершенно напрасно.

Нас, попросту говоря, ограбили, используя численное превосходство, а потом связали и подвесили к деревьям. Кулак выпотрошил наши карманы. Ничего интересного для себя он там не обнаружил.

— А это что? — спросил Кулак, сорвав с шеи Задиры коготь дракона, — амулет? Тебе он больше не понадобится!

И он вышвырнул коготь в кусты.

— Ладно, вы повисите здесь, пока, подумайте! Сторожи их, Ахмон, а мы пока за лошадьми наведаемся здесь неподалеку на постоялый двор. Надо же как-то отсюда убираться.

Итак, мы висели, как две груши, подвешенные за ноги — известно, что так долго не провисишь. И потом все разумные мысли делались какие-то…вверх ногами — одна сумасшедшее другой.

— Демон меня разрази! — стонал Задира, — уйти из-под стражи и попасться в лапы к этим негодяям!

Время шло, у меня кружилась голова, а способ обрести спасение так и не появлялся.

Сквозь шум в ушах я услышал хлопанье крыльев и какой-то звук как от тяжелого шлепка.

Потом мое тело грузно свалилось на землю, и я больно ушибся. Рядом лежало бездыханное тело Задиры, а на меня смрадным дыханием дышал дракозавр.

— Ну что вы за люди? — гудел он, — доколе я буду вас из неприятностей вытаскивать?

— Ты же друг! — засмеялся я, постанывая от удара.

— Они вас подкоптить хотели? — шутил дракон.

— Ага, поджарить!

— Чем вы не угодили этим мерзавцам, — он показал лапой на нашего стража, что лежал без чувств, получив драконовой лапой по голове. Надо полагать, у него есть поблизости сообщники.

— Да надо уходить, они скоро вернутся.

— А как же наши деньги? — застонал Задира.

— Заберем у этого его долю и айда!

— Это нечестно!

— Задира если ты хочешь попасть в руки стражи или сразиться с этими бандитами, то, пожалуйста!

Дракон наблюдал за нами, внимательно переводя взгляд с одного на другого, он сидел на задних лапах как большая собака и даже бил хвостом.

— Ну, чего вы ссоритесь, как старые супруги? Давайте я вытряхну из этих клоунов ваши деньги.

Мы затаились в кустах, услышав хрип лошадей и человеческие голоса.

Наш дракозавр быстро сумел отбить все наше богатство. И перепуганный насмерть Кулак отдал все без возражения.

— Не надо забирать все, — сказал я. Пусть стража думает, что деньги украли они и не поделили с сообщниками, о чем свидетельствует труп одного.

Мы забрали ровно половину.

— Так их скорей схватят, — объяснял я Задире, когда дракон уносил нас на спине подальше от этого места.

— Они рано или поздно где-то начнут сорить деньгами и привлекут к себе внимание. А мы будем в стороне.

— Но мерзавцы расскажут всем про дракона.

— Их сказкам никто не поверит.

Рассказ 10 Драконьи перевозки и ключи от принцесс

Посещая различные густонаселенные места мы всегда старались придерживаться золотого правила: можно все — главное не вляпаться. Одно из наших, ничем незамутненных намерений означало: не влезать ни в какие истории.

Но Задира не был бы Задирой, а я не был бы самим собой, если бы время от времени мы не нарушали столь разумное правило. Хотя все вполне объяснимо: запреты и ограничения, особенно поставленные самим собой, лишь побуждают человека нарушать их. Чем сильнее желаемое, от которого приходится самому отказываться, тем слаще позволить себе пренебречь запретом.

Теперь-то я думаю, что куда разумнее было бы заменить наше чересчур категоричное правило другим, более расплывчатым: можно все — и даже вляпаться в историю, но, заранее продумав ходы отступления.

С возрастом я научился мыслить более рационально и понял, что не надо отказывать себе в желании рисковать, надо лишь упражнять свой ум в разных изощренных хитростях, способствующих выходу из затруднительных ситуаций.

Звучит менее категорично и вместе с тем несет рациональный совет по упражнению собственного разума в разных изощренных хитростях. А что лучше развивает гибкость ума, чем неприятности, из которых приходится выпутываться? Но это уже софистика какая-то получается.

Бог виноделия, которому поклоняются в некоторых странах, явно решил сыграть с нами злую шутку.

Вообще, я не любитель напиваться до бесчувствия, но на одной дружеской встрече нас так накачали, что, придя в себя, я ни за что не мог вспомнить, как оказался в совершенно незнакомом для себя месте. Задире это место тоже было незнакомо. Он, как всегда, однажды прилипнув ко мне, был рядом. Справив малую нужду, он стал усердно разглядывать небосвод, усеянный пушистыми облаками.

— Что это такое?

Кругом было неспокойно. Что-то быстро шевелилось в небе — и вовсе не облака, иногда что-то свистело над головой.

— Смотри, у них тучи в повозках! — Задира показал пальцем на небо.

— Задира, мы все еще под воздействием хмельного.

— Ты думаешь?

Я не думал, я знал. В трезвом состоянии люди на драконо-подобных тучах не летают. А здесь — обычное дело. Надо добраться до человеческого жилья и отоспаться. Тогда к нам вернется ясность восприятия.

— Холодно! — дрожал Задира. — Когда мы с тобой пили, было тепло. И вообще, где мы?

— Ты пьян, друг Задира.

— Нет, это ты пьян, мой добрый Льен.

Я убедился в необычности нашего положения, посмотрев вокруг. Мы были на вершине горы, и нас сносил вниз по склону сильный ветер.

— Аааа, — кричал Задира, — помогите!

Но я был примерно в том же положении, что и он. Пологий склон располагал к тому, чтобы использовать единственную возможность наших организмов: сидячее положение на пятой точке. Скатав плащи и поджав ноги, мы скользили вниз по заледеневшей тропинке. Наш путь вниз привел нас к человеческому состоянию. Тропа заканчивалась у дверей гостиницы.

— Аааа! — радостно возопил Задира, устремившись к жаркому очагу.

Мы уже окончательно протрезвели. Народу в гостинице было немного. Но и те, что были, удивленно уставились на нас.

— Что вам угодно-с? — спросил толстый и ловкий хозяин заведения.

— Того же, что и всем остальным.

— Наличностью располагаете?

— Золотые монеты тебя устроят?

— Мы таких не видали. Здесь изображен не наш король, — разочарованно произнес хозяин ножей и вилок, разглядывая наши дукаты.

— Зато они золотые. Если портрет тебе не нравится — отдай на переплавку.

— Мммм, тогда ваш обед будет чуточку дороже.

— Согласны. А чуточка — это сколько?

По хитрой физиономии хозяина скользнула лукавая улыбка. Итак, обед это уже кое-что. Но теперь надо аккуратно все выведать о месте, в которое мы попали.

К нашему огромному сожалению, люди здесь сидели какие-то тихие, вели себя непривычно вежливо. Прислушиваясь к посетителям, мы так ничего и не узнали. В беседы с нами тоже никто вступать не пожелал. Единственной надеждой был хозяин.

— Надо бы разведать, чем тут можно поживиться, — заметил я Задире.

Я позвал трактирщика и спросил его:

— Мы люди новые в этих краях, но не прочь найти себе какую-нибудь службу. Может, ты подскажешь нам что-нибудь дельное. Требуются ли где поблизости молодые бесстрашные люди?

— А-а-а, — протянул он, — так вы службу приехали искать!

— А ты чего подумал?

— Тут всякое бывает. Недавно проезжали двое, так потом на дорогах нашли убитых и ограбленных путников.

— Как они выглядели?

— Те-то? Один вон как вы, господин размерами, — и трактирщик показал на Задиру, — а второй — щуплый, но юркий гад. Все на меня косились. Но я сразу почуял недоброе, послал мальчишку за подмогой. Пятеро крепких крестьян пришли выпить по кружке пива за мой счет. Так этим ничего не оставалось, как улизнуть. Но на дорогах они побесчинствовали.

— Как они выглядели?

— А вам зачем?

— Вдруг повстречаемся с ними, не хочу, чтобы они и нас ограбили.

— У одного такой шрам над бровью, а щуплый весь, конопатый, и усики как у таракана.

— Так как насчет службы?

— В городе стольном Абстромбоне требуются люди во дворец. Охрана на ворота и все такое. А еще, уже год как король ищет людей способных вернуть ему дочек.

— Что ты имеешь в виду?

— Три принцессы разом сбежали из дворца.

— Что ты нам сказки тут рассказываешь, — рассердился Задира.

— Не-е-е, как можно шутить такими вещами! Это всем известно и король рвет на себе волосы, но поделать ничего не может. Здесь, по секрету вам скажу, какая-то магия!

Мы сели посовещаться.

— Таак, либо он нас разводит, либо…это правда.

— Маловероятно, — сказал я, — но в любом случае в столице больше шансов найти службу. Надо добираться туда.

— А скажи, добрейший, как далеко до Амммсс…

— Абстромбона! — гордо изрек трактирщик, — недалеко, — если полетите на драконе, и полдня пути, если пойдете пешком по горной дороге, на которой, как я уже сказал, небезопасно.

— Понятно! А что с драконом?

— Дороже стоит. Что стоят ваши ноги? Только изношенной обуви!

— Тогда нам надо спешить, Задира, а вот деньги надо беречь — они еще пригодятся.

— Я бы хотел…. - начал Задира.

— Я знаю — на драконах покататься! У тебя еще будет эта возможность, а пока…А в какую сторону идти, милейший?

— Из гостиницы — направо и вперед, не останавливаясь. К вечеру придете! Если повезет.

— Собери-ка нам немного еды в дорогу и дай какой-нибудь мешок. И, есть ли у тебя лошади?

— Лошади вам тут мало пригодятся, — засмеялся трактирщик, — Слишком крутые у нас дороги, я же сказал: драконы!

Итак, мы пустились в путь. Было немного прохладно, снег поскрипывал под ногами. Но кое-где тропы были сухие и плотные. Хвойные деревья пахли шишками и смолой. Дорога вилась змеей. Она кружила как серпантин, взвивалась вверх, а потом срывались вниз. От этого виляния, у нас закружились головы, и разыгрался жуткий аппетит.

— Говорят, в горах особенный воздух, Задира.

Задира пробубнил, что он ненавидит горы, и добавил:

— Зря ты от дракона отказался.

На одном столбе мы увидели грамоту.

"За поимку таких-сяких положена награда — чарка серебра".

— Ух, ты! Так это же по описанию те, о которых трактирщик рассказывал.

Нас застал снегопад, и мы продрогли, и еще больше захотели есть — впереди семенили две крестьянки, закутанные в теплые покрывала.

Им хорошо — от снега спасаются под этой овечьей шерстью, — позавидовал я. Вдоль дороги росло множество деревьев. И вдруг с одного на нас полетела большая шапка снега. Снег попал за шиворот и намочил одежду и волосы.

Пока мы отряхивались и ругались, те женщины пропали из поля зрения.

— Куда они подевались? Как сквозь землю провалились.

Нам стало понятно: куда, когда из-за больших валунов в наши головы полетели камни. И большое лассо обхватило широкий пояс Задиры.

Я успел увернуться, а моего друга, опрокинув на землю, потащили с горы двое людей. В сущности, и тащить им было не надо, — он, мягко говоря, — перекатывался как бревно. Слава богам, — я еще не разучился управляться с оружием, и мой кинжал настиг одного злоумышленника. А второй — тут же испугался и, бросив пленного, побежал.

Теперь нападавший стал добычей. Я так сильно налетел на него и пропечатал по голове, что он свалился на землю как подкошенный.

— Все ясно: портрет известен, — произнес я, разглядывая черные усики. — И лассо твое нам пригодится.

Я связал его таким образом, чтобы он мог идти, но сбежать не мог — это точно. Задира очнулся. Он крутил головой, разминая шею, и глупо таращился на усатого разбойника.

Тот тоже пришел в себя и начал взывать к нашему милосердию: "Отпустите и все такое"!

— Я дам вам больше денег, чем король обещал за мою голову!

И он обманет и то и се. Но что-то его хитрая рожа не внушала доверия

— Врет! — сказал я Задире.

— Врет! — согласился он.

И мы продолжили путь, ведя нашего пленника на веревке. Этот тип все время делал попытки ускользнуть, — в общем, беспокойно было, и я вздохнул с облегчением, когда увидел крепостные стены. И высокие башенки — все-таки деньги хороши, когда они уже у тебя в кармане.

— А вот и Абстромбон!

— Милый город, — сказал я, топая по его мостовым. — На удивление чистый и аккуратный, камень к камню, все дома в ряд, фонари, красивые вывески над заведениями и лавчонками, здесь царит порядок и благоденствие. Нам надо бы попасть во дворец.

Мы шли по горбатым улицам города и прохожие удивленно на нас оглядывались. Пленный шел, скаля зубы и иногда выкрикивая, что мы разбойники, но ему почему-то никто не верил.

Кто-то подсказал нам путь во дворце, но вот караульный, в высокой лохматой шапке, наотрез отказался впускать позовите начальник стражи.

Вышел высокий толстый дядька с большими усами, перед которыми усы нашего пленника были ничто.

Да, и в хитрости ему не откажешь.

Презрительно взглянув на жалкие усы, посмевшего нацепить их, разбойника, он смерил нас уничижающим взглядом и спросил:

— Что угодно? Кто такие?

— Мы приезжие.

— Это видно, — оборвал он, — по какому делу?

— Грамоты на столбах вдоль дороги. Это один из разбойников, другой убит, мы пришли за наградою.

— Хм, а вы уверены, что он ваш пленный?

— Да! — в один голос заорали мы.

— Но вы уже находитесь на территории дворца, а здесь мое преимущество.

Мы сразу поняли: куда он клонит! И отступили на два шага. И так продолжали отступать, пока не сошли с моста.

— Как же нам быть? Как получить деньги? — запричитал Задира. — Это жадный тип теперь ни за что не уступит.

Тут на наше счастье проехала карета, и из ее окна высунул голову один любопытный придворный в кружевах и лентах.

— Кто такие?

Мы снова объяснили с осторожностью, опасаясь узурпаторства, но этот был богат, зато хотел отличиться перед королем.

— Следуйте за каретой.

Он сделал знак рукой охране, и усатый тип молча пропустил нас.

— Подождите здесь.

Мы остались в приемной, а нашего пленника увели, сравнивая с бумажным портретом.

В приемной выстроилась большая очередь из разных людей. Пробили часы, и их стали по одному запускать в зал.

— Скажете его величеству, что действовали по моей подсказке, деньги будут ваши, а честь мне, — тихо сказал наш честолюбивый проводник.

— Вы хорошие люди, — милостиво произнес король. — Сделали доброе, угодное нам дело! Возьмите обещанную награду у того человека, — он показал на одного из мелких царедворцев с блюдом в руках, на котором лежал мешочек с серебром.-

И ступайте с миром.

Мы застыли на минуту в поклоне, и когда уже другой церемониймейстер выкрикивал имя нового просителя, я успел ляпнуть:

— Ваше величество, а это правда, что вы ищете дочек?

Мой придворный чуть не позеленел от злости — он не ожидал такой наглости с нашей стороны, что будет, если король разозлится, он вместе с нами попадет под удар. Но видно, король был сильно озабочен этим вопросом, он переменился в лице и крикнул всем:

— Оставьте меня с этими людьми, и ты останься, — сказал он позеленевшему от волнения придворному.

— Ваше величество, я их не уполномочивал, они сами вызвались, и откуда эта бредовая мысль… — начал он тараторить, оправдываясь.

— Не тарахти!

Король облокотился на подлокотник своего мощного трона из резного черного дерева, украшенного камнями, красной парчой и мехом, под стать самому себе. Он был большой, вальяжный и…добрый, как ни странно, это звучит.

— Что ты там сказал про моих дочек?

— Нам говорил один трактирщик, что вы призывали желающих помочь вам в этой беде.

— Да, это уже давно не секрет, все трактирщики мира знают о моем позоре. Но не смеетесь ли вы надо мной?

— Ваше величество, неужели мы похожи на людей, которым мешает собственная голова?!

— А ты остроумный человек, — усмехнулся король, — но если это поможет тебе вернуть принцесс, то я прощаю твое остроумие. Вас посвятит в детали дела мой советник, — король кивнул на расфуфыренного придворного. — Пока я принимаю просителей, посовещайтесь с ним в моем кабинете.

Вот что нам поведал советник, которого звали Крулайли.

— С дочками вышла такая беда. Одну, Миа-Бету, совратил его третий министр. Вот его портрет, ну посмотрите, разве можно было устоять перед обаянием этого мерзавца! А вторая, Оделия, вообще — всадница — участвует в профессиональных гонках и охотится на горных кошек в Синегорье. Вместе с мужчинами! Один бог знает, чем они там занимаются! Третья, Луиза, выступает в придорожном заведении танцовщицей. Все три навлеки на голову короля позор!

— Так почему же, его величество, не воспрепятствовал им?

— Все три владеют волшебными ключами, которые стащили из королевского сейфа. Ключи независимости. Никто не может их схватить, потому что они превосходят всех по силе.

— Что мы должны сделать?

— Верните ключики обратно. Без них отец не властен над дочками. И, разумеется, верните дочек. Верните хотя бы одну. Королю нужна наследница, вырви мне дракон язык! Если вернете хотя бы одну — уедете отсюда богатыми людьми. В чем я искренне сомневаюсь! Многие пытались, многие поплатились головой, но вы сами напросились!

Лукавый взгляд Крулайли говорил о многом, например, о том, что он вовсе не сочувствует королю, и как будто был даже доволен сложившейся ситуацией. Он был в фаворе, в нем нуждались. С дочками все могло осложниться: зачем путать карты, когда и так все хорошо? Но как всякий хороший придворный он мыслил извилисто и гибко, рассудив про себя: если эти двое найдут дочек — ему лавры! Он так и сказал:

— Во всем, что будете делать — в первую очередь моя заслуга, будете твердить королю, что я вас направлял!

— А как же! — весело ответил Задира, — вы как всегда на вершине горы.

— Вот- вот, помни об этом! — и Крулайли многозначительно поднял указательный палец.

Мы вернулись в зал к королю.

— Ну, так как, контракт подписан?

— Да, ваше величество, дело простое, и мы его осилим.

— Не надо думать, что вы умнее других, многие сломали себе шею в прямом смысле слова. Тогда что же вы еще тут стоите — отправляйтесь в путь!

— Денег бы на дорожку. Ведь все это потребует многих затрат.

— Денег? А разве вы не получили только что денег?

— Так это…

— Знаю, знаю, — хмыкнул король, — с деньгами все могут, а вот без денег? Крулайли, получи для них у казначея по сто золотых дукатов. Понял? И держи с ними связь. Отчитаются за все истраченные деньги, если не вернут хоть одну принцессу, то вернут деньги в десятикратном размере!

Заметив ужас на наших лицах, он засмеялся и сказал:

— Вот, Крулайли, учитесь, как надобно с этими хитрецами поступать. Золото для них самый мощный стимул.

Крулайли, облизываясь, выдал нам по мешочку с золотом.

Я почему-то был уверен, что там не по сто, а самое большее, по семьдесят дукатов, но мы с Задирой не стали вступать в полемику по этому вопросу и, разузнав у Крулайли все о местопребывании дочек и об особенностях их нелегких характеров, вышли за ворота и пустились в путь.

Начальник охраны хищно пошевелил своими усами нам в спину.

— "Вырви мне дракон язык", — такого я прежде не слышал, — задумчиво произнес Задира.

— Местное ругательство, — равнодушно ответил я, — мне было не до здешнего фольклора — следовало обдумать наши будущие действия по захвату принцесс и водворению их в отеческий дом.

— А мне нравится, — заявил Задира, — впредь так и буду говорить, а то "шишкой по лбу" мне уже надоело — однообразно как-то.

— Я думал, что постоянство твоя единственная добродетель, Задира. Начнем с Луизы. Львиный Зев, городок, где она вытанцовывает, находится ближе всех к нам.

Мы добрались до заведения, которое находилось на развилке трех дорог, и именовалось: варьете "Соловей". Танцующие девушки и горячительные напитки. Место не слишком подходящее для благородной девушки из дворца.

Она была хорошенькая! И гибкая! И, конечно, хорошо умела танцевать! С ней выступали еще пять девушек, три лилипута — и номер был просто прелесть. Богатые господа сидели за столами и потягивали вино, любуясь красотой и наслаждаясь музыкой.

Мы тоже сели за единственный свободный столик и заказали себе вино и легкие закуски.

— Цены здесь прямо кусаются, — сказал Задира.

— За удовольствие выпить вино в компании королевской дочери надо платить.

— Знаешь, чем скорее мы одолеем эту красавицу, тем лучше! Иначе той суммы, что выдал нам Крулайли не хватит на несколько посещений этого заведения.

Пока мы приценивались и размышляли, появился еще один желающий послушать музыку и посмотреть на талантливых танцовщиц. Он был богат и знатен. И явно не в духе оттого, что мы уселись за его стол. Он так прямо и сказал:

— Попрошу вас немедленно выйти из-за моего стола!

Задира стал заливаться краской гнева, а я спокойно сказал:

— Если вы не побрезгуете присесть рядом с нами, — я объясню вам одну вещь.

— Что вы несете? Кто вы такие?! Я? С вами? За один стол? Да вы, верно, издеваетесь?

— Если имя короля для вас хоть что-то значит, то вы послушаете меня.

— Мы здесь по заданию его величества! — вставил Задира.

— А мне так все равно, что вы тут выдумываете! Пошли вон отсюда, пока я не вышвырнул вас одной рукой за шкирку.

— Ну, это уж чересчур!

— Мы сами отсюда не уйдем, и вышвырнуть нас вы не сможете, — я вытащил свой меч и повернул его лезвием в сторону этого хама.

— А ну-ка, выйдем на свежий воздух проучу тебя, нахал, — сказал он, брызгая слюной.

— С удовольствием! Воздух здесь волшебный! Говорят, что от него даже не умирают.

— А это мы сейчас проверим.

Это был быстрый боец — пожалуй, чересчур быстрый для себя самого — я пронзил его грудь, когда он неосторожно открылся в нападении. Я вернулся в заведение.

Задира невозмутимо потягивал вино.

— Проучили наглеца? — спросил он, нисколько не сомневаясь в моей победе.

— А как же!

Я сказал слуге:

— Пойди, передай своему хозяину, что возле его дверей лежит мертвый человек — мертвее некуда, увы, для него целебный воздух гор оказался бесполезен.

Хозяин мрачнее тучи вышел на улицу и вернулся еще мрачнее.

— У вас будут большие неприятности, вы знаете кто он?

— Он тот, кто помешал нам выполнить поручение короля.

— Убили моего самого верного, самого постоянного клиента! — негодующе воскликнул он.

Вскоре новость облетела все варьете. И как ни странно, с этого поединка и началось наше знакомство с милой Луизой.

Она сама подошла к нашему столику и, пока Задира хлопал от удивления глазами, сказала:

Я не знаю: кто вы, господа, но вы только что оказали мне небольшую услугу — этот наглый господин уже давно преследует меня своими домогательствами, вы избавили меня от него, благодарю! И она, вильнув пышной юбкой из разноцветных бантиков, вернулась на сцену, где исполнила еще один танец, посвятив его "тем, кого с нами уже нет и тем, кто впервые присоединился к нам, — именно таким образом, все уравновешивается в мире!"

— Да, она философ в юбке! — с восторгом сказал Задира.

Она была очаровательна в своем высочайшем эгоизме и женской жестокости.

— Может, для начала обыщем ее комнату? — спросил Задира.

— Понимаешь, Задира, я думал об этом, но вряд ли она столь важную для себя вещь станет хранить вместе с чулками. Она на ней! На цепочке, обвивающей шею.

— Тогда выход один!

— Какой?

— Соблазнить ее!

Я посмотрел на него и покачал головой, — нет, Задира решительно тупеет.

Когда она, оттанцевав, собиралась покинуть варьете, я подошел к ней и сказал:

— Я буду краток! Мы из Абстромбона, от вашего отца.

— Ааа!

Лицо ее почти не изменилось.

— Что вы от меня хотите?

— Того же, что и другие соискатели. Ваш отец скучает без вас. Очень скучает! Он готов на все, чтобы вас вернуть.

Кажется, моя речь тронула ее.

— Но-о-о, я ведь уже объяснила другим, что не хочу возвращаться. И это не связано с моими чувствами к отцу.

— Почему вы сбежали из дворца?

— Да-а-а, а вы видели, за кого я должна выйти замуж? Вы видели его? — гневно спрашивает бывшая принцесса. — А потом, я должна самореализоваться.

— Это еще что за страшное слово? — спросил я.

Она посмотрела на меня как на полоумного.

— Во дворце мне не разрешали носить то, что я хотела, танцевать то, что я хотела, дружить с теми с кем я хотела, и, наконец — любить того, кого я хотела!

— А что бы вы еще хотели?

— В данный момент? Корзину алых роз и серенаду под окнами, — засмеялась она.

"Хорошо, будет тебе корзина с серенадой".

Самое сложное было достать розы. Они росли здесь только в саду богатейшего человека города. За высоким забором и тремя сторожевыми псами. Но было уже слишком поздно, для того чтобы торговаться, а чтобы удивить принцессу действовать надо немедленно. Музыканты вот они — в наличии, а вот цветы!

— Что ж, Задира, за удовольствие получить согласие принцессы надо платить легким нарушением закона.

Мы обошли высоченную решетку с кольями, которой был окружен сад розовладельца.

— У него там злые собаки, — сказал Задира.

— Сам вижу! Но что поделать! Кому-то из нас придется рискнуть последними штанами.

— Я не полезу — боюсь собак. В детстве они часто бросались на меня.

— Поэтому, Задира, ты с головой теперь не дружишь, — "посочувствовал" ему я.

Мой друг обиженно на меня посмотрел — вся скорбь о несовершенстве дружбы была в его глазах.

Вообще, я уже кое-что понял со своем друге — он большой любитель перекладывать на чужие печи ответственность. А еще, он в некоторых вещах ужасно трусоват и с радостью толкает вперед себя на копья кого-нибудь другого — меня в данном случае. Но я смирился с этим его качеством, считая его не самым худшим в мире и, поэтому, тяжко вздохнув, полез через ограду.

Мне удалось безболезненно миновать пики, и я приземлился прямо под носом у трех мирных созданий размером с небольших телят. Все они дружно скалили зубы и явно хотели со мной поиграть.

Но я точно знал, что с собаками я договорюсь. У меня был скрытый талант подчинять животных, и эти твари присели на четвереньки от моего тяжелого взгляда.

— Ну, миленькие песики, ведите меня в розарий вашего хозяина.

По счастью, розы искать долго мне не пришлось. Они росли в теплице и я, сбив замок, вошел туда, где пахло умопомрачительно и нежно.

Странно, но этот запах ударил в голову и вызвал какое-то смутное счастливое воспоминание. Чудесная женщина, белые розы, я… Но мечтать было некогда.

Я срезал огромную охапку роз, исколов об их шипы руки, и с трудом дотащил все это добро к ограде. Там я нашел выход и отворил ограду изнутри, а затем вышел самым обычным способом, пока Задира поджидал меня с другой стороны.

— Ну, как, нам хватит этого букета, чтобы уломать принцессу?

Я подошел сзади, и Задира, внимательно вглядывающийся сквозь ограду, вздрогнул.

— У тебя получилось? Ну, каким чудом ты сладил с этими псинами. У меня мороз по шкуре от одного их вида.

— Животные, Задира, порой бывают разумнее людей — с ними можно объясниться.

Мы заранее договорились с музыкантами, и весь оркестр из восьми человек ждал нас у варьете.

Мы раздобыли у слуги свечи и всей толпой отправились к дому прелестной Луизы. Ажурный балкончик нависал над небольшой площадью, на которую выходили окнами самые лучшие дома Львиного Зева.

И вот, мы расставили вокруг свечи, зажгли их и рассыпали на площади розы, а музыканты заиграли все известные им серенады.

Она не могла не услышать. Впрочем, наше выступление услышал весь город.

С некоторых балконов послышалась брань, а на некоторые вышли молодые веселые люди, которые подбадривали нас криками и аплодисментами. Вышла и она в белом платье. Принцесса все поняла и наклонилась, чтобы принять от меня, поистине, огромный букет, в котором были бутоны и цветки самых разных оттенков: от нежно-молочного до пунцово- красного.

Нас прогнали ночные стражники. Наутро весь город гудел. Богатый хозяин роз рвал и метал. Он примчался в варьете, где мы блаженно потягивали вино. Добрые люди указали ему на нас.

И он принялся наступать, брызгая слюной.

— Вы! Какая наглость! Я давно хотел прекратить это безобразие, но бургомистр — поклонник этой несносной девушки во всем потакает ей.

— Осторожнее! Добрейший, эта девушка королевская дочь.

— О-о-о, я это отлично знаю и если ее отец…

— Советую вам подумать, что будете говорить. Каждое слово против короля сможет стать для вас роковым.

— Это возмутительно! Ограбить мой сад!

— Но кто сказал, что это сделали мы?

— Надо быть полным дураком, чтобы не понять! Вы приезжие, и как только вы появились, сразу произошло убийство.

— Поединок!

— А теперь еще и эта неприятность! Вы хоть знаете, сколько денег стоят мои розы?!

— Послушайте, розовый фанат, ваши розы пошли на благое дело! И если уж вам так досаждает присутствие принцессы, то можете стать нашим союзником в деле возвращения ее домой.

— Так вы за ней приехали?

— Да, ее отец прислал нас сюда, и розы это первый шаг на новом, праведном пути принцессы.

— Если это правда — я рад помочь. Может, король оценит мое усердие. Вы думаете, у вас получится? Столько желающих было, но все безуспешно!

— У нас есть шанс — я это чувствую. Она девушка податливая и разумная.

— Что я могу сделать в этом направлении?

— Помочь деньгами, разумеется, обеды в этом заведении нам не по карману, даже королевский казначей не предполагал их стоимость.

— Ладно, я поговорю с хозяином — он должен мне денег. Будет кормить и поить вас тут бесплатно.

— Великолепно! Вместо врага мы получили союзника, — прошептал Задира.

— Вон тот парень — его сын, — сказал я. Он пропадает тут дни и ночи напролет и отцу это не нравится. Если мы уберем принцессу — все вернется на круги своя в этом городе.

Но это было самое пустяковое последствие нашего ночного концерта под балконом. Я и сам не предполагал: какой это произведет эффект.

Луиза была тронута и почти влюблена. Несколько вечеров ее обществе и обмен взглядами привел нас к взаимопониманию.

Она не выдержала и подошла ко мне.

— Ваш выход мне понравился, господа артисты. Хорошая импровизация. Но на что вы рассчитываете дальше? У вас есть план? Легко я не сдамся.

(Вы уже сдались, ваше высочество, — подумал я.) А вслух сказал:

— Нет. Но мы надеемся только на ваш изощренный ум и прозорливость, в которых вам другие оказывали. Послушайте, ваше высочество, я все же советую вам вернуться к отцу. Понимаете, вернуть мне туда вас насильно — пара пустяков — я мог банально украсть у вас ключик — была масса возможностей, но я слишком уважаю вас, чтобы делать такие гнусности. Я пойду дальше в своей откровенности: наша цель — заработать вознаграждение. Но дело не только в деньгах — вам тут не место с вашим умом, с вашим интеллектом, с вашей искренностью.

Вы достойны большего, и это большее во дворце! Король обещает, что не станет принуждать вас выйти замуж…пока.

По мере того как я ей открывал всю правду, ее лицо меняло свои выражения: от возмущенного до гневного, от оскорбленного до презрительного, и, наконец, эта игра эмоций закончилась трогательным удивлением.

Что еще может зацепить девушку, подавшуюся в танцовщицы, как не слова о ее незаурядном интеллекте.

— Понимаете, я ведь назло отцу отдала себя танцам. Он всегда превозносил Оделию она — умна, она — блестяща. А ты, Луиза, — говорил он мне, — блистательна не умом, а телом. Мне надоели его плоские шуточки, и я сбежала.

"Дошутился папашка! Все ясно: типичный конфликт отцов и детей".

— Ну, так вы готовы его простить? Он обещал мне больше никогда не шутить.

— А! Пускай шутит, сколько ему влезет. Я даже соскучилась по этому старому клоуну. Я вернусь с одним условием — ты женишься на мне.

"Опа"!

— Но в таком случае моя миссия не будет иметь смысла, — прошептал я Задире.

Задира мне возразил:

— Но ведь король сказал, чтобы мы вернули дочку — договор был об этом. В нем не было сказано, что при том, при всем, она не должна в тебя влюбляться.

Но я почему-то думал, что у короля возникнут на этот счет возражения. И серьезные. Наш гонорар попадает под вопрос. А мне это уже не нравилось.

— Видите ли, ваше высочество, я, конечно, польщен до ужаса! Но советую вам подумать — брать меня в мужья гиблое дело. Я неотесанный, глупый, я лишен фантазии. Не говоря уже о моем непонятном происхождении.

Она радостно кивала головой.

— Пусть, пусть, пусть! Вот такой ты мне и нравишься! И кто как не ты дарил мне многообещающие взгляды.

"Тааак! Пойдем другим путем".

— Я сильно храплю во сне, а еще…через десяток лет стану похожим на своего дедушку — у него сипел голос и тряслись коленки, а это наследственное!

— Ну-у-у-у, это серьезный аргумент, но неужели ты меня не любишь, ну совсем ни капельки?

— Целый водопадик, моя принцесса.

— Тогда целуй!

Я набрал побольше воздуха и…поцелуй на три минуты выдержал стойко.

— Ааааа! — она еще могла выдохнуть.

— Ну, вы даете! — удивился Задира.

Нам аплодировало все варьете, стоя.

— Итак, отметим возвращение принцессы во дворец и поднимем бокалы!

— Уводишь от меня лучшую танцовщицу, — мрачно сказал хозяин.

— Она будет устраивать спектакли во дворце, и отдавать тебе твою долю.

Итак, с Луизой мы разобрались. Во дворец было отправлено письмо с отчетом и требованием новой суммы денег которые нам понадобятся на новое дело.

Теперь Оделия. Эта бестия умотала на другой конец света. В замок Лир и там охотится на своих горных кошек.

Мы пошли к хозяину перевозок в Львином Зеве.

— Нам требуется дракон… — начал было я.

— Хороший, надежный, крепкий, выносливый, — перебил меня Задира, — чтобы донес таких важных людей, как мы до цели их путешествия и нигде не растерял по дороге.

— Я дам вам своего лучшего извозчика, его зовут Громила, его дракон самый выносливый, донесет вас хоть к черту в лапы.

— Повозка крепкая? — обеспокоенно спросил Задира.

— Три раза падала в пропасть и ни одной царапины, — мрачно ответил Громила.

— Меня это слабо утешает, — прошептал мой друг.

— Да ты, Задира, боишься высоты?

— Я?! Что? Я боюсь чего-то?!

— Вам на какое направление? — спросил Громила.

— На северное. В замок Лир.

— Ааа.

Но от волнения мы выпили на дорожку, так, самую малость, и сели в повозку. В ней было тепло, сухо и уютно. Нас покачивал ветер. Дракон летел ровно, иногда, правда, встречались воздушные ямы, но я крепко спал и они мне не мешали жить. Но сон мой не мог длиться вечно. Я протер глаза и посмотрел вниз.

— Это не похоже на Синие горы, — сказал я вознице.

— Да это Желтые горы.

— Чтооо?

— А вы что думали, что желтое может стать синим! — сострил возница.

— Но…

— Пить надо меньше, — резонно заметил он. — Но если вы что-то напутали — я в этом не виноват. Вы сами сказали мне Желтые горы!

— Да-а? Льен, ты уверен, что мы ему так сказали?

— Вряд ли, он сам что-то напутал, но что мы ему теперь докажем?

— Так поверни обратно и отвези нас в Синие горы.

— Не могу. По правилам я обязан доставить вас до места назначения. И потом, транспорт нуждается в подпитке. Дракон не может лететь голодным и ему нужно поспать.

— Сколькооо?

— Дня три-четыре, как минимум, между полетами.

Мы вышли в Черноусе. Так называлось это место. Что имелось в виду под названием Черный ус — то ли огромная скала, то ли длинные усы трактирщика — это был еще вопрос.

Самое неприятно, что нам больше нечем было заплатить вознице.

— Но погоди, нам же выдали на карманные расходы!

— Наверное, мы все пропили в Львином Зеве, — мрачно сказал я

— Что будем делать?

Везти бесплатно дальше наш возница наотрез отказался.

— Что нам делать? — спросил Задира.

— Мне то что, хоть пешком топайте, к старости доберетесь.

— Есть ли здесь какая-нибудь работа для двух отчаянных и предприимчивых молодых людей, — спросил я трактирщика в одном единственно заведении на всю округу.

— А как же! Чупы возить.

— Что такое чупы?

— На быстрокрылых драконах вывозить из пропасти драгоценные камни. Чупы — это мешки с камнем.

— Что тут такого, — пожал плечами Задира.

— Пара пустяков, — сказал я, а в душе засомневался.

— Работа опасная, — заметил трактирщик.

— К кому нам надо обратиться по этому делу.

— К Харисту — он добытчик — самый богатый и важный здесь человек.

Харист был на самом деле важной фигурой, а еще толстой и такой…значимой.

— А вы раньше этим когда-нибудь занимались?

— Неа, но мы способные.

Он покачал головой.

— Рисковать двумя быстрокрылыми драконами из-за таких новичков, не знаю, хотя… у меня сейчас недостаток в работниках.

Пойдите к капетусу — пусть все объяснит и покажет, но имейте в виду, если пострадает хоть один дракон — будете всю жизнь на меня работать.

Выражение: "всю жизнь на меня работать" — стало мне понятно после того, как я взлетел в воздух на быстрокрылом драконе — он развил такую скорость, что у меня засвистело в ушах.

И так же стремительно спикировав вниз, я едва успел схватить мешок, протянутый рабом.

Опасность полета заключалась в том, что где-то посередине пропасти гнездились жабры. Они прыгали прямо на дракона и его управителя. Липли в глаза, пытались сбить в полете — и многие из драконов, чтобы отбиться от этих тварей, бросались в пропасть, бились спиной, скидывали управителя.

Я одной рукой еле удерживался за поводья, в другой был мешок с ценным грузом, а чем же отбиваться от жабров? Мой дракон был опытным и делал такие виражи, что дыхание замирало, и я просто молил всех богов лишь бы удержаться в седле.

Но, так или иначе, мы выжили и, спрыгнув со спины дракона, я с удовольствием почувствовал под ногами твердую землю.

— Молодец, — буркнул капетус, — ты прирожденный управитель.

— Теперь ты, — сказал он Задире.

Но тот, наблюдая за моим полетом в пропасти, явно сдался. Я видел по его побледневшему лицу, что он очень не хочет повторить мой успех. А всего мы подрядились на десять таких полетов.

— Ладно, опять лечу я.

Десять таких испытаний: один жабр исполосовал мое лицо. Дракон побил свой бок о скалы, я сильно ударился головой, и она теперь сильно кружилась. А еще я рассадил плечо и чуть не сломал ключицу о выступ скалы.

Но самым неприятным было то, что капетус, рассчитываясь со мной за труды праведные, удержал половину вознаграждения за ободранный по "моей вине" драконий бок.

— Радуйся, что легко отделался, — сказал он мне, — многие вообще уходят ни с чем, а многие оставляют свои кости в пропасти.

Досадуя на хитрого хозяина прииска, я забрал свои деньги и покинул это опасное место. Но заработанных мной денег нам уже хватит, чтобы добраться до Синих гор.

Свист и пронзительный женский крик пронеслись мимо нас. Пролетел скоростной дракон, и только огненный шлейф остался позади. Но не успели мы прийти в себя, как другой дракон просвистел мимо нас.

И мы уже издалека наблюдали этих двух драконов с их отчаянными управителями. Они носились по всему небосводу — и ничто не могло испугать их. Но просто быстрой езды им казалось мало — они подлетали друг к другу и пытались скинуть управителей.

— С ума сошли! — сказал Задира.

Вскоре эти два дракона приземлились на площадку и когда наш дракон, аккуратно и не спеша, приземлился рядом, там уже разговаривали двое — девушка и мужчина. Те ненормальные управители.

— Что это вы выделывали, Оделия? — выговаривал ей мужчина. — Вам что, жить надоело?

— А с каких это пор вы стали бояться, Арманд?! — смеялась она, блистая белозубой улыбкой. Она сняла шлем и распустила темно-каштановые волосы.

На ней были кожаные штаны и очень красивая курточка.

— Но я по-другому стал относиться к вам с недавних пор, как вы спасли мне жизнь, а теперь?

— Тогда было другое — мы не соревновались, а теперь я должна победить.

— Любой ценой? — мрачно спросил мужчина.

— Именно так.

Это и была наша вторая принцесса. Ее отчаянный характер поставил меня в тупик.

— Честно скажу тебе, Задира, я не знаю, как действовать с ней. Проще было бы украсть этот ключ, но где она его прячет? У меня есть только одна идея и мне самому она не слишком нравится.

Задира заинтересованно молчал.

— Она азартна и любит риск. Что если сделать предложение, от которого ей нелегко будет отказаться?

Раз появилась идея, да еще такая дурная, я не стал откладывать и решил как можно быстрее получить либо "да" либо "нет" — и то и другое было в равной степени неприятно, но в случае отрицательного ответа мои шансы остаться в живых были выше.

Мы пришли в замок Лир, где жили многие управители, это была огромная гостиница. Мы разыскали Оделию, и она согласилась с нами поговорить.

— Ровно одну минуту, мне некогда, меня ждет куафер, чтобы сделать завивку, а это важнее всех дел в мире.

— Послушайте Оделия, я хочу поспорить с вами.

— На что?! — она насмешливо смотрела на меня прищуренными глазами.

— Вы вернетесь к отцу, если я одержу над вами победу в гонках, — смело глядя ей в глаза, самоуверенно заявил я.

— Что-ооо?!

— Если я вас обыграю!

— Если вы меня обыграете?! — насмешливо переспросила Оделия.

— Я попытаюсь.

— Что? Вы?! — она снисходительно посмотрела на меня.

— Что вы себе воображаете! — возмутился Арманд, — подняли десять мешков с камнями из пропасти и вообразили, что научились управлять скоростными драконами?

— А что? Пускай попробует, — фыркнула Оделия, — получат свою порцию позора и уберутся отсюда, папины посланцы. Таких наглецов он еще не присылал.

— Но вы при свидетелях обещаете, что в случае моей победы, поедете в замок к отцу.

— Учитывая невозможность вашей затеи — да!

— Тогда обговорим все условия.

— Десяток виражей возле каждой вершины. Их семь. Скоростной спуск в ущелье и поднятие воды из реки.

Тот, кто окажется на месте быстрее и с более полным ведром воды — тот и победитель. А что если у кого-то окажется полное ведро, а у другого скорость?

— Нет. Выполняются два условия. В противном случае — начинаем спуск за водой сначала.

Задира смотрел на меня глазами полными ужаса.

— Может, откажешься? — прошептал он.

Мы пошли взглянуть на эти вершины, которые мне предстояло покорить. Висячий мост над ущельем, раскачиваемый ветром, не привел меня в восторг — у меня сразу началось головокружение.

— Ведьмина горка, Кадык колдуна, Борода, Бант, Рулет, Топот, Дымящий старик. У каждой вершины свое название! — гордо объяснял Арманд.

Я посмотрел вокруг, и у меня еще сильнее закружилась голова.

— Без драконов было бы невозможно жить в этом мире!

А я думал: зачем я ввязался во все это? Горный воздух на мои мозги так подействовал, что ли?

Мне дали один день на подготовку. "Из снисхождения к слабым соперникам", — подумал я. Но стремительные виражи на драконах убедили меня, что без какой-нибудь хитрости мне не обойтись.

— Отставание на полчаса часа от заданной скорости, — презрительно произнес Арманд.

— Это смешно!

— Да, странно, а мне показалось, что я летал как муха.

— А надо — как орел! Напрасно, вы парни, это затеяли. Оделия взяла кубок самого лучшего управителя.

Он даже не скрывал презрения. Его слова нам совсем не придали оптимизма.

— Вырви мне дракон язык! Слушай, Льен, может, накормим ее дракона чем-нибудь таким, — перцем или касторкой, например, у дракона живот заболит.

— Ага, и он сбросит принцессу в пропасть! Вот счастье-то! Нам же первым голову оторвут. К тому же, ее дракона хорошо стерегут, — я уже думал о том, как снизить его скорость.

— А что если нашему дракону перца под хвост?

— Слушай ты! Задира! У тебя одни глупости на уме.

— А что, мы с мальчишками так развлеклись — кошке под хвостом мазали горчицей…и она бегала как заведенная.

— Изверги!

Я задумался…

Перец, конечно, самоубийство — мой дракон меня же первого сбросит в пропасть, а вот, что бы такое сделать, чтобы у него появился стимул.

— Что более всего любят драконы? — спросил я у Арманда.

— Самок, еще сметану и жареные колбаски. Но их в этом ограничивают, иначе растолстеют и скорость потеряют.

Я вошел в сарай, где сидел мой будущий чемпион с многообещающей кличкой Быстрый. Его грубая как камень чешуя темного цвета зашевелилась при виде меня, переливаясь всеми оттенками синего и фиолетового. Он стал похож на море перед бурей. Дракон грустно поводил миндалевидными глазами и брякал цепочкой.

— Что, сидишь? Скучаешь? Понимаешь, брат, я не виноват в том, что тебя посадили на цепь. Я видел в другом мире свободнолетающего дракона. Но что поделать, — не мы выбираем свою судьбу. Говорят, что ты любишь самок, колбасу и сметану. Знаешь, я не могу заставить тебя лететь быстрее, чем я того заслуживаю, но я смогу тебе пообещать — лучшую самку этого королевства, горшок сметаны и гору копченых колбасок — это уж точно. Я бы хотел дать тебе свободу, но это уже не в моей власти.

Дракон внимательно смотрел мне в рот, словно слова мои были золотом. Воистину, не каждый оратор имеет такой успех. Потом, упал на передние лапы и забил хвостом.

— Ты меня понял?! — обрадовался я, — Дракоша!

Я потрепал его мягкое ухо и почесал за ним. У этой породы были мягкие уши, а дальше начинался твердый панцирь и поэтому они очень любили, когда им чешут за ухом.

В день состязаний поднялся сильный ветер. Оделия была не в духе, она запрыгнула на своего дракона и треснула его модным каблучком в бок.

— Эй, проснись, хотя я тебя понимаю! Лучше бы я сейчас спала в своей пуховой постели. Бессмысленное соревнование, навязанное мне, какая глупость! Арманд! — крикнула она, — почему ты не удержал меня от этой глупости?

Арманд, молча, ей поклонился и я подумал, что он уже давно понял бессмысленность попыток по удерживанию ее от глупостей.

Огненно-красный дракон Оделии оправдывал свое прозвище — Беспощадный, его глаза горели бешенством и злобой. Мыселнно я посочувствовал Быстрому… и себе. Я тоже оседлал дракона. Сбоку к его упряжи крепилось ведро.

— Итак, все готовы? — спросил Арманд. Он обошел наших драконов и проверил все крепления, а еще заглянул в пасти к животным и только после этого взмахнул красным флажком.

Мы понеслись. Первой была вершина Ведьмина горка. У нее был не один пик, а несколько, и они торчали как щетка, поэтому круги пришлось делать большие, я пока не отставал. Быстрый выспался, — и был полон сил.

Арманд сказал накануне, что драконы наши равны по силе и скорости.

— Она сочла бы ниже своего достоинства лететь на лучшем драконе. Здесь все дело в искусстве управителя.

После 10 полетов вокруг Ведьминой горки у меня зашумело в ушах, и закружилась голова. Я старался смотреть в одну точку в гребень дракона.

Далее последовал Кадык колдуна — острый пик, при виде которого у меня сердце сжалось, и на бешеной скорости мы облетели его.

После пятой вершины у меня перестала кружиться голова, я сосредоточился и стал мыслить хладнокровно — моя сногсшибательная соперница меня обгоняла.

— Самка! Сметана! Колбаса! — заорал я в отчаянии, хватаясь как утопающий за соломинку за свой призыв к низменным инстинктам моего дракона, и, как мне показалось, это подействовало: Дракоша полетел быстрее.

Я настиг ее только на седьмой вершине, мы выровнялись. Но тут она стала вытворять нечто нехорошее. Она намеренно старалась сбить моего Дракошу, налетала на нас, толкала и вообще! Быстрый обиженно зарычал.

— Ах, ты чертовка!

Настала очередь ущелья.

Спикировав на его дно, я спрыгнул с Быстрого и побежал к каменистой реке, а она посадила своего дракона в реку и зачерпывала воду прямо оттуда. Она летит с полным ведром, а я еще только бегу к дракоше.

Но что-то у нее не заладилось: то ли ее дракон в реке повредил лапу на камнях, или еще что, но он вдруг взбрыкнул, и ведро сорвалось из ее рук и с грохотом полетело в ущелье.

А я уже поднимался!

Донеслась ее ругань. И вот, она спускается вниз и, налету поравнявшись со мной, сшибает меня с моим ведром. Я расплескиваю больше половины, и мне вновь приходится спускаться.

Оделия чувствует, что ей грозит поражение и рвется что есть силы. Она готова жизнь отдать, но завоевать победу — любой ценой.

Мы снова набираем ведра в стороне друг от друга, снова взмываем в небо, держась на расстоянии: сейчас все дело в скорости.

— Самка, сметана и колбаса! — снова ору я, что есть мочи, и Быстрый делает рывок. Мы прилетаем первыми — на два или три мгновения.

Она в бешенстве соскакивает с дракона и бьет его с досады каблуком. Неудивительно, что у него такие злые глаза — такое отношение кого угодно доведет до бешенства.

— Гадство! Гадство! Это обман! Он не мог выиграть! — она бьет себя по бедрам, топает ногами, плюется, лицо ее, искаженное ненавистью, перестало быть красивым и только один Арманд понимает, чего ей стоит это унижение.

— Я хочу реванша! Через час мы летим вновь!

— Оделия, опомнись! — говорит ей Арманд, — это невозможно: вы оба разобьетесь, ваши драконы устали.

— Ты обманул меня! Ты сказал, что ты не опытен! Я тебе поддалась! — набросилась она на меня.

— Послушай, Оделия, — пытается ее успокоить Арманд.

— Это заговор?! — орет она, — ты с ними в сговоре? Хочешь убрать меня и стать лучшим?! Она бьет его кулаками в грудь, а он хватает ее и прижимает к себе как дикую кошку.

— Дура! Я тебя люблю, я все победы готов отдать тебе, дорогая.

— Что? — она вдруг замолкает, и сквозь слезы и сопли смотрит на невозмутимого Арманда, которого все это время считала своим соперником.

— Какой темперамент! — восхищенно говорит Задира.

Путем длительных переговоров при неоценимом участии Арманда, с помощью слез улыбок и обещаний, мы собрались на торжественный ужин в лучшем трактире Синегорья. Многие управители с любопытством пришли посмотреть на меня.

Мы сели за стол, и выпили мировую.

Решено на этом совете было следующее: Оделия возьмет реванш у меня, и, не взирая на его результат, согласна выполнить условия нашего спора, — она поедет к отцу, но опять же с одним условием, что отец позволит ей уезжать на соревнования в горы и тренироваться.

— И еще! Я выходку замуж за Арманда, мы давно любим друг друга, и я вела себя как дура. Только на таких условиях, — твердо сказала она.

Я был вынужден согласиться. Мы отправили гонца с письмом к королю и шумно отметили нашу победу.

Оделия легко взяла реванш, потому что мой Быстрый был перегружен колбасой, сметаной и всю ночь развлекался с драконихой.

— Ничего не понимаю, — недоумевал Арманд, — как вам это удалось в первый раз?

— Низменные инстинкты помогли мне добыть победу.

Мы покинули Синегорье и выбрали себе новую цель. На юге.

Я почему-то думал, что самое сложное это Оделия. И оставил милую семейную пару на потом. Но я жестоко ошибался.

По моему мнению, жизнь после трех лет брака, учитывая, что не завелись дети, то есть, нет сдерживающего начала, терпит явное фиаско.

Но вот Миа-Бета и Третий министр — были редким исключением. Я понял это, когда увидел их счастливые лица.

Гостиница "Роза ветров" разместилась на вершине пологой горы, в розе ветров, потому так и называлась. Там была отличная площадка для драконьих повозок, и даже не одна, а целый каскад террас. Ступени каждой приводили к их гостеприимному очагу.

— Наша гостиница расположена чрезвычайно удачно. Мы никогда не испытываем недостатка в постояльцах: неподалеку отсюда храм Нашабен, и еще прииск, и город, и ковровая мастерская, и женский монастырь. А также драконья школа, — объясняла мне принцесса крови — хорошенькая женщина в скромном платье, с белоснежным передником и в кружевном чепце.

— А позвольте спросить, что заставило принцессу выбрать себе это занятие?

Она разом вспыхнула и надула губки.

— Это он вас прислал?

— Кто он?

— Отец!

— Ни в коем случае. Просто вы столь известны благодаря своему независимому характеру и необычному поступку, что многие желают взглянуть на принцессу, рискнувшую уйти из дворца в гостиничное дело.

Тучка исчезла, и снова засияли глаза. Ей не требовалось роскошное платье, когда были такие глаза! Она сняла свой чепец и кокетливо поправила рыжеватые волосы — такой милый цвет темного меда.

Появился трактирщик. Статный молодой человек, похожий на свой портрет, хотя портреты обычно врут. Он тоже был в фартуке, а в одной руке держал индейку.

— Ну что дорогая, — он нежно поцеловал ее в шейку, — у нас новые постояльцы?

— Да, дорогой, эти господа из Абстромбона.

Он тоже нахмурился.

— Но они не имеют отношение к нашим делам, — успокоила она его.

— Хорошо, дорогая, размести их в лучших комнатах, а я пойду, отдам распоряжение кухарке.

— Ммм, милый!

— Ммм, моя прелесть!

И эти звуки, разумеется, означали поцелуи и все такое.

— Как надолго к нам, какие комнаты предпочитаете? Наши лучшие комнаты с видом на Черного медведя — горную вершину. Летом весь склон там усыпан цветами, а восточные комнаты с видом на горное озеро. Там тоже неплохо.

— Нам те комнаты, что выходят окнами во двор.

— А что вы там забыли во дворе то? — удивилась Миа-Бета, — ну ладно, я не буду обсуждать вкусы моих постояльцев. Что вы предпочитает из блюд? Гусиный паштет — наше коронное блюдо, салат с орехами, рыбные пироги, запеченная форель, тушеные бобы с соусом из сливок с грибами, и еще… сырный пирог и молочный поросенок!…

Она так обворожительно об этом рассказывала, что у нас потекли слюни.

— Милая, посмотри на их лица! Господа, прошу в столовую.

Мы очень вкусно и плотно пообедали, а потом я спросил, нет ли для нас писем из Абстромбона.

— Пока нет.

Итак, мы поселились в этой милой семейной гостинице в "Розе ветров".

Я написал повторное письмо, на этот раз — Крулайли и сообщил, что наш золотой запас изрядно сократился, и хорошо бы его пополнить, ибо третья победа, судя по меню этого заведения, достанется нам не дешево.

А пока, мы собирались с силами и наслаждались изысками местной кухни, дожидаясь ответа и денег, и, разумеется, готовились к военным действиям. Для начала была произведена небольшая разведка. Большую ставку мы делали на разочарование в браке. Но наблюдения сделанные в первый же день, заставили нас усомниться. Эти двое сильно любили друг друга.

— Может, поедем к королю и откажемся, — предложил я.

— Ну-у-у, мы даже не попробовали.

— Ну, ты посмотри: как люди счастливы.

— Как кошки! — даже противно, — буркнул Задира, — тем более есть повод разлучить их.

Надо было составить план. Итак, план. Наш штаб располагался в моей комнате, возле окна.

— Первое оружие в уничтожении брака знаешь что?

— Что?

— Самое действенное и верное оружие — родственники! Наши союзники в уничтожении врага — сестры и две тети! Мы вызовем их сюда. А что такое сестры и тетушки — не мне тебе говорить.

— Ну да. Ни у тебя, ни у меня, их не было, — усмехнулся Задира.

— И в этом наше несомненное счастье. Но я знаком с теми, у кого они были.

— И?

— Что "и"? Несчастные люди! Далее. Некто красивый и романтически настроенный, кто способен вскружить голову замужней даме.

— Например, ты! — выдал Задира

— Я не имел в виду себя. Сколько можно подставляться. Найдем достойную замену. Во дворце я видел много смазливых придворных.

— У них нет твоих мозгов.

— Увы. Ладно. Эту часть мы временно не рассматриваем.

— Далее! Бытовые неурядицы — самый верный способ борьбы с семейным счастьем. Ветер снесет им крышу. Огонь, вода и медные трубы! Наводнение. Небольшой пожар на втором этаже. Жуки-древоеды. Подвыпившие гости, которые облюбуют их гостиницу, и будут донимать своим разгулом.

— Что и?

— Дело-труба. Если после всего этого их брак уцелеет, — я первый сниму перед ними шляпу.

— У меня еще одна идея — мыши.

— У них, Задира, ученый кот.

— А мы испортим его беконом и сливками.

— А ты — молоток! Что еще?

— Засорим колодец, из которого они качают воду. Будут гонять слуг к соседям и слуги сбегут от них.

Я все больше входил во вкус. Идеи сыпались одна за другой

— Да, а их лучшая служанка закрутит роман. А что такое служанка в любви? Это — бесполезная служанка. Ей не до хозяйских проблем. Поставщики продуктов — надо будет ими заняться.

Кажется, надежда появилась!

Задира взял на себя служанку, кота и колодец. Самое тяжелое, как обычно, досталось мне. Наводнение был спорный вопрос. А вот огонь — с ним проще. И я хладнокровно поджог это гнездышко счастливцев. Второй этаж занялся первой же ночью пламенем.

Какое-то чутье заставило их подняться с постелей и побежать за водой. Оказывается, у них было много чего продумано, — о чем не подумал я. Бочки с водой всегда были наготове на всех этажах, бочки с песком и пожарный рукав с насосом, что подавал воду наверх. Пожар был потушен в самом его начале.

Пострадал пол в коридоре и красивые резные перила на балкончике, а еще две двери, ковер и занавески.

— Ну что за бедствие? — причитала Миа-Бета, — это, наверное, я во всем виновата, не затушила свечу.

— Миленькая моя, успокойся, такое часто бывает. Наверное, кто-то из постояльцев.

— Но я все проверила.

— Теперь проверять буду я.

Узрев бочки с водой и пожарный рукав, я задумался. Хорошо бы ими воспользоваться и промочить все тот же второй этаж — вода польется на первый, промочит потолок, придется заново белить и красить.

Грязные подтеки на стенах кому угодно настроение испортят. Вода пришла на смену огню, чтобы сломить волю принцессы и повлиять на преданность коварного министра. Но у них не опустились руки.

— Может, это и к лучшему, — стойко заявила Миа-Бета, — нам давно пора сделать ремонт в нашей гостинице. Деньги у нас накоплены и, слава богу, есть на что устроить ремонт так, чтобы успеть к зимним катаниям с поэтическим названием "Белый вихрь".

Но вскоре снова раздался ее нервный голос. Когда она волновалась, он так замечательно тонко вибрировал.

— Что за напасть! Как будто нас сглазили? Колодец засорен! Кто-то налил туда старого жира. Теперь им долго нельзя будет пользоваться. А за воду из соседнего колодца придется платить, он на частной территории и наши слуги будут недовольны, они откажутся носить воду, придется нанимать водовоза.

— Кто же это сделал?

— У меня есть нехорошее подозрение, дорогой. Плохо так думать о людях, но… неужели это Меридиты?

— Из "Орлиного гнезда"? Но ведь постояльцев всем всегда хватало.

— В последнее время у них неважно идут дела. Возможно, они решили улучшить их за наш счет.

План завоевания принцессы верно и последовательно осуществлялся, но чем дальше все заходило, тем противнее становилось у меня на душе. К своему ужасу я понял, что этот третий министр — отличный парень. Он мне нравится. Веселый, добрый и простой. Он все чаще обращался к нам за советом. Теперь я понимал принцессу. Миа-Бета выбрала хорошего мужа.

Я видел, как он смело бросился тушить огонь, вычерпывал со смехом воду. Супруги дурачились и брызгались водой друг на друга. А потом он схватил ее в охапку и стал целовать на глазах у всех, как молодожен!

Этот чудак был еще и игрок на мандолине. Как-то вечером он пригласил нас пропустить по стаканчику. За окном разразился дождь, и мы пододвинули ноги поближе к огню, глядя, как потрескивают дрова в камине.

— Очень у вас тут все хорошо, — заметил Задира, — дом, жена, но не хотелось бы чего большего?

— Чего?

— Свободы, например?

И мы стали сыпать рассказами о том, как весело можно проводить время, будучи холостяком. Третий министр, наслушавшись наших баек, спросил, отчего мы еще не женаты.

— Помилуй бог! Все время сидеть у одной юбки! Кто-то сказал, что ни одно чудо больше трех раз не удивляет.

Циничное замечание, — вздохнул Третий министр, — но видно я из другого теста. Мне нужен кто-то близкий. Когда находишь свою половинку, настоящего человека, она превращается в часть тебя. Я спою вам свою песенку о счастье так, как я его понимаю.

Он взял в руки инструмент, провел по струнам рукой и запел довольно сносным баритоном:

Усатый рыжий кот колечком

Свернулся на твоих коленках.

Ты поправляешь розовую свечку,

Сверчок настырный трудится за стенкой.

Дыши, камин, огнем!

Будь веселее, пламя,

Мы здесь сидим вдвоем,

И счастье рядом с нами.

В нашей "Розе" камин это бог!

В нашем доме тепло от огня.

Все несчастья сметет за порог

Та, что преданно любит меня.

Дыши, камин, огнем!

Будь веселее, пламя,

Мы здесь сидим вдвоем

И счастье рядом с нами.

Непогоду вдвоем переждем.

Злые сны и дурные приметы.

Все несчастья смоет дождем.

Все обиды погибнут под ветром.

Ты сидишь у окна, как цветок,

Тихо шепчет дыханье твое,

Я привык — это твой уголок,

Ты — дыханье, ты — счастье мое.

Что-то думаешь, молча, свое.

Прикоснулась ладошкой к щеке.

Я люблю и молчанье твое

И журчание слов, что подобно реке.

Много лет босиком пробежит,

Как мальчишка, по нашей долине.

Я старик и мой голос дрожит.

Но споет за меня мандолина.

О тебе, дорогая подружка моя.

Мы ни дня, не смогли друг без друга.

Наша юность мелькнула вдали.

Отблеск дня запорошили вьюги.

— Тьфу — ты даже противно! — прошипел Задира, — как они могут?

Да, противно…было мне. Осознавать, что ложка дегтя, которую мы опустили в бочку с медом, может испортить их дивную жизнь. Но что делать — взялся за гуж…

Миа-Бета самоотверженно боролась с новой напастью: служанка стала пропадать по вечерам и вся вечерняя работа оставалась несделанной. Служанке пригрозили, но она не вняла угрозам.

Кот окончательно испортился под воздействием бекона и сметаны, которой его щедро подкармливал Задира. У нас даже была специальная статья в расходах — питание животных задействованных в плане Љ 3.

Кот перестал ловить мышей, а Задира не поленился — нашел где-то целый выводок и притащил в гостиницу. Более того, он подкинул все это в мясную кладовку. И очень много ценных запасов колбас и мяса пострадало от острых зубов, прежде чем хозяева хватились. Но они стойко пережили даже это испытание!

Миа-Бета наняла работников, и они закрашивали стены, меняли наличники и перила, — работа кипела во всю.

— Не помешают ли вам перемены, которые мы затеяли? — спросила Миа-Бета меня, — быть может, вам будет лучше у наших конкурентов, спокойнее?

— Бросать вас в столь трудный час? Я ни за что себе это не позволю, — нагло лгал я и чувствовал себя последним человеком на земле.

Она с благодарностью на меня посмотрела.

— Вот сейчас, как раз настал подходящий момент для приезда родных теток. Что может быть хуже несвоевременного визита, — заметил я Задире.

Я заранее сообщил о нашем плане его величеству почтой. И последовал незамедлительный ответ — пожаловали визитеры, в количестве шести человек.

Родственнички нагрянули, всей толпой — три тетки, две из которых — незамужние, были способны свести с ума даже стойкого человека. А еще привезли старого министра, молодого кузена и его приятеля, трех болонок и охотничью собаку.

— Ха-ха-ха! Милочка, вот мы, наконец, до тебя добрались, наша лапочка! В каком бедственном положении ты живешь, что с твоими стенами? А нам говорили, что у тебя милая гостиница.

Что и говорить, Миа-Бета была до чрезвычайности сконфужена. Тетушки сразу обратили на нас свое пристальное внимание. Они были не прочь поднять пыль своими юбками.

— Меня зовут Барабель, — ответила самая бойкая из них, яркая блондинка.

— Меня Сарасита, — заявила рыжая бестия с блудливым взглядом.

Задира зачарованно уставился на ее глубокое декольте и пышные формы.

— А меня Кижана, — ответила старшая, с плутоватой улыбкой и мушкой над верхней губой.

Их яркие платья в розочках и кружевах слегка смутили наш разум, но я взял себя в руки, уверяя себя, что в обществе таких ярких цветочков нам будет проще осуществить коварный план.

Миа-Бета разрывалась между своими назойливыми родственницами, которых было нужно занимать то разговорами, то развлечениями, и между управлением гостиницей и ремонтными работами.

— Мы уже столько денег вытряхнули на наши преобразования, — тихо жаловалась она мужу, — а все так и стоит. Дело не двигается, что за напасть?

— Кхм, кхм.

— Мило.

Тетушки сразу взяли нас в оборот, и, еле-еле отбиваясь от них, я начал уже сомневаться в успехе своей миссии.

Проведя одну ночь в компании Кижаны, а другую в объятиях Барабель прямо под носом у ее супруга, щедро подкормленным "успокоительными каплями" преданной женой, я подумал, что жизнь, в общем-то, не такая уж плохая штука, — главное не перепутать с какой тетушкой ты целуешься: женщины обычно плохо реагируют, когда их называют чужим именем.

Нас все сильнее затягивала наша миссия. Я вел себя как изворотливый трактирщик.

— Так, так, — я барабанил пальцами по стеклу, — уличим мужа в трусости. — Подстроим нападение на гостиницу.

Эту миссию взял на себя Задира. Он отправился в город специально, чтобы нанять головорезов. К вечеру он вернулся, весьма довольный.

— Я договорился с одной компанией в городе, — сказал запыхавшийся Задира, — они нападут на гостиницу этой ночью.

Наступила ночь. Все разбрелись по комнатам. Миа-Бета проверила окна и двери, потушила свечи и удалились к своему любвеобильному Третьему министру. Мы с Задирой не спали, чтобы быть наготове в нужный момент.

— А они точно придут этой ночью? — прошептал я.

— Да, они обещали.

Вскоре нас сморило. Задира даже начал храпеть. Но вот тишину ночи прорезали многочисленные звуки. Что-то стукнуло, загрохотало. Всех разбудили громкие пронзительные крики.

Наши грабители проникли в окно открытое Задирой и ворвались по ошибке не в ту комнату — вместо той, где хранилось столовое серебро и прочие ценности, они влетели в комнату, где спала рыжая Сарасита. И она кричала, что есть мочи.

Третий министр в неприлично нижнем белье размахивал оружием и выкидывал злоумышленников из окон!

Наша затея не удалась!

Мирное течение жизни на горной вершине было нарушено пылким и настойчивым Кузеном. Он бросал на Миа-Бету слишком многозначительные взгляды, а на ее мужа — слишком вызывающие. К нам вдруг обратилась наша очаровательная хозяйка.

— У нас скоро будет праздник, — мягко сказала Миа-Бета.

— И?

— Мы хотим попросить вас, чтобы вы помогли нам устроить катания на горках. Ежегодно здесь проводятся санные катания с самых крутых горок. Мы берем на себя горячие закуски, вино и все такое. На вершине горы, чтобы люди могли согреться. А потом многие идут в нашу гостиницу и празднуют. Но боюсь, что в этом году вершина достанется Мариотам, — наверное, все наши неприятности из-за них. Они хотят нас выжить отсюда. Раньше мы о них лучше думали.

— И что же требуется от нас?

— Чтобы вы по возможности присмотрели за порядком на вершине. Ну…. если кто-то разгуляется, начнет дебоширить.

— Мы все поняли, ваше высочество, и конечно, согласны.

Но этой миссией не ограничилось. Третий министр надумал избрать меня в качестве поверенного своих забот.

— Понимаете, друг, у моей жены завелся один настырный поклонник. Конечно, как у всякой красивой женщины у нее должны быть поклонники, я бы даже сказал: они необходимы, чтобы поднимать ей настроение. Невзирая на жуткую ревность, я это понимаю. Но этот…какой-то слишком навязчивый! Любовные записки, которые я нахожу решительно везде! Даже в своих туфлях. Цветы, подарки, музыка! Я верю своей жене! Но все это начинает нервировать. Прошу вас, помогите разобраться с этим типом. Мне кажется, что я его вычислил.

"Трудно было не вычислить, — усмехнулся я, — уже всем давно очевидно, что Кузен обхаживает Миа-Бету.

Самое смешное, что Миа-Бета тоже выбрала меня свом миротворцем. Они, наверное, мысли читают друг у друга!

— Мне кажется, что мой муж в последнее время очень недоволен мной и слишком много любезничает с тетушкой Барабель. Я сегодня была излишне резка с ним. Помирите нас. Прошу вас!

Кто-то подкинул мне записку: "Жду вас в полночь в сиреневой комнате". Но я то никого не ждал!

Кто бы это мог быть? Сарасита! Она все время на меня взгляды кидает. Коварная рыжая бестия, а Задира уже по уши увяз в ее золотистой гриве!

Ко мне подошел Кузен и стал жарко дышать в ухо, быстро говоря громким шепотом:

— Ну, помогите мне устроить свидание с моей кузиной — я без ума от нее! Вообще, это замужество сплошная ошибка!

"Вот идиот"! — думал я о нем, и это было одно из самых мягких словечек в его адрес.

Пользуясь этими доморощенными страстями надо что-то подстроить.

Записки! Сидя за столом, я не столько ел, сколько размышлял. И меня осенило. Хорошо бы устроить им всем ловушку.

— Так, так, записку тетушки мы дадим прочитать кузену, и он пойдет в сиреневую комнату, туда же заманим под любым предлогом Миа-Бету. А горячую Сараситу я беру на себя. Придется совершить предательство по отношению к другу.

Муж подозревает Миа-Бету, и если я подкину ему записку о свидании в одной из комнат, он нагрянет туда…и найдет там двусмысленную картину.

Я похлопал Кузена по плечу и сообщил ему, что у меня есть то, что его очень обрадует.

— Вам просили передать вот это, но также просили прийти в полнейшей темноте — она очень смущается.

— О моя любимая! — он стал целовать записку, и я с трудом вырвал ее у него из рук.

Наша очаровательная хозяйка проводила ревизию в кладовках.

— Миа-Бета, я нашел способ, как вас помирить с мужем. Что может быть лучше, чем неожиданное свидание ночью — при луне в сиреневой гостиной.

— Какая же там луна? — в недоумении посмотрела на меня Миа-Бета.

После этих разговоров записка попала на стол к третьему министру, и я был уверен, что он ее прочитает.

Я придумал неплохой план, как свести людей, но как обычно бывает в таких ситуациях, карты нам смешает его величество Случай. Я ожидал чего угодно от этой ночи, но кто бы думал, что кузен окажется в объятиях развратной тетушки?

Кто бы мог подумать, что записка была написана вовсе не Сараситой, которую я увлек в стог сена. А супруги, проведут эту ночь в доме губернатора вместе с министром, мужем Барабели, сражаясь с Мариотами, за свои права на перевале.

Но все произошло именно так!

Я в совершенном неведении проснулся, когда петухи уже давно прокричали, но кричали еще двое — Кижана и Кузен.

Когда я вошел в дом, то увидел довольных Миа-Бету и Третьего министра.

— Мы отвоевали наше право устраивать праздник на перевале! — радостно выдохнула Миа-Бета. — Приглашаю всех к столу.

Но застолье вышло неудачным. Лица многих выглядели натянутыми — Кижана и Кузен, старались не разговаривать друг с другом, Задира несколько раз ударил меня ногой под столом, а Барабель торжествующе смотрела на Сараситу.

— Хороший друг, называется, — возмущался Задира, — кто дал вам право отбивать мою рыженькую бестию?

— А кто дал вам право совращать милую тетушку Барабель? Прямо под носом у ее мужа? А ведь он стойко переносил испытание злодейским пуншем губернатора этой местности.

— Нас погубит прозябание в гостинице! Нас погубит рутина и оседлое существование.

— Не волнуйся, друг мой, это не смертельно, с таким диагнозом много людей доживает до кончины от естественных причин. Да, твоя репутация опытного сердцееда уже начинает хромать, — засмеялся я, — в былые времена всем присутствующим дамам не удалось бы избежать твоих чар. Но я предлагаю вернуться к завершающему этапу нашего плана.

Наши супруги вызвались напоить и накормить всех, кто придет на "Белый вихрь". Знаешь ли, что кладут в глинтвейн?

— Семена гвоздики и корицу.

— Есть семена сорной травы очень похожие на гвоздику — все, что они вызывают — это расстройство живота на некоторое время. Мы подмешаем их в смесь, которую Миа-Бета приготовит для напитка.

— Тааак! — обрадовался Задира.

Он вовсе не был таким злодеем мой друг, но он воспринимал эту нашу миссию как некое развлечение, он вовсе не был кровожадным — немного бесчувственным — да! Жестоким, как ребенок, — да! Но не кровожадным.

— Еще мы подменим им фейерверки. Они не будут вспыхивать. Эту часть плана ты берешь на себя.

И вот он долгожданный момент настал! Белый вихрь закружил не только своих участников — он закружил нас, в своем ослепительном и сумасшедшем водовороте, сбивая с толку, запутывая и уводя с дороги, в обманчивых огнях факелов, и россыпи снежных бриллиантов, он…полностью сорвал наши планы.

Все дамы блистали мехами, улыбками, искрометным настроением!

На волнистой черной шубке Миа-Беты блистали снежинки! Белоснежный мех капора Кижаны соперничал с ослепительным снегом и такой же ослепительной улыбкой красотки. По коричневому гладкому ворсу палантина Сараситы рассыпались медные локоны, а пятнистый леопард Барабель так походил к ее кошачьим глазам и игривой улыбке.

Вся компания собралась на вершине одного из склонов — там же стояли жаровни с шашлычками, столы с напитками, самыми предпочитаемыми из которых были глинтвейны, — их готовили тут же, и сумасшедший пряный аромат расстилался по всей округе.

Народу было чрезвычайно много. Миа-Бета открывала состязания, но она должна была потом покинуть вершину, чтобы вернуться в гостинцу: было необходимо проследить за подготовкой праздничного обеда для своих постояльцев.

Сопровождать ее вызвался Кузен. И, разумеется, это очень не понравилось третьему министру.

За моей спиной раздалось привычное: "Кхм, кхм".

— Послушайте, дорогой друг, я бы просил вас…взять на себя сопровождение моей Миа-Беты, не доверяю я нашему Кузену. Он такой навязчивый! Это переходит всякие границы. Если бы не кровные узы — я бы давно выкинул его из окна гостиницы.

— Кровные узы многим людям мешают обрести душевный покой, — согласился я с ним, — а в иных случаях окно оказывается куда предпочтительней скучных приличий.

Министр развел руками и горестно вздохнул — он боялся огорчить свою половину. Единственно чем отличаются люди от животных так это способностью самим причинять себе боль. Ни одно животное не стало бы страдать из-за нежелательного присутствия какого-нибудь кузена — на рога его и дело в шляпе!

По дороге в гостиницу, когда я подумывал, что если бы вместо меня с Миа-Бетой поехал Кузен, то было бы очень неплохо устроить нами нападение и похищение Миа-Беты. Но раз уж с ней еду я, то очень хорошо, что эта сумасшедшая идея не пришла прежде в мою голову. Видимо, такие зловещие мысли посещали не только меня. Или я сам сглазил нашу дорогу. Когда мы делали крутой поворот на санях по спуску к дому, на нас напали, почти у ворот гостиницы.

Четыре человека в масках!

"Бред какой-то"! — подумал я, — так не бывает, может это часть зимнего карнавала. Но они направляли на нас оружие и требовали сдаться без боя. Я быстро разобрался с этими трусами. Мысль о вкусном обеде в "Розе ветров" приятно подбадривала меня. Трое почти сразу сбежали, а вот с одного мне удалось сорвать маску….и он показался мне немного знакомым.

— Кто ты? Кто тебя нанял?

— Я я я я я!

— Язык проглотил?

— Отпустите его! — повелительно приказала Миа-Бета. — Идемте в дом, я налью вам вина. Я вам очень… благодарна!

Она была такая маленькая и хрупкая, но так умела повелевать!… "Что же, вы, ваше высочество, отказались стать королевой — это бы вам так подошло…как удачно выбранное платье", — подумал я.

Пришлось отпустить незадачливого разбойника. Миа-Бета налила мне вина, и я умял большой кусок пирога!

Я почувствовал, что готов к полной и безоговорочной капитуляции!

Вскоре явились все остальные. Кузен бросил на меня ревнивый и подозрительный взгляд. Ну, это чересчур! Ревнивые взгляды от мужа я еще понимаю! Но поклонникам это следует категорически запретить. Можно подумать, что кто-то установил монополию на право восхищаться хорошенькими женщинами. Так можно бог знает до чего дойти. Все уселись за огромный стол, который ломился от блюд, и Третий министр объявил тост: длинный, милый и непонятный как все напрасно придуманные бессмысленные вещи.

Все было замечательно. Мы наелись до отвала, и вышли на улицу, чтобы освежиться, и тут меня прорвало, я даже не ожидал от себя такой легкой капитуляции.

— Послушайте, Задира! Мне кажется, придется признать неутешительный факт — наше поражение перед лицом этих двух людей: чем больше их бьет их судьба, избравшая нас своим орудием, тем больше они крепчают.

— Увы, мой друг, мы вели себя не лучшим образом, — пожалуй, стоит просить у них за все прощение.

— Не нужно, — раздался нежный голос Миа-Беты.

— Вы сделали свою черную работу, господа, — сказал третий министр.

Они подошли к нам сзади и слышали весь разговор. Но самое удивительное было то, что они уже очень давно знали о наших проделках.

— Мы поняли это, когда увидели вашего друга возле колодца. И еще, когда вы отказались переезжать! Вас ничто не держало в этом месте, это слишком очевидно. А все наши неприятности начались с вашим приездом.

— И вы молча терпели! Даже подыгрывали?!

— А что нам еще оставалось делать? Что ж, следует признать, что отец действительно готов на все ради того, чтобы нас вернуть, — грустно сказала Миа-Бета. — Я возвращаюсь во дворец вместе с мужем. Раз уж я так нужна там. Но моя мирная жизнь здесь — самое счастливое время, неомраченное ничем и никем, даже вами.

Они ушли, а я чувствовал себя гадко и скверно, — мы обманывали таким милых людей.

— Что ж, мы победили, — сказал Задира.

— Нет, Задира, есть победы равноценные поражениям. Это одна из них.

Но так получилось, что это был еще не конец истории. Мы с Задирой уехали — больше в нас никто не нуждался. Мы не спеша собирались проделать путь до Абстромбона, делая остановки и разглядывая разные достопримечательности. Чаще всего ими были разнообразные трактиры и постоялые дворы. Но нигде нас больше не обслуживала особа королевской крови.

Мы даже заскучали по "нашей гостинице".

И вот тут судьба вновь свела нас с Миа-Бетой и ее несгибаемым мужем. Пролетая над одним утесом, мы заметили живописную группу, и Задира радостно воскликнул:

— Смотри, Жарра, кажется это наша Миа-Бета!

— Не может быть!

— Давайте сделаем остановку и поздороваемся.

— На мой взгляд, это будет неуместно, учитывая, при каких обстоятельствах мы с ними расстались.

— А если они нуждаются в помощи? Их как будто окружили эти люди!

— Хорошо, исключительно, чтобы успокоить твою совесть, Задира, я соглашусь приземлиться на этом утесе.

Мы крикнули вознице, и он направил дракона на посадку.

Там действительно была Миа-Бета, а с ней ее муж и еще Крулайли! Вот его я не ожидал здесь увидеть.

— Крулайли, приветствуем вас! — радостно сказал Задира, — как вы тут оказались? Вы появились, чтобы встретить принцессу?

Но Крулайли только усмехнулся ему в ответ.

— Почему вы молчите, Крулайли?

— А потому что ваш знакомый из дворца хочет отправить нас ко всем чертям! — мрачно сообщил Третий министр.

— Что это значит?

— То, что вы — наивные люди и вас обвели вокруг пальца, — сказала Миа-Бета, — этот человек крутил вами.

— Но как же, ведь Крулайли?! Вы же хотели, чтобы мы вернули принцесс. Мы обо всем докладывали вам, лично.

— Вы перестарались, — сказал советник, — признаюсь, я этого от вас не ожидал. Вы показались мне достаточно тупыми, чтобы не сделать более сверх возможного. Я, в принципе, не был разочарован, когда вернулись две принцессы. Хотя, на пути к одной из них я устроил вам небольшое препятствие в лице трактирщика напоившего вас вином с сонным порошком и продажного извозчика, что увез вас в другую сторону. Так, что касается принцесс. У одной всегда будет ветер в голове, а другая только о своих драконах и думает! Они для меня безвредны, а в некоторых случаях даже полезны. Но вот Миа-Бета, старшая! Она всегда была опасна для царедворца, который любит королевскую казну! Эта кроха со своим мужем могли легко отодвинуть меня от кормушки с финансами.

Я это понял давно еще, когда она была маленькая. Я разглядел ее характер. Кто как ни я надоумил их на побег, этих дурочек взбунтовавшихся против чрезмерной воли отца. А Миа-Бета еще ребенком во все вникала, ей все надо было знать, быть в курсе всего! А после того как она самостоятельно похозяйствовала, наша принцесса уж точно научилась считать деньги. Будь она дурочкой, я бы с радостью проводил ее во дворец, — им там самое место. Нет, ваше высочество, простите, но я не могу этого допустить!

Крулайли держал ключ на цепочке, снятой насильно с шеи Миа-Беты, и она с отчаянием смотрела на него.

— Верните ключ!

— А зачем он вам? Вы теперь подчиняетесь мне, и будете делать то, что я говорю — так пожелала ваша мать — колдунья. Ключики от вашей свободы — это ее затея, и не ваша вина, что она сгорела в Санаматере — ее колдовство осталось! Я требую, чтобы вы повернули прочь от Абстромбона, куда угодно — чем дальше, тем лучше.

Крулайли наслаждался своей победой и как многие победители потерял бдительность — Задира, который был ближе всех к нему, прыгнул на него и выхватил ключ. Он бросил его мне, а я — Миа-Бете.

Третий министр не стал мешкать — он прыгнул в нашу повозку и повел дракона подальше от этого места.

А мы остались вдвоем против большого отряда людей.

— Итак! — прошипел Крулайли, — у меня обратного пути нет. Или я догоню их или я покойник!

Он запрыгнул в одну из своих повозок и полетел вдогонку за беглецами.

— Убить их! — крикнул он своим людям, имея в виду нас с Задирой.

Мы начали обороняться. Я уже думал, что нам конец — они навалились на нас толпой. Задиру вскоре ранили, и он едва держался. Я, как мог, отбивался от других. Неизвестно какой был бы исход, если бы к нам не вернулся Третий министр.

Он успел оторваться от Крулайли и долететь до постоялого двора вблизи Абстромбона, где мы когда-то останавливались, и там уже нашел подмогу. Он полетел к нам с двумя своими знакомцами. Крулайли был в бешенстве и всю дорогу висел у него на хвосте. Миа-Бета улизнула, и он понимал, что для него все плохо кончится. Теперь им завладело желание отомстить, и он летел за повозкой Третьего министра, пытаясь ее опрокинуть. Их драконы даже покусали друг друга.

Но, так или иначе, храбрый Супруг со своими товарищами успел к нам во время.

И помог. Следом летели королевские стрелки, которые повстречались Миа-Бете в той харчевне.

Когда наш Крулайли лежал на земле связанный, а его сообщники были: кто убит, кто ранен, а кто сбежал, мы, наконец, перевели дыхание.

— Все что ни делается, говорят — к лучшему.

Третий министр протянул нам руку.

— Как знак примирения. Видно это наша судьба быть возле короля.

Я с удовольствием принял этот жест дружбы, и мы, предоставив королевским стрелкам грузить тела на другие повозки, отправились за Миа-Бетой, и все вместе вернулись во дворец.

Король, выслушав рассказ о наших приключениях, сказал:

— Теперь я понимаю, почему Крулайли так содействовал вам. Он умудрился вытащить из меня не одну тысячу золотых монет на поиски дочек. А вы так его разочаровали! Пускай теперь посидит в крепости, за решеткой, на более скромном обеспечении.

Мы получили свою награду, и Задира стал уже мечтать о спокойной жизни в Абстромбоне, но сему не суждено было случиться, ибо нам надлежало продолжать путь странствий.

Этот мир более не нуждался в наших услугах, и когда наше приключение было закончено, он отрыгнул нас, как лишний воздух из брюха, и мы вновь оказались без денег и без крова.

Может, виной тому гроза, разразившаяся нежданно, а может мое сильное желание попасть куда-то на новое место. Но я задумался и очнулся уже в иной обстановке.

Рассказ 11 Снова Принцесса

Так уж получается, что иногда обстоятельства возвращают нас туда, где мы уже однажды были, и как будто даже не планировали возвращаться.

Я хорошо помнил живописную, дорогу, по которой мы проделали путь в королевство Ликасия. И вот мы снова ехали, по ней наблюдая знакомые места. У Задиры, видимо, остались о них особо приятные воспоминания.

— Помнишь, Льен, как мы ехали по этой дороге с милочкой Колири? Надеюсь, она удобно устроилась во дворце, а может, даже вышла замуж за этого навязчивого Феодоро.

— О чем ты сокрушаешься? Ведь ты всю дорогу советовал ей выйти замуж.

— Но за достойного человека!

— А кто в наши времена с полным правом может назвать себя достойным человеком, — риторически спросил я.

День прошел без происшествий, и к вечеру мы добрались до места нашего прошлого ночлега в избушке отшельника.

Отшельник сидел на камне, как прежде, и ковырял в зубах веточкой. Он сосредоточенно разглядывал небосвод и что-то бормотал себе.

— Голуби. Летают туда сюда. Почта! А-а-а, мои старые знакомцы, какие заботы привели вас сюда? Ваша спутница? Вы ее здесь не найдете.

— О ком вы говорите?

— О той девушке, с которой вы однажды останавливались здесь, разве вы не ее ищите?

— Нет, нас с ней больше ничего не связывает. А почему вы говорите о ней?

— Да-к, ее же увезли в монастырь.

— Куда?!

— В монастырь, здесь неподалеку. И мне показалось, что это противоречило ее воле.

— Вот те раз! А мы уже "выдали ее замуж", — сказал Задира.

— А кто ее туда отвез?

— Люди с гербами, на которых был изображен дубовый лист.

— Это герб лорда Агенкура.

— Так, значит, ее схватили.

— Ну да, ведь он хотел жениться на ней, — огорченно сказал Задира.

— Нет, Задира, когда хотят жениться, невесту не запирают в монастыре. Что будем делать?

— О чем это ты?

— Один раз мы уже помогли ей. И заработали немного денег. И, кажется, даже чуточку влюбились в нее. Предлагаю теперь поступить аналогично.

— Зачем это? — возмутился Задира. — Она же под замком. Одно дело — сопровождать девушку, а другое — устроить ей побег.

Пока он борол в себе сомнения, я наслаждался жареной куропаткой.

— Ладно, я согласен, — сказал он после некоторого раздумья. — Но как мы это сделаем?

— Проникнем в монастырь, как обычные монашки.

— Как?

— Если ты успел заметить, Задира, хотя ты очень ненаблюдательный во всем, что не касается игры, человек, все монашки в голубых одеяниях входят обычным способом в свои храмы — с низким поклоном.

— Ну и?

— Ты входишь в монастырь и сливаешься с толпой таких же монашек, а там потихоньку уходишь в сторону и блуждаешь по коридорам монастыря, подглядывая в кельи, что, в общем-то, должно тебе понравиться, в поисках узницы.

— А если нас узнают, заметят?

— Возможно, они поднимут тревогу, но все, что тебе грозит — это сотня изголодавшихся по ласке женщин.

— Ау?!!!

Испуганное лицо Задиры насмешило меня.

— Закрой рот, Задира, у тебя челюсть отвисла!

— А, вот как!

— Я вот только не пойму: почему гербы Агенкура — монастырь на земле Феодоро.

Мы поехали на рассвете. Следуя указаниям отшельника, мы без труда нашли дорогу в монастырь.

Проникнуть в него оказалось не так уж и просто! Ворота были закрыты, и никто в него не входил и не выходил оттуда аж до самого вечера.

— Ну что мы будем делать?

Но под вечер в монастырь проехали несколько повозок, нагруженных сеном и дровами. И мы, спрятавшись за грузом, въехали в монастырь. Повозки, управляемые монашками, свернули на хозяйственный двор, а мы, соскочив, свернули в дворик, засаженный деревьями. Прячась за живой изгородью, мы обошли здание монастыря со всех сторон и поняли, как нам действовать. Большинство монахинь потянулись в отдельно стоящий храм, где совершались службы. И здание, где располагались жилые комнаты, опустело. В толпе монахинь я не увидел нашей Колири, хотя мы могли ее и не заметить. Но я решил, что если ее удерживают силой, то, скорее всего, она не ходит на службы, а сидит где-нибудь взаперти.

Мы вошли в здание и стали перемещаться по коридорам. Во всех комнатах, в каждой двери были окошечки, через которые можно было следить снаружи за тем, что делается внутри: когда твоя жизнь перестает быть интересной — можно изучать чужую. Так, видимо, считают благочестивые монахини и некоторые другие разумные особи, которых угнетает недостаток зрелищ.

Мы заглядывали в эти окошечки и обошли три этажа, дважды чуть не обнаружив себя. Отчасти по вине Задиры, который в наивности своей мечтал быть найденным, хотя и опасался этого. Мои слова об изголодавшихся монашках вызвали у него противоречивые чувства. Но вот мы достигли комнаты нашей пленницы. Она была в конце коридора. Колири сидела на кровати, поджав колени. Она воплощала собой картину "Несоответствие". Рядом валялось рукоделие, до которого, судя по всему ей не было никакого дела, тут уместны были бы драгоценности. Да и помещение, где ее содержали, было неуместно, так же как и ее голубой балахон. Взгляд ее был задумчив и отстранен.

Я открыл засов — довольно простой, — тут не тратились на замки, а запирали монахинь в их кельях обычными перекладинами. Мы вошли. Описать изумление принцессы было невозможно.

— Вы?! — выдохнула она, — Здесь! В женском монастыре, в этих платьях?

— А что вас удивляет, крошка? У нас всегда была тяга к прекрасному и невинному, а вот что вы тут делаете? Было бы понятным застать вас на супружеском ложе, но…монастырь?! Что-то изменилось в природе, если стали происходить такие необъяснимые вещи.

— Меня привезли сюда.

— Против воли — это мы уже знаем. Но как это случилось?

— Я предприняла одну поездку и меня похитили по дороге. Честно говоря, я хотела уехать из столицы.

— Но почему вы покинули Феодоро? Ведь он обещал вам много счастья?

— Слишком много для одной женщины, — улыбнулась она, — я не смогла его вынести. Я не долго сохраняла спокойствие. Граф Феодоро вынуждал короля выдать меня замуж, и только после этого идти на союз с Крабарией. Король сказал, что если я выйду замуж, то он пойдет войной на Аламерию. Я была против. Война в Крабарии хороший повод разбить Хаберга на территории другой страны. У меня был план: пока они воюют в Крабарии, большой отряд лучших рыцарей с малыми потерями захватывает Королад. Но Альспех и Феодоро торговались. Альспех нарушил данное мне слово, я написала ему письмо, что мы квиты, и я с полным правом забираю свое слово. Один юноша помог мне сбежать. Но по дороге меня захватили люди в масках и привезли сюда.

— Так давайте же скорей уйдем отсюда.

Она вдруг замялась.

— Находясь здесь, я кое-что узнала от одной из сестер. Эта девушка тоже находится здесь против своей воли. Кое-что означает возможность разбогатеть. Сестры охраняют карту сокровищ, спрятанных древними вигилийцами. Но я не знаю, где она.

— Так вы не прочь ограбить сестер?

Она густо покраснела и начала оправдываться.

— Во-первых, сестрам они вовсе и не нужны — они дали обед воздержанности, а во-вторых, я могла бы взять их взаймы.

Ее гибкая мораль, стесненная воспитанием, меня забавляла.

— Так что же, вы останетесь, и будет шпионить?

— У меня появилась одна догадка, но я не успела ее проверить, как появились вы.

— Послушайте оставаться здесь опасно — перед женщинами мы становимся уязвимыми. Сколько времени длится служба?

— Три часа.

— Отлично! У нас есть время.

Мы вышли в коридор и последовали на хозяйственный двор. Повозки уже разгрузили от дров и сена, но теперь на них грузили бочки с вином и маслом и что-то еще, чтобы отвезти в город.

— Мы покинем монастырь тем же путем, что и попали в него — удерживаясь под днищем повозок, а Колири спрячется под кучей домотканых ковров.

Когда повозки миновали ворота и удалились на порядочное расстояние, мы отцепились от них, а Колири выпрыгнула из своего укрытия. Решено было спрятаться в лесу, где жил отшельник. Пока мы добирались до его избушки, нами дружно обсуждался план Колири.

— Я согласен, ваше высочество, — сокровища вигилийцев могут вам пригодиться, но если бы вы стали шпионить в монастыре — сестрам это могло не понравится. А потом, вас ведь держали взаперти.

Колири расспрашивала нас о наших странствиях. Мы рассказывали ей о самых безобидных.

— Встречались ли вы еще с вашим другом драконом?

— Наша встреча с дракозавром не была последней. Однажды он нам помог в одном деле, я не буду про него рассказывать, опасаясь вашего осуждения, ибо вели мы себя там не должным образом. (Я имел в виду историю с обрядом. Задира меня отлично понял, и тихо согласился со мной в душе: девушке не за чем было знать о наших шалостях). А еще однажды мне довелось вырвать дракону зуб. Он сам ко мне пожаловал.

— Зуб болит! Может, ты его выдернешь? А?

— Ну, не знаю. А чем ты со мной расплатишься?

— Друзья всегда безвозмездны.

— Бескорыстны, дурень!

— Ну да тебе легко играть словами, а я от боли тут загибаюсь.

— Съел, наверное, что-то.

— Вот погоди-ка, пыхну огнем-то.

— Ой! Ой! Ой! — заорал он, — Мамочки! Папочки! Как больно-то! Связывайте меня скорее, а то опять взлечу.

Я хорошо помнил, как мы выдирали из его лапы "занозу", и теперь решил не экспериментировать и пойти испытанным путем. Вместе с Задирой мы связали его прочными веревками, что стащили из кузницы, оттуда же мы прихватили мощные клещи.

Вот так, вдвоем, недолго мучаясь, мы расшатали и выдернули его зуб.

— Оооох! Фу ты! — Вздохнул дракозавр с облегчением, — замучил проклятый, а вы как ушли от меня, так все кругами и ходите — еле вас отыскал.

— Что ж, ты теперь будешь шепелявить?

— Штарею, брат, придется похитить кузнеца и заставить выковать его мне новый.

Так у Задиры появился зуб дракозавра, и он был несказанно счастлив.

Перед расставанием дракон рассказал нам один секрет. Если наступить каблуком на его зуб, то можно превратиться ненадолго в животное.

— Что ж, ты в тот раз не сказал — у порядочных драконов так не принято.

— Это где ты порядочных драконов то видел? — удивился мой "брат", — умные драконы сразу все секреты не выкладывают, а держат свеженький секрет на всякий случай. Вон у меня еще сколько зубов — секреты всегда могут пригодиться, хотя, один я тебе раскрыть могу: из этих земель вы еще долго не уйдете. Куда ж я без вас-то?

Так и было. Мы еще долго бродили по этим землям, пока я не воспользовался гребнем Девы озера.

— А что — гребень? — спросила заинтересованная Колири.

— Нам явилась Дева озера и открыла его секрет: если сломать один зубец гребня, то можно перенестись в другое место — куда пожелаешь.

— И куда вы пожелали? — засмеялась Колири.

— Подальше от нашей дракозябры.

— Так вам удобно! Отчего же вы не помогли мне сбежать с помощью гребня?

— Как сказать! Если все зубья переломать — что останется? Вот то-то и оно. Мы решили по пустякам не пользоваться гребнем.

— Мои несчастные ноги — это конечно пустяк, — засмеялась Колири.

— Вот за что я люблю эту девушку! — воскликнул Задира.

Она вдруг призадумалась, наморщила лобик и сказала:

— Погодите! Так этот зуб все еще у вас?

— Ну да, ваше высочество!

— Так, если сказанное вами — правда, — наше дело упрощается.

— Не понял.

— Один из вас превращается в животное и идет в храм, и забирает у них карту.

— Просто! — удивился Задира.

— Действительно просто, — ухмыльнулся я, — только кто это из нас захочет стать животным, а второй вопрос: каким?

— Ну не знаю собакой, например.

— Угу! Кто же в храм собаку то пустит?

— Тогда мышкой — она везде проберется

— И ее съест кошка. Задира уже однажды чуть не стал жертвой маленькой птахи, когда ради смеха пожелал превратиться в червя.

— Тогда кошкой! — с досадой сказала Колири, — если вы боитесь, то тогда так и скажите! Я сама пойду на это, раз вам страшно.

— Это кто сказал, что нам страшно? — возмутился Задира.

— Понимаете, принцесса, мы хотим исполнить ваш план, как можно лучше и потому…обсуждаем его в подробностях.

— Так можно рассуждать бесконечно, — сказала она, — всю жизнь, но так ничего и не сделать. Так вы идете?

— Ладно, Задира, давай мне твой зуб,

Я треснул каблуком зуб и загадал превратиться в ворону. Ее сил хватит, чтобы одолеть расстояние до храма и удержать в клюве карту.

Долетев до монастыря, я был позорно изгнан с его территории другими воронами — не все так просто в мире животных. И потому пришлось импровизировать на ходу — кошка, пожалуй, больше подходит для этой миссии.

Две сердобольные сестры напоили меня молоком, и я направился в келью настоятельницы. Обследовав ее, я не нашел никой карты.

Во всех таких местах есть сокровенные места — алтарные комнаты, но было ясно, что карты с сокровищами не должны лежать на виду. Но и никто ее особо не прятал, что наводило на размышления.

Я нашел карту в храме. За алтарем имелась небольшая каморка и, наблюдая за настоятельницей, я узнал, что под тяжелым гобеленом скрывается довольно примитивный тайник. Внутри находился специальный ящик, в котором хранились священные сосуды, резные фигурки, четки и прочие безделушки, которыми дорожат в монастырях. Там же было с десяток тарных потрепанных свитков с молитвами. И на самом дне лежала сложенная вчетверо, вышитая на ткани, карта. Она имела потрепанный вид, надписей, вообще, никаких не содержала.

На ней имелось пять звезд, и гербы. Звезды имели различную окраску и контуры. Я не смог бы разобраться в этих символах сам. Надо было посоветоваться с Колири — она могла расшифровать эту карту, и, зажав свиток в зубах, что было весьма неудобно, я выпрыгнул в узкий проем окна.

Приземлившись на четыре лапы за воротами, я превратился в человека и, засунув карты за пазуху, быстро направился к друзьям. Все по очереди долго разглядывали карту.

— Если я правильно понимаю, — сказала Колири, — звезды означают королевства. Кот и два скрещенных меча изображены на гербе Ликасии, лев в треугольнике — герб моего дома, — тихо прошептала Колири, — два орла символ королевства Краберия. Так, где же находится этот самый тайник?

— Я все поняла, — прошептала принцесса, — звезды — они означают не королевства, а монастыри. У каждого святого была своя звезда. Эта синяя звезда посвящена Еллене, ее монастырь находился в Ликасии, эта желтая звезда с двойным контуром принадлежит Ольриху, и находится в Аламерии, черная звезда в круге, — я не помню святого, но его монастырь в Аламерии, а вот эта белая…. кажется, в Краберии был такой святой.

— А пунцовая?

— В Ликасии, как будто, но монастырь уже давно занят военными, он служит теперь крепостью.

— Но получается, что здесь нет указаний на монастырь, из которого мы вас вытащили.

— Получается что так, его звезда розовая с восемью лучами, а такой здесь нет. Видимо, сокровища находятся в другом месте.

— Если эта карта, вообще, имеет к ним отношение.

— Есть ли там такие же монастыри теперь? — спросил я.

— Там были монастыри в прежние времена, когда все страны Камбирры поклонялись одному богу, — сказала Колири. Но я знаю, что в Ликасии многие монастыри разрушены, в Краберии заняты другими конфессиями, а в Аламерии мне появляться, вообще, не следует.

— Значит надо побывать в двух ликасийских монастырях, два интересных нам объекта находятся в вашей родной Аламерии, и один к Краберии.

— Именно так, если я все верно вспомнила.

— И где должно быть это сокровище, любопытно. Вы знаете, как туда добраться?

— Весьма приблизительно, я точно знаю, где находится монастырь Еллены, во время одной из прогулок Феодоро показывал мне его развалины, там кое-что еще осталось.

— Надо побывать во всех этих местах. Где точно мы будем искать? Мало прийти в монастырь, надо знать точное место, где лежат сокровища.

— Я знаю, что вигилийцы прятали самые ценные вещи под огромными камнями или под могильными плитами в усыпальницах, в подземельях.

— Но этих обозначений на карте недостаточно, чтобы искать сокровища. Тот, кто составлял карту, должен был позаботиться о том, чтобы ее поняли и спустя много лет.

— Возможно, сестры предают эту тайну устно, из поколения в поколение. Расскажите подробно об уставе монастыря, чем они живут, чем занимаются?

— Они молятся, работают, и, в общем все.

— Никаких радостей жизни, — усмехнулся Задира.

— Я ничего интересного в их существовании не заметила. Наверное, потому что не искала.

— Придется действовать методом тыка, опираясь на то, что вигилийцы ценили своих мертвецов, и существует вероятность, что ценности находятся либо в могиле, либо где-то поблизости. Только мне одно непонятно, почему сестры, зная о кладе, сами до сих пор не воспользовались этой картой?

— Значит, первый и самый ближайший к нам монастырь Еллены. Он находится на землях графа Феодоро, неподалеку от одного из его замков. Как мы будем до него добираться?

— Мы с тобой, Задира, можем спокойно передвигаться по землям этого королевства, а вот красавица Колири — слишком заметная персона и сразу обратит на себя внимание. Я уверен, что ее ищут.

— Чего мы все время мучаемся! — воскликнул Задира, хлопнув себя по макушке, — у нас же есть этот драконий зуб. Пусть Колири обратится в какое-нибудь милое существо на время и поедет с нами не вызывая никаких подозрений.

— Какое — милое существо? — спросила Колири.

— Ну, например ласточку!

— Хм!

— А что! Ласточка — это мило, — сказал я.

— Хорошо, ласточка так ласточка, но если мне не понравится, то пеняйте оба на себя, расколдуете меня немедленно.

Итак, принцесса наша превратилась в ласточку и порхала рядом с нами, описывая красивые круги.

— Слушай, Льен, а ястреб ее…

— Помолчи, Задира, вечно ты со своим пессимизмом!

Мы поехали, согласно указаниям нашей красавицы и поскольку она могла теперь созерцать наш бренный мир с большой высоты, то ей было легко руководить нами, исследуя дорогу, по которой мы ехали.

Через два дня мы добрались до заброшенного монастыря Еллены. Его почти разобрали на камни, для крепостной стены замка графа Феодоро, мы находись вблизи от него и, если бы наша Колири не обратилась в птичку, то ее уже много раз могли схватить люди лорда. Нас несколько раз останавливали на дороге и спрашивали о девушке с такими же, как у нее приметами.

И вот, мы добрались до развалин монастыря Еллены. Он практически зарос дикой травой по пояс. Ласточка облетела эти развалины и приземлилась рядом с нами, снова став девушкой, самой милой на свете.

— Как вам, ваше высочество, сладостное чувство полета? — спросил я ее.

У нее горели глаза, и она раскраснелась.

— Это здорово! Восхитительно!

— Я и не ожидал от вас ничего другого услышать.

От монастыря осталось несколько разрозненных каменных помещений. На дверях висели замки с печатью графа.

— Интересно, что там хранится?

Я встал на плечи Задире и посмотрел в узкое окошко.

— Дрова!

В другом здании был уголь! А вот в третьем находись усыпальница. Наверное, Феодоро не хватило дерзости разобрать эти стены на свои нужды, побоялся тревожить кости далеких предков.

— Надо посмотреть внутри усыпальницы.

— Но как мы войдем?

— Будем сбивать замок, — сказал я, — и ломать дверь.

— Не надо ломать, — возразил Задира, — ваше высочество, есть ли у вас обыкновенная шпилька?

— Зачем вам она нужна? — смутилась Колири. — Вот, держите!

Она выдернула из своей прически тонкую шпильку и отдала ее Задире. Он согнул ее и просунул в скважину, покрутил там немного и открыл замок.

— Это простейшее устройство, — довольно сказал он.

— И где ты набрался таких навыков?! — усмехнулся я.

— Лучше не спрашивай, — сказал он, кося глазом на Колири, — жизнь научила. В одной тюрьме сидел с грабителями и ворами, — прошептал он мне на ухо.

— Я так и думал, что не от родной матери. Но ты молодец!

Мы вошли в усыпальницу и зачихали от вековой затхлости.

— Надо бы посветить.

Сквозь приоткрытую дверь пробивался свет, но все равно было сумрачно и мрачно.

— И где же лежат наши сокровища? — с сомнением произнес Задира.

— Может, под каким-нибудь надгробием? Помнишь, как мы открыли плиту в Эдингроте!

Но сколько мы ни двигали, ни нажимали на все эти надгробия, ничего так и не нашли. Крышки, в общем-то, поднимались с небольшим усилием и мы с Задирой смогли полюбоваться на множество скелетов. Но вот, мы добрались до последнего надгробия — его крышку сдвинуть было невозможно.

— Наверное, это та самая, — сказал я, затаив дыхание. — Но как ее открыть?

— Не знаю, может станцевать надо что-нибудь этому мертвецу, чтобы отворил свой тайник, — проворчал Задира.

— Это вот так, что ли?! — засмеялась наша принцесса.

Колири вспорхнула на могильную плиту и сделала несколько танцевальных движений с легким притопом.

— А мне уже все равно и даже очень весело! — засмеялась она. Ее звонкий заразительный смех эхом разбил давящую тишину унылого места. И тут!…Плита исчезла под ее ногами, и тьма поглотила нашу принцессу.

— Что за..! — закричал Задира.

Я онемел от неожиданности. На месте, где только что танцевала Колири, снова безмятежно лежала нетронутая плита — на ней покоился толстый слой пыли, и даже следов ее ножек там не было видно.

— Надо что-то делать! — закричал я, — давай, Задира, помогай мне, надо столкнуть эту плиту.

— Такое невозможно! — закричал Задира, — но я видел своими глазами! Это невозможно!

— Я тоже видел! Ты будешь мне помогать или нет?

Но сколько мы ни силились столкнуть плиту с места — она лежала как прикованная! Сдвинуть ее было невозможно. Никаких потайных рычагов и секретных пружин мы не обнаружили, простучав и прощупав все помещение.

— Это ты подкинул ей глупую идею с танцем, — раздраженно скал я своему товарищу.

Он виновато помалкивал.

— Послушай, Задира, — если эта плита поглотила нашу Колири, то…вместо того, чтобы толкать ее мы должны встать на нее и

— Что и? — с подозрением глядя на меня, спросил Задира

— И сделать то же самое!

— Ну, знаешь!

— Нет, это ты набивался в друзья нашей милочке Колири, а теперь в кусты, да?

— А куда, интересно, мы попадем? — спросил с сомнением Задира.

— Вот и узнаешь, становись рядом со мной.

— Может, надо по одному?

— Нет, будем прыгать вместе.

Я попытался повторить движения Колири и так же топнул ногой, Задира тоже грохотал сапогами, но ничего не происходило.

— Давай еще раз попробуем!

Я даже посмеялся, как это сделала Колири.

— Может, ему смех ее не понравился?

— Кому?

— Ааааа! Мертвецу! — закричал я и сделал страшилку Задире.

— Ты что, совсем умом тронулся? — обиженно сказал он, и мы провалились.

Оказались мы в интересном месте.

На берегу горного озера. Но оно было такого странного цвета и со странным, я бы даже сказал, отвратительным запахом.

— Может, искупаемся! — предложил Задира.

Я ходил по берегу и пинал камни.

Что за ерунда получается! Хотели помочь девушки, а сами — потеряли ее и попали неизвестно куда.

Безлюдное место, не видно никаких следов жизни, — только орел делает свои плавные круги над унылыми вершинами. Задира уже скинул с себя одежду и занес ногу над водой. И тут я закричал, и крик мой слился с предупреждающим воплем другого человека.

— Нет!

До меня дошло, что это за запах, в некоторых озерах бывают такие странные смеси в воде, от которых людям лучше держаться подальше. А второй голос принадлежал большому лохматому существу в забавной шляпе.

Существо это было весьма примечательное! Высокое, прямоходящее, в длиной, разноцветной шерсти, с огромными лапами, и милыми голубыми глазами. К тому же говорящее! Все-таки, обладание речью иногда бывает неоценимым достоинством.

— Вау! — облечено сказал он, глядя, как нога Задиры зависла нал водой.

— Кто это? — обалдело спросил меня Задира.

— Не знаю.

Существо стояло вдалеке от нас. Я приветливо махнул ему рукой, и оно побрело к нам.

— Зачем ты кричал, Льен? — спросил Задира.

— Убери ногу, эта вода опасна!

— Да? — Задира с подозрением смотрел на воду, — а я думал, чего это она так воняет.

— Привет, люди, я Биг Фут, — сообщил нам новый знакомый, когда добрался до нас.

— Кто ты?

— Охотник за шляпами.

— Вот как! Бывают и такие? — удивился я.

— Чего не пригрезится на больную голову, — проворчал Задира.

— Обладаете ли вы какими-нибудь ценными экземплярами шляп? — заинтересованно спросил Биг Фут.

— Извини, но у нас ничего для тебя нет. Расскажи о себе.

— Я шляюсь по мирам, и приобретаю шляпы, иногда мне их добровольно отдают, иногда приходится применять силу.

— Ты шляешься по мирам?!

— А что в этом удивительного?

— Скажи нам, ты не видел здесь красивую девушку?

— Нет. Здесь вообще никого нет…и шляп, к сожалению, тоже.

— А из какого ты мира? Как ты путешествуешь?

— С помощью пещеры, ну, это долго рассказывать.

— У нас много времени.

— Меня просили не распространяться. Это у нас как масонская ложа, так мой ученый хозяин мне говорил. А что у вас какая-то неприятность?

— Как ты угадал? — мрачно спросил Задира.

— Понимаешь, Биг Фут, мы оказались здесь странным образом, встав на крышку надгробия в монастыре. То же самое проделала пятью минутами раньше наша знакомая, принцесса Колири.

— О, принцесса!

— Мы попали сюда, а ее здесь нет, значит…

— Значит, она оказалась в другом месте! — добродушно воскликнул Биг Фут.

— Какой ты умный! — пробурчал Задира.

— Так ты поможешь нам отыскать ее?

— Попробую, — согласился Биг Фут — Айда за мной!

Он схватил нас за руки, и мы очутились в огромной пещере. Яркая звезда освещала ее изнутри. Стояли столы и скамейки, еще там был очаг и шкаф с бутылками, но ни одной живой души.

— Так, что у нас тут вкусненького?

Биг Фут прошлепал по блестящему полу и начал шарить в ящиках.

— О, мое любимое печенье! — торжествующе сказал он, — хозяин добывает его специально для меня. Угощайтесь.

Он налил нам по бокалу вина, и мы с Задирой наконец-то перевели дух.

— Так, будем рассуждать логически, — он почесал лохматую голову, — если ваша подруга попала в другой мир, она не могла миновать эту пещеру. Хозяин замкнул на нее все точки перехода, или почти все. Значит, она должна была войти в любой из открытых коридоров. Так, у нас активированы три коридора. Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — голову оторвут, прямо пойдешь — царевну найдешь. — Он засмеялся как ребенок и, слопав огромный мешок печенья, скомандовал:

— Идите в этот коридор и без шляпы не возвращайтесь. Можно шляпу с чьей-нибудь головой.

Мы переглянулись с Задирой и, тяжело вздохнув, вошли в яркий коридор. Нас мгновенно засосала невероятная сила.

И вот, мы в совершенно незнакомом месте.

Это тоже был храм, с высокими гранитными колоннами, затейливой резьбой на стенах и статуями богов. Все внутри было красиво, кроме одного — малопривлекательные люди, собирались принести нашу принцессу в жертву крокодилам. Жуткие твари плавали в небольшом бассейне и кровожадно посматривали на будущий обед.

Колири стояла, привязанная к столбу и, закатив глаза, смотрела на потолок. Жрецы громко орали какие-то молитвы, толпа из десяти человек подвывала им вслед. Они явно собирались исполнить свой замысел.

— Не нравится мне местное население, — прошептал Задира.

— Так, что будем делать?

— Отбивать, вестимо!

Мы выскочили из укрытия и порубали, пользуясь эффектом неожиданности всю эту толпу. Кое-кто с громким криком, подняв тревогу, успел выбежать из храма. Мы разрезали веревки и скинули трупы в бассейн с крокодилами.

— Пусть пообедают, — сказал "добрый" Задира.

— Надо уходить, — сказал я.

— Нам не уйти! — в отчаянии сказала Колири.

Я подбежал к выходу и понял, что нам и впрямь не уйти — огромная толпа воинов окружала храм, и они бежали внутрь храма по тревоге поднятой одним из уцелевших. Мы рванули по темному коридору храма, который вел нас неведомо куда.

Он закончился тупиком.

— Вот так шишки! — сказал Задира, — что-то устал я бегать, в мои-то годы, будем драться.

Он прислонился спиной, навалившись тяжестью всего тела на стену, и она отъехала в сторону.

— Давай туда, — скомандовал я.

Грохот и шум приближались. Мы влетели в небольшое помещение, и стена за нами закрылась.

— Где мы?

— Тут темно, ничего не видно.

Мы тихо ощупывали все руками, но так и не поняли, где находимся. Задира за что-то запнулся и грохотом упал.

— Ой! — взвыл он, — кажется, я ногу сломал. Он замолчал.

— Задира, ты где?

— Я…,- он опять замолчал, и тут зажегся свет.

— Да будет свет! Ура!

Свет шел из древних масляных светильников. Ума ни приложу, как он зажегся! Но лучше бы он не загорался — мы снова были в усыпальнице, среди большого количества мумий.

— Ааа! — тихо воскликнула Колири и прижалась ко мне.

— Не бойтесь, ваше высочество, они все равно неживые. Уж точно не кусаются, как крокодилы!

— Как нам выйти отсюда?

Задира сидел верхом на мумии и потирал ногу.

— Разложили здесь хлам всякий, — ворчал он! — Чтоб меня дракон порвал!

— Почему они хотели принести вас в жертву, ваше высочество? — спросил я. — Что эта за страна?

— Они поклоняются собаке и орлу. Их царь хотел взять меня в наложницы, а я…

— Послала его далеко-далеко, — сказал, улыбаясь, Задира, — плохо они знают нашу крошку.

— Да, я очень грубо отказала ему, и меня привели сюда.

— Хорошее наказание для непослушных маленьких девочек, — усмехнулся я.

— Там снаружи очень жарко, как будто пустыня. Люди почти голые, в белых повязках. Громадные храмы, много рабов.

— Вот дела, — вздохнул Задира.

— Надо как следует осмотреть эту комнатенку, вдруг найдется еще один выход, — решил я.

Но сколько мы не разглядывали темные мрачные стены, выход так и не нашелся.

— Что будем делать?

— Выйдем обратным путем.

— Маленькое "но". Изнутри это помещение не открывается.

— Весело!

— Мы сидели, время шло, но ничего не изменилось.

— А он предупреждал меня, чтобы я сидела тихо, — виновато сказала Колири.

— Кто? — в один голос заорали мы.

— Трактирщик, в пещере. Я сначала попала туда. Он сказал мне, что отведет меня домой, велел сидеть смирно и ушел куда-то, а мне надоело ждать, и я вошла в один коридор и оказалась здесь.

— Так что же вы молчали? О, эти женщины! Кто этот человек? Он вам что-нибудь объяснил?

— Он сказал, что служит трактирщиком в точке перехода миров. Велел покушать и сидеть смирно, а сам ушел, — снова начала свой рассказ Колири.

Время тянулось утомительно долго. Я задремал, а Задира рассказывал принцессе смешные и ужасные истории, как сказал он, вперемешку, чтобы было разнообразно. Веки мои сомкнулись, а разум не хотел поддаваться сну, и я в полудреме мысленно сопротивлялся, когда слышал откровенное вранье Задиры: иногда его хвастовство переходило все разумные пределы.

Но, кажется, я уснул под гул его бормотания и увидел снова сон с моей прекрасной незнакомкой. Она была так хороша, так желанна, что я не хотел отпускать ее от себя. Это был хороший сон и когда я проснулся, то с сожалением думал о своем пробуждении, рядом, прислонившись ко мне своей хорошенькой головкой, дремала Колири. "Какая жалость, — подумал я, — что она умрет вместе с нами бродягами в этом мрачном склепе, заполненном мумиями".

Но умереть в этот раз нам не позволила судьба. Раздался грохот и громкое ругательство. Совершенно непостижимым образом в камере с мертвецами появился еще один незнакомец. А вот и вовсе не незнакомец! Я его знаю: мы встречались в мире вампиров, это он помог мне выбраться оттуда, а потом мы виделись в Лавайе, учитель! Да, он тогда сказал, что когда-то давал мне уроки, хотя я абсолютно ничего не помнил.

— О, дьявол! Ударился об этот саркофаг!

Он присмотрелся к нам под тусклым светом затухающей лампы.

— А мои старые друзья, — усмехнулся он, — я нисколько не удивлен, увидев вас. А вот вы, принцесса, страдаете как все принцессы ярко-выраженным непослушанием. Я же просил вас, ваше высочество, сидеть смирно и наслаждаться тишиной пещеры. А вы не утерпели и вошли в самый опасный коридор. Чтобы отыскать вас, мне пришлось побывать в аж пяти мирах! Хорошо, что Биг Фут меня дождался и рассказал мне о вас. К вашему появлению мной уже были проверены другие коридоры. Итак, возвращаемся!

— Но Биг Фут просил принести шляпу!

— Перетопчется! В этих краях шляпы вообще не носят.

Трактирщик перенес нас обратно в пещеру. И мы вздохнули с облечением, увидев ледяные стены и приветливый огонь в очаге. Биг Фута в ней уже не было.

— Как я проголодалась, — сказала Колири, — мертвецы всегда вызывают у меня такой голод!

— Биг Фут, опять умял все печенье! — возмутился Учитель.

— Он был очень гостеприимен, — сказал я в его оправдание. — Так кто же вы на самом деле? Учитель, трактирщик, Хозяин Ледяной пещеры?

— Зовите меня, как вам будет угодно! Хозяин пещеры хлопнул по столу и на нем появились разнообразные блюда.

— Прошу к столу. Так вы попали сюда случайно?

— Мы искали клад, — объяснила Колири. — Нашли карту, но абсолютно бестолковую. Вот она. Сначала мы обследовали усыпальницу в одном монастыре, я встала на надгробную плиту и оказалась у вас.

— Карта и впрямь бестолковая, — трактирщик разглядывал карту. — А почему вы решили, что на ней указано место, где находится клад? Это не похоже на место захоронения клада. Здесь нет никаких указаний на его месторасположение. Зато четко обозначены храмы, имеющие отношение к одному культу.

— Чтобы там ни было мы должны побывать в этих местах.

— Я помогу вам это устроить, а то, совсем истопчете свои туфли. Но на этот раз я пойду вместе с вами. И заодно проверю свою догадку.

Было не понятно, о чем он говорит, но все согласились с тем, что лучше ему отправиться с нами. В случае непредвиденной ситуации трактирщик-учитель поможет нам выбраться из других миров.

Когда мы попытались его расспросить о пещере, ее создателях и его собственном участии, он сразу же пресек все наши расспросы, заявив, что ничего нам сообщать не намерен.

Сначала мы решили продолжить поиски в Ликасии.

— Проверим монастырь Оммана, — решила Колири.

— Для того чтобы попасть туда, — сказал трактирщик, — надо установить след пространственного коридора, по которому совершались перемещения вигиллийцев, а он остался в монастыре Еллены. — Все эти монастыри должны быть связаны между собой, — объяснял он, — возможно, ваше попадание в мир, где вы встретили Биг Фута случайно так же, как случайно то, что Колири оказалась в мире Крокодила. За долгие годы что-то сбилось в магии карты, и может быть, первоначальная задача этих звезд состояла как раз в том, чтобы верующие посвященные, находясь вдали друг от друга, могли поддерживать прочную связь.

— Но как же нам установить эту связь?

— Я знаю, как это сделать, для этого я и пойду с вами.

Он что-то сделал, и мы оказались в храме Крокодила. Жрецы, увидев нас, подняли жуткий крик и стали вызывать стражу, но мы, не мешкая, перенеслись в монастырь Еллены и оказались на той же самой могильной плите.

Трактирщик попросил еще раз показать карту. Он с минуту разглядывал ее, и вдруг высказал странное предположение.

— Я не знаю на счет клада, но сдается мне, ваши сестры считают сокровищем вовсе не золото, хотя, возможно, оно где-то и существует.

— Тогда что же?

— Эти места могут быть всего лишь точками перехода в иные миры. Ваши древние вигиллийцы могли пользоваться ими.

— Но кто устроил эти точки перехода, как вы их называете? — спросила Колири.

— Путешественники по мирам. Но теперь все перемещения по мирам стараюсь контролировать я. И обнаруженные незаконные точки перехода закрываю для несанкционированных перемещений. Это моя, так скажем, работа.

— Но зачем же закрывать? — возмутилась принцесса.

— А чтобы разные нехорошие сущности не могли ими воспользоваться.

— Но раз эти путешественники однажды смогли открыть эти точки, значит, они смогут это сделать снова.

— Долго объяснять, но — не могут. Потому что они ничего не открывали сами. Это другой пласт цивилизации. Они просто придумали средство находить их и перемещаться. Но вместе с ними перемещаются разные сущности из мира в мир. Создавая хаос и беспорядок. Я — что-то вроде стража на воротах — спрашиваю: кто идет. И впускаю, если считаю необходимым.

— Это, наверное, вас тяготит! Такая ответственность!

Трактирщик пожал плечами.

— Вовсе нет.

— Так что же нам делать?

— Давайте проверим вашу карту, если найдем клад, будет неплохо, а если моя гипотеза верна, то я сделаю свою работу.

Возможно, вигиллийцы, попадая в иные миры, именно там прятали свои сокровища. Вот, например, в таком безлюдном месте, где вы были с Биг Футом, совершенно необитаемом мире, кто позарится на сокровища, — разве что орлы с баранами!

Но в этом случае ваши поиски усложнятся, если мы не найдем еще чего-нибудь.

Первым мы посетили мужской монастырь в Ликасии. Стояла глубокая ночь. Монахи мирно спали в своих кельях. За исключением трех молодых людей, которые лезли через монастырскую ограду и оказались прямо перед нашим носом.

Мы появились, словно из-под земли, а они свалились с толстой высокой стены.

— Говорил я вам, Аннунцио и Кизаболло, — в ужасе произнес один из монахов, — что рано или поздно Аакадис накажет нас за наше греховное времяпровождение.

Они упали перед нами на колени и стали громко молить о пощаде. Из их сумбурного бреда я понял, что они приняли нас за посланцев какого-то ангела, посланного им за грехи Великим Аакадисом.

Мы испугались, что они своими причитаниями разбудят остальную братию.

— Тише, тише монахи! — грозно сказал я. — Аакадис делает вам последнее предупреждение! Если не завяжете с беготней за ворота, то не видать вам светлой жизни как своих ушей.

— Но скажите, грешники дорогие, — вдруг полюбопытствовал я, — что вас тянет так сильно за территорию монастыря. Что за соблазн прельщает вас? Смущает ваши неопытные души?

— Милые красавицы, с пышными формами, обладающие многочисленными прелестями, что живут в большом поселении рядом, — всхлипнул один юноша.

— Ааа! — уважительно произнес я. — Этот соблазн понятен даже самому Аакадису. Ему ведомы все позывы и мучения плоти.

— Так, он прощает нас?

— Грех всегда грех, когда лишен осторожности, — выдал я что-то, что и сам не до конца понял. Но сказал я это со значением.

Задира толкнул меня в бок, — мол, заканчивай!

— А теперь, грехолюбы и сладострастные монахи, прельстившиеся женскими чарами и соблазнительными выпуклостями, ступайте в свои кельи и сто тридцать раз прочитайте самую короткую молитву из всех вам известных.

Не разгибаясь от поклонов, эти чудаки побежали прочь от этого места, благодаря за милость Аакадиса. А Колири, едва сдерживая смех, сказала:

— Вам известно, какова самая короткая молитва в этом культе?

— Нет.

— Она составляет толстый фолиант и делится на отдельные стихи. Обычно монахи читают избранные стихи, подходящие случаю. Но вы просили прочитать их не стих, а всю Молитву! Сто тридцать раз!

— Тем лучше для нас, — философски сказал я, — у них не останется времени шпионить за нами. Куда теперь?

— Вон в том здании усыпальница. Если и найдем что-нибудь, то, скорее всего, там, — указала Колири.

Мы долго возились с замком, но, наконец, попали внутрь. Мы нашли мощи, скульптуры, тяжелые надгробия, и другие бессмысленные и унылые для живого человека вещи. Колири уже собралась повторить свой опыт легкомысленного танца на костях монахов, как трактирщик резко остановил ее.

— Следует соблюдать осторожность. Танцевать надо, когда вы уверены в паркете.

Он что-то зажег и обвел склеп длинным тонким лучом. В дальнем углу как будто искра сверкнула.

— Вот оно, нашел!

— Это та самая точка?! — обрадовалась Колири, — так давайте же! Чего мы ждем?

— Спокойно, девушка. Будьте терпеливы.

Трактирщик внимательно осмотрел плиту и о чем-то задумался.

— В этот мир соваться не стоит.

— Это почему же?!

— Там будет плохо всем нам, уж поверьте — я это вычислил одним прибором. Устройством, которое делает анализ следов микрочастиц, оставшихся после последнего перехода. Такие частицы свойственны очень древним неразвитым мирам, в которых живут ящеры и разные нехорошие твари. Вигиллийцы случайно попали туда, кто-то вернулся и рассказал своим собратьям-монахам про диких богов из преисподней. Я закрываю этот путь. Он снова что-то зажег и раздался как будто глухой щелчок. А мраморная плита даже немного задымилась.

— Теперь монастырь Ольриха, что находится в Аламерии.

С помощью трактирщика мы побывали во многих склепах и подземельях, но все безуспешно. Наши блуждания по монастырской карте не дали никакого результата — сокровище было мифом, выдуманным сестрами.

Трактирщик пожелал нам успехов и растворился в воздухе.

Колири снова повесила свой носик. Ее разочарование было несравнимо ни с чем, и избавить ее от него могло только одно чудо — любовь. В нашем случае она явилась в виде молодого человека, блуждавшего в безуспешных поисках по Ликасии и совершенно случайно наткнувшегося на сторожку отшельника.

Он был хорош собой, наверное, — во всяком случае, об этом говорили зачарованные глаза нашей Колири. Она не могла показать свою явную радость — принцессам так не положено, но он мог, и делал это с нескрываемым удовольствием.

— Как же все сокрушались, когда вы снова пропали, ваше высочество, все думали, что вас похитил Хаберг. Я тут же собрался на ваши поиски, но перед отъездом узнал о предательстве одного человека, которого прежде считал образцом дворянина.

Мне стало известно, что возник новый альянс. Агенкур заключил сделку с Феодоро. Они сделали так, ваше высочество, будто бы вас выкрал ваш дядя — это подтолкнет Альспеха к нападению, он ведь не знает, что вы все еще на территории Ликасии.

— Когда захватят Аламерию, то Агенкур сядет на трон — у него дальние права, а в награду за помощь Феодоро получает меня, хотя я и так в его власти, и большой кусок земли в Краберии, — размышляла Колири.

— Именно так они и рассчитывали, — сказал юноша, которого, кстати, звали Раймон.

— Но Альспех на такое не согласится, — сказал я.

— А кто его к тому времени спрашивать будет? — грустно возразила Колири. — Я, всего лишь, разменная монета в их игре.

И что же мне теперь делать?

— Я спрячу вас в надежном месте, у моего друга на окраине Ликасии в старом замке, у Балтрена в Риони.

— Но это погубит вас, Раймон, — прошептала она.

— Я отвезу письмо Агенкура к королю Альспеху, и будь что будет! Или он возьмется за меч, чтобы уничтожить это осиное гнездо, либо мы с вами что-нибудь придумаем!

Настала пора прощаться.

— Ты знаешь, Льен, — задумчиво сказал Задира, — мне кажется, что судьба этой красавицы уже решена.

— Ты говоришь о ее юном друге?

— Угу, как это не печально, следует признать, что она нашла нам достойную замену!

— И все же…

— Ваше высочество, я хочу сделать вам подарок на память. Вот этот гребень. Учитывая обстоятельства вашей беспокойной жизни, он вам может сослужить хорошую службу.

Она удивленно рассматривала гребень, на котором уже отсутствовало несколько зубцов.

— Я не понимаю.

— Если захотите быстро избежать неприятностей, то стоит лишь подумать о месте, в котором вы хотели бы оказаться и сломать один зубец, как вашим врагам останется только извергать проклятия.

— Но сейчас мы поедем обычным способом, — улыбнулась она, ласково поглядывая на Раймона.

— Ваше высочество, — он помог ей сесть на лошадь и, помахав нам рукой, умчал ее вдаль.

— Вот так всегда и заканчиваются хорошие истории, — сказал Задира.

— Твоим и моим разбитым сердцем! — засмеялся я.

Рассказ 12 Дары Елисара

Мы поехали в новые земли. Так уж получилось, что я забыл сообщить Задире о подарке, сделанном мной Колири. И в скором времени моя оплошность чуть не обернулась для нас серьезным испытанием.

Задира задумал один план и тоже забыл поделиться со мной подробностями. Наверное, рано или поздно все друзья начинают испытывать дружбу своей скрытностью.

Еще подъезжая к городу Зеленоборье, мой товарищ сказал:

— Здесь есть в одном храме местная реликвия — дары Елисара, они все очень гордятся ей.

— А что это? Я бы тоже хотел взглянуть на местное чудо!

— Да? — обрадовался Задира, — могу все устроить для вас.

На другой день, спозаранку, ничего не сообщая мне, он пошел в храм и забрал Дары. Вернулся в гостиницу и сказал:

— Льен, будет неплохо, если мы с вами сейчас перенесемся подальше отсюда. Я буду точным — в замок Синее Небо, там живет маг, который обещал для того, кто похитит Дары Елисара, сделать что угодно.

— Вы хотите сказать, что похитили Дары Елисара?!

Я очень надеялся получить ответ "нет", но сердце мое упало, когда я услышал: "да"!

— Зачем вы это сделали, Задира?!

— Однажды в этом городе меня жестоко избили за то, что я обыграл с десяток его жителей и выгнали с позором.

— Неудивительно! Ведь вы ловчили! Обычно такое никому не нравится — чего же вы хотели от них. Но боюсь, вам снова придется выдержать подобное гонение.

— Чего? — не понял меня Задира, и стал запальчиво объяснять то, что и так было очевидным, — я хочу хоть как-то отомстить им! И потом, вы же сами сказали, что хотите их увидеть!

— То есть вы намекаете, что это я подбил вас на лихое дело! Как вы смогли украсть Дары Елисара? Как такое возможно?

— Они совсем не охраняются. В это время храм пустует. А вот мы с вами…

— С большими неприятностями!

— Почему это?

— Да потому что, Задира, если вы собираетесь что-то сделать, то надо товарища предупреждать. Приди вы раньше ко мне со своей бредовой идеей — я бы вам сказал: не надо красть Дары Елисара, потому что вам не позволят выйти с ними из города. Его жители порвут нас на мелкие кусочки!

— Здрасьте! Шишкой по лбу! А гребень Девы?

— Он уже далеко отсюда.

— То есть?

— Я потерял его, где — не помню!

— Нуууу, это! — возмутился Задира. Он с минуту молчал и, наконец, выпалил:

— Что же нам делать?!

— Да как можно скорее вернуть все обратно!

— Это невозможно! Через полчаса начнется служба! Храм будет полон народу! Нас узнают! Нас поймают! Оооооо! Демон меня забери! Погублена такая отличная возможность!

Долго еще бы раздавались всякие "Ууууу" и "Оооо", если бы я не прервал его стенания:

— Задира, когда ты волнуешься, ты перестаешь соображать вообще или частично? А коготь дракона нам на что?

— Но что ты предлагаешь?

— Превратиться в животное и нестись галопом в храм! В зубах нести им эти Дары, кстати, что они собой представляют?

— Вот! Большой плащ, посох и пояс.

— Ясно! Чтобы это не значило, нам следует вернуть. Кто пойдет?

— Я же виноват, хотя и вы… частично!

Я знал, что Задира не любит превращаться в животных, и потому принял эту неприятную обязанность на себя. Обычно я предпочитал действовать в виде вороны, но ворон не удержит в клюве все это добро. В моем воображении мгновенно возникла Большая Черная Лошадь!

Задира свернул плащ и привязал его к посоху кушаком. Тащить все это в зубах?! Все лошади Зеленоборья удивленно смотрели на меня, когда я…скакал к храму.

Но вот незадача получилась — там меня ждали. Мерзкая личность, Колдун — я понял это сразу по его физиономии — загородил мне дорогу и язвительно сказал:

— Ну, вот мы и прибыли! Давай, миленький, своему новому хозяину волшебные вещи! Иго-го!

Он хотел было прикоснуться ко мне, но я инстинктивно поднял ногу и врезал ему копытом, а потом помчался к огромному открытому окну, пока еще было немного народу и один прыжок через подоконник было сделать возможно. Я опрокинул только двух стариков, из которых насыпалась кучка песка.

Сбросив все вещи на алтарь на глазах у изумленной публики, я повернулся и выпрыгнул обратно.

— Чудо! Чудо! Черная лошадь спасла Дары Елисара! Громкие вопли еще долго раздавались мне в след.

Но вот что странно, когда я выскочил, того колдуна уже не было. Я умчался в укромное место, подальше от людских глаз и обернулся человеком.

В трактире я нашел Задиру и какого-то незнакомца. Они сидели за столом, друг напротив друга, и Задира, не мигая, смотрел ему в рот.

— Так, так, лошадка, значит, пожаловала! — усмехнулся этот тип, и я узнал в нем колдуна, которого я видел возле храма.

— Так что, ребятки, поиграть со мной надумали, имея лишь жалкий драконий зуб? Тебе, Задира, я уже давно поручил сделать для меня что-нибудь приятное, но я заждался, и вот, прознав о ваших шалостях в Ликасии и Аламерии, я пошел по вашему следу и пришел сюда! В надежде, что ты, Задира, исполнишь данное мне обещание! Так тут твой друг преображаться надумал!

Вот что, друзья мои! Дары я украду и без вашего участия. Есть у меня еще один помощничек. Но вот вы сделаете для меня кое-что похитрее, учитывая вашу изворотливость — прогуляетесь в Каральский монастырь и украдете книгу заповедей Звезды и Розы. Вот вам бумага — охранная грамотка, которая поможет войти в его стены. Он положил сверток на стол.

— С чего это вы взяли, что мы вам что-нибудь должны?

— А вы не должны! И никто другой не должен, только вот ваш друг не сдержан на язык. Однажды он нагрубил мне и вместо того, чтобы превратить его в жабу я дал ему возможность искупить вину. Я сказал, что если он будет проезжать мимо Зеленоборья, прихватить для меня Дары. Но он и тут меня подвел. Сообща вы исправите ошибку вашего друга.

— Я не вижу необходимости делать что-то для вас.

— Ах, не видишь? Так, так, значит ли это "нет"?

— Значит значит, если вы не докажете нам необходимость.

— Хорошо, будет вам и необходимость. Бумажку сию оставлю на случай, если вы передумаете.

Он встал и ушел ничего больше не говоря, но с его уходом началась у нас черная полоса, словно этот маг сглазил нам всю дорогу.

Неприятности начались почти мгновенно. В том же трактире к нам привязался человек. Он решил, что у Задиры когда-то было приключение с его женой. И он теперь требовал сатисфакции. Он был не так уж и пьян, но упорствовал в своем мнении как сильно пьяный человек. Задира схватился с ним, и они долго друг друга мутозили, пока на крики хозяев не пришла городская стража. Задиру и ревнивца скрутили. Поскольку я был трезв и спокоен, то позволил себе вмещаться,

объясняя старшему среди них, что и как получилось. Лицо его с выражением бульдога и красноватыми навыкате глазами, выглядело туповатым. Но его взгляд по мере моего рассказа делался все мрачнее.

— Взять и его! — приказал он своим подчиненным.

Скрутили и меня. Я решительно не мог ничего объяснить. Нас отвели в городскую тюрьму, и мы просидели там до вечера.

Противник Задиры протрезвел и стал звать охрану. Он выкрикнул свое имя, его узнали, оказалось, что он хороший знакомый кого-то из именитых горожан. Через час его освободили, и пошли с ним пить вино.

— Теперь нас точно отсюда не выпустят.

Так и было — три дня прошло, а про нас будто и забыли. Кормили в тюрьме плохо, и нас стал одолевать голод.

— Послушай, Задира, нам надо отсюда выбираться.

Но мы не успели ничего придумать, как зашел стражник и бросил нам по ломтю хлеба и кувшин с водой

— Послушайте добрейший, может, вы подскажете нам, за что нас тут держат.

— А вас не держат. Завтра поутру вас повесят. Было ж уже решено судьею.

— За что?????!!!!

— Во дают! Сами пособничали ворам, стырившим дары Елисария, сами же спрашивают за что. Ну, вы и хитрецы, ребята

— Так Даров нет в храме?

Он осуждающе на нас посмотрел.

— Дрались с мирными жителями Зеленоборья! Осквернили бога, обидели верующих, напали на храм, а этот! Все хорошо помнят его бесстыжую физиономию, и то, как он три года назад честных граждан в карты и кости обчистил.

Стражник негодующе поднял руку и вышел из камеры с видом оскорбленного самолюбия.

— Вот так да!

— Задира, коготь еще при тебе?

— Дааа, но…

— Давай его сюда.

— Как я вылечу за дверь, оберни меня кошкой.

Так и сделали — я проскочил через дверь, а там уже стал бродить котом.

Стражник был всего один на всю тюрьму — а для чего там держать большую стражу, если в Зеленоборье так скоро вершили суд, вешая всех без разбору!

Он дремал, свесив голову на острые локти. Я обернулся человеком, и дальше было просто: я связал его, заткнул кляпом рот и снял связку ключей с пояса.

Открыл дверь и выпустил Задиру.

— Вот что, Задира, на улице темно и это — к лучшему, но ворота скоро закроют. Да и идти сквозь ворота…мне не улыбается.

— А как же наши лошади?

— Вот незадача. Они в конюшне у трактира. Ждите меня у городской стены, там, где заросли чертополоха за храмом Елисара. А я постараюсь вернуть наших лошадей.

Я снова обратился на этот раз вороной и долетел до трактира. Я осмотрел все вокруг и понял, как действовать.

Слуга, приставленный к лошадям, был пьян. И дверь в конюшню заперта изнутри, но под крышей было отверстие, куда могла пробраться ворона. Так и сделал.

Парень не сопротивлялся, когда я переносил его бренное тело, словно куль с мукой в самый темный угол конюшни.

Я выпустил наших лошадок из стойл и повел их к храму. Там меня терпеливо ждал Задира, выдергивая колючки чертополоха из своих штанов — в сумерках он залез в самую гущу, опасаясь преследования.

Мы рассчитывали успеть проскочить сквозь ворота, до того как их закроют. Но мы опоздали.

— Придется иметь дело с караулом, — вздохнул я.

— Кто такие? Куда идем? — рявкнул зычный голос.

— Мы посланцы из Каральского монастыря, просим пропустить нас, — прогундосил я.

— Чем подтверждаете?

— Вот этим, — я протянул грамотку, оставленную магом.

Он взглянул на печать и вернул грамоту.

— А ведь и впрямь они храмовные! Надо пропустить, а то потом неприятностей со жрецами не оберешься! Ладно! Проезжайте! Открыть им ворота!

Мы долго еще не могли перевести дух, убираясь из города.

— Задира, как ты мог связаться с таким мерзким магом?

— А он меня спрашивал?

— Где ты встретил эту зловонную личность?

— Увы, это она нашла меня, — вздохнул Задира.

— Чует мой нос запах неприятностей.

— Это с полей навозом веет!

— Ты поэтично сказал, но я имел в виду не навоз, а человеческие злобные помышления.

— Что же нам теперь делать, дракон на мою голову? — горестно восклицал мой друг.

— Не знаю. Возможно это совпадение, а возможно, — пакости мага. Чтобы узнать истину, надо оставить все без изменений и ехать подальше из этих земель.

— В сторону Каральского монастыря, — с надеждой сказал Задира.

— Немного левее, я знаю одно герцогство, там много красивых женщин и вкусная кухня.

— Какая жалость, а я только стал проникаться божественным духом, предвкушая встречу с монастырскими стенами.

— Идя на поводу у твоего страха, и мага запугавшего тебя, крепкого и сильного мужчину, мы ничего не узнаем. Монастырские стены мы еще долго не увидим. Думай, друг, о женщинах и еде.

— Вот это ты сейчас некстати напомнил, — сказал Задира, — когда я волнуюсь, я всегда голоден. А говорить про женщин — это вообще жестоко. Если в ближайшее время я не познакомлюсь с какой-нибудь доброй и сговорчивой девушкой, я на стенку полезу.

— Сочувствую, — равнодушно сказал я, — меня занимают сейчас куда более важные вопросы, связанные с нашим выживанием. Надо все проверить. Если тут замешана магия, тогда, по мнению вашего зловредного мага, у нас не останется выбора, но я рассчитываю на наше сопротивление. Так легко мы ему не дадимся!

— Мне бы твою уверенность, — вздохнул Задира.

— Что-то не узнаю я тебя, Задира! Тебе бы только грабить мирные храмы и монастыри — какое варварство!

— Да, я родился в грехе и жизнь моя — жизнь доброго грешника, — согласился он.

— А разве бывают такие — ДОБРЫЕ грешники?

Мы проехали всю ночь, желая убраться подальше от Зеленоборья, и спали по очереди днем в лесу. Возможно, поэтому нас не схватили.

Но наши неприятности на этом не закончились. Соблюдая осторожность и стараясь не попадаться людям на глаза, мы отъехали достаточно далеко от Зеленоборья, чтобы опасаться быть схваченными. В одном большом селении нам пришлось обратиться к крестьянам, чтобы получить провизию и корм лошадям.

Поначалу все шло неплохо — нас накормили, лошади наши жевали овес, а мальчишка чистил им спины.

Но вот одна милашка, дочка хозяев, постреляв на нас своими глазками, вдруг скрылась и вскоре вернулась с толпой крестьян.

Самый высокий и рослый, с вилами мрачно глядел на нас. Взгляд его исподлобья показался мне слишком недружелюбным

— Это они! Они! — заорала толпа, — испортили пять девственниц в прошлую зиму на ярмарке в Зеленоборье.

— И мою невесту! — проорал здоровенный верзила.

Да, не о такой встрече с девушкой мечтал мой друг Задира! Нас стали зажимать в угол, отрезая путь к отступлению. Но оставалось открытым окно.

— Задира, прыгай в окно, я задержу их.

Задира едва пролез в окно. Они пытались схватить его за сапоги, один даже стащили, но Задира был таков. Он подвел наших лошадей к окну и сидя верхом ждал, пока я выберусь. Часть людей бросилась к нему, но он отмахивался мечом.

А я, также вытащив меч, сразился с тем парнем, вооруженным огромной палкой.

Но это оружие в неумелых руках ничего не стоило против моего меча. Я разогнал толпу и вырвался из дома. Не мешкая, я запрыгнул на лошадь, и мы спешно покинули негостеприимную деревню.

— Что это было? Это чары мага! — громко стенал Задира.

— Они нас с кем-то перепутали, — упрямо твердил я, но Задира придерживался иного мнения.

— Ты не поверил мне, Льен, и вот результат — я в одном сапоге. Это нелепо.

Сапоги мы купили новые, а вот неприятности остались с нами.

В другом населенном пункте один тип нас обвинил в мошенничестве, и нам пришлось убить двоих на судебном поединке, доказывая свою невиновность. В одном городке к нам обратились наши кредиторы, которых мы прежде в глаза не видывали!

На большой дороге пришлось сразиться с группой солдат, они искали нас по просьбе граждан Зеленоборья.

А еще, нас обокрали на одном постоялом дворе. Задира проигрался в карты. Мы попали в ураган. Кто-то принял нас за колдунов и обвинил в чарах. "Добрые" жители нас запросто могли отвести на костер, если бы мы не поспешили закончить это разбирательство бегством.

У нас не было денег, мы были недалеко от Каральского монастыря. Потому что, несмотря на мой первоначальный план, под влиянием обстоятельств мы уже сильно уклонились в сторону.

— Ну, может, все-таки попробуем, — заканючил Задира, — это будет быстро — найдем эту проклятую книжку, отдадим ее магу и все! Свободны, как ветер!

— Твои бы слова да богу в уши!

Едва мы приняли решение, как к нам вернулась удача. На дороге мы заметили блеск чего-то напоминавшего золото.

Это и впрямь были золотые монеты, рассыпавшиеся из кошелька.

Какой-то бедолага обронил его. А мы подобрали. Если судьба благоприятствует — чего кочевряжиться! Пять золотых и десяток серебряных монет — этого нам хватит, чтобы пообедать в ближайшем трактире. Что мы и сделали. Обед придал нашему умонастроению благодушную форму.

— Задира, давай свою грамотку, она нам скоро пригодится.

Задира засунул руку за пазуху и вытащил грамотку.

— Ой, — сконфуженно произнес он.

Она так промокла от пота, что все знаки на ней расплылись.

— Ну и что мы будем делать?

Я строго посмотрел на него.

— Жарко было, — глупо оправдывался он, — наступи мне тьма на пятку!

Я окликнул трактирщика.

— Дай нам какой-нибудь горячий пресс, подсушить одну бумагу.

— У нас есть чугунный утюг, — гордо объявил он.

— Утюг нам подойдет!

Итак, мы разгладили горячим утюгом нашу грамоту, и она приняла более-менее подходящий вид. Расплывшиеся знаки можно было прочесть.

В ней говорилось, что мы монахи Каральского монастыря, ездили на три года служить при дворе короля Ликасии.

— Те, кто стоят на воротах вряд ли помнят всех в лицо. Мы проскочим ворота, а там уже…пойдем искать книгу Звезды и Розы.

— Все у тебя очень просто, Задира, в твоем плане.

— Простота — это признак гениальности, — важно изрек он.

— Чего? — я удивленно поднял брови, и он смутился, — сообразив, что сказал глупость на грани парадокса.

Рассказ 13 Каральский монастырь

— Нам придется познать: во что же верят люди в этой благословенной стране.

— Люди везде и всегда верят в то, во что им хочется, — усмехнулся Задира.

Подтянув подпругу у лошади, он взгромоздился на нее и гордо посмотрел вдаль. Перед нами простиралась ровная дорога в Каральский монастырь.

— Да вы становитесь философом, мой друг! Я в полном восхищении от вашего глубокомысленного замечания.

Мы, не спеша, тронулись, мирно покачиваясь в седлах и настроившись на разные размышления о смысле нашей бренной жизни. Было солнечно, и после сытного обеда нас слегка разморило: дул теплый летний ветер, летали бабочки и жужжали мухи.

Каральский монастырь расположился на одном из древнейших торговых путей, связывающих с десяток государств. Нередко он служил укрытием для многих — иногда сам был предметом вожделений. Одолеть его мощные стены так никто и не смог.

Но недостижимость желаемого и отсутствие здравого смысла никогда не становилась препятствием на пути у людей упрямых и предприимчивых, поэтому попытки время от времени повторялись. И все-таки, Каральский монастырь дожил до нашего посещения в прежнем виде и к вечеру мы смогли увидеть его остроконечные крыши. Нашим взорам предстал большой холм на огромных просторах Нижней равнины.

— Все эти земли — собственность монастыря.

— А монахи хорошо устроились, — заметил Задира.

— Иногда полезно бывает вести праведную жизнь.

Во взгляде моего друга я заметил подозрительную задумчивость.

— И опять же, режим питания регулярный, — проронил он.

То, что мы увидели, миновав стены, походило на небольшой, хорошо укрепленный город.

Два огромных храма, три часовни, множество алтарных, 16 мастерских, 24 склада, а также скотный двор, маслобойня, огород, десяток колодцев, больница, приют для немощных и приют для сирот. Внутренние стены скрывали нечто тайное от людских глаз и то, чем бы мы хотели завладеть.

— Нам не удастся похитить книгу, прикидываясь лошадью или вороной, — тихо сказал я Задире, — чтобы найти ее потребуется время.

Действовать изначально тайком у нас бы не получилось. Нашу грамотку изъяли, а нас, чуть ли не под конвоем, проводили к помощнику настоятеля.

— Кто такие?

— Вот, — стражник отдал им грамоту.

— Чушь! Где вы это взяли?

— Подобрали на дороге, — быстро вывернулся я, чувствуя, что наш первоначальный план терпит провал.

— А вам-то, что нужно в Каральском монастыре.

— Мы бы хотели стать монахами, — вдруг ляпнул я.

Задира удивленно на меня посмотрел.

— Монахами, значит? Ладно, следуйте за мной.

Роскошные сводчатые залы, огромная библиотека, куда впускали только посвященных. Мы бы потерялись в лабиринте коридоров. Но тот, кто вел нас, не позволил нам сбиться с пути.

Нас допустили к настоятелю. Это был человек преклонных лет, но не древний старик, а вполне дееспособный и с ясным рассудком мужчина, с проницательным, слишком проницательным, умным, когда-то красивым лицом. Его звали отец Ксенофонтус. Имя было пока его единственным очевидным недостатком. Другие — еще предстояло обнаружить.

— Итак, молодые люди, зачем пожаловали?

— Хотим приобщиться к вере, так сказать, проникнуться благодатью.

— Благодать вам не жар от печки, — съязвил он, — чтобы стать монахом Каральского монастыря, надо пройти суровый путь испытаний. Начать с самого низа, уничтожая все низменные страсти своей души в тяжелом труде, непрестанных молитвах и самопожертвовании. Вы действительно готовы к этому?

— Иначе нас не было бы здесь, — сказал я.

— Вам труднее всего будет расстаться с вашей гордыней, — сказал мне настоятель, — уж простите меня, но за долгие годы я научился читать в душах людей.

— А вот вы, — обратился он к Задире, — связаны самыми низменными страстями. Вам года покажется мало, чтобы перебороть себя. Три года в качестве послушника — таков мой срок вашего испытания. Если за это время вы не сбежите отсюда, значит, за вас еще можно бороться.

— Три года! — возмутился Задира, когда мы остались одни.

Нас отвели к братьям Вампусу и Агнитусу. Лица их во всем соответствовали неприличным, на мой взгляд, именам.

— Это старшие братья, ваши духовные поводыри, их во всем слушаться и все задания испоооолнять! — скомандовал наш проводник, помощник настоятеля, дядька с круглым, вроде тыквы, животом и толстыми как колбаса губами.

Нам дали имена — Асфельдус — это "прекрасное" имя досталось мне, а Задиру нарекли Хипиарием. Все-таки, в именах есть какая-то магия. Задира мгновенно преобразился, бросив на меня взгляд человека идущего ко дну, сделался другим, словно квашеная капуста вместо окорока: стал, как Хипиарий, одним словом.

Все наши вещи велели сдать на склад, отобрали даже драконий зуб и мой пояс.

— Амулеты в священном месте вам ни к чему! Но вот амулет-болтун дозволяется оставить, без него не поймете нашего языка.

Так началась наша жизнь в монастыре. Никогда не думал, что нам придется столкнуться с такими трудностями.

Нам поручили самую черную, самую тяжелую работу! Все самые неподъемные грузы сваливались на наши спины, мы работали на огороде и скотном дворе, а, сколько кадок воды мы перетаскали — все колодцы мира должны были высохнуть.

Задира стонал и ругался, но к цели мы так и не приблизились. Я все больше превращался в Асфельдуса, а наш Хипиарий, вообще, стал конченым человеком.

Распорядок в монастыре был столь жестким, что мы практически не могли оставаться вне поля зрения весь день. Начинался он с пяти утра и заканчивался за полночь.

А ночью…за день мы так уставали, что ночь казалась нам долгожданным спасением. Кроме тяжелой работы нас еще изматывали молитвами. И от монотонного бубнения братьев я начал тихо сходить с ума. В этом месте спасительным средством от помешательства могли стать женщины, карты и вино. Много женщин и много вина!

Этот адский круг, в который мы попали было не разорвать. Но мы надеялись, что когда он прервется, мы сможем пользоваться большей свободой — вот тогда у нас есть шанс найти то, что требовалось. Но время шло, а ничего не менялось. Полгода такой жизни укрепили наши мышцы, но никак не дух. Он завял, как листва поздней осенью.

Задира постоянно роптал и на него все время шикали набожные браться. А я…стал молчуном, каких мало, — в этом монастыре все считали своей обязанностью доносить друг на друга.

И вот однажды нам выпал случай — бежать из монастыря. Мы занимались ремонтом ворот и могли запросто уйти на все четыре стороны.

Но вопрос: на чем? И — с чем? Ведь наши лошади стали собственностью монастыря, а наше оружие хранилось где-то в оружейной. И как нам быть с нашим злейшим магом? Что если он опять станет нас преследовать. Да и, честно говоря, я не из тех, кто так легко отказывается от своей цели.

Ворота починили, и мы вернулись к молитве. Но через день или два нас неожиданно вызвал к себе настоятель.

Мы вошли в его келью, сплошь заставленную шкафами полными книг и свитков. Тяжелый массивный стол и такое же кресло. Он пролистывал какую-то книгу. Мы молча встали у двери, переминаясь с ноги на ногу — два потерянных для жизни человека.

Настоятель, не отрываясь от книги, указал перстом нам на скамью, у стены.

Через минуту он тихо прочитал:

"И придут два странника непутевых в благочестивый дом, и станут они козни строить. А все почему? Нет цели достойной у зловонных в грехах людей — жизнь ведут они пустую и праздную. Нет веры в них, нет и совести! Тебе решать друг мой, как поступить с ними, — сказала книга! Но есть боль из прошлого, о котором один не помнят, ибо напуган. А душа второго наивна и испорчена как ребенок оставшийся на попечении плохого родителя".

— Вот она! Полюбуйтесь! Та, которую вы хотели украсть. В ней душа мудрости, в ней душа знания, и ее вы стремитесь отдать в руки неправедного, в руки злодея?

Он поднес книгу к нашим лицам, и такой силой пахнуло от нее, такой энергией, что мы едва не свалились со скамьи! Книга была прекрасна, как вселенная! Такой, какой мы ее видим: в лучах солнца, свете луны и звезд, в облаках космической пыли — далекая и желанная!

— Она предсказательница, — благоговейно говорил настоятель, — она все про всех знает. На ее страницах вы найдете ответы на любые вопросы. А у вас они есть? Что молчите, нечестивцы?! Хоть что-то святое открылось вам в этих стенах? Уйди вы сегодня из стен монастыря — вы были бы не столь грешны, сколь малодушны. Но вы остались, и это говорит о худшем — вы упорны в достижении низменных целей, в служении злу!

Голос настоятеля звучал гневно.

— Книга сказала мне: "решай сам, что делать"! Я думал каторжные работы исцелят вас — ибо труд физический лечит и духовные недуги. Но вы — запущенный случай!

— Так вы с самого начала знали кто мы? — побледнев, прошептал Задира.

— Знал.

Я почувствовал, что готов убить этого настоятеля. Думаю, что о том же самом, мечтал и Задира.

— Мы жертвы, а вы нас держали в плену, и использовали, — с горечью произнес он.

— Вы в плену у ваших заблуждений, и уж точно не овечки. Маг, что нанял вас, мутит воду в здешних землях, мешает их просвещению. Он вяжет людей словом, он преследует их, он и вас не просто так сюда пригнал. Уж я-то знаю.

— И что нам прикажете делать? Он не отцепится от нас.

— Это уж точно! Ваше единственное оправдание — это магия, направленная против вас. Но в этом и было ваше испытание посланное судьбой. Быстро вы сдались! Злитесь на меня сейчас? Вы не того вините в своих бедах. Многие характеры ковал я в этих стенах. Вот что! Вы уйдете отсюда. Но есть два пути: один — бежать как трусы, прячась всю жизнь от неприятностей, а другой — я дам вам оружие против мага, но вам суждено сразиться с его слугами на его территории. Книги этой вам не видать. Так что решайте! Даю день вам на раздумья. А сейчас — пойдите прочь!

— Ну что, братья, — с любопытством уставился на нас брат Вампанус, — зачем вас хотел видеть отец настоятель?

— Любопытство, брат, великий грех, — сказал я и хлопнул его по плечу.

— Странно, — процедил брат Агнитус, — такое бывает редко, чтобы полугодиков сам Ксенофонтус вызвал к себе. Что вы натворили, братья?

— Не твое дело, — проворчал Задира.

— Все бунтуешь, брат. Не видать тебе блаженства, потому что нет в тебе смирения, — выдал он очередную нравоучительную сентенцию, от которых нас уже тошнило.

— Ладно, пойдем полоть морковь, — сказал Задира, — там и поговорим, а то эти двое от нас не отстанут.

Пока мы выдергивали сорняки на грядках, нами велось бурное обсуждение всего увиденного и услышанного. Морковь и брюква могли бы гордиться нашим обществом, во всяком случае, им не доводилось прежде слышать столь пылкие речи. Сначала мы осудили личность отца настоятеля в самых нелицеприятных выражениях. Маленькая птаха стыдливо упорхнула с грядки. А потом, мы много чего высказали о маге, втянувшем нас в эту мрачную историю. Ему тоже, наверное, икалось от наших пламенных речей, и краска приливала к щекам.

Но, выпустив пар, мы вернулись к реалиям жизни и к любимому Задирой вопросу: что же делать?!

— Снять штаны и бегать, — мрачно сказал я.

— А кроме шуток у нас нет выбора, — книженцию нам не украсть, это ясно как божий день, она "стучит" отцу обо всем, что произойдет! Значит, значит…

— Давай сбежим в дальние земли, — предложил Задира.

— Мы с тобой пробовали, Задира, и что получилось? Полгода проторчали в этих стенах работая, как рабы! Нет, друг мой, придется нам перейти на другую сторону и выполнить заказ Ксенофонтуса, хотя после его выходки с нами я бы ему с удовольствием шею свернул. Будь он неладен. Но если у него есть оружие против мага, то лучше нам воспользоваться им. Пойти и убить супостата! Чтоб более кровь никому не портил.

— А-а-а-а, — разочарованно выдал Задира.

— Мне твое "ааааа", как рыбе зонтик. Скажи что-нибудь дельное, хоть одним предложением — мне эти междометия…

— Как рыбе зонтик, — повторил Задира. А знаешь, Льен! Я с тобой согласен. Если Ксенофонтусу все предсказывает книга, то он может нам легко указать: что да как! Как одолеть этого урода!

— Какой ты умный, Задира, — жаль, что не богатый!

— Ты это о чем? — не понял Задира.

— Задира, тебя "клинит". После прополки морковки я готов пойти сражаться со всеми исчадиями преисподней, — все веселее, чем здесь, в монастыре торчать!

Задира сочувственно посмотрел на меня.

— Не кипятись, брат Асфальдус.

— Сам ты!…Хипиарий!

Задиру, кажется испугал мой взгляд.

— Итак, мы пришли дать ответ, — твердо заявил я настоятелю, в своей обычной манере игнорирующего вошедших.

— Положительный, — лаконично сообщил Задира.

— Садитесь, братья, в ногах правды нет, вам еще придется истоптать не одну пару сандалий.

— Не понял, — при чем это сандалии? — буркнул Задира.

— В логово врага вас приведут не кони, отнюдь, а самые обычные сандалии. Как сказано в предании, три пары.

Ксенофонтус залез под свой огромный стол, пошуршал там минут пять, и вытащил нечто убогое отдаленно напоминающее обувь для приличных людей.

— Вот они держите: тебе, Асфельдус, и тебе, Хипиарий, итого шесть пар вычеркиваем, — он сделал отметку в учетной книге.-

С тех пор как браться Бордовой ложи придумали двойную запись, все стало проще в деле поддержания порядка и прочей бухгалтерии. Значит, сандалии мы выдали. Теперь, котомки две шутки, — он снова сделал отметку в книге, — лук волшебный — одна штука, мечи закаленные магическим способом — две штуки, плети с серебряным наконечником — две штуки, шапки несбивайки — две штуки, и кувшин непроливайка — один, мешок с сухарями нескончаемыми — один на двоих, — бормотал он. — Так что не теряйте друг друга из виду.

За монастырское имущество отвечаете головой! После сдачи миссии все возвращается на склад, кроме сандалий, увы, расходы и стоптанная обувь в таком деле неизбежны. Теперь, — монотонно говорил настоятель, — что касается ваших вещей! Два комплекта одежды, драконий зуб, пояс Велеса — хороший зачин — пригодится.

Подведем итоги, братья мои. Ваша задача следующая: проникнуть на земли враждебного нам мага. Вас доведут туда сандалии, не дадут свернуть в другую сторону, что вы обычно любите делать, особенно, если встретите хорошеньких женщин или трактир, а там идете, чистите все, что попадется на пути. Маг пошлет злую силу вам навстречу, но вы не трусьте, держите себя уверенно, ну не мне вас учить: меч в руке оба держали — один мастер, каких мало, другой тоже убить может — вот и делайте то, что любо, что умеете! Дойдете до логова мага, там его и отходите вот этой плетью, яко осла упрямого.

— И это все?!

— А чего еще то! — удивился Ксенофонтус. — После публичного унижения он еще долго на ж…зад свой сесть не сможет.

Настоятель заговорил в несвойственной для благочестивого человека манере. Хотя, кто знает чем измеряется благочестие. Может, воспитательные меры плетью по ж… тоже способствуют ему, кто знает?

Задира, которого отец лупил в детстве, засомневался в этом — ведь он не стал ангелом. Я же, вообще, не помнил как меня воспитывали, в чем мое бесспорное преимущество: что не помнишь, то и не мучает!

— А разве мы не должны его убить?

— Увы, рецепт пожизненный еще не найден. Только воспитательные меры. Таков наш устав. Вы его вообще-то хоть раз читали?

Мы что-то промычали в ответ.

— Все ясно! Хороши ваши братья — наставники плохо с вас божественный закон спрашивали. А ну, позвать ко мне Агникуса и Вампуса!! А вам, друзья, всего хорошего! Поешьте, как следует, на дорожку. Да вымойтесь, а то, как черти грязные. Дорога дальняя, когда еще ванную примите!

Мы помылись и оделись в свою одежду, но на ноги пришлось нацепить сандалии. Это было нелепо, но что поделать! Едва мы нацепили их, как ноги сами помчались к воротам. Мы едва их удержали — еще следовало поесть и собратья с духом.

— Потом соберешь дух свой паршивенький, — пропищало что-то.

— Что это?

— Да я, Шапка-непробивайка! Давай уже, набей свое брюхо и топай вперед.

Мы едва успели проглотить свою пищу, как ноги помчали нас в путь.

— Ну и как это называется! — кричал Задира, — я не могу ими управлять. Как нам двигаться в этом ужасном виде?

Каким-то непостижимым образом наши сандалии увлекли нас в такое место, которое и вообразить себе было трудно.

Позже, я понял, что это был какой-то промежуточный мир между миром людей и миром мага. Деревни леса, поля — все было, но такое странное.

Первая неприятность, которая нас поджидала, был высокий с красной бородой. По-другому охарактеризовать его не могу. Он преградил нам дорогу и встал, подбоченясь.

— Вы здесь не пройдете! — радостно сообщил он нам.

— Чего-о-о?!

— Пока не одолеете меня.

— Ну, ну.

Задира не стал разговаривать, а просто пошел на него и….оказался вскоре на земле! С такой счастливой блаженной улыбкой…

Этот парень дрался как заведенный, но самое неприятное — это то, что он очень хотел сбить с нас шапки.

"Это у него навязчивая идея какая-то", — подумал я, когда понял его желание. Краснобородый норовил попасть мне по голове, но всякий раз его рука соскальзывала. Он в очередной раз подбросил меня в воздух, и я не очень удачно приземлился на бок. Может, даже сломал ребро.

Надо что-то делать! Иначе он нам все кости переломает. Моей скорости, чтобы побороть его явно не хватало.

Задира перестал прохлаждаться на траве и тоже присоединился к драке, а я тем временем сделал паузу.

Как же быть? Я вовремя вспомнил о том, что у меня была праща, и, незаметно положив в нее камешек, раскрутил и… попал Задире прямо в лоб. Он посмотрел на меня очень неприязненным взглядом.

Второй раз вышел удачнее — я задел нашего обидчика — он потирал плечо, как… от комариного укуса….но вот третий раз, как водится, вышел в самый раз — я "вырубил" его, он упал, а я подбежал к Задире. Он стонал и держался за спину, потому что наш враг, не церемонясь, бросал его на землю.

— Этот разбойник мне все тело изувечил!

— Не время стонать, Задира, идем, пока он не очнулся.

— Надо бы его добить!

— Я не убийца. Пусть очнется и подумает на досуге, как вести себя с прохожими мирными людьми вроде нас.

Мы пошли дальше. Жители одной деревни пожаловались нам, что им сильно досаждает одна тварь на самой нужной дороге. Чудище засело в кустах, как в засаде и оттуда набрасывается на пеших и конных.

Но именно на эту дорогу нас вели сандалии. И поскольку мы были пешими — присутствие какой-то неведомой твари на нашем пути нас сильно озадачило.

— Понаблюдаем за ней издали, — предложил Задира, — изучим повадки, продумаем стратегию.

Я только головой покачал: стратег!

Но зловещее место, хорошо закрытое хвойными деревьями, возле Красной скалы было прямо перед нами, а ничего не происходило. Люди уже давно избегали этой дороги. Некоторые смельчаки ходили по ней, рассчитывая на удачу, — ведь зверю, каким бы грозным он ни был, требовался сон и отдых. Я тоже надеялся на эту естественную потребность в отдыхе.

Мы некоторое время выжидали, всматриваясь в тихие заповедные заросли — только елки, галки и белки. Следов злодейств я не заметил.

— Слушай, мне надоело наблюдать, давай уж пойдем! Вот и сандалии чешутся! — сказал Задира.

— Ну, хорошо, пошли. Только действуем сообща, по моему сигналу, ладно?

— Идет!

Но не тут то было! Едва мы достигли скалы, как нам навстречу выскочило мерзкое создание — с виду двуногое, прямоходящее, с большими оттопыренными ушами, волосатое, с большой челюстью и клыками.

— Ха-ха, попались! — оно еще и смеялось! — Уху-ху-ху, животик надорвешь — они надумали меня перехитрить!

— Задира, приготовься!

Я поднял руку и обернулся. Задиры не было. Зато с верхушки высокого дерева послышался его голос.

— Льен, разберись с ним! Если что — я буду бросать в него палками!

Чудище расхохоталось еще больше. Все ясно — Задира снова уступил мне право проявить себя в поединке со злом!

— Спасибо, друг, — грустно сказал я своему товарищу, — после моей смерти не забывай сию секунду своего приятеля, делившего с тобой все невзгоды, тот от которого ты столь постыдным образом сбежал на дерево, подобно презренной белке.

Раздался шорох и треск. Красный от стыда Задира стоял теперь рядом со мной.

— Вернулся! — ахнул от удивления чудище. — Вот так да! Да ты, брат — оратор, — эти слова были обращены ко мне. — Чтоб словами можно было страх прогнать — это я впервые вижу.

— А тебе, легкомысленное создание, не совестно прохожих пугать? Что, совсем заняться нечем?

— А чем еще? — заинтересовался чудище. — Чем можно заняться молодому, полному сил и здоровья уроду, которого ненавидят люди?

— Ну, ты не такой уж и урод, — нам приходилось встречать и похуже, ты им явно уступаешь, не льсти себе, а…люди — они жалкие, они не понимают подлинного величия. А вот, ты в дополнение к остальным своим недостаткам, еще и трус — боишься человеческого презрения. Что по сравнению с ним все остальное! Дело не в длинных руках, и ушах-лопухах! Это все мелочи! Вот скажи мне, зачем ты, чудесный обитатель здешней фауны, живешь на свете белом?

Кажется, я его пронял — он растерялся. Главное — вышибить у вашего противника почву из-под ног, особенно, в том случае, если вам не охота драться.

— Как зачем? Глупый вопрос. Разве живут "зачем" — живут просто так! — он наморщил свои лохматые брови и поцарапал лапой песок. Но любопытство в нем перевесило скептицизм.

— А ты зачем?

— Я иду сразиться с подлым магом.

— А-а, — он понимающе кивнул головой.

— Хорошее дело. А он крутой?

— Да уж, покруче тебя будет. Чем ты занимаешься в этой куче шишек и иголок? Масштаб мелковат для тебя — жрать мелочь пузатую — путников на дороге! Словом, ты неудачник, променял великие дела на чушь и неинтересное времяпровождение.

В общем, вогнал я в думы великие этого зверя. Он сидел, хмуро разглядывая чешуйчатые пятки, и задумчиво ковырял пальцем песок.

— Не все так просто, батенька. Тебе знакомо слово: долг?

— Мне нравится твое глубокомыслие, но что такое долг! Условность. И скажи на милость — в чем твой долг? Подпирать задом землю или караулить эти елки. Замок мага — это уже кое-что! Что-то достойное сильного и уверенного в себе представителя леса. Ты бы не хотел сразиться с настоящим врагом?

— А что, так, куда вы идете медом намазано?

— Ну-уу знаешь ли, стать хозяином замка — это уже кое-что!

— Честолюбие — ты раскопал во мне его золотые россыпи! — закричало чудовище.

"Скорее — зловонные кучи!" — подумал я.

— Так, дай адресочек замка.

— Иди на юг и постарайся по дороге не употреблять слишком много народа. Если встретишь высокого, с красной бородой, — можешь порвать его на мелкие кусочки без угрызений совести!

— Ага, — он понимающе кивал головой. — А еще, советы и пожелания будут?

— Да, что я, придворный советник, что ли? Своей головой думай!

Мы пошли далее, но во дворец мага мы попасть так и не смогли. Казалось, дорога приводит нас все время к одному и тому же месту. Кружили мы, кружили. Задира уже по сотому разу рассказал мне похождения всей своей жизни в разных интерпретациях, и всевозможные анекдотические истории, свидетелем которых ему приходилось бывать, а мы так и не продвинулись в своем не слишком искреннем стремлении поквитаться с врагом.

И вот Задира в отчаянии воскликнул:

— Да что же это такое? Мы никогда не попадем к этому проклятому магу и никогда не закончим наше путешествие!

— Нет, закончите, — я протер глаза: прямо перед нами на камне сидел настоятель Каральского монастыря. Словно из воздуха образовался. Он невозмутимо смотрел на нас, как ни в чем не бывало: как будто мы только что с ним расстались.

— Откуда он взялся?! — закричал Задира.

— Знаете, почему вам никак не удается отыскать этого мага?

— Почему? — хмуро спросил я.

— У вас нет идеи, в которую вы верите. Вас ничто не ведет, кроме желания избежать неприятностей. Но если бы вы знали, что натворил этот маг, если бы это задело ваши чувства за живое, то…вполне возможно вы бы шли с другим настроением.

— Но вы уж извините нас, нас и вправду это никак не трогает, кроме желания воспитать этого колдуна.

— Это не колдун. Колдун — низшая степень магии, а этот тип — маг и полон силы. С одним желанием поквитаться вы ничего не добьетесь. Здесь нужно нечто большее! Вера!

— Нет у нас веры, и вряд ли когда-то появится.

— Что случилось с тобой, Льен, ведь ты когда-то был хорошим человеком. Верил в дружбу, любовь, что за сила отняла у тебя этот дар? Кто заставил так разочароваться?

— Я не помню своей прошлой жизни. Наверное, там не было ничего хорошего.

— Это не ты — это заклятие забвения. Или магическое блокирование памяти. Но и против этого можно побороться — человек может многое, о чем сам даже не догадывается. Особенно такой человек, как ты. Попробуй вспомнить. Возможно, в прошлом ты найдешь то, ради чего стоит жить, ради чего стоит бороться. Ты губишь не только себя. На тебя смотрит другой человек, он верит в тебя. Твой новый товарищ Задира. Твое равнодушное отношение к жизни передается и ему.

— Хватит нотаций! Если я до сих пор ничего не вспомнил — ваша речь не поможет мне сейчас. Если хотите разобраться с магом — помогите нам реальным делом, а не болтовней!

— Боюсь, я ничем больше не могу вам помочь, — покачал головой Ксенофонтус и исчез.

— Проклятие! — я с силой ударил по камню.

Настоятель слишком расковырял мою душу, ведь я хотел вспомнить то, от чего бежало, но не мог. И ничего не изменилось.

Но наши блуждания вскоре свели нас с одним человеком. Женщиной, немолодой, с упрямым лицом и седыми волосами, поседевшими, надо полагать, преждевременно. Мы нашли ее в том же лесу. Уставшие голодные и измученные. Услышали шорох в траве и увидели сгорбленную женскую фигуру. Она склонилась в кустах и что-то распутывала.

— Попалась, куропатка! Прости, милая, мне надо поесть, иначе ноги мои не пойдут дальше.

Она отряхнула свое сильно поношенное, скромное платье и обернулась.

— Кто вы? Почему я вас не услышала? Ах да! Как же я могла вас услышать, если все время слышу голоса моих детей.

Она рассеянно смотрела вдаль.

— Что вы делаете в этом лесу? — спросил Задира.

— Как видите, охочусь на куропаток и зайцев. А вообще-то, я странствую. После того как лишилась мужа, детей, дома, своей силы, что мне еще остается?

— Но куда вы идете?

— Я бы очень хотела найти одного мерзавца, злодея, мага, укравшего у меня мою жизнь. Он поклялся когда-то мне отомстить — у него это получилось!

— Не того ли мага, что ищем мы?

— А вам он тоже чем-то насолил?

— Нам он только насолил, а вас сильно обидел, — сказал Задира, — может, мы разведем костер и зажарим вашу и нашу куропатку, и вы расскажете, нам, что случилось.

— Такое не хочется рассказывать в качестве застольной беседы.

— Но может, мы сумеем вам помочь.

— Нет, я не буду, — сказала незнакомка, — но я помогу вам с ужином.

Она молча, немного отстраненно почистила птиц, пока Задира разводил костер, и наколола тушку на острый колышек. В задумчивости, немного нахмурив красивый лоб, она пожарила куропатку. Пряный мясной запах приятно защекотал ноздри.

— Если позволите, я пойду с вами. Кто бы вы ни были, вы мне поможете, — так сказала моя девочка. Еще она хочет, чтобы я рассказала вам все.

Она с минуту помолчала и, прокашлявшись, она придвинулась к костру и начала свой рассказ.

И вот, что она нам рассказала. Когда-то она жила в одном городе при дворе. Сама она владела секретами магии, но ее молодая королева была гораздо способнее.

В королеву влюбился маг — в то время он был слишком слаб, чтобы чинить ей неприятности, но он обратился к Зольде, так, звали нашу новую знакомую, он просил подействовать ей — она отказалась. И тогда он обозлился и проклял ее. Он сказал, что отмстит мне за неподчинение!

Когда-то случилось ужасное — королева пропала. Король сходил с ума от горя, все, что у него осталось — это девочка принцесса. Маг тоже на время исчез, но однажды он появился в доме Зольды, убил ее мужа, схватил ее детей и унес куда-то, ее магии не хватило, чтобы справиться с ним, она помешалась от горя и ее покинули силы.

— Позже я поняла, что королеву похитил не он, иначе, зачем ему мстить мне, да еще с такой жестокостью. Мне иногда являются дети — они живы, но очень тоскуют, он хочет видеть их такими же злыми и коварными, как сам. Он хочет научить их служить злу и это разрывает мое сердце!

— Неудивительно! Этот негодяй посягает даже на священную книгу предсказаний.

— Так вы из Каральского монастыря? — удивилась она, — на монахов вы не похожи.

— Мы идем по просьбе настоятеля. Проучить мага.

Я посвятил Зольду в наш план.

Мы провели эту ночь спокойно: подул ледяной ветер, и Зольда, плотно закутавшись в плащ, дрожала от холода. Я отдал ей свой, а сам закрылся лапником и ветками. Казалось, что ветер из нас всю душу выдует. Наутро Зольда растолкала нас и требовательно сказала:

— А ну, вставайте, лентяи, солнце скоро взойдет, а вы все еще дрыхнете.

Ее бодрый голос придал нам сил. Задира прокашлялся и предложил ей сухарей.

— Монастырские!

Подкрепив силы сухарями, мы отправились в дорогу.

— Мы уже много раз пробовали пройти в магические земли, но все тропинки этого леса нас постоянно возвращают к камню, от которого мы начали путь.

— Я знаю, дочь мне сказала, что это хитрость мага — иллюзия. Вам надо иди строго в противоположную сторону той, в которую вам хочется.

— Но сандалии, они должны привести нас!

— Он знает о волшебстве многих предметов, и он отзеркаливает все, что ведет к нему.

Мы стали идти в направлении обратном тому, что выбирали наши сандалии. Поначалу это было непросто — мы привыкли следовать их воле, и первое время спотыкались, даже падали, но потом ноги наши освоились, и обувь стала нам подчиняться.

Зольда шла тихо, прислушиваясь, но вдруг она расплакалась.

— Дочка сказала, что в скором времени маг обратит ее в животное за непослушание, а мальчик мой сдался — он перейдет на сторону врага и станет причиной моей гибели. Но только так я смогу спасти его душу.

— Мы успеем, — пообещал я.

Но в душе был не уверен, попадем ли мы вообще в замок мага. Но мы не вернулись к камню, а шли уже совсем незнакомой дорогой. И скоро пейзаж резко изменился — лес расступился, показались просторы, горные вершины, ущелья, обрыв и в огромной долине замок, окруженный неприступным стенами.

Несколько дней пути к его подножию были утомительными, но мы достигли его. Все вокруг не было зловещим. Казалось, мы попали в царство зла, а вокруг цвели цветы, пели птицы, играла музыка. Все выглядело мирным и спокойным — и потому….пугало!

Ведь когда ты видишь зло таким прилизанным, таким милым — это смущает разум, привычнее видеть черное черным, но наш маг постарался и создал чудесную иллюзию райского места.

Но в этом месте было плохо дочери Зольды — она интуитивно отвергала все, что предлагал ей приемный отец, — "так он себя называет", — с ненавистью прошептала Зольда.

— Как мы преодолеем стены?

— Драконий зуб, Задира, поможет нам: я должен обратиться в птицу.

Так и сделали. Я превратился в ястреба и зажал в клюве конец веревки. Взлетев на стену, я закрепил веревку на остром выступе, и, вернув облик человека, помог вскарабкаться своим спутникам. Мы спустились внутрь, и попали на огромную площадь перед замком.

— Странно, что нас до сих пор никто не заметил!

— А вон и вход!

— Стой!

— Задира, он нас заметил и давно ждет! Я снова превращусь в ястреба.

Я, обернувшись птицей, сделал круг около окон. Но так ничего и не увидел. Зато обнаружил себя — и острая стрела вонзилась мне под крыло. Я стал стремительно падать. В глазах замелькали предметы, а потом из них посыпались звезды.

Я не умер, но сильно ударился головой, и в плече моем торчала стрела, — она была отравлена.

Ко мне подбежал Задира. Он выдернул стрелу, и я стал терять сознание. Но меня что-то спасло — я позже понял, что живительные силы мне дает пояс. Кровь остановилась, и яд прекратил свое действие. Я смог подняться.

— Он нас заметил, идемте скорее к заднему входу — его охраняет только чудовище, с ним будет проще совладать, чем с его хозяином.

Но, говоря так, я немного преуменьшил опасность — мерзкая тварь о трех головах изрыгала ужас. И вдвоем работая мечами, мы трудом отбивались от ее гибких и стремительных движений. Но наша взяла. Задира, правда, стал прихрамывать на одну ногу, а одна его щека была обожжена.

Мы ворвались в замок. И побежали наверх.

— Я чувствую, они там! — крикнула Зольда.

Но на этом ее восхождение закончилось — путь наверх ей преградил мальчик — красивый как эльф. Его золотые волосы открывали высокий лоб. У него были умные глаза и добрая мягкая улыбка.

— Мама!

Он был полон нежности, и Зольда упала на колени.

— Мама, не ходи туда и не пускай этих людей уведи их отсюда. Он не позволит, он сильнее всех нас.

— А ты? Сыночек!

— Я и Азарая останемся.

— Не-е-е-т!

— Мама, не вынуждай меня! Он приказал тебя не впускать, он дал мне магию.

— Его магия — ложь!

Лицо мальчишки побледнело.

— Я пройду, я шла к тебе долгие годы и ты хочешь сказать, что сможешь остановить свою мать!

— Он — нет! — раздался спокойный и властный голос, — а я могу.

— Ты готов, Заралейн?! Она не покориться, как я тебе и говорил!

На верхних ступенях лестницы показалась девочка в белом, красивая, как божество.

— Азарая!

Но девочка, протянув к матери руки, обратилась в белую птицу. А Зольда приняла на себя удар магии замка. Все, что осталось от бедной женщины — это кучка пепла. И сын.

Он был так потрясен увиденным, что с минуту стоял, словно каменное изваяние.

— Заралейн, Заралейн! — все тот же голос повелительно призывал его, пытаясь вывести из ступора.

Но белая птица кружила над ним, смахивая кончиками белоснежных перьев слезы с ресниц.

Маг чего-то не рассчитал. Смерть матери нанесла рану Заралейну и изменила его душу, он дал нам оружие против своего хозяина.

— Его сердце в комнате ужаса, я проведу вас, и он обратился в дым. Следуя за ним, мы пришли по темному коридору в огромную комнату. В ней действительно было полно ужасов — самых разнообразных.

— Проведите в ней день и ночь и он ваш, — сказал Заралейн, — а я пойду отвлекать его.

Комната ужасов тоже была иллюзией — мы это понимали. Но это была такая хорошая иллюзия! Что в ней сразу теряется ход времени — чего тут только не происходило — мы бесконечно срывались в пропасти, нас многократно убивали чудовища, нас топили, резали, душили, предавали, казнили, на нас извергали пламя стены, и сотни мертвецов шли на нас, скаля зубы.

Столько страха за один раз — было чересчур. И мы вскоре потеряли страх — стали даже веселиться над происходящим — шутили с мертвецами, бросались на пламя. Не цеплялись за скалы, а сами прыгали в пропасть.

— Бодрит? — весело спрашивал я Задиру.

— Охлаждает! — смеялся он, прыгая в пучину морскую к акулам и прочей твари.

По его рукам ползали змеи и скорпионы, я пил отравленное вино, и целовался с вампиршами. Все, что можно было придумать страшненького, было в этой комнате.

Но все, как известно, имеет конец, и когда я вдруг понял это, меня стали пугать бесконечностью — это был, пожалуй, самый жуткий страх — с ним было тяжелее всего смириться. Принять то, что все это навсегда.

Вдруг тьму прорезал свет, и комната стала лугом цветущим огромным лугом, и перед нами стоял, холодно улыбаясь, маг.

Волосы мои заметно поседели, а Задира как будто стал старше…лет на десять.

— Ну что, поразвлеклись, гости дорогие, Заралейн — слабак и он отбывает свое наказание на скале, возле которой летает стоуст, которого он с детства боится, а вот вы — другое дело. Наглые! Подлые! Неисполнительные! Лживые!

Волшебник кричал нам, в сущности, все те слова, которые больше подходили к нему самому.

Где-то над горизонтом кружила белая птица. А наш маг обратился в гигантского огнедышащего быка.

— Что же нам делать? — в ужасе прошептал Задира.

В последнюю минуту я вспомнил о плетках.

— Задира, используй плеть.

Что-то было на конце этой плети, то, что несло угрозу для мага — он понял это не сразу, но когда понял, то…

было поздно.

Мы словно озверели — злость за все неприятности, что он нам причинил, месть за Зольду и ее детей, за ужасы, пережитые нами комнате с иллюзией — все это выплеснулось на этой поляне.

И он побегал, спасаясь от наших плеток. Мы запороли бы его до смерти! Но когда я уже хотел пригвоздить его мечом к земле, чей-то голос остановил мня.

— Нет! — это я настоятель. — Вы его не убьете, а только сделаете еще хуже, позвольте, я поговорю с ним.

Они тихо переговаривались с магом, мы не разобрали ни слова, но услышали, когда тот сказал: "да"!

— Вам надо спасти еще мальчика и выпустить ваше знакомое чудовище из клетки, куда его заточил маг. Вы же обещали, что он станет хозяином замка.

К вершине огромной скалы был прикован Заралейн. А вокруг летала какая-то страшная тень.

— Что будем делать?

— Может, ты обратишься в орла?

— А как я откреплю эти оковы? Это может сделать только человек.

Я полез по этой отвесной скале. К моему поясу были прикреплены инструменты, которыми я собирался разбить цепи.

Но едва я одолел половину пути, как меня стали стаскивать с тех уступов, по которым я карабкался. Это делала эта тварь.

— Задира, стреляй в нее из лука! — закричал я.

Задира стал целиться в эту тварь и попал! Сначала он задел ей крыло и она завизжала таким отвратительным пронзительным криком, что кровь застыла в жилах. Она пыталась уцепиться за мою спину, и тянула вниз.

Задира выпустил в нее еще пять стрел, и она, со стоном оторвавшись от меня, грохнулась на землю.

Пальцы мои, которыми я впился в скалу, побелели, и я не мог их разжать. Я с трудом разогнул одну руку и ей же разжал пальцы на другой руке. Чем ближе я подступал к вершине, тем хуже становился подъем. Уже не было за что цепляться.

Но я ухватился за один мелкий выступ и подтянулся к ногам Заралейна.

Он держался на вбитых в скалу скобах. К ним же я привязал себя веревкой и практически на весу стал сбивать цепь, которой был прикован Заралейн.

Я привязал и его другой веревкой, к этим скобам и он стал медленно спускаться. Когда Заралейн очутился на земле, я проделал тот же путь.

Я минут десять сидел на земле, потирая руки и ноги. Задира притащил убитую нами тварь. Это было летающее животное наподобие гигантской летучей мыши, но у него было несколько ртов.

Мальчик, увидев его, внутренне содрогнулся.

— Почему ты его так боишься?

— Оно высасывает из тебя кровь и силы. По капле. Это ужасно!

Подлетела белая птица и повела нас в замок, туда, где погибла Зольда. Птица льнула к мальчику, что-то ласково ему насвистывала и, как будто, он все понимал. Заралейн опустился на колени и собирал прах матери в шкатулку.

А мы пошли освобождать наше чудовище. Оно сидело под землей, в огромном колодце. Мы бросили ему веревку, и стали тянуть, что есть силы.

— Уф, — сказало оно, когда вылезло наверх.

Существо стало выглядеть гораздо симпатичнее, можно сказать: благороднее.

— Что с тобой произошло, Чудик?

— Ну-у, мной занималась она, — смущенно ответил наш необычный знакомый. — Надо ей помочь и он бросил веревку в колодец.

Из клетки вылезла лохматая особь того же вида, надо полагать, женского пола. На ней было какое-то подобие одежды.

— Вот и встретились два одиночества, — сказал с усмешкой Задира.

— А что? — вызывающе произнес чудик.

— И чем думаешь заняться?

— Для начала не мешало бы познакомиться, — басом произнесла его подруга, — меня зовут Менна, а его, вовсе не Чудик, его имя очень красивое Эгорик.

— А кто вы такие, вообще?

— Мы особая раса, мы из другого мира. Так вышло, что нас потеряли здесь, но теперь есть надежда, что все будет хорошо. Если нам позволят здесь жить, мы будем охранять этот замок.

— Я прошу вас остаться, — сказал Заралейн, — кроме вас у меня никого больше нет в этом мире.

— Рады служить вам господин, — пробасила Мена и низко поклонилась.

— Да, я если в ваши края забредет такой Рыжий Хам, вы уж с ним разберитесь, пожалуйста.

— Что будем делать, друг мой, — спросил я Задиру, когда мы всей толпой вошли во дворец.

— Ну, мы же вроде выполнили миссию, расправились с этим гадом. Надо возвращаться.

Мы снова увидели настоятеля — он стоял перед нами в плоти и крови — это не было наваждением.

— Почему вы не позволили убить этого гада? И о чем вы договаривались с ним?

— Его нельзя убить — он бессмертен, но его можно выжить из нашего мира, хотя бы на время. Благодаря вам, я выиграл у него спор — и ему пришлось убраться отсюда. Замок отныне принадлежит новому волшебнику Заралейну.

— Береги, мальчик, белую птицу и прах твоей матери — в них великая сила — обе эти женщины пожертвовали собой ради тебя. Птица увидит издалека и отгонит от тебя всех врагов. Три раза в году она будет превращаться в прекрасную девушку, но колдовству мага нет конца. А прах твоей матери не даст твоему сердцу очерстветь и засохнуть. Если ты почувствуешь, как силы твои начнут вдруг слабеть — щепотка пепла вернет тебе их. А вы, молодые люди, лишенные веры и идеалов, вы помогли нам, но вы не помогли себе. Вот все ваши вещи, отдаю их в обмен на монастырское имущество, идите и ищите свой путь. Он пока вами не найден. Но мой совет прост — верните то, от чего с большим упрямством долго оказывались, и эта вещь приведет вас к истине. Так сказала книга Звезды и Розы.

С этими словами настоятель вернул наши вещи и забрал свои. Он растворился, словно облако. Светило солнце, журчала вода в реке, пели птицы, но прекраснее всех была одна. Это была птица, не похожая ни на одну другую, белизна ее соперничала со снегом, тонкие нити перьев с пушинками развевались на ветру, и вся ее шкурка, волосок к волосу светилась небесным светом.

Заралейн, как будто подрос, повзрослел, стал серьезнее и печальней.

"Он быстро возмужает, он станет великим волшебником", — прошептал голос его матери.

А мы попрощались с ним и его ручными теперь чудовищами, и пошли своей дорогой, гадая о словах настоятеля.

Рассказ 14 Охота на медведя

Однажды мы оказались в стесненных обстоятельствах, что означает без денег и вблизи одного роскошного замка. Его хозяин слыл человеком разумным и приветливым, и наши надежды устремились к воротам этого величественного строения. Мои друзья остались ждать меня на постоялом дворе в ближайшей деревне.

А я сходил на разведку в замок, и коннетабль, отличный парень, кое-чем со мной поделился. Я вернулся к своим товарищам, ждавшим меня на постоялом дворе, и бодро сообщил:

— В этой местности для нас есть подходящая служба. Охота на исполинского медведя, хитрого как дьявол. Если поймаем этого монстра, то тридцать золотых — наши, — сказал я Задире и Фальшивому.

— Но, дорогой друг, объясни мне, как мы это сделаем? — спросил Задира.

— А вот это уже надо подумать.

— Что за медведь и почему для его поимки нанимают чужаков? — спросил Фальшивый.

— Люди рассказывают, что этот медведь завелся в этих местах два года назад. Повадился воровать мед в пасеках, наведывался в деревни ни собак не боится, ни людей — нагло прет напролом и ворует: то молоко, то сметану, то окорок украдет!

— Девицы купались у реки, а он подглядывал проклятый, — добавил один из местных, услышав мой рассказ.

— Ну, совсем как человек, — усмехнулся я.

— Вот то-то и оно! Умен — зараза!

— А убил он кого-то или навредил чьему здоровью? — спросили мы втроем этого местного.

— Ну, разве что здоровью тех девиц! — загоготал он. — Не-ет, медведь беспокойный, но людей не трогал, пока они к нему не полезли. Вот тогда он троих скинул в пропасть. Одного утопил в реке.

— Так оставили бы его в покое.

— Как можно! — воскликнул добрый человек, — он всем покою не дает, не соблюдает закон, а лес этот, между прочим, моему хозяину принадлежит. Он на оленей и лис хочет поохотиться, а там — медведь и, более того, скажу: у господина теперь мечта появилась — хочет медведя изловить и перед другими охотниками похвастаться.

— Примерно то же самое мне говорил коннетабль, — сказал я.

— Так что же он сам? Господин ваш? Ведь охота — удел благородных? — задал каверзный вопрос Задира.

— Ааа, думаете, ему хочется в пропасть угодить, или чтобы ему бока намял медведь какой-то?

— Облаву?

— Все пробовали! Но он словно мысли читает, знает, где будет облава, где ему подкладывают приманку, и перехитрит.

— Вот те гений! — покачал головой Фальшивый.

— Дааа!

— Ну что, отважные охотники, беремся изловить медведя? — спросил я своих спутников.

Они радостно закивали головами, в которых, к моему глубочайшему сожалению, мозгов было явно меньше, чем у того медведя.

Итак, мы преисполнились самых радужных надежд, собрали снаряжение. Как самые серьезные в мире люди мы готовились весьма основательно.

Я проштудировал с десяток книг по охоте, любезно предоставленных мне коннетаблем замка и пришел к выводу, что теоретическая часть нашего плана находится на самом высоком уровне. Все известные людям приемы в охоте на медведей были изучены мной.

Рогатины, веревки, копья, луки, охотничьи собаки, пятеро человек из замковых, что принимали прежде участие в охоте — в нашем арсенале было все известное людям оружие.

И вот мы выступили в поход. По имевшимся сведениям, медведь обитал на севере от замка в гористом районе, заросшем лесом.

— Там ему самое раздолье, — заявил коннетабль. — Будьте осторожны! Его главная уловка — заманить и столкнуть охотника с обрыва.

Я настроился на любую медвежью пакость, и ждал от него чего угодно. Но только не баррикаду на тропе в горы. Мы прошли достаточно приличное расстояние и внезапно остановились: место было непроходимым.

Огромный завал созданный не природным катаклизмом, а живым существом.

— Здесь пройти невозможно, — уныло сказал один из местных, — будем неделю разбирать завал.

— А есть ли еще другие тропы?

— Есть, но они в обход и я не уверен, что….

— Там нет таких же завалов.

— Угу.

— Так, ты идешь с господином Задирой и ищешь нормальные тропы, а вы четверо с господином Фальшивым разбираете завал.

— А ты?

— А я пойду искать медведя — не исключено, что он где-то поблизости смотрит на нас и смеется.

— Будь острожен!

Я взял копье и пошел в чащу.

Мои блуждания привели меня к ручью, я увидел много следов. Но их направление было невозможно разгадать: как будто кто-то танцевал в дикой пляске. Столько там было беспорядочно натоптано. Но гигантский размер их производил нехорошее впечатление.

Ободранные стволы деревьев. Ого! Да он верхолаз! Огромный ствол вековой мафлоры даже погнулся от гигантской туши, забиравшейся на нее.

Интересно, что он там делал, уж точно не мед собирал! А может, что-то высматривал? — вдруг подумал я…и на мою голову упал здоровенный камень, кажется. А следом упал я.

Некоторое время я провел бесчувственно, как бревно. Когда очнулся, то обнаружил себя привязанным к дереву своей же веревкой.

"Вот это охота! — подумал я, — интересно, кто же на кого охотится"?

— Чья это шутка!? — заорал я?

Но никто не ответил. Я увидел, что медвежьи следы направляются в ту сторону, из которой я пришел.

Я был связан так крепко, что не было никакой возможности отвязаться. Я рукой пошевелить не мог — пытался достать пальцами до кинжала, но не дотянулся, и все что мне оставалось делать, так это громко орать на вес лес, оглашая свой позор!

Мои крики привлекли внимание Задиры и его следопыта, они возвращались с задания и шли весьма удрученные — те тропинки были так же непроходимы, как и главная.

Мои вопли привлеки их внимание, и они бегом направились ко мне на помощь.

— Как ты попался? — обалдел Задира.

— Лучше не спрашивай, а отвяжи меня, — хмуро сказал я.

Когда меня освободили, я долго смачно ругался на всех известных мне языках. Когда пар из меня вышел я перевел дыханье, с минуту помолчал, а потом продолжил ругаться по новой.

И даже пнул с досады дерево, с которого на меня упал тяжелый предмет.

— Вот демон!

— А может он того!… И впрямь, демон? — предположил Задира.

— Ага! Только я ему бока палкой…наломаю!

— Когда поймаешь! — радостно поддел меня мой "добрый" друг Задира.

Мы вернулись к нашей тропе.

— А можно идти через чащу? — спросил я у проводника.

— Можно, но если на пути встретятся колючие заросли местного кустарника, то проще разобрать этот завал, хотя бы частично.

Мы решили присоединиться к остальным и разбирать бревна и колья.

Наш медведь так сильно загородил тропу что даже разбери мы часть ее пройти все равно было невозможно — колья и острые палки он воткнул таким образом, что перелезть через них было невозможно.

Мы стали расчищать тропу. К позднему вечеру она оказалась свободна. Но мы устали как собаки. И двигаться дальше не было смысла. Было решено здесь же устроить привал.

— Как он тебя связал? — проявил нездоровый интерес Задира.

— Задира, отстань! Он чем-то ударил меня по голове. И я упал.

— Если зверь такой коварный, наверное, надо на ночь поставить часового? — предположил Фальшивый.

— Обязательно, — сказал один местный.

— Дежурить будем по очереди.

Первым дежурство начал я, как самый пострадавший. Потом я растолкал Задиру и завалился спать.

Проснулись мы на рассвете. Совершенно разоруженные. Все оружие, что было при нас, куда-то исчезло! Но это еще полбеды — исчезли все запасы съестного, что мы взяли с собой.

— Собаки? Как они его пропустили? — возмущался Задира.

— А что собаки? Ты посмотри на них!

Собаки весело махали хвостами и просили еду.

— Но это невозможно! Кто "проворонил" медведя?

Последним дежурил фальшивый. Он виновато оправдывался:

— Наверное, я соснул немного, понадеялся на собак.

— Вот и результат! Эх вы, горе-охотнички, он перехитрил нас.

Но медведь кое-что не учел. В этот раз я оказался предусмотрительным — мое копье было спрятано в кустах возле лагеря, там же были веревка, меч и лук со стрелами.

— Я достану тебя, мерзкий ублюдок! — закричал я. — Итак, идем — путь свободен.

Мы пробирались к Медвежьей скале, там по словам очевидцев, облюбовал свое логово этот зверь.

И неудивительно, — путь туда был труден и опасен. Для нас, а не для этой ловкой твари, ползающей по деревьям.

Мы дошли до большой расселины в горе и, чтобы перебраться пришлось повалить дерево, по нему мы вышли на Медвежий берег.

Далее следовал резкий спуск на медвежью тропу, большие кучи дерьма и следы нашего мишки указывали верную дорогу.

— Нажрался наших харчей скотина и вот наделал тут кучи, — ворчал Заира.

Вообще, я был в затруднении, и не представлял себе, как мы будем ловить этого зверя.

Если бы дело было зимой — мы бы подняли его из берлоги, хотя коннетабль клялся, что этот зверь зимой исчезает куда-то на период спячки и все охоты на него ни имеют смысла.

Я знал про осеннюю охоту на овсах. Мне были известны: охота нас солнцепеках, охота на привадах… — это все в основном весенние виды охоты, но сейчас лето стояло в разгаре. Время, когда сознательные медведи не испытывают недостатка в пище. Но вот наш несознательный медведь не желал удовольствоваться рыбой, выловленной из ручьев и рек, он украл наши продовольственные запасы и, принимая в расчет его дьявольскую хитрость, я мог рассчитывать лишь на одну удачу.

Покряхтев и утолив голод одной земляникой, мы вышли в поход. Больше завалов нам разбирать не пришлось. Зато трех местах нас поджидали ловушки. Один из замковых попал в такую ловушку-петлю: он зацепился ногой за веревку, и его резко подняло в воздух. Он болтался на высоком дереве и громко кричал. Мы сняли его оттуда и решили больше не разделять наш отряд. Чтобы нас не переловили по одному.

— Интересно, сколько он таких ловушек тут наставил, — боязливо спросил Фальшивый.

— Думаю, что много, — проворчал Задира и, сказав "опа", провалился, в тщательно замаскированную яму.

— Е-к-л-м-не! Раздери меня дракон! Поцелуй меня в пупок! Расшиби мои таланты! — это были самые приличные из выражений, которыми сыпал наш Задира, потирая ушибленные места.

Мы помогли ему вылезти.

— Странно, если бы не видел одни медвежьи следы, то мог бы поклясться, что здесь поработал лопатой человек, — хмуро сказал я.

— Это демон! — испугано сказал один из замковых.

Далее мы шли гораздо осторожнее, но все же несколько деревьев свалились перед нашим носом.

Далее ландшафт принял более неровные формы. Мы спускались с одного крутого склона и поднимались на другой.

— Дальше будет ущелье и Медвежий перевал, где засела эта скотина, — объяснил мне один из охотников.

Спустившись с одной горки надо было забраться на другую, по Медвежьему перевалу, и вот, когда мы готовились к подъему, на нас с этой горы полетели булыжники и большие валуны. Медведь сидел в самой настоящей засаде. Мы бросились врассыпную.

А злосчастное Животное, пританцовывая, показывало нам свой зад! Две мои стрелы улетели мимо.

— Нет! Это я ему не прощу! — завелся Задира.

Я, уже пережив свой позор у дерева, теперь тихо истерически смеялся над своим товарищем, который бил себя по голове в праведном гневе!

Местные тоже усмехались. Хитрый и зловредный норов Медведя им был хорошо знаком.

— Что будем делать? Как изловим этого демона?

— Надо обойти этот перевал с двух сторон шепнул мне замковый. Но это опасно. Вы лезьте с этой стороны по скале, а я с той. Постараемся его окружить и…

— Так, вы отвлекайте медведя, — сказал я остальным охотникам. — Лезьте по этой круче, подставляйте себя, но привлекайте его внимание.

— Ага, — грустно сказал Задира.

Я полез по скале, рискуя каждую минуту сорваться в ущелье. Но я обошел перевал и оказался на одной территории с медведем. Увы, копье я взять не мог, но у меня был нож, и я целился в спину медведю, который все еще кидался камнями в моих товарищей сверху. Вдруг он исчез. Я услышал крики, потом настала тишина. Я увидел с другой стороны замкового — он тоже обошел перевал и удивленно делал мне знаки — где, мол, медведь?

Я показал рукой наверх.

Мы снова стали карабкаться в гору. Но внизу на той стороне, с которой только что пришли, увидели печальную картину — все наши охотники сидели верхом на ближайших деревьях, а внизу грузно расположился медведь.

— Вот демон! И зачем мы лезли в гору?

Я снова стал целиться в зверя, но он словно прочитал мои мысли: резво сорвался с места и побежал, очень шустро, к тому обрыву, по которому только что пришлось двигаться мне. Я показал своему напарнику — мол, лови его с этого края, а я буду загонять его с той стороны.

Мы так и сделали. Но медведь куда-то пропал.

Я поднял голову и увидел на высоком выступе. Над самой моей головой топтался медведь! И как я не увидел этот выступ вначале. Вот демон!

Я не успел ничего сделать, как в мою голову полетели камни — пришлось срочно отступать под этим каменным обстрелом.

Мой напарник, не дождавшись ни меня, не медведя вернулся к моим людям и всем помог слезть на землю.

На этом перевале медведю полное раздолье — столько удобных мест для скалолазания.

— Плохо то, что у нас мало оружия, — сказал. И снова стал обдумывать план действий.

— Итак, Задира, ты занимаешь этот Медвежий выступ, я его снова загоняю тем же путем, замковые караулят с другой стороны. На этот раз мы его изловим.

Передохнув, мы снова вернулись к перевалу, где нас все еще ждал медведь.

Но этот план тоже потерпел крушение в самом прямом смысле слова — выступ, на котором топтался медведь, вдруг неожиданно рухнул, видимо, камень плотно прилегал к скале. Но как же он выдержал куда более тяжелого зверя и не устоял под Задирой? Этого я объяснить себе не мог, но мой приятель отделался легким испугом — он не сорвался в пропасть, а зацепился за очередной выступ. Вся эта скала выглядела как ряд гигантских ступеней — очень крутых и обрывистых.

"Натренировался гад", — подумал я.

Медведь, на самом деле, хорошо знал место своего обитания. И как ни окружали мы его перевал, он все равно уходил от нас. Все мои представления о медведях оказались опровергнуты напрочь. Этот водил нас за нос как детей. Он как будто играл с нами.

Мы так умаялись, проголодались, что к закату махнули рукой на медведя, который неожиданно куда-то исчез и решили заняться трапезой. Замковые изловили трех зайцев, которых в этом нетронутом охотниками лесу была тьма тьмущая — хоть руками загребай. Еще повезло добыть куропаток. И мы славно поужинали, зажарив все это на костре.

Спустилась ночь. Нам не спалось. Я все думал, что этот негодяй еще может выкинуть.

— Посмотри, какая луна! — прошептал Задира.

Я давно такой луны не видал. Она горела таким агрессивным ярко-желтым светом — все прожилки на ней были видны.

Что-то нереальное ощущалось в этом месте.

Подбросив веток в костер, я приготовился заснуть, и вдруг на круглом масляном фоне увидел его, нашего Медведя. Он был огромен…Он шел к нам на выпрямленных лапах, и…мы онемели. Он сел у костра и заговорил….человеческим голосом.

— Чур меня! Чур меня! — закричали местные и бросились врассыпную.

Мы трое не двинулись с места.

— Что, люди? Замерзли?

Он тоже подбросил ветку в костер.

— Давно я вот так не сидел у огня.

— Кто ты? Оборотень?

— Почти! Когда-то и я был охотником, сыном графа, убивал медведей. Больше всего любил охотиться на них. Но вот однажды я убил священного медведя, принадлежащего колдуну, и он проклял меня. Всю свою жизнь я проведу в медвежьей в шкуре, но с мозгами человека. В полную луну я могу говорить, но с каждым годом делать это становится все тяжелее.

Зря вы на меня ведете охоту. Надо же мне как-то жить! Я ведь ясно вам показывал, люди, что хочу, чтобы вы оставили меня в покое. Но вы настырные и…когда-то я был таким же! Что, рты пооткрывали? Я так одинок в этом дьявольском лесу, что даже ваша охота стала для меня развлечением: вдруг один раз я ошибусь, и кто-то навсегда прервет мои мучения!

Я не верил своим глазам, я не верил своим ушам…Этот Медведь! Я сочувствовал ему этому проклятому медведю, который хотел скинуть меня в пропасть, а потом вдруг передумал, он привязывал меня к дереву, бил по голове, а я теперь думал, как ему помочь.

— Мне нельзя помочь! — горестно воскликнул он. — Нельзя! Этот проклятый колдун исчез, сгинул и унес свой секрет с собой.

— Ты слышишь мысли?

— Да, только это и позволяет мне выжить. Нет на свете такого колдуна, что может помочь мне. Оооо. Есть ли у вас что вкусненькое? Так пахнет, что у меня сплошное головокружение!

— Так, ты же все украл, — возмутился Задира.

— Но что жарится на костре? Угостите меня жареным мясом, надоело питаться всякой падалью.

— Ладно, бери мясо, — что нам с тобой еще делать.

Я погрузился в тяжелые раздумья. А, действительно, что нам делать с этим медведем? Теперь просто рука не поднимется убить его.

— Вот что, Медведь, — веско сказал я ему. — У тебя один выход — найти компромисс, надеюсь, ты понимаешь, что это такое. Буду ходатайствовать за тебя перед герцогом. Надеюсь, он согласится с моими аргументами и признает этот маленький лес священным. Но, возможно, его удастся уговорить не сразу и потребуется твое личное участие в переговорах. Так вот, ты обещаешь вести себя достойно?

Медведь даже прыснул со смеху, когда услышал эту речь.

— А у меня есть выбор? — слукавил он.

— Вот что, мы возвращаемся на рассвете в замок, и я постараюсь все объяснить герцогу. Но может быть, он лично пожелает убедиться в твоей значимости. Мы вернемся в лес, а ты обещаешь быть скромным, милым, благовоспитанным медведем? Я не могу подвергать жизнь герцога опасности.

— Как сказать? Я постараюсь вести себя смирно и не поддаваться на провокации, но ушки на макушке буду держать, это я тебе обещаю. Так что идите за индульгенцией!

Медведь растаял в ночном тумане, а мы улеглись спать. На обратной дороге у нас приключился такой разговор:

— Послушай, Льен, а нам все это не приснилось? — сомневался Задира.

— Задира, разве может обыкновенный, необразованный зверь знать столько умных слов: "провокация", "индульгенция"?

— Ты прав, даже я их не знаю, — согласился Задира.

— Задира, провокация это, когда ты ведешься на всякую чушь, которой тебя хотят вывести из равновесия, а индульгенция…это отпущение всех грехов, понял?

— А-а-а, тогда мне тоже нужна эта индульгенция.

— Ну, ее мы с тобой никогда не получим, можешь не надеяться.

— А кто ее дает?

— В одном мире ее раздавала Церковь, организация, в которой все жрецы держались заодно и имели а-а-а-громную власть! Мне рассказывал про то один человек.

— И?

— Что "и"?

— Ну, объясни тему.

— Да они хорошо нагрели руки на этих индульгенциях!

— Продавали, что ли?

— Типа того.

— ОООО! — сказал Задира и задумался.

— А знаешь, Льен, стоит об этом подумать.

— О чем?

— Об индульгенциях. Кто мешает нам этим заняться?

— Интересно, каким это образом?

— Нуу, можем предстать этакими чудотворцами.

Я обещал Задире над этим подумать, но в настоящий момент предложил вернуться к нашим… "медведям".

Итак, мы приехали в замок.

Увы! Герцог оказался не таким уж легковерным. Он начал нас в чем-то подозревать и наотрез отказался принять наше предложение.

— Дуррить меня, доброго могущественного герцога вздумали! Не получилось — так честно и признайте свое поражение!

— Но Медведь…он так почтителен.

— Что за сказки вы мне тут рассказываете!

Под конец он так разозлился, что закричал, что сожжет дотла весь этот лес.

— Вместе с медведем!

— Но может, все-таки, напоследок вы побеседуете с ним лично. Встреча назначена у Медвежьего перевала. Это недалеко.

Вы ничем не рискуете. Опять же, свежим воздухом подышите, — говорят, что лесной воздух полезен.

— Послушайте…не знаю, что игру вы затеяли, но если что…

— Нам не поздоровиться! Уж что-что, а это мы всегда отлично понимаем.

— Нет, не понимаете!

— Прекра-а-а-сно понимаем!

Итак, настал решающий момент переговоров. Герцог выехал во главе небольшого отряда, он периодически бросал на нас подозрительные взгляды. Но недоверие его стало таять, когда мы подъехали к перевалу.

Медведь не обманул — его черные уши торчали из-за медвежьего перевала — я их сразу заметил. Два верных человека герцога держали натянутые тетиву лука.

Я громко крикнул:

— Эй, Медведь, великий герцог хочет услышать твое предложение.

— Мое почтение! — хмуро сказал Медведь и показал всю морду.

— Чего ты боишься? Спускайся вниз.

— Ага! Дураков видали!

— Герцог сомневается в твоей легенде. Чем ты можешь ее подтвердить?

— Тем, что мой отец, граф Ругро Белый, был приближенным короля Валайда Пятого, а как известно, его единственный сын пропал при странных обстоятельствах.

Медведь называл такие подробности, которые могли быть известны только очень близким и осведомленным людям.

Герцог был потрясен, но все еще сомневался. Дааа, не каждый день приходиться встречать такое чудо, как заколдованный медведь.

— Ладно, — сказал он, — чего ты хочешь?

— Чего хочу я? — удивился Медведь, — ведь это вы пришли сюда.

— Но ты завладел моим лесом — так не годится! Где же мне охотиться?

— Нуу, не знаю.

— Давай договоримся так. По четным числам я охочусь в лесу, а ты сидишь за медвежьим перевалом. А по нечетным — лес объявляется священным и никто, слышишь, никто не смеет заходить в него.

Они начали торговаться. Переговоры явно затянулись. Медведь выторговал себе некоторые привилегии, например, состязания в его честь, а также жертвоприношения в виде кулинарных изделий, которые буду доставлять по четным дням к его перевалу. И все такое…

В общем, мир в герцогском лесу, наконец, был достигнут.

Мы, проявив чудеса дипломатии, были достойно вознаграждены и на ближайшее четное число приглашены на охоту в Священный лес.

"Под страхом смертной казни запрещается трогать священного, Медведя…", — глашатай объявил народу волю герцога.

Что ж, иногда и звери, особенно, такие как хитрые Медведи, добиваются своего.

Во всяком случае, за посредничество мы тоже получили обещанную сумму, что примирило нас с пережитыми неприятностями по вине этого оборотня.

Рассказ 15 Константа или как вернуть утраченное

Время от времени, скитаясь по дорогам, постигая бесконечные перемены, мы возвращаемся к чему-то постоянному.

Для меня и Задиры тоже нашлось нечто постоянное, существа, к которым мы периодически возвращались с каждой новой встречей.

Однажды, вскоре, после того как мы вернулись из странного драконьего мира, мы держали путь в одно приличное место, где, по слухам, водились женщины и деньги, хотя странно, обычно эти вещи несовместимы: там, где есть женщины — там обычно уже нет ваших денег. И закат настиг нас вдали от жилища человека. Понимая, что спешить нет никакого смысла, мы решили ночевать под открытым небом. Мы разминали ноги. Лошади отдыхали и пощипывали травку.

— Знаешь, Льен, все никак не пойму, — начал свои глубокомысленные рассуждения Задира, — каким это образом нас переместило сначала в тот мир, а потом из него сюда.

— Задира, не всегда и не всему следует искать разумное объяснение.

— Я не согласен с тобой, мой друг, всему должно быть объяснение. Обычно такие чудеса объясняются просто: магией, волшебством или наличием какой-нибудь чудесной вещи. Может быть, у тебя есть такая шутка, а ты скрываешь это от старого друга?

— Нет, Задира, ничего я от тебя не скрываю. Нет у меня в этом необходимости.

— В чем?

— Скрывать что-либо от тебя, — сказал я с раздражением.

Вопросы Задиры иногда ставили меня в тупик. Я не мог ответить и начинал злиться.

— Как ты можешь объяснить, например, нашу странную дружбу с дракозавром. В принципе, она невозможна по ряду причин.

— Ну не скажи! Дракозавр имеет много разумных объяснений. У нас с ним взаимовыгодное сосуществование, и потом, он наш друг. А вот насчет таких внезапных перемещений — ты подумай хорошенько! Я бы на твоем месте давно задумался, а то не ровен час и нас в такое место может закинуть, из которого и не выберешься"!

— Откуда мы только уже не выбирались, — усмехнулся я. — И причем здесь я!

— Как при чем! Я думаю, что ты имеешь к этому самое прямое отношение. Со мной такого в одиночку никогда не случалось, пока не встретил тебя. Кстати, ты никогда не рассказывал мне о своем прошлом! Что ты делал прежде? Чем занимался? Может, ты был учеником колдуна как в старинной сказке.

— Слушай, Задира, если я тебе один раз говорю, что не знаю, — значит, так оно и сеть.

— Но может, ты сам о чем-то не догадываешься? А носишь волшебную вещь.

— Что? Например, эти сапоги, которые купил на твоих глазах?

— Ну не знаю.

— Вот и я не знаю! А мне бы хотелось знать — не меньше, чем тебе.

— Если бы при тебе был гребень Озерной Девы, то все было бы понятно, но ты его посеял!

Раздался свист, хлопанье крыльев и что-то большое плюхнулось у нас перед носом.

— Привет, потерянные души. Где вас ветер носил столько времени?

— Опа! Легок на помине! — засмеялся Задира.

— Мы были очень далеко, выполняли трудную работу, — сказал я.

— То-то я вас нигде не видел, а облетел почти все королевства.

Я рассказал дракону о мире драконьих перевозок. Он был чрезвычайно удручен.

— Как они могли допустить такое! — горестно восклицал он, имея в виду своих дальних сородичей.

— У людей того мира есть магия, позволившая им управлять драконами.

— Ты узнал этот секрет?

— Нет, маги тех земель хранят его в строжайшей тайне.

— Какое счастье, что в наших землях он неизвестен и мы — вольнолюбивый народ. Но нас осталось чрезвычайно мало. А всему виной один предатель среди нас.

— Расскажи!

— Э-э-э нет! Я расскажу, но с одним условием.

— Каким?

— Летим в мою пещеру!

— Ага! И наши кони тоже летать умеют!

— Я их заколдую.

— Как это?

— А вот так! Богиня полей и холмов и всего сущего, явись и прими в свой табун этих потрясающих животных.

Дракозавр хлопнул по земле хвостом и лошади наши исчезли.

— Так не годится! — закричал Задира, — ты оставил нас без лошадей.

— Когда вернемся, я их расколдую. Летите же со мной! Сегодня день рождения моей бабушки и крестьяне испекли большой пирог.

— Постой, а как ты узнал, что мы здесь?

— Наивные! Я ведь дружу не только с вами. У нас дракозавров длинные лапы, острый нюх…

— И длинный язык! — закончил вместо него Задира, усаживаясь на его шероховатую спину.

— Издевайся сколько твоей душе угодно, — обиженно ответил дракозавр, — я вот возьму и без пирога оставлю.

— Ладно, летим уже, — вздохнул я.

Вечно наши планы неожиданно меняются! Когда наконец-то, все пойдет по плану?

Мы без труда узнали заросли вокруг пещеры дракозавра. В пещерке было сухо и довольно мило. Откуда-то появились четыре пенька.

— Для гостей, — объяснил дракозавр.

— У тебя бывают гости? — удивился я.

— А как же! — отмахнулся дракозавр. — Например, ваш водяной и немного бестолковый маг. И Дева озера навещает меня. Милая женщина.

— Вот это да! А как же они ладят?

— Я их в разное время приглашаю, чтобы избежать неприятной ситуации.

— Вооруженных конфликтов, — усмехнулся Задира.

— Да ты — дипломат! — похвалил я.

— Зря вы так! Они все хорошие люди. Просто иногда так получается, что некоторые из них плохо влияют на других. Но это не значит, что надо всем отказываться от них.

— Да ты — гуманист, — улыбнулся я. — Слушай, но ведь у тебя четыре пенька, а это значит, это значит, что здесь бывало и по четыре гостя зараз.

— Да ты — дедуктив! — подыграл мне хозяин, — с дедукцией хорошо, — пояснил дракозавр, — от вас ничего не скроешь.

— Ну, я не знаю с чем у нас там хорошо, но с мозгами надеюсь, все в порядке. А что за гости?

— Да, что за гости? — поддержал меня Задира.

— Вы их не знаете, — уклончиво ответил дракозавр.

— Да он что-то скрывает! — поразился Задира.

— Да у него тайны завелись! — подтрунивал я.

— Наверняка женщины! — поддержал меня Задира.

— Ага, в количестве четырех штук, — съязвил дракозавр.

— Но где наш пирог?

— Щас, распоряжусь, — он прошуршал в глубь пещеры и его хвост замелькал у нас перед носом, и вскоре вернулся оттуда,

крепко удерживая в цепких передних лапах поднос с огромным пирогом.

— Он немного остыл, — оправдывался дракозавр, — но все равно вкусный.

В пещеру влетели большие мотыльки и кружили при тающем свете дня, и углей, что тлели в костре, разведенной дракозавром.

Мы уминали пирог и наслаждались красотой момента.

— Настало время выполнить обещание!

— Какое?

— Как это, какое! Драконий рассказ.

— А-а-а. Это было еще во времена моего дедушки. Его брат завел себе очень подозрительного друга. Он сильно отличался повадками от остальных драконов. И всех это настораживало. Все предупреждали дедушкиного брата, но он лишь смеялся — новый друг играл на его слабостях.

И однажды дедушка раскрыл тайну этого друга-это был никакой не друг и не дракон, а маг под личиной дракона.

Но зачем ему был нужно притворяться драконом? Вскоре дедушка узнал ответ на этот вопрос.

Маг-притворщик опоил ядовитым зельем почти всю колонию драконов, гнездившихся на Черных скалах, и они погибли в ужасных мучениях. А помогал ему в этом обманутый дедушкин брат. Он думал, что подливает в котел с пиршественным напитком сок долголетия. Только драконы, живущие на дальних заставах, смогли выжить. Большинство драконов погибло. Маг вырвал у них зубы, которые, как известно, обладают волшебной силой. А Черные скалы были богаты золотом и люди пришли туда, вытеснив оставшихся в живых драконов.

— Что было дальше?

— Дедушкин брат был изгнан из племени. Что с ним стало — никто не знает. А коварного мага настигла месть — три смелых дракона нашли его логово и испепелили огнем. Но они забрали все артефакты этого мага, с тех пор ставших достоянием нашей семьи. Тот самый колпак, позволяющий менять личину.

— Так он у твоей семьи? — удивился я.

— Ну да. Он у меня. Отец раздал все волшебные вещи своим сыновьям. Мне достался колпак и еще кое-что.

— Врешь!

— Обижаешь!

Дракозавр забрался в глубь пещеры и вытащил старую полинявшую тряпку с медной пряжкой.

— Вот, смотрите! — он натянул колпак на одно ухо и в тот же миг превратился в писаную красавицу.

— Что, съели! — он торжествующе смотрел на меня.

— Съели, — тупо повторил я в полном удивлении от увиденного.

Мы расстались, но я взял себе на заметку, что у нашего приятеля есть очень полезная вещь. Как знать, может судьба еще раз сведет нас вместе.

Я не знал тогда, какую пользу мне принесет этот колпак. Но случилось так, что в нем возникла особая необходимость. Все та же несравненная принцесса Колири. Судьба вновь скрестила наши пути. Мне кажется, что милая девушка стала таким же постоянным явлением в нашей жизни, как дракозавр.

Она сама нашла нас с помощью волшебного гребня. Прямо так и появилась у меня перед носом. Вообще-то, мы находились в тот момент недалеко от Королада, как ни странно!

— Ваше высочество, каким ветрами?

— Я искала вас, неужели непонятно! Вы мне нужны оба.

— Я вижу, что вам спокойно на одном месте не сидится.

— Это уж точно, — усмехнулась Колири.

Задира смотрел на нее глазами полными восхищения и не мог вымолвить ни слова.

— Надеюсь, что вы благополучно добрались до вашего нового укрытия?

— Раймон защитил меня. Я пряталась в замке преданного его друга. Альспех не стал вступать в конфликт с Феодоро строившим козни за его спиной. Он заключил союз с Краберией, начавшей войну с Аламерией. Хаберг занят сейчас на полях сражений. Удобный момент, чтобы напасть на Королад. Я говорила с Тамлондом из Слинерии. За деньги он даст мне воинов.

Ого! Она заговорила как настоящая львица! Вот что любовь делает с сердцем женщины — желание отвоевать свое, исконное!

— Раймон и другие воины готовы поддержать меня. Но для начала надо завладеть золотом, необходимым для сделки с наемниками.

— Не надо спрашивать, как вы нас нашли?

— Гребень Девы озера, который вы подарили мне, помог найти вас в считанные секунды, едва я подумала о вас.

— Ах, вот как! — вскричал Задира и укоризненно уставился на меня. — Вырви мне дракон язык! Так друзья не поступают!

— О чем это вы? — Колири смотрела на нас с любопытством.

— Да так, о своем, мужской разговор!

Выглядела она уже лучше: и поправилась и похорошела. Но личико ее стало еще решительнее.

— Итак, друзья мои. Вы мне нужны. Я должна проникнуть в родной замок, а вы мне поможете расправиться с охраной.

— Но как?

— Я знаю о подземном входе во дворец, а, попав во дворец, можно проникнуть в хранилище, используя ваш гребень, — смущенно сказала Колири.

— Точно также вы можете покинуть дворец вместе с сокровищами.

— Они же тяжелые — мне не поднять! Все что я могу сделать, так это отворить запоры.

— В любом случае предстоит драка, — глубокомысленно заметил Задира, — а большая там охрана?

— Я уже там побывала, и все выяснила, — засмеялась Колири, — ну и наделала я там переполоху.

— Вы слишком часто пользуетесь гребнем, — сказал я, — ваше высочество, скоро от него ничего не останется.

— Зато я узнала то, что хотела: двое караульных на каждых воротах, по одному на каждой башне, у входа во дворец двое. Вход в хранилище потайной и его просто никто не знает, поэтому там никто не караулит, но во дворце несут службу много гвардейцев, на разных этажах здания. Но мы-то попадем внутрь со стороны башни Зеленый Обруч, и я уже знаю, как потом попасть в хранилище.

— Нарисуйте мне план. Потому что, в любом случае нам придется прикрывать ваш отход.

— Хорошо.

Колири рассказала нам про знаменитую цитадель, ставшую основанием столицы Аламерии Королада, расположенную на роскошных холмах. Крепость окружена мощными стенами с 20 башнями и пятью воротами.

Изначально Королад был военной крепостью, рассчитанной на долгие изнурительные осады. В ней имелись монетный двор, гарнизон солдат, тюрьма и больница. Все как полагается. А чего еще нужно для жизни то?!

Когда угроза внешних нападений ослабела, Королад стали перестраивать, улучшать изнутри. На месте древней башни построили прекрасный дворец.

Многие башни были соединены галереями и подземными переходами. В башне Зеленый Обруч первоначально принимали послов. Позже ее подарили маленькой принцессе. И она отлично знала все ее тайны.

— Самой большой проблемой будет переход внутри дворца в хранилище. По потайному ходу из моей башни мы попадем в погреб внутри дворца, а уж потом в хозяйственные помещения. Оттуда нет входа в сокровищницу. Хранилище находится в другом подвале. Чтобы попасть в него, надо будет пройти по коридору первого этажа, дойти до лестницы, подняться на второй этаж, а там уже есть потайная дверь в конце коридора, и вот из нее-то я знаю нужный нам вход. Нам не миновать стражу. Поэтому кому-то придется взять в руки меч.

"Понятно — кому", — мысленно усмехнулся я.

— Не волнуйтесь, ваше высочество, с мечом обращаться мы умеем, — самодовольно заверил принцессу Задира.

"А ведь еще недавно ты держал его как крестьянин", — снова язвительно подумал я.

— Это очень хорошо, — улыбнулась принцесса, — надеюсь, у вас найдется с десяток верных людей, с которыми можно обезвредить охрану и устроить нам сопровождение.

— Разумеется.

— Когда вы хотите совершить вторжение?

— Чем скорее, тем лучше.

— Через два дня, — сказал я, — раньше не получится.

— Где будем искать людей? — спросил я Задиру.

— Так ты же сказал принцессе, что у тебя есть кто-то на примете.

— То, что я сказал принцессе, еще ничего не означает. Всегда надо давать человеку уверенность, что все будет исполнено в лучшем виде. А уж потом заниматься решением вопроса.

— И чего же ты хочешь теперь от меня?

— Чтобы ты нашел нужных людей.

— Ага! Где я их возьму!

— Ну, подумай хотя бы.

— Мы тут никого не знаем.

— Послушай, — сказал я, — меня осенила одна идея. Кто лучше всего нам может помочь в этом безумном предприятии?

— Кто?

— Тот, кто ненавидит Хаберга. А такие, я уверен, есть — у любой власти всегда существуют враги.

— Да… а нам-то чем это поможет?

— Где искать врагов, которые захотят взять в руки оружие?

— Где?

— В тюрьме. Мы пошуршим и вытащим нужных людей оттуда.

— Как?

— А это уже вопрос. Придется снова поработать котом или крысой.

Я проник в городскую тюрьму, где содержали воров, разбойников и конокрадов. Я пробежался мимо решеток, внимательно выглядывая тех, кто нам подошел бы. Но люди сидевшие в этой тюрьме не впечатляли своими способностями. Я уже почти разочаровался, как остановил взгляд на одной компании.

В последней камере сидело сразу семь человек. Похоже, что они все были из одной шайки. И поймали их совсем недавно. Они о чем-то горячо спорили.

— Хмель подставил нас! — кричал один косоглазый тип.

— Молчи, дурень! Хмель — честный вор, он держит слово, если сказал, что вытащит нас отсюда, то вытащит, — пробасил другой человек, грузный и крепкий как медведь. Оказалось, что даже его кличка была Бурый.

— Завтра нас всех повесят.

— Если ты каркать не будешь, как старая ворона, то все обойдется, — оборвал его еще один член этот странной компании.

— Нееет, я больше так не могу! Ненавижу ждать и догонять!

— Если бы ты не был кое в чем таким ловким малым, мы бы давно выгнали тебя из нашей банды.

— Если он сейчас не заткнется — я убью его, — мрачно сказал еще один разбойник.

— О, котик, смотрите!

— Ну и что! Кошек никогда не видел?

— Если эта кошка будет плохо справляться своими обязанностями и не переловит всех крыс в этой тюрьме, то я задушу ее, когда выйду отсюда.

— Хмель вытащит нас, — упрямо произнес Бурый.

Я тихо прошел по всем внутренним помещениям и выбрался наружу. Охраны было немного: несколько стражников вооруженных алебардами. Надо дождаться ночи, а там уже будем что-то делать, — решил я.

Но делать мне ничего не пришлось, потому что не я один ждал ночи. Хмель пришел за своими дружками. И с ним еще четыре человека. Они ловко свернули головы охранникам и, забрав связку ключей, отворили запоры, выпустив всех заключенных из этой тюрьмы.

— Чтобы они отвлекали от нас, и было переполоху больше, — объяснил Хмель. — Идемте отсюда.

Он повел всех по улице и вывел из Королада по потайному ходу, минуя городские ворота, которые на ночь запирались. Я тихо следовал за ними. Укрытие бандитов было в лесу, недалеко от города, в больших землянках, хорошо замаскированных от посторонних глаз.

— Зачем ты привел нас сюда? — спросил один из разбойников.

— Потому что здесь нас искать не будут, — сказал Хмель. — Слишком близко от городских стен. И к тому же, Кика разболтает сегодня в трактире, что я увел банду в Краберию, на вражескую территорию.

— Но нам и вправду лучше идти туда!

— Нет, мы еще сделаем здесь пару дел. Идет война — и в городе мало воинов. Пограбим, а уж потом уйдем с деньгами.

— Стратег! — покачал головой "медведь".

Все, что я услышал, порадовало меня: планы этих ребятишек ни в чем не противоречили тому, что я хотел им предложить. И я вышел из сумрака, уже в нормальном человеческом виде.

Разбойнички разом схватились за ножи, увидев меня. У многих были кривые сабли и длинные кинжалы, наподобие укороченных мечей.

— Кто ты? — спросил Хмель, высокий светловолосый парень с привлекательной физиономией. Он поднес лезвие к моему горлу и, не отрываясь, смотрел в мои глаза.

— Убери нож от моей шеи! Уберешь оружие, тогда я буду с тобой говорить.

Он чуть помедлил, но вложил кинжал в ножны и кивнул остальным, чтобы не дергались.

— Не спрашивайте, как я вас нашел. Мне нет никакого дела до ваших прошлых и будущих преступлений. Я пришел сюда с одной единственной целью — сделать вам предложение.

— Мы не девушки, чтобы делать нам предложение! — засмеялся тот истеричный тип, что ныл больше всех.

— Да, хотя ты больше всех смахиваешь на девушку своим капризным характером и бесконечными стонами.

— Это уж точно, — хмыкнул Бурый, — неспроста тебя прозвали Мышь!

— Ладно, уж вам! — закричал Мышь, — лучше этого спросите, чего он тут вынюхивал.

— Я предлагаю сделку. Ты здесь командуешь? — я посмотрел в глаза Хмеля.

— Да, я здесь главный, — сказал он, — чего ты хочешь?

— Дело есть, надо поработать мечом или кинжалом, кто — чем из вас привык. Вырезать охрану одного замка, тут, неподалеку.

— Тут не так много замков в округе, о каком ты говоришь?

— О Короладе!

— Ну, ты даешь! — он даже присвистнул.

— Не свисти — денег не будет. А что тебя смущает в моем предложении?

— Действительно, пара пустяков, — усмехнулся Хмель. — В стольном городе, во дворце полно охраны. Ищешь себе неприятностей? Что ты забыл во дворце?

— Надо забрать кое-что принадлежащее моему нанимателю. Когда у нас все получится, вы будете достойно вознаграждены. Можете поверить, я не сумасшедший — просто так на смерть не пойду.

— На сумасшедшего ты не похож.

— У меня есть план, союзники, я знаю, как уйти от погони.

— Без задатка мы не пойдем, — решительно сказал главарь.

— Ну что вы за люди, — возмутился я, — всех по себе меряете! Будет вам задаток, но с одним условием — все действуете по моему плану. Город не грабить, если что-то пойдет не так — вы все пожалеете.

— Смотри, как бы ты не пожалел! — процедил Хмель.

Я встретился с Колири в пустующем охотничьем домике. Она уже заждалась меня. Вскоре подоспел и Задира. Он весь день провел в городе и его окрестностях, собирая полезные сведения.

— Мы нашли подходящих людей, готовых на виселицу, — сообщил я принцессе. — Они просят по 50 золотых на нос. В шайке двенадцать человек.

— Этого количества вам хватит?

— Должно хватить! Еще мы с Задирой.

— Итого шестьсот монет, — призадумалась Колири. — Они точно надежные люди?

— Насколько надежными могут быть потенциальные висельники. Но мы сможем ими управлять. У меня есть средство.

— Какое?

— Вот это, — я показал на меч. — Так вы согласны на их условия?

— Конечно, разве у меня есть выбор!

— Но возникает одна проблема.

— Какая?

— Они хотят задаток!

— Сколько?

— Половину.

— Хоть это очень сложно, и я знала, что без трудностей не обойдется, я доставлю вам эти деньги.

Днем мне в кабачке принесли деньги от принцессы. Это был товарищ Раймона. Там же я дождался женщину Кику и передал ей задаток для бандитов и ей же сообщил, время на, которое планируется наша операция.

Нам еще надо было позаботиться о магическом прикрытии, на которое мы возлагали надежды. Дракозавр явился по первому зову, и он был почему-то не в духе.

— Колпак? — он удивленно хлопал глазами, — а зачем он вам?

— Хотим помочь одной бедной девушке.

— Она хорошенькая?

— Какое это имеет значение? — удивился Задира, — ты что, свататься к ней будешь?

— Нууу, это же вам нужна моя помощь, — обиженно сказал дракозвар, — как хотите!

— Ну что ты за эстет?! — удивился я.

— Я не эстет — я любопытный и, вообще, люблю хорошеньких девушек

— А кто их не любит? — съязвил Задира.

— Так, ты нам поможешь?

— Не знаю, я не с той ноги сегодня встал!

— Это уж точно, — вздохнул я.

— У меня сегодня очень вредное настроение!

— Что, опять зуб болит?

— Не! Хуже — душа! Потерял смысл в жизни.

— Слушай, ты, дракон неотесанный, кончай ерундой страдать! Тоже мне, философ! Смысл жизни ему подавай! — заругался на него Задира. — Чего ты его вздумал искать?! Даже мы, люди этим перестали заниматься. Нету смысла! Нету, понял?!

— Чего ты кипятишься? — удивился дракозавр.

— Человек в беде, хорошенькая девушка, между прочим, помочь надо, понимаешь, а ты тут свои маразматические бредни разводишь,

— Ааа, ну так бы и сказал. А вы расскажете мне?

— Когда все получится тогда и расскажем, а ты нас подстрахуешь на дороге из Аламерии.

— Хорошо, щас слетаю, ох, ох, бедного, больного дракозавра гоняют туда-сюда, туда-сюда!

— Ну ладно, постони там еще! — опять напустился на него Задира, — лети, давай, пчелой туда-сюда!

— Ну, чего ты? Раскомандовался! Я ласку люблю, вот попроси меня нежно, как мать, и я весь твой.

"Что-то он сегодня много придуривается, — подумал я, — и что на него накатило"?

Все же дракозавр слетал за колпаком, но он летал долго, и мы измучались от ожидания. У Задиры мрачнела физиономия с каждой минутой, у меня тоже лицо вытянулось: все-таки этот колпак был бы очень кстати сейчас, он очень упростил бы нам дело.

Но вот, наконец, раздались знакомые звуки хлопанья крыльев, и дракозавр с шумом приземлился, громко ойкнул.

— Ой, на шишку сел! И чего это у вас тут шишек раскидано!

— Ну, ты! Тебя словно подменили, — удивился Задира, — мы тут места себе не находим, а он — "шишка", да твоя шкура в два раза толще этой шишки будет! Тоже мне! Принцесса на горошине!

— Вот, держите колпак, меня задержали!

— Гости?

— Хуже — родня не вовремя вспомнила обо мне. Две старые тетушки, заморочили мне голову — женись, говорят, женись! А что, я им мальчик, что ли?

— Ну, уж, не девочка — это точно, — сказал я

— Я стар для всех этих глупостей! А они — наш род вымирает, наш род подходит к концу, нас всех истребили, мы ленивые, не хотим размножаться!

— А ты?

— А что я? Я может, любви хочу!

— Постой! Ты же летал к одной даме.

— Мы в страшной ссоре, она мне изменила!

— Вот так шишка!

— Но я философ, мне все равно больше нравилась ее сестра.

— А сестра что?

— Замужем!

— Так ты, значит, законченный холостяк?

— Да, — вздохнул дракозавр. — Поздно думать о потомстве, хотя в чужие гнезда от меня пару яиц мои дамы отложили.

— Вот так ходок! — засмеялись мы.

— Да, но это не легко знать, что твоих сыновей чужие драконы воспитывают. А правду я открыть не могу — приходится наблюдать издали. Как я объясню это своим тетушкам?

— Вечные проблемы, — усмехнулся я.

В назначенный день мы все были в городе, у стен Королада. Высокая стена надежно окружала дворец, но мы не собирались ее штурмовать.

— Ждите у дворцовой стены, держитесь поблизости у ворот, но так чтобы не попадаться на глаза охране. Я приду за вами.

Я попал за ворота, используя коготь, обратившись в ворона. Там, я облетев всю крепость, высмотрел командира гвардейцев, и дождавшись когда он уйдет из поля зрения вернул себе человеческий облик. Колпак, создающий личину, помог мне поменять внешность. Я стал поразительно похож на командира гвардейцев. Первое что я сделал, это устранил караульных на воротах. Обычные солдаты, им просто не повезло!

Открыв ворота, я впустил наемников и Задиру.

— Ну, что? Теперь куда?

— Ты и четыре человека по твоему выбору, — сказал я Хмелю, — идете во дворец за мной, ты, Задира, с тремя бойцами дежуришь у ворот, нам придется отсюда уходить. Вы четверо пойдете в конюшни и стреножите всех лошадей.

Я направился в сторону дворца. Остальные двигались за мной цепочкой, стараясь не высовываться, вдоль стены.

Приблизившись к башне Часы, я сделал всем знак остановиться. И подойдя к входу, зарубил двух часовых. Махнул рукой своим бойцам, и они оттащили тела в сторону. Мы вошли внутрь. Там дежурили еще три человека, и еще несколько гвардейцев, услышав шум, выскочили из караульного помещения, слева от входа. Они не успели поднять тревогу. Все произошло слишком стремительно. Все эти люди были тут же выведены из игры. Через комнату для караулов мы прошли по коридору, ведущему к хозяйственным помещениям: кухне, прачечной, кладовкам и погребам. Возле одной, чуть приоткрытой, двери нас уже ждали наши сообщник, проникнувшие в погреб по подземному ходу из башни принцессы, в который попали по такому же ходу из-за крепостной стены.

Я махнул им рукой, и они последовали за мной. Я двигался по четко описанному плану. Мы поднялись по лестнице и там столкнулись с кучкой придворных, они что-то обсуждали: три дамы и двое мужчин. Пришлось их быстро обезвредить, зажать дамам рты и скрутить, а с мужчинами мы церемониться не стали. Просто убили их. Заперев трупы и женщин в одной из комнат для фрейлин, мы пошли дальше. В конце коридора я нашел ту самую потайную дверь, хорошо замаскированную за барельефом, изображавшую небесную красавицу, и, указав на нее Раймону, и его товарищам, сказал, что настало время покинуть их, пока они будут вытаскивать сокровища, мне и моим подручным придется пройти по этажам и вырезать всех остальных мужчин способных драться.

Мы быстро пробежали по второму этажу, оставив за собой с десяток трупов, в том числе командира гвардейцев, который отрыл рот, увидев меня, — наверное, он решил, что ему померещилось, ведь он видел себя, как в зеркале. Но пока мы выполняли свою работу, Колири и ее верные рыцари вычистили хранилище до девственного состояния, ни одной серебряной монеты не оставили.

Вдесятером они выносили бочонки и сундуки. Я уже пожалел, что не дал на помощь им Задиру. Но как объяснила мне принцесса, они не собиралась увозить всю казну.

— Десяток бочонков с золотом — этого хватит по уговору с Тамлондом, — сказала она. — Остальные ценности мы перепрячем в Башне Зеленый обруч. Мы вернемся за ними, когда станем победителями. Хаберг ни за что не догадается, что сокровище оставили у него под носом. Тем более что вы укажете ему след в совершенно другую сторону.

В общем, в ее плане заключалось что-то толковое. Она была очень решительно настроена, и я подумал, почему-то, что все у нее получится.

Я даже подумал, что, действуя таким образом, мы без труда могли завладеть всей крепостью. Но Хаберг был сейчас не в Короладе и, обладая армией, мог легко повести ее против нас, засевших в крепости, в которой было слишком мало людей, чтобы обороняться.

Настало время отходить. Я сделал знак своим людям, и мы покинули дворец. Мы пошли к воротам, у которых нас в нетерпении заждались все остальные участники этой операции, с ними были лошади, выведенные из королевской конюшни.

— Всем конюхам "кх", — Мышь провел рукой по горлу.

— Ладно, герой, давай поехали! — усмехнулся Хмель.

Мы выехали за ворота и направились в сторону, противоположную той, куда собиралась ехать Колири. Для начала мы выехали из города, и стражники на воротах, проявившие любопытство, остались лежать без движения на земле. Горожане подняли тревогу. Но мы уже были далеко. Бешеная скачка оставляла приметный след. И я был уверен, что вскоре за нами вышлют погоню по этой дороге. Настало время разделиться. Еще во дворце Раймон передал мне увесистый мешочек с золотом. Я остановил отряд и отдал Хмелю долю его команды.

— Куда вы теперь? — спросил я его.

— Туда же куда и вы — в никуда! — засмеялся он, и они помчались дальше по прямой, а мы съехали с главной дороги в сторону.

— Что будем делать?

— У меня все еще есть колпак-личина.

— Но он один, а нас двое, — заметил Задира.

— Да, но есть еще коготь Дракона и на этот раз твоя очередь обращаться в животное.

— Да? — грустно сказал Задира.

— Да. Мне надоело, Задира, все время прикрывать тебя своей широкой спиной. По скале лез я. Драконов объезжал я. В кота, в орла и в лошадь превращался я. В сад за розами лез тоже я! Ты, мягко говоря, вообще обнаглел, друг мой. Всегда прячешься за мной.

— Ладно, — проворчал Задира. И потерев коготь, он превратился в попугая, такую красивую заморскую птицу из дальних стран.

Он сел мне на плечо и я, подумав, что это неплохая идея, обратил себя в человека странной чужеземной наружности — длинные усы, и глаза навыкате, на голове появилась какая-то пестрая тряпка, и одежда моя приобрела необычный вид. Я однажды видел такого типа, поэтому у меня без труда получилось воссоздать его облик.

Так мы и поехали дальше, возвращаясь в сторону Королада, где нас уж точно искать никто не станет.

Рассказ 16 Дух меча

Старый побитый меч из лавки в Лавайе. С собственным именем: Федеболис, что означает Яростный. Когда-то, давно, мы отделались от него, но он снова предстал перед нами.

На закате, возле крестьянского подворья, где мы хотели купить для себя провианта и дать лошадям еду и отдых, нас поджидала мелкая неприятность.

Меч уставился в мою грудь и направлял его не самый достойный человек в мире: воспаленные веки, бешеный взгляд — он был явно болен той нехорошей болезнью, про которую мы слышали в этих краях, и разум его находился в самом плачевном состоянии, что вовсе не помешало бы ему нас убить.

Но я не стал мешкать и опередил его, выбив меч из руки и пригвоздив парня к изгороди.

— Фу-у, — выдохнул Задира, — какой у него был взгляд — у меня мурашки побежали по коже.

— У меня тоже, но теперь мы можем продолжать свой путь.

— А меч?

— Что меч?

— Ты возьмешь его?

— Зачем?

— Но ведь эти встречи не случайны.

— Да ну?

— Он ищет тебя, неужели непонятно.

— Кому угодно — только не ему! — забрюзжал знакомый голос. — Таких тугодумов, таких остолопов еще свет не видывал!

В общем, голос был все тот же! И я увидел его — духа. Старик в латах, с длиной белой бородой до колен — тоже мне воин!

— Почему ты не хочешь оставить нас в покое? Ты чего такой неугомонный?!

— Потому что из-за тебя я не могу оставить этот проклятый мир, а ты не хочешь мне помочь, и не хочешь выполнить завещание своего неразумного отца.

— Это почему он неразумный? — возмутился я, — хоть мне и неизвестен был мой отец, но слова духа о нем вызвали у меня искренний протест.

— Потому что он доверил тебе, олуху такую важную миссию, которой ты не достоин!

— Это почему же я не достоин? — съязвил я.

— Потому что ты — трус, корыстолюбивый слюнтяй и тряпка.

— Выбирай выражения.

— Ну не мне судить, но ты все время предпочитаешь путь наименьшего сопротивления!

— Это потому что не слушаю тебя?

— А хотя бы! Я ничего плохого тебе не посоветую. Вот! — и он замолчал.

— А что, Задира, может, и впрямь стоит послушать его? Может, отвяжется, если я выполню эту миссию? Что нам стоит?

— Эй, Дух, чего ты хочешь?

— Чего я хочу, чего я хочу? — заворчал дух, — во-первых, я хочу, чтобы вы перестали меня бросать, где попало. Вы все равно не отделаетесь от своей судьбы! Не надо быть такими остолопами. А еще я хочу, чтобы вы выполнили несколько моих поручений.

— Каких? — спросил я кислым тоном.

— Надо найти одного воина.

— А потом?

— А потом суп с котом! Потом отнесете и "похороните" меч в фамильном склепе, так как в набалдашнике меча есть мои мощи, и поэтому я не могу успокоиться.

— Где твоя могила?

— В землях ларотумских, в крепости Клэ. Возможно, вам еще придется ее завоевать.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что когда я погиб, шла война.

— Надеюсь, что несколько столетий пока ты был мертв, принесли в те земли мир. Но я не знаю, где это место.

— А я туда перенесу вас, если согласитесь на мои условия.

— Это какие — такие условия?

— Вести себя достойно как рыцари, а не как отребье! Помогать слабым, вести себя благородно, не гнаться за наживой!

— Ну что, Задира, скажешь?

Задира хмыкнул.

— Уж очень мне не хочется ввязываться в новую историю, а этот дух нам одни неприятности готовит.

— Ладно, мы согласны, все равно не отстанешь. Кстати, как тебя звали в земной жизни, а то мы даже не знаем, как к тебе обращаться.

— Давно бы так, — проворчал наш мучитель, — меня звали великим именем Жоффре Артур, в иных землях именовали как де Артуа.

Но не надейтесь на легкую жизнь со мной, буду испытывать вас на стойкость и попытаюсь вернуть, тебе, Льен, величие рыцарской души, а из тебя, Задира, сделаю настоящего рыцаря.

"Благие намерения, как всегда, далеки от реальной жизни", — подумал я.

— Для начала мы сделаем тут остановку, как и собирались, а потом поедем по твоим поручениям, — решил я.

Крестьяне испуганно смотрели на мертвое тело и качали головами.

— Нам неприятности не нужны, — сказал крепкий и лысый человек.

— Закопайте его, как подобает, а мы вам заплатим, — предложил я.

— А если его будут искать?

— Да он же был не в себе, хотел нас убить, что еще оставалось делать? Никто не будет искать этого типа. Он такой же рыцарь с большой дороги, как и мы. Но, в отличие от него, мы честные ребята и на прохожих не нападаем. Мы вам заплатим за все.

— Ну ладно, только я вас никогда не видел, — проворчал глава семьи, — ведите ваших лошадей в конюшню, а сами будет ночевать вон в том сарае.

Мы сносно провели эту ночь, пополнили свои запасы и снова отправились в путь.

С Жоффре Артуром оказалось все не так просто. Он почему-то считал вопрос нашего выживания второстепенным в грядущих походах. Вопрос о заработках и приеме пище тоже его не волновал, наверное, потому что он утратил свое бренное тело, и, в отличие от нас, разучился о нем заботиться, а наши бренные тела по-прежнему требовали и пищи и вина, разумеется. На этой почве у нас с доблестным рыцарем стали возникать частые конфликты. Слова убеждения на него не действовали. Он требовал от нас исключительно подвигов, и бескорыстного служения разным незнакомцам. И мы, по мере возможностей, пытались сопротивляться и хитрить. Обмануть духа было не просто. Ведь он же Дух!

— У нас осталось мало денег, — сказал я как-то Задире, — надо найти способ их заработать.

Способ подвернулся сам, прямо на дороге. Человек в одежде кучера, связанный по рукам и ногам сидел возле разбитой кареты и стонал.

— Что случилось, уважаемый?

— Разве вы сами не видите?! — возопил он. — Я барон Каров, стал жертвой злого умысла! Карета моя сломалась, а мне через час надо быть близ Звонгорода, там меня ждут деньги, очень много денег, и если я не приеду туда к назначенному времени, мои деньги заберет бесчестный человек. Он узнал об этой встрече и подстроил так, чтобы карета моя сломалась. Под видом кучера он напал на меня в пустынном месте, снял мою одежду и переодел в свое платье. И вот, я сижу здесь, а деньги мои уплывают к негодяю.

— Но как он сможет заполучить их?

— Нарочный отдаст их тому, кто знает пароль. Так было условленно, и имя отправителя.

— Ах, если бы кто-то смог опередить негодяя.

— Где назначена встреча, каков пароль, и как узнать нарочного?

— Возле старой мельницы, не доезжая Звонгорода, человек из Серебряных копей, его легко будет узнать по тамошней одежде. Условный обмен фразами: Я должен сказать:

Он должен дать ответ:

А вот мой обидчик выглядит, как важная персона забрал все мои вещи, потому что переоделся в мою одежду и уехал на моей же лошади. Ах, если бы вам удалось его остановить. Убейте его добрые господа, и я вознагражу вас по заслугам.

— Ну что скажешь? — спросил меня Задира.

— Как-то странно все это. Но весьма соблазнительно. Хорошо, мы поедем туда и постараемся уличить негодяя. А вы ждите нас здесь.

Я развязал веревки на незнакомце.

Но едва мы свернули на дорогу в Звонгород, как наш Жоффре стал вести себя самым непристойным образом.

— Эй вы, олухи, куда направились?

— По делу.

— Это по какому-такому делу? Я все проспал, а ну рассказывайте!

Я рассказал духу о наших планах, но он вдруг оказал неожиданное сопротивление.

— Вас же обманывают! Откуда вы знаете, что этот человек не лжет. Вы должны отказаться от мысли заработать легкие деньги — это недостойно рыцаря.

Но мы его не послушали и поехали в Звонгород. Не доезжая города, мы свернули к старой мельнице, где увидели одного человека. Судя по описанию, это был злоумышленник и недруг нашего пострадавшего.

— Послушайте господин хороший, — сказал я, обращаясь к нему.

— Что вам угодно? — высокомерно ответил этот тип.

— Мы желаем, чтобы вы как можно скорее убрались отсюда.

— Что?!

— Да, именно так, и иначе мы будем вынуждены либо убить вас, либо сдать властям этого города как самого настоящего грабителя.

— Вы с ума верно сошли?! Да вы знаете: кто я? — прошипел этот тип.

— Мы все знаем и желаем как можно скорее вас убрать с нашего горизонта.

— Вы превосходите всякую наглость!

Он выхватил меч и пошел на меня. Я, нисколько не волнуясь, обратился к Федеболису.

Дух повел себя самым отвратительным образом — он стал что-то такое вытворять с моим мечом, что я не то, чтобы мог побороть этого типа, но и чуть себя не убил!

В ярости я отшвырнул меч прочь от себя и выхватил свой обычный меч, который покоился в ножнах притороченных к луке седла. Я бы убил без сомнения этого человека. Но что-то остановило меня. Он отлично владел оружием, и вел себя не как простолюдин.

И когда мой меч остановился напротив его открытой шеи, я сказал:

— Кажется, мы стали жертвой самого банального обмана. Мы приносим вам свои извинения, ваш кучер оказался превосходным актером и ввел нас в заблуждение. Только откуда ему известен пароль, который вы должны сообщить нарочному?

Мрачно буравя меня глазами, барон Каров ответил:

— Этот мерзавец подслушал один разговор и задумал свой дерзкий план, хорошо, что вы остановились вовремя. Как только я получу деньги, я немедленно вернусь к карете и вздерну наглеца на дереве.

— Если только он дождется вас. По недомыслию мы поверили этому типу и развязали его.

— Он все равно не уйдет от меня, — зловеще пообещал барон.

Убирая меч в ножны, я чувствовал себя ужасно сконфуженным — так обмануться. Видимо, это близость денег, вскружила нам головы. Но как бы то ни было, повернув коня прочь от старой мельницы, я думал об одном: Жоффре повел себя своевольно и в самый решающий момент отказался помочь. Что если это еще раз повторится?

— Что за дела?! — напустился я на Жоффре, — дух, ты меня слышишь, почему ты не помог в этой схватке? Меня же могли убить!

— Я ведь говорил тебе, что не буду помогать вам в корыстных целях. А вы меня не послушали!

— Я буду помогать вам только в борьбе за правое дело!

Дух нас просто замучил своими нотациями о рыцарском воспитании, но он все время нудел о том, что должен делать рыцарь, а что не должен, о разных церемониях и прочей ерунде, но хуже всего стало, кода он надумал познакомить нас с поэзией трубадуров и куртуазными романами.

Это испытание было не для слабонервных, видимо, за долгие годы он истосковался по общению и вот теперь наверстывал упущенное, но, учитывая отсутствие у него музыкальных способностей, баллады в его исполнении напоминали завывания старой собаки или охрипшего волка, в общем, он привил нам устойчивое отвращение к…изящным искусствам.

Но мы доблестно терпели и потеряли всякую надежду его заткнуть. Он любил вспоминать о разных дамах, своих возлюбленных. Больше всего он любил говорить об Алиеноре Аквитанской. Она — то, она — се!

Та еще была дамочка! Воспоминания о ней начинались обычно с фразы:

— Красавица, у которой волосы цвета…меда…

Или:

— Та, что ликом тонким схожа с гордой птицей…

И дальше начинались варианты: вдохновила меня на поединок с графом Х! Ради нее, я отправился в крестовый поход! Это было, когда я переместился в ее земли, гоняясь по разным мирам за одним колдуном. Я чуть было не остался там навечно, но потом, колдун изгнал меня из рая.

(Рай подразумевали владения Алиеноры Аквитанской!)

И вот мы ночуем в лесу, горит костер, Задира дрожит, закутавшись в плащ, а наш Жоффре заводит свою песню:

Что там за всадники летят

Через туман и мрак?

Во мраке им не разобрать,

Где поджидает враг.

Но им на это наплевать.

Их души как копье,

Что хочет цель свою догнать

И на ветру поет.

Они несутся и твердят,

Что жизнь их как игра:

Успех в бою, кувшин вина,

С ночлегом до утра.

Их обступила темнота,

По лицам хлещут ветки,

Но острым лезвием рука

Врага сражает метко.

Их смех тревожит темный лес

И духов поднимает.

Один из них уже воскрес,

Уныло завывает.

Но только рыцарям ночным

К тому не привыкать.

Неведомо чертям лесным,

Что им пришлось познать.

Неведомо им: кто они-

Два всадника ночных,

Какие манят их огни,

Какая сила в них.

Но под покровом темноты

Отлично видит Бог,

Что это мы, что это мы-

Избранники дорог.

Наш замок — в длинных сапогах,

Мечи для нас — король.

Вся наша истина — в руках,

Удар меча — пароль.

Нам каждый город — кошелек.

Дорога нам — жена.

К душе ее наш путь далек,

А грудь — обнажена.

Нам глаз усталых не сомкнуть,

Над нами эта власть:

Любовь дороги обмануть,

На край земли попасть.

И мы так яростно хотим

Преодолеть ее,

Что всяким недругам лесным

Мы — как удар мечом.

Мы могли иронизировать сколько угодно над нашим Рыцарем, но легче от того не становилось. Прежде чем попасть в земли ларотумские, он потребовал от нас кое-что устроить "неподалеку". Это "неподалеку" началось в цивилизованных землях, но потом стало уводить в такую глушь, что и не снилось.

— Надо найти духа, моего друга. Мы отправились в крестовый поход. Когда мы были в Антиохии, он странно себя повел, и я вызвал его на разговор, но объясниться мы не успели. Сарацины напали на нас по дороге, и мы потеряли друг друга из виду в той схватке. Потом я переместился в мир Лавайи, прожил свою недолгую жизнь, был убит в бою, и после смерти, когда меч мой попал в руки одного человека, вдруг узнаю о том, что то здесь, то там, видели некоего Генриха Боше, по описанию его внешности и повадок до странности похожего на моего друга. Совпадение ли это? Но я хочу с ним встретиться. Мне рассказали, что он обитает в этих краях, и он попал в беду. Надо спасти его.

— Но, судя по всему, он вряд ли живой человек, скорее всего он сродни вам — дух.

— А что дух, по-вашему, не нуждается в спасении, — возмущенно спросил Жоффре.

— Ну, возможно…

— Вот то-то!

— Как же мы найдем его?

— Просто! По следу, который он оставляет. Везде, где он проходит, этот Боше оставляет свой знак: Песочные часы.

— Ладно, поехали. Мы внимательно присматривались ко всему. Но оба искренне сомневались, что увидим какие-либо знаки, но уверенность Жоффре на нас стала действовать убедительно и мы подчинились его бредовой идее.

Мы уходили все дальше и дальше, места становились совсем глухие. И вдруг на песчаном берегу озера мы видим камин вложенные в виде песочных часов, их изогнутой формы. Первым знак заметил Задира.

— Смотри, Льен, вот! Он протянул руку и так и замер. Его это так поразило, что он приготовился долго любоваться странным рисунком.

— Задира, путь не ближний, — позвал его я.

Мы напоили лошадей и, чуток передохнув, отправились дальше. Задира пустился в пространные рассуждения о чудесах земных, которые, по счастью, слышать могла только его лошадь, я особо не прислушивался.

Жоффре торжествовал, я пока воздерживался от умозаключений. Вскоре нашлось новее подтверждение существованию реальной фигуры, которая умела оставлять за собой след. На этот раз им был вырезанный рисунок на дубовом столе в трактире. Этот трактир мы не ожидали увидеть в такой глуши, и все же он тут существовал. Там сидели большей часть местные посетители, говорившие с характерными протяжными звуками. Неторопливые степенные основательные. Они уставились на нас как на нечто удивительное и не от мира сего. Так же основательно они нас расспросили обо всем на свете.

— Мы ищем некоего воина по имени Генрих Боше. Он должен быть где-то в этих краях.

— Дальше только княжеский замок и проклятый лес, — сказали словоохотливые люди.

— Он может быть в этом лесу?

Закопошившись, как потревоженные пчелы, люди нас предупредили:

— Не стоит вам туда соваться!

— Это почему же?

— Демоны и злые духи живут в заколдованном лесу. Никто и никогда не возвращался оттуда живым, а те, кто возвращались, были не в своем уме. Говорят, что мертвый рыцарь возглавляет там орду духов. И его зовут Генрих!

— Так это он! — обрадовался Жоффре.

— Судя по тому, что нам сказали местные жители, твой друг попал не в самую лучшую компанию!

Но нам предстояло еще проехать мимо княжеского замка. Те же люди предупредили нас, что князь очень не любит, когда мимо его ворот кто-то ездит по его дороге.

— А нам-то что за дело, — фыркнул Задира, — если надо заплатить за проезд мы заплатим только и делов.

Но в ответ ему все дружно покачали головами. И вот, мы подъезжаем уже к владениям этого норовистого князя.

— Дорога могла быть и лучше, — ворчит Задира, — если он так над ней трясется!

Едва мы поравнялись с замком, не самым лучшим на свете, а уж, сколько я их повидал, нам преградили дорогу трое вооруженных всадников.

— Кто такие? — грубо спросил один из них, человек с рассеченной бровью и нехорошим прищуром раскосых глаз. У него была небольшая остроконечная бородка, на вид ему было лет 30, а может и все 40. Одежда и оружие — все говорило о богатстве и власти. Но его манеры и невежливое обращение вынуждало ответить так же невежливо:

— Как видите, мы люди! А кто вы?

— Как ты смеешь так разговаривать с князем Эльриком?! — заорал один из воинов.

— Мы не знаем кто это такой, но неприятности нам не нужны! Если этот человек такая важная персона в этих местах, то наше ему почтение! А теперь позвольте нам проехать своей дорогой.

— Эта дорога и все вокруг принадлежит князю Эльрику! Вы поняли, недоумки?

— Фи, как грубо, — сказал Задира.

— Так вы говорите, что все принадлежит князю? — спросил усмешкой я, — и даже проклятый лес?

— О чем это ты?

— Говорят, что где-то в этих местах есть лес, которым князь Эльрик не может завладеть. Так что не все принадлежит ему.

— Убейте их, — лаконично приказал Эльрик своим людям и повернул коня прочь.

Он ускакал прочь, надо думать, не от трусости, а от высокомерия. Не захотел о нас "руки марать"!

Двое его подданных владели мечом не так уж и хорошо, чтобы одержать над нами победу. Мы убили их и поехали себе дальше. Дорога петляла между деревьев, полей и оврагов. Но вот путь подошел к концу. Огромное поле отделяло нас от цели нашего путешествия.

К ночи мы достигли таинственного и зловещего леса, о котором ходили страшные слухи. Вышла луна, и где-то раздался протяжный вой. Поле заканчивалось, и мелкий кустарник быстро переходил в высокие деревья.

Едва мы вступили на тропу, уводившую в черную неизвестность, как началось что-то страшное. Мимо меня, задев мою голову, пролетела какая-то тварь. "Сова", — подумал я.

Но тут мрак осветили какие-то фосфоресцирующие чудовища. Они были повсюду. Раздался жуткий вой и рык. Некоторые монстры выгляди как звери, скалили пасти, другие существа были страшные как живые мертвецы. Они тянули свои мерзкие руки, и пытались схватить нас и стащить с лошадей.

— Вперед! — закричал я, и мы пустили лошадей вскачь.

Но скачка по незнакомой тропе в ночном лесу могла закончиться плохо. Чем больше мы углублялись в лес, тем страшнее становились его видения. И не все видения были видениями. Кто-то больно вцепился мне спину и пытался добраться до моей шеи, хотел выпить мою кровь. Я дотянулся рукой и всадил в это чудовище клинок. Оно с жутким визгом отстало от меня. Но вот рядом с нами появились ночные всадники. Они скакали верхом на обросших шерстью животных, напоминавших волков, но волки по сравнению с ними показались бы агнецами, и жуткие твари пытались разделаться с нами. Их намерения были очевидны.

Мы отбивались на ходу мечами, и кажется, некоторых нам удалось убить или задержать, по крайней мере.

Стоны, вой, и дикий визг огласили ужасный лес. Но вот нам навстречу вышел громадный человек в звериных шкурах, из его пасти выплескивалось пламя, и он скалил зубы, втянув голову в плечи. В руках у него была огромная "палица" и он без устали размахивал ею.

Я сошел с лошади и схватился с этим "красавцем", а Задира начал отбиваться от остальной, путавшейся под ногами "мелюзги".

Огромный рост монстра сыграл с ним плохую шутку. Я заставил упасть его на колени, ударив по незащищенным ногам, и потом уже всадил ему меч в сердце. Смрад и пламя обдали меня, когда он получил этот удар.

Мы выехали на большую поляну. Огромная луна, как ночной фонарь, осветила ее. И вот, тут появилось новое действующее лицо кошмарного спектакля. Воин в латах и с мечом в руке, огромными желтыми глазами пронизывал все пустым равнодушным взглядом. Голос его казался еще отвратительнее.

— Кто вы, наглые пришельцы? Как осмелились потревожить мой лес? — "прокаркал" он.

Но мы не успели ответить, потому что Дух меча, Жоффре Артур, возник из небытия собственной персоной и испустил радостный вопль:

— Мой друг, Генрих, я нашел тебя!

— Жоффре? Ты искал меня?

— С тех пор, как мы расстались с тобой, не поговорив, я искал тебя всю свою жизнь. Я думал, что тебя убили, но позже узнал, что ты жив. Мне не хватило моей жизни, чтобы найти тебя, и вот, я делаю это после своей смерти. Между старыми друзьями нет никакой преграды! Тебя было трудно найти, но я нашел!

— Тебя привели ко мне песочные часы? — ухмыльнулся Боше, — мой девиз был, если помнишь: "Помни о Вечности, убивая Время"!

— Кто же убил тебя, старина? Как ты попал сюда? Я так рад тебя встретить!

— Действительно? — удивился Боше.

Пока наш Жоффре упивался своими идеалистическими фантазиями и детским восторгом, я внимательно изучал физиономию этого духа — рожа убийцы, мародера, предателя. Или я плохо знаю людей, или кто-то из нас с Жоффре сильно ошибается на счет этого "друга".

— Говорят, что ты в жутких неприятностях, я искал тебя, хотел помочь! Эти два добрых воина пришли сюда по моей просьбе, чтобы тебя спасти!

— С чего ты взял, что я нуждаюсь в твоем спасении? — нехорошо усмехнулся Боше, — что ты себе вообразил! Я, Генрих де Боше, получу помощь из твоих рук, жалкий рыцарь?! Что ты себе воображаешь! Почитатель коронованной шлюхи!

— Что?!

Эти слова прозвучали так неожиданно, так убийственно отрезвляюще для преданного друга, что наш дух, аж, задохнулся от возмущения.

— Что?! Да ты ли это, друг Боше, или говорит кто за тебя? Я не верю ушам своим!

— Так поверь, поверь, наивный деревенщина. Ты явился в мои владения и этих жалких тупиц притащил, чтобы помочь мне?! Тому, у кого вся власть в этих местах! Ну и чурбан же ты! Хотя умом ты особо никогда не отличался, иначе не стал бы слагать стихи во славу нашей милой развратницы Алиеноры!

— Да как ты смеешь! Я убит, я разочарован, я спешил к тебе на помощь, а ты! Ранил меня в самое сердце!

— Очнись! Тебя уже ничего ранить ни в сердце, ни в какое другое место не может!

— Нет! Предательство убивает даже мертвых! — в отчаянии закричал Дух, и мне даже стало его жалко. Бедняга! Целую вечность он носился с этой великой идеей о дружбе и вот так — ему плюют прямо в лицо. Мир перевернут с ног на голову, как я его понимал в эти минуты.

— Ну, вы и сволочь! — вежливо произнес Задира

— Это ты мне? — расхохотался Боше, и ему вторили все остальные ужасы этого леса.

— Так это ты распускал сплетни в Антиохии о прекрасной Алиеноре, говорил, что она встречается с собственным дядей Раймундом де Пуатье, и другими рыцарями! — горестно восклицал наш рыцарь, — я вызову тебя на бой!

— Как ты собираешься это сделать?! — еще больше захохотал негодяй Боше, — ты же дух, как и я! Ты убить меня не можешь!

— Зато это можем сделать мы, — сказал я. — Убить не убьем, но стыда вы не оберетесь.

— Как же это я буду драться с вами, молодой человек?

— Найдите себе достойного представителя. Тот, чей воин победит в схватке, и считается победителем.

— Хм! — Боше замолчал, и вокруг него как улей загудели все привидения этого леса.

— Что съел?! — закричал Жоффре.

— Хорошо. Есть человек в этих краях я его терпеть не могу, но ему доверяю. Но с одним условием!

— Что это еще за условия! — закричал своим скрипучим голосом Жоффре.

— Если ты мне проиграешь, то навсегда останешься в моем лесу, будешь мне сапоги вытирать от оленьего дерьма. Что? Испугался?

— Сам ты испугался! Жофрре де Артуа никого не боится! Ты, Генрих де Боше, вел себя не по-рыцарски, и я хочу призвать тебя к ответу, прежде, чем сойду в могилу.

— Так вы согласны на наше предложение? — спросил я.

— Конечно, — пожал плечами Боше.

— И кто же ваш представитель?

— Князь Эльрик! Пускай он дерется.

— А он захочет?

— А вы предложите ему от моего имени, что если он победит вас, в чем я нисколько не сомневаюсь, то весь этот лес навсегда станет его охотничьем угодьем. Я буду лично ему оленей загонять.

— Ну что, Задира, возвращаемся к замку князя?

— Придется вернуться, — мрачно ответил Задира, — если нас там не порвут на части.

— Но с одним условием: драться вы будет в этом лесу, вот на этой поляне, при свете факелов и луны! — закричал Боше.

И вот мы возвращаемся к тому, с чего начали: встреча с Эльриком не вселяла иллюзий. Как бы он там ни дрался, все равно у него есть воины, которые могут нас одолеть числом, прежде чем мы начнем с ним разговор вести.

Мы велели доложить о себе, как о двух знаменитых рыцарях, которые хотят вызвать князя на бой.

Слуга, украдкой усмехаясь, повел нас в огромных размеров зал, где на большом возвышении восседал Эльрик собственной персоной, возле него находился стол, заставленный яствами. Больше десятка воинов сидели за отдельным столом и жадно поглощали княжескую пищу, обильно запивая брагой.

Увидев нас, князь почернел как туча и грозно рыкнул:

— Это опять вы наглецы!

— Мы — достойные люди, ваша светлость, и приехали к вам по делу. Мы вызываем вас на бой!

— Вы?! Предлагаете мне драться!

Его брови поднялись, чуть ли не до макушки. Высокомерие этого человека было вне конкуренции.

— Не мы, ваша светлость, а дух леса выбрал вас в качестве нашего противника и он уверен, что вы не откажетесь, он предлагает вам сделку: если вы нас одолеете, что вряд ли, то этот лес полностью принадлежит вам.

— Это даже не смешно, убейте их, — снова приказал он воинам и скрылся в своих покоях.

— Нет, этот человек слишком много о себе воображает! — вскипел я.

Воины, находившиеся в зале, угрожающе смотрели на нас.

— Где их убить? — спросил вдогонку князю один из самых злобных.

— Во дворе, здесь вы мне паркет испачкаете! — послышался голос недосягаемого, как луна, Эльрика.

— Ха! — сказал я, — для начала заставьте нас выйти отсюда.

И завертелось! Федеболис не подвел меня. Задире только приходилось прикрывать тылы. Основной удар принял на себя я.

Раскидав эту толпу, мы уселись за стол и пообедали остатками от обеда.

— Что-то я проголодался, — сказал Задира с набитым ртом.

— Чего?

— Проголодался!

— А…

— Перепелки плохо прожарены, — сказал я, — но под брагу ничего, сойдут. Почему эти люди не пьют вино?

— В этих краях виноград не растет, — объяснил рассудительный Задира, — а возить, наверное, дорого, вот они и хлещут брагу.

— Эй, вы там, разобрались с идиотами? — раздался из-за двери громкий голос князя.

— Да всех идиотов, кроме одного мы поубивали, — также громко ответил я.

— Что?

В зал, громко стуча сапогами, вошел Эльрик и воспаленным от гнева взглядом обвел помещение, созерцая трупы своих приближенных.

— Вы ответите мне за это, невежи! — заорал он и, опрокидывая столы и скамейки, пошел на нас, поднявши меч.

В гневе он был страшен. Но мы и не такие "пугалки" видали. Я стал пятиться по направлению к выходу.

— Э, нет, так не пойдет, ваша светлость, у нас одно условие: бой состоится в проклятом лесу. Приводите с собой хоть целый отряд своих воинов, но драться мы будем только там. Бежим, Задира! — прокричал я.

И мы побежали прочь из замка, за нами мчался разъяренный Эльрик, рассыпая проклятия на ходу. Мы запрыгнули на коней и поскакали в сторону леса.

Сзади раздавался топот лошади Эльрика. Еще дальше слышался топот коней, на которых вдогонку ехали его люди из уцелевшей свиты.

Он так гнал свою лошадь, что мы не смогли уйти от него. Была пройдена только половина пути.

— Так вы хотели биться со мной? — прорычал он, белый от ярости.

— Но условия таковы, что это надо проделать в том лесу.

— Это вам принесет и славу, и почет, и уважение, — дипломатично добавил искуситель-Задира

— Скучно убить нас здесь, посреди дороги, как какой-нибудь обыкновенный захудалый рыцарь. Вот если вы осмелитесь войти в заколдованный лес, тогда люди начнут вас уважать и бояться, а страх, как известно, правит миром.

— Ты глуп, но сейчас дело говоришь, я войду в свой лес и убью вас там. Меня никто не остановит.

— Вот это уже разговор не мальчика, а мужа!

Подъехали поданные князя.

— Вы трое, поедете со мной, на случай какой-нибудь подстроенной ими ловушки, — приказал Эльрик.

Три сильных вооруженных воина боязливо переглянулись, когда узнали, что им предстоит сопровождать князя в проклятый лес.

— Это небезопасно, ваша светлость!

— Кто сказал, что я ищу безопасности, как какой-нибудь старец?! — прорычал Эльрик.

Мы достигли леса, когда сумерки стали сгущаться.

— Подходящее время, чтобы устроить маленькую битву! — весело сказал я.

На меня посмотрели четыре пары мстительных глаз.

Второе посещение леса вызвало у нас куда меньше трепета. Не скажу, что все эти твари стали нам родными, но какими-то знакомыми, привычными стали. Мы знали: чего от кого ожидать. И потому были спокойными, чего не скажешь о новичках, никогда не бывавших в этих местах и знавших о них понаслышке. Эльрик процедил сквозь зубы, что уже неоднократно посылал своих людей на разведку в лес — ни один не вернулся.

Потеряв одного человека князя, его убил один из лесных всадников, наша группа добралась до центральной поляны.

— Эй, ты жалкий трус Боше, выходи, я готов с тобой сразиться! — проорал скрипучим голосом наш трухлявый герой.

Это я, Жоффре Артур, приглашаю тебя, трусливую гниду, на бой. Что, сдрейфил?!

— Ха ха ха! Так ты привел мне моего воина, глупец? — прогрохотал Боще. — Такой тупицы еще свет не видывал. Спасибо, друзья, за новое тело! — проорал он и тонкой струйкой проник в ноздри и глотку Эльрика.

— Вот так фокус! — возмутился Задира

Самонадеянного и высокомерного князя Эльрика с минуту сотрясало в конвульсиях, он буквально извивался, как змея, но вскоре затих и заорал уже каким-то чужим не своим голосом:

— Ну что, негодяи, получайте вашу войну! Я Генрих Боше, получивший, благодаря вам, новое тело, сейчас вас всех убью.

Люди князя Эльрика помчались прочь с громкими воплями.

— Предатели! — ухмыльнулся Эльрик-Боше. — Хотя чего еще можно ожидать, если их воспитывал обыкновенный человек.

Но он был злой и бесстрашный, а это подходит мне. И потому, я сотру тебя в порошок, жалкий Жоффре, подтирающий сопли!

— Ну, это мы еще посмотрим! — хладнокровно сказал я, — сопли, пожалуй, придется подтирать тебе старый пердун!

И я пошел на него в атаку.

Этот гад сражался умело, ничего не скажешь, хоть в его время, искусство фехтования не знало многих приемов, но он рубился от души.

— Давай, Федеболис, не подведи меня! — кричал я, нанося удары Боше и отражая его атаки.

Мерзавец был так уверен в себе, что не сразу прибегнул к магии леса. Но когда он понял, что ему достался сильный противник, ни в чем не уступающий ему он стал использовать колдовство и чары. Ослепительный свет в глаза — это было самое малое, что он делал. Меня отвлекали летающие твари они лезли ко мне в лиц. И хотя Задира пытался изо всех сил помочь мне, я стал понимать, что в любой момент Боше может убить меня с помощью обыкновенных дешевых трюков.

И сконцентрировавшись в последнюю минуту, я нанес ему смертельный удар.

Он упал на колени, и земля дрожала от его воя и нечеловеческого крика. В воздухе застыла тонкая струйка исчезающего дыхания. Бездыханное тело упало на траву. Я вытер меч от крови об одежду Эльрика и сорвал с его рук и шеи украшения.

— Это наши трофеи, — сказал я Задире, — пригодятся, выменяем их на деньги.

В карманах у убитого нашлось золото.

— Славу нам, конечно, эта битва не принесет, но хоть деньгами разжились, — обрадовался я.

— О други мои! — закричал наш Жоффре.

Он снова предстал перед нами белобородый старик в латах, — я вам так обязан. Вы спасли мою честь. Вы убили наглеца.

— Пора уносить отсюда ноги, — сказал рассудительный Задира. — Сейчас вся эта нечисть прибежит сюда, чтобы проститься с хозяином.

Мы покинули страшный лес, гордые своей необычной победой.

Остаток ночи мы провели в поле, рядом с лесом, а на рассвете продолжили свой путь. Решили ехать в обратную сторону. Так велел дух.

— Что теперь? — спросил я его перед этим.

— Теперь вы должны отнести меч к моей могиле.

— Так пошли! Где же она?

— Идите пока прямо, — пробурчал дух.

— Прямо? И как далеко это находится?

— Ишь ты, быстрые какие! Как узнаю то место, так и скажу.

— Ладно, идем.

Но прошло два дня пути, а дух все молчал. Мы дошли до развилки.

— А теперь куда?

— Прямо!

Но сколько мы ни ехали, ночуя и питаясь — как придется, наш путь не увенчался успехом.

— Эй, Жоффре, так, где же это место? — спросил я.

— Надо вернуться назад и уйти другую дорогу, — снова пробурчал он.

Мы много раз сворачивали и поворачивали, и тут до меня дошло: он не знает, где находится это место и водит нас кругами.

— Когда же ты, наконец, признаешься, Жоффре?

— В чем это я должен признаться?

— В том, что ты забыл, где могилка твоя. Что, склероз замучил?

— Помолчал бы ты, — мрачно сказал рыцарь.

— Но мы не можем бесконечно ходить по кругу. Давай вспоминай! Скажи, какие приметы у этого места, где оно находится.

— Оно вообще не в этом мире, болван, я ищу тут точки перехода. Забыл, как переноситься из места в место, здесь должны были мои метки, но кто-то их убрал. И вот придется искать.

— Но это же может продолжаться бесконечно! — возмутился я.

— Вот бесконечно и будем искать.

— Так дело не пойдет! Это у тебя Вечность в запасе, а наша жизнь так долго продолжаться не может. Я еще может быть, жениться хочу, дом завести и так далее.

— Так далее, так далее, — передразнил меня Дух, — эгоист, только о себе и думаешь! У человека тут горе — не может выход найти, а он — жениться надумал!

— Я просто предлагаю искать по какой-нибудь системе.

— Система! Тут такое!

Рассказ 17 Преображение

— Кар, кар, кар, — раздался трескающий звук над нашими головами.

Огромный черный ворон сидел на толстой ветке и призывно каркал. Закружилось небо и земля, все закрыло таинственной дымкой, и ворон перескочил на нижние ветки.

— Вы не найдете эти переходы, — сказал Ворон, — маг закрыл их, потому что через них стало передвигаться слишком много разного народу. И не все, кто пользуются ими, наделены высокой моралью. Кое-кто несет с собой из мира в мир смерть и разрушение. Одна сущность проникла сюда, и она затаилась, высматривает, выжидает, собирает силы для нападения.

— Не может быть! — восхищенно прошептал Жоффре, — Старый Ворон, я много слышал о тебе, но не думал, что когда-нибудь смогу тебя увидеть и говорить с тобой.

— Да, я известен в определенных кругах, — милостиво согласился ворон.

— Но что же нам делать? Я должен попасть в тот мир, где находится моя могила.

— Значит, не время еще. Ждите встречи. Вам предстоит уничтожить Зло. Идите к ближайшему городу и сами все поймете!

Ворон растаял в серой дымке, и нас окружило безмолвие.

— Делааа, — протянул Задира.

— Ну так что! Чего застыли? — проворчал Дух.

— А чего ты хочешь о нас?

— Вы же слышали, надо выполнить еще одну миссию.

— Знаешь что! Может, хватит этих миссий на наши головы!

— Идите в город, лентяи. И этих лодырей я вознамерился превратить в достойных рыцарей! О тщетны мои надежды! — возопил Жоффре.

— Ладно, ладно, не кипятись, чего ты! — начал оправдываться Задира, — мы идем.

И вот, мы уже двигаемся на поиски новой цели. Еще издалека, подъезжая к нему, мы увидели высокие столбы дыма, застилавшие округу.

— Сдается мне, что в этом городе случился крупный пожар, — сказал Задира.

— И не один.

Городок скорее напоминал огромную деревню — дома сплошь одноэтажные, они сгрудились кучей возле небольшого храма и местного магистрата, расположившегося тут же, в высоком доме с черепичной крышей. Это были два самых высоких дома в городке. В общем он был так зауряден, что взгляд не нашел решительно ничего, на чем было приятно остановиться.

Но даже если бы в нем было нечто особенное, то в этот раз оно, вряд ли, привлекло бы наше внимание, потому что нечто более примечательное остановило наши взоры:

На невысокой каменной стене, словно приколоченные, висели около сорока трупов молодых мужчин. Какая сила подняла их и прибила туда — было непостижимо! Десятки домов догорали — мы застали конец пожара.

— Что тут произошло? — спросили мы местную жительницу, носившую воду, тщетно пытающуюся затушить пламя, чтобы огонь не перекинулся на другие дома.

— Что? Что? Демоны тьмы напали на наш город! Неужто вы сами не видите. К чему ваши вопросы! Помогите лучше огонь тушить.

Мы взялись за кадки с водой и стали ей помогать.

— Так что же все-таки случилось?

— Нечто ужасное! И началось с такого пустяшного дела! Пришел молодой красивый человек и просил у старейшин в магистрате лучший дом и обеспечение! Ему, разумеется, отказали и посмеялись. Видано ли дело — запросто так милости раздавать! Все заслужить надобно в жизни! Он почернел темнее тучи и сказал, что старейшины пожалеют о своей жадности, а он пойдет искать более гостеприимный город. Так после этого все и началось. Смерч налетел на город. Убил наших мужчин, принес пламя. Дети погибли. Страшный ветер унес их. Я сама видела, как соседский сынишка летит по воздуху.

— Говоришь, что он пойдет искать более гостеприимный город?

— Да, демон так и сказал.

— А далеко ли до ближайшего города?

— Дня три пути.

— Надо поторопиться, — сказал я Задире.

— А как мы его остановим? — задал он резонный вопрос.

— Что-нибудь придумаем!

— Хороший план, с неясной перспективой.

Ближайший город постигла та же участь.

— Странно надеяться на то, что где-то найдутся полоумные, щедрые жители, которые согласятся на требования этого демона.

— Что будем делать?

— Что делать? Вам надо его остановить! — закричал Жоффре.

— Как? Мы не сможем опередить его.

— Где-нибудь он все-таки остановится.

Не знаю, что заставило нас встать на путь опасности, путь невзгод, совершенно непредсказуемый в своем финале.

До этого знаменательного дня мы были просто обычными авантюристами, людьми без семьи и крова, без привязанностей и привычек, людьми, лишенными ответственности, ибо отвечать было не за что и не за кого. Теперь мне кажется, мы и за себя отвечать не хотели, так безмятежно прост был наш путь по жизни: ненастоящий, как игра…в кости.

Для Задиры, впрочем, в этом пути не было ничего необычного, а я, храня воспоминание о какой-то крупной своей неудаче, уже считал себя окончательно приговоренным к жизни человека без будущего.

Теперь у нас появилась вполне определенная цель, и она не была связана с поиском источников для своего пропитания — было нечто важное, ради которого мы захотели пожертвовать куском хлеба насущного, а если понадобится то и жизнью.

Теперь для нас все поменялось: появилась какая-то черная сила, которая должна нам противодействовать, призванная уничтожить целый мир.

Что на нас так повлияло, если мы дерзнули встать наперекор этой таинственной силе, в тот день мы объяснить это не могли, но позднее, я понял: внутри каждого, даже самого сломленного и потерявшего волю существа человеческого происхождения есть определенное самолюбие. Мы не были сломленными людьми, и уж потерявшими волю нас точно назвать было нельзя. Но нам было все равно, что творится в мире. Коварный и настойчивый Жоффре де Артуа долго преследовал нас и зацепил-таки идеей. Это было как раз то, о чем нам говорил настоятель Каральского монастыря.

— Я точно знаю, где находится одно место, где может обитать этот тип, — заявил Дух, — там ему самое раздолье! Но это очень далеко. Дикие места, вам лучше расстаться с лошадьми, потому что в лесах, через которые мы пойдем лошади не проехать.

— Ты предлагаешь нам идти пешими? — возмутился Задира.

— Вам ведь это уже не в первой!

Наши блуждания привели нас в дикое место. Запасы еды закончились. Стылый воздух навевал сомнения в успешном исходе нашего путешествия. И проклиная все на свете, мы собирались поужинать чистым воздухом.

— Послушай, Льен или мне кажется, или вон из-за тех кустов веет дымком и жареной куропаткой, — сказал Задира.

— Мой друг, это у тебя от голода галлюцинации.

— Неет! — сказал Задира, проворочавшись, — я так не усну, если я не поем этим вечером — я за себя не ручаюсь.

Он низко склонившись, как рысь полез в заросли и вскоре вернулся с дымящейся птицей.

Задира, довольный моим неподдельным изумлением, оторвал от нее половину и, обжигая пальцы, протянул кусок мне.

— Ты что же это украл?

— Да! — гордо сказал он, заглатывая куски птицы, — снял прямо с вертела, пока этот разиня собирал хворост.

— Разиня?! — раздался громкий голос, — вот я покажу тебе разиню!

И тут на голову Задиры падает тяжелая палка, а Задира падает на землю. Мох и вереск — мягкая подстилка для падения, но я сочувствую другу большей частью из-за того, что его угостили палкой голодного. Он даже не успел насладиться плодами своего мелкого преступления. Мне же не удалось откусить от ароматной птицы, так как я был поглощен развернувшимися боевыми действиями на нашей поляне. А дичь у меня самым грубым образом вырывают из рук.

Теперь мы оба: я и незнакомец всматриваемся в темноту.

— Я покажу тебе, как воровать моих куропаток, — грозится неизвестный.

Его голос кажется что-то очень знакомым.

— Охотник!

— Охотник, Охотник, ходит тут жулье всякое!

— Да не жулье мы! Это я — Льен, помните? Мы с вами встречались, правда, это было далеко отсюда. А Задиру вы, кажется, палкой убили.

Я нервно засмеялся.

— Да ну?

Задира жалобно застонал и обиженно произнес:

— Ну, за чем же вот так — палкой!

— Нечего куропаток воровать!

— На самом деле все не так, мы люди честные. Вы должны нас понять: несколько дней в голодном режиме они никого морали не научат. Этот лес до крайности скуп на всякую дичь, я вообще удивляюсь, как вы смогли изловить эту птицу.

Просто надо уметь, а если не умеешь не берись. Горе-охотники. Идемте к костру, — хмуро бросил Охотник, и мы послушно поплелись следом за ним.

Он поделился с нами своей трапезой и водой. Мы съели по солидному куску мяса, но мне казалось, что в моем желудке по-прежнему пусто. Вообще я считал, что нам в определенном смысле повезло.

— Какая встреча! — радовался я, — господин Охотник! Как ваша миссия? Она закончилась успешно?

— Увы, нет! Я ошибался. Пять этих тварей объединились и стали сильнее, чем их отец. Они поглощают все вокруг себя. Замок Эрона защищен наследником Ошрагонда, которого изменила высшая сила. А все земли вокруг стали бесплодными и мертвыми. Это создание движется сюда. Его интересуют свежая кровь, свежая земля.

— Напрасно вы отказались от нашей помощи, — сказал я, — теперь у нас нет и волшебных амулетов. Хотя и тогда от них было мало проку.

— Зато у вас есть я! — сказал знакомый голос.

И перед нами появился человек. Человек как человек, — не старый, но и не молодой, от него исходила ясность! Я точно его когда-то знал — такие знакомые глаза!

— Меня зовут Мараон. Я наблюдатель и помогаю спасать миры, когда им угрожает опасность истребления, помогаю остановить процесс, делаю все, чтобы он не доходил до критической точки. Как ни странно, но сейчас настало такое время.

— Я вас знаю? — спросил я.

— Должен знать, мы когда-то встречались. Да не тушуйся. Я сам однажды не узнал друга, с которым в далеком детстве в одной песочнице копался. А еще надо мной как-то мои товарищи ученики-маги подшутили, и я не узнал магистра. Обращаюсь к нему, как к своему слуге. Я же не знал, что они личину навели. Так что свой первый экзамен чуть не завалил.

От этого Мараона веяло каким-то свежим ветром и веселой силой. Словно он поиграть сюда пришел. Нам сразу стало легче. Хотя его имя мне ни о чем не говорило.

— Кто вы?

— Я кто-то вроде мага.

— Так вы готовы вместе с нами сразиться?

— Нет! — засмеялся он, — не для меня это хлопотное занятие. Я научу вас, а сражаться вы будете сами. Ваш враг Пустота и как всякая пустота, она ненавидит самую сущность всего живого, а ненависть сама по себе убийственна. И для других и для себя. Надеюсь, вы меня поняли?

— Использовать силу его ненависти к миру против него самого?

— Молодец, догадливый! — похвалил меня маг. — Как твоя охота? — обратился он к Охотнику.

— Спасибо, неважно!

— А ты рассказал им о Медведе?

— Зачем это? — пробурчал Охотник.

— О каком медведе? — заинтересовался я.

— Значит, не рассказал! — засмеялся маг. — Как он обвел вас всех вокруг пальца!

— Может, вы не будете, — попытался остановить его Охотник.

— Вот, уж нет, в таком деле как борьба с Пустотой всякие недомолвки могут сыграть с вами плохую шутку. Лучше выяснить все сразу.

— Ладно, — проворчал Охотник и нехотя стал рассказывать.

— В том лесу, где вы сражались с Медведем, я самого начала следил за вами и большую часть всех затей, которые вы ставили в вину Медведю, проделал я. Мы работали на пару.

— Что?!

— Да, а что мне еще оставалось делать? Тот лес подходил мне, как идеальное место для укрытия. Медведь и в самом деле особенный. Не один фокус мы проделали вместе. В общем, никто же не пострадал. Все было безобидно!

— То есть, выходит, мы договаривались с тобой?

— Ну, можно сказать и так, сами понимаете, как глупо верить в сказки о заколдованных медведях и в силу их гигантского интеллекта! Медведи, конечно же, умные животные, но говорить пока еще не умеют.

— Вот так номер! — воскликнул Задира.

— Но мне все это не показалось безобидным, — возмутился я. — И может, настало время ответить за мой позор в том лесу и нанесенные нам оскорбления!

— На что вы намекаете? Не я вас оскорблял, а Медведь! — в глазах Охотника сверкнула демоническая искра.

— Медведь медведю — рознь! Порядочное зверье так не поступает!

Демоническая искорка в глазах охотника стала разгораться. Я взялся за меч.

— Эээ! Вы мне еще подеритесь тут, — прикрикнул Мараон, — вы должны простить Охотника. Причины, удерживающие его в лесу с медведем, заслуживают уважения.

— Ладно, чего вы хотите? Где нам искать эту тварь?

— Идите вперед, и она сама вас найдет. Ведь Зло тоже хочет встречи с вами. Сами понимаете, что не заурядные горожане его интересуют.

— А что потом?

— Поймете! Вы же воины. У тебя, Льен есть чудесный меч, у Охотника — его дивный лук и стрелы. А Задира, как всегда, вас прикроет с тылу.

— Ваши указания чрезвычайно просты.

— А чего тут мудрить, когда надо взять и убить.

— Кто-то нам уже говорил, что убить зло не возможно.

— Он ошибался. На физическом уровне можно убить даже зло.

И вот мы пошли уже втроем. Поначалу мы Охотника игнорировали, все еще злясь на него за проделку с Медведем. Но когда Задира чуть не сорвался с обрыва, и Охотник вытащил его, рискуя сам свалиться в пропасть, когда он настрелял нам, не особо напрягаясь, дичи к ужину и еще поделился ценными советами, как можно выжить без провизии в этих местах, мы немного изменили свое мнение о нем, и вскоре между нами стали устанавливаться почти дружеские отношения. Но он был невозмутим, независим и, казалось, что ему нравится быть одиночкой, поэтому прочная дружба, вряд ли, возникла бы между нами.

Недели пути привели нас в нехорошее место, глухое и расположенное вдали от человеческого жилья.

— Сомневаюсь, что Зло так далеко забралось от людей.

— Напрасно вы так думаете. Ведь этой твари нет ничего проще, как появляться в разных местах.

Горизонт был девственно чист, унылое серое небо как будто прижало дорогу, и все казалось таким… безнадежным.

Много дней мы двигались в неизвестность. Дожди нас хлестали, ветер сбивал с пути, голод и усталость пытались сломить дух.

Мы стали спорить и сомневаться в успехе миссии. А сомнение в благополучном исходе — самый верный способ провалить дело.

Но и этого нашему врагу показалось мало. Я уже не сомневался, что именно он нас кружит, уводя на другие дороги, пытаясь вымотать, лишить сил и веры.

Вдруг стало твориться что-то странное — сначала мне показалось, что Задира изменился. Он стал таким… подозрительным! Простой обычный Задира показался мне хитрым и зловещим. Я ясно почувствовал, что он завидовал мне и хотел меня убить. Нет! Он использовал меня, всегда выезжал на моей спине. Задира само зло во плоти! Я вдруг неожиданно захотел убить своего друга, доброго Задиру.

Я даже взялся за рукоять меча! Но меня не так-то легко сбить с толку! "Твои игрушки"? — обратился я к таинственной твари. Я решил думать о чем угодно — только не о Задире. Но как я ни старался, мысли мои, словно натянутые пружины, возвращались к нему! Раздражение мое росло, а он, как ни в чем не бывало, трещал по своей привычке без умолку.

"Это потому что мы надоели друг другу, — понял я, — сколько уже лет мы вместе? И не за такие годы люди устают от постоянного общения. Нам надо разъехаться в разные стороны. Ведь поначалу я был один. После этой миссии, — принял я неожиданное решение, — мы расстаемся с Задирой — каждый идет своим путем"!

Это как-то меня успокоило, и я взял себя в руки.

Едва я справился с этим чувством, как на меня накатил острый приступ ненависти к самому себе. Да что — я?! Что со мной?! Что у меня за жизнь такая дурацкая, как коровья лепешка на дороге?! Ненависть к себе явно превосходила необъяснимую ненависть к Задире.

"Ведь я же умен, я опытен, я мог бы владеть миром, — пело мое честолюбие, — …если бы я захотел! Так почему же демон меня забери, я ничего не хочу?! Куда иду по чужой воле, кому это все нужно"?!

Вечная беспросветность — одиночество и разочарование порой бывают убийственнее, чем ненависть. Я был сбит с толку — со мной прежде такого не было. Неудовольствие собой — было! Злость — была, досада, раздражение — бывали, что-то грызло порой в душе, тихо незаметно… и вдруг…вырвалось наружу!

Мне показалось, что кто-то тихо рассмеялся.

Все это нависло таким нестерпимым нежеланием жить, что свой меч я готов был отвернуть от Задиры и всадить в свое тело. Лишь бы прекратить эту ноющую, сжирающую изнутри мою душу червоточину!

Но вот я увидел его: Слева, справа, спереди, сзади! Он залез в мое тело, вцепился в мозги: Их было много и он один. Где-то далеко я слышал голоса, множество голосов: нежных, яростных, страстных. Слушая их, я желал прекратить борьбу. Тот, кого маг называл Пустотой, хотел одного — чтобы я выпустил из руки меч. Но я не сделал этого. Видения были страшные и безнадежные: они убеждали — не стоит более продолжать! Но я знал одно, что меч — мое единственное спасение. И все же я не знал, куда его направить. Ведь вынь я его из ножен — я мог убить Задиру или Охотника совершенно случайно, потому что картина мира исказилось — я видел иллюзию.

И вот…она исчезла. Остались мы вдвоем! Я и Охотник.

— Привет! Все закончилось, он убрался, я убил его, — улыбаясь, Охотник протягивал ко мне руку.

Я чуть было не протянул свою, все еще вцепившуюся в рукоять меча, но его взгляд меня остановил. Охотник, все также улыбаясь, смотрел мне прямо и открыто, не отводя глаз. Но это был уже не Охотник.

Я смотрел в его глаза. Много дней мы провели в пути вместе с Охотником. Я знал его глаза. Они были серые как пасмурное небо, они были холодные как сталь, они были равнодушные и циничные, но они были глазами человека. В этих пустых как бездна — скрывался Ошрагонд.

— Он забрал тело Охотника, убей его! — закричал Дух меча!

Легко сказать! Вместе с этим человеком мы делили опасности пути, бились на одной стороне. Я смотрел в его глаза, пытаясь вернуть Охотника к жизни, призывал его личность получить контроль над телом, и видел, что все бесполезно. От Охотника уже не осталось ничего.

Бой с ним был не из легких. От демонов он получил невиданную силу и мог использовать магию. Меч мой готов был вывалиться из рук, и к сердцу подступал холод. Такого сильного угнетающего предчувствия смерти не было у меня никогда.

Они и раньше не были ласковыми — с чего бы это прирожденному убийце иметь добрые глаза, а теперь — в них поселилось холодное равнодушие ко всему живому, равнодушие к себе. Он был готов безо всяких сожалений расстаться с собственной жизнью, но знал, что этого не случиться — магия защищает его.

На какой-то момент я тоже утратил эту связь с жизнью, перестал ее ценить. Смерть стала спасением. Что ж, видимо, мне давно надо было это сделать — перестать цепляться за нее. Бессмысленность тяжелой скалой упала на меня. И в глазах моих погас свет.

Когда я очнулся от громких слов, отдававших болью в ушах: "Льен, Льен"! словно сотни горячих углей впились в мое тело в мою голову. Около меня сидели Задира и Мараон. Рядом лежал мертвый Охотник.

— Он выживет, в отличие от Охотника, — сказал маг, — и все же несправедливо так бросать этого человека, пострадавшего от Наследника Ошрагонда.

Он наклонился над телом Охотника и влил ему в горло какое-то снадобье из бутылки. Тело его стало конвульсивно содрогаться.

— Мертвая вода, живая вода, — ухмыльнулся Маг, — как поэтично.

Охотник медленно приходил в себя.

— Где я? Кто я? — ему как будто отшибло память.

— Ты — мелкий Медвежий обманщик! — неожиданно выпалил Задира, и он все вспомнил. Даже попытался рассмеяться.

— Да-а-а, мой друг Медведь…мне надо бы его проведать!

— Так и отправляйся туда, — вдруг сказал маг и хлопнул его по голове.

На месте, где только что лежал человек, возникло пустое место.

— Ну, вы… и фокусник! — выдохнул Задира, — так может, вы поможете нам попасть к могилке этого…. Духа.

— Не-ет, ребята, это вы должны сделать сами. Когда придет время. А то все я делай за вас. Сибариты! Я вас покидаю, дальше ищите сами. Дух вас приведет в нужное место.

И произнеся эти слова, маг исчез.

— Ну и!…Я хотел наградить его каким-нибудь крепким словом. Но Задира меня остановил.

— Осторожнее, вдруг ты его обидишь — мало у нас с тобой неприятностей.

— Осталась всего одна, — раздался ворчливый голос.

— А, ты проснулся!

— Да, это я — Жоффре, кажется, припоминаю одну лазейку в свой мир, но туда надо еще добраться.

— Это далеко?

— Да, и небезопасно.

— Ну, так чего мы тут сидим, пошли. Чего кота тянуть за хвост, — сказал я Задире, который смотрел на меня круглыми глазами.

— Ты же только что при смерти был!

— С кем ни случается. Жизнь состоит из мелких неприятностей! Жизнь, вообще, одна сплошная мелкая неприятность.

Как всегда, пережив жуткую историю, грозившую мне кончиной, я становился неунывающим оптимистом…на некоторое время.

— Философ! — проворчал Задира.

О чем только не поговоришь в долгой дороге. Задира вдруг заявил, что устал скитаться и, вот ведь, Третий министр в драконьей стране был, пожалуй, прав: все у него есть для счастья — разве что детей не хватает.

— Я не знал, что ты считаешь продолжение рода важным занятием! — засмеялся я.

— Нууу…понимаешь, все мы должны продолжить жизнь после смерти. А в ком, как не в детях! — важно изрек Задира.

— Неужели? — съязвил я.

— Мне, кажется, так мой отец говорил, — стал оправдываться он.

Я решил над ним немного поиздеваться.

— А что, Задира, быть может, в Эбурге теперь живут твои дети!

— Ты о чем это? — испуганно спросил он.

— А ты забыл жаркую ночь в стогу сена с той аппетитной блондиночкой.

— Ууу!

Он задумался — мои слова глубоко запали в его голову.

— А что, ты думаешь такое возможно?

— А от чего нет? Все возможно. Ни ты, не я не знаем, сколько наших детей блуждает сейчас по свету, что может, и к лучшему.

Если бы я знал, что в скором времени мои слова покажутся мне почти пророческими!

Так получилось, что дорога привела нас в земли близкие к Союзу Семи княжеств. В одном селении покупая провизию, мы увидели знакомое лицо!

— Опа! Да это же Пантокло! Помнишь его, Задира?

— Как же помню, — пробурчал он, — по милости этого шалопая мы чуть не лишились золота! К тому же 10 монет слишком большая плата за работу посыльного.

— Брось, Задира, парень был не виноват! Эй, Пантокло! Узнаешь нас?

Он узнал и испуганно вздрогнул, видимо страшась появления дракозавра.

— Не бойся, его нет с нами. Как твой отец? Больше не бьет тебя?

— Он помер тем же летом, что были вы.

— А ты теперь все унаследовал?

— Да, и вот я тут по делам, продаю кое-что и покупаю.

— Расскажи нам, Пантокло, как жизнь в вашем Эбурге?

Он ухмыльнулся.

— После того как вы ушли, странные слухи бродили по нашим землям. Кто-то говорили, что вы нечистая сила, кто-то говорил, что вы ангелы с небес. Князь развелся с женой и женился на одной из этих…купальщиц. Его жена вышла за Андропола. А эти купания теперь вошли в обычай и каждый год…с той поры все девицы ныряют в реку, утверждают, что вода ее целебна: и молодит и красит.

Все жрецы вернулись и сильно негодовали! Ходили слухи, что двое объявили вас самозванцами. Но один жрец Найденос, возражал им и, выспросив все подробности обряда проведенного вами, утвердил его новое толкование. Вот так то!

— Слушай, Пантокло, а скажи мне, — спросил заинтересованно Задира, — не родила ли кого та блондинка, что уделяла мне внимание на празднике?

— Пипина? Да она родила после вашего отъезда. Двойню! Вылитые вы.

Задира густо покраснел. А я очень пожалел о том моем предположении, что подтолкнуло Задиру к опасным вопросам.

— И как же она? Одна?

— Ну, вышла замуж, муж ее почти сразу издох, а она ждет вашего возвращения.

— Вот что, Пантокло, — сказал тихо Задира так, чтобы не услышал я, но я все-таки услышал, — возьми деньги, ты, я знаю, парень честный, и отдай их Пипине, скажи, пусть детям что-нибудь купит…и себе там.

Этот болван отдал Пантокло почти все наши деньги!

— Ну что ж, за удовольствия надо платить, — недовольно сказал я ему, узнав о том, что наша наличность сократилась до двух серебряных монет.

С той поры Задира стал время от времени глубоко задумываться. Поначалу я не понял, что гложет его, но вот однажды он проговорился, глядя на крестьянских детишек копошащихся в песке:

— А вот и мои — могли быть такими!

До меня дошло! Мой приятель затосковал о своих невиданных детях! Я долго переваривал это открытие и, наконец, решил:

— Вот что Задира, думаю, что тебе надо отправиться в ваш Эбург и найти свою Пипину и воображаемых детей, если ты, разумеется, уверен, что они твои!

— Да! — обрадовался он, и его искренняя радость меня сильно огорчила, — ты тоже так думаешь?!

"Кажется, я потерял единственного друга", — мрачно подумал я.

— А как же ты? Твой меч…

— А что мой меч, если верить словам духа, то все это безобразие предназначено мне одному. О тебе он ни слова не говорил. Я найду его могилу и все… — разделаюсь с ним!

— Но как же нам потом встретиться?

— Двое, таких, как мы с тобой, всегда найдут друг друга. Если что у тебя не заладится в Эбурге, то возвращайся ко мне, мой изменчивый друг, я постараюсь оставлять для тебя весточку на каждом постоялом дворе — и ты найдешь меня.

Мы поделили скудные остатки провианта и денег и разъехались в разные стороны.

Рассказ 18 Пещера

Мы с Жоффре так долго шли по такой нескончаемой дороге, что мне вдруг стало казаться я никогда в жизни не дойду до цели своего путешествия. Я привык спать под открытым небом, есть, что попало. Расставшись с Задирой, я как-то опустил руки. Я сказал: "мы с Жоффре" — это вышло забавно. Видно, человек все равно тянется к другой человеческой особи, пусть даже это бестелесный дух. Потеряв Задиру, я не утратил потребности общаться и теперь получал сомнительное удовольствие, слушая такие же долгие, как мой путь, монологи старого маразматика. Кое в чем он был наивен, как ребенок, кое в чем был источником полезных сведений. Его нудный скрипучий голос как ветер гудел в моих ушах.

Мы забрались так далеко, лишь потому, что, по мнению Жоффре, где-то тут скрывалась одна милая пещерка, в которой есть неучтенный магом проход.

Буря с грозой — вот, что мы нашли. Я сыпал на всю округу проклятиями, а Жоффре тихо подвывал, когда я упоминал его имя вперемешку с ругательствами.

Стемнело. Ураган рвал и метал, да так, что полы моего потрепанного плаща взлетали над головой. Я сбился с тропы, заблудился, устал. И вдруг — провал. Я упал на что-то колючее, но сухое и мягкое. Минутное затишье — и подо мной раздаются безудержные проклятия. На таком знакомом: певучем и темпераментном языке. Где-то я уже слышал этот голос.

— О мама миа! Донна бэлла! Пресвятая Дева! Кто вы!

К этому голосу присоединяется другой голос — помоложе, но он мне также знаком.

— Джованни?! Константин!

Я их сразу узнал. По разговору. В пещере темно, лиц не видно, зато я отчетливо чувствую нож, которым мне тычут в живот.

— Кто вы? Вы нас знаете?!

— Да, хотя не могу вспомнить откуда.

— Мы итальянцы, совершаем торговый обмен между мирами.

Я слез с человека, на которого упал и пробрался вглубь пещеры. Каким-то образом я набрел на нее, хотя и перепутал обычный вход с дырой в ее своде. Кто-то зажег с помощью кремня лучину и поднес к моему лицу.

— Граф! — пожилой мужчина внимательно всматривался в мое лицо. Он был очень удивлен.

— Возможно ли это? Как вы сюда попали?

— Я решительно ничего не могу вам рассказать, потому что ничего не помню. Но мне надо найти проход…

— В ваше измерение! — закончил за меня Константин.

— Да, а как вы угадали?

— Вы что, и вправду ничего не помните?

— Я похож на шутника? Мне надо добраться до крепости Клэ.

— Это в Тимэре.

— А кто вы такие?

— Мы? Купцы из параллельных миров проносим товары. Это хороший бизнес.

— Так вам известно как отсюда выбраться?

— Да. Очень просто. Только вы сначала нам поможете.

— В чем это?

— Мы оставили часть товара в одном неблагополучном измерении.

— Мы хотим вернуться туда. Но надо чтобы кто-то прикрывал нас.

— От туземцев, — усмехнулся Джованни.

— Ну вот, как всегда. Так вы расскажете мне кто я?

— Давайте сначала дело сделаем. А потом поговорим. Я волнуюсь за товар — его просто растащат.

— Идет!

Константин что-то сделал, и мы вдруг понеслись с сумасшедшей скоростью в какой-то коридор. Считанные мгновения, вспышка в голове — и… я уже размахиваю Федеболисом, потому что нас окружило племя самых настоящих лилипутов — маленьких человечком, ростом не выше 6летнего ребенка. Но эти создания совсем не миролюбивы. Часть вещей, принадлежащих итальянцам, они уже тащат на крепких веревках в свои маленькие хижины. А пятеро наиболее воинственных — тычут копьями в наши ноги и головы. Два лучника с крыши дома целятся, и довольно метко, в нас из игрушечных луков.

— Скорее! Скорее! — кричит Джованни.

Они с Константином подбирают мешки и сумки. Не взирая на стрелы, которые врезаются в них, они отбирают свои вещи у пигмеев и несут их ко мне. Не успеваю я глазом моргнуть, как мы снова летим по сумасшедшему коридору и падаем на землю в пещере. Едва придя в себя от пережитого приключения, я вытаскиваю из головы и туловища несколько колючек.

— Что это такое? Демон меня раздери!

— Ядовитые колючки!

— Что?!

— Этот яд вас не убьет, но если вы получите его чрезмерное количество, то он может привести к параличу.

Я стал нервно выдергать из себя эти мини-стрелы.

— Что за страна!

— Что за мир! — многозначительно сказал Константин. Он пересчитывал свои трофеи.

— Кажется, все, — вздохнул он с облечением.

— Скажите, почему вы не убили ни одного лилипута? — спросил Джованни.

— Помилуйте, да они же, как дети!

— Эти дети чуть не убили нас.

— Он немного растерялся, — объяснил племяннику Константин, — я и сам не сразу понял, что от них надо защищаться. Это не первая наша стычка. Понимаете, нам необходимо достаточное количество товара, чтобы окупить путешествие. То, что есть в том мире, на нашей родине ценится чрезвычайно высоко.

— Это какие-то листья.

— На их основе изготавливают ценные лекарства.

— Нам надо выкупить двух родственников. Их держат, как заложников, — объяснил Джованни, — и требуют огромный выкуп, зная, что мы путешественники по мирам.

— Сочувствую. Так вы говорите, что это хороший бизнес, — усмехнулся я, — а из-за него пострадали ваши родственники.

— Вот что, Льен, — сказал Константин, — нам нельзя далее задерживаться. Держите этот кошелек — здесь достаточно ларотумских денег.

— Но…

— Не отказывайтесь. Вы нам уже не в первый раз очень помогли. Вам надо попасть в Тимэру? Я это устрою.

Он что-то проделал рукой и, вот, я уже лечу снова по коридору и падаю, больно ударившись, на твердую как скала землю. В лицо дует холодный ветер, надо мной нависла огромная луна. Гладкая равнина и ничего более.

О боги, куда я на этот раз попал?

— Тимэрийская пустыня, — нудно ворчит Жоффре, — знакомый ландшафт.

— Так значит, мы попали туда, куда нужно?

— О да, мой мальчик, мы попали туда, куда нужно. На родину, туда, где проливали кровь древние ланийцы.

— Где же эта крепость Клэ?

— По моим расчетам тебе надо идти строго на юго-запад.

— Как далеко?

— Пять или шесть дней пути.

— А я уже боялся, что ты скажешь: "к вечеру мы будем на месте". Ты же знаешь, как я люблю долгие путешествия.

— Все умничаешь! — пробубнил рыцарь, — шагай уже.

— А чего спешить?

— Да, мне-то уж точно спешить некуда, — согласился Жоффре, и ветер унес вдаль его скрипучий голос, туда, где линия горизонта сливается с песками и пустошами фиолетовыми от чабреца.

Я иду, уже не веря, что мое путешествие когда-нибудь подойдет к концу.

Ночую под открытым небом, ем, что придется, чувствую себя отшельником, ушедшим из мира, любуюсь по ночам звездным шатром, раскинувшимся над моей головой. И однажды слышу, как старый ворчливый голос моего странного спутника Духа Меча, восторженно произносит:

— Вот она, крепость Клэ!

…………………………………………………………………

Эпилог

Юлька закрыла "читалку" и задумалась. Прочитанная книга вызвала у нее какие-то странные чувства. Как будто часть этих историй была ей знакома. Не то, чтобы они были ей известны — какое-то расплывчатое чувство. Она знала: кое-что из книги в действительности происходило.

"Но если бы мир состоял из одних ощущений, то он бы давно перестал существовать", — так решила Юля.

И все-таки, именно ощущения помогли девушке выжить в последние дни.

Она зациклилась теперь на мысли, есть ли измерение Ощущений. В дверь постучали, и ее сердце екнуло — вот оно — началось!

Демон подпрыгнул и встал за дверью — она открылась сама — без ключа! И в комнату проникло Оно — Существо. Демон разорвал его на части, но оно снова собралось и пошло на Юлю, пытаясь ее задушить и ненавидя — от этой ненависти становилось больно — так, что кричать было невозможно. Демон собрался с силами и…размазал субстанцию по полу, по потолку, по окнам.

— Бежим! — крикнула Юля и сиганула в открытую дверь.

Она пронеслась, как ракета, мимо ошалевшей дежурной, а в ее комнате раздался мощный взрыв.

Юля на ватных ногах вылетела из общежития, и ее подхватил Андрей…Они упали в какую-то абсолютно прозрачную машину и, стремительно взвизгнув шинами, понеслись под небеса. Странно, но все, что машинально прихватила с собой из комнаты Юля, был ноутбук.

Я, как по тонкому канату,

Иду над пропастью судьбы.

И думаю: мне продолжать?

Есть искушенье — отказаться от борьбы.

И жизнь моя над пропастью,

И я иду, иду.

Вместе с надеждой и злостью

Веду с собой борьбу.

Меня столкнули вниз.

Но я вцепился в землю.

Надежду и отчаянье

Я нынче все приемлю.

Кричу себе: держись

Ползи, вгрызайся в землю!

Не плачь и не молись.

Я ныне все приемлю.

Content

Ардова Людмила Владимировна Путь бесчестья

Ардова Людмила Владимировна Путь бесчестья

Пролог

Рассказ 1 Как развлечь вампира

Рассказ 2 Лавка в Лавайе

Рассказ 3 Проделки слепого прорицателя

Рассказ 4 Мой друг Задира и маги герцогства Алабр

Рассказ 5 Попутчица

Рассказ 6 Как помочь дракону

Рассказ 7 Настырный меч или проклятье Чародея

Рассказ 8 Новое прочтение старого обряда

Рассказ 9 Огни трактиров

Рассказ 10 Драконьи перевозки и ключи от принцесс

Рассказ 11 Снова Принцесса

Рассказ 12 Дары Елисара

Рассказ 13 Каральский монастырь

Рассказ 14 Охота на медведя

Рассказ 15 Константа или как вернуть утраченное

Рассказ 16 Дух меча

Рассказ 17 Преображение

Рассказ 18 Пещера

Эпилог