Ирина Щеглова

Принц из далекой страны

Глава 1

Бабушка-компьютерщица

– Маргоша! – кричит бабушка из своей комнаты.

Я со вздохом встаю из-за стола. Терпеть не могу, когда она меня так называет. Сколько раз просила ее: «Бабушка, не называй меня, как домработницу!» Но просить бабушку – занятие практически бесполезное.

– На что же ты обижаешься? – удивленно поглядывая на меня, интересуется она.

– Я уже объяснила.

– Не вижу логики. – Бабушка пожимает плечами и пускается в длинное объяснение, уходящее корнями в такие исторические дебри, что мне подчас страшно становится.

Начать с того, что моя бабушка убеждена в причастности нашей семьи к знаменитой Елене Блаватской. Якобы мама бабушки, то есть моя прабабушка, чуть ли не внучатая племянница знаменитости! Я точно знаю, что Блаватская умерла в 1891 году – специально узнавала, – а моя прабабка родилась в 1919-м... Явно бабуля что-то путает. Точно одно: мои предки действительно были настоящими дворянами, по маминой линии, конечно. С отцом – там другая история. Но, как бы там ни было, бабушку зовут Елена Павловна, прабабушку звали Ольгой, в ее честь назвали и мою маму. Таким образом, я тоже должна была быть Еленой, но отец воспротивился. Так я стала Маргаритой. Мало того, мою сестру назвали Елизаветой, опять-таки в пику бабуле. Естественно, бабуля терпеть не могла своего зятя. Она не раз предрекала маме, что у нее не будет счастья с человеком, нарушившим семейные традиции. Но мама очень любила отца. А бабушка в итоге оказалась права... С мамой она все-таки помирилась, правда, после того, как отец ушел от нас. А мы так и остались Лизкой и Маргошей.

– Как же мне тебя называть? – продолжает бабуля.

– Да, как хочешь: Ритой, Маргаритой, Марго...

– А мне хочется – Маргошей, – признается бабуля.

Вот и сейчас:

– Маргоша!

Знаю я эти призывы: не так давно у моей древней шестидесятилетней бабули появился ноутбук. На старости лет Елена Павловна стала сотрудницей толстого женского журнала и пописывает туда разные статейки мистического содержания. О, это отдельная история! Бабуля с дедом всю жизнь прожили в Питере, дед был журналистом, а бабуля подрабатывала машинисткой, да и то в основном на дому. Она всегда интересовалась разными потусторонними силами – тем, что сейчас называют эзотерикой. В общем, не от мира сего гражданочка... Раньше она не могла найти применения своим знаниям и талантам, зато теперь!.. Не так давно бабуля по случаю приобрела ноутбук – и все, подсела на Интернет. Ее невозможно оторвать от новой игрушки. Мало того, что она пишет статьи, так она еще и общается с половиной мира. Еще бы: она и французский знает, и по-английски читает довольно свободно. Бабушка часто сердится на нас с Лизой, называет плебейками – это из-за того, что Лиза никогда не хотела учиться, а меня уж заодно.

Конечно, бабуле еще далеко до продвинутого пользователя, поэтому мне частенько приходится бегать к ней в комнату и помогать разобраться с компьютером. В особо сложных случаях приходится вызывать кого-нибудь посерьезнее, чаще всего моих друзей – Саню или Диму. Диму звать я не люблю, на то есть свои причины. Но о них позже.

Я зашла к бабуле. Компьютер завис, и она беспомощно смотрела на экран. «Хоть бы не хапнул вирус!» – подумала я, быстренько перезагрузила машину и вздохнула с облегчением: на этот раз обошлось, просто бабушка нажала что-то не то.

– Все работает, – сказала я.

– Ах, как хорошо, детка! – обрадовалась бабушка. – А я уж испугалась, хотела тебя просить позвать кого-нибудь из твоих ухажеров.

Я сердито взглянула на нее:

– Ба, ты опять!

– А что же здесь плохого? – Она пожала плечами с совершенно невинным выражением на лице. – Это же хорошо, когда у девушки твоего возраста много поклонников.

Спорить с ней бесполезно. Я вздохнула и, чмокнув ее в щеку, вышла. Сегодня, край, надо закончить реферат по истории, да еще английский... Можно, конечно, попросить бабулю, она объяснит, но тогда придется выслушать несколько историй из жизни семьи, а также многочисленные нравоучения о том, как я должна жить, точнее, о том, как должна себя вести любая добропорядочная девушка, чтобы не стать жертвой обстоятельств, способных ввергнуть эту самую девушку в хаос.

Примером служит чаще всего моя старшая сестра Лиза. Конечно, Лиза наделала нам хлопот, когда родила Дашку и смылась, оставив дочь на наше попечение. Но Лиза никогда не отличалась добронравием, как любит выражаться бабушка. Проще говоря, Лизка – тот еще подарочек! Уж на что мама – человек привычный, закаленный жизнью, так сказать, но и она не выдержала, заболела после бегства старшей дочери.

Да, тяжелые времена нам пришлось пережить. Когда открылась Лизкина беременность, мама еще крепилась, но потом, когда Лиза родила и, оставив ребенка, исчезла в неизвестном направлении, мама не выдержала, слегла и, в конце концов, попала в больницу. Я осталась с грудным младенцем на руках и бабулей, прикованной к креслу, – у нее разыгрался артрит.

Бросила школу, пошла работать официанткой. Хорошо еще, что взяли, да и то, конечно, по знакомству.

Пропустила целый год. А что было делать? Мама потеряла работу из-за болезни, надо было как-то содержать семью.

Впрочем, я ни о чем не жалею. Лизка, конечно, дура. Ведь, из-за чего весь сыр-бор вышел: она встречалась с Костей. Потом Костя по глупости оказался на нарах. Говоря человеческим языком, Костю посадили в тюрьму. Но они продолжали переписываться, и Лизка даже обещала ему, что дождется. Но это же Лизка! Одновременно она начала встречаться с другим парнем, и дело у них зашло так далеко, что «это стало всем заметно» – как говорится в пьесе Лопе де Вега. Парень, когда узнал, что будет папашей, испарился. А тут Костик написал, что возвращается. Лизка, видимо, струхнула. Наслушалась историй о парнях, вернувшихся с зоны и отомстивших неверным возлюбленным... Чушь лагерная, песенки блатные и всякая дребедень!

В общем, Костя вернулся, а Лизка – тю-тю. Гуляю как-то во дворе с маленькой Дашкой в коляске, подходит Костик, я его еле узнала. Говорит: «Рит, ты или не ты?» Так и встретились. Если честно, я тоже немного испугалась – ведь, что у него в голове, неизвестно. Но потом оказалось – нормальный парень. На Лизку злился, конечно, но в основном из-за того, что она ребенка бросила. Начал ходить к нам, помогал, чем мог. Я спросила у него: «Зачем тебе это все?» А он объяснил, мол, Дашка могла бы быть его дочерью...

Сейчас, вспоминая то тяжелое время, я задаю себе вопрос: думала ли я тогда о дальнейшей своей жизни? Планировала ли что-то? Нет, конечно! Я так уставала за день, что едва моя голова касалась подушки, я мгновенно проваливалась в глубокий сон. Мои друзья удивляются: мол, как ты выдержала, как смогла целый год тащить на себе семью? Ведь тебе и шестнадцати не было!

Может быть, для них это звучит дико, только разве я думала тогда о столь высоких материях? «Как смогла! Как выдержала!» – просто судьба поставила меня в такую ситуацию, вот я и выживала, как могла.

Но потом вдруг в небесной канцелярии что-то изменилось, и на мой счет, очевидно, было принято другое решение. Жизнь изменилась круто и почти в одночасье. А все началось с довольно пошлого скандала...

Телефонный звонок оторвал меня от воспоминаний.

Неужели снова Дима? Сегодня суббота – насколько мне известно, у него нет репетиции в театре. О нет, только не он!

Звонила Даша, моя подруга.

Я обрадовалась, услышав ее голос.

– Можно к тебе домой зайти? – спросила она.

– Конечно.

– Ты одна?

– С бабулей, – ответила я.

– Хорошо, я хочу поговорить...

– Давай, приходи.

Дашка живет в соседнем дворе, поэтому она появилась у меня минут через десять. Я сразу заметила, что она чем-то расстроена. Из дома выскочила одетая наспех, только куртку набросила да натянула сапожки.

– Как там на улице? – улыбнулась я.

Даша поспешно сбросила куртку, переобулась в дежурные тапочки. Мы прошли на кухню. Она все молчала, как будто ей не хватало решимости первой начать разговор. Мы знаем друг друга давно, года четыре. Правда, дружить стали недавно, и я еще не всегда могу угадать Дашкино настроение. Вот и сейчас я видела, что ее что-то беспокоит, и, чтобы помочь ей собраться с мыслями, начала болтать на разные отвлеченные темы: рассказала о реферате по истории, о трудном задании по английскому...

Даша рассеянно слушала, даже отвечала односложно, но я понимала, она меня почти не слышит. Тогда я решила действовать напропалую:

– Дашк, что случилось-то? Может, дома что?

Она, словно опомнившись, отрицательно качнула головой.

– Опять с родителями поссорилась? – недоуменно спросила я.

Даша опустила голову. Видно было, что она вот-вот заплачет.

– Даш, ну не молчи, – я тоже расстроилась, не зная, как помочь ей, – обидел кто-нибудь?

– Рит, извини, что-то я расклеилась, – призналась подруга, шмыгнув носом.

– Критические дни? – предположила я.

Дашка улыбнулась. Ну, наконец-то!

– Почти, – сказала она.

– Ничего не понимаю! Влюбилась? – брякнула я наобум и попала в точку.

Дашкины щеки покраснели, задрожали губы, она поспешно закрыла лицо ладонями.

– Вот, дурочка! Влюбилась! Это же классно! – Я пододвинула свой стул поближе к ней и обняла за плечи. – Так почему же ты ревешь?

Дашка всхлипывала.

– Ой, рева-корова! Влюбилась и ревет... Радоваться надо, – я поспешно сыпала словами, – вот я не могу влюбиться, знаешь, как обидно! Однако же не реву, как видишь.

Дашка наконец отняла ладони от лица, как-то кисло улыбнулась и сказала:

– Прости. – Даша полезла в карман джинсов за платком, вытерла мокрые щеки. – Знаешь, а я думала, что ты влюблена!

Я виновато пожала плечами.

– Как, а Санька? – удивилась Даша.

– Мы просто друзья, – ответила я.

– А он об этом знает?

– Честно говоря, я не уточняла.

– И ты никого не любишь? – снова спросила Дашка.

– Я же сказала – нет. Даже не знаю, что это такое – быть влюбленной.

Дашка вздохнула судорожно:

– Вот, посмотри...

– Смотрю. Только, хоть убей, не понимаю, при чем тут слезы? Ты, насколько мне известно, не из тех кисейных барышень, что готовы рыдать по всякому поводу. Первый раз тебя вижу в слезах.

– Я и сама так же думаю, – сказала Дашка, – да вот что-то расклеилась, слишком долго в себе держу.

– Ну, так ты раскроешь мне страшную тайну? – спросила я. – Кто этот счастливец?

– Ой, Рит, может, в другой раз... – Дашка почему-то испугалась.

– Не хочешь, как хочешь, – согласилась я. Хотя, конечно, любопытство заставляло меня продолжать упрашивать подругу признаться. Но она, видимо, нуждалась в признании не меньше, чем я.

– Мне стыдно говорить о нем, – сказала Даша.

– Так я его знаю?

– Все его знают...

– Надеюсь, это не Костик! – брякнула я.

– Не Костик... Это – Димка, – сказала она и сразу же испуганно уставилась на меня.

Я, честно говоря, была ошарашена. Вот это да! Давнее яблоко раздора между девчонками, тот парень, которого высмеяли прилюдно, на вечеринке. Да я же сама играла главную роль! Я вспомнила эту вечеринку. Тогда, осенью, девчонки придумали замечательный сценарий, который мы все блестяще разыграли, чем ввели красавчика Диму в трепет и изумление. Мы с ним познакомились как раз из-за этого розыгрыша. А дело было так: Димка закопался в девушках, встречался сразу с несколькими. Все эти девчонки сначала поссорились, ну а потом, рассудив здраво, решили приструнить не в меру разошедшегося донжуана. Ну и ввели меня в свой круг, представив иностранкой, приехавшей погостить на историческую родину[1] . Ой, что я плела! Что лично знакома с великими режиссерами и снимаюсь у Люка Бессона... В общем, Дима повелся, тут мы его и обломали, сказали, что разыграли его. Вот уж кого я никогда не принимала всерьез. Избалованный, хорошенький, родители богатые...

– Послушай, ты на самом деле?.. – еще раз спросила я у Дашки.

– Да...

– Давно?

– С самого лета. С того самого дня, как мы познакомились.

– И молчала! – воскликнула я.

– А что мне оставалось делать? Думаешь, я не отдавала себе отчета? Он же за каждой девчонкой увивался. Со Светкой мы жутко поссорились из-за него, Женька на него подсела, даже Юлька попалась... А после той вечеринки он и тебе проходу не дает, – напомнила она.

– Офигеть! – промолвила я. – Конечно, он парень неплохой, только болтун, да и заносчив очень...

– Знаю я все его недостатки, – отмахнулась Дашка.

– Серьезно тебя скрутило, – посочувствовала я.

– Знаешь, я не жаловаться пришла. Просто так накипело, устала одна с этим бороться, а рассказать никому не могу.

– Это я понимаю...

– Ты, пожалуйста, никому не выдавай, ладно? – попросила Дашка. – Никому: ни Саньку, ни Косте, не говоря уже о девчонках.

– Не волнуйся, – успокоила я подругу, – только странно как-то, я вроде твоя соперница.

– Выходит так, – согласилась Дашка.

– Ну, с моей-то стороны никаких поползновений не будет, можешь быть совершенно спокойна! – заверила я ее. – И потом, он ведь за мной увивается только потому, что я ему отказала. Понимаешь, он мне не интересен, это его как бы подстегивает, задевает самолюбие.

– Пожалуй, ты права. Он со всеми такой, – согласилась Дашка.

Плакать она перестала, но все равно сидела грустная, смотрела куда-то в одну точку, словно меня и не видела.

– Эй, – я тронула ее за руку, – я могу тебе помочь?

– Если бы я знала, – вздохнула Дашка.

Снова зазвонил телефон. На этот раз – Дима. Как там говорится: на ловца и зверь бежит? Или это для другого случая?

– Привет, – услышала я его голос.

– Привет.

– Что поделываешь?

– Да так...

– Если ты не очень занята, то я хотел бы зайти.

Так я и знала!

– Дим, ты можешь, конечно, зайти, – сказала я, стараясь не выдать своего неудовольствия: опять же бабушкина школа, это она все время меня убеждает в том, что по телефону надо отвечать вежливо. Было бы с кем!

– Так я сейчас забегу? – уточняет Дима.

– Ты можешь это сделать не прямо сейчас, а через часик? – осведомилась я.

– Хорошо.

Я первая повесила трубку и вернулась к Даше.

– Он звонил? – спросила подруга.

– Он. Хочет зайти, а я сказала: через час. Вдруг ты не захочешь с ним видеться.

Дашка опять судорожно вздохнула:

– Ой, не знаю!

– Слушай! – воскликнула я. – А давай плюнем на этого Диму и уйдем гулять. Я целый день дома сижу, мозги пухнут от учебников.

Дашка заколебалась.

– Хочешь честно? – спросила она.

– Конечно.

– Ты меня в тупик поставила. Я и хочу его видеть, и не хочу. Если я сейчас уйду от тебя, то весь вечер буду думать, что у вас тут происходило да что он тебе говорил – и все такое. А если останусь, увижу его, буду лезть на стенку, если он начнет заигрывать с тобой. Он ведь, знаешь, умеет так не замечать другого человека, особенно когда увлечен чем-то или кем-то. И гулять я тоже не могу уйти! Я теперь от этого места боюсь оторваться!

– Слушай, тебя лечить надо! – возмутилась я. Надо же, это до чего Дашка дошла! С ее-то характером. Мама даже в пример мне ставит Дашку как девушку не по годам рассудительную и серьезную. Как будто я не серьезная!

– Это не лечится! – сказала Дашка.

– Лечится! Все лечится! – убежденно ответила я. – А что не лечится, то отсекается за ненужностью. Настаиваю на том, чтобы уйти гулять!

Но уйти нам не удалось. Сначала позвонил Санек и напросился в гости. Потом позвонил Костя и тоже сказал, что хочет зайти. Пока я с ними разговаривала, явился Дима.

Дверь ему открывала Даша, потому что я висела на телефоне.

Пока они о чем-то говорили в коридоре, я предпочла болтать с Костей, дабы не мешать Дашке.

Когда Дима заглянул в комнату, я махнула ему рукой: мол, иди на кухню, я сейчас.

Потом пошла к себе в комнату, сделала вид, что убираю на столе. На самом деле я ждала, чтобы кто-нибудь из ребят явился и разбавил наш треугольник.

– Даша, чайник поставь! – крикнула я. – Сейчас приду!

– Марго! – позвала бабушка.

Надо же, прогресс! Значит, она все-таки при моих друзьях не рискует обзываться!

– Да, бабуль!

– Дима пришел?

– Пришел.

– Скажи, что я его жду!

Но Дима уже услышал наши крики и сам пошел в комнату бабули. Я рванула на кухню.

Все-таки Дашка молодец! От ее слез и волнения не осталось и следа. Она была спокойна, как всегда.

– Вот кто твоя настоящая соперница, – сказала я полушепотом, кивая в сторону бабушкиной комнаты. – Бабуля Диму лю-юбит!

Мы засмеялись негромко. И у меня отлегло от сердца. Раз Дашка смеется, значит, сумеет преодолеть свою несчастную любовь.

– Ну, как? – спросила я. – Наш Дима удивился, увидев тебя?

– Нет, как будто так и надо. Зашел, чмокнул в щеку, поговорили ни о чем, а потом бабушка его позвала.

Не успели мы обсудить Диму, как в дверь снова позвонили. Санек и Костя явились вместе, буквально столкнулись у подъезда.

На кухне сразу стало шумно и тесно, я предложила перебраться в мою комнату. Ребята заглянули к бабуле, чтобы поздороваться.

Когда Дима наконец вырвался из цепких рук моей бабушки, мы уже коллективно решили пойти гулять. Дима, естественно, собрался с нами.

Дашке надо было зайти домой переодеться. Хотелось, конечно, вытащить бабулю на воздух, но у нее весной обострялся артрит. И если зимой и летом бабуля могла гулять, то осенью, а особенно весной, была практически прикована к креслу. Правда, Санькина мама предложила отправить бабулю в санаторий, специализирующийся на лечении артрита, но все-таки надо было дождаться лета, когда болезнь немного отступит. Пока же к бабуле приходил врач на дом.

Мамы не было. Укатила к внучке в Питер на выходные. Ведь сейчас Лизка забрала свою дочку. Мне, признаться, без маленькой Дашки было даже скучно... Вот еще смешная история с нашей бабулей: оказывается, когда Лизка сбежала, она это сделала с бабулиной подачи. А дело было так: Лизка действительно испугалась возвращения Кости и как-то призналась бабуле в этом. Наша замечательная Елена Павловна тут же посоветовала внучке бежать в Питер, благо, с жильем там проблем не было. Квартиру бабуля так и не продала. В итоге Лизка сбежала, мама чуть с ума не сошла, а бабушка молчала и улыбалась! Когда она неожиданно сообщила нам о местонахождении Лизы, мама прямо опешила.

– Почему же ты сразу не сказала?! – воскликнула она.

Невозмутимая бабуля поведала, что она должна была сначала увидеть, какой человек Костя, надо ли Лизке его опасаться или нет.

– Да, но нам-то ты могла сказать!

– За вами я тоже наблюдала, – ответила бабуля.

Ну, что тут скажешь!

Глава 2

«Я тебя люблю!»

Странная у нас получилась прогулка. Пока мы ждали Дашку у ее подъезда, Дима успел поцапаться с Костей из-за какой-то ерунды. Санька вообще стал угрюмым и почти не разговаривал, как я ни пыталась его расшевелить.

Весна все никак не могла начаться, хотя уже была середина марта. Днем солнце яростно топило снег, но к вечеру уставало, поспешно садилось за горизонт, и мороз снова сковывал дневные лужи.

Лед хрустел у нас под ногами. Мы с Дашкой шли впереди, а за нами молча вышагивали ребята.

– Почему все молчат? – спросила я, обернувшись, и наткнулась на три пары холодных глаз.

– Вас приморозило? – Я попыталась пошутить.

Куда там! Костя неожиданно остановился и сказал, ни на кого не глядя, что ему надо уйти. Он как-то очень неловко тряхнул руки Санька и Димы, кивнул нам и ушел. Мы с Дашкой переглянулись недоуменно. И тут меня осенило:

– Сань, – сказала я, – кажется, я нагулялась, да и бабуля дома одна. Проводи меня, пожалуйста.

– Конечно, – торопливо согласился Саня и сразу же подошел ко мне.

– Надеюсь, вы не обидитесь? – обратилась я к Даше и Диме.

Я очень хотела оставить их вдвоем, вот и случай подвернулся. Я взяла Саню под руку и увела его.

Мы еще побродили немного. Саня оттаял, говорил о музыке, о том, какую он хочет гитару, о новых компьютерных играх, рассказывал смешные истории. Мы еще посидели у меня, поболтали с бабулей. В общем, Санек ушел поздно и совершенно счастливый. Да, видимо, у меня такой уж выдался день: я старалась сделать всех счастливыми. Правда, не всегда удавалось, но я очень старалась.

На следующий день я дала себе слово: во что бы то ни стало закончить реферат. С самого утра, накормив бабулю завтраком, я сбегала в магазин, купила необходимые продукты, по-быстрому сварила суп и второе к обеду.

Выдохнула и уселась за книги.

Не тут-то было! Телефон зазвонил настойчиво и требовательно. «Не буду брать трубку, – решила я, – пусть бабуля беседует». Причем еще утром мы договорились, что сегодня на телефонные звонки отвечает она и старается вежливо объяснять моим приятелям, что я занята и к телефону подойти не могу.

Бабуля честно взяла трубку, я расслабилась и уткнулась в свои записи. Но через пару минут до меня донеслось:

– Маргоша!

В сердцах швырнув ручку на стол, я поднялась и пошла к ней:

– Бабуль, я же просила!

– Но это был Костя, – с невинным видом сообщила она, – и я ему сказала, что ты занята. Он спросил: чем? Я ответила, что ты заперлась у себя в комнате и никого не принимаешь.

– Отлично! – Я развела руками. – Ты не могла сказать, что я пишу реферат? К чему все эти подробности?

– Во-первых, я не знаю, что ты там пишешь, – невозмутимо ответила она, – девушки твоего возраста часто пишут стихи...

– Какие стихи, ба!

– Во-вторых, – она как будто не слышала меня, – Костя сказал, что зайдет, и ты сама сможешь сказать ему о своих литературных опытах.

– Ты меня без ножа режешь! – возмутилась я. – Мне никогда не закончить этот несчастный реферат!

– Как тебе не стыдно! – насупилась бабуля. – Раньше, когда ты нуждалась в Косте, он приходил без предупреждения. А теперь ты не хочешь принять его из-за какой-то ненужной писульки. Не забывай, в конце концов, он наш родственник, крестный отец твоей племянницы.

Да, действительно, мы с Костей, вроде как кумовья, кажется, это так называется. Когда мама приняла решение окрестить маленькую Дашу, Костя сразу же вызвался быть крестным. Бабуля права.

Костя уже несколько месяцев работал в автосервисе и всюду раскатывал на старом «Москвиче», лично им восстановленном. Костя очень гордится своей машиной, постоянно рассказывает о ней, все время что-то усовершенствует и грозится со временем полностью модернизировать старичка. В гараже он проводил теперь почти все свободное время. С тех пор, как Лиза увезла маленькую Дашку в Питер, Костя не так часто стал бывать у нас, как раньше. Он как будто даже теперь стесняется. Несколько раз я пыталась поговорить с ним, но он уходил от моих вопросов – стоило мне начать спрашивать, как Костя вспоминал о каких-то срочных делах и убегал. Вчера он тоже сбежал довольно странно. Может, хоть сегодня объяснит, что с ним происходит.

После всего, что случилось, с Лизой они все-таки встретились. Блудная дочь и сестра, пережив в Питере бурю, явилась в семью на Новый год; поговорили с Костей довольно мирно, расстались хорошо. Он только переживал за Дашку и все время говорил Лизе, что теперь она мать и должна стать серьезнее. Я не замечала за ним никаких попыток вернуть Лизу. Он даже как-то сказал, что их отношения были просто детской дружбой, что с тех пор много воды утекло и все изменилось. Значит, он не страдал и не был влюблен в нее. С другой стороны, я знала, что Костя оказался в некотором вакууме: прежние его приятели, если можно их так назвать, или сидели в тюрьме, или служили в армии. А с девушками он, насколько мне известно, не встречался. Так что все его общение сводилось к нашей компании. Но, наверное, ему с нами было не очень интересно, ведь ему почти двадцать лет, а дружит он с пацанами и девчонками, которым едва исполнилось шестнадцать.

Но он не жаловался. Часто ссылался на занятость – то говорил, что много работы, то что надо сделать какие-то дела по дому. Но я знала, что большую часть времени он торчит в отцовском гараже.

Пожалуй, с Саньком Костя сдружился больше, чем с остальными. Хотя ходил иногда на репетиции в студию, где играли ребята, собравшиеся организовать рок-группу. Даже ездил в театр на спектакли к Диме. Ребята помогали ему восстанавливать «Москвич», и, кажется, все были вполне довольны. Но, что-то происходило – что-то, чего я не понимала. Какие-то недомолвки, странные взгляды, затаенные обиды. И, главное, все это скрывалось от меня тщательно, а я не люблю недомолвок и тайн.

Костя явился довольно скоро.

– Ты одна? – спросил он с порога.

– С бабулей.

– Ну да...

Он прошел на кухню – скорее по привычке, он всегда проходит на кухню. Я заметила, что настроение у него со вчерашнего дня не улучшилось. Он забился в угол, скрестил руки на груди и смотрел исподлобья, как я кручусь по кухне: ставлю чайник, достаю из шкафа чашки...

– Присядь, я ненадолго, – приказал он.

Я опешила и опустилась на подвернувшийся стул. Честно говоря, еще никто не говорил со мной в таком тоне, было от чего растеряться. Пока я приходила в себя, думая, что бы такое ему ответить, чтобы поставить на место, Костя разразился неожиданно длинной речью:

– Рита, я пришел, чтобы сказать тебе: я тебя люблю! Не перебивай! – остановил меня он, заметив, что я хочу что-то сказать. – Я понимаю, у меня нет никаких шансов. Даже если бы и были, что я могу тебе предложить? Ты знаешь, ты очень красивая девушка. Не надо отнекиваться! Каждая девушка знает, красивая она или нет. И ты знаешь прекрасно. Так вот, у тебя все более или менее наладилось, теперь тебе надо учиться, строить свою жизнь. А для меня в этой твоей новой жизни места нет. – Он опустил голову, выдохнул и продолжил: – Это главное, что я хотел сказать. А теперь, о вчерашнем, и не только. – Он поднял на меня глаза и строго посмотрел. – Ты встречаешься с Саней. Он хороший парень, я одобряю. Но вокруг тебя вьются другие, их много, их всегда будет много. Они могут вскружить тебе голову, и ты повторишь судьбу своей сестры. Этого быть не должно! Поэтому я дал себе слово следить за тобой, и, если что, я смогу повлиять если не на тебя, то на твоих слишком рьяных обожателей. – Он был грозен, последние слова произнес с горящими глазами и побледневшими скулами.

– Все сказал? – как можно спокойнее спросила я.

– Да.

– В таком случае выслушай меня. Я-то думала, что мы с тобой друзья, а друзья, это в первую очередь доверие! Я тебе доверяла. Да, ты действительно помог мне в трудное время. Что там, не только мне, всей моей семье. Но теперь ты хочешь получить плату?

– Я не... – начал Костя.

Но я перебила его. Откуда-то взялась удивительная решительность.

– Погоди, я дала тебе высказаться. Так вот, ты решил почему-то, что имеешь на меня права. То есть ты утверждаешь теперь, что в меня влюблен, а значит, я должна соответствовать твоим представлениям о моей дальнейшей жизни. По-видимому, ты считаешь, что лучше тебя никто моей судьбой распорядиться не может, даже я сама. Ты заранее отказываешься от меня, по твоим же словам, и в то же время собираешься влиять на меня. Послушай, неужели я так сильно тебе задолжала? И есть ли возможность отдать тебе долг в другой валюте?

Кажется, я наговорила лишнего. Костя вскочил, опрокинув стул, и бросился в коридор. Там он отчаянно рванул свою куртку с вешалки, оборвал крючок и, не одеваясь, яростно схватился за дверную ручку, забыв, что надо повернуть замок.

– Марго! Что там случилось? – крикнула бабуля.

– Ничего страшного, я нечаянно перевернула стул, – крикнула я в ответ. Сама же в этот момент стала спиной к двери, оттеснив от нее Костю.

– Пусти, – грубо бросил он, пытаясь отодвинуть меня.

– Остынь, мы оба погорячились. Ты что, хочешь вот так все разрушить? Все, что у нас было, коту под хвост?

– Ты стала очень умная, я тебе не нужен.

– Костя, извини, я знаю, ты желаешь мне добра. Вчера ты разозлился на ребят, уж не знаю почему, а сегодня решил сорвать на мне свое плохое настроение. Хуже семейной сцены на самом деле!

– Ладно, я дурак, пусти!

– Не пущу, – мы говорили вполголоса, чтобы не беспокоить бабулю, – сейчас ты снова сядешь на стул, и мы поговорим нормально. Я тебе крючок пришью. – Я забрала у него куртку и пошла на кухню.

Костя поплелся за мной.

– Что вчера случилось? – начала расспрашивать его я, пришивая крючок. – Ты приревновал меня? К кому?

– Да, ко всем, – сказал он зло.

– Ну и глупо.

– Я знаю.

– С чего ты взял, что мне грозит опасность быть соблазненной кем-то? Тебя мучает Лизин пример? Но я – не моя сестра. К тому же, ты не знаешь еще, как сложится ее жизнь. А может, рождение дочери – главное и самое важное для нее.

Он пожал плечами.

– Костя, я не могу предположить, что ты эгоист. Я слишком много видела от тебя добра. Но ты повел себя сегодня как эгоист и собственник, я даже растерялась.

– Ты растеряешься, как же, – усмехнулся Костя.

– Значит, ты предполагаешь, что у меня есть характер? – не унималась я.

– Тебе бы психологом работать, – ответил он, – говорят, хорошие деньги можно иметь.

– Я подумаю над твоим предложением. А пока давай считать, что мы не ссорились, никакого разговора не было и все как раньше, а?

– Как раньше не могу! – отрезал он.

– Почему?

– Я уже сказал. Когда вижу тебя с парнями, просто зверею. Много раз говорил себе, что ты мне как сестра, даже больше, но ничего не могу с собой поделать. Надо перестать встречаться. Я хочу попробовать жить своей жизнью.

– Так живи! Что тебе мешает? У тебя отличная работа, которая тебе нравится. Друзья? Будут у тебя друзья. Как только перестанешь думать, что ты какой-то ущербный, так сразу же появятся у тебя друзья и подруги.

– Я никого не боюсь! – напыжился Костя.

– Ты боишься, что тебя не примут, вот твой главный страх.

– Ладно, не учи меня жить!

– А, не нравится! – Я засмеялась. – Что же ты меня тогда взялся учить?

– Ладно, замнем для ясности, – ответил Костя. – Ты мне скажи, кто тебе больше нравится: Санек или Дима?

– Как человек – Санек, конечно. А что?

– Значит, Дима тебе не нравится?

– Почему? Он симпатичный, умный, много знает, с ним интересно, когда он забывает о своей роли донжуана.

– Ты меня запутала, – признался Костя.

– Как?

– Ты не говоришь прямо, в кого ты влюблена.

– Ах, это! Все просто помешались на любви последнее время. Ни в кого я не влюблена. Это понятно?

– Тогда почему ты позволяешь всем этим пацанам приходить сюда? – неожиданно взревел Костя.

– Да потому, что они мои друзья! – парировала я.

– Они так не считают!

– Это их дело. – Я не сдавалась.

– Пустой разговор. – Костя обреченно махнул рукой. – Или я отстал безнадежно, или я вообще ничего не понимаю... Девчонка может быть влюблена в парня, а может не быть влюбленной, – начал объяснять он, – но я не слышал ни о какой дружбе.

– В таком случае что у нас с тобой было?

Он опешил, пожал плечами, задумался:

– Не знаю.

– Вот именно, не знаешь. Ты пришел из тюрьмы, вокруг никого, только враждебный мир, где тебя почти забыли и все изменилось. И тут ты узнаешь, что есть кто-то, кому еще тяжелее, чем тебе. Ты начинаешь помогать и втягиваешься. Ты становишься членом нашей семьи, ошибочно принимая свои чувства за влюбленность. В таком случае ты влюблен и в свою крестницу, и в мою маму, и в бабулю.

– Может, ты и права, – согласился он, – ладно, давай мою куртку, пойду я.

– Ты не обиделся?

– Не волнуйся, я еще приду. На тебя нельзя обижаться. И потом мы эти, как их, кумовья!

– Ну, кум, коли так, то иди и милости просим, еще приходи.

– Ладно, – он неловко согнулся и чмокнул меня в щеку. – Так что ли, принято? – спросил он с усмешкой.

– Не юродствуй! – Я, шутя, толкнула его в плечо.

– Слова-то какие выучила!

– Реферат пишу по истории.

– Ну, пиши, пиши...

Мы распрощались вполне мирно. Костя ушел, я снова вернулась к своим книгам, но голова не работала абсолютно. Нет, так дело не пойдет! Так я, пожалуй, и школу не закончу, с их любовью.

Но вечером прибежала Дашка, бегло просмотрела мои записи и предложила пойти к ней набрать все это дело и распечатать. Что мы и сделали. К понедельнику реферат я все-таки добила, с помощью Дашки, конечно.

Да, кстати, с Димой у них так ничего и не произошло. Дошли вместе до подъезда и распрощались. Так что зря я напрягалась.

Глава 3

Новость ждет...

Из Питера мама вернулась, в общем, довольная. Рассказала, что Лизка устроилась на работу, кто-то из бабулиных подружек посодействовал. Одновременно ходит на компьютерные курсы и вообще хвастает, что будет поступать в этом году в институт. У маленькой Даши оказалось сразу несколько нянек, тоже понятно откуда. Но и это еще не все – оказывается, Лизка с кем-то встречается. Мама сказала, что узнала случайно, просто, обратила внимание на две зубные щетки в ванной, мужские шлепанцы, задвинутые под кровать... Когда спросила, Лизка немного смутилась, понесла какую-то околесицу, и мама решила пока не вмешиваться.

– Только бы она опять не забеременела, – сетовала мама, когда мы с ней вдвоем тихонько шептались на кухне.

– Слушай, съездила бы ты к ней, а? – попросила мама, – как у тебя с учебой? Сможешь поехать на следующие выходные?

Я пожала плечами:

– Если надо, поеду, конечно.

К Лизке ехать не хотелось. Мы никогда особенно не ладили, а ее последняя выходка чуть не разрушила окончательно нашу жизнь. В общем, я еще не совсем пришла в себя и не смогла до конца простить сестру. С другой стороны, я скучала по маленькой Даше, и мне хотелось лично убедится, что у моей племянницы все в порядке. Как-никак я почти год заменяла ей мать.

– Да, кстати, у Лизы есть какая-то новость для тебя, – вспомнила мама.

– Какая еще новость? – удивилась я.

Зная Лизку, можно было ожидать чего угодно. В этом она ничуть не отличалась от бабули. Как говорится: яблочко от яблоньки...

– Она так и сказала: мол, передай Рите, у меня есть важные новости для нее, – сказала мама.

– Хорошо, я поеду, – ответила я.

Пять дней пролетели почти незаметно. Костя не появлялся, по-видимому, избегал меня. Дима звонил несколько раз, но наше общение ограничилось телефонными разговорами, так как сразу после занятий Дима уезжал в театр на репетиции. И только Санек неизменно поджидал меня у школы, после чего мы вместе шли ко мне домой, обедали, потом он помогал мне с уроками, и мы немного гуляли. Иногда к нам присоединялись Даша или кто-нибудь из ребят. Я всем сообщила, что в пятницу вечером уезжаю в Питер; мои друзья расстроились, потому что в субботу намечался поход на выступление каких-то знаменитых гитаристов в Центральном доме журналиста. Заманчиво, конечно, но, что поделаешь.

Санек намекнул, что может поехать вместе со мной. Но я сразу же отказалась. Понятное дело, мне необходимо было поговорить с сестрой – я еще не знала, что это будет за разговор и захочет ли она говорить при постороннем человеке. Кажется, Санек слегка обиделся. Ничего, он должен меня понять.

Зато все мои друзья решили проводить меня на вокзал. Так что уезжала я очень весело, потому что они устроили мне настоящее прощание, как будто я отправлялась в длительное кругосветное путешествие. Как водится, мы фотографировались на фоне вагона с табличкой «Москва – Санкт-Петербург», причем как все вместе, так и каждый в отдельности, потом мы ввалились всей гурьбой в вагон, проводница не хотела нас пускать: «Куда вы все, по одному билету!» – кричала она. «Мамаша, не волнуйтесь», – солидно отвечали ребята, надвигаясь на нее и отстраняя все дальше, в коридор. Проводница отступала и вопила отчаянно: «Да куда же ты прешь! Я должна пассажиров сажать! Пусти!» Ей удалось юркнуть в купе, и тогда наша тусовка ввалилась в вагонный коридор уже не сдерживаемая ничем.

Народу было мало. В моем купе сидела какая-то старушка. Везет же! Сколько я езжу, всегда соседи попадаются: семья с маленьким орущим ребенком или старушки, опасающиеся сквозняков. Но Сане, конечно, такое соседство понравилось, он ожидал, что увидит какого-нибудь крутого мэна, который будет соблазнять меня всю дорогу.

Наконец после долгих и шумных пожеланий счастливого пути, поцелуев, объятий и полушутливых наставлений мне удалось выпроводить друзей из вагона.

Поезд тронулся, но они продолжали идти рядом с моим окном, махали руками, и бесконечно фотографировали на свои телефоны. Состав быстро набрал скорость, платформа с ребятами осталась позади. Впереди меня ждал Питер.

Чтобы избежать нудной беседы с соседкой, которая уже с любопытством посматривала на меня маленькими проницательными глазками, готовая при первой возможности засыпать меня вопросами и разговорами на тему: «Ну и молодежь нынче пошла!», я вышла в коридор. Как только проводница, недовольно бурча, собрала наши билеты и раздала пакеты с постельными принадлежностями, я сбежала в туалет. Вернувшись оттуда, уже переодетая, я поспешно легла на свою полку и отвернулась к стене.

Честно говоря, я надеялась быстро уснуть под равномерный стук колес и покачивание вагона. Но сон не шел, ворчала и ворочалась недовольная старушка, кто-то ходил по коридору, громко говорили в соседнем купе. Чтобы как-то себя развлечь, я стала вспоминать своих друзей, сестру, маму, бабулю. Почему-то в голову лезли все больше не очень приятные воспоминания: темный подъезд, мы с Костей ждем Дашку, которая вот уже минут пятнадцать целуется на улице с Димой. Костя очень зол, он говорит о немедленной расправе над предательницей и стукачкой. Мне приходится урезонивать его, я напоминаю, что слухи есть слухи, мало ли что сболтнула одна подружка про другую. Я напоминаю ему, что он только что вышел из тюрьмы и что теперь снова попасть туда ничего не стоит. Так мы препираемся довольно долго. Но потом дверь подъезда распахивается, на мгновение становится чуть светлее от уличного фонаря, я вижу Дашкин силуэт. Я знаю, что это она. Я подхожу к ней совсем близко, здороваюсь... Я помню ее страх, я буквально чувствовала его. Интересно, что она подумала тогда? Что ее подстерег маньяк? Правда, надо отдать ей должное, она быстро пришла в себя, как только узнала меня, сразу успокоилась. Если человек виноват, он не будет так спокоен, это уж точно! С другой стороны, откуда мне было знать, ведь мы не общались несколько лет, виделись только изредка, едва кивали друг другу при встрече. Дашкины родители запретили ей дружить со мной. Это когда Костика и его подельников судили. Давняя история. Нам, девчонкам, тогда лет по двенадцать было, и мы очень гордились тем, что допущены во «взрослую» компанию. Компания собиралась в старой беседке на нашем дворе. Косте было лет пятнадцать-шестнадцать; а были парни и постарше... Курили почему-то «Беломор», такие папиросы с мундштуком, если кто не знает. Когда я спрашивала сестру, почему они курят папиросы, она говорила, что я дура и что курят траву... Ну, мне в те времена многие вещи еще были неизвестны. А потом как-то так случилось, компания перестала собираться, мы все больше сидели дома, Лизка часто плакала по ночам, уткнувшись в подушку. Оказалось, Костя вместе со всеми угодил в очень неприятную историю: кого-то они ограбили, их поймали, а потом выяснилось, что за ними тянется длинный хвост всяких делишек, да еще и наркотики всплыли. Оказывается, в нашем дворе вместе с нами каждый вечер был кто-то, кого называли дилером, это он приносил траву, и не только траву... Говорили, что пацанам пришлось расплачиваться за кайф, по ночам они «разували» машины, воровали по мелочи, иногда на заказ... Вот такие дела.

Короче говоря, Дашка перестала приходить к нам во двор. Жила своей жизнью, у нее были подруги и друзья, продвинутая школа, другие интересы, одним словом. Постепенно и я забыла о ней.

И вот в Дашкином классе появляется новичок. Зовут Дима, весь такой гламурный-гламурный. Как же, уже снимается в рекламных роликах, ходит в театральную студию, был за границей на гастролях.

Все девчонки сразу находят его необыкновенным, начинают за ним бегать и одна из его пассий, Светка, сказала нам с Костей, что это Дашка тогда подставила всех и, мол, из-за нее Костя попал в тюрьму.

Я не поверила. Но надо было видеть, как завелся Костик! Я с ним пошла тогда, чтобы он не натворил непоправимого. И все-таки не удержала бы его. Нам повезло: Дашкин отец выглянул на лестницу, нам пришлось линять, а Дашка пошла домой, но не призналась отцу, что ей угрожали. Когда мы в ту ночь говорили с Костиком, я решила: если Дашка действительно стукачка, по словам Светки, то это станет понятно очень скоро. Ведь в этом случае она наябедничает родителям, а те побегут разбираться. Но прошел целый день, вместо родителей прибежала Светка и, рыдая, поведала нам, что все наврала о подруге. А потом и Дашка явилась, наплевав на родительский запрет. Выходит, нет худа без добра. С тех пор мы почти не расстаемся, и жизнь моя изменилась до неузнаваемости благодаря друзьям.

Я не заметила, как задремала. Меня разбудил громкий стук в дверь и крики проводницы. Мы подъезжали.

Глава 4

Лиза, брат – вот это да...

От вокзала до бабулиного дома, где теперь жила моя сестрица, рукой подать. Пара остановок на троллейбусе по Невскому, потом свернуть во двор-колодец, и – я на месте. Было еще по-утреннему сумеречно, эхо гулкого мрачного подъезда отразило звук моих шагов. Странное чувство охватывает меня, когда я бываю в Питере; я словно вдыхаю запах времени, мне кажется, что город буквально пропитан им, что-то есть в нем такое утонченно-болезненное. Это, наверное, та самая память. Хотя город сравнительно молод, но он уже столько пережил, что другому хватило бы на несколько тысячелетий.

Я позвонила на втором этаже у недавно окрашенной двери. Ждала, прислушиваясь к звукам подъезда. Наконец Лизка соизволила подойти и спросить сонным голосом:

– Кто там?

– Свои, – ответила я.

– А, Марго! – воскликнула сестра, громыхнул замок, упала цепочка. – Входи! – Я увидела ее заспанное лицо, всклоченные волосы, короткую футболку, видимо, исполняющую роль ночной рубашки.

Мы расцеловались.

Я огляделась и пришла в полный восторг:

– Просто достоевщина какая-то!

Лизка обрадовалась:

– Классно, правда?!

Мы стояли в почти пустом полутемном коридоре, задрав головы. Потолок был так высок, что почти терялся, казался размытым и нереальным. Старые, рассохшиеся половицы потрескивали под ногами, но они были из настоящего дерева, пусть даже с облезшей краской, но все равно мне казалось, что я прямо с ходу очутилась где-то в девятнадцатом веке, и, если бы не Лизка в своей дурацкой футболке, ощущение было бы абсолютно реальным.

Ах, как давно я не была в этой квартире! Я совсем позабыла и эти стены, и этот полумрак запутанных коридоров... Она вспоминалась мне очень смутно, как картинки из давнего сна...

– Проходи же, – Лизка нетерпеливо потянула меня за рукав куртки, – погоди, я тебе тапки выдам, пол холодный.

– А Даша где? – спросила я.

– Спит еще.

Каким-то сложным путем Лизка провела меня на кухню. Здесь ощущение времени немного вернулось в норму. Все-таки холодильников в девятнадцатом веке не было.

Я опустилась на стул. Лизка поставила турку на плиту. Она любительница кофе и поит им всех.

Быстренько соорудив несколько бутербродов, сестра разлила кофе в чашки и уселась напротив.

– Как я рада, что ты приехала, – сказала Лизка.

– Как ты живешь?

– Да отлично все! – Она отмахнулась от вопроса, как от мухи. – У тебя все наладилось?

– В общем, да.

Я отхлебнула горячий кофе и внимательно посмотрела на сестру. Мы мало похожи с ней. Бабуля утверждает, что я – вылитая прабабушка Ольга. Судя по старым фотографиям, в нас действительно есть что-то общее. У меня темные волосы, почти черные, довольно смуглая кожа, я выше Лизки, несмотря на то что она старше. Лизка же – вся в отца, светловолосая, белокожая, подвижная, ни минуты не усидит на месте. Вот и сейчас не может спокойно разговаривать, все время вскакивает, зачем-то открывает холодильник, закрывает, смотрит в окно, хватается за чашку. У меня от нее в глазах рябит.

– Сядь, – прошу я.

Она усаживается, подпирает подбородок кулачками, смотрит.

– Марго, я виновата перед вами, – говорит она, а голос жалобный, чтобы я пожалела и простила.

– Расслабься...

– Значит, ты не злишься? – радуется сестра.

– Не вижу смысла.

– И правильно! – кивает она. – Я тебя очень-очень рада видеть! Но, я бы хотела объяснить тебе кое-что.

– Лиза, не надо оправдываться, – прошу я.

– Все не так просто, как тебе кажется. – Она замирает и смотрит мне прямо в глаза.

– Лиз, ну что еще за тайны! – Мне даже становится досадно.

– Марго, я не шучу, ты можешь выслушать меня без всяких твоих издевочек и приколов?

– Говори, я ведь для этого сюда приехала.

– Марго, Костик еще ходит к нам? К тебе? – спрашивает сестра.

– Ну, ходит иногда, а что?

– А у вас ничего не было? – Лизка замялась под моим удивленным взглядом. – Ну, знаешь, извини, если я что-то не то говорю, ты сейчас поймешь...

– Да в чем дело-то? – Я досадой отставляю чашку.

– Нет, ты скажи, ответь мне, – просит Лизка.

– Дался тебе этот Костик! Ревнуешь, что ли?

– При чем тут ревность! Просто ответь мне, ты с ним встречаешься? – Лизка повысила голос почти до крика.

– Если ты имеешь в виду, что Костик мой парень, то нет.

– Фу-у! Слава богу! – выдохнула Лизка.

– А теперь объясни мне, что значат твои вопросы? – сказала я.

– Марго, я не такая плохая, как ты думаешь, – начала рассказывать она, – неужели я смогла бы бросить Дашку, свою дочь, просто так, лишь бы сбежать! Нет!

– Это я уже знаю: и о том, что ты боялась Костика, и о твоем сговоре с бабулей – все я знаю.

– Не все, – остановила меня Лизка, – ты думаешь, я испугалась Костика, пожаловалась бабушке и удрала, да?

– Ну, примерно так, – согласилась я.

– Нет, не совсем. Знаешь, почему я не дождалась Костиного возвращения и начала встречаться с другим?

– Откуда мне знать!

– Костя – наш с тобой брат.

Чашка выскользнула из моих пальцев и с жалобным стуком треснулась об стол, кофейная гуща медленно расползлась под осколками. Мы обе тупо смотрели на разбитую чашку.

– Что? – не веря своим ушам, произнесла я.

– Вот, – шепнула Лизка, – я так и знала, что маме об этом говорить ни в коем случае нельзя. Поэтому и молчала столько времени.

Она схватила тряпку и быстро вытерла стол, предварительно сбросив осколки в мусорное ведро.

– Вот, возьми, – она бросила мне на колени полотенце, – ты забрызгалась?

– Нет, все нормально. Ты это серьезно?

– Серьезнее некуда.

– Но откуда? – услышанное не укладывалось у меня в голове.

– Я говорила с отцом.

– Ты общаешься с отцом? – Она удивляла меня все больше и больше.

– Да.

– А мама знает об этом?

– Об отце знает.

– И что, отец тебе сказал, что Костя... – Я не знала, как дальше называть Костю и потому осеклась.

– Однажды отец спросил меня, есть ли у меня парень. Я ответила: есть. Ну и, как обычно, начались расспросы, что да как... Я рассказала. И про то, что в тюрьму попал, и о письмах, обо всем... Сказала, как зовут, фамилию назвала, сколько лет... Ну, вот, а потом, через несколько дней он позвонил очень взволнованный и устроил мне настоящий допрос с пристрастием. Мол, было у нас что-нибудь или не было...

– А у вас было? – ужаснулась я.

– Нет, не успели. У нас все к этому шло, я уже почти готова была, он настаивал, но все никак не удавалось. И тут как раз случилась эта история с арестом, судом и всем прочим... в общем, обошлось. Но мы продолжали писать друг другу нежные письма и клясться в вечной любви и верности. Я все это отцу тоже рассказала. И тогда он мне выдал!

– Что выдал? – Я никак не могла прийти в себя.

– Что у него была женщина, еще до мамы, потом у этой женщины родился сын, так вот, этот сын и есть Костя!

– Погоди, у Кости есть отец, – вспомнила я.

– Не отец, а отчим. У Кости фамилия его матери, по фамилии наш папочка и догадался.

– Да, но у вас разница – всего ничего.

– Почти год. – Лиза пожала плечами.

– Выходит, он эту женщину бросил беременную, а наша мама ничего не знала! Ну, папаша!

Лиза нахмурилась:

– Ты ничего не понимаешь! – отчеканила она.

– Зато ты много понимаешь! – огрызнулась я.

Наш разговор вот-вот готов был превратиться в обычный скандал, которым заканчивались все наши попытки поговорить. Я же предупреждала: мы с Лизкой совсем разные. До сих пор удивляюсь, что наша мама нашла в нашем отце?

Лизка говорит: любовь!

Какая любовь, если они все время ругались. Они не могли спокойно переброситься даже парой слов.

На это сестра отвечает: мол, она помнит, что было и по-другому.

Что значит – было? Когда было? Было да сплыло?

– Ну и что, – вступается за отца Лизка, – была страсть, понимаешь, всепоглощающая, такая, когда зубы сводит! А потом она прошла, эта страсть, умерла, удовлетворенная, понимаешь? Они еще пытались что-то спасти, даже тебя родили как гарантию, как новую связь между ними. Но... Ты должна понять, такие совершенно разные люди не могут жить по привычке или из-за детей. Так всем было бы только хуже!

– Откуда ты все это знаешь? Папочка рассказал? – сквозь зубы спросила я.

– Я уже и сама не девочка, – гордо вскинув голову, ответила она.

– Вот именно, нашла чем хвалиться. – Мне стало смешно.

Лизка покраснела:

– Рита, я не знала, что ты можешь быть жестокой, – с горечью проговорила она.

– Это ты мне говоришь?! – Я просто вскипела. – Ты, которая в девятнадцать лет неизвестно от кого родила ребенка, а потом подбросила его нам и сбежала. Ты, которая довела мать до гипертонического криза! Из-за тебя я вынуждена была бросить школу. Ты хоть знаешь, каково это: в пятнадцать лет пойти работать официанткой? Ты хоть представляешь себе как это: когда тебя лапают и говорят сальности пьяные мужики? Ты знаешь, что мы все вытерпели и пережили? Или снова скажешь, что мы друг друга не понимаем, потому что очень разные и все такое. Но, если тебе было наплевать на нас, если для тебя наш замечательный папа – авторитет, так почему же ты к нему не побежала? Что же он не помог любимой дочке?

Я так завелась, что почти кричала. Я вскочила со стула и стояла над сжавшейся, словно в ожидании удара, сестрой, я орала, не замечая ни своих, ни ее слез. Лизка беззвучно плакала, положив голову на руки.

Я опомнилась только тогда, когда услышала плач маленькой Даши, доносившийся из соседней комнаты.

– Дашка проснулась, – сообщила я. У меня дрожали руки. Я недоуменно рассматривала сестру и прислушивалась к себе. Неужели это я была сейчас, здесь и все это говорила? Что на меня нашло?

– Прости, – Я коснулась Лизкиного плеча.

Она вздрогнула, посмотрела мне в глаза.

– Дашка плачет, – снова напомнила я.

– Да-да, – Лизка вскочила, – пойдем, она тебе обрадуется.

Через некоторое время мы уже втроем, спокойные и улыбающиеся, снова сидели на кухне, Лизка кормила Дашу завтраком, и мы изо всех сил делали вид, что между нами нет и быть не могло никаких размолвок.

– Сейчас гулять пойдем, – ворковала Лизка, – у нас тут так красиво, покажем тете Рите наш город, правда, Дашенька?

Дашка пускала пузыри, тянула ко мне маленькие ручонки и гулила. От недавней вспышки моего праведного гнева не осталось и следа.

Испуганная Лизка все твердила:

– Я очень виновата, я виновата...

Мне это надоело, и я остановила ее:

– Ладно, я тоже погорячилась, в конце концов, мы же родные сестры, а кто поможет, если не я, не мама, не бабуля... И потом, бабуля тоже руку приложила, скрыла от нас твое местонахождение.

– Знаешь, я замуж выхожу, – неожиданно призналась Лизка.

– Ну, ты даешь! – Я уже устала удивляться новостям, но тут снова вынуждена была растеряться.

– Я выхожу замуж за Дашиного отца, – пояснила сестра.

– Так вы помирились?

– Мы и не ссорились, – сказала Лизка, – просто тогда, когда все это случилось, он ведь не знал ничего. Он приезжал на каникулы Москву. Вообще-то он студент, учится здесь в институте. Это еще одна причина, почему я убежала в Питер.

– Понятно...

Признаться, ничего мне не было понятно, у Лизки разве хоть в чем-то можно разобраться!

– Слушай, – я встрепенулась, вспомнив о главной новости, – я рада, что у тебя все налаживается, у Дашки будет отец и все такое... Но ты мне вот что объясни: ведь был же у тебя разговор с Костей, был, я помню. Вы, кажется, очень хорошо поговорили, расставили, так сказать, все точки над «i». Но почему ты не сказала ему правду?

Лизка задумалась, опустила голову. Щеки и уши у нее покраснели. Вот, всегда так, все время мне приходится вытягивать из нее все эти дурацкие признания в ее дурацких поступках.

– Я не смогла, – обреченно вздохнула Лизка.

– Значит, не смогла, – подчеркнула я.

Дашка сидела в своем высоком стуле и крутила головенкой, с любопытством прислушиваясь к нашему разговору. Ее мордашка была перепачкана кашей, но Лизка словно забыла о присутствии дочери. Я машинально взяла салфетку, вытерла личико племянницы, Дашка недовольно сморщилась, захныкала.

– Знаешь, он мне тут на днях в любви объяснился, – сообщила я сестре.

– Кто? Костя?

– А кто же еще! Ты ведь меня за этим позвала? Разузнать, что да как у нас с ним. Тебе небось и мама говорила, что мы с Костей дружим?

– Говорила, – вздохнула Лизка.

– Как у тебя все запутано, сестра! Вечно ты попадаешь в какие-то, мягко говоря, странные истории. Мало того, и других запутываешь!

– Я хотела рассказать ему, честно! – воскликнула Лизка. – Но, все не знала, с чего начать... Так и уехала тогда.

– Хорошо, допустим, мы не знали. Папаша не сказал, а потом сказал, но только тебе и то потому, что нельзя было не сказать. Но Костина мама? Разве она не знала? Ты была у них когда-нибудь дома? Она тебя видела?

– Она тоже не знала, – ответила сестра, – точнее, она знала, конечно, что Костин отец на ком-то женился, наверное, знала, что у него есть дети, но как она могла предположить? Ведь не знакомил же ее отец с нашей мамой. Да они и не общались, даже не созванивались никогда.

– Костина мама твою фамилию не знает?

– Нет...

– Тогда понятно...

– Слушай, – взмолилась Лизка, – поговори с Костей сама, а? Ты сможешь, я уверена...

Мне стало смешно:

– Поговорю, конечно, что же мне еще остается.

Лизку словно подменили. Она вскочила, подхватила дочку, закружилась с ней по кухне, запела:

– Вот и отлично-о! Вот и хорошо-о! Прямо груз с плеч долой! – радостно сообщила она, остановившись. Глаза ее блестели. От избытка чувств она принялась подбрасывать и тормошить Дашку, та смеялась, и мне, хочешь не хочешь, пришлось улыбнуться. А как же, ведь семья, родная кровь.

Больше нам поговорить не удалось. Откуда-то из глубин странной Лизкиной квартиры зазвонил телефон. Передав мне Дашу, сестра побежала отвечать. Это оказалась мама, она, естественно, беспокоилась, как я добралась, да все ли у нас нормально. Едва мы закончили разговор с мамой, как телефон разразился новым звонком: это был Санек. Поболтали и с ним. Потом сразу же прорвались мои подруги: Светка с Дашкой, они пытались выяснить, когда меня встречать. И, в довершение ко всему, раздался звонок в дверь...

– Ой, это, наверное, Денис пришел! – воскликнула Лизка и бросилась открывать.

Прижимая к себе маленькую Дашу, я пошла следом за сестрой, встречать гостя.

Дверь распахнулась, и я увидела его...

Глава 5

Он!

Последующие события я помню плохо. Опомнилась уже в поезде, когда он, набирая обороты, стремительно уносил меня назад, в Москву, прочь от моей первой, страшно рухнувшей на меня любви.

Туман и слезы застилали мои глаза, слезы, которые мне приходилось теперь прятать в скудную вагонную подушку, чтобы их не увидели соседи по купе. Соседей я тоже не помню. Помню только, что они были, – и все.

Я лежала на узкой полке, с головой укрывшись одеялом, и беззвучно молилась о том, чтобы образ Дениса исчез из моей памяти. Я клялась сама себе никогда больше не встречаться с ним, я хотела забыть. Я не понимала, как и почему это случилось со мной. Отчего, когда я увидела Дениса, пол поплыл у меня под ногами, и я едва удержалась, чтобы не упасть. Я прислонилась к стене и все смотрела на него, как он улыбался широко навстречу Лизке. Кажется, она что-то говорила, кажется, она прыгнула и повисла у него на шее, и Дашка тоже тянулась к нему... только я замерла у спасительной стены, не смея, не веря, чувствуя себя беспомощной и бессильной. Как сквозь вату слышала я Лизкин смех и его негромкий голос:

– Денис, ты же еще не знаком, это Рита – моя сестра, младшая...

– Привет...

Он склонился ко мне, коснулся губами загоревшейся щеки, взял на руки счастливую Дашку.

– Марго, ну что ты стоишь столбом, поздоровайся хотя бы!

Я с трудом разлепила пересохшие, непослушные губы:

– Привет...

– А ты выросла, – сказал Денис.

– Разве ты ее видел? – удивилась Лизка.

– Один раз, издалека, – ответил он. – Только, твоя сестра тогда была совсем маленькой.

Потом она потащила его на кухню, завтракать. Я побрела следом, с трудом переставляя ноги...

Разве это всегда – так? Отчего никто не предупредил меня? Почему никто не сказал, что любовь – это мука мученическая, а вовсе не безмерное счастье, о котором пишут во всех книжках. И почему это случилось со мной? Что я сделала? Какое совершила преступление?

– Ты чего скисла? – тормошила меня неугомонная счастливая Лизка.

Что я должна была ответить ей? Когда напротив его внимательные серые глаза, густая шапка светлых волос, чуть насмешливая, добрая улыбка... Я с трудом отвела взгляд, ком стоял в горле, мешал говорить. Дашка сидела у него на коленях, я стала смотреть на нее, и тут меня словно ударило током: я снова видела Дениса, его глаза, его нос, губы... Так вот на кого похожа моя племянница!

– Сколько тебе лет? – спросил Денис.

– Шестнадцать, – за меня ответила Лизка.

– Мне уже почти семнадцать, – добавила я.

Он был совсем взрослым, наверное, лет на шесть старше меня. Совсем мужчина. Раньше мне казалось, что все, кому больше восемнадцати, – старики. А теперь я понимала, что мои ровесники по сравнению с ним просто глупые дети, гадкие неоперившиеся утята. Он был настоящим! И все остальные меркли и терялись перед ним.

– Лиза говорила, что ты потеряла целый год в школе из-за того, что вынуждена была помогать маме и быть с Дашей, – сказал Денис. – Мы, то есть я, конечно, очень обязан тебе. Если нужна помощь, только намекни. – Он улыбнулся. – Я очень благодарен тебе, Рита.

– Видишь, какой он славный! – засмеялась Лизка, подскочила к нему, обвила его шею руками и звонко чмокнула в макушку.

Я прикрыла глаза. Мозг лихорадочно искал решение и не находил.

– Да что с тобой! – возмутилась сестра.

– Ребята, вы очень классные, – тихо сказала я, – но мне надо сегодня уехать.

– Вот еще! – Лизка пожала плечами. – Придумала тоже! Ты же собралась остаться до завтра.

– Нет, не могу, я только что вспомнила, у меня есть неотложное дело.

– Она всегда так, – пожаловалась сестра Денису, – что-то там себе придумала и выдала без объяснений.

Мне захотелось крикнуть: «Что я должна тебе, дуре, объяснять? Что я влюбилась без памяти в твоего мужа, отца твоей дочери и моей племянницы? Что мне рядом с тобой находиться опасно, потому что из сестер мы вот-вот станем злейшими врагами? Это ты хочешь услышать?»

Конечно, я ничего такого не крикнула, а тихо сказала:

– Лиза, мне надо, пойми! Когда-нибудь, возможно, я тебе расскажу. Но не сейчас.

Что-то такое, наверное, промелькнуло в моем лице или голосе, но Лизка неожиданно согласилась.

– Ну, если надо... что ж...

Она развела руками, посмотрела на Дениса.

– Мы скоро сами приедем, – пообещал он.

Вот так. Я позвонила в справочную, узнала расписание поездов, хотела тут же улизнуть, но мои невольные мучители удержали меня, потому что у меня еще было несколько часов до отправления. И эти несколько часов показались мне вечностью.

Но все когда-нибудь кончается. Кончилась и эта пытка, как потом миновала и бессонная ночь в поезде.

Я вышла в пустынную воскресную Москву ранним весенним утром. Никто не встречал меня, ведь все думали, что я приеду только в понедельник утром. Я в метро забилась в уголок сиденья и, закрыв глаза, покачиваясь вместе с вагоном, все гнала и гнала от себя воспоминания. Боль потихоньку отступала, притупилась, засела где-то глубоко-глубоко тупой занозой: если не ворошить, она постепенно успокоится, уснет, отстанет...

Удивленная мама ждала меня: Лизка сообщила о моем поспешном отъезде.

– Что-то случилось? Вы поссорились?

– Нет, мам, все нормально... Мне надо поспать, я устала...

– Ты видела этого парня?

– Видела...

– Как он тебе?

– Он очень хороший, мама!

– Ты не заболела? – Мама с беспокойством положила мне ладонь на лоб.

– Нет, я не заболела, просто устала, можно я пойду спать?

– Да, конечно, – она смотрела на меня, словно пыталась проникнуть в мои мысли, – потом поговорим, отдохни...

Я пошла к себе в комнату, а мама – звонить Лизке, чтоб сообщить, что я доехала благополучно.

Я плотно прикрыла дверь комнаты, бросила в угол сумку и как была, не раздеваясь, рухнула на диван. Мне казалось, что сил у меня ни на что не осталось, а надо было еще плестись в ванную и придумывать причину моего поспешного отъезда из Питера. Все равно мама будет допытываться, поэтому объяснение должно быть очень правдоподобным. А что могло такого произойти в Москве, чтобы я в свои законные весенние каникулы не могла остаться с единственной сестрой хотя бы на два дня?

Школа отпадает, однозначно... Друзья? Но мои друзья уверены в том, что я приеду в понедельник... Надо позвонить Дашке и посоветоваться. Но что я ей скажу? Ах, да! Ну, конечно! Спасительное решение внезапно появилось у меня в голове и засверкало, как новогодняя гирлянда.

Костя! Я совсем забыла о главной новости! Ведь теперь мне предстоял нелегкий разговор с Костей о нашем с ним родстве. И, разумеется, сначала я должна все рассказать своим близким: маме, бабуле, может быть, Дашке...

Господи! Моя внезапно вспыхнувшая любовь начисто лишила меня способности мыслить. Неужели все так глупеют, стоит только влюбиться? Я горько усмехнулась.

Вот оно – решение. На мою неокрепшую детскую психику так повлияло сообщение Лизки, что я не смогла остаться с сестрой, а должна была срочно вернуться. Звучит вполне правдоподобно. Никто не сомневается в моей детской, несформировавшейся психике. Понятное дело: я в шоке. Лизка сможет это подтвердить, она видела мое состояние, но не могла его объяснить, теперь ей все станет понятно, и... Денису тоже... О нем лучше не думать, не думать...

Мне казалось, что я падаю в глубокий колодец, но падаю медленно, как осенний лист: кружусь, кружусь... Я почему-то была уверена, что не разобьюсь, таким плавным был мой полет-падение.

Внезапно колодец наполнился глухими звуками и голосами, словно кто-то звал меня, эти звуки не давали сосредоточиться и отдаться прелести медленного кружения. Я открыла глаза и посмотрела вниз. Там меня ждала зияющая чернота, она плотоядно вздыхала и, казалось, причмокивала. Я вскрикнула и рванулась, из безвольного листа превратившись в чайку. Наверх, наверх!

Несколько взмахов окрепших крыльев и вот он – долгожданный свет! Голос, звавший меня, стал отчетливее:

– Маргоша!

Для верности бабуля постукивала палкой в стену.

Я вскочила со своего дивана и встряхнула головой. Реальность возвращалась медленно. Который час?

Я бросила взгляд на электронные цифры будильника: ого, уже два часа дня! Как же я умудрилась столько проспать?

– Иду, бабуль! – крикнула я в ответ. Стук прекратился.

Все еще находясь под действием сна, я недоуменно разглядывала себя в зеркале. Девушка как девушка: лицо немного бледное, волосы растрепаны, джинсы, свитер... ничего особенного. Надо бы переодеться, сходить в ванную, привести себя в порядок. Но сначала зайду к бабуле, иначе опять начнет кричать и стучать палкой в стену.

Мамы не было, наверное, вышла куда-нибудь.

Я приоткрыла дверь в бабулину комнату и увидела ее неизменно сидящую за ноутбуком. Она оглянулась и заулыбалась радостно:

– Ой, какая ты растрепа! Входи, входи!

Я приблизилась к ней, чмокнула в подставленную щеку.

– Что с тобой такое? – Бабуля отстранилась и внимательно оглядела меня с ног до головы.

– Уснула нечаянно, – ответила я.

– Девушка не может так выглядеть, – завела свою обычную песню бабуля, – немедленно ступай и приведи себя в порядок!

Я направилась к двери.

– Хотя, стой, погоди, – догнал меня бабулин голос. Я остановилась. – Странно, – задумчиво сказала она.

– Что? – удивилась я.

– Странно, что ты не обиделась на Маргошу.

Я махнула рукой:

– А, все равно...

Бабуля прищурилась:

– В самом деле?

– Ба, да зови ты меня как хочешь!

– Ты поссорилась с сестрой? – спросила она.

– С чего ты взяла?

Бабуля сделала строгие глаза:

– Ты мне не доверяешь?

Тогда я подумала, что настало время сообщить о Косте. Я рассказала бабуле о нашем с Лизой разговоре и о том, как он на меня подействовал. Но, видимо, рассказ мой был лишен той истинной эмоциональности, которая отличает правду от вымысла. Бабуля только покачала головой:

– Это все? – спросила она.

– Разве мало? – Я поняла, что не убедила ее и начала злится.

– Значит, ты поспешила вернуться, потому что хотела расставить все точки над «i»? – Бабуля сделала вид, что поверила.

– В общем, да, – немного растерялась я.

– Как там маленькая Даша? – начала расспрашивать бабуля.

Я подробно рассказала о Даше, потом вспомнила о Денисе и осеклась.

– Что же ты замолчала? – удивилась бабуля. – Что-то еще произошло?

– Ну, Лиза познакомила меня с отцом Даши. – Голос внезапно сел, я закашлялась.

– Надеюсь, ты не простыла? – забеспокоилась бабуля.

– Нет...

– Уверена? Давай-ка заварим тебе чая с малиной или медом.

– Хорошо, я потом выпью.

– Так что же, отец?

– Чей? – испугалась я.

– Нашей Дашеньки, чей же еще, – невозмутимо ответила бабуля.

– А... Ну, он очень приятный человек, – выдавила я из себя.

– Как его зовут? – не унималась бабуля.

– Денис...

– Хорошее имя, – кивнула бабушка. – Значит, вы не успели толком познакомиться, как ты уже унеслась обратно, в Москву.

– Я же объяснила!

– Что же ты кричишь, я прекрасно слышу, – спокойно заметила она.

– Они обещали скоро приехать. – Это сообщение у меня вышло как-то хмуро и не радостно.

– Да что ты говоришь! – обрадовалась бабуля. – Они уточнили когда?

– Нет.

– Надо позвонить. Так, расскажи же мне подробнее о Денисе: он учится, работает?

– Учится, на пятом курсе.

– Прекрасно, прекрасно! – ворковала бабуля. – Он симпатичный?

Я медленно кивнула и залилась краской.

Бабуля несколько секунд молчала.

– Что ж, – сказала она негромко, – я вижу, он тебе понравился.

– Вовсе нет! С чего ты взяла?! – кажется, я сорвалась на крик.

– Тише-тише, я просто предположила: вот, мол, наш новый родственник тебе понравился, значит, понравится и нам...

И тут я не выдержала и разрыдалась в голос. Бабуля приподнялась со своего кресла, ухватила меня за край свитера, притянула к себе, прижала, принялась гладить по голове, успокаивая, уговаривая:

– Ах ты, бедная моя девочка, дурочка лохматая. Вымахала вон какая красавица, а ума-то и нету... ну, перестань, не плачь, ведь никто не обидел тебя? Никто? А?

Я мотала головой у нее на плече:

– Да-а, тебе легко-о!

– У каждого свое горе, – говорила бабуля, – а твое горе – не горе, а так... Время пройдет и все забудется, быльем порастет, еще смеяться будешь.

– Я не хочу, не хочу! – слова вырывались сами собой. – Не надо мне такой любви! Никакой не надо!

– Любовь любви – рознь, – вещала бабушка, – одна-то любовь со свету сживает, а другая от смерти спасает. Жизнь длинная, сколько в ней всего! И на твоей улице праздник будет, и твой суженый объявится, дай только срок.

– Не буду! Не надо мне никакого суженого! Замуж вообще никогда не пойду!

– Может, и так, – соглашалась бабуля, – ты только сейчас-то не убивайся, а подумай: ведь ты все правильно сделала, хорошо сделала, что сестру не предала, что на чужое не позарилась. Это все дорогого стоит. Теперь-то, вот увидишь, все образуется, все на лад пойдет. И с Костей все устроится, а то ведь тоже, в двух родных сестер влюблен был человек, ты подумай, легко ли ему? У вас сейчас время такое – любви много, вы в ней, как в глубоком омуте, тонете, не умеете еще справляться с собой, себя не знаете. Погоди-ка, вот что я тебе подарю, – шепнула бабуля, приподняв мою голову и заглядывая в глаза.

Я села на пол. Бабуля поднялась со своего кресла, и я с радостью заметила, что она сделала это почти без труда.

Она открыла свой заветный сундук, что-то там передвинула и повернулась ко мне, в руках у нее была маленькая коробочка, обитая бордовым бархатом.

– Вот, открой, – сказала она, протягивая мне коробочку.

Когда я аккуратно открыла крышку и развернула мягкую ткань, внутри оказались серьги и кольцо, старинные, из потемневшего желтого металла с темно-вишневыми камнями, густо поблескивающими, как перезревшие ягоды на солнце.

– Как красиво! – Невольный вздох вырвался из моей груди.

– Нравится? – улыбнулась бабуля. – Это гранаты, сейчас таких не найти, видишь, какой глубокий цвет. Из таких камней был сделан знаменитый пояс царицы амазонок, из-за этого пояса Геракл совершил свой подвиг. Конечно, весьма безнравственный, обманул и ограбил бедную царицу... Но дело не в этом, а в том, что гранаты приносят счастье в любви. И вообще, это камни, во всем помогающие женщине.

– Почему же они не помогли царице амазонок. – Я засмеялась сквозь слезы.

– Мало ли, – развела руками бабуля, – может, она тоже была не лучше этого самого Геракла.

И тут мы обе рассмеялись.

– Ты надень, – велела бабуля. – Мне этот гарнитур подарил твой дедушка в день нашей свадьбы, а ему он достался от его матери, так-то вот.

Я поспешно сняла свои старые сережки и осторожно надела бабушкины. Две бордовые вишни качнулись у моего лица, я улыбнулась своему отражению.

– Тяжелые, – призналась я.

– Это с непривычки.

Я померила кольцо – такая же вишневая ягода в обрамлении золотых листочков.

– В самый раз, – сказала бабушка.

Я обвила ее шею руками и поцеловала с благодарностью. Боль моя утихла. И виной тому был то ли бабушкин гарнитур, то ли слова ее, то ли все вместе.

– Спасибо тебе, родная, – шепнула я.

– Носи на здоровье, – ответила она.

– Ба, скажи честно, как ты догадалась? – спросила я.

– О чем? – удивилась бабушка.

Я снова засмеялась, ее так просто не расколешь. Хорошо, подойдем с другой стороны:

– Ба, ты знала о Косте?

– Знала, конечно, – кивнула она.

– Ну, вот, опять! Что за интриги! – Я снова повысила голос, но, посмотрев в ее смеющиеся глаза, вовремя осеклась. – Лизка сказала?

Бабуля кивнула.

– А почему ты мне не рассказала?

– Твоя сестра обещала мне, что поговорит с тобой сама.

– Ладно, проехали... А про Дениса?

– Что про Дениса? – Она смотрела совершенно невинными глазами.

– Как ты догадалась о том, что... в общем, как ты догадалась? – Я снова покраснела.

– Ты сама мне все рассказала, – ответила бабуля. – К тому же и не о чем тут догадываться, ведь нет ничего, и не было, и быть не могло. Так?

– Так.

– Ты никому не... – Я не знала, как попросить ее молчать о том, что у нас тут произошло.

– Обижаешь, – только и сказала бабуля.

– Ладно, извини. – Я еще раз чмокнула ее в щеку.

– А теперь иди и приведи себя, наконец, в порядок, – заворчала она.

Я выскочила из ее комнаты и пошла в ванную. Гранатовые вишни покачивались в моих ушах...

Глава 6

Пояс царицы амазонок

Увидев подарок бабули, мама покачала головой:

– Удивительно, как ей удалось сохранить это все, – сказала она.

Мы были на кухне, я помогала маме готовить ужин.

– Ты, может быть, расскажешь мне о причине твоего отъезда из Питера? – предложила мама.

Я скороговоркой поведала ей о Косте. Эффект превзошел все мои ожидания. Мама бросила нож, которым резала овощи для салата, села на стул, горестно вздохнула и молчала так несколько минут.

– Я не хотела тебя расстроить, ма, – тихонько сказала я.

– Ах, какой ужас, какой ужас, – проговорила мама, – ну почему, почему она сразу же не сообщила! Вот, всегда у нее так: только от одной неприятности отделается, разу же находит другую.

– Ты о Лизе?

– О ком же еще!

– Знаешь, она не так уж виновата, – попыталась я вступиться за сестру.

– Хорошо, допустим, она не хотела меня расстраивать, но тебе-то она должна была сказать сразу же! – воскликнула мама.

– Так сложились обстоятельства, я поговорила с ней, она очень сожалеет.

– А этот ее молодой человек, как его?

– Денис.

– Да, Денис знает?

– По-моему, у них нет тайн друг от друга, – ответила я.

– Да, у них нет тайн, тайны есть только для меня. – Мама расстроилась. – Что я вам, чужая, что ли? Почему я все узнаю последней? Неужели же я такая отсталая, что не смогу понять собственных дочерей?

– Мама, но ведь я сразу тебе все сказала, как только узнала!

– И что теперь будет? – не унималась мама. – Костя знает? Бедный мальчик! Ведь он, кажется, влюблен в тебя? – Она с ужасом уставилась на меня. – Рита, я надеюсь, ты ничего не испытываешь такого к Косте?

– Нет, ма, ничего такого к Косте я не испытываю и никогда не испытывала. У нас совершенно дружеские отношения. Я думаю, когда он узнает о нашем родстве, то обрадуется.

– А у Лизы? – вдруг вспомнила мама. – У Лизы с ним что-то было? Никогда не знаешь, чего ждать от этой девчонки!

– Нет, у нее тоже ничего не было.

– Надеюсь, ты меня не обманываешь, – сказала мама. Она немного успокоилась и снова принялась за овощи. – Когда ты собираешься сообщить ему?

– Сегодня лучше всего.

– Так позвони, пригласи его поужинать с нами, – предложила мама.

Дома Кости не оказалось, наверное, снова был в гараже, возился со своей машиной. Я позвонила на мобильный:

– Привет, братишка, – нарочито весело сказала я в трубку.

– Привет, – он немного растерялся, – ты еще в Питере?

– Нет, я уже дома.

– Что-то случилось?

– И да, и нет. Если хочешь узнать подробности, приглашаю тебя на ужин.

– Сейчас, только домой заскочу, – пообещал Костя.

Услышав, что Костя скоро будет, мама засуетилась, как будто собиралась устроить прием в честь именитых гостей.

– Давай накроем стол в большой комнате, – распорядилась она, – все-таки такое событие, не каждый день тебе сообщают о том, что у тебя есть сестра, даже две сестры, – поправила она сама себя.

– Мама, не надо, он смутится, – просила я.

– Ты ничего не понимаешь, – отрезала мама, – сейчас иди и скажи бабушке, что у нас будет торжественный ужин.

Мне ничего не оставалось, как подчиниться.

Костя явился на удивление скоро. Я заметила, что у него были влажные волосы, наверное, принимал душ. Увидев меня, он немного растерялся. Еще бы: маленькое черное платье, гладко зачесанные волосы, гранатовые серьги в ушах...

– Ты такая взрослая, – выдохнул он.

Заметив накрытый на четыре персоны стол, Костя совсем было смутился:

– У кого-то день рождения? – шепнул он мне.

Принаряженная мама чинно пригласила его пройти. Из своей комнаты торжественно выплыла бабуля, слегка опираясь на трость.

Костя, не веря своим глазам, уселся за стол и начал с удивлением нас разглядывать. Он смущенно прятал руки под скатерть и молчал.

Мы расселись по своим местам, и мама сразу же принялась ухаживать за гостем:

– Костя, давай-ка я положу тебе салат, ты ведь проголодался?

На столе красовалась бутылка французского вина, бабуля предпочитает пить именно французское, поэтому дома всегда есть некоторый запас.

– Костя, ты откроешь? – спохватилась мама.

Костя молча, немного неловко открыл бутылку, дрожащей рукой разлил по бокалам вино и снова спрятал руки под стол.

– Костя, – торжественно произнесла мама. – Константин, – она взяла в руку бокал и продолжила: – Надо было, конечно, пригласить и твою маму, но, я думаю, у нас еще появится такая возможность. Мы пригласили тебя за тем, чтобы кое-что тебе рассказать, объяснить. – Мама запнулась и с надеждой посмотрела на меня.

– Кость, да что тут говорить, просто ты мой брат, вот и все, – брякнула я.

Мама закашлялась, Костя отставил свой бокал, слегка плеснув вином на скатерть, одна бабуля оставалась невозмутимой.

– Это розыгрыш? – тихо спросил Костя.

– Никакой не розыгрыш, – ответила я, – мы сами недавно узнали.

– Что узнали? – переспросил Костя.

– Как что? Что ты – мой брат, точнее, мой и Лизкин.

– Я принесу горячее. – Мама поспешно покинула комнату.

– Рита, позволь мне, – произнесла бабуля.

Я кивнула.

– Константин, все очень просто, – сказала она. – Отец этой девушки, – она повернулась ко мне, – и ее сестры Лизы одновременно и твой отец. Так уж вышло.

Костя ошарашенно уставился на бабулю, перевел взгляд на меня. Я согласно кивнула.

– Не может быть, я бы знал, – промямлил Костя.

– Сведения абсолютно достоверные, – сказала я.

– Откуда?

– Отец сам признался.

– Но почему только теперь? И потом, я никогда не видел его.

– Ну, многие не видели своих отцов, однако это не значит, что их не было вовсе, – отчеканила бабуля.

Явилась мама с блюдом, на котором возлежала запеченная курица, окруженная золотистым картофелем.

– А вот и горячее, – провозгласила мама, – надо подкрепиться, а то на голодный желудок тяжело решать какие-то проблемы и искать ответы на вопросы.

Мама ловко разделала курицу и разложила мясо по нашим тарелкам.

– Давайте все-таки выпьем, – сказала мама и храбро сделала первый глоток. – Знаешь, Костя, я все время думала, кого ты мне напоминаешь, а теперь поняла, моего мужа в молодости... то есть, я хотела сказать, твоего отца...

– Я привык считать своим отцом другого человека, – угрюмо ответил Костя.

– Ах, да, я понимаю. – Мама смешалась, снова посмотрела на меня.

– Костя, ну чего ты злишься, – я пожала плечами, – подумаешь, невидаль! Папаша наш не только твою маму бросил, он нас бросил тоже, я же не напрягаюсь по этому поводу.

– Этого не может быть, – упрямо повторил Костя.

– Вот заладил, лучше поешь, – посоветовала я, – а то остынет все.

– Нет уж, я, пожалуй, лучше пойду. – Костя резко поднялся, громыхнув стулом.

Мама вскочила следом.

– Костя, стой, – приказала я.

Но он уже был в коридоре, сорвал куртку с вешалки, сунул ноги в ботинки, рванул дверь.

– Стой, говорю!

Он уже бежал вниз по лестнице, но я помчалась следом за ним. Уже внизу, схватила за локоть, он хотел вырваться, но я держала крепко.

Он резко оттолкнул меня, я разжала пальцы, стукнулась спиной о стену.

– Костя!

Он выбежал из подъезда, но я упорно не отставала от него.

– Костя, погоди, мне же холодно!

Он остановился, не оборачиваясь крикнул:

– Иди домой!

Я подошла поближе:

– Я не пойду без тебя.

– Не могу я, понимаешь!

И тогда я поняла: он плакал! Плакал взрослый парень прямо у меня на глазах! Никогда, никогда в жизни я не видела плачущих парней.

Я остановилась, обхватив себя руками, потому что вечер был сырой и ветреный, а мое платьице продувалось со всех сторон. Я не знала, что мне делать с Костей, с его слезами, с его таким искренним горем.

– Костя, – позвала я тихонько, – прости нас, а?

Он шагнул ко мне, распахнул куртку, я забилась туда, прижалась к нему.

– Скажи, что это неправда, – попросил он.

– Я не могу.

Он замолчал, думал о чем-то.

– Ты совсем замерзла, сестренка, – сказал он тихо.

– Да уж...

– Надо же, значит, Дашка моя племянница, – вдруг усмехнулся он.

– Выходит так, – согласилась я.

Он что-то прикинул:

– Лизка из-за этого ушла от меня?

– Да...

– Почему не сказала?

– Ну, ты же знаешь Лизку, – ответила я.

– А ты?

– Я?

– Ты почему не сказала?

– Кость, да ведь я сама только вчера и узнала, от Лизки же! А ей отец сказал, когда узнал, что вы встречаетесь. Да ты просто спроси у мамы, как зовут твоего отца, и сразу все станет ясно.

– Значит, ты из-за этого уехала из Питера? – спросил Костя.

– Можно сказать и так, – нехотя соврала я. – Кость, пойдем, а? Еда остывает, мы старались, мама там переживает, наверное, пойдем?

Мы обнялись под его курткой и побрели назад к подъезду.

– Надо же, влюбился в собственных сестер, – сетовал Костя.

– Чего же удивляться, ты всегда чувствовал в нас родную кровь, – объяснила я.

– Много ты понимаешь! Мы же чуть не стали любовниками с Лизой.

– Ну, не стали же...

– Рит, а папаша твой, то есть наш, он где теперь? – спросил Костя.

– Живет где-то, – равнодушно ответила я.

– Один?

– Нет, вроде у него новая семья, а что?

– Да так, – усмехнулся Костя, – надо заранее уточнить, может, у меня еще сестры есть, как бы опять не влюбиться!

Я тоже засмеялась:

– Теперь Лизка проследит, – пообещала я.

– Она с ним общается?

– Общается, только скрывает от нас.

Мама стояла у лифта и робко улыбалась нам навстречу.

– Вот и хорошо, что вы вернулись, вот и хорошо, – твердила она.

Потом мы ели остывшую курицу, пили вино и рассматривали старые фотографии. Костя внимательно вглядывался в отцовские снимки – возможно, искал схожие черты, примерял их на себя? Они действительно были очень похожи, и как я раньше этого не замечала...

Глава 7

Зачем мне это надо?

В понедельник я позвонила Дашке и сообщила, что приехала.

– Есть новости, – сказала я, – надо увидеться.

То же самое я сказала и Саньку.

Они появились у меня во второй половине дня, я сразу же потащила их к себе в комнату.

– К чему такая таинственность? – удивилась Дашка.

– Есть повод для праздника, – ответила я.

– Конечно, есть, у нас каникулы начались, – напомнил Санек. – Кстати, почему ты вернулась раньше?

– На этот вопрос я отвечаю постоянно, – улыбнулась я. – Дело в том, что у меня появился брат.

– То есть как? – опешила Дашка.

– Ого, шутишь? – спросил Санек.

– Ничуть. Действительно, теперь у меня есть старший брат.

– Познакомишь? Люблю знакомиться со старшими братьями своих подруг. Только вот беда, у всех почему-то братья младшие, – притворно вздохнула она.

– Дело в том, что вы его прекрасно знаете, – сообщила я.

– Час от часу не легче! – возмутился Санек. – Ладно, девчонки, если это какая-то шутка, то я готов посмеяться, только объясните, в каком месте.

– Не шутка, – сказала я, – у меня действительно есть брат, и всегда был, только я об этом не знала.

– А, я, кажется, поняла, – у Дашки глаза стали испуганными, – у твоей мамы был ребенок? Еще до того, как она замуж вышла? Ой, извини. – Она прикрыла рот ладошкой.

– Моя мама здесь ни при чем. Брат – по отцу. Это Костя.

Санек присвистнул. Дашка молча смотрела на меня.

– Ну, чего испугались? Я же сказала: есть повод для праздника!

– То есть на самом деле? Не шутишь? – переспросил Санек.

– Какие вы недоверчивые! Я же вам в сотый раз говорю: да, брат, Костя – мой брат по отцу. Я только от Лизки узнала в Питере. Ей отец сказал, когда узнал, что она с ним встречается всерьез.

– А Костя знает? – прошептала Дашка.

– Вчера рассказала, – вздохнула я, – да все нормально. – Глянув на их вытянутые лица, поспешила успокоить: – Мы отлично вчера посидели, говорили обо всем, фотографии смотрели. Костя тоже не верил, не хотел верить. Но мы втроем его убедили. Вот жду его с минуты на минуту. Он сегодня со своей мамой собирался обсудить это.

– Кошмар какой! – Дашка покачала головой. – Ведь он влюблен в тебя, кажется.

Санек шумно вздохнул.

– Ерунда это все, – прикрикнула я на Дашку, – просто мы очень сдружились, вот и все.

– Ну да, сначала с Лизкой, потом с тобой...

– Дашка, перестань, – поморщился Санек.

– А что я такого сказала? – обиделась она.

– Ладно, замяли, – перебила я Дашку. – В общем, в связи со всеми этими событиями мы собираемся провести массовое сборище друзей где-нибудь, где много музыки и весело, – заключила я.

– О! Я один клуб знаю. – Дашка мгновенно переключилась и стала вспоминать все известные ей злачные места, куда мы могли бы направиться.

– Вопрос только в деньгах, – сказала Дашка, – мне родители подкинули кое-что на каникулы.

– У меня тоже есть немного, – кивнул Санек.

– Обижаете, ребята! Мы же угощаем! – засмеялась я.

– Кстати, нас не так уж много, – Дашка начала загибать пальцы, – Димка уехал на гастроли, Юльку все равно родители не отпустят. Светка тоже куда-то по путевке ехать собралась, в Египет, что ли? Вот, значит, нас остается: Костя, ты, Санек, Игорь, Серега, Женька и я, ну, может, еще Егор.

В ожидании Кости мы еще какое-то время обсуждали предстоящую вечеринку, планировали, куда лучше пойти и все такое.

Потом явился запыхавшийся Костя, потряс руку Санька, расцеловался с Дашкой, обнял меня за плечи и с гордым видом посмотрел на наших друзей.

– Знают уже? – осведомился он.

– Знаем, знаем, – подтвердила Дашка.

– Честно говоря, до сих пор не верится, – пробурчал Санек.

– Это ты от зависти, – парировал Костя. – Я вот о чем подумал, – продолжил он, – зачем нам тащится в какой-то клуб? Я предлагаю всем вместе поехать в Питер! Завалимся к Лизке, устроим настоящую вечеринку, потом пойдем гулять по городу? А? Романтика!

Я вздрогнула, он почувствовал это и озабоченно спросил:

– Что-то не так?

– А по-моему, отличная идея! – поддержала его Дашка.

– Я бы с удовольствием, – согласился Санек.

Внутри у меня все заныло:

– Ребята, я не знаю, удобно ли это... там ребенок и все такое... и потом, Лиза не одна, она замуж собирается...

– Да ну? – обрадовалась Дашка. – За кого?

– Вот это новость! – засмеялся Костя. – Ты видела жениха?

– Это отец маленькой Даши, – сообщила я.

– Значит, они помирились? – спросила Дашка большая.

– Они, в общем-то и не ссорились.

– Чего проще-то, давай позвоним Лизке – и дело с концом! – предложил Костя.

Я знала, что ответит Лизка: она обрадуется и скажет:»Приезжайте». Она любит шумные тусовки, новых людей, музыку, потанцевать. А тут такой повод! Оставалась крохотная надежда.

– Ребята, там сейчас сыро и холодно... я только что оттуда, не забыли?

– Короче, ты ехать не хочешь? – уточнил Санек.

– Если честно – нет, – призналась я.

А что я должна была еще сказать: «Извините, ребята, я безумно влюбилась в мужа своей сестры, для меня мучительна всякая мысль или воспоминание о нем, поэтому я не могу ехать с вами в Питер...» – так, что ли? Представляю себе их лица!

Видимо, улыбка, скользнувшая по моим губам, показалась моим друзьям несколько странной. Первым отозвался Санек:

– Мрачная ты какая-то...

– Обычная. – Я пожала плечами и постаралась напустить на себя самый безразличный вид.

И тут неожиданно на помощь мне пришла Дашка:

– Что ты хочешь от нее, поставь себя на ее место, столько всего свалилось на человека!

Я с благодарностью посмотрела на нее. Костя неловко засмеялся:

– Да, новостей и событий с избытком, но все-таки не мешало бы проветрить мозги, у вас каникулы, а я на денек мог бы отпроситься с работы. Хочу увидеть и вторую сестру.

– Можно подумать, ты ее не видел никогда! – Я начала приходить в отчаяние. – Лизка обещала скоро приехать.

– Вот здорово! – обрадовалась Дашка. – А свадьба будет? Ты уж посодействуй, не забудьте и нас пригласить.

– Приложу все усилия, – ответила я.

– Я все-таки позвоню Лизе, – гнул свою линию Костя. – Возможно, завтра твое настроение изменится к лучшему и ты захочешь поехать, надо же ее предупредить.

– Было бы здорово! – мечтательно произнес Санек.

– Делайте, что хотите! – Я отмахнулась с досадой.

– Кстати, мама хотела с тобой познакомиться, – сообщил Костя.

– С удовольствием. Как она отнеслась к новости?

– Да, нормально, в общем, отнеслась. Сначала удивилась, а потом, когда поняла, в чем дело, извлекла откуда-то несколько фотографий, где она вдвоем с отцом, показала. Говорит, никто не виноват... Но это она для того сказала, чтоб я глупостей не наделал. Она боится, что я поеду с папашей разборки устраивать, а зачем?

Санек хмыкнул:

– Действительно.

Пока они так лениво перебрасывались фразами, я лихорадочно соображала, что же мне теперь делать? Как заставить Костика не ездить? Я только-только начала успокаиваться, но стоит мне увидеть Дениса, и все начнется с новой силой. Мне нужен был кто-то, кто уговорит остальных не ехать. Но тогда мне придется признаться... Кому? Косте? Саньку? Нет, нельзя... Бабуле? Конечно, я скажу бабуле, но чем она сможет помочь? А если Дашке?

Она не болтлива, я знаю... и она меня поймет, потому что знает, что значит любить. Конечно, моя проблема гораздо острее, но, что же я могу с этим поделать? Дашка поймет, что друзья буквально тянут меня под нож, кладут на плаху, и топор уже занесен. Господи! Неужели же мне никак не скрыться и не спрятаться от этой преступной любви?! И потом, как же я расскажу Дашке? Об этом никто не должен знать, никто! Но, бабуля догадалась! Значит, и еще кто-то догадается! А если этот кто-то будет Денис?! Или Лизка?! Ой, мамочка!

– Рит. – Голос Санька вывел меня из задумчивости.

– Что?

– Ты все время куда-то пропадаешь. По-моему, нам надо выйти на свежий воздух.

– Что-то не хочется...

Костя набрал-таки Лизкин номер и весело болтал с ней по телефону, называя сестренкой.

Из Костиных восклицаний и шуточек я поняла, что Лизка со страшной силой приглашает его в гости.

– Даша, мне надо с тобой поговорить, – обратилась я к подруге.

Она посмотрела на меня, кажется, что-то поняла:

– В любое время, – ответила.

– Рита, мне тоже надо с тобой поговорить, – сказал Санек.

Дашка засмеялась:

– Назначь нам время аудиенции, светлая королева Марго!

Костя наконец положил трубку:

– Можем ехать хоть сейчас, – доложил он.

Умница Дашка покачала головой:

– Костя, Лиза приглашала тебя одного, вам надо встретиться, поговорить, а ты собираешься тащить всю нашу банду. Нет, так нельзя! Если у тебя есть возможность, съезди, а мы как-нибудь потом...

– Да, кстати, – сообщил Костя, – Лизка сказала, что они с Денисом и дочкой приедут на майские праздники. Будем дружить семьями.

Костя собрался домой. Пока я его провожала, Санек о чем-то шушукался с Дашкой. Когда я вернулась в комнату, взгляд у нее был виноватый.

– Мне тоже пора, – сказала она не очень уверенно.

– Мы должны поговорить, – напомнила я. Но, честно говоря, я уже поняла, в чем тут дело: Санек уговорил Дашку оставить нас с ним вдвоем. Очевидно, у него были очень важные доводы.

– Встретимся завтра, – поспешно предложила Дашка, – заодно обсудим вечеринку, если вы еще не передумали.

– Я уже ничего не знаю. – Кроме облегчения от того, что поездка сорвалась и меня никто не станет уговаривать, я не испытывала ничего. Пожалуй, я даже жалела о том, что хотела обо всем рассказать подруге. Ведь все пока обошлось.

Дашка ушла. Санек остался. Он был серьезен, даже хмурился и молчал, словно собирался с мыслями, да никак не мог собраться.

Я присела на краешек дивана и ждала. Он сначала стоял у двери, потом переместился на стул. Наконец, когда молчание стало невыносимым, Санек резко вскочил, уселся рядом со мной и обнял за плечи. Его рука дрожала.

– Ты чего? – удивилась я.

– Рита, я хочу тебя поцеловать.

Это его заявление-просьба прозвучало крайне нелепо. Я рассмеялась. Санек отдернул руку и отодвинулся.

– Я так и знал! – бросил он.

– Что ты знал?

– Ты меня не принимаешь всерьез!

– Потому что не целуюсь с тобой?

– И поэтому тоже! – Санек разозлился. – Все говорят, что ты моя девушка, мы встречаемся каждый день, мы говорим обо всем, у нас прекрасные отношения! И при этом ты абсолютно равнодушна ко мне!

– То, что ты сейчас перечислил, обычно происходит с людьми, которые друг другу глубоко симпатичны. Ты мне нравишься, Санек, с тобой хорошо, спокойно...

– Вот-вот! – перебил меня Санек. – Тихий спокойный мальчик, привязала веревочку и води куда хочешь. Я ведь совсем безопасный, да?

– Сань, почему ты хочешь меня обидеть?

– Тебя обидеть? Да разве я могу! Разве я могу тебя обидеть? Я на тебя молиться скоро начну, как на икону!

– Ну, это ты зря!

– Ну и что, что зря! Мне все парни завидуют. Красивее тебя девчонку найти невозможно! Меня спрашивают, как у нас с тобой да что...

– И что же ты отвечаешь? – прищурившись, спросила я.

Он вздохнул, плечи опустились, голова поникла:

– Ничего. Говорю, что мы друзья...

– А тебе не верят?

– Не знаю. Недавно один знакомый начал объяснять мне, что я лох беспонтовый, что девушки любят, когда их силой берут, что ваше «нет» часто значит «да» и что только такой кретин, как я, не воспользуется случаем.

Он замолчал, встряхнул головой и вскинул на меня взгляд.

– Что, хорош?!

Я растерянно молчала. Вот, значит, как они говорят о нас... странно...

– Знаешь, Сань, – начала я, медленно подбирая слова, – я думала, что мы друзья...

Он как-то криво усмехнулся:

– Извечная отговорка девушек, когда они хотят сказать парню: иди, мол, ты мне не нравишься, давай останемся друзьями.

– Как тебе не стыдно! – не выдержала я. – Ты знаешь, что это неправда!

– Докажи!

Он снова придвинулся, и на этот раз я не отстранилась, подставила ему губы, он слегка коснулся их своими губами, потом осмелел, припал надолго, его язык быстро прошелся по моим зубам, проник глубже, нашел мой язык... Я терпеливо сносила это действо, даже пыталась отвечать, ожидая что вот-вот испытаю таинственный трепет, обещанный в любовных романах, непременный туман в голове, сладостное томление и все такое... Но ничего не происходило. Я чувствовала губы Санька, его настойчивый язык, вкус его слюны, отдающий мятной жвачкой, и все! Мне даже противно не было, скорее скучно. Да-да, через некоторое время мне стало скучно и еще очень неудобно с повернутой набок головой.

Я целовалась и раньше с тем же успехом: один раз какой-то парень, когда мне было лет тринадцать, подкараулил меня в подъезде и, неожиданно прижав к стене, изрядно обслюнявил лицо, я запомнила его запах – запах огуречного лосьона, которым обычно пытаются вывести прыщи. И еще было пару раз, но как-то не запомнилось. С Саньком мы тоже целовались, когда только познакомились, точнее, он хотел меня поцеловать, а я не хотела. Больше попыток не было до сегодняшнего дня.

Саня мелко задрожал, он с небольшим усилием уложил меня на спину, лег рядом, его горячая ладонь заскользила по моему телу, остановилась на груди, двинулась вниз, замерла на обнажившемся животе.

Я мягко отстранила его руку, но он стал настойчив, и вскоре его пальцы снова забегали по моей коже, он запустил руку под кофточку, нашел грудь, сжал ее, и тогда я не выдержала и вырвалась довольно грубо.

– Ну, хватит, – сказала я, поднимаясь.

Он лежал на спине, откинувшись, глаза его были закрыты, он был бледен и тяжело дышал.

«Интересно, – подумала я, – а что было бы, если бы на его месте сейчас оказался Денис?» – зажмурилась и сразу же отогнала от себя эту мысль.

– Ты обиделась? – спросил Саня, открывая глаза.

– На что?

– Я позволил себе лишнее.

– Бывает, – неопределенно ответила я.

– Тебе не понравилось?

«Какой ужас! Теперь мы должны это обсуждать!» – пронеслось у меня в голове. Но вслух я сказала:

– Мне не с чем сравнивать...

Санек приподнялся и умоляюще протянул ко мне руки:

– Прости меня, я забылся!

– Расслабься, я не в претензии.

Мне хотелось попросить его не повторять больше этих экспериментов, но я снова сдержалась.

– Ты меня не любишь, – с грустью произнес он.

– Послушай, в этом нет ни твоей, ни моей вины, – быстро ответила я.

– Мне, наверное, лучше уйти?

– Нет, уж, в таком состоянии тебе лучше побыть здесь. Давай-ка выпьем чаю и успокоимся. – Я не знала, что в таких случаях делают взрослые женщины, поэтому положилась на свою интуицию, а интуиция подсказывала мне отвлечь Санька от мрачных мыслей, сделать вид, что ничего не было и постараться загладить возникшую между нами неловкость.

«Неужели все женщины обречены на это? – думала я, поглядывая на Санька. – Какой же он растерянный и несчастный! Может, я все-таки смогу его полюбить так, как он хочет?» Но другая моя часть тут же возмутилась: «Еще чего не хватало! Эдак ты начнешь всех любить, как они того хотят!»

Как же я запуталась!

Санек как будто обрадовался возможности остаться. Он изо всех сил старался развлечь меня, говорил всякую чушь, смеялся невпопад, а глаза его были как у побитой собаки. И зачем только люди придумали все эти разговоры о любви? Вряд ли кто-то может действительно четко объяснить, что это такое. Может, бабулю расспросить?

Уже было довольно поздно, когда Санек все-таки собрался уходить. В глубине души я страшно обрадовалась, потому что сегодняшний день полностью выбил меня из колеи и лишил последних сил. Да, насыщенно проходят каникулы...

Распрощавшись с Саней и закрыв за ним дверь, я наконец вздохнула свободно. Бабуля еще не ложилась, они вместе с мамой смотрели какой-то душещипательный фильм и, когда я вошла в бабулину комнату, зашикали на меня. Ничего не оставалось, как устроиться рядом. Хорошо, что фильм почти кончился, ждать пришлось недолго.

– Саня ушел? – спросила мама.

– Да, только что.

– Какой милый молодой человек, – похвалила мама. – Ах, я так рада, что с Костей все хорошо получилось!

Бабуля одобрительно кивала, но я видела, что она думает о чем-то своем.

– Лиза обещала приехать на майские праздники, – сообщила мама.

– Всем семейством? – уточнила я.

– Ну, конечно! Мы же должны все познакомиться! Это будет замечательно!

– Мама, какая же ты восторженная, просто удивительно!

– А ты почему-то ворчишь, как старая свекровь, не понимаю, чем ты недовольна?! – возмутилась она.

– Девочки, не ссорьтесь! – прикрикнула на нас бабуля.

– Что ты, ба, мы и не думали, – сказала я.

– Ну, по-моему, спать пора, – вспомнила мама. Она поцеловала меня и бабулю, пожелала спокойной ночи и удалилась.

Дождавшись, когда за ней закроется дверь, я придвинулась к бабуле и громким шепотом рассказала о сегодняшнем вечере. С Санька я переключилась на Дениса и бесконечно долго говорила о том, что я не могу встречаться с ним или пока не могу, потому что я не уверена в себе, я не уверена ни в чем. Вот, даже сегодня, позволив Саньку целовать себя, я словно проверяла свои чувства и поняла: Денис и все остальные, к которым относится Санек, – это как два далеких полюса. Почему я причислила Санька к остальным? Да потому, что он проявил себя по отношению ко мне как мужчина, а он совершенно не интересовал меня в этом качестве. Раньше я думала, что он мне нравится, с ним было хорошо, спокойно и интересно, теперь же между нами легла граница, которую воздвиг сегодняшний вечер. Хорошо хоть с Костей все в порядке. Теперь я знаю, что он мой брат, и он об этом знает, нет больше никаких недомолвок и недоразумений. Но есть Денис, и с этим я ничего не могу поделать...

Захлебываясь словами, я торопилась рассказать бабуле все, что так и просилось наружу. Я увлеклась и остановилась только тогда, когда заметила, что она меня не слушает.

– Ба, ты что, уснула? – Я готова была обидеться.

Но бабуля посмотрела на меня совершенно бодрыми глазами и неожиданно заявила:

– Надо тебе загранпаспорт сделать.

– При чем здесь паспорт?!

– А ты не спрашивай, ты сделай, – невозмутимо велела бабуля.

– Зачем мне паспорт?

– Вот несносная девчонка! – Глаза бабули гневно сверкнули. – Если я велю, значит, надо пойти и сделать.

– Хорошо, я завтра зайду в ОВИР. – Ничего не оставалось, как согласиться.

– Это будет сюрприз! – Бабуля мечтательно улыбнулась и откинулась на спинку кресла.

– Ой, бабуля, опять ты что-то задумала!

Честно говоря, я испугалась: бабулина скрытность и мечтательность зачастую сулила отнюдь не легкую жизнь. Но ничего большего я добиться не смогла. Она игнорировала мой рассказ, или мне так показалось. Одним словом, разговора, о котором я мечтала, не получилось. Бабуля замкнулась и вскоре вообще выпроводила меня под предлогом того, что уже пора спать. Я и ушла не солоно хлебавши.

Глава 8

Заграница нам поможет!

На другой день бабуля не оставила меня в покое. С самого утра, я еще была в постели, она уже принялась звать меня. Мама убежала на работу, я с трудом оторвала голову от подушки и разлепила сонные глаза.

– Маргоша! – разносился по квартире бабушкин голос.

Я как была, в ночнушке, поплелась в ее комнату.

– Ба, ведь еще рано совсем, я спать хочу!

– Не время спать, труба зовет! – заявила она.

– Ну, что еще?

– Иди в ОВИР!

– Дался тебе этот ОВИР, – сказала я.

– Не мне, а тебе, у меня уже есть загранпаспорт, – сказала она.

– У тебя? Когда же ты успела?

– Успела, потому что встаю пораньше некоторых!

– Но у меня же каникулы!

– Тем более!

Спорить с ней себе дороже. Я пошла умываться. И тут вспомнила, что ко мне должна прийти Дашка. Можно, конечно, позвонить, но ведь все порядочные люди на каникулах отсыпаются. Ладно, позвоню чуть позже. Со мной она, конечно, не пойдет в такую рань. Но хоть договорюсь о встрече.

На улице вовсю светило яркое весеннее солнце, на все лады распевали птицы, настроение у меня улучшилось, я улыбалась птичьему концерту, солнцу и встречным людям. Некоторые удивленно на меня поглядывали: мол, чего это она? Наверное, с такими лицами весной ходят влюбленные девушки... Тьфу ты! Опять любовь! Не стану думать о любви! Я иду в ОВИР делать загранпаспорт по желанию моей неуемной бабули. Интересно, делают ли загранпаспорта девушкам моего возраста? Может, нужно разрешение родителей? Или сначала надо все разузнать, потом подать документы, а потом уже мама должна будет со мной пойти?

Потом я все-таки выяснила все свои вопросы в ОВИРЕ, сделала фотографии, взяла всякие бланки и вернулась домой, пусть дальше сами разбираются.

Бабуля, кажется, осталась мной довольна. Когда мы пили чай, она вдруг начала разглагольствовать о том, что ей всегда хотелось иметь машину, но вот не довелось, и теперь она надеется, что я сдам на права и мы купим автомобиль.

– Ах, непременно бы с откидной крышей, – говорила бабуля, – знаешь, такая роскошная машина, как в старых голливудских фильмах!

– Бабуля, мне еще нет восемнадцати лет, и потом, машина денег стоит, – заметила я.

– Деньги? Деньги это так... – она взмахнула рукой, жестом признанной кинодивы, – это все суета... найдем мы деньги.

Конечно, она теперь неплохо зарабатывала на своих статьях – в конце концов, можно даже в кредит купить автомобиль, не роскошный, конечно, но все же. Я поймала себя на мысли, что начинаю мечтать вместе с бабулей.

– Марго, тебе хотелось бы поездить по миру? – неожиданно спросила она.

– Конечно, хотелось бы.

– Вот и мне тоже. Всегда хотелось... Рим, Париж, Венеция... Площадь Святого Марка, Гауди, Лувр... Ах!

– Ба, ты задумала совершить круиз по Европе? – начала догадываться я.

– А почему бы и нет? – Она засмеялась.

– Ты для этого заставила меня делать загранпаспорт?

– Видимо, да.

– А с мамой ты говорила?

– Пока нет. Послушай, что ты выпытываешь? Я же сказала, что тебя ждет сюрприз. Потерпи немного. И вообще, я считаю, всякая порядочная девушка должна непременно побывать в Европе, это расширяет кругозор и прочищает мозги, – наставительно сообщила она.

– А как же Лиза? – не утерпела я.

– Ну, здесь уже дело не мое, ломоть отрезанный, пусть ее муж возит, – заявила бабуля. – Вот смотрю я на тебя и думаю, в кого ты такая уродилась? Маленькая была – невзрачная такая, голенастая, вечно насупленная, колючая... А прошло несколько лет, и гляди ты: настоящая красавица! – Она покачала головой с некоторым сожалением.

– Да ладно тебе, таких красавиц пруд пруди, и вообще каждая бабушка думает, что ее внуки самые умные и самые красивые, это каждому известно.

– Ну, во-первых, я – не каждая, а во-вторых, я же не утверждаю, что твоя сестра красавица. И потом, если ты думаешь, что я тебя хвалю, то ты глубоко заблуждаешься. Я тебя не хвалю, а жалею. К такой красоте мужчины как мухи на мед слетаются и каждый норовит присвоить или хотя бы оторвать кусочек. А вы, девушки, на лесть падкие, легковерные... Как подумаю, что тебе придется в жизни испытать, сколько горя из-за этой твоей красоты хлебнуть, так прямо и не знаю. Иной раз, любуешься на тебя, а сама переживаешь: хоть бы и не была ты такой красавицей, ведь говорят же: с лица воды не пить. При скромной-то внешности нашелся бы человек хороший, да и ты не такая избалованная была вниманием. А теперь-то что ж я не вижу, что ли, только в пору входить начала, а вокруг тебя уж вовсю мальчики вьются.

– Но я же не виновата, ба!

– Знаю я, что не виновата, потому и хочу тебе помочь, – сказала бабуля, – иначе не стала бы. И вот еще что: ты небось вчера обиделась на меня, что я не выслушала тебя вроде и спать отправила. Так вот, все я слышала и вот что скажу: любовь она есть! Есть, ты не сомневайся. А если тебе что-то другое станут говорить, не слушай! На любви мир держится. На любви, запомни! А Сане скажи: парень он неплохой, поймет, так и скажи ему: без любви хоть какими поцелуями будет целовать, подарками задаривать или еще что, а только счастья не будет ни тебе, ни ему. Одна только суета и грязь.

Голос у нее окреп, голова гордо поднята, плечи расправлены, взгляд мечет молнии! Вот это да! Разошлась бабуля! А я-то думала, что она плевать хотела на мои проблемы.

– Ба, а ты деда любила?

– Любила! А не любила бы, ни за что замуж не пошла! Вот так!

С этими словами бабушка поднялась и медленно выплыла, ушла к себе. Я какое-то время еще сидела за столом, потом медленно собрала посуду, вымыла чашки. Бабушкины слова не шли у меня из головы. Выходит, я красавица? Что за чушь! И что значит красавица? Я пошла к себе в комнату, остановилась у большого зеркала, внимательно рассматривала себя и видела все те же знакомые черты. Я это? Конечно, я. Мои волосы темные, почти черные, мое лицо, шея, плечи, хорошо развитая грудь... я вспомнила, как впервые поняла, что у меня появилась грудь, как у мамы или повзрослевшей сестры, мы тогда в школе потихоньку хвастались друг другу новыми лифчиками, которые все торопились поскорее надеть... как смешно...

Да, конечно, я выросла, исчезла эта девчоночья угловатость, тело словно налилось, округлилось, оформилось. Я сбросила халатик и провела руками вдоль боков. И вдруг увидела, увидела высокую темноволосую незнакомку, смуглокожую, с плоским животом, тонкой талией, длинными стройными ногами. И она оказалась мной.

– Здравствуй, – сказала я своему отражению.

И та другая весело улыбнулась мне.

– Мы будем счастливы? Правда? Мы никому не позволим разрушить нашу жизнь?

Она кивала и улыбалась.

– Разговор с самой собой – признак шизофрении, – сказала я и показала зеркалу язык. Мое отражение в точности повторило дразнилку.

Я надела халат, тщательно запахнула полы и пошла звонить Дашке.

Глава 9

Лучшая подружка

– Надеюсь, сегодня никаких страстей не предвидется? – спросила подруга, входя.

– Я тоже очень на это надеюсь.

Мы расцеловались.

Я поймала себя на мысли, что рассматриваю Дашку критически и как бы сравниваю с собственным отражением в зеркале. Надо же, а всегда считала Дашку очень даже симпатичной. Она немного ниже меня ростом, более плотная, женственная, у нее великолепные каштановые волосы, вьющиеся от природы, когда на них падает солнце, они кажутся золотыми. Правда, лицо не очень выразительное, размытое, зато у Дашки очень внимательные глаза, умные, я бы сказала. И почему, интересно, Дима до сих пор этого не заметил?

Мы прошли в мою комнату, Дашка устроилась в кресле, я села напротив на свой неизменный стул.

– Ну, выкладывай, – сказала Дашка.

– Ты, в общем, все уже знаешь.

Я, кажется, попала впросак. Еще вчера я мечтала о разговоре с подругой, намеревалась все ей рассказать, но сегодня, сегодня все изменилось, и я не знала, стоит ли посвящать Дашку в мои проблемы.

– Ты из Питера вернулась какая-то странная.

Дашкина проницательность всегда меня удивляла. Я попыталась выкрутиться:

– Ну, ты же понимаешь, после таких новостей...

– Послушай, Рита, если ты не хочешь ничего говорить, то и не говори. Не за чем придумывать и оправдываться. Ты вчера хотела что-то рассказать мне, поэтому я пришла. Если ты передумала, так и скажи.

Делать нечего, я опустила голову и призналась в том, что я еще не готова. Наверное, если бы это было вчера, я рассказала бы не задумываясь, но прошли целые сутки, все как-то немного подостыло, нормализовалось, оформилось...

– Я понимаю, – согласилась подруга. – Что ж, поговорим насчет предстоящей вечеринки?

– Ой, Дашка, я даже не знаю, у меня вчера с Саньком вышел довольно странный разговор, – призналась я.

– Так я и думала, – кивнула подруга, – небось в любви признался?

– Вроде того...

– Полез целоваться, завелся, да?

– Откуда ты знаешь?

– Они все так себя ведут, когда влюбляются, а влюбляются они часто.

– У тебя богатый опыт, я смотрю!

– Не больше твоего, – ответила Дашка, – просто приходится выслушивать исповеди подружек, а они похожи одна на другую как две капли воды.

– А с Димой?

– Дима никому никогда в любви не признается. Он такой, какой есть. Заговаривает зубы, создает романтическую обстановку, слушает внимательно, и тебе начинает казаться, что вы уже давным-давно объяснились и теперь вас ждут любовь и взаимопонимание на долгие годы...

– И ты, зная это, повелась на него?

Дашка пожала плечами:

– Сердцу не прикажешь. И потом, нам всегда свойственно идеализировать человека, которого любишь. Мы легко прощаем недостатки, преувеличиваем достоинства и прощаем все, даже предательство, потому что всегда находим оправдание.

– Ты говоришь о себе? – уточнила я.

– Боюсь, что так же точно дело обстоит со всеми, ну, или почти со всеми.

– Грустно. – Я вздохнула.

– Тебе хорошо, ты еще не влюблялась так, чтобы срывало крышу. Знаешь, я иногда жалею о том, что вообще тебе рассказала о Диме.

– Почему?

– Не знаю... словно бы я проявила слабость и не могу с ней справиться в одиночку, понимаешь? К тому же я была слишком откровенна, а это не всегда хорошо.

Мне стало стыдно. Вот, сидит передо мной Дашка, моя лучшая подруга. Она доверилась мне, рассказала о своей несчастной любви, раскрылась. Отдала себя в мои руки. А я, вчера еще жаждавшая выговориться ей, сегодня уже посчитала, что это ни к чему, скрыла, пытаюсь ставить себя выше нее. Мол, смотрите, какая я неуязвимая! Меня так просто не возьмешь!

– Дашка, ты уж прости меня, я тебе вчера хотела рассказать то, что случилось в Питере, – начала я.

– Погоди, не делай того, о чем потом можешь пожалеть, – предупредила подруга.

Я была ей очень благодарна. Она заранее хотела предостеречь меня от последствий моего шага, но я уже решилась.

– Даша, я хочу, чтобы между нами не было тайн. В Питере я познакомилась с мужем сестры, Денисом, и, кажется, влюбилась в него по уши. Вот и вся моя тайна.

Дашка съежилась в кресле, задумалась:

– Немало, – произнесла она. – Даже не знаю, что я могу сказать.

– А тут нечего говорить, – ответила я, – один выход – ноги в руки, и бежать! Что я и сделала. А вчера с Саньком на этом диване чуть не наделала глупостей, подумала: клин клином вышибают.

Даша смотрела на меня во все глаза:

– Как же теперь быть-то? – расстроилась она. – Ты, оказывается, переживаешь похлеще моего, а я тут сижу, да еще и поучаю тебя. Вот, дура-то!

– Да ведь ты же не знала.

– Но ведь они приедут? Знакомство, свадьба и все такое. Тебе не спрятаться! – ужаснулась подруга.

– Знаю, сама ломаю голову. Есть один план: я рассорюсь с Лизкой, и это даст мне повод не встречаться с ними хотя бы какое-то время, – сказала я.

– Не очень хороший план. – Дашка неодобрительно покачала головой. – Во-первых, тебе просто не дадут поссориться с сестрой, во-вторых, ты расстроишь маму, родственники начнут думать о тебе плохо, в общем, такая катавасия начнется!

– Ничего, у меня есть союзник, – ответила я.

– Кто?

– Бабуля, конечно!

– Она знает! – ахнула Дашка.

– Знает...

– Но как же ты решилась?

– Само собой вышло. Теперь я думаю, что все правильно сделала.

– Слушай, а ты правда влюбилась? – недоверчиво переспросила подруга.

Я кивнула утвердительно.

– До дрожи в коленках и тумана в голове. У меня в поезде такая истерика была, даже не помню, как доехала, жить не хотелось.

– Сильно! – признала подруга. – Скажи, а он красивый?

– Я не помню, его лицо... он так и плывет перед глазами... волосы помню – светлые... и еще руки... я даже не знала, что такие бывают...

– Как в кино? – переспросила Дашка.

– Кино? При чем здесь кино? В кино все ненастоящее, там актеры играют свои роли и все, а здесь – открылась дверь, и вошел он, а я у стены стояла, на руках племянница, так по этой самой стене и сползла...

– Правда? – Даша округлила глаза.

– Ну, не совсем, на ногах-то я устояла, но, клянусь, готова была свалиться.

– А потом?

– Потом он меня поцеловал, по-братски, конечно. Потом мы сидели все вместе, они что-то говорили мне, а я пылала и все думала, как бы поскорее смыться. Вот и все.

– И больше ничего не было? – удивилась Дашка.

– А что, этого мало?! – Я рассердилась, а Дашка смутилась:

– Нет, но я подумала, он на тебя повелся и ты, чтобы не обидеть сестру, ну... решила уйти.

– Этого еще не хватало! Нет, он порядочный парень, не станет он так поступать.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю и все! – Мне стал тягостен этот разговор, и я решила прекратить его.

– Извини, – поспешно сказала Дашка, – я лезу не в свое дело. Но все это так странно... Увидела, понравился, испугалась и сбежала. Может быть, это и не любовь вовсе, может быть, встретив его на улице, ты даже не узнаешь.

– Я его узнаю, – упрямо ответила я.

– Да ты его даже описать не можешь! Вбила себе в голову. Знаешь, бывают такие вспышки: что-то представилось, кто-то вошел, бац – и тот образ лег на этого человека, кажется – все, люблю, а на самом деле нет никакой любви, одна мечта, – терпеливо объясняла подруга.

– Все равно, я не могу рисковать.

– Согласна, – она задумалась, – конечно, надо проверить, пережить это, успокоиться, начать трезво оценивать и все такое...

– Знаешь, бабуля задумала вывезти меня в Европу, – сказала я, чтобы сменить тему.

– Здорово! – встрепенулась Дашка. – Мы с родителями в Турции были, тоже классно, но в Европе, наверное, еще интереснее. А куда вы поедете?

– Разве я знаю? Бабуля бредит Парижем и Венецией.

– Ну, это как водится! – согласилась Дашка.

– Велела сделать загранпаспорт.

– А когда вы поедете, летом?

– Вроде на майские праздники, – сообщила я.

– Она хочет тебя от сестры подальше увезти, – догадалась Дашка.

– Я тоже так думаю...

Мы еще посидели немного, поболтали ни о чем, с вечеринкой так ничего и не решили. Пусть Костя сам соображает!

Потом побродили немного по соседнему парку. Весна туманила голову, мы подставляли лица послеполуденному солнцу, жмурились, смеялись, Дашка рассказывала о своих летних планах и о том, что неплохо было бы совершить пробежку по магазинам, посмотреть, что новенького появилось к лету, выбрать купальники и прицениться к солнцезащитным очкам. Дашка хвасталась, что у нее теперь есть свои собственные деньги. Я знала, что она в течение года подрабатывала в супермаркете, рекламировала какие-то продукты. Заработанные деньги Дашка не тратила, а собирала, в итоге у нее набежало тысяч десять, да еще родители подкинут, да бабушка с дедом не обидят. В общем, она собиралась оттянутся по полной программе и приглашала меня составить ей компанию. Я обещала подумать.

Мы разошлись уже в сумерках, абсолютно довольные друг другом.

Глава 10

Родственники в большом количестве

На следующий день Костя все же попытался собрать друзей и устроить эту несчастную вечеринку. Правда, ему не везло. Мне деваться было некуда, Дашка согласилась идти с нами из солидарности, Санек же вообще вел себя странно, хотя и пришел, был хмур, едва поздоровался с нами и старался держаться от меня в стороне. Все наши друзья разъехались, и потому мы вчетвером вышагивали по вечерним улицам. Костя вел нас в какое-то одному ему известное место, где у него, по его словам, было много друзей и куда он мог прийти в любое время. Он единственный из нас четверых был неподдельно весел, подшучивал над Дашкой, пытался разговорить Саню, то и дело обнимал меня за плечи, называя сестренкой.

В клуб нас действительно пустили без вопросов, Костя усадил всех за столик и ринулся угощать. От выпивки мы сразу отказались. Костя последовал нашему примеру, хотя и смеялся над собой, говоря: связался черт с младенцем... Но, раз уж он был самый старший из нас, то, видимо, решил, что несет за нас ответственность.

Мы все никак не могли развеселиться, несмотря на все Костины усилия, он тащил нас танцевать, мы с Дашкой вяло выходили и почти сразу же возвращались на свои места. Саня оставался один, и нам было неловко. Потом нас начали осаждать какие-то незнакомые парни, Костя напрягся, дело грозило кончиться скандалом, поэтому мы поспешно собрались и ушли.

Костя не унимался, он предлагал пойти в кино, потому что мы еще могли успеть на последний сеанс, но никто не выразил особенного желания.

– Эх вы, мелкота, вас надо было в «Макдоналдс» отвести и накормить мороженым, – беззлобно шутил Костя.

Санек упорно молчал. Дашка пыталась поддержать разговор, но выходило у нее плохо.

– Знаете, – наконец, сказала она, – я думаю, потеплеет и мы все вместе закатимся куда-нибудь на шашлыки, а?

– Хорошая идея, – поддержал Костя, – сестренка, ты как?

– Я, как ты.

– Уважаю! – обрадовался он.

Потом мы побродили еще немного, и Дашка сказала, что ей пора. Санек вздохнул свободнее, ему, видимо, нетерпелось поскорее от нас избавиться. Я так подумала, и эта мысль пребольно кольнула меня. Я вспомнила бабулю и ее предостережение. «Неужели он тоже такой и так ко мне относится? Нет, этого не может быть, – думала я, вспоминая нашу с Саньком дружбу. – А может быть, он изменился? Или я изменилась и не заметила этого?»

Мы проводили Дашку до подъезда, потом ребята проводили меня. На прощание Санек лишь слегка кивнул мне, даже руки не подал. Неужели он обиделся? Вот еще, новость! Меня же виноватой считает! Да, видимо, я действительно чего-то не понимаю.

События неслись с неимоверной быстротой, они не дали мне опомниться и подумать. А потому, когда Костя торжественно сообщил нам всем о том, что его родители приглашают нас в гости, я просто решила расслабиться и принимать жизнь такой, какова она есть.

Костя и его родители жили совсем недалеко о нас. Удивительно, как мы до сих пор не догадывались о том, что нас связывают такие тесные узы? Но я поклялась себе больше ничему не удивляться. В конце концов, раз наш папочка заварил эту кашу, надо же кому-то ее расхлебывать.

Бабуля сначала заартачилась, но довольно легко дала себя уговорить. Подозреваю, что ее мучило любопытство, этим все и объясняется.

Вот так мы познакомились с семьей моего брата Кости. Его родители очень душевно нас встретили, и если бы не некоторая напряженность, возникшая между нашими мамами, то было бы совсем хорошо. Вскоре и мамы немного оттаяли, но все еще продолжали исподтишка рассматривать друг друга. Наверное, каждая думала: что же ее бывший нашел в этой женщине? Смешно! Особенно если учесть тот факт, что папаша давно жил с третьей женой и не очень волновался о предыдущих. Может, я не справедлива к нему, не знаю. Лизка-то его, судя по всему, любит. И я не удивлюсь, если она пригласит его на свадьбу. Другой вопрос: придет ли он?

Я тоже невольно сравнивала этих двух женщин, одна из которых была моей мамой. Теперь, конечно, трудно понять, что и как у них там было. Одно могу сказать: Костина мама мне понравилась: спокойная, рассудительная, сохранившая юношески стройную фигурку, она все время улыбалась и больше слушала, чем говорила. Костин отчим тоже оказался ничего себе мужчиной – в молодости, наверное, был красавцем. Если бы Костя был его сыном, ему бы больше повезло с внешностью.

Хотя Костя и напоминал нашего отца в юности, все-таки он был как-то пожиже, что ли. И если мне достались лучшие гены обоих родителей, о Косте этого сказать было нельзя.

Да, не важно! Главное, мы познакомились, очень хорошо посидели, поговорили, решили чаще встречаться. Мама рассказала о Лизкиной предстоящей свадьбе. Костины родители заинтересовались, хотя, конечно, уже знали об этом. Одним словом – идиллия!

Остаток недели я провела, бездумно шатаясь с Дашкой по магазинам. Мне казалось, что все грозы миновали и можно расслабиться. Загранпаспорт должны были сделать, мама оставалась спокойной и довольной, бабуля что-то там выдумывала, сидя за компьютером, а мы с Дашкой наслаждались свободой, весной и ничегонеделанием.

Гром грянул в субботу вечером.

Бабуля пригласила нас на семейный совет и объявила, что мы с ней едем в Черногорию.

– Отлично! – обрадовалась мама. – Там чудесная природа, много интересных мест, есть что посмотреть.

– Это еще не все! – торжественно сообщила бабуля.

Я замерла.

– Оля и Рита, – начала бабуля, – я нашла в Черногории нашу родню!

– Час от часу не легче! – всплеснула руками мама. – У моего мужа и там есть дети?

– Твой муж тут ни при чем, – сварливо ответила бабушка, – это моя родня, ну, и ваша тоже.

– Погоди, – вспомнила мама, – ты, случайно, не о тете Марии говоришь?

– О ней, – кивнула бабушка. – Видишь ли, Марго, – она обратилась ко мне, – у моей мамы, твоей прабабушки, была двоюродная сестра, так вот, она вышла замуж за уроженца Черногории. Тогда он считался сербом, это сейчас они отделились и называют себя черногорцами. В общем, ей удалось уехать с мужем на его родину. Мама получила от них несколько писем, но потом мы как-то потерялись. Да и времена тогда были сами знаете какие. Я подумала: если у меня есть Интернет, то я же могу попробовать разыскать свою тетку или ее семью. Я знала их фамилию – Марич, мужа тетки звали, кажется, Воислав, он был военным, здесь у нас то ли учился, то ли стажировался. Тетку я помню очень хорошо, несмотря на то что была маленькая, когда она уехала. И вот я начала розыск. И что вы думаете? – Бабуля окинула нас победоносным взором. – Нашла! Причем тетка Мария жива! И очень обрадовалась мне. А ведь ей уже больше восьмидесяти! И у нее от ее Воислава родилось двое детей, есть и внуки, и правнуки! И все они очень хотят нас видеть.

Мы ошеломленно наблюдали за бабулей.

– Ба, а в Канаде у тебя никого нет? Или в Австралии? – спросила я.

– Не смешно! – отрезала бабушка. – У меня завязалась переписка с тетей Машей, мы договорились созвониться, вот, она даже прислала мне свои фотографии.

Бабуля резво повернулась к ноутбуку и начала показывать нам с мамой снимки новой родни. Передо мной мелькали совершенно чужие лица, я почти не всматривалась в них.

– А ты времени зря не теряешь! – похвалила мама.

– Конечно, я иду в ногу с прогрессом! – выпалила бабуля.

– Значит, мы едем в гости? – подытожила я.

– Именно так! – подтвердила бабуля.

– Ой, мне ведь тоже надо с вами лететь, – всполошилась мама. – И Лизу надо везти с дочкой, а тут еще свадьба!

– Погоди, – остановила ее бабушка, – давай не будем спешить, сначала мы едем на разведку, узнаем как и что. Потом, если придемся ко двору, еще раз съездим, да и они к нам приедут.

– Ты думаешь? – спросила мама.

– Уверена.

– А как же наши молодые? Они собираются приехать в начале мая, а ты и Рита будете в Черногории.

– Ничего страшного, – успокоила ее бабуля, – приедут, ты с ними побудешь, поговоришь о свадьбе, то да се... А там уж и мы вернемся.

– Но это все так неожиданно! – Мама продолжала беспокоиться. – Может быть, вы поедете позднее?

– Нет, Ольга, – решительно заявила бабушка, – сама посуди, у Риты начнутся занятия, потом свадьба у Лизы, столько всякой суеты! И вообще, мы не вечные, может, тетка дожила до такого возраста именно потому, что мы должны встретиться. Так что, не разубеждай меня!

– Да, но...

– Никаких «но»!

Вот так закончился наш семейный совет. Я не знала, радоваться мне или огорчаться. С одной стороны, бабуля спасала меня от встречи с Денисом, с другой – нашла каких-то нереальных родственников. Неизвестно, что еще за люди они окажутся. Иностранцы все-таки. В раздумьях пошла я спать и долго ворочалась, потому что всякие мысли лезли мне в голову.

Глава 11

Театр одного Димки

А в воскресенье явился Дима, нагруженный подарками, программками спектаклей и всякими сувенирами. Не хотела я с ним общаться, но не выгонять же человека, раз пришел. По обыкновению я хотела сбагрить его бабуле.

Дима радостно приветствовал ее и принялся рассказывать о гастролях, как они вместе с театром ездили в Глазов – оказывается, есть такой городок где-то в Мордовии, где регулярно проводятся фестивали детских и юношеских театров. Пришлось сидеть рядом и слушать. Незаметно я увлеклась, Димка все-таки потрясающий рассказчик, он при этом показал нам кучу снимков, задарил всякими сувенирами, очень смешно представлял в лицах разных увиденных им забавных персонажей. Мы смеялись взахлеб, и я даже подумала, что Димка хороший парень, зря на него Дашка наговаривает. Ну, избалованный немного, что ж с того. Все время на сцене, на виду, куча девчонок вокруг, выбирай любую! Ведь ему не тридцать лет, почему же у него непременно должна быть одна любимая девушка, и к тому же Дашка? Не виноват же он, что не любит ее!

Пока я так думала, Димка обратился ко мне и спросил, могу ли я с ним поговорить.

– Говори, – сказала я.

– Хотелось бы наедине, – улыбнулся он, – если, конечно, Елена Павловна не против.

И тут бабуля выдала:

– А если против? – спросила она. – Ты, дружок, что-то зачастил к нам. Ясное дело, я тебе в подружки не гожусь по возрасту, стало быть, ты к Рите клинья подбиваешь! Может, посватать хочешь?

– Ба! – возмутилась я.

– Елена Павловна, я готов посвататься, – спокойно ответил Дима, – правда, мы с Ритой еще очень молоды, и нам рано думать о семье, по крайней мере, пока мы не стали на ноги, не получили образования и так далее. Но все равно я готов просить у вас руки и сердца вашей внучки. С ее согласия, конечно. – Он галантно поклонился в мою сторону.

– Ой, артист! Ну, наговорил! Из какого спектакля роль? – ехидно спросила бабуля.

– Да так, сборная солянка, – не моргнув глазом ответил Димка.

– Молодец, не растерялся! – похвалила бабуля. – Ну, а если серьезно?

– Если серьезно, то мне нравится Рита, как, наверное, она нравится многим! Еще бы, такая красавица!

– Ты не льсти! – прикрикнула бабуля, – Что скажешь, Марго? – обратилась она ко мне.

– Издеваетесь? – опешила я. – Что за цирк?

– Никто не издевается, – спокойно сказала бабуля, – а только я спрашиваю тебя, нравится ли тебе этот молодой человек или нет?

– Нормальный парень, – ответила я.

– И все?

– Все...

– Слыхал, нормальный парень? – спросила бабушка у Димы.

– Слыхал.

– А коли так, то и говорить тебе с Ритой не о чем, – подытожила она.

Димка вспыхнул.

– Ладно, не обижайся, – сжалилась бабушка, – у нас на дворе третье тысячелетие, всем свобода и равные права. Я только так, напомнила, чтоб не забывался.

– Я понял.

– А понял, так иди, говори свои секреты.

Мы пошли ко мне в комнату, где Дима, как ни в чем не бывало, развалился в кресле и засмеялся:

– Ну, Елена Павловна! Огонь, а не бабуля!

– Ты чего хотел? – напомнила я.

– Новости пришел узнать. Тут без меня, говорят, столько всего произошло!

– Тебя это вряд ли касается. – Я пожала плечами.

– Костик действительно твой брат? Или это розыгрыш? – В глазах Димки играл неподдельный интерес.

– Действительно.

– Круто! – Димка усмехнулся. – Один соперник долой.

Я посмотрела на него в недоумении.

– Ты о чем?

– Да так... И с Саньком ты, говорят, поссорилась?

– Откуда такие сведения?

– Слухами земля полнится. Так поссорилась?

– Я с ним не ссорилась, – спокойно ответила я.

– Не важно – ты с ним, он с тобой, важен результат. А результат – вы не общаетесь, я угадал?

– Ну и что?

– Второй соперник – долой. У меня двойная фора! Шансы увеличиваются! – радостно сообщил Дима.

– А шансов нет, – остановила его я.

– Так уж и нет? Но почему? Чем я хуже других?

– Может, и лучше, только мне ты не нравишься, я же говорила.

Дима погрустнел:

– Я тебе совсем противен?

– Да почему же, обязательно – противен! – Я начала заводиться. – Почему всегда одно и то же: если я не хочу с кем-то встречаться и быть «его девушкой», то я сразу перехожу в стан врагов и жутких стерв?! Почему невозможно поддерживать просто человеческие отношения?! Человеческие! – Это слово я произнесла по слогам.

– Ты себя в зеркало видела? – осведомился Дима.

– Видела, – буркнула я.

– Ну, и скажи мне, где ты найдешь такого дурака, который не обратит внимания на все вот это, – он руками описал в воздухе две окружности, – такого идиота, который равнодушно воспримет твою фигуру, лицо, грудь, ноги? Ну, покажи мне его!

– Значит, ты так считаешь, да? – бросила я со злостью. – На меня можно смотреть, как на кусок мяса, а я при этом еще и радоваться должна! А я не желаю этому радоваться!

– Когда ты злишься, то становишься еще красивее, – грустно констатировал Дима.

И этим окончательно меня добил.

– Вот что, если это все, что ты хотел мне сказать, то можешь уже идти. – Я указала на дверь. – Я все поняла и приняла к сведению.

– Выгоняешь? – Он вздохнул и поднялся с кресла. – Я хотел как лучше. Не понимаю, чего ты взбеленилась?

– И не поймешь! У тебя для этого мозгов не хватит, – съязвила я.

Уже в дверях Дима повернулся ко мне и сказал:

– Знаешь, я бы хотел оказаться на месте Костика.

– Это еще почему?

– Лучше быть твоим братом, чем никем.

– Ты мог бы быть моим другом, – сердито бросила я.

– Знаешь, а я попробую, – пообещал Дима.

На этом мы и расстались.

Глава 12

И снова Денис

Апрель подошел к концу как-то незаметно. Бабушка и мама хлопотали о нашей поездке в Черногорию. Я ходила в школу, только теперь Санек не встречал меня после уроков, и от этого мне было грустно.

По вечерам забегал Костя. Изредка звонила Лизка, живо интересовалась нашими вновь обретенными родственниками. Я предоставляла маме говорить с ней, самой не хотелось. Образ Дениса маячил где-то на задворках сознания, куда я загнала его и не выпускала, надеясь совсем забыть.

Миновала Пасха, уже были куплены билеты, мы должны были лететь первого мая. Бабуля утверждала, что нас встретят в аэропорту города Тиват, а потом мы сразу поедем в древнюю столицу Черногории, где, собственно говоря, и обитала тетка Мария.

Мне представлялись золотые пляжи Адриатики, лазурь моря, солнце, толпы туристов со всех концов земли. А вместо этого я должна была сидеть с незнакомыми людьми, которые почему-то оказались нашей родней. Перспектива не радовала. Бабуля, угадав мои сомнения, принялась рассказывать о том, какой чудесный город Цетиня, какие там памятники истории и культуры, что именно там, в храме Богородицы, находится мировая христианская святыня – кисть руки Иоанна Предтечи.

– Ты будешь гулять по городу, увидишь дворец их знаменитого царя и множество других интересных памятников, – соблазняла меня бабушка. – Никто не заставляет тебя сидеть с двумя старухами, которым надо побыть вместе. Ты свободна. А гид там найдется, я думаю.

– А море, ба? Я хочу увидеть море!

– Так увидишь! Моря там сколько угодно!

Перед отъездом она придирчиво осмотрела мой гардероб, осталась недовольна, и мне пришлось мотаться по магазинам в поисках белого костюма и красного короткого платья. Почему-то именно это бабушка заставила меня присмотреть.

Увидев меня в обновках, бабуля удовлетворенно кивнула.

Мама сбилась с ног, собирая нас. Бабушка только посмеивалась над ней.

– Не забудь принимать лекарство! – просила мама. – Рита, следи за бабушкой! Мама, смотри, чтоб она не была долго на солнце! Вы взяли защитный крем?

– Взяли, взяли, – ворчала бабушка, примеряя у зеркала широкополую шляпу из соломки.

– Сразу позвоните мне!

– Позвоним...

– Вы заказали роуминг? – не унималась мама.

– Заказали...

И так все время, до самого отлета.

Последний раз я летала на самолете, когда мне было лет семь или восемь. Я немного боялась, легкий страх будоражил воображение. А бабуля была невозмутима, как обычно, как будто она каждый день летает на самолетах в Европу и обратно.

– Мы должны быть неотразимыми, – напутствовала меня бабуля, – выходим из самолета в объятия родственников, и они сразу обращают внимание на то, как мы выглядим.

– Не испачкай костюм! – напомнила она, когда стюардесса принесла нам еду.

Я предпочла вовсе не есть. Бабуля же плотно закусила и задремала в своем кресле. Мне не спалось. Я пыталась смотреть в иллюминатор, но там ничего не было видно.

Прошло около трех часов напряженного ожидания. Наконец стюардесса объявила, что мы совершаем посадку в аэропорту города Тиват.

Бабуля проснулась и начала прихорашиваться. Мне бы ее самообладание!

Полет я перенесла довольно легко, несмотря на некоторое нервное напряжение. Бабуля, закончив приводить себя в порядок, взялась за меня. Она ворчала, что я растрепа, поправляла мне волосы, заставила нанести немного блеска на губы, посетовала, что костюм немного помялся: «Надо было везти в чехле, здесь бы и переоделась...»

В общем, мы наконец приземлились.

Воздух был насыщен морем, нас обдувал тот особенный ветер, который бывает только в приморских городах.

– Смотри внимательно, – то и дело говорила бабуля, когда мы уже вошли в здание аэропорта.

Таможенный и паспортный контроль мы прошли довольно быстро и без проволочек. И вообще, было такое ощущение, как будто мы прибыли куда-нибудь в Сочи, настолько часто вокруг звучала родная речь. Я скоро сообразила, что могу без труда понимать местных жителей, так похожи наши языки.

– Ба, как они выглядят? – спросила я.

– У них должна быть в руках табличка. Но, думаю, я узнаю их и без таблички, – ответила бабуля.

Она чувствовала себя бодрой, на свою трость опиралась легко, словно она была у нее для красоты или солидности.

– Да вот же они! – воскликнула бабуля, указав мне на группу совершенно незнакомых людей в ярких южных одеждах. Впереди стояла сухощавая старуха с модной прической, в темных очках и легком брючном костюме.

– Маша! – крикнула бабуля и замахала свободной рукой.

– Еля! – старуха, раскрыв объятия, поспешила к ней.

Они крепко обнялись и заплакали. Я остановилась в нерешительности поодаль. Посмотрела на толпу улыбающихся родственников. И вдруг увидела Дениса...

Голова закружилась – я поняла, что еще чуть-чуть, и я потеряю сознание. В этот момент бабули отстранились друг от друга и, все еще хлюпая носами и прижимая к мокрым глазам платочки, бросились ко мне.

– О, какая краля! – воскликнула Мария и прижалась ко мне своим сухоньким телом. – Ты даже лучше чем на снимке, – сообщила она, поднимая голову и всматриваясь в мое лицо. – Ах, подумать только, сколько лет! И как ты похожа на мою сестру! Еля, – повернулась она к бабуле, – ведь правда, твоя внучка просто вылитая Ольга? – Она снова посмотрела на меня. – Как тебя называть? Марго?

Я кивнула. Весь этот поток слов немного привел меня в чувство и отвлек от человека, так сильно напомнившего мне Дениса. Конечно, это был не Денис.

– Никола, – представила его Мария, – мой правнук, – с гордостью сказала она, – ты можешь называть его Колей, он очень хорошо говорит по-русски. Никола, это Марго – внучка Ели.

Он подошел ближе. Да, парень сильно напоминал Дениса, только был моложе, выше ростом, более смуглый, волосы темнее. И еще он был похож на принца – настоящего принца из старинных балканских сказок. Я рассматривала Николу в упор и не могла оторвать глаз. Он протянул мне руку:

– Никола.

– Рита, Маргарита, то есть Марго...

– Да что за церемонии! – возмутилась старенькая Мария. – Поцелуйтесь, дети! Ах, как я рада!

Никола чуть склонился ко мне и коснулся губами щеки. У меня перехватило дыхание.

– Я думаю, они подружатся, – заявила Мария остальным и стала представлять их по очереди: – Это Мило – мой сын, это Воислав – он старший, Весна, Вишня – мама Николы, это – Марк... Сразу всех не запомнить, но вы привыкнете.

Вскоре семейство погрузилось вместе с нами в микроавтобус, и мы тронулись в родной город Николы – Цетиню – древнюю столицу Черногории.

Никола был за рулем. Автобус принадлежит его отцу. Он пригласил меня сесть рядом с ним и, пока мы ехали, рассказывал о семье. У него было удивительное открытое лицо с карими смеющимися глазами. Взгляд лучился добротой и спокойствием, он называл меня Марго, шутил и удивлялся, отчего я такая молчунья: наверное, устала с дороги.

А я все соображала и высчитывала степень нашего с ним родства. Выходило, что Мария приходится мне троюродной прабабкой, значит, Никола почти и не родня, так, седьмая вода на киселе, какой-то там далекий кузен.

Никола тем временем засыпал меня вопросами: где я учусь, кем хочу стать, есть ли у меня друзья?..

Я отвечала часто невпопад, и тогда он весело смеялся, а я чувствовала себя дурочкой из провинции, приехавшей навестить столичных родственников.

– Тебе нравится у нас? – спрашивал Никола.

– Я еще ничего не видела.

– О, за этим дело не станет, я покажу тебе нашу замечательную страну. Она очень красивая, как ты...

Цетиня показалась мне городом из сказки: узкие улочки, древние стены, дворцы и храмы. От всего этого веяло такой древностью, что я даже не пыталась представить, сколько веков миновало с тех пор, когда здесь был построен первый дом.

Выгрузились мы у собственного особнячка семейства Николы. Как я поняла, прабабушка Мария жила вместе с ними.

Шумная толпа родственников заполнила дом, меня куда-то повели, распахнули дверь: «Твоя комната», я устало опустилась на край тщательно заправленной кровати. Дом, судя по всему, тоже старинный, мебель тяжелая, из темного дерева, наверное, ей лет сто, не меньше. Зато ванная оказалось современной, явно в доме делали ремонт. Я с удовольствием стянула себя белый костюм и повесила его в шкаф. Теперь можно без церемоний, надеюсь... Достала из сумки шорты и майку, натянула на себя и почувствовала, что теперь жить можно.

Потом меня позвали к столу, за которым уже восседали все эти многочисленные Маричи, имен которых я все равно не запомнила. Они говорили не переставая, восхищались мной и бабулей, Мария сетовала, что не приехали Ольга и Лиза; мне все время приходилось отвечать на многочисленные вопросы... и только поймав на себе взгляд добрых карих глаз Николы, я немного развеселилась.

– В простой одежде ты такая родная, – сказал Никола, когда я наконец выбралась из-за обильного стола и пошла проветрится в сад, окружающий дом.

Никола незаметно вышел следом и присоединился ко мне. Я глубоко вдыхала чудесный воздух, напоенный морем, сосной и еще какими-то цветами, названия которых мне были неизвестны.

– Как хорошо! – сказала я, когда Никола остановился рядом.

– Как насчет того, чтобы завтра отправиться со мной на экскурсию? – спросил Никола.

– Конечно, я буду очень рада.

– Ты была когда-нибудь на море?

– Да, на Черном... в Крыму...

– Там красиво?

– Море всегда красиво, – ответила я.

– Согласен. А хочешь, мы пойдем купаться прямо сейчас? – спросил он.

– Хочу! А можно?

– Почему же нет, у меня есть машина. Только предупредим твою бабушку, чтоб не беспокоилась.

– Отлично!

Я опрометью бросилась в дом, в отведенную мне комнату, вывалила все из сумки на аккуратную постель, выхватила из вороха тряпок купальник, бросила его в пакет. Что еще? Ах, да, полотенце!

Бабуля в окружении родни говорила по телефону с мамой.

– Марго, подойди, Лиза с тобой хочет поздороваться, – позвала она меня.

– Они приехали?

– Да! И Денис там! Иди же! – Она повелительно ткнула в меня трубкой.

А оттуда уже неслось: «Ритка, привет! Я так рада! Ну, как там? Тебе понравилось? Скажи, что мы тоже приедем! Тебе привет от Дениса! И всем, всем привет от нас всех! Зовите их в гости!»

Я взяла трубку, прижала ее к уху. Там далеко, в Москве, гулила маленькая Дашка: ей, видимо, дали поговорить, и она радовалась.

– Привет, племяшка, – улыбнулась я и дала всем послушать.

– Ба, Никола приглашает меня искупаться, – тихонько сообщила я бабуле.

– Поезжай, только не утони! – предупредила она.

– Обещаю!

На маленьком автомобильчике Николы мы недолго плутали по узеньким улочкам старого города, потом вырвались на шоссе, и вскоре Никола привез меня в крохотную безлюдную бухточку, укрытую от посторонних взоров высокими склонами и густым лесом. Берег был усыпан мелким галечником, море лениво облизывало его, камешки перекатывались и тихо шуршали.

– Мы часто приезжаем сюда с друзьями, здесь не бывает туристов, – объяснил Никола. Он сбросил обувь и, на ходу срывая с себя одежду, побежал к воде.

Я смотрела на его загорелую спину и не могла оторвать глаз от движущихся в такт бегу лопаток.

– Эй! – взмахнул рукой Никола у самой кромки прибоя.

Он нырнул, потом его голова появилась над водой.

– Э-ге-гей! – крикнул он.

Я поспешно натянула купальник и выбралась из машины.

Море было теплым, нежным и сильным, как руки Николы.

Мы резвились в воде, хотя уже совсем стемнело, никак не могли покинуть бухту, никак не хотели расстаться с морем и чудной тихой ночью.

Потом мы все-таки продрогли и решили собираться домой.

– Слушай, а зачем твоему отцу микроавтобус? – спросила я. – Семью возить?

– Разве ты не знаешь? У моего отца маленький бизнес – частная гостиница. Помимо микроавтобуса, есть еще грузовик.

– А ты что делаешь? – спросила я.

– Учусь, помогаю отцу, и еще мы с друзьями иногда собираемся, играем, поем...

– Ты музыкант?

– Скорее, поэт. – Он улыбнулся.

– И петь умеешь?

– Немного.

– Спой что-нибудь.

– В другой раз. Ты не обидишься?

– А сейчас почему нельзя?

– У меня зуб на зуб не попадает, перекупался. – Он засмеялся, и я тоже.

И побежали дни, и каждый день был праздником. Вместе с Николой мы ездили в Подгорицу и Будву, побывали на острове Святого Николы, который местные жители почему-то прозвали Гавайи; загорали на пляжах, купались, потом поехали в заповедник, где сохранились ледниковые озера среди можжевеловых лесов; мы поднимались в горный монастырь и прикладывались к мощам Святого Василия, которого называют Острожским чудотворцем. Мы были во дворце знаменитого черногорского короля-поэта и в храме, где хранится величайшая христианская святыня – кисть руки Иоанна Предтечи.

Никола столько всего знал о своей стране и своем городе, что мне даже стало стыдно: а смогла бы я так увлекательно рассказать о Москве?

Сказка, в которую я попала благодаря стараниям бабули, закружила меня и захватила целиком. Я едва виделась с новой родней. Почти не общалась с бабулей. Я забыла о времени, часы и дни перестали существовать, замерев на единственном счастливом миге.

Неделя пролетела незаметно. Из состояния эйфории меня вывел звонок Дашки.

– Как ты? – спросила она.

– Я счастлива!

– Расскажешь потом, когда вернешься?

– Какое сегодня число? – испуганно спросила я.

– Шестое... Ты там совсем от жизни отстала?

– На самом деле я только здесь жить начала.

– Поздравляю. – Я почувствовала, как Дашка там далеко улыбнулась мне.

– Когда обратно? – спросила она.

– Кажется, девятого...

– Мы все тебя ждем.

– Привет всем!

Звонок был утром, перед самой нашей поездкой на пляж. Из комнаты я вышла немного грустная.

– Праздники когда-нибудь кончаются, – заметила бабуля.

Я только вздохнула в ответ.

Вспомнив еще об одном намеченном деле, я отправилась на поиски Марии. Она сидела в саду, пила утренний чай и, судя по всему, блаженствовала.

– Мария, – обратилась я к своей троюродной прабабке.

– О! Красавица! Доброе утро! – обрадовалась старушка.

– Доброе утро...

Она подставила мне щеку, я почтительно поцеловала ее и решилась спросить:

– Скажите, Мария, эта история с Еленой Блаватской... Мы что, действительно родственники?

Мария хитро подмигнула мне и рассмеялась:

– Вот ты о чем! Да, это старая мистификация! Когда-то мы с твоей прабабушкой таким образом развлекались, придумывали о себе разные небылицы, создавали эдакий флер, понимаешь? – Она красиво взмахнула рукой. – А я, признаться, давно забыла... Видишь, Ольга сохранила эту фантазию, даже дочь назвала Еленой...

– Так я и думала! – Мы с ней обнялись и обещали друг другу ничего не говорить Еле, то есть моей бабуле, конечно. Пусть все остается на своих местах.

В тот день Никола возил меня к своим друзьям. У них была маленькая студия, где они записывали песни.

Я впервые услышала, как Никола поет. У него был негромкий мягкий баритон, и он спел какую-то задушевную песню. Как мне потом объяснили, это старинная песня, которую юноши пели своим возлюбленным. Только ребята ее немного переделали, чтобы она лучше звучала в современной аранжировке. Слов я почти не поняла, но там было что-то типа: до свидания, любовь моя, до новой встречи...

Голова моя слегка кружилась. Когда мы собрались домой, я первая поцеловала Николу, едва мы уселись в машину. Просто обвила руками шею и поцеловала. В этом поцелуе было все: и благодарность за случившийся праздник, и робкий позыв любви.

Мы долго целовались в тесном салоне. Приехали домой притихшие и молчаливые.

– Марго, – сказал Никола на пороге, – ты будешь вспоминать меня?

– Я тебя никогда не забуду, – ответила я.

Мы нежно поцеловали друг друга и пожелали спокойной ночи.

Так прошел и этот день, и два других.

Эпилог

Мы стояли на смотровой площадке, смотрели на огни раскинувшегося под нами города и лилового в сумерках моря. Ветер шевелил ленивой мягкой ладонью наши волосы, и я чувствовала, как в душе моей воцаряется мир.

Никола был рядом, иногда он указывал рукой куда-то вдаль и говорил: там такая-то улица, там такой-то дом... Цокали копыта коней крестоносцев, звякали бронзовые щиты древних римлян, писал свои знаменитые поэмы царь-поэт, текли века, приходили и уходили люди, только мы все стояли над древним городом, и Никола иногда касался губами моего затылка. Губы его были прохладными, как ветер с моря, и горячими, как песок на берегу в полдень.

Утром надо было улетать, но грустная старинная песенка, которую напевал потихоньку Никола, не казалась прощальной. Она словно говорила: «До свидания, до свидания, любовь моя, до новой встречи...» И я знала, что так и будет.

Все прежнее улеглось, ушло, размылось. Встреча с Денисом теперь не казалась страшной, я больше не завидовала Лизке, я снова любила ее. А ведь это очень важно – любить свою сестру.

А еще я любила Николу, этот город, это море и весь мир.

Примечания

1

Читайте об этом в книге И. Щегловой «Королева красоты».

Content

Ирина Щеглова
Принц из далекой страны

Глава 1 Бабушка-компьютерщица

Глава 2 «Я тебя люблю!»

Глава 3 Новость ждет...

Глава 4 Лиза, брат – вот это да...

Глава 5 Он!

Глава 6 Пояс царицы амазонок

Глава 7 Зачем мне это надо?

Глава 8 Заграница нам поможет!

Глава 9 Лучшая подружка

Глава 10 Родственники в большом количестве

Глава 11 Театр одного Димки

Глава 12 И снова Денис

Эпилог

Примечания