Анна Антонова

Роман со вкусом капучино

Глава 1

Ты не веришь в чудеса

Арбат был как Арбат. Кричащие витрины магазинов, вычурные вывески кафе, длинный забор плавно перемещающейся вдоль улицы стройки, мостовая, по которой страшно неудобно шагать на каблуках… Она идет поступать в театральное училище.

Аля тряхнула головой, словно только сейчас поняла, где и почему находится, немедленно попала каблуком в ямку и оступилась.

– Саш, осторожнее. – Дима попытался подхватить ее под локоть, но она непроизвольно отшатнулась.

– Предпочитаю, чтобы меня называли Алей, – холоднее, чем рассчитывала, ответила она.

– Извини… – смешался тот. – Просто я подумал, если Александра…

– Саша – мужское имя, – отрезала Аля. – А я – девушка.

– И очень красивая, – тут же ввернул Дима.

Аля поморщилась – комплимент не доставил никакой радости. Она уже остро жалела, что связалась с этим парнем.

Познакомились они в школе искусств подмосковного города Щербинки – Алю и ее одноклассников по киноколледжу привез туда на годовой отчетный концерт их общий преподаватель по актерскому мастерству Иосиф Петрович. Аля тогда пребывала в расстроенных чувствах – ее одноклассник Антон добился того, чтобы она в него влюбилась, а потом самым свинским образом сделал вид, что между ними ничего нет, не было и не предвидится[1]. После концерта щербинцы устроили чаепитие, на котором Антон без зазрения совести ухаживал за местной роковой красоткой Катей. Ошалевшая от его предательства Аля демонстративно обменялась с Димой телефонами и договорилась вместе пойти поступать в театральное училище.

Они пока окончили только десятый класс, но на первом прослушивании никаких документов не спрашивали. Конечно – при конкурсе больше двухсот человек на место нереально регистрировать всех желающих! Сначала три отборочных тура творческого испытания, и только у тех, кто его пройдет, попросят документы и результаты ЕГЭ, будь оно неладно.

Она собиралась позвонить Диме назло Антону, но тот опередил ее: сам позвонил прямо на следующий день после знакомства. Аля взяла трубку, не посмотрев на определитель, и очень удивилась, услышав незнакомый голос.

– Привет, это Дима, – запинаясь, проговорил он. – Мы вчера в Щербинке познакомились.

– Я помню, – коротко отозвалась Аля.

После предательства Антона любезничать с парнями она не собиралась.

– Мы договаривались в театральное училище… – начал было он, не договорил и умолк.

Аля не хотела ему помогать, но пауза затягивалась, и она все-таки спросила:

– Ты что-нибудь узнал?

– Да, – обрадовался Дима. – Посмотрел на сайте. Десятого июня первое прослушивание по предварительной записи. Могу съездить нас записать.

– Запиши, – пожала плечами Аля, хотя собеседник не мог видеть этого жеста.

В голове мелькнуло, что съездить в училище ей было бы гораздо проще – она живет в Москве, а Диме придется тащиться из Щербинки, – но предлагать свои услуги Аля не стала. Хватит уже церемониться с этими недалекими созданиями мужского пола! Месть Антону доставила бы ей больше удовлетворения, но за неимением его под рукой она отыгрывалась на новом знакомом.

– А что нужно для прослушивания? – спохватилась она.

– Подготовить чтецкую программу – несколько стихотворений, отрывок из прозы и две-три басни, одну обязательно Крылова, – как по писаному доложил Дима.

– А еще чью можно? – хмыкнула она. – Лафонтена? Или этого, как там его, Эзопа?

– Сергей Михалков вроде писал басни, – неуверенно предположил Дима.

– Про дядю Степу?

– Нет, про дядю Степу это же не… – на полном серьезе начал объяснять он, но Аля перебила:

– Я пошутила. Ладно, найдем. – И вздохнула: – Опять что-то учить…

– А ты думала, – непринужденно отозвался Дима. – Представляешь, каково актерам, у которых главная роль в спектакле?

– Не представляю, – буркнула она. – Это все или еще что-то нужно?

Разговор по мобильному затягивался, но Диминых денег ей было не жалко.

– Ты не поверишь, – хмыкнул он. – Могут попросить продемонстрировать дополнительные способности: пение, танец…

– Слушай, а может, ну его… – испугалась Аля, но Дима успокоил ее:

– Вы разве спектаклей никаких не ставили? Сбацаешь что-нибудь оттуда.

– Песнопений у нас не было, – засомневалась Аля.

– Да ладно, вряд ли до этого дойдет, – «успокоил» он.

– А это все? – с подозрением поинтересовалась она.

– Ну… Еще могут попросить по заданию комиссии исполнить несложный этюд, – смешался Дима и тут же бодро затараторил: – Ну это совсем просто – этюды-то у вас точно были?

– Да, – мрачно подтвердила Аля.

Конечно, красиво было на глазах у всех непринужденно договориться с незнакомым парнем пойти поступать в театральное училище. Но теперь, когда выяснились подробности этого мероприятия, оно перестало казаться легкомысленной забавой. Теперь придется готовиться, учить стихи и прозу, а потом позориться перед комиссией… В последнем Аля почему-то не сомневалась, несмотря на то, что год проучилась в киноколледже, сыграла в двух спектаклях и несчетном количестве этюдов.

И не отступишь теперь – и ее, и Димины однокласснички непременно поинтересуются их успехами. Пускай уже начались каникулы – наверняка никто не забудет этой волнующей темы. Да и не факт, что они не встретятся до осени…

Дима в тот же вечер отчитался, что записал их на прослушивание, и Аля принялась рыться по книгам и Интернету. С басней было проще всего – берешь сборник Крылова и выбираешь. Стихотворение она взяла тематическое, как нельзя более подходящее к ее теперешнему настроению – «Сжала руки под темной вуалью» Анны Ахматовой. Разучивая его, Аля представляла, что речь идет об Антоне, и это здорово помогало настроиться на нужный лад:

Сжала руки под темной вуалью…

«Отчего ты сегодня бледна?»

– Оттого, что я терпкой печалью

Напоила его допьяна.

Было в этих внешне простых строчках что-то завораживающее и волнующее.

В качестве отрывка из прозы она выучила кусочек из любимого романа «Мастер и Маргарита», начинавшийся со слов «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город…»

Книга «Мастер и Маргарита» напомнила об Антоне: зимой они всем классом ходили на выставку Нади Рушевой, художницы, которая умерла в семнадцать лет, и вместе восхищались ее иллюстрациями к роману Булгакова… Аля потрясла головой, прогоняя неуместные воспоминания, и снова раскрыла книгу на нужном месте. Несмотря на ритмичность и красоту слога, учился отрывок тяжеловато.

И вот Арбат как Арбат, кричащие витрины магазинов, вычурные вывески кафе… И никто не догадывается, что они не просто гуляют, а идут поступать в театральное училище. Совсем недавно, в апреле, они были тут с Антоном – тоже шли в Щукинское, на отчетный концерт первокурсников по приглашению Иосифа Петровича…

Хватит уже думать об Антоне! – одернула себя Аля. А что делать, если все, ну буквально все о нем напоминает! От того, что сейчас рядом с ней совсем не Антон, Аля злилась на Диму еще сильнее. На нее какое-то помрачение нашло, когда она договорилась встретиться с этим совершенно чужим ей парнем!

– А что будем делать, если поступим? – как ни в чем не бывало весело поинтересовался Дима.

– Ты поступи сначала.

– А что такого? Бывают же чудеса. Всякие актеры известные любят рассказывать, как пришли поступать в театральный на спор или за компанию…

– И совершенно случайно знали несколько стихотворений, отрывок из прозы и басню Эзопа, – подхватила Аля.

– Это уже мелочи жизни, – отмахнулся Дима. – Ты что, не помнила никакого стиха наизусть? Или басни про сыр?

– Кстати, о сыре и известных актерах, – задумчиво отозвалась Аля. – Слышала я интервью какого-то профессора театрального института – чуть ли «Щуки», кстати. Его спросили, интересно ли принимать вступительные экзамены. А он ответил: «Помилуйте, что ж тут может быть интересного – с утра до вечера слушать, как вороне бог послал кусочек сыра…»

Дима хихикнул:

– Ну мы-то не будем рассказывать про кусочек сыра. Или… – Он с тревогой посмотрел на нее, и Аля поспешила успокоить напарника:

– Не будем. Я нашла самую неизвестную басню Крылова.

– Какую?

– Называется «Лещи».

– А про что там?

– Ты разве приемная комиссия? – неожиданно смутилась она.

– Да ладно, порепетируешь.

– А у тебя какая басня? – сменила тему Аля.

– Тоже самая неизвестная.

– А как называется?

– Ты разве приемная комиссия?

– Ладно, – вздохнула Аля. – Замяли. Репетировать не будем. Поздно уже. Прибережем наш пыл до экзаменаторов.

– Угу, – поддакнул Дима. – Не стоит раньше времени распылять вдохновение. – И без перехода спросил:

– А ты когда-нибудь мечтала стать актрисой?

Аля смутилась и неожиданно честно ответила:

– Да. Иначе зачем бы я в киноколледж пошла? А ты?

– И я, – с потешно виноватым видом развел руками Дима. – Иначе зачем бы я в школу искусств пошел?

Они одновременно рассмеялись, и Аля впервые со дня их знакомства подумала, что Дима не так уж плох, как она себе вообразила.

– Кстати, там еще ограничение по возрасту есть, – неожиданно сказал он.

– Ты же говорил, документы на прослушивании не спрашивают, – смутилась Аля. – На нас ведь не написано, что мы еще школу не окончили?

– Да нет, – засмеялся Дима. – По верхней границе. Девушек принимают до двадцати двух лет, юношей – до двадцати пяти.

– Ничего себе! – возмутилась она. – Что за дискриминация?

– Дефицит, как везде, – усмехнулся Дима.

Аля искоса взглянула на него и благоразумно решила не уточнять, где еще дефицит парней.

– А если кто-то пройдет три тура, а потом выяснится, что он старше? – вместо этого поинтересовалась она.

– Тогда не знаю.

– Нам на литературе рассказывали, – не унималась она, – что Шукшин в двадцать пять лет в театральное поступил и там над ним все смеялись.

– Таких, как Шукшин, или Ломоносов какой-нибудь, единицы, – философски заметил Дима. – Нелепо полагать, что это наш случай.

– Не веришь ты в чудеса, – вздохнула Аля.

– А ты как будто веришь, – отозвался Дима, и она не нашла что возразить.

Глава 2

Море обаяния

Они свернули с Арбата, и их словно невидимой стеной отрезало от шумной пешеходной улицы.

– Староколенный переулок, – прочитала Аля и хихикнула, пытаясь представить неведомые «старые колена».

В этом уютном месте со старинными особнячками мало что напоминало о современности.

– Будто в другом веке оказались, – прочитал ее мысли Дима.

Аля с подозрением покосилась на него – к чему бы эта телепатия? – но решила списать на банальное совпадение и штампы сознания.

Когда они вошли во двор училища, толпившаяся там публика подозрительно оглядела вновь прибывших.

– Ничего себе, – присвистнул Дима, разглядывая народ. – Как нас много…

– Конкурс – двести человек на место, – напомнила Аля. – И мы портим статистику.

– Да ладно, знаешь, сколько тут таких!

– Думаешь, кто-то еще развлекается поступанием в театральное? – с сомнением протянула она, но Дима уже не слушал:

– Пойду проверю, есть ли мы в списке.

– Ты же нас записал.

– Ну мало ли. А то прождем, как дураки, и уйдем ни с чем.

«Ну и хорошо», – чуть было не ляпнула Аля.

Идея пойти поступать в театральное училище внезапно перестала ее радовать. Ох, не оберутся они позора! Хотя…

Аля скептически оглядела других претендентов – неужели они хуже всех? Да не может этого быть. Все-таки не совсем дилетанты – она год в киноколледже отучилась, а Дима вообще кучу лет в своей школе искусств болтается. Значит, у него и шансов больше? Вот будет прикол, если он пройдет, а она нет…

– А что, и правда петь просят? – услышала Аля и обернулась: рядом стояли девчонки в угрожающе коротких юбках, размалеванные как куклы.

Ничего себе, девочки пришли в театральное поступать! Интересно, они ни с каким другим заведением «Щуку» не перепутали?

– На прослушивании – почти никогда, – отозвалась вторая. – Это уже потом, на втором-третьем туре.

«Ну и славно», – порадовалась про себя Аля. Пение и танцы ей толком не давались. То есть ни ухо, ни ногу ей медведь не отдавил, но и особыми талантами она в этих сферах не блистала. Могла, конечно, и спеть, и сплясать, но сама понимала – средненько получается, не сказать, что гениально.

– Все равно это не главное, – продолжала первая девица, и Аля против воли начала прислушиваться к разговору – все равно абитуриентов во дворе толкалось так много, что отходить было некуда. – Пение и танец для актера – таланты второстепенные. На прослушивании важно спеть с душой, а попадаешь ли в ноты или нет – дело десятое. Есть даже термин – актерский вокал. Андрей Миронов так пел, или, там, Харатьян. Голос и слух средние, зато обаяния море!

«Ох, ничего себе!» – приуныла Аля. Девицы, несмотря на дурацкий внешний вид, неплохо подготовились! Может, так и надо было одеваться?

– Кстати, девушкам на прослушивание желательно приходить в юбке, – заметив Алин интерес и окинув ее оценивающим взглядом, заметила вторая девица.

Ну вот, а она специально надела джинсы, чтобы не выпендириваться и не отвлекать внимание комиссии!

– Да, – вмешался в беседу какой-то парень, – но длина юбки должна просматриваться где-то в районе колена, а не…

– А парню желательно быть высокого роста, – отбрила первая девица, не дав ему закончить волнующую фразу.

– Ой, да ладно, – отмахнулся парень. – Много у нас высоких актеров!

Аля слушала и поражалась – и все эти люди хотят стать актерами. Высокие отношения!

Вернулся Дима:

– Все о'кей, мы в списке есть.

– Круто, – хмуро отозвалась Аля. Настроение успело совсем испортиться. – И что теперь?

– Теперь ждать, – вздохнул он.

– Долго?

– Пока не вызовут.

Словно услышав его, на крыльцо взбежал парень с футбольным мячом под мышкой, развернул какую-то бумажку и позвал:

– Товарищи абитуриенты!

Шум, как по команде, смолк, все повернулись на голос.

– Сейчас я буду вызывать по десять человек. Те, кого я назову, выходят на крыльцо, а потом идут за мной.

И парень начал громко выкликать фамилии. Пока собиралась первая десятка, во дворе стояла тишина – все боялись пропустить свою фамилию, – но как только парень увел испуганную стайку, резко зашумели голоса, будто у телевизора включился звук.

– Из десятки обычно один кто-нибудь проходит…

– И это еще хорошо, чаще всего – ни одного!

– А там хоть слушают или сразу обрывают?

– Да когда как – чаще всего долго слушают.

– А в ГИТИСе…

– Какой ГИТИС, он давно уже РАТИ называется, деревня! Российская академия театрального искусства!

– Какая разница! Так вот, в ГИТИСе на первом же прослушивании спеть просят.

– А ты там прошел?

– Только прослушивание. На втором туре срезался…

У Али голова пошла кругом. Она почувствовала себя совсем не в своей тарелке – люди готовятся, собирают информацию, ходят на прослушивания во все театральные подряд, а они пришли дурака валять! Да их гнать отсюда надо, чтобы не тратили время занятых людей…

Аля покосилась на Диму: будь она одна, давно ушла бы. Но нельзя – что скажут и ее, и его одноклассники, узнав, что они струсили? Аля усмехнулась: а что они скажут, узнав, что они дружно провалились?

– Весело? – заметил ее улыбку Дима.

Аля хотела по привычке отбояриться, что-нибудь придумать на ходу, но потом решила: хватит уже стараться непонятно для кого и строить из себя то, чем она не является! Не нравится какая есть – ну и до свиданья! И она, недолго думая, изложила весь извилистый ход своих мыслей.

Как ни странно, Дима вовсе не начал морщиться и зевать от скуки – выслушал вполне внимательно, с серьезной миной. Але даже шальная мысль в голову постучалась: а вдруг? – но она решительно захлопнула перед ней дверь. Хватит с нее неудачных романов!

– Ну и что, – не подозревая о ее метаниях, безмятежно отозвался Дима. – Скажем: просто на разведку ходили – что и как. Чтобы в следующем году быть во всеоружии. Кстати, тут, говорят, осенью подготовительные курсы начинаются. Там актерское мастерство преподают, сценическую речь, движение и все такое. Можно будет пойти.

– Что, мы уже всерьез поступаем в театральный? – изумилась Аля.

– Почему бы и нет? – пожал плечами Дима. – Ты думала, куда после киноколледжа пойдешь?

– Я… э… – замялась Аля.

Думать-то она, конечно, думала, но обсуждать свои планы с малознакомым парнем была пока не готова.

– Почему бы и не в театральный, – по-своему расценил ее замешательство он.

– Да, – собралась с мыслями Аля. – И правда. Тем более это ничему не помешает – прослушивания в июне, документы вообще в последнюю очередь подают… Можно, кстати, и на курсы походить.

Она пыталась скрыть за многословием вдруг напавшее на нее смущение, но Дима, казалось, ничего не замечал:

– Ну да, они по субботам-воскресеньям, значит, учебе не помешают.

– Помогут, – мрачно кивнула Аля.

Из дверей тем временем начали выходить абитуриенты первой десятки. Их тут же обступили, забросали вопросами:

– Ну как там? Комиссия не злая?

– Долго слушают?

– Вы прошли?

Смущенные парни и девчонки отделывались односложными ответами и явно спешили поскорее скрыться с глаз долой.

– Неужели и мы так же улепетывать будем, только чтобы не объяснять, что не прошли? – вслух задумалась Аля.

– Да ладно, Алька, не парься, – неожиданно фамильярно отозвался Дима. – Все нормально будет.

Она грустно усмехнулась – что и требовалось доказать. Он такой же, как все.

Глава 3

«Мой милый, что тебе я сделала…»

Ожидание измотало до предела. Прошло почти три часа, а они по-прежнему сидели на низеньком заборчике, как курицы на насесте. Их все не вызывали и не вызывали.

– Степанец, – выкликал парень с крыльца – они уже успели узнать, что это студент, помогающий приемной комиссии.

– Степанец!

Загадочный Степанец не отзывался, и таких было немало – видимо, народ не выдерживал ожидания в нервозной обстановке и разбредался по окрестностям. Или уходил совсем.

– Пойти, что ли, – вяло среагировал сидевший рядом парень.

– А ты Степанец? – оживился Дима. – Чего ж не идешь?

– Да нет, – пояснил тот. – Но на прослушивании представляешься сам, а списки никто не сверяет. Многие так делают – идут вместо тех, кого не оказывается на месте.

– А как же они потом? – заинтересовалась Аля.

– Кто не успел, тот опоздал, – пожал плечами парень, который, однако, так и не пошел прослушиваться вместо неведомого Степанца.

Студент тем временем набрал очередную десятку и увел ее внутрь.

– Да что ж такое, – возмутилась Аля, снова не услышав своей фамилии. – Сколько можно ждать?

– Целый день, – авторитетно отозвался парень.

– Что? – в один голос поразились Аля с Димой.

Тот прищурился и оценивающе посмотрел на них:

– Первый раз, что ли?

И, когда они кивнули, снисходительно заметил:

– Понятно. Все опытные люди знают, что на прослушивание целый день нужен.

– А ты опытный? – заинтересовалась Аля.

– Я уже во ВГИКе был, в Школе-студии МХАТ, в «Щепке»…

– И как успехи?

– Пока нигде не прошел, – сразу сник парень. – Вот теперь в «Щуке» решил попробовать.

И вскинулся, заметив ироничную Алину ухмылку:

– Все равно у парней шансов больше! Девиц куча поступает, а нас мало!

Аля фыркнула и покосилась на Диму – он тоже говорил что-то в этом роде. Тот лишь пожал плечами – мол, видишь, не соврал я тебе.

– Ну и ладно, – вскочила Аля, но тут мимо них пробежал знакомый студент, на ходу вытаскивая из заднего кармана брюк смятую бумажку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся списком. Поднявшись на крыльцо, он развернул его и выкрикнул:

– Голубева!

Она остановилась и беспомощно посмотрела на Диму.

– Что? – не понял он, и до Али дошло – он не знает ее фамилии.

Ничего не ответив, она отвернулась, выпрямилась и направилась к крыльцу, успев услышать в спину:

– Ни пуха!

Стоя на крыльце, она гордо смотрела сверху вниз на внушительную толпу ожидающих, как будто уже приобщилась к чему-то высокому. Сердце против воли наполнилось радостным волнением.

Студент пересчитал их по головам и махнул рукой:

– Пошли.

Аля успела заметить: несмотря на женоненавистнические прогнозы Димы и незнакомого парнишки, представителей мужского пола в их десятке оказалось примерно столько же, сколько и девчонок. Когда они гуськом вошли в просторный вестибюль, парни, расталкивая девчонок, кинулись к большому зеркалу. Аля хмыкнула – настоящие мужчины хотят стать актерами!

– Пошли, – подгонял студент, которому Аля вдруг остро позавидовала – он уже здесь учится!

И ведь наверняка не ценит своего счастья, забыл, как сам томился во дворе, ожидая очереди на прослушивание…

– Не отставайте, – поторопил парень.

Аля, очнувшись, тряхнула головой, выгоняя несвоевременные мысли, и поспешила за остальными. Ощущение восторга не проходило – будто она уже сюда поступила!

Их завели в помещение, которое почему-то хотелось назвать камерой, и рассадили на стоящие вдоль стен скамьи и стулья.

– Ой! – какая-то девчонка вскрикнула, едва не свалившись на пол – у стула подломилась ножка.

Один из парней все-таки вспомнил о своей принадлежности к мужскому полу и уступил ей место, а сам осторожно устроился на краешке трехногого стула.

– Ждите, – бросил сопровождавший их студент и вышел.

Все разом выдохнули, словно по команде «Вольно» на физре. «Как будто кого-то сюда палкой загоняли», – удивилась про себя Аля. Сама она не то чтобы не волновалась… Просто трезво оценивала свои шансы и мало рассчитывала на пресловутое чудо. Строго говоря, она вообще явилась сюда, преследуя иные цели, и вот их-то как раз достигла – Дима болтается где-то там, во дворе. Намерения относительно нее самой пока неясны, но факт его присутствия говорит о многом.

Дверь открылась, и все мигом подобрались. В класс вошла сгорбленная старушка, а следом за ней лысый молодой человек. Они сдержанно поздоровались – абитуриенты ответили нестройным хором. Комиссия уселась за стол, и старуха скрипучим голосом объявила:

– Сейчас вы будете по одному выходить на середину, громко и четко объявлять свою фамилию-имя-отчество, возраст, город и произведение, с которого хотели бы начать. Ясно?

Все подавленно кивнули – куда уж яснее. Аля испугалась: что ей говорить про возраст? Во сколько там народ школу обычно оканчивает, в семнадцать? Впрочем, у нее день рождения в июле, значит, если бы она сейчас окончила не десятый, а одиннадцатый класс, ей было бы шестнадцать… Решено, скажет, что шестнадцать. Всего-то на жалких полтора месяца приемную комиссию обманет.

– Кто хочет начать?

Начинать никто не хотел, и старуха прикрикнула:

– Так, вы зачем вообще сюда пришли?

И тогда девчонка в ядовито-розовом платье неуверенно поднялась и вышла на середину.

– Город Воткинск, – представившись, проговорила она.

– Какой? – поднял голову лысый, старательно конспектировавший ее данные.

– Воткинск, – повторила та и с достоинством пояснила: – Родина Петра Ильича Чайковского.

– Думаете, мы не знаем, где родился Чайковский? – высокомерно осведомилась старуха. И, не дожидаясь ответа, поинтересовалась: – С какого произведения хотели бы начать?

– Марина Цветаева, «Мой милый, что тебе я сделала?»

Старуха кивнула, и девчонка начала.

Жить приучил в самом огне,

Сам бросил – в степь заледенелую!

Вот, что ты, милый, сделал – мне.

Мой милый, что тебе я сделала? —

надрывалась она.

И хотя исполнение было ужасным, Аля поневоле прониклась стихами – настолько созвучны они оказались ее собственному отношению к Антону.

– Достаточно, – проскрипела старуха. – Басню.

Девчонка похлопала мелкими глазками на густо накрашенном плоском лице, неуверенно проговорила:

– Сергей Михалков, «Колос и Василек», – и умолкла.

– Ну же, читайте, – поторопила ее старуха.

– Однажды Колос умирал от жажды… – начала она и опять беспомощно замолчала.

– Не помните? – зловеще протянула старуха. – Зачем тогда явились? Я понимаю, вы волнуетесь, но надо приходить подготовленными! Уж если идете поступать, все должны знать назубок!

Девчонка подавленно молчала и уже не делала попыток читать басню.

– Садитесь, – махнула рукой старуха. – Следующий.

Девчонка села, не зная, куда деваться от смущения – Аля ей даже посочувствовала. Не хотела бы она оказаться на ее месте! Но выучить стих наизусть – это же самое простое. Конечно, ходят всякие байки про актеров, которые вдруг забыли текст, но это явно не тот случай. На середину тем временем вышел следующий.

Слушая выступления, Аля успела заскучать: все читали примерно одинаково, никто не поразил ее воображения, и она поверила, что из десятки чаще всего не проходит никто.

Очередь наконец дошла до нее. Аля, почти не волнуясь, вышла на середину, дружелюбно уставилась на приемную комиссию и уверенно сказала:

– Голубева Александра Игоревна, шестнадцать лет, Москва. Анна Ахматова, «Сжала руки под темной вуалью…» – И без промедления начала:

Сжала руки под темной вуалью…

– Подождите, – остановила ее старуха – лысый не успел записать. Когда он наконец оторвался от ведомости, Аля снова начала читать.

Задыхаясь, я крикнула: «Шутка

Все, что было. Уйдешь, я умру».

Улыбнулся спокойно и жутко

И сказал мне: «Не стой на ветру», —

закончила она и поняла, что читала не плохо и не хорошо – так, как на уроке литературы. А этого явно недостаточно.

– Басню, пожалуйста, – попросила старушенция.

– «Лещи», – объявила Аля.

Басню про лещей она тоже прочитала до конца, благо та была недлинная.

– «С чего ты взял, что я охотник до лещей?» – закруглилась она, и ее, поблагодарив, попросили садиться.

Вернувшись на свое место, Аля вдруг поняла, что с ней все понятно и кончено – она не пройдет. На этом она успокоилась и стала смотреть выступление последнего из десятки.

– Калашников Андрей Сергеевич, семнадцать лет, коренной москвич, – объявил он.

Старухе его спич не понравился.

– Это еще что такое? – недовольно заметила она. – Надо же, коренной москвич! Вот я про себя могу сказать, что я коренная москвичка!

– Город Москва, – покорно исправился парень.

– Другое дело, – кивнула она. – Что будете читать?

– Заболоцкий, «Можжевеловый куст», – объявил парень.

Я увидел во сне можжевеловый куст.

Я услышал во тьме металлический хруст…

Аметистовых ягод услышал я звон,

И во сне, в тишине мне понравился он…

Стихи Але запомнились – было в них что-то завораживающее – и она решила на досуге почитать Заболоцкого.

– Прозу, пожалуйста.

– Мне кое-какой реквизит потребуется, – сказал парень, метнулся к своему месту, вытащил из-под стула дипломат, поставил на середину и уселся на него боком.

– Михаил Зощенко, «Верная примета».

И начал, искоса хитро поглядывая на приемную комиссию:

– В приметы во всякие я, товарищи, не верю. Ерунда это…

– Что-то вы слишком разыгрались, – недовольно заметила старушенция, прослушав от силы абзац. – Всем спасибо, подождите снаружи.

Они выкатились в коридор и в изнеможении распластались по стенам. На лестнице тем временем слышался топот – приближалась следующая группа.

– Ну как? – спросил у Али незнакомый парень.

Она вяло отмахнулась:

– Не знаю.

– Ну хоть слушали?

– Да слушать-то слушали…

– Ну что? – доносилось со всех сторон. Это вновь прибывшие теребили уже прослушанных. – Как там вообще?

– Сейчас сами узнаете, – отзывались они.

Из двери высунулся лысый, и все мигом умолкли.

– Господа, всем спасибо, – объявил он и заглянул в бумажку: – Калашников, останьтесь.

Счастливый обладатель дипломата недоверчиво улыбнулся и шагнул внутрь. Остальные загомонили и почему-то не тронулись с места. Аля, ни на кого не глядя, быстро направилась к лестнице.

Она шла, глубоко погрузившись в свои мысли, поэтому не сразу заметила, что местность вокруг изменилась. Вынырнув из глубины души, она заозиралась по сторонам и не узнала дорогу, которой они пришли к классу. Прекрасно, она еще и заблудилась! Не в лесу, конечно, но все равно неприятно.

– Девушка, что-то ищете? – вдруг окликнули ее.

Она обернулась – на подоконнике сидели два парня и с любопытством рассматривали ее.

– Выход ищу, – на автомате сообщила она.

– Выход из положения? – ехидно осведомился один.

– Нет, – огрызнулась Аля. – Из этого здания.

Она прибавила хода. От раздражения – вот придурки, а еще в театральном учатся! – у нее прояснилось в голове, и обратный путь вспомнился сам собой. Но когда она собиралась толкнуть тяжелую дверь, ее снова окликнули:

– Девушка!

Она обернулась и узрела парня с подоконника – к счастью, не того, который искрометно шутил про выход.

– А вы что в нашем институте делали? Поступать хотите?

Аля неопределенно пожала плечами – а что еще тут можно делать во время прослушивания.

– И как?

– Никак.

– Первый раз пробовали?

Она снова кивнула.

– Тогда ничего удивительного, с первого раза и без подготовки никто не проходит, – уверил тот. – Вот я… – начал было он, но спохватился: – Сейчас, к сожалению, нет времени рассказывать, мы экзамен сдаем. Может, встретимся как-нибудь?

Аля медлила с ответом – парень ей не очень понравился. Как ни странно, он был совсем не симпатичным: редкие светлые волосики, круглые очки, мелкие черты лица – он напоминал Шурика, героя старинной комедии про «Операцию Ы». «Для таких ролей и нужны подобные персонажи», – осенило Алю. Она еще раз оглядела студента: встречаться с ним не хотелось, но, с другой стороны, как она выкинет из головы Антона? Говорят, клин клином вышибают…

– Хорошо, давайте.

– Ты что, на «вы» меня назвала? – искренне развеселился парень. – Можно без китайских церемоний. Встретимся завтра здесь же… скажем, в пять. Придешь?

– Приду, – со вздохом подтвердила Аля и, когда он уже убежал, запоздало сообразила, что они даже не познакомились. Видимо, так у них, актеров, принято.

Решив не заморачиваться на этом, Аля вышла на крыльцо. Все, кто ждал своей очереди, обернулись, и она, не желая становиться объектом очередных расспросов, слетела с крыльца и понеслась к выходу со двора. Вслед ей послышалось удивленное:

– Она что, прошла?

Глава 4

Двойной капучино

Вылетев за ворота, Аля притормозила. Куда она разбежалась, а Дима? В следующей десятке его не оказалось, значит, он еще ждет… Возвращаться во двор не хотелось, но и просто так уйти было бы свинством, поэтому она нерешительно переминалась с ногу на ногу. Дима сам разрешил ее сомнения, выйдя на улицу.

– Ну как? – задал он стандартный вопрос.

Аля пожала плечами:

– Никак.

– Ну и ладно, пошли отсюда, – неожиданно отреагировал он.

– Почему? – удивилась она. – А ты?

– Да ну, – отмахнулся Дима. – Мне это на фиг не нужно.

– Зачем же тогда пошел? – с возрастающим удивлением поинтересовалась Аля.

– Чтобы с тобой увидеться, – бесхитростно пояснил он, и Аля замерла с открытым ртом.

Второй парень за сегодняшний день приглашает ее на свидание! Чем объяснить такую бешеную популярность? Что в ней вдруг изменилось, если от поклонников не стало отбоя – неужели несчастная любовь к Антону так ее переколбасила, что она стала чем-то привлекать парней?

Дима расценил ее молчание как знак согласия:

– Куда пойдем?

– Подожди, – наконец опомнилась Аля. – Мы вообще-то уже пришли. В театральное училище, вот куда!

– Да, ну а теперь мы оттуда ушли, – бесстрастно заметил Дима. – Куда теперь, гулять? Или, может, в кафе сходим? Выпьем кофе – надо же тебе стресс снять…

– Нет, подожди! – повторила Аля. Смысл происходящего доходил до нее медленно, но верно: – Так ты специально все это подстроил? Ни в какое театральное поступать не собирался, а просто выманил меня на встречу? Ты, наверное, вообще не готовился, не учил ничего? – все больше распалялась она.

– Я учил! – возмутился Дима, словно она была учительницей, уличившей его в несделанном домашнем задании.

– Ты даже не сказал, какие произведения подготовил!

– Александр Сергеевич Пушкин, – вместо ответа громко объявил Дима. И сразу начал:

Простишь ли мне ревнивые мечты,

Моей любви безумное волненье?

Ты мне верна: зачем же любишь ты

Всегда пугать мое воображенье?

– Все, верю, – попыталась остановить его Аля, но он невозмутимо продолжал читать длинное и страстное стихотворение:

Окружена поклонников толпой,

Зачем для всех казаться хочешь милой,

И всех дарит надеждою пустой

Твой чудный взор, то нежный, то унылый?

Аля поневоле хмыкнула – это она-то окружена поклонников толпой?

Терзаюсь я досадой одинокой;

Ни слова мне, ни взгляда… друг жестокой!

Хочу ль бежать: с боязнью и мольбой

Твои глаза не следуют за мной.

Прохожих в переулке было мало, но она все равно не знала, куда деваться от стыда. Развернуться и уйти? Но ведь сама виновата – упрекала, что он ничего не выучил… Притом читал Дима хорошо – на месте приемной комиссии Аля без вопросов пропустила бы его в следующий тур. Так и пришлось дослушать Пушкина – а стих чем дальше, тем сильнее приобретал совсем уж интимный оттенок.

– Мой милый друг, не мучь меня, молю:

Не знаешь ты, как сильно я люблю,

Не знаешь ты, как тяжко я страдаю, —

закончил Дима.

Из-за забора училища раздались аплодисменты.

– Ты принят! – заорал кто-то.

Не вынеся этого цирка, Аля схватила его за руку:

– Пошли отсюда.

Они миновали переулок и вышли на Арбат.

– Ну что, куда? – снова спросил Дима.

Аля пожала плечами.

– Пойдем в музей-квартиру Пушкина? – удивил он.

– Продолжить тему? – усмехнулась Аля. – Извини, что-то нет настроения просвещаться. К тому же там почти нет подлинных вещей, принадлежавших поэту, – блеснула осведомленностью она.

– Откуда ты знаешь?

– Статью читала.

На это Дима не нашел, что возразить, и вернулся к первоначальному варианту:

– Тогда в кафе?

– Давай, – махнула рукой Аля.

Ей, честно говоря, было уже все равно – прослушивание и правда вымотало, убив изрядное количество нервных клеток.

– Есть хочешь? – спросил Дима, когда они вошли в кафе самообслуживания.

Аля покачала головой – она так переволновалась, что хотела только пить.

– А я бы навернул чего-нибудь, хоть и не выступал, – словно спрашивая разрешения, проговорил Дима.

Аля пожала плечами – она разве против. Поэтому Дима взял себе салат «Мимоза» и картошку с мясом, а она – капучино и банановый торт.

Ели молча. Аля быстро заглотала кофе и теперь лениво ковыряла ложечкой сладкое – и зачем только взяла, всухомятку совсем невкусно.

– Еще кофе? – заметил ее манипуляции Дима и, не дождавшись ответа, подхватился к барной стойке.

Аля благодарно кивнула ему вслед, лениво подумав: еще недавно смутилась бы, заверила, что все о'кей, или, в крайнем случае, отправилась за кофе сама. А теперь сидит, как принцесса, и ждет, когда его принесут. Неужели она и в самом деле начала меняться? Нет, не стала обольщаться Аля, просто ее нисколько не волнует сей Дима, поэтому ей плевать, что он подумает и какое она на него произведет впечатление. Дима ей не нравился, а вот это новое настроение – очень. Значит, секрет прост: для того чтобы чувствовать себя в обществе парня комфортно, надо не быть в него влюбленной? М-да. Это было бы идеально, если бы не было так скучно…

Дима вернулся в самый драматический момент ее рассуждений, но Аля нашла в себе силы благодарно улыбнуться. Он-то ни в чем не виноват.

Аля словно посмотрела на себя со стороны: она сидит с молодым человеком в кафе – первый раз, между прочим! – и нисколько не удивляется этому факту. Даже не радуется! А все потому, что сидеть здесь она хотела бы совсем не с Димой… И почему мы не можем влюбляться по желанию? Присмотрел приличного человека, который вроде неплохо к тебе относится, раз – и влюбился. А что, удобно. Никаких страданий-переживаний, все счастливы…

– Аль, о чем задумалась? – услышала она и очнулась от своих мыслей.

Дима испытующе смотрел на нее, и она не стала ничего придумывать:

– О любви.

– О любви! – оживился он. – Интересно. И что же ты думаешь о любви?

– Да все думаю – почему люди вечно не в тех, в кого надо, влюбляются, – решила идти до конца Аля, понимая, что ее начинает колбасить от крепкого кофе.

– А в кого надо?

– Ну не в тех, кому они нравятся, в тех, кто наоборот, – путано объяснила она, но Дима, кажется, понял.

– Если бы люди влюблялись по каким-то законам, то любовь и существовать бы перестала, – задумался он. – Когда ты управляешь своим чувством, значит, уже не отдаешься ему без остатка, а все время себя контролируешь. Какая же это любовь?

– А я читала в книге одного психолога, что это очень хорошо и правильно. Первобытные страсти человека вовсе не украшают.

– А холодный расчет украшает?

– Всего должно быть в меру, – проговорила Аля. – Те, кто кончает с собой из-за несчастной любви, явно отдавались ей без остатка!

– Ну мы же клинические случаи не рассматриваем, – усмехнулся Дима. – Разве можно их в пример приводить?

– А какие можно?

– Да вот хотя бы наш, – вдруг сказал он, проникновенно посмотрел ей в глаза и положил ладонь поверх ее руки.

Аля смутилась. Прикосновение не было неприятно, но ее красноречие внезапно иссякло.

– Да не пугайся ты так, – усмехнулся Дима и убрал руку. – Я же для примера.

Аля устыдилась – у нее что, все на лице написано крупными буквами? Когда же она научится владеть собой?

– Ты мне нравишься, – тем временем запросто объявил Дима.

– Извини, не могу ответить тем же, – пробормотала она, на чем свет стоит кляня себя за то, что затеяла этот провокационный разговор.

– Я знаю, – спокойно отозвался он. – И, заметь, не спрашиваю об этом. Но раз ты со мной встретилась, пошла на дурацкое прослушивание и сидишь сейчас в кафе, значит, я тебе не совсем неприятен.

– Ну да… – промямлила Аля, не зная, куда деваться.

– Уж не знаю, кому и что ты хочешь доказать, но подозреваю, что в первую очередь самой себе.

Аля испугалась, что ее уличили в обмане, и поторопилась объяснить:

– Нет, я не…

– Ничего, я не в обиде, – остановил ее Дима. – Не бойся, у меня нет чувства, что меня используют. Ты такая милая и непосредственная, за тобой забавно наблюдать…

– Что? – вскинулась Аля.

Ну надо же, очередной урод-манипулятор! Спасибо, она уже проходила это с Антоном! Вот только сейчас, к счастью, все по-другому: и Дима ей нисколько не нравится, и сам он оказался более порядочным – сразу свои карты раскрыл, – да и она теперь кое-что понимает в колбасных обрезках… Но этот фарс тоже пора заканчивать.

– Спасибо, все было очень, – скороговоркой выпалила она и вскочила из-за стола.

– Постой, – подхватился Дима, – я провожу…

Но Аля не слушала. Только бы не увязался следом, горячо просила она про себя. Только бы не увязался и не вышла безобразная сцена…

И высшие силы ее услышали.

Глава 5

Свидание со студентом

А на следующий день Аля снова топала к Щукинскому училищу. Вчера вечером Дима оборвал ей телефон, пришлось в конце концов его отключить. Сам виноват – надо думать, что говоришь!

Идти на свидание со студентом ей тоже не сильно хотелось и, в общем, ничто не мешало этого не делать – они даже именами не обменялись, не то что телефонами! – но Аля твердо решила измениться. А для этого надо ломать себя, иначе никак. Иначе она опять забьется в свою норку и будет там страдать в одиночестве. И пусть она не ждет от этой встречи ничего хорошего: отрицательный опыт – тоже опыт.

Так она настраивала себя по дороге, но, уже подходя к училищу, вдруг запаниковала. Не повернуть ли обратно, пока не поздно?.. Преодолев себя, она вошла в ворота и тут же увидела студента в компании каких-то незнакомых парней. «Он меня даже не ждет!» – расстроилась Аля. А она навоображала себе невесть что…

Почувствовав ее пристальный взгляд, студент обернулся, попрощался с друзьями и подошел к ней.

– Привет, – бросил он словно старой знакомой. – Пошли?

И они пошли. Алю охватило дежавю – они, как и вчера с Димой, вышли из переулка и оказались на Арбате. О чем говорить с новым знакомым, она не очень представляла, справедливо полагая, что это он должен завязывать разговор.

– Давай наконец познакомимся, – весело предложил парень. – Меня Саша зовут.

Аля хмыкнула – его и зовут как киношного Шурика! – и представилась в ответ:

– Аля.

– Аня? – не расслышал Саша.

– Нет, не Аня, – рассердилась она на его непонятливость. – Аля. Александра!

– А, понял, – не смутился тот. – Александра. Мы с тобой, получается, тезки, – засмеялся он. – А почему тогда не Саша?

– Мне так больше нравится, – с достоинством пояснила она. – Саша – мужское имя.

– А ты прикольная, – одобрительно заметил студент, и Аля закусила губу – опять! Второй день подряд парни ей говорят одно и то же! Как бы уже перестать быть прикольной, а стать просто привлекательной девушкой?

Конечно, демонстрировать новому знакомому свое неудовольствие она не решилась, но заметку в голове сделала. Надо как следует поработать над образом!

– А мы куда? – поинтересовалась она.

– Эээ… – задумался Саша, оглядев Арбат. – Ты в квартире Пушкина была?

Аля незаметно вздохнула – никакой фантазии! А еще в театральном учится… Впрочем, не в театр же идти среди бела дня.

– Нет, не была.

– Тогда пошли, – энергично кивнул он.

«Значит, это судьба, – нервно хихикнула про себя Аля. – Все же придется просветиться и повысить культурный уровень».

В будний летний день в музее почти никого не было, и они бродили по комнатам чуть ли не в полном одиночестве.

– Любишь Пушкина? – завел светский разговор Саша.

– Люблю, – вежливо отозвалась Аля.

– А что именно? – не отставал он.

– Монолог Татьяны Онегину. «Я плачу, если вашей Тани вы не узнали до сих пор, то знайте: колкость вашей брани, холодный строгий разговор, когда в моей лишь было власти, я предпочла б обидной страсти…» и далее по тексту.

– Неплохо, – одобрил Саша. – Ты не это на прослушивании читала?

Аля поморщилась – упоминание прослушивания ей не понравилось – и коротко ответила:

– Нет.

– А что? – не отставал он.

– Да так… – замялась она.

– Не стесняйся, – снисходительно заметил студент. – Я же помочь хочу. Может, посоветую чего…

– А мне не надо, – неожиданно нахально ответила Аля. – Я вообще-то поступать и не собиралась, на спор пришла. Я только десятый класс закончила.

– Так ты маленькая совсем, – разочарованно протянул он.

– Представь себе, – перестала стесняться Аля. – А ты уже большой?

– О да, – картинно вздохнул парень. – Я стар. Я суперстар. Мне двадцать пять.

Аля неприятно удивилась. Действительно – суперстар. А с виду и не скажешь. Она-то думала, он примерно ее ровесник, от силы года на два-три старше, а он, оказывается, на целых десять! Она даже растерялась – совсем перестала представлять, как вести себя с таким взрослым парнем.

Саша, кажется, почувствовал смену ее настроения и дружелюбно заговорил:

– Нам преподаватель по литературе рассказывал: дескать, Пушкин так тонко понял душу русской женщины – Татьяна не бросила мужа и не сбежала с Онегиным, как страстная испанка, а «я другому отдана и буду век ему верна». И спрашивает: правда, девушки?

– А они что?

– А наши девчонки сказали: нет, ни фига не правда, – усмехнулся Саша. – Любовь важнее всего.

– Ну сбежала бы она с ним, и что? – задумалась Аля. – Все бы ее осудили, из высшего света выгнали – разводов в те времена не признавали. Они бы стали скитаться и вскоре от такой хорошей жизни разлюбили друг друга…

– Да ты философ, – удивился Саша.

– Что, не ожидал? – усмехнулась Аля.

Рассуждать о любви и литературе – по отдельности или вместе взятых – она могла бесконечно, но редко находились желающие ее слушать. Она и помалкивала, чтобы не распугать потенциальных поклонников. И вот ее понесло – что вчера, что сегодня. А все потому, что эти молодые люди были ей безразличны, и она намеренно отменила внутреннюю цензуру, говоря все, что приходит в голову. Отпугнет их – ну и ладно, невелика беда. Обычно все отпугивались…

Но, Саша, видимо, был не из таких.

– Удивительно подобные рассуждения от девоч… девушки слышать, – вовремя поправился он.

– А ты думал – малолетка дура дурой? – подколола Аля.

– Нет, ты очень забавная, – уважительно удивился Саша, и сейчас это ее даже не обидело.

– А что ваш препод сказал про Анну Каренину, которая как раз сделала то, на что не решилась Татьяна? – решила поразить его глубиной знаний Аля. – Она что, ненастоящая русская женщина? Или Толстой неправильно понял ее душу?

– Ого, ты «Анну Каренину» читала, – присвистнул он.

– А ты нет?

– Я, каюсь, нет, – засмеялся Саша. – Только в кратком пересказе.

– А еще в театральном учишься, – осудила Аля.

– Ну извиняй, – развел руками он. – Буду там играть, обязательно прочитаю.

«Кого?» – чуть не спросила Аля, но вовремя удержалась.

– А я еще часто думаю, – вместо этого сказала она. – В разных книжках и фильмах влюбленным вечно что-то мешает быть вместе – война там какая-нибудь, родители, светские условности, деньги… Но ведь в реальности все не так! В реальности людям мешают быть вместе только они сами… И неизвестно, что бы стало с этими влюбленными, если бы не было никаких препятствий. Может, их только трудности и объединяли?

Саша только что не зевал, и Аля обрадовалась – вот так вот! Пусть знает, кого на свидания звать. А то, наверное, подумал: абитуриентка, легкая добыча…

И тут у нее очень кстати зазвонил телефон. Аля взглянула на дисплей – Дима. Ну что ж, теперь можно ему и ответить. Она коротко извинилась, отошла в сторонку и нажала на «прием».

Дима, похоже, уже не ждал ответа и набирал номер просто так – в трубке царило молчание.

– Алло, – нетерпеливо повторила Аля.

– Аль? – неуверенно спросили на том конце провода.

Она хмыкнула – видимо, Дима решил, что ошибся номером, – но вслух терпеливо ответила:

– Да, я слушаю.

– Привет! – наконец опомнился он.

– Привет, – поддержала содержательную беседу она.

– Я извиниться хотел, – наконец собрался с мыслями Дима. – За вчерашнее.

– Ну извиняйся, – совсем развеселилась Аля.

На фоне странноватого студента Саши Дима показался ей таким милым и родным, что все обиды мигом забылись.

– Я… Ну… Извини, в общем, – путано пробормотал он.

– Ладно, извиняю, – снисходительно отозвалась она.

– Правда? – обрадовался он. – Здорово! А… – он помедлил, но все же спросил: – А ты сейчас где?

– Не поверишь, – вздохнула Аля. – На Арбате.

– Может, встретимся?

– Э-э… – Она задумалась и покосилась на скучавшего над экспонатами студента: бежать с одного свидания на другое – все-таки перебор. – Извини, сегодня не смогу.

Попрощавшись с Димой, она вернулась к Саше, еще раз извинилась и сказала:

– Ну как, мы все посмотрели? Может быть, пойдем?

Он кивнул и, взяв ее под руку, повел к выходу, словно она была какой-нибудь Натальей Гончаровой.

Студент порывался ее провожать, но у метро Аля решительно с ним распрощалась, сделав вид, что не расслышала просьбу дать телефон. Отрицательный опыт, конечно, тоже опыт, но процесс его обретения ей не очень понравился. Лучше быть одной, чем быть с кем попало.

Глава 6

Последнее свободное лето

Вечером Аля сидела дома и наслаждалась одиночеством. Подумать только, а раньше страдала, когда некуда пойти и не с кем встретиться! Сейчас же так утомилась на свиданиях, что приходится от них отдыхать. Рассказать кому – не поймут…

Только она об этом подумала, немедленно появилась возможность кому-нибудь рассказать – позвонила подружка по киноколледжу Ирка.

– Приветик, как делишки? – задала она стандартный вопрос и, не дожидаясь ответа, затараторила: – А мне поручили всех обзвонить и сказать: у нас в колледже что-то вроде летнего лагеря организуют в июне, всех приглашают.

– Лагерь? – удивилась Аля. – Мы вроде уже не малыши… Что, будем строем в кино ходить и аппликации клеить?

– Да какие аппликации! Заниматься будем.

– Уроки? – ужаснулась Аля. – Нет, уж лучше аппликации…

– Не уроки, балда! Актерское мастерство, режиссура… специальность, короче. Так ты придешь?

– Приду, – согласилась Аля. И спохватилась: – А это вообще на сколько? Я все лето в городе проводить не собираюсь!

– Только в июне, – утешила Ира. – На все три месяца я бы сама не согласилась – это ведь наше последнее свободное лето!

– Точно… – вспомнила Аля и расстроилась: – На следующее надо будет ЕГЭ сдавать, потом поступать… Поступишь – не легче: сессии…

– Ладно тебе, – весело возмутилась Ира. – Это только через год, зачем заранее голову забивать? Давай подходи завтра к десяти.

– Спасибо, что не к восьми, – вздохнула Аля и, попрощавшись с подругой, повесила трубку.

Ею овладели противоречивые чувства. С одной стороны, она уже попрощалась с колледжем до осени и вновь впрягаться в учебу не сильно хотелось, пусть даже без алгебры и прочей физики. Притом она почти убедила себя, что разлюбила Антона, и до осени у нее было бы достаточно времени, чтобы поверить в это окончательно. Теперь же, когда они снова будут регулярно видеться, неизвестно, чем все обернется…

С другой стороны, на июнь у нее особенных планов не имелось, родители собирались в отпуск только в августе, и перспектива скучать в летнем городе тоже не казалась особенно соблазнительной.

Последнее свободное лето… Аля и раньше слышала это зловещее словосочетание, но как-то не вдумывалась в его смысл и не придавала значения. Теперь же ее словно обожгло: а ведь действительно последнее! И дело не только в том, что потом надо всякие тесты и экзамены сдавать – этого добра и в школе навалом. А в том, что детство, за которое она так отчаянно цеплялась, совсем скоро помашет им ручкой.

Аля отчаянно не хотела взрослеть, причем с самого детства. Ей казалось, что время проходит слишком быстро, она почти физически ощущала, как пролетают секунды. Раз – и все, этот миг миновал и никогда больше не повторится. А время не остановить и не замедлить…

Впрочем, ладно. Что это она расклеилась? Если лагерь, значит, так должно было случиться. Правда, ее, скорее всего, спросят, как поступление в театральный… Ладно. Отвертится как-нибудь. Может, и не спросят.

Напрасно она на это надеялась! Первый же вопрос, который, поздоровавшись, задал Васька, был на эту тему:

– Ну как, тебя можно поздравить?

Аля почувствовала подвох, но не подала вида:

– С чем?

– Поступила в театральный?

Она сделала вид, что только вспомнила:

– А, ты об этом… Нет, мы с Димой решили – некрасиво отрывать от работы занятых людей. Вот подготовимся как следует и на следующий год пойдем. А пока все условия узнали и, возможно, осенью на подготовительные курсы запишемся.

– И какие там условия? – немедленно заинтересовался Васька.

– Сходи да узнай, – пожала плечами Аля, довольная, что ей удалось переключить его внимание. – Или в Интернете посмотри. Много, знаешь ли, интересного.

Тут она очень кстати заметила Ирку и, кивнув Ваське, подошла к подруге:

– Привет! Я смотрю, много наших собралось?

– Почти все, – кивнула та. – Кроме…

Она замялась, и Аля, беспечно озиравшаяся по сторонам, замерла на месте, услышав:

– Антона.

От ее напускной уверенности не осталось и следа, она растерянно пробормотала:

– Почему?

Только сейчас она поняла, что все это время, не отдавая себе отчета, напряженно высматривала его в толпе одноклассников.

– А он вообще больше с нами учиться не будет, – огорошила ее Ирка. – Он в школу искусств в Щербинке перевелся.

– Зачем? – изумилась Аля.

– Понравилось ему там, – хмыкнула подруга.

– Что там может нравиться? – все сильнее изумлялась она. – Помимо всего прочего, еще и ездить надо каждый день черт знает куда!

– Аль, не знаю, – развела руками Ирка. – Он мне вчера по телефону так сказал.

Аля и сама поняла, что зря наседает на нее. Ну вот, подготовилась к встрече! И она вдруг отчаянно позавидовала подруге, еще вчера запросто разговаривавшей с Антоном.

– Ладно, пошли в зал, – потянула Ирка, словно не заметив ее терзаний.

– А почему в зал? – удивилась Аля. – Опять, что ли, собрание?

– Не знаю. В объявлении написано: «Сбор в актовом зале».

Аля не ошиблась – когда они расселись, на сцене появилась директриса Тамара Львовна и сказала короткую, но прочувствованную речь о том, как много они, молодцы, сделали в этом учебном году. Но в следующем предстоит сделать еще больше, поэтому весьма неплохо будет позаниматься и летом, вместо того чтобы маяться бездельем и бездумно болтаться по улицам. Последний пассаж она могла бы и не добавлять, но все пропустили это мимо ушей как часть обязательной программы.

– А сейчас на сцену приглашается преподаватель режиссуры и актерского мастерства Василиса Александровна, – пафосно закончила Тамара Львовна, и все, не сговариваясь, оглушительно захлопали.

Директриса еле заметно покривилась – ревнует, что ли, ко всеобщей любимице Василисе – и с достоинством спустилась со сцены.

– Здравствуйте, – энергично сказала сменившая ее Василиса. – Очень рада снова всех видеть, надеюсь, что и вы тоже.

Ее горячо заверили, что так оно и есть.

– Мы с вами продолжим заниматься режиссурой и актерским мастерством, но на более серьезном уровне, углубленно. Итак, актер на сцене не просто так ходит и что-то там говорит…

– Что, мы уже начали? – удивился Васька.

– Нет, это еще собрание, – передразнила его Василиса. – Я понимаю – каникулы, но все же соберитесь! Как я вам рассказывала, актер не просто ходит по сцене и что-то вещает, он взаимодействует со зрителем.

– Это когда в зал что-то бросают? – не угомонился Васька. – Или бегают по проходу?

– Точно, – поддержала его художница Надя. – Я недавно в театр Вахтангова ходила, смотрела спектакль «За двумя зайцами» – очень прикольно, кстати, всем рекомендую. Там все время актеры по залу бродили!

– Так, – потеряла терпение Василиса, – я вижу, у вас все же еще каникулы. Вася, на сцену!

– А что сразу Вася! – возмутился тот. – Это все Надя!

– Он первый начал, – не осталась в долгу Надя.

– Павлищев! – повысила голос преподавательница.

– Да иду я, – пробурчал тот, поднялся и нехотя поплелся на сцену.

– Актеры взаимодействуют со зрителями на энергетическом уровне, – продолжала тем временем Василиса.

– На каком? – замер поднимавшийся по лесенке Васька.

– Устанавливают с залом невербальный контакт, – пояснила она, но тот продолжал дурачиться:

– Какой-какой контакт?

– Бессловесный, – пробасил из глубины зала Славик.

– Правильно, – кивнула Василиса. – И сейчас мы с вами будем учиться это делать.

– Но вы даже ничего не объяснили, – пожаловался Васька.

– А это сложно объяснить на словах, – вполне миролюбиво ответила Василиса, спускаясь со сцены и уступая ему место.

– Что, объяснение тоже невербальное? – пробурчал он.

Преподавательница тем временем устроилась в середине зала и скомандовала:

– Закрой глаза.

По Васькиному лицу легко можно было прочитать, что он обо всем этом думает, но пререкаться он не стал и выполнил требуемое.

– А теперь начинай глубоко дышать, представляя, что с каждым выдохом ты посылаешь в зал волну своей энергии. В момент, когда почувствуешь, что энергия начинает иссякать, задерживаешь дыхание на выдохе и на медленном вдохе потихонечку начинаешь тянуть ее обратно.

Вася стоял на сцене и старательно дышал. Народ не оценил торжественности момента – по залу носились смешки и перешептывания.

– Ну давай, гони волну! – наконец пробасил Славик.

– Нет, я так не могу, – возмутился Васька, открывая глаза. – Невозможно сосредоточиться!

– Слава, хочешь на его место? – ласково осведомилась Василиса.

Тот мигом умолк, угомонились и остальные. Васька снова закрыл глаза. В полной тишине прошла минута, другая…

– Вот! – вдруг сказала Василиса. – Есть! Вася, ты запомнил этот момент?

Васька ошалело посмотрел в зал и неопределенно пожал плечами.

– А вы? – преподавательница обвела взглядом зал. – Почувствовали?

Класс возбужденно загалдел, но никто не решился ответить. Аля старательно пыталась разобраться в себе, но так и не поняла, уловила она что-нибудь или нет.

– Ясно, – выдохнула Василиса. – Еще работать и работать. Вася, спускайся. Следующий.

Когда очередь дошла до Али, она поднялась на сцену и неловко замерла посередине. И что она так смущается, ведь совсем недавно спокойненько выступала перед приемной комиссией! Это потому, поняла она, что там не было знакомых… Невозможно представить, как бы она читала, окажись они с Димой в одной десятке!

Вот и сейчас стоять на сцене, ощущая на себе множество любопытных взглядов, было более чем неуютно. Ей немедленно начало казаться, что у нее размазалась тушь, разошлась молния на бриджах, расстегнулись босоножки… Хорошо, что нет Антона, внезапно поняла она. Такое испытание она вряд ли вынесла бы.

– Давай, – сказала Василиса и ободряюще улыбнулась.

Аля закрыла глаза, уверенная, что у нее ничего не получится, и осторожно задышала. Почувствовав, что силы на пределе, она задержала дыхание…

– Есть! – услышала она голос Василисы. – Запомнила?

Аля кивнула, неуверенная, что сможет это повторить, и медленно спустилась в зал. Ощущение было настолько неуловимым, что не поддавалось никакому описанию и тем более объяснению. Оставалось полагаться исключительно на интуицию.

– Кто следующий? – оглядела класс Василиса и вдруг церемонно обратилась к кому-то: – Молодой человек, я вас вижу впервые. Представьтесь, пожалуйста.

– Алешин Дмитрий, школа искусств города Щербинки, – услышала Аля, поворачиваясь посмотреть, кто это забрел к ним на огонек, и чуть не свалилась с кресла. А он что тут делает?

Преподавательницу, видимо, посетил тот же вопрос: она удивленно вскинула брови, и Дима важно пояснил:

– Я у вас по культурному обмену между школами.

Василиса слегка пожала плечами, как бы говоря: воля директора – закон, и поинтересовалась:

– Вы у нас с инспекцией или заниматься тоже будете?

– Конечно, буду, – возмутился Дима и, не дожидаясь приглашения, направился к сцене.

Он остановился посередине и дружелюбно уставился в зал.

– Закрой глаза, – напомнила Василиса.

– Нет, я хочу так попробовать, – возразил Дима и направил в зал пронизывающий, пробирающий до дрожи в позвоночнике взгляд.

Аля до боли в пальцах сжала подлокотники – ей показалось, что ее укачивает.

– Так у тебя ничего не получится, – возразила преподавательница. – С открытыми глазами тяжело.

– Но ведь актеры во время спектакля не застывают посреди сцены, закрыв глаза? – тут же влез Васька.

– Профессионалы вообще делают это на автопилоте, – пояснила она. – А мы с вами пока только учимся.

Дима послушно закрыл глаза, и Аля машинально сделала то же самое. Случилось то, о чем она всегда мечтала, – время сбилось со счета. И совершенно неожиданно для себя она одновременно с Василисой воскликнула:

– Есть!

По залу пронеслась волна перешептываний и хихиканья, но Василиса это быстро пресекла:

– Молодец, Аля! Похоже, ты единственная, кто понял, чем мы вообще занимаемся.

Смех смолк, но Аля совсем не обрадовалась похвале, наоборот, она покраснела и от досады готова была откусить себе палец. Черт, черт, черт! Почему ей не сидится смирно, не привлекая к себе внимания? Мало того, что она таскалась за Антоном, как консервная банка, привязанная к кошачьему хвосту. Теперь все решат, что она ищет ему замену и бегает за новым парнем…

Она намеренно выбирала самые обидные сравнения, чтобы привести себя в сознание. Умом Аля понимала, что это приступ паранойи и никому нет до нее большого дела, но все же громко спросила нейтральным голосом, чтобы перебить впечатление:

– Что же, актер весь спектакль этим занимается? А когда играть?

– Конечно, нет, – усмехнулась Василиса. – Это делается один раз в самом начале, при первом выходе. А потом актер просто «держит» зал.

– А если почувствует, что сорвалось? – на Алино счастье, заинтересовался Васька. – Тогда все по новой?

– Тогда по новой, – согласилась преподавательница. – Но надо стараться с самого начала устанавливать контакт так, чтобы не срывалось.

Аля кивнула себе – вот это высший пилотаж. Вот как надо было «цеплять» приемную комиссию! Оказывается, существуют приемы, о которых она не имела представления. Да если она освоит всю эту энергетику, она такое сможет! Кто сказал, что ее можно применять только на сцене?

Глава 7

Одно прикольное местечко

В честь открытия лагеря это было единственное на сегодня занятие, и, как только Василиса всех отпустила, Аля вскочила с места и быстро направилась к выходу. Никого видеть и тем более разговаривать не хотелось – новую порцию общения с одноклассниками надо было принимать дозированно. Да и беседовать с Димой она сильного желания не испытывала.

Она вылетела на школьное крыльцо и бодрым строевым шагом направилась к воротам, но кто-то вдруг схватил ее за рукав:

– Привет!

Аля вздрогнула и обернулась: рядом с ней улыбался во весь рот Дима.

– Привет, – смущенно пробормотала она, как будто они только что увиделись.

Молчание затягивалось, и он словно между делом пояснил:

– А я тут мимо проходил, ну и решил заглянуть.

– Угу, – язвительно усмехнулась Аля. – Мимо проходил и решил немножко поучиться актерскому мастерству!

Дима безмятежно улыбался, явно не собираясь ничего доказывать, и мысли заметались в Алиной голове с бешеной скоростью: он специально приехал из-за нее! Да, но откуда он узнал, ведь ей самой Ирка позвонила только вчера…

– Откуда ты узнал, что у нас занятия? – без затей задала она свой вопрос вслух – церемониться с этим парнем она по-прежнему не собиралась.

– Антон сказал, – безмятежно пояснил Дима.

«Антон! Они же теперь вместе учатся в Щербинке!» – запоздало догадалась Аля. Ирка позвонила Антону позвать его в летний лагерь, узнала, что он теперь учится в Щербинке, а он, не мудрствуя лукаво, сообщил это радостное известие новым одноклассникам. И один из них решил благородно заткнуть амбразуру своим телом…

Все эти догадки вихрем пронеслись в Алиной голове, а Дима, с любопытством наблюдая за ее лицом, невозмутимо поинтересовался:

– Это ведь он?

– Кто – он? – пробормотала она, а Дима безжалостно назвал все своими именами:

– Тот парень, по которому ты сохнешь.

Она хотела по старой школьной привычке от всего отказаться, но вспомнила, что решила говорить Диме всю правду, и подтвердила:

– Да, он, – и внимательно уставилась на него, изучая реакцию.

Реакции не последовало, и Аля уточнила:

– Он теперь у вас будет учиться, я правильно понимаю?

– Да, – подтвердил Дима. – На радость Кате и другим девчонкам.

Аля закусила губу – это был запрещенный прием, – но быстро нашлась с ответом:

– А ты тогда к нам переводись для синхронности. – На радость… – начала она, но намеренно не договорила.

– Кому? – повелся Дима.

– Ну порадуется кто-нибудь, – напустила тумана она, окончательно заинтриговав парня – это было заметно по загадочной улыбке, бродившей по его лицу.

Аля мысленно поаплодировала себе – кажется, у нее получается весьма продуктивно кокетничать. Нет, она все-таки не ошиблась – отрабатывать навыки обольщения надо именно на том, кто тебе безразличен. Только в этом случае тебя интересует не результат, а сам процесс, ты не психуешь, не теряешь голову, а спокойно наблюдаешь за реакцией объекта, анализируя свои и его действия. Жаль только, что искомое спокойствие достигается только в общении с тем, к кому ты равнодушна!

Внезапно ее посетила мысль, от которой Аля выпала из времени и пространства – как же она теперь вернет Антону его подарок? Вернее, не подарок даже, а так, недоразумение… В апреле, когда они отмечали день рождения Славика, он то ли показал ей, то ли подарил маленького медвежонка из кости[2]. Зверек остался у нее, и теперь Але не терпелось вернуть его хозяину. Не то чтобы ее мучила совесть. Просто казалось – пока медвежонок у нее, их что-то связывает. Выбросить игрушку Аля тоже не могла – ей чудилось в этом что-то неправильное.

– Пойдем? – тем временем позвал Дима, и Аля машинально отметила, что это становится его коронной фразой.

И она послушно пошла с ним, поняв, что они направляются не к трамвайной остановке, а пешком к метро. Аля думала о том, что еще никто и никогда не делал ей таких сюрпризов. Ведь надо было решиться, наплевать на то, что можешь выглядеть в глазах окружающих полным дураком…

Стоп. Опять она другим свои мысли приписывает! Это же она сама все время боится выглядеть глупо и всеми силами старается избегать подобных ситуаций. А уж если попадает в них, то сразу теряет волю, как слон при звуках дудки, перестает соображать и начинает говорить и делать такое, что потом ужасно неприятно вспоминать…

А все нормальные люди – и Дима наверняка в их числе! – не страдают подобной фигней. Просто делают то, что считают нужным, ни на кого не оглядываясь… Как бы и ей освоить этот нехитрую манеру поведения?

– А мы вообще куда? – спохватилась она, вынырнув из глубин своих невеселых размышлений.

– В одно прикольное местечко, – подмигнул Дима.

– Мне уже страшно, – вздохнула Аля, но больше ничего спрашивать не стала. Кажется, сюрпризы на сегодня не закончились, и от этого на душе было одновременно тревожно и радостно.

Дойдя до следующей остановки, они все-таки подождали трамвая, потому что идти до метро пешком было слишком долго. Аля предпочла бы пройтись – погода стояла по-настоящему летняя, – но Дима объявил, что погулять они успеют.

В середине буднего дня трамвай оказался полупустым, и они, пройдя в конец салона, устроились на задних сиденьях. Рядом оживленно болтали две девчонки.

– Я тут недавно книжку читала, – рассказывала одна. – Ошо.

– Что? – переспросила вторая.

– Не что, а кто! Ошо – это писатель индийский, вернее, не писатель, а философ, с ним беседы записаны. Там говорится, что нельзя стесняться. Это значит, что ты не уважаешь самого себя, считаешь недостойным чего-то, а это совершенно неправильно. Если так думать, то никогда не достигнешь духовной гармонии.

Аля поймала себя на том, что внимательно прислушивается к разговору. Какая правильная и своевременная идея! Неспроста она услышала это именно сейчас, решила она, расправила плечи и даже как будто почувствовала себя увереннее.

Они доехали до метро «Щелковская», пересели на пригородный автобус до Монино, а там, в свою очередь, на раздолбанный местный автобус. Дима по-прежнему не говорил, куда они едут, но Аля не спрашивала – если он хочет сюрприз, пусть будет сюрприз. Доехали они со свистом – как же все-таки приятно путешествовать в середине рабочего дня – и вышли на остановке посередине леса, по крайней мере, так показалось Але. Когда они перешли дорогу и оказались у кованых чугунных ворот, она вслух прочитала:

– Санаторий «Монино», – и вопросительно посмотрела на Диму.

– Спокойствие, только спокойствие, – загадочно проговорил он, взял ее за руку и повел куда-то в сторону от центрального входа.

Они обошли огороженную территорию и сошли с асфальтовой дорожки на узкую тропинку. Это был пока еще не настоящий лес, а лесопарк, но Аля уже понимала, что этим дело не кончится, и недовольно проговорила:

– Ты бы хоть предупредил, что в поход пойдем. А то я, как бы получше выразиться, не совсем для этого одета.

Конечно, на ней были не вечернее платье и туфли на шпильках, а легкая маечка, бриджи и босоножки, но на лесную прогулку она бы предпочла надеть джинсы с кроссовками, прихватить на всякий случай ветровку и взять рюкзачок, а не сумку. Кстати, она только сейчас обратила внимание, что на Димином плече болтался именно рюкзак. Заранее готовился к походу?

Аля решила ничего не спрашивать, раз уж он нагнал столько таинственности, и молча шла следом – по тропинке можно было идти только гуськом. Солнечные лучи проникали сквозь густую листву и давали приятное неяркое тепло, воздух посвежел, будто кто-то включил гигантский небесный кондиционер, ветерок лениво шевелил ветви деревьев, и Аля сделала глубокий вдох, неожиданно почувствовав себя легко и свободно. Оказывается, все так просто – стоит только выехать за город!

Лес неожиданно кончился. Они вышли к небольшому старинному особнячку, прятавшемуся среди деревьев, и Аля ахнула:

– Какая красота!

– Нравится? – скромно спросил Дима.

– Не то слово! – радостно вздохнула она, словно ей не хватало воздуха для осмысления раскинувшейся вокруг красоты. – Что это?

– Давай подойдем, сама увидишь, – до последнего не хотел нарушать таинственность Дима.

– «Усадьба «Глинки», построена в 1727–1735 годах сподвижником Петра I генералом-фельдмаршалом Брюсом», – прочитала Аля на памятной доске, такой ветхой, что можно было подумать – она висит здесь со времен постройки усадьбы.

– Главный дом, – пояснил Дима. – Кроме него сохранился только флигель, где сейчас музей.

– Музей? – встрепенулась Аля, среагировав на слово-раздражитель. – Опять?

Нет, какая все-таки у ее кавалеров бедная фантазия – и один, и второй ее в музеи тянут. Она что, производит впечатление необразованной девушки, которую надо немедленно просветить? Или, наоборот, хотят блеснуть собственной образованностью и глубиной исторических познаний? Вот и Дима туда же – не удалось затащить ее к Пушкину, так он обманом завез в другой музей, притом к черту на кулички, откуда ей даже не выбраться самостоятельно. Ничего себе свидание!

– Почему опять? – осведомился Дима. – Мы вроде бы в музее с тобой еще не были.

Аля осеклась, поняв, что проговорилась, а он продолжал, не заметив этого или просто сделав вид:

– И не пойдем, он все равно только до двух работает.

– А что будем делать? – поостыла Аля.

Правда, что она распсиховалась? Парень старался, в глушь ее завез, чтобы старинный особнячок показать, а она не оценила. Для этого богатая фантазия нужна, это тебе не в кафе сходить!

– Мы будем искать клад, – тем временем сообщил Дима.

– Что? – переспросила Аля, поморщившись.

– Клад будем искать, – медленно и громко повторил он и, схватив ее за руку, утащил за деревья, так как на дорожке появились медленно фланирующие люди в спортивных костюмах.

– Тут вообще-то теперь санаторий, – шепотом пояснил он, хотя гуляющие были далеко и все равно не могли их слышать. – С восемнадцатого века мало что осталось. Считается, что это самая старая усадьба в Подмосковье.

– Мы в Подмосковье заехали? – успела удивиться Аля, а Дима продолжал, словно не слыша:

– Построен в стиле барокко. Башенка на крыше сооружена специально для астрономических наблюдений Брюса. Знаешь, кто такой Брюс?

Аля была вынуждена признать, что не знает.

– Эх, ты, – попенял Дима. – Что, плохо историю учила?

– По истории такого не проходят, – возмутилась она, но Дима уже рассказывал:

– Яков Вилимович Брюс – потомок древнего шотландского рода, но родился в Москве и был верным сподвижником Петра I. Между прочим, слыл колдуном и чернокнижником!

Аля поежилась – несмотря на белый день, вдруг стало жутковато:

– Ну давай тогда пройдемся, посмотрим, что от усадьбы осталось. Не запрещено же здесь находиться, раз табличка висит и даже музей есть.

– Не запрещено, – согласился Дима, словно сожалея, что она своими словами разрушила всю таинственность.

Они вернулись на цивилизованную дорожку и подошли к зданию усадьбы. Оно оказалось совсем небольшим, но уютным и симпатичным, если это определение вообще можно применить к особняку восемнадцатого века.

– Какие милые наличники, – восхитилась Аля, но, присмотревшись, вздрогнула: – Ну и рожи! Настоящие монстры!

– По легенде, так Брюс изобразил своих соперников, – усмехнулся Дима.

– Может, он их самих в камень превратил? – ворчливо заметила Аля. – Раз колдуном был.

– Все может быть, – легко согласился он и, оглянувшись, опять потянул ее куда-то в сторону леса.

– Да подожди ты, – отбивалась Аля. – Давай тут все посмотрим, раз уж притащились в такую даль. Видишь, никто нас выгонять не собирается.

Действительно, хоть они и не слишком походили на постояльцев санатория, никто на них особенного внимания не обращал, видимо, редкие туристы, такие же безумные, как они сами, изредка сюда все же забирались.

– Только музей у них зря до двух работает, – вслух продолжила свою мысль Аля. – Чтобы сюда доехать и в музей попасть, надо с вечера выезжать!

– В темноте клад неудобно искать, – заметил Дима.

Аля недовольно отмахнулась:

– Опять ты про клад? Не смешно уже.

– А я серьезно, – неожиданно заявил парень. – Это игра такая, геокэшинг. Одни люди делают тайники и сообщают их координаты на специальном сайте, а другие потом ищут.

– Что? – Аля остановилась от неожиданности, едва не впечатавшись носом в дерево. – Какая-какая игра?

– Геокэшинг, – повторил Дима. – От греческого «гео» – «земля», и английского «кэш» – тайник.

– Знаю, – буркнула Аля. – Географию и английский учила. Так ты не шутишь?

– Какие шутки, – возразил Дима и вытащил из кармана мятую распечатку. – Вот описание тайника и координаты.

– К-координаты? – Аля даже заикаться начала от удивления.

– Ну да, с помощью gps-навигатора устанавливаются, – словно неразумному дитяти, втолковывал ей Дима. – Слыхала о такой штукенции?

– Слыхала, – кивнула Аля, все еще отказываясь верить, что это с ней происходит на самом деле. Старинная усадьба, клад, координаты – это приключенческий роман какой-то, а не реальная жизнь!

– Но вживую не видала, – закончила она уже более уверенно, решив, что ей нечего стесняться – она девчонка и вовсе не обязана разбираться во всех технических новинках. Тем более индийский мудрец – или кто он там – проповедовал, что стесняться вредно. Стыдно не не знать, а не стремиться узнать, как сказал кто-то еще.

Успокоив себя умными изречениями, она уставилась на приборчик размером с мобильник, который Дима вытащил из рюкзака.

– Смотри, – важно начал он, включая устройство. – Gps-навигатор устанавливает координаты через спутник. А если загрузить карты, можно с его помощью на машине ездить или просто пешком ходить – задаешь маршрут, и он тебе говорит, куда ехать.

– Что, прямо говорит? – не поверила Аля.

– Ну да, как автоответчик. Слов, указывающих направление, не так много.

– Налево-направо, направо-налево, – задумчиво процитировала Аля мультик про поросенка Фунтика.

– Примерно, – кивнул Дима. – Но нам сейчас нужно найти место по координатам.

Он ввел цифры, сверяясь с листочком, пощелкал кнопочками и уверенно показал куда-то в лес:

– Туда.

Глава 8

Там

– Хотя нет, стоп. – Дима вдруг резко остановился, глядя в распечатку, и Аля с размаху врезалась в его спину.

– Предупреждать надо! – возмутилась она, но он ее даже не слышал:

– Сначала надо сосчитать окна на фронтоне главного дома.

– Зачем?

– Это количество шагов на север от старого дерева с дуплом, – с серьезным видом поведал Дима, и Аля еле удержалась от смеха.

– Ты же сам сказал – координаты есть, – напомнила она, стараясь не хихикать.

– Думаешь, координаты указывают место с точностью до миллиметра?

– Конечно, – веселилась Аля. – Воткнули же палку точно в Северный полюс.

– Ага, и медведи трутся об нее спиной, – подхватил Дима.

– Вертят земную ось, – закончили они хором и рассмеялись.

– Координаты указывают не точное место, а в радиусе нескольких метров. Поэтому нужны дополнительные ориентиры. Поэтому мы идем сейчас считать колонны, – пояснил Дима, и они зашагали обратно к усадьбе.

– Там – восемь, – сосчитал он спаренные колонны, украшавшие лоджию второго этажа, и задумался: – А эти нижние надо считать, интересно? Вроде похожи на колонны, но только наполовину…

– Называется – пилястры, – сообщила Аля, довольная, что хоть что-то знает лучше Димы. – Что, плохо историю учил?

– А этого по истории не проходят, – передразнил он. – Так считать или нет?

– Думаю, нет. Вообще дай посмотреть, что там пишут.

Не дожидаясь разрешения, Аля взяла из его рук распечатку. «Количество шагов на север от старого дерева с дуплом равняется числу колонн на фронтоне главного дома…» Только сейчас, когда она прочитала описание тайника своими глазами, до нее начала доходить реальность игры.

– А это точно не розыгрыш? – все-таки усомнилась она. – Ты уверен, что там клад лежит?

– Всегда есть вероятность, что тайник разграблен, – пожал плечами Дима. – Но этого, к сожалению, нельзя предусмотреть.

– Особенно на территории санатория, – подхватила Аля. – Отдыхающим заняться нечем, вот они и шарятся по лесу с лопатой наперевес…

– Зря издеваешься, – не обиделся он. – Эта игра во всем мире популярна.

– Да я не издеваюсь, – смутилась Аля. – Просто необычно очень. Никогда не слышала.

– Сам случайно в Интернете наткнулся. Так что там дальше?

Аля стала читать и вскоре воскликнула:

– О, смотри, тут дальше как раз про пилястры! «Сосчитайте количество пилястр на одном углу главного дома – это число шагов на северо-запад».

– Где-где пилястры? – удивился Дима, заглядывая в листок.

– Слона-то я и не приметил? – хихикнула Аля. – Что-то ты плоховато подготовился к поиску клада!

– Ладно, идем, – деловито сказал он, словно не услышав ее последней реплики.

– А пилястры считать?

– Да четыре их, я уже посмотрел.

Не поверив на слово, Аля завернула за угол особнячка, старинный облик которого здорово портила большая синяя вывеска «Корпус 1», и убедилась, что пилястр в самом деле четыре.

Они еще немного полюбовались заброшенным фонтаном и заросшим парком и двинулись в глубь леса, следуя указаниям навигатора.

– Не понимаю, как здесь можно было санаторий устраивать, – недоумевала Аля по дороге.

– Надо сказать спасибо, – заметил Дима. – Благодаря этому тут хоть что-то сохранилось.

– Ладно, в свое время благодаря этому сохранилось. Но сейчас-то разве нельзя полностью музей сделать? – удивлялась она, забыв, что совсем недавно не могла спокойно слышать слово «музей».

– А деньги откуда? Благодаря санаторию все по крайней мере дальше не разрушается. Знаешь, сколько в Подмосковье заброшенных усадеб?

– Там тоже делают тайники? – усмехнулась Аля, но Дима неожиданно серьезно кивнул:

– Ну да. Тайник должен быть не просто в лесу под корягой, а в каком-нибудь интересном месте, имеющем культурное или историческое значение, – пояснил он.

– Оригинальное у тебя хобби, – с уважением протянула Аля. – И много ты уже тайников нашел?

– Да нашел несколько, – небрежно отмахнулся Дима, но чувствовалось, что поведать о своих успехах ему приятно.

– А свои делал?

– Нет, до своих еще не дошел. Обдумываю пока.

– А с кем обычно ездишь? – допытывалась Аля, надеясь услышать правду: возил ли он искать клады других девчонок или только она удостоилась такой чести.

– Один или с друзьями. Вот тебя решил пригласить. Сама понимаешь – кому попало об этом не расскажешь.

Ответа на свой незаданный вопрос Аля так и не получила, пришлось довольствоваться тем, что она в его иерархии не входит в число «кого попало».

Они вышли на залитую солнцем полянку, и Дима кивнул:

– Кажется, здесь.

– Где же старое дерево с дуплом? – с любопытством огляделась Аля.

Она поймала себя на том, что ее охватил нешуточный азарт. Ей, конечно, в жизни не приходилось искать никаких кладов, она даже не мечтала об этом в детстве, читая «Остров сокровищ» и прочие пиратские книжки. И сейчас Аля, кажется, начинала понимать, что движет людьми, придумавшими эту игру!

Они начали обходить полянку по периметру, внимательно осматривая деревья. Почти все они подпадали под определение «старые», но дупла пока обнаружить не удавалось.

– Проверь еще раз координаты, – попросила Аля, и Дима послушно полез за навигатором.

– Да нет, все точно, – подтвердил он, и поиски дупла продолжились.

– Давай в разные стороны разойдемся, что мы друг за другом ходим, – предложила Аля.

Но стоило ей чуть углубиться в лес и поднять голову, как она услышала приглушенные чертыхания.

– Нашел? – воскликнула она и бросилась обратно, удивляясь, почему отважный искатель кладов так странно реагирует на находку.

Дима сидел под елкой, как большая новогодняя игрушка, и, сморщившись, потирал левую ногу.

– Что случилось? – подлетела к нему Аля, на ходу соображая, что она будет делать с раненым – во время поиска клада хотелось называть Диму именно так! – посреди леса.

Правда, рядом санаторий, в крайнем случае срочную медицинскую помощь окажут, но до него надо еще добраться, а вдруг он идти не может. Придется одной бежать, а потом возвращаться с врачами, только как она без посторонней помощи полянку найдет? Надо будет брать навигатор…

Все эти бредовые мысли бодрым табуном пронеслись в голове, а Дима тем временем просто сказал:

– Не заметил корень и споткнулся. С ногой что-то.

– Подвернул?

Он осторожно пошевелил ступней:

– Вроде бы нет.

– А что тогда?

Дима беспомощно посмотрел на нее, словно это Аля должна была знать, что с его ногой. Правильно во всяких статьях пишут, что заболевшие мужчины хуже маленьких детей!

– Закатывай штанину, – велела она.

Дима с сомнением посмотрел на нее, страдальчески морщась, и она поторопила:

– Закатывай, говорю. А если бы ты в шортах был?

Нехитрый аргумент подействовал, Дима выполнил требуемое. На его лодыжке красовалась глубокая ссадина, а кожа вокруг припухла, обещая превратиться во внушительный синяк.

– Жить будешь, – пообещала Аля, у которой отлегло от сердца – не придется бежать за врачами! – и полезла в сумку.

– Ты что, аптечку с собой носишь? – мужественно пошутил он.

– Ага, на случай внезапных поисков кладов, – в тон ему отозвалась Аля. – Кстати, почему ты аптечкой не озаботился?

Дима пожал плечами, а она вытащила упаковку влажных салфеток и лейкопластырь:

– Аптечки, конечно, не держим-с, но кое-что из средств первой помощи имеется.

Протерев место ушиба салфеткой и выслушав жалостное ойканье, она заклеила ссадину пластырем и сама опустила штанину:

– Вот и все, а ты боялся.

Дима хихикнул, видимо, вспомнив продолжение не совсем приличного детского стишка, и осторожно поднялся на ноги.

– Идти сможешь? – больше для проформы поинтересовалась Аля – и так было понятно, что сможет.

Дима попробовал сделать шаг и кивнул.

Аля сделала глубокий вдох, отпуская напряжение – все-таки переволновалась, как ни уговаривала себя! – и вдруг заметила на елке, об корень которой споткнулся Дима, небольшое углубление в стволе:

– Смотри!

Он тоже поднял глаза и нервно хихикнул:

– Клад сам нашел меня!

– Что там дальше? – нетерпеливо спросила Аля, чувствуя, что мания кладоискательства овладевает ею уже не на шутку.

– В дупле должен компас лежать, – сказал Дима и виновато посмотрел на нее.

– Так, – сразу догадалась она. – Я правильно понимаю – лезть на елку придется мне?

Он смутился:

– Ну, в принципе…

– Ладно. – Она отряхнула руки, вытерла их об штаны и примерилась к стволу.

– Тебе вообще приходилось по деревьям лазать? – некстати поинтересовался Дима.

– Нет, и что? – раздраженно поинтересовалась она. – Все в жизни когда-то приходится делать в первый раз.

Никак не отреагировав на это глубокомысленное замечание, Дима предложил:

– Я подсажу, – и опустился на одно колено.

Аля хмыкнула – вместо того чтобы сделать признание в любви, парень встает перед ней на колени, чтобы подсадить на дерево! – и нерешительно пробормотала:

– Босоножки снять?

– Не надо, как ты потом-то?

Мысленно согласившись с ним, она ухватилась рукой за нижнюю ветку и, ступив на его колено, подтянулась и перехватилась за следующую. Сразу стало понятно, что елка совсем не предназначена для того, чтобы по ней лазали. Аля вообще удивлялась, как на этом специфическом дереве появилось дупло, но вполне могло статься, его продолбили специально, чтобы игра не показалась слишком простой. Еле дотянувшись до дупла, она пошарила там, хотя совать руку в неизвестную темноту было страшновато, и объявила:

– Тут ничего нет.

– Сперли? – огорчился Дима.

– Подожди… – она разгребла слой сухих иголок и наконец нащупала какой-то твердый предмет.

– Есть, – доложила она и, сунув находку в карман, попросила: – А теперь сними меня отсюда!

Дима подал ей обе руки, и она, по очереди отпустив ветки, за которые держалась, аккуратно спрыгнула вниз. Она приземлилась рядом с ним, едва не наступив на больную ногу, и запоздало испугалась:

– Нормально нога?

– Нормально, – хрипловато ответил Дима, не отпуская ее липкие от смолы руки.

– А не похоже, – пробормотала Аля, чувствуя напряжение, пробегающее между ними, словно искры между двумя электродами.

Сейчас они будут целоваться, обреченно подумала она. Отважные кладоискатели преодолели опасность и обязаны отметить это в лучших традициях приключенческих фильмов…

Она почти физически ощущала, как тикают секунды, но ничего не происходило. Дима наконец разжал руки и, отвернувшись, проговорил по-прежнему не своим голосом:

– Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал.

Облегченно вздохнув – неужели пронесло? – Аля весело отозвалась:

– Ничего бы не случилось. Ты на меня отвлекся, расслабился, вот и результат.

– Не говори ерунды, – поморщился он.

Аля вытащила из кармана компас, отряхнула его от сухих иголок и протянула ему:

– Держи, капитан. Я все равно им пользоваться не умею.

– Думаешь, я умею?

– Кстати, зачем вообще нужен компас? – вдруг осенило ее. – Разве твоя умная машинка стороны света определять не умеет?

– Умеет, – согласился Дима. – Но только в движении, а направление надо определять строго из определенного места. Кроме того, деревья могут помехи создавать.

– Понятно, – вздохнула Аля. – А что, раньше квестов с компасом не попадалось?

– Представь себе, нет. Так что я, как и ты, знаю только, что стрелка должна указывать на север.

– Ну посмотрим, – вздохнула Аля, уже понимая, что дальше ей придется все делать самой.

Она положила компас на раскрытую ладонь и внимательно уставилась на вращающуюся стрелку.

– Ну, кажется, вон туда, – неуверенно предположила она, когда стрелка остановилась.

И первой пошла в указанном направлении, вслух отсчитывая шаги. Она дошла до края полянки:

– Куда там дальше-то?

– Четыре шага на северо-запад, – подсказал Дима, сверившись с распечаткой.

– Где же этот северо-запад? – пробормотала Аля, снова уставившись на экран.

Туда стрелка не указывала, и ей пришлось воскресить в памяти географическую карту:

– Если стоять лицом к северу, то сзади будет юг, справа восток, а слева запад! Значит, северо-запад – это по диагонали туда! – махнула она, довольная своими познаниями, и, не дожидаясь ответа, пошла вперед.

Через четыре шага она уперлась в огромный валун и беспомощно оглянулась:

– Это и есть ваш клад?

– Может быть, – неожиданно согласился Дима. – Надо камень осмотреть.

Аля послушно обошла его кругом и наконец заметила углубление, похожее на небольшую пещеру, а под ней – выемку в земле.

– Кажется, здесь? – вопросительно посмотрела она на Диму, который уже доставал из рюкзака складную лопату.

Она протянула руку:

– Давай.

Но он отрицательно качнул головой:

– Копать я в состоянии. – И, опустившись на колени, начал аккуратно отгребать землю в сторону.

Аля наблюдала за его действиями, не чувствуя никакого волнения – видимо, в организме есть его лимит, и он успел исчерпаться.

Через несколько взмахов лопатка, как принято писать в романах, уткнулась во что-то твердое. Дима обернулся, счастливо улыбнулся ей и заработал с удвоенной силой. Наконец он извлек из земли пластиковый контейнер, до боли похожий на тот, в котором мама хранила котлеты в холодильнике.

– Ну что, что там? – заволновалась Аля.

Открыв плотно закрытую крышку, Дима аккуратно выложил на нее содержимое: карандаш, блокнот, брелок в виде плюшевого зайца, свечку-снеговичка, отвертку и диск «Черноморское побережье Кавказа».

– Что, и это все? – разочарованно протянула она. – А где же сокровища?

– Вот! – Дима поднял на нее абсолютно счастливые глаза. – Нашли!

– Ну да, нашли, – отозвалась Аля. – И зачем нам вся эта ерунда?

– Я тебе больше скажу – мы не имеем права ничего отсюда брать. Можно взять какой-то один предмет, но в этом случае его надо заменить подобным или более ценным. Таковы правила игры.

С этими словами он вытащил из рюкзака модель машинки и положил ее в контейнер, забрав оттуда брелок с зайцем и протянув его Але:

– Держи на память.

– Нет, я все-таки не поняла, – не унималась она. – Мы все это проделали для того, чтобы получить брелок с зайцем?

– А ты хотела найти золото и бриллианты? – усмехнулся Дима. – Не забывай, тайники обычные люди оставляют, такие же, как мы с тобой. И смысл игры не в том, чтобы обогатиться, а чтобы узнать и увидеть что-то новое и интересное.

– И что нового и интересного мы узнали? – буркнула Аля. Никакие сокровища ей, конечно, не были нужны, просто вдруг накатило разочарование, что сейчас все закончится. – Навыки оказания первой помощи?

– Ты, например, не знала, кто такой Брюс, – пропустив «первую помощь» мимо ушей, сказал Дима. – А про его усадьбу – тем более.

– О да. Эти знания неимоверно меня обогатили.

Но Дима не поддался и на эту провокацию. Усевшись прямо на землю по-турецки, он открыл найденный в тайнике блокнот и взял в руку карандаш.

– Что ты делаешь? – против воли заинтересовалась Аля.

– Тебе же все равно, – не удержался от подколки он.

– Да ладно тебе, – сказала она, усаживаясь рядом с ним спиной к нагретому солнцем камню и заглядывая в блокнотик. После беготни по лесу и лазания по деревьям о чистоте наряда можно было уже не беспокоиться.

В блокнотике значились даты, имена и краткие комментарии о том пути, который они только что проделали сами.

– Отметиться надо? – догадалась Аля. – «Киса и Ося были тут»?

Дима кивнул и начал что-то выводить на чистой странице.

– А почему карандашом? – удивилась Аля. – Ручкой же удобнее.

– Паста может застыть на морозе или вытечь от жары, – пояснил Дима. – Вообще в тайники положено класть предметы, с которыми ничего не случится в течение долгого времени. Представь, что за радость найти коробку, залитую чернилами?

Аля согласилась, что радости никакой, и отвлеклась на зачирикавшую на соседнем дереве птичку. Когда она снова посмотрела в блокнот, исписана была целая страница.

– Ты что, полную летопись похода решил изложить? – поинтересовалась она. – «Боян бо вещий»? – порывшись в памяти, воспроизвела она цитату из «Слова о полку Игореве».

Дима сделал вид, что не поразился ее эрудиции, и тогда Аля уже без всякого стеснения заглянула в блокнот.

– Что? – возмутилась она, вчитавшись в неровные карандашные строчки. – «Прекрасная принцесса Александра и ее верный рыцарь Димитрий…»?

– А что тебе не нравится? – хмыкнул Дима, забирая у нее блокнот.

Аля молча наблюдала, как он аккуратно складывает сокровища в контейнер, закрывает его и закапывает обратно. Наконец он разровнял землю и притоптал ее здоровой ногой, пояснив:

– Это чтобы другим не слишком просто искать было.

– Посади сверху дерево, – посоветовала Аля. – А еще лучше – передвинь камень.

– Ценю твое чувство юмора, – отозвался Дима и, полюбовавшись плодами своих трудов, подытожил: – Ну вот и все.

– Нет, не все, – возразила она и разжала кулак: – А с этим что делать?

Дима задумчиво посмотрел на компас:

– По идее, надо обратно положить…

– Я больше на дерево не полезу! – испугалась она. – Может, просто в коробочку положим? И в блокнотике напишем: так, мол, и так…

– Чисто женская логика, – вздохнул Дима. – Положить компас в коробочку, который нужен для того, чтобы найти эту самую коробочку.

– Ну блесни мужской логикой, – надулась Аля.

– Может, так забросим, снизу? – нашелся он.

– Ты чемпион мира по баскетболу? – язвительно поинтересовалась Аля.

– Ну чемпион не чемпион… – самодовольно начал Дима, но она перебила:

– А ты уверен, что он после этого не превратится в компас Джека Воробья?

– Он не указывает на север, – сказали они хором и рассмеялись.

– Ладно уж, давай, – вздохнула Аля. – Повторим смертельный трюк.

Аккуратно положив компас обратно, она спрыгнула на землю и отряхнула руки. Дима оглядел место раскопок и подытожил:

– Вот теперь и правда все.

Глава 9

Самый больной в мире Карлсон

– Слушай, а у тебя водички нет? – вдруг спросила Аля. – Эти поиски сокровищ, оказывается, ужасно утомляют…

– Извини, не запасся.

– Это не входит в набор юного следопыта?

– У входа есть киоск, видимо, для отдыхающих, – сказал Дима, опять не отреагировав на колкость. – Будем выходить, купим.

Аля надулась, потеряв желание острить – какой смысл, если все равно реакции ноль, – и до выхода они шли молча. Идя за Димой, Аля заметила, что он прихрамывает – значит, все-таки повредил ногу сильнее, чем сказал, – и ей стало стыдно. Человек взял ее на такое приключение, при этом пострадал, а она еще имеет претензии!

Санаторские отдыхающие подозрительно оглядывали их помятую одежду и многозначительно ухмылялись, но Але было уже все равно, а Дима, похоже, вообще ничего не замечал.

Когда они вышли из ворот, он остановился у киоска и спросил:

– Сладкую или минералку?

– Минералку, – помедлив, отозвалась Аля.

– С газом, без газа?

– Без, – выдавила она, почему-то с трудом перенося его учтивость.

Попив водички, она почувствовала некоторое облегчение, но ноги все равно ужасно гудели, солнце к середине дня начало жарить, а удобные, казалось бы, босоножки натерли ноги.

– Сейчас опять добираться на двух автобусах… – простонала она.

Ничего не ответив, Дима вышел на обочину и поднял руку.

– Зачем? – испугалась Аля. – Не надо…

Но около него уже притормозила машина. Забравшись на заднее сиденье, Аля надулась больше прежнего и отвернулась к окну. Она чувствовала себя ужасно неловко – еще никто не катал ее ни на каких машинах – а тут она, считай, сама напросилась. Нет, она ни на чем не настаивала, просто пожаловалась вслух, но Дима почему-то понял ее именно так!

Впрочем, она же ни о чем не просила, он сам захотел. А если ведет себя, будто действительно нашел золото-бриллианты, это его дело.

Словно прочитав ее мысли, Дима осторожно тронул ее за локоть:

– Все нормально?

Аля повернулась к нему и улыбнулась.

– Да, спасибо. А как твоя нога? – вспомнила она, успокаиваясь: может, они поехали на машине из-за его больной ноги, а не ее нытья?

– Жить буду, – ответил Дима ее же словами и тоже улыбнулся.

Але не понравилось выражение его лица, и она строго спросила:

– Ты уж скажи честно – все-таки вывихнул?

– Да не знаю я, – с досадой отозвался он.

– Но болит?

– Болит, – коротко ответил он и поморщился.

– Все ясно, – твердо сказала она и обратилась к водителю: – Отвезите нас в травмпункт, пожалуйста.

– Нет, – возмутился Дима, но Аля перебила:

– Не нет, а да! Если вывих, его вправлять надо.

Дима побелел, видимо, вообразив эту процедуру, но спорить перестал, наверное, проникся. Водитель, с ухмылкой наблюдавший за ними в зеркало, спросил:

– Что случилось-то?

– С ногой что-то, – первой ответила Аля. – Сначала вроде ничего, а теперь болит сильно. Лучше врачу показать.

– Так всегда, – кивнул водитель. – Вот я, помнится, когда поскользнулся и ногу сломал, сгоряча встал и домой пошел. А оттуда уже «Скорую» вызывали.

У Димы дернулся уголок губ, и Аля поспешила возразить:

– У нас не перелом. Вы знаете, где травмпункт?

– Знаю-знаю, довезу в лучшем виде, – заверил он.

И водитель не обманул – высадил их у заведения с красным крестом недалеко от Щелковской. Внутри их встретил неприятный сюрприз в виде очереди. Диме к тому времени совсем поплохело – он с трудом наступал на больную ногу, опираясь на Алин локоть. Чувствуя себя сестрой милосердия, она усадила парня на свободный стул и пошла разбираться, что к чему. Удивительное дело – для себя ничего никогда не могла узнать, а тут разошлась – и с водителем нормально поговорила, и медсестру не побоялась спросить, что делать.

– Ждите, девушка, – устало ответила та. – Видите, какая очередь?

– Но у него, возможно, перелом, – вспомнила она слова таксиста.

– У всех, возможно, перелом, – гениально ответила медсестра, и Аля поняла, что больше ничего от нее не добьется.

– Надо ждать, – сообщила она, вернувшись к Диме. – Тут все со срочными случаями.

И они стали ждать. Время, пролетевшее так быстро, пока они искали тайник, теперь тянулось, словно стрелки не отсчитывали минуты, а каждый раз возвращались на место. Аля подумала, что в детстве мечтала именно об этом, и грустно усмехнулась: желания, как обычно, сбываются, когда тебе это меньше всего нужно.

Прошло два часа. Она вся извелась, а Дима, наоборот, попросил его не тормошить и откинулся на спинку, закрыв глаза. Аля чувствовала, что давно пора не только попить, но и поесть, но отлучаться не решалась. Вдруг очередь без нее подойдет? Хотя в кабинет она с Димой не пойдет, все-таки он не малыш, а она не его мама…

Когда очередь наконец подошла, Аля, вконец одурев, подумала, что скоро ее саму впору будет показывать врачу. Дима скрылся за дверью, а она стекла по спинке стула и по его примеру закрыла глаза.

Все оказалось не так плохо: Диме сделали рентген, сказали, что перелома нет, наложили мазь, тугую повязку и велели не беспокоить ногу хотя бы несколько дней.

– Видишь, все в порядке, – первым делом заявил он, когда они вышли на улицу. – Можно было не ходить.

– Можно, но не нужно, – устало отозвалась Аля, на этот раз сама поднимая руку.

– Зачем? На метро доеду, – воспротивился Дима.

– На каком еще метро? – возмутилась она. – Сказано – не беспокоить ногу, значит, не беспокоить.

По иронии судьбы, к ним подъехал тот же таксист, видимо так и не нашедший за все это время новых клиентов.

– Ну как дела, молодежь? – весело поинтересовался он.

– Да все о'кей, – неожиданно бодро ответил Дима. – Перелома нет, вывиха тоже, а растяжение через несколько дней пройдет. Домой вот еду, – доложил он и назвал свой адрес в Щербинке.

– А девушку куда отвезти? – уточнил водитель.

Аля собралась ответить, что ее можно высадить у любого метро, но Дима опередил.

– И девушку, – сказал он, – туда же.

– И что это было? – прошипела Аля, когда они выбрались из такси. Как и в первый раз, Дима расплатился сам, не дав ей даже слова вставить на эту тему.

– Что? – то ли сделал вид, то ли правда не понял он. – Я считаю, что парень должен платить, а ты разве нет?

– Я не об этом, – не дала сбить себя с мысли Аля. – То есть и об этом тоже… В общем, ты зачем меня к себе домой притащил, притом в такую даль? У меня свой есть!

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Дима. – Не ехала бы, кто тебя заставлял.

– Ах ты… – От возмущения Аля не сразу подобрала слова. – Это же ты… Ты сам…

– Сказала бы, что не хочешь, – невозмутимо заметил он.

– Я не хотела устраивать сцены перед таксистом, – надулась она и язвительно заметила: – Вижу, нога у тебя не очень-то болит, значит, я свой долг перед родиной выполнила. Можно мне уже идти?

– Да ладно тебе, – снова повис на ее локте Дима. – Я самый больной в мире Карлсон. И кто-то просто обязан стать мне родной матерью.

– Время позднее, твоя мама наверняка давно дома, – буркнула Аля.

– Она по сменам работает, – не уступил Дима, но и она не хотела быстро сдаваться:

– Тогда папа.

– А папы у нас нет, – обезоруживающе заметил он, и Аля, не найдя что ответить, послушно пошла с ним к дому.

– Здорово, Димон, – окликнули «самого больного в мире Карлсона» какие-то парни, курившие у подъезда.

Аля трепыхнулась было, но Дима крепко сжал ее локоть и невозмутимо отозвался:

– Здорово, пацаны, – и как ни в чем не бывало прошествовал мимо.

Аля вжала голову в плечи, ожидая естественных человеческих вопросов и комментариев на тему, откуда это они в таком виде и, главное, куда, но их почему-то не последовало.

– Часто девушек домой приводишь? – спросила Аля, пока они ждали лифта.

– С чего ты взяла?

– Да дружбаны твои не выразили удивления, – пояснила она. – Значит, привыкли?

– Меня умиляет эта женская манера все истолковывать самым дурацким образом, – устало удивился Дима, но это только дало повод новым вопросам:

– А откуда ты так хорошо женские манеры знаешь?

– Книжки умные читаю, – отрезал Дима.

– По кладоискательству?

– Угу. Именно там про женские манеры пишут, – кивнул он. – А друзья у меня очень вежливые и тактичные. Да и не друзья они мне, просто знакомые. У нас же тут как в деревне, все всех знают.

За непринужденной беседой они поднялись на нужный этаж и вошли в квартиру.

– Ну я пойду? – взялась за ручку Аля, но Дима аккуратно отцепил ее пальцы:

– Да сколько ж можно тебя отлавливать! Так и норовишь смыться.

– Ну домой я тебя доставила, – заявила она. – Что теперь – в кроватку уложить?

– Можно, – хмыкнул Дима. – Но давай в другой раз, когда мама в ночную смену уйдет.

– Ах ты!.. – замахнулась она, но он уже отступил, дурашливо подняв руки:

– Все, все, признаю – неудачно пошутил!

Аля подергала ручку, но она не поддавалась. Дима с любопытством наблюдал за ней, прислонившись к косяку и вертя на пальце ключи.

– Все? – наконец спросил он, когда она отвернулась от двери и с бешенством посмотрела на него. – А то я бы и правда прилег. Разогрей, пожалуйста, суп, а то жрать… ой, извините, есть ужасно хочется. Кастрюля в холодильнике.

И он не оглядываясь ушел в комнату. Аля постояла немного, послушала тишину и наклонилась расстегнуть босоножки.

Глава 10

Парни все такие

Первым делом она направилась в ванную, а ни в какой не в холодильник, и только там смогла оценить урон, нанесенный ее внешности во время поиска сокровищ. Он оказался не очень велик – немнущиеся бриджи удачно сочетались цветом с травой, футболочка тоже была в тон, поэтому Аля лишь вытряхнула из волос сухие еловые иголки, некстати напомнившие о Новом годе, и умылась. Хотелось принять душ, но лезть в ванну в гостях у парня было слишком. А если бы в это время его мама вернулась с работы – вообще красотища…

Поверхностно приведя себя в порядок, она сочла, что готова к ответственному разогреванию еды, и наконец направилась к холодильнику. Хозяйничать на чужой кухне было неловко, но что еще остается – надо же накормить больного! Конечно, в глубине души Аля догадывалась, что не так уж Дима беспомощен и вполне в состоянии самостоятельно налить себе тарелку супа, но ухаживать за ним оказалось неожиданно приятно.

Поймав себя на этой мысли, Аля даже головой помотала, чтобы вытрясти ее оттуда. У нее что, проснулся синдром родной матери самого больного в мире Карлсона?

Достав из холодильника кастрюлю, она приоткрыла ее – суп оказался борщом – и включила плиту. Так, чем тут еще Карлсонов кормят? Аля нарезала хлеб, помыла овощи и после недолгих размышлений сделала салатик. Когда все было готово, она вошла в комнату:

– Эй, Карлсон, вставай с постели, блины пос… пели, – закончила она шепотом.

Ей открылось неожиданное зрелище – Дима мирно спал на диване, неловко подвернув под себя больную ногу.

Как ему только это удалось? – застучала в голове совершенно неуместная мысль, но ее быстро прогнали более актуальные: и что теперь делать? Искать ключ и потихоньку сматываться? Но тогда квартиру придется оставлять открытой, да и вообще некрасиво как-то… А красиво засыпать при гостях? – сердито возразила Аля и тут же одернула себя: человеку же плохо! Ладно, решили, не уходим. А что делаем – едим суп? Принимаем душ? Решаем кроссворды?

В этот момент за входной дверью раздались шаги и в замке заскрипел ключ. Воры – первым делом испугалась Аля и только потом сообразила: все наоборот, это она неизвестно что делает в чужой квартире!

Дверь открылась, и в прихожую вошла симпатичная женщина, на которую Дима почему-то не очень походил – его внешность была самой обычной, а мама оказалась настоящей красавицей.

– Здрасте, – затараторила Аля. – Меня Аля зовут, а Дима ногу подвернул и теперь спит, а я…

– Так, – с улыбкой посмотрела на нее женщина. – Раз Дима спит, давай закроем дверь и не будем ему мешать, а сами на кухню пойдем.

Аля ожидала, что при ее известии Димина мама поднимает крик и кинется проверять, все ли на месте у ее дорогого сыночка. А эта – на кухню! Ой, она же там хозяйничала, будто у себя дома. Вот бред-то, господи, как только ее угораздило так попасть?

– Может, я лучше пойду? – робко спросила Аля. – Я, собственно…

– Кто же мне все расскажет, если он спит? – резонно возразила мама и, надев тапочки, направилась в кухню.

Аля плелась сзади, обреченно лепеча:

– Там Дима попросил суп разогреть, а сам не стал…

– Значит, мы с тобой поедим, – решила она. – Извини, устала, сразу не представилась: – Александра Сергеевна.

– Ой, вы тоже Александра? – обрадовалась Аля, а та увидела накрытый стол и удивилась:

– Да ты молодец! Передай своей маме, что из тебя отличная хозяйка выйдет. – И вздохнула: – Мне бы Димку хоть чуть-чуть к порядку приучить.

– Парни все такие, – поддакнула Аля и тут же спохватилась: – Ой, извините, я не хотела…

– Ты права, – махнула рукой ее взрослая тезка. – Садись, а я пока руки помою.

Оставшись одна, Аля сделала глубокий вдох. Все хорошо, ничего страшного не происходит, никто ее не ест, наоборот…

– Ну рассказывай, что там у вас случилось, – сказала Александра Сергеевна, когда они сели за стол.

– Да ничего страшного, перелома нет, вывиха тоже, растяжение просто…

И Аля сбивчиво изложила заключительную часть их одиссеи, опустив все, что этому предшествовало. Димина мама сама спросила:

– Наверно, клады опять искали?

Аля поперхнулась воздухом и, закашлявшись, кивнула. Александра Сергеевна постучала ее по спине:

– Совсем свихнулся на этой игре. Целыми днями в Интернете сидит, а потом срывается и мчится куда-то. Приезжает вечно грязный, усталый, а привозит какую-нибудь ерунду. Что сегодня добыли?

– Брелочек с зайцем, – пробормотала Аля.

– Значит, теперь он и тебя к этой беготне привлек?

Аля хотела наябедничать, что ее мнения никто не спрашивал, в последний момент спохватившись, что его маме сообщать об этом вовсе не обязательно, но та, похоже, сама догадалась:

– Да, с моим Димой не соскучишься.

– Я вот только не знаю… – торопливо заговорила Аля. – Ему врач сказал ногу несколько дней не беспокоить, но Дима же вряд ли согласится дома сидеть…

– Я прослежу, – кивнула его мама. – И ногу еще раз осмотрю, когда повязку менять буду.

Поймав Алин недоумевающий взгляд, она уточнила:

– Я врач-травматолог.

– Что? – поперхнулась воздухом Аля. – Он мне ничего не сказал! Зачем же мы тогда…

Димина мама спрятала улыбку.

– Я иногда совсем поздно с дежурства прихожу, – она попыталась оправдать безобразное поведение сыночка, но Аля уже не слушала.

Вот это предательство! Он таскал ее по травмам, талантливо изображая умирающего лебедя, в то время как надо было просто отправиться домой и дождаться маму! А еще лучше – поехать к ней на работу. Ну врун! Да она ему после этого такой клад покажет…

– Я, пожалуй, пойду, – угрюмо заметила Аля. – Поздно, а мне ехать далеко.

– Ты в Москве живешь? – догадалась Димина мама.

Аля кивнула и пояснила:

– Я в киноколледже учусь, у нас с Диминой школой искусств общий преподаватель по режиссуре. Так и познакомились.

– Тогда дожидаться пробуждения спящего красавца не стоит, – решила Александра Сергеевна. – Я вызываю такси.

– Не надо, я и так…

«Сегодня на них накаталась», – хотела возразить Аля, но в последний момент спохватилась: вряд ли мама обрадуется, что ее Димочка тратит деньги на какую-то девчонку.

Аля, еле волоча ноги, поднималась по лестнице, предвкушая объяснение со своей собственной мамой – то, что она до сих пор не позвонила, еще ни о чем не говорит, – когда мобильник завибрировал в сумке. Ну вот, пожалуйста!

Звонила не мама – на экране высветилось «Дима». Аля вздохнула и, поколебавшись, нажала на прием:

– Да.

– Алька, – завопил тот прямо ей в ухо. – У тебя все в порядке? А то я проснулся – тебя нет, а мама говорит, ты на такси уехала. Я ее так ругал – разве можно красивой девушке вечером одной на такси ездить!

– А что это ты проснулся на ночь глядя? – язвительно поинтересовалась она, сделав вид, что пропустила мимо ушей вторую часть тирады.

– Что?.. – сбился он. – А… От голода. Я же так и не поел…

– Нет, ты не Карлсон, – резюмировала Аля. – Ты просто Винни-Пух какой-то! Тот тоже все время ел.

– Аль! – возопил Дима, и Аля коварно усмехнулась – она еще и не так может голову заморочить. – Скажи – ты нормально на такси одна доехала?

– А ты предпочел бы, чтобы красивая девушка вечером одна ехала на электричке? – передразнила она.

– Нет, то есть… Могла у нас ночевать остаться! – выдал Дима.

– Так мама не в ночную смену, – ехидно напомнила она и, воспользовавшись повисшей паузой, наконец высказала все, что хотела:

– Ты почему скрыл от меня, что у тебя мама травматолог? Зачем мы, спрашивается, в самого больного в мире Карлсона играли и по травмам таскались, когда могли просто домой поехать?

– Но у нас же дома нет рентгена… – неуверенно возразил Дима. – И гипса тоже, если бы вдруг понадобилось…

– Гипс бы тебе понадобился, если бы ты сейчас в пределах моей досягаемости оказался, – перебила Аля. – На работе у твоей мамы что, нет рентгена?

В трубке повисло такое глухое молчание, что Аля даже посмотрела на экран – убедиться, что звонок не сорвался.

Опять они ведут километровые разговоры по мобильному, некстати подумала она, но тут же об этом забыла, услышав:

– А мне понравилось, как ты меня спасала!

– Что? – задохнулась она. – Тебе понравилось? Это что, обязательная часть развлекательной программы – на поиски клада приглашается медсестра?

– А тебе что, не понравилось? – со смешком осведомился он и, не дождавшись ответа, уже серьезно спросил:

– Блин, скажи толком, ты дома?

– Почти. Буду через полэтажа, – буркнула Аля и, не попрощавшись, нажала на отбой.

Умом она понимала, что это глупо и, в конце концов, элементарно невежливо, но пересилить себя не могла. Этот бесконечный день так ее вымотал, что продолжать бессмысленный разговор просто не было физических сил.

Против ожиданий, мама не стала ее ругать – лишь посмотрела внимательно и весело заметила:

– Гуляй, пока молодой!

Аля так разозлилась на Диму, что решила позвонить Антону, – казалось, этим вечером ее ничто не в состоянии расстроить – и бестрепетно нажала на «вызов». Мобильный оказался заблокирован, и тогда она набрала домашний номер. Ответила женщина. Везет ей сегодня на мам!

– Здравствуйте, позовите Антона, пожалуйста.

– А его нет… Передайте что-нибудь! – неожиданно предложила собеседница. Именно так: не спросила, что передать, а предложила.

Аля на миг растерялась, но потом бодро отрапортовала:

– Передайте, пожалуйста, что звонила Аля. Пусть он мне перезвонит.

– Аля? – переспросили на том конце провода.

– Да, – дрогнувшим голосом подтвердила она, мигом вообразив, сколько девиц звонит ее драгоценному Антону. Немудрено и запутаться!

– Хорошо…

– Спасибо. Извините за беспокойство. До свидания, – в телеграфном стиле попрощалась она и повесила трубку.

Глава 11

Самая печальная повесть на свете

Наутро Аля снова отправилась в киноколледж, витая мыслями во вчерашнем дне. Теперь, когда все закончилось, к ней вернулась способность здраво рассуждать и оценивать ситуацию, и вдруг стало остро жаль, что все это уже позади. Сейчас ей, как никогда, хотелось вернуться в лес при усадьбе Глинки… Не стоит обольщаться – несмотря на все свои признания, вряд ли Дима еще возьмет ее на поиски кладов. Поразил воображение девчонки и, наверное, счел, что она теперь его навсегда…

Войдя на школьный двор, Аля замерла от неожиданности – первым, кого она увидела, был Дима.

– Ты что тут делаешь? – закричала она, даже не поздоровавшись.

Он удивленно посмотрел на нее:

– А что? Антон к нам перешел учиться, а я договорился, чтобы, наоборот, к вам… Так что не бойся, я тут на вполне законных основаниях! – надулся он.

– Да я не об этом, – сразу сбавила обороты Аля, хотя «об этом» она бы тоже с удовольствием поговорила. – Тебе же сказано было – несколько дней ногу не беспокоить!

– Ой, да ладно, – отмахнулся Дима. – Врачи вечно все преувеличивают. Смотри, я почти не хромаю!

И он, демонстрируя, как врачи все преувеличивают, прошелся перед ней туда-сюда, заметно прихрамывая.

– Перестань, – испугалась Аля. – Не надо мне ничего показывать. Раз ты уже тут, хотя бы стой спокойно!

Дима послушно остановился, старательно пряча улыбку.

– А тебя мама отпустила?

– А я не спрашивал, – сообщил он.

Прикалывается над ней, поняла Аля, но почему-то не обиделась.

– Рассказывай уж, – вздохнула она. – Что за обмен заложниками?

– Это ты хорошо подметила, – хмыкнул Дима. – Ваш Антон решил к нам сбежать, «в деревню, в глушь», как Чацкий. А я вот, наоборот, надумал поближе к цивилизации перебраться. Преподы сочли это забавным – передача бесценного опыта и все такое! – и разрешили творческий обмен.

– Круто, – уныло заметила Аля тоном, полностью противоречащим словам.

Несмотря на внятное и вполне правдоподобное объяснение, ей чудился во всей этой истории какой-то подвох. Но ведь не от нее же Антон, который, кстати, так и не перезвонил, сбежал! И не к ней прибежал Дима…

Она с сомнением посмотрела на него и покачала головой, полностью уйдя в свои мысли. А если все-таки к ней?

– Теперь, когда мы мало-мальски понимаем, о чем речь, попробуем применить энергетический посыл на практике, – обрадовала их Василиса. – То есть узнаем, как это делается непосредственно во время выступления на сцене.

– Что, прямо сразу? – испугался Васька.

– Конечно, нет, – успокоила та. – Мы начнем с живых картин – отдельных мизансцен, своего рода театральных стоп-кадров. Так проще отрабатывать контакт с залом. А потом вы будете устанавливать его просто на автомате.

Аля сильно в этом сомневалась, но неугомонного Ваську интересовал другой вопрос:

– А откуда сцены?

– Откуда? – задумалась Василиса. – Думаю, современные произведения брать не стоит – не удастся создать яркий антураж и будет сложнее настроиться на нужный лад. Лучше начать с чего-нибудь более эффектного – костюмы и обстановка помогут вам проникнуться нужным настроением.

– Костюмы и обстановка? – с подозрением переспросила Аля.

– Стопроцентного соответствия я требовать не буду, – успокоила преподавательница. – Но хотя бы в первом приближении должно быть похоже.

– Опять… – пронеслись по залу горестные вздохи.

Видимо, не одна Аля вспомнила, что зимой у них уже был такой опыт: они играли этюды в максимально реалистичной обстановке, сумками таская из дома всякое барахло. А теперь придется заморочиться еще и историческим антуражем?

– Так какие произведения-то брать? – пробасил обстоятельный Славик.

– А вы предлагайте сами, – хитро улыбнулась Василиса.

– «Охота на ведьм», – вылез Васька. – А что, очень эффектную сцену можно сделать – допросы, пытки, костры инквизиции…

– Особенно костры, – невозмутимо кивнула преподавательница. – Я бы все же попросила что-нибудь более реалистичное!

– «Собор Парижской Богоматери», – веско обронил Славик. – Очень эффектная сцена, когда Квазимодо умирает с телом Эсмеральды на руках.

– Чур я буду Эсмеральдой! – воскликнула восторженная художница Надя.

– Думаю, мы долго будем искать Квазимодо, – хмыкнул Васька.

– Я согласен, – вдруг выступил Дима.

Все, кроме Али, повернулись на его голос. Она продолжала смотреть прямо перед собой, чувствуя в сердце неприятную горечь.

– Какие еще предложения? – и бровью не повела Василиса.

– Жанна д'Арк… – начала было Надина подружка Лиля, и тут преподавательница не выдержала:

– Вы что, все это проходите по литературе?

– По истории, – скромно заметила Надя. – А что такого? Очень эффектные сцены…

– Очень, – кивнула Василиса. – Высокие отношения у вас в коллективе – только бы пытать и мучить! Что-то я за вами раньше этого не замечала!

– Теперь мы в одиннадцатый класс перешли, – глубокомысленно заметил Васька, но та уже не слушала:

– Я бы попросила выбрать что-нибудь менее экстремальное и членовредительское. Разве трудно вспомнить красивую романтическую сцену? Или я сама вам придумаю…

– Не надо! – хором испугался класс, а Дима неожиданно сказал:

– «Ромео и Джульетта».

– Ну наконец-то слышу здравые речи, – заметила Василиса.

«Это-то чем лучше?» – чуть было не возмутилась Аля вслух, но вовремя спохватилась – не стоит светиться, а то народ подумает, что у нее какой-то личный интерес.

– Новенький жжет! – выдал кто-то, но преподавательница продолжала:

– На этом и остановимся. Ваша задача – продумать антураж и костюмы, чтобы органично существовать в предлагаемых обстоятельствах. Настолько органично, чтобы установить энергетический контакт.

– А сцена-то какая? – не понял Славик.

– А сцена любая, – хитро прищурилась Василиса. – На ваш выбор.

Следующим занятием была история фольклора.

– Так как у вас все-таки каникулы, я не буду вас сильно загружать, – сказала Марина Витальевна. – Поэтому сегодня мы с вами поговорим о сказках. Русские народные сказки бывают трех видов: бытовые, сказки о животных и волшебные. В бытовых сказках не происходит ничего сверхъестественного, в них действуют обычные люди – дед и баба, мачеха и падчерица, младшие и старшие братья – и утверждаются некие моральные ценности. Сказки о животных обычно аллегорические – каждое животное выражает какую-либо человеческую черту: лиса – хитрость, заяц – простодушие, волк – жадность. Но самое интересное – волшебные сказки. Они всегда строились по определенным канонам: там есть путешествие, похищение и поиск, животные-помощники, волшебные предметы…

Аля с увлечением строчила в тетради – она и не думала, что со сказками все так непросто!

– И, наконец, домашнее задание, – сказала Марина Витальевна в конце занятия. – Написать сказку.

По классу пронесся изумленный вздох.

– Да-да, – невозмутимо кивнула она. – Любого из перечисленных типов.

– А я не понял, – выступил Вася. – Пересказать какую-нибудь сказку своими словами?

– Нет, – разочаровала его преподавательница. – Написать свою собственную, но по классическим канонам.

После урока Аля не спешила уходить – деловито копалась в сумке, пока Дима наконец не прихромал к ней.

– Будешь писать сказку?

– Конечно, – пожала плечами она. – А ты разве не будешь?

Дима неопределенно хмыкнул:

– А как насчет Джульетты?

– Вот еще, – фыркнула Аля, с нетерпением ожидавшая этого вопроса, чтобы отказать.

– Но почему… – растерялся явно не ожидавший такого ответа Дима. – Я же только из-за тебя…

– А я не просила, – гордо отозвалась она.

– Нет, но почему? – растерялся он. – Я подумал: ты меня спасала, а теперь я тебя…

– Спасешь? – иронически хмыкнула она, вспомнив финал самой печальной повести на свете.

– Не обязательно грустную сцену… – смешался Дима.

Не удостоив его ответом, Аля дернула молнию на сумке, небрежным жестом закинула ее на плечо и, не торопясь, вышла из зала.

Она втайне надеялась, что Дима догонит ее в коридоре, но этого не произошло, и она ушла, не позволив себе оглянуться.

Во дворе толпились одноклассники – никто не спешил расходиться.

– Сцена под балконом, – услышала Аля убежденный голос Нади.

– И как ты балкон на сцене устроишь? – хмыкнул Васька.

– Да, правда… – расстроилась та. – Тогда на балу, когда они первый раз встретились.

– А там-то что интересного?

– Придумай другое! – огрызнулась Надя, но тут Васька заметил Алю:

– О, Алечка! Придумала сцену? С новеньким играть будешь?

– Нет, с тобой, – буркнула она.

– А что, я согласен! – сразу согласился он. – Сцену, когда Ромео уже помер, а Джульетта его целует.

– Хватит с меня поцелуев, – недовольно отозвалась Аля, вспомнив, как весной Антон поцеловал ее прямо на сцене во время этюда.

– Народ, хорош прикалываться, – вмешался Славик. – Давайте лучше о реквизите подумаем.

– Распределим, кто что принесет, – предложила Надина подружка Лиля. – И будем минимально варьировать антураж в зависимости от эпизода.

– Здраво, – одобрил Славик. – У меня книга старинная есть, могу притаранить.

– У меня – ваза, – отозвалась Надя.

– Можно подумать, у кого-то дома нет вазы, – хмыкнул Васька.

– У меня – под старину, – обиделась Надя и в свою очередь спросила: – А ты что принесешь?

– Покрывало, – важно ответил тот и, предвосхитив вопрос, добавил: – Вылитая старина!

– А ты, Алечка? – повернулся к ней Васька.

– Я канделябр могу принести, – уныло отозвалась она – перспектива тащить в колледж тяжеленную штуковину да еще и участвовать в дурацкой сцене все меньше ее прельщала. Может, отказаться, пока не поздно? Это же лагерь, а не обязательные уроки…

– А я свечи принесу, – таинственно произнес незаметно подошедший сзади Дима.

Аля вздрогнула, резко обернулась и услышала возмущенный вопль:

– А-а, тише, больно же!

– Я тебе на ногу наступила? – испугалась она, глядя на его сморщенную физиономию.

Дима ничего не ответил, и Аля проворчала себе под нос:

– А туда же – в Ромео играть!

Про сказки почему-то никто не упоминал – то ли все сочли, что обсуждать тут нечего, то ли никто еще ничего не придумал.

Придя домой, Аля распахнула шкаф и задумалась, что бы ей приспособить под наряд Джульетты, напрочь забыв, что пару часов назад она решительно отказалась играть эту роль. Как они там в своих Средних веках одевались-то?

Посмотрев картинки в Интернете и внимательно прошерстив гардероб, она отложила длинную юбку, блузку с пышными рукавами и корсет. Не очень средневеково, конечно, но издалека сойдет. А точного соответствия от них и не требовали.

Отобрав вещи, она аккуратно сложила их в пакет и посмотрела на экран мобильника: пропущенных вызовов не было. Номер Антона по-прежнему не отвечал.

– Мам, мне никто не звонил? – крикнула она в сторону кухни и, получив отрицательный ответ, снова набрала его домашний номер.

Ответила опять мама.

– Здравствуйте, позовите Антона, пожалуйста, – скороговоркой выдала она знакомую фразу.

– А его нет… Передайте что-нибудь.

– Передайте, пожалуйста, что звонила Аля… – на автомате начала она и спохватилась: дежавю! – Понимаете, мне надо ему вернуть его вещь, – пояснила она.

– Вернуть? – удивилась мама.

– Да.

– А его по вечерам не бывает, – неожиданно ответила она. – Звоните лучше с утра.

– А с утра – это во сколько? – решив идти до победного, уточнила Аля.

– Ну-у… Чем раньше, тем лучше!

– Он ведь теперь в Щербинке учится, да? – проявила осведомленность она.

– Да, а еще работает. Приходит часам к двенадцати.

– Но он вроде не любит, когда звонят с утра? – вспомнила Аля, что Антон все время просыпал и опаздывал.

– Ну если вам надо застать, – резонно возразила мама.

– Кстати, а что у него с мобильным? – поинтересовалась Аля. – Все время отключен.

– Звоните с утра, – ушла от ответа ее собеседница. – А он знает ваш номер?

– Д-да… – отозвалась Аля, ошалев от этого безумного разговора в духе «Алисы в стране чудес».

– Ну так я ему передам.

– Спасибо, – нерадостно отозвалась уже слышавшая это Аля и, попрощавшись, повесила трубку.

Она даже не переживала – ее больше не волновало, что о ней подумает Антон. Она вбила себе в голову, что не избавится от этой болезненной привязанности, пока медвежонок у нее, и задалась спортивной целью во что бы то ни стало вернуть его владельцу.

Глава 12

Сказка

Следующим утром Аля позвонила Антону перед тем, как идти в колледж.

– А его нет… Передайте что-нибудь.

Аля скрипнула зубами, но вежливо ответила:

– Это Аля. Простите, пожалуйста, что я вам надоедаю, но мне очень нужно вернуть ему одну вещь.

– Какую? – заинтересовалась мама.

– Да он подарил однажды… В общем, это неважно, – оборвала себя она. Не хватало жаловаться на Антона его маме. – Значит, он уже ушел?

– Да. Я передам, что вы звонили.

Сколько можно! – чуть не взвыла Аля, но вслух вежливо сказала:

– Вы разрешите, я еще позвоню?

– Да, конечно.

– Ничего, если рано?

– Но ведь вам надо его застать…

Аля что есть силы нажала на кнопку отбоя, словно аппарат был в чем-то виноват. Завтра она позвонит ему в шесть утра!

Все притащились в колледж груженые, как караван верблюдов, которые потерялись в пустыне и наконец радостно воссоединились, не растеряв при этом поклажу.

Когда Аля вошла в зал, народ уже возился на сцене, наводя средневековый антураж. Аля внесла свою лепту в виде канделябра, с трудом вытряхнув его из сумки, и пошла в каморку за сценой – переодеваться. Выйдя оттуда, она сразу же наткнулась на Диму.

– Ты что, следишь за мной? – вместо приветствия поинтересовалась она.

– Была нужда, – пожал плечами тот. – Лучше подумай о мизанцене – ты на чем лежать будешь?

– Л…лежать? – заикнулась от удивления Аля.

– Ну да, когда все думали, что Джульетта умерла, а Ромео пришел к ней в склеп, – невозмутимо пояснил он.

Она же отказалась играть с ним эту сцену, а теперь он запросто уточняет подробности, будто они обо всем договорились! Аля хотела было запротестовать, но почему-то не сделала этого, только возмутилась:

– Какой еще склеп? Там вообще-то антураж дома народ делает! Кстати… – вдруг осенило ее, – ты колготки принес?

Настала Димина очередь заикаться:

– К…какие колготки?

– Которые мужчины тогда носили, – с удовольствием пояснила Аля.

– А у меня нога болит, – нашелся Дима. – Колготки плохо смотреться будут.

– Отмазался, – вздохнула Аля и только тут вспомнила, что она уже в костюме, а Дима никак не реагирует! Выходит, зря старалась? Или это месть за то, что она вчера выпендивалась и отказывалась?

Когда пришла их очередь показывать этюд, Аля аккуратно улеглась на сдвинутые стулья, покрытые старинным Васькиным покрывалом, радуясь, что у нее длинная юбка. Дима встал на колени и горестно склонился над ней, и в таком живописном виде они предстали взору Василисы.

Лежать на жестких сиденьях оказалось дико неудобно, притом Аля не учла, что ее наряд мало подходит для лета – ей было ужасно жарко. И как они в своих Италиях, где гораздо жарче, в таком виде все время ходили?

Спохватившись, что думает не о том, Аля отогнала несвоевременные мысли и сосредоточилась на энергетическом посыле. Она усердно дышала с закрытыми глазами, как их учила Василиса, и вдруг почувствовала на своей щеке прохладные Димины пальцы. Аля подскочила, как ошпаренная, услышав громкий смех в зале.

– Джульетта ожила, – прокомментировал кто-то.

– Энергии действительно больше всего исходило от Али, – с серьезным видом сообщила Василиса. – Хотя она там вроде бы без сознания.

– Зато кое-кто очень даже в сознании, – буркнула Аля, угрюмо покосившись на Диму.

Тот лишь безмятежно улыбался.

Придя домой, Аля со спокойной душой уселась сочинять сказку. Сначала она, конечно же, решила написать волшебную. Потом бытовую. Потом переключилась на животных. В итоге получилось нечто ни на что не похожее…

«Жили-были проблемы. Маленькие и большие. Большие проблемы постоянно важничали, надувались и задирали нос, потому что они большие, а маленькие были такими маленькими, что большие их просто не замечали. Маленькие проблемы обижались и прятались, боясь, как бы большие не споткнулись о них и не раздавили ненароком.

Маленькие проблемы сидели по углам, перешептывались, настороженно оглядываясь, пересказывали друг другу старые сплетни про большие проблемы и придумывали новые – это было их главным развлечением.

Большие проблемы сидели за большим круглым деревянным столом, стоявшим посреди комнаты, наливали в большие чашки чай из большого электрического самовара и степенно переговаривались, помешивая чай ложечками и неторопливо отхлебывая из блюдец. По ночам, когда большие проблемы уходили спать, маленькие выползали из углов, вскарабкивались на стулья вокруг стола, тихо, чтобы не проснулись большие, подогревали самовар и тоже пили чай, размышляя о своей невеселой жизни.

Когда маленьким проблемам становилось совсем скучно, они начинали баловаться – протягивали веревочку, чтобы большие проблемы утром споткнулись и упали, наливали самовар доверху водой, чтобы те облились, или придумывали еще какую-нибудь ловушку. Однако все их шутки были довольно однообразными, поэтому большие проблемы редко попадались на них и даже не злились, потому что привыкли. Но иногда все же их терпению приходил конец – они брали веник и начинали гонять по углам маленькие проблемы. Те жалобно пищали и забивались в щели в полу. Тогда большие проблемы бросали веник и, немного передохнув, садились к столу пить свой обычный чай.

Но одна маленькая проблема – по имени «Я Без Тебя Не Могу» – отличалась от остальных. Это имя было слишком длинным и грустным, поэтому его сокращенно называли Теня. Он никогда не участвовал в глупых шалостях маленьких проблем и не интересовался сплетнями. В закутке за печкой он соорудил себе что-то вроде маленького домика – мебель ему подарил гном, с которым Теня давно дружил. Летом в его уголке было прохладно, а зимой тепло от уютно гудевшей печки.

Теня любил зиму больше, чем лето. Темными зимними вечерами, когда снежинки за окном кружились в беспорядочном танце, деревья шумели, а ветер завывал в трубе, он придвигал подаренный гномом половичок поближе к печке, ставил на пол лампу, садился поудобнее и, прижимаясь к теплому боку, читал книжки, рассматривал свои любимые рисунки или просто мечтал о чем-нибудь. Иногда Теня писал стихи, грустные-грустные, которые показывал только гному, а тот переписывал их в специальную тетрадочку.

А летом он тихонько, чтобы никого не разбудить, ходил встречать восходы и провожать закаты, гулял по лесу, любуясь цветами, травами и грибами, а иногда вечерком заходил к гости к своему другу гному, и они пили чай на крылечке его домика, ведь чай у гнома так отличался от чая у проблем! Чай гнома пах мятой и другими травами, названий которых Теня не знал, а проблемный чай, казалось, еще секунда – и покроется плесенью.

– Зачем ты живешь с этими проблемами? – недоумевал гном. – Перебирайся лучше ко мне, ведь они же скоро тебя испортят! Будешь, как они, сплетничать по углам и ставить глупые ловушки!

Но Теня лишь мечтательно улыбался:

– Да куда ж я от них! Пропадут ведь без меня!

Гном лишь укоризненно качал головой.

«Я без тебя не могу-у!..» – раздается в ночи вопль измученной души, и тут же Теня просыпается, зажигает лампу и начинает шепотом читать свои стихи. Он искренне верит, что они помогут и ему, и тому несчастному существу, которое никак не может уснуть. И действительно, тоска отступает перед светлыми строчками и если не исчезает совсем, то становится легкой, прозрачной, и вот это уже и не тоска вовсе, а тихая грусть, и ты вдруг понимаешь, что безмерно счастлив. Тогда Теня гасит свет и снова ложится в постель, успокоенный и тоже счастливый. Счастливый от того, что… А впрочем, какая разница, от чего?»

Когда Аля закончила читать, в классе повисло молчание.

– Ну что ж, поблагодарим Алю за то, что она не побоялась быть первой, – сказала Марина Витальевна, и все вяло похлопали. – А теперь обсуждаем.

Все по-прежнему молчали, и она задала наводящий вопрос:

– Какой вид сказки?

– Про животных? – предположил Васька.

Аля нервно хихикнула. Она и сама не знала, какой у нее получился вид сказки.

– Вроде бытовая, – рассудил Славик, – но с вымышленными существами.

– А это новый вид сказки, – высказался Дима. – Она же не народная, а авторская. Поэтому в классификацию не укладывается.

– Правильно, – неожиданно поддержала его преподавательница. – Аля – молодец, вышла за рамки канонов.

– А если задание было написать именно по канону? – обиженно протянул Васька.

– Смысл творчества в том, чтобы выходить за рамки, – ответила Марина Витальевна, и больше возражений не последовало.

– Кто следующий? – спросила она, и Дима поднял руку:

– Давайте я.

Аля сразу почувствовала недоброе, и неспроста – начал Дима так:

– «В некотором царстве, в некотором государстве был зарыт чудесный клад. И шла о нем слава по всей земле: кто клад найдет, тот полцарства получит и царскую дочь в жены возьмет. Много добрых молодцев пробовали, но никто не мог клад найти. Иван, крестьянский сын, тоже решил попробовать. Все над ним смеялись: «Куда ты лезешь? Сколько принцев и королевичей пробовало – никто не нашел». Иван ничего не отвечал, знай себе собирался. Отправился он в путь, да не куда-нибудь, а прямиком во дворец. Зашел с черного хода, разыскал царевну и говорит: «Нравишься ты мне. Хочу на тебе жениться. Поехали вместе клад искать». Царевна удивилась – все клад искали, чтобы полцарства получить, а ею никто не интересовался – и отправилась с ним. Оседлала в конюшне свою любимую лошадь и за Иваном поскакала. «Только как же, – говорит она, – мы с тобой клад будем искать? Сколько принцев заморских и королевичей искало – никто не нашел». «Есть у меня секрет один, – отвечает Иван. – Платочек чудесный, на нем точные следы клада указаны». «Откуда ж, – спрашивает царевна, – у тебя этот платочек?» «В магазине волшебных предметов купил, – отвечает Иван, – его кот ученый открыл». Приехали они в место, которое платочек указывал, и сразу нашли клад. Только Иван торопился очень, оступился, упал с коня и ногу сильно повредил. «Бросай меня, – говорит он царевне, – и возвращайся во дворец. А клад отдай тому, кто твоему сердцу мил». «Не брошу я тебя, – отвечает она, – ты моему сердцу мил. За тебя замуж хочу». Посадила Ивана на своего коня и поехала во дворец. Там она представила отцу Ивана, нашедшего клад, и вышла за него замуж. Тут и сказке конец».

Аля сидела, боясь поднять глаза. Умом она понимала, что никто не знает об их историческом походе за кладом, но ей упорно казалось, что все догадываются, о какой царевне идет речь.

– Это волшебная сказка, – не дожидаясь вопроса, доложил Слава.

– Непонятно, почему имя царевны не названо, – прищурился Васька.

Алю обдало ужасом – вот, началось! Ну и Дима – опять выставил ее в дурацком свете. Хорошо, что в самом деле имя не назвал, а то с него бы сталось.

– Ну как тебе сказка? – подошел к ней после урока Дима.

– Замечательно, – буркнула она. – Спасибо, что имя царевны не назвал.

Он прикинулся, что ничего не понял:

– Какое имя?

– Такое! Будто ты не знаешь?

– А ты, кстати, классную сказку написала, – ушел от ответа он. – Нет, правда понравилось. На личном опыте основано?

– Нет, на опыте коллективного бессознательного, – не смутилась Аля. – На личном опыте у нас специализируется кое-кто другой.

Он покачал головой:

– Зря ты. Я старался, чтобы тебе понравилось.

– Так надо было посвящение в начале вставить, чтобы никто не сомневался, что это для меня, – съязвила она.

– Точно! Как я сам не догадался! В письменном виде буду сдавать, обязательно вставлю.

– Только попробуй! – испугалась Аля, но заметила его хитрую улыбку и сердито отмахнулась: – Вечно ты со своими шуточками.

Но на душе стало неожиданно тепло – ей еще никто ничего не посвящал.

Глава 13

Учительница первая моя

В шесть утра она, конечно, Антону не позвонила. Позвонила в восемь – специально переставила будильник, чтобы встать пораньше, в полубессознательном состоянии добралась до телефона и набрала номер, который уже успела выучить наизусть.

– Здравствуйте, позовите Антона, пожалуйста, – выговорила она привычную фразу.

– Доброе утро, – ответили ей после паузы.

Аля вздрогнула и наконец-то проснулась. Опять шуточки Антона, обожающего ставить людей в дурацкое положение – нет бы просто ответить: «Это я», как все нормальные люди!

– Привет, это Аля, – собралась с мыслями она. И залепетала совсем не то, что планировала сказать: – Извини, что так рано, я тебя не разбудила?

– Разбудила.

– Да? Ну извини, пожалуйста, я не хотела… – растерялась она.

– Ты позвонила ни свет ни заря, чтобы разбудить меня и извиниться за это?

Его слова привели Алю в чувство:

– Я никак не могла до тебя дозвониться.

– Я тоже, – отозвался Антон.

– Что «тоже»?

– Не мог до тебя дозвониться.

– Да ты что, – саркастически отозвалась Аля. – Не может быть. Кстати, что у тебя с мобильником?

– А у нас в школе флеш-моб, – пояснил он, зевнув. – Неделя без мобильного.

И надо же было ей озаботиться возращением мишки именно в эту неделю!

– «У нас в школе», – передразнила она. – Уже прижился там, да?

Антон невнятно хмыкнул, и Аля наконец-то перешла к делу:

– У меня твоя вещь, и я хочу ее вернуть.

– Какая? – заинтересовался он.

– Ты даже не помнишь?

– Боюсь, я сейчас не в состоянии решать головоломки.

– Просто давай встретимся.

– Ну давай…

– Метро «Добрынинская», конец зала, сегодня в восемь, – отчеканила она.

– Утра?

– Сейчас восемь утра, – ехидно заметила она. – Ладно, до встречи вечером.

– Аль… А ты-то как живешь? – вдруг спросил он, и от ее делового тона мигом не осталось и следа:

– Аль… А ты-то как живешь? – вдруг спросил он, и от ее делового тона мигом не осталось и следа.

– Я?.. Ничего, все нормально… А ты?

– А я вот в Щербинку перешел, – сообщил он, словно это еще было для кого-то новостью.

– Сегодня мы с вами поедем на экскурсию во ВГИК, – объявила Василиса.

– Куда? – не расслышал Васька.

– Всероссийский государственный институт кинематографии, – чуть ли не по слогам расшифровала преподавательница и добавила: – Возможно, некоторые из вас будут там учиться.

– Почему только некоторые? – обиделся Васька, приняв ее слова на свой счет.

– Очень сложно поступить, – невозмутимо пояснила Василиса. – Конкурс большой, особенно на актерский факультет.

Аля против воли посмотрела в сторону Димы – им ли не знать, какой конкурс на актерский факультет!

– Поэтому я хочу показать вам все изнутри, чтобы вы сейчас определялись с выбором и начинали готовиться к поступлению, – вдруг нетипично менторским тоном сказала преподавательница. – Потому что вам наверняка кажется, что все это будет еще нескоро, всего лишь через год… А этот год очень быстро пролетит, поверьте!

Подобные речи Аля слышала миллион раз – от родителей, соседей, учителей – и уже просто отказывалась их воспринимать. Да знают они, что время пролетит быстро и к поступлению в вуз надо начинать готовиться сейчас. Но зачем так часто напоминать, что детства осталось совсем мало, ведь от этого его остается еще меньше!

Они дружной толпой вывалились из дверей школы, и Аля зажмурилась от ударившего в глаза яркого солнца. Надо было брать очки! Но кто же знал, что они пойдут гулять. А на улице-то настоящее лето, несмотря на то, что июнь обычно не радует хорошей погодой. Аля вспомнила, как в третьем классе ездила в июне в лагерь и всю смену проходила в куртке и чуть ли не в шапке…

– О чем мечтаешь?

Аля вздрогнула от неожиданности, скосила глаза на вдруг оказавшегося рядом Диму и буркнула:

– О погоде.

– И почему же прекрасную леди занимает столь прозаическая тема?

– Никто не предлагает более поэтических, – отозвалась она.

– Осенняя пора, очей очарованье, – немедленно выдал он.

Аля фыркнула от смеха:

– Не очень-то в тему!

– Зато про войну!

Аля против воли улыбнулась – умеет Дима поднять настроение! И пусть он не вызывает у нее фейерверка эмоций, как Антон, – так даже лучше. Она, честно говоря, уже устала от душераздирающих страстей.

– А зачем мы туда идем? – тем временем рассуждал вслух неугомонный Васька. – Аудитории и коридоры посмотреть – проникнуться духом? Или там знаменитые актеры косяками ходят?

– Там есть учебная киностудия, – снизошла до ответа Василиса. – Съемочные площадки, монтажный цех, костюмерная, гримерная…

– Все, все! – поднял руки Васька. – Вопросов больше не имею!

Когда они вышли из метро «Ботанический сад», Васька вслух прочитал:

– Улица Вильгельма Пика, – и немедленно поинтересовался:

– А кто такой Вильгельм Пик? Режиссер?

– Немецкий политический деятель, – отозвалась Василиса.

– А почему не режиссер? – огорчился тот. – Почему на его улице стоит сам ВГИК, а он не режиссер?

– Вася, – не выдержала преподавательница. – Почему нас зовут одинаково, но ты задаешь глупые вопросы, а я на них отвечаю?

Класс грохнул хохотом, а Васька наконец-то смутился и замолчал.

Когда они подошли к проходной, Василису поприветствовал высокий симпатичный парень:

– О, какие люди без охраны! – и без всякого смущения чмокнул ее в щеку.

Тут уже смутилась она сама, а Славик пробасил:

– Почему без охраны?

– Вот, учеников своих привела, – сообщила она. – На экскурсию.

– Ну веди своих учеников, учительница, – хмыкнул парень, и она опять отвела глаза.

Надо же, оказывается, и у учителей есть личная жизнь, – неожиданно сделала открытие Аля. Кто бы мог подумать!

– Тихо, – предупредила Василиса, когда они приблизились к съемочному павильону.

Они на цыпочках прокрались друг за другом в приоткрытую Василисой дверь, как крысы за дудочкой Нильса, и почтительно выстроились вдоль стеночки. Декорации в павильоне представляли собой комнату обычной квартиры. Сюжет, насколько поняла Аля, был такой: парень с девушкой встречались у нее дома, а потом заявлялся другой ее поклонник, и вспыхивала ссора.

– Как оригинально! – не удержавшись, шепотом фыркнула она.

– Зато жизненно, – тоже шепотом возразил стоявший рядом Дима, и она умолкла, как вор, на котором горит шапка. Он что, читает ее мысли? Откуда-то узнал, что она хочет встретиться с Антоном?

Хотя, собственно, в чем она виновата? Она никому ничего не обещала! С кем хочет, с тем и встречается.

– Пойдемте, – шепотом позвала Василиса. – Нам еще много посмотреть надо.

Они с неохотой покинули павильон, где как раз начиналось самое интересное: режиссер закончил давать актерам указания, и все ждали начала съемки.

– Присутствие на съемочной площадке посторонних нежелательно, – пояснила преподавательница в коридоре. – Мешает актерам сосредоточиться.

– А это настоящие актеры? – спросила Лиля.

– Будущие. Здесь снимают учебные фильмы студенты.

– Сами? – не поверил Васька, видимо, представив, что бы они наснимали, запусти их на съемочную площадку.

– Конечно, под руководством преподавателя, – развеяла его надежды Василиса. – А сейчас я вас разбросаю по разным цехам, а то всей толпой мы в них не поместимся. Потом будем меняться.

Алю и незаметно прибившегося к ней Диму «разбросало» в гримерный цех, который оказался вовсе не цехом, а крошечной комнаткой с большим зеркалом и столиком, заставленным косметическими принадлежностями.

– Ну садись, я тебя буду гримировать, – с ходу объявила Аля.

– Почему сразу ты? – воспротивился Дима. – Давай я тебя!

– А ты разве умеешь? – с подозрением поинтересовалась она.

– А ты?

– Ну краситься доводилось, – с вызовом объявила Аля.

– Это никакого отношения к профессиональному гриму не имеет, – возразил он и поторопил: – Садись давай. Нечего тут разводить дискриминацию по половому признаку!

Эта фраза окончательно деморализовала Алю: она безропотно позволила усадить себя в кресло и закрыла глаза, стараясь не думать о том, что увидит, когда их откроет. В нарушение всех правил Дима сначала прошелся по ее лицу пуховкой, а потом Аля ощутила тепло его дыхания на своей щеке…

С грохотом распахнулась дверь, и Васька громко объявил:

– Все, народ, наша очередь! А вы давайте…

Аля распахнула глаза и вскочила из кресла, врезавшись в стоявшего рядом Диму.

– …в монтажную, – ехидно закончил Васька, хитро глядя на них из-под челки.

– Уже бежим, – буркнул Дима, пропуская не поднимавшую глаз Алю в дверях.

Глава 14

Возвращение блудного медведя

В восемь вечера Аля стояла в конце зала метро «Добрынинская» и с волнением всматривалась в толпу прохожих. Они тоже не обделяли ее вниманием, поневоле цепляясь взглядом за ультракороткую юбку и босоножки на шпильках. Она не менее часа проторчала перед зеркалом, сознавая, что чувство меры ей явно изменяет – девушке должны говорить, что она хорошо выглядит, а не красиво оделась и накрасилась, – но остановить себя уже не могла. Антон не должен ничего пропустить!

Она взглянула на экран мобильника: десять минут девятого. Антон всегда опаздывает, наверняка так будет и в этот раз… Аля заметила, что по соседству с ней появилась девушка, тоже очень симпатичная и нарядная, которая нервно посматривала на наручные часики, и усмехнулась: не одна она такая!

Прошло пятнадцать минут, и Аля заметила, что ее бьет нервная дрожь. Куда он запропастился? Опаздывать на полчаса уже просто неприлично! А может, он станцию перепутал и все это время ждет ее на радиальной «Серпуховской»? С него станется…

Аля снова посмотрела на часы и подошла к подруге по ожиданию, которая вытащила из сумки книжку про очередных вампиров, с дурацким вопросом:

– Извините, а вы еще долго будете тут стоять?

Та удивленно подняла глаза:

– Не знаю. Как муж придет…

«Муж!» – охнула про себя Аля. А ей показалось, что девчонка ее ровесница!

– Пожалуйста, если придет парень, высокий и кудрявый, скажите, чтобы никуда не уходил. А я сбегаю на радиальную – вдруг перепутал. Он у меня такой… – выговорила Аля, путаясь и смущаясь.

Девушка кивнула, и она понеслась в переход, еле сохраняя равновесие на высоких каблуках. Она, конечно, не верила, что он перепутал станции. Гораздо более вероятным казалось сорокаминутное опоздание!

Когда она, вернулась, девушка отрицательно покачала головой и смущенно улыбнулась, словно чувствовала себя виноватой в том, что Антон так и не пришел.

К Але подошел мужчина в спортивном костюме, волоча за собой сумку на колесиках:

– Не подскажете, сколько времени?

– Без пяти девять, – ответила она, посмотрев на экран, и удивилась: когда успел пройти почти час?

Умом она понимала, что ждать давно уже нечего, надо убираться отсюда, но что-то останавливало ее, удерживало на месте. Может быть, то, что ее соседка тоже никуда не уходила, а пыталась читать, нервно оглядываясь, то и дело набирая номер на мобильнике и периодически порываясь куда-то идти. Аля тоже схватилась было за мобильник, но вовремя вспомнила, что у Антона какой-то дурацкий флеш-моб. Нашел время!

Рядом с Алей остановилась аккуратная старушка:

– Девушка, как пройти к Малому театру?

Аля объяснила, удивляясь про себя, зачем ей театр – все спектакли начинаются в семь, а сейчас почти половина десятого.

Наконец-то появился блудный муж, и девушка накинулась на него чуть ли не с кулаками. Парень виновато оправдывался, потом обнял ее, и они удалились возлюбленной парой.

– Девушка, а вы верите в бога?

Аля засмотрелась на воссоединившуюся семью и не заметила, как рядом с ней нарисовалась девчушка в платочке.

– Меня это не интересует, – наконец ответила она.

– Что? – не поняла девчонка.

– То, что вы хотите мне предложить.

– Но ведь я еще ничего не сказала!

– Вот и не говорите.

– На всякий случай: мы с друзьями встречаемся завтра в пять в центре зала на «Красных Воротах».

Аля кивнула, торопясь поскорее от нее отделаться, но место проповедницы тут же занял какой-то парень.

– Девушка, вы почему такая грустная?

Ох, сказала бы она ему почему!

– Такая красивая и такая грустная, – вздохнул он, немного потоптался рядом и, не дождавшись ответа, ушел на платформу.

Минут через пять Аля заметила, что парень по-прежнему болтается под аркой. Прошло несколько поездов, а он до сих пор не уехал! Только этого ей не хватало.

– Девушка, а вы кого ждете? – снова подошел он, заметив ее взгляд. – Подругу?

Аля посмотрела на экран мобильника и едва не рассмеялась в голос – неужели подругу можно ждать в метро почти два часа?

– Нет, не подругу, – отозвалась она и решительным шагом направилась к эскалатору.

Торчать в метро одной в таком виде становилось элементарно небезопасно.

На следующий день Аля не пошла на занятия – видеть кого-то было выше ее сил. Впрочем, зачем она себя обманывает: не абстрактного «кого-то», а вполне определенного человека… Вчера она в сердцах хотела выкинуть медвежонка Антона в первую попавшуюся урну, но не сделала этого и теперь мучилась, гадая, не довести ли свою мысль до помойного ведра.

Она весь день провалялась перед телевизором в домашнем халатике, лениво щелкая пультом, и очень удивилась, когда мама, отправившись открывать входную дверь, вернулась в комнату и сообщила:

– Аля, к тебе пришли.

– Кто? – отозвалась она, досадуя, что ее отрывают от блаженного ничегонеделания, сползла с дивана и побрела в прихожую.

Там стоял Антон. Аля остолбенела и чуть слышно пролепетала:

– Ой, привет…

От вчерашней злости не осталось и следа, она смотрела на него и не верила своим глазам. Как же она, оказывается, по нему соскучилась!

– Извини, пожалуйста, вчера никак не получилось… Долго ждала?

– Не очень… Разувайся, проходи, – спохватилась она.

Вот она, ирония судьбы! Вчера она как дура проторчала в метро расфуфыренная по самое не балуйся, а встретилась с Антоном в домашней одежде. И не переодеваться же теперь – это будет выглядеть слишком демонстративно.

– Откуда у тебя мой адрес? – спросила она, когда они устроились за кухонным столом.

– Мы же приходили к тебе перед Новым годом, – напомнил Антон. – Когда задание по режиссуре делали.

– А, точно! – вспомнила Аля. – И ты нашел?

– Да я все думал, где сворачивать, – засмеялся он. – В каждом переулке налево тянуло, но чувствовал – не туда!

Аля засмеялась – вечно его тянет налево. На душе все пело и плясало – Антон сам к ней пришел! Значит, она не совсем ему безразлична, значит, совесть замучила, что он вчера жестоко ее прокатил. Она больше не помнила никаких обид, ведь Антон вот он, сидит напротив!

– Ой, что ж я сижу-то, как в гостях, – спохватилась Аля. – Ты есть будешь? Или только чай?

– Честно говоря, поел бы, – признался Антон.

Аля достала из холодильника сковородку с курицей и поставила на плиту, ловя себя на дежавю – недавно она разогревала еду для другого парня… «Ну и что, ничего общего», – сердито возразила она себе и полезла в шкафчик за хлебом.

– Ну как там у вас в колледже дела? – спросил Антон, когда она разложила еду по тарелкам и снова уселась напротив него.

– Хорошо, – ответила она, даже не съязвив по поводу «у вас в колледже». – Сейчас занятия в летнем лагере. Вчера на экскурсии во ВГИКе были. А у вас, – она выделила это слово, – как дела?

– У нас, – тоже подчеркнул он, – тоже дополнительные занятия в летнем лагере. А еще я на работу устроился.

– Здорово, – восхитилась Аля. Она-то ни за что не променяла бы последнее лето детства на какие-то презренные деньги. – А кем?

– Не хотелось бы рассказывать, – таинственно проговорил Антон.

Аля почувствовала разочарование – в этом он весь! Вечная скрытность на пустом месте – наверняка бегает где-нибудь курьером, вот и не хочет рассказывать о столь малопрестижной карьере. Впрочем, как можно работать курьером без мобильника? Опять Антон заморочил ей голову…

Вспомнив, чему их учила Василиса, Аля попыталась сосредоточиться и установить контакт на энергетическом уровне, но во время разговора, да еще с открытыми глазами, получилось плохо, и она бросила эту затею – видимо, подобным штучкам и правда место только на сцене.

Поев, они перебрались в Алину комнату и долго болтали, смеялись, вспоминая приколы киноколледжа, слушали музыку, что-то смотрели в Интернете… Але было легко и весело – они общались как старые друзья, без малейшего намека на романтику.

В одиннадцать Антон спохватился, что уже совсем поздно, а ему завтра рано вставать.

– Рано – это во сколько? – подколола Аля. – В восемь ты спал, как младенец!

– Да ты на минуту раньше будильника позвонила, – засмеялся Антон.

– Ах, вот как? Почему же ты сказал, что я тебя разбудила?

– Но ты же меня разбудила!

– Ах ты!.. – весело возмутилась Аля, но махнула рукой: – Что с тебя взять, всегда отмажешься!

– Не отмажусь, а найду логичное объяснение, – наставительно заметил Антон.

– Тебя не переспоришь, – вздохнула Аля, а он вдруг предложил:

– Пойдем пройдемся?

– Пойдем, – обрадовалась Аля.

Она уже одурела от сидения дома, притом дневная жара спала, уступив место прохладному вечеру.

– Подожди, пожалуйста, в прихожей, – попросила она, радуясь, что наконец-то есть повод переодеться.

Они шли по ночной улице, вдыхая посвежевший вечерний воздух. Аля сжимала в кармане куртки медвежонка и думала, когда же наступит благоприятный момент его отдать – ей все казалось, что еще не пора. Как ни странно, он тоже не напоминал о том, что она собиралась ему что-то вернуть… Алю вдруг будто жаром окатило. Неужели он думает, что это всего лишь неуклюжий предлог встретиться? Это давно было не так, но как теперь докажешь?

Когда они поднялись на мост через небольшую речку, их с шумом догнала поливальная машина. Аля с визгом отскочила к перилам, Антон, улыбаясь, шагнул к ней и заслонил от брызг. «Если бы это был фильм, сейчас бы случился поцелуй», – отстраненно подумала Аля. Хорошо, что они не в кино…

Антон посмотрел на часы:

– Давай я тебя обратно провожу, а то поздно уже, метро скоро закроется.

И Аля, незаметно вздохнув, повернула к дому.

– Ну ладно, Аль… – начал прощаться он у подъезда, и она наконец решилась:

– Антон, я хотела…

Она замялась, сжав в кармане медвежонка, но Антон, заметно нервничая, снова посмотрел на часы.

– Слушай, мне надо бежать, а то метро закроется. Давай в другой раз? Ну все, пока, не скучай! – торопливо бросил он, и его долговязая, чуть сутулая фигура скрылась за поворотом к метро.

Аля наконец вытащила из кармана медвежоночка и грустно посмотрела него: нечего сказать, молодец, дотянула до последнего и не сделала того, ради чего все затевалось! Она смотрела на угол дома, словно веря, что Антон вернется, и одновременно понимая, что никакого другого раза не будет. Но нельзя сказать, чтобы ее это сильно печалило.

Глава 15

Подарок индюка

На следующий день Аля ходила сама не своя. Не слушая преподавателей, она вопреки пожеланию Антона скучала на занятиях, глубоко погрузившись в свои мысли. Она думала о том, почему все так странно: совсем недавно она сходила по Антону с ума, и вот теперь думает о нем совершенно бестрепетно, и даже странно представить, какие сильные чувства она к нему тогда испытывала. Она пыталась вспомнить их, всколыхнуть что-то в душе… и не могла. Что же получается – любовь ничего не стоит, если не поддается управлению? Когда захочет – приходит, когда захочет – уходит, и человек ничего не в силах сделать? Нет, Антон, конечно, приложил массу усилий, чтобы оттолкнуть ее от себя, но все же…

Кто-то потряс ее за плечо. Аля недовольно обернулась, но ей просто сунули в руки записку. Что за детский сад, недовольно вздохнула она. Кажется, они давно вышли из начальной школы, впрочем, и средней тоже…

Аля развернула записку, догадываясь, от кого она, и вчиталась в непонятные строчки компьютерной распечатки с уже знакомого сайта: «Воробьевы горы, мини-зоопарк, три шага от изнанки клетки индюков, если встать к ней спиной». Далее следовал краеведческий экскурс в историю Воробьевых гор. Аля пробежала его глазами, запомнив только, что это один из семи холмов, на которых стоит Москва.

Очень хотелось смять листок и выбросить, но Аля сдержалась – все бы заметили, а привлекать лишнее внимание желания не было. Что на этот раз отчудил Дима? Он хочет, чтобы она поехала туда и одна занялась сомнительным кладоискательством? Специально нашел для нее облегченный вариант – без координат, в черте города, возле индюшачьей клетки… Смех на палочке! Конечно же, она никуда не поедет, а массовику-затейнику выскажет после занятия все, что она по этому поводу думает.

Еле дотерпев до конца урока – к счастью, сегодня Василиса рассказывала им теорию и на сцену никого не выгоняла, – Аля поторопилась в числе первых выйти из зала и встала неподалеку от выхода, чтобы не пропустить кладоискателя. Но вот уже вышли последние, а Димы все не было. Когда все разошлись, Аля заглянула в зал, где Василиса собирала свои записи.

– Ищешь кого-то? – подняла голову преподавательница.

– А Алешин сегодня был? – спросила Аля.

– Был в начале – отпросился у меня и куда-то убежал.

– Спасибо, – поблагодарила она, поняв, что Дима ее перехитрил, и собралась уходить, но Василиса ее остановила:

– Аля, как у тебя дела?

– Нормально, – отозвалась она и неожиданно для себя доложила: – В театральное ходила поступать.

– О, молодец! – обрадовалась Василиса. – Прошла?

– Нет, что вы.

– Ну ничего страшного, – успокоила та. – Главное, посмотрела, поняла, что там к чему, знаешь теперь, как готовиться.

Аля кивнула, а Василиса вдруг предложила:

– Хочешь, я с тобой дополнительно позанимаюсь?

– Конечно! – обрадовалась Аля. – Только… я не одна приду, можно? – неожиданно для самой себя выпалила она.

– Приходи, – усмехнулась Василиса, и окрыленная Аля вприпрыжку побежала вниз по лестнице.

На ходу она набрала Димин номер, но он не взял трубку. Поиграть, значит, с ней решил? Ну ничего, еще посмотрим, кто кого переиграет! И она поехала на один из семи холмов Москвы.

Про станцию «Воробьевы горы» Аля знала только, что она долго была на ремонте и открылась совсем недавно. Ни про какой мини-зоопарк она слыхом не слыхивала и всю дорогу гадала, где же будет его искать.

Когда Аля вышла из вагона, у нее дух захватило от открывшейся красоты. Станцию не зря так долго ремонтировали: оказывается, она находилась прямо на мосту через реку. Стены были прозрачными, и в обе стороны простирался удивительный вид. Теперь Аля начинала понимать, почему Дима спрятал клад именно в этом месте.

Сориентировавшись, Аля вышла в сторону парка и начал подниматься по ступенькам. Она быстро убедилась, что «Воробьевы горы» – не просто название: карабкаться пришлось высоко. Она запыхалась идти вверх, поэтому периодически останавливалась, обнаруживая по дороге массу занимательных вещей: то кормушку для птиц, то затянутое зеленоватой тиной озерцо, то стенд с образцами растений, совсем как в кабинете биологии. Особенно ее удивила нашедшаяся в кустах стела юным революционерам Герцену и Огареву, которые на этом самом месте дали клятву бороться с царизмом. Аля проходила этих товарищей и по истории, и по литературе, и они всегда представлялись ей занудными старцами, писавшими скучнейшие статьи. А они, оказывается, были молодыми и давали клятвы! Как романтично…

Аля увидела указатель «экологический маршрут» и, недолго думая, свернула на деревянную тропинку. Никаких следов зоопарка пока не обнаруживалось, и она решила хотя бы пройтись, раз уж приехала. Так неожиданно для себя она и вышла к искомому пункту.

Конечно, Дима погорячился, назвав это зоопарком, пусть даже «мини» – там было всего несколько вольеров. Зато в них сидели удивительные птицы! Забыв о своей цели, Аля ходила от клетки к клетке и с восторгом рассматривала фазанов, павлинов, индеек… А вот и индюки! Какие же они прикольные – важные, надутые, с мощными лапами, маленькими глазками, пышными хвостами, почти как у павлина, и сморщенной красной шеей.

Индюк, внимание которого настойчиво пытался привлечь какой-то ребенок, вдруг заорал дурным голосом. Аля вздрогнула и очнулась: надо же клад искать! Интересно, как она начнет рыться в земле на глазах у всех, а, главное – чем? И как попасть за клетку?

Аля обошла зоопарк и убедилась, что предчувствия ее не обманули: за вольерами начинался неухоженный лес, нисколько не напоминающий парк. Она чертыхнулась, зачем-то оглянулась и отважно шагнула вперед. Три шага привели ее прямиком в заросли каких-то кустов. Помедлив секунду, Аля решительно полезла в чащу. К счастью, глубоко забуриваться не пришлось: на связку воздушных шаров она наткнулась сразу. Они оказались привязаны к ветке, а к веревочке была приколота бумажка со стрелкой, указывавшей вниз. Аля присела на корточки и обрадовалась, что копаться в земле не придется: контейнер стоял прямо в зарослях. Она открыла его и среди знакомых мелочей сразу выцепила открытку с сердечком. «Я тебя люблю», – прочитала она и чуть не выронила ее из рук. Сердце трепыхнулось и забыло, как надо биться. Еще никто никогда не признавался ей в любви так романтично… Впрочем, о чем это она – еще никто и никак не признавался! Руки задрожали, открытка упала за землю. Зазвонил телефон, и Аля не глядя ответила.

– Алька! – радостно завопил Дима. – Все в порядке?

– Да, спасибо, – сдержанно поблагодарила она, чудом выговорив это ровным голосом.

– Тогда жду тебя у стелы Герцена и Огарева! – выпалил он и отключился.

Где находится стела, Аля уже знала, но перед тем, как идти туда, оставалось кое-что сделать. Она подняла открытку, отряхнула ее, благо земля была сухой, и бережно положила в сумку. Потом достала из кармана медвежонка, положила в контейнер, плотно закрыла крышку и замаскировала ее сверху веточками – чтобы другим было не слишком просто искать. И напоследок аккуратно отцепила от ветки шарики.

Дима ждал ее на площадке у родника, уютно расположившегося под стелой.

– Привет, – как ни в чем не бывало сказал он.

– Привет, – в тон отозвалась Аля.

– Пойдем?

Аля кивнула, ничего не спрашивая. Они вышли на край крутого обрыва, откуда открывался бесподобный вид на реку и город с птичьего полета. Впереди кружком от пирамидки лежал стадион «Лужники», справа поднимались башни «Москва-сити».

– Отсюда и высотки видно! – восхитилась Аля.

– Целых пять, – ответил Дима и шепнул ей на ухо, прямо в развеваемые ветром волосы:

– Прочитала мою открытку?

– Д-да… – запнулась Аля и непроизвольно разжала руку.

Шарики взмыли в небо, ветер понес их в сторону реки. Она проводила связку взглядом и проговорила:

– Извини, пока не могу ответить…

– И не надо, – успокоил Дима, касаясь губами ее щеки.

Аля вздрогнула, но не отстранилась. Тогда он провел пальцами по ее лицу, слегка поворачивая к себе, и поцеловал в губы.

Ей приходилось целоваться с Антоном, но тогда она не чувствовала ничего, кроме его холодного интереса. Сейчас желание все анализировать и держать под контролем улетучивалось, как сухой лед на солнце, Алю захватывали новые ощущения, непонятные, но от этого не менее волнующие.

– Я тебе потом отвечу, – наконец выговорила она, когда Дима чуть отстранился.

Он вопросительно посмотрел на нее, словно забыл, о чем спрашивал.

– Обязательно, – сказала Аля и уткнулась в его волосы, пахнущие хвоей и свежим речным ветром.

Примечания

1

Подробнее читайте об этом в книге Анны Антоновой «Блюз ночного дождя».

2

Читайте об этом в повести Анны Антоновой «Звезда новогодней ночи»/«Гадание на снежинке».

Content

Анна Антонова
Роман со вкусом капучино

Глава 1 Ты не веришь в чудеса

Глава 2 Море обаяния

Глава 3 «Мой милый, что тебе я сделала…»

Глава 4 Двойной капучино

Глава 5 Свидание со студентом

Глава 6 Последнее свободное лето

Глава 7 Одно прикольное местечко

Глава 8 Там

Глава 9 Самый больной в мире Карлсон

Глава 10 Парни все такие

Глава 11 Самая печальная повесть на свете

Глава 12 Сказка

Глава 13 Учительница первая моя

Глава 14 Возвращение блудного медведя

Глава 15 Подарок индюка

Примечания