Анна Антонова

Встреча в Зазеркалье

Глава 1

Новый год неизвестно где

Все-таки родителям удалось сослать меня на каникулы в зимний лагерь, и теперь я буду встречать Новый год неизвестно где, неизвестно с кем.

Как будто летнего лагеря было мало! Из самых невинных тамошних развлечений мне вспоминались ночные походы, цель которых определялась коротким словом «мазать» – имелось в виду мальчишек зубной пастой. Чтобы спящий не проснулся от прикосновения холодной субстанции, тюбик предполагалось сначала нагреть, и опытным путем был выведен наилучший метод – зажать его между коленками. Тогда паста не потревожит мирный сон жертвы, и она, в полном соответствии с замыслом, обнаружит незапланированные украшения только утром. В нашей девчоночьей палате ежедневно бурно обсуждалось, как незаметнее пробраться к мальчишкам, не разбудив вожатых, и, конечно, обезопасить себя от аналогичных проникновений.

Я в вылазках участия не принимала, тем более ни одна из них так ничем и не кончилась – то все засыпали раньше намеченного времени, то в последний момент откладывали мероприятие на завтра (другими словами, просто трусили), то отважно выбирались в коридор, но мигом возвращались, якобы заслышав шум в комнате вожатых... Кстати, парни до нас тоже ни разу не дошли, но самым смешным оказалось другое – за столько лет ничего не изменилось! Когда я рассказала об этом маме, выяснилось, что они в свое время развлекались в пионерском лагере все с той же злосчастной пастой.

А вот еще одно модное у нас развлечение стало для мамы новостью: надо было подойти к спящему человеку, потрясти его за плечо и задать какой-нибудь вопрос – чем неожиданнее, тем круче. Народ боялся ложиться спать, но, конечно, долго не выдерживал, поэтому забава так и осталась экзотикой. В нашем отряде печально прославился только один парень, которому сказали: «Лешка, война». На что он во сне ответил: «А я после завтрака пойду».

Так что после летнего отдыха на зимний меня совершенно не тянуло. Но мама решила по-своему:

– Опять все каникулы просидишь за компьютером? Нет уж, поедешь дышать свежим воздухом!

– Какие это «все каникулы» я за компьютером просидела? – возмутилась я. – Осенние, что ли? Да я их вообще за каникулы не считаю, так, удлиненные выходные. А летом я...

– Путевка уже куплена, начинай собираться, – не дослушала она.

Вот так я собрала вещички и на следующий день после окончания четверти и школьной елки покатила невесть куда – сначала на метро, потом на электричке, потом на автобусе... Кстати, странно – в летний лагерь нас организованно у школы собирали и на специально заказанном автобусе отвозили, а сюда самостоятельно добираться пришлось. Интересно, почему? Никто в эту дыру ехать не хочет, кроме отъявленных ботаников и всяких маменькиных сынков-дочек, не умеющих свое мнение отстаивать, – вроде меня? Да уж, в таком искрометном обществе я, пожалуй, лично возглавлю ночной поход с зубными пастами наперевес. А чем, скажите на милость, там еще развлекаться? Летом гулять можно, а сейчас? Это, как в старинной песне поется, в городе тепло и сыро, а за городом зима, зима... И Новый год! Никаких особенно соблазнительных предложений я на новогоднюю ночь не получила, но и встречать праздник дома не казалось мне скучной перспективой: елка, телевизор, все нарядные, улыбаются, волнуются, торопятся разные вкусности приготовить...

Ну надо же, и ко мне эти дурацкие «вкусности» привязались! Все девчонки в нашем классе так говорят, вот и я подхватила. Спасибо, что не «вкуснятина» или – еще хуже – «вкусняшки». Когда я слышала эту блистательную словоформу, мне представлялись противные мелкие существа, пробирающиеся в дома и поедающие там самое вкусное... Вот я загнула – «словоформа»! Русский у нас уже год как закончился, а не все еще из головы выветрилось.

Мама поняла мое молчание по-своему:

– Что ты такая расстроенная? Можно подумать, я тебя не в лагерь отдыха отправляю, а в лыжный поход с палаткой. Ты посмотри, красота какая! Не то что у нас!

Я послушно посмотрела. И правда, «у нас» – в городе то есть – ничего подобного и близко не наблюдалось. Здесь не было никакой грязи-слякоти даже на проезжей части, вдоль дороги тянулись высоченные сугробы, а мелькавшую за ними узкую пешеходную дорожку покрывал плотно утоптанный снег.

– Скользко, наверное, – озадаченно пробормотала я.

– Что? – не расслышала мама.

– Скользко, говорю, здесь, наверное, если ничем не посыпают. Вот дорожки какие чистые!

– Ах ты мой урбанистический ребенок! – засмеялась она. – Сама увидишь.

И опять мама не обманула – я увидела. Как только мы вышли из автобуса на конечной остановке, так и увидела, точнее почувствовала: совсем не скользко. Ну ни капельки. Снег не липкий, а сухой, приятно скрипит под ботинками – раньше я считала, что это писатели придумали – и нисколько не скользит, сцепляется с подошвой куда лучше городской размазни. И сугробы здесь белые, чистые, и иней на деревьях, как в каком-нибудь стихотворении... Но и температура отличается: едва мы вышли из теплого автобуса, как в лицо словно еловая ветка врезалась – вроде и не больно, а колется ощутимо, сразу хочется в шарф вместе с носом закутаться.

– Я тебе крем защитный положила, – словно прочитала мои мысли мама. – От мороза. Не забывай мазаться за полчаса до выхода на улицу.

Я сильно сомневалась, что вспомню о креме за полчаса до выхода на улицу, но послушно кивнула. Мама тем временем подхватила сумку, и мы вошли в ворота.

На первый взгляд местечко не сильно напоминало летний лагерь: там была огромная территория, огороженная забором, а по ней разбросаны домики – корпуса для отрядов. Здесь забор тоже имелся – конечно, вдруг детишки разбегутся. Впрочем, куда тут разбежишься: лагерь окружал заснеженный лес да поле, которое пересекала одинокая лыжня.

– Отдохнешь, на лыжах покатаешься, – бодро заметила мама.

– Я же лыжи не взяла, – напомнила я.

– Наверняка здесь прокат есть.

Корпусов, в отличие от летнего лагеря, тут было всего два, зато больших. На уровне второго этажа они соединялись стеклянным переходом.

– В тесноте, да не в обиде, – не унималась я.

– Перестань ворчать. Это современный корпус со всеми удобствами и комнатами на двоих.

Я лишь фыркнула – в летнем лагере тоже обещали «удобства», а на деле оказалась палата на двенадцать человек и отдельный домик с туалетом и душем, работающим по часам.

Я и сама не понимала, что со мной. Наверное, просто приступ вредности, начавшийся утром, никак не желал проходить. Вроде и заочная нелюбовь к лагерю поутихла, когда я всю эту красоту увидела, и еще одна приятная перспектива смутно вырисовывалась: две недели я не увижу Серегу Аксентьева из «А»-класса. Он официально считался моим парнем, хотя ни в чем особенном это не выражалось: ну приглашал он меня на медленные танцы на дискотеках, ну в кино по выходным ходили, ну гуляли потом, иногда в «Макдональдсе» сидели. Это повышало мою самооценку: приятно, что ты не хуже других и у тебя есть парень, да не какой-нибудь замухрышка, а Серега Аксентьев, похожий на викинга со своими светлыми волнистыми волосами и вечно насупленным лицом. После того как я свела с ним знакомство, мой авторитет среди наших девиц до небес, конечно, не взлетел, но все равно ощутимо вырос.

Почему же я радуюсь, что целых две недели, да не простых, а новогодних, с такой замечательной личностью не увижусь? Не то чтобы Серега мне не нравился. Нравился, конечно: и за внешность свою симпатичную, и за чувство юмора. Дураком он тоже не был – знал, что Кустурица не только герой песни группы «Братья Гримм». Но не влюблена я в него, и все тут. Сама не знаю, что мне еще надо. Серега – во всех отношениях отличный парень, притом я, кажется, нравилась ему по-настоящему: он всегда звонил первым, на дискотеках не танцевал ни с кем, кроме меня, сплетен, по словам девчонок из «А»-класса, не распускал... Мне было с ним нескучно, но и без него я прекрасно обходилась.

Добрая тетенька в приемной пометила что-то в журнале, расчерченном на прямоугольнички:

– Заезд только начался, так что, Алиса, поживешь пока одна.

Да, меня зовут Алиса. Мама в юности была большой поклонницей «Алисы в стране чудес», вот и одарила дочурку столь «чудесным» – в прямом смысле! – именем. Я со знаменитым произведением английского математика ознакомилась еще в третьем классе и никакого восторга не испытала – более выдающегося бреда мне не доводилось читать ни до, но после. Поэтому ассоциации с героиней сказки Кэрролла, а также ее многочисленных экранизаций и прочих вариаций на тему – даже компьютерная игра есть! – меня абсолютно не радовали. Впрочем, так далеко простиралась фантазия лишь избранных доморощенных шутников, обычно дальше Лисы Алисы дело не заходило. Хорошо, Алису Селезневу, героиню фантастики Кира Булычева, мало кто помнил.

– Почему одна? – ворчала я, когда мы шли по коридору. – В целой огромной палате? И что я там буду делать?

– Да подожди, – уговаривала мама. – Ничего не видела, а тебе уже не нравится.

И она снова оказалась права, потому что никакой палаты не было и в помине: за дверью с номером, названным тетенькой из приемной, обнаружилась уютная комнатка на двоих. Из крошечной прихожей вели еще две двери – в соседнюю комнату и в «удобства».

– Да-а, – только и протянула я. – Что же ты меня летом в какой-то сарай отправила?

– Совсем разбаловались, – недовольно заметила мама. – Вот мы в свое время в лагере в палатках жили и на костре готовили!

– Так это когда было, – отмахнулась я.

Мама помогла мне распаковать часть вещей и засобиралась в обратную дорогу. Я порывалась проводить ее хотя бы до автобуса, но она сказала:

– Лучше осваивайся пока.

И, взяв с меня обещание каждый вечер писать ей эсэмэс, уехала. А я осталась.

Глава 2

Слон на поводке

Первым делом я вытащила из сумки и поставила на тумбочку маленькую елочку – прихваченная из дома новогодняя атрибутика необычайно порадовала глаз и сделала комнату еще уютней. Потом я начала разбирать вещи, но случайно взглянула на экран мобильника и спохватилась – тетка в приемной что-то говорила про обед! А так как тут пока не наблюдалось никакого намека на отряды и, соответственно, организованного строевого посещения точки общепита, выдвигаться к месту приема пищи надо было самостоятельно. Наскоро попихав вещи в шкаф – вдруг соседка приедет, а в комнате такой бедлам, – я взяла расческу и отправилась в ванную, надеясь обнаружить там зеркало. Зеркало действительно имелось, да и вообще «удобства» выглядели вполне прилично. Вот каким мелочам начинаешь радоваться, попав в дикую природу!

Изучив свое отражение, я убедилась, что первый контакт с загородным морозом особого вреда моей внешности не нанес – щеки не красные и нос тоже вполне нормального цвета. Поэтому я лишь вспушила примятые шапкой волосы и пошла на поиски столовой.

Столовая обнаружилась на втором этаже – огромные двустворчатые двери вели в нее прямо из стеклянного перехода в другой корпус. Выглянув в окно и подивившись чудно€й конструкции здания, я повернула к входу и замешкалась: всегда теряюсь при большом скоплении незнакомых людей. Впрочем, тетенька в приемной сказала, что заезд только начался, значит, все для всех новенькие... Успокоив себя, я решительно толкнула тяжелую дверь.

Первое, что я увидела, была огромная живая елка, украшенная не одинаковыми шарами, как сейчас модно на западный манер, а обычными человеческими игрушками – зайчиками, колокольчиками, лимончиками, снеговичками. Дома у нас таких водилось множество – старинных, которые бабушка с дедушкой из Германии привезли, и не очень. Да и я каждый год покупала новые: специально находила магазины, где продаются не дурацкие одноцветные шары в коробках, а отечественные игрушки – если шары, то расписные, но еще лучше кошечки, клоуны, деды морозы, снегурочки... Эх, а вот в этом году из-за суматохи с лагерем я за игрушками так и не съездила. Хорошо, хотя бы успела залезть в коробку с украшениями и маленькую елочку достать. А большую уже без меня будут наряжать...

Поймав несколько любопытных взглядов, я поняла, что слишком застопорилась на входе, и потопала к столику возле самой елки, где сидела строгая тетя и стояла табличка «Диетсестра» – сервис продолжал поражать воображение. Подойдя, я поздоровалась и подала путевку.

– Куда же мне тебя посадить? – задумалась она, глядя на расчерченную страницу тетради.

Такое впечатление, что у них тут все по схемам!

– Пойдем, я тебя посажу, – весело бросила официантка, проезжавшая мимо с заставленной тарелками тележкой.

Она что-то тихо сказала диетсестре, та кивнула, и официантка увлекла меня за собой.

– Не пожалеешь, – подмигнула она, указывая на один из столиков.

Почему я не должна пожалеть, выяснилось сразу: там сидели двое мальчишек. У официантки здесь собственная служба знакомств? Но выбирать не приходилось – парни так парни, что особенного. К тому же четвертое место свободно, может, там как раз девчонка сидит, вот официантка и решила установить равенство полов.

– Привет, – вежливо поздоровалась я, опустившись на стул. – Приятного аппетита.

– Славик, – своеобразно отреагировал на приветствие высоченный – даже сидя, он заметно возвышался над окружающими – широкоплечий парень.

– Миша, – поддержал его сидевший напротив мальчишка, менее выдающийся во всех отношениях: и ростом пониже, и черты лица какие-то смазанные, как на фотографии не в фокусе.

Ничего не оставалось, как ответить:

– Алиса, – и ждать привычных искрометных комментариев к столь редкому и необычному имени в духе: «Ух ты, а ты из страны чудес или из Зазеркалья?» или «А где твой кот Базилио?»

Но я не дождалась! Парни кивнули, кто-то – кажется, Миша – сказал: «Очень приятно», и они принялись за суп. Лагерь удивлял меня все больше. Сюда что, берут лишь особо одаренных личностей, знакомых с правилами хорошего тона? Только отсутствие вступительного экзамена убедило меня в бредовости пришедшей мысли, и я тоже взялась за ложку.

– Сегодня приехала? – светски поинтересовался Славик.

Я кивнула:

– А вы?

– Вчера.

Набравшись смелости, я небрежно задала чрезвычайно волновавший меня вопрос:

– А... четвертая личность имеется?

– Имеется, – кивнул Славик, а Миша так странно хмыкнул, что продолжать расспросы я не стала.

Дальнейшей застольной беседой джентльмены меня не порадовали – оперативно покончили с обедом и встали из-за стола, в свою очередь пожелав мне приятного аппетита. Я, не страдающая скороедением, в это время только приступала ко второму. Заинтриговавшая меня «четвертая личность» все не появлялась.

Лишь когда я допивала компот, к столу быстрым шагом приблизился щуплый паренек, бухнулся на стул и уставился на меня:

– Привет. Меня Виктор зовут. А вас?

– Алиса, – проговорила я, едва не поперхнувшись кусочком яблока.

В особенно запущенных случаях здесь еще и на «вы» обращаются?

– Ты когда приехала? – задал он следующий дежурный вопрос и тут же спохватился: – Ой, извините, вы.

– Можно на «ты», – облегченно вздохнув, разрешила я. – Сегодня утром.

– А я вчера, – сообщил парень, ловко закидывая в себя ложки давно остывшего супа. – Уже видела здесь что-нибудь?

– Только столовку и свою комнату, – ответила я.

Уходить не хотелось, но и оставаться было неловко – все съедено, все выпито. Подумает еще, что я из-за него тут торчу... Я поставила на стол пустой стакан, поднялась и в принятой здесь церемонной манере попрощалась:

– Приятного аппетита.

– Спасибо, – кивнул парень, берясь за тарелку со вторым.

Интересно, оно тоже совсем остыло? Отругав себя за неуместные мысли, я бросила салфетку, которую почему-то продолжала теребить в пальцах, и наконец покинула столовую.

Цепляя ногу за ногу, я вернулась в комнату. Решительно непонятно, чем здесь заниматься. Не на лыжах же, в самом деле, с места в карьер отправляться?

В летнем лагере жестко действовал тихий час, и после обеда нас заставляли сидеть в палатах – не спать, конечно, как можно заставить спать, а «находиться в постелях». Вот мы и «находились» – болтали, играли или просто бесились, даже подушечным боем не брезговали, даром, что первый – самый старший – отряд. Здесь, как я поняла, порядки были намного свободнее, но куда направить свои стопы, я все равно не представляла. Хоть бы соседка, что ли, приехала, может, вместе скорее бы придумали, в какой области применить свои таланты.

От скуки я решила разобрать вещи. Аккуратненько развесила одежду в шкафу, отнесла в ванную туалетные принадлежности, красиво разложила на тумбочке косметику. И, оставшись весьма довольна собой, улеглась на кровать. Удивительное дело – никто не заставляет, а я самостоятельно тихий час провожу. Странно человек устроен: непременно надо все наоборот делать...

За философскими мыслями я не заметила, как задремала. В летнем лагере тоже периодически кто-нибудь не выдерживал и, несмотря на все сопротивление тихому часу, засыпал. Это неизменно вызывало восторг окружающих и немедленное желание воспользоваться мирным сном ничего не подозревающего гражданина: намазать его зубной пастой, потрясти за плечо и о чем-нибудь спросить. Но до дела, как обычно, не доходило. Да и какой интерес прикалываться над своими же девчонками? Это парни глумились друг над другом в стиле «Лешка, война». А еще говорят, что женской дружбы не бывает!

На улицу меня сегодня больше не тянуло, и перед ужином я прошлась по этажу, интересуясь, собираются ли нас тут как-нибудь развлекать. Развлекать собирались: в холле работал телевизор, а в стеклянном переходе, который я от скуки обследовала, нашелся зимний сад и огромная шахматная доска с такими же гигантскими фигурами. Мда, негусто. Надо было дома оставаться и ходить себе в кино с Сережей Аксентьевым.

На дверях в столовую появилось объявление, что для празднования Нового года приглашаются желающие исполнить роли Деда Мороза и Снегурочки. Интересно, кто по доброй воле согласится? Однако факт, что какое-то празднование Нового года все же намечается, меня обрадовал. А то я уже представила унылую картину, как одиноко сижу в своей комнате и единственное мое развлечение – рассылка знакомым эсэмэсок...

За ужином ситуация в точности повторилась: когда я явилась к знакомому столику, Славик с Мишей уже сидели и вовсю наворачивали салат. Третьего парня – как там его? – опять не было.

– На лыжах не каталась после обеда? – спросил Славик.

Я отрицательно покачала головой.

– А зря, – мечтательно протянул он. – Мы с Михой такой кросс навернули! Сначала через поле, потом через лес...

– Это сколько километров? – осторожно уточнила я.

– Не знаю точно, десяток, наверное, будет, – небрежно ответил он. – Давай завтра с нами!

– Спасибо, я подумаю, – пообещала я.

Кросс в десять километров! Да мне на школьной физре трех хватало за глаза и за уши!

Загадочная личность опять опаздывала. Как же его зовут? Бывают у меня такие провалы в памяти – представится человек, а я мигом забуду, что за имя он назвал. Ужасно неловко потом, приходится окольными путями выяснять. И почему-то это случается именно с необычными и интересными людьми. Вот Славика с Мишей я сразу запомнила! Волнуюсь, что ли, при важных знакомствах?

Я одернула себя – уже записала щуплого паренька в судьбоносные знакомства! И это только первый день. Страшно представить, до чего меня здесь скука доведет!

И обычно я небыстро ем, а сегодня совсем не торопилась. Славик с Мишей допили чай с булочками, пожелали мне приятного аппетита и удалились, а я все еще развозила по тарелке рис и отщипывала вилкой кусочки рыбы. Даже себе не хотелось признаваться, что я жду «четвертую личность». Но я дождалась!

– Добрый вечер, – церемонно раскланялся он.

– Привет, – сдержанно отозвалась я.

Повисла пауза. Я подумала, что надо сворачивать затянувшийся ужин, когда парень, как Карлсон, продолжил разговор:

– Ну как тебе здесь?

Я пожала плечами:

– Пока не поняла. А тебе?

Может, узнаю, как тут люди развлекаются.

– Да ничего себе. Видали и похуже.

– Летний лагерь? – понимающе хмыкнула я.

Он поднял глаза от тарелки:

– Он самый. А здесь ничего, жить можно. – И без перехода спросил: – А ты вообще чем занимаешься?

– Как чем? – опешила я. – В школе учусь. – И немедленно съязвила: – А ты, может, вундеркинд и институт заканчиваешь?

– Да нет, – отозвался мой собеседник. Как же его зовут? – Понятно, что в школе. А еще чем?

– Я? Эээ... – запнулась я. – Много чем занимаюсь. В музыкальную школу ходила, в волейбольную секцию, вышиваю немного...

– Ясно, – снисходительно кивнул он.

Мне стало обидно за свое скромное времяпрепровождение:

– А ты чем похвастаешься?

– У меня родители в цирке на проспекте Вернадского работают, а я им помогаю.

– В цирке? – глупо переспросила я.

Конечно, я со своим вышиванием могла бы и промолчать на столь блистательном фоне.

– А что они там делают?

– Они ветеринары.

– Всего-то? – чуть не рассмеялась я. – Я думала – выступают!

– Нет, – не обиделся парень. – Возможно, это станет для тебя открытием, но в цирке работают не только те, кто там выступает.

– Это действительно серьезное открытие, – согласилась я. – А ты что делаешь? Слона чистишь или собачкам хвосты расчесываешь?

– Они перед представлением и в антракте зрителей с животными фотографируют, а я им помогаю, – важно пояснил он.

– Слона на поводке держишь? – не унималась я.

Просто переклинило меня на этом слоне. Странное дело, обычно я в таком глумливом тоне с малознакомыми людьми не разговариваю. Но с этим парнем общаться было удивительно легко, и я даже не заметила, как преодолела неизбежную неловкость.

– Нет, представь себе, не слона, – нисколько не обидевшись, ответил он и пододвинул к себе стакан с чаем.

Вот это да, а я все в рыбе ковыряюсь! Я быстренько доела горячее, давно переставшее быть таковым, и тоже приступила к чаю. Не хватало еще позже всех остаться – тогда он точно решит, что я ради него тут рассиживалась.

Я занялась едой, и разговор вынужденно прервался – не умею я одновременно есть и разговаривать. С задачей я справилась: с трапезой мы покончили одновременно, синхронно встали из-за стола и вместе вышли из столовой. Я отметила, что паренек не просто щуплый, но и ростом лишь чуть выше меня. Правда, я сейчас на каблуках... Я повернула было в сторону своей комнаты, а парень остановился.

– Мне во второй корпус, – кивнул он в противоположном направлении.

– А... – только и выдавила я. – Ну ладно тогда...

– Приходи сегодня на дискотеку, – вдруг сказал он.

– Приду, – обрадовалась я. – А куда, во сколько?

– Актовый зал на третьем этаже, в восемь.

– Хорошо, – кивнула я, следя, чтобы рот не расплывался до ушей.

– Ладно, тогда там увидимся, – бросил он и потопал в свой второй корпус.

А я чуть ли не вприпрыжку побежала к себе. Жизнь-то, кажется, налаживается!

Глава 3

Макияж дубль два

Вернувшись в комнату, я задумалась над важнейшим вопросом: что надеть на дискотеку? Выглядеть хотелось нарядно, но в то же время небрежно, чтобы не создавалось впечатления, будто я придаю этому мероприятию слишком много значения.

Во всяких журналах про поездки пишут одно и то же: берите немного вещей, но таких, которые сочетаются друг с другом. Эта задача неизменно вгоняла меня в ступор и надолго тормозила процесс сборов: я напряженно думала, что из моей одежды сочетается между собой, и впадала в крайности – то мне казалось, что все со всем, то – ничто ни с чем. В итоге я все равно брала кучу вещей, которые мне не пригождались. Зато была спокойна – есть из чего выбрать и решить проблему сочетаемости!

Неизменно выручали джинсы, подходившие практически ко всему. Я не стала изменять им и на этот раз, решив просто подобрать симпатичную кофточку. В здании было весьма прохладно, и я не боялась запариться даже в маловероятном случае бурных танцев. А туфли я надела еще утром – не в тапочках же по корпусу ходить.

Прихватив косметичку, я отправилась в ванную к большому зеркалу. И уже оттуда, увлеченная созданием незаметного макияжа, после которого девушке говорят, что она хорошо выглядит, а не красиво накрасилась, услышала звяканье телефона, означающее получение эсэмэс. От неожиданности я вздрогнула и заехала кисточкой прямо в глаз. Маме-то я так и не написала!

Бросив косметику, я вернулась в комнату и схватилась за телефон. Эсэмэска оказалась не от мамы. Это Серега интересовался, как я доехала, устроилась и вообще поживаю. Мне почему-то стало неловко, хотя ничего плохого я ему пока не сделала. Но нечистая совесть подсказывала, что собираюсь! Я наскоро отстучала ответ, что у меня все нормально, потом, незначительно изменив текст, отправила его же маме и с чувством выполненного долга вернулась к зеркалу. Глаз щипало, я чувствовала, что нанесла своей красоте какой-то ущерб, и спешила оценить его масштабы.

Тушь безобразно расплылась вокруг глаза. Я долго пыталась аккуратно стереть ее, но получалось только хуже, поэтому я бросила бесполезное занятие и просто умылась. Глаз стал красным, веки припухли, но ждать, пока лицо отдохнет, было некогда, и я снова взялась за кисточку.

В итоге идея незаметного макияжа потерпела полный провал. Косметика в глаза, конечно, не бросалась, но все равно было заметно – с моим лицом что-то не так. Однако делать нечего, я уже и так потеряла на макияже дубль два кучу времени. Теперь опоздаю, и новый знакомый меня не дождется! Куда и почему он должен деться с дискотеки, я не знала, но ужасно нервничала. Еще актовый зал на третьем этаже искать, не заблудиться бы...

Я переоценила степень своего топографического кретинизма – актовый зал нашелся сразу. Собственно, достаточно было идти на грохот музыки, какой-то жуткой попсы. Но все равно, заслышав ее, я с трудом удержалась, чтобы не прибавить шаг – не хватало еще носиться тут по коридорам, как третьеклассница! По пути мне, кстати, почти никто не встретился, значит, точно опоздала. Теперь и не найду паренька из столовки, в толпе и суете...

Перед входом в зал я притормозила. Ну вот, опять не могу просто взять и войти! Только мысль о том, что, стоя у входа и не решаясь зайти внутрь, я выгляжу намного глупее, заставила меня толкнуть дверь. Внутри было темно, лишь мелькали огни цветомузыки, и в первый момент я ничего не увидела. Зато во второй распахнула глаза пошире – убедиться, что они меня не обманывают: зал оказался пуст! Ну ни единого человечка там не наблюдалось.

Как же я забыла, что у всего прогрессивного человечества не принято приходить на дискотеки вовремя – и в школе, и в летнем лагере народ начинал подтягиваться где-то через час-полтора после начала! Я уже собралась уйти, чтобы вернуться попозже, но заметила, как кто-то машет мне из угла, где стоял столик с аппаратурой. Подойдя, я увидела кудрявую румяную тетеньку в джинсах и ярко-красном свитере.

– Привет! – весело поздоровалась она. – Ты новенькая?

Я кивнула:

– Сегодня приехала.

– Я Светлана, – отрекомендовалась она. – Массовик-затейник местный. То есть по документам моя должность как-то заумно называется, «организатор культмассовых мероприятий», кажется, но мне так привычнее, да и понятнее всем. А тебя как зовут?

– Алиса, – ошарашенно ответила я.

Не часто доводилось встречать, чтобы взрослые так себя вели и запросто с младшими по званию общались!

– Ты не уходи, – тем временем продолжала она. – Сейчас народ подтянется. А пока поболтаем. Познакомилась уже с кем-нибудь?

– С соседями по столу, – на автомате ответила я. Все же общаться в такой манере со взрослыми, притом незнакомыми, людьми я не привыкла. – Мишей и Славиком.

– А, знаю, – весело кивнула Светлана. – Хорошие ребята. И все?

– И еще с одним мальчиком, – выдавила я. – Тоже за нашим столом сидит.

Вряд ли тетя по столь туманному объяснению поймет, о ком речь, но не признаваться же теперь, что я забыла, как искомого мальчика зовут!

– А, Витя, – тем не менее догадалась она, и я облегченно вздохнула.

Он представился «Виктор», как я могла забыть! Ну вот, хотя бы одной проблемой меньше.

– Кто-нибудь понравился? – тем временем деловито задала следующий вопрос культмассовичка. – Я имею в виду, из мальчиков?

Я поперхнулась и замешкалась с ответом, но она ждала, с любопытством глядя на меня, даже музыку убавила, чтобы не мешала увлекательной беседе.

– Да никто не понравился, – пробубнила я. – И вообще у меня парень есть.

– Ну и где твой парень? – весело поинтересовалась она.

– Как где? – удивилась я. – Дома у себя.

– Если бы ты к нему серьезно относилась, то тебя бы сейчас здесь не было! – легкомысленно отозвалась Светлана. – С ним бы Новый год встречала!

– А меня никто не спрашивал! – возмутилась я. – Родители путевку купили и отправили...

Она только рукой махнула:

– Да ладно! Не захотела – не поехала бы.

Слушая ее, я с ужасом осознавала: так оно и есть! Но долго размышлять на эту грустную тему мне не дали – хлопнула дверь, и в зал начал заходить народ.

– Ну вот, что я говорила, – обрадовалась массовичка и прибавила музыку.

Народ зашел знакомый – соседи по столу в компании каких-то девчонок. Они кивнули мне и Светлане, но подходить не стали, сразу приступили к тому, за чем пришли, – танцам.

Потом народ начал стекаться непрерывной волной, словно где-то прозвенел звонок на дискотеку. А я по-прежнему стояла возле Светы – называть ее полным именем не хотелось, не говоря уже об отчестве. Танцевать я любила и самонадеянно полагала, что у меня хорошо получается, но сейчас почему-то не могла сдвинуться с места. И даже не потому, что никого не знала – в летнем лагере поначалу было то же самое, но это не мешало мне посещать дискотеки и вполне комфортно там себя чувствовать. А здесь... я сама не понимала, что творится! Я жду этого замухрышку с дурацким – у меня ни одного знакомого с таким нет – именем Витя? Ну и зачем, спрашивается? Он придет, а я у стеночки стою, его дожидаюсь. Как трогательно! Да, но он же меня пригласил. Он – пригласил? С чего я взяла? Просто из вежливости рассказал, какие здесь бывают увеселения...

Ну хватит. Я решила подойти к Мише со Славиком и их подружкам – какие-никакие, а знакомые – но быстрая песня, как назло, кончилась, и все остановились, ожидая, что заиграет дальше. По закону подлости Света включила первый за весь вечер медляк, и я столбом застыла посреди публики, стремительно формирующейся в пары. И за что мне так не везет? Проклиная все на свете, я стала пробираться к выходу, с неожиданной теплотой и нежностью вспоминая своего Сережку. С ним я никогда не простаивала в одиночестве во время медленных танцев! Сейчас приду в комнату и напишу ему эсэмэску...

– Далеко собралась? – нарушил мои добропорядочные планы знакомый ехидный голос. – Пошли танцевать!

Я хотела высказать Витьке все, что думаю о его манерах, но вместо этого послушно пошла танцевать. С языка рвался вопрос: «Ты всегда опаздываешь?» – но я не задала и его. Что со мной творится сегодня? Неужели перемена мест так подействовала?

От своих депрессивных размышлений я очнулась из-за оклика:

– Не веди.

– Что? – растерялась я.

– Ты разве не знаешь, что вести в танцах должен партнер? – невозмутимо осведомился Витька.

С ума сойти – партнер. Можно подумать, мы на балу!

– Знаю, конечно, – небрежно дернула плечом я. – Но партнеры, – я ехидно выделила это слово, – обычно двигаются мимо музыки и наступают на ноги. Приходится их направлять, чтобы хоть подобие танца наблюдалось.

Что правда, то правда – Серега танцевал именно так, вот и пришлось научиться исподволь им руководить.

– Я двигаюсь мимо музыки? – поинтересовался Витька.

– Ты – нет, – вынуждена была ответить я.

А еще через несколько секунд признала:

– Ты вообще здорово танцуешь. Занимался?

– Угу, бальными танцами, – отозвался он.

– Ничего себе! – от неожиданности я чуть не остановилась. – Что, правда? Настоящими?

– А ты знаешь ненастоящие?

Обычно я в карман за словом не лезу, но сейчас не нашлась, что ответить. Этот невзрачный на вид парень удивлял меня все больше и больше. Цирк, бальные танцы – что дальше?

Медленная песня тем временем кончилась, началась быстрая. В процессе танца мы сместились и оказались рядом с компанией Миши и Славика, в которую и влились. Я украдкой наблюдала за Витькой. Двигался он обычно, как все парни, но я ни с того ни с сего начала смущаться – а вдруг он меня тоже потихоньку оценивает? Вполне может статься, что я свои танцевальные таланты переоценила, особенно в глазах знатока, специалиста по бальным танцам...

– Алис, как дела? – неожиданно наклонился и проорал мне в ухо Миша.

– Нормально, а что? – удивилась я.

– Да у тебя лицо такое напряженное, – не сбавляя тона, пояснил он. – Я и подумал – может, проблемы какие.

Я нервно оглянулась: не слышит ли кто-нибудь наш увлекательный диалог? Поняв, что на этот счет можно не волноваться – я сама едва разбирала его слова, – я кивнула Мишке, мол, все в порядке. И, постаравшись попрочнее приклеить улыбку на лицо, задумалась: почему у меня вечно все на физиономии написано? Мне кажется, я танцую и веселюсь, а люди считают, что у меня проблемы... И Миша тоже хорош – вместо того чтобы самому танцевать и веселиться, он мое лицо разглядывает и с простотой, которая хуже воровства, сообщает о результатах своих наблюдений. Надеюсь, ему хватит ума не делиться подобными соображениями, например, в столовой! Опять простодушно заявит, что думает о выражении моего лица, а Витька услышит и решит...

Ну вот, опять меня куда-то занесло. Вечно я напридумываю за других, всем, включая себя, роли и реплики раздам и чуть ли не целый сценарий распишу. Хорошо, что ничего из этого обычно не сбывается... Я тряхнула головой, отгоняя дурацкие мысли, и бросила взгляд в Витькину сторону. Надеюсь, он-то мое лицо не изучает?

Витька оживленно переговаривался с девчонкой из Мишки-Славиковой компании, танцевавшей рядом с ним. Я сразу пожалела и о том, что из-за грохочущей музыки ничего не слышно, и что моей личностью интересуется только странноватый Мишка...

Я ждала следующего медленного танца, но так и не дождалась. Видимо, Света решила, что и без того слишком побаловала публику. А вскоре дискотека вообще кончилась – с отбоем, в отличие от тихого часа, здесь было строго, как в летнем лагере. В десять хождения по зданию прекращались, а переход между корпусами запирался. Так что Витьке надо успеть к себе до десяти, не то его карета превратится в тыкву.

Все это он поведал мне по дороге из актового зала. Мы остановились в переходе. Я задумчиво покачала огромного белого ферзя, сосредоточенно изучая кем-то оставленную на гигантских шахматах комбинацию и боясь признаться себе, что не хочу расставаться с Витькой. Несмотря на все его подколки и дурацкие шуточки.

– Тут по утрам зарядка, – тем временем сообщил он. – На втором этаже спортзал. Давай, подходи к восьми.

«А ты снова придешь на час позже?» – чуть не сорвалось с языка. Но я опять неизвестно почему промолчала.

Глава 4

Зарядка для хвоста

То, что я зря согласилась на эту разнесчастную зарядку, я в полной мере осознала, когда мой телефон заголосил без пятнадцати восемь. Я даже в школу встаю позже! Несмотря на то что в качестве будильника я поставила щадящую и мирную мелодию «Облака, белокрылые лошадки», пробуждение не доставило мне ни малейшей радости.

Умывшись в сомнамбулическом состоянии, я натянула спортивный костюм – спасибо, с вечера догадалась приготовить – и поплелась на второй этаж. По пути я размышляла: время проведения оздоровительного мероприятия не давало опоздавшим возможности присоединиться потом, ибо в девять уже начинался завтрак. Так что если Витька не появится, я ему все выскажу!

Что выскажешь? – одернула я себя. Ты на зарядку ради него идешь или ради здоровья? Правильный ответ никак не находился, но после недолгих раздумий я сумела сформулировать – не первое и не второе, а просто потому, что он мне предложил...

Мои опасения и кровожадные планы оказались напрасны – фанатов зарядки нашлось преступно мало, но пригласившая меня личность присутствовала. Мы едва успели кивнуть друг другу, как появилась энергичная тетенька, чем-то неуловимо напоминавшая Светлану, и зарядка началась.

Нет, не зря врачи советуют делать физические упражнения не утром, а, наоборот, ближе к вечеру – мое разбуженное в неурочное время тело категорически отказывалось оздоравливаться. Несмотря на занятия в секции волейбола, особенно хорошей физподготовкой я похвастаться не могла, да и с растяжкой у меня было плоховато. Я встала в последний ряд и чувствовала себя относительно спокойно лишь потому, что за спиной была только шведская стенка, лазать по которой, как я очень надеялась, нам не придется. Напрасно! Нас все-таки на нее загнали – повисеть, потянуть спину. Витька «заряжался» в первых рядах, и я даже не поняла, каким образом он «повесился» по соседству со мной.

– Раз, два, три... – медленно считала физкультурница.

Руки ныли, плечи болели, но я мужественно терпела, хотя был большой соблазн поставить ноги на перекладину или вообще слезть с этого пыточного агрегата. Здесь не школа, плохую оценку в журнал не поставят! Но я терпела – не хотелось сдаваться и выглядеть слабой в глазах Витьки.

– Шестьдесят, – закончила считать наша мучительница, и я разжала руки.

Зря я это сделала, да еще так быстро – вместо изящного соскока я кульком свалилась на пол прямо под шведской стенкой.

Физкультурница испуганно метнулась ко мне, но ее опередили – Витька присел на корточки и испуганно заглянул в глаза:

– Больно?

Больно было не очень, но я все равно кивнула – всегда приятно, когда тебя жалеют. Да не тетя-физручка, а симпатичный паренек... Стоп, он у нас уже симпатичным стал? Додумать эту мысль я не успела – Витька подал мне руку и помог подняться.

– Не ушиблась? – хлопотала вокруг тренерша.

Тут я заметила, что все фанаты зарядки столпились рядом и с любопытством изучают мизансцену. Вечно я найду дурацкий способ в центре внимания оказаться!

– Что же ты так неаккуратно? – убедившись, что все в порядке, напустилась на меня тетя. – Не умеешь, зачем делать? Отвечай потом за вас! Ты от физкультуры, наверно, освобождена?

– Ничего не освобождена, – обиделась я. – И все умею. Я вообще два года волейболом занималась.

– Не заметно, – буркнула она, снова построила нас, заставила сделать финальные наклоны, на чем зарядка и закончилась.

До перехода мы дошли молча. Вся эта история уже перестала казаться мне красиво-романтичной, опять подкатила неловкость. Поэтому я лишь кивнула Витьке, буркнув что-то невнятное, и мы разошлись по комнатам. Часы на стене показывали, что до завтрака осталось пять минут.

За это время я успела только кое-как сполоснуться и натянуть джинсы с водолазкой – не в спортивном же костюме идти, в котором я вдобавок умудрилась на полу поваляться. Но все равно на завтрак я опоздала и подошла ко входу в столовую одновременно с Витькой. Мы вместе продефилировали к нашему столику. По сторонам я не смотрела, но кожей почувствовала провожающие нас взгляды и повыше вскинула голову – ну и пусть смотрят!

Мишка со Славиком поприветствовали нас многозначительными взглядами и ехидными ухмылками. Но, поразительное дело, и это меня ничуть не огорчило. Я лишь царственно улыбнулась и с осанкой английской леди – после зарядки спина держалась прямо сама собой – принялась за овсяную кашу, тоже весьма способствовавшую вхождению в образ.

– Ну как, Алис, уже освоилась? – светски осведомился Миша.

Я подозрительно посмотрела на него – опять он со своей дурацкой заботой, в которой мне упорно чудилась издевка! – и небрежно кивнула:

– На зарядке вот сейчас была. Вы не ходите?

– Еще чего, – ответил за него Славик. – Вставать в такую рань! Мы все-таки отдыхать сюда приехали! Лучше после завтрака на лыжах навернем... Не хотите? – без перехода спросил он.

Он обращался явно не к Мише, а к нам с Витькой. Тот не отозвался, а я лишь неопределенно повертела в воздухе вилкой и сделала вид, что увлечена едой. Простодушный Славик, в отличие от своего друга, никаких опасений мне не внушал, и с ним я не церемонилась.

Остаток завтрака прошел в молчании. Витька закончил есть раньше всех, поднялся, торопливо бросил дежурное:

– Приятного аппетита, – и быстрым шагом вышел из столовой.

Я хотела сказать «Спасибо», но не успела и поперхнулась кофе – Славику даже пришлось стучать меня по спине. После такого позора мне лишь хотелось поскорее покинуть людное место и скрыться в своей комнате.

Но, приблизившись к двери, я услышала внутри голос, а войдя, увидела невысокую полненькую девчонку, разговаривающую по мобильнику:

– Да, нормально доехала. Отстой полный! Не знаю, что тут буду делать, да еще на Новый год! Что? Так я не хотела! Предки заявили: или я еду в лагерь, или они меня под домашний арест посадят. Прикинь, на все праздники! Ну я лагерь и выбрала. Хоть от предков отдохну... Да, есть соседка, – она взглянула на меня и, ничуть не смущаясь, заявила в трубку:

– Вроде ничего девчонка. Ладно, звякну еще. Если совсем тухляк будет, заберете меня отсюда, – хихикнула она, нажала на отбой и снова повернулась ко мне:

– Привет. Тебя как зовут?

– Алиса, – в который раз за последние сутки представилась я.

– А я Лиана, – отрекомендовалась девчонка, и мое лицо против воли расплылось в понимающей улыбке: не меня одну родители именем порадовали!

Впрочем, соседка ничего не заметила, лишь хлопнула густо накрашенными ресницами, закинула за спину мелированную прядь и деловито осведомилась:

– Ну как, парни симпатичные есть?

Я пожала плечами: почему-то мне казалось, что в понятие «симпатичные парни» мы с Лианой вкладываем разный смысл.

– Ой, а что это у тебя за духи? – заметила она флакончик на моей тумбочке.

Духи мне дала мама, как она выразилась, «на праздник». Название я запомнить не успела, да и не особенно старалась, поэтому снова лишь сделала неопределенный жест.

Соседка подошла, взяла флакончик:

– Дашь брызнуться?

И, не дожидаясь разрешения, щедро оросила себя за ушами.

Это я хотела, чтобы у меня соседка появилась? Верните меня во вчерашний день, я передумала!

Однако больше меня сейчас беспокоило другое. Прошел день, приехала соседка, обзавелась я и парой-тройкой знакомых мужеского полу, но что это изменило, если я по-прежнему не знаю, куда податься? Я даже пожалела, что не приняла приглашение Миши и Славика покататься на лыжах, но было уже поздно – номера их комнаты я не знала, да и идти к малознакомым парням без приглашения не хотелось. А на лыжах с ними кататься хотелось?..

Так ничего и не придумав, я решила сама прогуляться до пункта проката лыж. Располагался он в подвале, и заведовала там все та же культмассовичка Светлана.

– Привет! – обрадовалась она мне как старой знакомой. – Покататься хочешь?

– Да еще не решила, пока посмотрю, подойдет ли мне что...

– Какой размер? – деловито осведомилась она.

Я назвала. Она быстро нашла лыжи с ботинками нужного номера, я их померила – с толстыми носками, которые мне положила мама, будет в самый раз.

– Берешь? – уточнила Светлана. – Лучше возьми сейчас, а то народ подъедет, и все, что поприличнее, расхватают.

Я скептически осмотрела выданные мне лыжи – краска слезла, один нос обломан, крепления шатаются. Если это «поприличнее», то какие тогда остальные? Выяснять не хотелось, и я не стала спорить, взяла, что давали.

– А у меня проблема, – неожиданно пожаловалась культмассовичка. – Не могу никого найти на роли Деда Мороза и Снегурочки.

Понятное дело, кому ж захочется кривляться в дурацких костюмах в то время, когда все будут отдыхать и развлекаться? Однако то, что до Нового года остались считаные дни, а Деда Мороза со Снегурочкой до сих пор нет и взяться им неоткуда, меня насторожило. Веселый намечается праздник! Но не предлагать же теперь свою кандидатуру... Я сочувственно кивнула, поблагодарила Светлану за лыжи и покинула подвал.

Когда я вернулась в комнату, соседки там уже не было. Шустрая девица наверняка недолго будет скучать без компании! Прислонив лыжи в уголок, я придирчиво оглядела их, склонив голову набок, и вздохнула: раз взяла, надо кататься. И полезла в шкаф за экипировкой. Снарядившись в спортивные штаны и легкую куртку, я натянула шапку, замотала шарф и сходила посмотреть на себя в зеркало. В полный рост увидеть себя не удалось, но то, что я разглядела, меня вполне устроило.

Проверив, не забыла ли положить в карманы варежки, я взялась за лыжи и только сейчас вспомнила про защитный крем. Мама же дала мне его именно для таких случаев! Пришлось раздеваться и лезть в сумку: достать заветный тюбик я до сих пор не удосужилась. А зря – стоял бы перед глазами, не забыла бы намазаться за полчаса до выхода на улицу! Ждать полчаса я, естественно, не собиралась, но надеялась, что хотя бы щеки потом шелушиться не будут.

Я снова отправилась в ванную и намазала лицо кремом. Такой жирный и густой! Понятно, почему надо ждать полчаса – раньше он просто не впитается. Я полюбовалась на свою физиономию и, вернувшись в комнату, снова натянула лыжное снаряжение. Может, на улице быстрее досохнет. Да и кто меня там разглядывать будет.

Я не без труда вытащила лыжи из комнаты. Тяжелые! Теперь надо найти, где тут народ на них катается.

С этим проблем не возникло – лыжня начиналась прямо у крыльца. Я прицепила ботинки, проверила, хорошо ли держатся крепления, и покатила, как пишут в романах, навстречу неизвестности. Неизвестность началась сразу за забором, который я миновала вполне цивилизованно – через калитку. А в летнем лагере пересечение границы считалось самым страшным преступлением и каралось отчислением! Просто заклинило меня – сколько можно его вспоминать, и так ясно, что здесь круче по всем статьям.

Я выехала в лес и в первый момент даже зажмурилась – до того там оказалось красиво. Я попыталась вспомнить, когда последний раз видела настоящий зимний пейзаж, и не смогла. В городе и близко не было такого чистого белого снега, сугробов, достающих до нижних веток деревьев, искрящегося солнца, на которое совсем не больно смотреть...

На солнце я и загляделась, не заметив горку. Съехала я с нее вполне благополучно, а вот дальше в лыжню не вписалась – крепление вильнуло, меня занесло в сторону, и я завалилась на бок. Что за день сегодня, уже второй раз падаю!

Мысль о падении со шведской стенки напомнила, что я не выспалась, и мне немедленно захотелось уснуть – прямо здесь, в сугробе. Я, конечно, понимала, что делать этого нельзя, но замерзнуть в двух шагах от лагеря мне не грозило, притом я всего лишь упала в снег, даже не ушиблась. Просто нравилось лежать и воображать, что я в бескрайней снежной пустыне, ко мне спешат на помощь...

– Долго валяться собираешься? – нарушил мой романтический сценарий бесцеремонный голос.

Я обиделась и не отозвалась, и тогда Витька – кому еще быть, как не ему – по-видимому, забеспокоился по-настоящему: пролез, увязая в снегу, наклонился и потряс меня за плечо. Я для правдоподобности даже глаза закрыла – интересно, что он будет делать. А делать он начал следующее: довольно грубо тянуть меня из сугроба за руку, попутно зачем-то отряхивая с моей куртки снег.

– Ладно, спасибо, – буркнула я, когда мне все это надоело, села в сугробе и вдруг вспомнила про крем.

От стыда мне захотелось превратиться в мышь-полевку и провалиться в какую-нибудь нору. Оставалась лишь слабая надежда, что зловредный эффект крема нейтрализовал снег, хотя я не помнила, как он сыпался мне в лицо.

Витька моего смятения, казалось, не заметил, лишь прищурился и посмотрел сверху вниз:

– Притворялась, да?

Я не успела придумать, что ответить, а он не стал ждать – перелез через полоску снежной целины, отделявшей лыжню от утоптанной тропинки, и зашагал по ней в сторону калитки. И даже, нехороший человек, не оглянулся.

– А я сегодня на лыжах каталась, – похвасталась я за обедом Мише и Славику.

– Ну и как?

– Нормально, только упала. Крепления не держатся, – пожаловалась я.

– Да у них все такие, – отозвался Мишка. – Мы со своими лыжами приехали, и то отвертку привезли. Можем, кстати, тебе подкрутить.

– Конечно, спасибо, – не стала отказываться я.

Витька сидел напротив, и мне нравилось его злить. А нечего обижаться из-за ерунды и потом дуться!

После обеда я демонстративно отправилась с парнями в их комнату – вопреки распространенному мнению, она оказалась вовсе не свинарником с валяющимися повсюду грязными носками, а вполне пригодным для проживания помещением. Там мы взяли отвертку и пошли ко мне.

Лиана была в комнате и развила при столь видных представителях противоположного пола бешеную активность. Она вертелась рядом, пока Мишка со Славиком закручивали крепления, задавала дурацкие вопросы, что и зачем они делают, изъявляла желание тоже приобщиться к зимним видам спорта и согласна была начать, судя по всему, прямо сейчас. Парни реагировали на всю эту суету снисходительными, но довольными ухмылками – похоже, приобщение начнется в ближайшем будущем. Ну и славно, а то мне уже надоело одной всеобщее внимание привлекать. Все-таки сидеть за одним столом с тремя парнями – развлечение не для слабонервных!

Когда Мишка и Славик ушли, Лиана засыпала меня вопросами, но я знала их всего на день дольше нее и мало что могла рассказать. После активного приобщения к физической культуре и двух экстремальных падений я весьма нуждалась в тихом часе и завалилась на кровать под ехидные замечания соседки про детский сад и малышей, которым пора на горшок и в люльку. Сама она куда-то собиралась, что меня вполне устраивало – не будет мешать и доставать глупой болтовней.

А вечером Витька пропал. Просто не появился на ужине. Напрасно я просидела в столовке битый час, всячески растягивая процесс принятия пищи, и ушла едва ли не самая последняя. И на дискотеке, которой, видимо, здесь радовали каждый вечер – конечно, а чем еще от ужина до отбоя заниматься, – он не появился. Я, раз уж пришла, потанцевала немного в компании Мишки, Славика и примкнувшей к ним Лианы, но на первой же медленной мелодии незаметно скрылась.

А наутро я повторила свой подвиг и отправилась на зарядку, разбудив звонком будильника соседку на час раньше и вызвав ее сильнейшее недовольство. Но и там его не обнаружилось! Удивляло, что никто, кроме меня, не проявляет беспокойства, словно никакого Витьки вообще не существовало в природе, и это потихоньку начинало сводить с ума – уж не померещился ли он мне?

Наверное, у него просто кончилась смена, а он неизвестно зачем соврал, что только приехал. После моих выходок в лесу и за обедом он не счел нужным попрощаться и отбыл по-английски. А я просто дура. Вот.

Глава 5

Крокодилище

С упрямством, достойным лучшего применения, я опять засобиралась кататься на лыжах, хотя вытаскивать меня из сугроба больше было некому. Впрочем, Мишка со Славиком подкрутили болтавшееся крепление, и я надеялась, что падения на сегодня отменяются. Я даже на стенке повисела без вчерашних титанических усилий и вполне грациозно с нее спрыгнула. Жалко, зрителей не было!

Я только начала снимать джинсы, чтобы переодеться в спортивные штаны, как в дверь постучали. Сердце радостно трепыхнулось, я поспешно вернула джинсы на место и срывающимся голосом сказала:

– Да!

В приоткрывшуюся дверь заглянул незнакомый парень:

– Привет, а Лианы нет?

– Нет, – подтвердила я, и незваный гость удалился без дополнительных вопросов.

Я наконец сняла джинсы, повесила их в шкаф и начала натягивать лыжные штаны, но тут в дверь опять постучали. Как, ну как некоторые девушки умудряются за сутки обзавестись таким количеством поклонников? Вот правильно в журналах пишут, что главное не внешность, а уверенность в себе. Нам, как говорится, и не снилось.

– Нет! – крикнула я.

Не спеша закончив экипировку, я взяла лыжи, вышла в коридор и наткнулась взглядом на стоящего у окна Витьку!

– Привет, – как ни в чем не бывало сказал он. – Снова на лыжах собралась?

– Как видишь, – пожала плечами я.

Не на шею же ему теперь бросаться.

– А я тебе хотел предложить погулять.

– В лесу? – фыркнула я.

– Почему в лесу? Здесь недалеко Переделкино – поселок дачный, где всякие писатели жили...

– Знаю, – перебила я.

Зря, что ли, у меня пятерка по литературе за полугодие?

– И там музей Корнея Чуковского есть, – невозмутимо продолжал он. – Поехали?

Я колебалась. Поехать хотелось ужасно. С другой стороны, получится, что я ради него свои планы меняю. Ну и ладно! Когда я еще в музее Чуковского побываю?

– Хорошо, поехали, – небрежно бросила я. – Подожди, переоденусь.

– Тогда у входа встретимся, – ответил он.

Я затащила лыжи обратно, прислонила их в угол и стала торопливо сбрасывать лыжную экипировку. Я же не говорила Витьке номер комнаты, откуда он узнал? Не провожал, лыжи не чинил... У Мишки со Славиком спросил? Но когда, если только что появился?

Ответов на эти вопросы у меня не было и, как я предполагала, не будет – не спрашивать же его самого! Поэтому я выбросила из головы тормозящие мысли и сосредоточилась на сборах. Меня ждут, в конце концов... И тут же какой-то противный голос внутри ответил: ничего, подождут!

Снаряжаясь в дальнюю зимнюю дорогу, я натянула на себя все теплые вещи, какие у меня были. Кто его знает, сколько мы на улице пробудем! Хорошо, что сегодня я предусмотрительно намазалась кремом от мороза заранее, хотя никаких романтических спасений из сугроба не ждала. «Выходит, ждала все-таки», – подколол тот же голос, но я отмахнулась от него и, уже полностью одетая, пошла полюбоваться на себя в зеркало.

Убедившись, что с лицом все в порядке, я на всякий случай еще раз припудрилась и вернулась в комнату за сумкой. Запнувшись о лыжи, я погладила их и извинилась:

– В другой раз, ладно?

Когда я появилась у входной двери, Витька недовольно проворчал:

– Сколько можно собираться?

– Кто бы говорил, – парировала я.

– А что я? – удивился он. – Я здесь уже минут десять торчу, запарился уже.

И он демонстративно помахал полой расстегнутой куртки.

«Сам все время опаздываешь», – хотела пояснить я, но опять почему-то промолчала. Что такое, этот парень действует на меня прямо как удав Каа на бандерлогов из сказки про Маугли!

Витька тем временем застегнул куртку, и мы наконец отправились в путь.

Пока мы шли от корпуса к воротам, я нервно озиралась:

– А уезжать разве можно?

– В погоню не пустятся, – успокоил он. – Но мы на всякий случай выйдем через калитку в лес.

Так вот что он там делал, когда я пыталась на лыжах покататься, – дорогу разведывал! Однако озвучивать свою догадку я не стала во избежание неуместных ассоциаций. Вдруг накатила радость – мы с Витькой убегаем из лагеря и едем в музей Чуковского! На месте я, конечно, не запрыгала, но рот сам собой разъехался до ушей. Я даже испугалась, что Витька заметит мою идиотскую улыбку, и поспешила стереть ее с физиономии. Правильно Лиана сказала: детский сад, штаны на лямках. Или что-то в этом роде.

Мы благополучно выбрались через калитку и по тропинке прошли к автобусной остановке. В лесу нам встретилось немало лыжников, которые проводили нас недвусмысленными взглядами и ухмылками. Но мне было все равно. Пусть смотрят!

Едва мы устроились на мягком кожаном сиденье старенького дребезжащего автобуса, Витька доложил:

– Я вчера домой ездил. Родители позвонили, сказали, Тузик заболел. Я и отпросился.

Все разъяснилось самым простейшим образом, и я лишь спросила:

– Кто такой Тузик?

– Кролик наш.

– И что, без тебя бы не справились? – Я чувствовала, что становлюсь бесцеремонна, но уже не могла остановиться. – У тебя ведь родители ветеринары!

– Они в цирк вечером ушли, – просто пояснил он. – А я не хотел, чтобы Тузик один оставался.

– А вечером-то они что там делают? – удивилась я.

– Я же рассказывал – зрителей с животными фотографируют.

– Цирковыми?

– Нет, – вдруг отчего-то смутился Витька, и я безжалостно уточнила:

– С Тузиком?

– У нас еще лиса живет и питон.

– Да не может быть! – не поверила я. – Правда?

– Ну да, правда.

– А их как зовут? – спросила я, будто это самое важное.

– Питона никак не зовут, – бодро начал Витька. – А лису... – он замешкался и умолк.

– Алиса, – со вздохом ответила за него я.

Недаром я сразу, как про лису услышала, какой-то подвох почувствовала!

– Алиса, – со смущенным смешком подтвердил он.

– Что ж так банально-то, – подколола я.

– Первое, что родителям в голову пришло, – развел руками Витька.

Я решила сменить скользкую тему:

– А питона почему никак не зовут?

– Да он все равно имени своего не знает и к людям не привязывается.

– Мозгов маловато, – перевела я. – Глупое земноводное.

– О, какие мы слова знаем, – ехидно заметил он.

– А что? – удивилась я. – Чай, не с необитаемого острова, тоже в средней школе обучаемся.

– Да, но обычно никто ничего не помнит, – махнул рукой Витька. – А уж тем более про какой-то там класс земноводных...

– Тип – класс – отряд – семейство – род – вид – особь, – послушно перечислила я классификацию живых существ, которую мы учили на биологии еще классе в шестом.

– Ты и это знаешь, – поразился он.

– Да ладно тебе, – засмущалась я. – Подумаешь...

Доехав до конечной, мы вышли из автобуса и отправились на станцию – искать кассу. Витька купил нам билеты, хотя я все порывалась отдать деньги, и мы погрузились в подошедшую электричку – почти пустую по причине несезона.

– А кролика почему Тузиком зовут? – спросила я, когда мы устроились на жесткой деревянной скамейке.

– Не знаю, – пожал плечами Витька. – Просто по приколу – кролик Тузик. Смешно же?

Я согласно кивнула – смешно.

– Следующая станция Переделкино, – объявил скрипучий голос.

Так быстро доехали, что я даже не заметила!

Витька спохватился:

– Наша! – вскочил с места и вопросительно посмотрел на меня.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним, хотя до станции было еще ехать и ехать.

Мы стояли в тамбуре возле самого стекла и смотрели на пробегающее за окном белое полотно с редкими узорами черных веток. Нехитрое зрелище завораживало, и говорить ни о чем не хотелось. Возникло странное чувство, что мы так и будем ехать и ехать, глядя на бесконечный заснеженный лес...

Поезд притормозил, мы вышли, спустились с платформы и оказались в заваленном снегом и абсолютно безлюдном дачном поселке.

– А ты уверен, что тут музей есть? – поежилась я.

– Сейчас все будет, – пообещал Витька, разворачивая какой-то листок.

Это оказалась распечатка из Интернета – адрес музея и план, как до него добраться. Со вчерашнего вечера, что ли, готовился? А если бы я не согласилась?

– Туда, – сверившись с картой, указал направление Витька, и мы зашагали по узкой тропинке между сугробами.

Задавать свои провокационные вопросы я, конечно, не стала, продолжила предыдущую тему:

– А все эти звери в цирке живут?

– Нет, у нас дома.

– Дома? – ужаснулась я. – Где же они помещаются?

– Питон в террариуме, – пояснил Витька. – А кролик и лиса в клетках.

– Бедные, – пожалела я зверьков.

– Кролику все равно, – пожал плечами он. – Лишь бы корм был. А лису мы иногда выпускаем побегать. Я с ней даже гулять хожу.

– Гулять? – хихикнула я. – С лисой? На поводке, что ли?

– Ну да, она же у нас ручная. Особенно зимой хорошо. Она так радуется, бегает, в снегу валяется... А однажды собака охотничья прибежала – так хозяин еле оттащил. Сказал: как взбесилась, неслись из другого района, никак не мог остановить.

– Добычу почуяла? – усмехнулась я.

– Конечно. Собака в квартире живет, но инстинкты никуда не денешь. Лису унюхала и – на охоту!

– Гулять с лисой на поводке, – хихикнула я. – Как на тебя люди-то смотрят?

– Да сначала даже не все понимают, она ж у нас чернобурка, – усмехнулся Витька. – Принимают за собаку. А потом, конечно...

Слушая эти диковинные байки, я думала: надо иметь немалое мужество, чтобы гулять по городу с лисой. И очень сильно любить эту самую лису...

– Смотри, указатель, – обрадовалась я.

Мороз был небольшой, но я уже начала подмерзать, и погреться совсем не помешало бы.

– Смотри! – снова завопила я, едва мы вошли в калитку. – Чудо-дерево!

У входа и правда росло раскидистое дерево, увешанное детскими башмачками, сапожками и сандаликами.

– Это из какой сказки? – не понял Витька.

– Не помню, – пожала плечами я. – Но где-то у Чуковского было дерево, на котором всякая обувь росла.

– Ну и фантазия, – хмыкнул он.

– Это еще что, детский сад! Помнишь из «Бармалея»:

«Нам акула-каракула нипочем, нипочем,

Мы акулу-каракулу кирпичом, кирпичом,

Мы акулу-каракулу кулаком, кулаком...»

– Да уж! А в детстве даже не задумываешься, – озадачился Витька. – Как будто так и надо...

– Я читала в одной статье: детьми его стихи воспринимаются нормально, – тоном лектора сообщила я. – Потому что дают выход детской жестокости.

– Внутрь пойдем? – поторопил меня он. – Холодно же!

И я первой пошла к входу, слегка обидевшись на такое пренебрежение моими энциклопедическими познаниями.

Как и следовало ожидать, мы оказались единственными посетителями музея.

– Здравствуйте, проходите, пожалуйста, – засуетилась женщина, кутавшаяся в теплый пуховой платок. – Раздевайтесь, я вам все покажу.

– Что это она нам покажет? – забеспокоилась я, когда мы снимали куртки и вешали их в крохотном гардеробе.

– Направление, – пожал плечами Витька. – Знаешь, в музеях обычно стрелочки стоят: «Начало осмотра», «Продолжение осмотра».

– А здесь стрелочками работает тетя? – хихикнула я.

Он оглянулся на дверь:

– Тише ты.

– Вы находитесь в доме-музее Корнея Ивановича Чуковского, где вся обстановка сохранена такой, какой была при его жизни, – начала тетя, когда мы снова вышли в прихожую. – Как известно, это псевдоним, на самом деле писателя звали Николай Васильевич Корнейчуков. Он разбил свою фамилию на две части, получив из нее имя и фамилию псевдонима...

Мы переглянулись – для нас двоих будут проводить экскурсию, хотя мы заплатили за билеты смешную сумму в двадцать рублей?

Но это оказалось именно так – женщина провела нас по всем комнатам и обо всем рассказала. Меня впечатлила лампа с иллюстрациями к «Мухе-Цокотухе», а Витьку – фигурка Шалтая-Болтая. Не скажу, что я была страстной поклонницей «Мухи», но английский стишок про странную личность, сидевшую на стене, мог поспорить по степени бредоносности с самой «Алисой», поэтому сей персонаж меня совершенно не порадовал. Впрочем, Шалтай-Болтай, кажется, тоже проживал в стране чудес, так что ничего удивительного.

Мы поблагодарили добрую женщину, наверное, совсем ошалевшую тут от скуки, еще раз полюбовались на огромные фигуры Мойдодыра и крокодила и отправились одеваться в гардероб.

– Надо было фигуру не крокодила, а таракана сделать, – глубокомысленно заметил Витька. – Был бы у них Тараканище в человеческий рост.

– Гадость какая, – поморщилась я. – Притом это противоречило бы сказке: ее суть, если ты помнишь, сводилась к тому, что большие и страшные звери боялись маленького таракана.

– Не помню, – прищурился он. – Давно сказок не читал.

– И, между прочим, зря. Сказка, как известно, ложь, да в ней...

– Тараканище, – закончил Витька, натягивая куртку. – В нашем случае – Крокодилище.

Я ответила сдержанным смешком и вздохнула – снова выходить на мороз совсем не хотелось.

Глава 6

Кофе по-венски

Мне показалось, что на улице стало еще холоднее, хотя вовсю светило солнце и весело искрился снег. До станции мы дошли быстрым шагом, уже не обращая внимания на окрестные красоты, однако там нас ждал неприятный сюрприз – в расписании электричек как раз начался перерыв, и следующая должна была прийти только через полтора часа.

– На обед опоздаем, – заметил Витька.

– Больше ни о чем не беспокоишься? – язвительно отозвалась я. – Мы же тут за это время в сосульки превратимся!

– А что ты злишься? – обиделся он. – Я же не виноват, что у электричек перерыв.

– Надо было посмотреть заранее, – упрямо заметила я. – И спланировать так, чтобы успеть.

– Что же ты не посмотрела?

– Но ведь ты все организовывал! Должен был и об этом позаботиться!

– Какая теперь разница, – поморщился Витька. – Надо подумать, что будем делать.

И мы начали усиленно думать.

– Спросим у кассира, нет ли отсюда автобуса, – наконец решил он.

– Иди спроси, – разрешила я.

Витька хотел возразить, но не стал и послушно потопал к будочке кассы, однако сразу вернулся – по случаю перерыва она оказалась закрыта.

– Давай пройдемся, – преувеличенно бодро предложил он. – У людей спросим.

Мы прошлись, но никого не встретили – как будто на время электричечного перерыва жизнь здесь полностью замерла. Руки уже замерзли даже в варежках, которые мне, несмотря на все протесты, дала мама. Я шмыгнула носом.

– Замерзла? – обеспокоился Витька.

Я неопределенно мотнула головой.

– Тогда тем более нельзя стоять, – потянул он меня. – Пошли!

– Куда? – вяло сопротивлялась я. – Там же ничего нет.

Однако скоро выяснилось, что есть: впереди показался какой-то населенный пункт, вовсе не напоминающий дачный поселок – на его окраине высились многоэтажные дома.

– Вот, – приободрился Витька. – Сейчас остановку найдем.

Однако вместо остановки мы наткнулись на премиленький домик с вывеской «Кофейня».

– О, пошли! – обрадовался он и направился к входу.

– Подожди, – растерялась я.

Он остановился, испытующе взглянул на меня:

– Да есть у меня деньги!

– У меня тоже! – вспыхнула я.

Мама и правда перед отъездом снабдила меня кое-какой наличностью «на всякий случай».

– У тебя родительские, – снисходительно бросил Витька. – А я сам зарабатываю!

– Да ты настоящий герой труда, – не удержалась я. – Но я вообще не из-за этого.

– А из-за чего же?

Я замялась:

– Ну... просто...

Не объяснять же, что я просто стесняюсь туда идти? Конечно, мы с Серегой иногда посещали заведения типа «Макдональдса», но ни разу не бывали ни в каких кофейнях. Тем более с обслуживанием – я почему-то не сомневалась, что здесь будут официанты.

– Идем, – решительно взял меня за руку Витька. – А то ты замерзла совсем.

Рука почти ничего не чувствовала, и я нехотя подчинилась. А сам-то он, интересно, не замерз?

Ничего страшного внутри не оказалось – обычный интерьер кафе, не убогий, но и без особых изысков. За столиками сидели несколько человек: вот мама с дочкой, вот две подружки, а вот молодой человек с девушкой... Увлекшись, я застопорилась на пороге, а Витька тем временем осмотрелся и решительно потянул меня к стойке. О чудо, здесь нет никакого обслуживания!

– Ты что будешь? – деловито осведомился он.

Я пожала плечами:

– Кофе.

– Понятное дело, кофе! А какой? Вон их сколько видов. И что еще? На обед мы точно не попадем. Поесть надо!

Я послушно всмотрелась в меню:

– Кофе по-венски. Блинчики с ветчиной и сыром. И торт «Наполеон».

В отличие от остальных мудреных названий, с кофе по-венски я была прекрасно знакома – недавно прочитала рецепт в Интернете, подивилась простоте и решила немедленно опробовать напиток в домашних условиях. Для его приготовления понадобился лишь баллончик взбитых сливок и пакетик корицы – кроме самого кофе, конечно.

– Мне то же самое, – обратился Витька к парню за кассой.

Получив заказ, мы оттащили тарелки с чашками за столик, и только тут я заметила, что в кофейне тепло. Наконец-то начала согреваться! Мы пристроили верхнюю одежду на вешалку в углу, уселись за столик, синхронно сжали между ладонями чашки с кофе, взглянули друг на друга и засмеялись. От моего унылого настроения не осталось и следа. Это же настоящее приключение! Заблудиться в лесу и забрести в придорожную харчевню...

– О чем думаешь? – прервал мои фантазии Витька.

Я смущенно улыбнулась:

– Да так.

Не рассказывать же про харчевню!

Он не стал настаивать, глотнул кофе и с подозрением уставился на чашку:

– А по-венски – это вообще с чем?

– Всего лишь со взбитыми сливками, – хихикнула я. – Не нравится?

Он дипломатично пожал плечами.

– Зачем же тогда взял?

– Доверяю твоему вкусу, – прищурился он и протянул: – Эх, хорошо, тепло... У нас питон знаешь, как тепло любит! Мы его перед тем, как крысу давать, пускаем в горячую ванну поплавать, чтобы сил набрался.

– Они умеют плавать? – удивилась я.

– Очень даже хорошо, – усмехнулся Витька.

И тут до меня начало доходить:

– Какую крысу? Зачем?

– Обыкновенную, – пожал плечами он. И добавил: – Съедобную.

Я молчала, а он продолжал разглагольствовать:

– Питона можно кормить исключительно живой пищей. Он ест всего раз в неделю. Помнишь, в «Маленьком принце» рисунок, где удав кролика проглотил?

– Ты читал «Маленького принца»? – высокомерно осведомилась я, аккуратно снимая ложкой слой тертого шоколада, которым здесь посыпали взбитые сливки вместо корицы.

– А что тебя удивляет? – вскинул брови он.

– Я думала – только справочник по кролиководству, – невозмутимо пояснила я, отправляя ложку в рот.

С тертым шоколадом, оказывается, тоже очень прикольно, надо будет дома попробовать.

– Прихожу я как-то в зоомагазин, – как ни в чем не бывало продолжал Витька, – и говорю: «Дайте мне крысу». Продавщица спрашивает: «Вам рыженькую или серенькую?» А я: «Да мне все равно, мне для питона». У нее такие глаза были!

– И тебе приятного аппетита, – язвительно откликнулась я.

– А что? – смутился он.

– Не жалко тебе крысок?

– Ты же ешь ветчину, – кивнул он на блинчики. – Не жалко тебе свинок?

– Все равно ты мне аппетит не испортишь, – твердо сказала я, но потянулась почему-то не к блинчикам, а к «Наполеону».

Вдруг заиграла «Финская полька». Я эту мелодию страшно любила и даже позавидовала: у кого-то такой клевый звонок! Через секунду до меня дошло – это же мой мобильный, просто я закачала «польку» недавно и не успела привыкнуть! Еще до того, как я дотянулась до телефона, меня окатил ужас: нас разыскивают в лагере! Потом я сообразила, что в лагере мой номер не знают. Но оттуда могли позвонить маме, а она, в свою очередь, мне...

Дрожащими руками вытянув из сумки телефон, я взглянула на экран и в первый момент облегченно выдохнула: это всего лишь Серега. В следующее мгновение мне стало очень неудобно, возникло большое желание не отвечать, но было бы странно не сделать этого после того, как я достала телефон и несколько секунд вдумчиво созерцала экран. Поэтому пришлось нажать на прием.

– Привет! – раздался его веселый голос, и я впервые пожалела, что у моего телефона такой сильный динамик. Зачем кричать, все ведь прекрасно слышно! – Как ты там отдыхаешь? Не очень скучно? А то приезжай, Новый год отметим!

– Не, не скучно, – вдруг охрипшим голосом отозвалась я. – Мы здесь тоже Новый год отмечать собираемся...

– Да? Ну ладно, – не огорчился Серега. – Давай тогда. С наступающим тебя!

– Тебя тоже! – поздравила я, нажала на отбой и лишь после этого посмотрела на Витьку, сосредоточенно пилившего ножом блинчики.

– Одноклассник, – зачем-то пояснила я.

Он сделал неопределенное движение ножом, и я тоже взялась за приборы. Он прав: надо жалеть всех или не жалеть никого. А не только крысок.

Когда мы вышли на улицу, я все порывалась отдать деньги. Витька вяло отбивался, а когда ему наконец надоело, спросил:

– Ты феминистка?

– Да, – немедленно ухватилась за подсказку я. – Как сказала одна телеведущая: «Я в состоянии без посторонней помощи надеть пальто и выйти из автобуса».

– Ну и дура, – резко отозвался он. – Конечно, она может. Но помимо практической пользы существует еще и эстетика...

– То есть пальто помогают надеть и руку подают для эстетики? – уточнила я его замысловатую формулировку.

– Конечно.

Я благоразумно решила не развивать тему, потому что терпеть не могла, когда мне подавали пальто – обычно я страшно смущалась и никогда не могла с первого раза попасть в рукав. А уж если туда были засунуты шарф или шапка, вообще караул! Хорошо, с подобными проявлениями «эстетики» я сталкивалась не так часто – разве что в гостях чей-нибудь папа решал поиграть с нами во взрослых или Серега вдруг спохватывался и начинал вести себя «по-джентльменски».

Когда мы снова появились на станции, первая после перерыва электричка уже успела уехать, но почти сразу пришла следующая, в которую мы благополучно и погрузились.

– А «Крокодил», – задумчиво проговорила я, устроившись на сиденье, – это вообще о чем? Все остальные сказки я более-менее помню: ну там «Федорино горе», «Бармалея», «Телефон»... А крокодил что делал?

– По улицам ходил, – ответил Витька. – Папиросы курил, по-турецки говорил.

– Странно, – удивилась я. – А я думала: с Тотошей и Кокошей по аллее проходил...

– Нам же рассказывали, – сонно отозвался он, – что у Чуковского герои из сказки в сказку переходят: тот же крокодил Бармалея глотает и в «Мойдодыре» встречается – как раз там он и гулял с Тотошей и Кокошей. Чем ты слушала?

Я не стала отвечать на этот риторический вопрос. После прогулки по морозу, горячего кофе, сытной еды – блинчики на меня не произвели сильного впечатления, а вот «Наполеон» оказался потрясающе вкусным – и обратной пробежки до станции меня совсем разморило. А ведь я притом второй день не высыпаюсь из-за зарядки...

Сквозь дрему услышав название нашей станции, я очень удивилась, обнаружив себя прислонившейся к Витькиному рукаву и почти лежащей на его плече. Я села, как ни в чем не бывало выпрямилась, боясь поворачиваться в его сторону, и, едва поезд начал замедлять ход, встала и первой пошла к выходу из вагона.

Глава 7

Белый танец

Когда я вошла в комнату, меня поприветствовала Лиана:

– Где болталась?

– Гуляла, – пожала плечами я. И тут же испугалась: – А что, кто-то искал?

– Да нет.

– Ну и славно.

Я зашвырнула сумку в шкаф, стащила надоевшую зимнюю одежду и завалилась на кровать: после ранней побудки и всех сегодняшних приключений спать хотелось невыносимо. И я не стала отказывать себе в тихом часе из-за глупых предрассудков.

Проснулась я только перед ужином. Сходила в ванную поплескать в лицо холодной водичкой, переоделась к столу, как принято в лучших домах, и отправилась на прием пищи.

Я ожидала, что совместное отсутствие на обеде вызовет нездоровую реакцию соседей по столу, но Славик и Миша отреагировали на наше появление – мы с Витькой опять подошли к столу одновременно! – на удивление флегматично. А если точнее, вообще никак не отреагировали. С большим смущением я ожидала встречи и с ним самим, но он тоже вел себя совершенно нейтрально и даже завел с соседями светскую беседу о какой-то онлайновой игре, в которую, как оказалось, все они активно играют.

Я заскучала и, размешивая чай, слишком громко загремела ложкой. Парни синхронно замолчали и повернулись в мою сторону.

– Что? – смутилась я.

– А ты кем играешь? – поинтересовался Мишка.

– Никем, – пожала плечами я. – Я вообще онлайновые игры не люблю.

Простодушный Славик поддался на мою провокацию:

– А почему?

– Времени жалко.

– И на что же ты тратишь свое драгоценное время? – ехидно осведомился Мишка.

Витька в разговор не вступал, лишь еле заметно улыбался, и это меня здорово нервировало – как будто все, что я говорила, было полной чушью. Но придется отвечать, раз уж заварила эту кашу.

– На развитие и самосовершенствование, – твердо сказала я. – Я хочу приносить пользу обществу, а не убивать время.

– И какую же пользу ты собираешься приносить обществу? – поинтересовался Славик.

– Кем хочешь стать? – поддержал его Мишка.

Я чувствовала, что теряю контроль над разговором, но показывать это было нельзя.

– Я еще точно не решила, – с достоинством ответила я.

– Учителем? – тем временем продолжал Мишка. – Или, может быть, врачом?

Так далеко моя любовь к обществу не простиралась, и я просто заметила:

– Это частности. Пользу обществу можно приносить разными способами.

– А я приношу пользу обществу тем, что не приношу ему вреда, когда играюсь, – вдруг выдал Витька, и парни дружно заржали.

Я аккуратно положила на стол салфетку, встала, вежливо сказала:

– Приятного аппетита, – и, стараясь держать спину прямо, с достоинством удалилась.

Я долго раздумывала, идти ли после такой диверсии на дискотеку. Лианы в комнате не было, видимо, она отправилась на увеселения сразу после ужина, но почему-то я не обрадовалась тишине, о которой совсем недавно мечтала. Наоборот, стало невыносимо тоскливо от одной только мысли об одиноком вечере...

Я ведь сама затеяла дурацкий разговор, так что винить, кроме себя, некого. «На обиженных воду возят», – вспомнила я народную мудрость и, окончательно успокоившись, полезла в шкаф. Наряжаться не хотелось, краситься тоже, поэтому я, решив, что вполне достойно выгляжу и без дополнительных ухищрений, захлопнула дверцу и вышла из комнаты.

С Витькой я столкнулась у входа в актовый зал. Да что такое, прямо телепатия какая-то! Дискотека уже началась, даже кое-какой народ наблюдался, но мы, не сговариваясь, направились к Светлане.

– Привет! – по-свойски поздоровалась она. – Как отдыхается?

– Хорошо, – ответила я и чуть не похвасталась, что мы ездили в музей Корнея Чуковского, но прикусила язык. Вдруг длительные отлучки из лагеря все же не приветствуются?

– А у меня настоящая катастрофа, – тем временем сообщила Света. – Никак не могу Деда Мороза и Снегурочку найти. Новогодний вечер срывается... – Она оценивающе взглянула на нас, и ее глаза загорелись: – А может, вы?

– Что? – в первый момент не поняла я. А когда сообразила, пришла в ужас: – Нет! Еще чего!

– Да ладно вам, ребят, – горячо заговорила она. – Это ведь не на весь вечер – выступите в начале, и все. Там и слова-то простые, ничего особенно учить не придется...

– «А теперь давайте позовем Дедушку Мороза»? – скептически передразнила я.

– Вот, ты все знаешь! – обрадовалась Света. – А у меня очень красивый костюм Снегурочки есть, – продолжала соблазнять она, окидывая меня оценивающим взглядом, – как раз на твой рост.

Про костюм Деда Мороза она почему-то не упомянула, видимо, решила, что парня такой ерундой не прельстишь.

– А давайте, – неожиданно согласился Витька.

– Что? – я возмущенно дернула его за рукав. – Говори за себя! Хочешь кривляться – пожалуйста! А я в этом участвовать не собираюсь!

– Что за шум, а драки нет? – вдруг раздалось у меня над ухом.

Я вздрогнула и обернулась: сзади стоял и широко ухмылялся Славик.

– Будет, – в тон ему ответил Мишка.

Они процитировали диалог из какой-то старинной комедии, но ее название напрочь вылетело у меня из головы.

– А вы, – не растерялась Света, – можете сыграть Старый и Новый Год. Ты, Славик, эээ... – она замялась, но быстро подобрала нужное слово, – крупный, тебе больше Старый Год подойдет. А ты, Миша, будешь молодым Новым Годом.

– Вы о чем вообще? – оторопел от такой перспективы Славик.

– О новогоднем вечере, – радостно сказала Света. И просительно добавила: – Ребята, ну пожалуйста! Мне кровь из носа надо мероприятие провести!

– А что, прикольно, – поразмыслив, выдал Мишка.

– Ну можно, – поддержал его Славик.

– Слава богу! – выдохнула культмассовичка. – Мальчики, уговорите Алису! Она одна не согласна!

Уговаривать почему-то никто не стал, все просто выжидательно уставились на меня. И я не выдержала:

– Ладно! Но учтите – если мне в сценарии что-нибудь не понравится, я это делать не буду!

– Да там и делать-то ничего не надо, – повторила просиявшая Света. – Спасибо, ребята, выручили так выручили! Я вам грамоты похвальные выпишу, потом дома и в школе похвастаетесь.

– Спасибо, – буркнула я.

Только грамоты мне не хватало!

– В общем, жду вас здесь завтра в десять, на репетицию, – подытожила культмассовичка. – А сейчас идите танцевать, застоялись уже! Что вам поставить?

– Медленную, – брякнул Славик.

– Медленную так медленную, – согласилась Света и защелкала кнопками пульта.

Из динамиков послышалась вечная песня «Ветер перемен» группы «Скорпионс». «Где она это старье откопала?» – успела подумать я, прежде чем Витька взял меня за руку и, не спрашивая, повел в середину зала.

Ломая голову над тем, как расценивать такую бесцеремонность – не надо ли было запротестовать для приличия? – я забылась, и он снова одернул меня:

– Я кому говорил – не веди?

– Ой, – я смутилась и от неожиданности остановилась.

– Ну ты в крайности-то не впадай, столбом тоже стоять не надо, – от души потешался Витька.

И принялся меня наставлять:

– Да не напрягайся ты! Вести буду я, а твое дело – слушаться.

Кроме родителей, я подобных выражений не слышала ни от кого, да и то с тех пор прошло прилично времени. Поэтому я окончательно впала в ступор и еле дождалась конца песни.

Очень нужны такие танцы, злилась я, кое-как двигаясь под быструю мелодию – уйти сразу выглядело бы слишком демонстративно. К следующей песне уходить я передумала – я что, приехала в комнате сидеть? Медленные танцы вообще редко бывают, вчера, например, всего один за всю дискотеку выдался.

Но сегодня Света – видимо, на радостях, что нашла артистов – решила исправить вчерашнюю оплошность: через одну быструю опять поставила медленную мелодию, да еще и объявила в микрофон:

– Белый танец!

Я огляделась и резво, пока меня никто не опередил, подошла к Славику:

– Можно тебя пригласить?

Особой радости на его лице не отразилось – он как раз высматривал кого-то в зале – и я испугалась, что мне сейчас откажут, но он кивнул:

– Пошли.

Танцевал Славик как все, и про ведение-неведение можно было забыть – мы просто вяло переминались с ноги на ногу на одном месте. Именно так мы обычно и танцевали с Серегой. Странное дело, я вдруг почувствовала дискомфорт: и потому, что вспомнила Серегу, и потому, что мне стало не хватать пресловутого ведения...

Кое-как дождавшись конца песни – от волнения я даже не заметила, какая звучала мелодия, – я оглянулась, но нигде своего «партнера» не увидела: Витька куда-то испарился. Неужели обиделся и ушел, запаниковала я, судорожно озираясь.

Выпендрилась, корила я себя. Пригласила другого! Получай теперь...

Я, конечно, не верила, будто Витька так из-за этого расстроился, что ушел с дискотеки. Но факт оставался фактом – его нигде не было! Мне стало совсем скучно, и я, поприсутствовав для приличия еще на паре мелодий, тоже решила незаметно покинуть зал, но недалеко от выхода меня заловила Лиана:

– Ты куда? Дискотека только началась!

Я пожала плечами:

– Устала.

– Какое там устала! – завопила она. – Проспала полдня! Давай в наш кружок! Парней классных полно, – добавила она, понизив голос.

– Да нет, я пойду, – вяло отбивалась я. – Правда, устала! Мы, знаешь, как далеко сегодня ездили...

Но Лиана, не слушая никаких отговорок, за руку затаскивала меня в круг. Пришлось подчиниться – не драться же теперь с ней.

Что может быть тоскливее, чем заставлять себя веселиться? Жутко неприятное чувство – внешне у тебя вроде бы все в порядке, а в душе... Впрочем, спасибо, что хотя бы внешне! Мишкин урок не прошел даром, и теперь я следила за выражением своего лица, изредка ловя отражение в далеком зеркале на стене.

Я мужественно дотерпела до следующего медляка и собралась с чистой совестью уйти, но мне это снова не удалось.

– Можно? – подошел незнакомый парень из Лианиного кружка.

Да что за наказание! Почему парни обращают внимание, когда тебе это совершенно не нужно? Однако пришлось согласиться: после приглашения на белый танец, когда меня пусть на секунду, но посетили сомнения, я поняла, что ожидание отказа – очень неприятное чувство. Или я по себе сужу, а парни подобную ерунду даже не замечают?

Танец мне совершенно не запомнился, потому что я все время озиралась по сторонам, ожидая и боясь увидеть Витьку. Но он не появился, и я, кивком попрощавшись со своим кавалером – его лица в темноте я так толком и не разглядела, – наконец выскользнула в коридор.

Спустившись из темного разгоряченного зала в пустой прохладный зимний сад, я облегченно выдохнула – напряжение стало потихоньку отпускать. Я прижалась лбом к холодному стеклу и посмотрела за окно: земли не было видно, лишь суетились в темном воздухе снежинки, летя почему-то не вниз, а во все стороны одновременно.

Интересно, есть ли люди, которые всем довольны и их не мучают никакие проблемы? Нет, неправильно: проблемы есть у всех, главное – как к этому относиться. Вот Лиана точно бы на моем месте не заморачивалась. Впрочем, у нее, наверное, совсем другие поводы для переживаний...

Глава 8

Шуба из крапивы

– Раз, два, три, елочка, гори! – в тысячный раз повторила я.

– У тебя это звучит как-то уныло и обыденно, – втолковывала Света. – А должно быть весело и задорно! Раз, два, три, елочка, гори! – очень весело и очень задорно выкрикнула она.

Ну о каком веселье и задоре может идти речь, если мы репетируем с самого утра, я не пошла из-за этого ни на зарядку – встать так рано уже просто не хватило сил, – ни кататься на лыжах, а мы никак не продвинемся дальше «елочки, гори»?

Сценарий оказался в худших традициях новогодних детсадовских утренников – со всеми этими «давайте позовем Дедушку Мороза» и «елочка, гори». А ведь мероприятие планировалось провести – и наверняка не первый год проводилось – у довольно взрослых особей старшего школьного возраста!

На Витьку я старалась лишний раз не смотреть – после вчерашнего мы лишь кивнули друг другу и довольно сухо обменялись «приветами».

По унылым лицам моих «коллег» было заметно, что они тоже не сильно вдохновлены участием в этом балагане. Я слышала, как Славик пробурчал себе под нос: «Отстой какой-то», а Витька прямо поинтересовался:

– Другого сценария нет?

– Нет, – удивилась Света. И забеспокоилась: – А здесь что плохо?

– Все, – отрезал он. – Вы поймите: такую лабуду – извините, конечно – никто смотреть не будет, да и мы себя на посмешище выставим. А нам тут потом, между прочим, остаток смены отдыхать!

Мишка и Славик согласно кивнули: провести каникулы не в почетном статусе артистов, а в звании каких-то клоунов никому не хотелось.

– Что же делать? – расстроилась Светлана. – Я и сама чувствовала, что ребятам не очень нравится... Но другого-то нет!

– Будет, – энергично кивнул Витька. – Сейчас все сделаем. Лис, у тебя почерк красивый?

В первый момент я даже не поняла, к кому он обращается. С ума сойти – Лис! При всем честном народе... Весь честной народ тем временем уставился на меня, ожидая ответа, и я с трудом выдавила:

– Не знаю...

– Значит, будешь писать, – подытожил он и показал на стул: – Садись. Светлана, есть бумага и ручка?

Культмассовичка кивнула.

– Значит, так, – окончательно вошел в образ творца Витька. – Деда Мороза и Снегурочку похитили пришельцы...

– Ты особенно-то не размахивайся, – предупредила Света. – У нас народа нет на столько ролей.

– Меняться будем, – отмахнулся он.

– А костюмы? – не отставала она.

– У вас ведь есть в запасе какие-то? Из них соорудим, – легко решил он и эту проблему.

И прямо на ходу Витька легко сочинил новогоднюю историю. Сюжет подозрительно напоминал перипетии компьютерной игры, которую парни обсуждали вчера за ужином, но это не умаляло ее достоинств – особенно по сравнению с отвергнутым утренником.

– Ну вот, – удовлетворенно заметил он, поглядывая на листки, исписанные моим красивым почерком. – Другое дело.

– Да, прикольно получается, – одобрили парни.

И Свете ничего не оставалось, как согласиться.

Под Витькиным руководством мы прогнали свеженаписанный сценарий и остались весьма довольны и им, и собой. Теперь не будем выглядеть в глазах общественности глупыми клоунами!

Мы с Витькой по-прежнему представляли Деда Мороза и Снегурочку, а Мишка со Славиком должны были по ходу действия переодеваться то в Старый и Новый Год, то в костюмы пришельцев, то еще каких-то загадочных персонажей – их истинная сущность так и осталась для меня загадкой.

– Кстати, о костюмах! – вдруг вспомнил Витька. – Пойдемте посмотрим, что там есть, а то, может, зря мы все напридумывали...

«Ты напридумывал», – хотела поправить я, удивившись множественному числу, но потом оценила его авторскую скромность и промолчала.

Света привела нас в какую-то подсобку, где на полу были кучей свалены костюмы.

– Что ж не на вешалках висят? – не сдержалась я.

– Да все прошу-прошу, никак не сделают, – отмахнулась она. – В общем, смотрите...

Костюм Снегурочки оказался голубым платьем, отделанным искусственным мехом и расшитым мишурой, которая висела неопрятными клочьями. Еще имелась шапочка – тоже не в лучшем состоянии: мех с одной стороны оторвался и подкладка вылезла наружу.

– Подделать, конечно, немного надо, – развела руками Света. – Я тебе нитки с иголкой дам.

– А нам кто подделает? – пробасил Славик, просунув руку сквозь здоровенную дыру в костюме лесного чудища – его решено было выдать за облачение пришельца.

– Я все не успею, – поспешила откреститься я.

Не хватало еще накануне Нового года играть в Элизу из «Диких лебедей», обшивавшую одиннадцать своих братьев! Я эту сказку когда-то очень любила, мне даже нравилось воображать себя ее героиней, которую притом звали почти как меня, но к такому подвигу я была не готова.

– Возьми себе хотя бы Деда Мороза, – попросила Света. – А остальные я сделаю.

Я хмыкнула и покосилась на Витьку – слышал ли он двусмысленную фразу? Но он копался в куче обуви, сваленной в углу, и никак не прореагировал, так что я со вздохом ответила:

– Ладно. Деда Мороза, так и быть, возьму.

Когда я явилась в комнату с костюмами в охапку, Лиана вытаращила глаза:

– Это что у тебя?

– Костюмы, – с достоинством ответила я. – Для новогоднего вечера.

И, предвосхищая вопрос, пояснила:

– Я буду Снегурочкой.

– Снегурочкой? – недоверчиво переспросила соседка и хихикнула. – Ой, я не могу, Снегурочкой! – продолжала потешаться она. – Встаньте, дети, встаньте в круг!

– Это Золушка, – машинально поправила я, раскладывая на кровати платье.

– Что?

– «Встаньте, дети, встаньте в круг» – песня Золушки, – терпеливо пояснила я. – А у меня будут совсем другие слова...

Несмотря на неподобающие условия хранения, платье оказалось чистым и даже не очень мятым.

Лиана мигом перестала смеяться:

– Ты в нем на вечере будешь?

Я кивнула.

– Ну конечно, если больше не в чем пойти... – неуверенно протянула она.

– А ты в чем пойдешь?

Лиана, словно только того и ждала, вытащила из шкафа юбку – такие еще часто называют широким поясом – и блестящий золотистый топик. Я представила, как все это будет смотреться на ее полненькой фигуре, и сдержанно похвалила:

– Да, круто. А ты не замерзнешь? Здесь, как ты, наверное, уже заметила, нежарко.

– Ничего, – отмахнулась она. – Я буду активно двигаться.

Я тоже не собиралась всю новогоднюю ночь разгуливать в костюме Снегурочки. У меня было с собой короткое серебристое платьице – конечно, не такое короткое, как юбка Лианы, и не такое блестящее, как ее топик, но тоже очень миленькое. Придется и мне активно двигаться, чтобы не замерзнуть в новогоднюю ночь!

Я разобрала мишуру, вдела нитку в иголку и принялась за работу. Лиана, искоса наблюдавшая за мной, в конце концов не выдержала:

– Можно посмотреть?

– Смотри, – пожала плечами я.

Она подошла, потрогала платье, пошевелила сверкающий ком мишуры и взяла шапочку:

– Дашь померить?

Я великодушно кивнула. Она унеслась в ванную и оттуда крикнула:

– А мне идет!

Я усмехнулась – похоже, Лиана уже не считала, что мне не в чем пойти на Новый год.

– А можно мне? – попросила она, вернувшись.

Шапочка так и осталась на ней.

– Платье померить? – не поняла я. – Оно за тобой по полу волочиться будет.

– Нет, – с непривычным смущением проговорила она. – Пошить.

– Пошить? – удивилась я.

Доверять Лиане свой костюм не очень хотелось, да и возиться с мишурой мне нравилось, но не ссориться же теперь из-за этого с соседкой.

– Держи, – я осторожно перенесла разложенное платье на ее кровать и отдала иголку.

Она радостно принялась за шитье, а я взялась за дедморозовскую шубу. У нее тоже оторвалась меховая оторочка и вдобавок оказались распороты несколько швов, как будто в прошлом году Деда Мороза играл крупногабаритный товарищ, поместившийся в костюм с большим трудом. Витька в ней утонет, хихикнула я про себя. Что, в самом деле, за смехотворный Дед Мороз из него получится? По-хорошему, надо было эту роль Славику отдать, он высокий, широкоплечий – гораздо лучше подходит.

Выдвинуть конструктивную идею? – в порядке общего бреда прикинула я и тут же одернула себя: хватит издеваться. Сама же недавно рассуждала на тему, что внешность не главное. Правда, несколько по другому поводу... Да и потом, если откровенно: разве мне хочется выступать в паре со Славиком? Нет уж, нечего метаться – я составлю прекрасную пару стройному и субтильному Деду Морозу. А шубу, в конце концов, ушить можно. Или слой ваты проложить...

Ладно, все-таки немножко поиграю в Элизу и ее диких братьев-лебедей. Я приладила на место меховую опушку, взялась за вторую иголку, которой меня снабдила предусмотрительная Светлана, представила, что сижу в темнице с охапкой крапивы и шью из нее рубашки, не обращая внимания на то, как она обжигает мне руки...

Стоп. Совсем забыла – как же Элиза шила рубашки из крапивы? Наверное, сначала надо наделать из нее ниток, а потом соткать полотно? И если первое я еще могла себе представить, то процесс изготовления второго никак не укладывался в моей голове. У нее что, стоял в темнице ткацкий станок? Да, давненько я не перечитывала любимую сказку.

– Держи, – бесцеремонно вторгся в сказочные фантазии голос Лианы, и она кулем свалила платье на мою кровать.

– Нашилась? – удивилась я.

– Угу, – кивнула она. – Надоело.

И плюхнулась на свою кровать, взявшись за какой-то журнальчик.

Зато говорит правду, отметила я про себя, откладывая шубу и снова берясь за платье. Поиграю в Элизу в другой раз. И, кстати, хорошо бы выяснить, как именно она шила рубашки из крапивы голыми руками.

Глава 9

Дикие лебеди

Мы с парнями настолько надоели друг другу на репетиции, что за обедом встретились без всякого интереса и молча ели суп, когда Витька вдруг поднял голову, посмотрел куда-то в конец зала и флегматично заметил:

– А на нас пальцем показывают.

Я обернулась в том же направлении и действительно увидела, как Лиана что-то горячо объясняет своим соседям по столу, тыча в нас указательным пальцем.

– Соседка моя, – со вздохом пояснила я. – Лиана. Остановилась в своем развитии лет в семь.

– Вечно молодая, – поддакнул Витька.

Мы с ним переглянулись, в один голос закончили словами известной песни:

– Вечно пьяная, – и расхохотались.

Мишка со Славиком неодобрительно косились на нас, но молчали. А я вспомнила, что видела их на дискотеке в компании Лианы и ее друзей!

Я уже неоднократно убеждалась: парни – ничуть не меньшие сплетники, чем девчонки. Могут и передать мои слова...

Я было расстроилась, но быстро утешилась – все ведь правда! А показывать пальцем нормальных людей, если они вдруг имеют такую дурную привычку, отучают еще в детском саду.

После обеда я решила наведаться в библиотеку, располагавшуюся, как я успела заметить, рядом с актовым залом. Элиза со своими дикими лебедями засела у меня в голове, и я хотела освежить в памяти одну из не самых печальных сказок Андерсена – она, по крайней мере, кончается хорошо.

Я никогда не пользовалась обычными – бумажными – библиотеками, скачивая все, что мне требовалось, из Интернета. Поэтому сейчас, войдя в помещение, заставленное рядами высоких стеллажей с книгами, слегка оробела.

– Здравствуй, деточка, – услышала я, обернулась и увидела за столом добрую старушку – точь-в-точь фею из сказки про Элизу.

– Здравствуйте, – ответила я и замолчала, но старушка сама меня выручила:

– Что хочешь почитать?

– «Диких лебедей», – сказала я и зачем-то уточнила: – Сказку. Андерсена.

– О, конечно, – обрадовалась она. – Сейчас. Давненько ко мне никто не заходил, – бормотала «добрая фея», углубляясь в ряды полок. – Сейчас...

Вернувшись, она выложила передо мной несколько книг:

– Выбирай.

Я испугалась, зачем так много, но спрашивать не решилась и стала смотреть книги. Это оказались разные сборники Андерсена. Нашлась даже совсем детская книжка, где картинок больше, чем текста, – я вспомнила, у меня была точно такая же! Ее я и выбрала, несмотря на то что в других сборниках имелось много других сказок. Все равно мне читать некогда – костюмы недошиты, выступление не отрепетировано, а до Нового года осталось всего два дня.

– Эту, – показала я библиотекарю.

Она вгляделась и всплеснула руками:

– Да ты что, деточка! Она же для самых маленьких, текст сокращенный и адаптированный. Вот этот сборник возьми, здесь очень хороший перевод, максимально близкий к оригиналу.

Ее речь стала напоминать учебник литературы, и я, удивившись, зачем она вообще принесла эту книжку-малышку, торопливо сказала:

– Спасибо, я возьму.

Старушка вытащила из кармашка, приклеенного изнутри к обложке, какой-то разлинованный листочек, спросила у меня фамилию, записала ее там вместе с числом, попросила расписаться, спрятала листик в ящик и только после всех этих манипуляций отдала мне книгу со словами:

– Не забудь сдать перед отъездом.

Я заверила ее, что провалами в памяти не страдаю (имена понравившихся мальчиков не в счет!), и покинула библиотеку, которая уже начала угнетать меня своей пустынностью и... сказочностью.

Идти к себе я побаивалась – вдруг Лиане уже передали мою нелестную характеристику ее умственных способностей?

Она была в комнате, но ничем не выдала, что знакома со свежими сплетнями, и я, успокоившись, нашла по оглавлению «Диких лебедей». Едва начав читать, я захлопнула сборник, вспомнив одну интересную вещь. Нам рассказывала об этом школьный психолог: надо взять свою любимую книгу детства и, не перечитывая ее, восстановить в памяти все, что помнишь. Вроде такая книга много говорит о человеке, а то, как он ее запомнил – об основных чертах его характера.

Я, например, помню, что у Элизы была злая мачеха, пытавшаяся лишить ее красоты, посадив в ванну с жабами, но ничего не вышло – Элиза стала еще прекраснее. Вместо игрушек у девочки был листок с дерева, сквозь дырочку в нем она смотрела на солнце. Та же злая мачеха заколдовала Элизиных братьев, превратив их в лебедей. И, наконец, ключевое событие – плетение рубашек из крапивы, чтобы вернуть им человеческий облик, а также некий зловещий епископ, которого маленькая я по незнанию называла еписко€пом, посчитавший Элизу ведьмой и решивший сжечь на костре. Но она набросила на лебедей свои крапивные рубашки, и птицы снова превратились в ее братьев. Только у младшего осталось крыло вместо руки – она не успела доплести рукав.

И что все это обо мне говорит? Никто не обращает внимания на мою неземную красоту и таланты? Всем кажется, будто я занимаюсь какой-то ерундой, а не важными общественно-полезными делами? Или, может, меня надо собраться сжечь на костре, чтобы мой возлюбленный заметил, какая я хорошая?

Додумавшись до этого бреда, я усомнилась, что правильно поняла нашего психолога. Может, анализировать любимую детскую книгу надо как-то по-другому? Для сравнения своих воспоминаний с оригиналом я решила наконец прочитать несокращенную и неадаптированную сказку.

Я все запомнила правильно, и полная версия отличалась лишь тем, что герои время от времени начинали молиться и петь псалмы, да епископ назывался архиепископом. Восстановила я и технологию ручного изготовления рубашек из стеблей крапивы – их полагалось размять ногами, потом ссучить нить, а из нее сплести кольчуги. Всего-то.

Я отложила Андерсена и решительно взялась за иголку. Мой Дед Мороз не останется без рукава! Доделывать костюмы надо было срочно: Света сказала, что завтра будем репетировать уже в них. Времени до Нового года оставалось совсем мало.

Похоже, получилось наоборот – не Лиане передали мои слова, а она всем доложила, кто будет увеселять почтеннейшую публику в новогоднюю ночь. Поэтому на меня оглядывались, хихикали, перешептываясь, и чуть ли не показывали пальцем. Впрочем, почему чуть!

Я страдала от повышенного внимания к своей скромной персоне и за ужином пожаловалась:

– На нас все смотрят!

Парни удивленно взглянули на меня, и я пояснила:

– Соседка моя наверняка раззвонила, что мы выступать будем, вот народ и таращится. Началось! Всем плевать, какой там сценарий, главное – вот эти клоуны...

– Так, – Витька отложил вилку и строго посмотрел на меня. – Прекратить истерику.

– И это до выступления!.. – не слышала его я. – Страшно представить, что будет после...

– Лис! – прикрикнул он, и я осеклась на полуслове.

Он еще и издевается!

– Ты меня со своей подопытной лисой не перепутал? – уже не стесняясь соседей по столу, буркнула я. – Ею и командуй.

– Я же не виноват, что вас зовут одинаково, – язвительно отозвался он.

– Какой такой лисой? – заинтересовались парни.

– У него дома, – невежливо назвав Витьку в третьем лице, с готовностью пояснила я, – зоопарк. Лиса, удав и заяц.

– Питон и кролик, – невозмутимо поправил он.

– Да ты что? – удивился Мишка. – А питон не ест кролика?

Странно, почему мне самой не пришел в голову этот простой вопрос, когда Витька рассказывал про «Маленького принца». Наверное, стресс от экстремального путешествия по зимнему поселку сказался.

– Нет, – успокоил Витька. – Он у нас еще маленький. Крысами питается.

Опять эти крысы и опять за едой!

– А как? – заинтересовался Славик.

– Раньше мы крыс покупали, – пояснил он. – Но уж очень неудобно каждую неделю в зоомагазин ездить. Мы и завели парочку на развод.

– А потом мы откроем мышиную ферму, – пробормотала я себе под нос. – И будем поставлять мышей во все квартиры, где их нет.

– Что? – не расслышали парни.

– Это из «Карлсона», – пояснила я. – Они с Малышом хотели открыть мышиную ферму.

– Ну вот, – обрадовался Витька. – Я в хорошей компании.

– Только они не собирались их никому скармливать!

– Ужас, какие предрассудки, – устало удивился он. – Надо тебе в деревню съездить – ты бы там вообще вегетарианкой стала.

– Почему?

– Всех бы жалела. Курочек, коровок, свинок...

– Ну знаешь... – я вскочила из-за стола, смахнув на пол вилку, но Витька схватил меня за руку:

– Сядь и доешь. Как говорит моя бабушка: еда ни в чем не виновата, на еду обижаться нечего.

– Моя бабушка тоже так говорит, – удивилась я и машинально опустилась обратно на стул.

Витька тем временем куда-то убежал и через минуту принес мне чистую вилку.

– Спасибо, – пробормотала я и остаток ужина не поднимала глаз от тарелки.

Мало того, что мы перед соседями по столу разборки устроили. Наверняка и остальные посетители столовой не упустили шанса насладиться душераздирающим зрелищем! Впрочем, после славы великих клоунов всех времен это, наверное, уже не так страшно.

Для одного дня впечатлений оказалось многовато. Они уже зашкаливали через край, поэтому ни на какую дискотеку я не пошла – сидела в комнате, дошивая костюмы и представляя себя Элизой из сказки, которую заточили в темницу, но она продолжает плести рубашки из крапивы, чтобы спасти своих братьев принцев от проклятия ведьмы.

В дверь постучали. Наверняка опять Лиану ищут. Как будто непонятно, что она на дискотеке.

– Нет ее, – крикнула я, но дверь все равно открылась, и в нее просунулась Витькина голова.

– А это тогда кто? – поинтересовался он, с усмешкой оглядывая меня.

– Тень отца Гамлета, – буркнула я.

– Войти-то можно?

– Входи, – пожала плечами я.

Он аккуратно прикрыл дверь, уселся на стул, с любопытством уставился на мое рукоделие и спросил:

– Чем занимаешься?

– Плету рубашку из крапивы, – невозмутимо пояснила я.

– Что-что?

– Почитай, – кивнула я на книжку. – «Дикие лебеди» называется.

– А, – дошло до него. – Такую сказку я знаю! И мультик еще был...

– Ну вот.

Повисло молчание.

– Ты это... извини меня, в общем, – наконец сказал Витька. – Я там наговорил всякого за ужином...

– Да ладно, – удивилась я. – Я уже забыла.

– Правда забыла?

Я кивнула.

– Тогда завтра на репетиции увидимся? Я там еще пару штук прикольных придумал...

– А завтракать ты что, не придешь? – перебила я.

– Завтракать? – сбился он. Немного подумал и обстоятельно добавил: – Ты права. И за завтраком, конечно, тоже.

Глава 10

Дед Мороз инкогнито

Оставшиеся два дня мы усиленно репетировали, отвлекаясь только на столовую. Лиана, получившая комнату в полное распоряжение, созывала гостей, и я, возвращаясь с репетиций, постоянно заставала у себя шумную тусовку, которую приходилось невежливо разгонять, чтобы переодеться.

Когда я первый раз появилась из подсобки в костюме, случилась немая сцена. Парни таращились на меня во все глаза, словно я и в самом деле была Снегурочкой из костромского леса. Впрочем, нет, что за странные ассоциации – таять от любви к кому бы то ни было я вовсе не собиралась!

Коллеги по сцене разглядывали меня молча, а Светлана не скрыла своего восторга:

– Как тебе идет этот костюм!

– Им тоже, – хихикнула я.

Мишка со Славиком в облике лесных чудищ, переквалифицированных в пришельцев, и правда смотрелись шикарно. Не подкачал и Витька – в шубе, шапке и бороде Деда Мороза он стал практически неузнаваем. Шубу ушивать не пришлось, подкладывать вату тоже, он просто надел под нее толстый свитер и мигом обрел искомую представительность. В корпусе было весьма нежарко, и запариться нам не грозило.

– Хорошо тебе, – вздохнула я. – Можешь остаться инкогнито. И никакого позорища.

– А голос? – возразил он.

– Будто кто-то твой голос так хорошо знает! К тому же Деду Морозу положено басом говорить.

– Ребята, вы что, какое позорище, – вмешалась Светлана. – Отличное представление получается, вы настоящими звездами станете!

– Как же, станем, – проворчала я, поправляя съехавшую на глаза мишуру.

– Так, – энергично похлопала в ладоши наша культмассовичка. – Еще раз прогоняем первую сцену!

Мы уже столько раз прогнали и первую, и вторую, и все остальные сцены, что я видеть их не могла. Утешало лишь, что скоро год закончится, а с ним и наши мучения.

Я думала не дождусь, но заветный день тридцать первое декабря наконец настал. С утра мы еще разок прогнали наш спектакль, а потом Света отпустила нас отдохнуть и набраться сил перед выступлением, так что после обеда я оказалась совершенно свободна.

Этим временем я распорядилась с пользой – отправила знакомым праздничные эсэмэски и ответила на уже полученные: все были научены горьким опытом, что после двенадцати сделать это будет намного сложнее, вот и старались поздравить «с наступающим». Написала я и Сереге, перед которым давно чувствовала себя виноватой. Тем не менее, разговаривать с ним не хотелось, вот я и отстучала бодрую поздравительную эсэмэску.

На ужин я явилась в состоянии легкого мандража, хотя наш феерический дебют был назначен только на девять вечера. Я даже есть толком не могла, лишь вяло ковырялась вилкой в тарелке.

– Так, Лис, – заметил это Витька. – Ты свои штучки прекращай.

– Какие еще штучки, – вяло отмахнулась я, даже не отреагировав на «Лис», – неужели успела привыкнуть к этому дурацкому прозвищу?

– Поесть надо, – наставительно сказал он. – А то до праздника недотянешь.

Действительно, легкий фуршет в программу мероприятия входил, но обещался только после наступления Нового года.

– Не могу, – пожаловалась я. – Меня уже трясет.

– Как же ты выступать будешь, – поинтересовался Славик, – если тебя за два часа трясет? Бери пример с нас!

Действительно, они с Мишкой, не выказывая ни малейших признаков беспокойства, как обычно бодро наворачивали ужин.

– Так, – опять скомандовал Витька. – Сделай глубокий вдох и ешь давай.

Я последовала его совету, и мне действительно полегчало – по крайней мере, ужин я одолела.

На этот раз мы ради разнообразия закончили есть всем столом одновременно – не зря столько репетировали синхронность в выступлении! – и вышли из столовой вместе. На развилке между корпусами мы остановились и переглянулись.

– Ладно тогда, – первым нарушил молчание Мишка. – Встречаемся через полчаса в гримерке.

На такое громкое наименование каморка за сценой явно не тянула, но никто не стал его поправлять – мы с Витькой и Славиком лишь молча кивнули.

В комнате царила непривычная тишина – не было ни гостей, ни самой Лианы. Но сейчас меня это не порадовало – несмотря на психотерапию за ужином, волнение вернулось, и сидеть в одиночестве оказалось совсем невыносимо. Поэтому я аккуратно сложила платье, приготовленное для встречи Нового года, убрала его в пакет, бросила туда же новые колготки, косметичку и отправилась в актовый зал.

Там Света руководила заключительными приготовлениями – какие-то парни развешивали на стенах гирлянды. Все в последний момент! Хорошо, что елка была наряжена, притом довольно давно – по крайней мере, когда я приехала, она уже имелась в наличии.

– Привет, – кивнула мне она. – Проходи в костюмерную.

Кажется, у Светланы тоже мания величия! Я хотела спросить, не изменилось ли время начала мероприятия, но она сразу вернулась к гирляндам, и я, решив больше не отвлекать культмассовичку, прошла в многофункциональную каморку.

Костюмы, в которых нам предстояло выступать, уже не валялись неопрятной кучей, а чинно висели на откуда-то появившихся вешалках. Как хорошо, что я догадалась пораньше прийти – можно спокойно переодеться и накраситься.

Распечатав упаковку колготок, я стала аккуратно натягивать их, сосредоточившись на том, чтобы ненароком не порвать – со мной такое периодически случалось. Запасных-то все равно нет! Вот зачем я об этом подумала, теперь обязательно порву...

Благополучно справившись с колготками, я облачилась в наряд Снегурочки и задумалась, стоит ли вешать на его место свое платье. С одной стороны, оно может помяться. С другой – на вешалке все его заранее увидят... Как будто замуж выхожу, посмеялась я над собой, но все же оставила платье в пакете, вытащила косметичку и подошла к зеркалу.

Еще один ответственный момент – надо обязательно обойтись одним дублем макияжа. Все-таки мне предстоит не дискотека, где в темноте все равно ничего не видно, а выступление на публике. И роль у меня отнюдь не космического пришельца – Снегурочка с красными глазами будет смотреться несколько странно!

Стараясь не дышать, я осторожно орудовала карандашом и кисточкой. За этим занятием меня и застал Витька. Я испуганно отскочила от зеркала и отвернулась, чтобы он не заметил мой недокрашенный глаз:

– Ты что так рано?

– Подготовиться, – усмехнулся он. – Настроиться...

– А ты не мог бы подготавливаться и настраиваться где-нибудь в другом месте?

– Здесь самая подходящая атмосфера, – пафосно провозгласил Витька. – Среди костюмов и других сценических деталей... А что? – Он заметил разложенную косметику и свернул на свой обычный насмешливый тон: – Помешал интимному процессу? Ну да, я читал: женщины терпеть не могут, когда за ними наблюдают во время нанесения макияжа...

– Еще чего, – вспыхнула я. – Какие предрассудки! Да любуйся на здоровье.

И, как ни в чем не бывало, взяла карандаш и снова повернулась к зеркалу.

– Я там забыл... – вдруг смутился он и пулей вылетел из костюмерной.

Я ехидно улыбнулась своему отражению – так-то!

Я уже, наверное, в сотый раз сняла и снова надела шапочку – все мне не нравилось, как лежит челка, – когда услышала смутный гул и голоса. Народ собирается! Близок час великого триумфа. Или позора...

В дверь постучали.

– Да, – крикнула я.

Никто не вошел, лишь раздался голос Витьки:

– Лис, ты готова?

До чего запугала парня, довольно подумала я и распахнула дверь:

– Готова. Передаю помещение в ваше полное распоряжение.

И, не удостоив парней вниманием, походкой королевы – платье Снегурочки немало этому способствовало – прошла мимо них за кулисы, спиной чувствуя провожающие меня взгляды. И, странное дело, сейчас я нимало не смутилась. Вхожу в образ?

Занавеса в актовом зале не имелось, да и сцены как таковой тоже – просто символически отделенное пространство. Для нашего выступления это было даже неплохо – Дед Мороз, Снегурочка и прочие персонажи не где-то там далеко, а вместе с народом. К тому же Светлана планировала проводить конкурсы, и нам предстояло вручать призы, лежащие в Витькином дедморозовском мешке.

Сейчас, стоя за дверью, я ничего не могла видеть, лишь представляла, что там происходит: вот наш актовый зал со сдвинутыми к стенам рядами кресел – наверное, когда-то тут проводились лекции или собрания, а сейчас только дискотеки и праздники, вот середину и освободили. Очень удобно – можно отдохнуть во время танцев, если сильно утомился. Еще там сидели девчонки, которых никто не пригласил, и делали вид, что дискотека их нисколько не интересует, они и пришли сюда исключительно посидеть да поболтать. Пару раз во время Витькиного отсутствия и мне приходилось выступать в этой унизительной роли... Вот елка, гирлянды, шары и прочие украшения. А вот – самое главное: разряженная публика в устрашающих количествах!

У меня задрожали коленки, и я поняла, что лучше ничего не представлять. Выступить, как отрепетировали, и все. Убедить себя, что на нас, как обычно, смотрит одна Света.

– Боишься? – неожиданно раздалось над ухом.

Я вздрогнула и резко обернулась, неловко взмахнув рукой и заехав куда-то локтем.

– Тише ты, – вскрикнул Витька, потирая щеку. – Хочешь, чтобы я с фингалом выступал?

– А ты зачем подкрадываешься? – напустилась на него я. – И так нервы на пределе...

– Ладно, извини, – отступил он.

Неужели тоже волнуется, удивилась я. Но раздумывать над этим было некогда: появились Славик с Мишкой в костюмах пришельцев, а следом и Светлана в блестящем темно-синем платье до пола.

– Ну как, готовы? – весело спросила она.

Мы что-то промычали, пожимая плечами.

– Да не волнуйтесь вы, все нормально будет, – подбодрила она и проверила микрофон в руке. – Все, я пошла. Помните, когда чей выход?

Мы кивнули – уж что-что, а это мы после стольких репетиций помнили железно.

– Ну, ни пуха, – провозгласила она и потянула на себя дверь в зал.

Дальнейшее мне запомнилось смутно. Народ хлопал, смеялся – в общем, активно веселился, и это было главное. Вернувшись со сцены, мы взглянули друг на друга и вдруг истерически расхохотались: сказалось нервное напряжение.

– Молодцы, ребята, – радостно воскликнула влетевшая за кулисы Света. В руке она все еще держала листки с конкурсными заданиями. – Вы всем очень понравились!

– Правда? – недоверчиво переспросила я.

– А ты что, не слышала, как вам хлопали?

– Может, глумились, – неуверенно предположила я.

– Какое там глумились! В общем, переодевайтесь и в зал! Там уже дискотека началась.

– Иди, – кивнули мне парни.

– Ребят, давайте, вы первые, – попросила я. – Мне надо немного в себя прийти.

На самом деле причина была в другом – я не хотела нарисоваться в зале раньше них и привлечь всеобщее внимание. Пусть первый удар примут на себя парни. Если же я переоденусь первая, мне придется ждать их под дверью, а это совсем глупо.

Вышло наоборот – они ждали меня. Тоже боятся идти в зал?

– Не хотели без тебя поздравления принимать, – пояснил Славик.

– Какие еще поздравления! – с досадой сказала я. – На смех бы не подняли, и то ладно.

Переживала я напрасно. Едва мы появились в зале, нас окружила толпа, но никто не смеялся – все и правда поздравляли, восхищались нами и всячески хвалили. Я уже не знала, куда деваться, но тут Света – молодец, догадалась – поставила медленную песню, и нас довольно быстро оставили в покое.

– Пойдем? – протянул мне руку Витька.

На нем были черные брюки и белая рубашка, но это банальное сочетание не выглядело скучно, наоборот – он смотрелся невероятно элегантно и вообще был не похож сам на себя.

Я совершенно не думала ни о каком ведении, все получалось словно само собой. Я знала, что мы чувствуем музыку и ритм, двигаемся, а не просто топчемся на месте. Вокруг нас даже образовалось свободное пространство: другие пары непроизвольно расступались. Но сейчас меня это не нервировало – я ни на кого не обращала внимания. Кроме своего партнера. Витьки...

Глава 11

Безумное чаепитие

– Так грустно, когда все заканчивается...

Было три часа ночи. Новый год благополучно наступил. Нас даже не обделили традиционной атрибутикой – вывели на большой экран обращение президента и бой курантов. Потом состоялся фуршет и снова дискотека. За временем сегодня никто не следил и переход не запирал – Новый год все-таки. Поэтому мы с Витькой ввалились в мой номер – еще не остывшие после танцев, не чувствующие холода, несмотря на совсем легкую одежду.

– Я помню что-то подобное после дня рождения, когда мне семь лет исполнилось, – продолжала я. – Тогда столько гостей пришло: ребята, с которыми я во дворе гуляла, мамины подруги с детьми... У меня с тех пор больше никогда такого веселого дня рождения и не было, – призналась я, запнулась и посмотрела на Витьку: не смеется ли?

Он и не думал смеяться – слушал внимательно и серьезно.

– Так вот, – договорила я. – На следующий день проснулась я, лежу в постели и плачу. Бабушка зашла и испугалась: «Что случилось?» А я говорю: «День рождения кончился...»

– Новый год еще не кончился, – усмехнулся Витька. – Почти все каникулы впереди.

– Да, но самой новогодней ночи уже не будет, – упорствовала я. – Выступления, костюмов, репетиций...

– Понравилось? – хмыкнул он.

– Да, – убежденно проговорила я. – Теперь, когда все закончилось, я могу это признать. А тебе что, нет?

Он пожал плечами:

– Выступили, и ладно.

Меня удивил и смутил его равнодушный тон:

– Как будто ты каждый день Деда Мороза играешь!

– Ну да, не каждый, – покладисто ответил Витька, и было непонятно: я его переубедила или он просто соглашается из вежливости.

Повисла пауза. Я заметила, что мы как вошли, так и стоим посреди комнаты, и, скрывая неловкость, спросила:

– Хочешь чаю?

– А есть? – обрадовался он.

Несмотря на все протесты, мама положила мне чашку, кипятильник и несколько пакетиков чая и сахара – возражения, что в лагере будут кормить три раза в день, не помогли. И она опять оказалась права!

Я выудила припасы из сумки и выложила на стол.

– А ты хозяйственная, – присвистнул Витька.

– Это мама, – не стала присваивать чужие лавры я.

Взяв чашку, я направилась в ванную, обрадовавшись, что мне нашлось занятие, но притормозила:

– Вода из-под крана...

– Думаешь, нам в столовке из фильтра наливают? – хмыкнул Витька.

Довод был убийственный, но мои сомнения он развеял.

Воткнув кипятильник в розетку, я кивнула на стул:

– Садитесь, гости дорогие.

Потом села сама и усмехнулась:

– Как за партой.

Стол был придвинут к стене, и мы правда оказались рядом, как в школе.

– Не хотел бы я с тобой за одной партой сидеть.

– Почему?

– Ты бы мне списывать не давала.

– А ты что, двоечник?

Мы препирались вяло, будто выполняя правила какой-то игры. Я почувствовала, что начинаю замерзать, и поежилась.

– Холодно? – заметил это Витька.

Я кивнула.

– Что-то ты одета не по сезону, – сказал он и скользнул пальцами по моей руке выше локтя.

Я задрожала еще сильнее и, скрывая это, вскочила:

– Сейчас оденусь.

Я вытащила из шкафа теплый свитер и натянула его прямо поверх платья – вопросы сочетаемости меня сейчас волновали мало.

– Что же так холодно, – пожаловалась я.

– Мне кто-то рассказал: директриса специально велела низкую температуру поддерживать – типа, для здоровья полезнее.

– Ничего себе – полезнее!

– А я думаю, – хитро продолжал Витька, – на самом деле для того, чтобы в таком морозильнике поменьше романов завязывалось.

Я смутилась и не нашлась, что ответить.

Вода кипела и расплескивалась по столу. Я выдернула вилку из розетки и бросила в чашку пакетик чая.

– Кажется, где-то тут стакан был... – засуетилась я, скрывая за бурной деятельностью нарастающее смущение.

Стакан нашелся в ванной. Я налила в него воды, но возвращаться не спешила, взглянула на себя в зеркало: глаза сумасшедшие, но макияж Снегурочки еще держится, и даже волосы не растрепались. Сделав глубокий вдох и такой же выдох, я вернулась в комнату:

– Не знаю, можно ли в стакане воду кипятить. Не лопнет?

– Не успеет, – успокоил Витька. – А ты знаешь, что на костре можно в бумажном стаканчике яйцо сварить?

– Как это?

– У воды теплопроводность высокая, поэтому она забирает все тепло огня. А так как температура кипения воды сто градусов, бумага не загорается – ее температура воспламенения выше.

Слушая весь этот высокоумный бред, я думала, что Витька, наверное, тоже смущен, раз несет такую ахинею. И, отвлекшись, опять пропустила момент, когда вода в стакане закипела.

– Выключай! – вскрикнула я и осеклась: – Ой, сейчас всех перебужу...

– Да кто спит-то, – успокоил меня Витька. – Все Новый год отмечают.

И тут я некстати вспомнила, что у меня имеется соседка! А если она сейчас заявится?

Я прислушалась – несмотря на его заверения, стояла тишина. Мы и сами говорили шепотом, даже не замечая этого.

– Так мы будем пить чай?

Витькин голос вывел меня из ступора: я снова засуетилась, бросила в стакан второй пакетик и даже нашла в себе силы пошутить:

– Очень удачно – зеленый чай надо заваривать именно при температуре семьдесят-восемьдесят градусов.

– На ощупь температуру определила? – съязвил он.

– Все гораздо проще, – невозмутимо отозвалась я. – Три минуты после кипения. Запомни.

– Да мне ни к чему, я вообще зеленый чай не люблю.

– Значит, судьба моя такая, – притворно вздохнула я. – Пить чай из стакана без ручки.

– Почему?

– Черный я в чашке заварила.

– Тут так холодно – стакан быстро остынет, – «утешил» Витька.

Он поболтал в чашке пластмассовой ложечкой, размешивая сахар, и смущенно спросил:

– А покушать у тебя ничего нет? А то я после этого фуршета так есть хочу...

Действительно, в неравной борьбе с голодными гражданами нам удалось схватить лишь по бутерброду с сыром и стаканчику с газировкой, заменявшей шампанское.

– Есть, – обрадовалась я. – Мне мама еще печенья насовала, орешков каких-то...

Я вытащила со дна сумки припасы и поняла, что тоже не прочь перекусить.

– Чай остывает, – предупредил Витька, глотнув из чашки.

И мы приступили к ночной новогодней трапезе.

– У тебя елочка? – вдруг обратил внимание он.

– Только заметил?

– Конечно, она же крошечная.

– Зато у нас настоящий Новый год, – сказала я и бережно переставила свою малышку с тумбочки на стол.

Витька тем временем совершил странный маневр – поднялся, обогнул стол и остановился за спинкой моего стула. Я занервничала, в полной мере осознав, какое это неприятное чувство – когда кто-то стоит у тебя за спиной.

– Ты что? – попыталась обернуться я, но он положил мне руки на плечи:

– Ты когда-нибудь пробовала шампанское?

– Да, – растерялась от неожиданности я. – На прошлый Новый год...

– И как тебе?

– Не понравилось, – машинально ответила я.

Что происходит? Неимоверным усилием воли я собрала стремительно разбегающиеся мысли и тоже спросила:

– А ты пробовал шампанское?

– Да, – сказал он и поцеловал меня в висок.

На меня напала откровенная паника – я сейчас буду целоваться? А вдруг у меня не получится, и Витька посмеется, что я совсем маленькая и не умею? С Серегой у нас до поцелуев дело не дошло, что лишний раз доказывает...

Додумать я не успела – он поцеловал меня в краешек губ, и это оказалось совсем нестрашно. Правда, от волнения я не поняла, приятно ли.

– Лис, – шепнул он. – Лисенок...

Я мужественно перенесла поцелуи, а на «Лисенке» сломалась – к глазам подступили слезы. Я изо всех сил старалась не всхлипнуть, но он все равно заметил.

– Плачешь? Извини... Я тебя обидел... – испуганно бормотал Витька. – Правда, извини...

Он схватил меня за руку, но в этом жесте уже не было никакой нежности.

– Нет, – сквозь выступившие слезы улыбнулась я. – Все нормально...

Он потянулся за стоявшей на столе чашкой и сделал несколько больших глотков. От долгого лежания чайного пакетика вода в ней стала бурой, как в банке с водой на рисовании, когда мы разводили коричневую краску.

– Горячий? – спросила я.

– Да.

Я забрала у него чашку и тоже сделала глоток – чай был горьким и остывшим.

Витька плюхнулся обратно за стул и снова схватил меня за руку:

– Лис... А ты раньше целовалась с кем-нибудь?

– Нет, – не стала врать я. – А ты?

– В летнем лагере с одной девчонкой.

– У тебя в каждом лагере по девчонке? – нервно усмехнулась я.

– Нет.

– Через один?

– Нет, то есть... тьфу, – с досадой сказал он. – Ты спросила, я ответил. Или соврать надо было?

Я замолчала. Ничего себе продолжение романтической сцены – уже ругаемся! И я немедленно сменила пластинку:

– Нет, конечно, врать не надо.

Опять повисла пауза.

– Может, еще чаю? – наконец придумала я.

– Давай, – обрадовался Витька.

Я сгребла со стола посуду, вышла из комнаты и облегченно вздохнула – есть минутка собраться с мыслями. В ванной я снова уставилась в зеркало. Почему-то мне казалось, что после столь волнующих событий в моей внешности произойдут какие-то изменения, и очень удивилась, узрев испуганное, но вполне знакомое лицо.

Я только что целовалась с парнем. Он сидит в моей комнате. Сейчас мы будем пить чай.

Проговорив это про себя, я странным образом успокоилась, налила воды и вернулась в комнату с улыбкой:

– Безумное чаепитие у мартовского зайца, дубль два.

– Любишь «Алису»? – оживился он и тут же смутился: – Ой, извини, опять я что-то не то...

– Ничего, – отозвалась я. – Я привыкла. Именем настоящей лисы меня еще никто не называл.

– Извини... – снова сказал он, но я перебила:

– А «Алису» я не люблю. Читала ее классе в третьем, как-то не прониклась и до сих пор всеобщего восторга не понимаю. Ведь бред же редкостный!

– Ты маленькая была, вот и не заценила, – возразил Витька. – Надо тебе сейчас свежим взглядом перечитать, может, по-другому воспримешь. Ибо книжка классная!

– Вряд ли, – вздохнула я. – Как по-другому, если я постоянно про эту Алису слышу? Ведь каждый считает своим долгом обязательно...

– Извини, – в который раз сказал он.

– За что? – удивилась я. – У тебя-то правда лиса, хоть оригинально... Следи за чаем, а то опять весь стол кипятком зальем.

Он послушно уставился на чашку с закипающей водой.

– А какая у тебя маленькой книжка любимая была?

Я усмехнулась – видимо, это судьба:

– «Дикие лебеди» Андерсена. Про Элизу и ее одиннадцать братьев.

– Она плела им рубашки, – подхватил Витька.

– Помнишь? – удивилась я.

– Вообще-то мы с тобой эту тему уже обсуждали, – ехидно заметил он. – У тебя еще книжка была...

Он заозирался в поисках книги, мирно лежавшей в тумбочке, а я от стыда чуть не уползла под стол: кошмар, я не помню, что было два дня назад! Совсем в голове все перепуталось... Но я не подала вида, лишь небрежно заметила:

– А, да, и правда.

Не обнаружив в поле зрения искомой книжки, Витька вновь переключился на меня:

– Ты, наверное, себя главной героиней представляла? Которую все обижают?

Я с подозрением взглянула на него – издевается? Вроде непохоже: как ни в чем не бывало выдергивает из розетки шнур, распечатывает и бросает в воду чайный пакетик.

– У вас в школе психолог есть?

– Ну а как же без психолога.

– Не рассказывал вам про любимые детские книжки?

– Нет, а должен был?

– Не должен, – успокоила я. – Проехали. А Элизой я себя до сих пор иногда чувствую, – разоткровенничалась я. – Которую все обижают... А ты себя кем? Мартовским зайцем?

– Соней, – хмыкнул Витька. – Садись давай, а то опять все холодное пить будем.

Я и не заметила, когда он успел вскипятить воду в стакане и заварить чай.

– На этот раз тебе в чашке, – великодушно заметил он. – Твой любимый зеленый.

– Спасибо, – кивнула я, заметила, что за окном начало светлеть, и вздохнула.

Так грустно, когда все заканчивается...

Глава 12

Белые начинают

Первого января мы с Витькой абсолютно бестрепетно топали на завтрак вместе и возле столовой столкнулись с Лианой и Славиком, так же деловито шагавшими нам навстречу. Мы попарно окинули друг друга внимательными взглядами, раскланялись и гуськом вошли в столовую. Я поняла, что тему умственных способностей Лианы за нашим столом больше затрагивать не стоит.

А потом я получила возможность пообщаться со своей дорогой соседкой без свидетелей. Все следы неофициального празднования я убрала еще до завтрака – помыла посуду, выбросила пакет из-под печенья, протерла стол. Конечно, Лиана тоже провела остаток новогодней ночи отнюдь не мирно посапывая в своей кроватке, но мне почему-то не хотелось, чтобы подробности моих отношений с Витькой были выставлены на всеобщее обозрение. От разговора наверняка отвертеться на удастся, но, удалив «следы преступления», я чувствовала себя гораздо увереннее.

– Ну как попраздновала? – поинтересовалась Лиана, заваливаясь на кровать. – Кстати, классно в роли Снегурки смотрелась, – снисходительно похвалила она.

– Спасибо, – сдержанно отозвалась я и только потом ответила на первый вопрос: – Хорошо.

– И мы с парнями из второго корпуса круто тусанули, – протянула она и широко зевнула: – Спать теперь охота...

Я сообразила, что тоже провела ночь без сна, но спать мне почему-то совершенно не хотелось. Неужели такое нечеловеческое количество адреналина из-за поцелуев выработалось? Вспомнив о поцелуях, я почувствовала, что краснею, поспешно выдвинула ящик тумбочки и начала рыться в поисках вдруг позарез понадобившейся мне вещи. Какой, я еще и сама не придумала.

Несмотря на эти манипуляции, Лиана все заметила своим цепким взглядом и небрежно поинтересовалась:

– Ну как там твой-то?

– Что? – откликнулась я.

Я конечно сразу поняла, кто является объектом ее интереса, но сути вопроса не уловила.

– Целовались? – прямо спросила она.

С ответом я замешкалась. С одной стороны, рассказывать подробности своей личной жизни глупой как пробка Лиане не сильно хотелось. С другой – меня просто распирало от желания с кем-нибудь поделиться этой душераздирающей историей, а более близкого знакомства я тут ни с кем не свела. Не Светлане же рассказывать, как я с мальчиком целовалась!

Поэтому, поколебавшись немного, я коротко признала:

– Да.

– И как? – от любопытства Лиана даже села на кровати.

Я поведала ей, как все было, и она разочарованно откинулась обратно на подушку:

– А это ты называешь – целовались? Детский сад какой-то. Ты бы еще в щечку его чмокнула и поцелуем это назвала!

– А ты сама-то, – обиделась я, – целовалась со Славиком?

– Конечно, – с удовольствием подтвердила Лиана.

– Но вы же только познакомились? – удивилась я. – То есть не познакомились, а начали встречаться... Ну, не встречаться, а... Короче, ты поняла, – совсем запуталась я.

– И что, – пожала плечами она и пафосно добавила: – Для настоящей любви не существует преград и условностей.

– Ой, сразу настоящая любовь, – не поверила я.

– Конечно, – кивнула Лиана. – Ты не веришь в любовь с первого взгляда?

– Какая-то симпатия может возникнуть, – согласилась я, вспомнив нашу первую встречу с Витькой в столовой. – Но сразу любовь – нет, извини, не верю. Для того чтобы полюбить человека, надо его сначала хорошо узнать...

– Ну ты зануда, – поморщилась она.

Я пожала плечами:

– Каждому свое.

И вдруг почувствовала, что смертельно хочу спать.

Несмотря на Витькины заверения, остаток каникул пролетел быстро. Я не успела этого толком заметить и очень удивилась, обнаружив, что конец смены завтра. Ничем экстремальным вторая часть отдыха не ознаменовалась – мы мирно катались на лыжах, ходили на дискотеки, даже утреннюю зарядку посещали. В общем, оздоравливались по полной программе без всяких репетиций и прогулок в музеи, хотя Витька говорил, что в Переделкино есть еще два – Пастернака и Окуджавы. Но он меня не приглашал, а предлагать сама я поскромничала.

Зато я перестала стесняться появляться с Витькой на людях. По правде сказать, никто не делал из этого события – после Деда Мороза и Снегурочки шокировать народ банальным хождением парочкой было сложновато. Кроме того, народ и сам после новогодней ночи чудесным образом разбился на парочки, яркий пример – Лиана со Славиком.

Накануне отъезда лыжи потребовали сдать, и мы, внезапно оставшись без ежедневного времяпрепровождения, растерялись. По привычке встретились в переходе, а куда себя девать, было решительно непонятно.

– Сыграем, – кивнул Витька на гигантские шахматы.

– Ой, я давно последний раз играла... – засомневалась я. – Ничего не помню...

– Как фигуры ходят, помнишь?

– Ну уж как фигуры ходят!.. – обиделась я.

– Тогда давай, по ходу дела сообразишь.

И он начал расставлять великанских королей и всех остальных на исходные позиции.

– Твой ход, – кивнул Витька, уступивший мне белых.

Я недолго думая перетащила коня и поставила его перед рядом пешек. Он проделал со своим конем то же самое. Следующими двумя ходами мы вывели на передовую двух оставшихся парнокопытных, посмотрели друг на друга и засмеялись.

– Ты откуда про дебют четырех коней знаешь? – спросил Витька.

– В летнем лагере от скуки в шахматный кружок ходила, там и научили.

– И меня, представь себе, в летнем лагере!

– Слушай, – вдруг заподозрила я, – а мы с тобой случайно не в одном летнем лагере отдыхали?

Мы опять посмотрели друг на друга и опять засмеялись. Не скоро мы такими темпами до финала партии доберемся! Я сделала банальный ход королевской пешкой, освобождая дорогу ферзю, и Витька снова зеркально повторил мой ход.

– За что мне шахматы нравятся, – задумчиво проговорила я, – так это за то, что надо каждый ход на несколько шагов вперед продумывать. Полезно очень.

– Угу, в жизни пригодится, – кивнул он.

Мне почудился в этом какой-то намек, но сути его я не уловила. После новогодней ночи никаких разговоров про любовь у нас не было – впрочем, мы их и тогда не вели! – поцелуев, естественно, тоже. Мы оба предпочли сделать вид, что забыли о них, и общались запросто, по-дружески. Меня это вполне устраивало, и уже казалось, что все события той ночи нам просто привиделись. Или стали частью сценария новогоднего праздника...

Мысль об отъезде тоже не посещала меня до сегодняшнего дня, пока Светлана не объявила, что надо сдавать лыжи. И вот тут она, мысль, меня посетила так посетила! Поэтому сейчас я болтала, смеялась и даже играла в шахматы на автомате, отгоняя крайне тревожный и неприятный вопрос: а дальше-то что? Это, как выражаются взрослые, курортный роман был? Я криво усмехнулась: когда мне удобно, я сама взрослая, а чуть что так маленькая!

– Лис, – позвал Витька. – Не заснула? Твой ход.

– Думаю, – нашлась я. – Мы ж не просто фигуры передвигаем, а партию разыгрываем. Надо на несколько ходов вперед просчитывать.

И он опять как-то странно посмотрел на меня.

– А знаешь, – сказала я, – я ведь не хотела сюда ехать. Думала, все, Новый год испорчен...

– А теперь? – усмехнулся Витька.

– Теперь мне кажется, что это лучший Новый год в моей жизни, – честно призналась я.

Я ожидала горячего заверения, что он вполне разделяет мое мнение, но он опять промолчал.

А я лихо внедрила своего ферзя в ряд Витькиных пешек, отправляя его на верную гибель.

Как не было здесь массового заезда, так не планировалось и организованного отъезда. Но от предложения забрать меня я отказалась, немало удивив маму. Отговорилась тем, что подружилась с ребятами и мы поедем большой компанией. И я ведь действительно подружилась! Только вот компанию мне составлял один Витька...

– А как же вещи? – обеспокоенно спросила мама.

– Да мне помогут, – успокоила я.

Витька и правда помогал мне затаскивать сумку в автобус и электричку. Порывался и в остальное время ее нести, но я не дала – пусть не думает, что я совсем уж беспомощная. У него к тому же своя сумка немаленькая.

– Лис, – позвал он, когда мы зашли в электричку и устроились на жесткой деревянной скамье.

Я повернулась, но он, похоже, не собирался ничего говорить, просто смотрел на меня во все глаза, словно хотел отсканировать взглядом и сохранить в памяти.

– Холодно, – поежилась я и оглянулась. – Мы с тобой, кажется, в неотапливаемый вагон попали.

– Зато здесь людей мало.

Вагон и правда оказался почти пуст, и от этого мне вдруг стало неуютно.

– Давай пересядем, – поднялась я, но Витька поймал меня за руку в варежке:

– Ты разве в лагере к холоду не привыкла?

– Нет, представь себе, не привыкла, – проговорила я, снова опускаясь на сиденье. – Как к холоду можно привыкнуть?

– Завести роман в морозильнике, – совершенно серьезно предложил он. – И тогда появятся совсем другие ассоциации с холодом...

Настала моя очередь внимательно посмотреть ему в лицо. Оно было безмятежным, как будто Витька всего лишь отпустил очередную шутку. Я со вздохом отвернулась: наверное, это и есть очередная шутка...

Пока мы ехали в электричке, у меня оставалась иллюзия, что отдых в лагере еще не кончился. Но когда мы вышли на Киевском вокзале и попали в бестолковую городскую суету, я вдруг осознала: все. Новый год, лыжи, музей Чуковского – позади. Впереди дом и школа. С одной стороны, все привычно и обыденно, с другой – полная неизвестность...

В метро толпилось множество людей. Стоя у самых дверей, мы следили, чтобы наши вещи не сильно пинали, поэтому даже разговаривать толком не могли. Как будто не наговорились в лагере! Не наговорились, поняла я. Разве можно наговориться впрок...

Пока мы ехали вместе, я еще держалась, но когда на Кольцевой выяснилось, что дальше нам не по пути, сохранять веселый независимый вид стало совсем сложно.

Мы стояли посреди станции, опустив вещи на пол, и молчали. Я понимала, что это глупо, надо прощаться и уходить, но никак не могла заставить себя ни раскрыть рот, ни сдвинуться с места.

И дождалась, что первым начал прощаться Витька.

– Ну ладно тогда, – проговорил он. – Давай.

И, помедлив, добавил:

– Я позвоню в следующие выходные.

Я молча кивнула. Телефонами мы обменялись еще в лагере.

Глава 13

Как в кино

– А тебе Сережа звонил, – с порога обрадовала мама. – Спрашивал, когда ты приедешь.

– Почему же Сережа мне на мобильный не позвонил? – буркнула я так, чтобы она не услышала.

Ни с каким Сережей мне сейчас разговаривать не хотелось. Когда я приеду, надо же! Как будто забыл, что нам завтра в школу!

«А что ты злишься? – ехидно спросила я себя. – Так влюбилась в Витю, что на Сережу теперь плевать? – безжалостно поинтересовалась я у своего второго „я“. – Или боишься, что искомый Витя тебе не позвонит? А самой позвонить будет слабо?»

Конечно, слабо, ответила я себе и прямо в одежде завалилась на кровать. Я даже не могла вспомнить, было ли у меня когда-нибудь настроение хуже.

Я считала дни до следующих выходных. Раньше для меня не составляло никакой проблемы первой позвонить Сереге или написать эсэмэс, а теперь ступор какой-то нападал – я уж и телефон в руки брала, и номер Витькин в адресной книге находила, а нажать на вызов никак не могла себя заставить. Казалось бы, куда проще написать эсэмэс, но и это несложное действие стало для меня непосильной задачей.

В день приезда я Сереге так и не перезвонила, а в школе практически от него пряталась – просто старалась не пересекаться с «А»-классом. И сам он тоже больше не появлялся.

Интересно, когда начинаются выходные – в пятницу вечером или в субботу утром? Я долго мучила себя этим вопросом и гадала, что вкладывает в понятие выходных Витька. Потом вспомнила английское слово «уик-энд», решила, что все-таки в пятницу, и начала ждать звонка. Нет, «начала» – неправильное слово. Ждала я всю неделю, а сейчас мое ожидание приобрело плотность и стало почти реально осязаемым. Витька просто не мог не почувствовать его!

Я весь вечер таскала мобильник на груди, надев на шею шнурок и в очередной раз выслушав мамину лекцию о том, что носить телефон на себе вредно. А когда он зазвонил, все-таки вздрогнула от неожиданности и не сразу попала пальцем в кнопку приема, хотя уже заметила, что звонит Серега.

– Привет, – как ни в чем не бывало сказал он. – Как дела, как отдохнула?

– Спасибо, все хорошо, – промямлила я.

– Пойдем завтра в кино?

Повисла пауза.

– Ты знаешь, – виновато забормотала я. – Я в эти выходные не смогу. С подругами встречаюсь, – зачем-то добавила я, хотя Серега все равно не стал бы спрашивать, чем я занята.

У нас это было не принято. Занята и занята. Никаких проблем.

– Ну ладно, – не сильно, как мне показалось, расстроился он. – Давай тогда, пиши, звони.

Я нажала на отбой и посмотрела на экран – вдруг, пока я разговаривала, эсэмэска пришла. Конечно, телефон бы пискнул, но я могла не заметить... Никакая эсэмэска не пришла, и звонка я тоже не дождалась, ни в пятницу, ни в субботу, ни в воскресенье. Только зря дома просидела, как дура. Лучше бы с Серегой в кино сходила. Он себе такого никогда не позволял – всегда свои обещания выполнял и не заставлял меня ждать... Впрочем, почему я о нем в прошедшем времени думаю!

«Что же тебя такое сокровище не устраивает? – издевательски спросила я у себя. – Почему не идешь в кино со своим во всех отношениях положительным Серегой, а ждешь звонка от какого-то непонятного Вити?»

Ответа на этот вопрос у меня не было, да и, вероятно, быть не могло.

А в следующую пятницу я сама позвонила Сереге и позвала его в кино. Я всерьез решила забыть Витьку. Курортный роман так курортный роман. Пусть будет все как у взрослых. Даже номер его хотела удалить, но в последний момент передумала. Зато пусть теперь объявится! Уж я ему скажу...

– А на что? – спросил Серега, отвлекая меня от кровожадных мыслей.

Вот умница, настолько увлеклась мстительными планами, что не удосужилась посмотреть репертуар, приглашаю на деревню к дедушке.

– На что? – тянула время я.

За время каникул я совсем отстала от жизни и не знала никаких киноновинок.

– Там решим, – нашлась я. – Фильмов всегда несколько идет, есть из чего выбрать. Так даже интереснее, правда?

Серега невнятно хмыкнул, и я не поняла, согласен ли он, что так интереснее. Мы договорились о времени, и я с тяжелым сердцем повесила трубку. Встречаться с ним не очень хотелось, но я чувствовала, что больше одиноких выходных просто не выдержу.

«Одинок я, нет отрады», – назойливой мухой болталась в голове строчка из стихотворения Лермонтова, которое нам задавали наизусть в прошлом году. Что там дальше, девичья память не сохранила, но эта фраза как нельзя точнее передавала мое теперешнее настроение.

Серега ждал меня в фойе кинотеатра. При виде знакомой фигуры я невольно улыбнулась. Милый, надежный, никогда не заставляет меня ждать и страдать... И я, встречаясь с таким парнем, еще смею жаловаться на одиночество? Рассказать кому – любая девчонка покрутит пальцем у виска!

– Привет! – тоже просиял при виде меня он. – Я уже посмотрел репертуар, есть парочка симпатичных фильмов...

Симпатичными фильмами оказались американский боевик и американский мультик. Еще имелись в наличии комедия того же производства, французский фильм о любви и отечественная политическая драма, так что я без особых раздумий выбрала самое безвредное – мультик.

В зале было много детей, весело кидающихся попкорном, но Серега предусмотрительно взял билеты в последний ряд, и нам никто не мешал. Да и мы не заслоняли экран милым детишкам.

Мультик оказался обычным, не хуже и не лучше других – смотреть вроде нескучно, но и совершенно неинтересно, что будет дальше. И вот где-то посередине этого среднеувлекательного действа у меня, как в стихотворении незабвенного Чуковского, зазвонил телефон.

Терпеть не могу, когда в кинотеатре у кого-то пиликает мобильник, но эта личность не спешит его вырубить, а отвечает и как ни в чем не бывало заводит пространный разговор. Сама я обычно звук отключаю, только сегодня почему-то забыла... Я судорожно нашарила в сумке телефон и хотела нажать отбой, но увидела на экране «Витя», и пальцы сами собой нащупали кнопку приема.

Когда в трубке раздался Витькин голос – такой непривычный, ведь я первый раз разговаривала с ним по телефону, – я сразу поняла, что ничего из запланированного не скажу. А буду, как бандерлоги, внимать и лишь время от времени вставлять: «Мы слышим тебя, о, Каа...»

– Привет, – как ни в чем не бывало поздоровался он. – Как делишки?

– Да все о’кей, – неожиданно для самой себя небрежно ответила я. – Как ты?

– Да тоже.

После обмена любезностями повисла пауза. Накатила паника – что, это все? Звонок вежливости из-за замучившей совести?

На меня начали оглядываться, лишь Серега продолжал с каменным лицом смотреть на экран.

– Приходи завтра в цирк на Вернадского, – наконец сказал Витька.

– В цирк? – я так удивилась, словно он позвал меня слетать на Луну и обратно.

– Ну да, я же рассказывал, что у меня родители там работают...

– Да вроде склерозом пока не страдаю, – перебила я. – Просто в цирк меня еще ни разу не приглашали.

– Что, ни разу и не была?

Ну почему, почему вот так всегда – он задает самый обыкновенный вопрос, а я теряюсь и начинаю судорожно соображать, как ответить, чтобы не выглядеть глупо?

– Была, – с достоинством сказала я, старательно скрывая замешательство. – Давно, еще совсем маленькой. Мало что помню.

– Ну вот, самое время освежить воспоминания, – ехидно заметил он. – Давай, подходи завтра к шести к центральному входу. Я тебя встречу.

Я нажала на отбой, сунула телефон в сумку и только после этого виновато огляделась. Все уже отвернулись от нарушительницы тишины, Серега же, наоборот, так и не повернулся. А я окончательно потеряла нить сюжета и остаток фильма просто тупо таращилась на экран. В голове не было ни единой мысли.

– Кто звонил? – первым делом спросил Серега, когда мы вышли в фойе.

Надо же, раньше он себе подобных нескромных вопросов не позволял.

– Знакомый один, – не стала врать я.

– Из лагеря?

– Угу.

И тогда он задал совсем нелогичный вопрос:

– Ты там с кем-то познакомилась?

Но его второй смысл я поняла и опять не нашла в себе сил запираться:

– Да.

Серега помолчал, а потом вполне буднично спросил:

– Как его зовут?

Как будто это самое главное! Но я ответила:

– Витя.

Я со страхом ждала продолжения, и оно не замедлило последовать.

– Ну и чем он лучше меня? – небрежно вопросил Серега.

Значит, правду в журналах пишут, что парни всегда себя друг с другом сравнивают, некстати вспомнила я. Вот только что советовали в таких случаях отвечать, я, как назло, забыла, поэтому просто горячо сказала:

– Ничем. Ты лучше. – И, поняв, что только все запутала, попыталась объяснить: – Ты классный парень, мне с тобой весело, интересно. Но...

Я сама испугалась того, что собиралась сказать, но отступать было некуда:

– Я к тебе такого никогда не испытывала. Можно встретиться, а можно и не встретиться... Ты меня понимаешь? Ты, наверное, тоже это чувствовал?

Я взглянула в его лицо и засомневалась, что Серега тоже это чувствовал – оно напряглось и стало совсем каменным.

– Я бы с радостью такие чувства к тебе испытывала, но это ведь не от нас зависит, правда?

Он по-прежнему молчал, и я показалась себе распоследней свиньей. А если бы мне кто-нибудь подобное заявил? Витька, например?.. Я попыталась представить себя на месте Сереги, но у меня ничего не получилось – видимо, защитная реакция организма сработала.

– Я, может, непонятно выразилась... – растерянно пробормотала я.

– Отчего же, – ледяным тоном отозвался он. – Все предельно ясно. Ты там влюбилась в какого-то Витю и поняла, что в меня никогда влюблена не была. Правильно?

Все-таки Серега – умный парень. То, что я тут полчаса рассусоливала, сформулировал в одном предложении.

Повисла невыносимая пауза. Вокруг шумел кинотеатр, бегали дети, звенела посуда в кафе, со всех сторон доносились радостные оживленные голоса, а мы словно отгородились от этого праздника жизни невидимой стеной.

– И что теперь-то? – растерянно проговорила я.

– Она еще спрашивает, – горько усмехнулся Серега.

– Ты, наверное, больше со мной общаться не захочешь, – неуверенно предположила я.

– А ты захочешь?

На такой каверзный вопрос я не сразу нашлась, что ответить.

– Конечно, – наконец проговорила я. – Как с другом... – И у меня аж скулы свело от того, как банально это прозвучало. Совсем как в мелодраме, на которую мы не пошли.

– Ну и я как с другом, – невозмутимо кивнул Серега. – Будут проблемы, звони. Посоветую что-нибудь, – он хмыкнул, – как мужчина.

– Только если проблемы будут? – сорвалось с языка.

– И просто так тоже звони, – небрежно ответил он.

Глава 14

Девушка с питоном

В какой-то дурацкий цирк я собиралась тщательнее, чем готовилась к дебюту в роли Снегурочки. Как же одеться, чтобы потрясти Витькино воображение? Странное дело – перед встречами с Серегой я такими вопросами не задавалась. Нет, меня, естественно, волновало, как я выгляжу. Но я чувствовала, что нравлюсь ему любой, а значит, не было необходимости стараться и из-под себя выпрыгивать.

Что же надеть? Явно не то, что носила в лагере. Значит, юбку. Я брала с собой нарядное платье для встречи Нового года и надела его ровно один раз, проходив всю смену в штанах, и теперь юбка будет очень кстати. Конечно, зимой это не самая удобная одежда, но красота, как известно, требует жертв. С сапогами и теплыми колготками будет в самый раз. Я нашла свитер, не ездивший в лагерь, и откопала новую шапочку, которую все не представлялось случая надеть – как будто я собираюсь по цирку в шапке ходить!

О цирке у меня и правда сохранились смутные воспоминания – как я ходила туда в третьем классе. Я училась во вторую смену, и последним уроком у нас был труд. Мы собирали какой-то конструктор, но меня радовало даже это скучное занятие, потому что потом я шла в цирк! Непонятно, почему мы решили отправиться туда не в выходной, а в будний день вечером, но так получилось еще веселее – из-за яркого контраста с унылой школьной действительностью.

Само представление в моей памяти не отложилось, только это радостное ожидание. Конечно, я знала, что в цирке выступают гимнасты, акробаты, фокусники... Кто там еще – а, клоуны, куда ж без клоунов. Но эти знания были почерпнуты главным образом из популярных телешоу, где звезды осваивали всякие цирковые профессии.

Впрочем, о чем я? Я что, иду в цирк представление смотреть?.. Ход моих мыслей о цели визита в это культурное учреждение оказался настолько сложным и запутанным, что я предпочла оставить скользкую тему. Будь что будет. Сориентируемся по обстоятельствам.

Я так боялась опоздать, что приехала к цирку намного раньше назначенного времени. С ума сойти, какая стала пунктуальная! С Серегой я никогда особенно не церемонилась, могла и на пятнадцать минут опоздать, и на двадцать... Вспоминать о Сереге почему-то было неприятно, и я задвинула мысль о нем поглубже. Подумаю об этом завтра, как говаривала Скарлетт.

Однако ждать до завтра мысль почему-то не захотела. Серегино благородство выбило меня из колеи. Вчера он проводил меня до дома, и по дороге мы весьма мило поговорили на отвлеченные темы. На прощание он подтвердил готовность общаться со мной дружески, еще раз предложил не стесняться и звонить, в свою очередь пообещав позванивать сам. Я не поняла – он и правда так же не влюблен в меня, как я в него, или просто держит лицо, – но предпочла эту тему не раскапывать.

Подойдя к цирку, я с удивлением обнаружила, что стены у него стеклянные. Как я могла о такой выдающейся детали забыть? Впрочем, я не помнила даже, была ли в Цирке на Цветном бульваре или в этом, на проспекте Вернадского... Значит, я Витьку сразу увижу. А он меня? Вообще-то, если из ярко освещенного помещения смотреть на темную улицу, что-то разглядеть сложно... Ой, а вот и он!

Я подошла поближе и остановилась, дожидаясь, пока Витька заметит меня, но он болтал с какими-то девчонками, сидящими ко мне спиной, и в окно – или как правильно выразиться, в стену? – не смотрел. Я занервничала и уже полезла в сумку за телефоном, когда он наконец поднял глаза, улыбнулся, махнул рукой – подожди, мол – и куда-то убежал. Девчонки, заметив его взгляд, обернулись и с любопытством уставились на меня. Мне стало совсем не по себе, я поспешила уйти из их поля зрения, но цирк, понятное дело, круглый, а здесь еще и прозрачный, так что получилось это у меня не сразу. Дойдя до одного из входов – помимо центрального, их имелось еще как минимум два, – я остановилась за углом и оттуда снова оглядела фойе. Девчонки, потеряв ко мне интерес, вернулись к разговору, а Витька с другим парнем куда-то тащили ярко раскрашенный щит.

Мороз стоял небольшой, но я уже давно болталась на улице без активных физических действий и потихоньку начала замерзать. «Уйду», – подумала я, не двинувшись с места. И уже в следующую минуту с мстительным чувством наблюдала, как Витька носится по фойе, высматривая меня за стеклом. Насладившись этим зрелищем, я вышла из-за угла, и он махнул мне, показывая на следующий вход. Скоро полный оборот вокруг этого цирка сделаю!

Внутрь еще не пускали, и у входа скопилась внушительная толпа. Я помедлила секунду – а если они решат за мной ломиться? – и начала пробираться к двери. Наверное, действовала я весьма решительно, потому что толпа почтительно расступалась, пропуская меня. Когда я оказалась возле стеклянной двери, Витька приоткрыл ее, и я проскользнула в образовавшуюся щелку.

– Привет! – сказал он.

– Привет, – ответила я, оглядываясь.

– Что-то потеряла?

– Да боялась, что народ за мной ломанется, – смущенно улыбнулась я и наконец подняла глаза.

Сердце радостно подпрыгнуло, а рот сам собой разъехался до ушей – Витька! Я и не думала, что так по нему соскучилась... Он тоже смотрел на меня во все глаза, словно мы не виделись сто лет и он успел забыть, как я выгляжу.

– Ну пойдем, – позвал он.

– Пойдем, – кивнула я.

Неловкая пауза и без того неоправданно затянулась.

– Вот это и есть большой московский цирк, – с гордостью, словно сам его построил, объявил Витька, когда мы шли по пустому фойе. – Здесь я и работаю.

– Трудишься в поте лица? – хмыкнула я.

– Ну я же рассказывал – родители работают, а я им помогаю, – не смутился он.

– Что же ты делаешь?

– Ты вообще слушала, когда я рассказывал? – возмутился он.

– Да ты много рассказывал, всего не упомнишь, – отмахнулась я.

Я и сама не понимала, откуда у меня взялся капризно-небрежный тон и манеры избалованной кокетки. Какая-то высшая сила заставляла меня вести себя именно так, и она же подсказывала, что это сейчас самое правильное. И главное: никаких претензий и обид – обещал позвонить через неделю, а позвонил через две. Да боже мой, какая ерунда, я даже не заметила!

А Сереге не преминула бы высказать, всплыла предательская мыслишка. Попробовал бы не позвонить, когда обещал, – получил бы по полной программе!

Что же я все время Серегу вспоминаю? И, если он такой замечательный, зачем я сюда, в цирк, пришла?

Я огляделась в недоумении, словно только сейчас обнаружила, куда попала, и забыла, что мне здесь надо. Витька смотрел на меня с удивлением, я совсем смешалась и выпалила первое, что пришло на ум:

– Где же твои питомцы?

– Сейчас, – кивнул он и куда-то убежал.

А я глубоко вздохнула, унимая бешено колотящееся сердце, стянула с головы новую шапку, размотала шарф и еще раз огляделась – теперь уже с чувством, с толком, с расстановкой. Фойе было украшено по-новогоднему – везде стояли елки, висели гирлянды, дождь и мишура. Ну правильно, у нас сейчас Новый год начинается в октябре и заканчивается к концу января. Раньше украшения убирали после старого Нового года, а теперь дотягивают до Крещения, которое, кстати, уже прошло. Да что я говорю – у меня и самой дома до сих пор елка стоит: я ведь провела праздники в лагере и не успела на нее насмотреться!

А что, глупо весь год хранить где-то в коробках такие прекрасные вещи, как елка с игрушками, и любоваться ими всего неделю в году. Никогда не понимала людей, наряжающих елку тридцать первого декабря. А как же ожидание и предвкушение праздника? Это, как говорит мама, иногда лучше самого праздника...

– Вот, – услышала я и вздрогнула от неожиданности.

Так старательно думала на отвлеченные темы, успокаивая себя, что не заметила, как вернулся Витька!

А он уже деловито сажал на стоящий возле колонны столик пушистого рыжего кролика с висящими, как у спаниеля, ушами.

– Какой хорошенький! – восхищенно протянула я. – Можно погладить?

– Конечно, – снисходительно усмехнулся он. – Даже на руки взять можно.

Брать кролика на руки я не решилась, только погладила по мягкой шелковистой шерстке.

– Пойдем за остальными, – позвал Витька.

– А кролик не упадет?

– Не упадет, – снова усмехнулся он. – С этого столика мы уже падали, так что теперь ученые.

Через неприметную дверку мы прошли за кулисы, и я благоговейно осмотрелась. Огромный темный зал резко контрастировал с ярко освещенным нарядным фойе, и пахло здесь странно – животными и почему-то краской. Витька шел быстро, и я едва за ним успевала, глазея по сторонам.

– Потом все посмотрим, – наконец сказал он. – Сейчас некогда, скоро зрители начнут заходить.

Я послушно перестала озираться, а мы тем временем пришли в тесную комнатку с табличкой «Фотоцирк» на двери. Витька взял две сумки и повернул к выходу, но, заметив, что я все еще не разделась, предложил:

– Давай пальто повешу.

Ради такого случая я действительно надела пальто – куртка с юбкой совсем не сочеталась. И сейчас пожалела, что не догадалась снять его раньше: вдруг юбка перекрутилась или свитер сбился. И в зеркало не мешало бы взглянуть, вместо того чтобы аутотренингом заниматься, – в фойе их полно... Но сейчас было поздно, оставалось лишь надеяться, что в дороге моя внешность сокрушительного ущерба не претерпела.

Хотя, в принципе, стоило ли стараться? Витька все равно – ноль внимания. Или вида не подает? Серега как-то сказал, что мужчины все замечают, просто не говорят. Эх, любит он себя «мужчиной» называть... Кошмар, опять сплошной Серега в голову лезет!

Я засунула шарф с шапкой в рукав, Витька пристроил мое пальто на вешалку, и так уже во все стороны топорщившуюся одеждой, опять подхватил свои авоськи, и мы пошли обратно.

– Давай я что-нибудь понесу, – предложила я.

Он взвесил сумки в руках и после недолгого раздумья протянул одну мне:

– Ну возьми питона.

Я с благоговением взяла сумку и удивилась:

– Тяжелый!

– Да это бутылки с водой, сам-то он легкий.

– Бутылки?

– С горячей водой, – пояснил он. – Питон – животное тропическое, к нашей зиме не приспособленное. Ему тепло нужно.

– А дома он тоже водой греется?

– Дома он в террариуме живет, там лампа специальная.

Кролик мирно дожидался нас на столике.

– И правда ученый, – усмехнулась я.

А Витька уже расстегнул сумку и выуживал из нее питона.

– Маленький, – протянула я, с опаской поглядывая на узкое серебристо-коричневое тело.

– Ну вот, то тяжелый, то маленький!

– Я же не знала, что он процентов двадцать от сумки занимает.

Я осторожно погладила питона и удивилась:

– Он теплый!

– А почему он должен быть холодным? – удивился Витька.

– Так они же эти... – я напряглась и вспомнила биологию, – хладнокровные!

– Хладнокровные – это значит, что у них нет постоянной температуры тела, – снисходительно пояснил он. – И они подстраиваются под температуру окружающей среды. Сейчас он полежал среди бутылок с теплой водой, поэтому сам теплый.

Питон оказался неожиданно приятным на ощупь, а если я проводила рукой от хвоста к голове, чешуйки смешно щекотали кожу.

– Полинял недавно, – сообщил Витька. – Сейчас шкурка новенькая.

– А старенькая где? – глупо хихикнула я.

– В террариуме осталась, – вздохнул он от моей биологической безграмотности. – Змеи из старой кожи просто выползают. Даже выражение есть: «Сменить кожу, как змея».

– Да, выражение есть, – согласилась я.

С русским языком и литературой у меня всегда было лучше, чем с естественными науками. Но все же не настолько плохо, чтобы потешаться! Это я и собралась сообщить Витьке, но тут к нам подошла весьма колоритная пара – мужчина с большим профессиональным фотоаппаратом и женщина, держащая на руках какое-то странное животное, в котором я не сразу опознала чернобурую лису. Прямо как в анекдоте: так вот ты какой, северный олень! Я против воли хихикнула, а Витька тем временем важно сказал:

– Мам, пап, это Алиса.

– А это пудинг, – пробормотала я себе под нос.

С ума сойти, знакомлюсь с Витькиными родителями, а на меня какое-то идиотское веселье напало. Я усилием воли загнала смешки внутрь и насколько могла серьезно ответила:

– Здравствуйте. Очень приятно познакомиться.

– И нам, – откликнулась его мама, с улыбкой, но внимательно глядя на меня. – Витя о тебе много рассказывал.

«Правда?» – от удивления я чуть не ляпнула это вслух, но вовремя спохватилась. Витька рассказывал обо мне родителям? Впрочем, я быстро приуныла: наверное, в качестве прикола – что мы с их лисой тезки. И в подтверждение моих мыслей Витькина мама кивнула на чернобурку, смирно сидящую у нее на руках:

– А у нас тоже Алиса.

«Очень приятно», – едва не брякнула я, опять удержавшись в последний момент. Что такое, надо взять себя в руки! Я перевела взгляд на лису. Она оказалась небольшой и очень хорошенькой – блестящие темные глазки, серебристая черно-серая шерстка, аккуратные коготки на лапках.

– Можно погладить?

– Конечно.

Гладя лисичку, я удивлялась, что этот мех принадлежит живому существу – настолько привыкла видеть его исключительно на одежде. Аналогия мне очень не понравилась, и я порадовалась, что не стала ее озвучивать – а то с меня бы сегодня сталось! Я никогда особенно не интересовалась движением «зеленых», но сейчас была почти готова к нему примкнуть.

– Я ее очень люблю, – ласково сказала Витькина мама, с нежностью глядя на лисичку, и я вдвойне устыдилась своих мыслей.

Она повернулась к Витьке, и лиса испуганно сжалась.

– Не хочет к тебе, – заметила мама.

– Почему? – заинтересовалась я.

– А он ее веником гонял.

– Ты что? – изумилась я.

– Да я ее побегать выпускал, – виновато пояснил Витька. – А у меня как раз телефон на пол упал. Она его нашла и давай беситься – чехол-то кожаный. Она с ним играла-играла, грызла-грызла и в итоге закатила под кровать. Вот я Алиску обратно в клетку веником и загонял.

Услышав свое имя в столь непривычном контексте, я непроизвольно вздрогнула. Витька это заметил, но понял, похоже, по-своему – решил, что я переживаю из-за печальной участи лисы – и поторопился объяснить:

– А дальше началось самое интересное! Ночью телефон разрядился и давай под кроватью пищать. Я реально чуть не свихнулся, пока его оттуда выковыривал! И все это посреди ночи!

– Хорошенькая, – протянула я и снова погладила лисичку.

Она была мягкой и послушной, как живая игрушка.

– Она у нас сейчас красивая, – с такой нежностью, что я даже позавидовала, сказал Витька. – Потому что шубка зимняя. А к весне облезлая становится – даже фотографироваться неинтересно. Хорошо, летом цирк на гастроли уезжает.

«А кролик у вас когда линяет?» – хотела съязвить я, но услышала смутный гул голосов – в фойе наконец-то начали пускать зрителей.

– Все, работаем, – скомандовал Витькин папа и первым подал пример, громко объявив: – Приглашаем фотографироваться с лисой, кроликом, питоном, на память о цирке!

Мне стало ужасно неловко. Что я тут делаю в компании этих странных людей? Даже Витька вдруг показался совсем чужим... Свидание в цирке, надо же было додуматься!

Зрители, первыми успевшие в гардероб, теперь неспешно прогуливались по фойе и с любопытством глазели на нашу живописную группу.

– Приглашаем фотографироваться с лисичкой, кроликом, питончиком, – слегка смягчила формулировку Витькина мама, – на память о цирке...

От смущения мне хотелось куда-нибудь провалиться. Неужели вся эта семейка не понимает, как глупо выглядит?

В отличие от меня, в панику никто не впадал. Люди подходили, разглядывали зверей, интересовались расценками. И несмотря на то что стоило удовольствие довольно дорого, желающих сфотографироваться оказалось много, даже выстроилась небольшая очередь. Любителей фото с животными усаживали на невысокий помост с ярко-разрисованным задником, аккуратно выдавали им на руки зверей, и Витькин папа щелкал фотоаппаратом.

– Хочешь подержать питона? – спросил Витька.

Замешкавшись на секунду, я кивнула. Питона так питона! Я никогда не боялась ни змей, ни крыс с мышами – это вам не пауки с тараканами какими-нибудь.

Я осторожно взяла питона. Действительно совсем легкий, и так забавно изгибается прямо у меня в руках... Я немедленно почувствовала на себе множество любопытных взглядов. Все, теперь точно не удастся сделать вид, что я не с ними... Неожиданно я поймала себя на мысли, что мне это нравится. Когда еще попробуешь себя в роли укротительницы змей!

Семья усаживалась фотографироваться. Девочка взяла на руки кролика, а женщине Витькина мама хотела посадить на колени лису, но вдруг задумчиво проговорила:

– У вас колготки...

Я заинтересовалась этим неожиданным пассажем, подошла поближе и услышала продолжение:

– Вы юбку опустите пониже, а то она может когтями порвать.

Тем временем отец семейства скептически оглядел нас с питоном и махнул рукой:

– Ладно, давайте мне змею!

Я хотела передать ему питона, но с удивлением обнаружила, что тот успел незаметно обвиться вокруг моей руки. Я осторожно размотала его, а кончик хвоста вытащила из-под рукава свитера.

– Греется, – пояснил Витька, заметив мои манипуляции.

Подошли две женщины, увидели меня и сразу заявили:

– Только без змеи!

Их нелюбовь к пресмыкающимся разделяли многие, поэтому я по большей части простаивала без дела. Сначала я обижалась на такое невнимание публики к моему «питонцу», но потом меня отвлекла толпа любопытных мальчишек лет десяти.

– Кто это? – спросил один из них.

Я удивилась про себя – что, возможны варианты? – но решила не издеваться над ребенком и просто ответила:

– Питон.

– А он холодный?

Я тоже сначала так решила, поэтому посмотрела на мальчишку с уважением:

– Нет, теплый.

– Можно потрогать?

Я нерешительно оглянулась, но Витька и его родители были заняты, и я на свой страх и риск разрешила.

– Ой, какая собачка! – услышала я, обернулась и увидела девчонок пригламуренного вида.

Короткие юбки, тонкие цветные колготки, открытые кофточки – а я еще полагала, что оделась слишком легко для зимы. По сравнению с ними я собралась на зимовье в Антарктиду!

– Это лиса, – снисходительно пояснила я.

– А почему не рыжая? – спросила одна. Вторая опасливо посмотрела на питона:

– Он не кусается?

– Нет, – хмыкнула я, а незаметно подошедший сзади Витька тихо добавил:

– Вот когда отвечаю на такие вопросы, всегда хочется добавить: «Он душит!»

Я хихикнула и хотела поинтересоваться, часто ли об этом спрашивают, но он сразу убежал, а ко мне привязался толстый мальчишка с зажатыми в кулаке деньгами:

– Сколько стоят фотографии?

Я сказала.

– А разные?

– Вон девушка, – показала я на девчонку за столом, на котором совсем недавно сидел кролик. – Деньги собирает и квитанции выписывает. Спроси у нее.

Мальчишка послушно ушел, но вскоре вернулся.

– А вот мужчина фотографируется с лисой и змеей, это столько же стоит? – обстоятельно поинтересовался он. – Можно мне тоже с двумя?

– Да хоть с тремя, – весело ответила я.

Я уже вполне освоилась с ролью «девушки с питоном» и даже начала получать от нее удовольствие, но тут прозвенел третий звонок, и фойе начало стремительно пустеть.

– Все, – выдохнул подошедший ко мне Витька.

– Закончили?

– Еще в антракте, но там недолго, всего пятнадцать минут, – пояснил он и без перехода предложил: – Давай я тебя щелкну.

– Я с вами разорюсь, – хмыкнула я, а Витька махнул рукой:

– Да бесплатно, для своих это ничего не стоит.

Он не обиделся – или не подал вида, – и мне вдруг стало стыдно.

– Ладно, давай, – смутилась я.

Он взял у папы фотоаппарат, а я заняла место на помосте и запечатлелась со всеми животными по очереди. И уже на последних кадрах вспомнила, что так и не посмотрелась в зеркало! Ну все, привет. Фотки получатся высший класс. Нет, надо было столько собираться и в итоге...

– Пойдем представление смотреть, – позвал меня Витька.

Ну и ладно. Как вышла так и вышла. Симпатичные зверьки будут отвлекать внимание от растрепанной меня.

– Пойдем, – нетерпеливо повторил он и протянул руку.

Я непринужденно, как будто давно привыкла, подала ему свою и легко поднялась с помоста:

– Идем.

Глава 15

Чистый цирк

Вход из фойе оказался закрыт, и мы побежали вверх по лестнице, чтобы зайти со второго яруса. Отогнув тяжелую пыльную портьеру, мы остановились. Над манежем прыгали гимнасты-эквилибристы, гремела музыка, сверкали огни. Я растерялась – куда теперь? – но Витька уверенно потащил меня еще выше.

Несколько последних рядов оказались пусты, и мы уселись на свободные места. Мою руку Витька так и не отпустил. Чувствовать его ладонь в своей было приятно, но неловко, и я не знала, что делать – то ли аккуратно освободиться, то ли оставить все как есть. Спас меня конец номера: публика зааплодировала, и я тоже незаметно убрала руку, чтобы похлопать. Почему бы не похлопать, если люди старались. Сам же говорит, что в цирке работает, должен понимать.

Я успокаивала себя, не понимая толком, в чем виновата. Вечно я боюсь людям лишнее беспокойство причинить, чем-то ненароком задеть или обидеть, хотя большинству все равно, народ моих вымышленных задеваний и обид даже не замечает. А все потому, что меня саму легче легкого задеть и обидеть, вот я и не хочу так же расстраивать окружающих. Давно пора что-то с этим делать, и начать надо, конечно, с себя – перестать слишком болезненно на все реагировать. Только легко сказать – перестать! Как будто можно одним словом характер изменить...

– Тебе не нравится? – сквозь грохот музыки донесся до меня голос Витьки.

На манеже выступали клоуны, но я даже не вникла в суть интермедии, настолько увлеклась самоедством.

– Нравится, – проорала я в ответ и послушно уставилась на арену.

Во втором отделении обещали тигров, и я хотела остаться посмотреть, как будут устанавливать сетку, но Витька опять отправился на свою, как он выражался, «точку», и я пошла за ним. Питона мне больше не доверили, да и вообще к антракту желающих фотографироваться поубавилось: то ли все успели перед началом, то ли после первого отделения до публики дошло, что на память о цирке им вполне достаточно самого цирка.

Нас предупредили, что опоздавших на второе отделение пускать не будут, и я все время смотрела на часы, боясь не услышать последний звонок. Интересно, кстати, почему не будут пускать? Тигры могут испугаться?

Наконец звонок дали, но Витька никуда не торопился, возясь со своими питомцами, и я нетерпеливо сказала:

– Ну я пойду?

– Да, давай, – не оборачиваясь, бросил он. – Я позже подойду.

И я побежала в зал. Как он, интересно, подойдет, если пускать не будут? Конечно, он, наверное, этих тигров уже раз пятьсот видел, вот ему и все равно, ну а мне-то нет. И если пригласил меня, то мог бы и отвлечься от своих питонов...

Когда я раздраженно плюхнулась на свое место, тигры вовсю бегали по арене, но я так накрутила себя, что смотреть на них было уже неинтересно. А минуты через три явился Витька.

– Извини, – тяжело дыша, проговорил он. – Попросили помочь...

– Ты как прошел? – мрачно поинтересовалась я.

– Да меня тут все знают, – отмахнулся он.

Тигры – единственное, что мне понравилось из всего представления. В них чувствовалась реальная сила, а остальных животных было просто жалко. Но сообщать об этом Витьке я не стала, чтобы он не решил, будто под «остальными животными» я имею в виду их семейный зоопарк. Ну вот, опять я все за другого придумала!

Выйдя из зала вместе с публикой, я решила, что сейчас мы опять отправимся «на точку», но Витька сказал:

– А теперь – за кулисы.

– А «на точку» не надо? – не удержалась я.

Он не заметил подвоха:

– Нет. Там сейчас только Катя – фотки выдает тем, кто в антракте фотографировался.

Я думала, за кулисами шумно и многолюдно – рабочие убирают декорации и реквизит, артисты обсуждают прошедшее представление, – но холл был по-прежнему полутемным и пустым, словно все вдруг стали невидимыми. Только запах животных и краски усилился.

– Да ты что, – засмеялся Витька, когда я поделилась с ним своими сомнениями. – Реквизит убирают по ходу представления, а обсуждать вообще ничего не обсуждают, если номер не новый. Все по домам торопятся.

А вот мы не торопились по домам. Витька показал мне репетиционную арену – такая же, только маленькая, даже несколько рядов для зрителей есть, – а потом и выход на большую. Высунувшись из-за кулис, я удивилась, какая она огромная. Купол вообще трудно разглядеть, а ведь сверху все казалось таким маленьким... Я представила, что выхожу на эту арену выступать, и от одной мысли у меня подогнулись коленки. Да, это вам не Снегурочку на вечере в лагере играть!

Витька нетерпеливо подергал меня за рукав:

– Пойдем?

Опять я отвлеклась и перестала замечать, что вокруг происходит! Все-таки имя накладывает свой зловредный отпечаток – слишком часто я себе Алису в стране чудес стала напоминать. Скоро точно в нору за каким-нибудь кроликом провалюсь...

– Рыжим кроликом, – пробормотала я себе под нос и, не удержавшись, засмеялась.

– Ты что? – удивился Витька. – Смешинка в рот попала?

– Рыжий кролик, – сквозь смех пояснила я. – Ведет в нору...

До него медленно, но верно дошло, он тоже неуверенно заулыбался:

– Точно! Кролик... Жалко, что не белый!

Мы оба расхохотались.

– Вот вы где, – неожиданно раздался голос Витькиного папы.

Мы обернулись, все еще хихикая.

– Вы идете? – спросил он. – А то мы каморку закрываем.

– Идем, – кивнул Витька и, не стесняясь папы, снова взял меня за руку.

Я так удивилась, что даже не стала сопротивляться.

Когда мы вернулись в «Фотоцирк», Витькин папа взвесил в руке знакомую сумку и задумался вслух:

– Нести домой питона? Здесь оставим, – наконец решил он. – Все равно завтра утреннее представление. Только водички ему подолью.

Он вылил из бутылок остывшую воду, заменил ее горячей из чайника, положил бутылки в сумку с питоном и застегнул ее на молнию. Мне очень хотелось еще разок увидеть своего нового четвероногого... то есть просто своего нового друга, но просить Витьку при папе я постеснялась, лишь тихо поинтересовалась:

– Он не задохнется?

– Нет, там дырочки есть, – успокоил он.

– А ему не страшно? – допытывалась я.

– Страшно, – подтвердил Витька и засмеялся.

Я надулась – опять издевается! – а он примиряюще пояснил:

– Лис, это же не человек. У животных нет понятия страшно-нестрашно. Скажу тебе по секрету: у них даже нет понятия свободы-несвободы!

– А ты откуда знаешь? Сами рассказали?

– В книжке прочитал.

– Тебя послушать, у животных ни о чем понятия нет!

– Есть, – кивнул он. – Хороших и плохих условий жизни. И можешь не жалеть зверей в зоопарке, цирке или у кого-то дома, – с намеком посмотрел на меня он. Мысли мои, что ли, читает? – Им там гораздо лучше, чем в дикой природе на так называемой свободе.

– Ребят, идемте, – позвали нас Витькины родители, и мы стали поспешно одеваться.

Не судьба мне сегодня в зеркало посмотреть, запоздало сообразила я, натягивая новую шапку. Надо будет в фойе незаметно заглянуть...

– Подождите! – вдруг завопил Витька. – Я Алисе фотки забыл отдать! Где же они... сюда в антракте положил...

Так вот чем он в антракте занимался!

Его папа, потеряв терпение, сказал:

– Вить, вот тебе ключи, будете уходить, закроешь комнату и сдашь на вахту. А то жарко вас ждать одетыми.

– Только закрой обязательно, – обеспокоенно добавила мама. – Не забудешь?

– Нет, – отмахнулся он, перебирая кучу конвертов на столе.

Я бы на месте Витькиных родителей не поверила, но они подхватили переноски с лисой и кроликом – видимо, животных с более тонкой душевной организацией все же нельзя было оставлять здесь на ночь, – попрощались и ушли.

– Сюда клал... – бормотал Витька, роясь в каких-то бумагах.

Мне тоже было жарко в пальто, но снимать его не хотелось – как будто я здесь навеки поселиться собираюсь. Тем более он тоже остался в куртке.

– Вот, – наконец торжественно объявил Витька, протягивая мне конверт. – Это тебе.

– На память о цирке, – пробормотала я и хихикнула. – Давай потом посмотрю, – сделала робкую попытку я, но он возмутился:

– Когда еще потом? Открывай!

– А ты уже видел? – с подозрением поинтересовалась я.

– Нет, когда. Торопился с тобой тигров посмотреть.

В груди что-то сжалось. Торопился...

– Ну открывай, – нетерпеливо сказал он и хотел забрать у меня конверт, но я не позволила. Я должна увидеть это первой.

Напрасно я тряслась, фотки получились вполне приличные: и волосы у меня не растрепались, и свитер не сбился, и улыбка вполне милая. Зверьки тоже как будто понимали, что фотографируются, – сидели у меня в руках вполне непринужденно.

– Что значит – профессионал снимал, – хвастливо заявил заглядывающий через мое плечо Витька.

– Да, ты настоящий профессионал! – съехидничала я.

– А что, разве плохо снял? – обиделся он.

– Хорошо, хорошо, – успокоила я. – Я даже не ожидала. Спасибо.

– Не ожидала, – передразнил он и позвенел ключами: – Ну все, теперь точно можем идти.

Он запер дверь, мы миновали пустой холл – сейчас, когда все разошлись, здесь стало даже немного жутко – и попали к служебному выходу. Витька отдал ключи вахтеру, расписался в каком-то журнале, и мы вышли на улицу.

Погода и днем была хорошей, а к вечеру стала просто сказочной – утих мороз, унялся ветер, медленно пошел снег. Окрестности цирка оказались совсем не похожи на город – нет луж, слякоти и грязного асфальта, везде сугробы, чистые утоптанные дорожки – и я вспомнила наш лагерь. Здесь почти так же красиво, как там. И погода самая новогодняя. Жаль только, что Новый год уже прошел...

– О чем думаешь? – нарушил молчание Витька.

– О Новом годе, – честно сказала я.

Он замешкался с ответом, и я торопливо – только бы не решил, будто я на что-то намекаю! – заговорила:

– Здесь красиво – почти как в лагере. Вот и вспомнила.

– Да, в лагере было круто, – согласился он.

И теперь я не нашлась, что ответить.

Снег падал крупными хлопьями, сквозь него светились гирлянды, развешанные на голых ветках деревьев, усиливая новогоднее настроение.

– Елочка, гори, – пробормотала я фразу из своей роли.

– А вот и я, ребятки! – басом откликнулся Витька.

Мы засмеялись, и я облегченно вздохнула – немного спало сковывающее меня напряжение.

– Жалко, лису забрали, – пошутила я. – Сейчас бы погуляли с ней...

– Ага, – подхватил он. – Опять бы все окрестные собаки сбежались.

– Зато снега много, есть где побеситься.

– Побеситься, говоришь? – он оценивающе посмотрел на меня, потом на сугроб и прежде, чем я успела возмутиться, опрокинул в снег.

Я не спешила вставать, глядя в темное зимнее небо сквозь искры разноцветных лампочек.

– Лис, ты что? – испуганно наклонился ко мне Витька.

Я поймала его за руку, и он тоже не удержал равновесие, плюхнулся рядом.

– Ах, так? – возмутился он и сделал попытку подняться, опершись на руку, но его ладонь наткнулась на мою, и они вместе провалились глубоко в сугроб. Я почувствовала, как в варежку засыпается снег, с воплем выдернула руку и с недоумением уставилась на нее – варежка осталась в сугробе.

– Утопила, – констатировал Витька.

– Я утопила? – возмутилась я, но он поспешил успокоить:

– Сейчас найдем.

Барахтаясь и смеясь, мы выбрались из сугроба, пробурив в нем внушительную яму, однако варежка на поверхности все равно не показалась.

– Будем копать, – оптимистично заметил Витька и подал пример: опустился на коленки и начал разгребать снег.

Я поймала несколько недоуменных взглядов прохожих, замешкалась на секунду, а потом присоединилась к нему. Грести я могла только одной рукой, поэтому варежку первым обнаружил Витька.

– Есть, – торжественно, словно нашел клад, объявил он и выудил ее из сугроба – сразу было видно, что насквозь мокрую.

Он снял одну перчатку, пощупал варежку и подтвердил мой диагноз:

– Мокрая. Надо, как я, кожаные перчатки носить, а не варежки шерстяные!

– Они красивее, – не обиделась я. – И теплее. Потому что пальцы вместе.

– И легче теряются, – подхватил он.

Я потихоньку попыталась втянуть в рукав успевшую замерзнуть руку, но Витька заметил мои манипуляции:

– Ты что делаешь?

Я не ответила, и он молча начал стаскивать вторую перчатку. Только бы не стал их сейчас мне предлагать! Но он сделал по-другому: взял мою руку в свою и крепко сжал.

– Лучше?

– Да, – пробормотала я.

Творилось что-то странное. Витька был не похож сам на себя, да и сцену валяния в сугробе я недавно где-то встречала – то ли в фильме, то ли в книге... Да это же я сама валялась в сугробе, когда упала с лыж, а Витька меня оттуда вытаскивал! Дежавю...

– О чем опять задумалась?

Я не стала знакомить его со своими бредоносными вымыслами:

– Да так, ни о чем.

И, чтобы поддержать разговор, задала встречный вопрос:

– А ты о чем?

– О Новом годе, – ответил он и развернул меня к себе.

Витькино лицо оказалось близко-близко, и я почувствовала прикосновение его губ к своей холодной щеке. Когда я успела так замерзнуть?

– Что? – он отстранился и внимательно посмотрел на меня.

– Холодно, – пробормотала я.

Он приподнял пальцами мой подбородок, заглянул прямо в глаза и поцеловал в губы. Тепло дыхания смешивалось с морозным воздухом, и это действовало почти как анестезия – я не понимала, чувствую что-нибудь или нет.

– Лис, – шепнул он.

– Пойдем, – позвала я.

– Куда?

– За белым кроликом, – ответила я и взяла его за руку.

Content

Анна Антонова
Встреча в Зазеркалье

Глава 1 Новый год неизвестно где

Глава 2 Слон на поводке

Глава 3 Макияж дубль два

Глава 4 Зарядка для хвоста

Глава 5 Крокодилище

Глава 6 Кофе по-венски

Глава 7 Белый танец

Глава 8 Шуба из крапивы

Глава 9 Дикие лебеди

Глава 10 Дед Мороз инкогнито

Глава 11 Безумное чаепитие

Глава 12 Белые начинают

Глава 13 Как в кино

Глава 14 Девушка с питоном

Глава 15 Чистый цирк