Марина Серова

Вторая половина олигарха

Глава 1

– Нет, замуж надо выходить лет в сорок, в Европе все женщины так делают.

– А рожать тоже в сорок?

– И рожать тоже. А что? Тамошние женщины рожают, и ничего!

– А до сорока чем заниматься?

– Жизнью наслаждаться! А еще карьеру делать…

Мы с Алиной сидели в парке на скамейке в тени под старой липой и уплетали мороженое. Был уже вечер. Жара спала. Мы наслаждались наступающей прохладой, эскимо и болтали обо всем на свете. Подруга с чего-то вдруг зацепила тему замужества, стала убеждать меня в целесообразности создавать семью ближе к пенсии.

– Знакомая моей мамы – она сейчас в Германии живет – вышла замуж в тридцать девять. В сорок родила первого ребенка, через два года – второго. Сейчас ей под полтинник, а она еще молодая мама – дети-то маленькие! Нет, они там насчет этого молодцы – все лучшие годы посвящают карьере и своему личностному росту. Вот эта тетка из Германии к моменту замужества в какой-то крупной фирме была кем-то вроде коммерческого директора. Имела две машины, свой большой дом и яхту. Представляешь?

Я представляла. Наверное, это действительно здорово – заработать к сорока годам столько всего! Но моей подруге Алине это не грозило: она вообще не работала. Ее мама, выйдя замуж за итальянца, время от времени присылала ей деньги, на которые она довольно сносно могла жить, не утруждая себя заботой о карьерном росте. Что касается меня, то свой дом у нас с дедом был, мой «Мини-Купер» как средство передвижения меня вполне устраивал, а иметь яхту мне как-то совсем не хотелось. Возможно, из-за отсутствия моря вблизи нашего Горовска. Так что я, как и моя подруга, тоже могла позволить себе не обременять себя трудовой деятельностью. Только в отличие от Алины я была человеком ленивым. Самое мое любимое занятие – просиживать в кресле у камина с книжкой.

Когда-то давно, четырнадцать лет назад, когда мы с Аришей остались одни, осиротев по вине пьяного прокурора, сбившего моих родителей, мы стали маленькой семьей. У деда была я, а у меня был дед, Аристарх Владиленович. Мы нежно любили друг друга, каждый заботился о другом.

Та страшная ночь, когда погибли мои родители, осталась в памяти навсегда. Мои папа и мама строили загородный дом, устав от тесноты городской квартиры, где у них даже не было своей отдельной комнаты. Просторный двухэтажный коттедж был практически готов. Отделка и подведение коммуникаций завершены. Оставались формальности с продажей квартиры, и в коттедж можно было перебираться окончательно. Впрочем, в восторге от этого события были родители и дед, я же переживала: все мои подруги оставались в городе…

Мы втроем возвращались домой. Папа высадил меня у нашего дома, а сам с мамой поехал в гараж поставить машину. Я не успела зайти в подъезд, и все произошло у меня на глазах. Машина развернулась и медленно поехала. Перед выездом со двора папа притормозил, дождался, пока загорелся зеленый глаз светофора, и стал аккуратно выруливать на основную дорогу. Дальше все произошло, как в кошмарном сне. Мелькнувшая черной молнией машина, сильный удар, яркое пламя, темные силуэты на ослепительном фоне. Как я оказалась возле дороги, помню смутно. Стоять трудно, хорошо, что сзади кирпичная стена дома. Я почти слилась с ней в темноте. Вокруг меня мечутся люди. Одна я стою. Я на грани обморока. Промчавшаяся черной стрелой машина главного прокурора города врезалась в папин автомобиль, выезжавший со двора, и отбросила его к столбу. От сильного удара наша машина загорелась. Родители живьем сгорели у меня на глазах. Мне было четырнадцать лет…

Тогда прокурору удалось избежать наказания. В действиях его водителя, катавшего в тот вечер своего пьяного хозяина, состава преступления найдено не было. Виновником происшествия признали моего папу. Экспертиза показала, что в его крови находился большой процент алкоголя, к тому же и главный прокурор, и его водитель утверждали, что он на огромной скорости выехал на запрещающий сигнал светофора.

Дело замяли, но мы, как наследники виновников происшествия, должны были выплатить компенсацию за ремонт прокурорского автомобиля. Наследники – это мы с дедушкой. Мы продали квартиру и смогли расплатиться с убийцей. Оставшуюся сумму и все остальные, весьма немалые семейные накопления, дед дальновидно вложил в акции одной из самых прибыльных российских компаний. В то время этот поступок казался опрометчивым, сейчас же приносил нам весьма неплохие дивиденды, я даже могла себе позволить не работать.

Спустя много лет я отомстила прокурору, причем сделала это так виртуозно, что сама осталась как бы ни при чем. Конечно, свою месть я осуществила не одна, мне помогали мои друзья: мой дед, подруга Алина Нечаева, хороший друг моего отца, полковник ФСБ Курбатов Сергей Дмитриевич. И хотя я не сомневалась в умении этих людей держать язык за зубами, по городу поползли слухи, что кара настигла прокурора не сама по себе. Если это и была воля провидения, то ему кто-то помог.

С тех пор моим занятием стало помогать людям, попавшим в такую же ситуацию, как мы с Аришей четырнадцать лет назад. Если правоохранительные органы не имели возможности или желания помочь им, за дело бралась я. Надо сказать, что бралась я только за серьезные дела. Такие мелкие неурядицы, как семейные скандалы, разводы или измены супругов, я отметала напрочь. Нечего размениваться по мелочам. Я, как говорят заядлые картежники, «играла по-крупному».

Меня стали называть мисс Робин Гуд. Правда, если меня спрашивали прямо, не я ли та самая мисс, я делала удивленное лицо, пожимала плечами и пылко уверяла, что не имею к этому почетному званию никакого отношения.

С моей подругой Алиной мы виделись не очень часто. Но уж встретившись, доставляли себе удовольствие потрепаться обо всем.

– Полин, а вот как ты считаешь, сколько детей лучше всего иметь? – Подруга от напряжения даже брови нахмурила. – По-моему, один – в самый раз.

Я была в семье единственным ребенком. Когда в детстве папа и мама грозились подарить мне сестричку или брата, я бунтовала. Я приходила в негодование, хотя понимала, что это чистейшей воды эгоизм, но мне так нравилось быть единственной и любимой! Я испытывала огромное наслаждение, находясь в центре внимания родителей. Поэтому я сразу согласилась с Алиной, что один ребенок в семье – это хорошо.

– Нет, я, пожалуй, завела бы двоих. Мальчика и девочку. А то хочется и сына, и дочку. Папа с сыном ходил бы по выходным на футбол, а мы с дочкой вместе убирали бы квартиру.

Я всегда знала, что Алина пойдет на что угодно, лишь бы самой поменьше заниматься домашней работой.

– Двое детей в семье – это трудно. Представляешь, сколько потребуется времени, сил и душевной энергии на их воспитание?!

– Полина, ну ты даешь! А няни на что? Найму хорошую опытную няню.

– Ей платить надо. Ты уверена, что сможешь заработать на хорошую няню?

– А муж на что? Вот пусть он и зарабатывает и на детей, и на няню для них, и на все остальное тоже.

– Хорошо, если будет такой, который сможет на все заработать.

– А других нам и не нужно! Правда, Полин? Или успешный, или никакой!

– Кроме успешности, муж, по-моему, должен обладать еще и другими качествами, не менее важными, – высказала я предположение, – он должен быть умным, заботливым…

Но подруга тут же перебила меня.

– Если успешный, значит, и умный! – парировала она. – Дураки больших денег не зарабатывают. А насчет заботливости, это, по-моему, не главное. Был бы при деньгах, еще лучше – при больших деньгах… Тогда все остальное – ерунда.

– Ты считаешь, все можно стерпеть, если муж богат?

– Конечно!

Я открыла рот, чтобы возразить Алине, но не успела. Она вдруг схватила меня за руку и горячо зашептала:

– Смотри, смотри, Полина! Это же Мальвина!

– Какая еще Мальвина?

– Ну, Золотова, из нашей школы!

– Где?

– Да ты не туда смотришь! Вон, возле киоска, с метлой…

Я посмотрела в ту сторону, куда показывала подруга, и увидела немолодую женщину, подметающую дорожку. Она была в синем рабочем комбинезоне и стоптанных босоножках, с метлой в руке. Недалеко от нее лежал мешок, полный мусора. Женщина была какая-то сгорбленная и понурая.

– Алин, ты что?! Это не она, – возразила я. – Это какая-то тетка, пожилая и, по-моему, несчастная.

– Она! Просто ты ее лица не видела. Когда она подняла голову, я ее узнала. Да точно тебе говорю: она!

Я сразу вспомнила девочку из нашей школы, веселую красавицу Марину Золотову. Она была на четыре класса младше нас, но мы ее знали. Ее знала вся школа. Когда мы учились в седьмом, а Марина – в третьем классе, в школьном спектакле она сыграла куклу Мальвину в сказке «Золотой ключик». Причем играла так здорово, что все ребята, встречая ее на перемене в школьном коридоре, кричали ей: «Эй, Мальвина! Где твой Буратино?» С тех пор это сказочное имя прочно прилепилось к ней. Марина действительно чем-то была похожа на свою героиню: длинные вьющиеся волосы, правда, не голубые, а золотисто-русые, большие светло-карие глаза под густыми ресницами, губки бантиком, наивный и в то же время капризно-обиженный взгляд.

Потом я видела ее еще в нескольких школьных спектаклях. Играла она просто здорово, кажется, у нее был настоящий талант артистки. А на нашем выпускном вечере она пела для нас в школьном ансамбле: «Когда уйдем со школьного двора под звуки нестареющего вальса…» Ей долго аплодировали, потом на бис она спела что-то еще… Тогда она закончила седьмой класс, и я видела ее в последний раз. К этому времени Марина стала высокой и очень красивой. Еще я слышала, что она поступила в модельное агентство, но после десятого, бросив школу, вышла замуж за какого-то предпринимателя. Раньше, до замужества, Золотова жила в соседнем с Алиной доме, и потому кое-что о ней я знала.

– Алин, ты подумай: как Марина-Мальвина может подметать дорожки? У нее же муж…

– Олигарх! Да, я слышала. Но это она, верняк! Ты еще спорить со мной будешь?

Нет, спорить с подругой я не собиралась, знала, что это занятие бесполезное. Меня только удивляло, что жена предпринимателя может делать в таком виде и в таком месте? В этот момент женщина снова подняла голову, поправила прядь упавших на лицо волос, и я с ужасом обнаружила, что это действительно Золотова Марина.

– Давай подойдем, – предложила Алина.

– Зачем? – засомневалась я.

– Поздороваемся для приличия.

– Не стоит. Наверное, ей будет неприятно, что мы увидели ее в таком… что она здесь…

– Полин, так ведь надо спросить человека, может, у нее что-то случилось? Муж разорился или их обокрали?

– Не знаю… Я бы не стала этого делать.

– Почему? Интересно же!

Пока мы решали, подходить к Марине или все-таки остаться сидеть на скамейке, она, подметая дорожку, потихоньку приближалась к нам сама. Вечер был уже довольно поздний, начало смеркаться. Люди уходили домой, парк понемногу пустел. Мы с подругой продолжали сидеть, наблюдая, как гордость нашей школы ходит между скамеек с метлой и большим мусорным мешком и собирает пустые банки и пачки сигарет. Когда она подошла к нам довольно близко, мы с Алиной замерли. Она должна была вот-вот заметить нас…

– Золотова!

Эх, не выдержала-таки Алина, окликнула ее. Марина испуганно вскинула голову, увидела нас и, бросив метлу, пустилась наутек. Мы с подругой вскочили и рванули за ней. Наверное, в нас сработал животный инстинкт: если от тебя убегают, надо догонять. Настигли ее мы уже за прудом, в кустах сирени. Алина на бегу схватила девчонку за рукав.

– Золотова, ты чего убегаешь?! – накинулась на нее Нечаева.

Та стояла, тяжело дыша, и смотрела на нас как-то затравленно.

– Чего бегаешь, тебе говорят? Спринтером подрабатываешь? – продолжала отчитывать ее подруга.

Вдруг Марина, закрыв лицо руками, разрыдалась в голос. Мы с Алиной опешили: вот тебе раз!

– Ну-ка садись, – скомандовала Нечаева, потянув Золотову за руку и заставляя сесть на ближайшую скамейку.

Та покорно опустилась, не переставая реветь. Мы присели рядом.

– Мальвина, ты что, не узнала нас? – спросила я на всякий случай. – Меня Полиной зовут, а это вот – Алина. Мы с тобой в одной школе учились.

– Уз-зна-ла-а-а… – сквозь рыдания выдавила Золотова.

– Да ты скажи, что у тебя случилось? – потребовала я. – Может, мы тебе поможем.

– Мне теперь ник-кто не пом-може-е-ет…

Мы с Алиной посмотрели друг на друга. Подруга достала из сумки платок и начала вытирать глаза гордости нашей школы.

– Все равно расскажи, – настаивала она, – тебе легче будет. Ты что, боишься, что мы другим растреплем? Не бойся. Мы – могила! Ну, что там у тебя стряслось?

Мальвина всхлипнула еще пару раз, потом вытерла лицо Алининым платком и тихо сказала:

– Меня муж из дома выгнал…

– Ха! Всего-то! Я уж думала, у тебя катастрофа вселенского масштаба! А муж выгнал – это пустяки. Дело, как говорится, житейское. Сегодня выгнал, завтра назад позовет. Милые бранятся – только тешатся, – пыталась взбодрить Алина Золотову.

– Не позовет. Он со мной развелся. И детей себе отсудил.

Мы с подругой снова переглянулись. Алина даже не нашлась что сказать. Это, похоже, серьезно. Развелся, да еще и детей отсудил! Вот тебе и олигарх-предприниматель! Вон чего предпринял!

– Нет, ну, гад, а! – взорвалась вдруг Нечаева. – Полин, ты смотри, что творится! Развелся! Наша Мальвина, видите ли, ему не понравилась! Первая красавица школы! Да что там школы! Можно сказать, района!..

Я только кивнула.

– Марин, может, действительно расскажешь, что там у вас произошло, – предложила я. – А мы вместе подумаем, как тебе помочь. Мне кажется, не бывает безвыходных ситуаций…

Золотова шмыгнула покрасневшим носиком:

– Ладно… Расскажу… Только поздно уже, сейчас парк закроется. Эх, не успела я домести… Но ничего, утром пораньше приду… Девочки, вы меня подождите за воротами, я скоро, только переоденусь… Хорошо?

Мы с Алиной стояли за воротами и от нечего делать гадали, что такого из ряда вон выходящего могла сделать наша Мальвина, что муж развелся с ней. И не просто развелся, а выгнал из дома, как собаку, да еще и детей у нее забрал. Но наши рассуждения все равно ни к чему не привели. Гадать можно было бесконечно, а дать ответы на вопросы мог только один человек.

Когда она появилась за воротами в скромном ситцевом сарафанчике, с волосами, забранными сзади в хвост, мы с Алиной переглянулись. Как не похожа была эта скромная простушка на нашу школьную красавицу Мальвину! Я предложила пойти в кафе и там поговорить, а заодно перекусить. Алина с готовностью согласилась, а вот Золотова вся как-то съежилась:

– Ой, девочки, я в кафе, наверное, не смогу пойти… У меня с деньгами того…

– Пошли! – подхватили мы ее под руки и чуть ли не силой поволокли к моему «Мини-Куперу».

* * *

Народу в кафе было довольно много, но официант любезно пообещал найти нам столик. Мы заказали по чашке эспрессо и всякой вкуснятины к нему в придачу.

– Давай рассказывай, что у тебя приключилось, как ты вообще докатилась до такой счастливой семейной жизни, – командовала Алина.

Золотова вздохнула так тяжело и печально, что мы поняли: дело действительно дрянь. В школе Марина всегда была оптимисткой и по всяким пустякам не расстраивалась. К тому же она, как любят писать учителя в характеристиках, участвовала в общественной жизни школы, пела в ансамбле на вечерах и рисовала стенгазету. И вот сейчас эта активистка-оптимистка сидела рядом с нами понурая, бледная, с красными глазами, и уже не было в них прежнего огонька и задора. Она медленно помешивала ложечкой кофе, а к пирожному и пицце даже не притронулась.

– Самое ужасное, девочки, что замуж я вышла действительно по любви, – тихо и грустно начала говорить она.

– А кто спорит? – удивилась Алина.

Марина горько усмехнулась:

– Да я знаю, что шептали у меня за спиной. Нашла, мол, богатого: олигарх, фирм несколько своих, большой дом, четыре иномарки… Только я правда его полюбила. Он, когда ухаживал, делал это так красиво! Такие букеты дарил! Рук не хватало столько цветов удержать. В дорогие рестораны водил, в боулинг, в ночные клубы… А какие слова говорил!.. Вот я, дура, и растаяла!.. Да еще мама все пела: смотри, не упусти своего счастья. С таким жить – как сыр в масле будешь кататься. Ни в чем нужды не будешь знать. Мы, мол, всегда бедно жили, так хоть ты поживи по-человечески! Вот я и встречалась с ним. А потом… Он же был у меня первым парнем… Короче говоря, когда мне еще только шестнадцать было, он меня соблазнил… Я тогда просто голову потеряла: с ним было так здорово и прикольно! Это счастье продолжалось целый год. А потом я поняла, что беременна. Когда ему об этом сообщала, боялась ужасно! Думала, теперь он меня бросит… А он… Вы не поверите, но он мне сразу сделал предложение, кольцо с бриллиантом подарил. Я, дура, тогда думала, что он такой благородный! Он не просто не бросил меня, наоборот, женился и все, необходимое для свадьбы, купил на свои деньги, причем в самом дорогом салоне города. Я-то сама из бедной семьи, я о таком и мечтать не могла. А в загс нас везли на пяти иномарках…

– Нет, ну это вообще – сказка! – не выдержала Алина. – Мечта каждой девушки.

– Ага, сказка! Была до рождения детей. Тогда мы еще нормально жили. Успели пару раз за границу смотаться, муж мне машину купил. Правда, недорогую. «Хёндай Гетц».

– Нехилая машинка! – опять встряла Алина.

– Хм, нехилая-то она, нехилая… Только мне на ней поездить пришлось – всего ничего. Муж вдруг стал бояться, как бы со мной чего не случилось. Запретил выезжать из дома одной, приставил ко мне какого-то придурка, тот у меня и водителем был, и охранником. Таскался за мной везде, как хвост. Но это еще ничего. Просто я тогда не усмотрела первые признаки тирании у моего мужа. А этот категоричный запрет и был тем первым сигналом, за которым последовали и остальные, более серьезные. А потом и страшные… А еще… я ведь школу не закончила. Пришлось бросить, когда забеременела. Но я перешла в вечернюю, одиннадцатый класс закончила там. А еще решила твердо: вот дети чуть подрастут, поступлю в институт. На заочный. Хотела диплом получить…

Марина перестала помешивать кофе, машинально положила ложечку на блюдце и пригубила напиток.

– Ну, так что дальше-то было? Ты давай не тяни! – торопила Алина.

– Все самое страшное началось, когда я родила… Нет, даже не тогда. Из роддома он меня забрал, поздравил… Все нормально было… вроде… Домой привез – там уже няня нас ждала. У меня двойня родилась, я говорила? Мальчик и девочка. Ванечка и Танечка. Ванечка на три кило вытянул, а Танечка на два с половиной. Для близнецов это много. Роды прошли тяжеловато, и врачи велели мне отдыхать первое время, гулять на свежем воздухе и есть витамины, набираться сил, одним словом. Няня мне очень помогала. Хорошая вообще была тетка, она раньше медицинской сестрой в детской поликлинике работала. Муж ее оттуда большой зарплатой переманил… Господи, о чем это я?.. А, да… Он мне за детей серьги с бриллиантами подарил. Это, мол, пара к тому колечку. А до этого еще цепочку с кулоном. А родители мне на день рождения подарили шкатулку. Небольшую, такую, красивую, в старинном стиле, с музыкой. Я в нее все свои украшения складывала. Ну, так вот, сначала у нас вроде бы все хорошо было. Я с детьми нянчилась, Корнил бизнесом занимался, целыми днями в фирме своей пропадал…

– Подожди, подожди! Кто бизнесом занимался? – опять перебила Марину Алина.

– Ах да… Я же не сказала. Мужа моего Корнилом зовут. Ну, то есть бывшего мужа…

– Это что за имя такое странное? В первый раз слышу.

Тут уж я не выдержала:

– Алина! Какая разница, в первый раз ты это имя слышишь или не в первый? Не мешай, пусть рассказывает.

– Я мешаю?! Чем это я мешаю? Мне просто интересно, что это за имя такое – Кор-нил? А отчество у него какое? – продолжала докапываться Алина.

– Борисович. И вот, когда детям исполнилось три месяца, у мужа был день рождения. Он мне объявил, что я остаюсь дома с детьми, а он едет с компанией на природу, на шашлыки. Я так удивилась: а почему мне нельзя поехать? С детьми и Анна Ивановна может посидеть, она с ними хорошо управлялась. В конце концов, и мама моя может приехать, помочь нашей няне. Тут Корнил в первый раз начал на меня орать. Я так опешила! До этого он никогда на меня голос не повышал, ну, разве совсем немного. А тут прямо как озверел! Ты, говорит, еще мне указывать будешь, с кем и куда мне ехать?! Сиди дома, тебе сказано, и помалкивай… Короче говоря, уехал он со своими друзьями на обеих своих машинах, за рулем второго авто, естественно, был водитель. Где и как они гуляли два дня – не знаю. Когда он явился на третий день домой, был еще не совсем проспавшийся, и, кроме алкоголя и дорогих сигарет, несло от него духами. Я, конечно, все поняла, тем более когда он в джакузи лежал, я в ванную зашла и увидела, что у него на груди следы губной помады, ярко-красной… Но я ему тогда ничего не сказала. Промолчала, поплакала себе втихаря, и стали мы дальше жить. А что делать? У нас ведь дети…

Но вскоре все повторилось. Это когда он в первый раз домой компанию привел. И не просто компанию. Человек пять парней и одна девица. Мне она сразу показалась подозрительной, слишком вульгарной и… не знаю даже, как сказать… она была чересчур раскованна, что ли. Они все в гостиной расположились, а меня даже не позвали. Когда муж вошел на минуту в спальню переодеть залитую вином рубашку, я подошла к нему и спросила, не хочет ли он представить меня своим гостям. Как-никак, я хозяйка дома. А он с усмешкой так ответил: а чего, мол, тебя представлять! Нужна ты им! Они – партнеры по бизнесу, ты им до фени. И ушел к своим друзьям. Я потом слышала из гостиной музыку, смех, громкий разговор и визг этой девицы. Не знаю, чем они там занимались, дверь была заперта…

– Нет, это вообще ни в какие ворота не лезет! – взорвалась Алина. – Вот гад! Эх, меня там не было! Я бы всю их компанию вместе с этой вульгарной девицей…

– Ничего бы ты, Алина, не сделала. Когда компания разошлась, практически уже под утро, я начала выговаривать мужу, что такое поведение недопустимо. В доме, мол, дети… А он: «Тебе что, комнат мало? Вон их – целых семь! Сиди в любой да знай себе помалкивай. Я тебя кормлю, так что твое дело – детей воспитывать, а в мои дела не суйся». Причем сказал так грубо, с матом! Я опять проревела до утра…

– Похоже, это уже входило у тебя в привычку, – предположила я.

– Да, Полина, уже входило… Кстати, после того случая у меня от расстройства молоко пропало. А вскоре от нас няня ушла: Корнил и на нее наорал. Ни за что, просто попалась под руку. И вообще я стала замечать: чем дальше мы жили, тем хуже становилось. Наняли мы другую няню. И еще домработница у нас была. И водитель мужа, охранник по совместительству. И садовник… И при всех этих людях он позволял себе орать на меня. То я что-то не то сказала, то просто потому, что у него настроение плохое…

– Да, вот тебе и богатый… Вот тебе свой дом и иномарки… – Алина со злостью откусила большой кусок пирожного.

– Моя любовь к мужу как-то понемногу сошла на нет, – продолжала между тем Золотова, – я поняла, что сделала большую ошибку, выйдя за него. Родители мои к тому времени уехали из Горовска в Захолмовск.

– Поменяли Мухосранск на Задрипинск! – не удержалась Алина. – Чего они там потеряли, интересно?

– Там у нас бабушка с дедушкой живут, старенькие, им обоим уже за семьдесят. Вот родители и продали здесь квартиру, а там купили, чтобы к своим родителям поближе быть, ухаживать за ними…

– А тебя, значит, здесь бросили на растерзание этому монстру?! – продолжала негодовать Алина.

– Ну, тогда все было еще не так страшно… По-настоящему страшное началось, когда я однажды в сердцах крикнула, что ненавижу его. Он тогда меня ударил…

– Как?! – ахнули мы с Алиной разом.

– По лицу. Пощечину дал. Потом, правда, просил прощение и даже подарил золотой браслет. Но спустя два месяца это повторилось…

– Так он даже бил тебя?! Вот сволочь! – Алина задохнулась в порыве благородного негодования. – Мать своих детей! Урод! Ничтожество!.. Нет, надо было посадить его!

– Как же, его посадишь! Он сам кого хочешь посадит. И знаете, девочки, – Марина понизила голос до шепота, – однажды я подслушала такое, что стала просто бояться жить с ним в одном доме.

Мы с Алиной дружно склонили головы к Золотовой. Она огляделась по сторонам и, увидев, что все вокруг заняты своими разговорами и на нас не обращают внимания, тихо продолжила:

– Однажды я увидела в окно, как он со своим водилой-охранником приехал домой, и спустилась в гараж, нужно было что-то сказать ему… не помню, что именно. Но это неважно. Так вот. Я подошла к гаражу и слышу, как он говорит со своим водителем, Дориком. Дословно я их разговор уже не помню, да и не все расслышала, но я поняла вот что: когда-то, когда мой муж начинал свой бизнес, у него был компаньон. Корнил тогда был совсем молодой, а тот, второй, немного постарше и опытнее. Тот парень уже потерял один свой бизнес, теперь, начав другой, учел все ошибки и быстро начал развивать этот, новый. И когда пошла хорошая прибыль, этот компаньон неожиданно умер.

– Может, от радости? – предположила Алина. – Говорят, избыток положительных эмоций тоже может убить…

– Да если бы от радости! Нет, девочки, с ним случился сердечный приступ, когда он ехал после работы из офиса домой. Он потерял управление и врезался не то в столб, не то в какое-то ограждение.

– И что же здесь такого? С каждым может случиться, – пожала плечами Алина.

– В двадцать девять лет? Девочки, вы часто видели тридцатилетних людей с таким больным сердцем? Причем приступ, как я поняла, начался так внезапно, что он не справился с управлением… Если у него было больное сердце и он об этом знал, почему не остановил машину, когда почувствовал себя плохо? Короче говоря, когда этот человек умер, мой муж стал единственным владельцем фирмы. К тому времени, как я уже говорила, она как раз набирала обороты, пошла хорошая прибыль…

– Ты думаешь… твой Корнил как-то причастен к смерти компаньона? – осторожно спросила я.

– Боюсь, что да. Доказать это я, конечно, не могу, но после того подслушанного разговора у меня возникли подозрения… И я стала по-настоящему его бояться.

– Хорошенькое дело! – выдохнула Алина. – Он еще и уголовный элемент ко всему прочему?!

Марина испуганно оглянулась.

– Алина, тише! – прошептала она.

– А что тише? Его здесь нет, как видишь, твоего Кар… Как его там? Карамил? Карабас-Барабас, одним словом.

Я посмотрела на Алину. Как это она хорошо сказала, в самую точку: Карабас-Барабас. Тот тоже обижал свою куклу Мальвину.

– И что же ты теперь собираешься делать? – спросила я.

Золотова тяжело вздохнула.

– Мне просто необходимо найти мисс Робин Гуд…

Глава 2

Мы с Алиной переглянулись.

– Кого найти? – уточнила она и стрельнула в меня глазами.

– Девочки, вы только не смейтесь. Я слышала, есть такая девушка, примерно ваша ровесница. Все зовут ее мисс Робин Гуд, потому что она помогает таким, как я, которым официально помочь нельзя. Ну, там доказательств вины нет или преступник – крутой бизнесмен… А она за такие дела берется и помогает даже бесплатно. Ну, что вы на меня так смотрите? Не верите, что такая девчонка существует? А я знаю, что она в нашем городе есть. Мне одна знакомая по секрету шепнула…

– И ты хочешь ее найти? Думаешь, она все твои проблемы решит? – спросила я Марину.

– Не знаю, решит или нет, но, похоже, она – моя последняя надежда…

Мы с Алиной снова переглянулись. Золотова на нас не смотрела, она уставилась в одну точку и задумчиво потягивала свой эспрессо.

– Ты сейчас где живешь? – спросила я.

– У одной знакомой. У нее однокомнатная квартира, так я на кухне на раскладушке сплю. А она в комнате с мужем…

– Понятно. А прописана где?

– Пока нигде. Корнил меня из своего дома выписал… Потому мне и с работой трудно. Без прописки же никуда не берут. Я теперь бомжиха… Пока вот дворником в парк устроилась. Временно. На пять тысяч. А там видно будет…

– А почему к родителям в Закукуевск не едешь? – допытывалась Алина.

– В Захолмовск? А дети? Нет, уезжать мне пока нельзя, мне детей вернуть надо. Как они без меня с этим уродом?.. Вы даже не представляете, как он их воспитывает! Сыну внушает, что надо быть жестким и крутым, забыть слова «любовь», «милосердие», «сострадание»… Это шестилетнему мальчику! Муштрует его, как солдата. Говорит, мол, если тебя обидели, надо сразу в морду давать, тогда тебя все бояться будут и уважать. А дочку уже сейчас заставляет подчиняться беспрекословно. Как собаке: дал команду – должна выполнить. Иначе – наказание. Представляете, кого он вырастит такими методами?! Так что мне обязательно надо у него детей забрать! Вот найду мисс Робин Гуд, она мне обязательно поможет.

– Ты в это так веришь? – усмехнулась я.

– А ты не смейся, Полина. Да, я верю. Вся моя надежда на эту девчонку. Ментов мой муж подкупил, свидетелей, которые на суде подтвердили, что я плохая мать, – тоже…

Мы с Алиной переглянулись.

– А в свидетели кто пошел? – уточнила я.

– Бывшие наши няни и домработницы. Те, которые сначала сбежали от невыносимых условий и унижений… Корнил их нашел и заплатил, как видно, столько, что они на меня ванну грязи вылили. Оказывается, я просто никудышная мать: и пью беспробудно, и любовника имею, и за детьми совсем не слежу, избиваю их…

Золотова вдруг снова заплакала.

– Мальвин, ну ты того… кончай пирожные подмачивать, – начала успокаивать ее Алина, – мы понимаем, что тебе сейчас плохо…

– Понимаете?! – вскипела та. – Разве вы можете понять?! У вас детей не забирали! Вас так, как меня, не оклеветали! Да меня на суде такой грязью полили!.. А муж меня всего лишил, всего! Я семь лет с ним прожила – а ушла нищая. Даже все, что он мне подарил, себе оставил. И машину тоже… Говорит, такой матери, как ты, даже объедки со стола не стоит давать. А какой такой? Я что, плохой матерью была? Да я своих детей в зубах таскала! Да я дочку с четырех лет французскому учила, а сына – математике… Да я их рисованию… и в бассейн…

Мальвина уронила голову на руки и разрыдалась. Я оглянулась. За соседними столиками на нас поглядывали.

– Вот что, девчонки, давайте-ка отсюда выбираться. Время позднее, все равно кафе скоро будут закрывать и всех выпроваживать.

– А с этой что делать? – кивнула Алина на рыдающую Мальвину.

– Слушай, пусть она сегодня у тебя переночует, а завтра мы с ней разберемся, – предложила я.

– Да пусть, жалко, что ли? Моего Жорика все равно сегодня не будет: он на неделю в командировку слинял… Эй, Мальвина, слышишь? Поехали ко мне, переночуешь…

Та подняла голову и посмотрела на нас своими большими красивыми карими глазами, мокрыми от слез.

– Зачем к тебе? Меня подруга Маша с Пашей ждут…

– Ничего, одну ночь переночуешь у меня, а твои Маша с Пашей пусть эту ночь побудут наедине…

Я высадила девчонок возле подъезда Алины и отправилась к себе домой, в коттеджный поселок. Мы с дедом жили в большом доме, где было три гостиных – в стиле хай-тек, кантри и рококо – и просторная кухня с русской печкой. После гибели моих родителей дед Ариша воспитывал меня один. Мне тогда шел пятнадцатый год. Сейчас мне уже двадцать восемь. Многие мои ровесники успели сходить замуж, некоторые не по одному разу. Но я пока не встретила того единственного и неповторимого, с кем захотела бы связать свою жизнь навсегда. Дед считал своим долгом время от времени напоминать мне о необходимости завести семью и даже старался помочь мне подобрать очередную кандидатуру… Но я отвергала все его поползновения в этом направлении. Надо сказать, что никто из молодых людей в нашем Горовске до сих пор не смог тронуть моего сердца, о чем, впрочем, я совершенно не жалела. Да и опыт окружающих как-то не вдохновлял.

Ариша был дома.

– Поздновато ты, Полетт. Ужинать будешь?

– Нет, не хочу.

– Что, и чай не попьем?

– Чай, конечно, не помешает, хотя… я недавно была в кафе и…

– С кем?

Я внимательно посмотрела на Аришу. Мой любимый дед, Аристарх Владиленович Казаков, похоже, просто спал и видел, чтобы я пошла в какое-нибудь кафе с каким-нибудь молодым человеком. И еще чтобы этот молодой человек сделал мне какое-нибудь признание в любви, а я дала бы ему какой-нибудь положительный ответ. Очень не хотелось огорчать старика, но горькая правда, я считаю, лучше, чем самая сладкая ложь.

– Дед, не радуйся. В кафе я была с подругами.

Арише плохо удалось скрыть тяжелый вздох, вырвавшийся из его груди.

– Да? А я подумал, что, может, тебя пригласил кто-то из кавалеров?

– Дед, ну зачем мне какие-то кавалеры? Разве нам с тобой плохо вдвоем в нашем замечательном доме?

– Полетт, извини, что опять затрагиваю эту тему, но в твоем возрасте пора подумать о замужестве. Смею заметить, что многие твои подруги уже успели создать семью и родить ребятишек. Ты же до сих пор не только не замужем, но даже не имеешь кандидата в женихи. Ma chere, это более чем легкомысленно!

– Дедуль, ты же самый классный дед в мире! Зачем ты меня торопишь? Хочешь, чтобы я бездумно выскочила за первого встречного, родила от него, а потом бегала по судам, разводилась с ним и делила имущество и детей?

– Полетт, что ты говоришь?! Почему сразу разводиться?

– Ну, не сразу… Лет через семь…

Ариша недоуменно посмотрел на меня:

– Через семь лет?! Что за вздор?! Почему именно через семь?

– Хорошо, дед, слушай… Помнишь, когда я училась в школе, я неоднократно рассказывала тебе об одной девочке – Марине Золотовой? Она занималась в школьном театральном кружке. Еще учась в третьем классе, она сыграла куклу Мальвину в школьном спектакле…

Ариша поднял глаза в потолок:

– Да-да, припоминаю… Кажется, ты тогда восхищалась ее актерским талантом? И еще ты говорила, что эта девочка очень красива… Я прав?

– Молодец, дедуля! Пятерку тебе по «одноклассникам»! Так вот. Сегодня вечером мы с Алиной встретили ее в нашем городском парке. Точнее сказать, заметили случайно – она подметала там дорожки…

И я подробно рассказала Арише о том, как мы с Нечаевой отдыхали в парке и увидели там Золотову с метлой в руках, как догнали ее и заставили рассказать, как она докатилась до такой жизни. Надо сказать, что Ариша слушал очень внимательно, ни разу не перебил меня, пока я не закончила. И только когда я дошла до того места, когда Марина-Мальвина высказала желание найти мисс Робин Гуд и попросить ее о помощи, дед вздохнул:

– Значит, у тебя опять новое дело! Хорошенькое дело! Так ты никогда не выйдешь замуж, Полетт! Чужие проблемы, чужие дети… Когда наконец у тебя появятся свои?

– Проблемы или дети?

– Не притворяйся дурочкой, тебе не идет.

– Дедуль, ты же понимаешь, что я не могу бросить нашу Мальвину в таком положении!

– Я, конечно, все понимаю, ведь я, как ты говоришь, самый классный дед в мире! Я только боюсь, что так и умру, не увидев своих правнуков.

Ариша встал и, притворно кряхтя, вышел из кухни.

* * *

Утром я позволила себе удовольствие поспать подольше. Как хорошо, когда не надо ходить на работу! Можно валяться в кровати сколько хочешь, а потом встать и, не торопясь, принять душ или ванну. А еще можно долго сидеть на кухне, попивать кофеек, сваренный в джезве, и лакомиться горячими тостами с сыром. Когда-то я ударно трудилась на кирпичном заводе в должности юрисконсульта, но мизерная зарплата совсем не способствовала моему желанию делать карьеру. Тем более что в деньгах мы с дедом особо не нуждались. Я ушла с завода и занялась тем, что стала помогать таким, как Золотова. Если я узнавала, что кто-то совершил преступление или сделал другому большую гадость, но сумел уйти от возмездия по каким-либо причинам, то тут же бралась за дело. Моим девизом стали слова древнего персидского поэта Фирдоуси Абулькасима: «Чтоб быть справедливым возмездье могло, обидчику злом воздавайте за зло». Разумеется, Мальвина сама ничего не может сделать с бывшим мужем, поступившим с ней низко и подло. Но это не значит, что этот гад останется безнаказанным. Золотова права: детей у него надо забрать, и как можно быстрее. Если он воспитывает их такими методами, о которых она говорила, то из них могут вырасти только моральные уроды. Нужно немедленно вернуть их матери. Уж она-то не будет учить сына лупить сверстников по физиономии за отобранный мячик, а дочку – беспрекословно подчиняться отцу-деспоту. Равно как и всем остальным придуркам.

Я ехала к Алине домой в своем «Мини-Купере». Вот так с легкой руки подруги у меня появилось новое дело. Если бы мы с Нечаевой не пошли вчера в парк посидеть в тени деревьев и поесть мороженое, если бы Алина не увидела там Золотову с метлой, то сейчас я преспокойно сидела бы дома в гостиной в стиле рококо, в уютном кресле с гнутыми ножками, читала бы книгу и переживала за вымышленных героев. Или лежала бы в саду в шезлонге в тени деревьев, наслаждаясь прохладой и пением птиц. Но теперь мне надо ломать голову, думать, как разобраться с Маринкиным бывшим мужем и забрать у него детей, да и обеспечить материально это семейство тоже не помешало бы. На что они будут жить и где? Вряд ли папашка с радостью поделится с ними своими материальными ценностями. А еще было бы неплохо Карабаса-Барабаса, как остроумно назвала вчера Алина бывшего благоверного нашей Мальвины, самого поместить в такие условия, в какие он загнал свою бывшую жену. Чтобы на своей, так сказать, шкуре прочувствовал, каково это – быть бездомным и нищим, чтобы больше неповадно ему было издеваться над слабой женщиной…

Алина открыла сразу. На плече у нее была навалена куча каких-то тряпок.

– Шифоньер свой разбираю, – пояснила она, заметив мой удивленный взгляд, – ты не поверишь, Полина, но мне совершенно нечего надеть!

Мы прошли в комнату, в которой повсюду были разбросаны ее вещи – на диване, на кресле, на столе… висели на плечиках на дверце комода. Алина перебирала их, критически осматривала и бросала обратно.

– Это я уже надевала… Это вышло из моды… Это вообще – отстой… Как я могла это купить?!

– А что, нашей безвинно пострадавшей дома нет? – удивилась я.

– Она рано утром на работу ушла, парк дометать. К обеду обещала быть, – доложила Нечаева, продолжая ревизию своих вещей.

Я посмотрела на часы, висевшие на стене.

– Уже одиннадцать. Подождем.

– Кофе будешь?

– Только что дома пила.

– А квас?

– Холодный?

– Почти ледяной.

– Такой буду. А то жарко – сил нет…

Алина наконец оставила в покое свой гардероб, и мы прошли на кухню. Она достала из холодильника двухлитровую бутылку, которая быстро запотела в комнате, и два высоких стакана. Налила нам кваса по самые края и тут же пригубила свой.

– Ну, и что ты собираешься делать с этим уродом?

– Ты так лестно отзываешься о Мальвинином муже?

– О нем, о ком же еще?! По-моему, его стоит проучить, причем как следует, – Алина зло сузила глаза. – Это надо же такое сотворить?! Выгнать из дома такую красавицу-жену!

– Тогда для начала надо проникнуть в его хоромы. Все посмотреть своими глазами, все разузнать и разведать. Только я пока не знаю как.

– Полина, по-моему, сделать это будет очень трудно. Там охрана, камеры, наверняка и собака. И забор – в пять с половиной метров высотой. Ты же знаешь этих предпринимателей… Они воров боятся хуже налоговой.

– Нет, брать штурмом его крепость я не собираюсь. Буду действовать другим способом.

– Каким?

– Честно говоря, пока не знаю. Надо все хорошо продумать. Попасть в дом к этому Корнилу действительно будет нелегко. Сейчас придет Марина, расскажет, какие у них там, в доме, прибамбасы: сигнализация и прочее.

– Ага, сейчас придет Марина, и опять начнутся слезы и причитания: ой, как там мои детки?! Ой, как они там с папочкой-уродом?.. Она мне часов до трех спать не давала. То рассказывала, как он ее из дома выгонял на глазах всей прислуги, то как в подвале ее запирал на два дня без еды и воды…

– Зачем?

– Издевался так. Хотел сломить ее волю, я так думаю. Но Маринка наша не из того теста, чтобы духом падать! Нет, то есть она, конечно, упала, но… Она мне вчера сказала, что у нее остались еще силы для борьбы и мести.

– Уже хорошо.

– Хотя, знаешь, Полина, плачет она все-таки много.

– А что ты хотела? Так разочароваться в любимом человеке!

– Я вот одного не пойму: он ей дарил столько подарков! Брюлики там, машину, норковое манто… Зачем? Рисовался?

– Может, он делал это не для нее, а для себя? Чтобы поднять себя в собственных глазах. Так сказать, для самооценки. Эх, раскопать бы его прошлое…

В это время раздался звонок в дверь.

– О! Мальвина явилась!

Алина пошла открывать.

Она вернулась в кухню, следом зашла Золотова с пакетом в руке.

– Ты что так долго? – строго спросила Алина.

– Девочки, я сначала в парке убиралась, а потом мне зарплату выдали, я положила деньги на мобильник и позвонила няне детей, справилась, как они там…

– И как они? – поинтересовалась Алина.

Марина вздохнула, села на стул и придвинула к себе мой стакан с квасом.

– Плохо. Танечка все время плачет, просится ко мне. Корнил запрещает ей вспоминать маму, наказывает за это. Ванечка держится, молчит, но няня говорит, что он тоже все время вспоминает меня… Я долго говорила с ними по телефону… Я чувствую, что им без меня очень плохо… Девочки, я не могу так больше… Я умру…

Марина уронила голову на руки и зарыдала в голос.

– Ну, вот! Что я говорила? – Алина победно посмотрела на меня.

– Слушай, Золотова… Кстати, а как теперь твоя фамилия, по мужу? – спросила я, пытаясь хоть как-то отвлечь девчонку от грустных мыслей.

Она подняла лицо, вытерла слезы и сказала:

– Я осталась Золотовой.

– Это почему? Не захотела брать фамилию своего благоверного?

– Нет. Это он взял мою фамилию.

Мы с Алиной переглянулись.

– Вот это номер! А почему он взял твою?

– Так ведь его фамилия – Кóзел.

– Что? – дружно вскрикнули мы с Алиной.

– Прямо вот так – Кóзел? – уточнила я.

– Подкупающая откровенность, – восхитилась Алина. – Представляю, как бы звучало – Марина… Как тебя по-батюшке?

– Владимировна.

– О! Марина Владимировна Козел. Упасть – не встать! А он еще лучше – Корнил Козёл. Даст же бог такую фамилию!

– Он говорил, у него предки из Чехии. Кажется, дед еще в Первую мировую к нам сюда попал…

– Да, я его понимаю: жить в России с такой фамилией… Так теперь он Золотов? Что ж, разумно. Если у жены такая замечательная фамилия, почему бы не воспользоваться случаем? – сказала я.

– Девочки, я все время думаю: как мне найти эту мисс Робин Гуд? Может, вы у своих знакомых поспрашиваете? Я своих всех уже опросила…

– Да зачем нам какая-то мисс Робин Гуд? – наигранно удивилась я. – Может, сами попробуем как-нибудь…

– Нет! – вскрикнула Марина. – Мне точно сказали, что она в таких делах – супер! Без нее – никак… Девочки, ну, поспрашивайте своих знакомых…

– О боже! – застонала Алина и вышла из кухни.

Должно быть, отправилась снова перебирать свой гардероб. Мы с Золотовой остались в кухне одни. Она посмотрела на меня как-то затравленно:

– Полина, ты тоже не веришь, что эта девушка нам поможет?

– Не знаю, – пожала я плечами, – может, и поможет…

– Ты о ней, наверное, просто не слышала. А вот мне рассказывали…

Слушать о собственных подвигах меня не прельщало. Я пока еще не страдала манией величия.

– Знаешь, Марина, я вот что думаю: давай мы пока начнем сами, а попутно, так сказать, будем искать твою мисс Робин Гуд. Я обещаю тебе, что спрошу всех своих знакомых и заставлю их спросить их знакомых. Найдем мы ее, не переживай. Ты мне лучше вот что скажи: как в доме твоего мужа поставлено дело с сигнализацией, камерами и тому подобным?

– Камеры есть. Во дворе, по периметру.

– А в доме?

– В доме – нет. А зачем они в доме?

– Некоторые ставят, так, на всякий случай… Хорошо. А сигнализация?

– Есть, конечно. А зачем тебе это? Хочешь пробраться к нему в дом? Сразу говорю – ничего не выйдет. Сигнализация сработает. Да и охранник Дорик – лучше любого цепного пса.

– Что за Дорик такой? Расскажи поподробнее. Он что, нерусский?

Марина отхлебнула из моего стакана еще несколько глотков кваса.

– Почему нерусский? Как раз самый что ни на есть… Его полное имя – Дормидонт.

– Как? – не удержалась я. – Дормидонт? Что, серьезно? У вас там что, сборище детей старосветских помещиков? Корнил, Дормидонт…

– Не поверишь, я сама так же отреагировала, когда услышала его имя в первый раз. Потом привыкла… Дор-ми-донт. Странное, конечно, имя. Но все зовут его Дориком – так короче и проще.

– И что же представляет собой этот Дорик?

– Амбал «два на два». Гора мускулов. Владеет какими-то видами борьбы… я плохо в этом разбираюсь. Качается каждый день по три с половиной часа. У моего мужа… бывшего, в доме есть тренажеры. Что еще сказать?

– М-да… Ничего себе Дорик. А как у него с головой?

– В смысле?

– Соображает хорошо?

– Даже не знаю, что сказать…

– Мальвина, я не спрашиваю, какое у него образование или IQ. Просто скажи, умный он человек или тормоз?

– Скорее последнее. Но он очень силен и предан мужу, и тот это ценит.

– Хорошо платит?

– Да, неплохо. К тому же он живет вместе с ним в доме, так сказать, и охранник, и водитель, и личный телохранитель в одном лице. И заметь: круглосуточный. Есть у него еще один охранник, приходящий. Этого Корнил недавно взял. А до этого был другой, но тот в чем-то прокололся, и муж его тут же уволил. А Дорик бессменный, уже лет пять.

– У него что же, семьи нет? – спросила Алина, заходя в кухню в такой откровенной маечке, что мы с Мальвиной невольно приклеились к ней глазами.

– Нет, он холостой…

– Девочки, как вам такой прикид? – Алина, подбоченясь, повернулась к нам спиной, потом боком.

– Слишком откровенный, – сказала я, – с таким же успехом можно носить рыболовную сеть.

– Вот это и хорошо. А я про эту майку совсем забыла… Так, оставляем, буду надевать…

Узнать подробности о Золотове Корниле Борисовиче я могла только у одного человека – дяди Сережи, а точнее, у полковника ФСБ Курбатова Сергея Дмитриевича. Он был другом моего отца. Когда папы не стало, он практически заменил мне его. Помогал нам с дедом решать наши проблемы и часто заходил в гости «на огонек». Я набрала его номер телефона и вскоре услышала знакомый приятный баритон:

– Курбатов слушает.

– Дядя Сережа, это Полина. Здравствуйте!

– А, мисс Робин Гуд! Рад слышать. Как твои успехи в деле борьбы за торжество справедливости?

– Ничего, справляемся. Дядя Сережа, нужна ваша помощь.

– Готов помогать всеми силами.

– Мне нужны сведения о Золотове Корниле Борисовиче. В девичестве – Козел.

– Как, как?

– Козел. Фамилия такая, чешская, с ударением на «о».

– А-а… А то я уж было подумал, что ослышался…

– Все так думают. Потому он и взял фамилию жены, семь лет назад. Все, что можно про него, пожалуйста… И еще, дядя Сережа, обратите внимание: несколько лет назад при загадочных обстоятельствах погиб его компаньон по бизнесу, правда, фамилии я не знаю. Говорят, от сердечного приступа. Но это под большим вопросом.

– Хорошо, Полиночка, накопаю, что смогу. Потом сам перезвоню.

Да, дядя Сережа ни в чем никогда мне не отказывал.

Глава 3

Я сидела в своей комнате на своем любимом диване и смотрела старые школьные фотографии. Альбом был в замшевом переплете, бордовом, с белым голографическим сердечком в углу. Вот наш девятый «А» в спортзале – «болеет» за свою команду. От нашего класса тогда в команде девчонок играли Маша Ветрова и Галка Сучкова – обе дылды, как нам тогда казалось. Не знаю, как Сучкова, а Ветрова из дылды постепенно превратилась в модель. А вот мы на школьном дворе весной – сажаем деревья. Алина держит за верхушку какой-то хлипкий прутик, а Вовка Кормилицын, двоечник и хулиган, засыпает его землей… Прутик этот за пятнадцать-шестнадцать лет, должно быть, уже давно превратился в большое дерево. Что мы тогда сажали? Кажется, каштаны, а еще клены. Да, летит время… Кто бы мог тогда подумать, что, закончив школу, многие девчонки выскочат замуж, станут мамами. Мальчишки, не все, но больше половины из класса, женятся, станут главой семьи…

Я вздохнула и закрыла альбом. Ничего, кроме грустных воспоминаний… Да, тогда, в отрочестве, все было по-другому. Казалось, что жизнь только-только начинается – интересная, яркая, полная радости и счастья. Со временем мы начали понимать, что если и есть на свете все это, то где-то далеко, не у нас, не в нашем городе… Ну, разве что в областном. А мне-то вообще досталось от жизни такое!.. Осиротеть в четырнадцать лет! Причем родители сгорели в машине у меня на глазах. Кажется, кроме меня, такого в нашем классе не испытал никто…

Так. Все! Хватит о грустном! На Мальвинку вон тоже свалилось – врагу не пожелаешь. А ей только двадцать четыре! Но она ничего, держится. Хотя чего там держится, постоянно ревет белугой. А кто бы не ревел на ее месте? Алина точно залила бы слезами всю квартиру. А я? Я бы не ревела. Я бы начала действовать. А как? Что бы я предприняла на месте Золотовой? Наняла бы киллера? Да уж. Неплохая мысль, учитывая, какая мразь этот Корнил. Но мы нанимать киллера не будем. Мы, как говорил Володя Ульянов, пойдем другим путем. Каким? Эх, попасть бы в дом этого бизнесмена! В качестве кого? Скорее всего, домашний штат у него укомплектован.

Я подошла к телефонному аппарату и набрала номер Алины.

– Хорошо, что ты дома. Маринка у тебя?

– Здесь она, куда ей деться!

– Тогда дай ей трубку.

– Алло? – Это уже был голос Золотовой.

– Марина, скажи, в дом твоего муженька никто не нужен? Я имею в виду обслугу.

– Понятия не имею. Вообще-то там часто меняются няни и домработницы. Сама понимаешь, такую атмосферу не каждая выдержит. А что ты собираешься сделать?

– Потом объясню. С кем из сегодняшнего персонала ты в хороших отношениях?

– С няней. Я ей часто звоню, и она мне рассказывает о детях и дает им трубку, мы с ними говорим… Пока Корнила дома нет.

– Расскажи мне о ней.

– Ее зовут Маргарита. Маргарита Андреевна – это для детей. Фамилия, кажется, Птицына, но точно я не помню, ее муж принимал на работу…

– Да черт с ней, с фамилией, ты мне о самой няне расскажи.

– Ей тридцать с небольшим. Своей семьи нет. До нас она в частном садике воспитательницей работала. Хорошая женщина…

– У тебя номер ее мобильника есть?

– Полина, зачем тебе ее мобильник?

Нет, Золотова от горя определенно стала плохо соображать.

– Хочу перезваниваться с ней, люблю, знаешь ли, на досуге поболтать с нянями богатых людей… Марин, не спрашивай, зачем. Да или нет?

– Ну, есть, конечно…

– Диктуй.

Золотова продиктовала мне номер мобильника няни, я сразу занесла его в свой.

– А теперь позвони ей и спроси, есть ли в доме твоего бывшего вакансии. Если есть, то какие.

– А про оклад тоже спросить?

– Вот это меня как раз интересует меньше всего!

Я бросила трубку. Что-то меня стали раздражать несообразительные люди.

Дядя Сережа позвонил ближе к вечеру. Я взяла трубку:

– Алло?

– Полина? Ну, слушай, что удалось нарыть на твоего предпринимателя.

Я вся обратилась в слух.

– Во-первых, хочу сказать, что бизнес у этого горе-коммерсанта, похоже, не слишком-то чист. Он занимается ввозом в страну из-за рубежа небольших партий бэушной одежды… как это называется? Секонд-хенд, по-моему?

– И что же здесь нелегального?

– Есть сведения, что его человек дает таможенникам взятки. Спрашивается: зачем? За старое тряпье? Как-то подозрительно все это выглядит.

– Согласна. Что еще, дядя Сережа?

– Насчет компаньона ты тоже права: с ним случился сердечный приступ, но в крови найдено большое количества сердечного стимулятора. В малых дозах он безвреден, а вот если дать человеку несколько доз…

– Да, вряд ли сам погибший выпил сразу упаковку таблеток, а потом сел за руль и отправился домой. Разве что хотел по дороге заодно покончить жизнь самоубийством.

– Это, Полина, вряд ли. Дома его ждала беременная жена. У них вот-вот должен был родиться сын… Они лет пять состояли в браке, а детей не имели, и вот наконец…

– Согласна: в такой ситуации он должен был дорожить собой как никогда. Кстати, при погибшем нашли какие-нибудь сердечные средства?

– Ты правильно ставишь вопрос. Я говорил об этом со следователем, который вел это дело. Не нашли. Ничего, даже таблетки валидола.

– Та-ак… Что-нибудь еще?

– После похорон компаньона на свет неожиданно выплыл договор, в котором говорилось, что в случае смерти одного из учредителей фирмы его доля целиком и полностью переходит второму. Таким образом господин Козел Корнил Борисович стал единственным владельцем фирмы, а вдова погибшего не получила ровным счетом ничего!

– Ого! Что ж это муж с ней так жестоко?! Как-то подозрительно, дядя Сережа.

– Более чем. По логике вещей, человек должен был позаботиться о жене и будущем ребенке. Но, как говорится, факт остается фактом: на сегодняшний день господин Козел, ныне Золотов, является единственным владельцем фирмы. Кстати, недавно развелся. И заметь, история повторилась: по брачному контракту все имущество опять досталось ему одному.

– Ну, об этом я как раз в курсе. И здесь он все прикарманил себе! А какое именно имущество принадлежит господину Кóзелу-Золотову?

– Коттедж, судя по всему, не маленький. Три этажа, два подземных гаража. Две иномарки, трехкомнатная квартира в центре, дачный дом за городом. Да, и, кроме оптово-закупочной фирмы, у него есть магазин, торгующий этим самым тряпьем. Так что Корнил Борисович – человек, прямо скажем, не бедный.

– Да уж. Вряд ли он ходит к соседям стрельнуть сотню до получки… А сколько ему лет, дядя Сережа?

– Тридцать три.

– И это все о нем?

– Похоже, что да. Мало тебе?

– Остальное сама накопаю.

– А ты почему занялась им?

– Видите ли, дядя Сережа, эта самая выброшенная ни с чем на улицу жена по странному стечению обстоятельств оказалась моей знакомой. Мы когда-то в одной школе учились.

– Вон оно что! Хочешь помочь подруге?

– Хочу. Есть у меня такая привычка – помогать обиженным и попавшим в беду… А вам спасибо за информацию… Ой, чуть не забыла! Дядя Сережа, у вас случайно нет адресочка вдовы козеловского компаньона?

– Случайно есть. Ремонтная, десять, квартира пять. Запишешь?

– Адрес легкий, я запомнила.

– Ее зовут Аронкина Елена Викторовна.

– Еще раз спасибо.

– Давай дерзай! Успехов тебе.

Он отключился. А я пошла на кухню, заварила себе кофе и села порассуждать об услышанном.

Итак, что мы имеем? Бизнесмен-предприниматель, женившийся, допустим, по большой любви. Да и как было не влюбиться в нашу красавицу Мальвину?! Веселая, жизнерадостная, с огромными сияющими глазами. Это сейчас она потухла, а тогда… Лицо, фигура – все, как говорится, было при ней. Одним словом – модель! Иметь такую жену для бизнесмена престижно. Это все равно что дорогая иномарка – чтобы все завидовали. И еще наверняка Корнил рассчитывал, что и детей она ему родит таких же красивых. И, думаю, в этом жена его не разочаровала.

Но вот пошло что-то не так. Что именно? Господин Золотов (да, теперь уже Золотов, так что будем называть его так), вероятно думая, что жена, имея двух маленьких детей, будет сговорчива и не перечлива. Еще бы! Она полностью зависит от мужа и сама, и ее дети – в материальном плане, разумеется. Так что твори, что только в больную голову взбредет, жена все стерпит, куда денется! Но тут его расчет не оправдался. Мальвина наша оказалась не из тех, кто будет выносить дикие выходки деспота и самодура. Она встала на защиту своего достоинства и своих детей, из-за чего, впрочем, и очутилась на улице.

Да, картина, прямо скажем, неприглядная. Корнил оказался не просто негодяем, еще и мразью редкостной. Ну, что ж, господин предприниматель, не впервой нам разбираться с такими злодеями. И хотя обычно я не бралась за такие дела, как бракоразводные процессы и дележ имущества, но здесь, по-моему, случай особый. Во-первых, Золотова – моя знакомая. Помнится, мы с ней даже как-то раз дежурили в школьной столовой… А во-вторых, тут мы имеем не просто развод, а развод по-новорусски. Муженек оказался таким гадом, что мама, не горюй! Считает, что детям лучше будет с ним, а не с матерью? Ну, еще бы! Такой важный гусь! Фирма у него, дом и все такое… Совесть бы еще заимел в придачу ко всему прочему, не помешало бы. Ладно, посмотрим, с какой стороны можно к нему подступиться. Не таких еще мы на место ставили. Пока я не проникла в дом к этому уроду, наведу-ка о нем справки через другие источники. Есть у меня хороший знакомый – журналист нашей местной газеты «Горовск сегодня» Антон Ярцев, дотошный малый. Его способность откапывать подноготную нужного человека просто поражает.

Трубку Ярцев взял сразу:

– Полина? Привет. Никак соскучилась?

– А если скажу, что да?

– Могу предложить тебе развеяться в какой-нибудь приличной кафешке. Как ты на это смотришь?

– Вдвоем?

– Ну, хочешь, позовем нашего главреда… Или уборщицу тетю Нюсю.

– Не хочу. А ты что, свободен?

– Ты будешь удивлена, но я действительно свободен. Только что сдал статью…

– Тогда давай через час в кафе «Запад-Восток». Сможешь?

– Подъезжай.

Через час мы сидели в кафе. Это было недорогое и очень приличное заведение общепита в нашем городе. Здесь был хороший ассортимент при вполне приемлемых ценах и довольно уютная атмосфера. Звучала музыка в стиле блюз. Антон взял бутылку столового вина, салаты, фрукты, кофе. Мы сидели за отдельным столиком, выпивали, закусывали и мирно беседовали.

Я рассказала ему о несчастье, случившемся с моей знакомой девочкой Мариной. Антон внимал мне очень сочувственно.

– Честно говоря, я уже слышал подобные истории, – сказал он, – а про одну так даже писал. Эти наши доморощенные бизнесмены просто с жиру бесятся. У них жены – красавицы писаные. А они все недовольны. Разводятся, на других женятся, снова подают на развод… А еще они любят нанимать частных сыщиков следить за своими женами. Это вообще умора! Мне один детектив рассказывал, как он «пас» дамочку, жену бизнесмена. Весь день таскался за ней по салонам красоты, бассейнам, фитнесам…

– Ну, и что, нарыл компромат?

– Нет. Но муж с ней все равно развелся. Представляешь? Даже предлагал взятку этому детективу, чтобы тот специально состряпал на нее компромат, раз уж не удалось ничего раскопать, и подтвердил на суде, что его жена якобы ездила к любовнику. Зачем ему это было нужно?

– Может, ему так жить интереснее? Скучно ведь, когда каждый день одно и то же.

– Возможно. Эти олигархи недоделанные… А впрочем, ну их к черту! У меня одноклассница – завуч в частной школе для детей таких вот толстосумов. Сейчас лето, они набирают детей для подготовительных курсов к школе. Нет, не для этого года – для будущего. Так вот, Галина говорит, что, с одной стороны, в такой школе хорошо работать: зарплата у них против обычной учительской больше раза в два с половиной. С другой стороны, эти папаши, отдав ребенка в престижную школу, требуют, чтобы их отпрысков научили там чуть ли не японскому языку! А им там и так и бальные танцы преподают, и искусствоведение, и…

– Подожди, Антон, – перебила я друга-журналиста и усмехнулась, – павлины, говоришь?..

– Что? Какие павлины? Мать, ты сейчас с кем разговариваешь?

– Да это я так, о своем, о девичьем… Слушай, Ярцев, у меня мыслишка одна появилась…

– Только одна? Что-то небогато у тебя с этим…

– Подожди прикалываться. Лучше скажи: ты со своей одноклассницей в хороших отношениях?

– Что ты имеешь в виду? – Ярцев подозрительно посмотрел на меня.

– Она может сделать для тебя одну вещь?

– Хм… Смотря какую…

– Надо позвонить этому Корнилу Борисовичу и намекнуть ему, что, мол, было бы неплохо, если бы его дети на будущий год пришли в школу уже подготовленные в плане иностранных языков. А? Ну, у них, мол, в школе такие вот требования.

– И что?

– И заодно порекомендовать ему хорошего преподавателя языков. Даже не просто преподавателя – полиглота! И прекрасного воспитателя в одном лице.

– У тебя есть такой на примете?

Я со значением посмотрела на Ярцева.

– Вообще-то есть. И ты ее даже знаешь.

Я поднесла к губам бокал с вином. Ярцев поднял свой.

– О! Полина, извини, не догадался сразу… За тебя – лучшего в городе преподавателя иностранных языков и воспитателя по совместительству!

Мы выпили.

– А еще, Антош, у меня к тебе просьба… Мне нужны какие-нибудь сведения на Золотова Корнила Борисовича, бывшего мужа моей знакомой, который выкинул ее на улицу, как гадкого котенка, ни с чем, да еще и детей отобрал по суду. Нашел, козел, свидетелей, которые подтвердили, что она – просто никудышная мать.

Антон аж вилкой по столу стукнул:

– Вот люди, а?! Я только что статью сдал главреду, в которой рассказал, как одна мамаша-алкоголичка, держащая притон в своей квартире, до сих пор не лишена материнских прав. Соседи куда только не жаловались! Ее ребенка, оборванного и голодного, весь подъезд кормит. Его так и называют: сын подъезда. А она вечно пьяная, нигде не работает, собирает у себя дома компании, спит со своими собутыльниками за стакан водки… И вот такую, с позволения сказать, мамашу не могут лишить материнских прав и отдать ребенка в детдом! А твою знакомую, значит, быстро всего лишили? Да-а… Вот что значит деньги!

– Я бы даже сказала: большие деньги. Антон, так ты про сведения на этого Золотова не забудешь?

– Ты чего на меня клевещешь? Когда это я забывал?! Даже обидно, Полин… Обещаю: все, что только нарою, – все будет брошено к вашим ногам…

Из кафе я ехала домой на такси и прикидывала: сколько времени пройдет, пока Антон поговорит со своей одноклассницей, та позвонит господину Золотову-Козелу, убедит его нанять детям репетитора, то есть меня. Потом Козел этот должен позвонить мне и попросить меня заниматься языками с его детьми.

Боюсь, что раньше послезавтрашнего вечера нечего и думать услышать его звонок. И это при самом благоприятном раскладе. А вдруг у Корнила Борисовича есть свой хороший знакомый репетитор иностранных языков? Запросто! И тогда с этим вариантом я могу пролететь. Он наймет другого, а мне придется искать иной путь в его дом. Но пока я это не выясню, мне ничего предпринимать не стоит. Вдруг все-таки повезет? Остается только запастись терпением и ждать. А чем мне пока заняться? А ничем. Разве что обзавестись на всякий случай, как говорят в определенных кругах, ксивой. Не являться же в его дом под моей настоящей фамилией! Антона я просила своей однокласснице назвать меня Оксаной Игоревной – это первое имя, которое пришло мне на ум там, в кафе. Теперь бы неплохо заиметь на это имя документы, паспорт и диплом. А в этом мне может помочь мой дедуля, Аристарх Владиленович. Уж у него-то в преступном мире есть знакомые мастера на такие номера.

Деда дома не было. Все ясно: опять пропадает в своем казино. Вот что значит азартный игрок! Теперь явится далеко за полночь, если не сказать под утро, и еще неизвестно, в каком состоянии. В казино дед иногда пропускал с кем-нибудь из приятелей пару-тройку рюмок коньячку по поводу хорошего выигрыша. Дожидаться деда я не стала, легла спать, решив поговорить с ним утром.

* * *

Первое, что я, проснувшись, увидела в окно, были облака. Темные, тяжелые, нависшие над землей совсем низко. Вот и хорошо, а то эта жара просто до жути надоела. Лето выдалось сухим, так что хороший дождик и легкая прохлада не помешали бы. Тем более идти сегодня мне никуда не надо…

После душа я спустилась в кухню. Включила кофеварку и тостер, достала из холодильника сыр и шоколадное масло. Потягивая ароматный кофе, я мысленно набрасывала план моих действий, а учитывая место, где они будут разворачиваться, я бы даже сказала: боевых действий. Ведь в этом доме господин Золотов не раз поднимал руку на свою жену.

Итак, если мне все-таки подфартит и меня возьмут репетитором иностранных языков, я для начала разведаю обстановку в доме. Выясню, как у них обстоят дела с сигнализацией, есть ли камеры в комнатах. Потом мне, скорее всего, придется похитить оттуда детей. Самое ужасное, что их двое. Был бы один, сбежать с ним было бы не так уж сложно. Но убежать с двумя детьми… Очевидно, придется таскать их по одному, как котят. Но как именно? У детей, насколько мне известно, есть няня, которая призвана следить за ними денно и нощно. Ладно, там, на месте, будет видно. А пока…

В кухню заглянул Ариша:

– Bon matin, Polette!

Это было его обычное приветствие – он желал мне доброго утра на французском языке.

– Bon matin, grand-père! – ответила я в тон дедуле. – Кофе наливаю?

– Естественно! Зачем, по-твоему, я вышел на кухню?

– Ежевичный джем доставать?

– Полетт, доставай все, что есть съедобного в холодильнике. Я очень голоден.

– А ты вчера, кажется, опять пришел… поздненько? – Я достала из шкафчика любимую чашку деда.

Он присел к столу – уже умытый, гладко выбритый и с запахом дорогого парфюма. Дед у меня был настоящий аристократ, тщательно следил за собой, несмотря на преклонный возраст, даже делал маникюр в салонах и раз в месяц поправлял в парикмахерской свою гордость – аккуратную бородку.

– Полетт, я задержался после игры в казино, чтобы немного поболтать с Версальским.

– Кто такой? Я о нем раньше не слышала. – Я налила деду кофе в его чашку.

Он придвинул ее к себе, положил сахар и потянулся за тостами.

– Ты не слышала о Версальском?! Полетт, о нем слышал весь город. Это человек, о котором нужно знать, но с которым лучше не сталкиваться.

– Даже так? Что, такой опасный?

– Не то слово! Криминальный авторитет!

– Дед, зачем же ты тогда с ним болтаешь?

– Видишь ли, ma chere, у господина Версальского есть одна маленькая слабость – он очень любит играть в покер. Просто обожает. Жить не может без того, чтобы хоть раз в неделю не сыграть. Дышать не может, веришь?..

– Дед, да я уже поняла, какой заядлый игрок твой Версальский. И что с того?

– Как что?!

Дед торопливо отхлебнул горячий напиток и едва не поперхнулся. Он закашлялся, даже покраснел от натуги. Пришлось хлопнуть его несколько раз ладонью по спине.

– Спасибо… кхе, кхе… Так вот мы с Версальским вчера играли в паре и, к твоему сведению, – тут дед понизил голос до шепота, хотя никого, кроме нас двоих, в доме не было, – сорвали хороший куш. Представляешь, Полетт, мне выпала комбинация «стрейт-флаш» – пять «червей», начиная с восьмерки. Редкое везение! В другой раз у меня оказался «кикер». Я блефовал на ставке и опять выиграл! А у Версальского был средней силы «хай». Ту раздачу он разыграл просто великолепно… Потом мы еще перекинулись в пульку… В общем, подсчитав выигрыш, мы на радости решили угостить друг друга коньячком…

– И где же вы провели это полезное культурное мероприятие?

– Там же, в баре.

– Дедуль, ты ведь обещал мне беречь здоровье…

– А я что делаю, Полетт?! Поверь мне: ничто так не поддерживает здоровье, как пара рюмочек хорошего армянского коньяка!

– Ты же сказал: «пара-тройка рюмочек»?

– Какая разница – две рюмки или три?

– Да, разница небольшая. Но, сдается мне, что этим ты не ограничился. Колись, дедуля: была еще и четвертая?

Ариша смутился и почти покраснел:

– Полетт, ну что ты! Зачем бы я стал пить еще и четвертую? Это уже лишнее…

– А если быть честным?

Ариша помялся:

– Ну… четвертая, сознаюсь, была… но я ее только пригубил!

– И пятую только пригубил? А шестую, наверное, вообще лишь понюхал? Нетрудно догадаться, что на седьмую ты только посмотрел. Издалека.

– Полетт! Quelle idеe?! Что за мысль?! Как ты могла подумать?..

– Зная тебя…

Ариша смутился еще больше и перешел на французский. Этого я как раз и добивалась. Я имею в виду – смущение деда. Теперь он был готов на все, лишь бы загладить свою вину.

– Полетт, mais je puis vous donner d’argent… – бормотал Ариша.

– Спасибо, конечно, дедуль, деньги никогда не помешают. Но мне нужны не деньги.

– Что же?

– Ксива.

– Что-о?

– Фальшивые документы. Точнее, паспорт на имя… скажем, Умновой Оксаны Игоревны. И ее диплом об окончании института иностранных языков. Желательно красный.

– Могла бы не объяснять. Что такое ксива – я, слава богу, знаю, – проворчал обиженно дед, – значит, твое дело продвигается… Я почему-то так и подумал…

– Хорошо, что ты такой догадливый. Так как насчет ксивы?

Ариша вздохнул и посмотрел на меня с легким укором:

– После завтрака пойду звонить Версальскому…

– А я принесу тебе свою фотографию.

У меня была маленькая фотка, где я снялась в гриме. Светлые длинные волосы, не свои, конечно, парик. Голубые глаза… точнее, линзы, так как «родные» глаза у меня серые. Как-то раз мне уже приходилось использовать эту фотографию для дела. Теперь вот она понадобилась снова.

Глава 4

Озадачив деда, я убралась в кухне, вымыла чашки и поднялась в свою комнату. Раз никуда сегодня ехать не надо, предамся, пожалуй, своему любимому занятию – полежу на диване с книгой. Я уже раскрыла недочитанный роман на той странице, где остановилась в прошлый раз, но в этот самый момент зазвонил телефон. Это была Алина.

– Полин, ты дома?

Странный вопрос. Если я взяла трубку моего домашнего телефона, где, интересно, кроме как в своем доме, я могу находиться?

– Догадайся с трех раз!

– Полин, я ведь серьезно говорю. Мы тут с Мальвиной беседуем на разные темы.

– И что?

– Нам тебя не хватает.

– Я-то вам зачем?

– У нас возник спор: Мальвина говорит, что все богатые такие, как ее благоверный. Бывший, разумеется. А я говорю, что не все. Есть среди богатых и порядочные люди. Которые жен из дома не выгоняют и детей у них не забирают. А главное, машину и драгоценности тоже… Вот как, по-твоему, кто из нас прав? Может, приедешь, рассудишь?

Честно говоря, мне было лень подниматься с дивана и тащиться к Алине домой, тем более под дождем. Я уже так хорошо устроилась здесь, на диване. Да и книга попалась очень интересная! Хочется узнать, чем там все кончится… Но, поразмыслив, я решила, что все-таки поеду к Алине. Может, Золотова расскажет что-нибудь еще про своего бывшего муженька. Мне сейчас могут пригодиться любые сведения о нем.

Они сидели в гостиной на диване и взахлеб рассказывали друг другу про загранпоездки – кто где был, какая страна лучше, и все в таком духе. Перед ними стоял сервировочный металлический столик, на котором красовалась запотевшая бутылка колы и два высоких стакана с соломинками. Алина открыла мне дверь и тут же вернулась в комнату, бросив через плечо:

– Давай проходи и присоединяйся…

– …Так вот я и говорю. В первый раз мы отправились в Турцию, – рассказывала между тем Марина, – десять дней жили в Анкаре – это у них столица…

– Знаю! Была! – тут же откликнулась Алина. – Там летом очень жарко: под тридцать.

– А вы деньги какие ввозили?

– Мы обменивали на турецкие лиры…

– Зря! Обменный курс там нестабилен. Деньги надо было ввозить в американских долларах или евро, они принимаются практически везде. А в Анталии были?

– Были и в Анталии…

– А во второй раз мы ездили в Испанию. Жили в Мадриде. Гостиница – сказка! Двадцать этажей, обслуживание – люкс…

– Зато там жарче, чем в Турции, – со знанием дела опять встряла Алина, – там уже за тридцать! Летом, я имею в виду… Но зато ввоз валюты не ограничен, а в Турцию можно ввозить только три тысячи долларов на человека, конечно.

– Это без банковской справки. А со справкой…

Я поняла, что этот экскурс по туристическим маршрутам надолго, и решила перебить подруг. Не физически, разумеется.

– Девочки, давайте вы потом обменяетесь своими впечатлениями о Турции и Испании. Ладно?

– А что, есть другая тема? – Алина взяла со столика бутылку колы, плеснула немного себе в стакан и принялась тянуть холодный напиток через соломинку.

– Есть. Ты, например, чем собираешься заниматься в ближайшее время?

– Я?

И что у Алины за манера переспрашивать? Если я смотрю на нее, ясно же, что говорю с ней. Я постаралась не раздражаться и ответила как можно более спокойно:

– Ты, конечно! Кто же еще? Чем занимается Марина, я и так знаю: подметает по вечерам дорожки в городском парке. А ты?

Алина округлила глаза:

– Ты предлагаешь мне заняться тем же?

Золотова удивленно посмотрела на нас:

– Но дворник в парк пока не нужен. Нас там и так двое…

– Спасибо, успокоила, – Нечаева поставила свой стакан на место.

– Так чем ты у нас занята?

– В данный момент или вообще?

Я глубоко вздохнула и мысленно сосчитала до пяти. Медленно. Это вернуло мне душевное равновесие.

– Вообще.

– Ой, так ведь я чуть не забыла! Полина, я хотела тебе сразу сказать, но Марина так заболтала меня своими загранпоездками…

– Это я тебя заболтала? – обиделась Золотова. – Ты сама начала спрашивать меня, где именно мы с мужем были за границей и какое впечатление произвели на меня эти страны!

– Марин, извини! Я только спросила тебя, где вы были, но ты начала рассказывать мне…

Наверное, это будет продолжаться до самой ночи. Или до утра. Если сошлись две женщины, побывавшие за границей, – это конец света. Нет, хуже. Конец света когда-нибудь кончится, а болтовня двух трындычих никогда!

– Марина, у тебя есть здесь фото твоих детей?

Мой вопрос мгновенно привел в чувство Золотову. Спор был забыт напрочь.

– А что?

Определенно, Алина плохо влияет на Марину.

– Есть или нет?

– У меня только одно…

– Ничего, мне хватит и одного.

Золотова встала с дивана и подошла к своему пакету, лежавшему в углу. Она достала оттуда книгу, а из нее – фотографию и протянула мне:

– Это вот последнее – здесь Ванечка с Танечкой со мной в зоопарке. Им по пять с половиной…

Я посмотрела на детей. Хорошие, симпатичные ребятишки, в меру упитанные. Одеты – просто супер, хоть сейчас на детский подиум. А на маму не похожи. Совсем.

– Они у тебя что, в папочку?

– Внешностью – да, а характер, кажется, мой, – не без гордости сказала Золотова.

– Это радует.

Я внимательно рассмотрела детей и вернула мамаше ее сокровище. Она тоже посмотрела на своих ангелочков.

– Ну-ка, дай мне, – Нечаева тоже взяла фотографию, – да, хорошие малыши, но точно: с тобой – ничего общего.

Марина бережно погладила ладонью матовую бумагу и убрала фото в книгу, которую тут же положила обратно в пакет.

– Других фото у меня нет. Эту мне няня передала уже после того, как… после развода… за тысячу рублей…

Золотова всхлипнула.

Мы с Алиной обе уставились на подругу.

– Тебе няня отдала эту фотку за тысячу? – переспросила я с сомнением.

– Ну да. У меня же не было ни одной их фотографии! Корнил, когда выгонял меня из дома, не дал мне возможность взять ничего – вообще ничего. Даже все мои личные вещи остались у него в доме. Я ушла буквально в чем была… А с няней потом созвонилась, и одну фотографию она потихоньку выкрала из альбома и принесла мне. Но, правда, попросила за это деньги, точнее, за риск.

– Ну и няня! – не удержалась Алина.

– Девочки, вы не понимаете! Она же рисковала! Если бы Корнил узнал, для кого она выкрала фото, он ее тут же уволил бы!

– Ну и Корнил!

– Да, Марина, твой бывший, по-моему, заслуживает самого сурового наказания. Если до этого у меня еще были какие-то сомнения на его счет, то теперь решено: он получит по полной.

– Полина, а что именно ты собираешься с ним сделать?

– Лишить его всего имущества и заставить подметать дорожки в парке! И детей у него забрать.

Золотова посмотрела на меня с сомнением:

– Куда хватила! Как же ты его лишишь всего?

– Пока не знаю… Я думаю.

– И дорожки в парке он подметать не будет.

Марина грустно покачала головой.

– Если Полина говорит, что будет, значит, будет! – заверила Золотову Нечаева.

Подруга посмотрела на нас удивленно:

– Ой, что-то вы темните, девочки…

– Ладно, придет время, все сама узнаешь, – сказала я и повернулась к Алине: – А ты мне так и не ответила на мой вопрос: чем ты у нас занята в ближайшее время?

– Ой, Полина, сейчас я тебе все расскажу! Это вообще такое дело! Супер!.. Прочитала я объявление в газете и пришла в восторг! Это как раз то, что мне нужно…

Что-то слишком длинное предисловие, подумала я. Не иначе как Нечаева записалась на очередные курсы. Интересно, какие на этот раз?

Между тем Алина продолжала самым загадочным тоном:

– Полина, я сегодня записалась на курсы…

Я была права.

– …на курсы «Выйти замуж за олигарха»!

Нечаева внимательно смотрела на меня, пытаясь понять, какое впечатление произвело на меня такое известие. Я поняла, что на этот раз досчитать до пяти будет недостаточно. Даже если считать очень медленно.

– Что, прямо вот так и называются: «Выйти замуж за олигарха»? – переспросила я.

– Да. На эти курсы набирают девушек до тридцати. Так я как раз попала в эту категорию.

– Алина, ты что, с ума сошла? Мало тебе примера с нашей Золотовой?!

– Полина, подожди шуметь! При чем здесь Мальвинка?! Ей просто не повезло. А мне, может, повезет… Не все же олигархи – мерзавцы.

– Угу, через одного. Тебе-то наверняка достанется «лапочка». Только как ты его захомутаешь, интересно?

– А вот этому как раз меня там и научат!

– И сколько ты отвалила за эту «школу жизни»?

– Ну… вообще-то много, но это не имеет значения. Главное, нас научат, как вести себя с богатым человеком, чтобы он обратил на тебя внимание, а потом влюбился, затем предложил руку и сердце.

– И сколько вас… таких на этих курсах?

– Около тридцати девушек.

– В нашем городишке и олигархов-то, наверное, не найдется, а уж холостых тем более… Алина, неужели ты не понимаешь: эти курсы – элементарный отъем денег у недалекого в умственном плане населения.

Нечаева даже обиделась:

– Слушай, Казакова, ты не догоняешь! Я вот закончу курсы, познакомлюсь с олигархом и выйду за него назло тебе. Тогда узнаешь!

– Да где ты в нашем городе олигархов видела? Разве что в кино. Максимум – просто богатые люди.

– Ничего! Мне и просто богатый сойдет. Я не гордая. И еще я умею смотреть на вещи реально.

Нечаева себе льстила, но сказать об этом подруге означало бы потерять ее.

– Хорошо, – сказала я примирительно, – ходи на курсы, знакомься с олигархами, нефтяными магнатами, министрами, президентами, шейхами – с кем хочешь. Одно скажи: помогать-то мне ты будешь?

– Полин, ну, когда я тебе отказывала? – спросила Нечаева все еще обиженным тоном. – Одно другому не мешает. Я и на курсы успею, там занятия не каждый день.

– А чему вас все-таки там обещали научить? – спросила Марина.

Нечаева сделала загадочное лицо.

– Во-первых, держаться…

– За кого?

– Не за кого, а себя держать в обществе… Осанка, походка, жесты. Далее, манера говорить. Потом еще с нами будут работать стилисты…

– И сколько все-таки ты отвалила за эту ахинею?

Нечаева закатила глаза в потолок. Мы с Мальвиной тоже посмотрели туда, но ничего, кроме люстры, не увидели. Однако Алина так и не решилась назвать нам сумму, должно быть, не хотела травмировать нашу психику.

Домой я приехала поздно вечером. Ариши не было. Очевидно, снова пропадает в своем казино. Понравилось срывать большой куш? А может, договаривается с господином Версальским насчет моих липовых документов? Я нашла на столе недоеденную коврижку, сунула ее в рот и отправилась готовиться ко сну.

* * *

На другое утро я проснулась поздно. Еще с полчаса лежала в постели, прикидывая, чем бы заняться сегодня. А вдруг господин Золотов все-таки позвонит? Что я ему отвечу? Документов у меня пока нет, идти к нему не с чем… Потянуть время? Под каким предлогом? А вдруг Ариша вообще не сумеет договориться со своим криминальным приятелем и я останусь в пролете? Что ж, и такой вариант возможен. Тогда, пожалуй, придется хорошо заплатить кому-нибудь из обслуги Золотова – няне или домработнице, чтобы они освободили для меня свое рабочее место. Для этой цели, возможно, придется экспроприировать нетрудовые доходы моего деда. Впрочем, я не сомневаюсь, что на доброе дело он сам отдаст их добровольно в надежде, что ему удастся выиграть еще.

А если няня или горничная не захотят добровольно освобождать свое рабочее место даже за деньги? Что мне тогда делать? Ждать, когда хозяин обрушит на них свой гнев и они уйдут сами, устав от его самодурства?

Приняв душ, я спустилась в кухню к завтраку. Этот ритуал я проделывала каждое утро с тех пор, как мы с Аришей живем в этом доме. Даже когда у меня возникали проблемы и аппетита не было совсем, я все равно приходила сюда. Включала кофеварку и тостер, доставала из холодильника что-нибудь съедобное – сыр или джем, – и постепенно все как будто становилось на свои места. На запах ароматного кофе, как правило, подтягивался Ариша, и мы завтракали вдвоем. Это давно стало для нас чем-то вроде семейной традиции – встречаться за завтраком и обсуждать свои дела и проблемы. Под шум кофеварки дед иногда рассказывал мне о моей бабушке, которая была для меня легендой. Когда-то давно она исчезла при весьма странных обстоятельствах…

Но в этот раз дед почему-то к завтраку не вышел. Я пила кофе в одиночестве и размышляла, почему он не идет завтракать? Может, не чувствует аромата? Может, у него насморк и ему заложило нос?

Убравшись на кухне, я поднялась в его комнату и осторожно приоткрыла дверь, стараясь не шуметь. Вдруг Ариша еще спит?

Но мои предосторожности были напрасны: деда в комнате не наблюдалось. Постель заправлена, будто он и не ложился спать. Или ушел куда-то рано утром? Я вернулась в свою комнату и легла на диван с книгой. Я не очень расстроилась, Ариша, конечно, объявится, никуда не денется. Как говорится, захочет кушать – прибежит. Я углубилась в чтение и так увлеклась этим занятием, что не заметила, как подошло время обеда.

Едва я подумала о том, что неплохо бы спуститься в кухню и перекусить, как внизу в прихожей послышался стук двери, потом возня. Никак дед вернулся. Ну, вот и славно, значит, пообедаем вдвоем. Я закрыла книгу и пошла встречать Аришу.

Но что это? Дед стоял в прихожей покачиваясь и цеплялся за косяк двери. Увидев меня, он встал по стойке «смирно», если можно так назвать позу с подгибающимися коленями, и приложил руку к виску – как военный.

– Мисс Робин Гуд!.. Р-разрешите д-доложить… ваше задание выполнено… Ик! – Дед икнул, покачнулся и снова схватился за дверной косяк. Да, похоже, дедуля мой хорошо «принял» и теперь без помощи стен и косяков вряд ли дойдет до своей комнаты.

– Ну-ка, дед, держись за меня.

Я обняла его за талию, он меня – за шею, и мы медленно пошли к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Эх, дедуля, зачем же ты так набрался?! О возрасте не помнишь? – не удержалась я от укора.

– Полетт!.. Я выполнял партийное поручение… С риском для жизни… Я добыл…

– Чего ты добыл, добытчик?! Иди скорее в постель… Потом расскажешь про партийное поручение.

В комнате, сняв с деда пиджак и повесив его на плечики, я уложила Аришу на диван.

– Там… в кармане… – бормотал он, – возьми…

И тут же уснул, засопев, как младенец. Я засунула руку во внутренний карман его пиджака и извлекла на свет документы. Это были паспорт и красный диплом на имя Умновой Оксаны Игоревны. Ничего себе! Вот это у меня дедуля! Договорился-таки с криминальным авторитетом.

Я держала в руках ксиву, рассматривала свое фото, где я была в гриме, рядом с фото красовалось мое новое имя. Ну и как после этого ругать деда за «перебор»?! Осторожно закрыв дверь в его комнату, я вернулась в свою и, взяв телефон, набрала номер Алины. Вообще-то мне нужна была Золотова, но, поскольку она теперь проживает у моей подруги, я звонила на ее номер.

– Марина? Привет. Ты одна, Алины нет?

– Она на курсы отправилась. Сегодня у них первое занятие. А что?

– Марин, к тебе вопрос: если бы твоему Корнилу сказали, что детей в школу надо бы привести уже подготовленными – в плане иностранных языков, – он бы нанял для них репетитора?

– Конечно, нанял бы! Без разговоров. Это он со мной так… а с детьми – нормально, ничего для них не жалеет. А кто ему может сказать насчет языков?

– Ну, допустим, позвонит завуч школы.

– Спрашиваешь! Конечно, наймет репетитора.

– А у него, случайно, нет знакомого?

– Репетитора? – Золотова на минуту задумалась. – По-моему, нет. Я, во всяком случае, о нем не слышала.

– И если завуч школы порекомендует ему хорошего педагога со стажем и знанием нескольких языков, твой муж прислушается к ее мнению, как ты думаешь?

– Думаю, да.

– Значит, я все рассчитала верно…

– Что-что? Полина, я не слышу, что ты там бормочешь?

– Да это я так… Все, Мальвин, пока! У меня тут еще дела. Созвонимся…

Я положила трубку. Итак, Золотова подтвердила, что мой расчет на репетиторство верен. Остается только ждать, когда заботливый папаша позвонит мне, самому лучшему репетитору города, и попросит заниматься с его детками. Что же он тогда не торопится звонить? Так занят делами фирмы? А может, он до сих пор обо мне не знает? Может, одноклассница Антона все еще с ним не связалась?..

Вопросы… вопросы… Получить бы на них ответы. Нет, определенно: ждать и догонять хуже всего.

Глава 5

На другой день была суббота. С утра я опять предавалась блаженному безделью, лежа с книгой на диване, когда, уже ближе к обеду, раздался телефонный звонок. На моем определителе высветился незнакомый мне номер. Я взяла трубку. Голос был мужской и тоже совершенно мне незнакомый.

– Здравствуйте. Я хочу поговорить с Оксаной Игоревной.

Это звонил бывший Мальвинкин муж, Корнил, догадалась я. Он один мог назвать меня этим именем. Я постаралась говорить как можно более приятным голосом:

– Здравствуйте. Это я.

– Оксана Игоревна, к вам мне посоветовала обратиться завуч одной частной школы…

Далее он рассказал мне историю, которую сочинила для него я. Что завуч советует родителям готовить своих отпрысков к школе заранее, что неплохо бы нанять репетитора и подготовить детей в плане иностранного языка, и все в этом духе.

– Завуч рекомендовала мне вас как одного из лучших педагогов. Поэтому я хочу вас спросить: вы не возьметесь поднатаскать моих вундеркиндов по английскому и французскому?

– А сколько у вас детей? – деловым тоном осведомилась я.

– Двое – мальчик и девочка.

– Сколько им лет?

– Шесть. Они близнецы. Так как?

– Мне надо подумать…

– Что там думать? Если вас интересует вопрос оплаты, можете не переживать. Я хорошо заплачу. Или вам деньги не нужны?

– Ну что вы! Деньги нужны всем…

– Вот! Это деловой разговор. Меня, кстати, зовут Корнил Борисович. Сегодня у нас суббота, я свободен, так что приезжайте ко мне… – и он назвал адрес и время.

А лихо он перешел на приказной тон! «Сегодня я свободен»!.. А я? Даже не осведомился насчет моих планов на сегодняшний вечер. Но мне особо выпендриваться не приходится. Я так жаждала попасть на работу к этому господину Золотову, что теперь мне ничего не остается, как только «взять под козырек» и сказать: «Есть!»

– Хорошо, я приеду…

– Вот! Это деловой разговор. Так я вас жду.

Он отключился первым. А я взяла футляр, достала из него саксофон и на радостях заиграла одну из мелодий Луи Армстронга. Под саксофон как-то легче думается. А мне просто необходимо было продумать тактику моего поведения в доме господина Золотова.

* * *

Ближе к вечеру я села гримироваться. Мне надо было выглядеть, как на фото в паспорте. Я достала свой платиновый парик. Он уже не раз выручал меня в подобных делах. Мужчины почему-то «клюют» на блондинок. Ну, и пожалуйста, закинем вам эту наживку. Теперь голубые линзы без диоптрий – в глаза. Чуть подведем их коричневым карандашом… Румяна нежного тона – на скулы, светлую помаду – на губы… Ну, вот, просто красавица. А красавицы, как известно, хорошо отвлекают внимание. Голубое платье – под цвет глаз… Ну, не глаз, конечно, а линз. Но мой-то новый работодатель этого не знает. Далее – белые туфли на высоком каблуке, чтобы ноги выглядели стройнее. Сумочку – под цвет туфлям… Я критическим взглядом окинула себя в зеркале. Пойдет! Дама не супер-пупер, но и не бедная «учителка». Нечто среднее.

На своей машине к Золотову я решила не ездить, чтобы не «светить» ее. Мало ли как дело обернется. Лучше не рисковать. Поэтому я завернула в пункт проката авто и взяла там машину. Я выбрала скромную бежевую «девятку». Пусть думает, что я не совсем уж бедная, но и не настолько богата, чтобы иметь иномарку.

Дом Корнила Борисовича находился в новом микрорайоне «Васильки», который местные острословы переименовали в «Нью-Васюки». Здесь была очень живописная местность, лес, маленькое озерцо, зеленый луг и остатки старой деревушки, которая практически слилась с городом. В «Нью-Васюках» в основном располагались коттеджи и таунхаусы. Я ехала по гладкой асфальтированной дороге вдоль домов и смотрела на номера. Ага, вот тридцать восьмой. Мне сюда. Я остановила машину возле ворот и посигналила.

Через несколько секунд металлическое полотно плавно поехало в сторону, а моему взору открылся двор. Здесь было довольно просторно и красиво: клумбы с яркими цветами, выложенные в виде орнамента дорожки, небольшой фонтан и скамейки под раскидистыми кустами сирени и акации. Были даже качели, причем довольно большие. Думаю, на них мог кататься и взрослый человек. Гулять по такому двору было, наверное, очень приятно. Возле ворот находился домик охраны, а вот гаража нигде не наблюдалось. Куда же господин Золотов ставит свои машины? Их ведь у него две, если я не ошибаюсь. Хотя нет, вон ворота в первом этаже дома, но они такие низкие. У него гараж что, прямо под домом, в подвальном помещении? Похоже, что так и есть. Молодец Корнил Борисович, экономит полезную площадь. Кстати сказать, сам дом был довольно красивым: в строгом стиле, почти без излишеств, с балконами и мансардой.

Я въехала во двор и увидела огромного амбала «два на два», как сказала про охранника Марина. Да… Ничего себе Дорик! Вот уж действительно, гора мускулов. Такого увидеть – сердечный приступ от страха может приключиться. Настоящий Кинг-Конг в костюме. Что она еще мне про него поведала? Владеет какими-то видами борьбы. Качается каждый день по три с половиной часа. Молодец! Если он еще и своим мозгам дает такую же нагрузку, тогда это у нас просто гармонично развитая личность.

Я вышла из машины и направилась к охраннику. Он двинулся ко мне.

– Здравствуйте, я – репетитор, – сказала я, – мне Корнил Борисович назначил…

– Я в курсе, – пробасил Дорик громовым голосом, – документы покажите.

Я торопливо достала из сумочки паспорт. Охранник взял его своими огромными ручищами, открыл, посмотрел на меня и на фото. Бдительный! Ну, ну, давай, бди дальше.

– Следуйте за мной, – пробасил громила и пошел по цветной дорожке.

Мой паспорт остался у него в руке. Я на своих каблуках засеменила за ним.

Внутри дом был такой же современный и красивый, как и снаружи. Меня провели через просторный холл, по коридору, по широкой лестнице наверх, и вот я оказалась в большой светлой угловой комнате, которая была обставлена мебелью в стиле хай-тек, прямо как у нас в одной из гостиных. На кофейного цвета диване сидел мужчина лет тридцати пяти или около того. Он был в роскошном домашнем халате.

Я сразу оценила хозяина. Среднего роста, брюнет, волосы гладко зачесаны назад, глаза карие, умные, лоб высокий. Губы тонкие. Значит, ехидный. Хозяин кивнул охраннику, тот отдал мне паспорт и вышел.

– Присаживайтесь, – господин Золотов показал рукой на кресло, стоящее рядом с диваном.

Я опустилась в него, держа сумочку на коленях. Некоторое время он беспардонно рассматривал меня молча, потом усмехнулся.

– Да-а… Плохо, – сказал он наконец.

– Что – плохо? – не поняла я.

– Меньше всего мне бы хотелось, чтобы репетитором моих детей была блондинка.

– Чем же вас не устраивают блондинки?

– Своей природной тупостью. Не в обиду будь вам сказано… Просто по опыту знаю: если женщина блондинка, значит, глупа, как барабан. Ну, да ладно…

Интересно, подумала я, он что, с барабанами общается? Откуда знает, что они тупые?

Хозяин взял с журнального столика какие-то дорогие импортные сигареты и золотую зажигалку и закурил. Он закинул ногу на ногу и снова принялся рассматривать меня, сощурив один глаз. Я ждала. Золотов стряхнул пепел в хрустальную пепельницу и наконец соизволил заговорить со мной:

– Ты что, правда три языка знаешь?

Я сначала даже немного растерялась. С чего это он мне «тычет»? Мы с ним на брудершафт не пили. Но я не показала виду, что его фамильярность мне неприятна, и спокойно, с достоинством ответила:

– Знаю.

– Ну, ты даешь! Ну-ка, сбацай чего-нибудь, скажем, по-французски! – Хозяин глубоко затянулся.

– Bonjour, au revoir, chandelier, harmonieux, incident, – затараторила я. Это был просто набор слов: здравствуйте, до свидания, подсвечник… Но мой экзаменатор остался доволен.

– Ну, ты даешь! – восхитился Корнил Борисович. – А по-английски?

Я сказала пару часто употребляемых фраз.

– И по-немецки можешь?

– И даже латынь знаю, – не без гордости сказала я.

– Ого! Никогда не слышал, как на латыни говорят. Ну-ка!..

– A nullo diligitur, qui neminem diligit, – сказала я.

Эту фразу иногда говорил Ариша, и переводилась она так: никто не любит того, кто сам никого не любит.

– Круто! И чего же ты там поведала?

– Все уважают умных и сильных, – не моргнув глазом, соврала я и покраснела. Внутренне.

– Во! Это точно! Это твои латыняне правильно изрекли. Молодец. Говорят, у тебя красные «корочки»?

Я достала из сумочки «свой» диплом и протянула Корнилу Борисовичу. Он просмотрел его бегло.

– А живешь с кем?

– С родителями, – ответила я, опустив взор долу.

– Скромная, значит, – сделал вывод хозяин, – это хорошо. Сколько берешь за час занятий?

Я растерялась. Честно говоря, я совсем забыла узнать расценки на почасовую оплату репетиторов, и это было моим упущением. Надо было как-то выкручиваться.

– Видите ли, Корнил Борисович, – я старательно тянула время, на ходу пытаясь что-нибудь придумать, – я беру по-разному… в зависимости от способностей ребенка, а также я учитываю, чему именно нужно его научить: простому общению на иностранном языке или знания должны быть глубокими. Также цена зависит и от того, какое материальное положение у его родителей…

– Короче, так, – сказал хозяин, вернув мне документ, – о цене договоримся. Вижу, ты к учебному процессу подходишь творчески. И если понравишься моим детям… Иван! Татьяна!

Золотов громко выкрикнул имена детей, и вскоре в дверях показались двое чудных близнецов. В жизни они были еще симпатичней, чем на фотографии. Дети поздоровались со мной и подбежали ко мне, держа на руках двух домашних крыс. Крысы были белые, с черными пятнами, ухоженные. Шерсть их блестела, а красные глазки-бусинки смотрели настороженно. Ванечка положил свою крысу мне на колени. Я, если честно, не слишком-то люблю весь этот отряд мышиных-крысиных-хомячковых, но, как говорится, выбирать не приходилось. Котенка мне не подсунули.

– Ой, как вы хомячков своих раскормили! – удивленно-восторженно воскликнула я, гладя крысу, как кошку.

Детей просто восхитила моя неосведомленность. Они дружно засмеялись и закричали:

– Что вы, тетя! Это не хомячки, это крысы!

– Как? Крысы? Неужели? А я думала – разъевшиеся хомячки… До чего похожи…

Ваня и Таня стали наперебой рассказывать про своих крыс – Лариску и Анфиску. Я только ахала, краем глаза наблюдая, какое впечатление производит мое общение с детьми на их папашу. Он сидел на диване, докуривая свою дорогую сигарету, и выглядел очень довольным.

– Спросите их что-нибудь из области иностранных языков, – предложил он.

– Какие языки вы изучаете? – Я посмотрела на Ваню и Таню.

– Я английский, а она, – Ваня кивнул на сестру, – французский.

– Это очень хорошо, – я обратилась к девочке, – знаешь, как будет по-французски «мой брат»?

– Mon frere! – c готовностью выпалила Таня.

– Ой, какая ты молодец! – искренне восхитилась я.

– А меня тоже о чем-нибудь спросите! – желая услышать похвалу и в свой адрес, попросил меня Ваня.

Но едва я собралась задать вопрос мальчику, как его отец встрял в наш разговор:

– В общем, я вижу, с детьми ты тоже находишь общий язык. Так что я тебя беру. Заниматься с ними три раза в неделю сможешь?

Я кивнула.

– Так, детвора! Оксана Игоревна будет вас языкам учить, так что еще наобщаетесь. А сейчас… Ну-ка быстро забрали свою скотину и испарились отсюда! – внезапно гаркнул на детей отец. – Нам поговорить надо.

Дети покорно взяли своих крыс и, опустив головы, ушли из комнаты.

– Видали, как слушаются? Мое воспитание, – не без гордости сказал хозяин дома.

А я подумала: что-то слишком суровое для таких маленьких детей. Меня вот так не воспитывали, меня любили и баловали. Наверное, поэтому до сих пор мамина и папина любовь греет мою душу и в тяжелые минуты жизни дает мне силы. Но это я так только подумала, а вслух сказала:

– У нас будет комната для занятий?

– Естественно. Домработница Вера тебе все покажет. Потом. Когда ты сможешь приступить к занятиям?

– Корнил Борисович, вы мне так и не ответили: вы хотите научить детей разговорному иностранному языку или им нужны более углубленные знания?

– Да я почем знаю! Ты уж сама соображай. Пусть сначала будет разговорный, потом как-нибудь там углубись… Короче, нам нужна подготовка к школе с углубленным изучением языков.

– Понятно. Итак, я занимаюсь с ними три раза в неделю…

– Да, по два часа. С дочкой час – французским и с сыном час – английским. За деньги не переживай – не обижу. Если, конечно, все будет нормально…

– Я согласна. Готова приступить к занятиям хоть сейчас.

Корнил Борисович посмотрел на меня и усмехнулся:

– Торопишься начать зарабатывать? А впрочем, почему бы нет? До ужина еще далеко… Маргарита! Вера!

Через минуту в комнату вошла женщина лет сорока в синем платье с белым передником. На руках у нее были оранжевые резиновые перчатки. Она поздоровалась со мной и вопросительно посмотрела на хозяина. Вслед за ней вошла молодая женщина, лет тридцати, ну, может, чуть больше. Она была одета обычно.

– Знакомьтесь: это Оксана Игоревна, репетитор Ивана и Татьяны.

Женщины кивнули мне и снова уставились на Корнила Борисовича.

– А это – Вера, домработница и Маргарита – няня детей.

– Очень приятно, – сказала я.

Женщины не удостоили меня ответом.

– Вера, покажи Оксане Игоревне комнату для занятий. А ты, – кивнул хозяин няне, – приведи туда для начала Татьяну.

Вера и Маргарита тотчас повернулись и молча вышли из комнаты, а я отправилась вслед за домработницей.

Похоже, весь третий этаж был отдан детям. Там были их комнаты и комната для занятий. Она представляла собой просторное светлое помещение, в котором стояли два компьютерных стола, на каждом помещался компьютер. Книжный шкаф с детскими книгами, еще два письменных стола были завалены рисунками, раскрасками и коробками с фломастерами и карандашами. И вообще, как я поняла, обучению детей здесь придавалось особое значение.

В комнату в сопровождении няни вошла Татьяна. Обе они вопросительно смотрели на меня.

– Вы пока можете быть свободны, – сказала я Маргарите, – а через час приведите, пожалуйста, Ванечку.

Та, усмехнувшись, удалилась. Девочка продолжала стоять и смотреть на меня немного настороженно.

– Знаешь, Танечка, – сказала я ей приятельским тоном, – мне кажется, мы с тобой подружимся. Как ты думаешь?

Девочка кивнула.

– А для начала давай с тобой сыграем в одну игру…

Я взяла Таню за руку, усадила на стул и сама села рядом с ней.

– А занятия французским не будет, что ли? – удивилась она.

– А мы будем играть и заниматься одновременно, хорошо?

Танечка обрадовалась:

– Вот здорово! А в какую игру будем играть?

– Я знаю, что ты уже говоришь немного по-французски…

– Да, меня мама учила…

Девочка вдруг осеклась и испуганно посмотрела на дверь.

– Ты чего-то боишься?

Танечка ответила шепотом:

– Папа не разрешает нам говорить о маме.

– Почему? – так же шепотом удивленно спросила я.

Девочка придвинулась ко мне ближе и доверительно сообщила:

– Он говорит, что нам надо забыть ее, что она плохая, нас совсем не любит и что скоро у нас будет другая мама.

Она опустила головку и теребила бантики на своей юбочке.

– А ты так не думаешь? Ну, что ваша мама – плохая?

– Нет, я знаю, что она хорошая, и я хочу к ней. Без мамы плохо, мы с Ванькой без нее скучаем…

– А французскому, значит, тебя мама учила?

– Да. А еще она научила меня пазлы собирать. И рисовать, и домик для кукол устраивать. А еще мы ходили с ней гулять, и она нам столько интересного рассказывала!

– А разве с папой вам не так интересно? – как бы удивилась я.

– Не-ет, – недовольно протянула девочка, – папа с нами не занимается. Ему некогда, у него бизнес… Он только кричит на нас. А еще он кричал на маму, я слышала. Я не хочу жить с папой, я к маме хочу, потому что она добрая, а папа нет.

– А почему мама ушла от вас?

– Она не ушла, – Танечка разгладила руками свою юбочку, – ее папа выгнал. Мы с Ванькой видели. Мы в окно смотрели… Он так кричал на нее! А она плакала…

– Жалко, конечно, что с твоей мамой все так получилось, – вздохнула я.

– Ну, ничего, – сказала девочка решительно, – я вот вырасту большой, уйду из дома и пойду искать маму. Найду ее, и мы снова будем вместе. Будем опять куклам домик устраивать и пазлы собирать…

Я не сдержалась и чуть заметно улыбнулась.

– А ты умеешь хранить секреты? – спросила я Танечку.

– Умею.

– Тогда обещаю тебе, что я поговорю со своей знакомой волшебницей, и она сделает так, что вы с братом снова будете жить со своей мамой. Только… тсс! Никому! Иначе волшебство не сработает…

– А у тебя есть знакомая волшебница? Взаправду? – Глаза у Танечки округлились до размеров ее кулачков. – Тогда я буду немой, как рыба! – заверила меня девочка.

* * *

Когда моя машина выехала за ворота на дорогу, я достала мобильник и позвонила Золотовой:

– Марина, ты где?

– Я у Алины дома. Готовлю куриный суп, а то Нечаева здесь, оказывается, только полуфабрикатами питается. Все пельмени да замороженный фаршированный перец… А что?

– Я только что видела твоих детей.

– Как?! Где?!

– Дома, разумеется.

– У тебя дома?

– Марин, ну подумай сама: откуда у меня дома могут оказаться твои дети? Конечно, у них дома, вернее, в доме твоего Корнила.

– Так ты…

– Я устроилась к нему репетитором иностранных языков.

– Корнил решил изучать иностранные языки?

– Да не он! Дети. Я буду учить твоих детей языкам.

До Золотовой, кажется, наконец дошло. Она обрадованно вскрикнула и со скоростью пулемета затараторила в трубку:

– Полина, немедленно расскажи мне, как они там! Как у них дела? Танечка не болеет? А у Ванечки все в порядке? Когда я говорила с ним по телефону в последний раз, он сказал, что упал и разбил коленку…

– Сейчас я заеду к тебе и все расскажу. Будь дома.

Хотя это предупреждение, скорее всего, было лишним. Вряд ли Марину теперь можно было вытащить из дома даже под самым серьезным предлогом. Через двадцать минут она уже открывала мне дверь Алининой квартиры.

– Э-э-э… Гражданка, вы кто? Вы, простите, к кому?

Черт, я же забыла стащить с головы платиновый парик, и Золотова меня не узнала.

– Все в порядке: свои… Ну, что так смотришь? Да я это, я… Полина.

Я наконец сняла парик, убрала его в пакет, и тут только Марина расплылась в улыбке:

– Ха! Полина! А здорово это ты… с такими волосами… Тебе идет! Зачем ты их надела?

– А что, я, по-твоему, должна явиться к твоему бывшему в своем естественном виде? Может, еще объяснить цель моего визита? Неизвестно, как там все обернется… Нельзя, чтобы он знал, кто я…

Вдруг Марина опомнилась и схватила меня за руку:

– Говори! Быстрее говори: как они там?

– Дай хоть отдышаться-то! – взмолилась я.

– Ладно уж… отдышись…

– Ну, спасибо, что разрешила.

Я сбросила туфли и прошла наконец в кухню, где Золотова что-то стряпала. На столе лежали разделочная доска, ножи, картошка, луковицы, что-то еще из арсенала поварих. На большом блюде размораживалась курица.

– Обед готовишь?

– Да вот, хочу твою Нечаеву накормить как следует. А то в ее холодильнике – одни полуфабрикаты. Просто жуть! Как она их только ест? Так и язву недолго заработать…

– Мы с дедом, между прочим, тоже едим эти самые полуфабрикаты, – сказала я, – и ничего, пока живы.

– Вот именно что пока. Но ты, Казакова, мне зубы не заговаривай. Рассказывай, как там дети?

– Да в порядке твои дети! – Я хотела взять из шкафчика чистый стакан и налить в него холодного кваса, но Марина меня тормознула:

– Ты руки мыла? Пришла с улицы – и давай грязными руками все хватать?! А микробы?

Я обалдело посмотрела на Золотову:

– Не переживай ты за свои микробы, ничего с ними не сделается.

– А я не за них, я за тебя переживаю. Быстро вымой руки, а я тебя сейчас покормлю…

Я пошла в ванную, по дороге размышляя, что материнство как-то не совсем хорошо подействовало на Золотову. Она, похоже, стала занудой. Однако руки я все-таки вымыла очень тщательно и села за стол, а Золотова налила мне стакан холодного кваса. Я рассказала ей, как ездила в дом ее бывшего мужа, как поговорила с ним. Отметила мимоходом, что Корнил Борисович мне не очень понравился. Потом рассказала про детей, как учила Танечку французскому, а Ванечку – английскому. Золотова слушала со слезами на глазах.

– Ванечка не похудел? Он так плохо ел в последнее время…

– Да не похудел он, успокойся. Упитан и выглядит вполне…

– А коленка у него зажила?

– Не знаю. Но, во всяком случае, он не хромал.

– А Танечка? Как она?

– Да говорю же: все у них хорошо… Ну, то есть не совсем, конечно. Дети по тебе скучают. И, кажется, очень боятся отца.

Золотова заметно погрустнела.

– Но я обещала твоей дочке, что попрошу свою знакомую добрую волшебницу, и она нам поможет. Вскоре вы все будете вместе.

– Ты так ей сказала? А она что?

– А она обещала хранить наш секрет.

Марина расплакалась в голос:

– Поля, нет, я так больше не могу! Я хочу видеть моих детей! Я с ума сойду…

– Марин, Марин, ну, ты того, реветь-то кончай. Этим делу не поможешь.

– Слушай, Казакова! – встрепенулась вдруг подруга. – Раз ты теперь внедрилась в дом моего бывшего, так, может, устроишь мне встречу с детьми?

– Интересно, как я это сделаю?

– Не знаю. Подумай. Ты же у нас – умная! Мне бы хоть несколько минут с Ванечкой и Танечкой пообщаться…

– Нет, Марин, не могу. Не для того я с таким трудом туда «засланным казачком» устраивалась, чтобы теперь рисковать. А вдруг нас «засекут»? Не стоит кратковременная встреча такой жертвы, поверь. Обещаю тебе, что скоро ты будешь вместе со своими детьми.

– Скоро? Когда скоро?

– Тебе что, число и время назвать?

– Полина, мне бы только обнять их, прижать к себе…

– Золотова, ну потерпи немного. Что ты раскисла, в самом деле? Ты ведь в школе не такой была! Вспомни, какая ты у нас была боевая! Веселая, артистка, оптимистка…

– Да, оптимистка… У меня тогда детей не было!

– Зато как ты в школьных спектаклях играла! Можно сказать, примой была.

Марина-Мальвина вдруг рассмеялась.

– А в десятом в меня были влюблены почти все мальчишки нашего класса. Такие записки мне писали! Один даже предлагал замуж… Представляешь? Смешно, правда? Но я тогда уже встречалась с Корнилом…

– Куда, интересно, ты торопилась? Боялась опоздать отметку в паспорте поставить?

– Да… Я ведь из-за замужества и образование не получила. А так хотела в институт поступить! Я же в школе хорошо училась, без троек. Все мне прочили высшее образование. Только Корнил не разрешил. Зачем ему мой диплом? Его и так все устраивало. Мы с ним сколько раз ругались из-за этого! Так мне и не удалось его убедить…

– А он сам-то с дипломом?

– Ну, еще бы! Экономист!

– А из тебя хотел домашнюю клушу сделать?.. Так, ладно, квасу я напилась… Ну, ты как, успокоилась?

Золотова кивнула и даже принялась снова чистить картошку.

– Ну и молодец! Теперь, Марин, скажи: ты знаешь что-нибудь о партнере твоего благоверного?

– Это ты о Сергее Аронкине?

– О нем.

– А что я о нем могу знать? Я и видела-то его всего пару раз. Ну да, были они партнерами, потом Сергей умер… так неожиданно! Да я же вам с Алиной рассказывала.

– Помню. Ты еще говорила, что инфаркт его прямо в машине хватил, а тебе все это показалось очень подозрительным.

– Ну да. А что, не подозрительно, скажешь? Мужику еще тридцатника не было…

– Да, Марина, насчет компаньона ты права: с ним случился сердечный приступ, но в крови найдено большое количество сердечного стимулятора. В малых дозах он, сама понимаешь, безвреден, даже полезен тем, у кого проблемы с сердцем, но этому парню дали несколько доз…

– Полина, а ты откуда это знаешь? – Золотова удивленно уставилась на меня.

– Потом расскажу. А что твой благоверный говорил о смерти компаньона?

– Да ничего особенного. Сокрушался, что остался без помощника. Все плакался: одному, мол, тащить на себе бизнес тяжело.

– Говоришь, прибыль к этому моменту пошла хорошая? А как получилось, что твой муж один оказался хозяином фирмы? Почему вдова погибшего не получила долю в бизнесе?

– А я откуда знаю? Ты думаешь, я лезла в дела мужа? Ошибаешься: он этого не допускал. Я только слышала, что муж на свои средства похоронил Сергея. Шикарно, между прочим, похоронил. Памятник, ограда – все дорогое, добротное… Поминки устроил в ресторане, на шестьдесят человек…

– Ну, еще бы! Легче один раз похоронить компаньона, чем всю жизнь делить прибыль с его вдовой. Ты знала, что у Аронкина была беременная жена? У них вот-вот должен был родиться сын…

– Откуда? Мы ведь близко не общались.

– А что так? Не было общих интересов?

– Корнил был против. Говорил, что бизнес бизнесом, а друзья должны быть по интересам, по влечению души.

– А к Аронкину его душа, значит, не влекла?

– Полина, я об этом даже думать боюсь. Если мой муж… черт, бывший муж, причастен к смерти Сергея, то получается, что я несколько лет жила с убийцей! А мои дети и по сей день живут с ним в одном доме!

– А чего ты боишься? Им-то он не причинит вреда. Я надеюсь.

Марина посмотрела на меня испуганно.

– Ладно, мне пора, – я встала.

– Ты куда? – Голос ее был тревожным. – Что, и обеда не дождешься?

– У меня еще дела. Скажешь Нечаевой… А впрочем, ничего не говори. Я ей позвоню. Наша ловчиха олигархов еще сыграет свою роль в нашем спектакле.

Золотова снова посмотрела на меня удивленно:

– Полина, ты говоришь загадками…

Глава 6

Так, сегодня у нас суббота, и вечер еще совсем не поздний. Съезжу-ка я к вдове Сергея Аронкина и поговорю с ней. Может, она что-нибудь интересненькое подкинет? Уж она-то должна знать о смерти своего мужа как никто другой. Что нам сказал про нее дядя Сережа? «Вдова компаньона: Аронкина Елена Викторовна. Проживает по адресу: Ремонтная, десять, квартира пять». Вот туда мы и навострим лыжи. Точнее, поведем наш арендованный автомобиль. Я выжала сцепление и отправилась на улицу со звучным названием Ремонтная.

Дом номер десять я отыскала довольно быстро, а уж найти пятую квартиру в первом подъезде на втором этаже вообще не составило никакого труда. На мой звонок из-за железной добротной двери раздался молодой женский голос:

– Кто там?

– Мне нужна Аронкина Елена Викторовна.

Через секунду дверь открылась, и на пороге я увидела молоденькую девушку в элегантном домашнем халатике и смешных тапочках в виде собачьих мордочек. Что-то она слишком молода для вдовы Сергея Аронкина, мелькнуло у меня в голове.

– А Елена Викторовна здесь не живет, – сказала девушка с извиняющейся улыбкой.

Я растерялась.

– Не живет? А где же она живет?

– Она эту квартиру нам с мужем сдает, а сама живет на Пролетарской. Я сейчас вам адрес дам…

Девушка скрылась в глубине квартиры, через минуту вернулась, неся в руке бумажку.

– Вот, я вам здесь написала…

– Спасибо, – сказала я, машинально беря бумажку, – до свидания.

– До свидания, – девушка захлопнула дверь.

Я вышла из подъезда и села в машину. Так, и что у нас тут за адресок такой нарисовался? «Пролетарская, тридцать девять «А», квартира один», прочитала я на клочке, оторванном, похоже, от телепрограммы. Ну-ну, поедем на Пролетарскую.

Этот район был практически на самой окраине. Дом более старый, чем тот, в котором я побывала перед этим. И квартира на первом этаже. Дверь деревянная, облезлая. Наверное, хозяева не красили ее с момента заселения. Такие теперь редко встретишь. Можно сказать, раритет. Я нажала на звонок, но никакого звука не последовало. Должно быть, не работает, поняла я. Пришлось постучать костяшками пальцев по шершавой поверхности двери.

– Сейчас, сейчас… – донеслось до меня.

Вскоре дверь открылась, и на пороге я увидела молодую женщину лет тридцати. Да, вот эта больше похожа на вдову. Печальные глаза, стоптанные тапочки, да и халат линялый. Никакой прически – волосы просто собраны под ободок.

– Вам кого? – Голос женщины был такой же безрадостный, как и ее внешний вид.

– Здравствуйте. Мне нужна Аронкина Елена Викторовна.

– Это я. А вы кто?

Хм! Ну, вопрос, конечно, интересный. Только сказать женщине правду я, к сожалению, не могу. Придется врать. Впрочем, мне не впервой. Я вообще к этому уже привыкла. С моей-то работой!

– Я из попечительского совета. Хочу посмотреть, в каких условиях проживает ваш сын…

– Ах, из совета, да? Посмотреть, да? Полюбоваться пришли, как на зверюшек в зоопарке?! – взорвалась вдруг женщина.

Я опешила. Что это с ней?

– Ну, тогда заходите, гости дорогие! Смотрите, как сирота живет! Любуйтесь, как больной ребенок в нищете выживает! Думаете, нам вашей подачки хватает, которую вы ему кидаете?..

Она так шумела, что я, воспользовавшись приглашением, быстро перешагнула порог и захлопнула за собой дверь, чтобы никто из соседей не вышел на ее крик.

– Идите! Давайте! Смотрите! Я знала, что рано или поздно вы сюда притащитесь! Вам все-таки «настучали», да? Что я квартиру сдаю, что ребенка в худшие условия поместила… А как было его сюда не поместить?! Мне же не хватает тех денег, которые я на него получаю! Пенсия по потере кормильца! Очень она большая, ваша пенсия!.. Это нам только на пропитание. А лечение не знаете, случайно, сколько стоит? Так я вам скажу: больших денег оно стоит! У нас ведь медицина условно-бесплатная. Это болеть можно даром, а лечиться – только за бабки. Потому и сдаю свою хорошую квартиру, а эту халупу дешевую, однокомнатную снимаю. Да, вот, пошла на выселки… А что делать? На что нам жить?.. Богдан! Слезь быстро со стола, упадешь! Еще мне руки-ноги переломай!

Женщина побежала на кухню сгонять со стола ребенка. До меня донеслось:

– Опять в буфет полез? За конфетами, да? Я же сказала: никаких конфет. Нельзя тебе много сладкого…

Вскоре она вернулась в прихожую. Я увидела, как за ее спиной из кухни в комнату прошмыгнул мальчик лет семи. Я лишь успела заметить, что он какой-то уж очень худенький и бледный.

– А что, ваш сын болеет? – участливо спросила я.

Елена невесело усмехнулась:

– А то вы не знаете! Лимфогранулематоз у нас. Вам это о чем-нибудь говорит? Второй год уже лечимся. Врачи сказали, полное излечение возможно, но больших денег требует. А то, что нам сейчас в больнице делают, – это так… поддержка сил, не более. Только где же их взять, деньги-то, да еще большие?!

– Ну, вы уж так не переживайте, – попыталась я как-то успокоить женщину, – может, и найдутся.

– Да? И где они, интересно, найдутся? Может, на дороге поискать хорошенько? Может, кто из богатых случайно обронит? – съязвила Елена. Кажется, она снова начала раздражаться.

– Мир не без добрых людей, – сказала я несколько загадочным тоном, – возможно, и найдутся те, кто захочет вам помочь. Я даже знаю такие благотворительные организации, которые в подобных случаях оказывают содействие.

– Что, серьезно? – Раздражительность хозяйки заметно поубавилась. Теперь она смотрела на меня растерянно. – Ну, если такие организации есть… Да вы проходите, что же у порога-то разговаривать?

Через пару минут мы с Еленой сидели на кухне и пили чай. Она оказалась вовсе не злой, просто была какая-то замотанная и уставшая. Я расспрашивала ее про жизнь, она жаловалась, говорила, что мальчик ее вот уже второй год болеет этой болезнью – лимфогранулематозом. Что его надо обязательно лечить, иначе… Денег у нее катастрофически не хватает, и она вынуждена сдавать свою хорошую трехкомнатную квартиру в приличном районе, доставшуюся ей после смерти мужа, а сама жить на окраине в этой, дешевой. Я слушала с самым сочувствующим видом, на какой только была способна. И мне даже не приходилось особо притворяться, мне действительно было жалко эту молодую женщину, на которую свалилось столько несчастий.

– А что же с вашим мужем случилось? Почему он умер? Ведь он, кажется, был совсем молодым?

– Да, – печально-задумчиво сказала Елена, – ему и тридцати тогда не было… Сердце. Так патологоанатом сказал.

– Сердце? В двадцать девять? Странно. И какой же диагноз ему ставили врачи?

– Какие врачи? Какой диагноз? Никто ничего не ставил… Мы и не знали, что у него больное сердце. Он никогда не жаловался. Я с ним почти пять лет прожила и всегда считала, что он совершенно здоров. Да он не чихнул за это время ни разу! У них в родне все здоровые. Да если хотите знать, его дед до сих пор жив, а ему уж, слава богу, девяносто. В деревне живет…

Елена достала из буфета конфеты в маленькой вазочке.

– Нет, нет, спасибо, я не буду, я только чай…

– Богдан, ты что там делаешь? Почему притих? – громко спросила Елена, чтобы сын, находящийся в комнате, услышал ее.

– Мультики смотрю, – донесся голос мальчика.

Женщина лишь рукой махнула:

– Пусть себе смотрит… Так вот я и говорю: не жаловался мой Сергей на сердце никогда. А тут вдруг звонят мне из милиции и говорят: приезжайте, мол, на опознание. Я прямо в шоке была: на какое опознание? Кого опознавать-то? Оказалось, труп моего мужа лежит в морге. Дают мне заключение: инфаркт. Прямо во время езды случился! Вроде как он из-за этого не смог управлять машиной и врезался в бетонное заграждение. На полном ходу…

Женщина тяжело и прерывисто вздохнула. Да уж! Остаться вдовой такой молодой!..

– А вы тогда, кажется, ждали ребенка?

– Ждала. Но, как узнала про смерть мужа, тут сразу и схватки начались. От стресса. И родила я раньше на целых четыре недели. Все говорят, восьмимесячные редко выживают, а мой Богдан выжил. Только теперь вот болезнь такая нехорошая к нему прицепилась…

– Ну, муж-то ваш, я слышала, бизнесменом был. Неужели вам ничего не досталось после его смерти? По закону вам положена доля в его бизнесе.

– У нас положено… всеми и на все!

Елена в сердцах отшвырнула чайную ложку.

– Что? Неужели вы ничего не получили?

– Представьте себе, нет. Никогда не думала, что партнер моего Сергея такой сволочью окажется.

– А он-то при чем?

– Как при чем? Думаю, это он состряпал тот липовый договор, по которому доля моего мужа после его смерти переходит партнеру. Ну, не поверю я, зная, как Сергей любил меня и как он ждал сына, что он мог с нами так подло поступить: оставить буквально без средств к существованию!

– А в суд вы обращались?

Елена усмехнулась и посмотрела на меня, как на полную идиотку. Ну, мол, и глупость ты сморозила!

– А то как же! Первым делом туда и побежала. Я же, как за Сергея замуж вышла, не работала. Он мне сказал: сиди дома, веди хозяйство. Нечего всяким там начальникам-придуркам угождать! Вон щи вари да красоту наводи. Чтобы после работы я пришел, а ты меня красивая встречала… Вот я и не работала. Его денег нам вполне хватало. Но я лет пять не могла забеременеть. Но все равно, муж меня любил и верил, что дети у нас будут. А когда забеременела, он так радовался, буквально пылинки с меня сдувал. Какая уж тут работа!.. А как Сергея похоронили, поняла я, что у меня ни работы, ни сбережений, ничего! Только квартира. Машина при аварии так пострадала, что лишь на металлолом и годилась… Пошла я сначала к Корнилу Золотову – это компаньон моего мужа. А он мне какой-то договор в нос тычет: вот, мол, доля твоего мужа теперь мне принадлежит, а ты ни на что претендовать не можешь. Я – в суд, адвоката наняла. Тот говорит: будем оспаривать это соглашение. Но у Корнила адвокат посильнее оказался. В общем, деньги я потратила, а осталась ни с чем… А я все равно не верю, что Сергей мог так поступить с нами, не такой он, правда. Он как-то раз – это давно было, мы тогда еще только поженились, – так вот он в командировку уезжал, а я ему говорю: ты там осторожней, не рискуй. А он мне со смехом: мол, не бойся, если со мной что и случится, бедной ты не останешься…

– И ничего подробно не объяснил?

– Нет. Я тогда даже не догадалась расспросить его. Думала, что с нами может случиться? Мы оба такие молодые, здоровые! Вся жизнь впереди. Родим детей, будем растить их, купим большой дом. Сергей о доме мечтал, чтобы было где детям играть, чтобы у каждого своя комната… Он очень детей хотел. А вышло так, что и единственного сына не увидел…

Елена отвернулась. Кажется, на глазах ее появились слезы. Немудрено.

– В общем, мой адвокат мне сказал, что, конечно, Золотов этот прохвост еще тот, но сделать ничего нельзя. Экспертиза установила, что договор подлинный, подпись мужа на нем есть. Правда, не совсем ровная, но ведь стоит! Я уж думала: может, Золотов этот, гад, заставил моего Сергея подпись поставить или по пьянке ему документ подсунул?.. Только теперь уже ничего не докажешь.

– А разве ваш муж пил?

– Ну, как пил? Часто – нет, конечно, а так… по праздникам. Они и в офисе у себя иногда выпивали, отмечали удачные сделки.

Вот и доотмечались, подумала я.

– Елена, вы извините, мне пора. Вы не расстраивайтесь так, может, все еще образуется.

– А что вы там насчет благотворительных организаций говорили? Что, правда есть такие, кто больным детям помогает?

– Есть. Я поточнее все узнаю и вам позвоню. Вы телефон свой дадите?

– Дам, конечно. Только вы обязательно узнайте! Богдану так необходимо лечение! Не такое, какое в больнице «за три рубля», а настоящее, дорогое. Ему операция по пересадке костного мозга нужна.

– Хорошо, Елена, вы не волнуйтесь, я обязательно все разузнаю…

Она продиктовала мне номер своего мобильника, я занесла его в записную книжку моего.

– А вы долóжите начальству, что я ребенка из своей квартиры в худшие условия перевела?

– Не доложу, – пообещала я, и это было подлинной правдой.

– Спасибо.

Она проводила меня до двери.

– Я обязательно позвоню. До свидания.

Елена грустно покивала головой, но в ее глазах читалось явное сомнение. Кажется, она мне не до конца верила…

* * *

Субботний вечер кончился. Темнело. На сегодня все дела завершены. Сейчас приеду домой, попьем с дедом чай – если, конечно, он не ушел в казино, – и лягу спать. Я чувствовала усталость, даже мысли текли как-то вяло, словно нехотя. То, что мне удалось разузнать о бывшем Маринкином муже, говорило не в его пользу. Кажется, это фрукт еще тот! Значит, он не только нашей Золотовой круто насолил, он еще и вдову своего партнера обидел. Да, как-то не верилось, чтобы человек, любящий жену и мечтающий иметь от нее детей, отписал свою долю бизнеса в пользу партнера, зная, что обрекает дорогих ему людей на жалкое существование.

Ну а что мы выяснили о смерти компаньона? Да ничего «особливого»! Из всей собранной мною информации я поняла только одно: его смерть была странной. Даже более чем странной. Ясно, что человек умер не сам по себе. Ему помогли.

А это означает, что Золотов-Козел заслуживает наказания. Я вынесла ему приговор. Конечно, никем не доказано, что он собственноручно подсыпал своему компаньону в чаек или еще куда сердечный стимулятор, но слишком уж много совпадений: умер совершенно здоровый человек, до того никогда не жалующийся на сердце, и в крови у него откуда-то взялась сверхдоза лекарства (зачем его пить здоровому-то?!), и после смерти его доля перешла компаньону (с какой такой радости?! Не нашлось никого родней и любимей?)… Нет, лично я в такие совпадения не верю. Все здесь настолько мутное! Если все эти «непонятки» раскопать и доказать, наверняка Корнила Борисовича можно запросто прописать в Нижнем Тагиле, причем надолго.

В это время зазвонил мой мобильник. Марина! Я включила телефон.

– Полина, мне только что звонила няня моих детей.

Голос ее был грустный. Понятно: поговорила с няней и опять расстроилась.

– И что? – спросила я.

– Она чуть не плачет: Корнил сегодня вечером накричал на нее.

Тоже мне сенсация!

– За что?

– Как всегда, ни за что. Он случайно услышал, как Танечка жаловалась няне, что очень соскучилась по маме, ну, то есть по мне, и хочет меня увидеть. Корнил стал кричать, что няня потворствует капризам ребенка, что-то еще в этом духе… Схватил Таню за руку, причем очень грубо, и утащил в другую комнату, а няню так «обласкал», что та теперь пьет успокоительное. Решила вот позвонить и пожаловаться мне.

– А ты ее – пожалеть?

– Полин, а что? Он такой тиран и деспот! Ты знаешь, что эта няня у детей уже пятая? Четыре ушли, не выдержав крутого нрава Корнила. Так что ее понять можно. А для детей это не очень хорошо, когда няни меняются так часто.

– Марин, а как, по-твоему, Маргарита – хорошая няня для твоих детей?

– По-моему, да. Я видела, как она заботится о них. И потом, дети тянутся к ней, а детей обмануть трудно, они интуитивно чувствуют плохих и хороших людей.

– Тогда можешь перезвонить своей прекрасной няне и сказать ей, что скоро ее мучения с хозяином-тираном прекратятся. Ей даже представится возможность отомстить ему.

– Как?

– Потом узнает.

– А я?

– И ты тоже. Все, давай, я к дому подъезжаю.

Я выключила телефон. В самом деле, можно ведь и няню подключить к моему плану. Почему нет, если она тоже обижена на этого Карабаса-Барабаса?

* * *

Весь следующий день – воскресенье – я пролежала дома с книгой на диване. В конце концов, у меня тоже может быть выходной. За весь день позвонила только Алина и тоном, не терпящим возражений, объявила, что теперь-то уж она знает, почему с Мариной приключилась такая фигня. Оказывается, она не так соблазняла мужа. Золотова, стоявшая, похоже, рядом с Алиной, тут же закричала, чтобы я слышала, что она вообще не собиралась никого соблазнять, у нее и в мыслях этого не было. Если кого соблазнили, так это ее. А с мужем она познакомилась совершенно случайно.

– Вот именно что случайно! – обрадовалась Алина. – А такие вещи, как известно, нельзя пускать на самотек! Надо было с самого начала все брать в свои руки.

Правда, что именно брать и как брать, Нечаева не объяснила. Только сказала загадочным тоном, что уж она-то будет действовать по-другому, уж она-то знает, как вести себя с богатыми мужчинами. Она их будет охмурять строго по науке.

Ну-ну, подумала я, флаг тебе в руки! И положила трубку.

Вечером мы с Аришей повозились немного на своем участке. Я прополола клумбы и кусты смородины, а дед полил все из шланга. В саду сразу повеяло прохладой и свежестью, и хотя эта работа была для нас скорее небольшой разминкой – чем-то вроде вечерней физзарядки, мы оба остались очень довольны результатом. Радовало даже не количество сделанного, а сам факт совместной деятельности. Хотя я по натуре человек ленивый, но заниматься чем-то вместе с дедом для меня было делом приятным.

Потом мы сидели на кухне и пили чай с бутербродами и печеньем. Я собрала немного ягод смородины, протерла их с сахаром, и теперь мы ели эту вкуснятину вместо джема, который обычно покупали.

– Дедуль, расскажи мне про маму и папу, – попросила я, наливая деду чашку чая.

Ариша посмотрел на меня с нежностью и теплотой.

– Да ведь я столько тебе рассказывал… И потом, ты и сама многое помнишь, все-таки тебе было четырнадцать…

– Дед, а ты расскажи то, чего я не помню. Например, как они познакомились.

Я пододвинула к Арише вазочку с печеньем.

– Ну, этого я не знаю. Сын мне не рассказывал. Только говорил, что встретил очень хорошую девушку.

– А где встретил, не говорил?

Дед усмехнулся:

– А что вы, молодые, рассказываете старикам?! Из вас же все надо тащить клещами.

– Ну, дедуль… Я-то тебе многое рассказываю.

– Ты – да, а вот твой папа… Нет, где он познакомился с твоей мамой и как, я правда не знаю. Зато как он за ней ухаживал – это мы с ним даже обсуждали. Я всегда советовал ему быть с девушкой галантным кавалером и не бояться выглядеть старомодным.

– Он тебя слушал?

– Разумеется. А как ты думаешь, почему твоя мама согласилась выйти за него?

– Неужели все благодаря твоим советам?

Дед многозначительно посмотрел на меня и самодовольно усмехнулся.

– Он дарил ей не слишком дорогие букеты, можно даже сказать, скромные, но часто. Он читал ей стихи – Есенина, Тютчева, Фета… Девушкам нравится, когда им читают стихи. Я прав?

– Ариша, теперь молодые люди, когда ухаживают, стихов не читают.

– А зря! Это делает чувства более романтичными. Вот я твоей бабушке прочел столько… Пушкина, Лермонтова…

Проговорив с Аришей допоздна, мы наконец разошлись по своим комнатам.

Глава 7

Утро понедельника началось с телефонного звонка. Звонила Маргарита, няня Танечки и Ванечки.

– Оксана Игоревна, доброе утро! – щебетала она в трубку. – Извините, я вас не разбудила?

– Нет, что вы, я давно на ногах, – бодро соврала я, – а что случилось?

– Корнил Борисович велел мне позвонить вам и попросить прийти сегодня к одиннадцати. Дело в том, что занятия с Танечкой и Ванечкой сегодня надо провести до обеда. После обеда мы с ними собирались пойти гулять в парк. Приехал зверинец, и дети хотят посмотреть зверей… Вы сможете сегодня приехать к нам к одиннадцати?

Я посмотрела на часы, висевшие на стене в моей комнате. Четверть десятого. Даже с учетом гримирования, успеваю вполне.

– Хорошо, я приеду.

– Тогда до встречи.

Няня отключилась. А я встала с постели и пошла в ванную.

В половине одиннадцатого, приняв облик блондинки с платиновыми волосами и голубыми глазами, я садилась в арендованную «девятку». Утренние пробки уже рассосались, так что в коттеджный поселок «Нью-Васюки» приеду без опоздания.

Когда ворота поехали в сторону и я зарулила во двор золотовского дома, ко мне подошел новый охранник. Этот был намного меньше амбала Дорика, но тоже в строгом черном костюме, несмотря на жару. Зато, в отличие от своего коллеги, этот был абсолютно лысый. Голова его была похожа на надувной шарик бледно-розового цвета. Лысина охранника сверкала на солнце, глаза скрывали черные очки. Совсем как «люди в черном». Я поставила машину во дворе под навес и вышла из нее. Охранник следил за мной взглядом сквозь стекла своих очков.

– Репетитор? – лаконично спросил он вместо приветствия.

Что, такой невежливый? Не научен здороваться? Хотя Дорик со мной тоже не поздоровался, сразу попросил показать документы.

Я тоже не стала перед охранником делать реверанс, молча протянула ему свой липовый паспорт. Тот взял его, внимательно посмотрел и вернул мне.

– Можете пройти, – великодушно разрешил он, отступая и давая мне возможность пройти к дому. Причем говорил он как-то странно, без всякой интонации.

– Классная прическа! Телефончик мастера дашь? – бросила я на ходу, махнув охраннику рукой и направляясь к двери.

Тот долго думал, что мне ответить, но, должно быть, мыслительный процесс протекал у него слишком медленно, потому что он так ничего и не придумал, только проводил меня поворотом головы. Совсем как биоробот, подумала я, причем со сбившейся программой. Я позвонила в дверь, и вскоре на пороге появилась домработница Вера. Она, в отличие от охранника, со мной поздоровалась и повела наверх, в комнату для занятий.

Я позанималась с Танечкой французским, выучила с ней несколько новых слов. Потом ко мне привели Ванечку, мы и с ним хорошо позанимались. Когда занятия уже подходили к концу, я услышала, как во двор въезжает машина.

– Папа приехал! – воскликнул Ваня.

– Скажи эту фразу по-английски, – попросила я.

Мальчик на секунду задумался, потом все-таки сказал, но с ошибкой.

– Ты говоришь «приезжает», а не «приехал», – поправила я, – скажи еще раз, но в прошедшем времени.

Ваня опять задумался, но в эту минуту в комнату вошла няня и торжественно объявила:

– Корнил Борисович приехали.

И что, нам теперь кричать «ура» от радости и прыгать до потолка?

– Спасибо, Маргарита, мы заканчиваем.

Я подсказала мальчику, как будет по-английски «приехал», и объявила ему, что занятие окончено. Он поблагодарил меня – на английском, разумеется, и пошел к двери.

– Мы сейчас пообедаем и поедем с детьми в зоопарк, – напомнила мне зачем-то няня.

– Да, да, я знаю. Я уже ухожу, – я взяла свою сумку.

Мы втроем спустились на второй этаж, там Маргарита с Ванечкой пошли в столовую, а я повернула к лестнице, ведущей вниз.

– Оксана Игоревна! – услышала я голос господина Золотова.

Я остановилась. Он шел ко мне из столовой, одетый в дорогой костюм. Походка его была вальяжной, в руке он держал сигарету.

– Закончила занятия с детьми?

Даже «здравствуйте» не сказал. Стоит ли удивляться невежливости охранников, если хозяин такой! Но я-то воспитана по-другому. Что ж, преподам этому невеже небольшой урок вежливости.

– Здравствуйте, Корнил Борисович, – сказала я, особо выделив слово «здравствуйте». – Да, занятия мы закончили. Я ухожу.

– Может, отобедаешь с нами, Игоревна?

Я растерялась. Конечно, с одной стороны, сомнительное это удовольствие – делить хлеб с таким уродом, лишившим собственных детей матери. Но, с другой, посидеть и пообщаться за столом – хорошее средство познакомиться ближе со всеми обитателями дома. Вдруг удастся услышать что-нибудь интересное и полезное для моего дела? Поколебавшись пару секунд, я согласилась. Вера показала мне, где можно помыть руки, и проводила в столовую.

Это была просторная светлая комната, расположенная рядом с кухней, посередине ее стоял большой стол, вокруг него – стулья. На столе тарелки, блюда, столовые приборы, большая плетеная хлебница с кусочками белого и ржаного хлеба. За столом уже сидело все семейство, включая няню. Я увидела, что свободных стульев осталось два – рядом с Золотовым и рядом с Ваней. Разумеется, я села на тот, что стоял рядом с мальчиком.

– Bon appеtit, mademoiselle, – сказала мне Танечка.

– Merci, – улыбнулась я девочке.

Вера поставила передо мной тарелку с окрошкой, я взяла ложку, кусок ржаного хлеба и принялась есть.

– А почему mademoiselle, а не madame? – спросил Ваня.

– Мademoiselle говорят незамужним девушкам, – объяснила ему сестра, – а наша Оксана Игоревна еще не замужем, я узнавала.

– А madame говорят тем, кто уже замужем? – продолжал допытываться мальчик.

– Да.

– Ваня, меньше разговаривай, больше работай ложкой, – сделала мальчику замечание няня, – сегодня утром опять плохо кушал. Смотри, у тебя еще полная тарелка окрошки, а Таня свою уже доедает.

– Я ем… Просто мне налили больше, чем ей.

– Всем налили одинаково. И не болтай под столом ногой. Ты от этого трясешься и проливаешь окрошку на скатерть.

Нам принесли второе. Я вооружилась вилкой и ножом для мяса. Краем глаза я посматривала на хозяина. Он ел молча, взгляд его был каким-то недовольным.

Няня, видя, что Ваня отстает от всех в плане еды, начала уговаривать своего подопечного:

– Ванечка, давай, давай, доедай окрошку, а то тебе кашу с мясом не дадут. Смотри: уже все съели окрошку, и всем принесли мясо.

– Не хочу мясо!..

– А кашу?

– И кашу не хочу!

– Ванечка, доешь хотя бы окрошку. Ну, давай: ложечку за папу, ложечку за маму…

– Опять?! – Корнил Борисович рявкнул так, что все за столом вздрогнули, и я в том числе. – Сколько можно повторять?! Сто раз тебе говорил, бестолковая: не упоминать при детях о матери! Что, трудно запомнить или ты, идиотка, нарочно их дразнишь?

Я посмотрела на Маргариту. Та от волнения пошла красными пятнами. Все перестали есть. Танечка опустила головку, а Ваня сидел хмурый и исподлобья смотрел на отца.

– Корнил Борисович, – залепетала испуганная няня, – извините… Забыла… Мы в садике всегда так детей уговаривали покушать… Я привыкла… На них такая приговорка хорошо действует…

– Меня не волнует, что вы в своем садике вытворяли! «Приговорка»! В садике ты могла хоть на ушах стоять, а здесь я устанавливаю порядки! Еще раз услышу… соберешь вещи, поняла?!

– Папа, не ругай Маргариту Андреевну, – сказал Ваня тихо, но очень твердо, – она же не виновата, что ты маму выгнал.

Я испуганно посмотрела на мальчика. Что отец сейчас с ним сделает?

Корнил Борисович перевел взгляд с няни на сына и уставился на него удивленно:

– Что ты сказал? Ты как смеешь указывать отцу?! Без тебя знаю, сопляк, кого мне ругать, а кого нет! Твое дело заткнуться и молча жрать мою жрачку! Это я тебя кормлю, и это я тебя сейчас повезу в зверинец, так что знай себе помалкивай…

– Корнил Борисович! – Няня с мольбой смотрела на хозяина.

– Что «Корнил Борисович»? Ну, что «Корнил Борисович»? Чего замолчала-то? Из-за тебя весь сыр-бор! Ты, между прочим, обязана следить за тем, чтобы мои дети меня уважали и слушались, а ты потворствуешь тому, что они со мной спорят!

Я подумывала, стоит ли мне вмешиваться. Все-таки я в первый раз удостоилась чести сидеть за хозяйским столом. А вдруг Корнил меня выгонит навсегда? Запросто! Попаду под горячую руку… Как мне тогда снова попасть в этот дом? Нет, не за этим я сюда пришла. Я сцепила зубы, и хотя очень хотелось сказать этому самодуру несколько слов от себя лично, но я сумела сдержаться и промолчала. Ничего, пусть пока издевается. Придет время, он за все ответит. А с детьми я потом поговорю, отдельно.

Золотов между тем обвел всех нас тяжелым взглядом и опять принялся за трапезу. А у меня пропал аппетит. Интересно, с каким настроением дети сейчас поедут в зверинец?

На десерт домработница подала компот из свежих ягод, пирожные и зефир в шоколаде. Я заметила, что все едят как-то чересчур вяло, а когда хозяин встал из-за стола, все как будто вздохнули с облегчением.

– Жду внизу, – бросил Корнил через плечо, ни к кому конкретно не обращаясь, и вышел из столовой.

Дети тут же загалдели.

– Оксана Игоревна, а вы поедете с нами в зверинец? – спросил Ваня.

– Нет, Ванечка, я сейчас поеду к себе домой, – ответила я.

– Почему? Поедемте, там такие зверята красивые! Мы в рекламе видели, – попыталась уговорить меня Танечка.

– А мы вам там мороженое купим, – пытался соблазнить меня Ваня.

– Даже два, – поддержала брата сестра.

– За мороженое, конечно, спасибо, но сейчас я никак не могу поехать с вами, у меня скоро занятия с другими детьми, – соврала я, – но потом вы мне обязательно расскажете, кого вы там видели, хорошо?

– Расскажем! Обязательно! Мы и фотографии вам покажем, мы там фотографироваться будем, – радостно пообещали мне дети.

Они вылезли из-за стола и побежали в свои комнаты собираться. Я посмотрела на няню. Маргарита сидела понурая, не поднимая на меня глаз.

– Тяжело вам здесь? – спросила я.

– Нормально, – девушка нервно скомкала салфетку, бросила ее на стол и встала, – мне тоже пора собираться.

Она быстро вышла из комнаты, не попрощавшись со мной. Я осталась сидеть за столом, делала вид, что пью компот. Зашла домработница Вера и начала убирать со стола посуду.

– Строгий у вас хозяин, – сказала я, решив завязать контакт хотя бы с ней.

Женщина пожала плечами:

– Обычный. Хозяева и должны быть строгими, иначе порядка не будет.

– А на ребенка зачем кричать?

Вера вздохнула, продолжая собирать на поднос грязные тарелки.

– Он им велит мать забыть, а как они могут ее забыть? Разве ж дети забудут родную мать?

– А куда она делась? – спросила я.

Вера понизила голос:

– Выгнал он ее.

– Как? За что?

– Раз выгнал, стало быть, есть за что. Не нашего это ума дело.

Домработница вышла из комнаты с полным подносом. Мне тоже пора было выметаться, да и не особо разговорчивой оказалась эта Вера. Боялась сболтнуть лишнего и потерять работу? Скорее всего, так. Да… Пообщаться за столом и познакомиться ближе со всеми обитателями дома не получилось. Услышать что-нибудь интересное и полезное для моего дела – тоже. Но ничего, не буду отчаиваться. Все равно со временем мы с ними сблизимся, тогда, надеюсь, и разговорятся.

Я ехала от господина Золотова к Алине. Во-первых, мне надо было увидеть Марину. И Алину, пожалуй, тоже. Хотелось посоветоваться с девчонками, что делать с Корнилом Борисовичем. Лично у меня он вызывал такое отвращение, что за столом я едва не запустила в него тарелкой с окрошкой. Так кричать на няню в присутствии детей! Да и вообще, что за манера – кричать на женщину! А на собственного сына?! И, главное, за что? За правду. Ведь действительно няня не виновата, что господин Золотов вышвырнул из дома ставшую неудобной жену. И тут уж – ори не ори на домочадцев – лучше не станет.

Девчонки были дома. Золотова делала у Алины генеральную уборку: ходила по комнатам и протирала повсюду пыль, даже в самых неприступных местах, а хозяйка квартиры наводила чистоту на кухне, отмывая стекла витрин и шкафчики.

– Вот, заставила меня все мыть и чистить, – пожаловалась мне Алина, кивнув на Марину. – У тебя, говорит, грязно! Нет, ну, скажи, Полин, когда это у меня было грязно?

– Клевета, – поддакнула я, прекрасно понимая, что Алина ищет у меня сочувствия. Надо сказать, что в вопросе чистоты и порядка она была под стать мне: ни я, ни она никогда не приходили в восторг от перспективы бегать по дому с тряпкой и шваброй.

– Алина, у тебя дома действительно грязно! Смотри, какая пыль была на багетках! – Марина зашла в кухню и продемонстрировала нам тряпочку, на которой виднелся слой серой пушистой пыли.

– Так это же на багетках! Кто туда заглядывает? Зачем вообще было лезть так высоко? Вытирала бы пыль там, где доступно.

– Внизу я уже все вытерла. Пойду прополощу тряпочку.

Марина удалилась в ванную.

– Слушай, Полин, она меня просто достала! – зашептала Алина, оглянувшись на дверь. – Второй день наводит здесь лоск! То тут у меня грязно, то там… То пыль где-то под потолком найдет, то начинает холодильник намывать каким-то специальным ароматным средством. Видите ли, в нем запах рыбы! Давай быстрее вернем ей детей, и пусть она катится отсюда в свой Задрипинск к родителям!

– Легко сказать: вернем детей! Иди попробуй верни! Я сама только об этом и думаю…

В это время в кухню вернулась Марина, вытирая руки полотенцем.

– Я думаю, девочки, надо сделать перерыв, – сказала она, – отдохнем от уборки, заодно и пообедаем. Ты как, Полина?

– Спасибо, я только что из-за стола. Меня Корнил Борисович накормил.

– Да? Так ты была у нас… то есть у него дома?

– Была. Занималась с детьми языками, потом меня пригласили отобедать.

– Тогда, Алина, иди мой руки…

– Вот, Полина, видела? Она мной еще и командует! Где это видано – живет в моем доме и…

– Я не командую, я слежу за чистотой. Садимся за стол, девочки! Мы с Алиной поедим суп, а Полине чаю нальем…

– Лучше чего-нибудь холодненького, если можно, – попросила я, – а то жарко. Квас есть?

Вскоре мы сидели за столом. Девчонки обедали, а я пила квас. Я рассказывала, как сегодня провела с детьми занятия и удостоилась чести отобедать с хозяином за одним столом.

– Значит, он опять кричал на няню, – вздохнула Золотова, – боюсь, что и эта долго там не задержится.

– Он и на Ванечку заодно пошумел. А пацан твой молодец: не побоялся встать на защиту женщины. Хотя, думаю, знал, что и ему от отца достанется.

– Да, сын у меня такой благородный, не смотри, что маленький. Как мне их жалко! Девочки, вы не представляете! Дети один на один с этим самодуром… И вступиться-то за них некому. Та няня, которая была до Маргариты, часто за них заступалась, да и замечания Корнилу делала, ну, что, мол, нельзя кричать на маленьких детей, от этого у них с психикой будут проблемы. Так вот, эти ее героические поступки даром не прошли: муж ее с треском выгнал и даже не заплатил за последний месяц…

– И часто у него бывают бурные всплески негативных эмоций? – уточнила Алина.

– Раньше бывали редко, но с годами становились все чаще.

– Может, тогда его в психушку «оформить»? – предложила Алина. – Пусть нервишки подлечит.

– Как мы его туда оформим? Нет, это нереально, – возразила я, – для начала надо за ним последить.

– А вот это правильно, последи. Наверняка что-нибудь всплывет. У таких, как господин Кóзел, всегда в шкафу парочка скелетов отыщется, – Алина убрала пустую тарелку из-под супа и налила себе кофе.

– Точно, послежу… Марина, ты знаешь адрес офиса твоего мужа?

– Естественно. Автодорожная, шестнадцать. Там офисный центр… Только номер самого офиса я не помню.

– Это и не нужно, внутрь здания я заходить не собираюсь. А номера его машин?

– Он в основном на синем «Лексусе» ездит. Три восьмерки, ОГО.

– Ну, что ж, сегодня же и приступим. Кстати, у твоего бывшего есть какое-нибудь хобби? Ну, где он любит проводить свободное время?

Золотова нахмурилась:

– Он мне никогда не докладывал. Вопросы типа: «Где ты был?» или «Куда пойдешь?» – выводили его из себя. Он зверел. Так что я старалась не нарываться лишний раз.

– Вот она – счастливая семейная жизнь! Мотай на ус, Алина!

– У меня такого урода не будет! Уж я-то в мужчинах разбираюсь!

– Золотова вон тоже, наверное, разбиралась. И доразбиралась. Теперь с ней самой разобрались… Кстати, Алина, как там поживает твой Жорик? Что-то давно его не видно…

– Полин, ну, я же говорила: он уехал в Москву на симпозиум патологоанатомов.

– Кого? – удивленно вскинула брови Марина. – Алина! Так твой парень – патологоанатом?!

– И что? Нормальная профессия, – пожала плечами Нечаева, – не хуже любой другой…

Золотова посмотрела на меня, как бы спрашивая мое мнение, но я всем своим видом показала, что меня это вовсе не шокирует. Да, незадолго до описываемых здесь событий Алина действительно познакомилась с патологоанатомом из городской больницы. Правда, сначала он представился ей врачом-хирургом. Сказал, что занимается тем, что режет… своих пациентов. И это было чистой правдой.

– Так когда приезжает твой Жорик? – спросила я.

– А что? Хочешь с ним встретиться?

– Смотря в каком аспекте. Как со специалистом – точно нет. Просто я хотела уточнить, сколько еще времени Марина сможет квартировать у тебя.

– Ну, я не знаю. Жорик сказал, что позвонит… – Алина посмотрела на Золотову: – И куда же ты пойдешь жить?

– Вернусь к подруге Маше и ее мужу Паше.

– А может, тебе комнату снять? – спросила я.

– Полин, на какие шиши? У меня зарплата – пять тысяч. Снять комнату стоит четыре. На что мне жить?

– Будешь вон у Нечаевой домработницей подрабатывать. Чистоту ей наводить, супы варить… А потом, когда она замуж за олигарха выйдет, ты ей тем более будешь нужна.

– Суп я себе и сама сварю, из полуфабрикатов. А когда за олигарха выйду… да, да, не смейтесь, выйду обязательно!.. Так вот, когда я стану богатой, тогда и проблем с пылью и супами у меня не будет.

– Ты, Алина, жертва стереотипа, – сказала Марина. – Ты думаешь, что, став богатой, решишь все свои проблемы? Возможно, некоторые и решишь, но учти: у тебя могут появиться новые.

– Это типа «Богатые тоже плачут»? Слышали, знаем!

Подруги спорили еще какое-то время, потом я стала собираться домой. Близился вечер, мне пора было готовиться к слежке.

…Домой я ехала переодеться и сменить машину. Не буду же я таскаться повсюду за господином Золотовым в той самой машине, в которой приезжаю к нему. Если он меня заметит, мне будет довольно трудно объяснить мое местонахождение в непосредственной близости от него в нерабочее время.

Для начала я приняла душ и смыла остатки прежнего грима. Потом села к зеркалу. Мне предстояло кардинально изменить внешность. Я надела черный, как вороново крыло, парик и подкрасила глаза черным карандашом. Если уж я как репетитор – блондинка, то работать «хвостом» буду жгучей брюнеткой. Так, еще большие солнечные очки. Уберем строгий деловой костюмчик и добавим яркости и контраста в одежде – и вот вам, пожалуйста! Ничего общего с репетитором иностранных языков. Даже намека! Легкомысленная особа в майке и шортах. Скажу без ложной скромности, что перевоплощаться в совершенно разных людей у меня получалось. Еще бы! Все-таки я – почти профессиональный шпион. Мне бы в Интерпол…

Я села в машину и поехала в пункт проката авто. На этот раз я выбрала довольно подержанную синюю «восьмерку» с немного тонированными стеклами. Не броская на вид, таких на улицах – пруд пруди. Потом я завернула на заправку и залила полный бак. Мало ли! Вдруг придется таскаться за Корнилом Борисовичем без перерыва всю ночь! Кто знает, куда вздумается поехать холостому мужчине после тяжелого трудового дня!

Теперь – на улицу Автодорожную, к офисному зданию.

Глава 8

Я сидела в машине недалеко от входа в большое современное офисное здание. Здесь, на стоянке, среди прочих машин красовался и синий «Лексус» с номерами из трех восьмерок. Значит, Золотов на рабочем месте. Наверное, трудится сейчас не покладая рук на ниве продвижения в народ подержанных шмоток. Интересно, а на своих сотрудников он тоже кричит или это его милая домашняя привычка?

Я посмотрела на часы на своем мобильнике. Почти пять. Рабочий день близится к концу. Скоро из двери по одному потянутся менеджеры и секретарши. Многие уставшие, а кто-то не очень. Одни будут садиться в свои машины, другие пойдут на остановку маршруток или троллейбуса. Когда-то и я ударно трудилась на родном кирпичном заводе в почетной должности юрисконсульта. Зато теперь есть что вспомнить…

Золотов! Точно, он. Вышел из двери здания в сопровождении своего охранника Дорика. Направляется к «Лексусу». Ну, еще бы! Не на троллейбус же ему идти. Я во все глаза смотрела на Корнила и его охранника. Они подошли к машине, сели в нее, причем Дорик сел за руль. Я повернула ключ в замке зажигания…

Они ехали по городу. Я старалась не отставать, но, честно говоря, если бы не часпиковские пробки, мне было бы трудно это сделать.

Вот Корнил с Дориком завернули в супермаркет, вышли из него с тремя огромными пакетами, которые охранник закинул на заднее сиденье. Покушать, значит, любят. Ну-ну! Придет время, ребята, и я испорчу вам аппетит! Конкретно испорчу… «Лексус» снова тронулся, я опять приклеилась к нему…

Следующей остановкой был обувной салон на Центральном проспекте. Господин Золотов скрылся в нем вместе с Дориком, а через двадцать минут они вышли, причем водитель нес под мышкой белую коробку. Ее он также положил на заднее сиденье машины. Очевидно, господина Золотова можно было поздравить с обновкой. На лице его застыла самодовольная ухмылка. Он сел на переднее сиденье рядом с водителем, и «Лексус» тронулся.

Мне приходилось бывать в этом магазине. Он был одним из самых дорогих и престижных в нашем городе, и обувались здесь исключительно зажиточные граждане нашего славного Горовска.

Далее Корнил Борисович изволили посетить бассейн, а мне больше часа пришлось проторчать в машине возле спортивного комплекса. Конечной остановкой этого путешествия явился дом господина Золотова. Очевидно, устав от трудов праведных (а может, и неправедных, кто знает!), он наконец приехал в свое семейное гнездышко. Его машина ловко зарулила в ворота, которые тут же закрылись. Я проехала мимо, потом нашла удобную площадку, развернулась на ней и вернулась обратно. Не доезжая метров сорока до золотовского дома, я остановилась на обочине и принялась наблюдать за воротами. Вдруг мне повезет, и Корнил Борисович надумает поехать сегодня еще куда-нибудь?

Время тянулось медленно. Я от нечего делать разглядывала проезжавшие мимо машины и дома, видневшиеся за высокими заборами. Да, нехилые здесь домишки! Все, как на подбор, трехэтажные, крыши из металлочерепицы. Одна крыша зеленая, другая бордовая, а вон вообще темно-синяя. Смотрится просто супер. И заборы у всех добротные, из белого кирпича. Машины, что проезжают по поселку, все иномарки, одна к одной… А вдали синеет озерцо, и лесок за ним зеленеет. Красиво!..

Но мои ожидания оказались тщетными. Я допоздна проторчала на Цветочной улице, но ворота золотовского дома оставались закрытыми. Я отправилась восвояси. Черт! Не слишком-то удачно закончилось мое мотание по городу. Зря только гримировалась. Хотя еще ведь не вечер. То есть сегодня-то уже, конечно, вечер, и довольно поздний. Но я продолжу мою слежку и завтра, тем более что завтра у меня нет занятий с Танечкой и Ванечкой. Я свободна весь день. Вот и буду весь день «хвостом» у моего «объекта».

Ариши дома не было. Очевидно, дед, как обычно, застрял в казино или у кого-либо из своих многочисленных приятелей. Я сняла грим и прикид легкомысленной особы и пошла в кухню ужинать. Мои любимые полуфабрикаты в микроволновке быстро приходили в состояние готовности, принимая довольно-таки аппетитный вид. В ожидании ужина я сидела за столом, прикидывая план моих дальнейших действий. В это время зазвонил телефон. Я взяла трубку. Это была Алина.

– Полин, я знаешь что подумала?..

Я насторожилась. Чем подруга решила донимать меня на этот раз?

– Почему бы тебе тоже не записаться на курсы «Выйти замуж за олигарха»?

Я была права. Нечаеву посетила очередная бредовая идея, от которой мне теперь предстояло аккуратно откреститься.

– Зачем мне курсы? – удивилась я. – Я же не собираюсь замуж за олигарха!

– Вот именно! А почему?

– Ну, знаешь, Алина, я как-то не представляю себя в роли жены какого-нибудь нефтяного магната…

– А в роли жены нищего менеджера ты себя представляешь?

– Почему именно менеджера?

– А за кого тогда ты собралась выходить? За продавца сетевого магазина?

– Подожди, Алина, во-первых, я вообще пока не собираюсь выходить замуж…

– Вот! Вот, Полина, в чем твоя ошибка! Ты не собираешься выходить. А собираться надо! Нам так на курсах сказали. Потому что, если ты собираешься, ты думаешь об этом, а раз думаешь, то своими мыслями – а они у нас, как известно, материальны – ты уже притягиваешь к себе действие… Ну, давай, Полин, запишись, пожалуйста, на курсы. Мы бы вместе ходили, вместе как-то веселее и интереснее. Поверь, ты почерпнешь там много нужного и полезного для себя. Как для женщины…

Ходить с ней на курсы за компанию? Отвалить кучу бабок за какие-то сомнительные советы, как соблазнять старых денежных мешков? Ну, уж дудки.

– Нет, Алина, я не могу…

– Но почему?

– Во-первых, мне некогда. Ты прекрасно знаешь, чем я сейчас занимаюсь. Мальвине нашей надо помогать? Одна она своих детей не вернет. Во-вторых, у меня нет таких денег…

– С деньгами проблем не будет! Полина, я уже договорилась с одним человеком, он даст тебе в долг под… небольшие проценты…

– Ну, спасибо, удружила!

Нет, с Алиной действительно не соскучишься. Она уже договорилась! Она уже все решила! А меня даже не посчитала нужным спросить.

– Алина, извини, но я правда не могу. У меня… другие планы… Тут еще Ариша приболел, – бессовестно врала я во имя своего спасения. Перспектива выплачивать кому-то деньги, да еще и с процентами, в восторг меня вовсе не приводила.

– Подожди, я ведь тебе самого главного не сказала.

– Как, есть что-то еще?!

– Есть. Так вот, – заговорщицким тоном продолжила Нечаева, – после окончания курсов их устроители обещали нам устроить… Ты там хорошо сидишь? Вечер знакомств с богатыми людьми нашего города! Ну, там… с банкирами, бизнесменами…

– Трудоустроить вас, так сказать?

– Да!.. Что?.. В каком смысле трудоустроить?

– Ну, Алина, помнишь, лет пять назад ты посещала курсы бухгалтеров? Так вас, когда туда записывали, обещали всех трудоустроить. Клятвенно заверили, что все вы будете работать если не главными, то как минимум простыми бухгалтерами в фирмах и больших супермаркетах. Однако… Что-то до сих пор ты у нас не являешься главбухом какого-нибудь «ООО»… Тебя, помнится, тогда даже помощником бухгалтера никуда не взяли…

– Сравнила! То было простое разводилово! Только я это поздно поняла. Надо же было поверить в такие сказки! Я тогда не знала, что бухгалтер – это такая профессия, которой обучаются не на курсах, а вживую, рядом с опытным специалистом…

– Боюсь, здесь будет то же самое… Нет, курсы ты, конечно, благополучно закончишь, может, тебе даже какой-нибудь диплом дадут об их окончании. А вот выйти замуж за олигарха…

– Пессимистка! Это я о тебе. А вот я верю в свою счастливую звезду! Я просто чувствую, что встречу молодого красивого, умного олигарха, этакого рыцаря на золотом коне, который на руках понесет меня в свой дворец…

– Алина, мне кажется, такого сочетания в природе просто не существует. Красивый – умный – очень богатый – и при этом молодой! Ты сама-то в это веришь? Скажи еще: жизнерадостный и щедрый – и вот тебе готовый анекдот.

– Полин, ну, ты всегда так! Не даешь помечтать.

Я покосилась на давно уже выключившуюся микроволновку. Была почти ночь, а ела я только в обед в доме Золотова. Мой желудок нестерпимо вопил, требуя хоть чего-нибудь съедобного.

– Ну, вот что, Алина. Если тебя это утешит, обещаю… нет-нет, на курсы – это однозначно – нет! А вот слушаться твоих советов в плане охмурения олигархов – это сколько угодно! Будешь у меня учителем и, так сказать, идейным вдохновителем.

– Ладно, – смилостивилась наконец надо мной Алина, – не хочешь ходить со мной на курсы, как хочешь. Сама потом пожалеешь. Советы тебе я, конечно, давать буду и даже бесплатно…

И на том спасибо!

– Давай, Полин! Спокойной ночи! – недовольно буркнула Нечаева и отключилась. Я облегченно вздохнула: на этот раз вывернулась. Я открыла микроволновку, где меня давно дожидались аппетитные блинчики с мясом, и вооружилась ножом и вилкой.

* * *

На другой день я встала пораньше, снова загримировалась под брюнетку, бросила в сумку кое-что из арсенала гримерши – на случай, если придется экстренно менять внешность, бутылку колы и пачку печенья – чтобы не умереть с голоду, если слежка затянется, прыгнула в синюю «восьмерку» и поспешила к дому господина Золотова.

Из ворот он выехал в десятом часу. Путь его лежал в офис. Там он пробыл до обеда. В час дня они с Дориком съездили в ближайшее дорогое кафе – перекусить, потом отправились в налоговую. Оттуда путь их прошел через кафе «Запад-Восток», в котором мы с Ярцевым недавно скоротали вечерок за дружеской беседой. Как видно, господин Золотов тоже любил хороший кофе и приятную уютную атмосферу. Целых полчаса они получали там наслаждение, а я пила в машине колу, заедая печеньем, и наблюдала за входом.

Но вот мои подопечные вышли на крыльцо с самым довольным выражением на лицах. Корнил Борисович закурил, а Дорик деловито посматривал по сторонам, не забывая о своих обязанностях охранника. Постояли так с минуту, потом Золотов бросил сигарету в урну, и они направились к «Лексусу». Вскоре они уже подъезжали к офисному зданию на Автодорожной. Оставив машину на стоянке, мужчины вошли внутрь. Я запаслась терпением и приготовилась ждать. День близился к вечеру, и «загорать» мне здесь, надеюсь, осталось недолго.

Они вышли ровно в шесть. Деловой походкой подошли к машине, уселись – каждый на свое место. «Лексус» рванул с места и помчался, как и вчера, к супермаркету. Вскоре два больших пакета с продуктами оказались на заднем сиденье. Да, что и говорить, народу в золотовском доме было немало: четверо взрослых да два ребенка. Плюс приходящий охранник, тот, лысый. Похоже, домработница Вера едва успевала готовить на всю эту гвардию.

«Лексус» мчался в поселок «Нью-Васюки». Я прочно сидела у машины на хвосте, держась от нее метрах в двадцати. Вот мы миновали последнюю улицу города, понеслись по пустынному месту. Впереди показались крыши коттеджей.

Машина, как и вчера, нырнула в ворота дома, я притормозила на обочине, не доехав до золотовского дворца несколько десятков метров. Здесь была тень от большого раскидистого дерева. Запасусь терпением, возможно, придется торчать тут до вечера. Хотя мне не привыкать! Что такое просидеть в машине один день? В моей работе и не такое приходилось выдерживать. Если бы еще можно было как-то решить вопрос с туалетом… Хотя на этот случай недалеко от меня имелись вполне приличные заросли кустов.

Как и вчера, я от нечего делать любовалась «нью-васюковским» пейзажем. Да, что ни говори, место красивое. При строительстве коттеджей было сохранено много деревьев, и теперь эти большие дубы, сосны, липы и клены создавали естественный зеленый пейзаж. Некоторые дома как будто выглядывали из леса. Потом, очевидно, после завершения строительства, вдоль дороги насадили кусты сирени и можжевельника, местами пустили по забору виноград и клематисы. Кое-где даже положили груды больших камней. Это создало видимость природного предгорного ландшафта. Фонари, стоящие вдоль дороги, были сделаны под старину.

Я так залюбовалась местными красотами, что едва не пропустила выезд золотовского «Лексуса». Ого, куда это намылился наш папаша на ночь глядя? Я выжала сцепление и приготовилась «упасть» ему на хвост.

Мы проехали весь поселок. Я держалась от моего подопечного метрах в тридцати, чтобы не светиться. Может, сегодняшний день для меня еще не потерян? Может, сейчас я узнаю нечто полезное… Только бы не потерять его из виду!

«Лексус» выехал из поселка и помчался по шоссе в сторону Матвеевки. И чего, интересно, Корнил Борисович забыл в этой деревне? Или он не в деревню едет? А идет с такой скоростью, словно жутко опаздывает. Я до отказа давила на педаль газа, но тем не менее начала медленно, но верно отставать. Еще немного, и я Корнила потеряю из вида. Стрелка на спидометре дошла до отметки 160 км. Все! Это предел. Больше из отечественной «восьмерки» выжать мне не удастся. А «Лексус», похоже, идет со скоростью больше 180 км. Черт! Ну, почему в пункте проката я не догадалась взять что-нибудь помощнее?!

На очередном повороте я сбросила скорость, а когда на ровном участке прибавила газ, то убедилась в том, что мои опасения подтвердились: «Лексуса» впереди не было видно. По дороге мчались другие машины. Упустила! Все-таки упустила! Теперь уже его не нагонишь. Я проехала еще десяток километров на всякий случай, но тщетно. Такой облом! Продолжая ругать себя за несообразительность, я повернула в город. И зачем только я взяла для слежки «восьмерку»! В сравнении с золотовским «Лексусом» она как детский трехколесный велосипед рядом с гоночным. Завтра же поменяю ее на что-нибудь стоящее. Но куда, интересно, отправился господин Золотов? Все-таки уже вечер, мог бы провести остаток дня дома с детьми. Почитал бы им книжки, поиграл во что-нибудь… Не все свои дела закончил днем?

Дома я положила пельмени в микроволновку и, плеснув себе минеральной воды из холодильника, в ожидании кулинарного чуда села к столу. Я все никак не могла успокоиться, что упустила господина Золотова. Но кто же мог предположить, что вечером он отправится за город! Нет, завтра обязательно наведаюсь в пункт проката и поменяю «восьмерку» на нечто более серьезное.

Зазвонил телефон. Неужели опять Алина?! Все никак не может успокоиться, что посещать курсы ей приходится без лучшей подруги? Или у нее родилась другая идея? Чем на этот раз она решила достать меня?

Но это была не Алина. Звонил мой друг журналист Ярцев:

– Полина, добрый вечер. Ты не забыла о своей просьбе ко мне?

– Я – нет. А ты?

– Обижаешь! Сразу же бросился ее выполнять…

– Выполнил?

Антон хмыкнул:

– Представь себе! Так вот, ты просила узнать что-нибудь про господина Золотова. Спешу сообщить…

Антон начал рассказывать мне то, что я в общем-то знала и без него: фамилию до женитьбы, когда женился, когда развелся, количество детей и принадлежащего ему имущества… Я терпеливо ждала. Не хотелось перебивать его. Пусть человек насладится сознанием полезности добытой им информации. Я ждала, что Ярцев скажет мне такое, чего не сказал дядя Сережа. И дождалась!

– …А еще он снимает большой загородный дом, именуемый в простонародье дачей…

– Что за дача? Где она?

– Ты что так кричишь, Полина! Чуть не оглушила. Уточняю: загородный дом в дачном поселке «Грибники», это в общем-то недалеко от города, рядом с деревней…

– Лисички.

– Ну, Полина! Ты у нас, оказывается, все знаешь! Можно сказать, краевед нашего родного Горовского края.

– Не льсти, не все знаю. Просто приходилось бывать там по делу, причем совсем недавно… Что еще? Адрес дачи знаешь?

– Обижаешь, раз сомневаешься во мне. Значит, так… Дачный поселок «Грибники», Третья улица, дом номер шестьдесят один. Все. Тебе, как всегда, этого мало, ненасытная ты наша, я понимаю…

– Нет, Антон, на этот раз очень даже немало. Огромное сердечное тебе спасибо от лица… ну, короче, ты сам все знаешь.

– Рад был помочь.

– А ты сам-то сейчас чем занимаешься?

– Да тут главред подкинул мне новый материальчик…

– Не дает вам прозябать без дела? Что за материальчик?

– Оказывается, у нас в городе в последнее время пропадают молоденькие девчонки.

– Пропадают? Где?

– В том-то и дело, что не «где», а как!

– И как же они пропадают?

– Совсем пропадают. Уходят из дома и не возвращаются.

– М-м… Это серьезно. И много их ушло и не вернулось?

– Пока только три…

– Антон, не пока три, а уже три. Что называется, почувствуйте разницу. А милиция их ищет?

– Искать-то ищут, но безрезультатно. Правда, ребята из РОВДа просили меня статью пока не опубликовывать… Чтобы паники не было. А то, сама понимаешь, поднимется шумиха… Они говорят, что девчонки могут и найтись. Года три назад был случай, если помнишь: вот так же одна за другой пропали две девушки. Их больше месяца искали, весь город на ушах стоял… А потом оказалось, они, дурочки, в Москву укатили, в театральный институт поступать! А родителям не сказали, потому что боялись, что те их не отпустят. Артистки, блин!..

– Антон, так ты думаешь, эти три потеряшки тоже рванули куда-нибудь поступать?

– Пока не знаю, Полин. К материалу я только что приступил. Может, они куда-то еще рванули… Но знаю одно, и это является очень подозрительным: все три девчонки, как говорят родственники и знакомые, были красивыми. Стройные, высокие и на мордашки очень симпатичные. Ну, просто модели!

– А сколько им лет?

– Двум по семнадцать, только что закончили школу. Третьей и того не было. В общем, статью я готовлю и материал собираю, а там видно будет.

– Ну, давай, Антон, успехов тебе.

– И тебе тоже! Обращайся, если что…

Он отключился. И все-таки день прошел не зря! Вот так, под занавес, в самом конце дня, в ночь, можно сказать, вдруг узнаешь очень полезные сведения. Значит, Корнил Борисович снимает загородный дом. Так вот куда он отправился! Ну, да, и направление совпадает – Матвеевка, далее – Косолапино, потом – Лисички и дачный поселок «Грибники». Интересно, зачем он рванул туда в ночь? Не мог дождаться утра?

Дзынькнул звонок микроволновки. Я вынула свои пельмени, достала из холодильника сметану и вооружилась вилкой. Я продолжала размышлять над полученной информацией.

Итак, загородный дом. А зачем, спрашивается, тебе снимать дом, если у тебя уже есть один? По сути, тоже загородный. Коттеджный поселок «Васильки» находится фактически за чертой города. Та же дача, только очень большая. Вокруг природа, свежий воздух. И дом такой, что можно еще полдюжины родственников поселить. И при таких вот хоромах наш Карабас-Барабас снимает еще и дачу? Зачем? Ответ напрашивается один: чтобы заниматься там тем, чем нельзя заниматься в доме. А чем он не может заниматься в доме? Может, на даче у него живет любовница? Он наведывается к ней, скажем, пару-тройку раз в неделю и отрывается по полной, чтобы дети не видели… Или там подпольное производство колбасных изделий? Работает в подвале, скажем, десяток бомжей, набивают кишки мясным фаршем (если вообще мясным!), а Золотов потом сдает их в магазин… А может, он там что посерьезнее изготавливает, например наркотики? Сидит у него в подвале какой-нибудь химик-самоучка, непризнанный Менделеев, и синтезирует суперновую и супердешевую наркоту? Или Корнил Борисович деньги печатает? Может, у него там печатный станок… А что, неплохо – иметь собственный «монетный дворик»!

Вопросы, вопросы… Как бы еще получить на них ответы? Боюсь, способ только один – наведаться в этот самый дачный дом. А под каким предлогом? Кто бы там ни жил (или работал), вряд ли мне откроют дверь и радостно пригласят на чашечку чая. Скорее всего, любовница (если там проживает именно она) или бомжи, варганящие в антисанитарных условиях колбасу, или химик-подпольщик не обрадуются моему приходу. Они могут вообще не откликнуться на мой стук. А может, там охрана, причем такая, которая меня просто похоронит в лесу, благо он совсем рядом с поселком. Нет, в «Грибники» соваться пока не буду. Для начала надо все хорошенько разведать и разузнать. А для этого не мешало бы поближе сойтись… с господином Золотовым. Увы! Кто лучше знает все о своих делишках, как не сам хозяин. Конечно, заигрывать с ним мне не очень-то приятно, даже противно. Сама мысль об этом вызывает у меня такое отвращение, что меня начинает тошнить. А куда деваться? Выбор у меня небольшой.

А может, соблазнить охранника Дорика? Тот, скорее всего, тоже в курсе всех дел своего хозяина. Нет, это самое настоящее самоубийство.

Я еще некоторое время размышляла над полученной от Ярцева информацией, потом почувствовала, что глаза мои начинают слипаться, а мысли путаться, и отправилась спать.

Глава 9

Проснувшись утром, я первым делом вспомнила, что сегодня среда, а значит, у меня занятия с Ваней и Таней. Но это будет ближе к обеду, а пока я могу съездить в дачный поселок и посмотреть, что за домик снимает там господин Золотов. Чтобы иметь о нем хоть какое-то представление. Зачем мне это нужно? Так, на всякий случай. Если уж я взялась разрабатывать этого человека, нужно иметь о нем как можно больше сведений, они, как известно, лишними не бывают. И еще надо будет заехать в пункт проката и взять там что-нибудь посерьезнее отечественной «классики».

Я позавтракала на скорую руку, загримировалась во вчерашнюю жгучую брюнетку – пока нет оснований выходить из этого образа – и отправилась в пункт проката авто. На этот раз я выбрала компактный и мобильный «Рено», вернула «восьмерку» и отправилась в деревню Лисички.

До нее я добралась довольно быстро – что значит хорошая техника! Поколесила немного по дачному поселку, нашла Третью улицу, медленно поехала по ней, высматривая шестьдесят первый дом. Надо сказать, что эта самая Третья улица заканчивалась почти в самом лесу. Чем дальше я по ней продвигалась, тем хуже становилась дорога. Асфальт давно кончился. К моему немалому удивлению, дача под номером шестьдесят один находилась прямо-таки в лесу, иначе не скажешь. Деревья, виднеющиеся за забором, одичали, участок сильно зарос кустами сирени, черноплодной рябины и диким виноградом. Трава здесь была выше колен, но виднелась тропинка от калитки в глубь сада, если можно так назвать это скопище самых разных деревьев. Я остановила машину на дороге, вышла из нее и приблизилась к забору. Сквозь щели мне был виден только сад, а сам дом скрывался в глубине его за деревьями. Я едва могла различить смутные очертания двухэтажного старого особняка.

Странное место! Я бы здесь дачу ни за что не сняла. Глушь, лес совсем рядом, буквально за забором. Для чего снимать такой дом? Разве что для каких-то темных дел, не иначе…

Я постояла некоторое время за калиткой. Она была заперта, во всяком случае, на ней висел замок. Были здесь и ворота. На земле – следы колес. Забор высокий, хотя и деревянный, но добротный. Я прошла вдоль него, дошла до леса, дальше идти было невозможно: кусты малины, выбравшись из-за забора, так плотно защищали его – не подступишься. Я вернулась к машине. Постояла, подумала, походила по дороге, заглядывая за соседние заборы. Но никого не увидела. Очевидно, хозяева приезжают сюда исключительно по выходным. Если вообще приезжают… Я села в машину и проехала по другой улице поселка. Здесь были дачи новые, красивые, с ухоженными участками. И дорога – асфальтированная.

Да, жутковатое какое-то место. И то, что такой респектабельный господин, как Золотов, ездит сюда, очень-очень странно. Почему он снимает такую заброшенную дачу – в лесу, где и дороги-то хорошей нет? А рядом, буквально на соседней улице, – такие ухоженные дома. По логике вещей, он должен был снять именно такой дом, с его-то деньгами. Загадка. И разгадать ее предстоит мне.

Я посмотрела на часы. Время поджимало, пора ехать в дом Корнила Борисовича заниматься с его ребятишками языками.

Я заскочила домой, загримировалась, переоделась в деловой костюм, прыгнула в «девятку» и отправилась в дом Золотова.

Меня встретил вчерашний лысый охранник. На этот раз он не спросил мои документы, молча пропустил в дом. Я зашла в комнату для занятий и увидела близнецов. Они сидели на ковре, и Ванечка рассказывал сестре сказку:

– В одной черной-пречерной комнате стоял черный-пречерный стол. На этом столе стоял черный-пречерный гроб. В этом гробу лежал черный-пречерный скелет…

– А у него глаза были? – спросила Танечка.

– Да, и глаза у него тоже были черными!

– Брюнет, значит, – заключила девочка.

– А у него и волосы, и брови, и губы – тоже все было черное…

– Тогда – гот.

– И пришли к нему в гости дети Дракулы…

Да, ну и сказочки у современных детишек!

– Здравствуйте, Ваня и Таня!

Дети обернулись на меня:

– Здравствуйте, Оксана Игоревна!

– Ну, что, начнем занятия? Кто на этот раз у нас будет первым? Может, Ваня?

– Я, как мужчина, уступаю очередь сестре, – с достоинством сказал Ваня и вышел из комнаты.

Мы с Таней переглянулись.

– Серьезный у тебя брат, – сказала я, – наверняка и на улице за тебя заступается, когда тебя обижают?

– Меня не обижают, мы на общую площадку с няней ходим, – сказала Таня.

– У вас есть общая площадка для игр?

– Да, там, дальше по улице. Там есть горки, и лесенки, и грибки с песком… И еще лавочки, чтобы сидеть. Есть футбольное поле и спортивные снаряды. Там многие играют, только папа редко разрешает нам ходить туда.

– Почему?

– Он говорит, что мы пока маленькие и играть должны в своем дворе. Здесь нас никто не обидит.

– Но иногда кто-то все-таки пытается вас обидеть?

– Да. Как-то один раз – это давно было – у Ваньки мальчишки отняли мяч, настоящий, футбольный. Ванька прибежал домой в слезах, а папа его отругал, сказал, что, если у тебя что-то отнимают, надо сразу в морду бить.

– Так и сказал?

– Да.

– Строгий у вас папа…

– Он не строгий, он злой. Он на всех кричит и велит всех бить.

– А Ваня что ему отвечает?

– Ванька сказал папе, что бить никого не надо, надо разбираться всегда и во всем и уметь договариваться с людьми.

– Ого! Да твой брат молодец…

– Нас так мама учила… Только вы папе не говорите! Оксана Игоревна, папа будет сильно ругаться, если узнает, что мы помним о маме… В прошлый раз он весь вечер держал Ваньку в углу и не разрешил смотреть мультики.

– Это когда Ваня за обедом заступился за вашу няню?

– Да. Мы съездили в зоопарк, а когда приехали домой, папа вспомнил, что Ванька за обедом перечил ему, и поставил его в угол. А сам на работу уехал…

Ну и папаша! Странная у него любовь к детям. То в зоопарк их везет, то в угол на полдня ставит. Уж как-нибудь определился бы с системой воспитания.

Мы с Танечкой поговорили немного о маме, причем я заметила, что девочка охотно рассказывает про нее, помнит, любит и очень хочет ее увидеть. Даже если папа ее за это, как она выразилась, убьет. Мне было искренне жаль девочку. Бедный ребенок!

– А ваша знакомая волшебница скоро поможет мне увидеть маму? – спросила девочка тихо, оглянувшись на дверь.

– Скоро, – уверила я Танечку, – потерпи еще немного, хорошо?

Она кивнула. Потом мы позанимались языком, выучили еще несколько новых слов.

– Все, урок закончен, – сказала я по-французски.

– Благодарю, – ответила девочка тоже по-французски и отправилась звать брата на английский.

Он зашел в комнату и сел на место сестры.

– Сегодня мы выучим с тобой одно предложение, – начала я, но мальчик меня перебил.

– Извините, Оксана Игоревна, – сказал Ваня, – я хотел сказать вам: заниматься английским я больше не буду.

Я растерялась.

– Почему, Ваня?

– Я решил уйти из дома. Пойду искать маму. Она нуждается во мне.

Он сказал это очень серьезно и твердо.

– Почему ты думаешь, что она в тебе нуждается?

– А кто ее кормит? Ей нужны деньги. Я – мужчина, я буду зарабатывать и помогать маме. Ей плохо одной. Так что английский мне больше не нужен.

– Ваня, подожди. То, что собираешься помогать маме, это, конечно, хорошо. Но ты еще маленький. Ты не можешь уйти из дома. Да и папа не отпустит тебя.

– А я его и спрашивать не буду! Я убегу!

Тут уж я сама с опаской посмотрела на дверь. Вряд ли папочка придет в восторг, если услышит, что я веду с детьми подобные беседы. Пришлось долго объяснять мальчику, что убегать из дома ему пока не стóит, что надо подождать и тогда скоро они с сестрой снова увидят свою маму.

– А моя мама за это время умрет с голоду? – спросил он.

– Твоя мама работает и получает деньги. К тому же у нее есть друзья, которые помогают ей, – сказала я.

Ваня посмотрел на меня недоверчиво:

– А вы откуда знаете?

– А ты умеешь хранить секреты?

– Я что, девчонка?! – обиделся он.

– Тогда слушай…

Я рассказала Ване, что видела его маму, сказала, что она работает, что очень скучает по своим детям и тоже хочет увидеть их. Я только не сказала мальчику подробности, мало ли, все-таки ребенок! Ваня вдруг кинулся мне на шею и обнял так крепко, что у меня на глаза навернулись слезы.

– Оксана Игоревна, обнимите вот так же мою маму, когда увидите, хорошо?

Я обещала непременно сделать это, потом уговорила мальчика все-таки заняться английским, потому что маме будет приятно, что ее дети учат языки. Он согласился, и мы выучили с ним пару новых фраз. Затем повторили пройденный на прошлом уроке материал.

После занятий я вышла из комнаты и стала спускаться вниз, к выходу. Вдруг я услышала какой-то шум. Кажется, кричал Карабас-Барабас:

– …Какого черта! Я тебе сколько раз говорил: не смей оставлять детей без присмотра! Идиотка!..

На лестнице стоял Корнил Борисович, отчитывал няню. Она пыталась слабо оправдываться, но этим только усугубляла свое положение.

– Что?! Ты еще спорить со мной будешь?!

И хотя няня вовсе не спорила, объяснять что-то вышедшему из себя хозяину было бесполезно. Его ор гремел по всему дому. Я поняла, что сейчас попадусь ему на глаза совсем не кстати, и решила переждать бурю в одной из комнат. Я спустилась на второй этаж и вошла в гостиную, где в самый первый раз Золотов принимал меня. Я села в кресло и принялась рассматривать интерьер. Но через минуту хозяин тоже вошел туда.

– А ты чего здесь?.. – вместо приветствия строго спросил он.

Я немного растерялась и начала мямлить, подыскивая причину сидения в его гостиной. Но он быстро спохватился:

– А! Да… Аванса ждешь.

Золотов подошел ко мне, достал из кармана кошелек, из него – две купюры по пять тысяч и небрежно бросил на журнальный столик.

– Этого, надеюсь, хватит.

Я взяла деньги и очень вежливо поблагодарила хозяина. От моего мурлыканья он несколько смягчился.

– Ты скажи, Игоревна, как у моих наследников дела идут? В плане побазарить по-заграничному?

– У вас очень способные дети, – сказала я, поправив «свои» волосы и стрельнув в хозяина глазками.

Этот кокетливый жест был рассчитан на мужское начало Золотова. А вдруг я ему понравлюсь? Тогда моя задача подобраться к нему значительно облегчится. Женщине, которая нравится, мужчины отказывают редко. А главное, рассказывают ей больше того, что положено.

Но Корнил Борисович только задал еще пару вопросов о детях, потом сказал, что ему пора, и вышел из гостиной. Я поспешила за ним. Мне-то и подавно делать здесь было нечего.

Во дворе Золотов быстро сел в машину, которая ждала его, ворота поехали в сторону, и синий «Лексус» вылетел на улицу. Я тоже подошла к своей машине, но в это время меня кто-то окликнул:

– Оксана Игоревна!

Я оглянулась. В тени под развесистыми кустами сирени на деревянной лавочке сидела женщина лет пятидесяти пяти. Она была белобрысой, с волосами, гладко зачесанными назад и забранными на затылке в пучок. Летний льняной костюм – юбка и пиджачок – облегал ее расплывшуюся фигуру. Светлые, почти бесцветные глаза были навыкате, как у рыбы. Ресницы и брови не были заметны вообще на розовом от солнца лице. На соседней скамейке Танечка играла со своими куклами.

– Это вы – репетитор иностранных языков? – несколько высокомерно спросила женщина.

Я кивнула.

– Подойдите ко мне.

Невежливая тетка даже «пожалуйста» не сказала, не говоря уже о «здравствуйте». Но я тем не менее подошла к ней.

– А я – их бабушка, мама Корнила Борисовича, – сказала пучеглазая с некоторой долей презрения ко мне, – меня зовут Валентина Федоровна.

Фамилию свою она не назвала, нетрудно было догадаться, почему.

– Мне нужно поговорить с вами. Пройдемте сюда, за дом. Здесь есть беседка… А ты, Танечка, играй пока здесь и никуда не уходи.

Девочка кивнула, продолжая одевать свою куклу Барби. Мы с Валентиной Федоровной обогнули угол дома и оказались, что называется, на заднем дворе. Здесь было довольно уютно: в тени деревьев расположилась беседка, убвитая виноградом и клематисами. Женщина зашла в беседку и тут же плюхнулась на лавочку.

– Садитесь, – великодушно разрешила она мне.

Я поблагодарила и села на некотором от нее удалении.

– Так вот, – начала мама Корнила Борисовича, – я хотела бы поговорить с вами о моих внуках. Вам, может быть, не говорили… Но у них очень тяжелая судьба. Их мать была порочной женщиной. Да! Бедные мои деточки! Она испортила им жизнь!

Интересно, чем? Тем, что выбрала им отца-мерзавца?

– Вы должны быть очень тактичны с моими внуками…

– Валентина Федоровна, поверьте, я очень, очень тактична…

– Не перебивайте меня! – рявкнула вдруг мама Корнила Борисовича.

Я даже немного опешила. Чем это я так разозлила ее? Но я не стала спорить с этой нервной дамой и попросила извинения. Мне пока портить отношения с домочадцами Золотова было нельзя.

– Так вот, – продолжала пучеглазая надменно, – вы должны понимать, какая ситуация сложилась в доме. Мои бедные внуки… их, с позволения сказать, мать… была страшно неблагодарной тварью. Корник… Корнил Борисович создал для нее все условия. Он построил этот дом – для нее. Она попала в такую семью!.. В такую семью!..

– Простите, а в какую семью она попала? – осмелилась я задать вопрос пучеглазой, хотя была уверена, что снова разозлю ее тем, что перебила. Но, к моему удивлению, она не стала повышать на меня голос.

– Мой муж был директором школы! Семнадцать лет! Заметьте: семнадцать лет бессменный директор! Я тоже была директором школы, правда, всего три года, но тем не менее… Мы преподавали математику и были лучшими учителями в школе. Всю жизнь – на Доске почета. И сына своего воспитывали в строгости. Он был лучшим учеником школы. Отличником. На него вся школа равнялась. Ему даже хотели дать медаль, но… Отец был против. Да! Потому что скромность была для него прежде всего. Да и потом, что бы сказали люди? Отец-директор дает сыну медаль?! И мы сделали ему обычный аттестат. С ним Корник… Корнил Борисович приехал поступать сюда, в Горовск, и поступил!

Пучеглазая сказала это таким тоном, что я поняла: Корник тем самым совершил настоящий подвиг! Таких людей в стране вообще – раз, два и обчелся. Потому мама так и гордится своим сыном. Папа – директор школы! Великий сын великого отца! Но я отвлеклась, надо было снова прислушаться к словам собеседницы.

– Мы были очень строгими учителями. У меня, например, на уроках всегда была железная дисциплина. У меня попробуй кто хоть слово скажи! И все сорок пять минут сидели вот так!

Пучеглазая сложила руки, как на школьной парте, неестественно выпрямила спину и преданно уставилась прямо перед собой, выпучив глаза еще больше и застыв как изваяние.

– Надо же! – восхитилась я, а про себя подумала: бедные дети! Как я им сочувствую. Просидеть в такой позе сорок пять минут!

– …У меня на уроках была такая тишина – было слышно, как мухи звенели на окнах. А Корник всегда был примером для подражания всей школы и самым лучшим учеником в классе. У него по поведению были только пятерки. Как, впрочем, и по остальным предметам тоже. Он участвовал во всех олимпиадах… его в город посылали… А еще он у нас и гулять-то почти не ходил. Все вечера за учебниками просиживал, стремился все выучить, чтобы потом, у доски…

Мама Корнила Борисовича продолжала нахваливать школьные успехи сына, а я слушала и думала про себя: зачем она мне все это рассказывает? Какое отношение это имеет к ее внукам, к их «очень тяжелой судьбе»? Но я терпеливо слушала, подавляя вздох.

– …Наша семья всегда была примером того, как должен жить и работать человек. Наши отношения в семье…

Ну и зануда! Как ее только муж терпит! Скорее всего, он и сам такой же.

– …И сына мы воспитывали так, что сегодня с гордостью можем сказать: он – прекрасный отец и был прекрасным мужем. Да таких, как он… на таких надо равняться всем остальным! Мы с мужем воспитали такого человека, который теперь сам стал примерным отцом…

Как плохо, оказывается, знают некоторые родители своих собственных детей! «Примерный отец»! «Прекрасный муж»! Да-а…

– …И теперь, когда дети остались без матери, все заботы о них легли на его плечи. Она-то, вертихвостка, улизнула, не попрощавшись, а он… все тяготы на него… Он один тянет этот воз, и бизнес, и семью, и…

Мне настолько надоела эта хвастливая болтовня высокомерной дамы, что я была готова вот-вот послать ее… присматривать за внуками. Чтобы не слишком раздражаться, я считала. Про себя, разумеется.

– Наш Корнил – такой замечательный отец! Он заменил детям и мать тоже. А она даже не справляется о своих детях. Бедные мои внуки! Вы, Оксана Игоревна, должны помочь ему в этом… Вы должны быть предельно внимательны к малышам, чутки…

Я только кивала головой. Разумеется, я должна быть чуткой и внимательной, и…

– Вы меня поняли?

Тон был очень строгим. Я кивнула, преданно глядя в выпученные рыбьи глаза.

– Хорошо. Тогда можете быть свободны.

Похоже, она так и останется до конца дней своих учительницей – строгой, жесткой, нетерпимой ко всяким нарушениям.

– Спасибо, Валентина Федоровна, – сказала я, ничуть не покривив душой. Я действительно была благодарна ей за то, что эта пытка наконец кончилась. Я встала. – До свидания.

– До свидания, – недовольно буркнула пучеглазая.

Я зашла за угол и облегченно вздохнула. Какое это счастье – свобода! Я села в машину и радостно повела ее домой.

Вечером мне на домашний позвонила Алина. Чем на этот раз она решила достать меня?

– Полин, представляешь: мой Жорик вернулся из командировки, со своего этого… симпозиума.

– И что? Золотова ушла жить к своей подруге?

– Ну да… Не могу же я… тут у меня Жорик… Сама понимаешь.

– Понимаю. Надеюсь, ты ему не рассказала, на какие курсы записалась?

– Конечно, нет! Я что, дура?!

– Слушай, Алина, а зачем тебе вообще какие-то курсы? У тебя же есть Жорик, вот и выходи за него.

– За патологоанатома?!

– Зачем же тогда ты с ним встречаешься?

– Скучно одной…

– А с патологоанатомом, значит, весело? Для создания полной идиллии тебе надо устроиться к нему санитаркой…

– Нет, Жорик – это так… запасной аэродром. На случай, если с другими не получится… А замуж всерьез и навсегда я выйду только за олигарха, это решено. А пока вот время коротаю. И потом, он же мне помогает материально… Кстати, о Жорике. Я чего звоню-то… Он мне сегодня такое рассказал! У них в морге лежит девушка после дорожной аварии. Они там стали ее осматривать, Жорик говорит, фигура у нее – как у модели. Только голова разбита – жуть. Можно сказать, лица вообще нет и половины головы тоже. Так что опознать ее родственникам будет очень сложно… А самое интересное, что она лежит у них уже давно, и никто ее не ищет.

– Как такое может быть? Она сирота?

– Не знаю, возможно.

– И друзей нет?

– Да я откуда знаю! Я у нее не спрашивала. Мне Жорик когда про нее рассказал, я вдруг подумала: какой ужас – лежать вот так в холодильнике, без головы… И никому не нужна, и похоронить некому. И что толку, что при жизни была красавицей?! Ох, тяжелая наша женская доля…

– Ну, ты еще всплакни по безвременно ушедшей неопознанной красавице!.. Слушай, Алин, а сколько эта девушка будет лежать там, в холодильнике?

– Пока родственники не объявятся.

– А если они не объявятся?

– Государство похоронит.

– Когда?

– Откуда я знаю?! Что ты меня пытаешь? Это нужно Жорика спросить.

– Алина, у меня сейчас родилась одна идея… Только я сначала ее хорошенько переварю, а потом созвонюсь с тобой, ладно?

Я положила трубку и заходила по комнате взад-вперед. Потом поняла, что не могу сосредоточиться, и взяла в руки свой саксофон. Под него мне всегда легче думалось. Я заиграла одну из лирических мелодий Мориса Равеля. Она нежно разлилась по комнате, а мои мысли постепенно приходили в порядок, укладывались одна к одной.

Итак, вот какая идея пришла мне в голову: а что, если выдать нашу Мальвину за погибшую, чтобы бывший муж ее не искал. Скоро мы украдем у него детей, и, естественно, он сразу решит, что это сделала его бывшая жена. Он кинется искать ее… А если будет знать, что женушки нет на этом свете, то и поисков никаких не будет. То есть искать-то, может, он и будет, но в другом направлении. Так что мысль о неопознанном трупе в морге надо обязательно подбросить Корнилу Борисовичу, причем срочно! И это я беру на себя. Я набрала номер мобильника Золотовой:

– Марина, ты сегодня была на работе?

– Конечно, убиралась, как всегда.

– Слушай, ты только не пугайся. Возможно, тебе придется умереть…

– Как?!

– В дорожной аварии. Нет, то есть, конечно, не по-настоящему, ты не думай. Сделать вид, что ты погибла…

– Зачем, Полина?

– Скоро мы украдем твоих детей. Представляешь, что твой муженек предпримет, чтобы найти тебя? А если он будет знать, что ты покинула этот мир, он тебя искать не будет.

– Ой, я даже не знаю…

– Чего там «знаю – не знаю»! Есть у тебя какое-нибудь платье, в котором Корнил тебя видел?

– То, в котором он выгонял меня из дома. Которое когда-то сам мне и подарил. И еще бюстгальтер и туфли…

– Так, всем этим придется пожертвовать.

– Кому?

– Не кому, а ради чего. Быстро бери все эти вещи и приезжай к Алине.

– Зачем?

– Там узнаешь.

– Ой, Полина, что-то я… как-то… А нельзя все это… как-нибудь иначе?

– Слушай, Золотова, ты хочешь быть со своими детьми или нет?

– С детьми? Хочу. А умирать – нет.

– Если ты сейчас же не приедешь к Алине, я все это дело прекращаю, и возвращай себе детей сама как знаешь!

Угроза подействовала. Марина тихо вскрикнула, сказала: «Еду!» – и отключилась.

Глава 10

Через полчаса мы все четверо сидели на Алининой кухне, пили приготовленный ею кофе с коржиками и рассуждали.

– Жора, сколько времени труп той девушки-модели лежит в вашем морге? – уточнила я.

Алинин бойфренд, патологоанатом тридцати одного года, невысокий лысеющий шатен, задумчиво помешивал ложечкой у себя в чашке.

– Вторая неделя пошла, – сказал он.

– А отчего она умерла?

– Черепно-мозговая. Автодорожная авария. Мы даже аутопсию не делали, и так все ясно.

– А что такое аутопсия? – шепотом спросила Марина у Алины.

– Вскрытие покойников.

– И что, никто до сих пор ею не интересовался? – снова спросила я.

– Нет.

– А вещи на ней какие-то были?

– Естественно. Платье, босоножки, нижнее белье. Часы на руке…

– Марина, снимай часы, – командовала я.

Та послушно сняла с руки простенькие часики с потертым красным ремешком и положила на стол.

– Почему такие дешевые? – возмутилась Алина, рассматривая их. – Муж на тебе экономил? Не мог золотые подарить?

– Когда-то подарил и золотые. Но они у него остались. А эти родители дарили мне на шестнадцатилетие, – пояснила Золотова, – откуда у них деньги на дорогие? А в тот день, когда он меня выгнал, я случайно надела эти…

– Слушай, Жора, дело такое, – повернулась я опять к Алининому бойфренду, – вот эта девушка должна быть признана погибшей. Иначе муж будет искать ее…

– А он такой урод! – опять вставила Алина. – Найдет – убьет! Уже по-настоящему.

– Как же можно это сделать? Это же преступление!

– Жора! Надо. Во имя спасения человека. Во имя гуманизма, наконец…

Алина погладила своего любимого по щеке. Я восхитилась ею. Сильно сказано!

– Ну, если вместо той одежды, что была на девушке, подложить другую… – неуверенно начал рассуждать Жора.

– Правильно мыслишь! – обрадовалась Алина. – Я тебя за это поцелую!

– А потом, Жора, вы ведь за это отвечать не будете. Это я вам как юрист говорю. Пришел муж – неважно, что бывший. Они прожили в браке семь лет, так что он ее должен знать очень хорошо. Он уверял, что это его жена, и просил отдать труп для похорон. Вы поверили родственнику и отдали. Вашей вины здесь нет и быть не может.

– Полина, а вдруг он не захочет забирать тот труп? – с сомнением спросила Алина.

– Не захочет, говоришь? Может, и не захочет. Всегда трудно предсказать поведение другого человека. Но мне кажется, что в данном случае такой человек, как Золотов – насколько я успела его изучить, – все-таки захочет похоронить свою прошлую семейную жизнь.

Я посмотрела на Марину. Она сидела опустив голову и молчала.

– Что скажешь, пострадавшая?

– Я тоже думаю, что меня он похоронит с удовольствием. Еще и спляшет на могиле…

– Тогда и сделаем ставку на это. А если Корнил не среагирует на покойницу, будем думать, что еще предпринять. Кстати, Жора, фигурой наша Марина как? – уточнила я. – Похожа на вашу погибшую?

Жора придирчиво осмотрел Золотову.

– Вообще-то похожа. Правда, наша вроде ростом чуть выше… А в остальном – копия.

– Ничего, – нашлась Алина, – умершие, они все ростом выше…

– Откуда ты знаешь? – удивилась Марина.

– У меня бойфренд – патологоанатом!

– Так, Жора, забирай все эти вещи – тут платье, белье и босоножки…

– Часы не забудьте, – напомнила Марина.

– Да, еще вот часы. Все это должно лежать в том пакете, где хранятся вещи погибшей девушки… Тебе предстоит заменить их…

– Ее вещи, между прочим, все перемазаны кровью. И не только кровью. Вы представляете, что такое – черепно-мозговая травма?

– А чем еще перемазаны? – спросила Золотова, бледнея.

– Этого тебе лучше не знать, – твердо сказала Алина. – Так, вещи отдала – и иди себе в комнату. Мы тут сами, без слабонервных…

Золотова поспешно удалилась.

– Жора, я надеюсь, вы найдете, чем испачкать вещи? – спросила я.

Тот пожал плечами.

– Вообще-то сегодня еще двоих привезли. И тоже с такими же травмами. Так что с этим проблем, думаю, не будет. Там и крови, и мозгового вещества вполне достаточно…

Алина тихо застонала, потом вскочила и, зажав рот рукой, выбежала из кухни…

* * *

Вечером за ужином я поделилась с Аришей моими планами:

– …И вот если господин Золотов признает, что его жена погибла…

– Полетт, – перебил меня дед, – ты же нарушаешь закон!

– И делаю это с удовольствием. Дедуля, пойми: у меня нет другого выхода. Когда у Корника… тьфу, Корнила Борисовича, пропадет ребенок, он сразу кинется искать свою бывшую жену. Найдет ее наверняка: городок-то у нас – большая деревня. И весь мой план рухнет. А так… Жены в живых нет, значит, ребенка похитил кто? Похитители! Можно даже будет позвонить папаше и потребовать у него выкуп.

Ариша только покачал головой.

– А что, дед? Мальвине, то есть Марине нашей, деньги скоро будут очень нужны. Вообще ей не мешало бы снять квартиру, а то она живет у подруги на кухне… А скоро будет еще и с ребенком…

– Может, привезешь ее к нам? Комнат пустых много…

Ариша смотрел на меня своими добрыми глазами. Я помедлила. Приводить в дом чужого человека мне вовсе не улыбалось. Нет, я, конечно, любила гостей, но жить постоянно под одной крышей с человеком, у которого свои привычки… Вон Алина жаловалась на Золотову, что та наводит ей в доме чистоту. Значит, и у меня в доме Золотова начнет выискивать пыль и, кстати, найдет ее предостаточно.

– Я подумаю, – сказала я деду, – возможно, действительно придется на какое-то время поселить ее у нас. Сейчас главное другое: как сообщить Корнилу Борисовичу о том, что в морге есть труп девушки, очень похожей на его жену? Ляпнуть об этом ни с того ни с сего за обедом – согласись, как-то подозрительно.

– Полетт, хочешь, я возьму это на себя? – неожиданно предложил дедуля.

– А ты как это сделаешь? – удивилась я.

– Где работает этот твой Корнил?

– У него офис в здании на Автодорожной. Примерно часов в шесть или около того он выходит из него после работы и едет домой. По пути заныривает в супермаркет… Иногда, бывает, он и в обед приезжает домой, но вечером – это верняк.

Ариша кивал головой:

– Покажешь мне его?

– Показать-то покажу, но как ты собираешься…

– Это мое дело. Завтра утром пораньше поедем с тобой к этому зданию. И захвати какой-нибудь мобильник, можно не работающий.

На другое утро в девять ноль-ноль мы с дедом сидели в моем «Мини-Купере» недалеко от входа в офисное здание. Спешащие на работу люди заходили в дверь по одному и группами. Ждать нам пришлось примерно полчаса. Где-то в половине десятого показался золотовский «Лексус». Он припарковался на стоянке на свободное место.

– Дед, клиент прибыл, – кивнула я на «Лексус», – движется в строго заданном направлении на юго-восток…

Корнил Борисович вышел из своей машины и в сопровождении Дорика прошествовал в здание.

– Все, Полетт, я его хорошо рассмотрел и запомнил, – сказал Ариша.

– И что теперь нам делать?

– Ехать домой!

Я с сомнением посмотрела на деда:

– Домой? Ты уверен?

– Уверен, уверен! Домой!

Я выжала сцепление.

– Ты ему что, телепатически передал новость про жену в морге? – спросила я по дороге.

– Зачем? Я, к сожалению, не телепат, иначе все мои пульки заканчивались бы выигрышем, а в казино меня в скором времени перестали бы пускать. Мы приедем сюда вечером, к концу рабочего дня, а что тогда будет – сама увидишь.

Ближе к вечеру мы с Аришей снова отправились к известному нам офисному зданию. Предварительно я созвонилась с Алининым Жориком и попросила его побыть в морге подольше. Но он сказал, что сегодня он дежурит, так что будет до утра. Я бросила в сумку черный парик и очки без диоптрий – так, на всякий случай, и мы с дедом отправились на улицу Автодорожную.

Я припарковала мой «Мини-Купер» на стоянке возле того самого здания, и мы принялись ждать. Золотовский «Лексус» загорал невдалеке от нас. Когда из двери потихоньку потянулись люди, дед вышел из машины и встал на крыльце. Я видела в окно, как он поднес мобильник к уху. Мне, конечно, не было слышно, что он говорил, но стоять ему так – с мобильником возле уха – пришлось довольно долго. Когда же наконец Корнил Борисович появился на крыльце – как обычно, в сопровождении Дорика, я увидела, как сначала он важно прошествовал мимо деда, даже начал спускаться по ступеням, потом вдруг тормознул, повернулся и застыл. Я видела, как Ариша даже жестикулировал, делая вид, что говорит с кем-то по телефону. Потом дед «выключил» мобильник, спустился с крыльца и пошел себе тихонько по тротуару. Золотов смотрел ему вслед.

Вдруг он как будто спохватился, быстро подскочил к своему «Лексусу», на ходу что-то бросив Дорику. Тот в несколько шагов подбежал к машине, запрыгнул в нее вместе с хозяином, и синяя иномарка рванула с места…

Я тут же набрала номер мобильника Алининого кавалера:

– Жора, это Полина. Похоже, к тебе едут гости.

– Понял. Встречу.

Молодец Жора! Лаконичный парень. И правильно: краткость – сестра таланта.

Я тоже повела свой «Мини-Купер» в сторону морга, оставив деда у офисного здания. Ему торопиться некуда, доедет до дома и на «перекладных».

Возле морга стояли две машины, одна из которых была золотовский «Лексус». Я завернула за угол какого-то здания и здесь оставила свой «Мини-Купер», чтобы не светить. Я подошла к дверям морга и позвонила. Три коротких, один длинный. Мне тут же открыла пожилая санитарка. Я поморщилась от резкого запаха формалина.

– Я к Георгию Романовичу, – тихо сказала я.

Она кивнула мне и без лишних слов провела по полутемному коридору в ближайшую от двери комнату. Там я надела на себя черный парик и очки, а также белый халат и косынку, которые дала мне женщина, и пошла за ней дальше по коридору. Анатомический зал был в самом его конце. Перед тем как туда зайти, я прихватила швабру, прислоненную к стене, и уже с ней шагнула за порог.

Людей в анатомичке было трое – Алинкин Жора, Золотов и его неизменный Санчо Панса – Дорик. Они стояли возле одного из столов, на котором лежало тело.

– Так вы уверяете, что это ваша жена? – как видно, в сотый раз начал переспрашивать Жора, увидев меня.

– Да сколько можно повторять, Айболит? – кипятился Золотов. – Моя, моя это жена!

– По каким признакам вы это определяете? У нее ведь нет лица.

– Тело. Это ее тело. Вот, смотри – стройное, красивое… Ноги – ее ноги. Пальчики на руках – тонкие, красивые… Маникюр – ее маникюр, она так ногти всегда красила… У меня жена была – вообще картинка!

Золотов кипятился. Невдалеке от них я драила полы, прислушиваясь к диалогу.

– А может, у вашей жены какие-то особые приметы были? Родинки там, шрамы…

– Да какие шрамы у двадцатичетырехлетней девчонки?! Не было у нее ничего такого. Ну, точняк, это моя жена… Бывшая. У нее вещи какие-то при себе были?

– Да, вот тут…

Жорик принес пакет и вывалил его содержимое на стол. Я краем глаза наблюдала, как Корнил Борисович сначала потянулся к ним, но потом, заметив, очевидно, кровь, отдернул руку назад.

– Вы узнаете эти вещи?

– Да-а… Это платье моей жены. Я сам его когда-то покупал. И туфли… И бюстгальтер – все ее…

– Хорошо, – кивнул Жора, – будем оформлять… Пойдемте. Матвеевна, убери тело!

Мужчины вышли из анатомички. Матвеевна, пожилая санитарка, убрала тело снова в холодильник. Я вернула швабру на место.

– Спасибо, – сказала я санитарке, возвращая ей халат уже возле входной двери.

– Было бы за что! – Матвеевна заперла за мной.

Я приехала домой, где меня ждал Ариша.

– Как все прошло? – первым делом спросил он.

– Дед, ты даже не представляешь!

– Садись, садись, Полетт, я налью тебе чаю. Я тут похлопотал немного, пока тебя дожидался…

Мы с Аришей сидели за кухонным столом, чаевничали и хвастались своими подвигами.

– Так, значит, господин Золотов «опознал» жену?! Ну, надо же! Чего только не бывает на свете! – Ариша выложил из пакета на тарелку рогалики и слойки, купленные по дороге.

– Теперь колись, дедуля, что ты сказал такого, что Корнил Борисович сразу же рванул в морг?

Ариша посмотрел на меня с хитрым прищуром:

– Полетт, как тебе известно, в любом деле важен результат, и неважно, каким способом он был достигнут.

– Дед, да ладно тебе! Поделись опытом.

Ариша довольно хмыкнул, погладил бородку.

– Делиться-то особо нечем. Я всего лишь разыграл небольшой моноспектакль. Делал вид, что рассказываю своему приятелю, как мой внук, якобы работающий в морге, поведал мне о лежащем там у них теле одной девушки с фигурой модели. Только, мол, лица у нее нет. Но фигура – просто Пенелопа Крус… Я нарочно говорил громко, так, чтобы слышали все вокруг.

– Откуда ты знаешь про Пенелопу Крус, дед? Ты же не смотришь современные американские фильмы?

– Это имя я случайно где-то услышал и запомнил. Очень уж романтичное и звучное! Особенно фамилия – Крус…

– Дед, что ты еще говорил?

– А-а… Говорил, что, мол, родственники девушку не ищут, скорее всего, она сирота. И если сегодня-завтра ее никто не заберет, то так и похоронят ее, неопознанную, за государственный счет…

– Значит, Золотов это услышал и купился. Похоже, ему действительно не терпится стать абсолютно свободным человеком. Наверное, где-то в глубине души этот мерзавец осознает, что развод – это все-таки не слишком красивый и благородный поступок в глазах окружающих. Тем более когда инициатор – мужчина, который выгоняет жену из дома и отнимает у матери детей. Ведь гораздо приличнее числиться вдовцом: все тебе сочувствуют, жалеют… А ты при этом еще и красиво выглядишь: как же, человек такое горе перенес! Одинокий отец воспитывает детей, пашет ради них и день и ночь… Благородно!

– Да, Полетт, а ты молодец: сделала верный расчет. Только зачем ты сама отправилась в морг? Жорик бы тебе потом все рассказал. Я считаю, это неоправданный риск: Золотов мог тебя узнать.

– Абсолютно никакого риска! Во-первых, я загримировалась под жгучую брюнетку, во-вторых… Ну, скажи, дед, разве люди такого уровня, как господин Золотов, замечают рядом с собой каких-то там санитарок? А мне нужно было убедиться самой…

– Куража захотелось? Драйва? Любишь нервишки себе пощекотать?

Конечно, Ариша не мог упустить возможность поворчать по поводу моего легкомысленного, как он считал, поступка. Но деду не суждено было насладиться этим в полной мере: раздался звонок моего мобильника. Я увидела на экране золотовский номер и подмигнула деду:

– Легок на помине!

– Долго жить будет, стервец…

– Алло? – сказала я в трубку.

– Игоревна, это Корнил Борисович говорит…

А он себя любит! Называет не иначе как по имени-отчеству. И не смотри, что молодой. Ну, что ж, посмотрим, что нам поведает новоиспеченный вдовец.

– Да, Корнил Борисович, слушаю вас внимательно.

– Игоревна, ты это… Завтра у нас пятница… Ты не приходи пока к детям.

– А что случилось? Почему не приходить? Вообще-то занятия языком надо проводить регулярно…

– Не приходи, говорю! Горе у нас: умерла моя жена. Мы тут к похоронам готовимся…

– Как умерла?! Боже мой! Какое несчастье! Корнил Борисович! Примите мои соболезнования…

– Да, да, ладно… Принял. Так что ты того… пока не приходи, я позвоню потом, после похорон…

– Конечно, конечно. Какое несчастье!.. Бедные дети…

В трубке раздались гудки.

А он не слишком-то убит горем. Голос нормальный, я бы даже сказала, почти обыденный. А как сказал? «Умерла моя жена». Не уточнил, что бывшая. Зря вот только я не спросила, когда похороны. Но это в общем-то легко узнать.

– Что сказал тебе Золотов, Полетт?

– Сказал, чтобы я пока не являлась пред его ясны очи. Горе у него.

– Убит горем-то?

– Похоже, только ранен, да и то слегка. Голос спокойный, даже чересчур спокойный для такого события.

– На похороны пригласил?

– Нет. Кто я ему? Виделись всего три раза!

– Но на похороны ты, конечно же, пойдешь?

– И не одна. Мы с покойницей пойдем. Пусть полюбуется, как хоронит ее бывший супруг, как убивается на могиле от горя.

– Полетт, я, конечно, не льщу себе тем, что мне удастся отговорить тебя от этой затеи…

– Правильно делаешь, дедуля. Не отговоришь.

Ариша вздохнул, поворчал немного для порядка, потом сказался уставшим и пошел наверх, в свою комнату. В кухне я осталась одна.

Я взяла «серый» мобильник, номер которого у Золотова не определялся, поэтому могла говорить смело.

– Господин Золотов? Это из похоронного бюро звонят, – доложила я измененным голосом, – скажите, если мы венки завтра к двум подвезем, это вас устроит?

– Да вы что там, офонарели совсем? – взревел Золотов. – За что я вам такие бабки отвалил? В два уже похороны, а вы только венки собираетесь к двум подвезти! Идиоты! Да я вас так…

– Спасибо!

Спасибо за информацию, уточнила я про себя и выключила телефон. Итак, похороны завтра в два. Однако лихо сработал наш вдовец! Только что, буквально два часа назад, узнал о смерти жены, и уже завтра похороны! Торопится закопать тело в страхе, как бы не объявились другие претенденты на него? Нет, думаю, Золотов не сомневается, что хоронит собственную супругу. Он ведь опознал вещи погибшей. Так и сказал: «Это ее платье, я сам покупал его». И Маринка говорила, что именно он купил ей платье, в котором потом и выгнал из дома. Может, специально купил, чтобы было в чем выгонять? Однако надо позвонить усопшей, предупредить, что завтра она идет на собственные похороны. А то она пока не знает… Я набрала ее номер:

– Марина? Это Полина. Как твои дела?

– Нормально. Помогаю вот Алине ужин готовить. Ее Жорик сегодня дежурит, придет только утром…

– Так ты у Алины дома? Тогда я сейчас приеду за тобой.

– За мной? Зачем? Что-то случилось?

– Узнаешь.

Я села в «Мини-Купер» и через полчаса уже звонила в дверь Нечаевой.

Глава 11

Я везла Золотову к себе домой. Она сидела рядом со мной на пассажирском сиденье моего «Мини-Купера».

– Полина, а может, все-таки не ходить? Вдруг Корнил узнает меня?

– Не узнает. Во-первых, ты оденешься во все черное, во-вторых, мы же не будем торчать рядом с гробом, а где-нибудь недалеко, возле одной из соседних могил. Якобы мы пришли помянуть нашу безвременно ушедшую девяностолетнюю прабабушку, положить цветы к ее памятнику… И потом, Корнилу твоему, я думаю, будет не до нас. Сама понимаешь: у человека горе…

– Горе у него! Небось скачет сейчас от радости по дому как козел!.. Слушай, Полина! – спохватилась вдруг Марина. – А как же дети? Если он сказал детям о моей смерти… Ты представляешь, что сейчас с ними? Они так хотели меня увидеть, а теперь?.. Они узнают, что их мама лежит в гробу без лица?! Полина! Что с ними будет?! Это такая травма для них!..

Марина разрыдалась.

– Да подожди ты слезы лить! Может, еще и не сказал? Марин, слышишь? Перестань плакать, говорю! Увидишь завтра своих детей, тогда и придумаем, что делать. А может, завтра их и похитим с кладбища! Прямо с похорон! Представляешь картинку: гроб опускают в могилу, все пялятся на это душераздирающее зрелище во все глаза, рыдают… Дети оставлены без внимания. Вдруг из-за кустов появляются две тетки, хватают каждая по ребенку и улепетывают к машине. Никто сразу и не заметит пропажу, а когда хватятся…

– Точно! Полина, завтра так и сделаем!

Ого, и слезы сразу высохли. Так вот чем можно успокоить нашу Мальвину. Я начала дальше развивать эту мысль:

– Воровать детей надо именно на кладбище, а то дома у вас такой высокий забор! Да и охранник этот, Дорик, вряд ли выпустит нас за ворота. Можно было бы, конечно, как-нибудь довести детей до моей машины, стоящей во дворе возле самых ворот, но у вас, я заметила, камеры везде понатыканы… Так что кладбище – хорошее место для похищения.

– Полин, а вдруг они не возьмут детей на похороны?

Я задумалась. Что ж, такой вариант вполне мог быть, хотя и с кладбища я не собиралась похищать золотовских отпрысков. Просто надо было как-то успокоить подругу.

– А если не возьмут, то мы похитим их прямо из дома. Все ведь будут на похоронах, в доме никого не останется…

Марина немного успокоилась, во всяком случае, больше не рыдала.

Мы приехали в наш коттеджный поселок.

– А у вас здесь тоже ничего, – сказала она, – охрана, дома большие…

– Наш поселок старее вашего. «Нью-Васюки», насколько я знаю, появились ведь совсем недавно, лет пять-шесть назад?

– Да, где-то так…

Мы зашли в дом.

– А ты с кем живешь? – спросила Марина, сбрасывая с ног шлепанцы. – Я смотрю, тут мужская обувь стоит.

– Молодец, наблюдательная, – похвалила я Золотову, – а живу я с дедом, Аристархом Владиленовичем.

– А родители?

– Погибли. Так что Ариша мне и за папу, и за маму, и за себя, доброго, заботливого и любящего деда. Чай пить будем?

– Только я сама заварю, ладно?

Что значит хозяйственная женщина. Ужинали мы у Алины приготовленным совместными усилиями хозяйки и Марины супом, а вот чай пить я отказалась: надо было ехать домой. Зато теперь у нас был повод посидеть за чашкой чая и потрещать.

Мы расположились на кухне. Марина заварила чай, я высыпала в вазочку печенье из пачки и, достав из холодильника сыр, порезала хлеб для тостов.

– А где твой дедушка? – спросила гостья.

Провокационный вопрос. Ариша мог быть где угодно.

– Завис где-нибудь у своих друзей… – сказала я небрежно.

– Полина, скажи мне: как все-таки мы будем похищать моих детей? Я так понимаю, мы должны разработать конкретный план?

– Марина, поверь, последние дни я только об этом и думаю. Прошло уже несколько дней, как я познакомилась с их отцом и имею доступ в его дом, но ничего пока не сдвинулось с мертвой точки. Разве что вот тебя хороним… Насчет завтрашнего… Нет, думаю, на кладбище мы этого делать все-таки не будем. Опасно. Куда мы побежим с детьми? До дороги, где придется оставить машину, далековато… Думаю, мы с тобой просто придем и посмотрим, как там все будет происходить.

– А во что я оденусь?

– Подберем что-нибудь. Надо сейчас перетряхнуть весь мой гардероб… Или нет, лучше с утра пораньше. А сейчас уже поздно, давай ложиться спать. Я покажу тебе твою комнату…

Мы допили чай и поднялись на второй этаж. Комната, которую я отдала Марине во временное пользование, ей очень понравилась. Еще бы! Не то что у подруги Маши в кухне на раскладушке между холодильником и раковиной.

* * *

Утром, сразу после водных процедур и завтрака, мы с Мариной принялись перетряхивать весь мой гардероб. На наше счастье, нам удалось найти и черное платье, и темную юбку, и такую же блузку. Две косынки тоже не были проблемой.

– Да у тебя тут, как в театральной костюмерной, – восхищалась Марина, – прикид на все случаи жизни.

Она примерила платье. Ей оно было коротковато, все-таки Золотова немного выше меня.

– Ничего, – сказала я, – я видела траурное платье-мини. А это тебе даже за коленку. Пойдет! Вот с туфлями, наверное, будет проблема. У тебя какой размер?

– Тридцать девятый – сороковой.

Я присвистнула:

– Такого в моем арсенале не водится.

– Полин, а зачем мне туфли? Я в своих шлепках пойду. У них ремешки черные – сойдет за траур.

– Правильно, – согласилась я. – Теперь – волосы…

– А что – волосы? – Золотова рассматривала себя в зеркало шкафа. – У меня, по-моему, очень хорошие волосы.

– Хорошие-то они хорошие, только вот слишком узнаваемые. Такие волнистые и золотистые – большая редкость. Чтобы они не бросались в глаза… Ну-ка, заколи их в пучок на затылке.

Я полезла в ящик шкафа, где у меня хранился арсенал гримерши, и извлекла на свет огненно-рыжий парик. Волосы у него были до плеч и прямые, как проволока.

– Примерь!

– Какой ужас! Это – мне?! – Марина двумя пальцами взяла парик и посмотрела на меня растерянно. – Полина, я должна это надеть?

– Ты должна в этом даже выйти на улицу. А что ты хочешь? Пойти в своем естественном виде? Чтобы кое-кому было проще узнать тебя?

Золотова подошла к зеркалу и надела парик. Я помогла ей расчесать его и поправить.

– По-моему, просто здорово! – восхитилась я. – Теперь тебя точно никто не узнает!

Я дала Марине темные очки, узкие, как глаза японца.

– Если еще губы морковной помадой намазать…

– Нет уж! Хватит с меня. Я и так как пугало огородное. Знакомые увидят…

– И не узнают. Тем самым наша цель будет достигнута. Запомни: теперь ты – это не ты.

– А кто?

– Ну… какая-нибудь Нюра Травкина. Пришла на могилу любимой бабушки или единственной тетушки. Тебе тридцать лет, и у тебя дома муж и трое детей. Ощути себя в этой роли, и все будет нормально. А если кто и подумает, что ты похожа на пугало, так ведь это не ты, а Нюра Травкина. Вот пусть ей и будет стыдно…

Золотова усмехнулась. Потом настал мой черед гримироваться. Я надела платиновый парик, темные юбку и блузку… Марина смотрела на мое перевоплощение, глаза ее становились все круглее.

– Слушай, Полин, вот здорово! Тебя вообще не узнать!

– Еще бы! Когда-то я закончила курсы стилистов. Как видно, не зря.

– А я-то вчера все гадала: как же мы заявимся на кладбище, нас же сразу засекут! А теперь вижу: в таком виде можно к Корнилу вплотную подойти, даже рядом встать и постоять – он и не чухнется!

– Ну, насчет рядом – не знаю, а вот у соседней могилки постоим, поскорбим…

Народу на кладбище было немного, во всяком случае, в той части, где хоронили новых усопших. Мы прибыли сюда заранее, купили у входа по скромному букетику цветов, потом пришли на то место, где были свежие могилы. Здесь зияли черным две зловещие ямы. В одну из них, как мы поняли, и зарывают сегодня ту несчастную девушку с фигурой модели, которая уже после смерти неожиданно стала женой господина Золотова. Мы с Мариной нашли лавочку возле одной из могил и теперь сидели на ней, тихо беседуя.

Около трех часов дня мы увидели, как по дороге, идущей между рядами могил, движется процессия.

– Несут!

Мы встали недалеко от того места, где были ямы, и опустили головы. Мы стояли у оградки, за которой возвышался небольшой памятник с облезлой краской и фотографией, с которой на нас смотрела древняя бабушка. Действительно, как я вчера и сказала, девяностолетняя старушка, благополучно пережившая революцию, Гражданскую войну, Великую Отечественную, перестройку. Теперь она покоилась под этим памятником, а мы с Мариной скорбно стояли над ней, кося глазами в сторону свежих ям.

– Смотри, а людей-то немного, – шептала я, промокая глаза платочком.

– Надо же! Да здесь только его родственники и друзья. Моих – никого нет… Скорее всего, родителям он специально не стал сообщать, чтобы они с дочкой не попрощались.

– Оно и к лучшему. Зачем понапрасну травмировать пожилых людей? И детей твоих не видно. Значит, им тоже решили не говорить. Во всяком случае, пока.

– Фу, как камень с души… Я-то переживала за них, думала, как они, бедные, перенесут такое известие?

– Смотри, Марина, гроб-то какой шикарный! Просто сверкает на солнце полировкой. А венков сколько!

– Закрытый…

– Что?

– Гроб, говорю, закрытый. Да, а венков действительно много, даже слишком. Потом подойду, почитаю, от кого… А цветов сколько принесли! Все с букетами…

В это время процессия остановилась возле ямы, гроб поставили на принесенные с собой табуретки, все стали прощаться с усопшей. Я видела, как люди подходили к закрытому гробу, дотрагивались до крышки, кто-то крестился, кто-то просто стоял, склонив голову. Никаких речей. Пучеглазая рыба тоже надменно подплыла к гробу, с ней был какой-то толстый – под стать ей – коротышка. Они неуклюже потоптались на месте и быстро отошли. Я поняла, что это – родители «гордости школы Корника». Безутешный вдовец подошел последним, долго стоял возле гроба, лица его мы не видели, так низко была наклонена его голова. Почувствовав, что прощание как-то затягивается, к Корнилу Борисовичу подошел Дорик, взял хозяина за плечи и отвел в сторону. Могильщики ловко подхватили гроб, просунули под него веревки, опустили в яму. Все стали подходить и бросать горстями землю в могилу. Потом рабочие начали орудовать лопатами. Вскоре на месте ямы вырос холм, его обложили венками, цветами, воткнули временный крест…

Люди вскоре потянулись к воротам кладбища. Когда они ушли далеко, мы с Мариной подошли к ее могиле. Среди множества цветов и венков высился простой деревянный крест с табличкой: «Золотова Марина Владимировна…» Далее шли две даты – через черточку.

– Да, цветов и венков господин Золотов не пожалел! – не удержалась я. – Ну-ка от кого это? «От любящего мужа»! Упасть – не встать! Марин, он тебя, оказывается, любил. А этот – от свекра и свекрови – «Любимой снохе». А этот – от скорбящих друзей. Оказывается, тебя все любили, Золотова! Вот видишь, как полезно иногда присутствовать на собственных похоронах. Узнаешь о себе столько хорошего!

– Показуха. Все это – только показуха. Ты думаешь, он действительно горюет обо мне? Как бы не так! В душе наверняка радуется, что уж теперь-то полностью свободен. Я ведь на последнем суде крикнула ему, что все равно верну детей…

– А он?

– Засмеялся и показал мне кукиш. А потом подошел его адвокат – тот еще козел! – и наговорил кучу гадостей. Ну, чтобы я даже не мечтала об этом… ничего, мол, у вас не выйдет. Такой матери, как я, детей все равно никто не доверит. А у них, мол, там все схвачено… Слушай, Полин, ну их к черту! Не хочу я все это опять вспоминать, а то еще разревусь чего доброго.

– Здесь это будет вполне уместно.

С кладбища мы ехали в каком-то подавленном настроении. И хотя ничего собственно плохого не случилось – неопознанный труп предан земле, да еще с такими почестями! Сама Марина жива и здорова, и даже дети, похоже, еще пребывают в неведении насчет «смерти» мамы. Но тем не менее нам было как-то не по себе. То ли оттого, что Корнил в очередной раз показал себя мерзавцем – не дал в последний раз попрощаться родителям с погибшей дочерью, то ли еще отчего… И хотя Золотов не знал, что его жена в действительности жива, но известить ее родителей, считаю, он был просто обязан. А если бы она умерла на самом деле? Если бы это она лежала там, в дорогом гробу? Значит, ее так и похоронили бы, а родители смогли бы приехать только потом, к могиле с памятником?!

Следующие два дня – суббота и воскресенье – прошли как-то тихо и незаметно. Марина, чтобы чем-то занять себя, взялась готовить нам с дедом вкуснейшие обеды и ужины. Мы съездили с ней в супермаркет, расположенный при въезде в наш коттеджный поселок, набрали там два пакета продуктов, причем не полуфабрикатов, а настоящих, как выразилась Золотова, продуктов – большой кочан капусты, килограмм моркови, столько же свеклы, а еще картошки, мяса, рыбы… Потом Марина начала все это чистить, шинковать, варить, жарить, в результате чего у нас на ужин был вкусный домашний борщ. Мы втроем сидели на кухне, уминали его за обе щеки, причем Ариша причмокивал, что было ему вообще несвойственно, потягивал носом густой аромат борща и блаженно говорил:

– Полетт, вот видишь, как благотворно сказывается замужество на кулинарных способностях женщины! Если бы, ma chere, ты научилась готовить так же…

Я посмотрела на деда с укором. Сама я к кулинарным подвигам не была готова, это казалось мне непосильным трудом – стоять полдня у плиты, резать, чистить, жарить, парить, чтобы потом за десять минут все это съесть. Мы с дедом прекрасно обходились полуфабрикатами, лишь изредка балуя себя настоящей едой.

– Дедуль, ты что, хочешь, чтобы я жила у плиты?! Когда я, единственная женщина в нашей семье, выдвинула лозунг «Долой кухонное рабство!», ты же сам со мной согласился! Ты даже говорил, что готов питаться полуфабрикатами, лишь бы твоя любимая единственная внучка не превратилась в эдакую домашнюю клушу в замызганном фартуке и с половником в руке. Или тебя ностальгия замучила по тем старым добрым временам, когда мама готовила нам настоящую еду?

Ариша притворно покряхтел, изображая из себя несчастного больного старика, до полусмерти заморенного супермаркетовскими полуфабрикатами. Чтобы красиво уйти от ответа, он попросил у Марины добавки. Она с удовольствием налила деду еще тарелку, положила ложку сметаны, и Ариша снова энергично заработал ложкой.

Я еле дождалась понедельника. В этот день, как мне казалось, должен позвонить господин Золотов. Не будет же он надолго прерывать занятия языком с детьми. Да и о смерти матери, я просто была уверена, они ничего не знают. И я не ошиблась!

В девять утра действительно раздался звонок моего мобильника. Я услышала знакомый голос:

– Оксана Игоревна! Вас беспокоит няня Ванечки и Танечки – Маргарита. Корнил Борисович просил меня договориться с вами на сегодня насчет занятий с детьми. Вы сможете прийти к нам сегодня?

– Во сколько?

– Как обычно, к одиннадцати.

– Да, смогу.

– Тогда ждем вас к одиннадцати.

– Маргарита, скажите, а дети знают, что их мать…

– Нет, что вы! – Девушка испуганно зашептала, очевидно, дети были где-то недалеко. – Мы им решили пока не говорить. Сами понимаете, такая травма для детской психики. Корнил Борисович говорит, что, возможно, дети со временем просто забудут о матери…

– Да?! Он на это надеется? Ну, ладно, собственно, это его дело… Через два часа я приеду к вам.

Я выключила телефон. Подошла Марина:

– Что, Полин? Рита звонила? Как там дети?

– Я была права, они ничего не знают о твоей смерти. Корнил надеется, что забвение матери произойдет у них со временем естественным путем.

– Он что, идиот?

– Не знаю, я не психиатр. Через полтора часа я еду к ним…

– Полин, а можно я пока наведу у вас дома порядок? А то я здесь просто умру от безделья. Покажи, где у вас ведро и швабра. И тряпка для пыли тоже. И еще мне нужны моющие средства… А шторы можно постирать?

Да, теперь я прекрасно понимаю Алину. Когда рядом такая Марина – это просто живой укор тебе, плохой хозяйке и никчемной поварихе. Без Золотовой мне никто не напоминал, что дома у меня неубрано. Конечно, сама я редко занималась приведением нашего жилища в надлежащий вид: лень была одним из моих отрицательных качеств. Мне всегда казалось, что убрать такой большой дом – задача просто нереальная, а раз так, то и нечего стараться ее выполнить. Держать домработницу мы с дедом тоже не могли. Хотя в деньгах мы особо не нуждались, но и лишних у нас не водилось. К тому же нам с дедом было бы неприятно, если бы чужой человек ходил по нашим комнатам и трогал наши вещи. Так что я иногда лишь имитировала в доме бурную деятельность в плане генеральной уборки, а в основном мы с дедом на грязь просто закрывали глаза.

Глава 12

В половине одиннадцатого я отправилась в коттеджный поселок «Нью-Васюки». На этот раз я прихватила с собой «жучок». Когда-то Алина познакомила меня с хорошим электронщиком, компьютерным гением и хакером в одном лице Витей Шиловым, откликающимся на ник Шило. Витя снабжал меня изготовленными и усовершенствованными им самим приспособлениями для «прослушки». Они были просты в употреблении и надежны. Сейчас один такой «жучок» лежал в моей сумке и ждал своего часа.

Я приехала в дом Корнила Борисовича, как и обещала, к одиннадцати. Первой на занятия мне привели Танечку. Мы выучили несколько новых слов и фраз. Потом я час отзанималась с Ваней.

Уходя, я специально заглянула на кухню, чтобы попасться на глаза матушке нашего безутешного вдовца. Она отчитывала домработницу Веру за неразумную трату продуктов.

– Так ведь Корнил Борисович всегда велят готовить впрок… – виновато оправдывалась Вера, полируя полотенцем ложки и вилки.

– Зачем же впрок? А если не съедят? Выбрасывать?! Или домой упрешь?

– Так ведь Корнил Борисович говорят: пусть, мол, лучше будет больше, чем не достанется кому-то… Вот я и готовлю с запасом…

– А я тебе говорю, что мой сын не может так говорить… Он, скорее всего, сказал как-нибудь по-другому, а ты в силу своей умственной недалекости чего-то не поняла. Мы всегда были экономными людьми и сына своего приучили к тому же.

– Так ведь Корнил Борисович…

– А ты не спорь со мной!.. Ишь, моду взяли! «Корнил Борисович, Корнил Борисович»… Распустил вас Корнил Борисович! Ничего, уж я-то здесь порядок наведу! Я вас к дисциплине приучу, бездельники!.. Да за такие деньги, которые мой сын вам платит… А, Оксана Игоревна! Здравствуйте. Задержитесь-ка на минутку, мне надо с вами поговорить… Все, Вера, разговор окончен! И на будущее помни: расходуй продукты экономнее, я стану проверять.

Пучеглазая рыба с грацией подводной лодки выплыла из кухни.

– Может, пообедаете с нами? Корник… Корнил Борисович сказал, что вряд ли приедет сегодня на обед – он иногда сюда вырывается от своих дел, – но он просил меня покормить вас обедом. Так что, откушаете с нами? Заодно помянем мою сноху. Вам Корнил Борисович сказал, я знаю… У нас такое горе!..

Пучеглазая притворно всхлипнула, скривив губы. И хотя мне было просто омерзительно ее двуличие, я вежливо поблагодарила за приглашение на обед:

– Спасибо. Корнил Борисович очень внимательный и чуткий человек!

Пучеглазая прямо-таки расцвела: в кои-то веки кто-то похвалил ее ненаглядного сынулю! Слезы мгновенно высохли на рыбьих глазах, maman сделала приглашающий жест:

– Идемте в столовую, сейчас няня туда детей приведет…

Надо сказать, что в этот раз дети поели довольно быстро. Должно быть, этому немало способствовало обещание няни сходить с ними на площадку. Мы с Валентиной Федоровной остались в столовой одни. Она не торопясь дожевывала свой бифштекс, я потягивала компот.

– А вы знаете, Оксана… Я надеюсь, мне можно вас так называть? – спросила maman тоном, очень похожим на приказной.

Я только кивнула.

– Так вот… Я тоже когда-то учила французский. И, поверьте, совсем неплохо его знала. Но с годами, без практики… Конечно, многое забылось. А как тогда, в молодости, мне хотелось поговорить с кем-нибудь на языке Дюма!..

Романтичная ты наша! «На языке Дюма» ей захотелось потрещать…

– Да… Бедный мой Корник! – сделала вдруг крутой вираж maman. – Его бывшая жена, – пучеглазая понизила голос, – была проституткой! Она не следила за детьми, изменяла Корнику… Не понимаю, как он, с его-то умом, не сумел разглядеть, кого привел в дом?! Ужас, просто ужас!.. Корник работал день и ночь, он ведь открыл свое дело, как вы знаете…

Этого я как раз не знала. Я думала, что он стал компаньоном в уже готовом бизнесе Сергея Аронкина. А вот мама Корнила Борисовича почему-то считала иначе.

– Что же, ваш сын сам открыл свой бизнес? – спросила я с самым невинным выражением лица.

– Разумеется! – с каким-то даже возмущением сказала она. – Он открыл, он и продолжает.

– И что же, никакого компаньона он себе не брал?

– А зачем они ему, компаньоны эти? – резонно спросила maman. – Он и один прекрасно справляется. Он у нас такой умный!

Да уж, действительно, зачем нужны компаньоны? Только мешают: прибыль с ними нужно делить. Между тем Валентина Федоровна, поджав губы, продолжала сообщать мне доверительно:

– А она этого совсем не ценила! Я имею в виду эту… эту…

Должно быть, она подыскивала слово пооскорбительнее и все никак не находила. Наконец, решив особо не утруждаться, дамочка выдала:

– …короче, выбрал эту шалаву, совершенно потеряв голову. Но в этом только ее вина. Она вскружила ему голову. Она так вцепилась в него – просто мертвой хваткой! Везде таскалась за ним… Оксаночка, вы не представляете… Бывают же такие прилипалы! Ну, скажите, разве приличной девушке подобает ходить по ресторанам и ночным клубам?

– Разумеется, нет, – я потупила глазки. Раз уж я понравилась maman, придется поддерживать эту игру.

– Вот видите! Это ответ скромной порядочной девушки! – обрадовалась Валентина Федоровна. – А вот вы бы, мне кажется, могли составить Корнилу хорошую партию. У вас прекрасное образование и манеры аристократки. Вы знаете столько языков… Скажите, а вы играете на каких-нибудь музыкальных инструментах?

– На саксофоне и фортепьяно.

– На саксофоне и фортепьяно, – как эхо повторила пучеглазая, кивая головой, – я так и думала. Какая прелесть! И ваша внешность… такая… средняя, я бы сказала. Как раз то, что надо. Золотая середина, одним словом. Вы не красавица – уж извините за прямоту, но и не уродина. Самое то!

Будем считать, что это комплимент. Я снова скромно потупила глазки. Выходить за Корника замуж, понятно, в мои планы не входило. Да и он, по-моему, на меня не запал. Оказывается, зря я выбрала такой образ: нашему Карабасу-Барабасу он совершенно не понравился.

– Кстати, у вас есть молодой человек?

– У меня?! – Я попыталась покраснеть. – Нет, что вы! Какие молодые люди?! Я работаю, а по вечерам сижу дома с родителями. Помогаю маме по хозяйству.

Мама Карабаса-Барабаса расплылась в такой улыбке, что у нее даже глаз не стало видно. Они превратились в узенькие щелочки.

– Боже мой! Вот достойная жена моему Корнику! Вы бы и заботу о детях на себя взяли, ведь правда?

Так вот чего тебе хочется! Чтобы была и у сына хорошая покорная жена, и у детей добрая новая мама. Ну а у тебя – сноха, которой можно помыкать.

– Валентина Федоровна, извините, но я об этом совсем не думала…

– И правильно делали! Не подобает скромной девушке вешаться на шею молодому человеку.

Ничего себе «молодой человек» – мужику за тридцать, разведенный, с двумя детьми! Ну, теперь-то уже вдовец с двумя детьми.

Между тем дамочка продолжала развивать так понравившуюся ей тему:

– Вы бы жили в этом доме… Конечно, вы бы больше не работали. Ну, разве что вели хозяйство и учили детей языкам…

На ее лице сияла блаженная улыбка. Должно быть, сказывалась послеобеденная истома. Надо сказать, что покушала дамочка очень даже плотненько. С завидным аппетитом она умяла две полные тарелки окрошки, тарелку салата, два бифштекса с гарниром, а потом еще два стакана компота с двумя приличными кусками пирога. Немудрено, что она была такая… необъятная.

Между тем maman продолжала мечтательно:

– …Мы все жили бы одной дружной семьей. А Корник нас обеспечивал бы. Он у меня такой предприимчивый!..

Да уж, такой предприимчивый, что выгнал жену из дома и оставил без детей. А пока жил с ней в браке, то измывался над ней как хотел. А maman, похоже, не в курсе насчет своего сыночка. Теперь вот хочет ему новую жену подыскать. Новый объект для издевательств.

Я допила компот, поблагодарила хозяйку за гостеприимство, незаметно приколола «жучок» под крышку стола и собралась уходить.

– Когда вы придете в следующий раз? – поинтересовалась maman, вставая из-за стола.

– В среду. Я занимаюсь с детьми через день.

– А что, если вы будете приходить каждый день?

Мы шли с ней к выходу.

– Не знаю… я как-то не думала…

– А вы подумайте, – пучеглазая подмигнула мне заговорщицки, совсем как близкая подруга. – И приходите ближе к вечеру. Тогда, закончив занятия, вы будете встречаться с Корником за ужином. Если он будет видеть вас каждый день, то наверняка влюбится в вас. Да и я с вашей помощью, может быть, вспомню французский, и мы с вами станем вести долгие беседы на языке Дюма.

Пучеглазая снова подмигнула. Маразм, что еще скажешь! Мы вышли на крыльцо. Я направилась было к своей машине, но она тормознула меня, потянув за локоть.

– Так вы согласны дать мне несколько уроков французского?

Дамочка спросила таким тоном, что я поняла: выбора у меня просто нет. Я мысленно вздохнула и сказала:

– Согласна.

– Ну, вот и славненько! И одевайтесь, пожалуйста, поскромнее.

Я оглядела свое более чем скромное платье и недоуменно подняла брови.

– Вы меня поняли! – многозначительно сказала мадам и пультом открыла мне ворота. – До завтра.

– А если Корнил Борисович будет против ежедневных занятий?

– Это я беру на себя! С деньгами вопросов не будет, не волнуйтесь. А когда вы станете невестой Корника, вы ведь вообще будете учить детей бесплатно, правда? И жить переедете в наш дом…

Маразм крепчает. Я попрощалась с maman и села в машину.

Я ехала по улице и рассуждала сама с собой. Значит, я понравилась маме нашего Карабаса-Барабаса, и она жаждет видеть меня в доме своего ненаглядного сынули ежедневно? Что ж, это совсем неплохо. Если я стану бывать здесь чаще, то, возможно, смогу узнать больше. А значит, и сделать… Смущает другое: теперь maman будет сватать нас друг другу, а, как известно, если человека заставляют сделать что-то, то у него это вызывает только отторжение. Мне вовсе не хотелось вызвать у Корника чувство неприязни. Конечно, и набиваться в невесты к этому омерзительному типу я тоже не горю желанием, но мне пока еще просто необходим доступ в его дом. Моя задача – быть поближе к детям и найти способ увести их оттуда.

В этот момент я проезжала мимо площадки, на которой играли дети. Их было много, десятка два. Разного возраста, примерно от трех до десяти-одиннадцати. Одни лазали по лесенке, другие катались с горок, третьи висели на перекладинах. Кто-то катался на роликах, а кто-то играл в мяч. Няни и гувернантки, пришедшие с младшими детьми, сидели на лавочке, в тени под деревьями и мирно обсуждали свои наболевшие проблемы, не сводя, однако, глаз со своих подопечных. Сразу за площадкой было футбольное поле, десяток подростков гоняли по нему мяч. Идиллия! Да-а… Деточки-детишечки, папы у них шишечки.

Я продолжила путь домой. Однако мне не давала покоя мысль о той даче, которую снимал Корнил Борисович. Для чего все-таки она ему? Раз снял, значит, не просто так. Может, наведаться туда еще раз? А что, пожалуй. Время у меня есть. Но на этот раз поеду не одна. Возьму с собой Алину. Она же обещала помогать мне.

Алина была дома. Она стояла перед зеркалом и жутко гримасничала, словно репетировала роль мартышки в басне Крылова «Мартышка и очки».

– Чем занимаешься? – спросила я.

– Отрабатываю жесты и мимику. Нам на курсах говорили, что не последнюю роль в деле соблазнения олигарха занимают жесты.

И ужимки, добавила я про себя.

– Алина, у меня к тебе дело. Очень важное и сугубо добровольное.

– Но отказаться, я так понимаю, нельзя?

– Правильно понимаешь.

– Да я в общем-то и не собиралась. Я же обещала тебе помогать. Что делать-то будем? Возьмем дом Золотова штурмом?

– Не сегодня.

– Жаль. Я бы с удовольствием!

– Это успеется. А пока давай съездим в одно местечко. Какое – расскажу по дороге. Только оденься, пожалуйста, легко, по-спортивному. По дороге заскочим ко мне, я тоже переоденусь в бриджи, майку и бейсболку.

– А на ноги что? Кроссовки подойдут?

– Ну, не вечерние же туфли на шпильках!

Мы ехали в дачный поселок «Грибники». По дороге я рассказала Алине, кто снимает там фазенду и что мне один раз уже посчастливилось посетить это место. Но, кроме высокого забора и густых зарослей за ним, я ничего рассмотреть не смогла. И еще я сказала подруге, что участок этот находится практически в лесу.

– Зачем же придурок Корнил снимает такую дачу? – удивилась Алина. – Снял бы нормальную, с беседкой, банькой…

– Думаешь, ему дома помыться негде?

– А может, он предпочитает отдыхать на дикой природе, а на хорошую дачу у него денег не хватает?

– Насчет денег, думаю, вряд ли. Не хватило на хорошую дачу, не снимал бы вообще. Кто его заставлял? А потом, Алин, сама посуди: зачем ему еще один загородный дом?

Подруга согласилась, что все это действительно очень подозрительно.

Пока мы рассуждали таким образом, незаметно подъехали к конечной цели нашего вояжа. Я оставила машину на другой улице, а на Третью, к дому номер шестьдесят один мы отправились пешком.

– Вот он, – кивнула я на уже знакомый мне забор и заглянула в щелку между досками, – дом на месте…

– А куда ему деться! – Алина тоже сунула нос между досок. – Ну, и зáросли! Как в джунглях. Да здесь лет десять ничего не пропалывали и не прореживали. Но тропинка к дому, по-моему…

Подруга не договорила. Навстречу нам из кустов с лаем рванул огромный пес. Не добежав до нас несколько метров, он остановился, но продолжал рваться к незваным гостям. Мы обе как по команде отпрянули от забора. Мы были серьезно напуганы.

– Что это за псина? – возмущенно вскрикнула Алина, прячась за мою спину, как будто в случае чего это могло ее спасти.

– Не знаю, в прошлый раз собаки не было…

– Полин, ты не знаешь случайно, какой она породы?

– Какой, какой… Двор-терьер!

– Смотри, она до забора не достает. Она привязана.

– А собачка-то не маленькая, – пыталась я рассмотреть сквозь щели черное чудовище.

– Интересно, она чужих любит?

– Кушать – да, а так – не знаю…

– Проверим?

– Ну, уж на фиг!

– Может, ее по имени позвать? – робко предложила Алина.

– Тогда уж сразу и по отчеству! Ты думаешь, в этом случае она решит, что мы ее знакомые, и перестанет бросаться на нас?

– Нет, ну, интересно же, как ее зовут?

– А ты ее спроси, вдруг ответит?

– Эй, Бобик! Или ты Жучка? Тузик, Тузик!.. Кажется, она обиделась…

– Смотри, а зубки-то у нее большие!

– Да, такими руку откусит и не заметит.

– А может, она человеческими руками не питается, может, ее деликатесами кормят? «Вискасом» там или «Педигри»?

– «Вискас» – это корм для кошек.

– А собаке какая разница, она ведь читать не умеет, что там на нем написано!

Мы еще некоторое время стояли и рассуждали, что нам делать с неожиданно возникшим препятствием, как вдруг сзади раздался грубый мужской голос:

– А вы чего тут забыли, свиристелки?

Мы разом обернулись и увидели странного деда. Бомж – не бомж, но что-то очень похожее. Одет во все старое, потрепанное. Сам не брит, не стрижен. Да что там не стрижен! Волосы его за последние полгода точно не видели шампуня и горячей воды. А самое неприятное было то, что дедок держал в руках увесистую дубину. Я почувствовала, как по спине у меня побежал неприятный холодок. Он скользнул между лопаток и медленно переместился в живот. Черт! Еще тут лешего нам не хватало! А может, это дом старика? Нет, что-то не похоже. Я бы скорее согласилась, что старик живет в лесу в каком-нибудь шалаше или землянке… Однако молчание затягивалось, надо было что-то отвечать дедушке, иначе он подумает, что мы воровки, и вполне оправданно (по его мнению) пустит в ход свою дубину.

– Полина, – зашептала Алина, – ты видишь, что у него в руке?

– Не слепая! – тихо огрызнулась я.

– А он может нас прибить?

– Да запросто!

Раздался тихий стон, и краем глаза я заметила, как подруга медленно начинает заваливаться на меня. Я подхватила ее и, поскольку удержать все равно не могла, уложила на траву. Похоже, Нечаева с перепугу потеряла сознание. Этого мне еще не хватало ко всем прочим неприятностям!

– «Чего тут забыли, чего тут забыли!» – нарочно громко заворчала я, покосившись на дедка, – не видите, женщине плохо! Мы с ней тут в лесу гуляли, а потом ей плохо стало… Она говорит, пойдем к дачам, спросим у кого-нибудь водички попить… Жарко ведь, душно…

– А вы что же, местные? – подозрительно сощурился «леший», продолжая держать в руках свое первобытное орудие и стоя на прежнем месте.

– Мы – дачники, – бодро соврала я, благо врать мне было не впервой, – наша дача там, далеко.

Я неопределенно махнула рукой, потом склонилась над подругой. Я сидела перед ней на корточках, а она лежала на траве и не подавала признаков жизни.

– Дедушка, а это ваша дача? Может, водички ей вынесете? Иначе она тут до вечера может пролежать.

– Моя это дача, моя! А водички у меня нет! И вам тут делать нечего. А ну, чешите отсюда подобру-поздорову, свиристелки!.. – Тон деда был далек от гостеприимного.

– Да как же мы можем чесать, когда – вы же видите – она без сознания. Мне ее что, на себе нести? Так ведь я ее не подниму, – пыталась оправдываться я.

– А мое какое дело?! Бери ее на плечо и ступай. Иначе… – «леший» многозначительно повертел в руках дубину.

Выразительный жест, ничего не скажешь. Да, если такой палицей огреет, мало не покажется. Придется тормошить Алину. Я начала осторожно похлопывать ее по щекам. После нескольких хлопков она вдруг застонала и открыла глаза.

– Полин, этот старый пень еще тут?

– Да, и покорнейше просит нас поскорее покинуть его владения.

– Что-что?

– Дергать пора отсюда!

Алина осторожно встала. Я поддерживала ее под руку, и мы медленно двинулись по улице к перекрестку, за которым оставили мою машину. Я просто затылком чувствовала, что дедок все стоит со своей дубиной, как статуя «Девушка с веслом», и смотрит нам вслед.

Едва мы миновали несколько дач, как из одной калитки вышла какая-то старушка и сказала нам:

– Девочки, вы, от греха подальше, туда не ходите, – она кивнула в ту сторону, откуда мы шли.

– Почему? – спросила я.

– Нехорошее это место, ей-богу! И старик тот – недобрый человек. Его тут все боятся.

– Почему? – снова спросила я.

– Он сторожит самую крайнюю дачу.

– Он в ней живет?

– Живет – не живет, не знаю, но сторожит, это точно. Никого к ней не подпускает. И собака там – настоящий зверь. Мы сами в ту сторону давно уже не ходим, с позапрошлого лета. А кому в лес по грибы или там по ягоды, так все идут в обход, через Вторую улицу, там тихо…

– Там – тихо, а здесь – лихо? А кто-нибудь в эту дачу приезжает?

– Приезжает иногда какая-то машина.

– Какая именно, можете сказать?

– Синяя.

– Понятно. А люди в этой машине? Людей видели? – продолжала я пытать добрую старушку.

– Один раз только видела двух мужиков – здоровые бугаи… Но все поговаривают, что место это нехорошее, да и старик лохматый никого к даче не подпускает, чуть что, грозит собаку спустить.

– Хорошо, спасибо вам. Мы больше туда ходить не будем.

– Не ходите, не ходите от греха. А если гулять хотите, так лучше по Второй улице, либо по Первой. Там тихо…

Мы еще раз поблагодарили бабушку и продолжили свой путь к машине.

Мы ехали домой и рассуждали. Алина уверяла, что она не любительница такого драйва и больше на эту дачу соваться не стоит. Жизнь, мол, дороже. Я была абсолютно согласна в плане того, что касалось жизни. Но посетить дачу я все-таки намеревалась, причем в самое ближайшее время.

Глава 13

Едва я переступила порог дома, как Марина подскочила ко мне:

– Разувайся на пороге, у нас чисто. Полы я вымыла, ковры пропылесосила, все занавески и шторы постирала и погладила…

– Что, и назад повесила?

– Само собой! Проходи, ужинать будем.

– Вот это сервис! Как это я удачно зашла… А что у нас на ужин?

Оказалось, что Золотова не теряла здесь времени даром. Пока мы с Алиной ходили в разведку и чуть не погибли от рук какого-то неандертальца, Марина сделала генеральную уборку во всем доме! И приготовила ужин. Из кухни доносились такие ароматы, что мой рот моментально наполнился слюной. Я вспомнила, что с утра ничего не ела, да и завтракала я сегодня только чашкой чая.

– Плов с курицей и овощами! – торжественно объявила Золотова и строго добавила: – Руки помыть не забудь!

Тоже мне, дежурная по столовой! Я огрызнулась про себя и поднялась в свою комнату переодеться. Здесь все просто сверкало чистотой. Ну и Марина! Странная жена для предпринимателя! При такой-то зачем вообще нужна домработница Вера?!

Ужинали мы втроем. Ариша снова не преминул поддеть меня неумением готовить. Я стрельнула в Золотову взглядом, полным укора.

– Должна же я как-то отблагодарить вас за гостеприимство, – растерянно оправдывалась та.

– Слушай, Марина, тебе что-нибудь известно про дачу, которую твой Корник снимает в дачном поселке «Грибники»?

Золотова добросовестно морщила лоб.

– Нет, Полин, про дачу я впервые слышу. А ты уверена, что он ее снимает?

– Уверена.

– А зачем ему дача?

– Вот и я думаю: зачем?

Некоторое время мы ели молча, только Ариша, не в силах сдержать восхищения, пару раз высказался по поводу потрясающего плова. Вдруг меня осенило.

– Марин, а ты говорила, что твой Корнил… ну, ладно, ладно, твой бывший, так вот, что он куда-то ездил со своей компанией отмечать дни рождения и просто на пьянки?

– Ну, ездил. Это было без меня.

– А куда именно он ездил?

– Откуда я знаю?! Он же меня ни разу с собой не взял. Куда-то за город. Подозреваю, что с ними всегда были девочки.

– Были девочки… – повторила я задумчиво.

– Ну да. Один раз я случайно увидела, что он весь перепачкан губной помадой. Иногда от него пахло духами. А еще как-то раз…

Марина снова ударилась в воспоминания. Я ее понимала, ей до сих пор было больно и обидно; эти чувства все еще не прошли, да и долго, думаю, не пройдут. Еще бы! Такой удар: выйти замуж за любимого человека, а потом находить следы чужой помады на его груди! Не знаю, что бы я сделала на ее месте с коварным изменником. Скорее всего, просто огрела бы чугунной сковородой по макушке.

Марину я слушала вполуха, думая о своем. Для чего все-таки Корнилу эта странная дача в лесу? Да еще этот грязный старик с дубиной… Он-то там каким боком?..

После ужина Ариша отправился к кому-то из своих приятелей, а мы с Мариной остались в кухне наводить здесь порядок. Я хотела забросить посуду в машину, но Золотова начала возражать, зачем, мол, два часа гонять технику, сколько электроэнергии лишней! И принялась мыть посуду руками. Я убирала все со стола, подавала ей тарелки, а она их мыла и ставила в сушку.

– Ой, Полина! – вздохнула Марина. – Больше недели мы занимаемся этим делом, а моих детей так и не вернули…

– Какая ты, однако, быстрая! Больше недели! Таким делом можно и месяц, и два заниматься. Подобные дела с налета не делаются.

– Ну, ты хоть скажи: есть надежда увести детей из дома Корнила?

– Я думаю, есть. Теперь, когда тебя нет в живых… ну, то есть они все там так считают, что тебя нет в живых. Так вот, теперь, я думаю, они бдительность поутратили. Если раньше они еще опасались, что ты можешь подать в суд… или, я не знаю, выкрасть близнецов, да? То теперь папочка остался один. Мамочки нет, она упокоилась с миром. Я думаю, на днях мы твоих детей уведем.

– Полина, если бы ты знала, как я устала так жить! Порой мне кажется, что я загнана в какой-то тупик, что у меня нет никакого выхода…

– Это что за пессимистические настроения? Выхода у нее нет! А ты слышала такую народную мудрость: даже если вас съели, у вас есть два выхода.

– Два? Это какие? – не поняла Марина.

– Верхом – через рот, и… низом…

– А-а-а… – Золотова вдруг рассмеялась, – хорошо сказано! Надо будет запомнить.

Марина продолжала наводить порядок на кухне, а я поднялась в свою комнату. Мне необходимо было позвонить моему другу Ярцеву.

– Антон! Я боялась, что ты забыл о моем существовании, и решила напомнить о себе.

– Полина, я о тебе помню денно и нощно! Просто у меня здесь срочное дельце, я занимаюсь им вплотную.

– Те девочки-потеряшки? Я права, Антон?

– Да. Все оказалось намного сложнее, чем я думал.

– Поделишься?

– Можно. Ты как насчет сходить в кофейню?

– В ту же самую?

– В ту же самую!

– Понравилось?

– А что, там прикольно!

– Тогда встречаемся у входа через час?

– Давай!

Я начала собираться на встречу с Ярцевым.

Через час я поставила машину на стоянке возле кафе «Запад-Восток». Антон уже ждал меня, курил на крыльце. Мы шагнули в уютную атмосферу полумрака и хорошей музыки. Сели за столик, заказали кофе, десерт и принялись обсуждать то, над чем работал Антон последние дни.

– Да, подкинул мне главред материальчик… Как говорится, удружил так удружил!

– Антон, ты же никогда не боялся трудностей.

– Да дело не в трудностях. Просто настолько все сложно, запутанно… А ребята из ментуры еще намекают: мол, смотри, не переборщи! Нечего панику в городе создавать. Вот так я оказался словно между молотом и наковальней: главред требует сенсации «погорячее», менты требуют охладить свой журналистский пыл.

– Так что с теми пропавшими девчонками? Они не объявились?

– Нет. Пока ни одна.

– Это серьезно. Сколько у тебя всего потеряшек?

– Насчет количества вопрос сложный… Сначала и я, и менты думали, что их трое. Но в процессе моего расследования выяснилось, что их может быть гораздо больше.

– Тогда расскажи все по порядку.

– А тебе что, правда интересно?

Я кивнула.

– Ну, слушай. У ментов сначала была версия, что девчонки, возможно, укатили в Москву или в другие крупные города поступать в тамошние институты. Сейчас же лето, время экзаменов. Но в ходе расследования выяснилось, что первая девчонка пропала еще в позапрошлом году. Летом. Было ей тогда шестнадцать лет. Поехала к родственникам на каникулы в другой город и туда не доехала, и дома до сих пор не объявилась. Пытались связаться с ней по мобильнику – бесполезно.

Вторая и третья пропали в прошлом году. Этим было по семнадцать, и одна успела школу закончить. Как раз летом пропала. Вот все и решили, что она поехала поступать. Но другая пропала еще весной, до окончания школы. Эта никак не могла никуда отправиться поступать: она еще аттестат не получила.

А в этом году исчезли еще две девчонки, и эти тоже никак не могли уехать поступать: они обе не успели окончить школу.

– Так получается, что всего пропало пять?! Ничего себе! И какая же вырисовывается закономерность? Пропадают девочки шестнадцати-семнадцати лет… – начала я.

– Все красавицы, высокие, стройные, блондинки… – подхватил Антон.

– А про их семьи что можешь сказать?

– Как ты, однако, правильно мыслишь! Училась этому или от природы такая умная?

– От природы, от нее, матушки. Так что там с семьями?

– Все пять девочек из хороших семей. Во всяком случае, родители не алкоголики, не наркоманы, не уголовники. «Не проходили, не привлекались…» Ну, и что скажешь?

– Может, их в сексуальное рабство продают? В какие-нибудь мусульманские страны? Блондинки там, насколько я знаю, очень ценятся…

– Вполне может быть и такое. Но в этом случае их пропадает подозрительно мало. Что такое две девочки в год? Если бы их похищали с целью продажи в рабство, то они пропадали бы по две в месяц. Или в неделю. А так… Пока наверняка можно сказать одно: мертвыми девочек никто не видел.

– Антон, а у тебя есть их фотографии?

– Вообще-то есть, взял у родителей на всякий случай. А что ты хочешь узнать по фото?

– Пока не могу сказать. Так, интуиция… Интересно было бы взглянуть.

– Могу предоставить тебе такую возможность. Они у меня в редакции. Будет время – заезжай, посмотришь. Только что это тебе даст?

– Честно говоря, сама не знаю. Просто хочется увидеть лица тех, кто…

– Ты все-таки думаешь, их уже нет в живых?

– Нет, Антон, об этом я хочу думать меньше всего. А с девчонками действительно могло случиться все, что угодно. Я вполне допускаю, что некоторые из них живы и, возможно, даже здоровы. Во всяком случае, очень хочется в это верить.

– А у тебя как дела?

– Никак не могу похитить двух маленьких детей…

– Как, Полина?! И ты туда же?! Тебе-то зачем маленькие дети?

– Хочу вернуть их матери. Да я тебе рассказывала о семействе Золотовых. Папаша по суду забрал детишек после развода, чтобы насолить их матери. Она, бедная, чуть ли не на стену лезет, тоскует по детям, а этот урод…

Я напомнила Антону всю эту историю и к чему это в конечном итоге привело.

– …Так вот, я пришла к выводу, что из дома похитить детей мне не удастся: там везде камеры и сигнализация. Придется как-то выманить их из дома, – сказала я в заключение.

Антон задумчиво доедал пирожное.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спросил он.

– Вряд ли. Чем? Разве что взять на себя амбала Дорика, когда я буду убегать с детьми из дома. Загородишь ему путь… Правда, я не знаю, что после этого от тебя останется…

– Что, действительно такой большой и страшный?

– Антон, ты не представляешь, у него даже уши накачаны. Да что там уши! Даже пятки… Человек качается каждый день по три часа.

– Нет, такое я себе представить не в состоянии. Но знаю одно: с такими качками силой бороться бесполезно. Его можно сразить только, так сказать, интеллектуально…

– Без тебя бы не догадалась!

Мы с Антоном посидели еще какое-то время, поговорили на отвлеченные темы, потом я посмотрела на часы:

– Ого! Скоро одиннадцать. Детское время вышло, мне пора баиньки. Давай прощаться, Антон. Да и кофейня скоро закроется.

Мы вышли на крыльцо. Вечер был тихим, воздух – приятно прохладным. Духота спáла, на небе высыпали звезды, из кофейни доносилась тихая приятная музыка.

– Хорошо как! – Антон поднял лицо вверх и закрыл глаза. – Вот так бы и простоял всю ночь до утра…

– Тебе что, ночевать негде? А то пойдем ко мне, до кучи… У меня дома скоро будет как в гостинице.

Ярцев поблагодарил меня и отправился домой пешком, а я села в свой «Мини-Купер» и поехала к себе в коттеджный поселок…

…Да, Золотова права. Я пока ничего конкретного не сделала, чтобы вернуть малюток маме и наказать этого морального урода. Вторая неделя… А что я могла сделать за это время? Внедрилась в дом – это раз. Охрана меня знает и пропускает без предъявления документов. Что еще? Меня полюбила мама Корника, даже хочет, чтобы я поднатаскала ее по французскому. А это лишний повод задержаться в доме господина Золотова подольше. Но способа выкрасть оттуда детей я пока не вижу. А время идет. И мама, и малыши скучают друг без друга. Им, наверное, каждый день кажется пыткой…

Что-то я совсем разволновалась, расчувствовалась и как-то даже раскисла. Нет, не этому учил меня дед Аристарх Владиленович! Он учил всегда быть собранной, владеть собой и не падать духом ни при каких обстоятельствах! Так что быстро собралась, все сантименты прочь, мозги – в кучку, сама – как хищник, высматривающий добычу. Никаких эмоций, только факты и холодное сердце! Вот сейчас приеду домой, возьму свой саксофон и сыграю какую-нибудь лирическую композицию Клода Дебюсси. Саксофон почти всегда помогал мне справиться с дурным расположением духа, а иногда в процессе игры мне в голову приходило какое-нибудь оригинальное решение проблемы.

Но когда я приехала домой и поднялась в свою комнату, я увидела, что часы на стене показывают почти половину двенадцатого. Нет, пожалуй, для музицирования несколько поздновато. Если Ариша где-то променадил со своими приятелями, то Марина спала в отведенной ей комнате, и будить ее ради своего удовольствия было как-то неудобно. Тем более что она приготовила нам ужин и навела такой порядок в доме! Придется композицию Клода Дебюсси отложить до утра.

* * *

Проснувшись, я долго лежала в постели. Вставать не хотелось. Если бы можно было вообще не ездить сегодня к господину Золотову! А что бы я тогда сделала? Пожалуй, еще полежала бы в постели, потом, так и быть, позавтракала бы, затем села бы с книгой в кресло и дочитала наконец роман. Все-таки интересно, чем там все кончилось? А еще я бы…

Мои мечты были грубо прерваны телефонным звонком. Почему, кстати, он у нас такой резкий? Надо бы поменять на что-то более нежное… Телефон напомнил о себе снова. Да иду уже! Нетерпеливый какой! И как это люди могут звонить в такую рань?!

– Алло?

– Оксана Игоревна, с вами говорит няня Ванечки и Танечки – Маргарита…

Вообще-то я и так догадалась, могла бы не представляться.

– Слушаю вас.

– Меня просили позвонить вам и узнать: сможете вы сегодня приехать сразу после обеда, часам к двум?

– Конечно, могу, – ответила я, удивляясь тому, что Валентина Федоровна не позвонила мне сама. Любит все поручать другим? Или так занята, что и не продохнуть?

– Тогда ждем вас к двум.

В трубке раздались гудки. К двум так к двум! Пойду пока освежусь под душем и не торопясь позавтракаю.

В кухне хлопотала Марина. На рабочем столе лежала разделочная доска, на ней овощи. Пахло жареным луком с морковкой.

– А, Полина! Проснулась?

– Ты что здесь, с самого рассвета?

– Почему с рассвета? С восьми утра. Готовлю борщ на обед. А на завтрак у нас вот!..

Золотова поставила передо мной большую плоскую тарелку с ватрушками. Пахли они до ужаса аппетитно, а выглядели и того лучше.

– Ты что, это уже сегодня напекла? – удивилась я, включая чайник.

– Напекла. А что?

– Да, хозяйственная ты женщина, как я погляжу! И готовишь, и чистоту в доме наводишь. Тебе бы еще мужа хорошего.

– Да где ж его взять, хорошего?! Мне бы детей для начала вернуть – это главное, а там посмотрим…

– Слушай, Марина, – я налила себе в чашку чай, – у тебя ведь, насколько я знаю, права есть?

– Теперь уже нет. Они просрочены. Да и зачем они мне, у меня и машины-то нет.

– Это как раз не проблема. Ты мне скажи, ты водить можешь?

– Спрашиваешь! Нет, то есть опыта у меня, конечно, кот наплакал. Но завести машину могу.

– Тогда не пойдет…

– Что не пойдет? Полина, ты о чем?

– Ладно, я Алине позвоню. У нее и права, и машина. А ты сегодня что после обеда собираешься делать?

– В палисаднике вашем порядок хочу навести. Там прополоть надо… Потом нужно бы все полить. И еще – собрать смородину. Сыплется ведь! Жалко… Я из нее варенье сделаю.

– Тебе, Золотова, не дворником в парк надо было устраиваться, а домработницей к какому-нибудь бизнесмену. И на полставки садовником. Хозяйственная чересчур.

– Хватит с меня бизнесменов! Пусть вон теперь Алина попробует хлебнуть этого «счастья»!..

Я позавтракала, поблагодарила Марину за ватрушки и пошла в свою комнату собираться.

– Ты куда-то уходишь?

– Поеду к Алине.

– Зачем? – Золотова насторожилась.

– Ты что так испугалась? У нас с Алиной свои дела. А ты отдыхай. Сиди, смотри телевизор. Или читай…

– Я лучше в палисаднике вашем поработаю.

Я не зря завернула к Алине. У меня созрел план, как подобраться к господину Золотову. Если уж он не запал на меня, то на Алину точно клюнет! Может, она сумеет подобраться к нему поближе.

Алина с Жориком были дома.

– Привет! Я к тебе за помощью.

– Легко! Помогу чем могу. А что делать надо? Кого-нибудь замочить?

– Что у тебя за наклонности такие? Жора, ты за ней присматривай! Что-то она у тебя чересчур агрессивная.

– Так что делать-то, говори!

– Я смотрю, ты прямо в бой рвешься, как кобылка застоявшаяся. Хорошо, я тебе работенку подкину. Я тут попробовала Корнила Борисовича завлечь. Да он не поддается. Видно, я ему не подхожу по каким-то параметрам.

– Жорик, пойди покури на балкон, – улыбнулась Алина своему бойфренду, – у нас тут дела особой важности, очень секретные.

– Да ладно, девчонки! Знаю я ваши секреты! – усмехнулся Жорик, но на балкон все-таки ушел.

– Ну, что? Возьмешься завлечь Золотова? – спросила я Алину.

Подруга деловито начала рассуждать:

– Для меня это не проблема. Так. С чего начнем? Пожалуй, главную ставку в нашей игре сделаем на внешность. Во-первых, мужчины любят глазами. Это нам на курсах сказали…

Это и так давно всем известно, подумала я. Тоже мне, открыли Америку!

– …А во-вторых, внешность – моя сильная сторона. Хотя и ум у меня… ну, ты же знаешь, Полин!.. Итак, начнем с того, что прибавим яркости в макияже и посетим салон красоты.

– Зачем? – уточнила я.

– Надо сменить имидж. Нам на курсах сказали, что ничто так не поднимает женщине настроение, как смена прически. А настроение мне нужно для куража.

– Кураж – это, конечно, хорошо, – сказала я, – только ты о главном не забывай. Ты должна запудрить Золотову мозги. Чтобы он повелся на тебя.

– Да легко! Но прическу я все-таки сменю. Надену такой парик, как у нашей Марины-Мальвины, тогда он точно поведется!

А что, это идея! Алина правильно рассудила. Если Корнил один раз запал на золотоволосую красавицу, то и второй раз наверняка тоже западет. Мужчины редко меняют пристрастия и привычки, я об этом где-то читала. Значит, надо «подогнать» ему девушку, внешностью очень похожую на Марину. А лучше и характером тоже.

– Алина, ты сможешь быть такой, как наша Золотова?

– Ты имеешь в виду, я должна бегать по дому со шваброй и тряпкой для пыли и кричать: «Девочки, мойте руки перед едой!» Нет, не могу.

– Я о другом. Ходи, как она, говори так же, чуть капризным тоном. Вот этот жест ее рукой – попробуй повторить. Словом, веди себя, как Мальвина. Помнишь, как она играла тогда в спектакле? Как ей все аплодировали!

– Я, конечно, попробую… Хотя нас на курсах, – Алина опасливо оглянулась на балконную дверь, – учили не этому.

– Так, Алина, ты не маленькая, опыт у тебя есть. Делай что хочешь, но влюби в себя Корнила. Мне нужно, чтобы он потерял голову.

– В прямом смысле?

– Очень бы хотелось в прямом… Но для начала давай в переносном. А там видно будет.

Алина самонадеянно усмехнулась:

– Сделаем!

В это время в комнату с балкона заглянул Жорик:

– Аленький, я уже там обкурился. Полпачки вытрубил… Можно я теперь здесь посижу?

– Можно, если сваришь нам кофе. А мы пока договорим.

До чего же моя подруга любит мужчинами командовать!

Глава 14

Ровно в два я подъехала к воротам золотовского дома.

Занятия с детьми и на этот раз прошли ровно и гладко. Маринины дети вообще были просто прелесть: послушны, сговорчивы, талантливы, во всяком случае, к языкам. К моему удивлению, пучеглазой дома не было. Я провела занятия сначала с Ванечкой, потом с его сестрой. Когда мы с ней уже закончили, Танечка изъявила желание остаться в комнате рисовать. Я попрощалась с ней и вышла в коридор. Неожиданно из двери напротив выскочила няня Рита. Она что-то прижимала к себе, завернутое в полотенце. Увидев меня, женщина вздрогнула, даже ойкнула и застыла как изваяние. Я сразу поняла, что здесь дело нечисто. Почему няня так испугалась? Ей что, не разрешено ходить в эту комнату? Между тем, очнувшись от испуга, няня хотела прошмыгнуть мимо меня, но я тормознула ее:

– Маргарита, – сказала я строго, – что это за комната? Почему вы крадетесь, как воришка?

Няня посмотрела на меня сначала как-то жалобно, потом дерзко.

– Не ваше дело! – попыталась огрызнуться она, но у нее это не особо получилось. Было видно, что она напугана.

– Ну-ка, стойте! – скомандовала я и преградила ей дорогу.

Я достала из сумочки мобильник и сделала вид, что набираю номер:

– Сейчас я позвоню Корнилу Борисовичу, он приедет и разберется с вами…

– Не надо! – взмолилась вдруг Маргарита. – Умоляю: не говорите ему ничего… Ей они теперь больше не нужны, а мне… за все унижения и оскорбления…

Маргарита вдруг расплакалась, а я опешила:

– Что с вами? Что случилось-то, Рита? Расскажите, может, я смогу вам помочь?

– Сможете, если никому ничего не скажете.

– Так, или давайте колитесь, что вы там прячете, или я…

– Тише! Умоляю: никому!.. Идемте в мою комнату.

– У вас и комната своя здесь есть? А это чья?

Я открыла дверь и заглянула внутрь. Я сразу поняла, что это была спальня Марины. Большая кровать, туалетный столик с зеркалом, перед ним – пуфик. Большой платяной шкаф, ковер на полу, возле кровати. Няня подвела меня к другой двери, мы вошли внутрь. Эта комнатка была маленькой, обстановка скромной. Простая дешевая мебель, ни ковра, ни туалетного столика. Даже занавески на окне были ситцевые.

Маргарита села на кровать и вынула из полотенца, которое держала скомканным в руках, небольшую красивую шкатулку, сделанную под старину. Я сразу поняла, что это та самая шкатулка, о которой рассказывала нам Марина, ее подарили ей родители.

– А внутри – драгоценности с бриллиантами? Серьги, кольца, браслет? Ведь так? Осмелюсь предположить, что эти вещи не ваши. Все это принадлежало вашей хозяйке?

Я смотрела прямо в глаза Маргарите. Она не выдержала моего взгляда, опустила глаза.

– Вы, Оксана Игоревна, не представляете, каково мне в этом доме! Унижения, оскорбления… Вы в доме недавно, вы не знаете, что за человек этот Корнил Борисович!

– Если вам здесь так плохо, почему вы не уйдете? Могли бы просто уволиться, а не терпеть…

– А куда мне идти? В детский сад? Хотя когда-то я там неплохо получала… Но здесь мне пообещали больше, и я согласилась. А потом пожалела. Лучше получать меньше, да работать спокойней. А тут… – Маргарита вздохнула. – Вы же прекрасно понимаете, что Марине эти побрякушки теперь все равно не нужны…

Няня кивнула на шкатулку. Я открыла ее, высыпала содержимое на покрывало. Ничего себе «побрякушки»! Да, здесь действительно было не очень много вещей, но все дорогие и по-настоящему красивые. У Корнила, определенно, хороший вкус. Серьги с бриллиантами. Перстень – с тремя бриллиантами. Золотые браслет, цепочка с кулоном. Кулон с каким-то голубовато-зеленым прозрачным камнем. Насколько я понимаю, это циркон. А еще здесь был перстень с бирюзой.

– Вы отдаете себе отчет, сколько все это стоит? – спросила я Риту.

– Оксана Игоревна, хотите, возьмите себе что-нибудь из этого! Только умоляю: не выдавайте! Вы не представляете, каково мне здесь работать! Меня даже мой парень бросил из-за того, что я тут без выходных, без проходных… день и ночь…

– А Марина к вам как относилась? – спросила я.

– Марина была очень хорошей. Мне ее, честное слово, жалко. Она не кричала на прислугу, как этот… Она к нам всегда по-человечески… Когда она здесь жила, она мне и выходные давала по воскресеньям, чтобы у меня хоть какая-то личная жизнь была, и даже с мужем из-за этого ругалась, защищала меня… Но ведь она умерла! Теперь все это ей не нужно. Когда еще Танечка вырастет! Да ей папаша новые побрякушки купит, с его-то деньгами! А я хотела себе… что-то типа компенсации… за все унижения… Вы не представляете, что я здесь вытерпела! Да я тут только ради детей!.. Я от этого… этого…

Маргарита снова расплакалась, закрыв лицо руками.

– Вы хотели уйти по-английски, прихватив это в качестве утешительного приза? А как же дети? – спросила я.

– А что дети? У них бабушка есть. И вы вот теперь… Они что, грудные?! К детям я всегда, между прочим, хорошо относилась. Когда Корнил, урод этот, Марину выгнал, я им, считай, мать заменила. Я уже три месяца без выходных работаю! А знаете, сколько мне платят?!

Няня смотрела на меня в ожидании: соглашусь я с ее доводами или все-таки сдам хозяевам?

– Да-а… некрасиво, – сказала я, – воровать в любом случае некрасиво.

– Значит, вы меня им заложите? Я так и знала! Господи, ну, почему мне так не везет?! Столько терпела этого урода, и что в результате? Милиция, уголовное дело, срок…

Няня снова расплакалась.

– Ну, вот что, – сказала я, немного подумав, – возьмите вот это кольцо, с бирюзой – с бриллиантом для вас слишком круто будет. Да и куда вы с ним? Так, по-моему, будет справедливо. Это, с бирюзой, тоже немалых денег стоит. А все остальное мы вернем хозяйке.

– Этой толстой жабе? – усмехнулась Рита. – Вы думаете, она намного лучше своего сыночка-самодура?! Да вы ее еще не знаете!

– Хозяйке, – повторила я с ударением. – Кстати, вы когда дергать-то собрались?

– Сейчас, раз уж вы здесь. Присмотрите за детьми?

Я кивнула. Рита взяла свои вещи, сложенные в пакет:

– Если встречу кого из хозяев, скажу, что мне надо ненадолго смотаться домой…

Вдруг до нее дошло.

– Оксана Игоревна, так вы меня не заложите? Правда? Ой, спасибо вам! Вы не представляете, как я вам благодарна!.. Спасибо! Век буду вас помнить!

Взяв свой пакет, она направилась к двери. Постояла, прислушиваясь.

– Прощайте! – Маргарита приоткрыла дверь.

– Подождите! – остановила я ее.

Она медленно обернулась ко мне. Взгляд ее был испуганным. Должно быть, она решила, что я – передумала.

– Последняя просьба. Так сказать, услуга за услугу, – я встала и плотно закрыла дверь, – Рита, вы должны мне помочь. А заодно красиво попрощаться с господином Золотовым. Хотите уйти, на последок шумно хлопнув дверью?

– Я вас не понимаю… – она смотрела настороженно.

– Ваш пакет из дома вынесу я. Не волнуйтесь, я вам его отдам. А вы сейчас поведите детей гулять. Скажем, на ту площадку, которая… ну, вы знаете, там, дальше по улице. Куда ходят все няни со своими подопечными.

– Зачем?

– Рита, не задавайте вопросов. Я сейчас уеду из дома, а вы с Ванечкой и Танечкой пойдете на площадку. Посидите там минут десять, дети поиграют, а я подъеду к вам, отдам ваши вещи, и вы можете быть свободны. А я останусь там с детьми. Отсюда ходит что-нибудь в город?

– Маршрутка.

– Ну, вот на ней и уедете. Что вы на меня так смотрите?

– Что вы все-таки собираетесь делать?

– Поиграть на площадке с детьми.

– Зачем это вам нужно?..

– Рита, вы задаете много вопросов! Смотрите, опоздаете! Скоро Валентина Федоровна придет.

– Хорошо. Идите вниз, мы с детьми скоро придем на площадку.

– Пакет свой отдайте мне.

Я забрала пакет из рук няни и пошла на выход.

Проходя мимо комнаты для занятий, я заглянула в нее. Танечка сидела за маленьким столом на детском стульчике и рисовала. Я подошла к ней и села рядом.

– Кого ты рисуешь?

– Маму. Только вы папе не говорите, ладно?

– Ладно, – кивнула я. – А если он сам увидит твой рисунок?

– Я скажу, что это – няня Рита. Или вы…

– А где твоя бабушка?

– Она утром уехала с папой в его машине. Она сказала, что ей надо в город, походить по магазинам.

– А как же она сюда вернется?

– А к нам сюда маршрутка ходит.

– Понятно. Танечка, сейчас вы с братом пойдете с няней на площадку.

– Я не хочу на площадку, я хочу рисовать.

– А там тебя будет ждать сюрприз… – многозначительно пообещала я.

Это подействовало. Девочка внимательно посмотрела на меня.

– Сюрприз от вашей волшебницы?

– Возможно. Придешь на площадку – сама все узнаешь.

Девочка встала из-за стола и начала собирать карандаши, а я быстро вышла из комнаты и направилась к выходу.

Я села в свою машину, лысый охранник открыл мне ворота, я прощально помахала ему и быстро выехала со двора. Но отправилась я, разумеется, не домой. Проехав вдоль коттеджей в тот закуток, на котором в прошлый раз мне посчастливилось разворачиваться, я оставила там машину, а сама вышла из нее и отправилась на детскую площадку пешком, прихватив нянин пакет со шмотками. Не дойдя до площадки десятка метров, я спряталась в кустах, благо их здесь было много, и стала ждать.

Минут через пятнадцать показалась Рита. Она вела за руку Танечку. Я растерялась: а где же брат девочки? Почему Рита не взяла на площадку и его? Когда няня села на лавочку, я вышла из кустов, осмотрелась и, видя, что на меня никто не обращает внимания, тихо позвала Риту.

Та оглянулась, взяла девочку за руку и пошла ко мне. Мы нырнули в заросли кустов, и я спросила Риту:

– А где Ваня? Почему вы не привели и его?

– В самый последний момент, когда мы уже выходили со двора, появилась… – Рита посмотрела на девочку и закончила: – Валентина Федоровна. Я сказала ей, что мы идем на площадку, а она вдруг изъявила желание позаниматься с Ванечкой математикой. Я ей и так, и эдак, мол, потом позанимаетесь, вечером, когда мы домой вернемся. А она ни в какую! Еще и накричала на меня, нечего, мол, мне здесь указывать! Когда посчитаю нужным, тогда и буду заниматься. Так что Ваня остался с бабушкой.

– С бабушкой он остался! – бодро поддакнула девочка.

– Плохо.

Я протянула Рите ее пакет:

– Берите и уезжайте отсюда быстро! Первое время не появляйтесь дома. Слышите? Это серьезно. У вас есть друзья или родственники, которые могут вас приютить на месяц-другой?

– Есть. А что вы собираетесь делать? – Рита испуганно посмотрела на Таню.

– Ничего плохого. Не волнуйтесь, с девочкой все будет в порядке, даже лучше, чем вы думаете.

– Все будет в порядке! – крикнула Таня.

– Тише ты, егоза! Рита, я многого не могу вам сказать, но есть женщина, которая… – я многозначительно замолчала. – В общем, и та женщина, и девочка будут рады жить вместе. Прощайте, Рита. И, в случае чего, помните: на площадке вам внезапно стало плохо, и вы потеряли сознание. Очнулись на пустыре, вокруг никого… Все.

– Все! – радостно повторила Таня.

Я взяла ее за руку и пошла к своей машине.

* * *

Я ехала по городу, стараясь сдерживать себя. Спокойствие, только спокойствие, как говорит любимый детворой Карлсон. И все-таки меня била крупная дрожь. Я понимала, что фактически похитила чужого ребенка, от этого никуда не денешься. Статья сто шестая, часть вторая… Спасение было лишь в том, чтобы быстрее доехать домой. Танечка сидела на заднем сиденье и играла со своей любимой куклой. Ее когда-то подарила ей мама, и девочка редко расставалась с ней. Я попросила Таню не подниматься и не смотреть в окно.

– А это что, такая игра? – спросила малышка.

– Да, Танечка, это игра, и для тебя она кончится большим сюрпризом, если будешь меня слушаться.

– От кого сюрприз? От волшебницы?

– Конечно, от волшебницы, от кого же еще!

Таня послушно пригнулась, она почти лежала на заднем сиденье. С улицы не было видно, что в салоне моей машины едет ребенок.

Вот наконец и наш поселок! К дому я подъезжала уже спокойнее. Здесь, как-никак, родные стены. Зарулив в ворота нашего дома, я огляделась по сторонам. Конечно, тут меня никто не мог видеть, но все-таки…

– Танечка, ты можешь выйти из машины, – сказала я, открывая заднюю дверь.

– А это чей дом? – спросила девочка, увидев наш с Аришей коттедж.

– Вообще-то мой. Но здесь живет еще кое-кто.

– Кто?

– Давай посмотрим… Но я думаю, ты очень обрадуешься, когда увидишь этого человека.

Мы вошли в прихожую, разулись и заглянули в кухню. Там пахло одурманивающе вкусно, но никого не было. Тогда мы поднялись на второй этаж и заглянули в гостиную в стиле хай-тек. Марина сидела на диване и смотрела телевизор. Увидев меня в дверях, она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут из-за моей спины показалась Танечка.

– А-а-а!..

С быстротой молнии Золотова бросилась к дочери, едва не сбив с ног меня. Увидев мать, девочка тоже пронзительно закричала что-то нечленораздельное и тоже бросилась ей навстречу. Они заключили друг друга в объятия, продолжая вопить. Я на всякий случай заткнула уши: барабанные перепонки – такая хрупкая вещь!

На крик из своей комнаты прибежал Ариша и, увидев, что здесь никого не убивают, а скорее даже наоборот, от радости даже прослезился.

– Танечка, девочка мой! Сладкая моя!..

– Мамочка! Как я по тебе скучала! Я так плакала, когда тебя папа выгнал!

– Зайка моя! Конфетка моя!..

– Мамочка, а мы теперь всегда будем вместе?

– Конечно, мой котеночек!

– А папа сюда не придет?

– Мы его сюда не пустим, – заверил Ариша.

– Мамочка, папа говорил, что мы тебя больше никогда не увидим, а я верила, верила, что мы тебя увидим! Ой, – опомнилась вдруг Танечка, – а как же Ванька?

– И правда, Полина, а где Ваня? – спросила Марина встревоженно.

– Мама, это не Полина, это Оксана Игоревна, наш с Ванькой репетитор. Она учила меня французскому, а Ваньку – английскому.

– Так что же с Ваней?

– Марин, не волнуйся, так получилось… Я тебе сейчас все расскажу. Танечка, пойди пока с этим дедушкой – его деда Ариша зовут, – пойди в кухню, он тебя угостит чем-нибудь вкусненьким.

– У нас ватрушки от завтрака остались, – подсказала Марина.

– Вот! Поедите пока ватрушек, а тут и мы с мамой подойдем.

Когда Ариша с девочкой вышли из комнаты, я повернулась к Марине. Взгляд ее был встревоженным.

– Ну, слушай, как все случилось, – начала я…

Закончив рассказ, я протянула Марине ее шкатулку.

– Узнаешь? Правда, кольцом с бирюзой пришлось пожертвовать, – сказала я, – но зато Маргарита помогла мне. Без нее я не знаю даже, как бы и справилась.

– Да фиг с ним, с кольцом этим! – Марина бережно погладила, потом открыла шкатулку.

– Не фиг! Я думаю, сейчас тебя эти побрякушки очень могут выручить. Продашь их, на эти деньги снимешь квартиру. Тебе ведь надо где-то и на что-то жить. Семья у тебя прибавляется. Скоро и Ванечка ваш будет с вами.

– Ты считаешь? Полин, правда, ты сможешь и Ваню?.. Ничего себе! Я думала, что ты… а ты!..

Золотова смотрела на меня с восхищением.

– Подожди радоваться, – охладила я ее пыл, – вся беда в том, что Ванечку нам теперь вернуть будет намного труднее.

– Как труднее? – удивилась Марина, и голос ее стал тревожным. – Почему труднее?

– Потому. Сама посуди: твой Корнил потерял одного ребенка. Ванечку он теперь будет оберегать…

– Да, я как-то не подумала… А что же делать, Полина?

– Вот теперь по-настоящему придется работать извилинами, и не мне одной. Подключайся! Хватит борщи варить, давай думать, как твоего Корнила второй раз вокруг пальца обвести.

– Я думаю…

– Вот и думай. А пока пошли кофе попьем. А то меня после сегодняшнего приключения все еще немного потрясывает.

Мы пошли к лестнице, чтобы спуститься в кухню, где нас ждали Ариша и Танечка. Вдруг Марина остановилась и вскрикнула:

– Ах, я догадалась!.. Полина, так это ты…

– Что – я?

– Мисс Робин Гуд?

– Нет, Марина, нет, ну что ты! Как только тебе такое в голову могло прийти?

– Что нет? Я догадалась. Она – это ты. Вернее, ты – это она… Ну, в общем, понятно!

– Да нет, что ты говоришь! Как я могу быть мисс… Как ты сказала? Графиня Монте-Кристо?

– Полина! Не придуривайся! И из меня дуру тоже не делай. Ладно?

– Ладно, проехали.

– Значит, все-таки ты? Полина! Почему ты мне сразу не сказала?

– И что бы это изменило?

– Я бы с самого начала была уверена, что дети ко мне вернутся. И мне было бы спокойнее.

– Ладно, пошли пить кофе, а то Ариша с Танечкой все ватрушки съедят.

– И хорошо! Еще напеку…

* * *

Утром, как обычно, меня разбудил звонок мобильника. Похоже, это уже стало системой. Как только я начала работать у Золотова репетитором, мой мобильник стал работать у меня будильником. На этот раз звонил сам Корнил Борисович. Надо же! Снизошел.

– Оксана Игоревна! Здравствуйте!..

Поздоровался! И говорит на «вы»! Где бы записать?!

– Здравствуйте, Корнил Борисович. Что-то случилось?

– Откуда вы знаете?

– У вас голос встревоженный.

– Да. У нас ЧП: пропала моя дочь.

– Танечка?!

– У меня есть еще одна дочь?!

– Пропала… Что вы говорите! Какой ужас!

– Вы вчера во сколько уехали от нас?

– Сразу же после занятий. В пятом часу…

– Вы няню видели?

– Маргариту?

– А что, у нас есть другая няня?

– Нет, Корнил Борисович, просто я…

– Что вы все время переспрашиваете? Отвечайте же!

А он очень зол. Еще бы! Ребенка проворонили! И охранники, и камеры с сигнализацией не помогли. Будешь тут злым.

– Маргариту я, естественно, видела. Она, кажется, выходила из той комнаты, что напротив детской учебной…

– Да, это ее комната… А больше ничего особенного не видели?

– Нет, а что?

– Ничего… Вы можете сейчас приехать?

– Что, срочно?

– Конечно, срочно! Мы тут всю ночь не спали! Я сейчас опять в милицию еду, надо, чтобы кто-то посидел с Ваней.

А твоя мамочка разве не может приглядеть за внуком, хотела спросить я. А вслух сказала:

– Хорошо, скоро буду…

– Давай поторапливайся!

Он отключился. Опять приказной тон и опять перешел на «ты». Командует, как своей собственностью. Ладно, придет время, я тебя научу хорошим манерам, невежа! Я начала собираться. В комнату заглянула Марина:

– Полина, ты что, уезжаешь?

– Твой звонил. Просил срочно приехать. Только просьба его выглядела скорее как приказ.

– А что ты хотела? Там теперь все на ушах. Представляю, каково домработнице Вере! Да и тебе может достаться под горячую руку! Когда Корнил зол, все вокруг виноваты и все получают по физиономии. Если уж не в прямом смысле, так в переносном.

– Что, он еще и дерется?

– Представь себе. Когда один охранник провинился, – правда, это давно было, – Корнил с Дориком его так ухайдакали, прежде чем выгнать!.. Может, не поедешь, а, Полина? Все-таки опасно…

– А Ваню твоего кто вернет?

В комнату заглянула Танечка:

– Полина, ты за Ванькой едешь?

Со вчерашнего вечера мы с девочкой были на «ты». Она очень обрадовалась, что репетитор Оксана Игоревна – тетя с длинными белыми волосами оказалась на самом деле просто Полиной, и теперь при каждом удобном случае называла меня так. Смене моего внешнего вида ребенок очень обрадовался, сказав, что та тетя как раз и была доброй волшебницей. Я всегда поражалась умению детей находить простые объяснения таким сложным для взрослых вещам.

– Еду. Но не обещаю, что привезу его именно сегодня. Кстати, Марина, у твоего Корнила есть компьютер?

– В его кабинете. А что?

– Тогда захвачу, пожалуй, флешку.

– А у меня тоже флешка есть! – похвалилась девочка.

– Иди, Таня, иди в нашу комнату, – строго сказала Марина, – не мешай тете, ей одеваться нужно.

Танечка вышла.

– У детей тоже компьютеры есть. Корнил подарил им на шестилетие.

– Я видела в комнате для занятий. Дорогие подарки он им дарит, как я посмотрю!

– Это еще что! Ты бы видела, какие у них игрушки! У Танечки большой многоквартирный дом с мебелью и куклами, а у Ванечки – целый гараж машин. Знаешь, такие маленькие, сувенирные…

– А это, Марина, говорит только об одном: Корнил подсознательно хочет загладить вину перед детьми. Значит, он ее чувствует, свою вину. Он при детях кричит на няню, я сама слышала…

– На меня он тоже кричал при детях.

– Ну, вот видишь! Подсознательно он понимает, что такое поведение недопустимо, и хочет как-то задобрить их. Чтобы они не считали, что папа злой.

– А знаешь, Полина, Корнил мне как-то говорил… давно, мы тогда еще только поженились, что его отец тоже всегда кричал на него и на мать. И вообще, как я поняла, дисциплина и беспрекословное подчинение у них в доме всегда ставились на первое место.

– Я тоже это поняла, когда разговаривала с твоей свекровью, по счастью, бывшей… Да, правильно говорят: яблоко от яблони недалеко падает. Главное, чтобы твой Ванечка не стал таким же… Все, Марина, я оделась. Мне пора.

– Подожди, Полина, ты что, хочешь залезть в компьютер Корнила?

– Очень хочу. Знаешь, я по жизни такая любопытная!

– Боюсь, тебе не удастся этого сделать. Во-первых, дверь его кабинета всегда заперта…

– А ключ?

– Он всегда при нем.

– Так, теперь, как в сказке, встает вопрос: как добыть ключик?

– Если честно, дверь можно открыть… маникюрной пилочкой. Я однажды пробовала. Получилось.

– Ну, значит, и у меня получится! – Я положила в свою сумочку пилочку. – Я пошла!

– Я тебя провожу.

Мы спустились вниз и вышли во двор. Я взяла из своего «Мини-Купера» «прослушку» и положила ее в арендованную машину. Сегодня она мне может пригодиться. Золотова наблюдала за мной тревожным взглядом. Когда я уже садилась в машину, она подошла ко мне и тихо сказала:

– Полина, умоляю: будь осторожна!

– Я всегда осторожна.

– Ты не знаешь, какой это мерзавец!

– Догадываюсь! Ладно, ты давай продавай свои драгоценности и решай вопрос с квартирой. Ариша с Танечкой посидит… Только не вздумай ехать в город в своем естественном виде! Надень рыжий парик, как в тот раз… В общем, загримируйся хорошенько. Никто из знакомых не должен тебя узнать, если встретит. Одним словом, не забывай: ты у нас – покойница.

Я выехала со двора и помчалась к дому господина Золотова.

Глава 15

Не доехав до ворот буквально несколько метров, я встала у забора и включила «прослушку». Вдруг мне повезет и я услышу что-нибудь для меня интересное? На мое счастье, семейство собралось в столовой. Очевидно, от стресса у всех проснулся аппетит.

– …Мама, сколько можно звонить в милицию? – довольно грубо говорил Золотов. – Они там тоже не дураки, ищут!

– А ты еще позвони и скажи, что заплатишь хорошие деньги, если они найдут нашу Танечку!

– Я уже им так говорил! Я что, попугай – повторять одно и то же по сто раз?! Ваня, ты доел творог? Так чего здесь сидишь? Иди в свою комнату, поиграй.

– Хорошо, папа…

– А ты, Корник, скажи им, что…

– Да хватит, мама! Сколько можно?! «Скажи, скажи…»! Все уже сказано, деньги обещаны! Они даже знают, кого искать. Нет, ну кто бы мог подумать, что эта сука окажется такой пронырой! Украсть драгоценности моей жены! Похитить моего ребенка! Три года здесь порядочную из себя корчила. Тварь! Я ее сам, своими руками!.. Только бы ее нашли!..

– А ты, Корник, ей еще такие деньги платил! За что? Подумаешь, сидит с детьми! Пятнадцать тысяч! Кому? Какой-то няньке, деревенщине неотесанной!

– Не забывай, мама: последние три месяца она работала вообще без выходных… Не каждая согласится на такой график!

– Ну и что, что без выходных?! Подумаешь! Этой дуре хватило бы и десяти. Любишь ты, сынок, деньги направо и налево разбазаривать! Я тебе всегда говорила…

– Мама! Если бы я делал то, что ты говорила, я бы работал школьным учителем с зарплатой восемь тысяч. Кто меня в педагогический институт посылал? Не вы с отцом?

– Корник, но ведь у тебя были такие способности по математике! Ты был таким одаренным! И потом, мы с отцом…

– Много вы с отцом заработали в вашей задрипанной школе! Если бы не я, так и сидели бы сейчас в нашем Лукошкине, ковырялись бы в своем навозном огородишке да свиней на откорм выращивали!

– Корник! Как ты можешь так говорить! Да мы с отцом…

– Хватит, мама! Наслышался я вашей хвальбы! Только и слышал с самого детства: «Мы с отцом!.. Мы с отцом!.. Мы – учителя! Папа – директор!.. Мы такие великие! Нас вся деревня уважает!»

– Не деревня, а поселок городского типа! – с явной обидой в голосе поправила сына maman, – и вообще, Корник, почему ты так шумишь? Ты же всегда был послушным мальчиком!..

– Вспомнила! Да когда это было? Двадцать лет назад!

Я поняла, что семейные разборки грозят затянуться надолго. У мамы и сына накопилось друг к другу много претензий. Почему-то они считали, что сейчас самое время излить их друг на друга. Я достала из своей сумки «серый» мобильник. Такой телефон я однажды заимела опять-таки не без помощи Вити Шило. Мой номер определить было невозможно, и я могла спокойно «доставать» с него кого угодно. Я набрала номер мобильника нашего дорогого Корника. Через пару секунд из «прослушки» донеслась мелодия популярной песенки.

– Что за черт?! Почему номер не определился? – выругался Золотов, и тут же в трубке у меня раздался его недовольный тон: – Слушаю!

Менять голос мне приходилось много раз. У меня это неплохо получалось. Вот и сейчас я ответила низким тембром с «прокуренной» хрипотцой:

– Кóзел, привет!

– Кто это? Я тебя… вас не узнаю…

– Не беда, еще узнаешь! Слушай сюда, козлик, слушай, серенький, очень внимательно. Твоя девчонка и няня у нас. Если ты не заплатишь за них выкуп, – получишь обеих по частям. В посылке. Сначала пришлем тебе их уши…

– Какого черта!..

– Не перебивай. Ты понял? Заплати выкуп, и няня с девчонкой вернутся домой…

– Так няня тоже у вас? Я думал, это она похитила мою дочь…

– Мне наплевать, что ты там думал. Мы ждем выкуп.

Последовала пауза. Через несколько секунд Золотов негромко спросил:

– Сколько?

– Два миллиона.

– Ч-чего?

– Испугался?! Не боись, козлик! Рублей. Наших, деревянных, родных и так любимых всеми рублей…

– Два миллиона?! Вы с ума сошли!

– Ты не хами, козлик, а то ведь я могу и обидеться! Тогда получишь девочек в одной посылке. Я из их частей такой винегрет сделаю…

– Э-э-э… как вас там?.. А можно заплатить только один миллион и только за дочь? Няню можете оставить себе.

– А что, ее жизнь тебя не волнует?

– Нет! Она похитила украшения моей жены…

– Ну и сволочь же ты, козлик! Но здесь – без вариантов! Условия диктую я! Или эти две мартышки вернутся к тебе обе, или ни одна! Поштучно, так сказать, не продаем, только оптом! Они теперь как сиамские близнецы. Ха-ха-ха… Все! Готовь бабки, вечером перезвоню. И не вздумай подключить ментов! Тогда и тебе не поздоровится. У нас там свои люди, нам сразу сообщат…

Я выключила мобильник и припала к «прослушке». Господин Золотов матерился, как пьяный сапожник.

– Боже мой! Корник, что случилось? – вопила maman, очевидно, хватаясь за сердце.

– Они требуют выкуп!

Корнил передал мамочке наш с ним разговор, сделав акцент на деньги:

– Они требуют два миллиона! Два миллиона! Они думают, у меня есть такие деньги! Они думают, я вот так, запросто, могу выложить такую сумму!

Должно быть, он бегал по комнате, потому что пару раз громыхнули стулья.

– Кто они? Корник, с кем ты говорил?

– Да с похитителями! Черт бы их всех побрал!

– А у тебя что, нет этих денег? Но ведь тогда они нашу Танечку… О боже!

Слушать эти причитания можно было, наверное, бесконечно, но не затем я приехала к Золотову. Спрятав «прослушку» под сиденье, я подкатила к воротам и посигналила. Мне тут же открыли. Я въехала во двор, поставила машину под навес и поднялась в дом. Вера провела меня в столовую.

– Здравствуйте, – кивнула я Корнилу Борисовичу и его маме.

На мое приветствие они не ответили, и никто из них даже не предложил мне сесть.

– Оксана Игоревна! А у нас несчастье… – начала было причитать Валентина Федоровна, но сын перебил ее:

– Мама, помолчи!.. Слушай, Игоревна, тут у нас такое дело… Я тебе говорил. Похищена моя дочь. За нее требуют выкуп – очень большие деньги. Да еще нянька пропала… Я отъеду ненадолго. Побудь с моими…

– Да, Корнил Борисович, конечно! Я помогу вам, чем только смогу. Располагайте мной.

– Оксаночка! Ты не представляешь! Горе-то у нас какое… – Пучеглазая поднесла платочек к глазам. – Моя внучка похищена! Боже мой!.. Боже мой!.. Мы даже подумать не могли!

Корнил встал и вышел из столовой, чертыхнувшись на прощание. Мы с maman остались одни.

– Что же это творится! – продолжала причитать женщина. – У какого же злодея рука поднялась ребенка украсть! Что теперь будет с моей внучкой?!

– Валентина Федоровна, вы не расстраивайтесь так. Если похитители просят за девочку выкуп, значит, они не причинят ей вреда.

– Ты думаешь? – Пучеглазая перестала плакать.

– Конечно! Им ведь нужны деньги, а за мертвого ребенка они ничего не получат.

– Знаешь, ты, наверное, права. Во всяком случае, мне очень хочется так думать. Корнил Борисович так расстроился! Так ругался! А душа у него тонкая, деликатная… Он вообще ругается редко. Он у нас всегда был такой эстет! А тут… И вот еще что… Няня у нас не просто пропала, с ней – драгоценности жены Корника, этой… этой… Говорила я ему: спрячь драгоценности понадежнее! Он хотел их в банк отвезти на хранение, да ему же все некогда… В общем, у нас такое горе! Нет, я пойду, пожалуй, прилягу. Так голова разболелась, и давление наверняка подскочило! Я ведь всю ночь глаз не сомкнула. Ты посиди с Ванечкой. Позанимайтесь там языком, почитайте, порисуйте… Кушать захотите, Вера вас покормит.

Женщина, кряхтя и охая, встала из-за стола и вышла из столовой, переваливаясь, как утка. Одной рукой она держалась за сердце, другой – за голову. Я отправилась разыскивать мальчика.

Нашла я его в комнате для занятий. Он сидел за столом. Перед ним лежал лист бумаги и коробка с фломастерами.

– Ванечка, что ты рисуешь?

– Войну. Вот, видите: это танк. А это наши солдаты. Они бегут в атаку… Они победят!

– А где же враг?

– Его здесь нет. Наши уже прогнали всех врагов!

– М-м… Наши молодцы!

Мы некоторое время посвятили художественному творчеству, потом Ваня сказал, что рисовать ему надоело.

– А если мы включим компьютер? – предложила я.

– Да-а… наши с Таней компы – это что! В них одни детские игрушки…

– А папин компьютер другой?

– Да, там все серьезно. Там документы и игры такие классные, в «войнушку», все, как по правде. Я сам видел.

– Это где ты видел?

– А вы никому не скажете?

– Что б я сдохла!

Мальчика, очевидно, такая клятва вполне устроила.

– Я залезал в папин компьютер, когда его дома не было.

– А что, разве папа не ставит на свой комп пароль?

Ваня усмехнулся:

– Ставит! Только я его взломал!

Ничего себе, юный хакер! Прямо, можно сказать, с детского сада начинает. Что же дальше будет?! Я прикинулась, что не верю мальчику:

– Да ну, Ваня, это ты заливаешь! Как ты смог взломать пароль? Это же так сложно!..

– Ничего не сложно! – загорелся он. – Я перепробовал много слов, которые папа мог бы взять в качестве пароля: имя мамы, Таньки, мое… Но все это не подходило. Но я все-таки нашел! Это слово «Лукошкино». Папа там родился. А когда он закончил школу, он приехал поступать в институт сюда, в Горовск…

Мальчик продолжал рассказывать биографию своего папочки, но я слушала его уже вполуха. Я дождалась, когда ему захотелось поиграть со своими машинками, и тихонько выскользнула из комнаты. Я спустилась на второй этаж. Проходя мимо одной из комнат, услышала лошадиный храп. Тихонько приоткрыв дверь, я увидела, что на кровати, поверх покрывала, прямо в одежде спит мадам Козел. Я плотно закрыла дверь и прошла на кухню. Вера возилась там, увлеченная приготовлением обеда. Значит, мне никто не может помешать. Я отправилась разыскивать кабинет Золотова. Как я и предполагала, он находился на первом этаже. Дверь, естественно, была заперта, но маникюрная пилочка, зажатая у меня в руке, ждала своей очереди. Одна минута ковыряния в замке – и он поддался. Тем более комнатные двери вообще открываются легче легкого.

Включив компьютер, я обнаружила там довольно-таки большое количество файлов. Разбираться, что к чему, было некогда, я достала из бюстгальтера флешку и скачала все документы. Потом я выключила компьютер, подсадила под крышку стола «жучок» и на цыпочках вышла из комнаты, поставив замок на защелку. Закрыв дверь, я услышала щелчок. Дверь снова была заперта, а я поднялась в детскую.

Золотов вернулся ближе к вечеру. Мы с Ваней играли во дворе под присмотром лысого охранника. Выходить за ворота нам было категорически запрещено, да мы и не собирались этого делать. Корнил Борисович, бросив на нас недовольный взгляд, зашел в дом. Потом он крикнул нам из окна второго этажа, чтобы мы поднимались в столовую. Когда я с Ваней вошла туда, Золотов уже сидел там с мамашей и о чем-то с ней шептался. На столе перед ними стояли тарелки, порезанный на куски домашний пирог и высокие стаканы с компотом. Мaman обрадовалась нашему появлению:

– Оксаночка, садись, покушай… Ванечка, а ты садись рядом со мной. Ты проголодался, мой маленький?

– Бабушка, я же говорил: я не маленький…

– Поспорь еще! – рявкнул на него отец. – Ешь молча.

– Боже, как мы все взвинчены! – вздохнула Валентина Федоровна.

Она взяла себе с блюда кусок пирога побольше и такой же положила в тарелку мальчику. Я выбрала кусок поменьше. Пирог был с капустой и рыбой. За столом все ели молча, о пропаже девочки никто не проронил ни слова. Должно быть, Золотов обсудил все свои дела с матушкой, а при мне, постороннем человеке, говорить на эту тему не хотел. Что ж, это правильно. Да и потом, я все равно узнаю то, что мне нужно.

– Корнил Борисович, – осмелилась я спросить Золотова, – мне когда можно будет поехать домой?

– Ешь и поезжай! Кто тебя держит? Моя мать и домработница дома, да и охранник тоже. Так что мальчик под присмотром. Завтра сможешь приехать?

– Во сколько?

– Чем раньше, тем лучше.

– Хорошо, я приеду. Я только хотела спросить?..

– Ты насчет денег, что ли? Ты о бабках не волнуйся, заплачу, не обижу. Только побудь здесь с пацаном один-два дня, пока я новую няню не найду. Думаю, завтра-послезавтра я этот вопрос решу. Агентств сейчас много, так что с этим проблем не будет.

– Да, конечно.

Вообще-то я хотела спросить, не слышно ли чего нового о поисках Танечки, но у Золотова, похоже, на уме были одни деньги.

После полдника бабушка с внуком поднялись в комнату для занятий, а я поехала домой. Оказавшись за воротами, я постояла некоторое время у забора, припав к «прослушке», но в ней была тишина. Поняв, что сегодня в этом плане мне больше ничего не светит, я отправилась восвояси. Торчать у ворот Золотова было все-таки не безопасно. Меня могли заметить, и тогда объяснить мое пребывание тут мне было бы весьма затруднительно.

Первым делом я отправилась к Вите Шило. Наш хакер был способен творить просто чудеса. Витя, как обычно, зависал в интернет-кафе. Набрав его номер, я убедилась в этом:

– Шило? Это Полина. Ты у нас где?

– Там же, где и всегда.

– Никуда не уходи, ладно? Я скоро подъеду.

– Жду с нетерпением!

Через четверть часа я остановила машину на стоянке рядом с интернет-кафе. Народу здесь было немного, в основном подростки. Витя сидел за компьютером, вперив взгляд в монитор.

– Привет!

– Падай, – кивнул он на стул, стоящий рядом.

Я села.

– Ну? Чего там у тебя? – наконец удостоил меня своим вниманием Витя.

Я достала из сумочки флешку:

– Вот здесь несколько файлов. Мне нужно знать, что в них интересного?

Витя подключил мою флешку к системному блоку, открыл ее. Пальцы его легко порхали по «клаве».

– Да здесь все закодировано.

– Вижу. Взломать можешь?

– Время нужно.

– А я не тороплюсь, Витюша. Ты помозгуй на досуге. Серьезные могут оказаться документики. И помни: тебя ожидает премия. Я сейчас уеду, у меня еще дела, а ты, если расшифруешь, звякни мне на мобильник, ладно?

– Звякну, чего ж не звякнуть…

Я вышла из кафе и села в машину. Так, теперь услышать бы Нечаеву. Я набрала ее номер:

– Алина? Ты сейчас дома?

– Нет, не дома! И где я, ты не угадаешь, спорим?

Спорить я не собиралась. Угадывать, где Алина могла зависнуть, тоже было бесполезно: круг ее знакомых слишком широк.

– Алина, мне надо встретиться с тобой. Когда ты освободишься?

– Даже не знаю… У меня тут романтическое свидание наметилось, так что ты мне кайф не порть.

– И не собираюсь. Когда освободишься, дай знать!

Я отключилась. Так, Витю я озадачила, подруга пока занята. Что ж, делать нечего, еду домой!

Значит, душа у него тонкая деликатная?.. А выражения далеко не парламентские. Эстет хренов! Конечно, матушка считает, что бедного мальчика просто довели. Ну, еще бы! Такие неприятности на него свалились! Сначала развод с этой… этой… Потом суды, детей-то надо у такой нехорошей матери отобрать. А то, глядишь, она и пропьет их! Потом похороны бывшей супруги. Ну, это событие для семейки Козел было скорее приятным. А вот похищение дочери – это да, это неприятность более чем серьезная! Да еще душевные муки бедного папаши отягощаются материальными потерями. Это грустно. Интересно, Золотов заявил в милицию о требовании похитителей? Или все-таки побоялся? Пригрозила я ему вроде бы конкретно, но кто знает?.. Вдруг он наплюет на мои угрозы? А как я могу это узнать? Да очень просто! Позвоню Ярцеву, уж в этом вопросе он должен мне помочь: у него в органах есть знакомые ребята. Я набрала номер моего друга-журналиста.

– Привет, Антон. У меня к тебе дело – срочное, важное и деликатное.

– Полина? Ну, что там у тебя?

– Антон, разузнай, пожалуйста, по своим каналам, заявлял ли Золотов Корнил Борисович о требовании похитителей выкупа за его дочь и няню. Сможешь?

– Хм, ну, ты, как всегда, озадачишь так озадачишь! Не знаю, попробую…

– Попробуй, Антон, попробуй и поверь, мне это очень-очень нужно знать!

– Ладно. Давай! Я сам позвоню.

Ярцев отключился. Так, этого мы тоже озадачили. Думаю, он обязательно все разузнает, и эти сведения у меня будут в самое ближайшее время. Если Корнил не заявлял о требовании похитителей, то есть моем, то брать с него деньги можно смело. А вот если заявил, то здесь, думаю, придется быть очень осторожной. Не хватало мне еще попасться со статьей «вымогательство»! Хотя на этот случай у меня был дядя Сережа. Думаю, в случае чего он бы смог меня выручить. Но этот вариант был у меня самым-самым крайним.

Размышляя таким образом, я доехала до супермаркета, находящегося на въезде в наш коттеджный поселок. Закупив кое-какие продукты и, главное, десерт к чаю, я приехала домой. Ариша с Танечкой сидели в гостиной в стиле хай-тек и смотрел по телевизору мультики.

– А где Марина? – спросила я.

– Мама пошла по делам, сказала, что скоро вернется, – доложила девочка. – А еще она надела твое платье и красные волосы. Полина, скажи ей, чтобы она так больше не делала: ей не идет.

– Хорошо, скажу, – пообещала я, – а вы кушали?

– Да, Полетт, мы ели борщ, и, кстати, там еще осталось…

– Я не голодна.

Я пошла в свою комнату переодеться и снять грим. Приняв свой естественный облик, я облегченно вздохнула. Все-таки, когда ты – это ты, а не какая-нибудь Умнова Оксана Игоревна, это совсем другое состояние. Я достала из футляра свой любимый саксофон. В последнее время мне никак не удавалось поиграть на нем, а так хотелось! Я с удовольствием взяла его в руки, погладила прохладный блестящий металл. Выбрав одну из мелодий Мориса Равеля, я предалась блаженному удовольствию. Как хорошо, что Ариша когда-то заставил меня закончить музыкальную школу! Тогда я еще не понимала, зачем мне это нужно, но, став взрослой, я однажды поймала себя на мысли, что очень благодарна ему. Саксофон послушно выводил нежную лирическую мелодию. Она уносила меня куда-то далеко и дарила неземное наслаждение.

Когда я закончила играть, вдруг услышала за своей спиной аплодисменты. Я обернулась: в дверях стояли Танечка с Аришей.

– Полина! Как хорошо ты играешь на железной дудочке! – с восторгом сказала девочка.

– Правда? Тебе понравилось?

Девочка кивнула.

– Только это не дудочка, этот инструмент называется саксофон, – объяснил Ариша.

– Я тоже хочу играть на… сафоне! – заявила Танечка.

– Тогда тебе придется ходить в музыкальную школу, причем довольно долго, – предупредила я.

– А я маме скажу, она меня туда отведет.

– Обязательно отведет. А пока идемте все пить чай. Я тут кое-что купила по дороге…

Глава 16

Марина приехала вечером. Уставшая, но довольная. Прямо в дверях сняла рыжий парик и темные очки, которые делали ее неузнаваемой. Она сбросила свои бессменные шлепки в прихожей и пошла к лестнице, ведущей наверх.

– Сейчас разгримируюсь – расскажу, как у меня дела, – пообещала она, отправляясь в ванную.

Вскоре мы втроем – я, она и Ариша – сидели в кухне. Я приготовила кофе и достала печенье и конфеты, купленные в супермаркете. Танечка в гостиной смотрела мультики. Она очень просилась поиграть во дворе, но мы ей не разрешили: не стоило лишний раз привлекать внимание соседей к внезапно появившемуся в нашем доме маленькому ребенку. Потом вопросов не оберешься.

Марина налила себе кофе из джезвы и начала говорить:

– Первым делом я поехала к ювелиру. Он, естественно, хотел зажать настоящую цену на мои побрякушки, но не на ту напал! Уж я им цену знаю! Я пригрозила, что найду другого ценителя драгметалла, и он сдался.

– Сколько же ты получила, если не секрет? – спросила я.

– Много. Достаточно для того, чтобы снять хорошую квартиру в тихом зеленом районе. Завтра мы туда с Танечкой переедем.

– А это не опасно? Вдруг вас кто-то из знакомых увидит? – встрял в разговор Ариша. – Может, поживете у нас еще какое-то время?

Я посмотрела на деда. Сдается мне, что им двигала не столько забота о ближнем, сколько желание иметь на обед вкусный домашний борщ, а на завтрак – свежеиспеченные плюшки.

– Чтобы их не узнали, им надо изменить внешность. Марина загримируется так же, как сегодня, а Танечка… Ее можно, например, одеть мальчиком.

– А что, это мысль! – обрадовалась Золотова. – А то, в самом деле, что-то мы у вас загостились. Неудобно стеснять вас, да и семья наша растет… Пора нам свой дом обустраивать.

– Марина, как только мы похитим твоего Ваню, вам надо будет тут же уехать из города. Как говорится, от Козела подальше.

– Да, я тоже думала об этом. Мы уедем в Захолмовск, к моим родителям. Квартирка у них хоть и маленькая, но, я уверена, они нас приютят.

– Что это ты так скромно: «приютят»? Я, конечно, не люблю загадывать, но мне кажется, ты приедешь к ним не бедной родственницей. Ты прожила с мужем семь лет в законном браке и имеешь право на половину приобретенного вами совместного имущества!

Золотова грустно усмехнулась:

– Хороший закон! Так и хочется крикнуть «ура!». Только мне-то от него какая польза?! Я и при жизни-то ничего не получила при разводе, даже детей, а уж теперь, когда я «покойница»…

– Ну, не скажи. Твое теперешнее положение дает тебе большие преимущества. Хотя бы то, что муж не разыскивает тебя в связи с пропажей дочери. А что касается денег… Я думаю, их можно забрать у Корнила и без его на то согласия.

– Это каким же образом?

Я рассказала, как приехала сегодня к дому Золотова, как подслушивала его разговор с мамашей, как потом осталась сидеть с Ванечкой и как проникла в заветный кабинет. Разумеется, я не умолчала и о том, что делала в самом кабинете. Марина и Ариша слушали меня, затаив дыхание.

– …Твой муж был в бешенстве. Он так громко кричал: «Они требуют выкуп! Они требуют два миллиона! Два миллиона!!! Они думают, у меня есть такие деньги! Они думают, я вот так, запросто, могу выложить такую сумму!»…

– А он что думал, что похитители предложат ему сыграть с ними партию в покер? – съязвил Ариша.

– Так ты скачала у него все файлы? – изумилась Золотова.

– Все, что было на его «рабочем столе». Мне кажется, там должны быть номера счетов, с которых можно перекачать деньги. Одна загвоздка: там везде стоят коды. Но это не страшно, есть у меня на этот случай хороший электронщик. Если дать ему время, он раскодирует и расшифрует все, что угодно!

– Полина, и что ты сделаешь с этими деньгами? – спросила Марина.

– Что за вопрос! Разумеется, отдам тебе. Раз муж при разводе не захотел поделиться с тобой добровольно, придется прибегнуть, так сказать, к превентивным мерам.

– Подожди, Полина, что-то я не пойму: ты запросила с Корнила два «лимона», а потом еще скачала его документы и теперь собираешься забрать все его деньги еще и со счетов. Зачем же тогда было просить выкуп?

– Во-первых, когда я требовала выкуп, я еще не была уверена, что мне удастся залезть в компьютер к твоему мужу. Во-вторых, мы, как мнимые похитители, отвлекаем внимание от Маргариты. Корнил собирался порвать ее на куски, когда ее найдут.

– Слушай, Полина, как мы не подумали о Маргарите? Ведь ей угрожает опасность! Ее сейчас наверняка ищет милиция. Корнил успел заявить на нее… Что, если ее схватят? Ее посадят, а она не виновата.

– Именно поэтому я и позвонила твоему мужу и потребовала выкуп еще и за нее. Пусть думает, что няня тоже у похитителей и сама является пострадавшей.

– Господи! Как все сложно! Неужели удастся раскрутить этот клубок?

– Посмотрим.

В этот момент зазвонил телефон. Это был Ярцев. Я взяла трубку:

– Слушаю, Антон.

– Полин, значит, по твоему вопросу удалось узнать следующее: Золотов не заявлял в милицию о похищении дочери и няни, но нанял частного сыщика для их поиска.

– Как узнали про частного детектива?

– Так он бывший мент. Он раньше работал с моими знакомыми ребятами и сейчас в своей работе часто прибегает к их помощи, а потом с ними делится.

– Да, мир по-прежнему тесен… Спасибо за сведения, Антон! Ты мне очень помог. С меня – коньяк!

– Извини, Полина: два коньяка. Один – для ребят в ментуре. А то, сама понимаешь: обидятся, больше не обратишься…

– Да хоть три! Все, давай, я тебе позвоню.

Я положила трубку и передала Арише и Марине разговор с Ярцевым.

– Детектива, значит, нанял! – усмехнулся дед. – А ведь он будет вашу няню искать, раз ему заплачено. Землю будет рыть…

Мы с Мариной переглянулись.

– А вдруг найдет? – испуганно спросила Марина. – Полин, она тебя выдаст! Если Риту возьмут, она ведь скажет, что это ты забрала Таню с площадки. Своя голова ей дороже…

– Успокойся. Даже если она меня выдаст… Кого меня? Репетитора Умнову Оксану Игоревну? Пусть ищут. Такой в природе не существует…

– Все равно, тебе нельзя там больше показываться, – твердо сказал Ариша. – Марина права: если детектив найдет эту вашу няню, она тебя обязательно сдаст. Ты приедешь к Золотову, а тебя там схватят. Этот амбал Дорик, про которого ты рассказывала…

– Нет, дедуль, подожди. Мы поступим по-другому.

– Это как?

– Ты говоришь, детектив этот землю будет рыть, раз ему заплачено? А если мы ему тоже заплатим?

– А мы-то за что? – возмутилась Марина.

– За то, что бы не рыл! И заплатим побольше, чем Корнил. Чтобы этому частному сыщику было выгодно сидеть дома сложа руки. А, как вам такой расклад? Он потянет время, а потом просто скажет Корнилу, что няню не нашел. Уж извините, мол, бывает…

– Здорово! – восхитилась Марина. – И заплачу ему я. Деньги у меня есть…

– Нечего деньгами разбрасываться, – охладила я ее пыл, – ты их береги, у тебя теперь дети. Мы заплатим детективу деньгами самого Корнила. Нам что, его денег жалко? Раз Корнил не заявил в милицию, возьмем с него «выкуп» за дочку.

– Полина, а как мы это сделаем?

– А вот тут надо все хорошенько обдумать. Самим забирать опасно, нас могут схватить, а мне это совсем не улыбается. Значит, надо подослать такого человека и в такое место…

Битый час мы втроем обсуждали место и способ передачи денег. Спорили до хрипоты. Варианты предлагались самые разные: от оставления Золотовым кейса с деньгами в общественном туалете на Центральной улице до камер хранения на вокзале. Но я все эти варианты отвергала как ненадежные. Все равно человек, пришедший за деньгами, подвергался опасности быть схваченным, если не милицией, то людьми Золотова. А рисковать очень не хотелось.

Наконец Марина не выдержала и в сердцах воскликнула:

– Черт бы побрал этого Козела! Вот так бы взяла да и пристрелила его!

– Марина! А это мысль! – обрадовалась я посетившей меня идее. – Точно! Пристрелить. Мы его поставим под дуло снайперской винтовки.

Марина и Ариша смотрели на меня настороженно.

– Полетт, ты уверена, что будешь разбираться с господином Золотовым именно таким способом?

– Да, дедуля. То есть нет, конечно…

– Так да или нет? Объясни толком – ты хочешь нанять киллера?

– Много чести этому гаду. Мы сделаем так, что он будет думать, что мы его держим на мушке винтовки. А на самом деле…

И я изложила моим слушателям свой план.

После этого я взяла мобильник с «серой» симкой, села в «Мини-Купер» и выехала из коттеджного поселка. Я остановилась на пустыре. Если Золотов к поимке похитителей подключил ментов и мое местонахождение постараются определить по симке, то увидят, что вымогатель находится на пустыре. Итак, я набрала номер Золотова. Он ответил довольно быстро:

– Слушаю!

– Слушай, козлик, слушай и мотай на ус, – сказала я голосом простуженного алкаша со стажем, – деньги ты, надеюсь, приготовил?

– Да! – Мне показалось, он скрипнул зубами.

– Так вот, завтра утром положишь их в большой непрозрачный пакет и встанешь с ним на крыльце того самого здания, где ты снимаешь офис. И Дорик, верный твой пес, пусть тоже рядом с тобой постоит, чтоб тебе одному не так страшно было. Понял, козлик?

– Да понял я, понял! Кто за деньгами подойдет?

– А вот это не твое козлячье дело. Кто подойдет, тот и возьмет. А если ты или твои люди попробуете этого человека схватить, ты очень об этом пожалеешь. Время передачи денег уточню завтра. Давай, козлик, пока! Привет Дорику.

Я выключила мобильник и задумалась. Странно, но при разговоре с Золотовым была слышна громкая музыка. Причем веселая. Где это он зажигает? Устроил дома вечеринку в узком семейном кругу? По поводу чего? Нет, не похоже, чтобы Корнил Борисович веселился дома, кроме музыки, были слышны, если я не ошибаюсь, смех и голоса… Странно. Может, у него деловая встреча с партнерами где-нибудь в ресторане? А вот это вполне реально. И, чтобы проверить мою догадку, я решила позвонить Золотову на домашний номер.

Он долго не отвечал, я уже почти потеряла терпение и собралась отключить телефон, когда недовольный голос пучеглазой рявкнул прямо мне в ухо:

– Да! Слушаю!

Я ответила голосом и тоном недалекой ветреной кокетки:

– Ой… а позовите, пожалуйста, к телефону Корнила.

Пучеглазая, похоже, просто захлебнулась от такой наглости. Она начала истошно вопить в трубку:

– Вы, девушка, что себе позволяете? Как вам не стыдно будить людей среди ночи! Вы, вертихвостки, весь стыд потеряли, бегаете за мужчиной! Вешаетесь на молодом человеке…

Понятно, значит, ее дорогого Корника нет дома, иначе она непременно позвала бы его к аппарату. Ладно, нет так нет. Я не стала дальше слушать вопли разъяренной мадам, разбуженной «среди ночи», отключила телефон и вернулась домой. Звонка от Алины в этот вечер я так и не дождалась. Но беспокоить подругу еще раз не стала: было действительно уже довольно поздно. Я приняла душ и отправилась спать.

Алина позвонила утром:

– Полина! Что я тебе сейчас расскажу – просто отпад! Могу поспорить: такого ты не ожидала!

– Что у тебя там? Где вчера зажигала?

– В ресторане. Но не это главное. Главное, с кем? С самим господином… Золотовым!

– Как? Где ты его подцепила?

– Познакомилась на улице. Слушай, сейчас все расскажу по порядку! Я помню, как Маринка говорила, что ее муж снимает офис в здании на Автодорожной. Ну, я и отправилась туда, предварительно надев ту майку, которую ты назвала рыболовной сетью, помнишь?

– Подожди, а как ты Золотова вычислила, ты же его никогда в глаза не видела?

– Так Маринка же сказала, что при нем всегда охранник – амбал «два на два» и машина у него – синий «Лексус». Ну вот, я с утра пораньше приехала к офисному зданию, прогуливаюсь себе взад-вперед перед входом, делаю вид, что кого-то жду. А тут подъезжает к крыльцу синий «Лексус»… Разумеется, мне срочно понадобилось перейти на другую сторону, выбежала на дорогу и угодила прямо под колеса «Лексуса»…

– Алина, надеюсь, ты не очень пострадала? – спросила я с участием.

– Ну конечно, пострадала. Еще как! Меня же «Лексус» этот сбил! Хоть и несильно…

– Алина, ты серьезно? У тебя травмы?

– Нет, Полин, ну что ты! Это я только тем мужикам так сказала… Я сделала вид, что они меня сбили, упала перед их машиной, а когда они из нее выскочили, то начали на меня кричать. Вернее, кричал один, тот, который «два на два», что я, мол, неуклюжая беременная корова и мне надо ходить в очках. А то я машины перед своим носом не вижу. А другой, увидев меня, знаешь, просто остолбенел…

– А ты была загримирована под нашу Марину?

– Ну, естественно! Золотые вьющиеся волосы – в парикмахерскую-то я все-таки сходила! Денег отдала!.. Ты не представляешь! Но об этом потом… Так вот. Волосы. Голубые линзы… В общем, уж не знаю, что именно подействовало на этого Золотова, может, и маечка – рыболовная сеть, но этот брюнет подошел ко мне, помог подняться… Такой галантный оказался! «Вы, – говорит, – девушка, не ушиблись? Может, вас домой отвезти?» А я, как нас на курсах учили, давай ахать и стонать… Это чтобы он свою вину передо мной хорошенько почувствовал! Он меня в машину усадил, велел этому… как его? Евлампию своему…

– Дормидонту, – подсказала я.

– Ага, вот, Дормидонту своему велел меня на машине домой доставить…

– И что, отвезли они тебя?

– Ну, щазз! Зачем же мне домой? Сама понимаешь, это в мои планы не входило! Зачем Корнилу знать, где я живу!

– И что?

– А ничего! На курсы надо ходить, тогда и ты будешь уметь знакомиться с богатыми мужиками… Короче, «неожиданно» по дороге мне стало лучше. Мы разговорились, и Корнил этот, чтобы загладить свою вину передо мной, пригласил меня на свидание! Вот так!

– И ты пошла?

– Естественно! Для чего же я, по-твоему, с ним знакомилась? Сначала мы немного в парке потусовались, где я ему встречу назначила, а потом он предложил в ресторане поужинать. А мужики вообще-то ничего! Оба в костюмах, все такие навороченные… А Евлампий этот… или как там его?.. Тоже галантным стал, после того как Золотов его приструнил.

Так вот где был вчера наш Корнил Борисович! Ничего себе фрукт: у него дочь похитили, выкуп требуют – можно сказать, чемодан денег, – а он по ресторанам с девицами рассиживает! Что, не слишком-то огорчен пропажей ребенка? Или денег у него столько, что два «лимона» погоды не делают? Ну-ну! Сейчас я об этом Марине расскажу. Нечаева между тем вдохновенно продолжала:

– Короче, Полин, мою задачу – влюбить в себя Золотова, вскружить ему голову и так далее – я, считаю, выполнила. Сегодня он снова пригласил меня на свидание!

Ай да Алина! Вот это подарок от лучшей подруги!

– Надеюсь, свое настоящее имя ты ему не назвала?

– Я что, так похожа на идиотку?! Я сказала, что меня зовут Инга.

Почему именно Инга? А впрочем, мне все равно, Инга так Инга.

– Слушай, Алина, раз уж наш Карабас-Барабас так запал на тебя, давай доводи игру до конца.

– А что именно нужно делать?

– Охмурять его дальше! Чему тебя на твоих курсах учили? Походка, взгляды, жесты…

Ужимки и прыжки, чуть не добавила я.

– Что там еще в арсенале ловчих олигархов?

– Ты меня не учи, как надо его охмурять. Этому я теперь сама могу учить. Ты скажи, для чего я это делаю? Может, у него сведения надо какие-нибудь выудить?

– Надо. Только я пока не знаю, какие именно. Ты там, Алина, давай сама на местности сориентируйся. Слушай внимательно все, о чем он трепется. Может, и сболтнет чего такого…

– Ой, Полин, честно говоря, как-то даже противно соблазнять такого урода… Как вспомню, что он с Маринкой сотворил!..

– Алина, ты должна твердо знать: это нужно для дела. Он потом за все ответит, и за твои моральные страдания тоже. Алин, ну, потерпи немного, заодно проверишь, действительно ли эти ваши прибамбасы, которым вас на курсах обучают, так действуют на мужиков.

– И ты еще сомневаешься?! А то, что я с Золотовым познакомилась – это, по-твоему, не доказательство?! – В голосе подруги послышалось негодование.

– Доказательство, доказательство! – поспешила согласиться я. – И вообще, ты – молодец! Объявляю тебе особую благодарность. Можешь рассчитывать и на премию.

– Только, знаешь, Полин, Золотов ведь не олигарх, имей в виду. А наше учение рассчитано именно на олигархов.

– А что, другие мужики не мужики, что ли?

– Нет, просто нам говорили на курсах, что мышление у олигархов какое-то особенное, не такое, как у других представителей мужского пола.

– И как же оно у них устроено?

– Понимаешь, олигархи мыслят масштабными категориями…

– Это как? Миллионом больше – миллионом меньше? Плюс-минус миллиард?..

– Что-то вроде того… И жен они себе выбирают так же. Масштабно. Чтобы соответствовали их статусу и положению.

– Ну, ты уж такие далеко идущие планы не строй. Я имею в виду, в жены к Золотову не набивайся. Одна вон уже за него замуж сходила – до сих пор в себя прийти не может!

Я положила трубку и села поразмышлять. Надо же, как неожиданно все удачно повернулось! Алина попробовала покорить сердце Корнила, применила к нему все свое мастерство и, даже можно сказать, искусство обольщения. И он поддался! Все-таки не зря она отвалила кучу бабок за эти свои курсы. Кто бы мог подумать! Может, и мне попробовать походить на них, а потом обольстить какого-нибудь олигарха? А что, буду олигархиней, или как там это называется?

Но это пока подождет. Надо закончить начатое дело. Во всяком случае, сейчас нам предстоит получить выкуп с господина Золотова. Передача денег – дело непростое. Вчера мы с Мариной решили, что она будет мне в этом помогать. После легкого завтрака мы обе сели гримироваться. Она приняла образ загадочной шатенки. Мое зеленое платье в желтый цветочек успешно его довершило. Я оделась так, чтобы было непонятно: парень я или девушка. Широкие штаны, такая же куртка, кроссовки, бейсболка. Причем козырек я опустила пониже на глаза. Но все равно, в придачу к бейсболке надела еще и темные очки, чтобы уж совсем лица не было видно. Потом я заглянула в кладовку и прихватила оттуда большую спортивную сумку.

Одним словом, вскоре из дома вышли высокая шатенка и пацан-спортсмен. Парочка села в машину и отправилась в город.

Первым делом мы заехали в магазин сувениров и купили там две лазерные указки. На одном их конце была кнопочка, при нажатии на которую на другом конце появлялся красный луч. Если направить этот луч на стену или другой объект, на нем видна была ярко-красная точка. Как от снайперской винтовки. Положив указки в машину, мы отправились дальше.

– Теперь куда едем? – спросила Марина.

– На свалку.

– Куда?!

– Ты не ослышалась. Мы действительно едем на свалку, где обитают одни мои знакомые, ребята надежные и проверенные. Они уже много раз помогали мне, надеюсь, помогут и сегодня.

Золотова покосилась на меня настороженно.

Глава 17

Бомжи Вася и Люся с самым деловым видом рылись в мусорном бачке. Люся красовалась в довольно стильной короткой маечке, правда, с большим пятном на самом видном месте, и ядовито-зеленых бриджах с размахрившимся низом, а Вася был облачен в шорты в цветочек и футболку, когда-то считавшуюся белой. На груди ее чернела надпись крупными буквами: «BOSS».

– Вась, смотри – куртка! И размер твой! – Люся выудила из груды мусора и придирчиво рассматривала видавшую виды ветровку.

Вася забрал у нее находку, надел на себя, повертелся в «обнове». С цветастыми шортами она смотрелась довольно оригинально.

– А я, Люсь, уже три бутылки нашел! Те, которые по рублю… И пять алюминиевых банок.

– Плохо работаешь! Давай ищи лучше…

– Люсь, ты так хорошо командуешь! Тебе давно пора на руководящую работу.

Мы с Мариной наблюдали за этой картиной из машины.

– Это и есть твои знакомые? – с подозрением спросила Золотова. – Надежные и проверенные ребята?

– Они самые!

– Что-то они мне не внушают доверия…

– Ты их просто не знаешь! Это такие спецы своего дела! Сколько раз они выручали меня там, где я просто отступила бы. Хочешь, познакомлю?

Золотова презрительно фыркнула и сморщила свой носик, но я уже крикнула:

– Вася! Люся! Можно вас побеспокоить?

Брови Марины вскинулись вверх. Бомжи, бросив свое увлекательное и полезное занятие, подошли к нашей машине.

– Здрасьте! – в один голос сказали они.

Золотова вынула из сумочки надушенный платочек и прижала к носу. Люся, заметив этот жест, недружелюбно оглядела мою спутницу:

– Может, кому-то кажется, что здесь дурно пахнет?

– Не обращай внимания: у моей подруги насморк, – поспешила я заверить Люсю. – А я, ребята, опять по ваши души. Заработать хотите?

– Спрашиваешь! Просто спим и видим! А чего делать-то надо?

– Значит, ребята, расклад такой: нужно забрать у одного человека посылочку.

– А что за посылочка? – уточнила Люся, всегда и во всем любившая точность.

– Так… книги. Но очень дорогие. Для меня дорогие.

– Сколько?

– По штуке. На брата.

– А я могу забрать посылочку одна, но за две штуки?

– Э-э… Люсь, ты чё! – возмутился Вася. – Тебе же сказали: «по штуке на брата». Вдвоем работать будем.

– А может, я одна справлюсь?

– Я те щас дам одна! Овца!

– Я сама тебе дам… Козел!

– Может, тебе врезать, дура?

– Сам ты…

– Ребята! Закончите вашу интеллектуальную беседу позже, – остановила я бомжей, – у меня со временем туго. Вы офисное здание на Автодорожной знаете?

– Знаем! Там за этим домом такие конкретные мусорные баки!..

– Ага, баки – супер! Там можно найти даже недопитые бутылки с соком и кока-колой!

– Хорошо, что знаете. Так вот. Сейчас пойдете туда – здесь всего-то двадцать минут ходьбы, – увидите на крыльце двух мужчин в хороших костюмах с галстуками. У одного в руках будет пакет, такой… большой и непрозрачный. Подойдете и заберете у него этот пакет.

– И все? – засомневалась Люся.

– И все.

– И за это по штуке на рыло?

– Совершенно верно.

– А если они того… возражать будут? – уточнил Вася.

– Не будут. Уверяю вас, они даже не пошевелятся. Будут стоять, как памятники.

Бомжи переглянулись.

– А где мы потом тебе этот пакет передадим?

– А потом вы пойдете по этой улице в сторону сквера, дойдете до ближайшего угла, свернете и снова пойдете до ближайшего угла. А там я сама к вам подъеду и заберу пакет. Ну, так как?

– Работенка непыльная, – сделала заключение Люся, поглядев на друга.

– Пойдет, – дал свое «добро» Вася.

– Но не забудь: ты обещала по штуке на рыло! А уж мы не подведем, – для полной убедительности Люся шмыгнула носом.

– Ты уверена, что на них можно положиться? – Подруга заметно нервничала.

– До сих пор они меня не подводили.

Мы ехали на улицу Ремонтную. Она пересекалась с Автодорожной как раз недалеко от офисного здания. Здесь была небольшая стоянка перед продуктовым магазином, на которую я и поставила машину. Нужное нам крыльцо отсюда видно было как на ладони. Взяв в руки одну из лазерных указок, я начала хорошенько ее рассматривать.

– У тебя жевательная резинка есть? – спросила я Золотову.

– Нет, а что?

– Тогда быстро сходи в магазин и купи, а я пока позвоню нашему общему другу.

Я достала мобильник с «серой» симкой.

– Привет, козлик! Рада тебя слышать! Ты готов к передаче денег? – захрипела я в трубку.

– Где моя дочь? Дай мне поговорить с ней, – потребовал Золотов.

– Ты чего-то не догоняешь, серенький, – усмехнулась я, – ты не у себя дома, здесь парадом командую я.

– Но я могу хотя бы услышать ее?

– Да это сколько угодно! И услышать, и увидеть – сразу же, как только передашь деньги. Нам эти две мартышки не нужны: жрут больно много. Так что давай, козлик, бери пакет с деньгами и вместе со своим Дориком дружно маршируй на крыльцо. Встаньте там в сторонке, у колонны, чтобы проход не загораживать. Как только появишься на крыльце, я тебе перезвоню.

Я отключила телефон. В это время Марина вернулась из магазина, села в машину и протянула мне жевательную резинку. Я взяла из упаковки пару штук и начала жевать.

– А это тебе, – протянула я подруге остальные, – давай жуй, и желательно сразу две штуки.

– Зачем это?

– Пожуешь – узнаешь.

Марина тоже достала сразу две резинки и начала интенсивно работать челюстями. В это время на крыльце офисного здания появились наши мальчики – Корник и Дорик. Они, как я их и просила, отошли в сторону, к колонне, и начали оглядываться по сторонам. В руках Дорика был довольно большой пакет.

Я посмотрела на часы.

– Где же Вася с Люсей? Прошло двадцать минут, они уже должны появиться.

– Зря ты с какими-то бомжами связалась – подведут они нас, – покачала головой Марина.

– Не должны. Я тебе точно говорю: еще ни разу не подводили.

В этот момент я заметила моих старых знакомых. Они приближались к зданию с другой стороны от нас. Я посмотрела на Корника и Дорика: они продолжали оглядываться и вообще вели себя довольно напряженно. Я включила мобильник.

– Козлик, вы бошками-то не вертите, отвертятся ведь на фиг!

Мальчики замерли на месте.

В это время Марина, как мы и договаривались накануне, взяла одну указку и направила ее луч прямо в лоб Корнилу. Я то же самое сделала со второй, но мой луч смотрел в «третий глаз» Дорика.

– А теперь, козлик, посмотри на своего телохранителя. Видишь у него во лбу красную звездочку? Не переживай, у тебя такая же! Соображаешь, что это за огонечки такие? Вижу, что соображаешь. Молодец, понятливый! Тогда не дергайся сам и скажи Дорику, чтобы тоже не делал резких движений. Убить вас мы все равно успеем быстрее, чем вы добежите до двери.

– М-мы н-не будем д-дергаться, – заверил меня Золотов, и почему-то я ему верила.

– Ну и правильно. Молодцы. Только ты вроде заикаться начал, козлик? С чего бы это? Стойте спокойно. Если будете выполнять мои требования, останетесь живы. Сейчас к вам подойдут наши переодетые люди. Отдадите им пакет. Только без лишних движений, снайперы у нас – асы!

– Хорошо, хорошо!

Каким, оказывается, сговорчивым может быть человек, когда стоит под дулом винтовки!

В это время Люся с Васей поравнялись с крыльцом. Они оглядели Корнила и Дорика, быстро посовещались между собой, после чего Люся взбежала по ступенькам и приблизилась к застывшим по стойке «смирно» мальчикам. Она протянула руку, и Дорик послушно отдал ей пакет. Бомжи, как мне показалось, поблагодарили их и двинулись дальше, в сторону сквера.

– И что теперь? – спросила Марина.

– А вот теперь жвачкой залепляй кнопку на своей указке. Потом я то же самое сделаю со своей…

Мы выплюнули резинки и прилепили их к кнопкам на указках. Затем я осторожно вышла из машины, не убирая луч с «объекта», и положила свою указку в вазон с цветами, стоявший неподалеку, но так, чтобы луч был направлен в лицо Дорика. Затем мы то же самое сделали со второй указкой. Потом мы быстро прыгнули в машину и уехали с этого места.

– Как думаешь, сколько времени жвачки продержатся? – спросила Золотова.

– Не знаю, но недолго. Скоро они отлепятся, и кнопки отойдут…

– И «звезды» во лбу наших героев погаснут!

– Ну и ладно, что им, до второго пришествия там стоять как истуканам?

В это время мы завернули за угол, нагнали Васю с Люсей, притормозив, забрали у них пакет, а им сунули в руки по тысячной купюре. После этого, даже не выслушав их благодарности, мы рванули с места и помчались домой.

По дороге мы завернули в магазин «Детский мир» и купили Танечке шорты, кепочку с большим козырьком и детские солнечные очки. А еще в отделе игрушек мы приобрели небольшую машину, чтобы у окружающих даже не возникало сомнений относительно пола ребенка. Что делать! Девочке предстояло на время стать мальчиком, ведь ни один мальчик в городе на тот момент не был похищен, а значит, мама с сыном не вызовет ни у кого никаких подозрений. А мне следовало быстро переодеться и ехать в дом Золотова, чтобы сидеть там с Ваней, пока заботливый папаша не найдет ему новую няню. Пока я гримировалась, Марина открыла пакет и вынула из него второй, в котором оказались тугие пачки новых купюр в банковской упаковке. Золотова взяла несколько банкнот и рассмотрела их на свет.

– Полина, а они настоящие! Вот это да! Неужели здесь два миллиона?! Никогда не видела таких денег! Смотри, смотри – купюры все крупные, тысячные и пятитысячные… А вот, интересно, какую квартиру можно купить на них в Захолмовске?

– Не знаю, позвони своим родителям и спроси. Но я думаю, в таком маленьком захолустном городишке – не меньше трехкомнатной, причем вполне приличной.

– Вот здорово! Полина! Ты молодец! А я, дура, в тебе еще сомневалась…

В комнату заглянул Ариша.

– Как дела, юные леди?

Мы коротко рассказали деду, как облегчили счет Золотова на кругленькую сумму. Он покачал головой.

– Деньги пока нужно спрятать, и как можно дальше. Давайте я положу пакет в свой диван. Или закину на чердак, там у нас всякий ненужный хлам…

– Правильно, Аристарх Владиленович, – согласилась Марина, – мы сегодня с Танечкой от вас съедем, но деньги пусть пока побудут у вас. Все-таки наша квартира съемная, а это ненадежное место для хранения такого капитала. Сами понимаете…

– Может, и Танечку оставишь у нас? – спросил Ариша. Ему, как я поняла, понравилось быть няней у шестилетней девочки. Кажется, они вообще нашли общий язык и даже подружились.

В комнату заглянула сама Таня:

– Да, мам, оставь меня с Аришей…

– Не с Аришей, а с Аристархом Владиленовичем, – поправила дочь Марина.

– Я так не выговариваю, а он разрешил называть себя Аришей, – оправдывалась девочка.

– Тогда говори: деда Ариша. Он ведь тебе не ровесник! А оставить тебя я не могу: мы не у себя дома. Погостили – пора и честь знать!

– Кого знать?

– Пойдем в нашу комнату, там я тебе объясню. К тому же нам надо собираться…

Танечка вышла, Ариша следом за ней.

– Полин, ну, что? Я тебе пока не нужна?

– Пока – нет.

– Тогда мы уедем к себе. А ты, если что, звони.

Приняв облик репетитора Оксаны Игоревны, я вышла из дома и села в арендованную машину. Марина и Танечка поехали со мной. Решено было по дороге забросить их на их временную квартиру, чтобы они лишний раз не светились на улице. А мне надо было как можно быстрее прибыть в дом Золотова.

По дороге я прикидывала, что мне делать дальше. Ведь предстояло еще забрать у Золотова Ваню. Потеряв дочь, он теперь станет очень бдительным, и похитить у него сына будет совсем непросто. А вот интересно, почему он ищет мальчику няню? Почему родная бабушка не сидит с любимым внуком? Так сильно занята? Или сам Корник против того, чтобы его мать воспитывала его сына? Странно, ведь она профессиональный педагог.

Но когда я приехала к Золотову, я нашла ответ на этот вопрос. Оказалось, Валентины Федоровны дома нет. Она, как объяснила мне домработница Вера, сегодня к сыну не пришла, осталась у себя дома со своим мужем, которому надо было еду готовить, так как он страдал от постоянного чувства голода. Ну, да, помню я этого колобка, который прикатился на похороны снохи. Он был еще необъятнее своей женушки, так что немудрено, что ей часто приходилось стоять у плиты. К тому же после пропажи девочки от расстройства у бабушки подскочило давление.

Корнила Борисовича дома тоже не оказалось. Лысый охранник, пропустив меня во двор, тотчас закрыл за мной ворота. Я вышла из машины. Лысый, поздоровавшись, напомнил мне, что с мальчиком покидать территорию усадьбы я не могу. Я клятвенно заверила его, что и не собираюсь этого делать. Я поднялась наверх, и мы с Ваней занялись английским.

Наш урок еще не был закончен, когда приехал господин Золотов. Он был так зол, что прямо с порога начал кричать на домработницу Веру. Даже к нам на третий этаж доносились его вопли.

– Папа опять не в духе, – грустно вздохнул мальчик.

– Ну, это же бывает не часто…

– Часто. Он злой, он всех ненавидит… Я от него все равно убегу!

– Ваня, ты должен его понять: у папы неприятности. Пропала твоя сестра…

– Это здесь совсем ни при чем! Он всегда такой. Даже когда Танька дома была, он все равно на всех кричал: и на нее, и на меня, и на нашу няню… Я же говорю: он всех ненавидит! Я сам один раз слышал, как папа, когда он был в своей комнате один, сказал сам себе: «Черт бы побрал этих щенков! Упрямые – все в мать!» Я знаю, это он про нас с Танькой…

– Ну, почему ты так думаешь?

– Потому что у нас дома нет никаких щенков. И больших собак тоже…

Да, в логике мальчику не откажешь. Я попробовала переключить его на что-то более приятное:

– Ваня, а давай с тобой порисуем «войнушку».

Мы взяли фломастеры и бумагу и некоторое время рисовали танки, самолеты, ракеты и солдат. Потом принялись рассматривать коллекцию Ваниных машин. Там действительно было много довольно дорогих экземпляров. Мальчик рассказывал мне про разные марки своих машинок.

Вскоре Вера позвала нас обедать, и мы отправились на кухню. Я заметила, что лицо у домработницы было красное, и иногда украдкой она вытирала глаза платочком. Значит, Золотов довел ее до слез. Ну, еще бы! Няни теперь нет, на ком же ему срывать зло?! Корнил Борисович вышел к столу тоже сильно расстроенный. Со мной он не поздоровался, во время обеда ни на кого не глядел, а поев первое, сразу же встал из-за стола и молча вышел. Вскоре я увидела в окно, как его машина выехала со двора.

Как только Ваня допил свой компот и убежал в комнату поиграть на компьютере, я попробовала разговорить домработницу. Стоило ли удивляться, что на этот раз она была более откровенной.

– Вера, скажите, за что Корнил Борисович так кричал на вас? – В моем голосе явно сквозили нотки сочувствия.

– Откуда же мне знать! Не в настроении он, видите ли… Да нет, я его понимаю: еще бы, такая беда: дочку похитили! Только я-то тут при чем! Мне самой Танюшку жалко, такая славная девочка! Я уж сегодня с утра в церковь ездила, свечку за нее поставила. Молила бога, чтобы нашлась наша малышка. Эх, жалко, мать их померла. Вот кого дети любили, и кто их любил по-настоящему…

– Вы хотите сказать, что отец их не любит?

– Кто его знает, любит или не любит?! По нему не поймешь: он и на них тоже постоянно кричит. Я думаю, он только видимость создает, а сам жалеет, что в свое время детей Марине не отдал. Он же назло детей у нее забрал, когда ее выгнал, чтобы, значит, больнее сделать. Дурак! Разве ж такими вещами, как детские души, шутят? Жили бы сейчас детки с мамочкой, и она была бы жива, и им хорошо: она их любила и жалела, никогда на них не кричала…

– А вы считаете, Марина умерла, потому что у нее детей забрали?

– А то! Мы с Маргаритой, когда узнали, что хозяйку нашу в морге с разбитой головой нашли, тут промеж себя немного пошептались и пришли к выводу: это она от горя вниз головой откуда-то с крыши сиганула либо под машину…

Вера прерывисто вздохнула. Однако интересное объяснение нашли женщины гибели своей бывшей хозяйки. Вера между тем продолжала откровенничать со мной:

– Зря Корнил Борисович так с Мариной… Она ему хорошей женой была, не смотри, что очень молодая. И за детками следила, и за порядком. Уж я-то знаю, не в первом доме работать приходится. Я такого понасмотрелась!.. Вот у одних, помню, работала, так хозяйка, как только муж за порог, – она тотчас к любовнику! Морду намажет, платье наденет такое, что просто срамота!.. А Марина нет, Марина не такая. Все по хозяйству хлопотала, все детишек чему-нибудь учила. В бассейн их возила, чтобы, значит, для здоровья польза была… А Корнил Борисович пьяные компании домой водил, да еще с девками! Где ж это видано – такое безобразие в своем доме устраивать?! Хоть бы о детях подумал! Они же все подмечают, у них создается понятие, что так себя вести – это нормально… Нет, зря, зря он Марине деток не отдал. Большой грех на себя взял, за то теперь и страдает. Думаете, Танечка наша просто так пропала? Как бы не так! Просто так, как говорила моя мать, покойница, и прыщ не вскочит. Это ему кара господня за блуд!

Вера продолжала убирать посуду, вздыхая и качая головой, а я подкинула ей новую мыслишку:

– Так он и сам сейчас, наверное, очень страдает: жена, хоть и бывшая, умерла, дочка неизвестно где…

– Это он-то страдает?! – возмутилась домработница. – Как же, страдает он, дождешься от него! Да если хотите знать, он вчера за полночь домой приехал! Вот так-то. Дорик его привез. Сам пьяный, щека – в губной помаде, веселый, все песни порывался петь. Мы с Дориком хозяина-то раздели, в постель уложили… А наутро он у меня кофе крепкий попросил. Видать, так хорошо вчера погулял, что теперь в себя прийти не может. Вот так-то! А вы говорите: страдает! Нет, такие не страдают! И смерть жены ему нипочем, и пропажа дочери… Никак очередную девку нашел, в ресторан водил. Это он любит. А Федоровна-то, мамаша ихняя, все хвалит сынка, не нахвалится! И умный-то он, и деловой, и папаша заботливый… А уж мужем каким был! Таких, мол, как мой Корник, поискать!.. Все уши мне про это прожужжала! Что значит материнская любовь: слепа, как старый крот!

– А отец Корнила Борисовича? Он здесь бывает?

– А! Бывает… Только редко. Он, между нами говоря, выпить горазд да жрать по ведру. Не поверите: за присест съедает две-три полные порции первого, потом столько же второго, ежели там котлеты – штук семь может зараз слопать! Да еще полпирога в придачу. Ей-богу, не вру! Мне аж смотреть на него – и то желудок скручивает! Это куда же в человека столько лезет! Вот уж верно говорят: ненасытная утроба. А как выпьет – такой дурак! Прости господи!.. Один раз – правда, давно это было – он пьяный ко мне полез… Зашел на кухню и зажал меня в углу! Я и так, и сяк – не могу от него увернуться. Я, конечно, женщина не слабая, я бы его так половником приложила! Либо доской разделочной… Так ведь нельзя: отец хозяина! Господи, думаю, сейчас Федоровна зайдет, она ж мне волосы за своего хряка выдерет! А Корнил-то наш увидел такое безобразие и, похоже, запретил отцу здесь появляться.

– Да, а я-то думала, это такая образцовая семья! Родители – учителя, папа – директор школы, сын – бизнесмен!..

– Хо! Образцовая!.. Сказала бы я вам, какая она образцовая, эта семейка! Учителями родители были в своем Заплаткино, или как там ихний поселок называется. Только теперь они на пенсии, да вот еще, благо дело, сынок их сюда перетащил. Они-то поначалу хотели и здесь в школу устроиться работать, ну, чтобы, значит, без дела не сидеть, опять же копейка лишняя. Только в городские школы их, похоже, не взяли. Уж как тут Федоровна всю нашу систему образования поливала! Слышали бы вы те слова от учительницы! А еще я вам скажу… – Вера понизила голос до шепота, хотя, кроме Вани и нас, в доме никого не было, – наш-то нехорошими делами занимается…

– Это какими нехорошими? – сделала я удивленное лицо.

– Точно не скажу, только один раз, помню, хозяин со своим бухгалтером приехали сюда, домой, заперлись в кабинете – это на первом этаже, – а мне Корнил Борисович велел им кофе и бутерброды с икрой подать. Я все на поднос положила, понесла им, а перед дверью в кабинет остановилась, чтобы поднос в одну руку взять, а второй дверь открыть. Слышу, они там промеж себя говорят и, похоже, спорят, если не ругаются. Так вот, бухгалтер нашему и говорит: или, мол, плати мне, или кое-кому будет известно, что ты на самом деле из-за кордона ввозишь! Во как! Я, правда, не все поняла, но одно уразумела: с работой у нашего не все чисто! Он тогда бухгалтеру заплатил, тот потом довольный вышел, я видела…

Так, значит, нашего Корнила даже собственный бухгалтер шантажирует! Ну а как он хотел?! Любишь темные делишки проворачивать, люби и платить за молчание тем, кто в курсе. Ведь в этом случае ты у них на крючке.

Глава 18

День тянулся медленно. После обеда мы с Ваней гуляли во дворе дома, в тени деревьев. Мальчик рассказывал мне про мать и сестру. Потом он начал качаться на качелях, которые были устроены прямо за беседкой, а ко мне подошла Вера, села рядом на скамейке и доверительно сообщила:

– Я только что на Танечку гадала. Вы, Оксана, не поверите, но у девочки нашей все хорошо!

– Вы умеете гадать? – удивилась я.

– Да так… Мать моя, покойница, все, бывало, картишки раскидывала. Я от нее и научилась. Только я не столько вижу, что там, сколько чувствую.

– И что же вы почувствовали?

– Что она жива-здорова и даже веселая!

– А с чего ей веселиться у похитителей? – сделала я удивленное лицо. – Там небось не дом родной – чужие злые люди.

– Нет, нет, что-то здесь не так. Карты показали, что рядом с Танечкой какая-то женщина, и женщина эта добрая. И девочка наша веселая, точно вам говорю! Ни одной плохой карты возле нее не легло, только хорошие. Можете смеяться, но я чувствую, что девочка наша в добрых руках, и там ей даже лучше, чем у отца.

Я покосилась на домработницу. Ничего себе, доморощенная ворожея! Вот и не верь после этого гадалкам!

– А карты ваши не показали, вернется Таня домой или как?

Вера пожала плечами:

– По картам выходит, что нет. Выпадает ей дальняя дорога… И новый дом.

Мы посидели еще какое-то время в теньке, поговорили на разные житейские темы. Вскоре Вера встала:

– Пойду творожники печь – Ванечка заказал. А вы через полчасика или чуть позже приходите с ним полдничать. Я и чай со смородиновым листом заварю, дети такой чай просто обожают. Мать их к этому приучила.

Вера ушла в дом, а спустя некоторое время я позвала мальчика в столовую. Он пошел неохотно, просил меня погулять с ним еще, но я настояла. Мы ели творожники, которые напекла заботливая Вера, и запивали их ароматным чаем.

Корнил Борисович приехал ближе к вечеру, и не один. Я видела в окно, как из его машины вышла женщина лет тридцати пяти, одетая очень скромно, в косынке и длинном платье. На носу ее сидели нелепые очки. Они поднялись на крыльцо.

Золотов вошел в столовую, оглядел нас и кивнул на свою спутницу:

– Это новая няня – ее зовут Валя. Для тебя, Иван, – Валентина Петровна. Ну, ты вот что, Петровна, садись-ка к столу! Вера, подсуетись там… А ты, – кивнул мне Золотов, – считай, свободна. В следующий раз приедешь на английский через день, так?

Я подтвердила его слова, и Корнил Борисович вышел. Даже не поблагодарил меня за то, что я замещала няню. Даже не представил нас новенькой. Валя сквозь очки недоуменно оглядела нас. Я краем глаза пыталась рассмотреть ее. Похоже, на этот раз Золотов решил подстраховаться. Взял няню постарше, поскромнее и вообще, судя по одежде, верующую. Вон – платье с маленькой горловиной, почти до пят. Украшений никаких.

– Садись, бедолага, – сказала ей Вера, вздохнув, – чай-то будешь?

Перекусив, мы с Ваней отправились в комнату для игр. Я плотно закрыла за собой дверь и села рядом с мальчиком. Я понимала, что теперь буду появляться в доме реже и на короткое время. Не скажу, что это меня обрадовало, скорее наоборот. Я решила, что пришло время действовать.

– Ванечка, ты умеешь хранить тайны?

Мальчик кивнул, глаза его загорелись.

– Тогда слушай меня внимательно. Твоя сестренка не пропала. Хорошие люди отвезли ее к вашей маме. Они обе сейчас прячутся в одном надежном месте и ждут, когда ты тоже приедешь к ним. Ты хочешь быть вместе с мамой и сестрой?

– Хочу! А что для этого нужно?

– Молодец, правильно ставишь вопрос. Если ты этого действительно хочешь, тебе нужно будет уговорить твоего папу, чтобы он отвез тебя в «Детский мир». Знаешь такой большой магазин на Центральной улице?

Ваня кивнул:

– Мне там покупают одежду и игрушки.

– Правильно. Так вот, уговори папу как можно скорее отвезти тебя туда.

– Там я увижу маму и Таньку?

– Нет, но прямо оттуда ты можешь поехать к ним. Ты хочешь поехать к маме?

– Хочу.

– Тогда уговаривай папу. А мы с тобой скоро увидимся. И помни: чок-чок – зубы на крючок! Кто слово скажет, тому щелчок! Проговоришься кому-нибудь – останешься навсегда жить с папой.

Когда я выехала за ворота золотовского дома, был уже почти вечер. Я остановила машину с таким расчетом, чтобы «прослушка» в ней ловила сигнал с «жучков», оставленных мною в доме, и открыла капот. Так, в случае чего, я могла отболтаться, мол, машина барахлит, не могу уехать… Я села в салон и включила «прослушку». Из обоих микрофонов долгое время ничего не доносилось. Может, Корнил Борисович изволит отдыхать в гостиной или в туалете застрял? От нечего делать я рассуждала, мысленно подводила итог услышанному сегодня. Помнится, Алина как-то сказала, что у таких, как господин Кóзел, всегда в шкафу отыщется парочка скелетов. Один из них, я, кажется, нащупала, когда домработница Вера рассказала о странном разговоре, даже споре Золотова и его бухгалтера. Как она сказала? «Слышу, они там промеж себя говорят и, похоже, спорят, если не ругаются. Так вот, бухгалтер нашему и говорит: или, мол, плати мне, или кое-кому будет известно, что ты на самом деле из-за кордона ввозишь! Во как!»

Во как! Другими словами, Золотов ввозит в страну вовсе не тряпки-шляпки и не шубки-юбки, а что-нибудь посерьезнее. Но что? Наркотики? Оружие? Отравляющие вещества массового поражения?.. Нет, это вряд ли. Как говорит мой дед Ариша о таких, как Золотов, это карта низкого достоинства, крупняк ему не по зубам. Тогда что?

Я долго рассуждала и ломала голову в полной тишине. Но примерно часа через два мое терпение было вознаграждено: из «жучка» в столовой донеслись голоса Ванечки, новой няни и самого Золотова:

– Папа, ты мне давно ничего не покупал!

– А что тебе нужно?

– Новую машинку!

– У тебя их мало, что ли?

– Я хочу еще, эти мне уже надоели!

– Хорошо, как-нибудь на днях съездим в «Детский мир»…

– А еще мне надо другие шорты: эти я порвал сегодня на качелях. А те, синие, я не хочу надевать, они мне не нравятся.

– Хорошо, купим и шорты…

– А бейсболку? Ты мне давно обещал!

– Да помолчи наконец! Надоел! Что ты, как девчонка, ноешь и ноешь?! Сказал же: на днях поедем в магазин и все тебе купим. Потерпеть можешь?

– Могу.

– Вот и терпи. Петровна, ты того… пойди с ним во двор погуляй. Там беседка, качели, песочница… А мне поработать нужно.

– Хорошо, Корнил Борисович!

– Только за ворота не выходите.

– Хорошо, Корнил Борисович!

На некоторое время в «прослушке» снова воцарилась тишина. А я сидела и радовалась: ай да Ваня! Ай да молодец! Значит, на днях он с папой поедет в магазин. А мне как раз это и надо.

Вскоре «прослушка» снова ожила. Теперь работал тот «жучок», что сидел под крышкой рабочего стола в кабинете Золотова.

– Счетовод? Что у нас там по деньгам, определился?.. Сколько?.. Это за какую партию?.. А за предыдущую?.. А за все железо?.. Мало!.. Что?.. Таможня – это не моя головная боль! Я же говорил: за таможню у нас отвечает Паша – радость наша… Сейчас я у него это выясню… Давай, потом мне цифру эсэмэской скинешь…

Похоже, Корнил Борисович звонил своему бухгалтеру. Потом он сделал еще несколько звонков, а я сидела и пыталась вспомнить… Железо, железо… Что-то знакомое. Что преступники называют так на своем жаргоне? Оружие? Нет, слишком явно. Что-то другое… Бытовая техника? Холодильники, стиральные и посудомоечные машины?.. Они ведь в основном из железа. Вообще-то тоже не похоже. Слишком громоздкие и тяжелые, мороки с ними!

Зажужжал мой мобильник, поставленный на вибрацию. На экране высветилось: «Ник Шило». Пришлось включить.

– Слушаю тебя, Витя!

– Полин, ты того… давай подруливай! Есть информация…

– Неужели расшифровал?

– А ты что, сомневалась во мне?! Нет, даже обидно слышать такое!

– Не сомневалась, просто не ожидала, что так быстро сделаешь! Подъеду, Витя, обязательно подъеду, прямо сегодня.

Я бросила мобильник в сумку. Хорошие новости и, главное, очень кстати. Похоже, скоро все закрутится-завертится с такой скоростью, что только успевай поворачиваться. Однако ехать к электронщику я не торопилась: хотелось еще посидеть и послушать нашего драгоценного Корнила Борисовича. А он, похоже, работал за компьютером: щелкали кнопки «клавы». Время от времени он делал звонки. Я добросовестно работала ушами, буквально приклеившись ими к «прослушке», но больше интересной информации так и не промелькнуло.

Когда я уже собралась уезжать, снова зазвонил мобильник. На этот раз проявилась Нечаева.

– Полин, ты сейчас где?

– Под забором у Карабаса-Барабаса. А что?

– Да я все о нем. Ты представляешь, он мне опять назначил свидание. И опять в ресторане.

– Поздравляю. Смотри не привыкни к красивой жизни!

– Постараюсь.

– На какое время назначено рандеву?

– Сегодня на половину девятого. Ресторан «Эдельвейс», один из самых дорогих, между прочим. А что?

– Алина, раз ты сегодня снова встречаешься с Золотовым, поговори, пожалуйста, на тему загородного пикничка. Чтобы на природе… шашлык там и все такое… Намекни, что любишь цветочки собирать в лесочке, ягодки, грибочки…

– Я? Грибочки?

– Конечно, любишь, ты разве забыла? А Корнил наш – всего лишь человек, и ничто человеческое ему не чуждо.

– Ты хочешь, чтобы я одна отправилась с этим уродом на природу?

– С двумя уродами. Дорик наверняка тоже с вами поедет.

– Нет, Полина, ты как хочешь, а я в самоубийцы пока не записывалась. Одно дело пойти в ресторан и натрескаться там на халяву, а другое дело поехать с двумя громилами за город, где ни людей, ни цивилизации… А если они решат со мной что-нибудь сделать?

– Алина, не волнуйся. Во-первых, я поеду за вами. Буду следовать на своей машине по пятам.

– И что ты сможешь сделать, в случае чего? Погрозить им кулаком?

– Хорошо, заведи хотя бы разговор про пикничок, а там посмотрим. Мне надо знать, как он среагирует на эту тему.

– А зачем тебе это?

– Помнишь ту странную дачу? В Лисичках?

– Еще бы! Она мне теперь снится в страшных снах.

– Я хочу знать, как наш Карабас-Барабас среагирует на предложение погулять на природе. Может, он тебя на дачу пригласит?

– Где тот самый старик, похожий на лешего? И собачка породы двор-терьер по кличке Тузик размером с теленка?.. Ну, уж извините!

– Алина, ты только поговори. Можешь даже не соглашаться ехать на эту дачу!

– Спасибо, что разрешила…

– Нет, серьезно…

– Ой, ну, так и быть. Поговорить поговорю, а вот ехать – извини, не обещаю.

Нечаева отключилась. Ну, что ж, хорошо еще и то, что Алина вышла на контакт с Золотовым. Даже не просто хорошо, это редкое везение! Может, ей удастся узнать у него что-нибудь интересное. Особенно про ту дачу в «Грибниках». Заняться бы этой подозрительной дачкой, да некогда: похищение мальчика – важнее. А чутье мне подсказывает, что там может быть кое-что для нас интересное, раз Корнил Борисович снимает ее. Для чего-то она ему нужна! Так что про дачку я не забуду… А вот отсюда мне, пожалуй, можно и линять: вряд ли перепадет сегодня еще какая-нибудь полезная информация.

Я уже подруливала к интернет-кафе, в котором имел обыкновение зависать Шило, когда позвонил Антон Ярцев:

– Полина, мне только что знакомые ребята из ментуры сообщили: Золотов опять приходил в милицию, напомнил, что его дочь похищена и, возможно, к этому имеет отношение няня ребенка. Еще он поведал, что из дома пропали драгоценности на кругленькую сумму.

– Он что, требует найти няню?

– Точно не скажу, но ее в своем заявлении он точно упомянул. Также он сказал, что уже заплатил похитителям два «лимона», но дочь ему так и не вернули.

– Спасибо, Антон! Эта информация для меня очень важна.

– Я почему-то так и подумал.

– Это все?

– Как говорится, чем богаты…

– Еще раз спасибо!..

Нет, надо Ярцеву четыре коньяка поставить. А впрочем, чего мелочиться, деньги все равно не мои. Решено: поставлю ящик! Пусть и ему, и его ребятам из ментуры будет приятно. А вот насчет няни Риты надо что-то срочно решать. Если Золотов заявил на нее, значит, ее будут искать. Если найдут, она может сказать много лишнего. Конечно, с одной стороны, мне бояться нечего. Если Рита поведает ментам, что девочку увела репетитор Оксана Игоревна, меня, Полину Казакову, по этим данным все равно не найдут. Но и в доме Золотова уже не появишься, Ариша прав… А мне еще надо похитить оттуда Ванечку. Так что не мешало бы подстраховаться. Как? Помнится, в самом начале наших славных дел я взяла у Марины номер мобильника няни. Похоже, сейчас самое время воспользоваться им.

В этот момент я как раз остановилась возле интернет-кафе. Я взяла мобильник с «серой» симкой и набрала нужный номер. В ответ я услышала, что «абонент временно недоступен». Ну, почему он недоступен, я догадывалась. Очевидно, на ее мобильник уже были звонки, и она, что называется, перекрылась. Разумно, конечно. Только как теперь ее найти и предупредить, чтобы она слиняла из города? Конечно, она не дура, сама понимает, что ей лучше помалкивать, ведь фактически она способствовала похищению ребенка и краже драгоценностей. Да и себе колечко прихватила… Статьи-то серьезные. Но если бы Рита уехала из города, мне было бы спокойнее.

Я закрыла машину и зашла в кафе. Витя сидел за компьютером, по своему обыкновению вперившись в экран монитора. Я опустилась рядом, заказала себе кофе.

– Привет.

Он лишь мельком взглянул на меня:

– Подожди… Я сейчас…

Через пару минут он наконец повернулся ко мне:

– Поздравь: у меня теперь есть номер счета, который я нашел в тех файлах.

– Поздравляю. Ты, конечно, уже посмотрел, сколько там денег.

– Вообще-то любопытство не мой порок…

– Но в данном случае…

– Ну, посмотрел! Да здесь они, на месте!

Шило нажал несколько кнопок на клавиатуре, и на экране появился длинный номер счета. Потом пальцы его щелкнули еще по кнопкам, и нашему взору предстало число: 1 567 978 рублей.

– Полтора лимона с хвостиком! – усмехнулась я. – Вообще-то не так уж много для небедного человека. Я разочарована.

– Ты ожидала большего? Ну, если тебе интересно, то буквально вчера с этого счета было снято два «лимона», – заметил как бы между прочим Шило.

– Что? Именно отсюда сняли два «лимона»?

– Чего ты так напугалась? – удивился Витя. – Не ожидала? Да, сняли отсюда. Вместе с процентами.

– Вот как! Значит, было три с половиной.

– И с «хвостиком», – напомнил Витя. – Ну, что, облегчать совесть клиента будем?

– Еще как будем!

У меня был надежный человек, занимающийся обналичкой. И мне приходилось перекидывать на его счет денежные средства со счетов не совсем порядочных людей. Затем деньги с этого счета обналичивались, а сам счет аннулировался. Надежный человек отдавал мне деньги налом, оставляя себе вполне приемлемый процент. Этим я и собиралась заняться сейчас. Я продиктовала Вите номер счета, на который он должен был перекинуть все золотовские сбережения. Витины пальцы запорхали по клавиатуре. Минута – и на счету Золотова был абсолютный ноль.

– Вот и все! – притворно грустно вздохнул Шило.

Он не спросил, куда отправились деньги и когда я завезу ему его гонорар за проделанную работу. Витя не только снабжал меня изготовленными и усовершенствованными им самим приспособлениями для прослушивания и записи разговоров. Одним из ценных качеств Вити была необыкновенная скромность. Продавая мне свою электронную технику и взламывая коды, он никогда не задавал лишних вопросов.

– Не хочешь знать, что в других документах?

– Сейчас нет времени. На днях загляну к тебе, завезу премию, – я встала.

– Вот это как раз будет ко времени, а то мне пора новое железо покупать.

– Спасибо за помощь… Подожди, Витя. Как ты сказал? «Новое железо»? А что такое железо?

– Ну, ты даешь! Железо – это компы и другая электронная техника. Профессионального сленга электронщиков не знаешь?

– Черт!

– А что случилось?

– Да нет, это я так… о своем… Спасибо, Витя, еще раз!

– Обращайтесь, если что… – пожал плечом Витя.

Я вышла из кафе и села в машину. Мне надо было обдумать то, что я узнала. Итак, Золотов ввозил из-за бугра не только тряпки, но и компьютеры и иную офисную технику. А что, вполне реально. И дядя Сережа, помнится, говорил, что его человек на таможне давал взятки. Не за старое же шмотье! Но если Корнил Борисович занимался подпольно еще и компьютерами, то что-то маловато денег на его счету. Этот бизнес, да еще теневой, дает неплохую прибыль. Конечно, ему приходится кое с кем делиться, одному такое не провернуть, это и козе понятно. Но все равно, на золотовском счету денег могло быть и поболее. Может, у него и другие счета имеются? Что же мне делать теперь? Деньги Золотова, считай, у меня в кармане. Правда, сегодня я их получить не смогу, поздно уже. Нужно поехать домой, все обдумать как следует, да и просто отдохнуть, в конце концов…

Свернув в один переулок, чтобы сократить путь домой, я вдруг поймала себя на мысли о том, что здесь, совсем рядом, находится улица Пролетарская. А в доме тридцать девять «А», в квартире номер один живет Аронкина Елена, вдова погибшего компаньона господина Золотова. Давненько я к ней не заглядывала. Надо бы хоть проведать их с сыном, а то я так закрутилась!

Елена открыла мне, узнав по голосу:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте, Елена. Вы помните меня?

– Конечно! Вы из попечительского совета. Недавно приходили к нам посмотреть, в каких условиях мы живем…

– Да, – я переминалась с ноги на ногу.

– Поздненько вы… Все дела, все проведываете своих подопечных?

– Елена, у меня к вам вопрос. Вы тогда говорили, что на лечение вашего сына нужны деньги….

Женщина вздохнула.

– Говорила… А что толку-то?

– Скажите, а сколько конкретно денег вам надо?

– Миллион. Да нет, вы не подумайте, рублей, конечно. А что? Узнали что-нибудь про те благотворительные организации? – В глазах женщины загорелся огонек надежды.

– Узнала. Да, они обещали помочь. Сказали, обязательно помогут. Так что вы не переживайте. Подождите немного, будут вам деньги…

– А когда, когда дадут-то?

– Скоро. Прошу вас, потерпите…

– Да я-то потерплю. Болезнь вот наша ждать не хочет… Завтра нас опять в больницу кладут. Состояние сына ухудшилось. Мы только что анализы сдали. Ну, то есть Богдан, конечно, сдавал. Так что не знаю, как на этот раз, обойдется ли…

Елена шмыгнула носом и отвернулась.

– Обойдется, я верю в это, и вы должны верить! А деньги… Деньги будут на днях, может, даже завтра.

Елена кивала головой, слушая меня, и даже улыбнулась. Вернее, изобразила на лице подобие улыбки.

Я вышла от нее и села в машину. Значит, вопрос, куда девать золотовские деньги, не стоит. Если мальчику так срочно нужно лечение…

Я поставила машину во дворе и зашла в дом. Ариши не было. Неудивительно, что ему сидеть одному дома и скучать, когда у него столько приятелей! Конечно же, опять застрял в казино. И, конечно же, опять придет под утро, а завтра проспит до обеда. Потом будет хвастать своими победами в покерских баталиях.

Я приняла душ и села ужинать. Разогрела в микроволновке блинчики и заварила чай. Теперь, в тишине и уединении я могла спокойно поразмышлять о предстоящих делах. Итак, что у нас на повестке дня? Занятий с Ваней у меня завтра нет, поэтому обязательно съезжу к Антону, отвезу ему коньяк. Заодно посмотрю фото пропавших девушек. Это раз. Еще предстоит заехать к тому надежному человеку, что обналичивает деньги. Когда-то Ариша свел меня с ним, и теперь я время от времени пользовалась его незаконными услугами. Это два. Потом надо отвезти деньги Аронкиной Елене, пусть заплатит за лечение сына, ведь мальчик, еще не родившись, остался сиротой именно по вине нашего драгоценного Корнила Борисовича. Это три. Так, еще неплохо бы все-таки дозвониться до няни Риты и предупредить ее, чтобы она слиняла из города на некоторое время. Возможно, придется еще и помочь ей в этом. Это дело номер четыре. Также я собиралась посетить ту дачу в лесу… В общем, только успевай поворачиваться!

Поужинав, я поднялась в свою комнату и легла спать.

Глава 19

Утром я позавтракала на скорую руку тостами и кофе и набрала номер Золотовой:

– Марин, ты дома? Наверное, мне придется подъехать к тебе ненадолго.

– Ну, давай. А зачем?

– Приеду – расскажу.

Через час я остановила машину во дворе дома, в котором Марина сняла квартиру. Он находился в тихом районе на самой окраине города. Золотова открыла дверь и, заглянув мне через плечо, негромко скомандовала:

– Быстро заскакивай!

Она захлопнула за мной дверь и спросила:

– Никто не видел, как ты в подъезд заходила?

– Марин, да ладно тебе! Тоже мне, конспираторша!

– Знаешь, я так боюсь! Вдруг кто-нибудь про нас пронюхает!

– Никто меня не видел! – заверила я, хотя, честно говоря, даже не обратила внимание на этот момент.

– А мы как раз собираемся чаевничать, – радостно сообщила хозяйка, когда я вместе с ней прошла на кухню, – садись с нами.

– Что ж, можно, – согласилась я, – тогда пойду мыть руки, все равно ведь заставишь.

Мы расположились за столом, Марина разлила чай по чашкам, поставила на стол домашние пирожки на тарелке.

– Я заварила чай со смородиновым листом, купила на рынке.

– Я знаю, что вы все любите такой, – подмигнула я Танечке, – Вера говорила.

– Полина, а что, у Ванечки новая няня?

– Похоже, да. Вчера привез… Ну, ты знаешь, кто…

Марина поняла, что в присутствии Танечки нам поговорить не удастся, и, дав девочке пирожки и чашку, проводила ее в комнату:

– Иди, поешь там. Заодно и мультики посмотришь.

Когда Танечка вышла, Марина повернулась ко мне:

– Так что там про няню?

– Да ничего особенного. Какая-то Валя. Она постарше Риты и, похоже, верующая. Во всяком случае, так одета: платочек, длинная юбка… Скромная, неперечливая, во всем с хозяином соглашается.

– Бери пирожки. С вишней, сама пекла.

– Марин, я знаешь зачем приехала? Мне нужно сделать звонок с твоего мобильника.

– Пожалуйста. А кому, если не секрет?

– Секрет. Но тебе, так и быть, открою. Я собираюсь позвонить Маргарите.

– Няне детей? Но ведь она увидит, что это мой мобильник… Как она отреагирует на звонок с того света? Она будет в шоке!

– Вот это как раз мне и нужно. Возможно, тогда она захочет ответить, а то на мой звонок она не реагирует. А ее надо как-то предупредить…

– О чем?

– Ее ищет милиция. И частный сыщик…

– Полина, я думаю, она и так это знает, она ведь не дура. Раз ты забрала у нее Танечку… А то, что она не отвечает на звонки, говорит как раз о том, что она скрылась. Я считаю, тут тебе опасаться нечего. Рита прожила в нашем доме целых три года, и у меня создалось впечатление, что она – далеко не глупый человек. К тому же такие серьезные статьи… Да что статьи! Она прекрасно понимает, что сделает с ней Корнил, если найдет. И милиция ей не поможет. Нет, она прячется, и прячется хорошо, будь уверена.

– Ты думаешь? Ладно, будем надеяться, что этот вопрос с повестки снят. Как вы здесь с Танечкой?

– Ничего, у нас все нормально. Сидим дома, рисуем, мультики смотрим…

– На улицу не выходите?

– О чем ты?! Вернее, выхожу я одна, и то исключительно в магазин за продуктами. И в гриме.

– Хорошо, сидите. Скорее всего, ваше заключение продлится недолго.

– Ты придумала, как похитить Ванечку?

– Да, есть кое-какие соображения. Похищать его из дома нечего и думать. Там охранник мальчика даже за ворота не выпустит. Значит, надо откуда-нибудь еще. Например, из магазина. Что ты думаешь насчет «Детского мира» – очень большой, народу там всегда море. Легко затеряться. Я решила забрать Ваню оттуда.

– Как? Полина, как ты сделаешь это?

– Вы с Алиной будете мне помогать. Главное, чтобы Корнил привел туда мальчика. Мы тоже приедем туда – я, Алина и ты… Переодетые, разумеется. Надо, чтобы кто-то отвлек папашу, а мы спрячем Ваню в какую-нибудь коробку и вынесем из магазина. Поставим коробку в мою машину и…

– А чем отвлечь Корнила?

– Не знаю, нужно подумать. Может, кто-то подойдет к нему и предложит что-нибудь купить…

– Он на такое не купится!

– Тогда так: подходит к нему друг детства. Или школьный и кричит: «Корнил, привет! Сколько зим, сколько лет!» При этом лезет к нему обниматься, трясет за руку, а мы в это время забираем мальчика.

– Вот это уже ближе к теме… Только кто будет этим школьным другом?

– Есть у меня на примете один артист, который сможет сыграть эту роль.

– И кто же это?

– Мой знакомый журналист. Ему по роду своей деятельности приходилось еще и не такое вытворять! Так что, думаю, справится. Надо будет только показать ему Корнила, а дальше – дело техники.

– Ой, неужели получится?! Полина, я боюсь об этом думать!

– А ты пока не думай. Там по ходу действия будет видно, что и как. Только будь готова, как пионер! Танечка сможет одна дома посидеть?

– Спрашиваешь! Она что, маленькая? Шесть с половиной лет!

– Добро. Тогда я поехала.

– Полин, ты что, уже уходишь? Я думала, мы посидим, почаевничаем…

– Извини, Марин, некогда. У меня еще столько дел!

– А что мне пока делать?

– Ничего. Сиди с ребенком и жди моего звонка.

Я вышла от Золотовой и села в машину. Теперь мне предстояло съездить к Антону. Надо отвезти ему коньяк и договориться насчет помощи в деле похищения Вани. Не думаю, что Ярцев откажет мне. Не такой это человек. Мне неоднократно приходилось обращаться к нему, и каждый раз Антон выручал меня.

Итак, я отправилась в редакцию. По дороге заехала в фирменный винно-водочный магазин и купила коробку коньяка. Продавец положил ее в большой пакет и, многозначительно посмотрев мне в глаза, пожелал «приятно отдохнуть». Почему продавцы считают, что спиртное люди покупают исключительно для себя?

Антон, как всегда, сидел за компьютером.

– Срочная работа? – посочувствовала я.

– Да нет, просто пишу по свежей памяти… Присаживайся. Как оно, твое ничего?

– И так, и эдак. Слушай, я тут привезла тебе спасибо.

С этими словами я поставила перед Ярцевым фирменный пакет.

– Что это? Ах да… два коньяка. Помню. – Антон заглянул внутрь. – А почему так много?

– Это, так сказать, от полноты души.

– А! Значит, это не просто спасибо, а большое спасибо. Ну, что ж, приятно иметь дело с понимающим человеком.

Ярцев с довольной физиономией убрал презент под стол.

– Так как, говоришь, твое ничего?

– Антон, мне нужна твоя помощь.

– Ну, вот… Я так и знал. Вернее, чувствовал, что это – взятка.

– Но заметь: за благородное дело!

Ярцев вздохнул:

– Твое счастье, Полина, что я взяточник! Рассказывай, куда ты там опять хочешь втянуть такого порядочного человека, как я? Наверняка – в авантюру.

Я коротко изложила Антону суть дела. Что он должен будет в магазине отвлечь внимание папаши Золотова, пока мы с подругами уведем у него сына.

– Так это же похищение человека! Статья…

– Сто шестая, часть вторая. Но ты не будешь привлечен, Антон! Это я тебе как юрист говорю. Кто вообще тебя будет искать?! Ну, подошел человек к человеку в магазине, ну, похлопал по плечу, руку пожал… Так ведь друга детства встретил! Вернее, думал, что встретил. Но обознался, как выяснилось… И пошел себе своей дорогой. А если и найдут тебя, – что, заметь: маловероятно, – так это еще доказать нужно, что ты хлопал Золотова по плечу с умыслом.

– А ты, значит, в это время…

– Уведу у него сына. Но ты за папашу не переживай. Он отсудил у матери детей благодаря своим деньгам… Да ты помнишь, я тебе эту историю рассказывала!

– Да, конечно. Но, Полина, ведь он поступил по закону…

– Закон и справедливость часто не совпадают. Не мне, Антон, тебе это говорить! Ты лучше скажи: поможешь или нет?

– Золотые твои слова! Насчет закона и справедливости. Поэтому одни живут по совести, другие – по понятиям.

– А ты на стороне кого?

– Справедливости, конечно. Поэтому вернуть ребенка твоей подруге я помогу.

– Тогда я пошла. До созвона, – я встала.

– Подожди. Полина, ты что, забыла? Ты же хотела посмотреть фотографии тех пропавших девчонок!

– А, да! – Я опять опустилась на стул.

Ярцев полез в ящик стола, пошарил там и извлек на свет божий конверт, из которого высыпал на стол фотографии. Я взяла их в руки. Я листала их и приходила в ужас.

– Антон! Черт!..

– Я не черт.

– Я не о тебе. Смотри, ты ничего не замечаешь?

– А что я должен замечать?

– Они же все похожи друг на друга! Смотри – все молоденькие, лет шестнадцати, все белокурые, с длинными вьющимимся волосами… И глаза у всех – большие, круглые и голубые…

– Ну, с этим трудно спорить… И что?

– Антон! Я, кажется, все поняла!

– Что ты поняла?

– У меня есть догадка. И ее надо проверить. Но сделать это будет непросто.

– Давай говори, что ты там опять придумала! Тянешь кота за хвост…

– Антон, ты сможешь поехать со мной в одно место? Вернее, даже с нами. Я хочу захватить еще и подругу…

– Куда съездить? Мне вообще-то сейчас некогда, статью надо готовить…

– Антон! Если подтвердится все, что я думаю, у тебя будет такая статья!.. Такая сенсация!.. Ты еще и в герои попадешь.

– Я?! Ну-ну…

– Серьезно тебе говорю. А твои дружки-менты, возможно, тебя наградят.

– Полина! Ты можешь сказать наконец, что конкретно нужно делать?

– Конкретно – я знаю, кто похитил всех этих девушек.

– И кто же?

– Вставай, поехали со мной.

Антон поднялся, ворча, что, мол, нет ему, старику, покоя.

На улице мы сели в мою машину, припаркованную возле здания редакции, и я выжала сцепление.

Подъехав к дому Золотовой, я позвонила ей на мобильник.

– Марина, это я… Не пугайся, я опять к тебе, но на этот раз с гостями. Это свои… Я к тому, что открой нам дверь.

Мы с Антоном поднялись в ее квартиру. Марина открыла и сразу отступила в глубь коридора, в полумрак. Я сама щелкнула выключателем и посмотрела на Ярцева:

– Ну, и что скажешь?

Тот уставился на Золотову.

– Полина, в чем дело? – недовольно спросила Марина, переводя настороженный взгляд с меня на Ярцева и обратно на меня.

– И она такая же! – сделал наконец свой вывод Антон.

– Нет, я не такая же! – заверила нас хозяйка.

– Такая, такая!

– Полина, что все это значит? – У Марины было испуганное лицо.

– Марин, познакомься: это Антон, тот самый журналист, про которого я только что говорила тебе. И ты, Антон, познакомься: Марина, та самая мать, которой мы возвращаем детей.

В это время в прихожую выбежала Танечка:

– Полина, Полина, ты опять к нам в гости?

– А это один из тех детей… ну, ты понял!

– Полина, к чему все это? – Ярцев смотрел на меня удивленно.

– Хорошо, идемте в комнату, сейчас я все объясню…

Когда я закончила рассказ, Марина смотрела на меня широко раскрытыми глазами:

– Так ты думаешь, это Корнил похищал тех девушек?

– Боюсь, что да. И боюсь, что это связано с той дачей в «Грибниках».

– Нет, Полина, подожди, – Золотова покачала головой, – одно дело развестись со мной и отнять у меня детей, – здесь он действовал хотя бы по закону. Но совсем другое – похищать девушек и прятать их на даче в лесу. Это же уголовное преступление! Я не могу поверить, что Корнил способен на это.

– Марин, когда вы с ним познакомились, сколько тогда тебе было лет, не помнишь?

– Шестнадцать.

– Антон, девушкам, которые пропали, сколько было лет?

– Шестнадцать, и только одной семнадцать.

Я обвела взглядом моих друзей:

– Чувствуете? Он себе не изменяет. Его продолжает тянуть на юных, златовласых и кудрявых. И высоких. Я права, Антон? Все девушки подходят под это описание?

– Вообще-то да…

– Отсюда вывод: надо ехать на дачу и все проверить.

– Как?! Ехать самим? А тот сторож? Ты сама говорила, что он вас с Алиной в прошлый раз шуганул!

– Так это подтверждает мою догадку! Шуганул, значит, опасается, что посторонние глаза что-нибудь увидят. А раз так, надо обязательно туда съездить и на этот раз уже проникнуть в дачу.

– Нет, Полина, подожди, – Антон поднял руку, – что ты гонишь? Давай все хорошенько обдумаем. Во-первых, сторож нас тормознет и в этот раз. Во-вторых, как мы проникнем в дачу? Кто нас пустит? Или ты собираешься взломать двери? Проникновение в частное помещение без согласия хозяев. Какая это статья, не подскажешь?

Я открыла было рот, но ответить не успела. Мелодия на моем мобильнике прервала нашу беседу. Звонила Алина:

– Полина, ты представляешь, я только что начала приходить в себя…

– С чем тебя и поздравляю! Давай двигайся дальше в том же направлении, а мне, извини, некогда. Потом созвонимся…

– Полин, подожди… Я чего звоню-то… У меня дело к тебе, срочное. Я вчера опять с Корнилом встречалась…

– Я в курсе. Ты что, перебрала?

– Да, не рассчитала… Теперь голова трещит… Я чаю зеленого с лимоном уже полведра выпила.

– Алина, может, про чай потом? У меня тут дела…

– Да ты выслушай! Я, как ты просила, поговорила с Корнилом про пикничок на природе.

– И что он?

– Да знаешь… как-то кисло это воспринял. Я ему говорю: люблю, мол, на даче позагорать, шашлычка поесть, ягодки с куста… А еще по лесу погулять, ну и все такое… А он как-то зыркнул на меня, как мне показалось, недобро, а потом некоторое время вообще был настороженный.

– Значит, не понравилось ему твое предложение. Значит, дачу он держит не затем, чтобы шашлычок там делать и ягодки собирать.

– Полин, а знаешь, что еще я вчера сделала? Я у Корнила какие-то ключи тиснула.

– Как?

– Да вот так! Он вчера, как обычно, хорошо набрался. А когда обниматься ко мне лез, у него из кармана связка ключей выпала. Ну, я их быстренько и подобрала!

– Может, это ключи от его дома?

– Да нет, не похоже… Они какие-то большие и допотопные. Современные ключи от коттеджей не такие, они изящные и…

– А что, если это ключи от той самой дачи?

– Может, от дачи, может, от его офиса, я не знаю. Может, это вообще не его ключи, а, скажем, Дорика. Мое дело было их слямзить, остальное – твоя забота.

– Так надо узнать! Алина, ты вот что, давай быстро собирайся, через двадцать минут мы с Антоном за тобой заедем! И оденься, пожалуйста, по-спортивному.

– Нет, Полин, так быстро я не могу! Мне надо принять ва-анну, выпить чашечку…

– Я знаю, что тебе надо выпить. Ванну и чашечку примешь за двадцать минут и быстро спустишься вниз. Мы скоро подъедем.

Я выключила телефон и посмотрела на Антона:

– Ну, вот вам и ответ, как проникнуть в дачу. У нас теперь, кажется, есть ключи. Правда, нет уверенности, что это те самые ключи.

Я перевела взгляд на застывшую в недоумении Марину:

– Тебя не берем, извини: ты у нас сидишь с ребенком. А мы, Антон, едем!

* * *

Я же говорила, я предчувствовала, что скоро все так закрутится, только успевай поворачиваться. Мы подрулили к Алининому дому, не увидели ее возле подъезда, и я поднялась к ней. Она одевалась.

– Полин, надеть эти бриджи я не могу: они вышли из моды!

– Алина, надень хоть что-нибудь: Антон внизу ждет!

– Подождет твой Антон… Эти джинсы я тоже не могу надеть: они не стираны…

– Алина, ты что, собираешься на прием во французское посольство?

– А что, я должна ехать как лохушка?

– В прошлый раз, когда тебя старик-сторож напугал, ты, помнится, упала в обморок. Наверняка он там опять будет… Так какая тебе разница, в чем на земле валяться в обмороке?

Когда наконец мы вышли из подъезда, Антон посмотрел на нас с усмешкой:

– Надо же, и часа не прошло, а вы уже оделись! Завидная скорость.

Мы сели в машину.

– Боюсь, теперь придется заехать ко мне, – сказала я.

– А к тебе-то зачем? – окинула меня взглядом подруга.

– Во-первых, мне тоже надо переодеться во что-нибудь более легкое и спортивное, например в шорты и майку. На ноги нужно надеть кроссовки. Все-таки не на дружескую вечеринку едем! Может, придется удирать со всех ног. На шпильках это сделать будет довольно проблематично. И потом, прихвачу-ка я с собой кусок колбасы и несколько таблеток снотворного. Там такая милая собачка! Так и хочется накормить ее от души!

– Тогда уж и монтировку заодно не забудь! Там такой милый дедушка! Так и хочется приложить его от души.

Антон посмотрел на меня:

– Полина, ты не замечала, что у твоей подруги садистские наклонности?

– Сейчас приедем на дачу, и у тебя появятся такие же, – съязвила Нечаева.

Мы ехали в поселок на моей машине. По дороге обсуждали, что нас может ожидать на даче. В целях безопасности было решено не соваться туда всем вместе, а сначала пустить в разведку меня.

– Не будем же мы брать дачу штурмом! – рассуждал Антон. – Просто посмотрим, что там да как, а если увидим что-нибудь подозрительное…

– Вызовем милицию! – обрадовалась Алина. – Правильно! Только милицию предлагаю вызвать сразу же, как приедем!

– А если там нет ничего особенного? – охладила я их пыл. – Если Золотов держит там соленые грибочки в бочках, что тогда скажете нашей доблестной милиции? Как объясните вызов? Нет, считаю, для начала надо проверить все самим. А милиция – это всегда успеется!

Когда мы въехали в поселок, машину поставили на Второй улице, чтобы не светить.

– А может, тот дедок как раз по этой и любит гулять? – засомневалась Алина, вылезая из машины и оглядываясь.

Я вышла следом. На улице никого не было видно. Оно и понятно: разгар рабочего дня, на дачах живут одни старики, и то не во всех. Да и сейчас, в жару, в самый полдень, наверняка прячутся в своих теремах.

– Антон, я иду в разведку. Ты идешь за мной. Особо не высовывайся. Проявишься только в том случае, если увидишь, что мне угрожает опасность. Если я покручусь у дачи и никого не увижу, махну рукой. Тогда подойдете ко мне, уже с ключами. Попробуем открыть калитку. Хорошо?

– Полина, хочу тебя предупредить: все это очень рискованно, – сказал Ярцев, – судя по тому, как сторож встретил вас в прошлый раз…

– Согласна. Но других предложений я не услышала. Так что, действуем по моему плану?

– У тебя какие-нибудь соображения есть? – Алина вопросительно посмотрела на Антона.

Тот пожал плечами.

– Ну, раз других предложений не поступило…

Я отправилась на Третью улицу. Там тоже никого не было, так что я спокойно дошла до последней дачи. Постояла около забора, пытаясь увидеть собаку, что облаяла нас с Нечаевой в прошлый раз. Но за забором была тишина, и никакой собаки не наблюдалось. Может, ее убрали?

Но мои надежды оказались тщетными. Едва я приблизилась к калитке, как тут же услышала громкий лай. От неожиданности я даже вздрогнула. Черт! Значит, псина на месте. Я полезла в сумку и достала кусок колбасы. Потом вдавила в него три таблетки быстродействующего снотворного, которым снабжал моего дедулю знакомый главврач городской больницы. Ариша никогда не страдал бессонницей, но по моей просьбе иногда жаловался на нее своему приятелю во время игры в покер. Так что хорошим быстродействующим снотворным я была обеспечена.

Бросив колбасу за забор, я стала ждать, что будет. Псина, полаяв на меня еще немного для приличия, наконец обратила внимание на мой презент. Обнюхав его и сочтя, вероятно, вполне пригодным для своего обеда, она стрескала кусок в один захват. Ничего себе аппетит! После этого собака продолжила пугать меня своим злобным лаем.

– Ну, ты, свинья неблагодарная! – возмущенно сказала я ей. – Сожрала мою колбасу и на меня же лаешь?!

Однако мне ничего не оставалось делать, как ждать, когда у собачки наступит послеобеденный сон. Поэтому я отошла от забора подальше, чтобы этот зубастый крокодил меня не видел, и запаслась терпением. Ничего, сейчас ты уснешь да еще храпеть будешь, как кавалерийская лошадь. И вот тогда…

– Опять ты, свиристелка?!

От неожиданности я даже вздрогнула. Медленно повернувшись, увидела все того же деда, похожего на лешего, что напугал нас с Алиной в прошлый раз. Он смотрел на меня далеко не дружелюбно, и снова в его руках была увесистая дубина. Надо было как-то выкручиваться.

– Здравствуйте, дедушка! – сказала я самым приветливым тоном, на какой только была способна.

– Чего?! – Старик нахмурился больше прежнего и выразительно постучал дубиной о свою ногу. – А ну, двигай отсель!

– А почему? – спросила я удивленно. – Я стою на дороге, а она – общая. Разве я вам мешаю?

Но старик, похоже, соображал туго, поэтому не стал придумывать, что ответить на мой вопрос. Зато он начал приближаться ко мне и одновременно поднимать свою дубину. Положение становилось угрожающим. Я сделала шаг назад.

В это время за спиной деда возникла фигура Ярцева. Я видела, как он занес над головой старика что-то большое. Я даже не успела сообразить, что это, как Антон опустил этот предмет на голову «лешего». Тот не то икнул, не то тихо вскрикнул и медленно, как мешок с картошкой, завалился на бок. Ярцев опустил на землю большую деревянную колоду и посмотрел на меня вопросительно.

– И что теперь с ним делать? Скоро ведь очнется, я его несильно приложил…

– Веревка нужна, – сказала я, – у меня есть в машине…

Антон сбегал за веревкой и вернулся с ней и Алиной. Увидев старика бесчувственным, она заметно осмелела.

– Надо связать ему руки за спиной и ноги и еще кляп в рот воткнуть, – деловито распорядилась она.

– Зачем? Кричать он все равно не будет. Да и чем заткнуть-то? – Антон огляделся вокруг.

Я в это время наблюдала за собакой. Она еще продолжала лаять, но уже не так энергично, как раньше. Через пару минут она замолчала совсем. То ли устала, то ли начало действовать снотворное, но псина вдруг села на задние лапы и жалобно заскулила.

– Пора! – Я взяла у Антона связку ключей и стала открывать замок на калитке.

К моему удивлению, один из них подошел. Я крутанула его, и дужка замка отпрыгнула. Я толкнула дверь и ступила в сад. Собака, находившаяся буквально в двух метрах от меня, посмотрела на меня как-то грустно, вздохнула, закрыла глаза и медленно завалилась на бок. Я прошла мимо нее к дому. Антон затащил старика в сад, чтобы он не лежал посреди дороги, и закрыл калитку. Потом он снял с пугала, стоявшего посреди травы, какую-то тряпку и затолкал ее в рот старика.

Мы втроем по тропинке подошли к дому. Это было не совсем еще старое двухэтажное строение. Один из ключей на связке открыл входную дверь. Мы оказались на просторной веранде. Миновав ее, нам пришлось открыть еще одну дверь, и теперь мы вошли в комнату. Здесь было не так запущено, как в саду. Чувствовалось, что кто-то периодически наведывается сюда, более или менее поддерживает порядок. Во всяком случае, на столике около дивана стояли бутылки, бокалы с недопитым вином, в вазе лежали огрызки яблок и кисть винограда. Рядом – фантики от конфет и пачка дорогих сигарет.

– Остатки пиршества, – сказал Антон и, понюхав вино, заключил: – Хорошее.

– А вы видите: бокала-то три, – Алина кивнула на стол, – не пара отдыхала, а компания.

– Сигареты Корнила, – заметила я, – значит, я была права: это его резиденция. Надо обыскать дом.

Мы прошли по всем комнатам, но ничего, кроме мебели, не нашли.

– Давайте обойдем еще раз, – предложил Антон, – но теперь будем смотреть внимательнее.

– Куда уж внимательнее?! – возмутилась Алина. – Что мы вообще здесь ищем?

Я в это время заглянула под лестницу, ведущую на второй этаж.

– А вот здесь какая-то дверь. Антон, Алина, идите сюда!

Мы втроем подошли к маленькой двери под лестницей, Антон подергал за металлическую ручку. Дверь не поддалась.

– Подбирай ключи, – скомандовал Антон.

– Без тебя бы не догадались, – огрызнулась Нечаева.

Я начала пробовать ключи, имеющиеся в связке. Один из них со скрипом повернулся в замке, и дверь поехала в сторону. Нам открылся тускло освещенный ход вниз. Пахнуло прохладой и сыростью.

– Погребом пахнет, – я шагнула на первую ступень.

Но Антон, взяв меня за руку, оттянул назад.

– Я пойду первым, – сказал он и шагнул на лестницу.

Мы с Алиной спускались за ним. Внизу была еще одна дверь, но она оказалась не запертой. Помедлив немного, Антон, толкнул ее. Мы с Алиной, прижавшись друг к другу, замерли в испуге…

Глава 20

Нашему взору открылось довольно большое помещение. Здесь был практически полумрак, так как две тусклые лампочки не могли дать много света. Пол был устлан сеном. Прямо на сене лежало пять матрасов, накрытые линялыми простынями. В углу стояли покосившийся стол и три допотопных стула. На столе ютилась кое-какая посуда. На ящике рядом со столом находился крошечный, плохо показывающий телевизор. В другом углу на табурете стоял таз, на веревке, протянутой от стены к стене, висело кое-какое простенькое бельишко. Еще в одном углу была навалена куча земли.

Но самым интересным, что мы увидели, были четыре девушки. Те, что на фотографиях Антона… Две из них лежали на матрасах и смотрели телевизор, еще одна хлопотала около стола, очевидно, готовя еду, последняя сидела у стены на корточках, обхватив голову руками.

Когда мы вошли, девочки повернулись к нам и уставились на нас, как на восьмое чудо света. Я поняла, что таких гостей они ждали меньше всего. С минуту длилась эта немая сцена, пока наконец до одной из них не дошло, что мы пришли не за тем, чтобы причинить им зло. Эта девушка вскочила с матраса и кинулась к нам.

– Вы кто? – закричала она, хватая меня за руку.

– Не волнуйтесь и не бойтесь, мы друзья, мы пришли освободить вас…

Я не успела договорить, как все остальные тоже кинулись к нам. Они кричали, плакали, обнимали нас и едва не свалили нас с ног.

– Все, все, девочки, хватит! – пытались мы успокоить их, но, похоже, это было бесполезно.

Наконец Антон нашел довод, быстро отрезвивший пленниц:

– Быстро выбираемся отсюда, а то скоро приедут ваши мучители…

Это подействовало: девчонки рванули к выходу со спринтерской скоростью. Мы – за ними.

– А где еще одна? – спросил Антон. – Вас должно быть пятеро…

– Ее больше нет! Она умерла! Мы ее закопали… Мы потом все расскажем, – галдели пленницы наперебой.

– Хорошо, хорошо, быстрее на выход!

Когда все были уже во дворе, а я последней покидала веранду, одна из девочек вдруг остановилась, обернулась ко мне и сказала:

– Подождите! Я знаю, здесь есть тайник. Я слышала случайно, как один из этих гадов говорил другому… Они думали, что я сплю пьяная, а я притворялась.

– Тайник? А где именно?

– Не знаю, но можно поискать.

– Полина, вы скоро там? – раздался недовольный голос Алины.

– Подожди, – сказала я подруге, – кажется, нам придется задержаться…

– Ты с ума сошла?! Зачем?! – Нечаева посмотрела на меня, как на душевнобольную, но вернулась на веранду.

Я сказала Алине про тайник.

– Тайник? Тогда давайте искать. Только быстро, а то мне здесь как-то жутковато…

Минут через двадцать, обшарив весь дом, мы нашли под креслом неплотно пригнанные доски. Убрав их, увидели небольшое углубление в полу, в котором лежал небольшой чемоданчик. Он был закрыт.

– Интересно, что в нем? – спросила Алина, безуспешно пытаясь справиться с замками.

– Это можно выяснить и дома! – Я схватила находку. – А теперь дергаем отсюда! Быстро!

Во дворе мы чуть не споткнулись о лежавшего на земле бомжеватого старика.

– У, сволочь! – Одна из девчонок в сердцах пнула его ногой.

Старик замычал. Еще одна подошла и плюнула ему в лицо:

– Будь ты проклят! Надсмотрщик…

– Что будем с ним делать? – спросил Антон.

– Да ничего! Пусть себе лежит! Кому нужно такое добро?! – усмехнулась Алина.

– Оставим калитку открытой, – предложила я, – кто-нибудь да найдет…

– Оттащим его в кусты, чтобы подольше не нашли…

– А может, в подвал его сбросить? Пусть побудет в нашей шкуре.

Никто не стал возражать. Бывшие пленницы подхватили своего охранника за руки, за ноги, за одежду и поволокли назад, в дом. Никто из нас не стал им мешать. Похоже, дедок круто насолил девочкам.

Когда они снова появились на крыльце, мы все бегом рванули на Вторую улицу. Возле моей машины мы остановились.

– Так, все мы сюда не поместимся, – заключил Антон с таким важным видом, как будто без него кто-то в этом сомневался. – Полина, Алина! Пусть две девочки поедут с вами, а я с остальными пойду ловить попутку. Развезу найденышей по домам и приеду к тебе, Полина. Там и решим, что делать дальше.

– И посмотрим, что в чемодане, – напомнила Нечаева. – Девочки, быстро прыгайте в машину!

Долго уговаривать никого не пришлось: две девушки сели ко мне на заднее сиденье, а Ярцев с двумя остальными пошел к трассе. Чемодан мы положили в мой багажник.

По дороге в город девочки рассказывали нам жуткую историю. Оказывается, Корнил знакомился с каждой из них, ухаживал, дарил цветы, приглашал в кафе и тому подобное. А когда девушка поддавалась чарам обольстителя, приглашал к себе на дачу. После романтического вечера при свечах с шампанским и следующим за этим сексом Корнил не без помощи Дорика заталкивал гостью в подвал и объявлял своей рабыней. Так постепенно он похитил пять девочек.

Время от времени крутой бизнесмен вместе со своим верным телохранителем приезжали на дачу, привозили продукты и вытаскивали из подвала одну из своих рабынь. Они поили девушку вином, кормили, развлекались с ней, а потом снова заталкивали в подвал. Не желающих услаждать мучителей добровольно Дорик «уговаривал» по-своему.

– И что же, все это время вы не выходили на волю? – изумилась Алина.

– Нет, – ответила одна из пленниц, – изредка к нам заглядывал старик-сторож. Он приносил нам еду и выводил гулять по одной. Но, прежде чем вывести из подвала, связывал нам руки за спиной и в таком виде выгуливал минут по пятнадцать.

– И то только ночью и в лесу, – добавила ее подруга по несчастью.

– Вот сволочь! – возмутилась Алина. – Правильно вы его самого бросили в тот подвал! Пусть теперь сам побудет в той же шкуре.

– А как умерла ваша подруга? – спросила я.

– Катя забеременела. Она была первой пленницей этого урода, – сказала девочка, представившаяся нам Наташей. – Катя всю беременность провела в подвале. Первые три-четыре месяца эти гады еще вызывали ее наверх для своих утех, а потом, когда живот ее стал расти, перестали. Она так просила отпустить ее домой, к родителям! И мы все за нее просили. Но эти ублюдки сказали нам, чтобы мы заткнулись, иначе нам всем не поздоровится. А когда подошел срок и у Кати начались роды, мы просили вызвать ей «Скорую». Но они только послали нас куда подальше. Нас в то время было трое. Катя рожала, а мы с Леной помогали ей как могли. Но либо мы что-то делали не так, либо еще почему-то, только девочка родилась мертвой, а у Кати началось сильное кровотечение. Так она и умерла. Лежала, пока не истекла кровью. Этих гадов тогда на даче не было: узнав, что у Кати начались схватки, они слиняли. На другой день к нам заглянул старик-сторож, мы ему сказали, что Катя умерла. Он принес нам лопату и велел вырыть яму поглубже…

– Как?! – не удержалась Алина. – Вы закопали вашу подругу там же, в подвале?

– Ну да. Сначала мы отказались, требовали, чтобы он унес тела Кати и ребенка. Но старик пригрозил, что закопает нас самих, причем живыми, если мы откажемся.

– Что же вы не напали на него все вместе? Дали бы ему хорошенько по башке хоть той же лопатой или стулом! – продолжала кипятиться Алина.

Я в разговор почти не встревала, следила за дорогой.

– Не могли мы на него напасть. Во-первых, нас тогда было двое: я и вот Лена. Лена от горя совсем свихнулась, все время плакала и просилась домой. Ее волю парализовало. Я одна держалась, как могла. Это потом появились еще Настя и Надёна. А тогда… Старик заставил нас могилу рыть. Дал нам лопату, и мы с Леной по очереди вырыли яму, положили туда подругу с ее ребенком, прямо на землю, без всякого гроба, и засыпали землей…

Я вспомнила про кучу в одном из углов подвала. Так вот откуда она там взялась!

– Больше никто из вас не беременел? – спросила Алина.

– Нет, после того случая эти уроды стали подстраховываться, привозили с собой презервативы.

– Девочки, вы, пожалуй, вот что, – сказала я, – вы пока в милицию не заявляйте. Полежите дома день-другой, отдохните…

– Как не заявлять?! – возмутилась Наташа. – Вы что такое говорите?! Сами бы посидели в том подвале да поублажали тех гадов! Посмотрела бы я тогда, как вы не стали бы заявлять…

– Ты подожди, не кипятись, – успокоила я девочку, – сначала выслушай. Вот вы сейчас заявите, его возьмут и дадут ему… не больше десяти, это я тебе как юрист говорю. А может, и того не дадут. У этого гада денег много, учти, он таких адвокатов наймет! Может, вообще отмажут…

– Как отмажут?! После всего, что было…

– Наташа, ты пойми: ваш мучитель сам никого не убивал. Ваш плен он может объяснить большой любовью к вам. Влюбился, мол, а она не хотела со мной жить, ну, я и не выдержал! Но он вас кормил, даже вон сторожу велел вас гулять выводить… Нет, как пить дать, отвертится! Мы ему лучше другое наказание устроим. Сами.

– Как сами?

– Я потом вам все расскажу. Но уверяю: наказание будет почище тюрьмы, откуда он рано или поздно все равно выйдет. Да и в тюрьме, насколько я знаю, люди с деньгами живут не хуже, чем на воле. Так что пока полежите дома и придите в себя. Я позвоню вам на днях. А этот урод будет наказан по полной!

Девочки согласились не заявлять пока в милицию. Мне это было просто необходимо: сначала мне предстояло увести у Корнила Ваню. Если его посадят, еще неизвестно, кому отдадут мальчика, но, скорее всего, опекунство оформит бабушка, Валентина Федоровна. Тем более она у нас педагог! Жди потом удобного случая, чтобы похитить мальчика уже у нее! Нет, меня такой расклад не устраивал.

Мы развезли девочек по домам и обменялись телефонами. Алину я тоже забросила домой. Потом заехала к себе, загримировалась в жгучую брюнетку и остаток вечера проторчала под забором у Корнила в своем «Мини-Купере», припав к «прослушке» и пытаясь поймать полезную для себя информацию. Но все было тщетно. Ни в столовой, ни у себя в кабинете господин Золотов не говорил ничего для меня интересного. Примерно в половине одиннадцатого я отправилась к себе.

Домой я приехала довольно поздно. Ариша, к моему удивлению, сидел на кухне с газетой в руках и потягивал чаек.

– Bon soir, ma chere, – радостно сказал дедуля, – тебя весь день не было… Я волновался. У тебя все в порядке?

– Более чем.

Я поставила свой ужин в микроволновку, а в ожидании его рассказала деду о сегодняшнем приключении на съемной даче Золотова. Ариша слушал, буквально затаив дыхание.

– Полетт, так ты спасла тех девочек?

– Почему я? Мы все спасли: я, Алина и Антон.

– Но ведь это была твоя идея поехать туда!

– Да, дедуль, я с самого начала подозревала, что с дачей что-то нечисто.

– А чемодан, значит, ты еще не открывала?

– Сам видишь: я только что приехала. Чемоданом мы с Алиной займемся завтра. А у тебя как дела, дед? Ты сегодня решил не ходить в казино?

Ариша лишь рукой махнул:

– А! Я решил сделать перерыв. Версальского там сегодня все равно не будет, он уехал на пару дней по своим коммерческо-криминальным делам.

– Это тот, который сделал мне липовые документы? – уточнила я.

Ариша кивнул:

– Он самый. Интересный человек, не смотри, что криминальный авторитет. На последней нашей вечеринке – в доме у Иосифа Карловича – Версальский рассказывал нам о своей двоюродной сестре. Полетт, я был просто шокирован! Бывают же такие женщины!

– Уточни, какие именно.

– Во-первых, вес этой, с позволения сказать, дамы составляет не менее ста пятидесяти килограммов. Сам Версальский называет свою кузину бомбой. А еще бой-бабой. Во-вторых, от этой мадам сбежали два мужа.

– Сбежали?

– Именно. С первым она прожила года три, и смылся он очень красиво – ночью, с ее деньгами и драгоценностями. Второго она не могла найти года два. Наконец захомутала какого-то бедолагу. Но этот смог вынести семейное счастье только год и покинул свою даму сердца тоже неординарно: через балкон, в одних трусах, так как жена не давала ему одежду и не выпускала из дома в страхе, что он от нее сбежит.

– Лихо! На каком, интересно, этаже живет эта несчастная?

– На четвертом. Парень спустился по балконам и дал деру в машине своего друга.

– Видать, сильно припекло, если он рисковал жизнью.

– Но дама эта далеко не несчастная. Во-первых, она когда-то работала охранницей в тюрьме. Потом подалась в криминал вслед за кузеном. У женщины было все: квартира, машина, деньги… Не было одного: счастья в личной жизни. Версальский говорил, что ей бы родиться мужчиной, с ее-то крутым характером, и стать командиром дивизии, но судьба посмеялась и сделала ее женщиной. Правда, с фигурой японского борца-сумоиста.

– Ого! И что, сильно крутой нрав у леди?

– Версальский говорит, что она, в случае чего, сразу бьет кулаком по физиономии. Или ногой в пах.

– Великолепная дамочка!.. Чем, интересно, она сейчас занимается?

– Разочаровавшись в мужчинах, семейном счастье и любви вообще, эта дама – кстати, у нее даже имя мужское: Евгения – практически ушла в монастырь.

– Не может быть! С таким-то характером…

– Точнее, она сама организовала что-то вроде монастыря. Где-то неподалеку от глухой деревни купила ферму, переехала туда с двумя такими же обиженными на мужей подругами и разводит там свиней. На ферме у них работают несколько мужчин в положении рабов. Их не выпускают с территории, кормят всего два раза в день объедками, бьют за малейшую провинность. Они ходят за свиньями, а фермерши-мужененавистницы вымещают на них обиду на весь мужской пол.

– Слушай, дед, а ведь это то, что мне надо! А твой Версальский согласится подарить своей кузине еще одного бесплатного работничка?

– Я думаю, он сделает это с удовольствием. Он уже подкинул ей пару неугодных ему людей.

– Когда, говоришь, он приезжает?

– Должен быть завтра.

– Вот завтра же и поговори с ним насчет еще одного работничка! Надо же его кузине расширять свой бизнес!

Ариша пообещал мне решить этот вопрос.

* * *

На другой день к одиннадцати я приехала в дом Золотова. Мы с Ваней, как обычно, провели занятие английским, а когда я выходила из комнаты, меня остановила няня Валя. В своем платочке, без косметики, она была похожа на монашку.

А у нее некрасивые широки брови, подумала я. Мужские. Такие, кажется, называют соболиными, но ей они совершенно не идут. Валентина между тем завела меня в комнату, которая раньше принадлежала ее предшественнице, и, пристально глядя мне в глаза, неожиданно сказала:

– Я знаю, кто вы.

– Я тоже это знаю.

– Вы не поняли: я все знаю.

– Что все?

– У нас нет времени на разговоры: скоро Корнил приедет на обед, а после обеда повезет Ваню в «Детский мир» за одеждой и игрушками.

Я опешила. Что это? Провокация? Меня раскусили?

– Я вас не понимаю… – начала было я, но Валя меня перебила:

– У нас нет времени, – тихо и настойчиво повторила она. – Если вы хотите похитить Ваню, то делать это надо сегодня, в магазине.

Я снова пристально посмотрела на Валентину. Голос ее был мне знаком. Но я не узнавала ее.

– Простите, а вы кто?

– Значит, все-таки не узнали! Оказывается, я хорошая артистка! Не зря когда-то хотела поступать в театральный… Сейчас я бы сама себе поставила «пять» по актерскому мастерству…

С этими словами женщина сняла платок и очки, отлепила «брови». Я чуть не села там, где стояла: передо мной была няня Рита!

– Черт! – вырвалось у меня.

– Я решила помочь вам, потому что это неправильно…

– Что неправильно?

– То, как этот самодур поступил с Мариной. Выгнал, отнял детей… Да и надо мной он тоже поизмывался… Поэтому я и решила помочь вам.

– А как же вы?..

Она усмехнулась:

– За меня не волнуйтесь, я смоюсь отсюда сразу после похищения Вани… Я же знала, что после пропажи дочери Корнил будет меня искать. А где лучше всего спрятаться, как не в доме того, кто ищет?! Уж здесь он меня точно не найдет! Я снова подала свои данные в агентство… Я знала, какая няня ему понравится! За три года я его хорошо изучила.

Да, вот это Рита! Я не успела ничего ей ответить, внизу послышались голоса.

– Вам надо спешить! – Она подтолкнула меня к лестнице. – Удачи вам! Если у вас все получится, буду считать, что за себя я этому самодуру отомстила.

* * *

Народу в магазине было много. Корнил ходил по этажам и залам, держа Ваню за руку. Колоритная фигура Дорика маячила на крыльце в ожидании хозяина. Мы все трое – я, Алина и Марина, – переодетые и загримированные до неузнаваемости, ходили за ними по магазину на некотором отдалении и ждали удобного момента. Вот навстречу Корнилу вышел Антон Ярцев, тоже загримированный нами. Увидев Золотова, которого мы ему предварительно показали издалека, он подошел к нему и, радостно раскинув руки, закричал:

– Корнил! Здорово! Какими судьбами?

Мы тут же приблизились к Золотову сзади и встали в цепочку. Последней из нас была Марина. Корнил растерялся. Антон подал ему руку и продолжал свой спектакль:

– Здорово, Кóзел! Сто лет не виделись!

Этот трюк придумала я. Я точно знаю, что, когда человеку подают руку и при этом называют по имени, он эту руку пожмет. Так и случилось. Корнил отпустил мальчика и протянул руку Антону, пролепетав растерянно:

– Что-то я вас не помню…

Я тут же подхватила Ваню под мышки, передала его назад Алине, та – Марине, и обе они побежали с ним к складу, в котором мы предварительно побывали и запаслись большой пустой коробкой. Я осталась за спиной Золотова на случай, если он быстро обернется и бросится в погоню. Я должна была хоть на несколько мгновений загородить ему дорогу и задержать. Но этого не понадобилось: Золотов обернулся не сразу. Он стоял и выяснял с Антоном, кто он и откуда его знает. При этом Антон так и не выпускал его руку из своей. Я обернулась и тоже побежала на склад.

Из магазина мы вынесли мальчика в большой упаковочной коробке, благополучно миновав Дорика, который ни одну из нас не узнал. Поставив коробку в мою машину, мы все прыгнули в нее и помчались к дому, в котором Марина снимала квартиру…

Ярцев позвонил мне позже и рассказал, как удрал от Золотова: когда тот обернулся, чтобы посмотреть на сына, он быстро рванул с этого места и затерялся в толпе. Я вздохнула облегченно: операция «похищение Вани» прошла успешно! Пострадавших с нашей стороны не было.

Итак, счастливая мать снова обняла своих детей. Оставив их на съемной квартире, мы с Алиной отправились ко мне. Вскоре туда подтянулся и Ярцев. Мы вскрыли чемоданчик, прихваченный нами с дачи, и обнаружили в нем огромную для нас сумму денег – почти пять миллионов рублей.

В этот же день каждой из похищенных девочек мы передали по семьсот тысяч на лечение и реабилитацию. Родителям умершей в подвале Кати мы отвезли миллион. Марине дали еще один «лимон» на обустройство на новом месте, и она в тот же день выехала с детьми к своим родителям. Оставшуюся мелочь решено было разделить между нами троими как непосредственными участниками событий. Это было нашей премией за риск и благородное дело восстановления справедливости. Мы с Алиной на свои доли решили, когда разберемся с Корнилом окончательно, съездить на море.

И еще одно важное событие произошло в этот же день: Ариша рассказал своему вернувшемуся из «командировки» приятелю Версальскому про Золотова. Узнав, какой у того бизнес, Версальский решил завладеть им, убрав последнего с дороги. Мне это было на руку. Было решено, что я выманю Корнила и Дорика из дома, а к месту назначения люди Версальского доставят их сами.

Поздно вечером, когда стемнело, я позвонила Золотову как Оксана Игоревна и сказала, что мне совершенно случайно стало известно о том, где находятся его пропавшие дети. Предложила встретиться в одном пустынном месте на окраине города. Разумеется, друзья тут же примчались в эту глухомань. Я в образе все того же репетитора подошла к их машине. Золотов распахнул переднюю дверь, но в этот момент из-за ближайшего угла выскочили люди Версальского. Они оглушили наших друзей и вытащили из машины. Потом связали и бросили в багажник своего джипа. Я подошла к Золотову и склонилась над ним. Он лежал рядом с амбалом Дориком, придавившем своей массой хозяина.

– О твоих преступлениях я тебе говорить не буду, ты сам все знаешь. Искупить вину хочешь?

– Кровью? – усмехнулся Золотов.

А что, это было бы неплохо, подумала я. Только сколько же крови надо вылить из этого урода, чтобы смыть все его черные дела?! Ну, ничего, кузина Версальского позаботится об искуплении его грехов.

Что было дальше, мне неизвестно, так как я сразу же уехала с места событий. Только вскоре в газете я прочитала заметку о том, что бизнесмен нашего города господин Золотов пропал вместе со своим водителем. Родители заявили в милицию, поиски ведутся.

На другой день после исчезновения Корнила я приехала на машине к его воротам и постояла там некоторое время, припав к «прослушке». Но единственное, что я услышала, был скандал в благородном семействе. Родители Золотова жутко ругались между собой, обвиняя друг друга во всех смертных грехах. Потом мама Козел, очевидно, решила сорвать зло на домработнице Вере, обозвала ее воровкой и тупой лентяйкой. Та не выдержала оскорблений и назвала хозяйку коровьей лепешкой. Сильное выражение! И, главное, образ был подмечен верно. Я не стала дожидаться, чем все это кончится. Спесь с maman слетела, как шелуха, она кричала и ругалась, как базарная торговка. Да, сущность человека ни под какой красивой фамилией не спрячешь, рано или поздно она проявится. Корнил Борисович – золото наше самоварное, – если был по сути Козелом, то, назови его хоть Золотовым, хоть Платиновым, все равно останется тем, кем он есть.

В тот же день вечером я позвонила в дверь Аронкиной Елены:

– Здравствуйте! Я…

– Я вас помню. Здравствуйте. Что вы хотите?

– Благотворительная организация имени Клары Цеткин оказывает вам посильную материальную помощь… Лечите вашего мальчика на здоровье!

С этими словами я протянула Елене пакет. Она автоматически взяла его, удивленно заглянула внутрь.

– Боже мой, что это?

– Насколько я понимаю, деньги.

– Деньги?! Сколько?

– Да миллион же, как просили!

– Миллион?! Рублей?! Вы серьезно? – Елена растерянно хлопала глазами.

– Да. Всего вам доброго. До свидания.

Я повернулась и пошла.

– А-а-а…

Наверное, она не знала, как реагировать. Но я уже открывала дверь подъезда.

Эпилог

Мы с Алиной сидели в кафе за чашечкой эспрессо.

– Полин, а помнишь Вáнюшкина?

– Петьку? Ну, еще бы! Он про себя всегда говорил так: «У меня китайская фамилия – Вань-юш-кин».

– Точно, точно! А двоечника Кормилицына? Помнишь, как он забыл притащить на урок математики таблицы Брадиса? Математичка сказала, что будет проверять, все ли их принесли, и, если у кого нет, поставит двойку…

– Ну и?..

– Кормилицын сидел на первой парте, и она видела, что у него таблиц нет. Она пошла по рядам проверять, а когда ушла в конец класса, Кормилицын взял таблицы у кого-то с соседнего ряда, который математичка уже проверила. Когда она подошла к нему, смотрит, а перед ним на столе лежат таблицы. Ну, она-то сразу смикитила, что он их у кого-то позаимствовал, и строго так его спрашивает: «Это у тебя чьи таблицы?» А тот, не моргнув глазом: «Как чьи? Брадиса!»

– Ага, помню. Весь класс тогда от хохота лежал… А почему ты сейчас про них вспомнила? У нас что, вечер воспоминаний о школе?

– Нет, просто сегодня я встретила нашу одноклассницу Светку Кукушкину…

– Только не говори мне, что у нее что-то случилось! Что она развелась с мужем и что-нибудь в этом роде. Хватит с меня школьных друзей!

– Полина, ты почти угадала! У нее…

– Нет, нет и нет!

– Да ты только выслушай! Ее бывший муж…

Опять! Бывшие мужья, отсуженные дети… Я встала и почти бегом направилась к выходу. Алина – за мной. На ходу она пыталась рассказать мне о бедах Кукушкиной и всех ее родственников. Но с меня хватит!

Уезжаю на море!

Content

Марина Серова
Вторая половина олигарха

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог