Федор Раззаков

Гибель советского ТВ

Часть первая

«Ты помнишь, как все начиналось?..» (1930 – 1985)

От «КВН» к «Рубину»

Первый телевизор. Шаболовка. «КВН-49».

Отечественное телевидение берет свое начало в 1930 году, когда во Всесоюзном электротехническом институте была создана соответствующая лаборатория во главе с профессором П. В. Шмаковым. Группа инженеров приступила к разработке и постройке передающего устройства и приемника, который практически не имел ничего общего с тем, что мы теперь привычно называем телевизором. Единственное сходство того прибора с нынешним заключалось в том, что у него тоже был экран, правда очень маленький. Он был размером со спичечный коробок, и, чтобы различить изображение, зрителям приходилось приникать к нему, как к микроскопу: одним глазом и по очереди. Сами изобретатели шутили, что их изобретение с почтовый ящик, а изображение – с почтовую марку. Телевизор (тогда он назывался просто передатчиком) представлял собой внушительный ящик, который в шутку называли «гробом». Внутреннее его устройство выглядело так: на валу электромоторчика был большой бумажный диск с отверстиями по спирали, позади диска неоновая лампа оранжевого свечения, спереди – линза, чтобы хоть немного увеличить крохотный экран. Первый телевизор действовал с разложением на 1200 элементов по 30 строкам. О том, как функционировало это чудо техники, вспоминает В. Лукачер:

«Если в кадре, например, человеческая фигура, то каждая строка не могла выделить детали размером менее шести сантиметров, и телевизионное изображение в лучшем случае передавало лишь грубый контур. Даже на крупном плане, когда на экране только лицо, не различались детали менее одного сантиметра: где нос, где глаза, разобрать можно, но выражения лица не разглядишь...»

Первой передачей, которую удалось «словить» шмаковцам, был какой-то танцевальный номер. Различить лица было невозможно, лишь видно было, что девушка в белом, а мужчина – в черном. Когда танец закончился, девушка помахала на прощание платком, а он закурил. Дым, который курильщик выпускал изо рта, на экране был виден. Вроде бы незамысловато, однако передача эта потрясла изобретателей, поскольку им-то было известно, что изображение преодолело тысячекилометровое пространство.

Было это в конце сентября 1931 года, причем этот эфир лично благословил Сталин. В Кремль специально протянули кабель, в кабинет генсека внесли телеаппарат, а передвижную телестанцию поставили на улице. Сталину новинка понравилась, и он дал отмашку налаживать регулярные трансляции. После этого в Московский радиотрансляционный узел, располагавшийся на улице 25 Октября (нынешняя Никольская) в доме №7, из электротехнического института был перевезен изобретенный передатчик, и 1 октября начались опытные передачи, которые проводились через радиостанцию МГСПС. Первыми зрителями транслируемых передач были радиолюбители, у которых имелись дома самодельные телевизоры (в Москве их насчитывалось всего штук тридцать, примерно столько же было в Ленинграде, Киеве, Харькове, Томске, Одессе, Смоленске, Нижнем Новгороде).

Стоит отметить, что первые телевизионные передачи шли без звукового сопровождения и представляли собой довольно примитивное зрелище: те же танцы, например. Даже первый советский телефильм, снятый в 1932 году режиссером В. Касьяновым под руководством опытного наставника А. Разумного, имел мало общего с тем, что мы вкладываем сегодня в понятие «телефильм»: он представлял собой монтаж заснятых на кинопленку карикатур из альбома известного художника-сатирика А. Дени «Лицо международного капитализма».

В том же году – 1 мая – состоялась праздничная передача о параде и демонстрации трудящихся в Москве. Репортаж был заснят на пленку (съемки велись в разных частях города) и транслировался вечером.

Следующей важной вехой в развитии отечественного телевидения стал 1934 год. Тогда произошло сразу несколько важных событий. Во-первых, во Всесоюзном радиокомитете был создан отдел телевидения, который возглавил А. Сальман, первым режиссером стал Александр Степанов, работавший до этого диктором на радио и некоторое время режиссером на малострочном телевидении, операторами – К. Яворский и И. Красовский. Во-вторых, завод «Физэлектроприбор» наладил выпуск телевизоров с экраном размером 6х9 см. И, наконец, в-третьих, – 15 ноября состоялась первая передача регулярного «малострочного» (механического) ТВ, которая велась из Московского радиотрансляционного узла. Передача длилась около часа и являла собой то, что мы называем теперь эстрадным концертом: народный артист республики И. Москвин прочел рассказ А. П. Чехова «Злоумышленник», после чего его сменили певица и балетная пара. Как рассказывали затем очевидцы этого события, Москвин, придя в тесную комнатушку «телецентра», долго не мог поверить в то, в чем ему предстояло участвовать, все спрашивал: «Неужто видно будет? Через стены? Чудо, да и только!..»

С ноября 34-го передачи малострочного ТВ стали регулярными: два раза в пятидневку с 24 часов стали передавать не только звук, но и изображение. Правда, ловить эти передачи по-прежнему могли лишь единицы – всего несколько сот радиолюбителей, разбросанных по всему Советскому Союзу. Однако после того, как в конце 1935 года в продажу стали поступать телевизоры Ленинградского завода имени Козицкого «Т-2» (изобретение советского инженера А. Я. Брейтбарта, названное им «дальновид»), круг телезрителей расширился. Год спустя в стране уже было две тысячи телевизоров заводского производства. И хотя в масштабах такой огромной страны, как СССР, это было каплей в море, но все же, все же...

Между тем с дальнейшим развитием ТВ теснота телецентра на Никольской становилась все более очевидной. Требовалось новое помещение, которое вскоре и появилось. В 1937 году на Шаболовке, 53, рядом со знаменитой башней Шухова, был закончен монтаж первой аппаратной. И хотя строительство телецентра полностью еще не закончилось, было решено не дожидаться окончательной сдачи объекта и переехать туда немедленно. На телецентре имелась всего одна студия (называлась «студия «А»), установка для демонстрации фильмов, а в его штате было лишь два творческих работника: упоминавшиеся уже режиссер Александр Степанов и оператор Константин Яворский. У последнего была одна камера, которую приобрели за валюту за рубежом. Поэтому трудности встречались на каждом шагу. Например, было невозможно одной телекамерой показывать титры, заставки и концертные номера, и приходилось пускаться на хитрости: все надписи предварительно снимались на пленку и демонстрировались по киноканалу. А чуть позже сотрудники телецентра смастерили у себя в мастерских вторую камеру – специально для титров.

Уже 1 декабря 1937 года провели пробное испытание, а спустя чуть меньше четырех месяцев – 25 марта 1938 года – была показана первая экспериментальная передача Московского телевизионного центра на Шаболовке (МТЦ) – демонстрировался фильм «Великий гражданин». 4 апреля состоялась первая студийная передача, когда в течение двух часов перед телезрителями выступали самые разные деятели (артисты, шахматисты и т. д.), после чего показали фильм о воспитании львенка. С 5 ноября на МТЦ начались регулярные передачи: они длились полтора часа (с 21.00 до 22.30), но не каждый день.

Примерно в это же время приступают к работе и телецентры в других городах Советского Союза. В частности, в Ленинграде (1 октября 1938 года), Киеве (10 февраля 1939 года).

31 декабря 1938 года строительство Московского телецентра на Шаболовке было завершено. У подножия Шуховской башни разместились два здания – для передатчика и для студии. Помимо телекинопроекционной и просмотрового зала, в этом здании было четыре костюмерные комнаты для артистов и четыре комнаты для административно-творческого персонала. Полезная площадь павильона (студии) составляла около 300 кв. м, он был отлично оборудован световыми приборами с централизованным управлением, бесшумной вентиляцией, превосходной мобильной системой акустики (по своим акустическим качествам этот павильон и 40 лет спустя не имел себе равных). Мебель для телецентра была изготовлена по специальным эскизам одной из мастерских Академии художеств СССР. К моменту полной сдачи телецентра в эксплуатацию там уже было три телекамеры, установленные на подвижных штативах.

Через месяц с небольшим после полного ввода в действие МТЦ с вершины мачты на Шаболовке ультракороткие волны понесли в эфир первую регулярную программу уже не «механического» (малострочного), а электронного телевидения. 10 марта 1939 года состоялась весьма насыщенная передача, длившаяся полтора часа: был показан фильм об открытии XVIII съезда ВКП(б), затем выступили артисты различных жанров. Именно с этого момента началось регулярное телевизионное вещание в СССР по электронной системе. Передачи велись 5 раз в неделю. Отныне изображение Шуховской башни на голубых экранах ежедневно открывает «вещательный день» ЦТ СССР.

В том же году состоялась первая крупная общественно-политическая передача: 11 ноября в эфир вышла программа, посвященная 20-летию Первой Конной армии. В студию на Шаболовку были приглашены герои Гражданской войны из тех, кто уцелел после чисток 37-го года.

Между тем поступательное движение отечественного ТВ продолжалось. В феврале 1940 года состоялась передача, посвященная возвращению ледокола «Георгий Седов». В студию были приглашены герои-«седовцы», перед которыми выступила большая группа артистов. Это была первая программа подобного рода на советском ТВ, прообраз будущего «Голубого огонька». И еще одно знаменательное событие произошло в том же году: в продажу поступили телевизиоры индивидуального пользования «17-Т-1» с небольшим экраном. Правда, стоили они достаточно дорого, поэтому имели их лишь единицы. Однако промышленное производство расширялось, и к началу 1941 года было уже выпущено около двух тысяч телевизоров.

В июне грянула война, и телевизионное вещание в СССР на время прекратилось. Оно было возобновлено лишь в 1945 году: вновь начал свою работу МТЦ, а два года спустя заработал и Ленинградский телевизионный центр. Однако по-прежнему программы этих центров имели возможность смотреть лишь избранные: радиолюбители да несколько сот обладателей довоенных телевизоров, а широкие массы и слыхом не слыхивали о том, что есть такое чудо – телевидение. Читатель наверняка хорошо помнит сцену из культового фильма «Место встречи изменить нельзя», когда муровский фотограф Гриша Ушивин по прозвищу Шесть-на-девять рассказывает своим коллегам о чудесном агрегате – телевизоре, а те не верят и поднимают его на смех. В книге братьев Вайнеров, по которой и поставлен фильм, этот эпизод выглядит следующим образом:

«Шесть-на-девять устроился с Пасюком и рассказывал ему, что точно знает: изобретатели открыли прибор, который выглядит вроде обычного радиоприемника, но в него вмонтирован экран – ма-а-ленький, вроде блюдца, но на этом экране можно увидеть передаваемое из «Урана» кино. Или концерт в Колонном зале – а на блюдце все видно. И даже, может быть, слышно.

Пасюк мотал от удовольствия головой, приговаривал:

– От бисова дытына! Ну и бреше! Як ни слово – брехня! Ой, Хгрышка!..

И снова повторял с восторгом:

– Ой брехун Хгрышка! Колы чемпионат такий зробят, то будешь ты брехун на всенький свит!

Шесть-на-девять кипятился, доказывая ему, что все рассказанное – правда, а он сам, Пасюк то есть, невежественный человек, не способный понять технический прогресс...»

Напомню, что сценка эта датирована сентябрем 1945 года.

Только спустя три-четыре года широкие слои населения в нашей стране начали приобщаться к такому чуду, как телевидение. Газеты стали вовсю расписывать достоинства и преимущества ТВ и призывать людей идти в ногу со временем – покупать первые телевизоры, рассчитанные на массового покупателя. Таким телевизором стал «КВН-49», выпуск которого был налажен в 1949 году (аббревиатура расшифровывалась по заглавным буквам фамилий изобретателей телевизора: Кенигсон – Варшавский – Николаевский). Однако он тоже стоил приличных денег (1000 рублей), поэтому его покупка оказалась по карману сравнительно ограниченному кругу людей. Что же представлял собой этот телевизор? Вот как писал об этом В. Саппак:

«Я пришел к своим старым друзьям и увидел новинку, почти сенсацию – телевизор. Советский телевизор первого выпуска, с огромным вынесенным вперед выпуклым стеклом – линзой, про которую почему-то с большим уважением говорили, что она наполнена водой. Линза увеличивала изображение, но на малюсенький экранчик можно было заглядывать и сбоку, совсем сбоку, минуя линзу. Говорили, так проигрываешь в размере, но выигрываешь в четкости изображения.

А выиграть в четкости изображения, скажу положа руку на сердце, ох как хотелось!

Показывали какой-то концерт. Помню фигуру скрипача, которая на наших глазах начинала вдруг катастрофически худеть, удлиняться, тянуться вверх и тянуться вниз, словно бы ее специально растягивали, и, казалось, вот-вот уже должна была прерваться где-то в районе талии, но именно в этот момент нашего скрипача, видимо, прихлопывали сверху и снизу, он стремительно сплющивался, охотно уподобляясь тыкве.

Все это разительно напоминало зеркала комнаты смеха, с той лишь разницей, что изображение, возникающее на зыбком экране, к тому же беспрерывно путало позитив и негатив. Бледноликий концертант в черном фраке упорно оборачивался негром в белом фраке (видимо, из джаз-банда)...

Но нам все это почти не мешало! На экран мы смотрели с благоговением...»

Отметим, что «КВН-49» часто ломался, поэтому в народе ему придумали соответствующее название, согласно его аббревиатуре: Купил-Включил-Не работает.

В том же 1949 году Московский телецентр получил свою первую передвижную телевизионную станцию (ПТС) и тут же поспешил опробовать ее в деле. 29 июня 1949 года была проведена первая программная внестудийная передача – трансляция футбольного матча со стадиона «Динамо». Кстати, отметим, что в Ленинграде внестудийная передача была проведена раньше, чем в столице, – в 1947 году.

ТВ шагает по стране

Любимые дикторы 50-х. Председатель Комитета С. Кафтанов. Оператор В. Киракосов. В эпицентре скандала – «Вечер веселых вопросов».

Наступили 50-е – время, когда телевидение окончательно завоевало себе популярность в СССР. Уже в 1951 году в Москве было более 100 тысяч телезрителей, и эта армия с каждым годом росла. Те же, кто не имел возможности приобрести себе в пользование «чудо-ящик», обычно приобщались к его таинствам с помощью тех, у кого он уже был. Например, в огромном доме всего у двух жителей были телевизоры. Если хозяева не отличались «вшивостью», то они приглашали к себе на просмотры как ближайших, так и дальних соседей по дому. Характерный уголовный эпизод имел место на этой почве в начале 50-х. В Москве объявился вор-домушник, который «чистил» квартиры именно в тот момент, когда их хозяева отправлялись смотреть телевизор к одному из жильцов. Вор «бомбил» москвичей в течение нескольких месяцев, пока муровцы не взяли его с поличным на одном из ограблений.

22 марта 1951 года Совет Министров СССР принял постановление об организации ежедневных телевизионных передач из Москвы. На МТЦ была открыта Центральная студия телевидения (ЦСТ), структурно состоявшая из следующих подразделений: общественно-политическая редакция, редакция литературно-драматического вещания, редакция музыкального вещания, редакция передач для детей. Три года спустя к этим редакциям добавились еще четыре: промышленных, сельскохозяйственных, научно-популярных и спортивных передач.

Учитывая, что производства собственных фильмов у ТВ еще не было, Совмин обязал выделять для телевидения копии каждого фильма, выпускаемого на экраны страны. Что касается фильмов-спектаклей, то ЦСТ начала их производство своими силами – договаривалась с театрами, и те ставили на Шаболовке инсценировки лучших своих спектаклей. Первая премьера состоялась 6 ноября 1951 года – в эфире был показан спектакль Малого театра «Правда – хорошо, а счастье – лучше».

В том же ноябре возобновилось регулярное телевещание на Украине. В столице республики Киеве был открыт новый телецентр на Крещатике, 26, а на Мало-Подвальной улице – телевышка, пусть и безобразная на вид (она портила местный ландшафт), но зато достаточно мощная.

В 1953 году Московский радиотехнический завод «Рубин» наладил выпуск телевизора «Север», который быстро стал популярен у населения. Он принимал телепрограммы по трем каналам, а внешне представлял собой массивный ящик с деревянно-матерчатым фасадом, крупными ручками переключателей и маленьким-маленьким экраном в тройной коричнево-желтой раме.

Подавляющая часть телепередач в то время шла прямо из студии, ПТС использовались крайне редко. После прямой трансляции футбольного матча в июне 49-го их практически не использовали в течение нескольких лет. Ситуация стала меняться в лучшую сторону в начале 50-х. 10 апреля 1954 года по ЦТ состоялся очередной телевизионный репортаж – из Колонного зала транслировался матч на первенство мира между гроссмейстерами М. Ботвинником и В. Смысловым. А вскоре после этого состоялся первый репортаж не на спортивную, а на производственную тему – с шоколадной фабрики «Красный Октябрь». Вел тот репортаж ныне знаменитый телевизионщик Юрий Фокин. По его словам, накладок в тот раз было очень много. Само действо шло прямо на экраны, но вступление решили записать на пленку. Было сделано целых 16 дублей!

Вспоминает Ю. Фокин: «Начинал я традиционно: «Добрый вечер!» Когда же дело дошло до прямого эфира уже на самой фабрике, я опять: «Добрый вечер!» На экранах получилось нечто странное: человек в течение минуты дважды здоровается с телезрителями. Дальше – больше. Я забыл имя работницы «Красного Октября», с которой был в кадре. Правда, «на всякий пожарный» я его записал перед съемкой прямо на манжету. Но от волнения никак не мог расстегнуть пуговицу на рукаве белого халата. Наконец вывернулся, предложил даме представиться самой. Ну а после этого лопнул старый, угольный еще, прожектор. Тут сработал мой радиоинстинкт (Фокин некоторое время работал и на радио. – Ф. Р.), и я стал тараторить текст, как будто выступаю на радио. Причем говорил как свои слова, так и текст... работницы, который я, конечно же, знал наизусть, так как сам писал сценарий. Надо было видеть, какими глазами она на меня смотрела!..»

Ежедневное телевизионное вещание в Москве началось в январе 1955 года, в Ленинграде – в октябре 1956-го. В феврале 1956 года ЦТ перешло на двухпрограммное вещание (вторая программа транслировалась не ежедневно, начинаясь в 18.00). Первая программа начинала свою работу в будние дни в 19.00, в субботу – в 18.00, в воскресенье – в 13.00. Столь короткая продолжительность вещания объяснялась просто – собственных передач у ЦТ было еще не так много. К примеру, в 1954—1958 годах ЦСТ выпускала следующие передачи: «Искусство» (первый номер тележурнала вышел 27 октября 1954-го), «Умелые руки» (премьера – в апреле 1956-го), «Юный пионер», «Знание» (премьера – 25 июня 1956-го), «Для вас, женщины», «Молодость», «Физкультура и спорт», «Выставка Буратино» (1958). Первые учебные программы появились на ЦТ в начале 1955 года – в январе – марте были показаны циклы передач «Автомобиль» и «О происхождении жизни на Земле». Чтобы представить себе, как работало тогдашнее телевидение, будет уместно привести здесь программу передач того времени. Например, в среду, 10 октября 1956 года. Итак, что же транслировало ЦТ в тот день?

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

19.00 – Новый мультфильм «Миллион в мешке». 19.30 – Передача, посвященная 7-й годовщине со дня провозглашения Германской Демократической Республики. 20.00 – Телевизионный выпуск «У наших друзей». 20.10 – Новый художественный фильм «Триста лет тому...». 21.50 – Худ. фильм «Пышка».

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

18.55 – Состязание по футболу между командами «Торпедо» (Москва) – «Зенит» (Ленинград). Передача с Центрального стадиона им. В. И. Ленина.

Согласимся, не самая насыщенная и разнообразная программа передач. Но это вполне объяснимо, учитывая тогдашние скромные технические возможности телевидения. Однако в праздничные дни ЦТ расщедривалось и показывало какой-нибудь новый художественный фильм и многочасовой эстрадный концерт. По нынешним меркам, конечно, не самые крутые зрелища, но по тогдашним – самое что ни на есть.

Возьмем, к примеру, программу передач от 31 декабря того же года:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

18.30 – Для самых маленьких. Мультфильм «Снеговик-почтовик». 19.00 – Телевизионный журнал «Юный пионер». 19.50 – Передача «Год 1956-й». 20.40 – Новая кинокомедия «Медовый месяц». 22.05 – Новогодний эстрадный концерт. 23.40 – Киножурнал «Новости дня». 00.05 – Продолжение новогоднего эстрадного концерта.

Вторая программа в тот день не транслировалась.

Стремительная популярность телевидения потребовала от властей определенных шагов в деле его дальнейшей централизации. В итоге в мае 1957 года был создан Государственный комитет по телевидению и радиовещанию. Его первым председателем был назначен бывший заместитель министра культуры СССР Сергей Кафтанов.

В начале своей деятельности у ЦСТ не было собственных дикторов, поэтому приходилось прибегать к помощи пришлых – с радио. Однако долго так продолжаться не могло, и вскоре в штате студии появились первые собственные дикторы, в основном из бывших актеров. Первыми были: Нина Кондратова, Ольга Чепурнова и Валентина Леонтьева. Самой популярной из этой тройки была Кондратова. Вот как вспоминает о ней ее коллега В. Леонтьева:

«У Нины Владимировны была своя пластика, в ее общении со зрителями было много тонких психологических нюансов. Она образованна, воспитанна и интеллигентна. Такой она была на экране потому, что другой и не могла быть. Пожалуй, она всегда чувствовала, как ее любят зрители, и несколько смущенная улыбка говорила о ее признательности. Нина умела пробудить интерес к передаче, которую представляла. В ее устах обычный информативный текст звучал как искреннее желание доставить удовольствие зрителям. Ее воспринимали как хозяйку Дома телевидения, радушную и гостеприимную...»

Отметим, что в республиках, до того как там стали принимать московские программы, сформировалась своя плеяда телезвезд. Так, на Украине это были диктор Ольга Даниленко, спортивный комментатор Фарид Дасаев. Даже когда в Киеве стали «принимать Москву», их популярность по-прежнему оставалась высокой. Как пишет П. Кучеренко: «Даниленко, Дасаев и другие дикторы долго продолжали оставаться всеобщими любимцами и кумирами. Их узнавали в трамваях, им слали жалобы на протекающие крыши...»

Между тем в конце 50-х из тройки ведущих ЦТ осталась одна Леонтьева. Чепурнова умерла, а с Кондратовой случилось несчастье. Она вела репортаж с ВДНХ, рассказывала о корове-рекордсменке. В разгар репортажа животное внезапно испугалось камеры и боднуло Кондратову рогом. Удар был настолько сильный, что у нее вытек глаз. Какое-то время Леонтьева работала одна, а затем на Шаболовку пришла подмога в лице Анны Шиловой, Игоря Кириллова, Нонны Бодровой, Владимира Балашова, Людмилы Соколовой, Светланы Жильцовой. Вот как та же В. Леонтьева описывает «кухню» ЦСТ 50-х:

«Телевидение начинало свои передачи в 19.00. В утренние и дневные часы шли репетиции. А часа за два до эфира наступало затишье. Только техники настраивали камеры, занимались профилактикой в аппаратных. Весь остальной многоликий телевизионный суетный мир как бы растворялся. В фойе, в коридорах ни души, буфет закрыт на перерыв, жизнь не замирала только в редакционном и административном здании...»

С каждым годом популярность телевидения в стране неуклонно росла, и отечественная промышленность живо откликалась на запросы людей, выпуская в свет все новые и новые марки телевизоров. Так, допотопные «КВН-49» сменили сначала «Т-1» и «Т-2», а затем упоминавшийся уже «Север», «Старт-3», «Неман», «Рубин». Размер экранов у этих телевизоров колебался от 350 до 430 мм, а потребляемая мощность – от 140 до 160 ватт.

Стремительно развивалось телевидение и в союзных республиках. Например, в одной из крупнейших республик – Узбекистане (население в конце 50-х составляло свыше 8 миллионов) – первый телецентр был открыт в Ташкенте в 1956 году (второй откроют в Ургенче в конце 1961 года, остальные чуть позже). Только в 1959 году населению было продано 39,9 тысячи телевизоров. Однако пока телевизионная программа в республике была всего лишь одна. Чтобы читателю было понятно, что смотрели в те годы жители солнечного Узбекистана, приведу в качестве примера телепрограммы двух январских дней 1959 года:

16 января (пятница): 19.30 – «Навстречу ХХI съезду КПСС» (на русском языке). 19.45 – Киножурнал. 19.55 – Литературная передача (на узбекском языке). 20.15 – Известия. 20.35 – «О творчестве Глиэра». 21.00 – «Девушка в черном» (художественный фильм).

18 января (воскресенье): 12.00 – «Пахта-ой» (художественный фильм; на узбекском языке). 19.00 – Концерт. 19.40 – Киножурнал. 19.50 – Известия. 20.10 – «Борец и клоун» (художественный фильм).

О возросшей популярности ТВ в стране говорил следующий факт: с 5 апреля 1959 года главная газета страны «Правда» начала ежедневно публиковать программы ЦТ. Возьмем в руки пару разных номеров этой газеты и заглянем на последнюю страницу – туда, где эти программы публиковались. Вот как выглядела эфирная сетка в воскресенье 25 октября:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

13.00 – Спортивная передача. 15.00 – «Юный пионер». Телевизионный журнал. 17.30 – «Учитесь танцевать» (вальс). 18.00 – Для воинов Советской армии и флота. «Народ и армия – едины». 19.20 – Последние известия. 19.35 – «Это видел Нью-Йорк». Хроникально-документальный киноочерк. 20.15 – Телевизионный журнал «Искусство». 20.15 – Венгерский художественный фильм «В солдатском мундире». Детям до 16 лет смотреть не разрешается. 22.25 – Последние известия.

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

18.50 – «Тропою джунглей». Документальный фильм. 20.00 – «День поэзии». Передача из Центрального дома литераторов. По окончании – эстрадный концерт.

А вот что транслировалось в последний день года – 31 декабря, который выпал на четверг:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

17.50 – «Юный пионер». Телевизионный журнал. 19.00 – «Размаха шаги саженьи...» Новогоднее обозрение. 19.40 – «С Новым годом, друзья!» Приложение к телевизионному журналу «Искусство». 20.40 – Последние известия. 21.00 – «Алло, вы ошиблись номером». Румынская кинокомедия. 22.20 – Праздничный новогодний концерт.

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

19.00 – «Десять минут над Москвой». Хроникально-документальный киноочерк. 19.10 – «Мистер Икс». Телевизионный фильм. 20.40 – «Веселая карусель». Мультфильм. 21.00 – «Небесное создание». Кукольный фильм.

В конце 50-х техническая оснащенность ЦСТ все еще оставляла желать лучшего. На студии работало около десяти операторов, которым приходилось иметь дело с весьма громоздкой и допотопной техникой. И все же, даже несмотря на это, им каким-то образом удавалось выдавать в эфир неплохое зрелище. Лучшим оператором на отечественном телевидении долгое время считался Владимир Киракосов. Вот как вспоминает о нем В. Леонтьева:

«Телевизионная камера – а она тогда была громоздкой и очень тяжелой – в его руках казалась легкой и подвижной. Он и камера были одно целое. Камера была продолжением его крепких сильных рук. Нужно было приложить немало усилий, чтобы просто сдвинуть ее с места, а ему, казалось, это ничего не стоило.

В руках Киракосова камера плавно двигалась, нет, не двигалась, а плыла, будто в невесомости. Трансфокаторов на камерах тогда еще не было. И надо было вплотную подъехать к актеру, держа руку на рычаге фокуса. Ведь с изменением расстояния менялся и фокус. При плавном, неторопливом наезде у оператора было время на фокусировку. Но вот режиссеру надо подчеркнуть какой-то акцент в роли или мысль, обратить внимание телезрителей, и вот тут-то и спасал знаменитый «наезд Киракосова».

Оператор срывался с места и буквально бросал камеру вперед, пролетая по студии метров десять-пятнадцать, успевая при этом ногой подтягивать кабель. И на этой немыслимой для камеры и человека скорости они вдруг останавливались. Это было непостижимо: как на такой скорости Киракосов мог удерживать фокус изображения?..»

К сожалению, Киракосов проработает на ТВ не долго: 14 мая 1965 года он скончается на 41-м году жизни. В память о нем его именем будет названа студия «А» на Шаболовке.

В те годы такого чуда, как видеозапись, на ТВ не было, поэтому все передачи шли «живьем», музыка накладывалась прямо в эфире, опоздание с заставкой или пауза в эфире на 30 секунд карались увольнением с работы, а пленку резали вручную обыкновенными ножницами, и называлось это монтажом. Сами понимаете, что при таком положении избежать накладок при съемках той или иной передачи удавалось не всегда, но в большинстве случаев операторам благодаря всяческим уловкам удавалось скрывать многие огрехи. Но иногда проскочить не получалось. Один из подобных скандалов случился с популярной передачей «Вечер веселых вопросов», прародительницей другой популярной передачи – КВН.

Отметим, что «ВВВ» была первой «лицензией» – то есть ее идею авторы заимствовали у своих зарубежных коллег. Вот как об этом вспоминает Сергей Муратов:

«Я познакомился с режиссером из Чехословакии Станиславом Страдом, и он мне рассказал, что ведет самую популярную в стране программу «ГГГ» – «Гадай, гадай, гадальщик», и мы придумали схожую по жанру и названию игру «ВВВ» – «Вечер веселых вопросов», потом ВВВ преобразовался в КВН, так что славная идея заимствовать телеидеи заложена нами».

В орбите громкого скандала передача «ВВВ» оказалась в 1958 году. Поводом к нему стала оговорка одного из ведущих (согласно легенде, это был популярный киноактер Всеволод Ларионов), который в шутку призвал всех желающих прийти на передачу. В итоге толпы зрителей пришли к зданию МГУ (а он был режимным объектом, то есть вход туда разрешался далеко не каждому желающему), в результате чего случилось большое столпотворение, изрядно потрепавшее нервы руководству университета. Разразился грандиозный скандал. В итоге приказом министра культуры с телевидения была уволена большая группа сотрудников (30 человек), в основном отвечавших за выпуск программы «ВВВ».

К началу 60-х годов телевидение уже прочно завоевало сердца и умы советских граждан. По подсчетам специалистов, число кинозрителей и телезрителей в 1960 году относилось друг к другу как 15 к 100, а это значило, что среднюю телевизионную передачу смотрело в 6 раз больше зрителей, чем, скажем, такой хит тех дней, как фильм «Летят журавли». В том же году началось победное шествие нового телевизора «Темп»: если первая модель – «Темп-6» – имела размер экрана по диагонали 430 мм, то потом эти размеры стали расти: «Темп-6М» – 460 мм, а в 1964 году диагональ достигла отметки 590 миллиметров, что по тем временам считалось фантастикой. В 1960 году в домах у советских граждан мерцали 4 миллиона 786 тысяч телевизоров различных марок. В основном это были недорогие модели 2-го или 3-го классов вроде «Старта-3». Кстати, знает ли читатель, что благодаря этому телевизору удалось обезвредить самого опасного маньяка тех лет Ионесяна по прозвищу Мосгаз? Вкратце эта история выглядит следующим образом.

Во время совершения последнего преступления в начале 64-го года, когда маньяк зарубил топором очередную жертву – пенсионерку, он в качестве трофея прихватил еще и этот телик. Однако шагать пешком, да еще по морозу (дело было в январе), со столь громоздкой вещью ему показалось несподручно, поэтому он остановил первую же попутку и сразу попал на заметку проходившему мимо участковому. Тот на всякий случай запомнил номер грузовика, и, как оказалось, не зря. Когда преступника задержали, выяснилось, что телевизор убиенной пенсионерки он по дешевке загнал одному из своих соседей по дому.

Но вернемся от ужасов криминальной хроники к истории отечественного телевидения.

От «Шаболовки» к «Останкино»

Любимые передачи: «Здоровье», «Клуб кинопутешествий», «Кинопанорама», «КВН» и др. От М. Харламова до Н. Месяцева. Первый советский телесериал. Сергей Смирнов. Ираклий Андроников. ТВ в цвете. Программа «Время». Злые демоны «Останкино».

К началу 60-х заметно укрепилась материально-техническая база телеинформации: были установлены телетайпы (ТАСС и иностранных агентств), стала расширяться сеть собственных корреспондентов-кинооператоров, улучшилось оснащение киносъемочной техникой. Конечно, не так чтобы очень, но все же. В Москве, естественно, ситуация с этим обстояла лучше, в провинции похуже. Как уже отмечалось выше, телевидение тогда существовало не только в Москве и Ленинграде, но и в ряде союзных республик. Так, еще в январе 1955 года началось регулярное телевещание в Эстонии, в июне того же года – в Грузии и Азербайджане, через год – в Узбекистане и т. д. В январе 1960 года была создана международная организация телевидения «Интервидение». ЦТ СССР и телеорганизации ряда союзных республик вошли в ее состав в январе 1962 года. Это стало возможным после того, как наше ТВ доказало свою «крутизну» в апреле 61-го: 14 апреля транслировалась торжественная встреча в Москве Юрия Гагарина, и советское телевидение впервые вышло на аудиторию европейских стран. По системе Интервидения передачу транслировали на многие страны мира.

Вообще стоит отметить, что космос в те годы занимал много места на нашем телевидении. В 1962 году состоялся первый телевизионный репортаж с борта космического корабля «Восток-3», 2 апреля 1963 года телезрители СССР в течение 30 минут наблюдали за Луной, в январе 1969 года транслировался запуск кораблей «Союз-4» и «Союз-5» и т. д. и т. п.

Что показывали по Центральному телевидению в первой половине 60-х? Давайте откроем одну из тогдашних центральных газет и познакомимся с этим воочию. Итак, вот программа телепередач на среду, 7 февраля 1962 года.

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

12.00 – Кинорепортаж о наших днях. 12.10 – Киножурнал «Новости сельского хозяйства» № 1. 12.30 – «Будни олимпийца». Киноочерк. 12.50 – Телевизионные новости. 17.40 – Программа передач. 17.45 – Для школьников. «А ну-ка, призадумайся». 18.15 – Телевизионные новости. 18.30 – Навстречу VIII Всемирному фестивалю молодежи. «Финляндия – страна фестиваля». 19.10 – «Пути науки». Научно-познавательная передача. 19.30 – К 150-летию со дня рождения Ч. Диккенса. Трансляция из Центрального дома литераторов. 20.00 – «Большие надежды». Худ. фильм. 21.45 – «На соискание Ленинской премии». Андрий Малышко – «Полдень века». Выступление писателя А. Софронова. 22.00 – «Бахчисарайский фонтан». Музыкально-литературная композиция. Музыка А. Аренского. Стихи А. Пушкина. 22.30 – Телевизионные новости.

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

18.00 – Московские новости. 18.20 – В помощь школе. «Рассказы об оптике». 18.50 – «Яша Топорков». Худ. фильм. 20.35 – Комментарии на московские темы. 20.50 – Урок английского языка. 22.05 – «Красивое – в быт». Передача вторая.

В апреле 1962 года сменилось руководство Комитета по радиовещанию и телевидению при Совете Министров СССР. Вместо Сергея Кафтанова (руководил с мая 1957-го) в директорское кресло сел Михаил Харламов, который до этого дважды работал на радио: еще в юности, в начале 30-х, был заведующим группы выпуска в Минске на радиостанции имени Совнаркома Белоруссии, а потом – в 1949 году, когда в силу очередной реорганизации было создано два комитета – Радиовещания и Радиоинформации. С начала 50-х Харламов работал на ответственных должностях в редакциях газет и журналов, а также в Министерстве иностранных дел СССР – был там заведующим отделом печати. Инициатором назначения Харламова на пост главы Комитета по радио– и телевещанию был влиятельный член Политбюро (второй человек в нем после Н. Хрущева) Фрол Козлов.

Вспоминает М. Харламов:

«Едва я пришел, сразу возник вопрос о технической базе. Она была прескверной. Стали думать о строительстве Большого Радиодома. Такой дом я видел в Париже, и он произвел на меня сильное впечатление. Но ведь у нас не Париж – строиться нам не дали. Тогда мы взялись за переоборудование дома на Пятницкой, который, честно говоря, для радиовещания мало подходил: там должны были размещаться какие-то казармы.

Но радио – это, как говорится, полбеды. А как быть с телевидением? Что у нас? Одна овальная студия на Шаболовке, где еще как-то можно было репетировать, и маленькая комнатка, откуда дикторы вели последние известия. Вот и все. Подсказал мне путь к строительству нового телецентра Анастас Иванович Микоян (член Политбюро в 1935 – 1966 годах. – Ф. Р.). Весной 1962 года, когда я пришел в Комитет, было принято высокое решение, чтобы руководящие деятели систематически выступали перед народом. Микоян с группой депутатов Верховного Совета только что вернулся из Японии. Где же найти лучшую трибуну, чем телевидение? Предлагаю Микояну выступить. Думаю: «Пусть заодно увидит, в каких условиях работаем». Он отнекивается: «Я не против, но вы сначала согласуйте».

По совету секретаря ЦК Ильичева звоню Суслову. «Вот, – говорю, – Михаил Андреевич, был Микоян в Японии, видел там много интересного и полезного, хорошо бы народу об этом рассказать. Тем более есть решение ЦК по этому вопросу... И Косыгин вот в Афганистан ездил, тоже мог бы выступить». После паузы длиной в Атлантический океан слышу скрипучий голос: «Я своего согласия на это не даю. Если настаиваете, звоните Брежневу». (А тот уже стал вторым секретарем.) Брежнев, как известно, все вопросы любил решать половинчато. «Что касается депутата Микояна – пусть выступает, а в отношении Косыгина... здесь есть свои сложности... Этот вопрос мы рассмотрим отдельно».

Тут же я созвонился с Микояном и настроил его на выступление в прямом эфире, безо всяких бумажек. Приехал на Шаболовку подготовить студию – Микоян уже там. «Да, – говорит, – как «депо» тут у тебя было, так и осталось...» Между прочим, назвал так эту студию Хрущев. Кондиционирования тогда еще не было. А какую жару могут нагнать в студии мощные юпитеры – понятно. И вот, когда нужно было как-то выступить Хрущеву, мой предшественник, председатель Комитета Кафтанов, чтоб, по его разумению, «охладить студию», дал команду закупить две тонны сухого льда и разложить его в ведрах по окружности, прикрыв от посторонних глаз голубыми ширмочками. Во время выступления главы государства ведра начали нещадно «дымить», будто сто паровозов. Бедный Никита Сергеевич то и дело вытирал лысину, с которой текли ручьи, кое-как закончил свое выступление, весьма рассердился и сказал: «Ноги моей больше в этом паровозном депо не будет!» С тех пор и окрестили эту круглую студию «депо».

Ну, короче говоря, воспользовался я реакцией Микояна. «Надо строить телецентр, соответствующий уровню новых задач». Анастас Иванович (он в то время был первым зампредом Совмина) сказал: «Готовь предложения, только выбери момент, когда Никита укатит на юг отдыхать. Нам все режут теперь». Никита Сергеевич был, как известно, человек увлекающийся: если кукуруза – то на всю страну, если химия – то большая. В то время Хрущев как раз увлекся большой химией и не позволял тратить деньги ни на что иное... «Стройте, но тихо, – сказал Микоян. – Если узнают о новой великой стройке, всем нам снимут головы. Следи за тем, чтобы до завершения стройки информация об этом не просочилась в печать». Так что строительство Останкинского телецентра началось как бы полулегально. Строим и держим язык за зубами. Как-то после второй поездки Хрущева в Югославию звонит мне помощник Никиты Сергеевича Шуйский: «Что ты там строишь?» (Где-то что-то услышал.) Я аж похолодел и, поняв, что дело может плохо кончиться, дал обтекаемый ответ. «Строим, – говорю, – помаленьку несколько новых студий на Пятницкой, административный корпус на Шаболовке и небольшой экспериментальный завод, поскольку нам видеомагнитофоны из-за рубежа не продают...» Помощник успокоился – обошлось...»

Начало 60-х годов можно смело назвать самым успешным периодом в истории отечественного телевидения. Именно тогда на свет появился целый ряд передач, которые принесли нашему ТВ заслуженную славу. Речь идет о таких программах, как «Здоровье» (23 февраля 1960-го), «Клуб кинопутешествий» (18 марта 1960-го), «КВН» (8 ноября 1961-го), «Эстафета новостей» (3 декабря 1961-го), «Телевизионное кафе «На огонек», ставшее впоследствии «Голубым огоньком» (6 апреля 1962-го), «Музыкальный киоск» (21 октября 1962-го), «Кинопанорама» (21 декабря 1962-го), «Сельская новь», он же «Сельский час» (3 декабря 1963-го).

О том, как снимались эти передачи, описывают телевизионные мастера по свету Юрий Саложин и Виктор Бородин в изложении корреспондента журнала «ТВ парк» Ю. Загидуллиной:

«Не было тогда такой мощной светотехники, как сейчас. Работали с отечественными ламповыми кинопрожекторами, их расставляли по балконам в «Аннушке» (студия «А» на Шаболовке), где проходили «Голубые огоньки», а также с приборами, которые ласково называли «звездочками», «беби-мальчиками». Ими освещали Шуховскую башню, нарисованную «на куске старого холста», и столики, за которыми сидели доярки и передовики производства. В самой студии рядом с каждым телеоператором всегда находился мастер по свету. В одной руке он держал «зеркалку» (зеркальную лампу), а другой возил штатив на колесиках, на котором крепился еще один осветительный агрегат. Выходили на площадку один за другим Нина Дорда, Людмила Зыкина, Владимир Трошин... Надо было назубок помнить, откуда они выйдут и куда пойдут во время исполнения песни. За ними «ехала» телекамера, а рядышком «катился» свет. Так вот, параллельно, и колесили во время «живых» передач».

Прототипами современного динамического света в 60-е годы были самодельные изобретения начинающих мастеров по свету. Эффект падающего снега достигался с помощью подсвеченного шара, обклеенного зеркалами. Передвижными стеклами делали эффект моря за окном, а для вспышки молнии устраивали короткое замыкание.

Особое значение свету придавали дикторы. У каждого из них был свой любимый мастер по свету. Светлана Моргунова постоянно говорила: «Я буду работать только с Витюшей Бородиным». Кто, как не мастер по свету, посоветует, какого цвета блузку нужно надеть для выступления, чтобы она не выглядела ярче, чем лицо? Кто, как не он, уберет все ненужное и подчеркнет самое красивое с помощью моделирующего света? Тут в ход шли капрон, и глицерин, и стеклоткань. Такие уловки позволяли (они и сейчас используются) «омолодить» человека, скрыть дефекты и всякие временные неприятности. Виктор Григорьевич (Бородин) вспоминает, как однажды, когда шла передача «Песни Бернеса», Марк Наумович, начинавший в то время изрядно полнеть, подошел к нему и попросил: «Старичок, ты мне сюда не свети, ладно? Чтобы у меня подбородочка особо не было». Пришлось полтора часа ходить по пятам за советской эстрадной звездой с лампой в руке и «выравнивать» светотенью подбородок...»

Еще в 50-е годы дикторы советского ТВ стали людьми суперпопулярными. Однако, в отличие, скажем, от тех же кинозвезд, их слава была несколько иной. Например, ни одного популярного киноактера люди не называли так ласково по имени, как это было с дикторами. Почти каждый день естественным вопросом у людей был такой: «Кто сегодня? Ниночка (имелась в виду Нина Кондратова) или Валечка (Леонтьева)?»

Несмотря на то что в те годы действия дикторов были строго регламентированы и любые вольности им строго запрещались, у каждого ведущего был свой неповторимый стиль подачи материала. К примеру, самой задушевной ведущей на отечественном ТВ считалась Валентина Леонтьева, самым дотошным и строгим – Игорь Кириллов, самыми обаятельными – Анна Шилова и Светлана Жильцова.

В те годы при Центральном телевидении действовал так называемый совет телезрителей, куда входили весьма уважаемые и известные люди: артисты, композиторы, режиссеры. Главной задачей этого совета было не допустить проникновения на экран слабых по своим художественным достоинствам произведений: песен, кинофильмов, спектаклей и т. д. Совет неплохо справлялся со своими прямыми обязанностями, хотя иной раз перегибал палку. Например, в 1962 году благодаря его рекомендациям на некоторое время (правда, на короткое) была отлучена от телевидения певица Майя Кристалинская. Спросите, за что? В новогоднем концерте она спела очень популярную в те годы песню «В нашем городе дождь», и совет усмотрел в этом страшную крамолу. По мнению его членов, в такую праздничную ночь певица не имела права петь... грустную песню!

При Харламове на ЦТ созрела идея создания шести самостоятельных программ (вместо двух), между которыми шла бы своеобразная конкуренция, борьба за зрителя. Предполагалось, что 1-я программа будет общесоюзной, 2-я – станет использовать материалы республиканских и областных телецентров, 3-я – на основе телеобмена будет опираться на вещание социалистических стран, с отдельными вкраплениями тех капиталистических стран, с которыми к тому времени советское телевидение заключило соглашения, 4-я – опиралась бы не на «среднего», а на более подготовленного зрителя, так сказать, «интеллектуальный канал», адресованный ценителям искусства, театра, кино, 5-я и 6-я – охватывали бы «среднего» зрителя. Увы, осуществить эти задумки ни тогда, ни после не удалось, и при Харламове так и функционировали всего две программы. Однако некоторые задумки все-таки осуществились.

Например, из-за того, что Госкино отказалось отдавать ЦТ свежие художественные фильмы (а только старые), было решено начать выпуск собственных телефильмов. Сначала односерийных, а потом и многосерийных. Среди последних первой ласточкой был 4-серийный телефильм Сергея Колосова «Вызываем огонь на себя» по одноименной повести О. Горчакова и Я. Пшимановского, где речь шла о событиях Великой Отечественной войны: о советском подполье, организованном в тылу фашистских войск разведчиками во главе с Анной Морозовой. Отметим, что фильм запускался в производство при М. Харламове, однако премьера его прошла уже при другом руководителе ЦТ. Но расскажем обо всем по порядку.

Фильм родился, по сути, случайно. Колосов, работавший на «Мосфильме», собирался экранизировать одно из произведений У. Шекспира, однако киношное руководство эту идею не поддержало: дескать, английского классика и без того много снимают (например, в то время к постановке «Гамлета» готовился Григорий Козинцев). Но, поскольку смета на будущий фильм уже была сверстана, от Колосова потребовали найти материал для другого фильма. И тогда тот предложил перенести на экран повесть «Вызываем огонь на себя», которую он незадолго до этого (в мае 1963 года) адаптировал для радио (это была радиопьеса в 2 частях). Причем предложил снимать не односерийный фильм, а многосерийный. Руководство «Мосфильма» эту идею поддержало, поскольку «длинное» кино позволяло загрузить студийные цеха под завязку.

Съемки фильма начались осенью 1963 года. А спустя ровно год, когда они уже близились к своему завершению, сняли Н. Хрущева (14 октября). А вместе с ним был отстранен от должности и его протеже Михаил Харламов. Вот как он сам вспоминает об этом:

«В начале 1964 года Москву посетил руководитель норвежского радио и телевидения господин Уствед и пригласил меня к себе в Осло. Решение о моей командировке состоялось весной, но она все откладывалась. Я с головой ушел в строительство нового телецентра. А Ильичев, ведавший в ЦК идеологией, как бы затаился, с ним почти невозможно было связаться, посоветоваться, хотя у меня накопился ряд неотложных деловых вопросов. Что-то почему-то без объяснений снималось с эфира. Что-то мариновалось. С какого-то времени о крупных проектах никто не хотел слышать. Вокруг Комитета смыкалось какое-то удушливое кольцо. Кстати, еду я или нет? Уже в октябре, после долгих напоминаний из Осло, я с трудом дозвонился до Суслова и засомневался: «Стоит ли ехать? Ведь соглашение о сотрудничестве приведет только к тому, что нам придется делать дополнительные программы, которые потребуют немалых денег». Суслов по своему обыкновению долго молчал, потом спросил: «А надолго вы туда уедете?» – «От самолета до самолета». (Тогда самолет летал раз в неделю, и поездка пришлась как раз на середину октября.) Неожиданно Суслов сказал: «Ладно, езжайте! Надеюсь, к концу месяца вы возвратитесь?»

Я вылетел в Норвегию с тяжелой душой. Уже там узнал: Хрущев снят. У моего гостиничного номера собралась толпа журналистов. Еле удалось улизнуть. Накрывшись зонтиком, бродил под дождем по какой-то площади вокруг памятника – остался неузнанным. Меня все-таки разыскал Уствед, пригласил на обед. И там, на обеде, меня все-таки «достали» репортеры. Говорил им то, что думал, во что верил. Но это было уже «не ко двору». Вылетел в Москву через Данию...»

Отметим, что, когда Хрущев был еще у власти, а Харламов в Норвегии, люди, затеявшие смену власти в Кремле, уже определились с новым руководителем Комитета по радиовещанию и телевидению. Их выбор пал на Николая Месяцева, который относился к числу так называемых «комсомольцев» – то есть выдвиженцев из среды аппаратчиков ЦК ВЛКСМ: Месяцев работал там в 1946—1959 годах, после чего был переведен на другую работу – был 1-м заместителем председателя правления Всесоюзного общества по распространению политических и научных знаний, а затем был назначен советником-посланником посольства СССР в Китае. В 1963 году Месяцева вернул в Москву лидер «комсомольцев» Александр Шелепин (он тогда был секретарем ЦК и председателем Комитета партийного контроля), выхлопотав ему место в аппарате ЦК КПСС – заместителем заведующего Отделом по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран (эту структуру тогда возглавлял Юрий Андропов).

Примерно за месяц до смещения Хрущева Месяцев отправился собирать грибы в Подмосковье вместе с заведующим Отделом административных органов ЦК КПСС Николаем Мироновым, и тот ему доверительно сообщил, что готовится смещение Хрущева. «Как ты к этому относишься?» – спросил Миронов. «Положительно», – ответил его собеседник. Этот ответ и предопределил дальнейшую судьбу Месяцева – новые руководители взяли его в свою команду, решив доверить ему должность председателя Комитета по радиовещанию и телевидению. Эту новость Месяцеву сообщил все тот же Миронов за два дня до смещения Хрущева (13 октября) и за три дня до исторического Пленума, на котором это смещение было официально узаконено. Как пишет сам Месяцев в своих мемуарах, это предложение стало для него полной неожиданностью. Однако отказаться от него было бы, естественно, неразумно.

Вспоминает Н. Месяцев:

«...В кабинете находились Л. И. Брежнев, сидевший в торце длинного стола заседаний, А. Н. Косыгин сидел сбоку, поставив ногу на стоявший рядом стул, напротив него Н. В. Подгорный и рядом с ним П. Н. Демичев, секретарь ЦК КПСС. Следом за мной в кабинет вошел Л. Ф. Ильичев, секретарь ЦК КПСС.

Было около полуночи 13 октября 1964 года.

После того как я поздоровался и сел около Косыгина, Брежнев спросил: «Кто поедет на радио представлять Николая Николаевича коллегии Комитета?» Подгорный: «Ильичев, это его епархия, там, наверное, его хорошо знают». Ильичев: «Хрущев может проходить и дальше в радиотелевизионных программах или убрать его из эфира совсем?» Демичев: «Убрать совсем». Брежнев: «Да, так будет правильно». Косыгин и Подгорный согласились с этим. Брежнев: «Коля, желаем тебе успеха. На днях мы встретимся. В случае необходимости звони».

Ильичев и я попрощались с присутствующими и вышли...

В ту октябрьскую ночь Ильичев и я плутали по Замоскворечью и никак не могли подъехать к единственному сверкающему всеми огнями громадному дому – Радиокомитету, будто плывущему в окружающей его тьме.

Приехали. В приемной председателя Госкомитета по радиовещанию и телевидению дежурил член Коллегии Комитета К. С. Кузаков (как потом мне стало известно – сын И. В. Сталина, рожденный крестьянкой Марией Кузаковой в далеком енисейском селе Горошиха, где мне довелось побывать в 1946 году). Ильичев попросил собрать членов Коллегии Комитета. К двум часам ночи приехали большинство из них, в том числе и все четыре заместителя председателя: Э. Н. Мамедов – первый заместитель председателя, ответственный за радиовещание на зарубежные страны, А. А. Рапохин – ответственный за внутрисоюзное вещание, В. П. Чернышев – за телевещание, Л. С. Максаков – за все хозяйство Комитета. Председателя Комитета М. А. Харламова в Москве не было, он находился в загранкомандировке (как мы помним, в Норвегии. – Ф. Р.).

Ильичев сообщил собравшимся, что я назначен председателем Госкомитета, коротко рассказал обо мне, сказал также, что Харламов будет переведен на другую работу. Не вдаваясь в какие-либо подробности, Ильичев сообщил присутствующим, что Н. С. Хрущев за крупные ошибки освобожден от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совета Министров СССР. Вопросов к нему не последовало. Он попрощался и уехал.

Членам Коллегии Комитета я сказал, что если у кого-либо есть принципиальные позиции, вытекающие из факта освобождения Хрущева, то прошу об этом сказать, чтобы сообща найти разумное решение. Я просил всех членов Коллегии Комитета продолжать спокойно работать. Подчеркнул, что никаких перемещений, перестановок по службе, не обусловленных творческими, производственными задачами, осуществляться в Комитете не будет, о чем просил завтра сообщить в руководимых членами Коллегии главных редакциях, отделах и службах. Извинился за то, что потревожили, пожелал всем спокойной ночи, а заместителей председателя задержал еще немного. Я просил их способствовать созданию в многотысячном коллективе Комитета (в одной Москве тот насчитывал порядка 30 тысяч человек. – Ф. Р.) спокойной, деловой атмосферы. Договорились о том, что они сейчас же посмотрят радио– и телевизионные программы на наступающие сутки, чтобы в них не маячило имя Хрущева. При каких-либо сомнениях по этому поводу просил доложить мне.

Уже под утро позвонил домой. Сообщил, что я на новом месте, в Госкомитете по радиовещанию и телевидению. Просил жену Аллу не беспокоиться. Детям пока ничего не говорить; приеду – расскажу.

В некоторых нынешних писаниях распространяются байки о том, что в те дни здание Комитета на Пятницкой, телецентра на Шаболовке было оцеплено сотрудниками КГБ, а их коридоры патрулировали негласные сотрудники госбезопасности. Все это бред! Равно как и измышления академика Г. Арбатова о том, что я искал какую-то кнопку, отключающую вещание. Если бы чекисты «обложили» дом на Пятницкой и другие объекты, я об этом непременно бы знал. Председатель КГБ СССР Владимир Ефимович Семичастный, с которым у меня были со времен совместной работы в ЦК ВЛКСМ искренние отношения, наверняка сказал бы, да и товарищи по работе в Комитете могли впоследствии об этом поведать.

Просмотр содержания программ всех трех видов вещания занял сравнительно немного времени. Начинался новый рабочий день. Вместе с Алексеем Архиповичем Рапохиным прошлись по коридорам четвертого этажа, посмотрели некоторые радиостудии, аппаратные, зашли в редакцию «Маяка», в службу радиоперехвата зарубежных радиовещательных станций. В ночных программах этих станций не было ничего такого, что говорило бы о смещении Н. С. Хрущева.

Утро, день и вечер 14 октября я был в Комитете, никуда не выходил. Знакомился со структурой Комитета, вникал в текущие вещательные программы, беседовал с заместителями. За весь день ко мне извне не было ни одного телефонного звонка: на мои же никто из могущих дать мне достоверную информацию о ходе Пленума ЦК КПСС не отвечал. Конечно, я понимал, что означало для меня сохранение Н. С. Хрущева на его прежних высоких постах. Тюрьма. И не только... Страха не было. Я знал, на что шел. Был уверен в необходимости в интересах народа, государства и партии смещения Хрущева...

К ночи 14 октября я перестал кому-либо звонить. Предупредил жену, чтобы не беспокоилась, – заночую в Комитете. Мы долго сидели с Алексеем Архиповичем Рапохиным... Я ему рассказал как на духу обо всем, что было связано с моим переходом в Комитет...

Утром мне позвонили от Брежнева и сказали, что сейчас фельдсвязью высылается постановление Политбюро и решение Президиума Верховного Совета СССР о назначении меня председателем Государственного комитета по радиовещанию и телевидению, а к 19 часам я должен быть у Леонида Ильича на Старой площади. Получив эти документы, я попросил начальника управления кадров ознакомить с ними руководящий состав Комитета, а сам, после двух бессонных ночей, уехал домой.

Вечером у Брежнева собрались Подгорный, Косыгин, Демичев, который на только что окончившемся Пленуме ЦК был избран кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, и на него как секретаря ЦК были возложены обязанности куратора отделами пропаганды, культуры и науки ЦК партии с соподчинением Суслову. На Пленуме в состав Политбюро ЦК КПСС был избран Александр Николаевич Шелепин. Помимо меня к Брежневу были также приглашены Владимир Ильич Степаков, заведующий Отделом пропаганды ЦК КПСС, исполнявший одновременно обязанности главного редактора «Правды» (П. Сатюков был освобожден от этой должности), и Лев Николаевич Толкунов, исполняющий обязанности главного редактора газеты «Известия» (А. Аджубей был освобожден от этой работы).

В ходе беседы у Брежнева было решено сформировать пресс-группу при Политбюро ЦК КПСС в составе Демичева (руководитель), Степакова («Правда»), Толкунова («Известия») и Месяцева (Госкомитет по радиовещанию и телевидению). В пресс-группу стекается вся информация, которая поступает в ЦК по различным каналам. Она группой коллективно обрабатывается, и так же коллективно вырабатываются основные направления в пропаганде и агитации, вносятся коррективы в их текущее содержание как внутри страны, так и на зарубежные государства. Было оговорено, что лишь принципиальные вопросы пресс-группа вносит на рассмотрение Политбюро ЦК...»

Спустя несколько дней после смещения Хрущева на родину из Норвегии возвратился уже бывший глава Комитета по радиовещанию и телевидению Михаил Харламов. Вот как он сам об этом вспоминает:

«Когда пришел в Комитет, рядом с обычными дежурными стояли незнакомые охранники, как бы дублирующие их. У дверей моего кабинета, где дежурных вообще не полагалось, тоже стояли часовые. Охранники стояли даже на подступах к радио, окружив здание двойным кольцом. Это были люди, расставленные по приказу Шелепина. Именно он предложил взять ТВ и радио под контроль. По его приказанию к нам был даже прислан специальный «комиссар», хотя он так и не назывался...

Меня, однако, пропустили. Я забрал из своего кабинета личные вещи. А затем, встретив Месяцева, единственно о чем попросил, чтобы он не бросал камни в мою спину. Есть у нас такая нехорошая традиция. Месяцев обещал. А потом уже в другом кабинете Шелепин озлобленно орал на меня, топал ногами, хотя никаких вразумительных обвинений я от него так и не услышал. Странно было (да и страшновато, признаюсь) наблюдать в этакой ярости своего сокурсника по довоенному интеллигентному ИФЛИ...»

Гнев Шелепина, в общем-то, был понятен. При Харламове ЦТ превратилось в этакий Агитпроп по восхвалению Хрущева, когда все его начинания назывались великими, а сам персек – «выдающимся деятелем». Однако личной вины Харламова в этом, конечно же, не было – он был всего лишь проводником тех установок, которые спускал в его ведомство Идеологический отдел ЦК КПСС. Однако в такие переломные моменты, какой случился в октябре 64-го, системе необходимы были «стрелочники», на которых можно было отыграться за собственные ошибки и упущения, поэтому история с Харламовым не явилась чем-то из разряда вон. Подобных историй потом будет множество, причем в одной из них в качестве «стрелочника» будет фигурировать уже и сам Н. Месяцев. Впрочем, не будем забегать вперед.

Вскоре после смещения Н. Хрущева на ЦТ состоялась премьера первого советского многосерийного телефильма «Вызываем огонь на себя». Случилось это 18—23 февраля 1965 года. Вспоминает режиссер-постановщик Сергей Колосов:

«В день показа московские зрители отчаянно торопились домой, чтобы успеть к началу. В городском транспорте, честно скажу, была настоящая давка. Людям хотелось успеть послушать и анонсированное выступление перед началом показа легендарного партизанского вожака, дважды Героя Советского Союза генерала А. Ф. Федорова.

Огромный интерес был к фильму! Ведь тогда сколько было еще молодых, но уже отвоевавших свое солдат и партизан. А у них семьи, разве могут они пропустить первый советский многосерийный телефильм, посвященный подвигу простых советских людей в Великой Отечественной войне?!

Начался фильм... Мы – основные создатели – сидели в одном из служебных помещений нового здания на Шаболовке. Смотрим, волнуемся невероятно. В это время кто-то приоткрывает дверь, что-то говорит, но мы машем руками, – не мешайте, мол. Человек переходит на шепот:

– Сергей Николаевич, можно вас на минуточку?

Поворачиваюсь. Выхожу. Это председатель Государственного комитета по радиовещанию и телевидению при Совете Министров СССР Николай Николаевич Месяцев.

– С премьерой вас, Сергей Николаевич, – в глазах смешинка, – вот приехал поздравить... Пожелать успеха. – Стал серьезным. – А как у вас премьерная передача после четвертой серии готовится? Продумали, кто за кем? Сколько говорят? И кто будет?

– Во-первых, Николай Николевич, огромное спасибо за приезд, поздравление. Передачу продумали. Ведущим будет Игорь Кириллов... Все будет хорошо.

– Я с вами, если что, звоните, – опять глаза Месяцева весело смеются, – вместе победим!

– Вы побудете еще? Может, еще раз посмотрите с нами?

– Я пройдусь тут немного, посмотрю, что и как, а потом, возможно, посмотрю... Коллективу – привет, «Ане Морозовой» – особый. (В роли подпольщицы Анны Морозовой снялась супруга Колосова актриса Людмила Касаткина. – Ф. Р.)

Улыбается, исчезает. Я бегу к коллективу, надо передать привет. Все приятно удивлены. Так не бывает. И больше не будет...»

Ажиотаж, который сопутствовал фильму по всей стране, был поистине небывалым. Что вполне объяснимо: ведь это был первый советский многосерийный телефильм. Однако чуть позже сходные ажиотажи будут сопровождать и другие советские телефильмы, такие, как «Майор Вихрь» (1967), «Операция «Трест», «Угрюм-река» ( оба – 1968), «Адъютант его превосходительства» (1970), «Тени исчезают в полдень» (1972), «Семнадцать мгновений весны» (1973), «Вечный зов» (1976—1983) и многие другие. На сегодняшнем российском ТВ о подобном можно лишь мечтать – на нем сериалы пекутся как блины, но почти все они (за редким исключением) мало волнуют зрителя и забываются после первого же показа. С советскими сериалами все было иначе.

Вспоминает Л. Касаткина:

«Наступили счастливые дни, которые уже никогда не повторятся. Интерес зрителей к «Вызываем огонь на себя» нарастал с каждым днем. Десятки телефонных звонков, сотни телеграмм, писем, телефонограмм из городов и сел, живое человеческое волнение... Звонят ко мне в театр (Касаткина всю жизнь играла, и играет до сих пор, в Театре Советской Армии. – Ф. Р.). Приходят на мои спектакли с огромными букетами, охапками цветов и маленькими букетиками. Оставляют на служебном подъезде письма, открытки для меня. Просят выступить на заводе, в школе, в Доме пионеров, в воинской части... Руководство телевидения извещает нас, что фильм будет повторен в дни празднования 20-летия Победы, снова в хорошее время по первой программе. Предлагают продумать встречу не только с создателями фильма, но и с участниками исторических событий и готовы по окончании четвертой серии предоставить столько времени, сколько потребуется...»

В марте 1965 года на ЦТ появляется 3-я программа – учебная. Она была целиком ориентирована на учащуюся молодежь, ставя целью стать ей подспорьем в учебе. Отметим, что советское образование считалось одним из самых передовых в мире. Когда президент США Джон Кеннеди (1960—1963) пришел к власти, первое, что он сделал, – попросил своих помощников подготовить ему материалы о том, как удалось советскому образованию так стремительно подняться вверх. Видимо, он мечтал использовать советские наработки у себя на родине.

Между тем большую помощь в развитии советского образования оказывало именно телевидение, которое было настоящим «университетом миллионов на дому». По «учебке» демонстрировались разного рода учебные программы, а чуть позже (с ноября 70-го) и фильмы из разряда исторических, а также экранизации русской и мировой классики, которые шли в то самое время, когда данная тема или книга изучались в школах (эти показы так и назывались – «В помощь школе»). Хорошо помню эти трансляции на своем личном опыте: я обожал подобные «телеуроки», где мы всем классом смотрели какой-либо исторический фильм (вроде «Минина и Пожарского» и др.) или какую-то экранизацию (вроде «Господ Головлевых» и т. д.).

Две центральные программы продолжали вещать, как и раньше: 1-я с полудня и до полуночи по будням и с утра по выходным, 2-я – с вечера. Чтобы читателю было понятно, о чем идет речь, приведу телепрограмму от пятницы 31 декабря 1965 года:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

12.00 – Для школьников. «Новый плащ Буратино». Премьера телефильма. 12.30 – «Капитан Тенкеш». Телефильм. 2-я серия. 15.40 – Программа передач. 15.45 – Для школьников. «Остров Колдун». Худ. фильм («Мосфильм»). 16.50 – Телевизионные новости. 17.10 – Для школьников. Опера М. Равеля «Дитя и волшебство». Передача из Ленинграда. 18.00 – «Первые встречи». Цирковое представление. 19.10 – Телевизионные новости. 19.20 – «Когда песня не кончается». Худ. фильм («Ленфильм»). 20.50 – «Неожиданные повороты». Почти обозрение. 21.50 – Телевизионные новости. 22.00 – «На огонек». Новогодний концерт. 23.50 – «С Новым годом, товарищи!» 00.05 – «На огонек». «В первый час».

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

19.00 – Концерт мастеров искусств. 20.00 – «Спокойной ночи, малыши!» 20.10 – «Москва встречает Новый год». Праздничный выпуск «Московских новостей». 20.50 – М. Ларни. «Четвертый позвонок». Спектакль Харьковского театра кукол. Передача из Харькова.

Практически каждый год на ЦТ появлялись новые передачи. Так, 2 марта 1965 года свет увидел телевизионный альманах «Подвиг», который вел известный писатель-фронтовик Сергей Смирнов. Этот человек был известен людям как автор книги о защитниках Брестской крепости, он впервые открыл общественности многие неизвестные страницы героической обороны этой неприступной цитадели, а также реабилитировал некоторых ее защитников, незаслуженно забытых. Кроме этого, Смирнов был известен своим заступничеством за нуждающихся, защитником тех, кого власть несправедливо подвергла остракизму за какие-то незначительные грехи или вообще в отсутствие оных. Как пишет Н. Месяцев:

«Альманах «Подвиг» шел в эфире, а за кулисами разворачивались настоящие сражения между Гостелерадио (Месяцевым) и Главным политическим управлением Советской армии и Военно-морского флота (Епишевым). Оттуда шли обвинения в адрес С. Смирнова в том, что он, рассказывая о героизме наших солдат и офицеров, попавших в немецко-фашистский плен, тем самым обеляет сдачу в плен как явление, а я (Гостелерадио) предоставляю ему – Смирнову – эфир для распространения такого рода вредных суждений.

Епишев требовал «прикрыть» или «изменить» характер выступлений Смирнова по Центральному телевидению. В данном случае я нашел поддержку у Л. И. Брежнева, и, как говорится, вопрос был закрыт. На Брежнева подействовал мой довод, что выступления Сергея Смирнова имеют широчайшую народную поддержку со всеми вытекающими отсюда последствиями политического и нравственного свойства...»

9 октября 1965 года свет увидела еще одна новинка – передача «На улице Неждановой» (на этой московской улице располагался Всесоюзный дом композиторов). В этой передаче телезрителей знакомили с современной симфонической, камерной и эстрадной музыкой, с песнями и романсами, с творчеством композиторов союзных республик, краев и областей РСФСР (то, чего на постсоветском телевидении уже днем с огнем не сыщешь).

Тогда же на ЦТ стала выходить передача с участием известного писателя и непревзойденного мастера устного рассказа Ираклия Андроникова. По словам все того же Н. Месяцева: «Вскоре после моего появления на Пятницкой ко мне в кабинет на большой скорости, что называется, вкатился небольшого роста, округлых форм седовласый человек и уже с порога громким, хорошо поставленным голосом, четко выделяя звонкие согласные, заговорил: «Вы, Николай Николаевич, можете меня называть по имени – Ираклий, так как выговорить отчество мое весьма затруднительно – Луарсабович». – «Ничего, Ираклий Луарсабович, справлюсь», – ответил я ему в том же шутливом тоне.

Андроников представлял для меня интерес не только как прозаик, литературовед, непревзойденный мастер устного рассказа, но и как знаток радио и телевидения, его открытого, живого эфира.

В разговоре Ираклий Луарсабович, насколько я его понял, стремился убедить меня в необходимости оградить художественное, и в первую очередь литературно-драматическое вещание, от возможного наплыва в него разного рода подмастерьев от искусства...

Одной из сильных черт искусства Андроникова-рассказчика было то, что, входя в наш дом вместе со своей радио– или телевизионной передачей, он вместе с собой приводил к нам из далекого далека Лермонтова, Пушкина, Толстого, Репина или совсем близких нам по времени Маршака, Качалова, Фадеева, Симонова, Твардовского и многих других, трогающих наши сердца...»

Отметим, что в 1967 году именно за цикл своих телеперадач И. Андроников будет удостоен Государственной премии СССР.

По мере роста популярности телевидения ему требовались квалифицированные кадры. В октябре 1966 года в Москве были открыты постоянно действующие курсы по подготовке с отрывом от производства творческих работников телевидения. А в декабре того же года распахнулись двери курсов (тоже с отрывом) квалифицированных работников радиовещания и ТВ. Абитуриентам представилась возможность выбрать одну из 22 специальностей. Впервые в истории ТВ начала функционировать телевизионная школа такого широкого профиля. В ней готовили как работников творческих специальностей: режиссеров телепередач, ассистентов, телеоператоров, тележурналистов, администраторов, так и технических: осветителей, бухгалтеров ТВ, монтажниц негатива и позитива и др.

С ростом численности коллектива на Шаболовке росли и внутренние проблемы этого коллектива. Если, по отзывам очевидцев, в те же 50-е среди сотрудников ЦСТ царили дружба и взаимопонимание (люди дружили семьями), то спустя десятилетие ситуация начала меняться в худшую сторону: дружеская атмосфера улетучивалась, начались интриги, подсиживания, в широком ходу были разного рода сплетни друг про друга, слухи. Большое значение стал иметь блат: если раньше на работу на ТВ брали исключительно людей талантливых, то теперь не всякий талант имел возможность туда попасть, а вот «блатным» (детям или родственникам высоких руководителей) вход на ТВ был открыт.

В 1967 году из-за интриг, затеянных его же коллегами, не получил очередного повышения в должности один из самых популярных телеведущих 60-х Юрий Фокин (создатель «Эстафеты новостей»). Вот его собственный рассказ об этом:

«Обидно, но зато, по крайней мере, понятно, когда сам допускаешь ляп. Но когда твои сослуживцы готовят под тебя подкоп или подставу с явно корыстными целями, то от такой людской подлости начинают чесаться руки. В 1967 году отдел информации ЦТ преобразовали в Главную редакцию информации. На заседании коллегии Гостелерадио я должен был сделать доклад о значительном расширении штатов редакции и корреспондентской сети. Оставалось формальное представление меня в новой должности. А накануне в Москве проходил День поэзии. В вещательном плане «Теленовостей» этому событию был посвящен репортаж из книжного магазина «Дружба». Вместо этого сюжета был показан репортаж из клуба ЦСУ, где Евгений Евтушенко прочитал свою печально знаменитую «Качку». Эту замену никто не санкционировал. И против всех правил на листе с названием сюжета не было ни одной визы. Безусловно, немедленно последовали звонки с требованием разъяснить, с чем связано подобное диссидентское выступление – с безответственностью работников службы информации либо это сигнал к началу новой «оттепели». В этот вечер я читал лекцию в Институте общественных наук при ЦК КПСС. Это обстоятельство спасло меня от строгого наказания. Отделался тремя невыездными годами...»

В продолжение этой темы отмечу, что опала Фокина на этом не закончилась. В начале 70-х, в бытность председателем Гостелерадио СССР Сергея Лапина, Фокина сослали в «почетную ссылку» в качестве заведующего корпунктом по Греции и Кипру. А после возвращения из командировки и вовсе отправили на пенсию.

Но вернемся в 60-е.

Конец 1967 года был ознаменован сразу несколькими событиями, оставившими значительный след в истории отечественного ТВ.

1 октября в СССР началось регулярное цветное телевещание. Стоит отметить, что еще в ноябре 54-го в эфир вышла первая экспериментальная передача цветного ТВ. Однако в те годы цветные передачи были еще крайне редки: в основном в цвете показывали мультяшки, чаще других – «Мойдодыр» и «Опасные шалости». В мае 1960 года вышла в свет первая в стране цветная программа – шла трансляция из Ленинградского электротехнического института связи. С марта 1963 года велись опытные цветные телепередачи, а в октябре 67-го началось регулярное цветное вещание по совместной советско-французской системе цветного телевидения СЕКАМ. Рассказывают, что, когда 7 ноября впервые в цвете был показан военный парад на Красной площади, члены Политбюро специально спускались с Мавзолея в комнату отдыха, где был установлен телевизор, и с интересом наблюдали, как выглядит в цвете то, что происходило перед их глазами.

В октябре впервые по советскому ТВ была показана сложнейшая, «живая» телевизионная передача «Один час из жизни Родины» (реж. М. Злотников) с включением 22 городов Советского Союза. Это были только прямые телерепортажи из различных мест страны.

2 ноября начала действовать система передачи телевизионных программ через спутники «Молния» и наземные станции «Орбита». Спустя несколько дней была сдана в эксплуатацию первая очередь (15% всего объема) нового 13-этажного телецентра на улице Королева в «Останкино» (торжественная закладка здания состоялась более трех лет назад – 22 апреля 1964 года).

В течение того года многие средства массовой информации с нескрываемым восторгом описывали строительное чудо – Останкинскую телебашню. Вот что писали по этому поводу в журнале «Советское радиовещание и телевидение» (№ 1, 1967) Л. Сапожников и В. Арутюнов:

«Сейчас она взметнулась почти на четыреста метров. На 385-й отметке башня сделала паузу, чтобы набрать дыхание. Именно там кончилась ее железобетонная часть. А дальше – монтаж стального оцинкованного конуса – антенны. И когда своей последней точкой она проткнет небо, высота достигнет 533 метров! Да, 533, а не 525, как предполагалось раньше по проекту. Это маленький сюрприз конструкторов. Но он позволит радиотелефонам действовать в радиусе 100 километров вместо 60, рассчитанных первоначальным проектом.

...Да, Останкинская телебашня – царица шпилей. Она превзошла все, что было когда-то предметом удивления. Она перепрыгнула знаменитый Рейнский собор, перекрыла Эйфелеву башню на 233 метра! Только в США имеются телевизионные сооружения высотой до 500 метров. Но и они не могут идти в сравнение, потому что представляют собой металлические мачты с оттяжками из тросов, причем служат лишь опорами для антенн. Но чтобы сооружение из железобетона на высоте 385 метров – такого еще не было в мире! Кроме того, в отличие от американских телевышек, на башне Останкинского телецентра, помимо антенн, будут многочисленные помещения, аппаратные, смотровые площадки. (У башни 44 этажа, 14 балконов, 15 тыс. кв. м полезной площади. – Ф. Р.) А на высоте 337 метров – ресторан, медленно вращающийся вокруг башни, будет открывать взору панораму Москвы. 32 000 тонн – общий вес башни, а основной фундамент ее заложен на глубину 4,5 метра! Поразительно? Но этого вполне достаточно, потому что башня создана по принципу милой игрушки «ванька-встанька». С ней ничего не может случиться – расчет человеческого разума. Верхняя часть башни выдержит самый ураганный ветер – около 50 метров в секунду!..»

Если говорить вообще о телевизионном «хозяйстве» страны в 1967 году, то оно выглядело следующим образом. В наличии было: 214 мощных телевизионных станций, в том числе: 124 программных телецентра, 90 ретрансляционных станций, 20 двухпрограммных телецентров, 4 трехпрограммных (третья программа, как мы помним, стала выходить в эфир с марта 1965-го), 153 города, принимающие программы ЦТ, 53 города, выходящие с программами на ЦТ.

Новый, 1968 год начался с премьеры – с 1 января начала работать информационная программа «Время». Поначалу она выходила в эфир пять раз в неделю и длилась тридцать минут, что для программы подобного рода было делом непривычным. До этого выпуски «Телевизионных новостей» укладывались в 10 – 15 минут. А в новой передаче многое было новаторским: до 20 блоков, которые включали в себя сюжеты на различные темы: политические, культурные, спортивные. Перечислю лишь некоторые темы сюжетов, показанных в первых выпусках «Времени»: рассказ о начальнике райжилотдела Кировского района Москвы; об испытательном пробеге новых машин «ГАЗ-24»; об энергопоезде, направленном в северные нефтяные районы; о подмосковном совхозе «Заря коммунизма»; о 3-тысячном американском самолете, сбитом во Вьетнаме; о введении системы виз в ГДР и т. д.

В том же январе свет увидела еще одна новая телепередача, которая практически с первого же выпуска стала одной из самых популярных, – «В мире животных».

Вообще, если говорить о степени популярности различных программ ЦТ, то на первое месте в этом рейтинге можно было смело поставить «Голубые огоньки» – они собирали самую большую аудиторию. Несмотря на то что за шесть лет своего существования «Огоньки» идейно и визуально мало изменились (это были встречи с именитыми людьми страны в студийном кафе, перебиваемые эстрадными номерами), однако массовая телеаудитория обожала эти посиделки и старалась ни одну из них не пропустить (передача выходила 4 раза в год: 1 января, 8 марта, 9 мая, 7 ноября; с конца 60-х станут выходить дополнительные выпуски «На огонек», «По страницам «Голубого огонька»).

Вспоминает один из первых редакторов этого проекта (проработала в этой должности почти четверть века) Нонна Нестеровская:

«Все «Огоньки» писались загодя, съемки длились долго, поскольку участников созывали со всех концов страны и из-за границы. Безумно тяжелым был монтаж. Потом «Огоньки» проходили жесткую цензуру. Без визы от отдела ЦК партии, министра, профильных ответработников дорога в эфир была заказана. Каждый раз во время прохождения всех этих этапов была напряженка. Гадали: кого выбросят, что оставят, урежут или зарежут вовсе?.. Мы пытались маневрировать. Надо было уметь грамотно подобрать людей. Ведь у каждого начальника были свои любимые артисты, певцы, композиторы, ведущие программ, которых он готов был смотреть до бесконечности. Например, никто не решился бы убрать из эфира известного академика, героя труда или космонавта, беседующих с Аркадием Райкиным.

Потери, конечно, случались. Перед тем же Аркадием Исааковичем я буквально на коленях стояла, извиняясь за то, что начальственная рука вырезала целые куски из его реприз. До сих пор болит сердце при воспоминании о прекрасном танцовщике Марисе Лиепе. В один из новогодних «Огоньков» вместе с композитором Давидом Тухмановым он подготовил изумительный номер под названием «Танго». Причем сам не только танцевал, но и отлично пел. Однако цензура почему-то убрала этот эпизод из передачи, несмотря на все мои ухищрения. Я никак не могла понять почему. Но потом ко мне подошли и сказали: «Не старайся, Лиепа увернулся от притязаний Галины Брежневой. Та обиделась...»

Между тем у самих артистов, участвовавших в «Огоньках», отношение к передаче было противоречивым. Дело в том, что они имели возможность наблюдать так называемую изнанку передачи, которая выглядела не слишком презентабельно, поэтому их взгляд часто был критическим. Вот как, к примеру, описывает тележурналист Г. Кузнецов мнение знаменитого сатирика Аркадия Райкина по поводу «Огоньков», высказанное артистом в самом начале 70-х:

«Мы стали наперебой задавать Райкину вопросы о его отношениях с телевидением (вроде как он его недолюбливает) и об отдельных передачах. «Голубой огонек», например. Что не устраивает Райкина в «Огоньке»?

– В «Огоньке» берется массовка, не актеры. И вот эта тетя сидит за столом и хочет, чтобы Марья Ивановна или Иван Петрович увидели, что она сидит в телевизоре рядом с кем-то. Она все время смотрит в аппарат или очень занята самой собой. Рядом ходит диктор, комментатор, актер, певец – ведь даже не повернет, сукина дочь, голову в эту сторону. Это же страшно. И это заразительно. Попробуйте играть в театре короля. Вы знаете, что такое сыграть короля? Король ничего не делает, он только идет себе. А все остальные играют короля. Придворные расступаются и кланяются. Одному короля сыграть нельзя. А в данном случае, в «Голубом огоньке», актер, который выступает, – король. Надо на него смотреть, надо получать удовольствие. А если вокруг такие физиономии, которые хочется просто убрать... Но нельзя никуда повернуть камеру, потому что здесь физиономия мрачная, а тут безразличная или просто разговаривает с соседом. Это же страшная вещь. Режиссеры, которые делают «Огонек», должны прежде всего обратить внимание на массовку.

Святая правда! Я был одним из ведущих «Голубого огонька» к 7 ноября 1968 года. Концертные номера снимались на Шаболовке по ночам, днем павильоны были заняты эфирными передачами. И вот, на ночь нанималась массовка, платили человеку три рубля с полтиной, чтоб он тихо сидел за столом. На парафиновой груше я видел отпечаток зубов – массовка думала, что фрукты настоящие. Как же, напасешься на вас...

– Что такое «Голубой огонек»? – продолжал Райкин. – Это столы, за которыми пьют кофе. Так налейте, черт возьми, кофе. И пускай пьют. И не одну чашку. Захотелось вторую – выпей. А то сидит, понимаете, просто так – смотреть же противно на это. Я говорю: можно зажечь камин в студии, настоящий огонь, пускай живой огонь горит, не электрический? Давайте сядем вокруг огня. Кто-то на шкуру сядет, кто-то просто на пол, как мы сейчас, а кто-то в кресло мягкое. И вот тут будет стоять актер, делать номер. Нет, говорят, нельзя. И берут огромную студию, сажают случайных людей... Константин Симонов, беседующий с Папановым, мне интересен. А не Симонов – нет, потому что я не знаю, что это за человек и почему он там сидит. И еще трескучие слова: «наш могучий народ», «единодушно, все как один» – это же невозможно слушать. Надо находить свой человеческий язык, свои слова...»

Без сомнения, в критических высказываниях великого сатирика многое было верно. Но я провел один эксперимент. Включил у себя на видео несколько выпусков «Голубых огоньков» 1966—1969 годов. Специально обращал внимание на массовку, которая была в кадре: как себя ведет, куда смотрит. Но ничего крамольного так и не заметил (видимо, все огрехи остались за кадром). В итоге удовольствие от этого просмотра я получил немалое (и это при том, что «Огоньки» эти я лицезрел по своему видеомагнитофону неоднократно). После этого я включил по телеканалу «Россия» нынешний аналог советского «Голубого огонька» – передачу «Субботним вечером». Слов нет: и картинка ярче, и песен больше, и массовка активнее. Однако тех чувств, которые я испытал при просмотре черно-белых советских «Огоньков», у меня уже не было. И дело вовсе не в ностальгии. Просто тогда в кадре были парафиновые груши, но искренние чувства, а сегодня все наоборот. Плюс, конечно, сами артисты: вместо Аркадия Райкина – «новые русские бабки», вместо Майи Кристалинской – Жанна Фриске. Как говорится, почувствуйте разницу.

Но вернемся в 60-е.

В том же январе 1968 года на ЦТ было создано объединение телевизионных фильмов «Экран». Сделано это было не случайно. Дело в том, что до этого телефильмы снимались на киностудиях, а с начальниками Госкино у руководителей ТВ всегда были напряженные отношения (как-никак конкуренты). Поэтому и был создан «Экран» – чтобы самим снимать фильмы и меньше зависеть от Госкино. О полной независимости речь не шла, поскольку без большого кино ТВ все равно функционировать не могло: во-первых, ежегодно Госкино передавало на ЦТ несколько десятков художественных фильмов (в основном уже «вышедших в тираж» – то есть неоднократно пропущенных через всесоюзный кинопрокат), во-вторых – на киностудиях продолжали сниматься фильмы для ТВ (в титрах таких картин значилось: «По заказу Государственного комитета по телевидению и радиовещанию»).

Между тем с вводом в действие первой очереди Останкинского телецентра на ЦТ стало выходить в эфир четыре программы. В будние дни с утра работала только одна из них – Первая, что было объяснимо: страна была работающая (не то что сейчас), поэтому большей части людей смотреть телевизор было сподручно только вечером, после работы.

Вот как, к примеру, выглядела программа передач в пятничный день 30 августа 1968 года (без третьей, учебной, программы):

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

10.05 – Теленовости. 10.15 – «Приходи, сказка!» 10.30 – «Барбос в гостях у Бобика». Мультфильм. 11.00 – «Город поет». Концерт. 11.45 – «Ветер странствий». Научно-познавательная передача (повторение от 28 августа). 12.15 – «Тебе, юность!» 17.05 – Теленовости. 17.15 – «Творческое объединение приключений и фантастики». Е. Войскунский, Л. Лукодьянов – «Формула невозможного». 18.00 – «Необыкновенный лагерь». 18.55 – «Интервью, которого не было». Премьера телефильма. 20.15 – «Эстафета новостей». 21.15 – «На огонек». 22.30 – Программа цветного телевидения. Телетеатр миниатюр «Тринадцать стульев». 23.30 – «Только факты». «Музыкальный маяк».

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

18.00 – Московские новости. 18.30 – «До свидания, лето!» 19.00 – Литературный театр. «Гнев и боль Вьетнама». 19.45 – «По музеям и выставочным залам». «Медалисты Академии художеств». 20.15 – «Спокойной ночи, малыши!» 20.30 – «Наши интервью». 21.00 – «Колыбельная». Худ. фильм. 22.30 – «На московской орбите». 23.00 – Маленький концерт.

ЧЕТВЕРТАЯ ПРОГРАММА

19.30 – «Огни цирка». 20.15 – «Занимательная информация». 20.30 – «Человек труда на экране». 21.15 – «Н. Охлопков – актер и режиссер».

К началу 70-х ЦТ все дальше и дальше проникает на восток страны, многие студии перешли на работу по двум, а то и нескольким программам. В 60-е годы было даже такое поветрие, как создание колхозных студий телевидения, но потом от этой идеи пришлось отказаться по объективным причинам – прогресс за такими веяниями явно не поспевал. К тому времени в стране уже действовали 134 телевизионных центра, общий объем телевизионных передач составлял свыше 1200 часов в сутки, из них на Москву выпадало 29 часов. Передачи ЦТ принимались в 14 союзных республиках. Естественно, там большую часть эфира занимали не московские программы, а свои, местные. Вот как, к примеру, выглядела программа передач ТВ Узбекистана в праздничный день 1 мая 1968 года:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

Ташкент: 8.30 – «Май, Труд, Мир». 8.50 – Военный парад войск Туркестанского военного округа и демонстрация трудящихся. Репортаж с площади имени В. Ленина в Ташкенте. 12.45 – Москва: Интервидение. Военный парад и демонстрация трудящихся на Красной площади.

Ташкент: 16.55 – Программа телепередач (на узбекском языке). 17.00 – «Шагай, веселый Май». 17.45 – «Это счастливая черная кошка» (телефильм). 18.05 – «Ешлик». «Гул фасли» (на русском языке). 19.35 – «Мелодии весны». 20.10 – «Аркадий Райкин» (телевизионный фильм). 21.30 – «Новые похождения Густава» (мультфильм для взрослых) (на узбекском языке). 22.00 – Праздничный концерт. Москва. 23.30 – «Время». 24.00 – Специальный выпуск теленовостей «Первомайский салют». Репортаж с Красной площади. 00.30 – «Свадебные колокола». Премьера художественного фильма. 02.30 – Только факты.

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

Ташкент: 12.45 – Демонстрация трудящихся Ташкента (продолжение репортажа; на узбекском языке). 13.10 – «Дубравка» (художественный фильм для детей). 14.25 – «Музыка народов Востока». Москва: 18.55 – Программа телепередач. 19.00 – «Путешествие по Талке». Телерепортаж. 19.30 – Цветное телевидение. 21.45 – «Звенит Первомаем весна». Праздничный выпуск «Голубого огонька».

ТРЕТЬЯ ПРОГРАММА

Ташкент: 17.55 – Программа телепередач (на узбекском языке). 18.00 – «Клоун Фердинанд и химия» (телефильм; на русском языке). 18.35 – Для детей. В эфире ансамбль под управлением Локтева. 19.00 – «Судьба барабанщика» (художественный фильм). 20.20 – Цирковое представление. 21.05 – «Озорные повороты» (художественный фильм; на узбекском языке).

Не стояло на месте и цветное ТВ. Аппаратно-студийные комплексы цветного телевидения были смонтированы не только в Москве, но и в Киеве и Тбилиси (в 1973 году к этому списку добавятся Ташкент, Баку, Таллин). Если в 1968 году цветное телевидение вещало только 6 часов в неделю, то в 1969-м – уже 12 часов, а в 1970-м – 20 часов.

В конце 1968-го – начале 1969 года была сдана в эксплуатацию вторая очередь телецентра «Останкино» (два аппаратно-студийных блока черно-белого ТВ, со студиями по 150 кв. м и один блок цветного ТВ со студией в 600 кв. м). Весной 1970 года телецентр был сдан полностью. Общая площадь нового телецентра равняется 154 тысячам кв. м, что в восемь раз больше, чем площадь, занимаемая телецентром на Шаболовке. Это 2180 помещений, 20 студий, из которых 9 —от 600 до 1000 кв. м. Три студии общим метражом 2800 кв. м специально были предназначены для съемок телефильмов. Было 4 аппаратно-студийных блока (АСБ). В каждый из них входили студия, техническая аппаратная, аппаратные видео– и звукорежиссеров, телекинопроекционная, видеомагнитофонная.

Стоит отметить, что еще в начале 60-х, когда было решено строить новый телецентр, под него собирались отвести совсем другой участок Москвы – Черемушки, которые находились недалеко от Шаболовки и где одну из улиц так и назвали – улицей Телевидения. Однако проектировщиков не устроило что-то в этом районе, и стройку перенесли в Останкино. Между тем, по преданию, это место издавна пользовалось дурной славой у москвичей. Оказывается, стоявшая некогда здесь деревня Осташково (она же Останкино) славилась тем, что неподалеку от нее, в Марьиной Роще, хоронили странников и бездомных людей. В старину такие места называли «убогими домами» или «божедомками», и в Москве таких мест было четыре. Однако затем три из них закрылись, и остался один – в Марьиной Роще. Туда свозили всех умерших неестественной смертью. Причем трупы хоронили не сразу – они хранились в огромных ямах со льдом до весны и только раз в году – в «семик», то есть на седьмой четверг после Пасхи, – их хоронили.

Но если в Марьиной Роще хоронили людей, умерших от поножовщины, голода или холода, то в окрестностях Останкина было, по преданию, кладбище самоубийц. Еще там якобы издавна устраивались таинственные мистерии колдунов и чернокнижников. Короче, то еще местечко! Однако в годы, когда это место выбиралось под строительство нового телецентра, на все эти предания никто не обращал внимания. В итоге за короткий срок – всего лишь шесть лет – внушительное по объему строительство было завершено, и объект с большой помпой сдан в эксплуатацию. Но многие телевизионщики, которым предстояло работать в новом телецентре, прекрасно были осведомлены о дурной славе этого места и частенько испытывали некоторый душевный дискомфорт. О том, как это выглядело на самом деле, рассказывает очевидец – Т. Земскова:

«В 69-м переехали в Останкино, в новое современное здание, похожее на огромный корабль. Здесь можно было делать все сразу: придумывать, снимать, монтировать, передавать в эфир.

Вскоре напротив нашего стеклянного кубика выросло еще одно здание, куда переселились все информационные программы. Строили корпус очень быстро, спешили поспеть к Олимпиаде. Рассказывают, что строители что-то напутали в чертежах и построили здание «фасадом внутрь себя». Что-то удалось исправить, но в спешке забыли вывезти из цокольного этажа тяжелый экскаватор с чугунным ковшом. Не знаю, правда или нет, но говорят, будто он так и сгнил под землей. А стройку эту назвали «дурной». (По другой версии, замурованным был не экскаватор, а раздолбанный трактор. Рабочие, выпив лишку, замуровали его в бетон, а доставать обратно поленились. Так он и остался навечно лежать в недрах телецентра. – Ф. Р.)

В это время возник и темный переход под улицей Королева. Строители рассказывали, что по нему бегало огромное количество кладбищенских крыс, которые всех до смерти пугали. Переходом этим никто из телевизионщиков не пользовался, все норовили перебежать улицу поверху. (Самое интересное, что переход соорудили после того, как одного из сотрудников телецентра, перебегавшего дорогу, сбила машина. Этот тоннель сами телевизионщики стали называть «проспектом Юшкявичюса» в честь тогдашнего зампреда Гостелерадио по техническим вопросам, который курировал строительство. – Ф. Р.)

Тогда я и стала примечать, что в здании на Королева с нами стали происходить неприятные перемены. Женщины дурнели лицом, становились излишне взвинченными и нервными. Мы беспрерывно курили в коридорах, говорили неестественно громко. У многих в глазах появилось что-то трагическое. Девушки почему-то не хотели выходить замуж, а если и выходили, часто не могли родить ребенка. Мужчины неожиданно умирали: то от рака, то от непонятной болезни. Один из наших режиссеров, поставивший сериал по «Былому и думам», внезапно скончался прямо у раковины в туалетной комнате, когда мыл руки. Заместитель главного редактора, совсем молодой мужчина, сгорел за несколько месяцев от рака горла.

Само здание будто обладало неким гипнозом. Мы могли бесконечно долго находиться в своих комнатах на 11-м этаже, даже закончив работу. Вечером было трудно уйти домой. А утром – переступить порог телецентра, показать пропуск милиционеру и подняться на лифте с зеркалами, которые отражали уставшие, почти изможденные лица популярных дикторов, ведущих, журналистов. Особенно тревожно было работать ночами, когда выпадала монтажная смена. На перилах лестниц дремали кошки, непонятно откуда появлявшиеся к вечеру, а по неосвещенным углам бегали мыши. В комнатах жили полчища рыжих тараканов. (Кстати, кошки до сих пор бродят по «Останкино». А попадают они в телецентр через маленькое круглое окошко со стороны пруда, которое любители животных проделали специально для них. – Ф. Р.)

Одна бабулька, служившая у нас гардеробщицей, рассказала, что ночами неприкаянные души самоубийц водят хороводы вокруг шпиля Останкинской башни, словно мстя богу и людям. И до сих пор некоторые психологи полагают, что в этом районе сконцентрирована некая черная аура, негативная материя, которая с помощью телевидения передается чуть ли не по всей стране.

Еще раньше я заметила, что некоторые люди категорически отказывались сниматься на телевидении, а если и появлялись на экране, сами передачу эту не смотрели. Долгое время не разрешал показывать себя по «ящику» писатель Леонид Леонов, много общавшийся с болгарской прорицательницей Вангой. Якобы она напророчила ему скорую смерть, если его изображение появится на экране телевизора...» (Кстати, эту историю до сих пор помнят все старожилы ТВ. Действительно, когда в 70-е в Главной редакции литературно-драматических программ возникла идея устроить встречу Л. Леонова со зрителями в Концертной студии «Останкино», писатель долгое время наотрез отказывался приходить туда, рассказывая историю про Вангу. – Ф. Р.)

Официальные средства массовой информации старались не выносить все эти слухи про нечистую силу на публику, сосредоточившись на позитиве – на рассказах о том, какая это удача – работать в новом телецентре «Останкино». К примеру, в одном из номеров журнала «Советское радиовещание и телевидение» корреспондент С. Торчинский так описал трудовые будни телевизионщиков:

«Вечером редакционный корпус пустеет. Остаются только те, кто сегодня «в эфире». Безлюдны лестницы, пригашен свет, шаги в коридорах звучат неестественно громко...

Общесоюзный телецентр. Человек, впервые попавший сюда, похож на жителя маленького тихого городка, приехавшего в столицу. В этом огромном 13-этажном комплексе можно заблудиться и растеряться: где-нибудь в коридоре на втором этаже на вас вдруг ползет грузовик... (Кстати, о лабиринтах «Останкино». Читатель наверняка помнит знаменитый эпизод из фильма «Чародеи», где герой Семена Фарады бегает по коридорам, безуспешно ищет выход и громко причитает: «Ну кто так строит?» Так вот снимали эти запутанные коридоры в Останкинском телецентре. Рассказывают, что долгое время сами телевизионщики, впервые попавшие туда, чтобы не заблудиться, рисовали на стенах мелом стрелки, без которых обратный путь в редакции был просто невозможен. – Ф. Р.)

Днем здесь тесно – четыре программы готовят тысячи людей.

Последнюю передачу диктор заканчивает традиционным «Спокойной ночи, товарищи!» – операторы устало снимают наушники, режиссер благодарит бригаду, а его помощник напоминает, что автобус ждет у входа.

Внизу, в раздевалке, ворчат гардеробщицы: передача кончилась, а люди все еще не забрали одежду. Но что поделаешь с этими режиссерами, редакторами, операторами! Они вдруг остановятся где-нибудь на лестнице между этажами и начинают спорить, как было бы лучше показать... Это для завтрашнего дня.

Обычный рабочий день закончен. От телецентра автобус заезжает за инженерами и техниками с передающих станций. Усталость приходит, когда за окнами автобуса проплывает спящая Москва...»

Новая метла

Противоречивый Сергей Лапин. Взрывные новинки: «Песня года», «Артлото», «От всей души». Система «Восток». Кино с купюрами. Опасное декольте. Закат «КВН» вручную. ВИА «Самоцветы»: от ненависти до любви. Кинопоказ. Сериалы. Советское «мыло» – «День за днем». «Бенефисы». Высоцкий про «глупый ящик». Под колпаком у Лапина. Самое гуманное ЦТ в мире. Главные редакции. Спорт на ЦТ. Десерт – «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады». Проблемы «Огонька». Пугачева на ТВ. Брежнев-телезритель. За что Суслов хотел сместить Лапина. Кино с «фигами»: «Отпуск в сентябре», «О бедном гусаре замолвите слово». Телекино конца 70-х. «Веселые ребята».

Полный ввод нового телецентра совпал со сменой руководства в Государственном комитете по телевидению и радиовещанию – в середине апреля 1970 года вместо Николая Месяцева, руководившего комитетом с октября 1964 года, в кресло руководителя сел Сергей Георгиевич Лапин (в 1944—1953 гг. он работал в Комитете по радиофикации и радиовещанию при СМ СССР, затем находился на дипломатической работе – послом в Австрии, в 1960–1962 годах занимал пост министра иностранных дел РСФСР, в 1967—1970-м был гендиректором ТАСС).

«Смена караула» в Останкино была делом далеко не случайным, – это был политический заказ с самого кремлевского верха. Впрочем, иначе и быть не могло, поскольку телевидение по мере роста своей популярности на протяжении последних полутора десятков лет стало играть все более важную роль в идеологическом климате СССР (не случайно и в названии Комитета слово «телевидение» вышло на первое место, оттеснив на второе «радиовещание»; к началу 70-х телевизионное вещание уже охватывало территорию, на которой проживало 70% населения СССР, а приемная сеть насчитывала 35 миллионов телевизоров).

Заменить Николая Месяцева другим человеком Брежнев намеревался еще в 1967 году, когда разгромил так называемых «комсомольцев». Лидером последних считался член Политбюро Александр Шелепин, который фактически с момента воцарения в Кремле Брежнева не скрывал того, что рано или поздно он займет его место. Однако последний оказался хитрее и расторопнее, чем полагали его оппоненты. В итоге в 67-м он нанес сокрушительные удары по «комсомольцам» и их союзникам. Александр Шелепин был лишен должности секретаря ЦК и отправлен руководить профсоюзами, Владимир Семичастный снят с должности председателя КГБ и отправлен работать подальше от Москвы – на Украину, Николай Егорычев смещен с поста 1-го секретаря МГК и т. д. Тогда же мог лишиться своего поста и Николай Месяцев, но Брежнев его пощадил – посчитал не слишком опасным. Но очень скоро, после августовских событий 1968 года в Чехословакии, генсек вновь вынужден был вспомнить о Месяцеве.

Дело в том, что в развитии «бархатной революции» в ЧССР весомую роль сыграло телевидение, которое практически в открытую ей подыгрывало. Учитывая этот опыт, Брежнев не мог оставить без внимания собственное телевидение, где либеральные идеи также имели широкое хождение как в среде руководства, так и в низовых звеньях. Как признается в своих мемуарах сам Н. Месяцев: «На заседаниях коллегии Комитета, летучках, научных конференциях, в выступлениях на партийных, профсоюзных и комсомольских собраниях я постоянно проводил мысль о свободе творчества в рамках социалистической идеологии...»

Свобода творчества вещь, конечно, хорошая, если бы Советский Союз тогда не вел изнурительные идеологические бои на фронтах «холодной войны». А после Праги-68 эти бои приобрели и вовсе ожесточенный характер – на СССР тогда ополчилась практически вся Западная Европа вкупе с США и Израилем. Поэтому советскому руководству стало не до свободы творчества. Началось «закручивание гаек» в идеологии (7 января 1969 года из недр ЦК КПСС вышел секретный документ, согласно которому на руководителей СМИ возлагалась личная ответственность за любую ошибку в идеологической сфере). И смена руководства в Гостелерадио стала делом решенным, заминка была лишь в одном – во времени. Оно наступило в апреле 1970 года, когда еще сильнее обострились отношения СССР и Израиля. Израильский премьер-министр Голда Меир призвала евреев к «тотальному походу против СССР», и с этого момента в этой стране Советский Союз стал изображаться как враг номер один всех евреев и государства Израиль в частности.

Поскольку при Н. Месяцеве на советское ЦТ было принято на работу значительное количество евреев, перед высшим советским руководством всерьез встала проблема «зачистки» этой важнейшей идеологической территории. Естественно, доверить решение этой задачи прежнему руководителю Кремль не мог, поэтому судьба Месяцева была предрешена.

Вспоминает Н. Месяцев:

«О своем освобождении от должности председателя Комитета по телевидению и радиовещанию я узнал на аэродроме по возвращении в Москву из Хабаровска, где проводил совещание с председателями комитетов радио и телевидения краев, областей, национальных автономий Восточной Сибири и Дальнего Востока. Шабанов Петр Ильич, генеральный директор Центрального телевидения, а до того секретарь Московского горкома ВЛКСМ, первый секретарь Кировского райкома партии Москвы – отличный организатор, с хорошей теоретической подготовкой – отвел меня в сторонку и сказал, что Брежневым подписано постановление Политбюро ЦК КПСС об освобождении меня от обязанностей председателя Комитета и направлении на дипломатическую работу. Петр Ильич назвал и источник информации, так что сомнений в ее достоверности быть не могло. Выслушал я это известие совершенно спокойно. Оно не являлось для меня неожиданным. Я его ждал. Так же спокойно отнеслись к нему жена и сыновья – Саша и Алеша, уже начавшие, в меру своего возраста, понимать, что к чему.

На следующий день меня пригласил Петр Нилович Демичев. Чего-либо нового к сообщению Шабанова он не добавил. Посидели. Посмотрели друг на друга. Он тоже ходил в «молодых». Было очевидно, что и его ожидает перемещение. И действительно, спустя некоторое время он перейдет на работу в Министерство культуры.

На следующий день меня вызвал член Политбюро, секретарь ЦК Андрей Кириленко. Беседа с ним была жесткой.

– Вы знаете о решении Политбюро?

– Знаю.

– Вам надлежит выехать послом в одну из центральноафриканских стран.

– Не могу. У меня больная жена. Климат любой центральноафриканской страны ей противопоказан. Вы можете это проверить через Кремлевскую больницу. Прошу вас об одном: дайте мне возможность заняться преподавательской или научной работой, не нужны мне ни высокие чины, ни должности. Оставьте дома.

– Нет. Решение принято.

Было очевидно, что мне предлагается почетная ссылка. Глядел Кириленко на меня с ухмылочкой, выражавшей удовлетворение от возможности сломать судьбу человека, неприятного ему. Я платил ему тем же: сел в непривычной для меня манере, развалившись в кресле и бесцеремонно глядя мимо него в окно, на улицу, где ворковали голуби. В Москву входила весна 1970 года. На улице в высоком небе плыло солнце, одаривая светом и теплом всех одинаково: и меня, и Кириленко. Думаю, что над таким явлением жизни он не задумывался.

– В центральноафриканскую страну я не поеду, о чем можете доложить кому следует...

На работу я не поехал. Отпустил машину и проторенной, сотни раз хоженной дорогой пошел домой. Голова была пуста, как барабан, но шел я легко. И эта легкость мне показалась необычной. Откуда она? Понял, что Кириленко, Суслов, Брежнев полагали, что, отстраняя меня от работы в Комитете, они наносят мне сильный удар. А оказалось, наоборот, с меня сняли нечто большее – тяжкий груз ожиданий этого удара. Я его принял. Мгновенно отразил. И потому мне стало легко, свободно.

Дома Алла сказала, что по «вертушке» звонил Кириленко. Сказал: как приду – переговорить с ним. В телефонной трубке: «Поедешь послом в Австралию. И на этом закончим всякие дебаты». – «Что вы так торопитесь? Хотите избавиться?» Ответа не последовало...

Прощание с товарищами на радио и телевидении было грустным, со слезами на глазах. Сократил я его, насколько было возможно. Зачем бередить душу другим и себе?! Так я считал. Но по-иному думали другие. Откликнулись мы с Аллой на приглашение Валентины Михайловны Леонтьевой, диктора Центрального телевидения – умного, доброго, красивого человека, искусницы в своей профессии, – сделанного от имени дикторской группы ЦТ, посетить ее дом и поужинать. Валя, Аня Шилова, Светлана Моргунова, Игорь Кириллов – все, кто был, – своей сердечностью и тактом создали атмосферу искренности, теплоты, участия...»

Так вышло, что новый председатель Гостелерадио Сергей Лапин проработает на своем посту дольше всех прежних руководителей – почти 15 лет. И, как и любой крупный руководитель, оставит о себе у коллег различные мнения: как положительные, так и отрицательные. Вот как, к примеру, вспоминает о нем бывший влиятельный телевизионщик Вилен Егоров:

«Сергей Георгиевич был дважды счастливым человеком, как ни парадоксально это звучит. Он посвятил зрелые годы своей жизни делу, которое фанатически любил, служил ему верой и правдой, гордился своим детищем, искренне радуясь его успехам и страдая от промахов и ошибок.

Лапин был уникальным руководителем, не только потому, что из тогдашней партноменклатуры пошел работать, «исполнять» отведенную ему роль не за страх, а за совесть. Он любил телевидение, как женщину. А любить он умел и был способен в критически острый, решающий момент своей жизни любовь к женщине поставить выше карьеры.

После войны из Комитета по радиоинформации, где Лапин тогда работал заместителем председателя, в ЦК КПСС стали поступать сигналы о том, что он изменяет жене, живет с сотрудницей, которая забеременела от него. Коммуниста Лапина вызвали в ЦК и предложили выбор: или бросай любимую женщину, или уходи с работы. Он ушел с работы, оставил первой жене, от которой не было детей, прекрасную по тем временам квартиру, мебель – все, что имел.

Лапин был счастливым человеком, он создал семью с любимой женщиной, которая подарила ему троих детей. Сам выросший фактически без отца, в разрушенной судьбой бедняцкой семье, он высоко ценил роль семьи, ее благополучие, ее полнокровность и лад в своей жизни и в жизни своих близких.

Моя первая встреча с Лапиным, который уже более месяца занимал кабинет председателя Гостелерадио, состоялась 15 июня 1970 года, на следующий день после выборов в Верховный Совет СССР. Я отвечал тогда за прямую телепередачу из пунктов голосования Москвы и других городов страны. Эта первая встреча могла оказаться последней, потому что на меня обрушился поток жестких обвинений, суть которых сводилась к следующему: почему вы показали полупустой избирательный участок, где голосовали избиратели за Леонида Ильича, и переполненные залы в Харькове, Кишиневе, где народ празднично поддерживал будущих депутатов – рабочих и крестьян? Ведь это была единственная прямая передача о выборах в стране, которую принимала вся Европа, своей передачей вы поссорили телевидение с партийным активом... И потом, что вы написали в тексте: «Я иду на выборы, а по улице к избирательному участку построены новые дома, магазины». Кому нужна эта показуха?

И тут я вспомнил, что, когда шел вчера на избирательный участок, действительно видел на нашей улице недавно построенный новый магазинчик. Доведенный до нервного «зашкаливания», я в ответ ляпнул: «Я шел по улице, где были новостройки. Надо выбирать дороги, которые ведут к выборам». Воцарилась тишина, а я продолжал: «Нельзя было такую передачу ставить в эфир в два часа дня, летом в жару, как известно, все избиратели уже разъехались по дачам. А передачу в эфир ставил не я, время ей выбирало руководство». Снова тишина. Затем последовал лапинский вывод: «Или вы, товарищ Егоров, отвечаете лично передо мной за каждое слово в эфире, или нам с вами не работать». Я только и успел сказать: «Хорошо». Зная, что почти все мои коллеги – главные редакторы Центрального телевидения – были уже сняты со своих постов новым председателем, поднялся – и к двери. Вдруг слышу: «Стой!» Повернулся и еле-еле удержался, чтобы не сказать: «Ну что еще?» А он вышел из-за стола, протянул мне большую мягкую руку и просто сказал: «До свидания». Присутствовавший на заседании Э. Н. Мамедов, первый заместитель Лапина и один из умнейших руководителей Гостелерадио (придя к власти, Лапин не случайно перевел Мамедова с иновещания на телевидение. – Ф. Р.), бросил мне вдогонку: «Подождите в коридоре». Потом у себя в кабинете Энвер Назимович сказал: «Лапин считает, что ты честный парень».

Через два месяца по представлению С. Г. Лапина я был утвержден секретариатом ЦК КПСС членом коллегии Гостелерадио, и началась наша непростая, временами невыносимо тяжелая, но в целом прекрасная творческая жизнь на телевидении...»

Между тем можно смело сказать, что Лапин оказался самым образованным руководителем Гостелерадио за все годы его существования. Так, его страсть к серьезной литературе (особенно к поэзии) была притчей во языцах на улице Королева (в «Останкино») и на Пятницкой. Вот как об этом вспоминают очевидцы.

Кинорежиссер Э. Рязанов:

«Когда в назначенный час я прибыл в Гостелерадио (улица Пятницкая. – Ф. Р.), около вахтенного милиционера меня поджидал референт. Меня пропустили через контроль без пропуска. Потом не дали раздеться в общей раздевалке, а, подхватив под белы руки, повезли на четвертый этаж. В приемной министра с меня сняли пальто и впустили в кабинет. А через несколько минут секретарша принесла чай, сервированный на две персоны. Сергей Георгиевич был очень радушен и приветлив. Я изложил свою просьбу – прочитать сценарий. Сказал, что хотел бы его поставить для телевидения. Между прочим обронил, что в Госкино сценарий не понравился. Лапин взял наш с Гориным опус, обещал прочитать и отложил в сторону. Разговор о деле занял три-четыре минуты. А потом потекла свободная, беспорядочная беседа, которая вскоре свернула на разговор о поэзии. Незадолго перед этим по телевидению прошли поэтические вечера Ахмадулиной, Вознесенского, Евтушенко. От этих поэтов мы перескочили на Мандельштама, Цветаеву, Пастернака, Ахматову, Гумилева. Лапин развернулся во всем великолепии. Он знал поэзию двадцатого века блестяще, все и всех читал, много стихотворений помнил наизусть. Я и сам люблю поэзию и тоже кой о чем ведал, но сильно уступал ему в эрудиции.

– А письма Цветаевой к Тесковой вы читали? В каком издании? В Пражском?

Я кивнул.

– Надо читать обязательно в Пражском...

Дальше мы начали щеголять друг перед другом сведениями и цитатами, которые можно было почерпнуть только из книг, изданных на Западе, запрещенных к ввозу в Россию и вообще у нас в стране недозволенных, подпольных, нелегальных. В разговоре упоминались книги Надежды Яковлевны Мандельштам и Ольги Ивинской, «Воспоминания» и «Реквием» Ахматовой, неизданные стихотворения Цветаевой, звонок Сталина к Пастернаку, подробности о Нобелевской премии за роман «Доктор Живаго», мандельштамовские стихи «о кремлевском горце», которые обошлись автору ценою в жизнь, и многое другое, за что нас обоих по тем временам можно было легко упрятать за решетку. Я поразился тогда С. Г. Лапину – такого образованного начальника я встречал впервые. Но еще больше я поразился тому, как в одном человеке, наряду с любовью к поэзии, с тонким вкусом, эрудицией, уживаются запретительские наклонности. Помимо запрещения передач, выдирок из фильмов и спектаклей, жесткого цензурного гнета, он еще не разрешал, к примеру, на экране телевизора появляться людям с бородами, а штатные сотрудницы, осмеливавшиеся приходить на работу в брюках, нещадно преследовались и наказывались за подобное вольнодумство...»

Еще об одном случае рассказывает президент телекомпании «REN TV» И. Лесневская:

«Это было в ту пору, когда я делала авторские программы. Одна из них была о Маяковском в цикле «О времени и о себе». Она и сегодня прозвучала бы остро, а уж для того времени это была «бомба»... Но, когда делалась программа, меня вызвали к Лапину. А Лапин обожал Маяковского, прекрасно знал его поэзию и к тому же сам писал стихи. Он разговаривал со мной три часа. Я отстояла четыре «вырезки» из шести. И вот, после трех часов беседы, Лапин читает мне стихи и спрашивает: «Какой это период у Маяковского?» Он довольно хорошо читал стихи. Я говорю: «Сергей Георгиевич, это не Маяковский». Он говорит: «Это ранний Маяковский». Я: «Это не Маяковский. Это стихи, но они не талантливы. А Маяковский был очень талантлив». И тут он сказал: «Угадала. Это мои стихи». Я жутко смутилась, потому что получилось, что я просто ему нахамила. Ну, думаю, все! На телевидении мне больше не работать. Но он мне дал свою машину с мигалкой, которая довезла меня до Шаболовки. Вся детская редакция, высунувшись из окна, с ужасом на меня смотрела. Зная мой характер, зная, что я всегда говорю то, что думаю...»

После развала СССР в российских СМИ появилось множество воспоминаний о Лапине, однако большинство из них были отрицательного характера. Что, в общем-то, неудивительно: ведь после исчезновения Союза к власти в России пришли либерал-демократы, с которыми Лапин, по сути, боролся все годы своего пребывания в стенах Гостелерадио. Именно они и нарисовали (и рисуют до сих пор) портрет «Лапина-монстра»: дескать, самодур и антисемит был тот еще! Хотя, к примеру, на фоне постсоветских телеруководителей, которые устроили из ТВ настоящую кормушку для себя, Лапин выглядит бедной церковной мышью: жил на казенной даче, ездил на служебной машине, имел зарплату 500 рублей, и – все!

Между тем тот же антисемитизм Лапина был вызван скорее не его личными пристрастиями, а большой политикой. После того как отношения СССР и Израиля оказались еще более испорченными, «еврейская проблема» в СССР обострилась. Власти стали предпринимать определенные шаги к тому, чтобы сократить число евреев в идеологических учреждениях вроде того же Гостелерадио. Кого-то из них уволили, кого-то перевели на низшие должности (всего на ЦТ было сокращено полторы тысячи работников, были сменены все главные редакторы).

Досталось и артистам-евреям, коих тоже было достаточно много. Например, сразу после воцарения Лапина в Гостелерадио с «голубых экранов» постепенно исчезли эстрадные артисты еврейской национальности: Майя Кристалинская, Вадим Мулерман, Аида Ведищева, Нина Бродская, Лариса Мондрус и др. Остался лишь Иосиф Кобзон, поскольку в его репертуаре всегда было много гражданственно-патриотических песен (остальные его коллеги-соплеменники исполнять подобные произведения считали ниже своего достоинства). На смену исчезнувшим с экрана пришла целая плеяда артистов из союзных республик: София Ротару (Украина), Роза Рымбаева (Казахстан), Надежда Чепрага (Молдавия), Евгений Мартынов и Лев Лещенко (РСФСР), Як Йола (Эстония), ансамбль «Ялла» (Узбекистан) и др.

Именно в целях пропаганды массовой советской песни Лапин затеет в 1971 году новый суперпроект – «Песню года». Суть его заключалась в следующем. На протяжении года в разных городах страны проходили предварительные смотры этого конкурса, на которых звучали новые песни в исполнении артистов из разных республик (эти концерты транслировались по ЦТ). После чего в конце года (в декабре) в Концертной студии «Останкино» проходила запись финальной передачи, где были представлены лучшие песни и исполнители, большую часть из которых отбирали по письмам телезрителей. Вот как, к примеру, выглядел состав участников и подбор песен первого конкурса – финальной «Песни-71»:

«Товарищ песня» (О. Иванов – А. Прокофьев) – исполняет Лев Лещенко;

«А где мне взять такую песню» (Г. Пономаренко – М. Агашина) – Ольга Воронец;

«Баллада о красках» (О. Фельцман – Р. Рождественский) – Иосиф Кобзон;

«Любите Россию» (С. Туликов – О. Милявский) – Галина Ненашева;

«Не плачь, девчонка!» (В. Шаинский – В. Харитонов) – Лев Лещенко;

«Будет жить любовь на свете» (В. Дмитриев – А. Ольгин) – Эдуард Хиль;

«Ненаглядный мой» (А. Пахмутова – Р. Казакова) – Мария Пахоменко;

«Журавли» (Я. Френкель – Р. Гамзатов) – Иосиф Кобзон;

«Зачем вы, девочки, красивых любите» (Е. Птичкин – И. Шаферан) – Ольга Воронец;

«Русское поле» (Я. Френкель – И. Гофф) – Юрий Гуляев;

«Признание» (А. Колкер – К. Рыжов) – Мария Пахоменко;

«Свадьба» (А. Бабаджанян – Р. Рождественский) – Муслим Магомаев;

«Я люблю тебя, Россия» (Д. Тухманов – М. Ножкин) – Галина Ненашева;

«Алеша» (Э. Колмановский – К. Ваншенкин) – Г. Николова и Г. Кордов (Болгария);

«Вдоль по Питерской» (русская народная песня) – Муслим Магомаев;

«Червона рута» (В. Зенкевич – В. Ивасюк) – трио В. Зенкевич, В. Ивасюк, Н. Яремчук;

«Зима» (Э. Ханок – С. Островой) – Эдуард Хиль;

«Знаете, каким он парнем был» (А. Пахмутова – Н. Добронравов) – Юрий Гуляев;

«Фантазия на тему песен Аркадия Островского» – эстрадно-симфонический оркестр под управлением Юрия Силантьева;

«Взвейтесь кострами» (С. Дежкин – А. Жаров) – Большой детский хор ЦТ и ВР под управлением В. Попова;

«Трус не играет в хоккей» (А. Пахмутова – С. Гребенников и Н. Добронравов) – Большой детский хор;

«Любовь, как лодочка» (В. Левашов – А. Софронов) – хор имени Пятницкого;

«Погоди ж ты» (А. Колкер – К. Рыжов) – Эдуард Хиль.

Для любителей эстрадной музыки при новом руководителе была создана еще одна передача – «Артлото». Ее дебют на голубых экранах состоялся чуть раньше «Песни года» – в конце 1971 года. Передача была придумана писателем Аркадием Аркановым по образу и подобию «Спортлото», только вместо видов спорта каждый из 49 номеров принадлежал определенному артисту. Ведущие должны были раскручивать барабан, доставать шарики с номерами – и звучала песня. Режиссером передачи стал Евгений Гинзбург, а на роли ведущих предполагалось пригласить Людмилу Гурченко и Олега Анофриева. Однако по каким-то причинам ни Гурченко, ни Анофриев сниматься не смогли, и тогда их место заняли Жанна Горошеня и артист Центрального театра Российской Армии Федор Чеханков, который до этого вел на ТВ передачу «Искусство оперетты. От Оффенбаха – до наших дней» (чуть позже Горошеню заменила Людмила Сенчина, а мужскую половину усилил Лев Шимелов). У «Артлото» была фантастическая популярность, которая может только сниться большинству нынешних телепередач. Правда, в конце 70-х передача закрылась в силу причин субъективного характера, но вместо нее появилась другая – «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады», о чем речь еще пойдет впереди.

Еще одним телевизионным суперпроектом, созданным при С. Лапине, стала передача «От всей души» (выходила с лета 1972-го), которую вела одна из самых популярных телеведущих Валентина Леонтьева. Стоит отметить, что создатели передачи (редактор Марианна Краснянская, режиссер Владимир Акопов) отнюдь не были уверены в том, что она надолго пропишется в эфирной сетке. Первый выпуск был посвящен работникам комбината твердых сплавов и снимался во Дворце завода «Серп и молот», и вела его не Леонтьева, а другая ведущая. Однако та, видимо, не слишком справилась со своим делом, уже со второго выпуска появилась другая ведущая – Валентина Леонтьева. Та передача была посвящена жителям села Тимановка Тульчинского района Винницкой области.

Вспоминает В. Леонтьева:

«Первая передача... Сразу напрашивается банальное сравнение с самым небанальным чувством на свете. Но кто же станет отрицать, что первая любовь остается в памяти навсегда? Поэтому не буду говорить, что «Тимановку» люблю больше всех других передач, не могу ее любить или не любить. Она просто часть меня самой...

Бесконечно дорога для меня «Тимановка». Я вновь как бы открыла для себя дважды Героя Социалистического Труда, председателя колхоза имени Суворова Филиппа Алексеевича Желюка, народную учительницу Екатерину Николаевну Кржанскую, первого председателя сельсовета Ефросинью Ивановну Нагорянскую, первого тракториста и механизатора колхоза Ивана Сергеевича Семенчука, колхозного строителя Андрея Прокопьевича Квасняка, учителя географии и директора музея (на общественных началах) Павла Петровича Новикова. А вкус тимановской каши! В Тимановке кашу варят по-особому – с изюмом. Кстати, после нашей передачи каша эта появилась в меню московского ресторана «Украина» – каша по-тимановски...

Вспоминаю, как мы добирались до Тимановки от маленькой железнодорожной станции. Проселочная дорога размыта, грязища непролазная. Подъехали к дому с табличкой «Детский сад». Полная тишина, ребячьих голосов не слышно. Оказывается, не сезон – в Тимановке детский сад работает от весенних полевых работ до конца уборки, а мы приехали, когда урожай был уже собран. Детский сад стал нашей «резиденцией». Кто-то сказал, что дети – это люди, не умеющие лгать. Вот и мы, участники передачи «От всей души», должны были быть такими людьми. И вообще, это хорошее предзнаменование – идти по маршрутам из детства к «От всей души».

На следующее утро после приезда в Тимановку у меня поднялась температура (приехала простуженная). Не успела я вынуть градусник, как в комнате появился огромный человек с большими руками. Он был в темном длинном пальто и от этого казался еще выше. Поздоровался и прямо ко мне, смущаясь, сказал: «Лечитесь. Обязательно надо вам вылечиться!»

Голос у него тихий, ласковый, не соответствовавший богатырской фигуре. Он поставил возле моей кровати ведро молока и большой жбан с медом. Это был Филипп Алексеевич Желюк...

Смотрю из-за кулис, как заполняется зал. Большинство женщин в ватниках (поздняя осень 72-го). В первый ряд уселись женщины в сапогах, ватников не расстегивают, платки завязаны, руки красные, лица обветренные. Они пришли с уборки свеклы.

Выхожу на сцену, здороваюсь и начинаю говорить о том, что нас, бригаду Центрального телевидения, привело в Тимановку. Свет в зрительном зале не притушили, хорошо вижу реакцию первого ряда. Женщины сидят настороженные, скрывая нетерпение. В их глазах читается: «Долго она еще будет тянуть? Пора концерт начинать. Давай объявляй номера! Где артисты?» (Артисты, как потом выяснилось, в Тимановку не приезжали последние лет тридцать; правда, и телевидение в первый раз установило свои камеры на тимановской земле.) Чтобы быть поточнее, воспроизведу отдельные эпизоды передачи по публикации в журнале «Телевидение и радиовещание».

Итак, передо мной сидят взрослые люди, и я спрашиваю:

– Как зовут вашу первую учительницу?

– Екатерина Николаевна Кржанская.

– А вы у кого учились?

– У Екатерины Николаевны Кржанской.

– А вы?

– У Екатерины Николаевны.

– Пожалуйста, встаньте все, кто учился сам, чьи дети или родители учились у народной учительницы Екатерины Николаевны Кржанской.

Эта просьба уже к зрительному залу. Встают почти все тимановцы.

– Ученики встали, а это значит, что в класс входит учитель. Дорогая Екатерина Николанвна! Прошу вас подняться на сцену.

Камера находит в зрительном зале пожилую женщину, у нее на груди орден Ленина. Екатерине Николаевне помогают подняться на сцену. А ведущая продолжает:

– Трудно собрать всех учеников, которых вы, Екатерина Николаевна, выпустили в большую жизнь. Но некоторых нам удалось найти и пригласить на эту встречу. Приглядитесь, узнаете ли в этих взрослых людях своих ребят?

Всматривается Екатерина Николаевна, переводит взгляд с одного лица на другое. Узнала одного, другого, третьего...

– Представьтесь, пожалуйста, – просит ведущая «учеников».

Сцена, телевизионные камеры – все забыто! Люди встретились.

Женщины в первом ряду развязали платки, расстегнули ватники. Они похорошели на глазах...

Запись тимановского выпуска «От всей души» находится на постоянном хранении в архиве ЦТ...»

Отметим, что именно передача «От всей души» стала поводом к тому, чтобы власти (а эту передачу любили многие советские руководители, в том числе и члены Политбюро) удостоили Валентину Леонтьеву Государственной премии СССР в 1975 году (а за год до этого ей присвоили звание народной артистки РСФСР). Показательно, что, когда на ЦТ приехали члены комитета по Госпремиям (они должны были познакомиться с творческими работами будущего лауреата), им показали именно передачу из Тимановки. Всего же передача «От всей души» просуществует на ЦТ более 15 лет!

В марте 1971 года очередные новшества произойдут в телетрансляциях на среднеазиатский регион: будет запущена программа «Восток», которая охватит территории Узбекистана, Таджикистана, Туркмении, Киргизии, Казахстана, Урала и Сибири. Эта программа позволит жителям этих регионов смотреть передачи в удобное для них время. Ведь до этого, к примеру, телетрансляции из Москвы доходили до Средней Азии с опозданием на несколько часов, и многие из них шли далеко за полночь, когда большая часть зрителей уже спала (так, передачу «Спокойной ночи, малыши!» в Узбекистане показывали после 9 вечера, а «Кинопанораму» – ближе к часу ночи). Теперь эта проблема была решена. Программа 1 «А» («Восток»), сдвинутая по времени на три часа раньше, давала возможность телезрителям Средней Азии смотреть передачи ЦТ в удобное для них время. Тогда же в Средней Азии начались и первые цветные телепередачи. К примеру, вот как выглядела программа телепередач ТВ Узбекистана 14 марта 1971 года:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

Ташкент: 18.55 – Программа телепередач (на узбекском языке:).19.00 – «Веселые минуты» (на русском языке). 19.25 – «Ахборот». 19.35 – Для воинов Советской Армии (на узбекском языке). 20.05 – Поет Зейнаб Люманова. 20.35 – «Ахборот». 20.50 – «Навстречу съезду кинематографистов УзбССР» (на русском языке). 22.40 – «Я шагаю по Москве» (художественный фильм). 23.55 – Программа телепередач. Москва: 24.00 – «Время». 00.30 – Программа телепередач.

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

Москва: 20.00 – Новости. 20.15 – «Коммунист и время». 20.45 – «Повесть о настоящем человеке» (художественный фильм). 22.15 – «За каменной стеной» (телеспектакль). 23.45 – «Перекоп» (телевизионный документальный фильм).

ТРЕТЬЯ ПРОГРАММА

18.00 – Душанбе.

А вот как выглядела программа телепередач Центрального телевидения в воскресный день 31 декабря 1972 года:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

9.05 – Гимнастика для детей. 9.20 – Новости. 9.30 – «Будильник». 10.00 – «Музыкальный киоск» (цв). 10.30 – «Поэзия». Одно новое стихотворение. 10.45 – «Снежная королева». Мультфильм (цв). 12.00 – «Олимпийский год не только для олимпийцев». 12.45 – Для школьников. «Масштабные ребята». Премьера музыкального телефильма-спектакля. Часть 2-я. 13.45 – Для воинов Советской Армии и Флота. 14.15 – Премьера художественного телефильма «Табачный капитан» (цв). 15.40 – Кинопрограмма. «По родной стране». 16.00 – «Молодость Кубы». Цветной документальный фильм. 16.20 – «Музыкальные встречи». Новогодний выпуск (цв). 17.00 – «Клуб кинопутешествий» (цв). 18.00 – Новости. 18.10 – «Огни цирка». 19.00 – Мультконцерт. (цв). 19.40 – «Двенадцать стульев». Худ. фильм. 1-я серия. (цв). 21.00 – «Время». 21.30 – Премьера худ. телефильма «Стоянка поезда две минуты» (цв). 22.40 – Телетеатр миниатюр. «Тринадцать стульев» (цв). 23.40 – «Страна моя». Док. телефильм (цв). 23.50 – Новогоднее поздравление ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР, Совета Министров СССР советскому народу. 00.05 – Новогодний «Огонек».

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

17.00 – «Справочное бюро». 17.15 – «Улыбки друзей». «Открытки с улыбками». «Благородный ковбой Сэнди». «Генеральная репетиция». Короткометражные худ. телефильмы. 18.45 – «Наши песни». Док. телефильм. 19.15 – «Елка для взрослых». Эстрадная программа (цв). 20.15 – «Спокойной ночи, малыши!» 20.30 – «Москва новогодняя». 21.00 – «Сказка о Коньке-Горбунке». Фильм-балет (цв). 22.30 – «Средь шумного бала». Праздничный концерт. 23.40 – «Страна моя». Док. телефильм (цв). 23.50 – Новогоднее поздравление ЦК КПСС, Президиума Верховного Совета СССР, Совета Министров СССР советскому народу.

ТРЕТЬЯ ПРОГРАММА

10.00 – М. Светлов. «Гренада». Учебная передача по литературе. 10.30 – «Арктика и Антарктида сегодня». 11.00 – «Земля, которую я люблю».

ЧЕТВЕРТАЯ ПРОГРАММА

19.25 – Новости. 19.30 – Фестиваль искусств «Русская зима». «Вечер вальса». 21.30 – Короткометражные худ. телефильмы. 22.05 – Новости.

В сегодняшней либеральной историографии бытует мнение, что с приходом С. Лапина на ЦТ там ужесточилась цензура. Однако это верно только отчасти: «закручивание гаек» в идеологии было инициативой кремлевских верхов (как ответ на новые атаки Запада), а Лапин (как и другие руководители идеологических учреждений) лишь был проводником этой линии. Причем отметим, что цензура «свирепствовала» всего несколько лет, а затем (после подписания Брежневым Хельсинских соглашений в августе 1975 года) была значительно смягчена, о чем речь впереди.

В первые несколько лет правления Лапина случилось несколько громких цензурных скандалов, которые наглядно демонстрировали, что жесткость нового руководителя ЦТ была избирательной. Взять, к примеру, истории с купированием советских художественных фильмов.

Не секрет, что советский кинематограф считался если не самым, то, во всяком случае, одним из самых целомудренных в мире (во главе этого процесса до сих пор идет кинематограф Индии, где даже невинные поцелуи под запретом). Это целомудрие базировалось на исконных православных традициях, которые даже большевики-безбожники отменить не решились, более того – всячески их культивировали. Поэтому в советских фильмах женщин старались особо не раздевать, тем более не насиловать или еще как-нибудь сексуально унижать. Вместо этого советский кинематограф пел всяческую осанну слабой половине человечества, тем самым способствуя тому, чтобы она занимала достойное место в советском обществе. Подобная политика давала свои плоды. Так, в СССР долгие годы сохранялась высокая рождаемость, а уровень преступности на сексуальной почве был значительно ниже, чем в ведущих капиталистических странах, а особенно в США – такой же супердержаве, как и СССР. По последнему показателю Советский Союз выглядел в сравнении с Америкой настоящей провинцией.

С течением времени требования цензуры к показу обнаженных тел в советском кинематографе смягчались. Особенно заметными эти изменения стали в 70-е годы, когда эпизоды с «обнаженкой» стали проникать в некоторые фильмы, причем даже в героико-патриотические. Например, если в киноэпопее Юрия Озерова «Освобождение» (1970) главная героиня в исполнении Ларисы Голубкиной была показана купающейся в реке лишь наполовину (показали только обнаженные ноги артистки), то в фильме Станислава Ростоцкого «А зори здесь тихие...» (1972) от обилия женской обнаженной натуры уже буквально рябило в глазах (камера оператора запечатлела их в бане), причем женские «прелести» были показаны чуть ли не полностью. Поскольку ничего подобного в советском кинематографе до этого еще не бывало, последний эпизод вызвал бурные споры цензоров по поводу необходимости его присутствия в картине, однако Ростоцкому в итоге удалось отстоять свою точку зрения.

Во всесоюзный прокат фильм «А зори здесь тихие...» вышел в августе 1972 года (лидер проката – собрал 66 миллионов зрителей), а почти три года спустя (26 апреля 1975 года) фильм был показан по ЦТ (премьеру специально приурочили к 30-летию Победы). Однако на «голубых экранах» он «похудел» – из него вырезали ту самую сцену в бане. Отметим, что определенный опыт в подобного рода «обрезаниях» у теленачальников к тому времени был уже накоплен. Например, в последний раз подобным образом поступили с телесериалом «Адъютант его превосходительства» накануне прихода на ЦТ С. Лапина (премьера фильма прошла в начале апреля 1970 года): из него вырезали постельную сцену с участием Кольцова и Тани. Теперь в этот список угодили и «Зори». Но теленачальники не учли одного обстоятельства: что Станислав Ростоцкий с этим категорически не согласится. Вскоре он затеет на страницах главного рупора интеллигенции – «Литературной газеты» – дискуссию на эту тему и выиграет ее. В редакцию придет столько писем от возмущенных произволом теленачальников зрителей (в том числе и от ветеранов войны), что при следующей демонстрации фильма «А зори здесь тихие...» по ТВ сцена в бане будет восстановлена.

Однако эта история не стала поводом к исчезновению подобных проблем в будущем. Так, весной 1972 года в эпицентре скандалов оказались сразу два фильма: «Бриллиантовая рука» и телефильм «Бумбараш». «Руку» показывали на «голубом экране» 8 апреля, в 18.15 по московскому времени. Это был третий показ этого фильма по ЦТ и, как оказалось, самый печальный. Цензоры с телевидения, вооружившись ножницами, обкорнали ленту, сократив ряд эпизодов, а именно – сцену соблазнения Горбункова белокурой красоткой в гостинице. Чем руководствовались цензоры, понять было сложно: ведь с момента выхода фильма на экраны страны – а это случилось в 1969 году – его уже успели посмотреть практически все советские граждане.

В тот субботний вечер зрителем фильма был и исполнитель главной роли в нем Юрий Никулин. Увиденное его крайне огорчило. И спустя месяц, в интервью все той же «Литературной газете», он заявит: «Недавно шла по телевизору «Бриллиантовая рука» в каком-то непонятном сокращенном варианте. Ощущение такое, словно держишь в руках любимую книгу, а кто-то взял и повырывал из нее страницы. Понимаю, что все это недоразумение, оплошности. Но нам, актерам, такие «оплошности» кровь портят...».

Месяц спустя похожая история случилась с «Бумбарашем» (его премьера состоялась 1—2 мая). Мало кто из собравшихся у экранов телевизоров знал, что эта премьера стала возможной благодаря случаю: один из членов Политбюро, который, увидев фильм, поклялся, что его покажут только через его труп, уехал в отпуск, чем и воспользовались телевизионщики. Правда, из фильма пришлось изъять одну весьма пикантную сцену – ту, где Бумбараш «облегчается» (чтобы заставить воздушный шар взлететь, он вынужден сходить «по-малому»). Блюдя нравственность зрителей, телечиновники эту сцену вырезали.

А уже на следующий день после премьеры первой серии «Бумбараша» грянул скандал. Узнав, что из нее вырезали сцену «облегчения» главного героя, возмутился наследник автора произведения, по которому был поставлен фильм, – сын Аркадия Гайдара Тимур, который работал в газете, да не в какой-нибудь заводской многотиражке, а в самой «Правде». Он позвонил председателю Гостелерадио Сергею Лапину и высказал ему все, что думает по этому поводу. Обескураженный Лапин клятвенно пообещал восстановить справедливость и вернуть фильму первоначальное состояние. И не обманул: с тех пор «Бумбараш» будут показывать без купюр.

Отметим, что жесткость нового председателя ЦТ выражалась не только в этом. Лапин, как уже было сказано, запретил ведущим носить бороды, а женщины, работницы ЦТ, не должны были появляться на рабочих местах в брюках. По этому поводу вспоминается еще одна громкая история, которая случилась летом 1972 года.

Тогда в Болгарии проходил традиционный фестиваль (восьмой по счету) эстрадной песни «Золотой Орфей» (11—18 июня), в котором от Советского Союза участвовали Лев Лещенко и Светлана Резанова (всего в конкурсе было заявлено 250 исполнителей из 55 стран). Явным фаворитом в СССР считался первый (Резанова прославится лишь полгода спустя, когда в телефильме «Эта веселая планета» исполнит песни Давида Тухманова), который привез на конкурс песню Яна Френкеля и Расула Гамзатова «Журавли» в новой интерпретации и песню на болгарском языке «Останься». Однако случилось неожиданное – настоящий фурор произвело выступление Резановой, которая поразила зрителей прежде всего... своим внешним видом. Вот как сама певица вспоминает об этом:

«На сцене я была более раскрепощена, чем Лещенко, потому что прошла школу мюзик-холла (выступала в Ленинградском мюзик-холле. – Ф. Р.). Выступала я в потрясающем итальянском золотом платье, которое заканчивалось широкими брюками. Такое стильное платье-брюки! Этот необычный наряд по каким-то тайным каналам из-за границы достала мне жена Бориса Сергеевича Брунова – Мария Васильевна. (За что я, кстати, связала ей симпатичную кофточку.) Наверное, многих шокировали моя обнаженная спина и хорошая живая грудь: я выступала без бюстгальтера! Такое решение сценического образа в те годы даже для западных артисток было неожиданно-смелым...»

В итоге жюри фестиваля, которое почти сплошь состояло из мужчин, присудило первую премию Светлане Резановой (за исполнение болгарской песни), а Лещенко досталась лишь третья. Тогда в защиту певца выступил член жюри от Советского Союза, руководитель знаменитого Эстрадного оркестра Армении Константин Орбелян, заявивший следующее: «Как вам не стыдно! Лещенко набрал самый высокий балл по части исполнения, а вы сюда вмешиваете какие-то политические соображения! Если справедливость не будет восстановлена, я устрою вам здесь такое в местной прессе, что мало не покажется!..»

Однако справедливость так и не восстановили: Лещенко остался с третьей премией. Орбелян, видимо поняв, что спорить бесполезно, апеллировать к прессе не стал. Остальные награды распределились следующим образом: также 1-е место досталось З. Сосницкой (Польша), 2-е – М. Хроновой (Болгария) и Маркос (Испания), 3-е – Мари Роз (ФРГ).

Финальный концерт «Золотого Орфея» был показан в Советском Союзе месяц спустя – в воскресенье 9 июля. Телевизионная версия концерта шла 1 час 10 минут (18.10 – 19.20), и в нее вошли выступления практически всех участников фестиваля за исключением одного – советской певицы Светланы Резановой. Это было тем более странно, поскольку именно ей досталась первая премия!

Секрет этого непоявления певицы на голубых экранах был прост: как мы помним, она выступала на фестивале в шокирующем виде – в платье с большим вырезом на спине, под которым не было бюстгальтера. Именно живая грудь и напугала телевизионщиков. Как вспоминает сама певица: «С нами в той поездке был популярный теледиктор Игорь Кириллов. По приезде в Москву он с восторгом описывал мое декольтированное со всех сторон платье. Кто знает, может быть, его эмоциональные рассказы заставили телевизионных чинуш пристальней взглянуть на экзальтированный эстрадный прикид дебютантки. Но факт остается фактом: мое выступление из телевизионной версии безжалостно вырезали. А «правильного» Леву Лещенко с «Журавлями», конечно, оставили. Он, как говорят сегодня профессионалы, потрясающе влезал в советский формат. Когда я начала плакать и страдать, побежала по кабинетам чиновников, те откровенно заявили: «Светлана, а что вы хотите? Такое откровенное платье на нашем экране выглядело бы крайне неприлично! Советская певица не должна выступать в таком виде!»

И все же справедливость в отношении Резановой была восстановлена. После трансляции концерта на ТВ мешками стали приходить письма возмущенных телезрителей, которые вопрошали: а где же наша певица, получившая первую премию?! Вот тут телевизионные начальники поняли, что переборщили. И решили вернуть народу его героиню. Правда, вставить ее выступление в повторный показ «Золотого Орфея» возможности не было (эта трансляция состоялась в субботу, 15 июля), поэтому было решено показать Резанову в воскресной телепередаче «Музыкальный киоск», который в силу его популярности смотрели миллионы телезрителей. Однако на этот раз певица выступала в более «потребном» виде: ее заставили надеть на себя длинную черную юбку и наглухо закрытую белую кофту.

Тем же летом 72-го закатилась звезда популярной телепередачи «КВН». Последний ее выпуск был показан 5 августа 1972 года по 1-й программе ЦТ в 21.30: это была финальная игра между командами Еревана, Одессы и Фрунзе. 22 августа показали повтор финала, и – все. Что же случилось? Вот как рассказывает об этом бессменная ведущая «КВН» (она вела его в паре с Александром Масляковым) Светлана Жильцова:

«Одесситы для игры отрастили усы и длинные волосы. А в то время на ТВ делать это было нельзя. Категорически. Как тогда говорили, если бы на ТВ пришли Маркс, Энгельс и Ленин, в эфир бы их не пустили. Лапин посмотрел и скомандовал: усы и бороды сбрить. А одесситы не захотели. И КВН закрыли. Но это был повод. А причина – все-таки слишком острой была передача, слишком свободной...»

Конечно, внешний вид участников передачи мог иметь значение при определении ее судьбы, однако все-таки не главное. Решающим же было то, что среди ее участников и авторов интермедий было много... евреев. Учитывая напряженные отношения с Израилем, который с начала 70-х объявил СССР своим главным идеологическим противником, на советском ТВ, как мы помним, началась активная фильтрация лиц этой национальности. В итоге под эту «раздачу» попал и КВН, который в народе называли «Клуб Выезжающего Народа» (с 1971 года из СССР было разрешено эмигрировать только одному народу – еврейскому).

После лапинского приказа команды разогнали, уволили редакторов телевидения, причастных к ее выпуску, оставив на ТВ лишь ведущих: Жильцову и Маслякова. Однако последнего какое-то время не допускали до эфира, что обернулось скандалом. В народе пошли слухи, что ведущего... посадили в тюрьму за валютные махинации. На самом деле ничего подобного не было, о чем сам Масляков поведал много лет спустя. Вот его слова: «Какой-то капитан команды, по-моему, стоматологического института, то ли попался с валютой, то ли еще с чем-то. Кажется, он эмигрировал, и при выезде в Израиль у него что-то нашли. Я его даже не знаю, не помню. А в это время как раз КВН закрыли. КВНа нет. Маслякова на экране нет. Кого-то с чем-то поймали. Все сошлось. И нашлись люди, которые не упустили возможность все это соединить в один клубок...»

Отметим, что возрождение КВН случится спустя полтора года после отставки Сергея Лапина с поста председателя Гостелерадио – во времена горбачевской перестройки, в 1986 году, о чем речь впереди.

При С. Лапине советское телевидение продолжило крен в сторону просветительской деятельности, в то время как его развлекательная составляющая была заметно сужена. Например, на одну передачу, где звучала бы легкая, эстрадная музыка приходилось десять просветительских, включая политические. Долгое время на ЦТ была всего одна передача о кино («Кинопанорама»), которая выходила не так часто – два раза в месяц. Из эстрадных передач особой популярностью пользовались «Голубые огоньки», «Артлото», «Песня года», «По вашим письма», «Утренняя почта», которая начала выходить с 1975 года.

Последняя передача была даже более популярна (особенно у молодежи), поскольку тамошние номера отличались большим разнообразием. Например, в «Песню года» приглашались в основном официозные исполнители и никогда – артисты из разряда альтернативных, вроде ВИА «Веселые ребята» или «Самоцветы». Там звучали исключительно песни, написанные членами Союза композиторов, и никогда – песни кумиров молодежи вроде Юрия Антонова или Вячеслава Добрынина. И это несмотря на то, что эти альтернативные коллективы или авторы были кумирами миллионов и их песни звучали чуть ли не из каждого окна (благодаря пластинкам фирмы грамзаписи «Мелодия», которая придерживалась более гибкой политики). По этому поводу приведу один случай начала 70-х, который описывает уже известный нам телевизионщик В. Егоров:

«Однажды в воскресной передаче «Сельский час», которая шла в дневной перерыв животноводов, редакция решила показать выступление молодежного ансамбля «Самоцветы». Что тут началось! На заседание коллегии Госкомитета был вынесен для обсуждения вопрос «Об ошибке В. В. Егорова в передаче «Сельский час». Лапин обрушился на меня: «Как вы могли нашим дояркам и скотникам показывать дешевую западную музыку, чуждую нашему народу. И это в публицистической передаче, посвященной нашему колхозному строю и сельским труженикам! И потом, как они были одеты: рубашечки, рюшечки!» Тут я нашелся и говорю: «Ребята в ансамбле молодые, только начали выступать. Им и надеть-то нечего!» Сказал и сел. Воцарилась гробовая тишина, а Лапин (как и всякий раз в подобных случаях) обращается к Э. Мамедову: «Это правда, Энвер?» Энвер Назимович подтверждает: да, ансамбль только что сформировался («Самоцветы» родились в августе 1971 года. – Ф. Р.). За меня решил вступиться и главный редактор музыкальной редакции Всесоюзного радио Г. Черкасов, сказавший несколько добрых слов об ансамбле.

Тогда началась новая волна критики, но уже в адрес радио. Через полчаса Лапин устал и спрашивает: «Кому поручим написать постановление коллегии об ошибке Егорова?» Все молчат. Я почувствовал, что напряжение спало, и говорю: «Поручите мне, я напишу». Здесь все зашумели, задвигались, а суровый председатель закончил заседание: «Знаю, ты напишешь». В результате появилось постановление, которое обращало внимание главного редактора Егорова на необходимость большей требовательности к музыкальному и эстетическому уровню передач...»

Отметим, что вокально-инструментальный ансамбль «Самоцветы» вскоре стал одним из любимых коллективов Лапина и ему был дан «зеленый свет» на ЦТ: его часто показывали в различных эстрадных концертах, транслировавшихся по «ящику», а также в «Песне года», которую лично курировал председатель Гостелерадио (впервые «Самоцветы» попали туда в 1973 году, исполнив сразу две песни: «Мой адрес – Советский Союз» и «Увезу тебя я в тундру», после чего этот ВИА «засветился» в «Песне года» в 1974 году (опять две песни: «Не повторяется такое никогда», «Там, за облаками»), в 1977-м («Бамовский вальс», «Я люблю этот мир») и т. д.

При С. Лапине был значительно расширен кинопоказ. Отметим, что до прихода нового руководителя по советскому ТВ в неделю демонстрировалось порядка 5 – 6 художественных фильмов, что, естественно, не могло в полной мере удовлетворить запросы большинства телезрителей. Однако это была во многом вынужденная ситуация, поскольку собственное телеобъединение «Экран» выпускало в ту пору не так много фильмов, а большое кино попадало на ЦТ чуть ли не с боем (Госкино справедливо считало ТВ своим главным конкурентом). Например, в дни прихода к руководству Лапина (апрель 1970-го) по ЦТ шли сразу два телесериала (один старый – «Вызываем огонь на себя» (4 серии), и один новый – «Адъютант его превосходительства» (5 серий), а также десяток старых картин: «Дом, в котором я живу», «Удар! Еще удар!», «Октябрь» и др. Эту ситуацию требовалось срочно менять, чем и занялся Лапин.

Несмотря на то что у Гостелерадио были давние натянутые отношения с Госкино, Лапин сумел-таки добиться через ЦК КПСС, чтобы киношники не только увеличили количество предоставляемых ЦТ художественных фильмов, но и значительно сократили разрыв между временем их проката и передачей на ЦТ. В итоге многие блокбастеры большого экрана оказались на ТВ спустя всего лишь год (а то и меньше) после своей премьеры на большом экране. Так, в 1970 году это были следующие фильмы, вышедшие в прокат всего лишь год назад: «Неподсуден», «Новые приключения неуловимых», «Бриллиантовая рука», «Влюбленные», «Деревенский детектив», «Мертвый сезон», «Виринея», «Тренер», «Фальшивая Изабелла» (Венгрия).

В следующем году список фильмов, перекочевавших с большого экрана на телевизионный, выглядел уже куда внушительней: «Белое солнце пустыни» (причем фильм в течение года показали по ТВ аж 4 раза!), «У озера» (показали два раза), «Посол Советского Союза», «Смерть филателиста», «Начало», «Улица тринадцати тополей», «Пассажир с «Экватора», «Тройная проверка», «Директор», «Обвиняются в убийстве», «Сюжет для небольшого рассказа», «Цветы запоздалые», «Снегурочка», «Старая старая сказка», «Смерть индейца Джо» (Румыния – ФРГ – Франция), «Графиня Коссель» (Польша), «Господин Никто» (Болгария), «Звезды Эгера» (Венгрия), «Похищенный» (ГДР), «Пан Володыевский» (Польша), «Девичий заговор» (Польша), «Подозревается доктор Рот» (ГДР).

В 1972 году список фильмов оказался еще более обширным. Тогда по ТВ были показаны следующие ленты выпуска 1969—1971 годов: «Красная палатка», «Угол падения», «Последняя реликвия», «Красная площадь», «Мужское лето», «Семь невест ефрейтора Збруева», «Салют, Мария!», «Судьба резидента», «Городской романс», «Ночная смена», «Зеленые цепочки», «Морской характер», «Освобождение», «Преступление и наказание», «Черное солнце», «Дорога на Рюбецаль», «В лазоревой степи», «Красные пески», «Севастополь», «Семеро сыновей моих», «Ехали в трамвае Ильф и Петров», «Песнь о Маншук», «Тропой бескорыстной любви», «Яблоки 41-го года», «Меж высоких хлебов», «Софья Грушко», «Офицеры», «Возвращение «Святого Луки», «Не горюй!», «Я, Франциск Скорина», «Пиросмани», «Я, следователь», «Офицер запаса», «Чайка», «Мама вышла замуж», «Приключения желтого чемоданчика», «Сады Семирамиды», «12 стульев», «Песни моря» (СССР – Румыния), «Черная гора» (СССР – Индия), «По следу «Тигра» (Югославия), «Профессор преступного мира» (Венгрия), «След Сокола» (ГДР), «Белые волки» (ГДР – Югославия), «Смертельная ошибка» (ГДР).

При С. Лапине объединение «Экран» постепенно увеличило выпуск телефильмов (к концу 70-х в месяц набегало 200 часов показа). Кроме этого, советское ЦТ стало активно закупать зарубежные телесериалы, причем не только производства социалистических стран, но и западных. Так, в июле 1970 года в СССР начался показ самого продолжительного телесериала – английской «Саги о Форсайтах» (26 серий), в июне 1973 года был показан 6-серийный американский сериал «Дактори», в январе 1974-го – еще один американский сериал «Лесси», в октябре – французский 5-серийный фильм «Семья Тибо», в январе 1975-го – 5-серийный итальянский сериал «Пуччини», в июне-июле того же года – английский 5-серийный телефильм «Лунный камень», в августе опять же английский 5-серийный телефильм «Дэвид Копперфилд», в августе 1976-го – американский сериал «Приключения в Африке» и т. д.

Что касается сериалов из соцстран, то это были следующие картины (назову лишь некоторые, самые известные):

в 1970 году – «Четыре танкиста и собака» (Польша; 1—8 серия, в январе), «Ставка больше, чем жизнь» (Польша; все 18 серий были впервые показаны в январе и июле-августе), «Без борьбы нет победы» (ГДР; в марте), «На каждом километре» (Болгария; 8 серий, в сентябре);

в 1971 году – «Капитан Тенкеш» (Венгрия; 13 серий, в январе), «Красные альпинисты» (ГДР; 3 серии, в мае);

в 1972 году – «Четыре танкиста и собака» (Польша; новые серии – с 9-й по 18-ю – в январе), «На каждом километре» (Болгария; старые серии и новые – с 9-й по 12-ю – в январе), «Таможенный розыск» (ГДР; 9 серий, в марте), «Матэ Борш» (Венгрия; 7 серий, в апреле), «Послы не убивают» (ГДР; 3 серии, в июле), «Подпольный фронт» (Польша; 6 серий, в ноябре), «Банда Доминаса» (ГДР; две серии, в декабре);

в 1973 году – «Капитан Сова идет по следу» (Польша; 5 серий, в январе), «Шандор Роза» (Венгрия; 6 серий, в январе), «Над всей Испанией безоблачное небо...» (ГДР; две серии, в феврале), «Трое из «К» (ГДР; 3 серии, в марте), «Коперник» (Польша; 3 серии, в сентябре);

в 1974 году – «Четыре танкиста и собака» (Польша, старые серии – с 1-й по 18-ю – и новые – с 19-й по 21-ю – в июле), «Парижские могикане» (ЧССР, 6 серий, в августе); в 1975-м – «Яносик» (Польша, 7 серия, в июне), «Братья Лаутензак» (ГДР, 3 серии, в августе) и др.

Еще больше на ЦТ демонстрировалось советских сериалов, которые снимались не только в объединении «Экран» и на центральных киностудиях, но и в республиках. Назову лишь некоторые, самые известные, многосерийные телефильмы той поры:

1970 год: «Варькина земля» (4 серии, премьера – 2—5 марта), «Адъютант его превосходительства» (5 серий, 7—11 апреля), «О друзьях-товарищах» (2 серии, 16 июня);

1971 год – «Следствие ведут знатоки» (многосерийный телефильм, премьера первого фильма которого – «Черный маклер» – состоялась 14 февраля; в последующем каждый год будет выходить от одной до трех серий), «Обратной дороги нет» (5 серий, 6—10 мая), «Кража» (2 серии, 17 мая), «Вся королевская рать» (3 серии, 28—30 августа), «Последний рейс «Альбатроса» (4 серии, 20—23 сентября);

1972 год – «Тени исчезают в полдень» (7 серий, 14—20 февраля), «Бумбараш» (2 серии, 1—2 мая), «Человек в проходном дворе» (4 серии, 15—18 мая), «Всадники» (2 серии, 20—21 мая), «Последнее дело комиссара Берлаха» (2 серии, 4 августа), «Опасный поворот» (2 серии, 16 декабря);

1973 год  – «Вашингтонский корреспондент» (3 серии, 9—11 января), «Тайник у Красных камней» (4 серии, 19—22 марта), «Инженер Прончатов» (4 серии, 26—29 марта), «Большая перемена» (4 серии, 29 апреля – 2 мая), «Завещание старого мастера» (4 серии, 9—12 июля), «17 мгновений весны» (12 серий, 11—24 августа), «Крах инженера Гарина» (4 серии, 15—18 октября), «Как закалялась сталь» (6 серий, 3—8 ноября), «Жили три холостяка» (2 серии, 30 декабря);

1974 год – «Анискин и Фантомас» (2 серии, 13—14 апреля), «Старая крепость» (4 серии, 23—26 апреля), «Моя судьба» (3 серии, 2—4 мая), «Кортик» (3 серии, 4—6 июня), «Причал» (2 серии, 12—13 июня), «Назначение» (4 серии, 23—26 июля), «Совесть» (5 серий, 26—30 августа), «Цемент» (2 серии, 7—8 ноября), «Люди и манекены» (премьера 1-й серии из четырех состоялась 8 ноября), «Рожденная революцией» (первые 3 серии из десяти были показаны 10, 16 и 24 ноября), «Чисто английское убийство» (2 серии, 14—15 декабря), «Горя бояться – счастья не видать» (2 серии, 30—31 декабря);

1975 год – «Люди и манекены» (премьера трех остальных серий состоялась 1 января, 9 марта и 1 ноября), «Бронзовая птица» (3 серии, 2—4 января), «Три дня в Москве» (2 серии, 2—3 января), «Соломенная шляпка» (2 серии, 4—5 января), «Рассказы о Кешке и его друзьях» (3 серии, 8—10 января), «Юркины рассветы» (4 серии, 11—14 марта), «Обретешь в бою» (5 серий, 12—16 мая), «Такая короткая долгая жизнь» (8 серий, 27 мая – 3 июня), «Здесь проходит граница» (3 серии, 27—29 мая), «На всю оставшуюся жизнь» (4 серии, 17—20 июня), «Сержант милиции» (3 серии, 13—15 августа), «Авария» (2 серии, 4—5 сентября), «Вариант «Омега» (5 серий, 15 – 19 сентября), «Последнее лето детства» (3 серии, 7—9 ноября), «Рожденная революцией» (три новые серии – с 4-й по 6-ю – показали 11, 13—14 ноября).

С каждым годом увеличивалось и число односерийных телефильмов, которые привлекали не меньший интерес у зрителей, чем сериалы. Назову лишь некоторые из них:

1970 год – «Про Клаву Иванову» (премьера – 8 марта), «Был месяц май» (10 мая);

1971 год – «Волшебная сила искусства» (1 января), «Африканыч» (6 октября);

1972 год – «Эти разные, разные, разные лица» (1 января), «Алло, Варшава!» (2 января), «Лето в Бережках» (3 марта), «Лето рядового Дедова» (30 марта), «Факир на час» (8 апреля), «Мой остров синий» (7 июля), «Нервы... нервы...» (10 декабря), «Украли зебру» (30 декабря), «Табачный капитан» (31 декабря), «Стоянка поезда – две минуты» (31 декабря);

1973 год – «Принц и нищий» (1 января), «Цирк зажигает огни» (1 января), «Двое в пути» (11 марта), «Новые приключения Дони и Микки» (31 декабря), «Эта веселая планета» (31 декабря);

1974 год – «Где вы, рыцари?» (5 января), «Цыплят по осени считают» (2 марта), «Не пройдет и года» (21 марта), «Таня» (13 ноября), «Северный вариант» (17 декабря), «Странные взрослые» (21 декабря), «Лев Гурыч Синичкин» (31 декабря);

1975 год – «Ваши права?» (14 февраля), «Лето в Журавлином» (14 июня), «Умные вещи» (19 августа), «Невеста с Севера» (19 ноября), «Здравствуйте, я ваша тетя!» (26 декабря).

Между тем на волне успеха от многосерийного английского «мыла» под названием «Сага о Форсайтах» у нас тоже созрела идея снять нечто подобное. В итоге на свет родился самый длинный советский телеспектакль «День за днем», поставленный режиссером МХАТ Всеволодом Шиловским по сценарию Михаила Анчарова.

Вспоминает В. Шиловский: «Идея снять многосерийный телеспектакль родилась на квартире Михаила Анчарова. Мы начали фонтанировать. Ссорились, как будто расходимся на всю оставшуюся жизнь. Крик стоял неимоверный. Попова (Нина Попова – жена Анчарова. – Ф. Р.) привыкла потом. Но вначале она думала: сейчас они убьют друг друга. Миша был значительно старше меня, но он поставил себя так, что я никогда не думал о разнице в возрасте...

Мы работали, но одна мысль не давала нам покоя. Ведь на телевидении не пропустят просто так. Я предложил:

– Давай, я поговорю с Виктором Яковлевичем Станицыным. Чтобы прикрыл он нас и был художественным руководителем.

– Да он не согласится! Ну как, втемную, что ли? Такой громадный человек.

– Ну, он же мой учитель. Он мне верит. И ни я, ни ты не можем его подставить.

Я поговорил с Виктором Яковлевичем. Это был непростой разговор. Но Станицын согласился. А это было очень важно. Потому что кто такой режиссер-постановщик Всеволод Шиловский? А вот художественный руководитель народный артист СССР, раз пять лауреат Сталинской премии, профессор В. Я. Станицын – другое дело. Лапин очень любил МХАТ. Был дружен со многими большими артистами. И это нас спасло. И началась эта невероятная эпопея...

Надо было утверждать актеров. Баныкин, главный персонаж, его должен был играть молодой актер. Были разные предложения. Но я предложил Невинного. Слава тогда был худой, высокого роста. Талантливейший артист... С помощью Виктора Яковлевича Славу утвердили...

С нами работала Лидия Сергеевна Ишимбаева, телевизионный режиссер, из пионеров телевидения. Это человек громадной культуры, любящий актеров, мастер своего дела. Я практически выпросил ее у Сергея Георгиевича Лапина. И благодаря совместной работе с Ишимбаевой проходил телевизионную академию. Ведущим оператором был Борис Кипарисов. Много было замечательных операторов, но главный Кипарисов.

Я встретился с Лапиным, чтобы обсудить деликатный вопрос: сколько мы сможем платить артистам? Устроил на телевидении переворот, потому что за участие в телеспектакле платили концертные ставки, значительно ниже киношных. Мы договорились с Лапиным платить артистам по киноставкам. И к каждому съемочному дню оплачивать два дня репетиций. Это сыграло очень важную роль. Даже на эпизоды я имел право приглашать уникальных артистов. Постепенно установился состав. Тетю Пашу сыграла Нина Афанасьевна Сазонова. Дядя Юра был Алексей Николаевич Грибов. Так как Нина Попова работала в Театре имени Пушкина, очень много артистов было из этого театра. Леночка Ситко, Юрий Горобец играл художника, мужа Нины Поповой. Дзидра Ритенбергс, Кира Николаевна Головко. Михаил Николаевич Зимин был еще молод и хорош собой. И Леша Борзунов молодой. Ангелина Степанова, Михаил Болдуман, Марк Прудкин, Анастасия Георгиевская. Впервые на экране спел песню Валентин Никулин. И мой годовалый сын Илья есть в кадре. И получилось так, что у нас участвовало сто сорок четыре артиста из одиннадцати театров Москвы. Такого еще не было!

Съемки длились не восемь часов, как на кинофабрике, а три. С трех до шести. Без пятнадцати шесть артисты уже смотрели на часы и говорили:

– Спектакль!

И надо было выбивать машины, чтобы отправлять артистов в театры.

Мне хотелось уйти от ощущения павильона, которое обычно присутствует в телеспектакле. На телевидении нет процесса озвучания, как в кино. И я придумал очень сложное для звукооператора дело и воплотил его в жизнь. Я писал отдельную звуковую дорожку со всем объемом шумов. Параллельные шумы идут без беседы, и только потом накладывается звук. Если большая пауза между актерами, я вырезал эту паузу. Так возникло играющее радио в спектакле. Я все время придумывал подобные штуки. Это адский, каторжный труд. До сих пор эту каторгу никто повторить не может. И у зрителя было ощущение фильма, а не телеспектакля. «День за днем» все так и называли – фильм...»

Премьера «Главы 1-й» (в нее вошли 9 серий) состоялась 9 декабря 1971 года в 21.30. Все девять дней демонстрации этого сериала его рейтинг, что называется, зашкаливал. Как признается позже все тот же В. Шиловский: «Когда пошел «День за днем», энергетики никак не могли понять, почему падает напряжение. Они знали, если по программе – футбольный матч, хоккей, фильм, то им приходится добавлять напряжение. Ни футболов нет, ни хоккеев, а напряжение падает. Оказывается, страна смотрела «День за днем». Пришлось добавлять напряжение во время показа сериала. И, как мне сообщили, на двадцать процентов падала преступность. И не где-нибудь, а в Грозном. Это рассказал мне Семен Семенович Опряткин на юбилее у Махмуда Эсамбаева. Около трехсот тысяч писем пришло от зрителей...»

Кстати, этот сериал с огромным интересом смотрели не только рядовые советские граждане, но и жены столпов общества, в частности супруга генсека Виктория Петровна Брежнева. Когда фильм закончился, она лично обратилась к председателю Гостелерадио Лапину, с которым была в приятельских отношениях, с просьбой продолжить сериал. Тот пообещал. И продолжение действительно сняли (его покажут в 1972 году).

Техническое оснащение советского ТВ продолжалось. Как пишет В. Егоров: «К середине 70-х годов техника видеомонтажа развилась настолько, что по своим возможностям сравнялась с кинематографической, а кое в чем и превзошла ее. Это обстоятельство, а также появление мобильных телекамер с портативными видеомагнитофонами способствовало возникновению и развитию наряду с телефильмами, снятыми с помощью кинокамеры, лент, снимаемых с помощью телекамеры и видеомагнитофона, то есть видеофильмов...»

Именно с подобной техникой работал в те годы на ЦТ режиссер Евгений Гинзбург, который первым стал снимать телевизионные «Бенефисы» популярных артистов театра и кино. По воспоминаниям очевидцев, Лапин был сильно недоволен засилием «попсы» на голубых экранах и давно вынашивал идею передачи, где главные роли отводились бы драматическим актерам. Песни в их исполнении грели душу Лапину куда больше, чем в исполнении Иосифа Кобзона или Эдиты Пьехи. В результате в 1974—1978 годах на свет появились пять «Бенефисов»: Савелия Крамарова (премьера – 4 октября 1974 года), Сергея Мартинсона (24 января 1975-го), Ларисы Голубкиной (26 сентября 1975-го), Веры Васильевой (26 июня 1976-го), Людмилы Гурченко (29 апреля 1978-го). Последний был удостоен почетного диплома 18-го конкурса «Золотая роза», проходившего весной 78-го года в швейцарском городе Монтре.

Кроме этого, в 1976 году Гинзбург снял один из первых отечественных видеофильмов «Волшебный фонарь», который имел не меньший успех, чем те же «Бенефисы». По тем временам он выглядел чрезвычайно новаторски: одни стилизации «битловских» песен чего стоили! Кроме музыки «Битлз», в нем звучали мелодии из фильма «Крестный отец», из рок-оперы «Иисус Христос – суперзвезда» и др.

В 70-е годы такое чудо техники, как телевизор, прописался в каждой третьей квартире (любопытный факт: у Андрея Миронова и Ларисы Голубкиной телевизор в доме появился только в январе 1977 года, в дни премьеры по ТВ 4-серийного фильма «Двенадцать стульев», в котором Миронов сыграл главную роль – Остапа Бендера). А вот у Владимира Высоцкого телевизор появился гораздо раньше, и он, если выпадала свободная минута, смотрел по нему все передачи подряд. Впоследствии это превратится у него в привычку: если Высоцкий был дома, то телевизор работал у него постоянно, настроенный в основном на первую программу. Кстати, в 1972 году Высоцкий сочинил песню про ТВ под названием «Жертва телевидения», которую тут же разобрали на цитаты (впрочем, как и большинство его песен). Приведу ее полностью:

Есть телевизор – подайте трибуну,

так проору – разнесется на мили!

Он – не окно, я в окно и не плюну,

мне будто дверь в целый мир прорубили.

Все на дому – самый полный обзор:

отдых в Крыму, ураган и Кобзон.

Фильм, часть седьмая – тут можно поесть:

потому что я не видал предыдущие шесть.

Врубаю первую – а там ныряют,

ну, это так себе, а с двадцати

«А ну-ка, девушки!» – что вытворяют!

И все – в передничках, с ума сойти!

Есть телевизор – мне дом не квартира,

я всею скорбью скорблю мировою,

грудью дышу я всем воздухом мира,

Никсона вижу с его госпожою.

Вот тебе раз! Иностранный глава —

прямо глаз в глаз, к голове голова,

чуть пододвинул ногой табурет —

и оказался с главой тет-на-тет.

Потом – ударники в хлебопекарне,

дают про выпечку до десяти.

И вот любимая – «А ну-ка, парни!» —

стреляют, прыгают, – с ума сойти!

Если не смотришь – ну пусть не болван ты,

но уж, по крайности, богом убитый:

ты же не знаешь, что ищут таланты,

ты же не ведаешь, кто даровитый!

Как убедить мне упрямую Настю?!

Настя желает в кино – как суббота,

Настя твердит, что проникся я страстью

к глупому ящику для идиота.

Да, я проникся – в квартиру зайду,

глядь – дома Никсон и Жорж Помпиду!

Вот хорошо – я бутылочку взял,

Жорж – посошок, Ричард, правда, не стал.

Ну а действительность еще кошмарней,

врубил четвертую – и на балкон:

«А ну-ка, девушки!» «А ну-ка, парням!»

вручают премию в О-О-ООН! ...

Ну а потом, на Канатчиковой даче,

где, к сожаленью, навязчивый сервис,

я и в бреду все смотрел передачи,

все заступался за Анджелу Дэвис.

Слышу: не плачь – все в порядке в тайге,

выигран матч СССР – ФРГ,

сто негодяев захвачены в плен,

и Магомаев поет в «КВН».

Ну а действительность еще шикарней —

два телевизора – крути-верти:

«А ну-ка, девушки!» – «А ну-ка, парни!»,

за них не боязно с ума сойти!

Эх, Владимир Семенович, видели бы вы сегодняшнее российское телевидение! Если советское, по вашим словам, было «глупым ящиком для идиота» (в единственном числе), то сегодняшнее – «глупый ящик для идиотов» (во множественном числе).

Согласно статистике, если в 1965 году на руках у населения было 15 млн 693 тыс. телевизоров, то в 1976-м – 57,2 млн, из которых 1,7 млн были цветными. Кстати, о цветном ТВ. К концу 1976 года все десять останкинских АСБ (аппаратно-студийные блоки) и 4 из 8 АПБ (аппаратно-программные блоки) были переоснащены для ведения цветных передач. В 1977 году комплекс был полностью переоборудован на цветное вещание.

Дикторский отдел ЦТ к середине 70-х насчитывал уже 54 человека. Самыми популярными дикторами и ведущими в те годы были: Валентина Леонтьева, Анна Шилова, Нонна Бодрова, Светлана Жильцова, Игорь Кириллов, Анна Шатилова, Юлия Белянчикова, Светлана Моргунова, Ангелина Вовк, Татьяна Судец, Татьяна Веденеева, Елена Коваленко и др. Не меньшей популярностью пользовались и ведущие программ: Элеонора Беляева («Музыкальный киоск»), Юрий Сенкевич («Клуб кинопутешествий»), Александр Масляков («А ну-ка, девушки!»), Юрий Николаев («Утренняя почта»), Сергей Капица («Очевидное – невероятное»), Владимир Песков («В мире животных»), Анатолий Безуглов («Человек и закон»), Валентин Зорин («9-я студия»), Владимир Севастьянов («Человек. Земля. Вселенная»), Ольга Доброхотова («Ваше мнение»), Роберт Рождественский («Документальный экран»), Александр Овсянников («Международная панорама»), Александр Каверзнев («Содружество»).

Порядки на ЦТ продолжали оставаться строгими. О бородах и брюках мы уже знаем. Еще строже карались оговорки в эфире. Никаких лишних слов дикторам произносить не разрешалось, только то должно было идти в эфир, что написано и выверено редактором, где поставлены сразу несколько подписей руководителей. Существовала даже специальная книга, в которой разъяснялось, что могут и чего не могут делать дикторы. Они должны были быть всегда в форме за 20 минут (когда ставили свет) и за 10 минут появиться в студии. Эфирную одежду дикторы поначалу покупали сами. Но затем, когда денег на это у многих стало просто не хватать (зарплата колебалась от 110 до 300 рублей, а хорошее импортное платье стоило порядка 150—200), руководство ЦТ расщедрилось и стало оплачивать из своего кармана пошив одного платья в год. Было время, когда дикторам не разрешалось надевать кофты с рюшами, серьги, броши. Считалось, что это выглядит нескромно, раздражает зрителей. Собственно, так оно и было.

В те годы огромное значение имели письма, которые приходили на ЦТ мешками (счет шел на сотни тысяч: к примеру, в 1976 году в одну Главную редакцию пропаганды ЦТ пришло 189 216 писем), и стоило какой-нибудь группе зрителей написать, что им не нравится, как одевается кто-то из дикторов, как тут же делались соответствующие выводы: провинившихся сначала строго предупреждали, а при повторении подобного и вовсе могли отстранить от работы. Известен случай, когда в 70-е годы целую группу женщин-синоптиков (те, кто рассказывал о погоде) отстранили из эфира из-за того, что женской половине семьи Брежнева не понравилось изобилие бриллиантов и всевозможных украшений, которыми дамы ослепительно сверкали в эфире. Еще один случай, тоже из разряда курьезных, произошел с Татьяной Судец. Однажды она вышла в эфир в новой полосатой кофточке и через несколько дней получила письмо: «Таня! Кофта у тебя – гармонь, да и только! Но по глазам видно: играть на ней некому».

Весьма сложно обстояли у дикторов дела с косметикой. В 60-е годы приходилось обходиться подручными средствами (на какие только ухищрения не шли дикторши, чтобы достать какую-нибудь крутую импортную косметику!). В 70-е годы стало полегче, и для эфира им стали выдавать косметику «Кристиан Диор» – тени для век, тон, пудру.

К концу 70-х на ЦТ функционировали 11 редакций, каждая из которых выпускала по десятку и более самых различных передач – от политических и научно-популярных до спортивных и детских. В отличие от нынешнего российского ТВ, советское ставило перед собой цель воспитать гармоничного, морально ответственного человека, к тому же умного. Одних образовательных и учебных телепрограмм в СССР было больше десятка. Причем они охватывали самую разную аудиторию – от самых маленьких граждан до пожилых. Так, в 1975 году советская детвора заполучила одну из самых своих любимых передач – «АБВГДейку».

Она родилась случайно. Начальник управления дошкольного воспитания Министерства просвещения СССР Курбатова была в служебной командировке в Америке и там, естественно, смотрела местное ТВ. И обратила внимание на детскую учебно-развлекательную передачу «Сезам-стрит». Вернувшись на родину, Курбатова дала своим подчиненным задание обдумать создание подобной передачи на советском ТВ. Спустя три месяца эти размышления вылились в «рыбу» сценария передачи под названием «АБВГДейка». Придумал этот сценарий, как и название, популярный детский писатель Эдуард Успенский.

В первых 20 выпусках передачи главными персонажами были четверо клоунов: Сеня (актер Семен Фарада), Саня (Александр Филиппенко), Таня (Татьяна Непомнящая) и Владимир Иванович (Владимир Точилин). Эти выпуски потом повторялись в течение года. В 1978 году начался новый цикл уже с другими клоунами (это уже были не драматические актеры, а профессиональные циркачи). Среди них были: Ириска (Ирина Асмус), Клепа (Виталий Довгань), Левушка (Валерий Левушкин) и др. Самыми популярными среди детворы стали Ириска и Клепа.

Отметим, что у советского ТВ был некоторый перебор с дидактикой и назидательностью, но в целом это было доброе и социально ответственное телевидение. ТВ капиталистической России уже совсем иное, поэтому и цели ставит перед собой другие: оно практически целиком «заточено» под голую «развлекуху», которая формирует аудиторию, «берущую от жизни все». Эту аудиторию не «грузят» моралью, считая ее анахронизмом, не учат справедливости, практически не воспитывают на хороших примерах. Посредством ТВ ее готовят к той жизни, которую можно смело назвать «джунглями, где выживает сильнейший». По сути, это прямой аналог того телевидения, которое давно существует на Западе.

Взять, к примеру, такую проблему, как показ насилия на экране. На советском ТВ подобной проблемы вообще не существовало, поскольку на сцены насилия там существовало строгое табу. Даже убийства, которые фигурировали в военных фильмах или детективах, были сняты столь целомудренно, что это нисколько не грозило психике зрителей. В то же время на Западе все обстояло диаметрально противоположно. Вот почему в начале 70-х тамошняя общественность начала бить во все колокола, пытаясь набросить узду на распоясавшихся телевизионщиков. Однако из этого мало что вышло. Вот как описывал эту проблему исследователь западного ТВ Р. Галушко:

«Буржуазное телевидение и насилие – проблема давняя. Еще в 1953 году американский исследователь Даллас Смайт подсчитал, что все виды драматических передач (а они занимали тогда 47 процентов телевизионного времени) преподносят зрителям до 500 преступлений в день. В 1962 году вниманию американского сената был представлен доклад, из которого, в частности, явствовало, что за период с 1954 по 1961 год число актов жестокости в одних только вечерних приключенческих сериях выросло в 3—4 раза. Подобного рода исследования неоднократно проводились и впоследствии (среди самых основательных – осуществляемые в США с 1967 года под руководством профессора Джорджа Гербнера). И, как правило, статистика дает тревожные и неутешительные результаты.

Данные, полученные учеными, могут быть дополнены материалами, собранными журналистами. В 1968 году, например, американская газета «Крисчен сайенс монитор» провела анализ программ, пользующихся успехом у детской аудитории. Как выяснилось, за 80 часов детям было показано 81 убийство и 372 акта насилия.

Аналогичная картина зафиксирована и в других странах, в частности в Англии. Так, руководство Би-би-си пригласило в студию 50 «средних» английских семей и провело опрос об их отношении к эпизодам насилия в телевизионных программах. В итоге был составлен отчет. Результаты опроса, опубликованные газетой «Таймс» в 1972 году, подтвердили наличие чрезмерного количества актов насилия в телепрограммах...

Несомненно, что в целом количество сцен жестокости и насилия в телепрограммах очень высоко. В США, например, передачи, содержащие такого рода эпизоды, в 1968 году составили 82 процента от общего числа вечерних программ трех общенациональных сетей; по данным профессора Д. Гербнера, акты насилия присутствовали в 8 из 10 драматических передач. На каждую из них, согласно тем же данным, приходится в среднем по 5 таких сцен, или, иначе, по 7 на один час вещания.

В Англии доля подобных передач несколько меньше: в 1972 году она равнялась 58 процентам, но сама по себе и эта цифра также достаточно высока. В упомянутом выше докладе Би-би-си, в частности, говорится, что в любое время суток все виды программ, рассчитанные на самую массовую аудиторию, содержат очень большое количество актов насилия.

Примечательно, что 7 из 10 наиболее «жестоких» серий, показанных в Англии, по свидетельству того же доклада, американского происхождения (в их числе «Я – шпион», «Мэнникс», «Гавайи-5-0», «Вирджинец» и другие). Из английских серий были названы «Доктор Кто», «Барон» и «Мстители». И хотя американская телепродукция в Англии ограничивалась 12-процентной квотой вещательного времени, на нее приходилось, по данным доклада, 25 процентов всех сцен насилия. Что же говорить о тех странах, которые беспрепятственно предоставляют экраны для показа американских серий?

В жанровом отношении наиболее насыщены эпизодами насилия и жестокости вестерны. На втором месте – детские мультипликационные фильмы, так называемые картунз. В мультфильмах, как правило, формы насилия оказываются еще более изощренными, чем в обычных игровых передачах. Добавим, что в ходе просмотра мультипликаций, как установлено специальными исследованиями, сцены насилия оказывают на детское сознание воздействие гораздо более сильное, чем при актерском исполнении...

Специально проведенные исследования подтверждают, что насилие на телеэкране оказывает непосредственное и прямое влияние на рост преступности среди населения. Особенно пагубно сказывается оно на детской и юношеской аудитории. Об этом, в частности, говорится в докладе американской Национальной комиссии по расследованию причин насилия и их предотвращению (1969). Осенью 1973 года журнал американского психологического общества «Дивелопмент сайколоджи» опубликовал отчет группы ученых, которые в целом также дают утвердительный ответ на вопрос, вынесенный в заголовок их работы: «Усиливают ли средства массовой коммуникации терпимость детей к агрессивности в реальной жизни?»

Постоянный показ эпизодов насилия и жестокости на телеэкране вызывает адаптацию к ним широких масс населения. «Эмоциональное восприятие зрителями сцен жестокости притупляется, – пишет в этой связи английский исследователь Дж.-С. Гудлед. – Это явление носит название приспособления, аккомодации или адаптации. Опасность состоит в том, что реакция на насилие как на явление необычное, антисоциальное и неестественное будет постепенно исчезать, подобно тому как в результате физических тренировок исчезает чувство страха по отношению к воде (фобия)». Такие психологические реакции были отмечены и в упоминавшемся докладе Би-би-си. Один из авторов доклада, профессор Э. Кац, считает их прямым следствием приучения публики к насилию...

Несмотря на попытки общественности как-то изменить сложившееся положение, ограничения в показе сцен жестокости на телеэкране носят весьма умеренный, а то и чисто символический характер. Отказ от действенных мер в этой области объясняется прежде всего тем фактом, что спекуляция на «острых ощущениях» – бизнес. Значительная часть аудитории буржуазного телевидения, даже высказывая неудовольствие по поводу непомерно большого числа убийств, драк, истязаний на телеэкране, привыкает и... смотрит. «Подавляющее большинство владельцев телесетей уверены, – пишет польский еженедельник «Радио и телевизья», – что число зрителей находится в прямой зависимости от количества сцен насилия в передачах. А чем больше аудитория, тем выше тариф за рекламу. За одну минуту рекламы в таких сериях, как «Я – шпион», рекламные агентства платят телекомпаниям 60 000 долларов. При такой цене вряд ли откажешься хоть от одного выстрела...»

Процент жестоких сцен на телеэкране может быть в одних случаях несколько выше, в других ниже – суть дела от этого не меняется. А состоит она в том, что «массовое искусство» в отличие от подлинного романтизирует насилие и вместе с тем приучает к нему, изображая его как «должное», как необходимую и естественную норму человеческого существования.

Таким образом, культ насилия, утверждаемый буржуазным телевидением, далеко не безотносителен к отстаиванию моральных и идеологических основ капитализма. Серийная игровая телепродукция – наглядное тому подтверждение...»

В отличие от западного телевидения, советское выглядело, конечно, более патриархально. Оно, повторюсь, основной упор делало на просветительство, а не на развлечение. Оно, говоря современным языком, не делало «бабло» на человеческих пороках, культивируя в людях гуманизм, веру в торжество справедливости и прививая им не суррогат, а подлинную культуру. Сошлюсь на слова известного филолога профессора Сергея Муратова, много лет отдавшего телевидению:

«Знаете, что в советском телевидении поражало иностранцев, когда они приезжали в Советский Союз? Первое: пятнадцать республик, многонациональная страна, а все дикторы – русские. Они еще не знали, что все дикторы к тому же москвичи. Второе потрясение ждало их вечером, когда они приходили в гостиницу и включали телевизор: в «час пик», оказывается, идут классические оперы, симфонии, балеты, которые у них там, в Америке или Японии, увидеть было вообще невозможно. В «час пик» и чуть ли не весь вечер – и ни одной рекламы. Как это можно себе позволить? Изумляло сочетание: с одной стороны, лобовая пропаганда, откровенная идеология, с другой – просветительские программы высочайшего уровня, мировая классика...

Даже в «ледниковый период» 70-х на ТВ ставил свои знаменитые телеспектакли Анатолий Эфрос, отлученный тогда от всех театральных сцен. Шли постановки Петра Фоменко, Валерия Фокина, Марка Захарова. В лучшее эфирное время вел свою телепрограмму Юрий Лотман.

Важно понять, что культура была тогда частью официальной идеологии, в пропаганду входил этот пункт – культура! И подразумевалось здесь не только превосходство морального облика советского человека – конечно, это было главным, но имелось все-таки в виду и его национально-историческое наследие. Потому советское телевидение популяризировало произведения национальной литературы, театра, балета, музыки. Советское телевидение вообще было самым уникальным телевидением в мире. Оно было уникальным по нескольким причинам, но в том числе еще и потому, что это было чисто бюджетное телевидение. Сейчас такого телевидения нигде в мире нет, оно умерло как вид вместе с телевидением советским...»

К сожалению, советское телевидение, как и вся советская система, в итоге будут преданы своим народом. Низменные инстинкты в советских людях возьмут верх над возвышенными, что приведет к исчезновению СССР, а вместе с ним и его гуманистическо-просветительского телевидения. Однако не будем забегать вперед и, вернувшись в 70-е, взглянем на внутреннюю структуру советского ЦТ, состоявшую, как мы помним, из одиннадцати Главных редакций.

1. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ПРОПАГАНДЫ

Отделы: пропаганды марксистско-ленинской теории; патриотического воспитания; общественной жизни; промышленности; сельского хозяйства.

Выпускаемые передачи: «Ленинский университет миллионов», «9-я студия», «Сельский час», «Подвиг», «Полевая почта «Подвига», «Служу Советскому Союзу!», «Человек и закон», «На вопросы отвечают политические обозреватели», «Соревнуются трудящиеся областей, краев, республик», «Больше хороших товаров», «Сегодня – День работников...», «Движение без опасности», «Село: дела и проблемы».

Среднемесячный объем вещания – 25 часов.

Как видим, тематический спектр перечисленных выше программ был широким. Так, «9-я студия», «На вопросы отвечают политические обозреватели» – это политические передачи, где обсуждались проблемы внутренней и внешней политики СССР; «Сельский час», «Село: дела и проблемы» освещали ситуацию в сельском хозяйстве; «Служу Советскому Союзу!» – освещала проблемы армии; «Человек и закон», «Движение без опасности» – проблемы в правоохранительной области; «Подвиг» и «Полевая почта «Подвига» – ориентировались на гражданско-патриотическое воспитание и т. д.

Рассказывают В. Егоров и В. Кисунько:

«Много откликов вызывала передача «Больше хороших товаров» (название предложил С. Лапину сам Л. Брежнев). Завершалась она разделом «Меры приняты», в котором показывалось, что именно сделано по критическим письмам телезрителей для улучшения качества товаров народного потребления. Были рубрики: «Рассказывают телезрители», «Телевизионный фельетон», «Командировка по вашим письмам», «Актуальные проблемы качества». Конечно, хороших товаров было по-прежнему мало...

Каков бы ни был пропагандистский заряд «производственных» передач, они оказывали определенное влияние на телеаудиторию. Например, в зрительской анкете 1976 года был предложен такой вопрос: «Рассматриваете ли Вы передачи Центрального телевидения и Всесоюзного радио как своих советчиков при выборе профессии?» Опрос дал следующие результаты:

«да»: школьники – 70,7%; рабочие – 62,8%;

«нет»: школьники – 8,0%, рабочие – 11,5%;

затруднились ответить или не ответили: школьники – 21,3%, рабочие – 25,7%.

Школьники высказывали пожелание, чтобы в телепрограммах «было больше передач о различных профессиях», «о героях, лучших людях тех или иных профессий», «новых профессиях». Они просили «больше конкретных программ о профессиях, о людях дела», передач, из которых «можно получить представление о жизни молодежи на заводе» и т. д...»

Минуло всего лишь тридцать лет с тех пор, и новое российское телевидение ориентирует молодежь уже совсем на другие проблемы. В ходу такие передачи, как «Блондинка в шоколаде», где Ксения Собчак учит молодежь пить, ругаться и е.....я, «Звезда в шоке», где стилист странного пола Сергей Зверев учит молодежь тому же, что и отвязная Ксюша, а также «Дом-2», «Комеди клаб» и т. д. и т. п.

Нет передач ни о сельском хозяйстве (поскольку его почти угробили и молодежь туда не заманишь никакими посулами), ни о хороших товарах (поскольку львиная доля их составляет импорт, причем не самого высшего качества, и критиковать его себе дороже), ни о том, как соревнуются жители различных областей (поскольку из всех соревнований осталось одно – как выжить при дико растущих ценах).

Зато остались разного рода политические (аналитические) программы, где гражданам по-прежнему «промывают» мозги всякие «кремлеведы». Только если раньше их предшественники воспевали социализм (то есть общество, где были хоть какие-то социальные гарантии), то теперь капитализм, где от прежних гарантий почти ничего не осталось, а новые ужасают своей несправедливостью и бесчеловечностью.

2. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ИНФОРМАЦИИ

Отделы: внутрисоюзной информации; международной. Группы: выпуска, режиссеров. Служба ответственного секретаря.

Выпускаемые передачи: «Время» (с января 1968-го), «Новости», «Содружество» (с августа 1975-го), «Международная панорама», «Сегодня в мире», «Беседа на международные темы политического обозревателя газеты «Правда» Ю. А. Жукова», «Советский Союз глазами зарубежных гостей».

Среднемесячный объем вещания – 78 часов.

Эта редакция была ориентирована на политическое просвещение населения. Ее передачи пользовались успехом у разных категорий телеаудитории, разве что кроме значительной части молодежи, которая с каждым годом становилась все болееиндифферентна политике. Однако программу «Время», к примеру, смотрело больше всего людей (это был своеобразный ритуал – каждый вечер с 9 до 9.30 вечера чуть ли не в каждом советском доме телевизор был настроен именно на эту программу, даже если люди находились в соседней комнате). Успехом пользовались передачи «Международная панорама», «Сегодня в мире» и беседы с Ю. Жуковым.

Рассказывают В. Егоров и В. Кисунько:

«Резкое увеличение числа писем зрителей в 1973 году связано с появлением передачи политического обозревателя газеты «Правда» Ю. Жукова. Судя по количеству писем и по их содержанию, эта получасовая передача, хоть и шла без иллюстрирующего зрительного материала (фильмов, фотографий), пользовалась успехом. Столь большой и содержательной почты не получала ни одна из рубрик международной тематики. Немаловажное значение имела и форма передачи – беседа со зрителем, которая позволяла подумать вместе с ведущим над актуальными международными проблемами, вызывала желание поделиться с ним своими мыслями, спросить о непонятном, о том, что интересует, волнует...»

3. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ПРОГРАММ ДЛЯ МОЛОДЕЖИ

Отделы: общественно-политических передач; массовых передач.

Выпускаемые передачи: «А ну-ка, девушки!» (с января 1970-го), «А ну-ка, парни!» (с января 1972-го), «От всей души» (с лета 1972-го), «Наша биография», «В добрый путь!», «Мы строим БАМ», «Ребята настоящие», «Это вы можете» (ЭВМ), «Спринт для всех», «Адреса молодых».

Среднемесячный объем вещания – 14 часов.

О том, чем различались советские телепередачи для молодежи и нынешние российские, мы уже говорили выше. Замечу, что и названиями своими они были разительно непохожи. Раньше это были «А ну-ка, девушки!», теперь – «Голые и смешные», «Клуб бывших жен», «50 блондинок»; раньше – «А ну-ка, парни!», «Ребята настоящие», «Адреса молодых», теперь – «Культ наличности», «Жулики», «Артефакт» (темы соответствующие: «Лысые мужчины – лучшие любовники» и т. д.); раньше – «В добрый путь!», теперь – «Очевидец. Самое шокирующее», «Победившие смерть» и т. д.

4. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ПРОГРАММ ДЛЯ ДЕТЕЙ

Отделы: общественно-политических программ; художественных программ; литературно-музыкальных программ.

Выпускаемые передачи: «Умелые руки» (с апреля 1956-го), «Выставка Буратино» (с 1958-го), «Спокойной ночи, малыши!» (с сентября 1964-го), «Будильник» (с 3 октября 1965-го), «Отзовитесь, горнисты!», «Вперед, мальчишки!», «Книга в твоей жизни», «Веселые старты», «Веселые нотки», «ТЮЗ», «Стихи для тебя», «Встречи юнкоров телестудии «Орленок» с интересными людьми», «Концертный зал телестудии «Орленок», «Лица друзей».

Среднемесячный объем вещания – 50,5 часа.

В отличие от советского, на сегодняшнем российском ТВ детям уделяется меньше всего внимания. В основном все крутится вокруг нескольких передач, мультипликационных и художественных фильмов (половина из них советские). Столь скудное внимание объясняется просто – в детские передачи невозможно вбить рекламу. А в мире, где главным является «бабло», именно оно все и решает.

5. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ЛИТЕРАТУРНО-ДРАМАТИЧЕСКИХ ПРОГРАММ

Отделы: телевизионных спектаклей; классики и занимательных передач; литературы и изобразительного искусства; театральные передачи.

Выпускаемые передачи: «Кабачок «13 стульев» (с января 1966-го), «Наши соседи», «Театр одного актера», «Рассказы о театре», «Театральные встречи», «Вокруг смеха» (с 1978-го), «Мастера искусств», «У театральной афиши», «Литературные беседы», «Книжная лавка», «Страницы творчества советских писателей», «Литературные чтения», «Вечера поэзии в «Останкино», альманах «Поэзия», «Рассказы о художниках», «По музеям и выставочным залам».

Среднемесячный объем вещания – 84 часа. Отметим, что эта редакция входила в число фаворитов по ежемесячному часовому вещанию (на первом месте значилась редакция научно-популярных и учебных программ – 243 часа, на втором – редакция кинопрограмм – 180 часов, на третьем – редакция музыкальных программ – 86 часов).

Сегодня даже жанра такого – «телеспектакль» – на российском ТВ нет. Единственный канал, который к нему обращается, – «Культура», да и тот вынужден гонять телеспектакли советских времен. А на смену таким передачам, как «Рассказы о театре» или «Театральные встречи», пришел «Театр-ТV», где актеры рассказывают разные хохмы и анекдоты из своей околотеатральной жизни. А место телеспектаклей и телефильмов заняли постсоветские сериалы, львиная доля которых забывается после первого же просмотра.

6. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ МУЗЫКАЛЬНЫХ ПРОГРАММ

Отделы: трансляций; познавательных передач; передач со зрителями; массовых жанров; фондовых программ.

Выпускаемые передачи: «Музыкальный киоск» (с 1962-го), «Голубой огонек» (с апреля 1962-го), «На улице Неждановой» (с октября 1965-го), «Артлото» (с 1971-го), «Песня года» (с января 1972-го), «Бенефис» (с 1974-го), «Утренняя почта» (с 1975-го), «Музыкальный абонемент», «Музыкальная жизнь» (с сентября 1976-го), «С песней по жизни» (с октября 1976-го), «Час Большого симфонического оркестра», «Ваше мнение», «Избранные страницы советской музыки», «Музыкальные вечера для юношества», «Встреча с оперой», «О балете», «Любителям балета», «Антология советской песни», «Концерт по заявкам», «В вашем доме», «Приглашает Концертная студия в «Останкино», «Концерт мастеров искусств», «На арене цирка», «Концерт артистов зарубежной эстрады», «Золотая нота» (ГДР).

Среднемесячный объем вещания – 86 часов.

На советском ТВ музыки, конечно, было меньше, чем на нынешнем. Но: а) она была выше по качеству и б) разнообразной (не только попса, но и классическая музыка, фольклор и т. д.). Короче, раньше исходили из принципа «Лучше меньше, но лучше», сегодня – «Пусть не дольше, но больше» (имея в виду, что время сегодняшних песен ограничивается одним днем).

7. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ НАРОДНОГО ТВОРЧЕСТВА

Отделы: тематических передач; музыкальных передач.

Выпускаемые передачи: «Объектив» (с 1966-го), «Танцевальный зал» (с 1970-го), «Наш адрес – Советский Союз» (с января 1973-го), «Товарищ песня» (с 1974-го), «Радуга» (с 1975-го), «Шире круг!» (с конца 1976), обозрение «Народное творчество», «Песня далекая и близкая», «Творчество народов мира», «Экран собирает друзей», «Музыкальная эстафета».

Среднемесячный объем вещания – 21,5 часа.

Народного творчества на нынешнем российском ТВ тоже практически не осталось, разве что «Минута славы» на Первом канале да еще пара-тройка передач, которые пытаются доказать, что народ у нас по-прежнему талантлив. Последнее утверждение бесспорно, только наши телевизионщики тщатся показать, что творчество это в основном зиждется на разного рода эпатаже и скандалах. Другое творчество, по их мнению, широкому зрителю будет неинтересно.

Что касается передачи «Танцевальный зал», то ее сменили «Танцы на льду» и «Танцы со звездами». В воздухе вроде бы витает идея реанимировать передачу «Шире круг!».

На постсоветском ТВ практически не представлено национальное творчества народов России. А во времена СССР таких программ было несколько – например, «Радуга». Как верно отмечает социолог Б. Дубинин:

«Удивительно, но при том, что примерно на 20% наша страна состоит из национальных меньшинств, мы не знаем, например, татарской литературы, татарского кино, татарского телевидения, или бурятского, или какого-то еще. Культуры граждан России нетитульной нации как будто и не существует – мы ее не видим и эту проблему не обсуждаем. В отличие от Франции, Германии, Великобритании, не говоря уж о США... Я включаю в Германии телевизор и вижу две программы на турецком, одну на греческом, албанском, испанском языках и так далее. То есть, возвращаясь к России, татарская литература, конечно, есть. Но в Казани, а как общая проблема для России она не существует...»

Тем отличается капиталистическая Россия от социалистической. В последней пеклись о братской дружбе народов, всячески ее пропагандировали, в том числе и на ТВ. В нынешней – забили на это дело большущий гвоздь. Ведь передача, подобная «Радуге», не сможет приносить большие рейтинги, и, значит, ей нет места в эфирной сетке. Зато «Нашей Раше» такое место всегда найдется.

8. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ПЕРЕДАЧ ДЛЯ МОСКВЫ И ОБЛАСТИ

Выпускаемые передачи: «Телевизионное справочное бюро» (с 1969-го), «Подмосковные встречи» (с 1972-го), «Отдых в выходные дни», «Москва и москвичи», «Москва», «Москвичка» и др.

Сегодня эту редакцию целиком заменяет канал ТВЦ, которым управляет московское правительство.

9. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ НАУЧНО-ПОПУЛЯРНЫХ И УЧЕБНЫХ ПРОГРАММ

Отделы: средней школы; высшей школы; педагогики; общественных наук; литературы; эстетики и этики; иностранных языков; планирования.

Выпускаемые передачи: «Здоровье» (с 1960-го), «Человек. Земля. Вселенная» (с 1972-го), «Наука сегодня», «Изобретатель», «Книга. Время. Читатель», «Природа и человек», «Русская речь», «Наш сад», «Мамина школа», «Для вас, родители», «АБВГДейка» (с 1975-го), «Шахматная школа» и учебные передачи.

Среднемесячный объем вещания – 243 часа.

Как видим, научно-популярное и учебное направление на советском ТВ было приоритетным – у него было больше всего часов вещания. То есть власть заботилась о том, чтобы ее граждане были умными и образованными. Сегодняшней власти это абсолютно не нужно – малообразованными людьми легче управлять. Поэтому вместо передач «Наука сегодня» или «Человек. Земля. Вселенная» россиян потчуют «Территориями призраков», «Битвами экстрасенсов», «Медиумами», «Феноменами» и другой им подобной оккультно-паранормальной лабудой. Про мистику и оккультизм, конечно, не возбраняется говорить с экрана, но когда она полностью вытесняет науку – это уже клиника. Как с горечью заметил академик Сергей Капица: «Сколько научная общественность говорит о том, что нужен научно-популярный телеканал. Но его нет, зато на российском телевидении полно колдунов, ведьм, магов и прочих антинаучных персонажей...»

10. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ КИНОПРОГРАММ

Отделы: публицистических передач; художественных фильмов; документальных фильмов.

Выпускаемые передачи: «Клуб кинопутешествий» (с марта 1960-го), «Кинопанорама» (с 1961-го), «В мире животных» (с 1968-го), «Документальный экран» (с 1972-го), «Очевидное – невероятное» (с 1973-го), «В гостях у сказки», «Вечера телевидения социалистических стран», «В буднях великих строек».

Среднемесячный объем вещания – 180 часов.

В советские годы передачи о кино («Кинопанорама», «Спутник кинозрителя») львиную долю своего времени посвящали родному кинематографу. И лишь в конце речь шла о зарубежных новинках. Сегодня все не так. В нынешних передачах о кино рассказы о российском и заграничном кинематографе делят половину времени. Причем чаще всего про зарубежные фильмы ведущие рассказывают с куда большим воодушевлением, отмечая его зрелищность. Короче, голливудщина сегодня в России в большей чести, чем кино, сделанное на собственной родине.

Между тем, несмотря на то, что сегодня передач о кино на российском ТВ больше, чем было на советском, объясняется это просто: кинопродюсерам надо «отбить» вложенные в фильмы деньги, а без рекламы этого не сделаешь. И если в СССР люди шли в кинотеатры рядами и колоннами без особого участия разного рода зазывал, то сегодня в кинотеатры широкие массы надо затаскивать чуть ли не на аркане. Вот ТВ киношникам и помогает. Однако того кинобума, который был в СССР, все равно не наблюдается, и наступит ли он когда-нибудь вообще – большой вопрос.

В большой чести на сегодняшнем постсоветском телевидении «документалка» – документальное кино. Но опять же строится оно главным образом на фактах сенсационных и скандальных, интерпретируемых в угоду действующей власти. Вот почему та же историческая документалистика по сути своей антипатриотична: только и делает, что мажет дерьмом недавнюю историю своей страны, потчуя зрителей сплошь одним негативом. Оно, конечно, понятно: господа капиталисты по сути своей должны «мочить» коммунистов. Но со стороны это выглядит, мягко говоря, некрасиво. Такое впечатление, что ты смотришь не российское, а геббельсовское ТВ. Если, не дай бог, начнется война, то как с таким ТВ можно будет заставить всех россиян встать на защиту своей родины, непонятно. Или цель нынешнего ТВ именно такая: чтобы подобных защитников было меньше?

11. ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ СПОРТИВНЫХ ПРОГРАММ

В 70-е годы спорт занимал не самое последнее место в программах отечественного ТВ, особенно много показывали хоккей, поскольку эту игру весьма уважал Брежнев (он болел за ЦСКА). Зная об этом, Лапин лично следил за тем, чтобы в отношении этого вида спорта в его вотчине не было никакой дискриминации. Вот что вспоминает по этому поводу А. Ратнер:

«В телевизионном «хоккейном изобилии» было много положительного. Спортивные трансляции из-за рубежа (хоккейные прежде всего) давали возможность приоткрыть «железный занавес» и увидеть без монтажа, без корреспондентских ухищрений цивилизованный мир. Когда все, что появлялось на экране, шло в записи, отредактированное, отсмотренное цензором, прямые хоккейные репортажи позволяли сохранить ценные навыки живого эфира и журналистам, и режиссерам, и операторам, и работникам многочисленных технических служб. Кстати, с тех пор на телецентре официально узаконен термин «хоккейный вариант», означающий сложный технологический режим работы.

Апофеозом телевизионного хоккея стали трансляции матчей СССР – Канада, проходившие в сентябре 1972 года. Одновременно шла подготовка к освещению Мюнхенской Олимпиады, что на телевидении всегда сопровождалось чрезвычайным положением: бесконечными совещаниями, планерками, накачками в ЦК, проверкой и наладкой техники, линий связи и прочих коммуникаций. Но, помнится, напряжение, сопровождавшее четыре хоккейные трансляции из Канады, было выше, чем за две недели бесконечных олимпийских передач.

Долго обсуждался вопрос, а не показать ли по просьбе трудящихся эти игры «живьем» глубокой ночью. Мне известно, что Лапин обращался за рекомендациями в ЦК, но оттуда последовало разъяснение, что по ночам советский человек должен спать. До вечернего репортажа информация о результате сыгранного матча тщательно скрывалась. Любой неосторожный намек на исход поединка в телевизионном и радиоэфире жестоко карался.

Так было и в дальнейшем. Единственное исключение сделали в сентябре 1981 года, когда победа сборной СССР в Кубке Канады совпала со значительным повышением цен. В тот день Лапин распорядился с утра пораньше «перебить» эту новость радостным сообщением о достижении хоккеистов.

Но в 1972 году болельщики «правил игры» еще не знали и делились на две равные группы: одни требовали немедленно сообщать, «как сыграли», другие умоляли этого не делать.

Передавались результаты лишь по специальным телефонам. С 8 утра «вертушка» в комнате дежурного по телевидению звонила непрерывно. Референты членов Политбюро интересовались ходом матча. Несколько раз доводилось отвечать на эти звонки и автору. Если лаконичная информация дежурного не удовлетворяла звонившего, чуть ли не под расписку давали номер городского телефона, и работник рассказывал более подробно, кто играл, кто забил, были ли драки.

Сами передачи из Канады произвели на нас огромное впечатление. Вновь стало очевидным, как мы отстали. Экранная графика, разнообразные спецэффекты, мощная оптика телекамер, позволяющая увидеть в прорезях маски глаза вратаря, замедленные повторы с разных точек – обо всем этом в то время наши телевизионщики могли только мечтать. Разрыв этот худо-бедно удалось ликвидировать к Московской Олимпиаде, но затем по своей технической оснащенности наше спортивное ТВ вновь постепенно вернулось в разряд аутсайдеров...»

До сих пор в «Останкино» ходят легенды о том, как работали в 70-е операторы: не имея специальных стекол, они надевали на объектив... женские чулки либо мазали края объектива вазелином, чтобы таким образом создать эффект «затуманенности». Однако вернемся к рассказу А. Ратнера:

«Но и у канадских телевизионщиков были серьезные проблемы. Они не знали, как показывать игру советской сборной. Стремительные комбинации с длинными диагональными передачами, долгая перепасовка в чужой зоне сбивали их с толку. Они привыкли к иной, более прямолинейной манере своих хоккеистов, а потому все навыки, приобретенные с годами, были нарушены. Камера часто не успевала за шайбой, теряла ее, и потребовалось – как рассказывали канадцы уже в Москве – несколько «застольных репетиций», чтобы найти оптимальный вариант показа...»

Я прекрасно помню ту Суперсерию-72 (а также Суперсерию-74), поскольку именно после них я буквально «заболел» хоккеем и стал заядлым телеболельщиком: практически ни одного хоккейного телематча я не пропускал. Более того, я за месяц (!) на катке Института физкультуры (мы ласково называли его «физтиком») научился кататься на коньках и записался в секцию хоккея при ЖЭКе Бауманского района (наша команда участвовала в первенстве Москвы и в 1976 году заняла 4-е место). Особенно я обожал смотреть игры хоккейной сборной СССР, причем время трансляции для меня значения не имело: смотрел до глубокой ночи, а утром бежал в школу.

Вообще советское телевидение первой половины 70-х оставило в моей памяти самые яркие воспоминания. Люди, которые жили в ту пору и которым, как и мне, было 8—13 лет, думаю, меня хорошо поймут. Достаточно мне назвать хотя бы несколько популярных тогдашних передач и фильмов, как в памяти у миллионов моих ровесников обязательно вплывут одинаковые с моими ощущения – радостные и волнующие. Например, помните «Будильник» с «любимым внуком» (в этой роли снимался популярный клоун Олег Попов)? А «АБВГДейку» с Ириской (эту роль играла другая известная артистка цирка – Ирина Асмус, которая, к сожалению, потом трагически погибла – сорвалась с трапеции)? А такие детские фильмы, как «Боба и слон», «Тигры» на льду», «Друг мой – Тыманчи», «Вот моя деревня», «Приключения Дони и Микки», «Валерка, Рэмка+» и десятки других, которые мы смотрели по нескольку раз и знали наизусть буквально по кадрам? А сериалы, которые показывали в школьные каникулы: «Четыре танкиста и собака», «Капитан Тенкеш», «Яносик», «Лесси», «Дактори»?

Безусловно, если сравнивать те времена с нынешними, то тогда не было такого эфирного изобилия: меньше было передач, фильмов, да и каналов было всего четыре. Однако здесь уместно вспомнить великого Аркадия Райкина с его знаменитым монологом о дефиците. Помните: «Пускай все же чуть-чуть, но чего-то не хватает». Вот почему, на мой взгляд, сегодняшнее пресыщенное время заметно проигрывает временам советского «дефицита»: в этом непрерывном конвейере (телепередач, фильмов, книг и т. д.) все меньше места остается для подлинного искусства, все подчинено одному – побыстрее состряпать продукт, чтобы «отбить» вложенные в него деньги. О душе, как раньше, уже никто и не думает.

Но вернемся в 70-е.

Взглянем на то, как выглядела программа телепередач в конце того десятилетия, например в воскресный день 31 декабря 1978 года:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

8.00 – «Время». 8.40 – Гимнастика. 9.00 – Концерт ансамбля русских народных инструментов «Жалейка». 9.30 – «Будильник». 10.00 – «Служу Советскому Союзу!» 11.00 – «Волшебный голос Джельсомино». Худ. телефильм. 1-я серия. 12.30 – «Сельский час». 13.20 – «Музыкальный киоск». 13.55 – «Спорт-1978». 14.45 – Концерт Государственного Красноярского ансамбля танца Сибири. 15.15 – «Лоскутик и облако». Мультфильм. 16.10 – Фильм-концерт «Сказка как сказка». 17.10 – «Клуб кинопутешествий». 18.05 – «Новогодний детский карнавал». 18.35 – «Театр кукол». Телефильм. 19.40 – Советский Союз глазами зарубежных гостей. 19.55 – Худ. телефильм «31 июня». 1-я серия. 21.00 – «Время». 21.35 – «31 июня». 2-я серия. 22.45 – «На арене цирка». 23.40 – «Страна моя». Док. телефильм. 23.50 – «С Новым годом, товарищи!» Поздравление советскому народу. 00.05 – Новогодний «Голубой огонек». Мелодии и ритмы зарубежной эстрады.

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

19.00 – Народные мелодии. 19.15 – «Горизонт». 20.15 – «Спокойной ночи, малыши!» 20.30 – Шедевры Третьяковской галереи. Полотна И. Левитана. 20.55 – Фестивали, конкурсы, концерты. 21.30 – Реклама. 21.40 – «Мы и природа». Научно-популярный фильм. 22.40 – В. Швайкерт, Ф. Каринти. «Маленькие комедии». Телеспектакль. 23.40 – «Страна моя». Док. телефильм. 23.50 – «С Новым годом, товарищи!» Поздравление советскому народу.

ЧЕТВЕРТАЯ ПРОГРАММА

12.00 – Музыкальная программа «Утренняя почта». 12.30 – «Боба и слон». Худ. телефильм. 13.35 – «Что такое? Кто такой?» Док. фильм. 13.45 – А. Арбузов. «Сказки Старого Арбата». Спектакль Ленинградского академического театра драмы им. А. С. Пушкина. 16.25 – Встреча с заслуженным артистом РСФСР А. Мироновым в Концертной студии «Останкино». 18.05 – «Юрмала – круглый год». Док. телефильм. 18.35 – «Зимняя фантазия». Балет на льду. 19.30 – Концерт-фестиваль искусств «Русская зима». 21.50 – У театральной афиши. 22.50 – «На даче». «Сапоги». Короткометражные худ. телефильмы по рассказам А. П. Чехова. 23.40 – «Страна моя». Док. телефильм. 23.50 – «С Новым годом, товарищи!» Поздравление советскому народу.

Как видим, программа передач конца 70-х разительно отличается от того, что было десятилетие назад: здесь и фильмы на разные вкусы, и популярные передачи, и «Голубой огонек», и мелодии и ритмы зарубежной эстрады «на закуску». О последней передаче следует сказать особо.

Как мы помним, глава Гостелерадио С. Лапин не слишком жаловал легкую музыку. Однако с течением времени его взглядам волей-неволей пришлось измениться. После того как в августе 1975 года советские руководители согласились подписать Хельсинкские соглашения о более тесном взаимодействии с Западом (в том числе и в культурной области), в СССР начался процесс постепенной вестернизации общества. Именно этот процесс и привел к тому, что на том же ЦТ стало появляться больше западной продукции (фильмы, отдельные передачи), а также западных артистов. На волне этого процесса и возникла передача «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады».

Отметим, что поначалу она носила другое название – «Мелодии и ритмы планеты». Ее премьера состоялась 11 января 1977 года по 1-й программе в 21.30 – 22.15. Передаче сразу сопутствовал бешеный успех, поскольку ничего подобного на советском ТВ еще не было. Едва на экранах возникала заставка «Мелодий...» – вращающийся вокруг своей оси скрипичный ключ, – как миллионы людей буквально прилипали к экранам своих телевизоров, невзирая на поздний час показа (позже передачу сдвинут на 23.00). На скучноватом по части показа легкой музыки советском ТВ «Мелодиям и ритмам» суждено будет совершить революцию. Именно в ней сидящий на голодном пайке отечественный меломан получит возможность воочию увидеть своих кумиров с «загнивающего Запада», поскольку до этого он их только слышал. Причем создатели передачи втюхивали западных исполнителей «на десерт» – в самый конец передачи. А перед ними в течение получаса показывали, в общем-то, мало кому интересных (в силу частого показа в других программах) артистов из соцлагеря типа Хелены Вондрачковой (ЧССР) или Ганса Дитера Байера (ГДР). И только последние 20 минут передачи были отданы на откуп западным исполнителям. Ради этих минут подавляющая часть телезрителей и высиживала у экранов. Именно в «Мелодиях и ритмах» впервые были увидены живьем те, кто пел строчки, известные каждому советскому человеку: «водку найду» («Смоки»), «мани, мани, мани» («АББА»), «Распутин – секс-машин» («Бони М») и многие другие.

«Голубой огонек» тоже смотрели с завидным постоянством миллионы телезрителей, однако его популярность во второй половине 70-х заметно упала. Особенно среди той части зрителей, которые помнили первые «Огоньки» начала 60-х, где царили искреннее радушие, теплота, уют. Десятилетие спустя многое из этого из передачи куда-то улетучилось. Вот что писала по этому поводу телекритик О. Кузнецова:

«Его («Огонька». – Ф. Р.) жизнестойкость можно было бы объяснить, обратившись к истокам. Поначалу в нем была использована форма варьете, нечто вроде телеклуба, без рампы, передача была построена на тесном общении зрителей – гостей и артистов. Концерт возникал как бы сам собой, артисты тоже сидели за столиками, ведущие были радушными хозяевами и создавали милую, непринужденную обстановку. Концерт здесь не был самоцелью. Благодаря такой непринужденности и телезритель чувствовал себя гостем той уютной гостиной со столиками и приглашался к участию во встрече с интересными людьми. Принимая правила игры и становясь членами клуба, телезрители, естественно, не воспринимали эту передачу только как зрелище. Но постепенно дух гостеприимства стал уходить из этого уютного клуба. Расширились его пространственные границы, стали его заселять не только приглашенные интересные собеседники, но и масса людей, на лицах которых нетрудно прочесть, что это статисты.

Праздничное кафе стало походить на огромный концертный зал, где столики воспринимались как бутафория. Интимно общаться в таких хоромах стало трудно, да просто невозможно. Появилась и сценическая площадка, куда стали выходить артисты для исполнения своего номера. Если в других передачах и даже просто в телеконцерте есть стремление уничтожить рампу, то в «Огоньке» она, наоборот, вдруг возникла. Формализовалась и роль ведущего – стали появляться дуэты, трио, целые бригады телеведущих, которые все равно не в силах справиться с задачей гостеприимства.

Ушла праздничная атмосфера, царящая обычно в кругу друзей, нарушились тесные контакты между хозяевами и гостями, и передача превратилась в обычный сборный эстрадный концерт без адреса. Это с одной стороны. С другой – передача обрела и иную, сугубо публицистическую функцию. В качестве гостей «Огонька» все чаще и чаще мы видим знатных людей страны, благодаря чему передача стала своеобразной Доской почета. Представляет их, как правило, Игорь Кириллов, чье появление на телеэкране всегда сулит официальную, торжественную обстановку. Обе части этой программы оказываются в антагонистических отношениях, никак не совмещаясь.

По существу, прежний «Голубой огонек» погас. Теперь уже сохранившийся внешний антураж бывшего клуба интересных людей мешает плановому ходу самого концерта, отвлекает от него, разрушает его структуру. Поэтому теперь жизнестойкость этой передачи можно объяснить только долготерпением телезрителя, который живет воспоминаниями о прошлом и оптимистическими надеждами на возврат к нему...»

Между тем в целях привлечения к «голубым экранам» молодежи телевизионное начальство вынуждено было значительно расширить количество времени, где звучала бы легкая музыка. В итоге со второй половины 70-х концерты, демонстрируемые по поводу и без повода, сменяли один другой. Правда, в целях охвата как можно более широкой аудитории (не только молодежи) принцип комплектования участников подобных концертов остался прежним – то есть в них были представлены исполнители самых различных жанров (концерт-«солянка»). Вот как, к примеру, это выглядело в 1978 году.

27 мая в концерте, посвященном Дню пограничника и состоявшемся в Концертной студии «Останкино», принимали участие: Юрий Богатиков, Валентина Толкунова (оба – традиционная эстрада), Людмила Зыкина (народная песня), Герард Васильев (оперетта), В. Вишневская (цыганская песня), Татьяна Доронина (романс на стихи С. Есенина), Владимир Винокур, Геннадий Хазанов (оба – юмор) и др.

11 июня в передаче «По вашим письмам» выступали следующие артисты: Алла Пугачева, Роза Рымбаева (обе – традиционная эстрада), Аркадий Райкин (юмор), Татьяна Шмыга (оперетта), Ирина Роднина и Александр Зайцев (спортивный танец на льду) и др.

23 июля в передаче «По вашим письмам» от «эстрадников» выступали: Алла Пугачева и украинский ВИА «Смеричка», от балета – Владимир Васильев и Екатерина Максимова, зарубежную эстраду (так сказать, на десерт) представлял шведский ансамбль «АББА».

24 сентября в «По вашим письмам» были представлены: от эстрады – Алла Пугачева, Лев Лещенко, латышский дуэт Мирза Вилцане и Оярс Гринбергс, от оперы – Дмитрий Гнатюк, от народной песни – Людмила Зыкина, от оперетты – Татьяна Шмыга, от юмористов – Геннадий Хазанов, от зарубежной эстрады – чехословацкий «соловей» Карел Готт.

1 октября в тех же «Письмах» были представлены: от эстрады – все та же Алла Пугачева (самая ходовая эстрадная звезда тех лет), белорусский ВИА «Песняры», от народной песни – Мария Мордасова, от балета – Майя Плисецкая, от спорта – фигуристы Ирина Роднина и Александр Зайцев, от зарубежной эстрады – французский певец Джо Дассен.

10 ноября в концерте, приуроченном ко Дню милиции, выступили: И. Козловский, О. Воронец, А. Огнивцев, В. Толкунова, Л. Артеменко, А. Ворошило, Л. Зыкина, Н. Брегвадзе, В. Кикабидзе, Л. Лещенко, Г. Хазанов (интермедия «Студент кулинарного техникума»), В. Тонков и Б. Владимиров (комические старухи Вероника Маврикиевна и Авдотья Никитична), Р. Карцев и В. Ильченко (интермедия «Собрание на ликеро-водочном заводе») и др.

Кстати, формирование состава участников «живых» концертов для телевизионных редакторов было делом не таким уж и простым. Дело в том, что был ряд артистов, которые наотрез отказывались принимать участие в концерте, если в нем выступали их «конкуренты». Так, например, было, когда внезапно пересекались творческие пути Аллы Пугачевой и Софии Ротару. Вот как вспоминает об этом музыкальный редактор Галина Листова:

«Если в Концертной студии «Останкино» снимали какую-то программу, то часто возникали конфликты, связанные с приглашением одновременно этих двух артисток: одна ни в какую не хотела принимать участие в концерте, если там же пела другая. Это очень осложняло работу многих редакторов отдельных программ. Причем даже у нас на телевидении и редакторы, и начальство разделилось примерно поровну: одна половина отдавала предпочтение Пугачевой, вторая – Ротару. Бывали скандалы даже между самими редакторами – кого первого ставить в эфир, кого приглашать в гости в студию – особенно после того, как Ротару первой дали звание народной артистки СССР, а Пугачевой уже чуть позже. Но потом, с течением времени, все это сгладилось: гостями студии были у нас и София Михайловна, и Алла Борисовна...»

Отметим, что Алла Пугачева уже давно контактировала с телевидением. Правда, в течение нескольких лет ей приходилось довольствоваться малым – закадровым исполнением песен в различных телефильмах и телеспектаклях. Причем начинала она это дело в 1969 году с большого кинематографа (с исполнения песен в художественном фильме «Король-олень»). Однако потом в большое кино ее приглашать перестали, и Пугачева ушла в телекино. Ее дебютом на этом поприще стал телефильм «Стоянка поезда – две минуты» (премьера – 31 декабря 1972 года), где она исполнила четыре песни: «Или – или», «Мой городок», «Песенка официантки» и «Предчувствия». Затем ее голос звучал: в телеспектакле «Такая короткая долгая жизнь» (27 мая – 3 июня 1975-го) – песня «И продолжение следует»; в телефильме «Ирония судьбы, или С легким паром!» (1 января 1976-го) – песни: «По улице моей», «На Тихорецкую», «Мне нравится», «У зеркала»; в телеспектакле «Когда-то в Калифорнии» (21 декабря 1976-го) – песни: «Веселый ковбой», «Романс».

В июне 1975 года Пугачева наконец ворвалась на «голубой экран» не только со своим голосом, но и с лицом: она победила на эстрадном конкурсе «Золотой Орфей» в болгарском городе Слынчев Бряг (с песней «Арлекино»). Правда, без скандала не обошлось, поскольку эту трансляцию мариновали ровно месяц. Почему? Говорят, таково было распоряжение Сергея Лапина, которому Пугачева поначалу жутко не понравилась. Согласно легенде, увидев ее выступление, он якобы изрек: «Она с микрофоном как с членом обращается!» И с этого момента запретил при нем даже имя Пугачевой упоминать. Однако нашлись смельчаки, которые все же не побоялись ослушаться председателя. Аргумент у них был весомый: мол, во всем соцлагере триумф Пугачевой был показан и только на родине нет. Разве так можно? Возразить против этого Лапину было нечего. И в пятницу, 4 июля, в 21.30, заключительный концерт лауреатов «Золотого Орфея» был показан по советскому ЦТ.

После этого прорыва Лапин постепенно изменил свое мнение о Пугачевой в лучшую сторону, и уже со следующего года ее выступления стали включать в различные музыкальные передачи вроде «Утренней почты» или «По вашим письмам». Кроме этого, она приглашалась в «Голубые огоньки», а также в «Песню года». Ее дебют в последней состоялся в декабре 1977 года, когда записывалась «Песня-77». Она исполнила две песни: «Не отрекаются, любя» и «Волшебник-недоучка». А в «Голубом огоньке», который записывался в Останкино в том же декабре, Пугачева спела другой несомненный хит – «Все могут короли».

Большим любителем ТВ был в те годы генсек Леонид Брежнев. Помимо просмотра спортивных передач (в основном хоккея и футбола), он еще обожал смотреть программу «Время», а также кино. Вспоминает бывший заместитель начальника охраны Л. Брежнева В. Медведев:

«После вполне семейного ужина на даче в Заречье я вставал из-за стола: «Спасибо».

Леонид Ильич довольно часто отвечал: «Оставайся, посмотрим «Время».

С нашей стороны стола стоял «Рубин». В другом конце комнаты – японский телевизор с видеомагнитофоном и набором кассет, но туда Леонид Ильич не подходил, это все было – для детей. Мы устраивались у «Рубина».

Сидим, смотрим втроем. Когда на экране появлялся он сам, Виктория Петровна (жена генсека. – Ф. Р.) оживлялась: «Вот какой ты молодец!» Она ему льстила. Потом, когда он уже начинал шамкать, она иронизировала. В последние годы околотелевизионные разговоры все чаще вертелись вокруг одного и того же. Увидев кого-то из старых зарубежных или наших деятелей, Виктория Петровна говорила: «Смотри, как хорошо выглядит».

Или: «Усталый какой...»

В последние годы, случалось, «Время» не смотрел, поднимался спать. Она говорила: «Иди. Я посмотрю передачу и приду». Около одиннадцати шла вслед за ним.

Одна из любимых передач Виктории Петровны – фигурное катание. Руководство телевидения знало об этом, и все семидесятые годы телеэкраны были заполнены трансляциями этого вида спорта: чемпионаты мира, Европы, СССР, Олимпийские игры, на приз газеты «Московские новости» и так далее.

Сам Леонид Ильич с азартом смотрел футбол и хоккей. Тут уж он в одиночестве оставаться совсем не мог.

– Давай хоккей посмотрим.

Ему, конечно, не хватало общения – обычного, человеческого, без лести к нему и подобострастия. Он не то чтоб уж очень болел, просто отдавал предпочтение клубу ЦСКА. А в Политбюро многие болели за «Спартак», и он на другой день на работе подначивал своих соратников: «Как мы вам вчера!..»

Отмечу, что в последние годы жизни Брежнева, когда генсек уже начал испытывать серьезные проблемы как с речью, так и с движениями, на телевидении старались реже показывать его «живьем», а все чаще использовали фотографии ТАСС. Механика была простой: чтобы фотки не скручивались перед камерой, их предварительно наклеивали на картон. Однако иногда в этот процесс вмешивались непредвиденные обстоятельства. Так, однажды известный ныне ведущий Иван Кононов был оставлен главным на этом «хозяйстве» и едва не запорол дело. Он, как и положено, наклеил фотографии генсека на картон, а чтобы они побыстрее схватились клеем... сел на них. Однако то ли от волнения, то ли от гордости, что ему поручили столь ответственное дело, он переусердствовал с клеем и выдавил его больше, чем требовалось. В результате тот выступил наружу, и верхние фотографии склеились с нижними. А до эфира оставалось меньше пяти минут. Кононов принялся лихорадочно отдирать фотки друг от друга и вновь переборщил – порвал несколько фотографий. Положение создалось аховое, и в воспаленном мозгу Кононова уже вставали страшные картины грядущего наказания. Но тут произошло чудо. Ровно за три минуты до эфира неведомо откуда в Останкино приехал курьер и привез дубли фотографий-«тассовок».

Расходы на телевидение и радиовещание в СССР неуклонно росли. Как сообщает В. Егоров: «...на 1979 год были запланированы траты в сумме 1314,4 млн рублей, что было на 86,7 млн больше по сравнению с предыдущим годом. Эти средства в основном шли на реконструкцию действующих и сооружение новых кабельных и радиорелейных линий связи, строительство крупных и маломощных телевизионных станций и ретрансляторов, введение дополнительных космических телевизионных каналов, приемных спутниковых станций, что позволяло постоянно расширять зону уверенного приема телевизионных передач. На европейской территории страны это достигалось с помощью радиорелейных и кабельных линий, за Уралом – космических...»

Между тем часть огромных денег, выделяемых на развитие ЦТ, попросту... разворовывалась. Коррупция в те годы была достаточно распространенным явлением, в том числе и на телевидении. Она охватывала как низовые структуры ЦТ, так и верхние его эшелоны. Например, если нижние телечиновники брали обычно «борзыми щенками» – за показ какого-нибудь молодого артиста в популярной телепередаче они требовали не деньги, а подарки из разряда дефицитных: импортную аудио– и видеотехнику, одежду, билеты на престижные концерты (вроде выступления ансамбля «Бони М» в киноконцертном зале «Россия» в начале декабря 1978 года) и т. д., то высшие телечиновники на мелочи не разменивались и «стригли купоны» с других «кустов»: например, запускали документальные сериалы, выдавая их за художественные (на последние отводился значительно больший бюджет), и эту разницу клали себе в карман.

Обо всех этих махинациях было хорошо известно наверху, в ЦК КПСС, однако там на это закрывали глаза: главным было то, что ЦТ в целом было идеологически благонадежным учреждением. Хотя так было не всегда. Кресло под Сергеем Лапиным однажды серьезно закачалось – в 1978 году. Тогда в верхах вновь обострились отношения между державниками и либералами, что послужило поводом к нападкам первых на председателя Гостелерадио. Как мы помним, Лапин был приведен к руководству ТВ и радио именно как продержавный руководитель. И первое время он никаких нареканий по этой линии не имел, вычищая каленым железом крамолу: увольнял или понижал в должностях либералов. Однако во второй половине 70-х он, что называется, «перестал ловить мышей». В итоге многие либералы вновь оказались на коне как в Останкино (ЦТ), так и на Пятницкой (радио). Впрочем, обвинять в этом только Лапина было бы неправильно – во всем было виновато время, так называемая «разрядка», которая открыла широкие возможности для либералов-западников и серьезно пошатнула позиции державников. Кроме этого, Лапин хотя и был председателем Гостелерадио, однако непосредственно за телевидение при нем отвечал Энвер Мамедов, который был старожилом – он стал замом председателя еще в начале 60-х, при Н. Хрущеве. Мамедов считался либералом, и о нем (в отличие от Лапина) у этой публики остались исключительно благостные воспоминания.

Когда в 1978 году главный идеолог страны Михаил Суслов озаботился ситуацией на ЦТ и решил заменить Лапина другим человеком, он подразумевал и замену Мамедова. Однако из этого ничего не вышло: за председателя Гостелерадио заступился сам Брежнев, который не нашел в поступках теленачальника никаких особенных прегрешений. В итоге на своих местах остался и Лапин, и его телезаместитель.

Вспоминает В. Егоров: «Как-то Лапин при мне позвонил Брежневу и спросил его, хорошо ли мы показали Леонида Ильича накануне в программе «Время». «Хорошо, все хорошо, Сергей», – ответил стареющий генсек. «Значит, у вас нет замечаний к телевидению?» – обобщил лукавый председатель. «Нет-нет», – подтвердил Брежнев. Лапин тут же связался с секретарем ЦК по идеологии и заявил ему: «Я сейчас разговаривал с Леонидом Ильичом, он доволен работой телевидения, и никаких замечаний у него нет». Пришлось собеседнику принять эту информацию к сведению – поди проверь, что сказал и что имел в виду генсек...»

Между тем многие поступки Лапина и в самом деле наводили многих его оппонентов на мысль о том, что от его продержавных взглядов мало что осталось. Создав на телевидении тепличные условия для творческих диссидентов из разных сфер искусства, Лапин и после 78-го года не изменил своим привычкам. В итоге те деятели искусства, которые, к примеру, не могли осуществить свои смелые задумки из разряда «с фигой» в других местах, почти всегда находили эту возможность на ЦТ. Взять тот же кинематограф, который считался главным конкурентом телевидения. В 1978—1979 годах именно при содействии председателя Гостелерадио на ЦТ были сняты два телефильма, которые никогда бы не смогли пробить себе дорогу в большом кино. Речь идет о лентах «Отпуск в сентябре» Виталия Мельникова и «О бедном гусаре замолвите слово» Эльдара Рязанова. В первом речь шла о судьбе «лишнего человека» при развитом социализме, во втором (на примере дореволюционной России) – о бесчинствах охранки над честными людьми.

Пьеса А. Вампилова «Утиная охота» фактически с самого момента ее появления на свет значилась по разряду непроходных и была повсеместно «не рекомендована» к постановке: в театре, кино, на ТВ и радио. Однако Мельникову помогла случайность. Он как-то оказался в служебной командировке в Праге (там проходил кинофестиваль) и во время прогулки на речном трамвае лицом к лицу столкнулся с одним из руководителей ЦТ – тем самым Кузаковым, который, по слухам, был внебрачным сыном Сталина и сибирской крестьянки (в Останкино он отвечал за кадры). Кузаков поинтересовался ближайшими планами режиссера и, узнав, что тот давно мечтает экранизировать для ТВ «Утиную охоту», взял эти слова на заметку. Как итог: когда Мельников вернулся на родину, его вскоре вызвали в Останкино и сообщили, что разрешают запуститься с крамольной пьесой Вампилова. При этом даже посоветовали, как обмануть цензуру (!): дескать, мы объявим картину «антиалкогольной» и замаскируем другим названием – например, «Пока не поздно», а вы сначала согласитесь, а потом нас обманите». На том и порешили. Однако всесоюзная премьера фильма тогда так и не состоялась. И вины телевизионщиков в этом не было – вмешалась большая политика. Вот как об этом вспоминает сам режиссер фильма В. Мельников:

«Картину в Останкино приняли хорошо – с реверансами и комплиментами (на дворе было начало 1979 года. – Ф. Р.). После многолюдной премьеры я приехал в Останкино узнать, когда фильм выйдет в эфир. Меня уверяли, что начальство только и ждет удобного момента, чтоб выпустить картину, но «момент как раз сейчас неудачный, и международное положение тоже». Потом на ТВ ждали «удобного момента» ровно восемь лет – до самой перестройки...»

Более удачно сложилась судьба фильма «О бедном гусаре замолвите слово». Эльдар Рязанов собирался воплотить его в большом кинематографе, но руководство Госкино от этого категорически отказалось. Уязвленный этим отказом, режиссер тут же позвонил руководителю Гостелерадио Лапину, чтобы предложить эту идею ему. Отметим, что на тот момент Рязанов не был случайным человеком для ТВ: с января 1979 года, и именно по просьбе Лапина, он начал вести передачу «Кинопанорама». Видимо, поэтому (а также желая насолить Госкино) Лапин не стал его «футболить» и уже на следующий день согласился на личную аудиенцию. И там Рязанову было дано «добро» на постановку «Гусара» на ТВ.

Однако в декабре 1979 года советские войска вошли в Афганистан, и внутриполитическая ситуация в стране изменилась – опять «похолодало». В итоге телевизионные цензоры заставили авторов сценария (Григория Горина и Эльдара Рязанова) купировать материал. Последние купюры в картину внес непосредственно сам Лапин, причем буквально накануне ее премьеры – за несколько часов до Нового, 1981 года. А 1 января состоялась премьера ленты. Правда, большой радости самому Рязанову она не принесла: он жалел о сделанных купюрах и никак не мог простить телевизионному начальству, что фильм поставили в эфирную сетку в неуместный день. Как сетует сам Рязанов в своих мемуарах, широкий зритель отнесся к фильму достаточно спокойно. Зато либеральная общественность по достоинству оценила те «фиги», которые бдительная цензура не сумела купировать: благодарственные телеграммы создателю ленты прислали Булат Окуджава, Андрей Вознесенский, Борис Васильев, Людмила Петрушевская, Станислав Рассадин, Игорь Ильинский и др.

Несмотря на сетования Рязанова, его фильм можно было смело отнести к удачам ЦТ по линии телекино. Как мы помним, это направление особенно активно стало развиваться с приходом С. Лапина и к началу 80-х считалось одним из «коньков» в деятельности ЦТ. По сути, премьера любого телефильма становилась значительным событием в жизни страны, и многие из них ни в чем не уступали по зрительской реакции иным помпезным премьерам большого кинематографа. Например, во второй половине 70-х на телевизионные экраны вышло несколько десятков телеспектаклей, телефильмов и сериалов, которые вызвали широкий зрительский резонанс. Назову лишь некоторые из этих картин. Среди телефильмов и телеспектаклей это были:

1976 год – «Мое дело» (премьера – 21 февраля), «Каштанка» (4 апреля), «Кавказский пленник» (15 мая), «Марк Твен против...» (2 июля), «Ну, публика!» (9 октября), «Доктор философии» (17 октября), «Когда-то в Калифорнии» (21 декабря), «Дамы и гусары» (31 декабря);

1977 год – «Смерть под парусом» (9 апреля), «Джентльмены, которым не везло» (7 августа), «Кошка на радиаторе» (10 августа), «Долг» (2 октября), «Нос» (30 декабря), «Орех Кракатук» (31 декабря);

1978 год – «Дети как дети» (3 июня), «Квартет Гварнери» (19 августа), «Дуэнья» (27 августа), «Таблетка под язык» (2 октября), «Лика» (11 октября), «Сапоги всмятку» (31 октября), «Уроки французского» (17 декабря), «Приехали на конкурс повара» (26 декабря);

1979 год – «Рассказ о печальной судьбе Керри» (28 июля), «Короли и капуста» (29 сентября), «Нора» (27 октября), «Лобо» (28 октября), «Осторожно, ремонт!» (19 ноября), «Здравствуй, цирк!» (23 декабря).

Среди сериалов:

1976 год – «Приключения Буратино» (2 серии, премьера – 1 января), «Ирония судьбы, или С легким паром!» (2 серии, 1 января), «Под крышами Монмартра» (2 серии, 3 января), «Строговы» (8 серий, 10—14, 16—19 февраля), «Смок и Малыш» (3 серии, 23—25 марта), «Назначаешься внучкой» (2 серии, 27—28 марта), «Капитан Немо» (3 серии, 29—31 марта), «Долгие версты войны» (4 серии, 4—7 мая), «Старший сын» (2 серии, 20—21 мая), «Вечный зов» (6 серий, 2—4, 8—10 июня), «Красное и черное» (5 серий, 23—25, 28—29 июня), «Наследники» (5 серий, 19—20, 24—26 августа), «Волны Черного моря» (2 серии, 30 – 31 августа), «Мартин Иден» (3 серии, 22—24 сентября), «Сибирь» (6 серий, 4—5, 8, 13—15 октября), «Эти непослушные сыновья» (3 серии, 27—29 октября), «Дни Турбиных» (2 серии, 1—2 ноября), «Рожденная революцией» (новые серии – 7-я и 8-я – 13—14 ноября), «Небесные ласточки» (2 серии, 15 декабря), «Приключения Калле-сыщика» (2 серии, 30—31 декабря);

1977 год – «12 стульев» (4 серии, 1—2, 8—9 января), «По секрету всему свету» (2 серии, 2—3 января), «Судьба барабанщика» (3 серии, 5—7 января), «Дни хирурга Мишкина» (3 серии, 25—27 января), «Два капитана» (6 серий, 26—27 февраля, 6—7, 12—13 марта), «Семья Зацепиных» (2 серии, 22—23 марта), «Тимур и его команда» (2 серии, 1—2 мая), «Волны Черного моря» (новые серии, 18—19 июня), «Почти смешная история» (2 серии, 27 июля), «Труффальдино из Бергамо» (2 серии, 27—28 августа), «Фаворит» (2 серии, 13 сентября), «Хождение по мукам» (13 серий, 19—20, 22—25, 27, 29—30 октября, 3—6 ноября), «Про Красную шапочку» (2 серии, 31 декабря);

1978 год – «Собака на сене» (2 серии, 1 января), «Черный хлеб» (9 серий, 6—10, 13, 15—17 февраля), «И это все о нем» (6 серий, 24—28, 30 марта), «По семейным обстоятельствам» (2 серии, 29 апреля), «Голубка» (4 серии, 16—19 мая), «Талант» (4 серии, 6—9 июня), «И снова Анискин» (3 серии, 14—16 июня), «Золотая мина» (2 серии, 24 июня), «Первые радости» (3 серии, 4, 6—7 июля), «Диалог» (3 серии, 8—10 августа), «Где ты был, Одиссей?» (3 серии, 13—15 сентября), «Пуск» (3 серии, 3—5 октября), «Мальчишки» (3 серии, 24—26 октября), «Артем» (2 серии, 3—4 ноября), «Аревик» (2 серии, 21—22 ноября), «Стратегия риска» (3 серии, 28—30 ноября), «31 июня» (2 серии, 31 декабря), «Волшебный голос Джельсомино» (2 серии, 31 декабря – 1 января);

1979 год – «Обыкновенное чудо» (2 серии, 1 января), «Расмус-бродяга» (2 серии, 8—9 января), «Огненные дороги» (3 серии, 5—7 марта), «Театр» (2 серии, 30 марта), «Трое в лодке, не считая собаки» (2 серии, 4 мая), «Фотографии на стене» (2 серии, 16—17 мая), «Ярость» (3 серии, 18—20 июля), «Соль земли» (7 серий, 8—10, 13—14, 16—17 августа), «Стакан воды» (2 серии, 25 августа), «Пастухи Тушетии» (3 серии, 27, 29, 31 августа), «За все в ответе» (2 серии, 6—7 сентября), «Инспектор Гул» (2 серии, 13—14 сентября), «Время выбрало нас» (4 серии, 22—26 октября), «Необыкновенное лето» (4 серии, 29, 31 октября, 1—2 ноября), «Место встречи изменить нельзя» (5 серий, 11, 13—16 ноября), «Подпольный обком действует» (4 серии, 26—28, 30 ноября), «Д’Артаньян и три мушкетера» (3 серии, 25—27 декабря).

Отметим, что во второй половине 70-х на советском ЦТ продолжали демонстрироваться и сериалы из социалистических стран, однако они уже имели несколько меньший успех, чем их недавние предшественники. Однако руководство ТВ почему-то перестало повторять лучшие из тех прошлых сериалов, вроде польских «Четыре танкиста и собака», «Ставка больше чем жизнь», болгарского «На каждом километре». Вместо них пришли такие сериалы, как «Гори, чтобы светить» (Болгария), «Каникулы» (Польша) и др., которые, повторюсь, не вызывали прежнего зрительского ажиотажа. Исключениями были разве что детективы: «Телефон полиции 110» (ГДР), «30 случаев майора Земана» (ЧССР) и др.

Куда большим успехом пользовались сериалы капиталистических стран. Назову лишь некоторые из них, показанные во второй половине 70-х:

1976 год – «Таинственный остров капитана Немо» (Франция, 4—6 августа), «Приключения в Африке» (США, новые серии, 8, 21—22, 28 августа);

1977 год – «Приключения на далеком Севере» (Италия, 11—13, 19—20 января), «Отверженные» (Франция, 14—16 февраля), «Блеск и нищета куртизанок» (Франция, 23—28 мая);

1978 год – «Уильям Шекспир» (Англия, 17—21 июля), «Камилла» (Италия, 13—17 ноября);

1979 год – «Скиппи» (Австралия, 2—6 января), «Жан Кристоф» (Франция, 19—23 марта).

Не менее мощно по части телекино началось и следующее десятилетие. Например, в 1980 году были показаны такие советские сериалы, как «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» (2 серии), «Маленькие трагедии» (2 серии), «Приключения Электроника» (2 серии), «Долгая дорога в дюнах» (7 серий), «Синдикат-2» ( 6 серий), «Частное лицо» (3 серии), «Заговор Фиеско в Генуе» (2 серии), «Гибель 31-го отдела» (2 серии), «Каникулы Кроша» (4 серии), «Мелодия на два голоса» (2 серии), «Мятеж» (2 серии), «Ключ» (2 серии), «Тихие троечники» (2 серии), «Ревнивая к себе самой» (2 серии) и др.

В самом конце 70-х благодаря стараниям Молодежной редакции на советском ТВ стала выходить новая программа «Веселые ребята». Она существовала года два в виде конкурса пародий (называлась «Молодежные вечера») и имела неплохой зрительский рейтинг. Правда, профессиональная критика ее поначалу не особенно жаловала. Так, 14 декабря 1979 года в газете «Советская культура» свет увидела критическая заметка кинокритика Юрия Богомолова, в которой тот констатировал следующее:

«Шутка, юмореска, пародия, реприза призваны вызывать как минимум улыбку, даже если они самодеятельные. Честно говоря, это редко удается «веселым ребятам»... Участники конкурса вместе с авторами программы так упорно избегают живых злободневных тем, что невольно обрекают себя на беспредметный, бессодержательный юмор...»

Однако с каждым новым выпуском передача набирала вес, и число критических замечаний в ее адрес таяло на глазах. Еще больший успех ее ожидал в 1982 году, когда к ее созданию приложили руку новые авторы во главе с режиссером Виктором Крюковым и редактором Андреем Кнышевым. Можно смело сказать, что в их исполнении эта передача превратилась в самую новаторскую на тогдашнем советском ТВ.

Кнышев и Крюков уже несколько лет работали на ТВ, но творчески ни разу не пересекались друг с другом. Хотя Кнышев часто слышал отзывы своих коллег о великолепных режиссерских способностях Крюкова и мечтал с ним поработать. И такая возможность ему вскоре предоставилась. Однажды Кнышев увидел сюжет, снятый Крюковым для популярной передачи «Адреса молодых», который произвел на него неизгладимое впечатление. Сюжет вроде был незамысловатый (речь в нем шла о молодой семье), однако то, как он был снят, какие выразительные средства при этом использовались, потрясло Кнышева, и он отправился к Крюкову, чтобы предложить ему делать вместе новую программу на базе «Молодежных вечеров». Видимо, аргументы Кнышева произвели на Крюкова хорошее впечатление, потому что он сразу же согласился участвовать в этой авантюре. В тот же день они уехали в Дом журналиста, где часов семь обсуждали концепцию новой передачи.

Первый выпуск «Веселых ребят», который назывался «О вкусах спорят», вышел в эфир 26 февраля 1982 года. Это было нечто! Ничего подобного до этого (да и после) на нашем ТВ не бывало. Это был некий синтез юмора и публицистики, настоящее клиповое кино, да еще насыщенное визуальными трюками самого высокого уровня. Это было настоящее телеВИДЕНИЕ, в эпоху телеСЛЫШАНИЯ. Самое удивительное, что даже столь необычная передача, которая вызвала непонимание и даже раздражение у руководства ЦТ, не была закрыта после первого же выхода в эфир, а продолжала существовать. Хотя попытки такие предпринимались неоднократно. Но обо всем по порядку.

Первый выпуск «Ребят» («О вкусах») вышел в эфир, когда председатель Гостелерадио Лапин был в отъезде – он находился в служебной командировке в Чехословакии. Сделано это было не случайно: дирекция «молодежки» прекрасно понимала, что будь Лапин на месте, никто бы не санкционировал выход подобной передачи в эфир. А тут повезло: начальство в отъезде – делай что хочешь. И оставшийся на «хозяйстве» Мамедов дал отмашку выпустить передачу в эфир.

Однако прошло всего лишь несколько дней после премьеры, и на очередной коллегии Гостелерадио Лапин извлекает на свет письмо одного из телезрителей, в котором тот сообщал, что в английской газете «Дэйли Мейл» прошла информация о том, что тамошние корреспонденты горят желанием встретиться с создателями оригинальной советской передачи «Веселые ребята». На основе этого Лапин сделал следующий вывод: как мы могли допустить, что из вражеского окопа в нашу сторону раздаются возгласы: «Нам нравится то, что вы делаете»? Почему, вопрошал далее Лапин, нас не хвалят корреспонденты «Правды», «Известий» или других наших газет, а буржуазные писаки это делают? Если это происходит, значит, мы делаем что-то не то. Резюме председателя было убойным: никаких «Веселых ребят» больше не будет! И действительно не было – несколько месяцев. Но затем история с письмом вроде бы забылась, в «молодежке» вновь зашевелились и выдали на-гора очередной выпуск «Веселых ребят» – «Семья». После его выхода история повторилась: передачу опять закрыли, чтобы через пять-шесть месяцев вновь открыть. И так было в течение трех-четырех лет, вплоть до перестройки. Эта история ясно указывала на то, что очень часто запреты на ЦТ носили чисто декларативный характер: то ли таким образом Лапин запудривал мозги высоким цензорам из Идеологического отдела ЦК КПСС, то ли вмешивались какие-то другие факторы. Как отметил один из авторов передачи Андрей Столяров:

«Люди, которые ее делали, были не очень-то приемлемы для той страны – страны спокойствия и твердых устоев. Какие-то отщепенцы и вольнодумцы проявляли себя не на кухне, как им положено, и не на страницах каких-нибудь там подпольных листков, а на экранах главного телеканала страны. Надо быть честным по отношению к тому времени и к тем людям: да, они много чего запрещали, но нас почему-то терпели... Еще и ждали, когда мы подготовим программу. А мы готовили ее месяц, два, три, четыре, пять, иногда – год. Чего стоило первый раз перевернуть картинку вверх ногами! Обсуждали на самом верху...»

Стоит отметить, что полная версия передачи длилась 1 час 26 минут, однако после того, как по ней проходились ножницы цензора, ее время сокращалось до 1 часа 6 минут. И все равно передача пользовалась огромной популярностью, особенно у молодежи.

А что тогда показывали по ТВ? Заглянем в один из дней начала 80-х. Например, во вторник, 12 апреля 1983 года:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

8.00 – «Время». 8.45 – Выступление самодеятельных цирковых коллективов Подмосковья. 9.15 – «Белый шаман». Трехсерийный художественный телефильм. 1-я серия. 10.25 – «Эта долгая дорога в космосе». Научно-популярный телефильм. 14.50 – Документальные фильмы. 15.50 – Фильм – детям. «Так начиналась легенда». 16.50 – Играет Большой симфонический оркестр ЦТ и ВР. 17.30 – Рассказывают наши корреспонденты. 18.00 – «Стадион для всех». 18.30 – «Веселые нотки». 18.45 – «Сегодня в мире». 19.00 – «Человек. Земля. Вселенная». 19.45 – Премьера трехсерийного художественного телефильма «Белый шаман». 2-я серия. 21.00 – «Время». 21.35 – «Притяжение Земли». Встреча космонавтов с деятелями искусств. 23.40 – «Сегодня в мире».

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

8.00 – Утренняя гимнастика. 8.15 – «Первое мореходное». Документальный телефильм. 8.35 и 9.35 – История. 5-й класс. 9.05 и 13.05 – Французский язык. 10.05 – Учащимся ПТУ. «Эстетическое воспитание». 10.35 и 11.40 – География. 6-й класс. 11.05 – «Шахматная школа». 12.10 – Анатомия, физиология и гигиена человека. 8-й класс. 12.40 – Зоология. 7-й класс. 13.35 – Советская пейзажная живопись 20 – 30-х годов. 14.05 – «Твоя ленинская библиотека». 14.35 – Вс. Вишневский – писатель-коммунист. 18.20 – Научно-популярный фильм. 18.30 – «Сельский час». 19.30 – V Международный фестиваль телепрограмм о народном творчестве «Радуга». Выступление фольклорного коллектива «Пита» (Гвинея). 20.00 – «Спокойной ночи, малыши!» 20.15 – «Содружество». Тележурнал. 20.45 – «Городецкая игрушка». Документальный телефильм. 21.00 – «Время». 21.35 – «Призвание». Художественный телефильм.

МОСКОВСКАЯ ПРОГРАММА

19.00 – «Москва». 19.30 – Документальный телефильм. 20.00 – «Спокойной ночи, малыши!» 20.15 – На гастролях в столице. Концерт народной артистки СССР Л. Чкония. 21.00 – «Время». 21.35 – «Товарищ Москва». Обозрение. 22.20 – Народный артист СССР И. Ильинский читает произведения советских авторов.

Передача «Веселые ребята» была одной из немногих на отечественном ТВ, которая показала, что такие понятия, как «развлечение» и «бессмыслица», отнюдь не синонимы. Когда началась перестройка, именно с «Веселыми ребятами» многие специалисты ТВ связывали свои надежды на то, что на их примере «телеразвлекуха» поумнеет, что юмор, в котором бьется мысль, возьмет верх над голым смехачеством.

Как они ошибались. До новой эры на нашем ТВ оставалось совсем немного – каких-то пять-семь лет...

От Андропова до Черненко

«Русисты» на ЦТ. Отставка С. Лапина.

После смерти Л. Брежнева в ноябре 1982 года многим в «верхах» показалось, что дни Сергея Лапина на посту руководителя Гостелерадио сочтены. Ведь ни для кого не было секретом, что тот пользовался безграничным доверием покойного генсека и теперь, после его ухода, новый руководитель страны (а им стал бывший шеф КГБ Юрий Андропов), который в высших политических кругах считался скорее западником, чем державником, наверняка захочет заменить руководство такого влиятельного учреждения, как Гостелерадио, своей креатурой. Однако ничего подобного не произошло. Более того, под давлением внешней политики (возросшей конфронтацией с США) Андропов вынужден был из западника переквалифицироваться в державника. Поэтому он не только оставил Лапина при его должности, но и отрядил к нему в помощь людей из стана державников.

Вспоминает А. Байгушев:

«Андропов, прекрасно зная еще с «Голоса Родины» о моих «русистских» настроениях, тем не менее дал мне возможность поработать на него на телевидении: его очень беспокоило там состояние дел, и в первую очередь коррупция на телевидении. Субсидирование больше, чем всей Прибалтики, а финансовые потоки уходят в мафию. Так что Андропов-Файнштейн, хоть и всецело симпатизировал еврейству и выслуживался перед ним, но не был таким уж упертым «хасидом». Скорее он был со Сталиным в душе...

Меня при нем назначили Главным редактором в Студию художественных фильмов, и я сразу же предложил развернутый план на многие десятки названий, естественно, с сильным русским акцентом. Заключил договоры на сериалы с крупными фигурами русского лагеря – Иваном Стаднюком по его «просталинской» книге «Война» (по совету Андропова!), Петром Проскуриным, замечательным русским писателем Вячеславом Горбачевым (отчаянно знаковым заместителем Главного редактора журнала «Молодая гвардия»), Вячеславом Марченко, Михаилом Колосовым и др. Многие фильмы даже успел выпустить. Приходилось «на развод» ставить и «ихнего» Анатолия Рыбакова (Аронова). Когда сам А. Н. Яковлев за него – пойди не подпиши договор, но договор Рыбакову я-то дал все-таки не на гнусных «Детей Арбата», а на вполне лояльного «Неизвестного солдата». Даже закрытые цензурой и «смытые», остро «антисионистские» последние серии «Вечного зова» Анатолия Иванова (они снимались в 1982 году. – Ф. Р.) не без нашего русского давления (здесь очень много сделал мой близкий друг еще со ВГИКа, завотделом заказных фильмов в «Экране» талантливый русский сценарист и писатель Иван Воробьев – как ему трудно было с обступившими его евреями, как они его подсиживали, оплетали своими сетями! Но ему удавалось-таки заказать на киностудиях и хорошие русские телесериалы!) отыскались на балконе у режиссера и вышли в эфир (в 1983 году, то есть при Андропове. – Ф. Р.).

В общем, я вертелся, как мог. Посещал все летучки руководящего состава, присматривался к лицам, наматывал на ус. Лапин после звонка Андропова дал мне «открытый лист» на выравнивание процентного соотношения между евреями и русскими телесценаристами, и практически каждый сценарист с открытым русским лицом, заглядывающий ко мне, мог сразу получить заказ, попасть в план и в кассу – получить аванс. Напротив, я наотрез отказался подписывать договор на восемнадцать серий художественно-документального фильма Егора Яковлева, известного «дерьмократа», о Ленине. Позвонил по прямому внутреннему телефону Мамедову и Лапину и предупредил, что готовится крупное хищение – на полмиллиона. Что к договору на документальный сериал – самый примитивный документальный монтаж – «нарезку текстов» из статей Ленина, зачитываемую актерами без грима, – в графе «жанр» приписали задним числом «художественно»(?!)-документальный, а это оплата в десять раз больше.

Скандал дошел до парткома. Но повязаны были все. Пока разбирались, договор вдруг «по незнанию ситуации» (?) подмахнул зам Лапина по хозяйственной части Сорокин, и деньги автор получил. Потом уже метали громы и молнии по состоявшемуся факту «чьего-то недосмотра». А «бешеные деньги», видимо, шли по целевому предназначению. Егор Яковлев, давно примкнувший к «Иудейской партии внутри КПСС» и игравший в ней не последнюю роль, на эти бешеные деньги «выкупил» и «раскрутил» газету АПН «Московские новости», ставшую «разведкой боем» в наступлении «перестроечников» на советскую власть...»

Отметим, что в первой половине 80-х на ТВ было всего две крупномасштабные экранизации русской советской классики. Это были финальные 6 серий «Вечного зова» по Анатолию Иванову (1983) и 5-серийный «Грядущему веку» (продолжение «Строговых») по Георгию Маркову (1985). Во времена горбачевской перестройки подобных экранизаций уже не осуществляли, поскольку власть в стране (а также на ТВ) постепенно прибрали к рукам либералы, которым такого рода кино было абсолютно не нужно. Дело тогда дошло до того, что на ТВ даже перестали повторять такие сериалы (речь идет о фильмах «Тени исчезают в полдень», «Вечный зов», «Строговы», «Сибириада» и т. д.).

Но вернемся в первую половину 80-х. Из телефильмов, которые в те пять лет (1981—1985) были выпущены на ТВ, стоит выделить следующие.

1981 год — «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна» (3 серии), «Мы, нижеподписавшиеся» (2 серии), «Бедная Маша» (2 серии), «Восточный дантист» (2 серии), «Камила» (2 серии), «Родственники» (2 серии), «Сын полка» (2 серии), «Тайна, известная всем» (2 серии), «Уходя, оглянись» (2 серии), «Хозяйка» (2 серии), «Шофер на один рейс» (2 серии), «Последний срок» (2 серии);

1982 год — «Солнечный ветер» (6 серий), «Профессия – следователь» (4 серии), «Белый шаман» (3 серии), «Адам и Ева» (2 серии), «Бой на перекрестке» (2 серии), «Взять живым» (3 серии), «Возчик Геншель» (2 серии), «Кафедра» (2 серии), «На краю бездны» (2 серии), «Кража» (2 серии), «Усвятские шлемоносцы» (2 серии), «Год активного солнца» (2 серии), «Дети солнца» (2 серии), «Дети Ванюшина» (2 серии);

1983 год – «Остров сокровищ» (3 серии), «Трест, который лопнул» (3 серии), «Мираж» (3 серии), «Мэри Поппинс, до свидания» (2 серии), «Незнайка с нашего двора» (2 серии), «Взятка» (2 серии), «Дом, который построил Свифт» (2 серии), «Если верить Лопатухину» (2 серии), «Как я был вундеркиндом» (2 серии), «Ложь на длинных ногах» (2 серии), «Новые приключения Акмаля» (2 серии), «Отпуск по ранению» (2 серии), «Поздняя любовь» (2 серии), «Приключения Петрова и Васечкина» (2 серии), «Умные вещи» (2 серии), «Черный замок Ольшанский» (2 серии), «Фома Гордеев» (2 серии);

1984 год – «ТАСС уполномочен заявить» (5 серий), «Гостья из будущего» (5 серий), «Лучшая дорога нашей жизни» (3 серии), «Макар-следопыт» (3 серии), «Неизвестный солдат» (3 серии), «Хроника одного лета» (3 серии), «Каникулы Петрова и Васечкина» (2 серии), «Без семьи» (2 серии), «Дорога к себе» (2 серии), «Затюканный апостол» (2 серии), «Пеппи Длинныйчулок» (2 серии), «Поединок» (2 серии), «Рыжий, честный, влюбленный» (2 серии), «Сказки старого волшебника» (2 серии), «Стрела Робин Гуда» (2 серии), «Три сестры» (2 серии);

1985 год – «В поисках капитана Гранта» (7 серий), «Возвращение Будулая» (5 серий), «Переступить черту» (2 серии), «Без вины виноватые» (2 серии), «Большое приключение» (2 серии), «Будьте здоровы» (2 серии), «Деньги для Марии» (2 серии), «Непохожая» (2 серии), «Перед самим собой» (2 серии), «Принц и нищий» (2 серии), «Свидетель» (2 серии), «В. Давыдов и Голиаф».

Политическая ситуация в стране хоть и оставалась внешне стабильной, однако первые лица государства менялись с каледоскопической быстротой. Так, Юрий Андропов пробыл на посту руководителя страны всего 15 месяцев (из них пять последних месяцев он руководил страной из больничной палаты). Еще меньше – 13 месяцев – возглавлял СССР следующий генсек – Константин Черненко. Как утверждают очевидцы, он собирался лично заняться перетряской кадров на ЦТ сразу после совещания по идеологии, которое состоялось в июне 1984 года. Однако осенью Черненко банально отравили: прислали ему в подарок копченую рыбу, после дегустации которой здоровье генсека стало стремительно ухудшаться. И в начале марта 1985 года он скончался. После него на высший государственный пост претендовали двое: технократ Григорий Романов и либерал Михаил Горбачев. Благодаря либеральному лобби, которое еще в период «разрядки» начало стремительно набирать вес в высших эшелонах власти, к руководству был приведен Горбачев. С его приходом звезда С. Лапина (как и других брежневцев) закатилась: в декабре того же 1985 года он был отправлен в отставку.

Звезды телевидения

Валентина Леонтьева

В. Леонтьева родилась 1 августа 1923 года в Ленинграде в творческой семье. Ее отец – Михаил Леонтьев (в нем наполовину текла шведская кровь) был чрезвычайно одаренным человеком. Он был художником, музыкантом и поэтом, собравшим у себя дома огромную, великолепную библиотеку. Две его дочери росли в творческой атмосфере и с детства мечтали посвятить себя служению искусству. Однако в эти мечты внезапно вмешалась война.

Начало войны застало семью Леонтьевых в их родном Ленинграде. В отличие от многих земляков, которые с приближением вражеских войск спешно покинули город, Леонтьевы никуда не уехали и с лихвой хлебнули блокадного ужаса. Чтобы не замерзнуть в первую же зиму, им пришлось вместо дров бросать в печку книги из папиной библиотеки.

Во время блокады в обязанности 18-летней Вали входило еженощное хождение за хлебом в магазин. Дело это было опасное, поскольку были люди, которых голод довел до такого состояния, что из-за пайки хлеба они шли даже на убийство. Отстояв свою очередь и мгновенно съев причитающуюся им пайку, они отходили в сторону и караулили тех, кто не съедал хлеб на месте, а нес его домой. Поэтому Вале приходилось все время быть начеку – хлеб, полученный после стояния в многокилометровой очереди, она сразу же прятала глубоко за пазуху и бежала домой.

В. Леонтьева вспоминает:

«Утром мы видели, как мама отрезала от этой «блокадной» буханки нам всем по кусочку, оставляя себе самый маленький кусочек.

Помню, я задумала сделать всем новогодний подарок и в течение трех месяцев утаивала от своей 125-граммовой порции тонюсенький, просто прозрачный ломтик и складывала в носовой платок. А в новогоднюю ночь развернула свой бесценный подарок... И ахнула, потому что у всех было то же самое!..»

Чтобы спасти своих родных от голодной смерти, глава семейства Леонтьевых тайком сдавал кровь, за что получал дополнительную пайку, в которую входили даже джем с печеньем. Однако сил истощенного голодом организма хватило всего лишь на несколько месяцев – в начале 1942 года Михаил Леонтьев скончался. Спустя несколько недель после его смерти семье Леонтьевых пришла посылка, в которой лежали джем, два сухаря, три круглых печенья и половинка чеснока. А еще записка, из которой получатели посылки узнали, что их муж и отец сдавал кровь.

Вполне вероятно, что семья Леонтьевых погибла бы вся, останься она в блокадном Ленинграде. Однако в 1943 году им удалось перебраться в Москву, на Арбат, где жила тетя Леонтьевой. После войны сбылась мечта Валентины – она поступила в Школу-студию МХАТ (курс Василия Иосифовича Топоркова). Закончив ее в начале 50-х, она по совету своего педагога уехала в Тамбовский драматический театр, где играла в основном классические роли: Джемма в «Оводе» Э. Войнич (первая роль), Лариса в «Бесприданнице» А. Островского, Лиза в «Дворянском гнезде» И. Тургенева, леди Милфорд в «Коварстве и любви» Ф. Шиллера и др. Однако, несмотря на успех, который имели эти роли у зрителей, Леонтьева вдруг решила уйти из театра и вернуться в Москву. В те годы набирало популярность телевидение, и желающих работать на нем было фантастически много. Достаточно сказать, что только на дикторском отделении в 1954 году конкурс был 800 человек на место! Леонтьева, которая вот уже несколько месяцев сидела без работы и без копейки денег, прочитав объявление о наборе дикторов, решила попробовать... и с первого же захода прошла сквозь сито отборочной комиссии (хорошую службу сослужило ее актерское образование). На экзаменах она должна была прочитать либретто «Лебединого озера» и поразила членов отборочной комиссии тем, что с самого начала отложила его в сторону и все рассказала своими словами (она жила в музыкальной семье и многие оперы знала наизусть).

Однако первое время своей работы на телевидении Леонтьевой пришлось трудиться не в дикторском кресле (не было штатной единицы диктора), а в качестве помощника режиссера. Что это была за работа, можно судить хотя бы по такому случаю.

В одном из телеспектаклей, действие которого происходило в горах (горы, естественно, были нарисованные), требовалось имитировать утренний туман. Но как это сделать? И тогда главный режиссер предложил заменить туман дымом обычных сигарет. Курить же он заставил двух своих некурящих ассистенток, среди которых была и Леонтьева. И вот девушки, давясь дымом, вынуждены были курить одну сигарету за другой и пускать клубы дыма в объектив. А в наушниках то и дело раздавались гневные возгласы режиссера: «Мало дыма! Больше! Больше!»

В конце концов такая работа наскучила Леонтьевой, и она при первой же возможности сбежала с нее. Причем отпускать ее долго не хотели, видимо памятуя о ее исполнительности и расторопности. Однако желание работать в кадре было у нее столь огромным, что никакие уговоры не поколебали ее решимости.

Стоит отметить, что поначалу на телевидение приглашали дикторов с радио. Первым теледиктором была Нина Кондратова, затем ей на помощь пришла Ольга Чепурная. А 16 апреля 1954 года к ним присоединилась и Валентина Леонтьева. Однако, по ее же словам, после первого эфира у нее на душе царила не радость, а настоящее смятение. Гостем студии была англичанка из телекомпании Би-би-си, которая не очень хорошо говорила по-русски, поэтому Леонтьевой приходилось в разговоре с ней импровизировать на ходу. Когда закончился эфир, Леонтьева не могла вспомнить ни одного слова из того, что она говорила, – на протяжении всей передачи ее била нервная дрожь, пересыхало в горле, дрожали коленки. Спустя несколько дней Ираклий Андроников откликнулся на этот эфир следующими строчками: «Это было чудовищное зрелище. В эфире появилась перепуганная женщина, глаза которой были обращены внутрь. Она читала строчки на своем мозговом экране, ничего не понимая из того, что говорит. Вид у нее был, как будто ее вели на эшафот».

После столь нелестного отзыва руководство решило отстранить Леонтьеву от эфира, однако в ее защиту внезапно выступила известный педагог и диктор радио Ольга Сергеевна Высоцкая, которая имела большой авторитет среди тогдашнего теленачальства. Она сумела убедить руководство в том, что диктор-дебютант имеет право на ошибку и не стоит столь строго судить его за это. Высоцкая знала, что говорила. Страх перед камерой испытывали не только дикторы-дебютанты, но даже признанные корифеи. К примеру, знаменитый Юрий Борисович Левитан во время своего первого телеэфира (он должен был взять интервью у какого-то передовика) так разволновался, что попросил Леонтьеву держать его за руку и не отпускать ни на секунду. Позднее он признался, что абсолютно спокоен, когда выступает на радио, и жутко волнуется на телеэфирах.

В конце 50-х дикторы ТВ котировались среди населения столь же высоко, сколь и звезды кино. Их все знали в лицо и даже в магазинах старались отпускать им без очереди. Правда, Леонтьева никогда не пользовалась своей узнаваемостью из-за врожденного чувства деликатности. Сколько раз в магазинах с ней происходили следующие сценки. Продавщица, узнав ее, предлагает пройти вперед и купить товар без очереди. Однако стоявшие впереди люди начинают возмущаться, оборачиваются посмотреть, кого это пропускают без очереди, и тут же сменяют гнев на милость: «Валечка, так это вы? Проходите, пожалуйста, не стесняйтесь...» Но Леонтьева благодарила людей за добрые слова – и только выделять себя из общей массы она не хотела.

Долгое время у Леонтьевой никак не складывалась личная жизнь. Во многом это объяснялось тем, что ее мама очень строго подходила к этому вопросу и всегда «браковала» женихов своих дочерей. По словам В. Леонтьевой, она «влюблялась по-сумасшедшему, влюблялась мгновенно, но мама просила приводить в дом того мальчика, к которому я воспылала чувством, и потом, когда он уходил, совершенно четко мне все про него рассказывала. Просто ушат холодной воды выливала».

В конце 40-х был такой случай. Возле дома, где жила Леонтьева, трудились пленные немцы. Девушка каждый день проходила мимо и однажды обратила внимание на одного из них, вернее, на его руки – это были руки пианиста с длинными пальцами. Затем она подняла глаза вверх, встретилась с его голодным взглядом (а блокадница Леонтьева хорошо знала, что такое голод) и... пригласила его к себе домой пообедать. Видимо, этот поступок настолько потряс немца, что спустя три года после этого он приехал вместе с матерью в Москву и сделал Леонтьевой предложение. Однако она не смогла покинуть родину, и немец уехал ни с чем.

В середине 50-х за Леонтьевой ухаживали двое молодых людей, одним из которых был маленький и некрасивый грузин по имени Булат. Однажды они оба признались ей в любви, и Леонтьева выбрала приятеля грузина – высокого и статного красавца. Молодые стали встречаться, а Булат вскоре уехал в Ленинград и оттуда присылал Валентине письма со своими стихами. Вот одно из них:

Сердце свое, как в заброшенном доме окно,

Запер наглухо, вот уже нету близко...

И пошел за тобой, потому что мне суждено,

Мне суждено по свету тебя разыскивать.

Годы идут, годы все же бредут,

Верю, верю: если не в этот вечер,

Тысяча лет пройдет – все равно найду,

Где-нибудь, на какой-нибудь улице встречу...

Спустя каких-то три-четыре года после расставания имя этого грузина стало широко известно – Булат Окуджава. Однако Леонтьева, несмотря на то что жила и работала в Москве, более тридцати лет с ним не встречалась. И только в мае 1997 года по долгу службы (требовалось пригласить Окуджаву на одну из телепередач) Леонтьева позвонила своему давнему воздыхателю домой. Он, конечно же, в первую минуту не узнал ее, а когда она назвалась ему и сказала, что вот уже более тридцати лет почти каждый день приходила к нему в дом в качестве диктора, он удивился еще больше – оказывается, все эти годы он даже не догадывался, что та девушка, которую он когда-то любил и которой посвящал стихи, и популярный диктор – одно и то же лицо. В тот вечер они долго проговорили по телефону, а в конце разговора Леонтьева сказала главное, ради чего звонила, – пригласила его на съемки. Окуджава с радостью согласился. На этих съемках и состоялась их трогательная встреча. К сожалению, последняя. Спустя всего лишь месяц после нее Окуджава скончался.

Между тем приятелю Окуджавы – статному красавцу – так и не суждено было стать мужем Леонтьевой, и вскоре они расстались. Честно говоря, девушка не сильно убивалась, потому что недостатка в женихах не испытывала. И вот однажды в ресторане с ней познакомился высокий брюнет с волнистыми волосами, точная копия популярного в те годы американского актера Грегори Пека (поколению семидесятых он знаком как шериф Маккенна из блестящего боевика «Золото Маккенны»). Брюнет представился иностранцем по имени Эрик и говорил через переводчика. Они протанцевали весь вечер, а на следующий день в квартире Леонтьевой раздался телефонный звонок, она подняла трубку и услышала голос вчерашнего иностранца, который говорил на чистом русском языке. Оказывается, он никакой не иностранец, он – русский, зовут его Юрий, а все, что произошло вчера, – всего лишь розыгрыш. Однако, чувствуя свою вину перед девушкой, Юрий пригласил ее вечером в ресторан. Леонтьева приглашение приняла. А спустя несколько месяцев они поженились. Юрий, который был дипломатом, переехал в маленькую комнатку своей молодой жены, в которой из мебели были только кровать, стул и несколько вбитых в стену гвоздей вместо вешалок. В 1962 году у них родился сын Митя.

Но вернемся в конец 50-х. Тогда из трех ведущих дикторов на ТВ осталась одна Леонтьева. Почему? Ольга Чепурнова вскоре ушла из жизни, а Нина Кондратова получила серьезную травму и не смогла больше работать. В итоге в течение какого-то времени Леонтьева работала в эфире одна, пока наконец на телевидение не пришло пополнение в лице будущих звезд – Игоря Кириллова, Светланы Жильцовой, Анны Шиловой.

Кстати, неприятный инцидент, связанный с животными, был и в биографии самой Леонтьевой. Произошло это в 60-х, когда животных довольно активно снимали на ТВ и даже приводили их в студию. И вот однажды в передаче «Наш друг – ГДР», которую вела Леонтьева, должны были снимать гималайского медведя. За пять минут до эфира, чтобы зверь успокоился и не выкинул какой-нибудь фортель, ему дали поесть любимой рыбы. Уминал он ее с большим аппетитом, однако в этот момент мимо проходила ведущая, которую он, видимо, принял за врага – ему показалось, что она может посягнуть на его рыбу. В итоге медведь укусил Леонтьеву за правую руку, да так сильно, что встал вопрос о снятии передачи с эфира (случай по тем временам беспрецедентный). Однако Леонтьева нашла в себе силы после обезболивающих уколов выйти на исходную позицию и отработать двухчасовую передачу так, что никто из зрителей даже не догадался о происшествии. И только муж, глядя в экран телевизора, заподозрил неладное и тут же позвонил на ТВ. К телефону подошла Аза Лихитченко, которая успокоила мужа оптимистической фразой: «Не волнуйтесь, просто Валю покусал медведь». Муж оказался человеком с большим чувством юмора, поэтому спросил: «Надеюсь, медведь не бешеный?»

Сразу после этого инцидента на советском телевидении вышел приказ, запрещающий приводить животных в студию.

В 1965 году Леонтьева вынуждена была на два года покинуть родину – вместе с мужем-дипломатом, работающим в ООН, и сыном она уехала в Нью-Йорк. Эти годы она вспоминает чуть ли не с ужасом. Почему? Ее угнетала обстановка, которая царила в советской миссии: слежка КГБ, отсутствие подруг, разговоры о тряпках и все такое прочее. Поэтому, когда в 1967 году она наконец вернулась на родину и вновь пришла на телевидение, ее счастью не было предела. Несмотря на долгое отсутствие, зритель не забыл ее, и это было самым большим подарком для Леонтьевой. В те годы она вела популярные телепередачи: «Голубой огонек», «Спокойной ночи, малыши!», «Умелые руки» и др. Во время съемок этих передач с Леонтьевой случались самые разные казусы. Вот лишь некоторые из них.

«Огоньки» в те годы шли в прямом эфире, и от ведущих требовалась максимальная концентрация внимания – не дай бог оговориться (в те годы любая оговорка могла стоить диктору карьеры) или сделать что-нибудь не так. Ведущие старались как можно ответственнее подходить к съемкам в таких передачах, однако полностью застраховаться от накладок было невозможно. Вот и Леонтьева однажды угодила в комический переплет. В самый разгар передачи «Голубой огонек» ее правая нога, обутая в модную туфлю на «шпильке», намертво застряла в полу, вымощенном квадратами. Как ни пыталась ведущая освободить туфлю, ничего у нее не получалось. Однако и стоять на одном месте было нельзя – до конца передачи была еще уйма времени. Вот и пришлось Леонтьевой незаметно от зрителей вытащить ногу из злополучной туфли и отправиться в путь по студии на одной «шпильке». К счастью, операторы заметили этот маневр ведущей и с этого момента стали снимать ее... без ступней. Кроме этого, им пришлось развернуть камеры чуть в сторону, чтобы, не дай бог, в кадр не попала торчавшая из пола туфля Леонтьевой.

Другой казус произошел с ней во время чтения программы передач на завтра. Так получилось, что бумажку с текстом забыли положить на стол перед ведущей, и она вынуждена была выпутываться из щекотливой ситуации с помощью собственной смекалки. Видя, что нужный текст никак не могут найти, она обратилась к телезрителям с таким текстом: «К сожалению, я не могу вас ознакомить с программой, но, поверьте, она будет очень интересной!»

Самое любопытное, что Леонтьевой подобные казусы всегда сходили с рук и на ковер к начальству ее почти не вызывали. В те годы она была вне критики и могла позволить вести себя достаточно независимо. К примеру, когда в 1968 году на ТВ была запущена информационная передача «Время», Леонтьева имела смелость (или дерзость) отказаться от роли ведущей в ней и никакого порицания за это не понесла.

В начале 70-х (если точнее – в 1972-м) звездным часом для Леонтьевой стала передача «От всей души», которая мгновенно стала фаворитом среди множества телепередач, рассчитанных прежде всего на взрослого зрителя (с 30 до 80 лет). Письма со всех концов страны шли в адрес этой передачи мешками (в те годы популярность определялась именно таким образом – чем больше мешков, тем выше популярность, или, как теперь говорят, рейтинг).

Вспоминает В. Леонтьева:

«Я никогда не задумывалась над тем, каким образом в программе «От всей души» в считаные секунды удавалось вызвать ответный резонанс в сердцах миллионов зрителей. Главное, к чему всегда стремилась, это вывести аудиторию на единую волну сопереживания. Оно для меня – самый важный элемент человеческого общения. Я очень боюсь равнодушных людей. Больше, чем воров. Потому что равнодушный способен на все.

Сколько раз бывали ситуации, что хоть беги из зала от стыда и бессилия! Самый-самый кульминационный момент передачи, а зал вдруг реагирует неадекватно – хохочет... Что уж тут во мне срабатывало – не знаю, но я буквально выхватывала у говорящего микрофон и сама произносила именно те нужные слова, которые «затерялись» у публики. И спасала тем самым передачу.

Помню, была как-то на целине. И вот ко мне в комнату пришел милиционер, чтобы сообщить: какая-то старая-престарая женщина ждет меня уже больше двух часов на улице. А там – страшный мороз и снегопад. Она думала: вот я за хлебом пойду, и у нее будет возможность со мной поговорить. Я, конечно, вихрем вниз, к ней. А она мне: «Знаешь, дочка, я уже скоро умру, но хорошо, что ты приехала. Я хотела тебе сказать: вот как посмотрю твою передачу, как будто в церкви побывала...»

Передача «От всей души» на все сто процентов оправдывала свое название – она действительно была самой душевной передачей на советском телевидении. И хотя определенную категорию зрителей она раздражала своей чрезмерной сентиментальностью, однако ее огромная популярность без лишних слов говорила сама за себя. И огромная заслуга в этом была ее бессменной ведущей. Хотя, как это ни странно, но у самой Леонтьевой с этой передачей связаны не только самые светлые, но и самые неприятные воспоминания. Почему? Дело в том, что некоторые члены съемочного коллектива, работавшие над этой передачей, считали несправедливым такое положение, когда все лавры достаются одному человеку – ведущей. Поэтому нередки были случаи, когда на письма зрителей, приходящие на имя Леонтьевой, кто-то из членов съемочной группы посылал ответ: «Доводим до вашего сведения, что названное вами лицо не имеет никакого отношения к созданию передачи».

Стоит отметить, что Леонтьеву и до этого многие на телевидении недолюбливали за ее близость к начальству, а в 70-е годы, когда штат ТВ заметно вырос, эта нелюбовь приобрела еще большие масштабы. Именно тогда в кулуарах «Останкино» стали распространяться грязные сплетни о том, что она «фаворитка Лапина» (он пришел к руководству Гостелерадио в 1970 году). Эти слухи особенно сильно стали муссироваться в середине 70-х, когда на Леонтьеву посыпался град всевозможных наград и званий (несмотря на то, что она никогда не была членом партии), среди которых самыми высокими были: звание народной артистки РСФСР (1974), лауреата Государственной премии СССР (1975). Сама Леонтьева о ситуации, царившей в 70-е годы на телевидении, вспоминает скупо:

«Вначале, когда нас, дикторов, было меньше десяти, жили одной семьей, общались, ходили на дни рождения. А потом, в 70-е, все изменилось. Я это называю «клубок друзей»: зависть, борьба за выход в эфир, борьба за 1-й канал. Этот канал тогда сделали элитным – его смотрел ЦК. Ну а на «Орбиты» дикторы позволяли себе выходить кое-как – лохматые, заспанные...»

В 70-е годы распался брак Леонтьевой: муж ушел от нее к другой женщине. По словам телеведущей: «Очень быстро наш брак стал формальностью. Юра не подавал на развод из-за того, что это поставило бы крест на его карьере. Супруг постоянно обижался на меня и говорил, что ему в жены достался телеящик...»

Спустя какое-то время Леонтьева познакомилась с другим мужчиной, у них завязались отношения. Однако длились они недолго. Вот как об этом вспоминает сама Валентина Михайловна:

«Однажды я безумно любила одного человека, даже уже была хозяйкой его дома. И вот как-то мою посуду, и звонит телефон. Мы к аппарату не подходим. А через полчаса опять звонок, но в дверь. И оттуда женский крик: «Ты почему трубку не поднимаешь?!» Я так и обмерла. Поняла сразу: это ЕГО женщина. Он ей говорит: «Это Валентина Михайловна, она привезла мне из Японии классные рубашки!» Я почему-то всех своих мужчин одевала-обувала, хотя денег получала мало. «Может, проводишь даму до такси?» – говорит та женщина. Я сажусь в такси и реву страшно! Видно, на роду у меня написано, чтобы меня бросали те, кого я, как сумасшедшая, любила...»

Между тем «время Леонтьевой» (впрочем, как и большинства дикторов ее поколения) на ТВ длилось ровно столько, сколько продержался на своем посту Сергей Лапин – до середины 80-х. Чуть раньше – в 1982 году – Леонтьева получила свою последнюю весомую награду – звание народной артистки СССР. Но радость от этого события была омрачена трагедией: в тот же день умерла ее мама. Она прочитала в газете указ о награждении дочери и спустя пять минут скончалась.

Вскоре после ухода Лапина с поста руководителя Гостелерадио (в декабре 1985 года) завистники, которые в течение многих лет тайно вынашивали планы мести Леонтьевой, наконец осуществили свою мечту. Поначалу ее отстранили от ведения любимых передач – «Спокойной ночи, малыши!», «В гостях у сказки», а летом 1987 года ударили, что называется, наотмашь – запустили слух, что она... агент вражеской разведки: то ли американского ЦРУ, то ли английской «Сикрет Интеллидженс Сервис». Несмотря на всю абсурдность подобного обвинения, многие в него поверили, видимо памятуя о том, что все эти годы муж Леонтьевой был на дипломатической работе.

Вспоминает В. Леонтьева:

«У меня есть предположение, что кто-то решил так пошутить. Но мне даже противно об этом рассказывать. Так совпало, что перед этим у меня закрыли все передачи, на экране я не появлялась. И вот пошли слухи...

Все началось в Оренбурге, где я находилась, готовя передачу «От всей души», я жила в гостинице (это было в июле. – Ф. Р.). Однажды, накануне записи, в моем номере раздался междугородный телефонный звонок. Подбежала к телефону, спрашивали меня.

– Я вас слушаю, – ответила я.

– Вас беспокоят из горкома партии города Пятигорска.

«Странно», – успела подумать я.

– Нам срочно надо взять у вас интервью по телефону!

– Какое интервью, зачем?

– Дело в том... – Тут я почувствовала небольшую паузу, и нерешительный голос мужчины продолжил: – Видите ли, весь наш город взволнован, просили вас найти и узнать (пауза)... у нас прошел слух, что вы английская разведчица!

Я окаменела, решила, что кто-то меня просто разыгрывает. Тогда я еще не могла там, в Оренбурге, даже представить себе, что меня ждет в Москве.

– Простите, – сказала я, обретая дар речи, – а вы сами верите в это?

– Что вы, как можно!

– Тогда зачем мне звоните? Неужели эту сплетню надо официально опровергать? Какое вы имели право позвонить мне и рассказать все это, вы, человек, работающий в горкоме партии? Ведь завтра у меня очень трудная работа. Как я теперь отделаюсь от вашей, несовместимой со мной, информации?

– Извините меня, я не хотел... – И в трубке раздались короткие гудки...

Через два дня на меня обрушился буквально шквал телефонных звонков. Я никуда не могла сама позвонить, вешала трубку после очередного разговора о моем здоровье и тут же снова ее снимала. Мне звонили люди, с которыми я не встречалась уже лет десять или двадцать, звонили соседи, звонили из многих редакций наших газет.

В день приезда журналист «Известий» срочно попросил меня дать интервью, ибо заметка пойдет вечером. Действительно, появилась небольшая заметка под названием «От всей души» – год спустя». Я говорила с журналистом о только что записанной передаче и вдруг в конце читаю: «А как вы восприняли слух о том, что вы агент ЦРУ?» И тут же за меня был написан ответ: «Конечно, мне это очень неприятно. Чушь какая-то!»

Покатилась эта чудовищная сплетня, как шаровая молния, по всей нашей стране, катилась, обрастая не менее чудовищными подробностями... Было два варианта: что в момент ареста я выбросилась с девятого этажа (я живу на четвертом) и что я застрелилась, когда меня «брали».

Ничего себе! Я получила очень много прекрасных, ободряющих, поддерживающих меня писем от дорогих моих телезрителей... География этих писем меня ошеломила: Москва, Украина, Урал, Сибирь, Дальний Восток, Колыма, Чукотка, Камчатка.

Больше всего я ждала звонка с ТВ, но так и не дождалась. Сидя дома, я три вечера подряд смотрела по телевизору свою старую пленку передачи «Спокойной ночи, малыши!», в которой я рассказывала ребятам вместе с Филей и Хрюшей чеховскую «Каштанку». Смотрела и думала. Я-то ведь уже дома, живая, со мной ничего не произошло. Неужели надо было искать старую запись, вместо того чтобы позвонить мне и попросить показаться в эфире. Я ждала и надеялась, что ТВ меня защитит. Но, к сожалению, этого не случилось...»

Весь этот ужас вокруг Леонтьевой длился без малого семь месяцев. И все это время она даже на улицу не могла спокойно выйти – тут же набегала толпа людей с распросами, соболезнованиями и т. д. Такая же ситуация была и за пределами Москвы. Когда осенью Леонтьева отправилась на гастроли в глубинку и вышла на сцену, она была ошеломлена: зал был забит под завязку – люди стояли в проходе, забили все балконы. Леонтьева искренне удивилась: «Вы не перепутали? Моя фамилия не Пугачева!» Потом она поняла: люди пришли убедиться, что она не в «Лефортове», что вопреки слухам не выбросилась с 9-го этажа.

Все прекратилось в марте 1988 года, когда Леонтьева вновь вернулась в эфир и села в кресло ведущей любимых детских передач «Спокойной ночи, малыши!» и «В гостях у сказки». Однако в 1991 году развалился Союз, а с ним перестало существовать и союзное телевидение. На ТВ начался новый передел, который привел к тому, что старые кадры оказались никому не нужны. В частности, Леонтьеву отстранили от работы под предлогом того, что ее внешность и возраст не соответствуют эстетике детских передач (!). Ее последнее появление на голубом экране в качестве ведущей передачи «В гостях у сказки» случилось 31 декабря 1991 года. Причем ее крылатую фразу «Здравствуйте, дорогие ребята и уважаемые товарищи взрослые!» редактор приказал вырезать.

Вспоминает В. Леонтьева: «Мне дали понять, что я уже старая и страшная и дети меня просто будут бояться. Эти начальники не понимают, что детская любовь и преданность не зависят от внешности – дети, в отличие от взрослых, на нее просто не обращают внимания. А ведь телевидение всегда было моей спасительной соломинкой во всех тяжелейших жизненных ситуациях! Как только я переступала порог телецентра, то всегда знала, чувствовала, что нужно. Во время своих передач, которые вела, я задавала в камеру вопрос и уже мысленно слышала на него ответ. И тут же говорила: «Правильно». А в студии все вокруг смеялись – мол, сдвинулась... Или, задев локтем мордочку Фили (а по опыту общения со своими собаками я знаю, что нос у них – самое чувствительное место), я тут же извинялась: «Филечка, прости меня, пожалуйста! Я случайно». А кукловод мне в ответ, смеясь: «Ладно, прощаю». Я же совершенно забывала, что мои партнеры по программе «Спокойной ночи» – куклы, а не живые зверюшки. Ведь дети тоже верили в то, что они живые. Один раз я совершенно случайно сказала в эфире, что день рождения у Фили 1 августа (как и у меня). В июле мы получили от детей более 600 посылок: присылали конфеты, печенье и косточки с мясом. Я боялась, что меня уволят – представляете, какой запах стоял, когда мы раскрывали посылки... А сейчас мы слышим с экрана: «Как тебе нравится зайчик?» – «Хорошо поджарен. Это вкусно...» И кукловоды со смеху с ног валятся. Я не понимаю: зачем отнимать у себя сказку? Надо в сказку верить, иначе как жить?..»

Между тем, лишив одного из самых признанных мэтров телевидения эфира, новое руководство какое-то время ломало голову над проблемой, куда бы ее пристроить. Все-таки уволить человека, который сорок лет жизни отдал телевидению, было бы верхом цинизма даже в то людоедское время гайдаро-ельцинских реформ. Наконец нашли оптимальный вариант – Леонтьеву сделали консультантом ведущих эфира и выделили ей кабинет на втором этаже «Останкино». Однако очень скоро начальники об этом пожалели – Леонтьева была слишком принципиальным человеком, чтобы давать свое «добро» на выход в эфир большинства из тех, кто претендовал на звание ведущих.

Вспоминает В. Леонтьева: «Направили как-то ко мне группу отобранных девушек, они вовремя приходили на занятия, я, естественно, выворачивалась наизнанку – халтуру не люблю, сполна отдавала то, что наработала, накопила за сорок с лишним лет. Потом их посещения стали все реже и реже... А причина мне ясна – влюбились одним разом в себя на телеэкране, «заболели» звездной болезнью. А влюбляться надо не в себя на телевидении, а в ту атмосферу, камеру, которая стала глазами. Короче, пренебрегли моим опытом...»

Будучи от природы чрезвычайно скромным человеком (даже в самый свой «звездный» период она вела скромный образ жизни), Леонтьева такой и осталась. Когда ее вынудили отойти от активной работы, ее пенсия составляла всего лишь 300 рублей. У нее не было ни машины, ни дачи, и жила она вместе с сыном в небольшой квартире в центре Москвы. В 1994 году у нее был шанс заработать неплохие деньги, снимаясь в рекламе, но она этот шанс не использовала, посчитав подобные съемки для себя унижением. Причем предложения были разные – начиная от какого-то инвестиционного фонда и заканчивая фирмами, торгующими памперсами. Но Леонтьева везде отвечала отказом, хотя тот же фонд предлагал ей за съемки аж 4 миллиона рублей!

В 1997 году, после долгого перерыва, Леонтьева вернулась в эфир – вместе со своим коллегой Игорем Кирилловым на канале РТР она стала вести программу «Телескоп». Однако этот проект просуществовал недолго и вскоре сошел на нет. После этого совершенно случайно Леонтьева узнала, что она числится на ОРТ не кем иным, как консультантом сурдопереводчиков, и даже получает за это зарплату. Она отправилась к генеральному продюсеру канала Константину Эрнсту и поблагодарила его за заботу. В ходе той беседы Эрнст пообещал Леонтьевой, что назначит ее ведущей какой-нибудь детской программы, однако его благой порыв так и остался неосуществленным.

Однако Леонтьева без работы не осталась. В том же году она получила возможность вести на радио сразу две передачи – детскую «В гостях у сказки» и взрослую «Память сердца». Чуть раньше был снят документальный фильм «Просто тетя Валя», посвященный жизни и творчеству Валентины Леонтьевой (его премьера на ТВ состоялась 8 марта 1996 года).

Из интервью В. Леонтьевой конца 90-х:

«Когда в былые годы снимали «Голубые огоньки», я никогда не притрагивалась к шампанскому, стоявшему на столах. Потому что, если я выпью даже чайную ложку шампанского, мне будет плохо. Я пошла в папу, и у нас с ним не оказалось в организме каких-то частиц, которые взаимодействуют с алкоголем: при малейшей его дозе происходит сиюминутное отравление. Как я страдала от этого в молодости! Все мои подружки рассказывали умопомрачительные истории, в конце которых говорили: «А дальше я ничего не помню. Кто меня привез?» Боже мой, как же мне хотелось ну хоть раз что-нибудь не помнить! Ну почему я с омерзительно трезвыми глазами сижу за столом и меня все ненавидят, а я ненавижу всех?!

А отключалась я так: после каждой передачи у нас были банкеты, и я танцевала на них, как сумасшедшая. Даже если меня никто не приглашал, я танцевала одна. А если банкета не было, то у себя в номере все равно плясала...

Больше всего в моих передачах мне не нравилось смотреть на себя со стороны. Мне не нравился мой эмоциональный перехлест. И хотя всегда, выходя на сцену, говорила себе, что в сдержанности – сила, ничего не могла с собою поделать, когда рассказывала о судьбах своих героев. Правда, лестные отклики в прессе убеждали меня в обратном. Тогда я стала просить своих близких смотреть и делать мне замечания. Не могу сказать, что мне это было приятно, но очень нужно. А больше всего меня ругала мама. Она была самым жестким критиком. И если она говорила: «Ничего», – значит, все было прекрасно. Она редко меня хвалила. Вообще у меня на первом месте была мама, потом – телевидение, а сын и муж – потом...

Из сегодняшних ведущих мне симпатична Арина Шарапова – у нее есть настроение, много юмора. С удовольствием смотрю Буратаеву – хороший язык, прекрасная артикуляция. Вот только общения с телезрителями у современных ведущих нет, но это не по их вине – они обязаны читать новости по телесуфлеру. В наше время мы никогда им не пользовались. Только моя собственная речь позволяла мне оставаться самой собой. У меня была своя манера говорить, хотя мне не раз указывали, что я слишком часто произношу слова «прекрасно» и «удивительно»...

Сегодняшних ведущих нужно учить всему! Начиная с речи, одежды и заканчивая общением. А все замечания режиссера сводятся к трем словам: «Быстрее! Медленнее! Улыбайтесь!» В «Новостях» сплошь и рядом неправильно ставят ударения. В развлекательных программах удручает панибратство. Вот «Угадай мелодию»: стоит пожилая женщина, а ведущий ей: «Аня, не волнуйся!» – на «ты». В «Звездном часе» я насчитала пять или шесть раз, когда ведущий сказал: «Знаете, я так вспотел!» Об этом непременно надо сообщать на всю Россию? Да и «Поле чудес»: Якубович, конечно, обаятельный человек, но порой он допускает страшную бестактность в отношении игроков – а всем безумно нравится...

Нынешние детские передачи ужасны! По большому счету, дети могут смотреть все, что угодно, – им нужна красивая картинка. Но воспитывать детей на мультфильмах, в которых черепашки-ниндзя, преступники, бандиты, по меньшей мере бестактно. В «Ле-го-го», «Звездном часе», «Улице Сезам» совершенно нет общения. Осталась лишь одна приличная передача – «Спокойной ночи, малыши!», но ее нельзя давать вести звездам, которые не знают, как общаться с детьми. Не могу смотреть, как Шифрин наигранно-фальшиво общается с куклами...

Раньше я очень любила передачу «Что? Где? Когда?». Там думали, волновались: миловидная старушка дарила победителю чудесные книжки... Сейчас это – подобие игорного дома, казино какое-то. Ставка, например, двадцать миллионов, и я вижу, как у игроков трясутся руки, как боятся они потерять эти деньги. Им уже не до вопроса. Происходит раздвоение: как бы ответить, чтобы не потерять...

Я никогда не играла с телеэкрана. Была самой собой. Случалось, что приходила «не в настроении» – неприятности в семье или что-то другое, личное. Чуткие зрители тотчас отмечали это в своих письмах или звонках: «Как вы себя чувствуете, Валентина Михайловна? Не надо ли лекарств, мы достанем, может, вас кто обидел, мы, мол, ему набьем...»

Я счастлива, что я никогда не предавала ТВ. Возможно, оно ущемляло мою свободу – редко посещала театры, музеи, никогда не гуляла в парках, даже в таком близком, как Останкино, отказывалась от всевозможных презентаций. Была увлечена только работой: встречи со знаменитостями и рядовыми незаметными людьми, детьми и космонавтами. Телевидение научило меня радоваться большому и малому...»

В последние годы отечественные СМИ практически не вспоминали о Валентине Леонтьевой. Даже родное ей некогда телевидение хранило молчание о том, чем занимается бывшая мегазвезда. И только в 2000 году о ней вспомнили коллеги – вручили ей премию «ТЭФИ» под названием «За личный вклад в развитие отечественного телевидения». Затем о ней вновь вспомнили летом 2003 года, когда Леонтьевой исполнилось 80 лет. По этому случаю в газетах были опубликованы несколько интервью с ней, по Первому каналу ТВ был показан получасовой фильм об имениннице.

Свое интервью газете «Московский комсомолец» (1 августа) Леонтьева завершила следующими словами: «Честно говоря, сегодня мне исполняется 80 лет, но я даже не чувствую этого возраста. Как буду отмечать юбилей – понятия не имею. Я ничего не хочу. Если кто-то придет – хорошо, не придет – ну и не надо. Кстати, мне руководство Первого канала телефонный аппарат подарило. За это им спасибо. А то у меня какой-то кошмарный, совсем старый стоял. Еще какую-то еду притащили. Наверное, Эрнст позвонит, поздравит. А подарков мне никаких не надо – я никогда ничего не прошу. Господь с вами...»

Спустя год, в августе 2004-го, про день рождения Леонтьевой уже почти никто не вспомнил – ни друзья, ни коллеги. Только журналисты «Экспресс-газеты» наведались к ней и взяли большое интервью. Приведу из него несколько отрывков:

«Мой сын Митя терпеть не мог телевизор. Однажды со слезами на глазах совсем по-взрослому бросил мне: «Ты не моя мама, ты всехняя». Наверное, он вправе на меня обижаться... Жизнь у Мити не сложилась, в свои 40 лет он ни разу не был женат, высшего образования не получил, всегда перебивался случайными заработками. По правде говоря, он просто привык сидеть у меня на шее. Злословят, что я едва ли не умираю в нищете, но пенсия у меня неплохая – больше четырех тысяч рублей. К тому же на телевидении мне платят пожизненную зарплату – 14 тысяч...

Телевидение сейчас уже не то, что было раньше. Тогда в людях было больше искренности, мы любили свою работу. Оттого и передачи получались душевные и добрые. А что сейчас? Бесконечные игры и шоу, в которых царят алчность, безнравственность и жажда наживы. Недавно я включила телевизор и наткнулась на «Окна». Какая мерзкая программа! Таким телевидение быть не должно. А что сделали со «Спокушками»?! Мне на бездарную, насквозь фальшивую красавицу Оксану Федорову смотреть противно!..»

Последние три года своей жизни В. Леонтьева прожила вдали от Москвы – у своей сестры Людмилы, в селе Новоселки Ульяновской области (47 км от города Димитровграда). Коллеги с ТВ практически о ней забыли: за все время ее жизни в глубинке ни разу (!) даже не поздравили с днем рождения (по ее же собственным словам). Зашевелились коллеги только тогда, когда в прессе появилась информация, что у Леонтьевой непростые отношения с ее единственным сыном Дмитрием, который фактически забыл о существовании своей некогда знаменитой родительницы. Почувствовав запах жареного, телевизионщики ринулись к Леонтьевой. В итоге в течение 2005—2006 годов на российском ТВ (на разных каналах) было показано несколько документальных фильмов о ней.

Это было кино из разряда неглубоких (глубокие исследования на нынешнем российском ТВ почти не встретишь). В нем, например, не исследовался феномен «тети Вали» – обычной советской девчонки, которая сумела дорасти до звезды всесоюзного масштаба, а потом, с развалом великой страны, разом превратилась в изгоя (как и миллионы ее соотечественников). Это было кино из разряда поверхностного, исследующего только те факты из жизни бывшей звезды, которые содержат в себе хоть какую-то сенсацию. В данном случае – историю непростых взаимоотношений Леонтьевой с ее взрослым сыном Дмитрием. Об одном из таких фильмов, показанном на Первом канале, написала телекритик Ирина Петровская (газета «Известия», номер от 28 апреля 2006 года):

«К теме «Мать и дитя» «Первый канал» вновь обратился в другом документальном фильме, посвященном легендарному теледиктору Валентине Михайловне Леонтьевой. Обращение это случилось не в первый раз – из других фильмов, уже побывавших в эфире, было известно, что у всеобщей мамы – «тети Вали» – проблемы с собственным сыном. Он-де с раннего детства люто ревновал маму к ее славе и впоследствии полностью разорвал с ней отношения. Известно также было, что с некоторых пор Валентина Леонтьева живет в Ульяновской области в семье сестры: старая, больная и никому, кроме родной сестры, не нужная.

Съемочная группа «Первого канала» вновь отправляется к Леонтьевой, которая за истекший период не помолодела, не выздоровела и, конечно, не наладила отношений с единственным сыном. Фильм повествует о славе Леонтьевой, которая лишила ее сына. В то время пока «тетя Валя» читала сказки чужим детям, ее мальчик жестоко страдал. Когда он вырос, он отомстил маме полным равнодушием, если не сказать ненавистью, которая выражается в том, что сын не звонит, не пишет, а когда ему звонит Валентина Михайловна, он бросает трубку или отключает телефон.

В течение всего фильма Леонтьева то и дело набирает номер сына. «Временно недоступен, – отзывается трубка. – Абонент находится вне зоны действия сети». В финале Валентина Михайловна, отчаявшись дозвониться, закрывает лицо руками и беззвучно рыдает. Встык с этим кадром плачет маленький мальчик в кадре, стилизованном под черно-белую хронику: типа маленький сын знаменитой дикторши – на самом деле подставной ребенок, выбранный авторами фильма на роль «реконструированного» сына Леонтьевой. Мораль сей басни такова: отозвались кошке мышкины слезки. Вместо того чтобы делать карьеру, надо было заниматься собственным ребенком, тогда бы и старость не оказалась одинокой, и сын окружил бы мать любовью и заботой, и не пришлось бы на закате лет так горько плакать, вспоминая бесцельно прожитую жизнь.

От фильма за версту несет спекуляцией: на беспомощности и болезни главной героини фильма, на ее одиночестве и старости, на невозможности отказать бывшим коллегам, бесцеремонно вторгающимся в частное пространство чужой жизни.

Версию, что сын знаменитой «тети Вали» мог попросту вырасти эгоистом и сволочью, авторы даже не рассматривают. Самого сына в фильме, кстати, нет. Поэтому вывод: Леонтьева была дурной матерью, за что и поплатилась...»

«Ложкой меда в бочке дегтя» стало в те дни для Леонтьевой возвращение ей статуэтки «ТЭФИ». Как мы помним, этой награды телеведущая была удостоена в 2000 году, после чего та находилась в ее доме в течение нескольких лет. А потом угодила в другие руки. Вот как описывала эту историю в газете «Комсомольская правда» журналистка В. Чернышева (10 августа 2006):

«По словам Валентины Михайловны, «ТЭФИ» забрал ее администратор Андрей Удалов, с которым она ездила по России. На одном из концертов тете Вале стало плохо, и ее увезли в больницу. Статуэтку, с которой она не расставалась на гастролях, в суматохе прихватил с собой Удалов. И решил не отдавать: увез ТЭФИ за границу – демонстрировать эмигрантам, которые с теплотой вспоминают Леонтьеву... Потом тетя Валя переехала в Новоселки, и надежда на то, что статуэтку вернут, угасла совсем.

Управу на администратора нашли лишь Александр Орлов и Людмила Туева: пригрозили Удалову судом. И «ТЭФИ» вернулась к хозяйке!

– Я даже заплакала от радости, – говорит Валентина Михайловна.

Держать в руках девятикилограммовую фигуру тетя Валя не может – тяжело. «ТЭФИ» отвели почетное место на полке, рядом с красивой вазой...»

В начале 2007 года свет увидели две книги о Леонтьевой. Сначала санкт-петербургское издательство «Сова» выпустило в свет ее мемуары «Объяснение в любви» (это было переиздание книги, выпущенной впервые еще в советские годы, а теперь дополненное автором), а затем в Ульяновске были изданы письма телезрителей к Леонтьевой, которые приходили на ее имя со всех концов необъятной страны на протяжении многих лет. Из центральных СМИ на последнее издание откликнулась только газета «Труд», которая опубликовала на своих страницах более десятка этих писем. Подготовил их к печати журналист В. Шеваров, который в предисловии к ним написал следующее:

«Уже много лет главными электронными СМИ заправляют те, кого на Руси издавна называют «греховодниками». Сколько усилий потратили они на то, чтобы посеять страсть к наживе, беспамятство и насилие! Увы, многим не под силу оказалось сопротивляться этому девятому валу, и их навсегда унесло в рыночный океан. Но многие же и выстояли, сохранили живую душу и память о «старом добром» телевидении, где было место детским улыбкам, чистым сердцам и бескорыстной помощи людям. И это значит – не все еще потеряно».

Далее шли письма к Леонтьевой, из которых я приведу лишь некоторые. Они очень наглядно характеризуют то время и то телевидение, которое было совсем недавно – каких-нибудь 20—30 лет назад:

«Здравствуйте, дорогая тетя Валя! Наравне с моими родителями и бабушкой я считаю и Вашей заслугой то, что я стал в жизни честным человеком. Во время войны в Чечне я потерял много родственников, друга детства. Но меня это не сломило и не сделало жестоким и черствым. И это, я думаю, благодаря именно Вам, моя тетя Валя. Передача «В гостях у сказки» была бы очень кстати сейчас и стала бы лучом надежды.

Магомед Селимов, Грозный».

«Я воспитывался с двух лет в детском доме, а Вы вели детские передачи. Вы моя родная мама, я Вас очень люблю и постоянно честно вспоминаю про Вас. У меня судьба не сложилась, сейчас я по поездам пою, вышел я из детского возраста, но все равно я с детством и с Вами расставаться не хочу....

Евгений Зулькарнаев, Тюменская область».

«Вы – одна из немногих, кто не стал подстраиваться под новые правила новой жизни. Мне всего 20 лет, и в наше время в жизни я мало чего хорошего видела. Но зато у меня было детство. Детство, которого никогда не будет у моих детей, потому что в моем детстве были такие люди, как Вы.

Патя Рамаданова, Каспийск».

«Здравствуйте, дорогая тетя Валя!

Пишут Вам двое великовозрастных детей из числа тех, что воспитаны Вами на просторах Советского Союза. Нас зовут Дима Поладенко и Ирина Ананич, мы выросли в разных провинциальных городках и встретились волею судьбы. В детстве мы не пропускали ни одной передачи «В гостях у сказки» и до сих пор помним, как Вы начинали каждую передачу: «Здравствуйте, дорогие ребята и уважаемые товарищи взрослые!»

Дима в детстве обожал морозным зимним воскресеньем после лыжной прогулки устроиться у теплой печки, пить горячий чай с медом и смотреть Вашу передачу. А вот Ирина даже прогуливала уроки, когда Вы были в эфире по пятницам!

Мы давно разыскивали Ваш адрес, чтобы послать это письмо. В минуты, когда Вам физически и душевно больно, помните: с Вами и за Вас всегда мы, многие наши друзья и еще много других хороших людей».

Безусловно, эти письма помогали Леонтьевой пережить те невзгоды, которые обрушились на нее в конце жизни. Однако полностью отрешиться от мыслей о том, что она оказалась брошенной своими коллегами, она никак не могла.

В мае 2007 года в той же «Комсомольской правде» было опубликовано большое интервью с В. Леонтьевой под броским заголовком «Я уже никому не нужна!». Приведу из него лишь небольшой отрывок:

«В. Леонтьева: «Я не могу сейчас привыкнуть к одиночеству. Я настолько привыкла быть с людьми. Люся уходит на работу, а я одна. Как хорошо, что вы приехали! Очень редко ко мне приходят. Кому говорить «Приходите!», кому говорить? Уже никого нет, и сын очень редко мне звонит. А сейчас вы пришли, я очень рада, вы, наверное, поняли, что это мне так нужно!

Я не требую много времени для себя, я хочу это время отдавать для других. Я привыкла все отдавать. Я сегодняшнему телевидению не нужна, посмотрите, что там творится! Телевизор не смотрю. Я уже никому не нужна. Хотя считаю, что меня все любили, и я всех любила. Но какое-то ощущение, что где-то что-то я не успела».

Последней каплей, переполнившей чашу жизни В. Леонтьевой на этой земле, стало ее приближающееся 85-летие (оно выпадало на август 2008 года). Знаменитой телеведущей хотелось, чтобы оно прошло в Кремлевском Дворце съездов, куда она смогла бы пригласить всех своих близких и друзей, а также многих почитателей ее таланта. Но она ошиблась – властям предержащим ее юбилей был абсолютно не нужен. Как писала в «Комсомольской правде» журналистка Я. Танькова:

«Леонтьева растерянно искала, чем заплатить требуемые за аренду сотни тысяч долларов с пенсии в пять тысяч рублей. Власти ее письмо проигнорировали. Глава одной крупной госкомпании отказал в приеме, второй – обещал принять, и пока тетя Валя в проходной на своих больных ногах переминалась, сбежал через «черный ход»... А когда в «Останкино» попыталась обратиться за помощью к воспитанникам, на ее бывшем канале ответили: «Эти вопросы – к секретарям». Валентина Михайловна тогда очень переживала...»

Скончалась В. Леонтьева за год до своего юбилея – 20 мая 2007 года. Как вспоминает ее сестра Людмила Михайловна: «Я ночью несколько раз вставала, подходила к Валеньке. В 12 поднялась, послушала – дышит. В час подошла – жива. В два, в три часа подходила – Валюша покашливала. А в 4 утра проснулась вся в холодном поту. В комнате нависла звенящая тишина... Я сразу подошла к постели сестренки. Прислушалась, а она не дышит. Взяла ее за ручку, пульс еле-еле прощупывается. Наклонилась к сердцу, а оно не бьется. А потом и пульс пропал. Я не сразу поняла, что Валечка умерла...»

О похоронах знаменитой телеведущей сообщили практически все российские СМИ. Вот как это выглядело в изложении ряда газет.

«Комсомольская правда» (В. Чернышева, С. Снежина): «На похороны Валентины Леонтьевой в Новоселках ждали высоких гостей. Вспоминали, что желание проводить в последний путь любимую телеведущую выразили депутаты Алексей Митрофанов и Владимир Жириновский. Но увы: все VIP-персоны ограничились лишь соболезнованиями в телеграммах. Так что легенда советского телевидения ушла тихо. Так же, как она жила последние три года.

Ранним утром гроб с телом Леонтьевой перевезли в местный Дом культуры – чтобы проститься с «дорогой Валенькой», как ее называли многие, смогли все желающие. Родные – старшая сестра Людмила Михайловна, три племянницы и их дети – еле держались на ногах от горя. Их поддерживала близкая подруга Леонтьевой Людмила Туева. Она приехала из Москвы вместе с последним учеником телеведущей, сотрудником Первого канала Александром Орловым.

Ближе к 11 часам утра на площади у Дома культуры собрались несколько сотен человек, в основном жители Новоселок и окрестных селений. Люди шли с цветами – одни с шикарными букетами, другие с простенькими веточками сирени и черемухи, наломанными в своем саду...»

«Твой день» (В. Меметова): «Старшая сестра Валентины Леонтьевой Людмила Михайловна, в последний раз прощаясь с любимым человеком, долго не могла отпустить ее руку из своих ладоней. Когда церемония прощания закончилась, обессиленную женщину вывели под руки дочери.

В 12 часов тело Леонтьевой перенесли в храм Святого архистратига Михаила.

– Вы были для нас не просто красивой телеведущей! Мы выросли, впитав добро, что вы несли в дома с голубого экрана. Благодаря вам мир стал чище! – сказал отец Андрей, закончив заупокойное богослужение...»

«Комсомольская правда»: «В траурном карауле у гроба телеведущей отдежурили многие ульяновские VIP-персоны. А вот сын Дмитрий так и не приехал. Хотя многие были уверены, что на похоронах он все же появится. В толпе говорили разное – даже что он будто бы специально уехал за границу...»

«Твой день»: «На кладбище Людмила Михайловна едва держалась на ногах, но ни на минуту не отходила от могилки сестры, внимательно вглядываясь в лица мужчин, подходивших к гробу сестры. Женщина тщетно пыталась узнать знакомые черты. Она ждала, что вот-вот появится сын Валентины Михайловны Митя, как его называла тетя Валя, и успеет проститься с матерью.

– Мама, да не приедет Митя: он же тебе ясно сказал, что сейчас в Париже отдыхает и не сможет приехать, – шепнула Людмиле Михайловне дочь Галина.

За минуту до того, как гроб опустили в землю, Людмила Михайловна перекрестилась и тихонько сказала дочери:

– Бог ему судья!

Гроб великой артистки по старинной актерской традиции опустили под громкие аплодисменты...»

В одном из своих последних телеинтервью В. Леонтьева призналась: «Я не хочу больше жить, хочу умереть». Эта фраза не была случайной. Судя по всему, знаменитая телеведущая и в самом деле устала жить в этом мире, в этой стране. И дело было не только в том, что от нее по сути отвернулся ее единственный сын (ведь другие родственники, которых было много, ее не бросили – ухаживали за ней, как могли скрашивали ей досуг). Просто Валентина Михайловна поняла, что ЕЕ ВРЕМЯ БЕЗВОЗВРАТНО УШЛО. Время не меркантильное, душевное, человечное. Вместо него пришло другое время: жестокое, жадное, черствое. Когда мерилом всего и вся стали деньги и где ее родное телевидение, которому она отдала почти полвека своей жизни, превратилось в лавку для бесчувственных торгашей и менял, которые думают только о собственных барышах и совсем не заботятся о человеческой душе. Жить в этом мире Валентине Михайловне стало просто невмоготу.

То, что на похороны великой телеведущей не приехал ни один из сильных мира сего, глубоко символично. Да, они росли на ее передачах, но они стали другими людьми – уже не из ее мира. Они, наивные, думают, что их уход из этой жизни будет более красивым и звонким. Судя по всему, так и выйдет, поскольку деньги решат все (на них можно купить и место на престижном кладбище, и устроить вселенский пиар в СМИ). Но не все можно купить за деньги. Память о большинстве из этих людей растает как дым уже на следующий день после их похорон. А память о таких людях, как Валентина Леонтьева, будет храниться вечно, поскольку она служила той части народа, которая всегда составляла и будет составлять большинство.

Игорь Кириллов

И. Кириллов родился 27 сентября 1932 года в Москве. Его отец был журналистом, работал в «Воениздате», мать – библиотекарь.

После окончания средней школы в 1949 году Кириллов подал документы на режиссерский факультет ВГИКа, однако его не взяли – сказали, молод еще, иди на актерский. Кириллов так и сделал. Однако, проучившись всего лишь год на актерском, внезапно забрал документы и перевелся в театральное училище имени Щепкина при Малом театре. В период учебы женился. Его женой стала 19-летняя студентка Московского энергетического института Ирина Полякова, с которой он был знаком... с 11 лет. Они вместе росли в одном дворе и давно уже симпатизировали друг другу. По словам самого Кириллова, у него «это была любовь с первого взгляда. Я вышел зимой во двор и увидел замечательную девочку. Только почему-то с очень красным носом. Потом оказалось, что это она катала свою сестру на санках и замерзла...».

Встречаться друг с другом влюбленные стали в старших классах. Причем Ирина была девушкой видной, и желающих обратить на себя ее внимание среди мальчишек было много. Чтобы пресечь эти попытки на корню, Кириллов мобилизовал все свои силы – к примеру, провожал ее после школы, вооружившись колодезной цепью, ломом и даже топором! Еще тяжелее стало после того, как девушка поступила в институт, где на одну девушку приходилось сразу десять юношей. В конце концов нервы Кириллова не выдержали, и в 1953 году он сделал Ирине предложение.

Через год после свадьбы Кириллов закончил театральное училище и был распределен в Московский Театр драмы и комедии на Таганке. Это распределение можно было назвать чудом, потому что в те годы существовало распоряжение министра культуры, согласно которому выпускники столичных вузов должны были направляться на работу в глубинку. Большинство однокурсников Кириллова покинули столицу, да и сам он мог отправиться в далекий Душанбе, но ему повезло – он попал на работу в театр, который находился в нескольких минутах ходьбы от его дома.

Однако творческая судьба молодого актера в этом театре не складывалась. Играл он в основном эпизодические роли, то, что называют «кушать подано». Как вспоминает сам И. Кириллов: «Это был не мой театр. Все время чего-то не хватало. Не было полной загрузки, что ли. Вот если бы с утра репетиция, маленький перерыв, еще репетиция, вечером спектакль и так каждый день, но нет же. Результат – масса свободного времени, много пришлось думать, страдать, искать что-то такое...»

Жили Кирилловы в те годы трудно. У главы семейства зарплата была мизерной – 690 рублей, еще меньше получала Ирина, работая инженером на ТЭЦ. Чтобы хоть как-то сводить концы с концами, Кириллову приходилось подрабатывать на стороне – вести самодеятельные кружки при каком-то заводе. Ютилась молодая семья в одной 15-метровой комнате, в которой, помимо них, проживали еще и родители Кириллова. Удобства в квартире были минимальные – не было горячей воды, ванной. Серьезно осложняли жизнь молодым трудные взаимоотношения, которые сложились между свекровью и невесткой. Короче, не сладко им жилось. Однако в 1957 году в жизнь Кириллова прочно вошло телевидение.

Случилось это совершенно случайно – летом того года молодого актера пригласили сняться в какой-то семейной викторине, а затем предложили поработать на Шаболовке в качестве ассистента режиссера в музыкальной редакции. И хотя золотых гор не сулили (зарплата ассистента равнялась зарплате Кириллова в театре), однако предложение было заманчивым – в перспективе можно было рассчитывать на должностное повышение (до режиссера), а с ним и на прибавку в зарплате. В общем, Кириллов согласился.

Вспоминает И. Кириллов: «Мне хотелось реализоваться. Я даже на курсы ассистентские хотел идти: в то время для того, чтобы стать ассистентом режиссера, надо было не только выучиться, но и несколько лет поработать по специальности. Это сейчас приходят режиссеры – 20 лет. Да что ты знаешь к этому возрасту?! Какой ты режиссер?! Короче, я начал с помощника: выходных не было, следовательно, и халтуры, а платили столько же, как в театре. Хорошо, что жена меня поняла, и так я остался там, где нахожусь по сей день...»

В должности ассистента Кириллов проработал всего лишь несколько месяцев, после чего стал... диктором. И вновь все произошло неожиданно. В сентябре на телевидении был объявлен набор дикторов, и Кириллов, шутки ради, решил попробовать в нем свои силы. Причем ему долго пришлось спорить с женой, которая была против этого – в дикторы тогда шли одни женщины, и единственным мужчиной среди них был артист Андрей Хлебников. Однако в конце концов Кириллову удалось уломать супругу, и 27 сентября 1957 года он отправился сдавать экзамен. Предварительно он несколько дней готовился, наизусть выучив несколько передовиц в газете «Правда». Между тем конкурс проходил в очень неудачный для него день.

Вспоминает И. Кириллов: «Моя редакция записывала хор старых большевиков с Красной Пресни. Участники революции аж 1905 года, людям по 75—80 лет. Я, как помощник режиссера, привез их на репетицию и очень переживал: студия маленькая, жаркая, моим большевикам становилось плохо, дело до обмороков дошло. Но они не сдавались, смыкали ряды и пели дальше. Как раз в перерыве между их репетицией и выступлением и проходил дикторский конкурс. В нем принимали участие только два представителя сильного пола – я и еще один парень, диктор из Владивостока, который посмотрел на меня с таким презрением... Он-то уже был диктором, хоть и из провинции, а я кто такой? Я разозлился и думаю: «Ну, я тебе покажу...» Зашел – и чего я только не выделывал! Даже под гитару пел. Мне говорят: «Это все хорошо, но ты новости почитай». А я нахально отвечаю: «А вам как, по бумажке или на память?» И пошел шпарить «Правду» наизусть. В раж вошел – лишь бы победить того парня. Я прошел, а он – нет. И главная мысль – быстрее в студию: как там мои старички? Я ведь был в полной уверенности, что в этот день будет, как обычно, работать диктор с радио. Однако в коридоре меня встретил режиссер отдела информации Сергей Захаров, который меня буквально ошарашил: «Ну все, теперь ты наш. Мы с радио никого не пригласили, у тебя эфир через два часа». Потом мой педагог Ольга Сергеевна Высоцкая (именно она в 1931 году открыла экспериментальное малострочное ТВ на Никольской улице) сказала, что чем проще и естественнее я буду себя вести, тем больше мне будет доверять зритель. «Но запомни – все тебя любить не будут, найдутся и такие, которым не понравятся твои нос, глаза, подбородок».

Став диктором, Кириллов оказался в самом настоящем «малиннике» – рядом с ним работали четыре прекрасные женщины. Все они ютились в крохотной 14-метровой комнатке на Шаболовке. По словам самого Кириллова, «девчонки меня и за мужчину не считали – они там при мне прихорашивались, даже переодевались». Чуть позже сложился прекрасный дуэт Игорь Кирилов – Анна Шилова, который народная молва тут же поженила. Письма с пожеланиями счастья в семейной жизни приходили на их имя мешками. На этой почве возникала масса казусов. К примеру, однажды они выступали на Петровке, 38, и Кириллов решил открыть милиционерам глаза на свои взаимоотношения с Шиловой. Прямо со сцены он обратился к зрителям: «Вы думаете, что мы муж и жена? Так вот хочу вам сообщить...» Однако договорить ему не позволили. Кто-то из первого ряда начальственным голосом заявил: «Ну-ну, не надо, уж мы-то знаем!»

Между тем Анна Шилова давно уже была замужем за другим человеком и воспитывала дочь (она родила ребенка рано – в 20 лет). Что касается Кириллова, то он стал отцом в 1962 году благодаря... Никите Сергеевичу Хрущеву. В октябре 61-го тот выступил на XXII съезде партии и произнес крылатую фразу: «Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме». Кириллов в выпуске «Новостей» довел эту фразу до народа, после чего пришел домой и... Но послушаем самого диктора:

«Как было не верить Хрущеву? Я пришел домой и говорю жене: «Ирина, у нас должен быть ребенок, чтобы он жил при коммунизме!» Вот так родилась у меня дочка Аня...»

На втором году работы Кириллова на телевидении прошел слух... что он умер. Дело было так. В конце 1959 года Кириллов впервые за два года взял отпуск и уехал из Москвы. Однако едва он вернулся и переступил порог своей квартиры, как ему звонит его тетка. Трубку сняла мать диктора и тут же была ошарашена вопросом: «Как там Игорь? С ним все в порядке?» – «Да, а в чем дело?» – удивилась мама. А тетка отвечает: «Он давно не появляется в эфире, и у нас ходят слухи, что он запил, подавился огурцом и лежит при смерти».

Первые полтора года работы диктором Кириллову платили весьма скромную зарплату, на которую даже пару новых костюмов купить было трудно. Выручал его отец – полковник, на деньги которого Кириллов имел возможность покупать пускай дешевые, но все же импортные, румынского производства, пиджаки. А в 1961 году, когда Кириллов вступил в ряды КПСС, его материальное положение заметно улучшилось – он наконец-то получил отдельную комнату, прибавку к жалованью. Чуть позже ему бесплатно сшили три новых костюма: один темно-серый, другой черный – для всяких торжественных обстоятельств – и спортивный белый, который он так ни разу и не надел – случая не представилось.

Мало кто знает, что в середине 60-х был момент, когда Кириллов едва не ушел с телевидения. У него случился серьезный конфликт с директором телевещания, и Кириллов всерьез намеревался уйти на радио. Однако затем конфликт рассосался сам собой и надобность в подобного рода поступке отпала.

Работа диктора доставляла Кириллову огромное удовольствие. Ведь пребывание в студии приходилось совмещать с многочисленными поездками по стране, во время которых происходила масса интересных встреч и событий. В то время все работники ЦТ были универсалами. К примеру, дикторам приходилось быть еще и репортерами – брать интервью у знаменитых актеров, спортсменов, политиков, вести передачи самого разного плана. Одно время Кириллов даже вертел глобус, открывая передачу «Клуб путешественников» – заставка еще не была готова. А когда открывали телецентр «Останкино», Кириллов на собственной машине разъезжал по его подземным коридорам и вел прямой репортаж. Однажды ему даже пришлось побыть летчиком, для чего был разыгран целый спектакль. Дело было так. В одной из воинских частей предстояло снять репортаж с борта летящего самолета. Однако посылать диктора в полет военные не решились, предложив сымитировать полет на земле. Для этого Кириллова нарядили в летный костюм, посадили в самолет, а солдат заставили разжечь поблизости дымовые шашки и фанерными щитами гнать дым в сторону самолета. Получилось очень правдоподобно, да так, что даже сосед диктора по дому (в начале 60-х, когда Кириллов стал членом КПСС, ему наконец-то выделили отдельную квартиру), летчик-испытатель, поверил в увиденное на экране телевизора и сказал: «Шесть тысяч метров над землей – разве это высота? Да тьфу! А ты наверняка уже мокрый был, все штаны намочил. Будешь знать – это тебе не бумажки на студии читать...»

Как и положено звезде, Кириллова одолевали многочисленные поклонницы, некоторые не ограничивались эпистолярными посланиями, а приезжали прямо к месту его работы – сначала на Шаболовку, а затем и в Останкино. Среди них встречались самые разные особы – от интеллигентных барышень до экзальтированных дамочек, которые во что бы то ни стало хотели женить на себе красавца-диктора. Однажды одна из таких дам подловила его возле телецентра и поведала душещипательную историю о том, как еще в 1946 году Кириллов, будучи проездом с фронта, остановился в их доме и сделал ей ребенка. И в доказательство своих слов дама продемонстрировала остолбеневшему от удивления диктору симпатичного мальчика. Но женщину ждало разочарование. Кириллов продемонстрировал ей свой паспорт, в котором черным по белому была проставлена дата его рождения – 1932 год. «С какого фронта я мог возвращаться в 46-м году и каким образом смог сделать вам ребенка, если мне в ту пору было всего четырнадцать лет?» – резонно вопрошал Кириллов. Дамочка после этого от него отстала.

Всесоюзная популярность пришла к Кириллову в начале 60-х, когда вместе с Анной Шиловой он стал вести праздничные концерты и «Голубые огоньки». Для всех дикторов это была самая любимая работа, потому что существовала и иная – озвучка разного рода официальных мероприятий типа съездов и пленумов партии, приездов правительственных делегаций и т. д. Между тем, в отличие от своих коллег, Кириллов столь вдохновенно подходил к работе с официозом, что это не осталось без внимания со стороны руководства. Отныне любое правительственное сообщение или рассказ о важном мероприятии поручалось довести до сведения граждан именно Кириллову. Народ чутко отреагировал на это, и за диктором прочно закрепилось неофициальное прозвище «кремлевский соловей». Поворотным моментом при этом стал 1968 год, когда Кириллов достиг больших высот в своей служебной карьере – занял пост художественного руководителя дикторского отдела Главной редакции программ Центрального телевидения и стал одним из ведущих новой информационной программы «Время», которую очень полюбил Леонид Брежнев.

В 70-е годы Кириллов окончательно превратился во второго Левитана, практически перестав вести развлекательные передачи (последней была «Песня года»). Его «коньком» отныне и бесповоротно стала программа «Время», которой он отдавал все свои силы. Как напишет позднее В. Бочкарев: «В эфире информация от Кириллова звучала особенно трепетно, идейно выраженно и значимо. Особенно не было равных Кириллову в зачитывании некрологов. Никто не мог так глубоко трагично, но вместе с тем спокойно и выдержанно произнести фразы «На алых подушечках...», «Верный сын...», «Невосполнимая утрата...», «Навсегда сохранится в наших сердцах...»

Между тем столь ответственная работа отнимала у Кириллова много физических сил и, главное, нервов. Что вполне объяснимо – во время чтения официальных сообщений ни в коем случае нельзя было ошибиться. Был случай, когда один из дикторов с экрана телевизора вместо фразы «юных ленинцев» прочитал «юных ленивцев», за что тут же был уволен с работы. Нельзя было ошибиться даже в одной букве. Однажды Кириллов при чтении речи Брежнева заменил слово «уже» на «уж», так его заставили делать новый дубль. В другой раз ему принесли «тассовку» о том, что Брежнев собирается встречаться с Никсоном, и Кириллов немного изменил текст – разбил его на короткие предложения и вставил несколько человеческих слов. Но руководство тут же завернуло текст с исправлениями. Потом выяснилось, что над этой «тассовкой» три (!) месяца трудились Международный отдел ЦК и дипкорпус.

Вспоминает И. Кириллов:

«Я очень не любил по четвергам, когда заседало Политбюро, вести программу «Время». Но, с другой стороны, у меня просыпался спортивный азарт: смогу ли я убедительно и доходчиво прочесть официальную информацию? И лучшей похвалой для меня было, когда наш сосед, Маршал Советского Союза, дважды Герой Евгений Яковлевич Савицкий, мне говорил: «Ты так хорошо вчера все рассказал, что я сегодня даже «Правду» не читал».

Но бывали у меня и серьезные кризисы, когда я не знал, как дальше работать. Как-то во время очередного съезда я пришел к Лапину и взмолился: «Ну не могу я, Сергей Георгиевич, читать все это на полном серьезе». А он эдак с улыбочкой говорит: «А кто вас об этом просит? Если хотите, читайте иронично. Да как хотите, только не ошибайтесь». Он процитировал мне Сервантеса, Салтыкова-Щедрина – очень образованный был человек. В другой раз я принес ему письмо с десятками подписей старых большевиков – они возмущались, что за 40 минут я 80 раз произнес «товарищ Леонид Ильич». Мол, так не обращались ни к Ленину, ни к Сталину. Лапин с сарказмом ответил: «Так не было, но так будет». Что было делать? Начал тренироваться, даже жену называл «Товарищ Ирина Всеволодовна». В конце концов получилось естественно...»

Согласно легенде, Кириллов довольно быстро сумел стать любимым диктором генсека, который и стал инициатором того, чтобы в 1977 году вручить программе «Время» (а значит, и ее ведущему) Государственную премию. Всего же в числе награжденных оказалось тринадцать человек, которые получили на всех 5 тысяч рублей (сорок процентов этой суммы досталось первому в списке, остальным – по пять). По этому случаю был заказан банкет в гостинице «Украина», где эти деньги благополучно пропили и проели (участникам банкета пришлось даже добавлять по 200 рублей из собственного кармана).

В конце 1982 года (после 25 лет безупречной работы на ЦТ) Кириллов допустил единственный крупный прокол в своей творческой биографии. Дело было так.

В ноябре того года ушел из жизни Леонид Брежнев, и новым генсеком стал Юрий Андропов. Текст его первой тронной речи должен был зачитать с экрана именно Кириллов. Однако в процессе работы телетайп дважды выходил из строя, и в этой кутерьме редакторы, что называется, заработались и допустили ошибку – подкололи речь генсека к выступлению какого-то маршала, которое опубликовали в газете «Красная Звезда», и было оно выдержано в весьма агрессивных тонах. Кириллов сразу почувствовал, что две части текста как-то не стыкуются друг с другом ни по настроению, ни по логике, однако сказать об этом вслух кураторам из ЦК постеснялся. Так и выдал в эфир оба разных текста. Когда ошибка вскрылась, разразился грандиозный скандал. Кириллов, грешным делом, подумал, что его карьера на телевидении на этом и завершится, однако начальство учло его прошлые заслуги и ограничилось выговором с занесением в личное дело «за формальное отношение к работе». Выговор получил и заместитель председателя Гостелерадио. Главному же редактору не повезло больше всех – его сняли с должности.

Наступившая вскоре перестройка и смена руководства на ЦТ заставили Кириллова на время уйти в тень. И хотя в 1988 году ему было присвоено звание народного артиста СССР, однако вскоре после этого «эпоха Кириллова» на ЦТ закончилась – пришедший к руководству программы «Время» Эдуард Сагалаев отказался от его услуг и заменил дикторов журналистами. На какое-то время Кириллов пропал с голубых экранов. В 1989 году он сложил с себя и обязанности художественного руководителя дикторского отдела.

Вспоминает И. Кириллов: «Я врагу бы не пожелал того, что я испытал за 22 года своего руководства. В театре есть прима, а есть массовка, у меня же все претендовали на главные роли. Это очень сложно. Мне иногда приходилось заменять мужчин, когда нужно было читать какие-то важные сообщения. И всегда было неудобно перед коллегами. Я им говорил, что это не мое решение, но они все равно обижались. Я никогда не орал и никому не грубил. Вообще я был мягкотелым руководителем, и, мне кажется, это хорошо. Хотя каждый свой успех мои коллеги воспринимали как собственную победу, а каждую свою неудачу – как просчет художественного руководителя. Но так всегда и бывает...»

Отсутствие Кириллова в эфире длилось недолго. 5 октября 1990 года состоялось второе пришествие популярного диктора на ЦТ – он появился в качестве одного из ведущих в популярной молодежной программе «Взгляд». Сам он вспоминает об этом следующим образом:

«Вначале я очень обиделся на «Время». Я им стал не нужен. Вроде как устарел. Остался без эфира. И вдруг звонок из «Взгляда» – такое странное предложение. Я страшно смутился. Все-таки молодежная программа и самая острая на ЦТ... Решил отказаться. А Любимов принялся уговаривать, говорил, что теперь я смогу стать на экране как у себя дома. Многие у нас знают, что я люблю пошутить. Все знают, кроме зрителей. Помню, несколько лет назад к дочке пришли подружки. Я слышал, как они там в ее комнате смеялись. Вошел – все замерли в позах корейцев на американо-корейских переговорах. Мне стало страшно, каким «офисьяльным», сухим останусь я в памяти людей. И вот теперь представился шанс доказать, что я – другой. Короче, согласился. Во «Взгляде» я из кремлевского диктора превратился просто в человека. Для меня это было практически второе рождение. Я оказался среди молодых ребят, которые, дорвавшись до свободы слова, клеймили наше прошлое, порой, к сожалению, даже слишком. Доставалось от них также и Горбачеву и его команде. Это была очень страстная, открытая программа, которую я даже дома смотрел стоя. Конечно, для зрителей мое появление в этой программе оказалось большой неожиданностью, и некоторые отвернулись от меня, особенно представители старшего поколения. Считали меня даже предателем. Но как раз моя миссия во «Взгляде», как сказали мне Любимов и Разбаш, была в том, что я как бы исполнял роль мостика между поколениями. А это тогда было очень важно...»

А вот как объясняет причины, побудившие «взглядовцев» позвать в передачу Кириллова, Владимир Мукусев:

«Меня всегда мучает долг перед стариками, которые попали в двусмысленную ситуацию, оказались просто ненужными. Они не нужны нам, эдаким перестроечным петушкам, которые кричат и визжат о том, о чем раньше можно было лишь думать про себя, да и за одно это пострадать. Кириллов – интеллигент по большому счету, человек огромной внутренней культуры и, кстати, русского языка тоже.

Всю жизнь Игорь Кириллов воспринимался нами как рупор идей Старой площади. Было непонятно: есть ли у него вторая половина туловища или нет. Мы даже не всегда понимали, кто написал тот или иной указ, постановление, заявление – Брежнев, Андропов или Кириллов. Он потрясающий артист. Любой текст, который произносит, делает своим. Нам хотелось дать понять тем самым старикам, что все происходившее с Кирилловым на телевидении в те годы – впрочем, и с ними самими тоже! – было лишь скорлупой, о которую бились живые сердца нормальных людей. Поэтому мы считали, что, если снять с Кириллова пиджак и посадить не за стол, а в уютное кресло, на наших глазах произойдет перевоплощение...»

Нельзя сказать, что присутствие Кириллова во «Взгляде» было доминирующим – он появлялся в кадре всего лишь на несколько минут, – однако даже этого времени ему хватало, чтобы заинтересовать зрителей происходящим на экране. Видя Кириллова в кресле ведущего, зритель настраивался на душевный разговор, заранее доверял тем, кому популярный ведущий передавал «эстафетную палочку». Однако далеко не всегда это приносило пользу самому Кириллову. Были моменты, когда происходящее на экране настолько противоречило устоявшейся точке зрения на него, что вызывало у зрителей чувство удивления, а порой и разочарования. Например, так было с выпуском «Взгляда», в котором несколько известных рок-музыкантов пародировали... гимн Советского Союза. Зрелище было неприятное. Многие средства массовой информации откликнулись на него, но я приведу здесь только один отклик – самый резкий, опубликованный в газете «День» (1992, № 13). Его автор – старший научный сотрудник из Москвы А. Рябинин:

«Товарищ-господин Кириллов!

В первый раз я обратился к вам с сугубо личным письмом сразу же, «по горячим следам», после эфира программы «ВИД» представляет», вышедшей 15 ноября прошлого года. Как в таких случаях говорят, НЕ МОГ МОЛЧАТЬ. Именно к вам, а не к руководству «ВИДа» (телекомпания «Взгляд» и другие». – Ф. Р.), так как давно уже ничему не удивляюсь и готов ожидать какой угодно низости от всей этой черни, дорвавшейся до микрофонов и телекамер, от всей этой «бывшекомсомольской своры», убедительно высмеянной еще Игорем Тальковым.

Но вы, производящий впечатление порядочного человека, как можете так опускаться, становясь безропотным и услужливым «свадебным генералом» – если не сказать круче – «шестеркой» у этих нравственных ничтожеств?

Видимо, вы не понимаете, что, присутствуя «за кадром» в тот вечер, когда в одном из клипов «13—31» сборная подонков из самых отъявленных рок-козлов поочередно и хором цинично глумилась над музыкой и текстом государственного гимна нашей многострадальной, гибнущей великой страны, вы стали соучастником этой подлости и маразма!

Ведь ни один честный музыкант не счел возможным участвовать в этом постыдном спектакле, сатанинском шабаше, равнозначном пляске на похоронах. Андрей Макаревич специально уехал «в командировку», чтобы не быть втянутым в это дерьмо. Александр Градский, например, тоже не в восторге от текста гимна, но и сам категорически отказался, и к другим певцам обратился через прессу с протестом против готовящегося фарса: пока во всем мире знают только ЭТОТ гимн нашей страны, глумиться над ним – кощунство.

Ну, допустим, все эти «видовцы», «шоу-бизнесмены» – племя подлое, лживое, готовое нынче радостно «мазать дерьмом» и оплевывать все, чему раньше поклонялось, боялось и на чем карьеру делало. Но вы?..

Я не уверен, что ваш отказ от участия в этом шабаше остановил бы авторов фарса. Вы для них – нуль, вас там держат, извините, за дурака с совещательным голосом, но зачем вы там остаетесь до сих пор? Ведь ушли же из этой компании Д. Захаров, В. Мукусев и правильно сделали.

Думается, что вся эта грязная история равносильна глумлению в известные времена большевиков над «Боже, Царя храни», сожжению икон, превращению храмов в отхожие места, а монастырей – в тюрьмы.

Чего от них еще ждать? Когда теперь в погоне за сенсацией вы будете участвовать в выносе бывшего вождя из Мавзолея и весело дергать за нос мертвую голову? Но ведь это только «мертвые сраму не имут».

Настанет время нравственного выбора: если не поставить преграду на пути зла, то оно, как пятно мазута на воде, будет распространяться во все стороны света, не встречая сопротивления и наглея с каждым днем. Неужели вам не стыдно, не гадко участвовать в глумлении над государством, которому вы, как «Верный Руслан», служили верой и правдой почти 30 лет, всемерно поднятый и обласканный? Знаете, как относились на Руси к попам-расстригам? Их презирали и в Храм не пускали, чтобы не оскорблять чувства верующих присутствием живого воплощения нравственной деградации и духовного перерождения «по образу и подобию» Иуды...»

По причинам, которые мне неведомы, Кириллов на это письмо никак публично не отреагировал. Может быть, не прочитал, поскольку газету «День» либерально-демократическая общественность стойко игнорировала.

Между тем «Взгляд» с Кирилловым в качестве одного из ведущих выходил в эфир около двух лет, после чего популярный диктор вновь оказался за кадром. Какое-то время он работал консультантом дикторов, а затем вместе с Валентиной Леонтьевой стал вести передачу компании «ВИД» («Взгляд» и другие) «Телескоп». В 1998 году Кириллову была вручена высшая премия в области телевидения «ТЭФИ» за 1997 год в номинации «За личный вклад в развитие Российского телевидения».

Из интервью И. Кириллова конца 90-х:

«За последние несколько лет я убедился, что жизнь прожита не зря – я счастлив. А всем недоброжелателям благодарен. Меня сразу предупреждали: быть привлекательным для всех невозможно. Я и сам, бывает, взгляну на себя в зеркало и думаю: «Боже, ну что за физиономия?!» А внутренне я за время работы на телевидении очень сильно поменялся. Терпения стало – ну просто хоть взаймы давай...

Я понимаю, что время идет и надо уходить с экрана. И, наверное, уже ушел бы, если бы имел возможность жить без материальных проблем. К тому же усталости я не чувствую, каждая новая запись для меня – праздник. Хотя недавно на одном телеканале довелось услышать: «Боже упаси, чтобы не было «кирилловщины»... Не могу понять, что значит эта фраза. Может быть, то, что я говорю нормальным русским языком?...

Сегодня я чувствую себя не в своей тарелке. На телевидении работает другое поколение, у них другое мышление. Знаете, как раньше было на телевидении? Мы все жили одной семьей, одними заботами, переживали друг за друга. Может, вы не поверите, но этот официозный кремлевский диктор летел на работу, как на праздник. Мы были чем-то одним повязаны. Вот просто встретить кого-то в коридоре, обнять... Теперь люди от тебя шарахаются. Очень мало знакомых лиц. Столько новых людей. Все они, наверное, талантливые, но какие-то закрытые. Пришла тебе идея, летишь на работу окрыленный, вбегаешь, а на тебя никто не реагирует. Все заняты своими делами, каждый сам по себе. Смотрят куда-то сквозь тебя. Весь энтузиазм пропадает...»

В отличие от большинства телезвезд прошлого Игорь Кириллов нет-нет да и появляется на экранах телевизоров. Правда, в основном его можно видеть не в прежней роли – телеведущего, а в рекламе каких-нибудь товаров отечественного производства. Понятно, что делает он это не от хорошей жизни – съемки в рекламе приносят ему хоть какой-то доход, поскольку на одну пенсию сегодня не проживешь. Правда, некоторые из бывших поклонников Кириллова на эту его «рекламную» деятельность обижаются. Например, стоило ему летом 2003 года появиться в «ящике» как «толкателю» чудодейственного лекарственного препарата, как тут же последовала реакция. В газете «Жизнь» (11 сентября 2003 года) была опубликована сердитая реплика читательницы М. Самухиной из Тверской области следующего содержания: «Обидно, что Игорь Кириллов, наш любимый диктор, взялся за рекламу. Надел себе на шею «хомут» и сразу стал здоров! Все же знают, что это вранье! А фастум-гель, который все время рекламируют, я бы купила, да только стоит он очень дорого. Вот и получается: рекламируют либо очень плохое, либо то, что очень дорого! Зачем нужна такая реклама?»

В 2002 году Игорю Кириллову был присвоен почетный титул «Человек-эпоха» Фондом социальной защиты «Третье тысячелетие». А два года спустя в семью телеведущего пришло горе – скончалась жена Кириллова Ирина, с которой он прожил почти полвека. Какое-то время Кириллов жил один в огромной 150-метровой квартире на Смоленской набережной, поскольку его дети (сын и дочь) были уже взрослыми людьми и жили отдельно от отца. А потом (в 2005-м) к нему переехала жить младшая сестра его покойной супруги Наталья (она тоже много лет проработала на ЦТ – ее привела туда жена Кириллова) вместе со своим мужем – врачом болгарином Любомиром Стоиловым.

В сентябре 2007 года, когда И. Кириллову исполнилось 75 лет, многие СМИ вновь вспомнили о нем. Из интервью, которые юбиляр дал в те дни, его поклонники узнали, что у него все нормально – он жив-здоров и даже не сидит без дела, работая на Первом канале диктором закадрового озвучания. Правда, пенсия у него небольшая – всего 5 тысяч рублей, но ему хватает, поскольку живет он один. Как уже говорилось, его дети давно выросли и разлетелись из дома. Дочь Анна, окончив консерваторию, одно время работала преподавателем музыки в Суворовском училище, но затем вышла замуж за оперного певца из Германии и сейчас вместе с мужем живет у него на родине. Сын сначала пошел по стопам родителей – работал на телевидении продюсером, у него была собственная студия. Но потом увлекся бизнесом. Как рассказывает И. Кириллов: «К сожалению, мы сейчас с сыном очень редко общаемся. Но он младший, ему простительно. Он живет своей жизнью, а я своей».

Светлана Жильцова

С. Жильцова родилась в 1938 году. На телевидение попала совершенно случайно. В 1958 году она училась на 4-м курсе института иностранных языков, когда туда пришел запрос с Шаболовки с просьбой направить нескольких девушек 20 лет для того, чтобы отобрать из них дикторов со знанием английского и французского языков. Отбор студенток поручили женщине-замдекана, которая никогда не имела дела с телевидением, но зато много о нем слышала. Она резонно предположила, что раз нужны дикторы, значит, у претенденток должны быть прежде всего красивые зубы. Таких девушек и отобрали. Среди них оказалась и Жильцова, которая благополучно прошла отборочную комиссию (ее членам понравилось ее пикантное произношение). После этого дебютантка снялась в качестве диктора-переводчика в одном канадском фильме.

А дебют Жильцовой в качестве ведущей произошел вскоре после премьеры фильма. Тогда в Лужниках проходила детская эстафета, вести которую должна была Валентина Леонтьева. Однако та внезапно заболела, и подменить ее выпала честь Жильцовой. По ее собственному мнению, отработала она на той эстафете «не очень» (у нее были чересчур испуганные глаза), однако начальству понравилось. С тех пор ее зачислили в штат детской редакции.

Вспоминает С. Жильцова: «Я была самой молодой на ТВ – 20 лет всего лишь. Кроме этого, в то время на телевидение без актерского образования никого не брали. Даже чтобы заставки переставлять. Поэтому я произвела эффект разорвавшейся бомбы. Но я вызывала уважение знанием английского. Это сейчас знание двух языков в порядке вещей, а тогда было что-то особенное. Как будто человек с другой планеты прилетел. Поэтому ко мне относились очень уважительно. Для меня Шилова, Леонтьева, Кондратова были эталоном. И одевались они очень красиво, и высокие были все. А я – студентка, полунищета. После меня такие же приходили. Мы там платье все время как-то переворачивали, воротнички, чтобы хоть как-то поразнообразнее себя подать. И мне хотелось походить на этих звезд. Сначала на Валю Леонтьеву, на ее такое доверительное ведение. Я копировала все ее движения рук, глаз. Потом улыбаться стала, как Шилова, – это происходило помимо меня. На это режиссер Марк Орлов как-то сказал мне: «Ну что ты делаешь себя старше, чем есть, пользуйся своей молодостью». И я стала на ТВ такой, какая в жизни...»

В начале 60-х благодаря стараниям Беллы Сидоровны Сергеевой, которая была режиссером всех тогдашних телевизионных викторин, Жильцова перешла в молодежную редакцию – вела эти самые викторины. А в 1962 году ее сделали ведущей одной из самых популярных передач на ТВ – «КВН» (вместо Натальи Защипиной, которая уехала в командировку). Благодаря «Клубу...» имя Светланы Жильцовой стало известно всей стране. Неизменным партнером Жильцовой по съемкам в «КВН» был Александр Масляков, которого народная молва тут же записала в мужья Светланы. Между тем они были всего лишь коллегами по работе, и у каждого была своя семья. Муж Жильцовой не имел никакого отношения к телевидению. В том же 1962 году у них родился сын Ваня.

Однако, несмотря на активные слухи о романе Жильцовой и Маслякова, тысячи мужчин со всего Союза продолжали тайно вздыхать по красавице-ведущей. В те годы ей приходили мешки писем от подобных воздыхателей, в которых ей признавались в любви, предлагали руку и сердце, а иногда и критиковали. К примеру, стоило Жильцовой одной из первых на отечественном ТВ сделать себе модную челку, как тут же она получила кипу писем от возмущенных поклонников. Один из них, в частности, писал: «Светлана! Я очень тебя любил. Когда я был на кухне и слышал твой голос, я бежал в комнату и целовал телевизор. Но что ты сделала с собой?! Убери эту челку, она ни с какой стороны тебе не идет! С ней ты стала мне противна!»

Бывало, внешний вид популярной ведущей приводил в смятение не только отдельных людей, но даже целые производственные коллективы. Например, стоило в конце 60-х Жильцовой надеть на себя модный кримпленовый брючный костюм, как тут же ей пришло письмо от коллектива какой-то фабрики, которое начиналось так: «Мы считали тебя идеологически и политически зрелым человеком, но ты не оправдала наших надежд...» Короче, скучать своим кумирам зрители не давали.

В самом начале 70-х, несмотря на огромную популярность «КВН» у зрителей, руководство ТВ приняло решение закрыть передачу (формальным поводом к такому решению якобы стали усы и бороды кавээнщиков из Одессы, а новый руководитель Гостелерадио СССР Сергей Лапин не любил усатых и бородатых мужчин). После закрытия передачи Жильцова некоторое время работала в музыкальной редакции: замещала в «Музыкальном киоске» Элеонору Беляеву, вела популярные передачи «По вашим письмам», «Песню года». Затем на несколько лет она вдруг пропала из эфира, и многие телезрители не могли понять, куда же она подевалась. А Жильцова, оказывается, уехала в Японию, где вела передачу «Говорите по-русски».

Вспоминает С. Жильцова:

«С Японией у меня связано много воспоминаний. Когда в первый раз приехала, японцы попросили меня рассказать в эфире о своей семье. Ничего подобного на отечественном телевидении нельзя было даже представить! А потом «сюрпризы» посыпались один за другим. Помню, я отрабатывала с телезрителями слова и понятия «хорошо» и «плохо». Японские коллеги сопроводили урок видеорядом: нарисовали большую женскую грудь и рядом маленькую – вот это, мол, «хорошо», а это – «плохо». После этой передачи меня вызвали в посольство, и я объяснялась с «комитетчиками».

Я предлагала японцам рассказать в эфире про Красную площадь, пионерскую организацию... «Нет, Светрана-сан, – говорили они, – до вас нам уже Шатирова-сан про это рассказывала. (Букву «л» им выговаривать было трудно.) – Берите ручку и записывайте темы уроков: «Как русские пьют водку?», «Как русские моются в бане?», «Как русские женщины красят губы?»... Я была не очень большим знатоком по части выпивки, поэтому рассказывала так: «На столе – накрахмаленная скатерть, хрустальные рюмки, грибочки, рассыпчатая картошка на пару... Пьют только по праздникам...» Столько писем пришло потом! Просили даже повторить урок!»

Проработав несколько лет в Японии, Жильцова вернулась на родину. Самой известной передачей, которую она стала вести после возвращения, была «Песня года» (и здесь ее партнером был А. Масляков). Кроме этого, она вела массу концертов, посвященных всяческим Дням – пограничников, колхозников, геологов и т. д. и т. п. Одно время ее пытались переманить в новостные программы, но она сама не горела желанием читать сухой дикторский текст. Если и соглашалась на подобную работу, то иногда – зачитывала программу телепередач.

Вспоминает С. Жильцова:

«Мы все были застегнуты на самую последнюю пуговицу. Не дай бог, ты что-то не так скажешь. Однажды мне нужно было прочитать программу передач. Первые слова: «Здравствуйте, дорогие друзья. Послушайте, что вы сможете увидеть сегодня». И вот я уже приготовилась, горит надпись: «Микрофон включен»... Вдруг вбегает выпускающий, еле дышит: «Светлана, подожди, надо говорить не «дорогие друзья», а «уважаемые товарищи». До такой степени мы были закрепощены!

Или другой случай. Как-то я вела передачу по письмам зрителей. В студии собрались передовики труда, я долго рассказывала, что сделал один, другой и как они собираются делиться опытом. Это все я должна была выучить наизусть и еще делать вид, что я с ними давно знакома. Наконец запись кончилась, все прошло нормально. И вот после передачи ко мне подходит редактор: «Светлана, нужно все переписать». Я: «Почему?» – «Ты сказала «поделиться опытом», а нужно «обменяться опытом». Представляете?..»

Был случай, когда Жильцову строго наказали за оговорку, которую она позволила себе в прямом эфире. Объявляя как-то очередную передачу, она вместо слов «Передача со студии телевидения Таллина» сказала: «Передача из таллинской студии ТВ». Вроде бы ничего страшного в этой оговорке не было, однако руководство расслышало в сказанном крамолу: «из сталинской студии ТВ». За это Жильцову немедленно вызвали «на ковер» и лишили премии.

В 70-е годы Жильцова была настоящей звездой со всеми вытекающими отсюда последствиями. Речь идет не о роскошных лимузинах, ослепительных нарядах (этого как раз у большинства наших звезд ТВ и не было), а о поклонниках, которые буквально не давали ей прохода, где бы она ни появилась. Самым назойливым из них был 14-летний подросток, который даже ночью встречал ее возле подъезда и на всю улицу орал: «Здравствуй, Света!» В два часа ночи этот фанатик звонил в дверь ее квартиры и, прежде чем разгневанный муж звезды успевал выскочить на лестничную площадку, убегал в ночную темень. Правда, неизменно после его прихода на пороге квартиры Жильцовой оставалась лежать коробка конфет. Только армия сумела «вправить мозги» парню – он остепенился и даже написал своему кумиру очень хорошее письмо.

В 1990 году либералы-перестройщики с ЦТ дикторский отдел разогнали, и Жильцова, как и многие ее коллеги, проработавшие на ТВ не один десяток лет, оказалась без любимого дела. Но вскоре на Российском телевидении открылся дикторский отдел, и Жильцова в течение двух лет работала в нем преподавателем. Но потом и там всех разогнали. После этого ей предложили вести программу «Игрушки» на 31-м канале, но Жильцова отказалась, сосватав туда свою коллегу Татьяну Судец. В 1996 году Жильцова ушла на пенсию (кстати, она тогда у бывшей «королевы «КВН» составляла всего 335 тысяч рублей).

Сегодня С. Жильцова вместе с семьей живет в Москве и с ностальгией вспоминает годы, отданные телевидению. Хотя, по ее же словам, сегодня она чувствует себя намного комфортнее, чем раньше. «Я стараюсь всем что-нибудь повкуснее приготовить, а раньше этот процесс не доставлял мне большого удовольствия. Хронически не хватало времени. Однажды, проснувшись и умывшись, без косметики, я побежала в магазин: «давали» сосиски. Вдруг ко мне поворачивается бабулька и спрашивает: «Вы Светлана Жильцова?» – «Нет», – отвечаю. «Конечно, разве вы можете быть Светланой Жильцовой? Та такая веселая, жизнерадостная...»

Из всех нынешних телевизионных каналов С. Жильцова отдает предпочтение НТВ, РТР и «ТВ Центру». Из ведущих очень любит Тимура Кизякова (по ее словам, он «чудный, у него потрясающее чувство юмора и редкая реакция»), а также выделяет Настю Соловьеву и Петра Фадеева, Эдварда Радзинского и Виталия Вульфа.

Из интервью С. Жильцовой конца 90-х:

«Сейчас в основном посвящаю себя дому. У меня внучка, дача, семья, сын, муж (он доцент Политехнического института). И немного занимаюсь английским. Раньше знание языка не было особо нужным, тем более в моей профессии, а сейчас у меня есть несколько предложений. Летом как можно больше стараюсь быть на даче. В молодости дачу совсем не любила, а теперь полюбила так, что жить без нее не могу. И даже не само строение, а эту атмосферу, ауру. Птицы, солнце, небо. Раньше я этого не замечала. До последнего времени были какие-то концерты, но из-за кризиса все закончилось. А я и не жалею, потому что устала от всей этой суеты. И хочется делать то, что мне хочется, а не то, что надо. Просто жить и получать удовольствие...

Сейчас меня очень раздражают эти постоянные эканья и мэканья в эфире. Мне говорят: они же мыслят, раздумывают. Так думай и не мычи. А то он: «Э-э, здравствуйте». Ну елки-моталки! Мне сразу хочется выключить телевизор. Тем более есть телесуфлер – читай. У нас этого не было. Сегодня порой с экрана такое несут. Да ты с этим междусобойчиком сиди лучше на кухне, мне-то зачем все это нужно! В эфире надо сдерживаться. Нельзя же считать себя пупом земли. Вы же работаете для зрителя, а ему может эта пошлость и не понравиться. Пошлость я просто ненавижу...

Я считаю, то, что было, – великолепно. Ведь мне повезло – я работала в золотой век ТВ».

Сегодняшние российские СМИ нет-нет, но вспоминают о Жильцовой: на том же телевидении ее порой приглашают в разного рода ток-шоу. Однако она чаще всего отказывается от этих приглашений. Как заявила она сама в ноябре 2006 года: «Сейчас меня часто приглашают на телевидение, все почему-то уверены, что без моего участия не может обойтись ни одно ток-шоу. Но я в основном отказываюсь, не хочу быть говорящим попугаем, иду, только если мне есть что сказать».

В июне 2007 года, давая короткое интервью газете «Труд», С. Жильцова рассказала следующее:

«С большим желанием преподаю в Школе телевидения «Останкино». С удовольствием делюсь опытом с будущими телеведущими. Вот совсем недавно были экзамены, и мои ученики меня очень порадовали. Под занавес подарили огромный букет орхидей.

Но на первом месте для меня сегодня, конечно же, семья. Это – муж, сын, любимые внучки. Катеньке – 15 лет, Лизе – 8. У нас прекрасные отношения. Часто встречаемся, вместе ездим на дачу. За городом у нас с мужем симпатичный домик, который мы построили 20 лет назад. По сравнению с шикарными коттеджами по соседству он выглядит, конечно, довольно скромно. Но мы вполне довольны. Я большая любительница природы. С мая по сентябрь живу за городом. Выращиваю цветы, хожу в лес за грибами. Как и раньше, люблю читать. Предпочитаю классику: Достоевского, Лескова, Булгакова, из зарубежных писателей – Диккенса.

А если в жизни что-то не ладится, вспоминаю слова моей внучки Катеньки, которые она «выдала» в 4 года: «Ну что же, баб, бывают взлеты, бывают и падения».

Элеонора Беляева

Э. Беляева родилась в Воронеже. Среднюю школу она закончила с серебряной медалью, параллельно учась в музыкальной школе. Родители очень настаивали на том, чтобы дочь продолжила образование в педагогическом институте, однако увлечение музыкой взяло верх. Вопреки родительской воле Беляева уехала в Москву и поступила на вокальное отделение института имени Гнесиных (она училась на концертно-камерную и оперную певицу). Однако попасть на профессиональную сцену ей было не суждено. Во время сдачи диплома она... потеряла голос (видимо, сильно волновалась). Причем потеряла навсегда. В итоге она осталась без профессии. Ситуацию усугубляло еще и то, что Беляева на тот момент была молодой матерью – на руках у нее была крохотная дочь Маша (первым мужем будущей телезвезды был известный баянист Анатолий Беляев). Чтобы не быть обузой в семье, Беляева стала браться за любую работу: переписывала ноты, давала уроки игры на фортепиано. А потом в ее жизнь навсегда вошло телевидение.

Все произошло в 1961 году, когда ее представили главному редактору музыкальных программ Владимиру Меркулову. И он зачислил Беляеву в редакцию массовых жанров в качестве редактора. Однако первое время работа у молодой редакторши не слишком ладилась. Как вспоминает она сама: «Не успела приступить к работе, как пошли сплетни: Меркулов был человеком потрясающим, талантливым руководителем, да и мужчиной видным, я тоже была ничего себе... Ну вот и стали гадать: пассия – не пассия? Работать не давали. А в итоге – вызывает меня Меркулов и говорит: «Эх ты, Элеонора, подводишь, толку от тебя никакого!» По счастью, дал второй шанс: перевели в редакцию народного творчества – и тут я развернулась. Материал-то хорошо знала: Анатолий Беляев, Машенькин отец, уже в ту пору был известным баянистом, лауреатом международных конкурсов... Стала делать передачу «Баян и аккордеон в России и за рубежом». Передача состоялась. Потом перевели в редакцию классики, а это считалось высшим пилотажем...»

Всесоюзная слава пришла к Беляевой в 1962 году, когда она стала ведущей передачи «Музыкальный киоск». Причем произошло это случайно. Передачу должна была вести театральная актриса, но незадолго до эфира она внезапно заболела, и ее подменила Беляева, которая полгода работала в ней как редактор. Подмена растянулась почти на тридцать лет.

«Музыкальный киоск» на протяжении долгого времени был фактически единственным пропагандистом классической музыки на отечественном телевидении. Иногда, когда позволяло руководство, в передачу приглашали и представителей эстрадного жанра (Эдита Пьеха, Валентина Толкунова, Иосиф Кобзон и др.). И все же классическая музыка звучала в ней значительно чаще.

Рассказывает Э. Беляева:

«Нам многое не разрешали, к примеру, – церковную музыку. Говорили: «Можно, но только без всяких «Господи помилуй!» или «Аллилуйя». А какие же песнопения без этих слов?! Или нельзя было транслировать русские романсы – развращают дух советского человека. Не разрешали и рок. Помню, мы со звукорежиссером Владимиром Виноградовым подпольно делали первую профессиональную запись Андрея Макаревича. Но в эфир так и не выпустили. Зато все корифеи классической музыки, которые сейчас стали настоящими звездами, вышли из нашей программы».

В те годы Элеонора Беляева выгодно отличалась от большинства телевизионных ведущих своей изысканностью, интеллигентностью и красотой. Несмотря на то что она в основном пропагандировала далекий от народа жанр искусства – классическую музыку, – ее любили практически все слои населения – интеллигенция, рабочий класс, колхозное крестьянство, а также власти предержащие, включая и самого Леонида Брежнева. Классическую музыку генсек особенно не жаловал, однако отдавал должное красоте и обаянию ведущей «Музыкального киоска». Кстати, звание заслуженной артистки РСФСР Беляева была удостоена за четыре дня до смерти Брежнева – 6 ноября 1982 года.

Из далекой Грузии восторженные поклонники присылали Беляевой ящики мандаринов, из Средней Азии везли дыни и арбузы, а мужчины нечерноземной полосы предпочитали караулить ее у подъезда. Среди них были такие настойчивые, что Беляевой, дабы избежать назойливых ухаживаний, даже приходилось несколько раз обращаться в милицию.

Вспоминает Э. Беляева:

«Был один поклонник, который за мной очень долго ухаживал. Такой умный, интеллигентный. Мы с ним подружились. Он потом предложение мне сделал, а я отказалась. Дочка мне говорит: «Мама, он такой хороший! Выходи за него замуж!» А я отвечаю: «Милая, ведь есть не только день, но и ночь!» Не нравился он мне как мужчина. Потом я очень долго жалела...

Вообще, я была замужем несколько раз (три раза, причем всех ее мужей, по иронии судьбы, звали одинаково – Анатолиями; если первый имел отношение к искусству – был, как мы помним, баянистом, то двое других работали простыми инженерами. – Ф. Р.). Но я поняла, что ни один мужчина не может выдержать испытания жить с известной женщиной. Дома-то я обыкновенная. Но о семейной жизни рассказывать не люблю. Я чувствую себя виноватой перед семьей за то, что мало уделяла ей внимания. Работала, работала...»

«Музыкальный киоск» просуществовал на ЦТ 32 года и был закрыт в 1994 году. Почему? Вот как об этом рассказывает сама Э. Беляева:

«Как-то мы снимали очередной выпуск, и заходит в студию одна журналистка из западной телекомпании. Спрашивает: «О чем передача?» Я объясняю, что мы рассказываем о новинках студий грамзаписи. Она удивилась: «А у нас такой передачи никогда не будет! Это же реклама!» Вот этот случай и был первой ласточкой. Настали времена, когда руководство советовало мне брать с артистов, музыкантов, студий деньги. А я не могу. Нас тогда замучили всякими штрафами за якобы рекламные сюжеты. В какой-то момент не оказалось финансов даже для настройки студийного рояля! Мне пришлось срочно искать спонсоров. Нашла. Ездила за ними аж в Сибирь. Но когда вернулась, узнала, что мы должны платить еще и за эфир, а это немыслимые деньги. Вот и решили мы в коллективе расходиться. А что было делать? Зато я поняла, что очень многого в жизни не замечала. Многое упустила из-за постоянной работы...»

Беляева ушла на пенсию, и с тех пор про нее многие забыли. Даже коллеги за это время ни разу не удосужились пригласить ее на какое-нибудь торжество – ни на вручение «ТЭФИ», ни на другие телевизионные праздники. Однако память отшибло не у всех. В конце 90-х, когда умерла ее мама и не было денег на похороны, в далекой Америке об этом узнал Владимир Спиваков и прислал ей 500 долларов. Беляева даже разрыдалась от такого благородного поступка (ее тогдашняя пенсия составляла 500 рублей с копейками). В июне 1999 года в газете «Комсомольская правда» вышло интервью с Беляевой, в котором она призналась: «Очень скучаю по эфиру. Но вернуться (даже если такое было бы возможно) не смогу. Когда-нибудь все равно нужно уходить из кадра, а во второй раз свой уход я уже не переживу...»

Уже в наши дни, когда на российском ТВ стало модно ностальгировать по былым временам, про Беляеву (как и про других телеведущих, популярных в советские годы) опять вспомнили. И она вновь стала появляться на голубых экранах. Так, в марте 2007 года она стала гостьей передачи «Ночной полет» (ведущий Андрей Максимов), в газете «Собеседник» журналистка М. Блаватская взяла у нее большое интервью.

Из интервью Э. Беляевой в «Ночном полете»: «Живу жизнью, как и все. Живу, забочусь о близких, стараешься не потерять друзей, которые у меня есть, ну, как все нормальные люди. Когда был «Музыкальный киоск», жизни не было... круговорот... Ну, нравится не нравится – в каждом возрасте ведь свои прелести, говорят... Мне нравится, что у меня взрослая дочка (Мария – профессиональный художник, график. – Ф. Р.), мне нравится, что у меня внучка выросла (внучка Настя окончила театральный колледж, работает стилистом. – Ф. Р.). Мне нравится, что они обе... хорошие люди, что они обрели хорошее дело, что они с удовольствием трудятся. Мне нравится, когда я разговариваю со своими бывшими коллегами...»

Александр Масляков

А. Масляков родился 24 ноября 1941 года в Свердловске, куда его родители приехали из Москвы в эвакуацию (отец Александра был военным летчиком).

В детстве Александр был весьма усидчивым ребенком, и эта усидчивость помогала ему в учебе – он хорошо учился. Закончив школу, с первого захода поступил на энергетический факультет Московского института инженеров транспорта (МИИТ). В отличие от многих своих коллег по учебе, которые уже с первого курса активно участвовали в студенческой самодеятельности, Масляков на сцену не рвался и долгое время пребывал в ранге болельщика. Однако на сцену ему выйти все-таки пришлось. Произошло это случайно.

Вспоминает А. Масляков: «Я попал на сцену благодаря случаю и собственной наглости. Мой друг был капитаном команды МИИТа, мы вместе участвовали в самодеятельности, но на конкурсе я был только болельщиком. Однажды приятель обмолвился, что нужен ведущий, и из вежливости (раз уж сказал) спросил, не хочу ли я попробовать. Я был молодой и наглый, вышел на сцену да там и остался до сих пор».

«Вечер веселых вопросов», позже переименованный в «Клуб веселых и находчивых», в конце 50-х был одним из самых популярных видов досуга среди студенчества. В конце концов на него обратило внимание телевидение, в результате чего в 1962 году на свет появился телевизионный «КВН». Первыми ведущими этой, сразу ставшей популярной передачи были Светлана Жильцова, Игорь Кириллов и другие дикторы ЦТ. Однако в 1963 году на ЦТ пришел Масляков (отметим, что за каждый выпуск передачи он тогда получал 18 рублей, что было неплохо для студента), и их тандем с Жильцовой на долгие девять лет стал постоянной визитной карточкой «КВН». Кстати, именно это стало поводом для того, чтобы народная молва их поженила, и никакие объяснения, что это неправда, не могли поколебать эту веру. На самом деле у Маслякова хотя жену и звали Светой, но фамилия у нее была не Жильцова. Она пришла работать на ЦТ в 1966 году в 18-летнем возрасте в качестве помощника режиссера, и судьба свела ее с будущим мужем во время съемок «КВН». В течение нескольких лет молодые люди встречались, и только 2 октября 1971 года зарегистрировали свои отношения в загсе. Свадьбу сыграли шумную, на 80 человек, в ресторане гостиницы «Украина». В 1979 году на свет появился сын, которого по обоюдному согласию родителей решено было назвать, как и отца, Александром.

В течение девяти лет, пока «КВН» радовал зрителей своими шутками в прямом эфире, это была одна из самых популярных передач на отечественном ТВ. Когда она транслировалась, улицы советских городов буквально вымирали. Однако шутки, которые сыпались из уст участников передачи, со временем стали все больше раздражать руководителей ЦТ. В итоге в 1972 году было принято решение передачу закрыть. Однако Масляков без работы не остался, поскольку его талант и природное обаяние высоко ценило руководство ЦТ (кроме этого, он работал инженером в проектном институте «Гипросахар»). В 70-е годы он был ведущим сразу нескольких молодежных передач: «Алло, мы ищем таланты», «А ну-ка, девушки!», «Спринт для всех», «Что? Где? Когда?» (он вел первую передачу в сентябре 1975 года), фестиваля «Красная гвоздика».

В те годы Масляков по праву считался одним из самых популярных молодых ведущих ЦТ, оспаривая этот титул у бессменного ведущего «Утренней почты» Юрия Николаева. Кроме этого, у обоих ведущих была еще одна общая особенность – за каждым из них тянулся шлейф самых невероятных слухов. К примеру, Маслякову, который по долгу службы был всегда окружен представительницами прекрасного пола, приписывали массу любовных приключений. А в середине 70-х всю страну буквально потряс слух о том, что Масляков... угодил в тюрьму. Слух настолько активно распространялся по стране, что находились люди, которые затем рассказывали потрясенным слушателям о том, как они сидели в одной камере Бутырской тюрьмы с популярным ведущим. На самом деле никаких неприятностей с законом у Маслякова ни тогда, ни после не было, и он вместе с женой тихо и мирно жил в двух комнатах (29 кв. м.) коммунальной квартиры на Арбате.

В середине 80-х грянула перестройка, которая реанимировала на ЦТ многое из того, что раньше запрещали. В том числе и «КВН», который после долгого перерыва в 1986 году вновь пришел к зрителям. Естественно, ведущим передачи вновь стал Александр Масляков. В 1990 году он стал художественным руководителем объединения «Александр Масляков и Компания» («АМиК») (подробно о деятельности «АМиК» рассказано в главе «Любимые передачи. «КВН»), ведущим сразу двух передач: «КВН» и «Александр-шоу».

В отличие от многих своих коллег-телевизионщиков, которые начинали свою карьеру в 60-е годы, но так и не смогли вписаться в реалии сегодняшних дней, Масляков по-прежнему на коне – регулярно в качестве ведущего «КВН» он появляется на голубых экранах. Более того, там же работает и его сын, который вместе с отцом стал полноправным ведущим «КВН». Несмотря на то что юмор в сегодняшнем кавээне все-таки не чета прежнему, советскому – мелковат, однако до уровня того, что можно услышать в «Комеди-клаб», конечно, не опускается. По поводу последнего сам Масляков заявил следующее:

«Я не критиковал «Комеди-клаб», я вообще не могу анализировать эту передачу, поскольку для этого надо ее постоянно смотреть и понять тенденции. Но я действительно пару раз включал и слушал если не впрямую ненормативную лексику, то близко к этому. Это плохой и всем известный прием – юмор «ниже пояса», как известно, сразу доходит до слушателей... Вот это не мое. И в этой связи я могу только сожалеть, что ребята – а среди них есть кавээнщики, и есть несколько талантливых ребят – избрали этот путь. Это свойственно молодым людям: быстрее добежать, неважно, каким способом...»

Масляков-старший вместе с женой (сын, закончив престижный МГИМО, женился на сокурснице и переехал от родителей) живет в 4-комнатной квартире сталинского дома на Смоленской набережной (купил ее в начале 90-х). Кроме этого, у него есть двухэтажная дача в Сергиевом Посаде и участок от Гостелерадио – 8 соток. Одеваться он предпочитает в «Hugo Boss», а из еды больше всего предпочитает блинчики с мясом и жареную картошку. Ездит на «Мерседесе». Дня не может прожить без книг, его кумиры – Анна Ахматова, Давид Самойлов.

В конце августа 2006 года А. Масляков стал дедом – сын подарил ему внучку Таисию.

Тогда же Масляков-младший дебютировал в «КВН» (низшая лига) в качестве ведущего. Дебют вызвал критику на страницах ряда СМИ. Так, в газете «Комсомольская правда» в рубрике «Брюзга недели» (номер от 25 июля) журналистка В. Львова разразилась следующим пассажем:

«Молодой Масляков подчеркивает, как обесцвечивается КВН. «Ой, дежавю какое!» – восклицала одна команда во время субботней игры. Ага, дежавю. Обязательные упражнения, выполняемые с разной степенью энтузиазма. Предсказуемость шуток. Неизбежные реверансы перед ведущими и жюри. Жесткая схема программы, в которой редакторы успешно трудятся над тем, чтобы не допустить провала ни одной, даже самой слабой команды. Провалов и не бывает: аутсайдерам подкидывают остроты специальных авторов-костоправов. Вальяжный Масляков-старший в Высшей лиге еще может создать для зрителя видимость того, что соревнование все-таки происходит, что в КВН еще встречается импровизация. Младшему для этого не хватает обаяния. Его вызвали к доске – он отвечает, по-ученически сбиваясь и запинаясь. Веселье и находчивость в его домашнем задании не значатся».

А вот мнение еще одного «брюзги» – критика К. Ковалева из «Литературной газеты» (номер от 8 августа 2007 года):

«Инженер, который более полувека назад изобрел телевизор марки КВН, как в воду глядел. Аббревиатура не только пережила его, но и запустила шупальца метастаз в самую суть телевещания. Куда ни переключишь – везде «потомки Масляковых», почти с одинаково «смешными» выражениями лица. Все это иногда бывает забавно и даже интересно. Но доза явно завышена, что может довести до «необратимости». Вообще-то КВН уже давно можно было расшифровать как Комитет Высшего Недообразования. Почему? Да ведь этот «телевуз» неплохо «откашивает» выпускников от армии и от распределения по их реальному профессиональному профилю. В итоге мы видим такое размножение «юмористов и сатириков», которое не снилось даже любителям ужастиков типа «захват планеты монстрами-инопланетянами». Новые «КВН-факультеты» с Первого канала «соскочили» почти на все остальные. Такое впечатление, что они передвигаются уже не по коридорам «Останкино», а по его воздуховодам и канализации. «Телевуз» открыл на многих каналах отделения дневные (по языку и содержанию удобоваримые) и ночные (с элементами бравой ненормативности). Так кого же плодит данное «околоучебное заведение»? Ответ: «представителей новой, пока еще не изученной критикой профессии – ТЕЛЕВИРУСОВ».

А вот как реагирует на все эти выпады сам А. Масляков:

«Критику не любит никто. И я не исключение. По правде говоря, я скептически отношусь к профессии критика. В ней есть что-то паразитическое. Сам не смог – начинаешь критиковать. Это проще, чем пробовать и ошибаться. Конечно, я не оригинален, ругая критиков.

Правда, меня и хвалили много. Но, на мой взгляд, не всегда стоит прислушиваться к тому, что говорят. Человек, делающий передачу, лучше других видит ее достоинства и недостатки. Не в укор вашему брату журналисту будет сказано, но я достаточно настороженно отношусь к тому, что пишут сейчас о телевидении и телевизионных людях. Много вранья и интерес к каким-то скандальным вещам. В этом смысле, мне кажется, журналисты, работающие на экране, выглядят благороднее по отношению к пишущим...

Я считаю, что семья для человека должна быть главным в жизни. И если в семье все нормально, то легче даются все другие свершения, в том числе и работа, какая бы она ни была. Конечно, семья – это много забот, но слава богу, что у меня эти заботы есть, потому что именно в них я и черпаю свои силы...»

Владимир Ухин

В. Ухин родился 12 мая 1930 года в Омске. С детства увлекался спортом: ходил на лыжах, играл в волейбол и одно время даже выступал за сборную города. Затем Ухин учился в Омской шахматной школе международного мастера Кана, где подавал большие надежды. Однако так получилось, что слава пришла к Ухину совсем в иной области. В 1960 году он пришел работать на телевидение и уже через несколько лет приобрел популярность как ведущий таких передач, как «Сельский час», «Здоровье», «Веселые нотки», «Клуб кинопутешествий». С конца 60-х (в течение десяти лет) Ухин был кумиром мужской части населения СССР, ведя передачу «Служу Советскому Союзу!». Самый забавный случай (а Ухин коллекционирует их) произошел с ним во время съемок одной из первых передач, которая была посвящена Сталинградской битве. На ней должны были выступить со своими воспоминаниями два Маршала Советского Союза, однако в день выхода передачи в эфир выяснилось, что один из них не придет. Пришлось обойтись одним. Однако и тот категорически отказался выступать без шпаргалки, которая должна была лежать перед ним на столе. Ему быстро состряпали такую бумажку, но за несколько минут до эфира редактор совершенно случайно, убирая все лишнее со стола, подмахнул и эту бумажку. Далее послушаем свидетеля событий В. Ухина:

«До эфира остаются считаные секунды. Маршал потянулся к своему «планчику», а его и след простыл. На лбу военачальника выступили крупные капли пота. Срывающимся голосом он выкрикнул: «Выступать не буду! Ни за что!» А режиссер машет мне: начинайте, мол, передача пошла. Я объявляю: «Слово – Маршалу Советского Союза (такому-то)». А он – ни в какую. Как в рот воды набрал. Что делать? Подхожу к карте Сталинградской битвы и начинаю импровизировать (мы все-таки три дня готовились, кое-что я помнил): «62-я армия Чуйкова вышла к северо-западу города Калач». И смотрю на маршала: что скажет? А он как выпалит: «Так точно!» Я дальше: «Войска Шумилова окружили врага...» И опять на него. А маршал все свое: «Так точно!» Я – полувопросительно-полуутвердительно, так, чтобы зритель ничего не заподозрил: «А 38-я дивизия у вас стояла в районе тракторного завода?» А маршал мне шепотом (шепот на весь Советский Союз): «Такой у меня вообще не было!» Я не растерялся: «А какая у вас была?» – «308-я сибирская гвардейская», – отчеканил он. И после этого слегка пришел в себя и заговорил...»

В конце 70-х Ухин отправился в Японию, где в течение двух лет вел передачу «Говорим по-русски». По его словам, в Стране восходящего солнца его считали одним из самых богатых людей России. И все из-за казуса, который произошел с ним в одном из тамошних магазинов. Что же произошло?

Однажды вместе с режиссером передачи Розой Анэгава они отправились в магазин покупать «бананы» (имеются в виду брюки). Однако, придя туда, они разделились – Роза ушла в отдел верхней одежды, а Ухин задержался в секции галстуков (галстуки – его слабость). Наконец он выбрал один из галстуков – за 3000 йен (примерно 25 долларов), что вполне соответствовало его доходам (в месяц он получал 60 000 йен). Пошел расплачиваться, и тут выяснилось, что один нолик на ценнике он не заметил – галстук стоил 30 тысяч. Однако пути назад уже не было, и горе-покупателю пришлось выкладывать половину своей месячной зарплаты. Но нет худа без добра. Когда Ухин вышел на улицу, где его уже заждалась его спутница, та его успокоила: «Не расстраивайтесь, вы купили один из самых дорогих галстуков – совместное производство «Сен-Лоран» и «Пьер Карден». Их всего было выпущено четыре штуки. А в нашей стране людей встречают именно по галстукам. Теперь вас будут принимать за миллиардера». И правда – с тех пор на всех приемах самые влиятельные люди Страны восходящего солнца первыми кланялись Ухину.

Вернувшись из Японии, Ухин стал кумиром детворы – он сел в кресло ведущего передачи «Спокойной ночи, малыши!». Дети называли его ласково «папа Хрюши» и «дядя Володя». В этом качестве он пробыл до конца 80-х. Затем на какое-то время Ухин пропал с телеэкранов, чтобы в 1994 году, правда на короткое время, вновь стать «папой Хрюши». В конце следующего года Ухин ушел на пенсию. Два года спустя он попытался вернуться в программу, но его не взяли.

Сегодня бывший кумир живет в однокомнатной квартире с молодой женой (это его второй брак) и сыном Ванечкой (родился в конце 1992 года). Несмотря на юный возраст, сын уже интенсивно изучает английский язык и участвует в шахматных олимпиадах.

В конце мая 1999 года в «Комсомольской правде» появилась небольшая заметка, в которой популярного некогда ведущего поздравляли с 69-летием. Статья заканчивалась так: «Уже несколько лет Ухин не встречается с журналистами, а некоторое время назад пережил, как говорят знакомые, «небольшой инсульт». К счастью, сейчас со здоровьем прежнего народного любимца, о котором многие предпочли просто забыть, все в порядке, и, если не считать крохотной пенсии, с помощью которой ему приходится растить сына, все могло бы выглядеть вообще замечательно. «Я не привык жаловаться», – сказал нам Владимир Иванович, поблагодарив за поздравления».

После этого российские СМИ об Ухине практически не вспоминали. Только однажды, в 2005 году, когда у бывшего телеведущего случился инсульт, об этом скупо сообщили несколько изданий. Между тем этот инсульт пагубно сказался на здоровье Ухина: часть тела парализовало. С тех пор бывший кумир практически не выходит из дома и передвигается только по квартире – нога и рука у него плохо двигаются.

Юлия Белянчикова

Ю. Белянчикова пришла работать на Центральное телевидение в 1969 году и в течение почти двадцати лет была бессменным ведущим популярной программы «Здоровье». В народе ее так и называли – «главный врач страны».

Между тем в детстве Белянчикова мечтала стать не врачом, а преподавателем математики. Учителя пророчили ей блестящее будущее на педагогическом поприще, однако к окончанию школы Юля уже успела поменять свою мечту. Она твердо решила пойти по стопам своей матери, которая всю жизнь проработала врачом. В годы войны, когда семья Белянчиковых находилась в эвакуации, мать Юли была единственным врачом на огромной территории, и к ней возили людей практически со всеми хворями. Она даже обслуживала зэков из близлежащего лагеря (в 1938 году в лагере погиб ее отец).

Классе в девятом Юле самой пришлось выступить в качестве врача. Тогда внезапно заболела ее мама, и девочке пришлось самостоятельно поднимать ее на ноги, забрав из больницы. Молва об этом быстро распространилась по двору, и вскоре к девочке с разными болезнями стали обращаться все, кому не лень. И она никому не отказывала.

В 1958 году на экраны страны вышел фильм Иосифа Хейфица «Дорогой мой человек», в котором одну из главных ролей – врача – сыграл Алексей Баталов. После этого фильма тысячи молодых людей избрали для себя медицину делом всей жизни, в том числе и Белянчикова, которая поступила в Первый медицинский институт (ее учителями были такие корифеи медицины, как кардиолог Мясников, хирург Еланский, уролог Пытель и др.). После его окончания она пять лет работала врачом в НИИ гематологии и переливания крови, там же училась в аспирантуре. Своей судьбой вполне была довольна и никогда даже подумать не могла, что вскоре станет работать на телевидении (Белянчикова с детства панически боялась всякой публичности). Однако судьба распорядилась по-своему.

В 1969 году вместе с другими аспирантами мединститута, владеющими английским языком, она работала на 12-м Международном конгрессе по гематологии и переливанию крови, который широко освещался средствами массовой информации, в том числе и телевидением. В частности, на конгрессе присутствовали члены съемочной группы передачи «Здоровье» (кстати, Белянчикова до этого никогда ее не смотрела по вполне прозаической причине – в семье не было телевизора), которые вот уже несколько недель безуспешно искали для нее нового ведущего (бывшая ведущая передачи Алла Мелик-Пашаева в связи с переездом в другой город из нее ушла). В конце концов телевизионщики «положили глаз» на Белянчикову. Однако на предложение перейти работать на ЦТ она ответила отказом. И тогда была применена хитрость. Журналистка Тамара Чистякова уговорила Белянчикову приехать в только что отстроенный телецентр «Останкино» на экскурсию. Отказаться от такого заманчивого предложения Белянчикова не смогла, поскольку каждый москвич в те годы мечтал хотя бы раз побывать в суперсовременном здании телецентра, а еще больше – подняться на «Седьмое небо» и увидеть Москву с высоты птичьего полета.

Экскурсия для Белянчиковой закончилась посещением аппаратной и первым интервью перед камерой. Телевизионщики поступили хитро – они сообщили ей, что снимается очередной выпуск передачи «Здоровье», и попросили ее рассказать о работе конгресса. Белянчикова с ужасом уставилась в камеру, однако, несмотря на все свое волнение, все-таки сумела доходчиво рассказать зрителям все, о чем ее просили. Но она не знала, что это была всего лишь проба, что запись не транслировалась в эфир и телевизионщики таким образом хотели проверить на деле, подходит ли она в качестве новой ведущей для этой передачи. Результат экзаменаторов удовлетворил. Испытуемой тут же об этом сообщили, но Белянчикова вновь наотрез отказалась занимать пустующее кресло ведущей и на повторные съемки просто не приехала. Она думала, что после такого поступка телевизионщики перестанут ее уговаривать и найдут человека посговорчивей. Но она ошиблась. Начались чуть ли не ежедневные звонки с ЦТ, в которых ее не переставали совестить: «Вы комсомолка? Вы врач? Так почему же вы не хотите помочь миллионам больных людей?» Короче, не выдержав такого пресса, Белянчикова дала свое согласие на съемки.

Тот первый эфир (ноябрь 1969 года), в котором речь шла о профилактике гриппа, Белянчикова запомнила на всю жизнь. Ничего более ужасного она никогда еще не переживала. Вместо того чтобы объяснить всю механику предстоящего действа, телевизионщики посадили ее в кресло перед камерой и вышли в эфир. С каменным лицом, с блуждающими глазами (никто не удосужился рассказать ей, что надо делать, когда на мониторе идут отснятые кадры без звука, что на листочках, которые лежали перед ней слева, идет видеоряд, а справа – текст) Белянчиковой пришлось в течение всего времени, пока шла передача, проклиная все на свете, добросовестно исполнять роль ведущей.

Вспоминает Ю. Белянчикова: «В те годы все шло сразу в прямой эфир. Я страдала всю субботу (съемки были в воскресенье), у меня все валилось из рук, не спала ночь. Предстояла беседа с маститым профессором Еленой Кетелидзе. И так захотелось прижаться к ее плечу, поделиться своей тревогой. Я уже открыла рот – и вдруг слышу ее быстрый шепот: «Я так волнуюсь, так волнуюсь. Вы (обращается она ко мне) опытный человек, комментатор все-таки, а я на телевидении всего второй раз».

Однако, как ни странно, зрители остались довольны дебютом новой ведущей, и даже ближайшие родственники – муж и сын, которые поначалу были настроены критически к ее появлению на экране, – восприняли это с восторгом. Даже директор НИИ, в котором она продолжала работать, после первого эфира вызвал ее к себе и сказал: «Так вы, оказывается, еще и по телевидению выступаете? Дело хорошее. Вы прекрасно смотритесь в роли ведущей и, думаю, в таком качестве не опозорите наш институт».

Какое-то время Белянчиковой приходилось совмещать два разных занятия – учебу в аспирантуре и съемки на ТВ. Был момент, когда она собралась уже уходить с телевидения и целиком посвятить себя врачебной практике, но сам министр здравоохранения СССР Б. Петровский в разговоре с ней обмолвился о том, что на телевидении она может принести больше пользы. А чуть позже на ее имя пришло письмо от одной телезрительницы, которое окончательно развеяло ее сомнения. Зрительница писала: «Может быть, вам иногда кажется, что вы принесете больше пользы как врач. Пожалуйста, так не думайте. Вы столько для нас делаете!»

Популярность программы среди населения стремительно росла. Миллионы людей каждое воскресное утро садились перед телевизором, чтобы пообщаться с мудрым доктором Белянчиковой и выслушать ее советы. Достаточно отметить такой факт: если до ее прихода на имя передачи поступало порядка 300 писем в год, то после – их стало уже около 150 тысяч! Для того чтобы обрабатывать такую массу корреспонденции, пришлось завести специальную группу врачей-консультантов во главе с Ириной Исааковной Бобер. Начальство, конечно, было очень недовольно такой ситуацией (ведь консультантам надо было платить), однако ничего поделать не могло – на письма надо было отвечать.

О бешеной популярности этой передачи у населения говорил и такой факт – в начале 70-х в народе имели хождение шутливые письма в адрес передачи (ваш покорный слуга сам читал их во время уроков в школе). В этих письмах безымянный шутник ловко подкалывал популярную ведущую остротами и шутками типа: «Прошу вас сделать меня инвалидом третьей группы», «Чем кормить маму, чтобы родился братик?», «Я ампутант левой ноги», «Меня мучит вопрос – почему меня пучит?» и т. д. и т. п.

Вообще, в отличие от большинства коллег-ведущих, именно Белянчиковой приходилось практически каждый день сталкиваться не только с человеческой болью, но и с горем, с разными невзгодами. В иных письмах рассказывалось о таких трагедиях, от которых больно щемило сердце. А скольким людям она помогла преодолеть душевный кризис или свалившиеся на них беды – и не перечислить. Вот лишь один пример, датируемый 1976 годом. У одной женщины из Ставрополья росло десятеро детей. Один из них – мальчик Рома – рубил камыши и случайно отрубил себе два пальца на руке. Пальцы остались в камышах, а культи мальчику обработали врачи в больнице города Буденновска. Однако мать слышала в одной из передач «Здоровье», что в Москве есть врачи, которые пришивают конечности. Несмотря на то что почти все родственники и соседи назвали эту новость бредом, женщина бросилась в камыши и ночью, при свете фонаря, все-таки отыскала отрубленные детские пальцы. Затем, как и говорила в передаче ведущая, женщина упаковала находку в пакет и положила в трехлитровую банку со льдом. В таком виде она и привезла их в Москву вместе с сыном. И произошло чудо – она нашла тех самых врачей, о которых говорила Белянчикова. Врачи пришили мальчику пальцы, и они благополучно прижились.

Благодаря письмам телезрителей Белянчикова была, наверное, одним из немногих в отечественной медицине людей, кто обладал подробной информацией о том, чем болеет советский народ. Однако, помогая другим, Белянчикова очень часто не имела ни времени, ни возможностей следить за собственным здоровьем. Вместе с передачей ей приходилось колесить по самым отдаленным уголкам страны, из-за чего она долгое время не знала, что такое отпуск. Ведь субботы и воскресенья становились ударными рабочими днями, а ночные монтажи – просто нормой жизни. В итоге в 1981 году ей пришлось перенести тяжелую операцию и на какое-то время выбыть из строя. Кстати, чуткие зрители в тот период буквально забросали ЦТ письмами с вопросами «куда подевался главный врач страны?».

В конце 80-х на ЦТ началась очередная перетряска, и Белянчикова вынуждена была уйти – стала главным редактором журнала «Здоровье». Однако о своем переходе она вскоре пожалела. Вот ее собственные слова на этот счет:

«Какие-то группировки, нашептывания «доброжелателей» о том, что хорошо бы убрать того-то и поддержать этого. Я в ужас пришла, ведь никогда с подобного рода вещами сталкиваться не приходилось. И я вернулась на телевидение. Я договорилась работать в компании «REN TV». Меня там по-доброму встретили, собралась группа настоящих профессионалов, уже были назначены конкретные съемки, но в самый последний момент... подвел спонсор...»

И все же судьба оказалась тогда милостива к Белянчиковой. Она встретила группу молодых людей, которые пригласили ее на московское телевидение ведущей медицинской программы. Однако они сделали вместе всего лишь одну передачу, после чего осенью 1994 года случилось несчастье – на популярную ведущую было совершено нападение.

Что же произошло?

В тот день Белянчикова была в доме одна, когда в дверь внезапно позвонили. Привыкшая всегда доверять людям, даже незнакомым, она открыла дверь и тут же получила несколько сильнейших ударов по голове. Она потеряла сознание. В доме перевернули все вверх дном, однако – что очень странно – ничего не взяли. Вернувшийся вскоре домой сын отвез ее в больницу, где врачи поставили диагноз – череп проломлен в трех местах. После реанимации она долго не могла прийти в себя – у нее была полная амнезия.

Выйдя из больницы через несколько месяцев, Белянчикова вернулась на телевидение – на третьем, московском, канале стала вести передачу «Медицинское обозрение». Но вскоре новые несчастья посыпались на нее. Сначала умер ее отец, а потом она и сама едва не погибла, угодив в автомобильную аварию. Любопытную версию всего происшедшего с популярной ведущей высказала журналистка И. Лукьянова:

«Я всерьез полагаю, что человек, берущий на себя такой груз чужих несчастий, за это расплачивается. Вы и сами наверняка ловили себя на том, что после общения с человеком, попавшим в беду, хочется вымыть руки, чтобы не заразиться: подлое желание, но подсознательное, древнее. А Белянчикова во всем этом жила двадцать лет, пока новые времена не потеснили ее сострадательную программу с неизменной змеей над чашей («Теща пьет чай» – называлась она в народе). Так что в ее травмах и производственных проблемах есть какая-то логика, как ни жутко это звучит. Но и аура народной любви к ней была такова, что всякий раз она, слава богу, выкарабкивалась».

Сегодня Белянчикова вместе с мужем – инженером-металлургом – и взрослым сыном Кириллом – он пошел по стопам матери и стал физиотерапевтом – живет в Москве в двухкомнатной квартире на Ленинском проспекте. Лето обычно проводит в Кучине, где находится дача ее родителей. Телевизор смотрит редко и из всех ведущих предпочитает Владимира Познера.

Ангелина Вовк

А. Вовк (в переводе с украинского это слово означает «волк») впервые столкнулась с телевидением в 1959 году, когда училась в девятом классе. Совершенно случайно она узнала о том, что телецентр на Шаболовке проводит набор мальчиков и девочек в драматическую студию, и решила попытать счастья – отправила туда письмо с фотографией. Вскоре ее вызвали на экзамены. В первом туре она прочла экзаменаторам отрывок из «Тупейного художника» Н. Лескова и прошла на второй. Однако дальше ее ждало разочарование. Во втором туре она выбрала сложную сцену из Шолохова, где Катерина пытается свести счеты с жизнью, однако не смогла передать нерв эпизода (никакого жизненного опыта у 16-летней девчонки еще не было). В итоге ее не приняли. Но Ангелина не сильно расстроилась, поскольку поступала из чистого любопытства, а на самом деле ее мечтой была совсем иная профессия. В те годы она училась на курсах английского языка и мечтала поступить в институт иностранных языков.

Однако...

Закончив школу, Ангелина, как и мечтала, подала документы в иняз. Но однажды, гуляя с подругами на улице, она увидела объявление о наборе очередного курса в ГИТИС и вновь решила рискнуть. Попытка оказалась удачной – ее приняли с первого же захода. В институте Ангелина вскоре встретила и свою первую любовь – это был ее сокурсник Геннадий Чертов. Вот как она сама вспоминает об этом:

«Первый мой муж невероятно прославился, сыграв в фильме «Сердце матери» Александра Ульянова. Красавец был необыкновенный, вылитый Жерар Филип. Вся женская половина института сходила по нему с ума. А мне было совершенно все равно... До тех пор, пока наш курс не отправили на картошку. Помню, сижу в автобусе – и входит Гена. И все! Что называется, Амур сразил меня стрелой. Я просто потеряла дар речи. Нечто подобное испытал и Гена. Позже он мне рассказывал, что я ему очень нравилась, но он для себя решил, что я слишком хороша для него. Я и в самом деле необыкновенно хороша была, тоненькая, как тростиночка...»

В 1966 году, незадолго до окончания института, молодые поженились.

После окончания вуза творческая карьера Вовк складывалась вполне благополучно. Едва она получила диплом об актерском образовании, как тут же ее пригласили сниматься в кино. Снимал фильм известный поэт и начинающий кинорежиссер Григорий Поженян. Картина рассказывала о моряке-подводнике, герое войны, которого ошибочно посчитали погибшим и даже открыли в Одессе обелиск с его именем. Правда вскрылась спустя много лет, когда он случайно приехал в город и увидел свою фамилию на памятнике. Роль моряка досталась самому Поженяну, а вот его невесту должна была играть Вовк. Съемки проходили в Крыму в течение года. Однако, несмотря на интересный сюжет, фильм получился скучным и не принес начинающей актрисе большого удовлетворения. А вскоре ей и вовсе пришлось уйти из кинематографа. Главным виновником этого ухода стал муж Ангелины, который был категорически против того, чтобы его молодая жена моталась по киноэкспедициям. Он мечтал о том, чтобы они работали вместе, и эта мечта вскоре осуществилась. В те годы в Москве открылся Институт телевидения, куда они вскоре и поступили. Проучившись полгода, попали на годовую стажировку на Шаболовку в качестве дикторов-практикантов. Стажировка прошла успешно, и их приняли в штат.

Первые годы своей работы на ЦТ Ангелина Вовк в основном появлялась в выпусках новостей либо в качестве ведущей не слишком рейтинговых передач вроде концертов классической музыки. По ее же словам:

«Мне доставалась вся черновая работа. Например, я вела концерты классической музыки. В то время, да, впрочем, и сейчас, они не пользовались особой популярностью, поэтому этими концертами как бы затыкали дыры в сетке вещания. А мне нравилось вести эти концерты, меня узнала и полюбила вся музыкальная интеллигенция.

Еще я вела передачи для детей. Не «Спокойной ночи, малыши!» – их мне доверят вести позже, а «Будильник», который шел по воскресеньям в 9 часов утра, когда все спят. Все, кроме детей. Дети смотрели и тоже полюбили тетю Лину. А как мне нравилось работать для детей! Во мне всегда было много детского. Я ведь до 16 лет играла в куклы...»

Итак, благодаря своей красоте и обаянию Вовк удалось довольно легко завоевать сердца миллионов телезрителей, особенно сильной ее половины. Каких только историй на этой почве с ней не приключалось! К примеру, однажды она в качестве ведущей приехала на фестиваль «Красная гвоздика» в Сочи, и там в нее влюбился кавказец. Его внимание было настолько назойливым, что Ангелина просто не знала, куда себя деть – где бы она ни появилась, тут же перед нею вырастал этот воздыхатель. Дело дошло до того, что даже в собственном номере в гостинице она не чувствовала себя в полной безопасности. И хотя номер находился на восьмом этаже, Ангелине приходилось соблюдать все меры предосторожности – закрывать на ключ не только входную дверь, но и балконную. Как оказалось, эти меры были не напрасными. Однажды ночью Вовк проснулась от какого-то постороннего шума, подняла голову и обомлела – за стеклом балконной двери маячил ее кавказец. Видимо, он проник на ее территорию через балкон соседнего номера, рассчитывая застать женщину врасплох. Однако он не предполагал, что она додумается в такую жару наглухо закрыться. Естественно, его вылазка закончилась неудачей, однако нервы ей этот горячий поклонник попортил основательно.

Не меньше волнений доставил Вовк и другой воздыхатель – 15-летний юноша Вадим, который влюбился в нее без памяти и буквально преследовал по пятам. Он провожал ее от дома до телецентра, во время записи программ сидел под дверью, подкладывал на порог подарки в виде духов, цветов и даже дорогих часов. Когда он приходил к дому ведущей, соседки звонили ей и докладывали: пришел Вадим, он уже расположился и ест бутерброды. В конце концов Вовк надоело столь назойливое вторжение в ее личную жизнь, и она попросила парня прекратить ее преследовать. Спустя несколько дней на ее имя пришло длинное-предлинное письмо от этого юноши, в котором тот попытался объясниться с предметом своих воздыханий. Он, в частности, писал, что ничего плохого не замышлял и намерения у него самые благородные – дождаться собственного 18-летия и жениться на популярной ведущей. Однако та сочла за благо не отвечать на это послание. Чуть позже Вовк узнала, что этот юноша поступил учиться в Высшую школу КГБ.

Между тем были случаи и другого рода, когда воздыхатели популярной ведущей доставляли ей приятные ощущения.

Вспоминает А. Вовк: «Мне надо было выходить из дома на работу, но тут возвратилась мама, ходившая гулять с собакой. На пороге пес упал и умер. Несмотря на шок, я понимала, мне ведь еще надо на работу в «Останкино», на запись программы в прямом эфире. А собаку, которая скрашивала тебе жизнь в трудные минуты одиннадцать лет подряд, воспринимаешь совершенно как члена семьи, и для меня ее смерть была горем, самым настоящим. Пришла на работу и сидела плакала, стесняясь сознаться в том, что не могу выходить в эфир по причине скоропостижной кончины животного. Делала объявления и уходила в дикторскую, где плакала, потом опять что-то говорила перед камерой и опять шла рыдать... Спустя какое-то время получаю письмо из колонии, от заключенных, в котором те поделились со мной, что единственное их развлечение – телевизор, и признались в своих симпатиях ко мне. Заканчивалось же все так: нам показалось, что вас кто-то обидел такого-то числа. Напишите нам в колонию строгого режима, кто посмел это сделать, мы передадим весточку на волю, с ним там разберутся – котлет наделают...»

В отличие от нынешних, весьма вольготных условий, когда звезды ТВ могут вести себя в эфире, как им заблагорассудится, в былые годы их судьба зависела буквально от мелочей. За любой непроизвольный чих можно было схлопотать выговор, а то и вовсе лишиться работы. Практически у каждого диктора советских времен на этот счет найдется не одна история. Есть они и у Ангелины Вовк. Дело было в конце октября 1974 года. Но послушаем ее собственный рассказ:

«Хоронили Фурцеву, в связи с чем изменилась программа передач. Мне нужно было выйти в эфир и за очень короткое время рассказать об изменениях. Все прошло хорошо. Я отключилась от эфира и вдруг рассмеялась, видимо, от переполнявшего меня чувства глубокого удовлетворения самой собой. А через минуту узнала, что этот мой смех прошел в эфир. То ли я кнопку до конца не отжала, то ли еще что-то. Представляете, страна хоронит министра культуры, я с серьезным видом зачитываю программу и после этого начинаю дико хохотать. Причем когда я увидела запись, то просто не могла поверить, настолько все это было чудовищно. От эфира меня, правда, не отстранили, но премии квартальной лишили...»

Это была не единственная неприятность в творческой карьере Вовк. Где-то с середины 70-х ее положение на ЦТ заметно осложнилось благодаря активной «заботе» одного высокопоставленного деятеля, которому она однажды отказала в его настойчивых ухаживаниях. Затаив обиду на женщину, он стал мстить ей исподтишка.

Вспоминает А. Вовк: «Этот человек действовал через своих подчиненных, а каждый из них держался за место под солнцем, и, если начальник ему прикажет, он выполнит. Если человек говорил – эту тетку, девчонку, или как там меня называли, убрать с экрана, – они выполняли. А с рядовыми сотрудниками у меня были хорошие отношения. Они поддерживали: «Алина, держись, все будет хорошо».

В разгар этих событий Вовк подвернулась прекрасная возможность на какое-то время сменить обстановку и пожить вдали от дома – она уехала в Японию, где вела передачу «Говорим по-русски». Ей казалось, что эта поездка заставит ее недоброжелателей забыть о ней и они оставят ее в покое. Но она ошиблась. Едва она вернулась на родину, как вскоре на нее обрушились новые напасти. На этот раз в ее жизнь самым бесцеремонным образом вторглись спецслужбы. Ее телефон стал прослушиваться, почта – перлюстрироваться. Сама Вовк вспоминает об этом так:

«Впервые о том, что существуют службы, которые подслушивают по телефону, следят за кем-то, я узнала в Японии от официального представителя КГБ, который дружески предостерег меня от возможных провокаций со стороны секретных служб Японии. Не знаю, возможно, японцы и следили за мной, но никаких неудобств это внимание мне не доставляло. Когда я вернулась в Москву, через некоторое время я в полной мере ощутила внимание со стороны наших служб – телефонные разговоры прослушивались, о чем я догадывалась по плохой работе связи, а также по письмам, написанным одним и тем же почерком, но подписанным разными фамилиями из разных городов. В них они называли себя инженерами глубинной разведки. В письмах затрагивались темы моих телефонных разговоров. Они были огромны. Люди не ленились – видимо, свободного времени у них было достаточно. В них они мне прозрачно намекали, что «их люди» повсюду: и среди священнослужителей, и среди врачей, и т. п. К сожалению, эти послания не сохранились, т. к. я не вынашивала планов мести. Надеялась, что устанут развлекаться, но время шло, а все оставалось по-прежнему...»

К этим словам популярного диктора можно относиться по-разному, в том числе и не верить им, сочтя все рассказанное ею плодом воспаленной фантазии. Однако, судя по всему, это правда – прослушка и странные письма действительно имели место. Но вот кто этим занимался, сказать однозначно нельзя. Версий может быть две: либо это какой-то маньяк, которому доставляло удовольствие изводить красивую женщину, либо действительно КГБ. Кстати, у последнего были все основания в те годы следить за Вовк. Дело в том, что в конце 70-х распался ее брак с первым мужем – диктором ЦТ Геннадием Чертовым. О причинах, которые способствовали этому разводу, рассказывает сама А. Вовк:

«Первого мужа я очень любила. Мы прожили долго и счастливо 16 лет. Но потом жизненные обстоятельства сложились так, что нам пришлось расстаться. Почему? Я не берусь анализировать. Мы работали в одном месте, но то, что мы проводили вместе много времени, меня нисколько не напрягало. Мне это даже нравилось. Но у нас не было детей. Если бы они были, первый брак, наверное, не распался бы. Все-таки семья – это не только муж и жена. Должны быть дети. Но у меня были проблемы со здоровьем. Были операции. И мой первый муж знал о моей проблеме...»

В тот момент, когда первый брак трещал по всем швам, Вовк внезапно влюбилась. Этим человеком оказался иностранец, чехословацкий художник и архитектор по имени Индржих, который в ту пору работал главным художником киностудии «Баррандов». Знакомство с ним произошло у него на родине, куда Вовк приехала на полтора месяца делать передачу по изучению русского языка.

«Сначала я никого не замечала. Но чувствовала, что кому-то очень нравлюсь. И не могла понять, кто же это на меня флюиды посылает. Но однажды мы встретились глазами, и все стало ясно. Это как удар молнии. Когда я уехала в Москву, он мне позвонил и сделал предложение. Я ему сказала, что не могу выйти за него, потому что замужем, у меня есть работа, семья, Москва и все остальное. Но он оказался упорным. Когда человеку говоришь «нет», особенно мужчине, ему еще больше хочется преодолеть это сопротивление. И я уступила...»

Новый муж Вовк был гражданином социалистической страны, однако в 1968 году он, протестуя против ввода советских войск в Чехословакию, демонстративно вышел из партии. Поэтому этот брак вызвал глухое недовольство со стороны идеологического отдела ЦК. Результатом этого и могла стать слежка, которую установили за Вовк на родине. Чуть мягче отнеслись к новому замужеству своей сотрудницы на ЦТ, хотя и там при каждом удобном случае руководство не упускало случая попрекнуть ее этим фактом. К примеру, у нее было несколько словесных дуэлей с председателем Гостелерадио СССР. Он спрашивал ее: «Ангелина Михайловна, вы гражданка какой страны?» Она отвечала ему: «СССР». На что он язвительно замечал: «А мне кажется, вам неплохо было бы в Чехословакию податься».

В 80-е годы Ангелина Вовк прочно обосновалась в кресле ведущей популярной передачи «Спокойной ночи, малыши!». Вышло это совершенно случайно. Вот как об этом вспоминает сама телеведущая:

«Когда я пришла на телевидение, передача не пользовалась успехом у дикторов. Была неподражаемая Валентина Леонтьева, был обаятельный дядя Володя Ухин, а остальные работали на подхвате. Я очень дружила с Ухиным, и он (а не режиссер и не редактор) уговаривал меня вести эту программу. Я не соглашалась. Но однажды случилось то, что случилось. Я шла по коридору «Останкино» – и вдруг на меня буквально набрасываются несколько человек, втаскивают в студию, усаживают за стол: «Ухин не пришел, передачу больше вести некому. Будешь ты». Испугалась я тогда не на шутку: «Я даже не знаю текста!..» Мне быстро объяснили, что знать ничего не надо, нужно только куклам поддакивать. Все свершилось мгновенно: в эфир пошла знаменитая музыка, и я произнесла перед камерой: «Здравствуйте, девочки и мальчики!» – больше ничего не помню. Когда кошмар закончился, в студию ворвались режиссер, редакторы, актеры и стали кричать, как все замечательно у меня получилось. Каким образом – не пойму до сих пор. Наверное, небесные силы вмешались. Так я начала вести программу «Спокойной ночи, малыши!». И вела очень долго...»

Скажем прямо, попадание Вовк в эту передачу было вполне закономерным. Несмотря на то что своих детей у нее никогда не было (зато у нее есть целых двенадцать крестников!), но она всегда их любила. В 1988 году они с мужем даже хотели взять ребенка из детского дома. Но не судьба. Как вспоминает сама Вовк:

«Это было после землетрясения в Армении, в Спитаке. Муж предложил мне пойти в армянское посольство, чтобы нам дали сироту на воспитание. Но, как выяснилось, армяне своих детей не отдают, семейные узы у них очень крепкие. И если живы даже самые дальние родственники, они забирают малыша на воспитание...»

Помимо детей, Вовк страстно обожает животных. На этой почве ее даже избрали президентом Благотворительного фонда защиты животных. У самой Вовк в доме всегда жила какая-нибудь живность, в основном – собаки.

«Вообще с собаками у меня все время что-то происходит. Как-то пара псин появилась у нас в подъезде. Ко мне сбежались все женщины, не любящие этот вид животных, и начали наперебой говорить: вы как президент должны что-то предпринять. Сраженная таким аргументом, я взяла к себе одну из собак и назвала ее Лайма – в честь певицы Вайкуле. Однако, оставив Лайму у себя, я вскоре крепко пожалела: она не привыкла быть в одиночестве и в один из моих первых уходов разодрала всю дверь, оставив к моему приходу от обивки лишь лохмотья. Вскоре выяснилось, что это было только начало.

Когда в один из прекрасных дней я вернулась домой в половине двенадцатого ночи, обгрызанная дверь вообще не открылась. Квартира стоит на сигнализации, пришлось вызывать охрану. Но и они развели руками – все замки открыли, а внутрь попасть не удалось. Все шло к тому, что дверь закрыта изнутри. Уже почти половина первого, звоню пожарным, умоляю их приехать и вломиться ко мне в дом хотя бы через окно. И мало того, что пожарные влетели мне в копеечку – надо же было сделать людям приятное, – так еще их приезд оказался совершенно бессмысленным: влезть через окно можно было только в том случае, если бы его сломали. Но я только недавно поменяла окна, а ставить посреди ночи новые у меня не было никакого желания. Пришлось высаживать дверь...

Пыталась ли я после всего вырвать у Лаймы клыки и оторвать лапы? Как ни странно, злобы к собачке не испытывала. Я просто говорила: Лайма, ну как же так, в самом деле? И она начинала прятаться, всем своим видом показывая, что ей страшно неловко...»

В те же 80-е Вовк встала у руля еще одной популярной передачи – «Песня года». Однако в самом начале 90-х над «Песней» нависла угроза закрытия, и ее ведущей пришлось приложить огромные усилия, чтобы отстоять ее перед руководством. Говорят, большое значение при этом имело близкое соседство Вовк с тогдашним руководителем Российского телевидения Егором Яковлевым – волею судьбы они оказались соседями по этажу в доме на Арбате. Хотя сама Ангелина категорически отрицает тот факт, что использовала свое соседство с Яковлевым в корыстных целях. По ее словам, во внерабочее время общались они мало, поэтому ей, если возникала необходимость решения какого-либо служебного вопроса на высшем уровне, приходилось записываться к нему на прием.

Не менее сложно в начале 90-х складывалась и личная жизнь Вовк. В частности, после 13 лет замужества распался ее второй брак – с Индржихом. Почему? Рассказывает А. Вовк:

«Я предлагала мужу переехать сюда. Он сказал, что не сможет здесь жить. Я понимала его. Вот он подходит здесь к прилавку, его толкают, чего-то кричат, перекликаются через голову. Он мне говорил: «Я так не могу, я здесь умру с голоду». Ну и еще наше хамство – он этого не понимал. Когда я приезжала в Чехословакию, то чувствовала себя дикаркой. Все стоят спокойно, все ждут очереди, никто не влезает, не шумит. А я на первых порах себе это позволяла, и на меня все смотрели, как на хулиганку. Было очень стыдно. Я же никак не могла решиться уехать к нему насовсем. Застопорило меня, заклинило, и все тут. Работа в Москве держала меня в плену и не отпускала. К тому же и в этом браке у нас не было детей. Индржих предлагал взять на воспитание ребенка, особенно после армянского землетрясения (произошло в 1988 году. – Ф.Р.). Он мне говорил: «Возьми любимые книги, картины, возьми ребенка и приезжай». Не получилось.

Наши отношения резко оборвались в 91-м году. Видно, он устал ждать. Я как раз лежала в реанимации, когда мне друзья сообщили, что у него другая женщина. А он был завидный жених, на него в Праге многие имели виды. Последний звонок от него был странный – «срочно открывай фирму, деньги какие-то переводить...» – и все, как отрубило. Совершенно на него не похоже...»

Читатель помнит, что на протяжении всего брака с иностранцем у Вовк периодически возникали трения с представителями спецслужб – кто-то за ней следил, подслушивал ее телефонные разговоры и т. д. Казалось бы, после развода ситуация должна была измениться и звезду телеэкрана обязаны были оставить в покое. Но, увы, слежка продолжалась. Может быть, таким образом ей мстили за ее дружбу с генералом Руцким (когда его посадили в «Лефортово», Вовк звонила его жене домой и пыталась поддержать ее добрым словом) или припомнили ее демарш в октябре 93-го, когда она, прихватив с собой куклу Хрюшу и икону Казанской Божьей Матери, пыталась прорваться к Белому дому, чтобы от имени детей России попросить у воюющих сторон мира?

В конце февраля 1994 года терпение Вовк иссякло, и она пришла в редакцию газеты «Московский комсомолец», чтобы с ее страниц поведать о своих неприятностях. Приведу лишь отрывок из этого интервью:

«Я обращалась к начальнику охраны дома, но никакого вразумительного ответа я не получила. А посещения моего дома продолжались. Учитывая, что квартира постоянно стоит на сигнализации, возникает вопрос: каким образом они проникают туда?

Я человек очень терпеливый, как и все живущие в нашей стране. Но мне тяжело приходить домой и видеть нарочито перепутанные телевизионные кабели, включенный свет, хотя я приучена всегда за собой все выключать. Мне очень грустно, что я живу в такой стране, где «маленькие» люди так резвятся, так издеваются. Я не знаю, какое я должна была нанести оскорбление, но если я его и нанесла, значит, они его заслужили. Я никогда не начинаю с кем-то войну первой... И очень жаль, что мне объявлена война неизвестно кем. Ну а методы, которые они использовали в борьбе со мной, поверьте, весьма неприглядны...»

Несмотря на большой резонанс, вызванный в обществе этой публикацией, ответа на свои недоуменные вопросы Вовк так и не получила. Однако слежка за ней вскоре прекратилась.

В начале 90-х Вовк ушла из передачи «Спокойной ночи, малыши!», причем не по своей воле. По ее словам: «Я ушла после появления там нового редактора. Когда эта дама заняла руководящий пост, я спросила у нее: «Валя, что же ты меня не приглашаешь?» И услышала в ответ: «А ты платить-то будешь?» После того как они мне это сказали, набросившись, как шакалы, я туда – ни ногой! С тех пор даже не знаю, кто эту передачу теперь ведет. Наверное, те, кто платит...»

С тех пор единственным местом работы Вовк стало место ведущей в «Песне года». Их тандем с Евгением Меньшовым (он закончил Школу-студию МХАТ, четверть века отработал в Театре имени Гоголя) долгое время по праву считался одним из самых красивых и обаятельных на постсоветском телевидении. Хотя поначалу, как ни странно, внутри тандема царила взаимная прохлада.

Рассказывает Е. Меньшов: «Когда я пришел на первые съемки, Ангелина восприняла меня довольно холодновато – она ведь в то время уже была звездой телеэкрана. И я, признаться, чувствовал себя первое время зажатым, у микрофона стоял будто кол проглотил... Эта прохладность сохранялась до первых эфиров. А потом вдруг в Ангелине произошла резкая перемена, и сразу пошла хорошая работа и общение. Но выспрашивать у нее, что же случилось, я не стал. А несколькими месяцами позже в одном откровенном разговоре она призналась, что ее мама, посмотрев по телевизору наш совместный дебют, сказала ей: «Ты знаешь, Линочка, никто из твоих прошлых партнеров по сцене не смотрел на тебя такими влюбленными глазами, как Женя!..» После этого Ангелина и на меня стала смотреть совершенно по-другому...»

Из интервью А. Вовк конца 90-х:

«Многое хочется изменить в «Песне года», но я не имею права. Я считаю, наш фестиваль должен быть более требовательным к артистам, что он должен быть в хорошем смысле консервативным. А у Игоря Яковлевича (Крутого. – Ф.Р.) другое мнение. Ему нравятся такие исполнители, как Шура, который сегодня всех ставит на уши. А мне этот Шура сугубо безразличен. Пусть он будет одним из многих, но когда этого Шуру никто не знает, а его уже приглашают на «Песню года»... это уже чей-то каприз. Но я не должна на это реагировать – шоу-бизнес, и ничего тут не поделаешь. Просто мне не нравится, когда мужчина выходит на сцену в трусах...

Я всегда очень любила дружить с женщинами. Подруги – это для меня святое, я отводила им очень много места в своей жизни. Но, как я убедилась, подруги очень часто играют плохую роль в жизни женщины. Во всяком случае, у меня всегда получалось именно так. Я очень доверяла им, а они оказывались женщинами коварными и, как правило, предательницами. Сплетничали за моей спиной немало. Сидели за одним столом, ели мое угощение, а сами при этом надо мной смеялись. Я плакала и уходила. Было очень грустно... А когда я привезла этих «подруг» отдохнуть на юг, они все время подтрунивали надо мной. Как раз тогда у меня был очень сложный период: я разводилась со своим первым мужем. Но они совсем не думали, как мне трудно, как тяжело на сердце – просто смеялись! Впрочем, я не сержусь: сама виновата, что так близко подпустила их к себе. Была глупой, раскрывала им свою жизнь, душу, кошелек, а что получила взамен? Но все это моя судьба. С тех пор я женщин избегаю. Женщины – это все-таки удел мужчин...

У меня был близкий друг, но мы с ним расстались. Но он был не любовник, а просто друг. А любовника почему-то заводить не хочется. Иногда я грущу о своих бывших мужьях. Но больше о втором, у него был очень хороший характер. Мне жаль, что я не с этим человеком. Когда вспоминаешь, думаешь: боже, какой у тебя замечательный человек был в жизни, как жаль, что мы не вместе. Бывают моменты, когда очень хочется увидеть, поговорить. По Праге скучаю. Наш дом находился на возвышении. Смотришь – перед окном очень красивые акации. Удивительно живописное место. Но не судьба...

Я очень люблю Крым. Надеюсь, когда-нибудь я буду работать так, чтобы можно было время от времени жить в каком-нибудь старом крымском городке, в домике у моря. Смотреть на него и читать книги, на которые у меня нет времени в Москве. Говорят, в прошлой жизни я жила в Южной Америке и была мореходом. Но я, наверное, погибла в кораблекрушении, потому что путешествовать по морю не люблю. Но вот тяга к нему осталась, я могу сидеть и смотреть на волны часами...»

В повседневной жизни Вовк часто преследуют неудачи. Особенно «везет» ей в общении с криминальным элементом. Во всяком случае, только за восемь месяцев 2003 года она дважды попадалась на крючок воров-борсеточников. В первый раз это случилось 28 января, в семь часов вечера, у дома №86 на Таганской площади. Вовк возвращалась домой, притормозила у обочины и не заметила, как ловкий воришка похитил из ее автомобиля «Фольксваген-Поло» сумочку, где были документы и около 9 тысяч рублей.

Второй случай произошел 20 августа непосредственно возле дома телеведущей в Староконюшенном переулке. Машина была та же – «Фольксваген-Поло». По рассеянности Вовк забыла запереть дверцы автомобиля, чем и воспользовался преступник, который похитил из салона сумочку, где лежала крупная сумма денег, отложенная телеведущей на отпуск, – 22 тысячи 400 рублей. Вовк, конечно, огорчилась, но в отпуск все равно поехала – эти деньги у нее были не последние.

До конца 2007 года Ангелина Вовк оставалась ведущей передачи «Песня года» (в паре с Евгением Меньшовым). Однако затем эту пару вытеснила Алла Пугачева. Соведущей этой передачи певица стала за год до этого, и это трио вроде бы неплохо справлялось со своей миссией. Но уже через год, как говорится, «Боливар не выдержал троих». В итоге осталась одна Пугачева. Как заявила в интервью «Московскому комсомольцу» А. Вовк:

«Алла Пугачева взяла бразды правления в свои руки и сделала из «Песни года» свой бренд, типа любимые песни Аллы Пугачевой, или любимые исполнители Аллы Пугачевой, или дорогие и близкие люди Аллы Пугачевой. И я к их числу, к сожалению, не отношусь. Как известно, Пугачева относится к женщинам с некоторым предубеждением, предпочитая дружить с мужчинами. Может, это и правильно. Ведь мужчины надежнее как друзья...»

Лишившись места в «Песне года», Вовк без дела не осталась. Она является одним из организаторов детского музыкального фестиваля «Песенка года», ведущей проекта «Мелодии века». Кроме этого, она воспитывает двух внучек – дочек своего племянника (сына ее родного брата Владимира). Внучки зовут ее баба Ангелина.

Из интервью А. Вовк газете «Московский комсомолец» (сентябрь 2007 года): «Я не могу сказать, что, когда остаюсь одна, чувствую себя одинокой и несчастной, хотя я прекрасно понимаю: в личном плане у меня жизнь не сложилась. Но сказать, что это меня очень угнетает и я не нахожу себе места – слава богу, таких мыслей у меня нет. Моя жизнь заполнена. Ведь можно быть вдвоем и испытывать глубочайшее одиночество. Это чувство мне знакомо! Мне нравится, когда у человека есть семья, муж, прекрасные взаимоотношения, дети, внуки, когда есть гармония. У меня такого нет. Но если я буду на этом акцентироваться, то можно довести себя до депрессии. На самом-то деле человек не один, у него прежде всего есть Бог, близкие люди, друзья, работа, какие-то обязанности, заботы. Мне так порой хочется просто сесть и почитать стихи. А еще хотелось бы научиться играть на гитаре, потому что мой отец великолепно играл на многих музыкальных инструментах. Хотелось бы прямо сейчас пойти и заняться танцами. Я хочу научиться танцевать танец живота. И не для кого-то, а для себя. Мне хочется ходить, плавать, заниматься спортом. Но на эти желания совсем нет времени. Мне хочется учить стихи. А когда?»

Отметим, что на сегодняшний день (на август 2008-го) в доме Вовк по-прежнему много живности: у нее шесть кошек и одна собака.

Владимир Ворошилов

В. Ворошилов (настоящая фамилия Колманович) родился в 1931 году в Симферополе. Затем вместе с семьей переехал в Москву, где учился в средней художественной школе для одаренных детей. После ее окончания поступил в Школу-студию МХАТ на специальность художник-постановщик. Затем учился в Художественном институте Эстонской ССР, окончив который с красным дипломом приобрел профессию живописца-портретиста. Однако настоящего художника из Колмановича так и не получилось – через несколько лет он навсегда оставил кисть. Почему? Это целая история, которая началась в Германии, куда молодого художника Колмановича отправили в качестве художника-постановщика в театр при Группе советских войск. Там работал 80-летний маляр по имени Вася, который в свое время закончил Академию художеств в Санкт-Петербурге (учился у самого Коровина), который доходчиво объяснил молодому человеку, что все его картины – мазня, которая не имеет никакого отношения к искусству. Видимо, говорил Вася настолько убедительно, что его собеседник воспринял сказанное как руководство к действию и с живописью «завязал». Отныне все свои силы Колманович стал отдавать режиссуре.

Вернувшись из Германии на родину, Колманович женился, после чего и стал Ворошиловым (взял себе фамилию жены). Однако брак этот продлился недолго, но от него у будущей телезвезды осталась вечная память – новая фамилия.

Еще будучи в браке, Ворошилов поступил на Высшие режиссерские курсы, после окончания которых он работал ассистентом режиссера в трех столичных театрах: «Современнике», имени Станиславского и Театре на Таганке. Однако денег катастрофически не хватало, и Ворошилов брался за любую работу на стороне. В 1967 году такая работа подвернулась на телевидении, в творческом объединении «Экран». По словам самого Ворошилова: «На ТВ я вдруг понял, что здесь – то место, где можно ставить эксперименты. А когда пришел первый прямой эфир, я сказал себе, что не уйду отсюда уже никогда». Однако уже через год после того, как нога Ворошилова впервые переступила порог Шаболовки, он едва с треском не вылетел оттуда.

В те годы на ТВ была такая передача, «Аукцион» (ее выпускала молодежная редакция, куда из «Экрана» перешел работать Ворошилов), посредством которой «Союзторгреклама» пыталась убедить покупателей в необходимости приобретать те или иные товары отечественного производства. Вел передачу Ворошилов. Буквально с первого же выпуска она стала чрезвычайно популярной у зрителей, о чем говорит такой факт: в 1969 году в ее адрес пришло 63 683 письма! Однако даже это не спасло «Аукцион» от закрытия.

Что же произошло?

Ворошилов без сучка без задоринки провел пять выпусков передачи, а в шестой допустил серьезную накладку. Выпуск был посвящен рыбным продуктам, и в передачу пригласили тогдашнего министра рыбной промышленности, который в прямом эфире самолично закатал в одну из консервных банок янтарное ожерелье, пообещав, что завтра же этот сюрприз поступит в продажу. На следующее утро все консервы были раскуплены. Но далее в дело вмешался случай. Передачу увидел главный идеолог страны Михаил Суслов, который чрезвычайно возмутился эпизодом с сюрпризом (мол, за океаном могут подумать, что в Советском Союзе выпускают продукты такого качества, что без «сюрпризов» их и продать невозможно). Короче, Суслов позвонил тогдашнему руководителю ЦТ и потребовал закрыть передачу. Что и было сделано. Ворошилова же сначала уволили с работы, а затем сжалились – взяли за штат, но строго-настрого запретили появляться на экране. В итоге с 1970-го по 1972 год он занимался озвучкой передачи «А ну-ка, парни!». Наконец в 1975 году он стал внештатным режиссером и внештатным ведущим передачи «Что? Где? Когда?» (первый эфир состоялся 4 сентября). Стоит отметить, что главным редактором передачи была вторая жена Ворошилова Наталья Стеценко, с которой он познакомился в 1969 году на «Аукционе». Она тогда была замужем, воспитывала трехлетнего сына Борю (теперь это ведущий передачи «Любовь с первого взгляда» Борис Крюк). Краткая биография Н. Стеценко выглядит следующим образом.

Она родилась в 1946 году в Москве. Окончила филфак МГПИ имени Ленина, а также Высшие телевизионные курсы. В 1968 году пришла на ТВ в качестве ассистента режиссера программы о студентах театральных вузов, после чего делала программы «А ну-ка, девушки!», «А ну-ка, парни!», «Город мастеров». В середине 70-х она вышла замуж за Ворошилова, и их семейный тандем вскоре родил популярную передачу «Что? Где? Когда?», которая на сегодняшний день является одной из старейших на отечественном ТВ (24 года в эфире!).

В 80-е годы Ворошилов был избран президентом Международной ассоциации клубов (МАК) «Что? Где? Когда?». В начале 90-х стал генеральным директором телекомпании «Игра». В 1997 году Ворошилов был награжден премией «ТЭФИ».

В конце 90-х Ворошилов и Стеценко жили раздельно: он жил за городом, в просторном коттедже в Переделкине, а его жена в Москве – в трехкомнатной квартире в кирпичном доме на Ленинском проспекте. Кроме этого, они имели дом в деревне Алешино. Правда, была у них и общая территория, на которой они отдыхали вместе, – полдома в Светлогорске Калининградской области.

Из интервью В. Ворошилова тех лет: «Я с детства был замкнутым человеком, и мне кажется, что люди по большей части меня ненавидят. Я преследую свой интерес в общении, неинтеллигентно общаюсь, и, естественно, многим это не нравится. Я вообще не доверяю людям и не вижу причин быть с ними мягким. Хотя случается и мне слышать слова любви...»

10 марта 2001 года Владимир Ворошилов скончался на 71-м году жизни. Трагедия случилась около пяти вечера. В тот день Ворошилов и Стеценко принимали гостей у себя на даче в Переделкине. Народу пришло много. И вот в самый разгар застолья главе семейства внезапно стало плохо – он побледнел и схватился за сердце. Немедленно вызвали «Скорую», однако, пока она ехала, Ворошилов скончался от обширного инфаркта миокарда.

Рассказывает приемный сын телеведущего Борис Крюк:

«Последние шесть лет у Владимира Яковлевича очень болело сердце. Ему часто вызывали «Скорую помощь». В последний раз это случилось прямо после съемок финальной программы зимних игр «Что? Где? Когда?» 30 декабря. После этого Владимир Яковлевич сказал, что не будет принимать участие в съемках весенних игр. Речь шла даже о закрытии программы...

Приступ произошел неожиданно – как раз в последние недели Владимир Яковлевич особо не жаловался на сердце, можно даже сказать, что ему полегчало. Его больше мучила язва двенадцатиперстной кишки...»

Прощание с В. Ворошиловым прошло 13 марта там же, где и снимали его детища «Что? Где? Когда?» – в Охотничьем домике в Нескучном саду. Как писал в «Комсомольской правде» Я. Щедров:

«Эмоции на панихиде были такие, что игре и не снились. Слез не скрывал никто. Андрей Козлов рыдал, беседуя с журналистами. Проститься со своим крупье пришли все: и «старички» Нурали Латыпов, Валентина Голубева, Александр Друзь, Борис Бурда. И молодежь во главе с «бессмертным» уже Максимом Поташовым. Вместе с простыми москвичами сказать последнее прости Ворошилову шли его коллеги по цеху. Первыми приехали Леонид Якубович, Александр Любимов, Владимир Познер, Владимир Молчанов, Эдуард Сагалаев. Позже подтянулись Юрий Грымов, Игорь Кириллов, Сергей Супонев (погибнет спустя девять месяцев – 8 декабря 2001 года. – Ф. Р.), Иван Демидов, Александр Политковский, Анатолий Лысенко...

В Нескучном саду в этот день побывала практически вся в прошлом молодежная редакция Первого канала, те, кто сегодня составляет цвет и гордость первых четырех телекнопок. Из-за огромного количества желающих попрощаться с Владимиром Яковлевичем панихида затянулась на пять с половиной часов...

В народе говорили о том, как не находил себе места Ворошилов накануне смерти от сердечного приступа: ходил, принимался писать, брался за книгу. Как загодя обзванивал знатоков – просто так, поговорить «за жизнь». Что с несентиментальным по природе Ворошиловым вообще-то случалось нечасто. «Прощался он с нами, а мы и не поняли», – говорят сегодня знатоки...

Когда тело Ворошилова выносили, как по заказу выглянуло солнце. Державшаяся до последнего супруга, коллега и соредактор программы Наталья Стеценко разрыдалась, не скрывая слез.

Похоронен Владимир Яковлевич на Ваганьковском кладбище».

7 июня 2003 года на могиле В. Ворошилова был открыт памятник: каменный черный куб (гранит привезли из Карелии) на столе, поделенном на секторы, ниже – строгие золотые буквы «Владимир Ворошилов». Автор памятника Никита Шангин рассказал следующее: «Поначалу в голове крутились совы, очки, рулетки, но все это казалось банальным. Хотелось придумать что-то лаконичное и мудрое, как японские хокку, которые так любил Ворошилов. Я предложил друзьям-знатокам поиграть в любимую нашу игру «ассоциации», и Саша Бялко выпалил: «Черный ящик». Действительно, лучше всего Ворошилов ассоциируется с черным ящиком, загадочным, внутри которого – тайна».

Юрий Сенкевич

Юрий Сенкевич родился 4 марта 1937 года в монгольском городе Баин-Тумен, где его отец Александр Осипович и мать Анна Куприянова работали после окончания Военно-медицинской академии в качестве врача и медсестры в советской воинской части. Однако о своей родине Юрий мало что мог рассказать: ему исполнилось всего два года, когда его родители покинули Монголию и вернулись в Советский Союз. С тех пор в Баин-Тумене Сенкевич никогда не был, хотя и слыл знаменитым путешественником. Почему так случилось, неизвестно: может быть, не было времени, а может, слишком короткий отрезок времени длилось его пребывание там, и потому ощущение ностальгии те места у него не вызывали.

В среднюю школу Юрий пошел в 44-м. Это была знаменитая ленинградская мужская школа №107 на улице Выборгской возле Финляндского вокзала. Учился Юрий хорошо и ко дню окончания школы по поводу будущей профессии не сомневался – только военная медицина. Ведь в его роду не только родители были медиками, но и дедушка по матери Алексей Мачульский, который окончил все ту же Военно-медицинскую академию. Поэтому, когда Юрий распрощался в 1954 году со школой, он подал документы в ту же академию. И был принят с первого же захода. Стоит отметить, что, кроме сложных предметов, которые преподавались в академии – биохимия, коллоидная химия, анатомия, – ее слушатели первое время находились на казарменном положении. Однако перед Юрием проблема дисциплины никогда не стояла: он с детства был приучен к порядку, поэтому все тяготы и лишения воинской службы переносил стоически. Хотя и накладки иной раз случались. К примеру, однажды ему пришлось провести пару суток на гауптвахте за какое-то правонарушение.

Академию Сенкевич окончил в 1960 году и был направлен на работу начальником медицинского пункта войсковой части в районе Бологого. Однако пребыванием там Сенкевич вскоре стал тяготиться: он еще в академии начал заниматься научной работой, мечтал продолжать ее и после, но служба в Бологом такой возможности его лишала. Он буквально исписал кипу бумаг, где просил разрешить ему перевестись в космическую медицину (тогда эта наука делала первые шаги), но ему каждый раз отказывали. Но надо было знать Сенкевича: уж если он чего-то хотел, то обязательно своего добивался. В итоге в 1962 году его просьбу все-таки удовлетворяют, и он оказывается в Москве, в Институте авиационной и космической медицины. Там ему поручают одно из направлений – поведение организма в условиях длительной невесомости. Два года спустя вся лаборатория, в которой работал Сенкевич, во главе с ее руководителем Леонидом Какуриным была переведена на новое место, которое впоследствии стало называться Институтом медико-биологических проблем.

В октябре 1964 года в космос слетал первый врач – коллега Сенкевича по Институту медико-биологических проблем Борис Егоров. После этого возникла идея послать в космос не только врача-исследователя, но и лабораторных животных. Сенкевич перешел в отдел, который именно этим и занимался. В 1965 году в космос полетели подопытные собаки Ветерок и Уголек, которые провели на орбите более двадцати дней, побив все тогдашние рекорды пребывания живого существа в космосе. Когда они благополучно вернулись на Землю, к длительному полету стали готовить людей. Одним из кандидатов-врачей для этого полета стал Сенкевич. Увы, но пройти испытания ему не удалось. Впрочем, без работы он не остался. В то время проводился эксперимент по проживанию человека в экстремальных условиях, сходных с условиями пребывания в космическом пространстве, и Сенкевич вызвался в нем участвовать. В результате в январе 1966 года он стал участником 12-й антарктической экспедиции на станции «Восток», находящейся на высоте 4000 метров над уровнем моря. Это было первое большое путешествие Юрия Сенкевича, с которого, собственно, и началась его биография путешественника.

В 1969 году знаменитый норвежский путешественник Тур Хейердал затеял очередную международную экспедицию в Атлантику на папирусной лодке «Ра». Состав ее должен был быть интернациональным (всего 7 человек), и в качестве врача Хейердал хотел видеть русского, в совершенстве владевшего английским языком и обязательно с чувством юмора. Письмо с этой просьбой норвежец отправил в Советский Союз, но ответа в положенный срок так и не дождался. Тогда Хейердал прислал в Москву новую депешу: не дадите русского, возьму чеха. А это было время – аккурат вскоре после введения советских войск в Чехословакию. В итоге было решено отправить Сенкевича, причем все происходило в такой спешке, что он даже не успел узнать, куда и на сколько летит. И единственное, что он успел перед отъездом, – набрать мешки медикаментов на все случаи жизни. Хейердал, как их увидел, сразу понял, что с чувством юмора в Советском Союзе полный порядок. Он привел Сенкевича к лодке и сказал: «Смотри, в нее и половины того, что ты прихватил, не уместится!» Так состоялось их знакомство. 25 мая 1969 года был дан старт началу экспедиции.

В первый раз Сенкевич женился, когда оканчивал академию. Его женой стала не коллега по работе, врач, а женщина из другого круга – она была артисткой популярного танцевального ансамбля «Березка». Впрочем, это неудивительно, так как Сенкевич всегда славился отменным вкусом в этом вопросе и ухаживал исключительно за красавицами. В том числе и за артистками. К примеру, был в его жизни эпизод, когда он пытался ухаживать за Ларисой Голубкиной, но она ответила ему отказом.

В первом браке у Сенкевича родилась дочь Даша. Однако уберечь молодую семью от развода это событие не смогло. Брак вскоре распался, и Сенкевич уехал работать в Москву. И какое-то время даже мысли не допускал о новой женитьбе. Друзья его даже в шутку называли «сексуал-демократом». Так продолжалось несколько лет. А потом в его жизни появилась Ксения Журавлева.

С этой женщиной Сенкевич сначала познакомился заочно. Ее родная сестра-близнец Лена работала вместе с Сенкевичем и однажды принесла на работу американский журнал «Сатурдэй ивнинг пост», на обложке которого была запечатлена Ксения. Попала она туда не случайно: она работала переводчиком и исколесила полстраны с группой американских журналистов, которые готовили номер журнала, целиком посвященный женщинам Советского Союза. Когда Сенкевич увидел эту фотографию, он заявил Елене: «Вот на твоей сестре я женюсь! Передай ей, что я буду ждать своего часа». Этого часа пришлось ждать целых четыре года.

Первая очная встреча Сенкевича и Ксении произошла осенью 68-го на премьере шпионского боевика Саввы Кулиша «Мертвый сезон» в Доме кино. Но длилась эта встреча недолго – каких-нибудь пару часов. После чего Ксения со своим тогдашним супругом и ребенком уехала в Италию, а Сенкевич отправился в путешествие на лодке «Ра». После возвращения из экспедиции экипаж папирусной лодки должен был посетить Рим. И коллега Сенкевича по работе, сестра Ксении Лена Журавлева, попросила Юрия передать для сестры маленькую посылочку. Так произошла их вторая встреча. А третья случилась через год, когда Сенкевич вернулся из нового плавания с Хейердалом – на лодке «Ра-2» – и опять посетил Рим. Встретившись там с Ксенией, он узнал, что ее семейная жизнь разладилась и вот-вот закончится. Сам Юрий к тому времени уже изрядно устал от холостяцкой жизни и понял, что лучшего спутника жизни, чем Ксения, ему не найти. Вернувшись в Москву, они поженились.

Широкая слава Юрия Сенкевича взяла старт в августе 1973 года, когда состоялся его дебют в качестве ведущего популярной телевизионной передачи «Клуб кинопутешественников». Ее создал в марте 1960 года знаменитый кинорежиссер и путешественник Владимир Шнейдеров и вел на протяжении почти 13 лет. Однако в январе 1973 года Шнейдеров скончался, и в кресло ведущего сел профессор Банников. Но его пребывание в этом качестве длилось недолго. Подвела Банникова... его борода. Бородатые мужчины в кадре раздражали тогдашнего председателя Гостелерадио Сергея Лапина, и он отдал распоряжение подыскать вместо Банникова другого человека. Этим человеком стал Юрий Сенкевич. А нашел его сосед по дому, популярный телеведущий Владимир Ухин. По словам последнего, он заметил, что Сенкевич хандрит, часто прикладывается к рюмке, и решил оторвать соседа от пагубной привычки с помощью телевидения. Дескать, кому, как не тебе, путешественнику, вести такую передачу? Сенкевич согласился. Что из этого получилось, все прекрасно знают: в кресле ведущего Сенкевич проработал более 20 лет.

В 1977 году Тур Хейердал затеял новую экспедицию – на этот раз на камышовом судне «Тигрис» он собрался доказать, что древние шумеры совершали океанские плавания. Сенкевича он опять пригласил в качестве врача, но тот решил захватить с собой в Ирак, где строилась лодка, и жену Ксению. Это было нарушением, поскольку экспедиция намечалась чисто мужская. Когда Хейердал увидел в лагере женщину, он возмутился: «Ты с ума сошел! Где ей тут жить?» Но Сенкевич не зря прихватил с собой палатку: он разбил ее в месте слияния Тигра и Евфрата, прямо у дерева, под которым произошла встреча Адама с Евой, запечатленная в легенде «Райские кущи». В той палатке супругам действительно было здорово, как в раю. А Хейердал потом на Ксению просто нарадоваться не мог: она готовила на всех, на всех стирала. А когда экспедиция стартовала в путь и Ксения осталась на берегу, Сенкевич прикрепил ее портрет к потолку хижины «Тигриса».

После распада Советского Союза Юрий Сенкевич продолжал трудиться на телевидении, много путешествовал. В 1997 году его избрали академиком Российской телевизионой академии. А передача «Клуб кинопутешественников» была занесена в Книгу рекордов Гиннесса как самый продолжительный телевизионный проект, имя Юрия Сенкевича – как обладателя самой долгой телекарьеры.

Между тем для самого Российского телевидения, заточеного в основном под голое развлекательство, программа Сенкевича была, конечно, нонсенсом. Понимал это и сам телеведущий. В марте 2000 года в интервью «Новой газете» он с горечью констатировал, что из образовательных программ на Первом канале теперь остались только его «Клуб...» и «В мире животных». Цитирую:

«Многое зависит от государственной политики в этом вопросе. Правда, в Америке вообще нет государственного ТВ – там все каналы частные. Тем не менее «Дискавери» процветает. И, кроме того, существует «Нэшнл Джеографик». В Европе все это тоже есть. Только у нас образовательные программы считаются убыточными. Раньше были передачи по физике, химии – теперь только канал «Культура». Он, конечно, интересный, я часто его смотрю. Но если говорить о просветительском направлении на Российском ТВ в целом, состояние дел оставляет желать лучшего. Я понимаю, что шоу, фильмы и развлекалочки за счет рекламы приносят большие деньги. Но не надо забывать о тех, кто растет...»

Практически до последних дней своей жизни Сенкевич путешествовал. И одна из этих поездок стала роковой. Это случилось в марте 2003 года в Танзании. Во время спуска на крутом вираже водитель автомобиля, в котором ехал Сенкевич, не справился с управлением, и машина упала с насыпи. В больнице выяснилось, что у Сенкевича сломано шесть ребер. Врачи опасались, что сломанные ребра поранили легкие, однако в Москве это не подтвердилось. Вскоре Сенкевича выписали домой. Однако еще несколько месяцев его мучили ноющие боли в груди. Учитывая, что до этого у Сенкевича уже было два инфаркта, ситуация выглядела опасной. Но Сенкевич не стал обращаться к врачам, полагая, что все пройдет само собой. Не прошло...

1 апреля 2002 года у Сенкевича случился инфаркт. Врачам удалось спасти телеведущего, после чего ему был предписан покой. Однако несколько дней спустя из жизни ушел близкий друг Сенкевича, норвежский путешественник Тур Хейердал, и, когда эта новость дошла до Москвы, у Сенкевича случился второй микроинфаркт. К счастью, и он не стал роковым.

Сидеть без работы Сенкевич не мог и уже вскоре после выписки из больницы снова вернулся к своим служебным делам. Кроме этого, он вел не слишком здоровый образ жизни. Как вспоминает однофамилец телеведущего, писатель и индолог Александр Сенкевич:

«Мы вместе с Юрой ходили в узбекский ресторан. Там очень жирная еда, вся «холестериновая», но Юре она нравилась. Он вообще вел не слишком здоровый образ жизни. Почти не пил, но курить не бросил даже после второго инфаркта. Нагрузки у него были немыслимые – одно восхождение на Гималаи чего стоило! Юре надо было серьезнее относиться к здоровью. Я советовал ему шунтирование, но Юра – сам врач – меня не послушал...»

Спустя полтора года у Сенкевича случился новый инфаркт, пережить который он уже не смог.

В роковой день 25 сентября 2003 года Сенкевич, как обычно, приехал на работу – в свой офис на Селезневской улице – в 7.50 утра. Причем приехал на джипе сам, постеснявшись будить столь рано своего водителя, который работал у него уже 12 лет. В холл Сенкевич вошел бодрым шагом, как всегда улыбаясь, поздоровался с охраной, поинтересовался, как дела. Получив положительный ответ, проследовал прямиком к себе в кабинет. Попросил своего секретаря Светлану Александровну приготовить кофе, а сам пока включил компьютер. Потом набрал номер телефона своего друга – Артура Чилингарова, известного полярника, вице-спикера Госдумы и сопредседателя Фонда международной гуманитарной помощи. Сенкевич поздравил друга с 64-летием, пообещал обязательно заехать к нему в Госдуму после обеда. Но этому визиту не суждено будет осуществиться.

В девять часов утра Сенкевич внезапно почувствовал боли в области груди. Позвал секретаршу и попросил принести ему воды. Когда та выполнила его просьбу, Сенкевич вынул из коробочки таблетку нитроглицерина и положил ее в рот. Однако лекарство не помогло. Поняв это, секретарша бросилась звонить в «Скорую помощь». Но, пока набирала номер, ясно слышала, как Сенкевич позвонил своему сыну Николаю и сообщил, что плохо себя чувствует. Потом он позвонил своим друзьям-докторам – заместителю директора Центра экстренной медицинской помощи Дмитрию Некрасову и профессору-кардиологу Александру Шилову и попросил их немедленно к нему приехать.

Первыми к Сенкевичу приехали врачи «Скорой помощи». Когда они вошли в его кабинет, Сенкевич поднялся с кресла, чтобы приветствовать их, но едва это произошло, как острая боль в груди пронзила телеведущего. И он осел в кресло. Пульс у него не прощупывался, и врачи бросились в реанимационную машину за дефибриллятором. С помощью водителя они втащили прибор на третий этаж. Благодаря этому им вскоре удалось завести сердце Сенкевича. Но их радость оказалась преждевременной. Спустя несколько минут сердце телеведущего снова остановилось, и на этот раз – навсегда. Врачи Центра экстренной медицины поставили диагноз: тромбоэмболия ветвей легочной артерии. По их мнению, спасти Сенкевича было невозможно.

У Юрия Сенкевича была давняя мечта: он хотел попасть на острова Россиян в архипелаге Туамоту. Открыл их в 1816 году россиянин Отто Коцебу на корабле «Рюрик». Когда-то эти двадцать островов на другом конце света носили имена Кутузова, Аракчеева, Суворова, Милорадовича и других наших соотечественников. Эту мечту Сенкевич осуществить не успел. Однако сбылась другая его мечта – перед самой смертью он успел побывать на своей родине, в Монголии. Как будто предчувствовал...

Анна Дмитриева

А. Дмитриева попала на телевидение в 1973 году и с первых же дней работала в спортивной редакции. Спортом она увлеклась еще в детстве благодаря стараниям отчима, известного композитора Кирилла Молчанова (появился в семье Дмитриевой, когда ей было 9 лет), который пристроил девочку в теннисную секцию. Но затем, когда успехи Дмитриевой на корте стали очевидны, он настойчиво стал внушать ей мысль о продолжении образования. В итоге после окончания школы Анна поступила на филфак МГУ. Параллельно с учебой выступала на теннисных кортах. Так продолжалось вплоть до окончания института, после чего перед Дмитриевой встал вопрос о выборе профессии. Сама она вспоминает об этом так:

«Я довольно долго не могла решить, куда бы мне пойти работать. Я серьезно занималась теннисом, потом вышла замуж, родились дети, а когда настал момент выбора профессии, совершенно растерялась. С одной стороны, мне казалось, что я должна заниматься французской литературой (все-таки закончила филфак), с другой – вроде бы и спорт совсем бросать жалко. Юрий Рост почему-то решил, что мне надо попробовать свои силы в спортивном репортаже, и я ему поверила. Но попала на телевидение далеко не сразу. Меня представили тогдашнему главному редактору спортивной редакции Иваницкому, и он обещал взять на работу, но все что-то не складывалось. И тогда помог отчим...»

Дмитриева начала свою карьеру на ЦТ с должности младшего редактора. Однако довольно быстро стала подниматься по служебной лестнице – сначала ее назначили корреспондентом, а затем она заняла кресло старшего редактора. Должности комментатора она удостоилась только с началом перестройки, поскольку до этого на этой должности работали только члены КПСС. В те годы спортивных комментаторов на ЦТ было не так много, а женщин и вовсе две – Нина Еремина (пришла на ТВ в 1973 году) и Дмитриева, поэтому ее голос был хорошо знаком миллионам любителей спорта в СССР. О том, как ей работалось в те годы, рассказывает она сама:

«Отношения в спортивной редакции были разные. Мы все как бы делились на две группы. Одна, к которой принадлежала и я, считала, что нужно не только информировать зрителей, какой счет и кто сейчас с мячом, но и передавать атмосферу события, то, что происходит вокруг него, можно немножко рассказать и о своих личных впечатлениях. А другая группа поддерживала тогдашнее руководство ТВ в том, что комментатор должен комментировать происходящее на экране, и все. Особенно это касалось «опасных» видов спорта, куда входил и теннис. Считалось, что это спорт для богатых, что он развлекает буржуазию, поэтому если его и показывали, то в таком обрубленном виде, что и понять-то что-нибудь было невозможно. Помню, когда запрет впервые был снят и мы получили возможность показать матч в Уимблдоне, я вела репортаж, досконально объясняя, как строится игра, почему такой странный счет и т. д., потому что подавляющее большинство зрителей этого просто не знало. На следующий день на летучке обсуждали мой репортаж, и один комментатор встал и сказал: «Ну, вообще-то, она молодец, все хорошо объяснила, вот только я так и не понял, почему судья в теннисе не свистит?» Кроме того, «опасными» были и шахматы. Как-то раз мы начали спортивный выпуск с успехов Каспарова. Ведущего сразу вызвали на ковер к председателю Гостелерадио Лапину. Очень не нравился начальству женский баскетбол, когда играла Ульяна Семенова. Она одна могла переиграть целую команду, а это не способствовало популяризации данного вида спорта...»

В 1991—1994 годах Дмитриева трудилась на Российском телевидении. Когда была образована телекомпания НТВ, одним из первых, кого пригласили туда работать, была Анна Дмитриева. Вскоре она заняла пост заместителя директора спортивного канала «НТВ+». Спустя несколько лет Дмитриева уже стала директором этого телеканала и в данном качестве пребывает и поныне (то есть на момент написания книги – в 2008 году).

Юрий Николаев

Ю. Николаев родился в 1948 году в Кишиневе в семье военного. Учился в школе с физико-математическим уклоном и подавал неплохие надежды как технарь. Однако в старших классах внезапно увлекся искусством и записался в школьный драмкружок. В 13 лет впервые был приглашен на телевидение – снялся в роли сына в телеспектакле «Мужской разговор».

Закончив школу в 1965 году, Николаев отправился в Москву с твердым намерением покорить Первопрестольную и сделать себе карьеру на любом из двух поприщ – техническом или сценическом. Но так как экзамены в творческие вузы проходили чуть раньше, чем в технические, Николаев отправился в один из таких вузов – ГИТИС – и с первого же захода поступил на актерский факультет (преподаватель – Всеволод Остальский). Через пару лет женился на однокурснице. А на четвертом курсе ему здорово подфартило – он попал в труппу Театра имени Пушкина. Случилось это при следующих обстоятельствах.

Однажды он шел по Тверскому бульвару и встретился со своим приятелем. Тот ему сообщил, что в Пушкинском театре сложилась кризисная обстановка. Туда пришел новый режиссер Борис Толмазов, а его предшественник Борис Равенских сдавал свой последний спектакль «Большая мама». В главной роли в нем был занят молодой актер, который перед самой премьерой внезапно от роли отказался. «Зайди, может быть, тебя возьмут», – посоветовал Николаеву приятель. Тот зашел, и, как оказалось, не напрасно, его сразу ввели на главную роль. Стоит отметить, что его партнершей по роли была тогда еще никому не известная актриса Вера Алентова.

В начале 70-х творческая карьера Николаева складывалась вполне благополучно. После ухода из Театра имени Пушкина актеров Валерия Носика и Алексея Локтева (они перешли в Малый театр) именно Николаеву достались все их роли. Кроме этого, на него обратил внимание и кинематограф. На экраны страны вышло сразу несколько фильмов с участием Николаева, в том числе: «Большие перегоны» (у Николаева там была главная роль), многосерийный телефильм В. Ордынского «Хождение по мукам».

Произошли изменения и в его личной жизни. Расставшись с первой женой, Николаев какое-то время вел жизнь холостяка, пока в 1972 году не познакомился с 18-летней студенткой финансового института по имени Елена. Вот как она рассказывает об этом знакомстве: «С Юрой мы познакомились задолго до нашей свадьбы. Мне тогда было одиннадцать лет, а ему семнадцать. Он дружил с моим братом и приходил к нам в гости. По рассказам брата я узнавала, что Юра учится в театральном, снимается в кино, потом женился. Не скажу, что это разбило мое сердце – к тому времени первая влюбленность прошла, ведь мы совсем не виделись. Но однажды брат сказал, что Юра развелся, и я ужасно обрадовалась. Мне уже исполнилось 18. Я была девушка серьезная, училась на экономиста. И думала, что актеры не могут быть мужьями: слишком легкомысленные люди. Но случайно мы вновь встретились с Юрой, стали общаться и через два года поженились».

Стоит отметить, что на этот раз Николаев женился чуть ли не из-под палки. Потерпев неудачу в первом браке, он не слишком верил в возможность нового, а если и верил, то сомневался, что проживет с новой женой долго. Однако Елена оказалась девушкой решительной, поймала на улице попутный цементовоз и привезла своего жениха в загс. Через три месяца сыграли свадьбу. Причем свадебный костюм Николаев занял у друга, такси брать не стал и повез невесту в загс на троллейбусе. А после бракосочетания убежал на спектакль. И лишь через четыре дня молодые отпраздновали свадьбу, заняв деньги у друзей. Жить они стали в тесной комнатке театрального общежития, где из мебели была кровать, пара стульев да шкаф.

В 1974 году на Николаева обратил внимание известный диктор Центрального телевидения Игорь Кириллов и предложил молодому актеру перейти к ним в дикторский отдел. Предложение было настолько неожиданным, что Николаев два месяца ломал голову, дать согласие или не дать. В конце концов верх в этих сомнениях взял трезвый расчет: в театре он получал всего лишь 85 рублей, а на телевидении ему сразу пообещали 150. Николаев перешел на ЦТ и вскоре по предложению Жанны Фоминой получил место ведущего в передаче «Вперед, мальчишки!». А буквально через несколько месяцев после этого ему предложили стать ведущим новой передачи «Утренняя почта».

Ю. Николаев вспоминает: «У меня были разовые работы на телевидении, и я честно зарабатывал свою тридцатку. Когда поступило приглашение вести «Утреннюю почту», то я принял его без особого энтузиазма. Провел ее, не особенно врубившись в суть. И первое ощущение, когда увидел себя на экране, было: «Какой ужас! Зачем браться за то, что не умеешь делать?»

Между тем появившаяся в 1975 году передача «Утренняя почта» буквально за считаные месяцы превратилась в одну из самых популярных телепередач Советского Союза. В те годы развлекательных передач на советском телевидении было не так много, а музыкальных тем более. И вот на этом скучном фоне внезапно появилась передача, в которой популярные эстрадные артисты по заявкам телезрителей исполняли самые последние шлягеры. Передача выходила в удобное время – в 10 утра каждое воскресенье – и привлекала к себе внимание буквально всей страны. Пропустить ее считалось делом позорным, так как рабочий день в понедельник на всех предприятиях страны начинался именно с обсуждения того, что накануне показывали в «Утренней почте». Люди буквально с пеной у рта всерьез обсуждали «балахоны» Аллы Пугачевой, болезненный вид Софии Ротару и новую прическу Ирины Понаровской.

Пропорционально росту популярности «Утренней почты» росла в народе и популярность ее ведущего Юрия Николаева. Парадоксально, но факт: сыграв несколько ролей в кино и прослужив пять лет в театре, он так и не стал широко известен массовому зрителю. Однако стоило ему прийти на телевидение и сесть в кресло ведущего «Утренней почты», как его слава за короткий срок достигла фантастических размеров. У него появились тысячи поклонниц по всей стране, которые не только писали ему восторженные письма, но и приезжали к нему домой с вещами, требуя взять их к себе на постоянное проживание.

Кроме славы и поклонниц, «Утренняя почта» принесла Николаеву и деньги. Наконец-то они с женой сумели купить себе кооперативную квартиру в Бибирево, внеся взнос в 1000 рублей. Обновился и автопарк: начав в 1969 году с захудалого «Запорожца», Николаев в середине 70-х ездил уже на новых «Жигулях». К сожалению, больше обычного он стал и выпивать. Однажды сел за руль в пьяном виде (обмывал с друзьями новую машину) и едва не погиб. Дело было 30 октября, когда выпал первый снег. Николаев возвращался с телевидения домой, возле моста у кинотеатра «Рига» превысил скорость и врезался в бордюрный камень. Машину подбросило на несколько метров вверх, затем она перевернулась на крышу и закружилась на мокром асфальте. В итоге Николаев сломал несколько ребер, получил сотрясение мозга. Машина, естественно, всмятку, и после ремонта он продал ее за копейки.

Однако даже после этого случая Николаев не завязал с выпивкой. Едва подлечился, как вновь взялся за старое. И это вскоре привело к новой беде. В июне 1978 года он напился прямо перед выходом в эфир. Это было в пятницу вечером, и творческая группа, с которой работал Николаев, пребывала в расслабленном состоянии. Во всяком случае, когда Юрий садился в дикторское кресло (он должен был зачитать программу телепередач на завтра), никто из сотрудников не заметил, что он был пьян. Но тут включили софиты, заработали камеры, и Николаева окончательно развезло. Буквально заплетающимся языком он стал бубнить в эфир какие-то нечленораздельные слова, и это зрелище было одновременно потешным и ужасным. Причем его угораздило выступить в таком виде не в какой-нибудь малорейтинговой передаче, а прямо перед началом очередного матча чемпионата мира по футболу, когда у голубых экранов собираются миллионы телезрителей! Скандал был грандиозный. Решение вопроса было вынесено на коллегию Гостелерадио СССР, и перед Николаевым реально маячила угроза быть выкинутым с телевидения (из кандидатов в члены КПСС он тогда уже вылетел). Однако на его сторону внезапно встал сам председатель Гостелерадио Сергей Лапин. В конце коллегии он вынес свой приговор: «Строго наказать, но на телевидении оставить». Как гласит легенда, это решение Лапин принял после того, как узнал, что провинившийся очень нравится дочери самого Леонида Брежнева Галине. Якобы она лично звонила Лапину и просила быть к Николаеву снисходительным.

Ю. Николаев рассказывает: «Для меня алкоголизм был не просто проблемой, а настоящей бедой! Такое не только на гастролях, стоило зайти в любой ресторан, в любую компанию: «Юра, давай выпьем!» Для меня это стало болезнью. Жена отмывала, отпаивала, доставала липовые бюллетени. Невозможно передать, что я творил. Идет съемка, 500 человек массовки. Все ждут Николаева. А я улетаю в Сочи. Богатые люди пригласили. А Лена прикрывает, занимается бюллетенями... В конце концов я встал перед выбором – или я спиваюсь под забором, или чего-то достигаю в жизни. Я испробовал все способы лечения, провел в клиниках довольно много времени – не помогало. И тогда я сказал себе: «Я не умею пить. Да, я алкоголик и не стесняюсь этого. Но я же не переживаю, что не пишу прекрасную музыку. Почему я должен переживать, что мне нельзя пить?» Я так переключил мозги. И в 1983 году я «завязал». Я стал самым первым, кто бросил пить, из моих знакомых. Первые полтора года прошли болезненно. А потом все вошло в норму...»

Отметим, что в начале 80-х, когда Николаев активно боролся со своим недугом, он уже не был бессменным ведущим «Утренней почты» – его подменяли другие люди. Вот как это выглядело в 1982—1984 годах:

19 декабря 1982 года – Алла Пугачева (песня), Владимир Винокур (юмореска), В. Вишневская (цыганская песня), М. Лафоре (Франция; песня); ведущие – Амаяк Акопян и Инна Ермилова;

30 января 1983 года – Владимир Мигуля (песня), Маргарита Суворова (песня), Галина Беседина (романс), рок-группа «Рок-ателье» (песня «Если метель...»), ВИА «Пламя» и «Синяя птица»; ведущий – Юрий Николаев;

6 февраля – Владимир Шубарин (танец «Испанское танго»), Тынис Мяги (песня «Я не умею танцевать»), Юрий Антонов (песня «Зеркало»), Яак Йоала (песня «О моей любви»); ведущий – Юрий Николаев;

27 февраля – Иосиф Кобзон (песня), Эмин Бабаев (песня), Раиса Мухаметшина, ВИА «Лейся, песня»; ведущие – Юрий Николаев и Амаяк Акопян;

7 марта – Тынис Мяги (песня), Людмила Рюмина (русская народная песня), Ольга Зарубина (песня), группа «Маттиа Базар» (Италия; песня); ведущие – Юрий Непомнящий и Людмила Рюмина;

3 апреля – Алла Пугачева (песня), Мария Пахоменко (песня), Тынис Мяги (песня), Юрий Антонов (песня), Людмила Гурченко (песня); ведущая – чехословацкая певица Гелена Вондрачкова;

29 мая – Геннадий Хазанов (юмореска), отрывок из детского киножурнала «Ералаш», ВИА «Синяя птица» (песня), Лаки Кесоглу (Греция; песня); ведущие – Лион Измайлов и Ирина Уварова;

5 июня – Владимир Мигуля (песня), Людмила Сенчина (песня), ВИА «Лейся, песня» и «Москвички»; ведущие – Юрий Николаев и венгерская певица Клари Катона;

14 августа – Андрей Миронов, Михаил Державин и Александр Ширвиндт (юмореска), Ольга Зарубина (песня), Юрий Васильев, ВИА «Надежда» и вокальное трио «Меридиан»; ведущий – Юрий Николаев;

4 сентября – Юрий Антонов (песня), Катя Семенова (песня), Игорь Иванов (песня), Рафаэлла Карра (Италия; песня), Юдит Сюч (Венгрия; песня); ведущие – Лион Измайлов и Ирина Уварова;

11 декабря – ВИА «Ариэль» (песня), группа «Неотон» (Венгрия; песня), отрывок из фильма с участием Чарли Чаплина, музыкальные отрывки из фильмов «Цирк» и «Весна»; ведущая – Клара Новикова;

25 декабря – Людмила Гурченко (песня), Александр Градский (песня), Ирина Понаровская (песня), Евгений Петросян (юмореска), Амаяк Акопян (фокусы), Далида (Франция; песня); ведущий – Юрий Николаев;

12 февраля 1984 года – Людмила Гурченко (песня), Юрий Антонов (песня), Ирина Понаровская (песня), Амаяк Акопян (фокусы), ВИА «Ялла» (песня), Адриано Челентано (Италия; песня); ведущие – Амаяк Акопян и Вадим Добужский;

10 марта – Александр Градский (песня), Валерий Леонтьев (песня), ВИА «Пламя» (песня), Джанни Моранди (Италия; песня), Грег Бонам (Англия; песня); ведущий – Юрий Николаев;

15 июля – Анне Вески (песня), Бисер Киров (Болгария; песня), Ивица Шерфези (Венгрия; песня); ведущий – чехословацкий певец Карел Готт;

9 сентября – Алла Пугачева (песня), Ксения Георгиади (песня), Катя Семенова (песня), Михаил Муромов (песня), ансамбль «Мелодия» (композиция); ведущий – Юрий Николаев.

Трезвость благоприятно сказалась и на творческой, и на личной жизни Юрия Николаева. Он вернулся в «Утреннюю почту», вновь стал приносить домой хорошие деньги, поскольку передача продолжала пользоваться большой популярностью у зрителей, несмотря на то что развлекательных передач на ЦТ тогда стало больше, чем это было в середине 70-х – в момент появления «Почты». И вот уже в годы горбачевской перестройки, в 1987 году, через Управление по обслуживанию дипломатического корпуса Николаев за 17 тысяч рублей (баснословные деньги по тем временам) приобрел автомобиль «Мерседес».

В конце 80-х атмосфера в «Утренней почте» окончательно перестала удовлетворять ее ведущего. Он вспоминает об этом так: «Репертуар в передаче не зависел от моего вкуса. Существовало 5–6 съемочных групп «Утренней почты». Режиссеры в них все с разными вкусами. Одному очень нравилась оперетта. Другой ставил песни в исполнении актеров. Мне же работать надо было так, чтобы не выглядеть дураком. Текст, который я обязан был произносить, нормальному человеку читать было нельзя. Из 750 программ, что вышли в эфир, только 13 было моих, авторских. Во всех остальных я был исполнителем. Смешно вспоминать, но чтобы поменять слово в написанном тексте, где стоит подпись «утверждаю», нужно было опять пройти все круги от главного редактора и далее. Попасть певцу в «Утреннюю почту» тоже было непросто – сначала прослушивали по музыке, по текстам...»

В 1991 году Николаев одним из первых на ЦТ ушел с государственной службы и открыл собственную фирму под названием «Юникс». Для этого ему пришлось пойти в банк и взять кредит в 1 млн. 600 тыс. рублей. По тем временам это были огромные деньги, и, если бы новый проект Николаева вдруг не пошел, ему пришлось бы туго. Но его детище – музыкальный конкурс для одаренных детей «Утренняя звезда» довольно скоро стал очень популярным. И в течение почти девяти лет каждое воскресенье передача выходила в эфир, имея достаточно большие рейтинги. Правда, были у передачи и свои противники, которые видели в ней плохой пример для подражания для подрастающего поколения. Причем среди этих противников были даже профессиональные музыканты, вроде президента Академии российского искусства, композитора Николая Петрова. Так, в интервью «Новой газете» (номер от 26 июня 2000 года) он заявил следующее:

«Утренняя звезда», на мой взгляд, – одна из мерзейших программ нашего телевидения. Маленькие детки семи лет вынуждены изголяться под Моисеева и Пугачеву. Мне становится жалко этих детей и их родителей...»

Так вышло, но именно вскоре после появления на свет этого интервью «Утренняя звезда» закрылась. Но вины Петрова в том не было: все решили сами руководители канала, которые заявили Николаеву, что у его передачи низкие рейтинги. Хотя, судя по всему, дело было в другом: она «перебегала дорогу» новым проектам – «Фабрике звезд» (на Первом) и «Народному артисту» (на России).

Тогда же, в самом конце 90-х, Николаев потерял и место ведущего в «Утренней почте». Если точно, то это случилось 31 июля 1999 года, когда вместо него в кресло забралась известная узкому кругу российских телезрителей телеведущая Лариса Грибалева (два года назад она уже вела на пару с Николаевым несколько выпусков «Почты», после чего уехала в родной Минск, где стала ведущей аналогичной передачи «Все нормально, мама!»). По слухам, эта замена прошла совсем не гладко – якобы сам Николаев был в то время в отпуске, и весть о том, что ему придется уступить свое место новому ведущему, явилась для него неожиданной, как гром среди ясного неба. Однако пресс-служба ОРТ напрочь отмела все подобные слухи. Согласно их словам, смена ведущего обусловлена только одним – желанием сделать передачу более молодежной и свежей, под стать времени, с самой лучшей музыкой. Честно говоря, это было не слишком убедительное заявление. Особенно заметно это стало чуть позже, когда обновленной программе минуло несколько месяцев. С Грибалевой в ней сплошным косяком выступали те же артисты, какие фигурировали и при Николаеве. Тогда, спрашивается, какого рожна нужна была эта замена? Как говаривал наш великий сатирик Аркадий Райкин: «Ох, и дурят нашего брата».

После ухода из «Почты» звезда Юрия Николаева-ведущего на какое-то время закатилась и в «ящике» он практически не появлялся. Он тогда вместе со своей женой жил как в Москве (в квартире на Фрунзенской набережной с видом на Нескучный сад), так и за пределами столицы – в районе Истры, где у супругов был дом с видом на Ново-Иерусалимский монастырь (купили его еще в конце 80-х). В конце 2006 года Николаевы продали квартиру на Фрунзенской и купили новую – 200-метровые апартаменты в элитной многоэтажке в центре Москвы. Как заявил в одном из интервью сам Николаев:

«Тот дом на Фрунзенской был старый, 40-х годов, с грязным подъездом. А мне хотелось нормальной парковки, хорошего подъезда, двора. Продав ту квартиру полностью – с кухней, встроенной спальней, – мы вложили деньги в эту новостройку. Затем начался ремонт. Естественно, если бы был запас денег, мы бы сначала вложили их сюда, в новую квартиру, а сами жили бы в той, старой...»

В конце 2006 года Николаев вновь был призван на телеэкран – стал участником передачи «Танцы на льду». А спустя два года он опять облачился во фрак ведущего – стал вести (вместе с Настей Заворотнюк) передачу «Танцы со звездами» (телеканал «Россия»).

Из интервью Ю. Николаева:

«Я ничего не делаю по хозяйству – могу только заглянуть в холодильник. Не знаю, где сберкасса и магазин. Но на своем столе убираю сам. И во время ремонта отвечал за покупку мебели, сантехники. Дизайн помещения – это мое увлечение...

Если плохое настроение, я иногда сажусь в машину и еду куда глаза глядят – поиграть в казино, посидеть с друзьями...

Я не верю в браки без скандалов. Если люди говорят, что за всю жизнь ни разу не поругались, они обманывают. У нас были ссоры. И ревность была – я человек влюбчивый по натуре. Но сейчас все становится спокойнее...

То, что у нас не получилось родить ребенка, хотя мы очень хотели, это наша беда. Когда мы были молоды, еще не было медицинских технологий, которые сегодня помогают семейным парам. А взять малыша из детского дома мы не решились...

Сейчас огромное количество музыкальных программ, есть целые музыкальные каналы, но сказать относительно какой-либо телепередачи: вот эта программа идеально ложится на мой вкус, мне нравится режиссура, картинка, музыка – я не могу. Практически не смотрю российские МТV, МУЗ-ТВ, предпочитая им европейские музыкальные каналы...

Что касается телеведущих, не могу сказать, стал ли их уровень в целом ниже или выше, но они стали разнообразнее. Однако культура речи большинства оставляет желать лучшего: некоторые говорят с экрана такие слова, которые я и в жизни стесняюсь употреблять. Какие-то передачи я вообще не могу смотреть – просто бред какой-то. Часто, наблюдая просто вопиющий непрофессионализм, я задаю себе вопрос: каким образом этот человек попал в программу, стал ведущим, режиссером? Деньги? связи? – не знаю, не мне судить...

Я страстный кофеман. Поэтому и чашка, и кофейник всегда со мной. Даже вожу их за границу, в каких бы лучших гостиницах ни останавливался. Не из экономии. Просто я пью кофе определенного сорта, очень крепкий, почти концентрат, всегда запиваю его холодной водой и обязательно с сигаретой. Хотя и понимаю, что наношу непоправимый удар по собственному здоровью и цвету лица. Иногда выпиваю по 8—10 чашек в день. Единственное оправдание: может быть, я еще и потому запойный кофеман, что давно не употребляю алкоголя. Много лет назад, когда у меня были проблемы со спиртным, принял решение: Юра, надо остановиться, иначе сопьешься...

Однако за своим здоровьем я слежу. Каждый день обливаюсь ледяной водой. Два ведра утром, два вечером. Бегаю. Играю в теннис. Обожаю бильярд. Люблю самолеты – налетал на «Як-18Т» уже пятнадцать часов, когда налетаю еще столько же, смогу пилотировать без инструктора...»

Кстати, о здоровье. В самом начале июня 2008 года оно таки подвело Николаева – он угодил в больницу с серьезным заболеванием. Как сообщала газета «День»: «59-летний шоумен почувствовал себя плохо несколько дней назад, но из-за плотного графика съемок не находил времени обратиться к врачам. В клинику Юрий Александрович приехал сразу после того, как закончились съемки очередного проекта. Обследовав именитого пациента, врачи настояли на госпитализации и тут же поместили его в отделение урологии...»

Спустя несколько дней то же издание сообщило:

«Знаменитого телеведущего Юрия Николаева экстренно прооперировали в одной из элитных больниц Москвы (в клинике на Каширском шоссе. – Ф. Р.)...

О неизбежности хирургического вмешательства врачи заговорили сразу, как только получили результаты анализов Юрия Александровича.

Шоумен долго не решался на операцию, но специалисты все же убедили телеведущего в ее необходимости.

По словам медиков, хирургическое вмешательство прошло успешно, но Николаев еще некоторое время будет находиться в реанимации.

– У него немножко подскочило давление, поэтому и возникла необходимость в интенсивной терапии, – рассказывает врач клиники. – Мы надеемся, что уже в ближайшие дни Юрий Александрович пойдет на поправку».

Вернувшись из больничных покоев домой, первое, что сделал Николаев – завел себе собаку. Это был щенок азиатской овчарки. Назвал он пса в честь лучшего игрока российской сборной по футболу (она тем летом заняла 3-е место на чемпионате Европы) Андрея Аршавина – Арша. По словам телеведущего: «Я уверен, что Арша станет моим счастливым талисманом. Ведь именно с появлением этого пса мое здоровье явно пошло на поправку».

Татьяна Комарова

Т. Комарова родилась в Москве. Ее мама – Елена Измайловская – по образованию была актрисой и долгое время работала диктором на радио. Отец был физиком. Татьяна пошла по стопам матери и после школы поступила на радиоотделение факультета журналистики МГУ. После его окончания в 1974 году хотела пойти работать на радио, но ее не взяли (в те годы семейственность не поощрялась). Тогда она устроилась на телевидение в отдел писем. Работа была скучнейшая, а Комаровой так хотелось сделать собственный репортаж. В конце концов ее терпение лопнуло, она набралась смелости и отправилась прямиком к главному редактору Главной редакции информации ЦТ, хозяину программы «Время» Юрию Летунову. Прямо с порога Комарова выложила ему свою просьбу – разрешить ей сделать самостоятельный репортаж. Как ни удивительно, но тот разрешил. Теперь дело было за малым – снять сюжет, на что Комарова никак не могла решиться, поскольку опыта в этом у нее не было никакого. Помог все тот же Летунов. Однажды он встретил Комарову в коридоре ЦТ и спросил: «Как успехи? Как репортаж?» Комарова состроила такую кислую мину на лице, что Летунов понял все без всяких слов да как закричит: «Ты что, всю жизнь будешь ждать?» Напуганная таким натиском, Комарова тут же раздобыла камеру и отправилась делать свой первый репортаж – в НИИ игрушек. С этого дня и определилось ее направление на ТВ – научное. В 1975 году ее взяли корреспондентом по науке в программу «Время», затем она была комментатором, обозревателем, ведущей. В 80-е, параллельно с этой работой, снимала документальные фильмы и работала над программой «Ждите ответа».

Замуж Комарова вышла благодаря своей работе. Однажды она отправилась на Петровку, 38, чтобы сделать репортаж о работе Московского уголовного розыска. В качестве собеседника ей предложили начальника отдела по борьбе с преступностью среди несовершеннолетних. Интервью получилось плохое, поскольку муровец в тот день чувствовал себя неважно. Расставшись с ним, Комарова даже не предполагала, что судьба когда-нибудь сведет их вместе еще раз. Однако... Видимо, чувствуя свою вину за неудавшееся интервью, муровец однажды купил букет цветов и прямо среди ночи заявился в «Останкино». С этого момента и начались их теплые отношения, которые вскоре привели к браку. В 1982 году у них родилась дочь Катя.

Комарова проработала в программе «Время» до весны 1995 года, после чего вынуждена была уйти. По слухам, не сошлась характером с новым руководителем информационной службы ОРТ Ксенией Пономаревой, что вполне объяснимо – характер у Комаровой жесткий. По ее же словам: «У меня мужской характер. Начальники говорят, что со мной трудно работать. И следствие этого – конфликты. Я сильно осложняю им жизнь...

Задолго до своего ухода из программы «Время» я поняла, что это должно произойти. У меня были и есть определенные принципы в жизни: я никогда не могла работать просто диктором, читать то, что попросят. Поэтому понимала, что меня уберут. Уходить сама не хотела, слишком много в жизни было связано с программой «Время». Тогда это сделали за моей спиной, по-хамски...»

В 1996 году благодаря помощи Ю. Лужкова Комарова устроилась на работу на канал МТК, где была автором и ведущей программ «Добрый вечер, Москва!» и «Министр на один день». В июне 1997 года она стала главным продюсером службы социально-экономических программ телекомпании «ТВ Центр». Сначала заняла кресло ведущей женского ток-шоу «12 решительных женщин» (премьера состоялась в ноябре 1997-го), а затем программы «Охотный ряд».

Евгений Кочергин

Е. Кочергин родился в Волгограде. На телевидение пришел работать в середине 70-х и долгие годы считался в народе не только одним из самых профессиональных и любимых дикторов, но и одним из самых красивых мужчин ЦТ. В лучшие годы своего дикторства Кочергин всегда выглядел импозантно и подтянуто, его бархатный голос сводил с ума миллионы представительниц слабого пола во всех уголках Союза. Но вхождение Кочергина в коллектив ЦТ был отнюдь не таким гладким, как это могло показаться со стороны. Вот как рассказывает об этом сам диктор:

«Это был уже сложившийся коллектив, весьма сложный, когда все там – звезды, когда во всем – конкуренция, если не явная, то тайная. Меня избрали секретарем парторганизации. Я, как новый человек, повел себя слишком прямолинейно. Видел все, что происходит, и начал на партсобраниях сотрясать воздух: дескать, давайте заклеймим, искореним!.. Это сейчас уже, с течением времени, я понял, что запросто мог свернуть себе шею: в отделе работало много влиятельных людей, которые разделались бы со мной очень быстро. Та же Валентина Михайловна Леонтьева, например, могла пойти к Лапину и нажаловаться на меня. У меня просто бы отняли пропуск и сказали: «До свидания!»

Между тем окружение Игоря Леонидовича Кириллова (особенно дамское) стало настраивать нас друг против друга, и это дало свои результаты (Кириллов тогда возглавлял дикторский отдел. – Ф. Р.). Конечно, до скандалов не доходило, но тем не менее крупные разговоры были. Впрочем, хочу отдать ему должное: во время всех наших разногласий он ни разу не помешал мне в творческом плане. Первым поддержал мою кандидатуру на должность ведущего программы «Время» как раз в тот момент, когда наши с ним отношения достигли «точки кипения». Делая мне различные замечания, Игорь Леонидович всегда старался находить самые уязвимые места. А я думал: «Если он бьет меня по самому больному – значит, именно здесь у меня наиболее слабое место. Надо это учесть». Позже наши отношения наладились, и он признался мне: «Знаешь, ты единственный человек из отдела, кто мои замечания воспринимал так, как надо. Когда я начинаю критиковать наших телевизионных примадонн – это или ругань, или рев».

Как и в любой другой дикторской карьере, у Кочергина были моменты, когда его могли надолго отстранить от эфира за допущенную ошибку. Впервые это случилось в самом конце 70-х, причем повод, по нынешним меркам, был выбран пустячный. В программе «Время» часто зачитывали письма, которые приходили на имя Леонида Брежнева со всего мира. Типа: «Дорогой товарищ Брежнев, какой вы замечательный человек, боретесь за мир во всем мире» и т. д. И вот однажды в выпуске программы «Время», который транслировался на «Орбиту» в 17 часов, одно из таких писем – от американской девушки – должен был зачитать в эфире Кочергин. Однако он в спешке не обратил внимания на приписку в углу письма: «Письмо не обнародовать до 21 часа». Вроде бы пустяк, однако едва об этом стало известно руководству отдела информации, как оно подняло дикий рев: «Да как он посмел?! Это неслыханно! Срочно снимайте с эфира Кочергина, вызывайте Кириллова!» Однако координатор дикторского отдела отнеслась на удивление к этим претензиям спокойно и заявила: «Кочергина снимать я не могу, потому что других дикторов под рукой нет. Сюжет я смотрела и ничего страшного в нем не нашла». Самое удивительное, но и Кириллов, которому на следующий день доложили об этом инциденте, воспринял его спокойно и никаких оргвыводов делать не стал. Дело замяли.

В свои лучшие годы Кочергин получал по нескольку десятков писем в день от восторженных поклонниц. Обычно письма приходили в «Останкино», и адресат на них был проставлен коротко: «Е. Кочергину». В письмах женщины признавались своему кумиру в безумной любви и просили (а порой и требовали) немедленно ответить взаимностью на свои чувства. К примеру, одна женщина с богатой фантазией забрасывала Кочергина письмами каждую неделю и в каждом из них расписывала то, как прекрасно сложится их совместная жизнь, если диктор ответит ей взаимностью. Мол, я буду носить тебя на руках, пыль сдувать, нарожаю тебе кучу детишек и т. д. Однако чуть позже выяснилось, что отправительница столь жарких посланий... пенсионерка.

Некоторые женщины не ограничивались отправкой писем и любыми способами старались встретиться со своим кумиром. Каким образом они добывали его домашний адрес, разговор отдельный – ради этого женщины шли на самые изощренные ухищрения и жертвы. И вот однажды, когда Кочергин был на работе, в дверь его квартиры позвонили. Жена открыла и увидела на пороге миловидную женщину с чемоданом в руках. «Вы кто?» – спросила жена и тут же получила ответ: «Я сестра Жени Кочергина, приехала в Москву, а жить мне негде. Можно мне пока пожить у вас?» Жена, полагая, что знает не всех родственников своего мужа, пустила ее в квартиру. Затем она угостила гостью чаем, но во время застолья «сестра» внезапно проговорилась: «А знаете, я ведь еще и Азе Лихитченко сестра!» Как выяснилось, женщина была явно не в себе, за что и была тут же выставлена за дверь.

Любимые передачи

«Голубой огонек» (1962)

Появился на свет в 1962 году (премьера – 6 апреля) под названием «Телевизионное кафе «На огонек» и долгое время выходил в прямом эфире каждое воскресенье. Учитывая то, что развлекательных передач в те годы на ТВ практически не было, «Огоньку» изначально было определено стать любимой передачей советского народа. В конце года эта передача превращалась в итоговое праздничное шоу, которое смотрели все счастливые обладатели телевизоров в СССР.

Первые выпуски «Огонька» снимались в студии «А» («Аннушка» или «маленькая») на Шаболовке, затем, когда передача стала популярной и потребовала больших затрат и размаха, ее перевели в студию «Б» («большая»). Первыми ее ведущими были молодой киноактер Михаил Ножкин, популярная эстрадная певица Эльмира Уразбаева (затем она уехала в Америку) и конферансье Борис Брунов. Однако чуть позже было решено отказаться от приглашения в качестве ведущих людей со стороны, и «Огонек» стали вести телевизионщики: Игорь Кириллов, Анна Шилова (самый популярный тандем), Владимир Ухин, Валентина Леонтьева, Анна Шатилова, Светлана Моргунова, Ангелина Вовк. Обычно на подготовку «Голубого огонька» не требовалось много времени и практически все съемки велись экспромтом.

Артистов приглашали одних и тех же, но эту ситуацию ни в коем случае нельзя сравнивать с нынешней – сегодня одни и те же артисты кочуют с канала на канал потому, что входят в тусовку и платят за это деньги, а тогда все объяснялось проще – настоящих звезд было не так много.

Более двадцати лет «Огонек» строился по одному и тому же сценарию. В студии за столиками рассаживались гости, которые вели между собой разговоры на самые различные темы, а в паузах выступали артисты. Гостей обычно подбирали из совершенно случайных людей (это могли быть как знакомые режиссера, так и люди с улицы), но придерживаясь строгого правила, чтобы молодых и пожилых было поровну. Главных гостей – передовиков производства, космонавтов, спортсменов и т. д. – подбирали по газетным публикациям либо по рекомендациям. Поскольку большинство этих людей плохо представляло себе всю специфику телевизионной «кухни», во время съемок (они шли в прямом эфире) происходили самые неожиданные казусы. К примеру, однажды в передаче выступала председатель одного из передовых колхозов, которую перед записью предупредили: «Расскажите немного о себе, а затем уйдете из кадра, и мы покажем сюжет о вашем колхозе». Однако женщине не объяснили, каким образом происходит уход из кадра, поэтому она не нашла ничего лучшего, как... залезть под стол, за которым сидела.

Однако казусы случались не только с гостями, но и с самими ведущими. О том, как у Валентины Леонтьевой застрял в полу каблук-«шпилька» и она вынуждена была вести передачу в одной туфле, мы уже упоминали. Еще один случай произошел с не менее популярным диктором, которая с радостью сообщила советским зрителям о том, что перед новогодними праздниками в магазины поступили экзотические заморские деликатесы под названием «бананасы» и «анабаны» (имелись в виду бананы и ананасы). Среди гостей студии раздался смех, который навел ведущую на мысль, что она говорит что-то не то. Однако вспомнить правильное название редких в нашей стране фруктов она так и не смогла, поэтому ограничилась короткой поправкой: «В общем, очень хорошие фрукты».

В конце 1967 года вступила в строй первая очередь нового телецентра «Останкино», и работа в прямом эфире начала медленно сворачиваться. Тот же «Огонек» стали снимать заранее – к примеру, работа над новогодним выпуском начиналась в октябре – ноябре. Произошел и ряд других изменений: передача из еженедельной превратилась в ежемесячную, круг выступающих артистов в ней значительно расширился главным образом за счет представителей национальных республик. В 70-е годы именно «Голубой огонек» дал «зеленую улицу» на эстраде таким исполнителям, как София Ротару (Украина), Нани Брегвадзе, Вахтанг Кикабидзе (Грузия), «Песняры» (Белоруссия), Анна Вески, Яак Йоала (Эстония), «Ялла» (Узбекистан), Роза Рымбаева (Казахстан), Кола Бельды (Якутия), Надежда Чепрага (Молдавия) и др.

С середины 80-х «Голубой огонек» меняет свое лицо – из него навсегда уходит домашний уют. Вместо задушевных разговоров на первый план выходит праздничное шоу с песнями и танцами, для чего столики уходят на второй план, а на первый выходит сцена. Съемки передачи происходят уже не в «Останкино», а в павильонах «Мосфильма», где места для такого действа значительно больше. А в начале 90-х передача вовсе меняет название – из «Голубого огонька» превращается в «Новогоднюю ночь». Ее начинает выпускать каждый канал. Однако чуть позже практически все каналы от этого проекта отказываются. В итоге некое подобие «Огонька» на сегодняшний день (конец 2008 года) имеет лишь один телеканал – «Россия» – и называется он «Субботним вечером».

«КВН» (1962)

Создание этой передачи уходит своими корнями в лето 1957 года, когда в Москве состоялся фестиваль молодежи и студентов. Работник телевидения Сергей Муратов от своего чешского коллеги случайно узнал, что на чехословацком ТВ существует передача «Гадай, гадай, гадальщик». На основе этой информации Муратов, в компании еще двух человек, придумал советский вариант «Гадальщика» – передачу «Вечер Веселых Вопросов». Ее главным достоинством было то, что в ней в любой момент мог принять участие любой зритель из зала (игра шла в прямом эфире). Буквально с первого же выпуска (ведущим передачи был Никита Богословский) «ВВВ» стала чрезвычайно популярной и после фестиваля получила постоянную прописку на ТВ. Однако в свет успело выйти всего лишь три выпуска «ВВВ», после чего в октябре 1958 года ее закрыли из-за недоразумения.

Один из ведущих допустил нелепую оговорку: он пригласил принять участие в передаче любого, кто придет в здание МГУ (первые два выпуска транслировались из старого здания Театра-студии киноактера на улице Воровского) одетым в зимнюю одежду. К вышеперечисленному ведущий должен был добавить еще одну деталь – каждый из пришедших должен был иметь в руках новогодний выпуск газеты «Комсомольская правда». Эта деталь должна была дать понять зрителям, что приглашение на передачу всего лишь шутка. Но ввиду того, что ведущий забыл ее объявить, почти пол-Москвы бросилось на запись любимой передачи. Как гласит легенда, весь Ленинский проспект в те часы выглядел, как улица с односторонним движением, поскольку все автомобили двигались в одну сторону – к МГУ. А так как университет был режимным предприятием и туда без пропусков не пускали, у входа началось настоящее столпотворение со всеми вытекающими последствиями. Короче, запись передачи ознаменовалась громким скандалом, эхо от которого достигло самого «верха». Итог его был печальным: закрыли не только саму передачу, но еще вдобавок уволили председателя ЦТ, а с ним еще около трех десятков сотрудников (в том числе и Муратова, которого на момент скандала вообще не было в Москве – он был в командировке).

Возрождение «ВВВ» произошло три года спустя. К тому времени телевидение испытывало острый дефицит в веселых передачах, особенно на молодежную тему. В итоге в начале ноября 1961 года в студии «Б» родилась программа «Клуб веселых и находчивых». Как вспоминал один из первых его ведущих, ныне покойный Альберт Аксельрод (кстати, он же был одним из создателей «ВВВ»), создателям передачи хотелось показать на экране самого обычного человека. Показать, что и он – а не только герой труда или народный артист – может быть интересен. Как напишут позднее критики, это была попытка прорыва в иное, «живое», не обремененное официозом телевидение. Рождение «КВН» наглядно демонстрировало ту относительную свободу, которая в те годы царила в обществе и с легкой руки Ильи Эренбурга называлась «оттепелью».

В течение девяти лет «КВН» транслировался в открытом эфире, являя собой самую живую и смелую передачу на, в общем-то, консервативном советском ТВ. Хотя с каждым годом шутить в «КВН» становилось все опаснее и опаснее. Уже в середине 60-х на передаче существовала цензура, которая отсекала от проникновения в эфир любую крамольную мысль. Делалось это просто: включалась «заглушка», а изображение уходило со сцены в зал, выхватывая там какое-нибудь смеющееся лицо. Правда, этот трюк срабатывал не всегда. Например, однажды шутка студентов МИСИ проскочила в эфир: они спросили соперников, с чем у вас ассоциируются баран и три звездочки. Они пролепетали что-то насчет коньяка и шашлыка. А вариант студентов МИСИ звучал крамольно – это зимняя форма одежды полковника. После этого эфира ТВ буквально забросали письмами разъяренные военные: мол, какое право вы имеете посягать на честь мундира! Ребят вызывали в парткомы, месткомы и т. д. И на какое-то время отстранили от эфира.

Через «КВН» прошли многие нынешние звезды телевидения, кино, а также бизнеса и политики: Леонид Якубович (кстати, участник шутки с бараном и тремя звездочками), Юлий Гусман, Аркадий Инин, Юрий Макаров, Валерий Хаит, Юрий Радзиевский, Игорь Кнеллер, Юрий Волович, Владимир Семаго и многие другие. Однако с каждым годом существования «КВН» даже у самых оптимистически настроенных людей появлялась тревога – на ТВ все круче закручивались гайки, и судьба популярной передачи каждый раз висела на волоске.

Рассказывает Е. Типикин:

«КВН» развивался по своим законам – законам студенческого театра. «Капустники» на вечные темы стипендии и сессии сменились скетчами и мини-спектаклями, сюжеты которых уже не ограничивались привычно шаблонной «молодежной» тематикой. Две доски на заднем плане, изображавшие все, что угодно – от школьной парты до космического корабля, – сменились яркими декорациями, выполненными под руководством профессиональных художников. По сути дела, мы увидели родившееся за эти годы совершенно новое явление молодежной культуры – Студенческий Театр Эстрадных Миниатюр...

Но почему первыми оказались именно студенты, а не, скажем, молодые рабочие или колхозники? Как самая чуткая к жизни часть интеллигенции? Видимо, да. Мы, конечно же, не Франция, которую в конце 60-х потрясли революционные студенческие волнения. И вообще не Европа. И когда диктатура только-только и еле-еле дала первые трещины, мало кто готов был сразу же идти на баррикады. Их нам заменила сцена телетеатра. А суть была, в общем-то, той же самой.

И в этом смысле можно считать «КВН» формой общественного протеста. Поскольку самим фактом своего существования передача покушалась на господствующую идеологию превращения людей в колесики и винтики огромного государственного механизма. А то, что со временем начались намеки на устои, так по-другому и быть не могло. Говорят же, что в СССР испокон веку было три объекта для шуток: желудочно-кишечный тракт, секс и власти...»

Намеки, о которых упоминает критик, естественно, не могли оставить власти безучастными. Ситуацию усугубляло еще и то, что многие участники КВН были евреями, что еще сильнее напрягало власти: после того, как в конце 60-х отношения СССР и Израиля резко ухудшились, в Кремле решили, что это чересчур – позволять советским евреям шутить над недостатками социализма. В итоге в июне 1972 года распоряжением нового председателя Гостелерадио Сергея Лапина передача была закрыта. В качестве удобного повода для такого решения выбрали следующий. Напомним рассказ С. Жильцовой – одной из бессменных ведущих «Клуба...»:

«Одесситы для игры отрастили усы и длинные волосы. А в то время на ТВ делать это было нельзя. Категорически. Как тогда говорили, если бы на ТВ пришли Маркс, Энгельс и Ленин, в эфир бы их не пустили. Лапин посмотрел и скомандовал: усы и бороды сбрить. А одесситы не захотели. И «КВН» закрыли. Но это был повод. А причина – все-таки слишком острой была передача, слишком свободной...»

После лапинского приказа команды разогнали, уволили редакторов телевидения, причастных к ее выпуску, оставив на ТВ лишь ведущих: Светлану Жильцову и Александра Маслякова. Видимо, это было ошибкой со стороны гонителей передачи – спустя 14 лет именно Масляков стоял у истоков второго рождения «КВН».

Как и в былые годы, сегодня в «КВН» играет вся страна, однако если раньше это было всего лишь развлечение, то теперь это хорошая возможность для многих молодых людей попасть в шоу-бизнес. Достаточно вспомнить, что многие из тех, кто начинал играть в «КВН» в конце 80-х, теперь уже стали звездами на российском ТВ («Джентльмен-шоу», «О.С.П.-студия», «Комеди-клаб» и др.). Короче, «КВН» теперь стал хорошей стартовой площадкой в шоу-бизнес, более эффективной, чем ВГИК, театральные или эстрадно-цирковые училища. Как только это стало ясно всем, «КВН» из обычной развлекухи превратился в доходный бизнес. По нынешним меркам вполне закономерное явление – ведь даже суперинтеллектуальная передача «Что? Где? Когда?» теперь превратилась в разновидность казино (если в советские годы в качестве выигрыша там фигурировали книги, то теперь – деньги). О том, как функционирует сегодня империя под названием «КВН», весьма доходчиво рассказала журналистка Дарья Долотенкова в журнале «Деньги» (октябрь 1998). Приведу лишь часть ее рассказа:

«У любой команды есть спонсор. Должность почетная и ответственная. Поэтому стоит денег. Статьи расходов следующие: команду (15 – 20 человек) надо привезти в Москву, желательно самолетом, устроить в гостиницу на одну-две недели, накормить и выдать денег на карманные и транспортные расходы. Прибавьте к этому пошив костюмов, реквизит, технические услуги и декорации. Наконец, обязательный банкет – неважно, выиграла или проиграла команда. Если команда маленькая (не более десяти человек) и к тому же едет поездом, спонсор может уложиться в 7 тыс. долларов. А можно «попасть» и на бесконечную величину – если едут игроки издалека, особенно с Кавказа. Хорошая команда, вроде махачкалинской или новосибирской, обходится спонсору в 30—50 тыс. долларов...

Официально финансирование команды «КВН» дает спонсору право установки в зале Московского дворца молодежи (МДМ), где проходят съемки КВН, щита с указанием спонсора – только имени, даже без контактных телефонов и реквизитов. Один раз данные спонсора могут показать в эфире бегущей строкой. За дополнительный щит во время съемки спонсору придется уплатить 7 тыс. долларов. Можно еще нарядить команду в майки и кепки со своей символикой или рекламой, а заодно проделать то же самое с болельщиками – это будет стоить еще 5,5 тыс. долларов. Болельщикам можно раздать флажки и прочий реквизит – 3,5 тыс. долларов. Но если вы приведете разодетых болельщиков в зал, не заплатив, на них даже ни разу не наведут камеру.

Понятно, что деньги тратятся не ради того, чтобы покрасоваться своим щитом и болельщиками на экране, – такая реклама вряд ли даст прямую отдачу... Прежде всего действует такой мощный стимул, как жажда меценатства. Крупные предприниматели, уставшие от конкурентной борьбы, отводят душу, оказывая помощь молодым талантам... Но спонсоры могут иметь и непосредственную выгоду. Например, от концертной деятельности команды «КВН», особенно в регионе, откуда команда происходит, – ведь там спонсора знают куда лучше, чем на ЦТ... Самые известные команды прошлого сезона (1997) – махачкалинская и ереванская. В прошлом году махачкалинская команда организовала турне из 25 концертов. Гонорар составил 3 тыс. долларов за концерт – без оплаты дороги, проживания и питания. Армянская команда брала в прошлом сезоне 2 тыс. долларов за концерт. А известные украинские команды, например, харьковская, берут около 1 тыс. долларов за концерт... Лучше всего концертировать в глухой провинции – там развлечений мало, и кавээнщиков встречают как национальных героев...

Случаются у спонсоров и неприятности. Бывало, что команда разбазаривала деньги спонсора, и из-за этого возникали скандалы. Поэтому обычно спонсоры проверяют, куда уходят их деньги, – требуют от команды отчетов о расходах. Да и командам выгоднее иметь постоянный и надежный источник финансовой подпитки. Тем более что меценаты бывают весьма серьезные: к примеру, спонсором бакинской команды в течение некоторого времени выступало правительство Азербайджана – в команде тогда было много детей высокопоставленных родителей...

В ранних «КВН» (конца 80-х – начала 90-х) команды сами писали тексты и играли их на сцене. Те времена ушли: сегодня процесс поставлен на конвейер. Редко когда в составе команды оказывается литератор-юморист, и кавээнщики вынуждены нанимать профессионалов на стороне...

Практически все авторы живут в Москве, они хорошо известны Маслякову и вызываются им в случае необходимости. Есть и иногородние авторы, например, новосибирцы, но их привлекают реже – далеко летать...

Автором «КВН» может быть не любой юморист, так как у игры есть своя творческая специфика: построение конкурса, плотность шуток на единицу времени и их последовательность, постановка пауз. Поэтому авторами и режиссерами «КВН» работают люди, съевшие на этом собаку. Это в основном бывшие кавээнщики. Команда авторов стабильна, и пробиться чужим туда трудно...

Труд авторов оплачивается по достаточно устойчивым ставкам: написание одного конкурса стоит около 1 тыс. долларов. Бывают и шальные заработки. Как-то раз во время игры, когда надо было срочно кого-то выручить, Джон Куратов (один из многолетних членов новосибирской команды и автор огромного количества текстов) заработал за 15 минут 600 долларов. Но это исключение из правила: обычный гонорар автора за игру – 500—1,5 тыс. долларов...

В Сочи на ежегодном фестивале «КВН» образовался рынок авторов: заключаются договоренности о будущей совместной работе. Есть и своеобразный «черный рынок»: удачные шутки воруют у молодых команд, выступающих в региональных играх, чтобы затем, после обработки, использовать в телеигре.

Все, что называется «КВН», принадлежит продюсерской компании «АМиК» («Александр Масляков и Компания»). Это и торговая марка «КВН», и телепередача, и республиканские игры команд, и фестивали в Сочи и Юрмале, а также зарубежные гастроли и концертная деятельность...

Как утверждают знающие люди, Масляков в свое время создал для передачи уникальную финансовую схему. Команды, играющие в «КВН», берут на себя все расходы, иными словами, сами ищут себе спонсоров. (Естественно, «АМиК» предоставляет им гримерные, художников по гриму и доступ в костюмерную «Останкино».) Это дает возможность Маслякову сосредоточиться на повышении рейтинга своей передачи – во-первых, чтобы успешно продавать ее телеканалу, а во-вторых, чтобы самому искать спонсоров для ее производства...

По информации продюсерской группы «АМБЕР», в этом бизнесе крутятся солидные суммы. Минута рекламного времени в ходе программы «КВН» стоит 51,7 тыс. долларов без НДС, до передачи – 42,9 тыс. без НДС (в программе обычно бывает 6—9 минут рекламы)... Что касается расходов производителя программы, то о них точно знает только Александр Масляков, но, по мнению специалистов, они должны составлять 20—25 тыс. долларов в месяц...»

С тех пор минуло более десяти лет, но ситуация мало изменилась. «КВН» сегодня – это чисто коммерческий проект, где юмор служит его создателям в качестве трамплина к славе и деньгам. Причем юмор чаще всего невысокого уровня, поскольку вынужден существовать в режиме конвейерного производства. А хорошая шутка, как известно, – штучное производство.

Однако «ниже плинтуса» юмор «КВН» все же редко опускается. Видимо, поэтому любителям подобного жанра передача особо и не нравится. В итоге от «КВН» даже отпочковалось «плинтусовое» крыло и создало свою передачу на ТНТ – «Комеди-клаб». Там юмор по большей части запредельный, а сами участники даже называют себя «гламурными пАдонками». Как говорится, бог им судья.

«Кинопанорама» (1962)

Создателем и бессменным режиссером передачи долгие годы ее существования на ТВ была Ксения Маринина. Она в свое время закончила Театральное училище имени Щепкина, три курса режиссерского факультета ГИТИСа и три курса философского факультета МГУ. Некоторое время работала в Театре имени Пушкина, которым руководил Михаил Туманов – постановщик многих массовых зрелищ в Москве. В 1957 году именно ему выпала честь быть режиссером-постановщиком мероприятий Московского фестиваля молодежи и студентов, и он в качестве помощника выбрал себе Маринину. Там и состоялось ее знакомство с телевизионщиками, которые снимали все мероприятия на пленку. Это знакомство вскоре привело к тому, что Маринина оставила театр и пришла на ТВ в качестве дежурного программного режиссера. Первое время ей было очень трудно: программы тогда шли вживую, музыка накладывалась прямо в эфире, пленку резали вручную обыкновенными ножницами, а опоздание с заставкой или пауза в эфире на 30 секунд карались увольнением с работы. Однако постепенно Маринина вошла во вкус и довольно скоро стала одним из самых профессиональных режиссеров на ТВ. К примеру, именно она в начале 60-х первой использовала мультипликационную заставку к одной из новогодних передач.

В 1962 году Маринина в содружестве со своими коллегами из Редакции кинопрограмм придумали снимать передачу о кино и назвали ее «Кинопанорама» (премьера – 21 декабря). Ее первым ведущим был популярный актер Зиновий Гердт, с которым Маринина только-только закончила одну из своих программ. Первый же выпуск новой передачи (он шел вживую и длился полтора часа) очень понравился зрителям, и они буквально забросали ЦТ телеграммами и письмами с просьбами не останавливаться на достигнутом. И «Кинопанорама» стала выходить почти каждый месяц.

Между тем в 1964 году у нее сменился ведущий – вместо Гердта, который уехал в длительную командировку, ее стал вести известный киносценарист Алексей Каплер. Стоит отметить, что на этой кандидатуре руководство передачи остановилось не сразу.

Вспоминает К. Маринина:

«Пробовали Ию Саввину, Олега Табакова, Руфину Нифонтову, других актеров. Я слышала о необыкновенном обаянии Каплера и решила пригласить его. Все удивлялись: ты с ума сошла, он же старый! (В 1964 году А. Я. Каплеру исполнилось 60 лет. – Ф.Р.) Но я настояла на своем, и получилось, что Алексей Яковлевич стал лучшим ведущим «Кинопанорамы» за всю ее многолетнюю историю...

В те времена на телевидении господствовали суровые законы – жесткость, выверенность каждой реплики, жеста. Была даже поговорка: «Слово – не воробей. Вылетит – посадят». И вдруг появился человек, который в прямом эфире мог сказать примерно так: «Сейчас вы посмотрите кино молодого режиссера... Ой-ой, я забыл его фамилию. Где-то у меня тут было записано, не могу найти. А-а! Давайте сделаем так: вы посмотрите кино, а я пока найду эти записи и потом вам скажу».

В моих глазах он вообще выглядел белой вороной среди сонма тех, кто перепуганно выступал по бумажкам. Мог запросто ввернуть анекдот, чего никто другой не позволял себе в принципе. И за это, и еще за многое другое, о чем и словами-то не обскажешь, зрители восторженно любили нашего ведущего.

Конечно, он очень волновался за каждую программу. Мы все его успокаивали: все, дескать, путем. А он парировал: «Врете вы. Вот Юля (поэтесса Юлия Друнинина была женой Каплера. – Ф.Р.) мне обязательно скажет правду: где я живот вывалил, где чесался, где был многословен и невнятен. А вы льстите, подхалимничаете!»

В 1971 году Маринина вынуждена была из «Кинопанорамы» уйти. Поводом к этому послужил конфликт с Каплером. Что же произошло? В одну из передач должен был войти сюжет о популярной советской киноактрисе, муж которой был не менее известным кинорежиссером. Однако Каплер, у которого были причины относиться к этой актрисе недоброжелательно, наотрез отказался говорить о ней. Как ни уговаривала его Маринина, ведущий был непреклонен. В конце концов режиссер обиделась и ушла из передачи (занялась викториной «Игра без дублей»). Самое удивительное, но Каплер явно не ожидал такого резкого поступка от Марининой и, узнав об ее уходе, отправился к руководству ЦТ и потребовал, чтобы ее вернули в передачу. Маринина долго отказывалась, но когда все же вернулась, то Каплера в передаче уже не было – просидев в кресле ведущего восемь лет, он ушел оттуда, не сработавшись с новым председателем Гостелерадио С. Лапиным (пришел в апреле 1970 года).

После Каплера постоянного ведущего у «Кинопанорамы» долгое время не было – передачу вели, сменяя один другого через короткое время, известные актеры, режиссеры и теоретики кино (среди последних больше всех запомнился Даль Орлов). Наконец в конце 70-х передача обрела нового ведущего – кинорежиссера Эльдара Рязанова.

Вспоминает Э. Рязанов:

«В начале 1979 года мне позвонили из редакции «Кинопанорамы» и предложили провести в качестве ведущего январский номер. Я вообще люблю браться за то, что никогда не пробовал. А тут такое неожиданное, интересное предложение! Не стану скрывать: иной раз, сидя перед телевизором, в те годы, когда ведущие все время менялись, я прикидывал, а как бы сам повел себя, окажись на этом месте. Кое-какие идейки мелькали, но, поскольку маниловщиной заниматься было бессмысленно, я всерьез об этом не задумывался...

Не стану скромничать, на телекамеру я не обращал никакого внимания. Ее присутствие, нацеленный на меня огромный блестящий глаз почему-то не повергали меня в смущение и не мешали чувствовать себя самим собой. Думаю, это происходило в какой-то степени оттого, что меня ласково встретили работники передачи и сделали все, чтобы я ощущал себя как дома. А с другой стороны, я хотел показать народу, как надо вести передачу, хотел «утереть нос» всем ведущим всех передач!

Потел я сильно, не только в переносном смысле, но и в прямом. Во-первых, было жарко от осветительных приборов, во-вторых, от напряжения. Все-таки я впервые вел передачу. Мне сразу же подсунули написанный кем-то текст. Началась съемка первого дубля. Я покорно попробовал прочитать текст, делая вид, что не заглядываю в него, но чужие слова застревали в горле и в моем исполнении звучали очень неестественно. Я взбунтовался, отложил текст и начал говорить обо всем не только своими словами, но и своими мыслями. Создатели передачи помогали мне. Иногда они укрощали некую мою развязность (это шло оттого, что мне очень хотелось быть свободным, раскованным); порой боролись с моими жаргонизмами, которые я нарочно вставлял и вставляю в свою речь, так как считаю, что нужно разговаривать живым, современным, а не дистиллированным языком. Кроме того, я стремился, чтобы в передаче были не монологи, плохо связанные друг с другом, а диалог. Поэтому беспрерывно перебивал гостей передачи, не давая им высказаться. А для ведущего подобное поведение опасно. Оно выглядит нескромностью. И здесь, как это ни печально, надо давить свое творческое «я». Да, давить, но тем не менее не до конца. Правда, все это я понял не сразу, а потом. После того, как себя увидел...

С легкими шероховатостями, притираясь друг к другу, мы закончили первую совместную передачу. Это означало, что меня сняли на видеопленку, а режиссер принялась за монтаж. (Иными словами, как я был убежден, за выбрасывание самых лучших, самых живых кусков из моих комментариев.) И наконец наступил день, когда передача с моим участием должна была пойти в эфир. До этого, пока снимали и монтировали передачу, я совсем не волновался. А вечером, где-то за час до эфира, меня начало трясти от волнения, беспокойства, ужаса. При мысли, что сейчас на меня уставятся двести миллионов глаз, мне стало жутко. Испытание предстояло невероятное!..

Проведя несколько «Кинопанорам» и получив уйму писем, я понял, что зрители больше всего ценят в ведущем непосредственность и способность к импровизации. Причем я обратил внимание, что у меня лучше получалось в тех случаях, когда я вел передачу очень усталым, после тяжелого рабочего дня на «Мосфильме», или когда у меня возникали какие-то серьезные неприятности. Во время таких съемок я совершенно не думал, какое произвожу впечатление. Сквозь бодрость тона, очевидно, просвечивали усталость и печаль, и это, как ни странно, в чем-то приближало меня к зрителям...»

Отметим, что Рязанов хоть и считался постоянным ведущим, однако вел передачу не всегда: порой его подменяли другие люди, когда у Рязанова возникала необходимость заняться своими киношными делами (участвовать в съемках, выезжать в служебные командировки и т. д.). В таких случаях в кресло ведущего садились другие люди – не менее известные представители кинематографического мира. Вот как, к примеру, выглядели некоторые выпуски передачи того памятного 1979 года:

3 марта – в выпуске речь шла о фильмах: «Шла собака по роялю», «Когда я стану великаном», «Баламут», «Старое танго»; среди гостей были: режиссер А. Белинский, балерина Е. Максимова, космонавты О. Макаров, Ю. Романенко; вели передачу актрисы Ирина Купченко и Ольга Остроумова;

30 марта – речь шла о фильмах: документальном – «Великая Отечественная», художественных – «Пять вечеров» (представляли: Никита Михалков, Александр Адабашьян, Людмила Гурченко), «Старомодная комедия»; ведущий – Ростислав Плятт;

27 апреля – речь шла о фильмах: «Звезда надежды» (представляли режиссер Эдмонд Кеосаян и актриса Лаура Кеосаян), «Соль земли» (телесериал); был показан репортаж со съемок фильмов «Поэма о крыльях», «Стакан воды» (телефильм), «Москва слезам не верит», «Двое в новом доме»; был показан сюжет о кинорежиссере Ингмаре Бергмане; гостем передачи был актер Георгий Бурков; ведущий – Эльдар Рязанов;

9 июня – речь шла о Всесоюзном кинофестивале в Ашхабаде и фильмах конкурсной программы: «Емельян Пугачев», «Среди людей», «Несколько интервью по личным вопросам», «Кентавры»; ведущий – Эльдар Рязанов;

15 сентября – речь шла о фильмах: «Да здравствует Мексика!», «Сибириада» (представляли: режиссер Андрей Михалков-Кончаловский, актеры – Никита Михалков, Людмила Гурченко, Елена Коренева, Наталья Андрейченко, Павел Кадочников); гостями передачи были: Владимир Самойлов, Марина Левтова, Ольга Токарева, Леонид Каюров; ведущий – Эльдар Рязанов;

3 ноября – речь шла о фильмах: «Осенний марафон» (представляли актеры Олег Басилашвили и Марина Неелова), «Утренний обход» (представляли: режиссер Аида Манасарова, актеры Андрей Мягков и Анастасия Вознесенская); был показан репортаж со съемок фильма «За спичками»; представлены зарубежные фильмы: художественный – «Вестсайдская история», мультипликационный – «Большое путешествие Болека и Лелека»; ведущий – Эльдар Рязанов;

1 декабря – речь шла о фильмах: «В моей смерти прошу винить Клаву К.», «Несколько дней из жизни И. И. Обломова»; были показаны репортажи со съемок фильмов: «Путешествие в чужой город», «Тайное голосование»; были показаны сюжеты об актере Евгении Евстигнееве и режиссере Рене Клере; ведущий – Эльдар Рязанов;

25 декабря – весь выпуск был посвящен мультипликационному кино; ведущие – режиссеры-мультипликаторы Вячеслав Котеночкин, Федор Хитрук и Роман Качанов.

При Рязанове «Кинопанорама» обрела второе дыхание и вновь стала одной из самых популярных передач на отечественном ТВ. Достаточно сказать, что после каждого выпуска ведущему приходило до пятисот писем, а подобное последний раз происходило во времена, когда у руля стоял Алексей Каплер. Однако и проблем хватало, в том числе и цензурных, когда отдельные сюжеты не выходили в эфир. Самый известный случай подобного рода из начала «рязановской эры» – январский выпуск «Кинопанорамы» 1980 года, когда в ней выступал Владимир Высоцкий. Была записана часовая передача с ним, в которой он рассказал о своем творчестве и спел более десятка своих песен. Однако сюжет разрешили показать... спустя семь лет после записи, когда ее главного героя уже не было в живых.

Свидетели и участники этого эфира до сих пор уверены, что передачу с Высоцким запретили показывать по идеологическим мотивам – из-за протестного имиджа певца. Хотя существует и другая точка зрения на этот счет, из которой явствует, что дело было вовсе не в идеологии. Все, кто видел эту передачу (а она сегодня свободно продается на DVD и видеоносителях), могут убедиться в правдоподобности этой версии. На записи видно, в каком плохом состоянии находился в ту пору Высоцкий: одутловатое лицо, немытые волосы, плохая память (даже одет он непрезентабельно – в невзрачный джемпер). Этот внешний вид был неслучаен – певец в те дни страдал сильными приступами наркомании и после записи передачи даже собирался ложиться в клинику на гемосорбцию (очистку крови). Поэтому, увидев Высоцкого в таком состоянии, руководство ЦТ просто не захотело выпускать его в эфир.

Не всегда гладко складывались тогда отношения между ведущим и режиссером передачи – несмотря на взаимную симпатию друг к другу, они порой конфликтовали. Во время одного из таких выяснений отношений Маринина вновь покинула передачу, а когда через некоторое время вернулась, то повторилась та же история, что и с Каплером, – Рязанова в кресле ведущего уже не было. В декабре 1985 года он отказался от ведения «Кинопанорамы». Почему? В своем дневнике режиссер так объясняет причины своего ухода:

«Ощущение, что передача не соответствует духу времени. «Кинопанорама» рождена в эпоху застоя, когда основными предпосылками были такие: в стране вообще и в кино в частности – все великолепно. Переделывать программу, по-моему, бессмысленно, надо придумывать новую передачу о кино. Но отказался под другим предлогом – занят, начал работу над новой картиной. Что, впрочем, правда. Но неполная...»

Несмотря на возвращение в передачу ее создателя – К. Марининой, дни «Кинопанорамы» были уже сочтены. В начале 90-х, с развалом СССР, делать передачу о кино стало бессмысленно. Прежний кинематограф почил в бозе, а снимать передачу о том, что пришло ему на смену, у создателей «Кинопанорамы» не было ни малейшего желания. Чуть позже у Марининой и Рязанова возникла мысль реанимировать передачу, но из этой затеи так ничего и не вышло. Поэтому на нынешнем Российском ТВ существуют на разных каналах несколько передач о кино, но «Кинопанорамы» среди них нет.

Что касается Ксении Марининой, той в 1998 году она была удостоена специального приза «ТЭФИ» за заслуги перед отечественным телевидением. В то время она работала художественным руководителем АО «Панорама» при объединении «Прометей» и ведущей передачи «Телевидение – любовь моя!».

«Спокойной ночи, малыши!» (1964)

Одна из старейших на сегодняшний день передач нашего ТВ появилась на свет в сентябре 1964 года и поначалу имела мало общего с тем, что мы видим сейчас. Первые выпуски длились всего 7 минут, не было ни кукол, ни ведущих, ни заставки. Были лишь сменяющие друг друга картинки, под которые либо дикторы (Валентина Леонтьева – «тетя Валя», Владимир Ухин – «дядя Володя», Светлана Жильцова – «тетя Света»), либо актеры (Валентина Сперантова, Алексей Грибов, Элина Быстрицкая и др.) рассказывали сказки. Но так продолжалось недолго – вскоре декорации оживились куклами, причем это были не звери, а сказочные человечки в лице Буратино и двух мальчиков Шустрика и Мямлика. Затем появились Филя и Ерошка, который был сначала мальчиком, затем переродился в слоненка, щенка, пока наконец не стал зайчиком Степашкой. Кстати, такая же метаморфоза произошла и с Хрюшей, который поначалу был... рыжеволосой девочкой. В 1982 году родился последний персонаж передачи – сумасбродная Каркуша.

Знаменитая песня «Спят усталые игрушки» композитора Аркадия Островского (автор хитов: «Пусть всегда будет солнце», «А у нас во дворе», «Как провожают пароходы» и др.) и поэта Зои Петровой была написана специально для передачи и стала звучать в ней с первого же выпуска. Песня исполнялась на фоне заставки, на которой маленькая девочка была нарисована в обществе мишки и белочки. В центре рисунка был изображен циферблат, и каждый вечер под «Игрушки» участники передачи вручную переводили стрелки часов.

Стоит отметить, что это был практически единственный случай, когда в передаче звучала оригинальная музыка – на нее просто не было денег. Поэтому для остального музыкального оформления использовались записи из фондов студии, а если и их не хватало, тогда приходилось идти на поклон к коллегам на радио. Вспоминает бывший режиссер передачи Н. Сокол:

«Каждая передача должна была стоить не более 150 рублей, включая оплату труда не только сценаристов и актеров, но и художников. Ведь даже самая простая форма – рисунки в кадре и текст за кадром – требовала пятнадцати-двадцати иллюстраций. Тут дружескую помощь оказывали нам художники-мультипликаторы Вадим Курчевский, Лев Мильгин, Николай Серебряков, Вячеслав Котеночкин. За небольшой гонорар они делали чудесные иллюстрации.

Очень трудно поначалу приходилось с декорациями, реквизитом, костюмами. Художников-постановщиков у нас еще не было, цехов и мастерских, где могли бы выполняться наши заказы, – тоже. Кое-что подбирали из случайных запасов, а многое просто приносили из дома.

Да, денег было мало, почти ни на что не хватало. Зато была вера, что передача нужна. Шла она тогда по второй программе – на Москву и Московскую область, в 20.15 ежедневно. И, если признаться без ложной скромности, скоро передача стала одной из самых популярных, полюбилась не только детям, – а у нее было много возможностей убедиться в этом.

Как-то раз я пришла в один из детских магазинов купить крайне необходимый для передачи реквизит. Рассказала продавщицам о цели своего визита. Они пошептались, вызвали заведующую, и через несколько минут мне вручили подарок маленьким телезрителям – коробку с бракованными и списанными игрушками! Чего тут только не было: и крошечный паровоз, и грузовик с прицепом, и эффектная поливальная машина, и одноглазый мишка, и кукла без парика – всего не пересказать! Наверное, это было нарушением правил работы магазина. Но порой бывает очень трудно отказаться от доброго дела. Общего дела. На студии мы своими силами отремонтировали все игрушки, и вскоре они стали появляться в эфире, много лет служили верой и правдой.

Долгое время, более двух лет, подготовкой передачи занимались лишь два постоянных сотрудника – редактор и я в качестве режиссера... Готовились передачи очень быстро. Одна-две часовые репетиции дома (послать за актерами машину, чтобы работать в студии, не всегда удавалось, я предпочитала ездить сама). Затем одна репетиция в павильоне – с камерами, в декорации. После нее два часа перерыва для подготовки и проверки техники. В это же время – грим и одевание актера. Напряженность этих двух часов перед выходом в эфир обязывала к абсолютной дисциплине, слаженности в работе осветителей, операторов, инженеров и техников. Время рассчитывалось по минутам и секундам. Нельзя было расслабиться, отдохнуть и актеру. А в 20.15 – «живой» эфир...»

Старожилами передачи по праву считаются Наталья Владимировна Державина (Хрюша) и Наталья Александровна Голубенцова (Степашка). Первая пришла в передачу в середине 60-х из театра кукол Сергея Образцова (работала там с 1959 года), вторая – на несколько лет позже. На их фоне трагично выглядит судьба Фили, у которого за эти годы сменилось три хозяина. Первый – Григорий Толчинский – скончался в конце 80-х на 50-м году жизни, второй – Игорь Голуненко – погиб через два года в автомобильной катастрофе в Америке. Сегодня Филю играет Сергей Григорьев – один из самых молодых членов съемочного коллектива.

Каркушу долгие годы озвучивала Гертруда Александровна Суфимова. Однако она скончалась в 1998 году на 72-м году жизни, и теперь Каркуша перешла под «патронаж» актрисы Галины Марченко.

Одно время в передаче был еще один персонаж – кот Цап Царапыч, однако он пропал с экрана после того, как человек, озвучивавший его, уехал в Израиль.

За свою долгую жизнь на ТВ передача обросла таким количеством мифов и баек, пересказать которые не хватит нескольких страниц. Поэтому ограничимся лишь некоторыми из них. К примеру, в самом начале 80-х, когда в редакции детских программ сменился руководитель, новый начальник возмутился тем, что все куклы в передаче моргают, а Хрюша нет. Этот вопрос был вынесен на ближайшую коллегию Гостелерадио (!), которая приняла решение заменить кукол людьми. Однако многомиллионной армии зрителей это нововведение категорически не понравилось, и они принялись бомбардировать ЦК партии и Гостелерадио возмущенными письмами с требованием вернуть любимых зверюшек на экран. В итоге всего через два месяца куклы вновь заняли свои привычные места.

Примерно в те же годы произошел еще один забавный случай. И вновь камнем преткновения в возникшем споре стал Хрюша. На этот раз его постоянное присутствие на экране возмутило жителей Средней Азии – мол, своим появлением свинья оскорбляет религиозные чувства мусульман. Кое-кто из поборников мусульманских традиций грозился даже приехать в Москву и зарезать (!) Хрюшу. На что главный редактор передачи Людмила Ермилина отвечала: «Коран запрещает есть свинью, но смотреть на свинью не запрещает. Не нравится – не смотрите! А потом, у вас есть свои национальные герои: бараны, верблюды, ишаки...» Короче, и в этом случае жизнь и честь Хрюши удалось отстоять.

Еще одна байка связана с приходом к власти в середине 80-х М. Горбачева. Якобы, едва это произошло, как на целый ряд мультфильмов, которые до этого беспрепятственно крутились в передаче и где фигурировал такой зверь, как мишка, было наложено табу. Особенно долго запрет висел над забавной мультяшкой, где его герой мишка начинал, но не доводил начатое дело до конца.

В начале 90-х годов над любимой народом передачей нависла угроза исчезновения. Не было денег, чтобы снимать ее в привычных условиях, поскольку аренда самой захудалой студии стоила больших денег. Поэтому в течение трех лет (!) программу приходилось снимать поочередно в квартирах сотрудников. И все же, несмотря на все напасти передача, выжила. В 1996 году она была удостоена премии «ТЭФИ».

О том, каким образом снимается самая любимая детская передача, рассказывает О. Левинсон:

«Процесс подготовки программы и ее съемок уже давно налажен. Сначала заказывается сценарий. Потом его читают редакторы, а затем Валентина Николаевна Прасолова – руководитель программы. Прасолова вносит в текст свои изменения и передает его режиссеру. Режиссер какое-то время работает над сценарием, продумывает всевозможные драматические ходы, а дальше вызывает работающую с ним бригаду: все вместе они обсуждают съемку передачи. Следующий этап – раздача ролей актерам. По словам Дмитрия Хаустова, сценарий ему дается за 7—10 дней. За это время можно успеть выучить не только свою, но и роли всех героев. Записывается передача кусочками, дублями, из которых затем выбираются лучшие фрагменты. К импровизации актеров на съемках относятся хорошо, более того, как правило, моменты незапланированных фраз бывают наиболее удачными. Но это вполне закономерно: ни один редактор или режиссер не знает Хрюшу или Степашку так, как их знают актеры. Отталкиваясь от характера, они всегда найдут самое точное слово и наиболее подходящее в данной конкретной ситуации выражение. Заключительная стадия – монтаж. Во время монтажа в программу могут быть добавлены спецэффекты и сделаны необходимые перестановки. Бригад, работающих над программой, четыре...»

Занятых в передаче кукол обновляют каждые три года (в Музее программы за 35 лет скопилось несколько десятков Хрюш, Степашек, Каркуш и Филь). Особенно хлопотное дело – шить на них костюмы. Однажды, ради эксперимента, было решено попробовать заказать костюмы для кукол аж в самой Англии. Отправили туда фотографии и все мерки с кукол, а когда наконец заказ был выполнен, все ахнули: до чего же непохоже! С тех пор все костюмы на зверюшек шьют исключительно на родине. Правда, в связи с общей дороговизной (шить для кукол дело очень кропотливое и подвластно только мастерам-индивидуалам, которые берут за это приличные деньги), приходится обходиться прежним гардеробом. А он у героев передачи весьма богатый: в нем есть два фрака с «бабочками» Фили и Степашки, настоящая Хрюшина «косуха» с заклепками, множество бантов Каркуши и т. д. и т. п.

К сожалению, последние несколько лет любимая детворой передача мало похожа на ту, что выходила в эфир раньше. Если в былые годы она длилась 20 минут, затем 15, то теперь – всего лишь 7—9 (!) минут. Этого времени хватает на пару коротких диалогов между ведущим и «зверюшками», после чего крутится урезанный мультфильм. Обидно? Конечно! Ведь надоевшим хуже горькой редьки политикам уделяются часы эфирного времени!

Между тем летом 1999 года над любимой телезрителями передачей вновь сгустились тучи. Сначала масла в огонь подлило назначение новым премьером Сергея Степашина. Едва это произошло, как из любимой детской передачи внезапно исчез Степашка. В народе пошли гулять слухи, что это произошло неспроста, а по причине сходства заячьего имени с фамилией нового назначенца. Однако эти слухи развеяла руководитель творческого объединения «Спокойной ночи, малыши!» Валентина Прасолова, которая заявила в одном из интервью: «Ерунда. Первого и второго июня мы не выходили, потом были повторы, в которых Степашки не было по чистой случайности. К назначению нового премьер-министра это отношения не имеет. В июне Степашки будет очень даже много».

И действительно, в июне любимый детворой зайчишка вновь появился на экране. Но дети рано обрадовались. Уже в начале июля над передачей сгустились тучи посерьезней – распоряжением руководителей детского вещания ее выпуск был приостановлен на месяц (с 5 июля по 9 августа). Официальная версия выглядела следующим образом. Руководство ОРТ закупило на лето два сериала – «Графиня де Монсоро» и «Мисс Марпл», – которые согласно договору должны демонстрироваться в вечерний прайм-тайм (самое дорогое время на ТВ), занимая и те пятнадцать минут, что традиционно отводились под «Спокойной ночи, малыши!». Не найдя другого решения, ОРТ отправило передачу в вынужденный отпуск.

А вот что говорит по этому поводу противоположная сторона. Т. Павловская (редактор передачи): «Руководитель детского вещания ОРТ Сергей Супонев предлагал сделать из программы мыльную оперу, чтобы у Хрюши и Степашки были дети, внуки, с которыми происходили бы разные истории. Это полный бред. И потом, что должны сделать Хрюша и Степашка, чтобы у них появились дети?»

Л. Хавкина (приложение к «Комсомольской правде» «ЗдравсТВуйте»): «О противостоянии Сергея Супонева и телекомпании «Класс» известно давно. Еще в октябре 98-го в интервью нашему приложению Супонев заявил, что одному «Классу» (производитель «Спокойной ночи». – Ф.Р.) не по силам готовить все детское вещание ОРТ. В «Классе» (где уверены, что им все-таки это по силам) отнеслись к высказыванию настороженно. Среди сотрудников телекомпании продолжают ходить слухи, что Супонев вытеснит их программы из эфира, причем замена будто бы уже есть: это пять новых проектов, сделанных под руководством главы детского вещания ОРТ.

– Действительно, к осени должны быть готовы пять детских проектов, – подтвердил слухи Сергей Супонев. – Но это не значит, что программы «Класса» из эфира уйдут. За исключением, конечно, тех, которые себя исчерпали.

Очень дипломатично. Правда, надо учесть, что время на ОРТ – не резиновое, все детские программы (старые и новые) в эфире вряд ли поместятся. Так что какие-то из них придется признать «исчерпавшими себя». Будет ли в их числе «Спокойной ночи!»?..»

Ответ на этот вопрос дало время – в конце августа любимая нашей детворой передача вернулась на голубой экран. А иначе и быть не могло: ведь на этой передаче было воспитано не одно поколение граждан нашей страны. Сам автор этой книги в далекие 60-е засыпал под добрую песенку «Спят усталые игрушки», которая ежевечерне звучала из допотопного телевизора марки «Рекорд». Потом под эту же песню засыпала моя дочь, а чуть позже ее двоюродный братик, трехлетний Данилка, сломя голову несся к телевизору, сотрясая окрестности криком: «Баба, Сюська (то есть – Хрюшка) когда будет?» Кстати, стоит отметить такой факт: за 35 лет существования передачи только однажды она не выходила в эфир – в день похорон Брежнева.

За все время существования передачи в ней сменилось более десятка ведущих. Первыми были Валентина Леонтьева и Владимир Ухин. В 70—80-е годы ее вели: Светлана Жильцова, Юрий Григорьев, Ангелина Вовк. В постсоветские годы у передачи долгое время не было постоянных ведущих, но в последние годы она наконец, как и в былые годы, обрела новых «мам» и «пап»: это Оксана Федорова, Анна Михалкова и Виктор Бычков. Правда, были и потери: из жизни ушла старожил передачи Наталья Державина (озвучивала Хрюшу).

«Время» (1968)

Премьера программы состоялась 1 января 1968 года. Ее первым главным редактором (1968—1977) был Юрий Александрович Летунов, а первыми ведущими – дикторы Игорь Кириллов и Анна Шатилова. Учитывая, что на момент выхода этой передачи в свет на отечественном телевидении был острый дефицит новостных программ (их эволюция выглядела следующим образом: 28 июля 1957 года стали выходить «Последние известия», которые в начале 60-х сменили «Телевизионные новости», длившиеся 10—15 минут), «Время» моментально превратилось в главный источник информации для всей страны. Практически в каждой семье просмотр передачи превращался в некий ритуал, когда чуть ли не все взрослые члены семьи усаживались перед экраном и чуть ли не с трепетом внимали бодро льющейся из «ящика» информации. Не менее пристально эту передачу смотрели и за рубежом – тамошние аналитики по отдельным ее сюжетам определяли расстановку сил в Политбюро. О том, как функционировала «кухня» программы «Время», рассказывал бывший главный редактор главной редакции информации ЦТ В. Любовцев (интервью 1981 года):

«Трудно сказать, когда в главной редакции информации начинается и кончается рабочий день. Работа там практически непрерывна: спустя чуть больше часа после выхода в эфир последнего выпуска «Сегодня в мире», в пять минут первого ночи, начинается передача информационной программы «Время» по системе космической связи «Орбита» на Камчатскую, Магаданскую и Сахалинскую области. За сутки информационная передача выходит более тридцати раз, в том числе «Время» – десять (включая повторы). Выпуски отличаются не только временем выхода в эфир, но и в какой-то мере содержанием: происходит обновление передач вместе с поступлением новых сообщений и с учетом интересов жителей того или иного региона. Всего программу «Время» смотрят около 150 миллионов человек. Проследим, как создается эта самая популярная телепередача.

Ежедневно со всего Советского Союза редакция получает в среднем 50 материалов. Часть из них снимают выездные группы ЦТ. Другие приходят из 85 корреспондентских пунктов Центрального телевидения и Всесоюзного радио (и еще 15 редакций местных телерадиокомитетов выполняют роль таких корпунктов). За рубежом – на пяти континентах земного шара – находятся более 50 корреспондентских пунктов советского телевидения и радио, оттуда также поступает информация.

Наиболее актуальные сюжеты могут сразу выйти в эфир. Но они обычно дорабатываются в редакции – их надо вписать в общий строй программы. По мере накопления информации политические и спортивные обозреватели готовят свои выступления. Идет обмен оперативной телеинформации с ТВ социалистических стран, крупнейшими телекомпаниями и агентствами других государств. Все эти материалы поступают как по линиям радиорелейной и космической связи, так и привозятся «традиционным» образом – самолетами и поездами на вокзалы и в аэропорты Москвы.

Непосредственно формирование программы и выдача ее в эфир – работа отдела выпуска, куда сходятся все информационные нити и откуда идут «импульсы» в отделы. Именно здесь определяется облик эфирного дня. Первое лицо «выпуска» – главный выпускающий. Он руководит отделом с момента составления плана утром, внесения коррективов в течение суток и до заключительного выпуска. Естественно, план носит условный характер (практика показывает, что в итоговый выпуск «Времени» входит примерно две трети первоначально намеченных материалов), но представляет реальную основу для последующей деятельности.

Закончив очередную передачу, вся группа – выпускающие, режиссеры, редакторы, ассистенты и другие – готовится к «тракту» (так называют телевизионную репетицию). Затем следует сам «тракт», когда «проигрывается» весь будущий выпуск с участием дикторов, группы выпуска, телеоператоров, технических работников с подключением аппаратной видеозаписи и телекинопроекционной (там уже «заряжены» пленки с готовыми сюжетами). Потом – доверстка (внесение соответствующих изменений в программу), отсмотр кино– и видеоматериалов. Наконец программа выходит в эфир. И все начинается сначала».

Между тем уже через несколько лет после появления программы интерес к ней среди населения заметно снизился – сухой официозный тон, на который окончательно перешли ее дикторы в 70-е, отпугнул большую часть зрителей. И хотя многие продолжали смотреть передачу, однако чисто по инерции и не испытывая того трепета, что был вначале. Все эти «вести с полей, заводов и строек» навевали такую тоску, что подавляющая часть зрителей если и включала телевизор с начала передачи, то к экрану не спешила, предпочитая заниматься домашними делами. И только минут через двадцать, когда шум мартеновских печей и комбайнов стихал и наступало время обзоров культурной (особенной любовью пользовались сюжеты, подготовленные Нинель Шаховой, пришедшей во «Время» в 1972 году) и спортивной жизни, а также трепетно любимый всем советским народом прогноз погоды, люди сломя голову бросались к своим «ящикам». Так что программу «Время» если и любили, то только последнюю ее часть.

Нельзя сказать, что власть не видела, как падает популярность некогда любимой народом передачи. Однако внести какие-то принципиальные изменения в ее стилистику было нельзя – передачу обожал Леонид Ильич Брежнев, не пропуская ни одного ее выпуска, поэтому любое, даже минимальное новшество в ней грозило осложнениями. Вот почему в 1979 году передача хотя и увеличилась на пять минут, однако эти минуты были отданы исключительно политике, которой, как считали наверху, советским людям крайне не хватает. Как заметил в начале 80-х журналист Владимир Дунаев: «Программа «Время» напоминает огромный комбайн, который медленно ползет по полю, давя и перемалывая на своем пути людей, факты, события в соответствии с желаниями тех, кто в данный момент этим комбайном рулит. Нормально развиваться программе всегда мешала и будет мешать ее чрезмерная близость к верхам, к интригам большой политики. Поэтому ее и используют часто не как средство информации, а как орудие пропаганды».

Ситуация не изменилась даже с началом перестройки, когда у передачи появились многочисленные конкуренты. Несмотря на это, «Время» продолжало оставаться самой консервативной передачей на отечественном ТВ. В итоге в 1991 году новый руководитель ЦТ Егор Яковлев вычеркнул название программы «Время» из эфира. В тот период из информационных программ остались только «Новости» разных калибров. Вместо Главной редакции информации вначале появилась Студия, затем – Информационное телевизионное агентство (ИТА) и, наконец, Дирекция информационных программ. Главных редакторов заменили директора и продюсеры. Однако в декабре 1994 года программа «Время» была возрождена. Но к тому моменты ее место уже прочно заняли другие информационные передачи, которые за короткое время далеко ушли вперед. В частности, пальму первенства у старушки-«Времени» перехватила программа «Сегодня» (НТВ), которая на протяжении нескольких лет была самой популярной информационной передачей на отечественном ТВ. Затем ситуация постепенно стала выравниваться. К примеру, по данным Национального института социально-психологических исследований (НИСПИ), в период 19—25 июля 1999 года лидировали субботняя программа «Время» (рейтинг 15,1%, доля 38%) и 19-часовая программа «Сегодня» (13,5% и 46% соответственно). И еще. Бесспорно одно: из программы «Время», как в свое время из гоголевской «Шинели», вышли многие журналисты из тех, кто теперь является лицом отечественного ТВ. Взять тот же канал НТВ, костяк которого (Евгений Киселев, Татьяна Миткова, Михаил Осокин, Олег Добродеев, Ирина Зайцева) состоит из бывших сотрудников Главной редакции информации, родившей в свое время программу «Время».

Летом 1999 программа «Время» претерпела очередное обновление: сменилось большинство репортеров, работавших в ней, пришел новый ведущий – Павел Шеремет (он же – заместитель директора службы новостей). Как и полагается, недостатка в комментариях после «премьеры» (первый выпуск состоялся 10 июля) не было. Вот как откликнулась на это событие в газете «Вечерняя Москва» Ю. Панкратова (26 августа):

«После нескольких выпусков программы стало, увы, очевидным, что уверенность в своем предназначении сыграла злую шутку с ведущим «обновленной» программы. Делать высокопрофессиональные злободневные материалы в качестве репортера и заниматься аналитикой в студии совсем не одно и то же. Шереметовская же аналитика не предполагает никакого анализа. Часовая программа просто более подробно освещает главные события недели – будь то церемонии Московского кинофестиваля или ситуация в Дагестане. То, что говорит ведущий, скорее напоминает обычные дикторские подводки к материалам корреспондентов, чем аналитический комментарий...

Но наш зритель не избалован переменами в звездном составе ведущих информационных программ. Так что, пожалуй, пока единственный плюс Павла Шеремета в том, что он – новое лицо.

Вместе с Шереметом над новой программой работают и свежие репортерские кадры. Логично: новые репортеры – новой программе. Прилив свежей крови – дело для ОРТ необходимое. Однако чтобы делать материалы на уровне итоговой программы, нужны не только острый глаз и способность первым подбегать к важной персоне. Нужен опыт. Взять его негде. Ибо нет «преемственности кадров». Редакция «Времени» теперь уже привыкла к тому, что запоминать имя-отчество нового начальника не имеет смысла. Все равно вскоре его сменит другой. Служба новостей в миниатюре напоминает страну, которая уже с привычным зевком наблюдает за сменами правительства. Говорить о профессиональном росте в таких условиях смешно.

Так что сейчас, да и в ближайшем будущем «Время» вряд ли сможет конкурировать с аналитическими программами других каналов. Но у ОРТ есть палочка-выручалочка с неистекающим сроком годности – выходит новое «Время» в 21.00 на первом канале».

Главные редакторы программы «Время»:

Юрий Летунов (1968—1977).

Виктор Любовцев (1977—1983):

«Почти семь лет программа «Время» была для меня и проклятой галерой, с которой не сбежишь, и радостью, и наркотической отравой. Это была работа с ежедневными стрессами и форс-мажорными ситуациями, но счастье руководить коллективом профессионалов перевешивало все на свете».

Григорий Шевелев (1983—1988):

«Я работал в программе «Время» в очень интересный период первых попыток власти говорить с народом открыто. И проводником в этом разговоре была Главная редакция информации. Тогда «Информация» давала тот материал, что и должна давать, – факт, новость. Сегодня же это не всегда так».

Эдуард Сагалаев (1988—1989):

«Программа «Время» для меня – это время телевизионного возмужания. До этого я был просто «телевизионным юношей». Именно «Время» закалило меня. Всегда буду благодарен людям – и старшим, и молодым – этой редакции, которые терпели мои ошибки и помогли мне превратиться в «телевизионного волка».

Ольвар Какучая (1989—1991):

«Работая во «Времени», я ощущал себя зверьком из «Уголка Дурова». Ему подбрасывают грязное белье, а он должен его стирать. Но даже в те времена мы старались быть честными и говорить правду. Работы было очень много, и справлялись мы только благодаря тому, что у нас был очень слаженный коллектив с высочайшей дисциплиной».

Олег Добродеев (1991—1993):

«Время» – строгая школа: ни секунды опоздания, никаких просчетов. Большинство журналистов больших и малых информационных программ вышли из этой «шинели». Спасибо всем, кто нас учил в то непростое время».

Александр Любимов (директор информационных программ в 1993—1998 гг.).

С воцарением в Кремле президента Владимира Путина (с 2000 года), особенно во время второго срока его правления, власть, что называется, «приструнила» ЦТ, заставив его строго следовать официальному курсу. Особенно сильно это коснулось новостных и аналитических программ. То же «Время» по сути превратилось в аналог советского времен позднего Брежнева: то есть картинка и подача материала изменились (что естественно), но суть вернулась: типа «все хорошо, прекрасная маркиза».

«В мире животных» (1968)

У истоков создания этой передачи стоял журналист Алексей Макеев. В 1968 году, закончив факультет журналистики МГУ, он пришел работать на телевидение – в студию научно-популярных фильмов, где ему поручили готовить программу о природе и животных. Поначалу у новой передачи не было ни заставки, ни названия, ни ведущего – просто прокручивались документальные фильмы. Однако в середине 1969 года с программой начал сотрудничать известный кинорежиссер Александр Згуриди – один из основоположников советской научно-популярной кинематографии, автор таких фильмов, как «Пернатая смена» (1935), «В глубинах моря» (1939), «Белый клык» (1946), «Тропою джунглей» (1959), «Лесная симфония» (1967) и др. Он и стал первым ведущим передачи, которая вскоре получила название «В мире животных». Макеев при нем занял кресло шеф-редактора, и в его функции входила разработка сценария и материалов.

Знаменитая мультипликационная заставка передачи (прыгающие животные) появилась в 1974 году благодаря стараниям Згуриди. Этот кадр должен был войти в его новый фильм «Дикая жизнь Гондваны», и режиссер продал его телевидению за 600 рублей. Поначалу предполагалось, что заставку будут сопровождать стихи Евгения Евтушенко, однако затем от этой идеи отказались, и в кадр вошла музыка из одного французского кинофильма.

В 1977 году Згуриди по ряду причин вынужден был покинуть кресло ведущего, и в него, по его же рекомендации, сел известный зоолог Николай Дроздов, который с 1968 года неоднократно участвовал в передаче в качестве выступающего, а чуть позже ему в помощь был приглашен журналист из «Комсомольской правды» Василий Песков. При них высокий рейтинг передачи сохранился, и она прочно удерживала 2-е место в тройке самых популярных научных передач советского телевидения («Клуб кинопутешествий», «В мире животных», «Очевидное – невероятное»).

Неcмотря на свою полную аполитичность, передача иногда подвергалась внезапным цензурным нападкам. Например, накануне майских праздников Дроздова вызвали к руководству и спросили: «О чем будет ваша праздничная передача?» – «Об обезьянах», – честно ответил ведущий. «Да вы с ума сошли! – закричал начальник. – Такой серьезный политический праздник – и вдруг обезьяны. Немедленно снять». Пришлось подчиниться.

В конце 80-х из передачи по личным причинам ушел Песков, а в 1991 году «В мире животных» во главе с Макеевым и Дроздовым ушла с Первого канала на РТР. Это произошло после того, как руководство «Останкино» предложило авторам передачи урезать ее с одного часа до 30 минут эфирного времени. Однако даже после ухода передачи на другой канал «Останкино» продолжало выпускать ее. Так продолжалось в течение нескольких лет.

В феврале 1995 года на Дроздова вышел Владислав Листьев и предложил ему вместе с передачей вернуться на Первый канал. Дроздов согласился, однако Макеев отказался (его все же не устраивало сокращение передачи до 30 минут). В итоге место ушедшего Дроздова занял Василий Песков. В том же году «В мире животных» была удостоена премии «ТЭФИ» как самая лучшая просветительская программа. А затем вокруг передачи разразился скандал. Вот как его описывал в газете «Коммерсантъ» Д. Павлов:

«В апреле 1995 года Макеев решил узаконить свое авторство. Предъявив в Российском авторском обществе архивные документы, подтверждающие, что он стоял у истоков создания программы, Макеев получил авторское свидетельство на название «В мире животных» и сценарный план. На основании этого свидетельства юридическая дирекция РТР направила в ОРТ заявление о незаконности использования в его программах названия «В мире животных». Общественному телевидению было предложено изменить его: например, на «В мире диких животных».

4 сентября на ОРТ прошла пресс-конференция, на которой требования РТР были названы абсурдными. Говорилось, что Макеев посягнул на авторскую программу Николая Дроздова. Замруководителя пресс-службы ОРТ Анатолий Сосновский сообщил корреспонденту «Ъ», что авторское право на «В мире животных» по действующему законодательству не может быть закреплено за Алексеев Макеевым, поскольку тот является просто редактором телепередачи (но не автором и не режиссером).

На РТР же считают, что единственным автором «В мире животных» может быть только Алексей Макеев, который «прошел с передачей огонь, воду и медные трубы», выполняя огромный объем черновой, не всегда видной зрителю работы. Как утверждает сам Макеев, ведущих у программы может быть множество, но «отец родной» – один. Так, никто из предшественников Дроздова не претендовал на авторство «В мире животных». Более того, после ухода Дроздова, по данным социологической службы РТР, рейтинг программы даже вырос, а спонсором программы стал немецкий фармацевтический концерн «Bayer».

ОРТ, говорят в РТР, существует лишь несколько месяцев, поэтому «Останкино» ни с юридической, ни с моральной точки зрения не может претендовать на известную программу...»

Прийти к полюбовному соглашению так и не удалось, и оба канала долгое время продолжали выпускать две передачи с одинаковыми названиями – «В мире животных».

«Очевидное – невероятное» (1973)

Передача появилась в 1973 году благодаря стараниям руководства редакции кинопрограмм во главе с Жанной Петровной Фоминой. В те годы там снимались такие передачи, как «Кинопанорама», «В мире животных», «Клуб кинопутешествий», однако не было ни одной строго научной программы. Этот пробел и должна была восполнить передача «Очевидное – невероятное». На роль ведущего был приглашен известный советский физик Сергей Капица. Этот выбор не был случайным. Дело в том, что незадолго до этого Капица сделал две передачи на Учебном канале ТВ (это были лекции по физике для школьников), которые произвели хорошее впечатление на телевизионное руководство. Когда ему предложили вести собственную передачу на ТВ, он практически сразу согласился.

По задумке создателей подавляющей частью аудитории новой передачи должна была быть интеллигенция и молодежь, главным образом студенчество. Однако, учитывая тогдашний острый интерес населения к научным открытиям и разного рода необычным явлениям (а именно в этой передаче рассказывалось о них), аудитория у «Очевидного – невероятного» оказалась значительно шире. Буквально с первых же выпусков передача стала одной из самых популярных на отечественном ТВ. К примеру, о степени популярности его ведущего говорил тот факт, что очень быстро на него стали показывать пародии ведущие юмористы страны, в частности Геннадий Хазанов.

Вспоминает С. Капица: «Однажды меня позвал к себе один из ответственных руководителей Гостелерадио и довольно долго вел беседу ни о чем. Я никак не мог понять, зачем он меня вызвал. И вдруг он спросил: «Сергей Петрович, мы хотим показать один сюжет, не хотите посмотреть?» Я сказал: «С удовольствием». Он нажал какую-то кнопку, на экран выскочило изображение Хазанова, как он меня передразнивает. Этот сюжет должен был войти в какую-то новогоднюю программу, происходило это все незадолго до Нового года. Я тогда рассмеялся и сказал, что, с моей точки зрения, это очень высокая форма признания того, что я делаю...»

За всю историю передачи было всего два случая, когда «верхи» накладывали табу на ее появление в эфире. Первый раз это произошло в декабре 1979 года накануне введения советских войск в Афганистан. Тот злополучный выпуск был посвящен системности внешней политики, и на эту тему Капица беседовал в студии с известным историком и биографом генерала де Голля Николаем Молчановым. Видимо, в тех аналогиях, которые проводил историк, «верхи» усмотрели что-то крамольное, поэтому передачу в эфир не выпустили.

Второй случай произошел спустя пять лет и был связан с появлением в передаче экономиста Абеля Аганбегяна, который очень откровенно рассказал о критическом состоянии советской экономики. Самое интересное, что текст его выступления был согласован в Госплане СССР, и никаких поправок там не внесли. Однако когда вышла первая передача, разразился страшный скандал, и следующий выпуск «Очевидного – невероятного», в котором Аганбегян рассказывал о путях выхода из кризиса, с эфира сняли.

Отметим, что уже спустя несколько лет Аганбегян получит возможность не только озвучить свои экономические идеи, но и претворить их в жизнь: именно он станет одним из главных «толкачей» горбачевской перестройки. К чему привели страну эти «толкачи», мы теперь знаем – она развалилась.

Менялись времена, менялось руководство ЦТ, но программа «Очевидное – невероятное», несмотря ни на какие катаклизмы, продолжала выходить в эфир. И все же в 1994 году и ей пришлось закрыться. Почему? Как объясняет сам ведущий: «Обстановка тогда сложилась совершенно невозможной для сколько-нибудь интеллектуальных передач. Наша программа не получала ни финансовой поддержки, ни места в эфире. И тогда я сказал «гуд бай»...»

Однако перерыв длился два года, после чего передача вновь стала выходить в эфир. Правда, теперь она стала короче – ее продолжительность 28 минут.

Из интервью С. Капицы:

«На мой взгляд, сегодняшнее телевидение находится в крайнем раздрае. Мы вдруг поверили, что оно может строиться на чисто коммерческих вещах. Это не так. Я хорошо знаю, как делается телевидение во всех ведущих странах. Телекомпании там иногда находятся под прямым государственным контролем (дело не в контроле, хотя это слово тоже по-разному понимают, а в чувстве ответственности). Каждый человек, работающий на телевидении, должен понимать ту громадную ответственность, которая ложится на его плечи. Он говорит с миллионами людей, и они ему верят. Это доверие нужно оправдывать...

Сейчас на телевидении очень быстро меняется время, и отношение к передачам, подобным нашей, стало хуже. Но оно улучшается, люди понимают, что существует потребность и в серьезных программах...»

«Что? Где? Когда?» (1975)

Впервые телепередача вышла в эфир 4 сентября 1975 года ровно в полдень и записывалась в баре Останкинского телецентра (чуть позже игра переместилась в уютный особняк на улице Герцена, 47). Ее первым телеведущим был Александр Масляков, а Владимир Ворошилов с первого же выпуска работал на ней в качестве внештатного режиссера.

Буквально с первого же выпуска передача стала суперпопулярной у зрителей, чему есть логическое объяснение. Это была одна из немногих передач на советском ТВ, где в качестве героев выступали не надоевшие хуже горькой редьки передовики производства, а совершенно неизвестные люди – студенты, аспиранты, инженеры и прочие интеллектуалы, вся-то заслуга которых заключалась в их эрудиции, начитанности, умении логически мыслить. В итоге сложилась странная ситуация – миллионная зрительская аудитория, вместо того чтобы болеть за команду телезрителей, горячо поддерживала членов клуба. Уже после первых передач вся страна знала их не только по именам, но и в лицо. Особенной популярностью в конце 70-х – начале 80-х пользовались члены клуба знатоков: Виктор Сиднев (играл с 1978-го по 1987-й), Александр Бялко (1979—1987), Никита Шангин (1980 – 1988), Виктория Кравченко (1980–1987), Нурали Латыпов (1980 – 1986), Валентина Голубева (1981 — играет до сих пор), Александр Друзь (1980 — играет до сих пор).

В течение нескольких лет передача строилась по одному и тому же сценарию – рассевшись вокруг рулетки (уже одно появление на советском ТВ этого глубоко чуждого и ненавистного символа загнивающего буржуазного мира вызывало в те годы у людей удивление и восторг одновременно), шестеро знатоков зачитывали в эфир письма телезрителей и в течение минуты старались найти на него правильный ответ. За каждый верно угаданный вопрос победители получали редкие книги (альбомы по искусству, путеводители, издания серии «Жизнь замечательных людей», философские труды, модную прозу и т. д.). Атмосферу игры очень удачно скрашивали популярные эстрадные исполнители, которые выступали в перерывах между ответами (если рулетка указывала на знак «Музыкальная пауза»). Стоит отметить, что долгое время именно «музыкальная пауза» была главной головной болью передачи.

Дело в том, что телевизионное начальство строго следило за тем, чтобы приглашенные артисты соответствовали интеллектуальному имиджу игры, и буквально каленым железом выжигали крамолу. Например, песня в исполнении Аллы Пугачевой «Белая панама» (1985) была признана не соответствующей духу передачи и вырезана из эфира. После второй песни запретили Лайму Вайкуле. И все же создателям передачи с помощью всевозможных уловок удавалось перехитрить цензуру. Например, когда в передаче появлялись клипы зарубежных исполнителей, внизу возникала неизменная надпись: «Ансамбль из ГДР». Таким образом именно в «Что? Где? Когда?» впервые на советском телевидении была показана популярная английская рок-группа «Куин».

В 1986 году передача стала выходить в живом эфире. Год спустя она значительно расширила свою аудиторию за счет зарубежных зрителей – впервые за свою историю она выехала на игры за границу, а именно – в столицу Болгарии город Софию (с членами клуба туда отправились более 300 болельщиков). Три вечера подряд игра транслировалась в прямом эфире. Стоит отметить, что первый матч едва не провалился – в течение десяти минут зрители так активно выражали свой восторг, что Ворошилов из-за шума никак не мог начать передачу. Между тем именно эта поездка стала предвестником скорых изменений в условиях игры. В качестве призов в Софию были привезены самые различные вещи: расписные блюда из Узбекистана, картины армянских художников, супербинокли, транзисторы. Вручение призов подавалось в форме рекламы, что вызвало бурю негодования в советской прессе. Например, газета «Советская культура» заклеймила игру на «интерес» и предрекла, что если подобное будет продолжаться, то в скором времени в интеллектуальном клубе дело дойдет до розыгрыша шуб, машин и прочих атрибутов красивой жизни. Как в воду глядела!

В начале 90-х, после того как игра пережила период разброда, шатаний, разочарований и бессилия (во многом из-за этого в 1990 году фирмой «Игра» (президент В. Ворошилов) был создан более динамичный вариант телеигры – «Брейн-ринг»), была найдена новая форма ее подачи. Теперь из интеллектуального клуба знатоков-бессребреников она превратилась в элитарное казино интеллектуалов-индивидуалистов, куда пускают исключительно во фраках и с деньгами. Из Центра Международной торговли (третий адрес) передача переместилась в Охотничий домик в Нескучном саду.

В июле 1996 года газета «Культура» подвела краткие итоги существования передачи. Выглядят они следующим образом: «Сыграно 110 игр. Задано 1020 вопросов. Точное соотношение правильных и неправильных ответов выяснить не удалось, среднестатистический счет – 6:4 в пользу знатоков. В Клубе играли 207 игроков, 152 представителя сильного пола и 55 – прекрасного. Каждый месяц фирма «Игра» получает примерно 50 тысяч писем. После обработки, уточнения, проверки и формулирования остается обычно 51 вопрос».

Из интервью В. Ворошилова конца 90-х:

«Многие пытались убедить меня, что крупье должен знать игроков вне клуба, поддерживать с ними товарищеские отношения, дружить семьями. Мол, тогда легче будет понять друг друга. Я принципиально против этого. Для меня все игроки перед началом схватки равны – никаких симпатий, равно как и антипатий. Приму только того, кто целиком вкладывается в игру, как это делаю я (наверное, последняя фраза звучит нескромно, но, полагаю, я имею право на эти слова). Если же вы пришли в наш клуб по другим причинам: потешить тщеславие, элементарно обогатиться или сделать карьеру – мотивов может быть миллион! – не ждите от меня пощады. Вы станете моим личным врагом, но – только на час. И таких почасовых недругов у меня достаточно. Часть знатоков не выдерживает. Мне интересно с теми, кто не красуется на экране, а сражается. Например, Андрей Козлов. В игре у него нет тормозов, он идет на все. Схлестываемся так, что искры летят. Бьем друг друга без пощады. А потом – ничего, улыбаемся, руки жмем.

У меня происходят стычки и с главным редактором программы – Стеценко (Наталья Стеценко – жена Ворошилова. – Ф. Р.). Она на меня с кулаками бросалась много раз. Это прекратилось, когда я заготовил большую карточку, крупно написав на ней фразу: «В дикторской скандал! Срочно прошу камеру!» Стоит Наталье влететь ко мне с перекошенным лицом, как я тут же тянусь к карточке, и она моментально успокаивается...

Были и другие случаи, не менее интересные. Как-то один из игроков пригласил меня в кафе, чему я очень удивился, но пошел. Из любопытства. И услышал: «Владимир Яковлевич, я обязан выиграть. За это гарантирую вам Государственную премию». Я с ним ничего не сделал, но с тех пор в клубе он больше не появляется. И не появится. Тогда, в кафе, я наблюдал за ним с огромным интересом – передо мной сидел совершенно неведомый зверь...»

Как мы знаем, передача «Что? Где? Когда?» до сих пор выходит на ТВ (на Первом канале) и по-прежнему пользуется неизменным успехом у огромного числа зрителей. Правда, ведет ее теперь другой человек: после того как в марте 2001 года В. Ворошилов скончался, ведущим передачи стал пасынок покойного Борис Крюк.

«Вокруг смеха» (1978)

Передача появилась благодаря стараниям режиссера Г. Черняховского и редактора Татьяны Пауховой (в наши дни она возглавляет канал «Культура»). Претендентов на роль ведущего было, наверное, около сотни, однако выбор пал на бесспорного любимца публики Андрея Миронова. Но дальше произошло неожиданное – первый эфир выпал на начало осени (15 сентября 1978 года), когда Театр сатиры проводил очередные гастроли. Как ни старался Миронов, но вырваться в Москву на запись ему не удалось. И тогда создатели передачи предложили (причем временно) занять место ведущего пародисту Александру Иванову, который был заявлен в список участвующих в дебютной передаче.

А. Иванов родился в 1936 году. Окончил педагогический институт по специальности преподаватель начертательной геометрии, черчения и рисования. Какое-то время работал в школе, после чего начал выступать в печати с пародиями (с 1963 года). В 1968 году выпустил книгу «Пародия, любовь и горчица», в том же году был принят в Союз писателей СССР. Был женат на киноактрисе Ольге Заботкиной (главная роль в фильме 1956 года «Два капитана»).

Помимо Иванова (он не только был ведущим, но и читал свои пародии) в дебютной передаче приняли участие: Ирина Понаровская (она спела песню об улыбке), Любовь Полищук (монолог «Что такое счастье»), Людмила Гурченко («Песенка про Бабетту» из телефильма «Небесные ласточки»), Андрей Николаев (плясовая «Светит месяц»), Рина Зеленая (монолог зрительницы из зала), Григорий Горин (юмористический рассказ), Александр Жеромский (зарисовки мима), а также Леонид Утесов, Владимир Андреев, Татьяна и Сергей Никитины, Людмила Касаткина, Владимир Зельдин, Екатерина и Вячеслав Трояны.

С первого же эфира передача «Вокруг смеха» полюбилась миллионам телезрителей и отныне вошла в список самых смотрибельных проектов советского ЦТ. Правда, первое время она выходила не слишком часто. Номер второй, например, был показан спустя четыре месяца после дебютного – 14 января 1979 года. В нем выступали: Евгений Лебедев и Валентина Ковель (отрывок из спектакля БДТ «Энергичные люди»), Сергей Юрский (рассказ), Михаил Боярский (песня), Валерий Золотухин (рассказ), а также Никита Богословский, Лион Измайлов, Владлен Бахнов, Александр Иванов, Виктор Веселовский.

Третий выпуск был показан еще спустя четыре месяца – 26 мая, четвертый опять с таким же интервалом – 4 сентября, пятый спустя три месяца – 8 декабря (в нем приняли участие: режиссер и актер Ролан Быков, писатель Эдуард Успенский, клоун-кошатник Юрий Куклачев, артисты ленинградского ТЮЗа, вокально-инструментальный ансамбль «Трижды три» и др.).

Вспоминает писатель В. Альбинин:

«Были времена, когда встреча на телеэкране с передачей «Вокруг смеха» превращалась в семейный праздник. У телевизора собирались деды и внуки, милиционеры и преступники, ударники и скрипачи, причем всех национальностей без разбора. И хохотали. И удивлялись, слыша давно знакомые имена писателей-сатириков и впервые видя их «в лицо».

А что значило попасть в концертный зал «Останкино» на съемки очередной передачи? «Зина, боже, что надеть? На меня же вся страна смотреть будет. У меня билет в восьмой ряд в центре!»

Однажды мои одноклассники из Магадана попросили четыре билета на запись передачи. «Что тебе стоит, ты же сам в прошлой снимался!» Я бездумно согласился, зашел к большому теленачальнику и запросто попросил четыре билета. В ответ начальник долго молча ходил по кабинету, затем рассказал о перспективах развития нашего телевидения, а под конец беседы выпалил:

– Ты знаешь, что такое один билет на «Вокруг смеха»? Это зубы, это мебель, это обувь, машины, ремонт, путевки для наших сотрудников. А ты пришел, и я тебе сразу хлоп – четыре билета. Минимум двух сотрудников редакции ты оставишь без сапог или холодильника...»

По себе помню тот ажиотаж, который царил в те часы, когда по телевизору транслировали эту передачу – бывало, выглянешь в окно, а улица пуста, будто по ней чума какая-то промчалась. Примерно до начала 80-х (пока не ушел в армию) я не пропустил ни одного выпуска (а передача выходила почти каждый месяц) и был свидетелем самых знаменитых номеров того времени в исполнении актеров: Евгения Лебедева (пьяница в сцене из спектакля «Энергичные люди»; 1979 год), Константина Райкина (животные; 1980), Леонида Ярмольника («Цыпленок табака», 1981).

О суперпопулярности ведущего передачи пародиста Александра Иванова рассказывают поэты Т. Кузовлева и В. Савельев:

«В восьмидесятые годы мы снимали дачу в деревне Жуковке над Москвой-рекой, где купаться запрещалось: «Санитарная зона!» Хотя чуть выше по течению красовались и личная купальня 1-го секретаря МГК КПСС В. В. Гришина, и спецкупальня 4-го Управления Минздрава СССР. В один из выходных ведем своих гостей к реке. Там, за деревьями, прячутся и другие страждущие, среди которых академик, художник, авиаконструктор – все с семьями, с друзьями... У воды – бдительный страж порядка с «матюгальником». Внезапно напряженную тишину нарушает его звонкий голос:

– Гражданин Иванов! Пройдите на купание!

Саша, тогда ведущий передачи «Вокруг смеха», со смущенной штрейкбрехерской улыбкой отделяется от нас и, балансируя на ходу тонкими руками, послушно направляется к реке. Римма Казакова быстро припудривается из непонятно откуда взявшейся пудреницы (все – в купальниках) и кокетливо направляется к милиционеру:

– А я поэтесса Римма Казакова, секретарь правления Союза писателей СССР...

– А вам не положено, – заученно бросает милиционер, не отрывая восхищенного взгляда от долговязой фигуры «самого» Сан Саныча Иванова...»

С передачей «Вокруг смеха» было связано множество курьезов, я же расскажу тот, что произошел в самом начале 80-х, когда партия начала новую кампанию по борьбе с недостатками в своих рядах. В одной из передач выступал писатель В. Веселовский, который прочитал несколько заметок, опубликованных на 16-й странице «Литературной газеты» в рубрике «Рога и копыта». В одной из заметок, в частности, говорилось, что якобы в Ставропольском или Краснодарском крае в одном районе висит плакат: «Удвой удой, утрой удой, не то пойдешь ты на убой!» Естественно, это была всего лишь шутка, однако руководители края, о котором шла речь в заметке, восприняли прочитанное как правду. Тут же последовали звонки в приемную председателя Гостелерадио Лапина, в которых секретари райкома по очереди отрапортовали, что состоялось уже два бюро, готовится актив и оргвыводы, подскажите только поточнее район, где висит плакат, о котором шла речь в заметке.

Уже в середине 80-х передача «Вокруг смеха» стала постепенно утрачивать свой былой авторитет у зрителей. Ее выпуски превратились в скучные посиделки, где настоящему юмору уделялось так мало места, что острословы переименовали передачу в «Вокруг да около смеха». Летом 1990 года состоялся 45-й выпуск передачи (ее вели А. Иванов и Г. Хазанов), после чего над ней сгустились тучи. Предчувствуя ее возможное закрытие, Иванов написал открытое письмо тогдашнему председателю Гостелерадио СССР М. Ненашеву, которое было опубликовано в журнале «Столица». Приведу отрывок из него:

«Сейчас передача переживает непростое время. Появление новых блестящих программ «Взгляд», «До и после полуночи» того же «Пятого колеса» сразу снизило градус интереса к профессиональным юмористам и сатирикам. С информацией и настоящей публицистикой конкурировать невозможно, да у нас ведь и задачи другие. Художественное отступило сейчас на второй план.

Правда, следует учесть, что к «Вокруг смеха» привыкли миллионы людей. Передачу ругают, но – смотрят. Ее постоянные участники входят в дома как добрые старые знакомые.

На мой взгляд, резервы у передачи есть. Просто надо искать, экспериментировать...»

Однако это послание должного эффекта не возымело – передачу закрыли.

Сегодня на Российском ТВ несколько юмористических передач: «Аншлаг», «Кривое зеркало», «КВН», «Комеди-клаб», «ПрожекторПерисХилтон»). Однако всем им по уровню профессионализма и качеству юмора далеко до «Вокруг смеха». Единственная передача, которая хотя бы чем-то напоминает ту советскую передачу, выходит на канале по воскресеньям и носит название... «Вокруг смеха. Нон-стоп». Ведет ее писатель Аркадий Арканов, который некогда был частым завсегдатаем еще той, советской передачи.

Любимые сериалы

«Кабачок «13 стульев» (1966)

В начале 60-х на отечественном телевидении практически не было юмористических программ. Естественно, это не могло не волновать руководителей ТВ, которые понимали насущную необходимость в такого рода передачах. В итоге в отделе литдрамы благодаря стараниям двух редакторов – Анатолия Корешкова и Рустама Губайдулина – на свет появилась передача, в которой режиссер популярного Театра сатиры Георгий Зелинский и ряд ведущих актеров этого театра разыгрывали юмористические сценки из самых разных произведений отечественных и зарубежных авторов. Так продолжалось до 1965 года, до тех пор, пока актер Александр Белявский, который только-только вернулся из Польши со съемок сериала «Четыре танкиста и собака», не привез Зелинскому идею телевизионной инсценировки миниатюр, попадавшихся ему в польских юмористических журналах (в частности, в «Шпильках»), а также в представлениях «Кабаре Старых Панов», где он любил посидеть. Зелинскому и актерам идея понравилась, и было решено снять пару-тройку передач с новыми героями. В первых передачах (премьера состоялась в январе 66-го) актеры играли миниатюры без имен, обращаясь друг к другу – Он или Она. Название у программы тоже было непритязательным – «Добрый вечер!», а ее первым ведущим был все тот же Александр Белявский.

Стоило передаче раз-другой появиться на голубых экранах, как советский зритель, сидевший на голодном юмористическом пайке, принял ее на «ура» и буквально забросал телевидение письмами с требованиями продолжать доброе начинание. Авторам передачи не оставалось ничего иного, как внять этим требованиям. Было принято решение сделать передачу постоянной (отныне она должна была выходить один раз в месяц, плюс незапланированные выпуски в праздничные дни) и сменить название. Придумать его предстояло самим зрителям, среди которых даже был устроен конкурс – за лучшее название его автор должен был получить в подарок чешское пиво (в те годы страшный дефицит!). И какие только названия не предлагали присвоить новой передаче зрители: «Козерог» (пришло 3 тысячи писем), «Голубой Дунай» (5 тысяч), «Попугай» (8 тысяч), «Улыбка» (10 тысяч). Однако в этом споре победило отнюдь не большинство, а оригинальность. Некий зритель из Воронежа посчитал всех тогдашних участников кабачка (их было 13) и предложил назвать передачу «Кабачок «13 стульев». Название понравилось, а зритель, который его придумал, был вызван в Москву на съемки одного из «Кабачков», где ему в торжественной обстановке были вручены 13 ящиков с чешским пивом.

Примерно в течение года передача выходила в прямом эфире, а затем, когда телевидение переехало с Шаболовки в новый телецентр «Останкино», «Кабачок» стал выходить в записи (передача держалась на плечах режиссера Зелинского и трех редакторов: Анатолия Корешкова, Рустама Губайдулина и Аллы Радзинской), но в цветном изображении.

Такого количества писем, которые приходили на ТВ в адрес передачи, знавали в те годы лишь несколько телевизионных «зубров» – тот же «КВН», к примеру. Участники «Кабачка», которых до этого знала в лучшем случае избалованная столичная публика, стали известны всей стране, причем в основном не под своими настоящими именами, а по телевизионным персонажам, которых они с блеском играли. Так, Спартак Мишулин стал паном Директором, Ольга Аросева – пани Моникой, Борис Рунге – ее близким приятелем паном Профессором, Вадим Байков – бухгалтером паном Вотрубой, Зиновий Высоковский – писателем паном Зюзей, Роман Ткачук – паном Владеком, Зоя Зелинская – его женой пани Терезой, Наталья Селезнева – пани Катариной, Валентина Шарыкина – пани Зосей, Юрий Соковнин – паном Таксистом, Виктория Лепко – пани Зосей, Владимир Козел – администратором паном Беспальчиком, Георгий Тусузов – паном Пепюсевичем, Олег Солюс – паном Пузиком и т. д. Когда Театр сатиры гастролировал по стране, толпы людей сбегались к гостинице, где они проживали, чтоб хотя бы краем глаза увидеть своих любимцев. Их так и звали – «стулья».

В первых выпусках наравне с актерами Театра сатиры в передаче были заняты и актеры других театров. Так, в ролях пана Спортсмена и пана Поэта блистали вахтанговцы Юрий Волынцев и Вячеслав Шалевич, режиссера пана Гималайского играл актер эстрадного Театра миниатюр Рудольф Рудин. Несколько раз в ней появлялся и блистательный комик Георгий Вицин, который в те годы играл в Театре имени Ермоловой, но зрителям был прежде всего известен по своим работам в кино. В роли пана Ведущего актеры менялись несколько раз. Александра Белявского (он провел десять выпусков) вскоре сменил Андрей Миронов, которого так же быстро (после двух выпусков) заменил Михаил Державин. Последний продержался на этом месте дольше всех – 140 выпусков, уместившихся в 13 лет.

Вспоминает М. Державин:

«Как мы репетировали? Помнится, каждый выпуск – по месяцу-полтора. Когда начинали – электронного-то монтажа не было. Работали по секундомеру, тютелька в тютельку. К тому же запись должна была заканчиваться незадолго до начала вечернего спектакля в театре. Цейтнот создавал и нервозные, и комические ситуации, когда мы лихорадочно украдкой поглядывали на часы, а Зелинский (вскоре он ушел из театра и навсегда перешел на телевидение. – Ф.Р.), выглядывая из-за камеры со страшным выражением лица, зловещим шепотом призывал: «Веселей, еще веселей!..»

Как вы понимаете, веселиться можно было только в рамках сценарного текста. Импровизации исключались: цензура не дремала. Но интонации, мимика, жест – это было в нашем подчинении. И многим из нас, наверное, казалось, что мы ловко обводим цензоров вокруг пальца, намекая чисто актерскими средствами на те пороки и политические типажи, которых авторы миниатюр вовсе и не имели в виду. Впрочем, некоторые как раз имели. Но это проявилось позже, когда польских журналов стало не хватать и все чаще использовали миниатюры и рассказы наших сатириков и юмористов...

Передачу несколько раз пытались закрыть. Говорят, спасало благорасположение Брежнева и его семьи. Зрители нас в основном хвалили, давали дружеские советы, просили спеть ту или иную песню, которую потом стремились записать на магнитофон. (Стоит отметить, что первое время в передачу приглашались живые звезды эстрады – в основном из Польши (Анна Герман, Веслава Дроецка, Барбара Брыльска и др.) Затем их выступления стали заменять «фанерой» (фонограммой), под которую герои «Кабачка» умело раскрывали рты. Многие зрители записывали эти песни на магнитофон, поэтому очень часто на имя пана Ведущего (Державина) приходили такого рода письма: «Не переводите текст, пока звучит песня. Мы песни записываем на пленку».

Стоит отметить, что передачу любили не все. Были люди, считавшие ее пошлой, несмешной, обвинявшие замечательных артистов популярного театра в потакании дурновкусию. Мол, как же вам не стыдно разбрасывать свой талант на такое никчемное дело! Тот же главный режиссер Театра сатиры Валентин Плучек несколько раз лично встречался с председателем Гостелерадио Лапиным и пытался склонить его к закрытию «Кабачка». Однако Лапин был непреклонен. Во-первых, он прекрасно понимал, что режиссера волнует прежде всего не низкое качество передачи, а элементарная зависть – некоторые из актеров театра, которые у него сидели без ролей, теперь стали суперпопулярными, а значит, и независимыми от его диктата, а во-вторых – передача очень нравилась Брежневу, и закрыть ее было равносильно самоубийству.

И все же людей, которые плохо относились к «Кабачку», в огромной стране было не так уж и много. Подавляющая часть населения продолжала с восторгом относиться к передаче, и каждый раз, когда ее позывные звучали в эфире, улицы советских городов буквально затихали. А утро следующего дня на всех предприятиях начиналось обычно с одного и того же – женщины горячо обсуждали последние наряды пани Моники и пани Терезы (Зое Зелинской однажды пришло такое письмо: «Выступите, пожалуйста, еще раз в этом платье. Дочка замуж выходит, хотим скопировать модель»), а мужчины смеялись над очередными причудами пана Директора, сочувствовали затюканному Владеку. К 10-летию со дня рождения «Кабачка» власти и щедро одарили большинство актеров, занятых в нем, – кому-то дали очередные звания, кому-то – квартиры и т. д. Не осталось безучастным и польское правительство: в апреле 1974 года «Кабачку» было присвоено почетное звание Заслуженного коллектива культуры Польской Народной Республики, орденами были награждены редактор Анатолий Корешков, режиссер Георгий Зелинский, а нескольким актерам было присвоено звание заслуженных деятелей польской культуры.

Рассказывает М. Державин:

«Это была первая народная телевизионная передача с постоянными героями, с единством места, композиции и стиля. Это была ежемесячная домашняя передача, место которой остается вакантным до сих пор.

Я не историк телевидения, не искусствовед и не собираюсь разгадывать загадку ее популярности. Сейчас, пересматривая, когда удается, старые выпуски, понимаю тех критиков, тех эстетически взыскательных людей, которые не принимали «Кабачок», стыдили нас за уступки плохому вкусу, поверхностность, сомнительный юмор и даже пошлость. Но понимаю и то подавляющее большинство телезрителей, для которых наши дурашливые, порой наивные сценки и репризы служили своего рода отдушиной в их зарегламентированной жизни, оазисом, светом в телевизионном окошке, обычно «зашторенном» глухим официозом. Люди дорожили атмосферой «Кабачка». Они ощущали, что в нем тепло и мило. Они чувствовали дразнящий аромат какого-то «ненашего», большинству незнакомого уюта и комфорта.

Замечательные артисты, мои коллеги, в непритязательных своих образах дарили эти ощущения людям. И награждены были очаровательно простодушной верой телезрителей в реальность их персонажей. Ольга Аросева, несомненная королева «Кабачка», получила сотни писем с советами и приглашениями после миниатюры, где пани Моника обсуждала с паном Профессором – Борисом Рунге проблемы очередного отпуска. Сострадание к пану Владеку – Роману Ткачуку, затюканному капризной супругой в исполнении Зои Зелинской, выливалось в сердобольные послания со всех концов Союза: «Да как тебя угораздило жениться на этой Терезе, на стерве такой! Плюнь на нее, баб, что ли, мало!» Бедному Роме приходилось на гастролях то и дело объяснять народу, что жена у него совсем другая и характер у нее ангельский. Публика была потрясена: «Во любовь-то! Выгораживает ее, заразу!..»

Однако после десятилетнего юбилея передачи критика ее в СМИ стала нарастать. Воду мутила высоколобая публика, которая продолжала считать передачу верхом телевизионной пошлости. В ее среде вообще считалось плохим все, что не содержало фигу в кармане по отношению к существующей власти. У «Кабачка» такой «фиги» никогда не было. Поэтому, даже несмотря на такую влиятельную, как бы сейчас сказали, «крышу» (в лице Брежнева и его семьи), центральная пресса периодически наезжала на «Кабачок», причем чаще всего делая это чужими руками – то бишь прикрываясь мнением своих читателей.

Один из таких «наездов» случился 26 сентября 1978 года, когда газета «Советская культура» опубликовала на своих страницах письмо некой гражданки Е. Пермининой из Гомеля, которая крыла «Кабачок» последними словами. Эх, знала бы эта читательница, какими «юмористическими» передачами будет потчевать своего зрителя Российское телевидение два десятка лет спустя, глядишь, была бы более сдержанна в своих претензиях. А пока она писала следующее:

«Он («Кабачок». – Ф. Р.) существует давно. Пережил многие неплохие выпуски. Вначале был очень веселый, остроумный, но чем дальше, тем все чаще вызывает лишь недоумение. А последний выпуск (был показан 3 сентября. – Ф. Р.) настолько неостроумный – слов нет. Подумайте сами, о чем, для чего написан сценарий? Неужели никто из наших авторов не может написать что-либо остроумное, жизнерадостное, раз уж так необходимо продолжать показ «Кабачка»? Очень жаль, что таким хорошим актерам, как Мишулин, Ткачук, приходится разыгрывать просто дешевую клоунаду. Интересно, а как сами участники «Кабачка» относятся к этим бездарным сценариям?»

По злой иронии судьбы спустя два года после этой публикации передачу все-таки прикрыли. Причем даже благосклонность к нему семьи Брежнева не изменила ситуацию – в дело вмешались сугубо политические причины. Летом 1980 года в Польше разразился политический кризис (встал даже вопрос о вводе в страну советских войск), и существование на советском ТВ передачи с сугубо польскими героями стало, по мнению «верхов», невозможным (всего за 15 лет существования в свет вышло 150 выпусков «Кабачка»). Народ, естественно, возмущался, однако до открытых акций протеста дело не дошло.

Спустя три года после закрытия «Кабачка» руководство ЦТ попыталось возродить его, но уже в другом качестве. Поскольку события в Польше все еще продолжали будоражить мир, было принято решение строить сюжет на отечественном материале. Так появился сериал об обитателях дома, в котором все главные роли играли бывшие участники «Кабачка «13 стульев». Передача называлась «Кругом 16», и ее премьера состоялась 1 октября 1983 года. Однако этот сериал не имел большого успеха у зрителей и довольно быстро исчез с голубых экранов.

В начале 1996 года «Кабачок «13 стульев» вновь появился на отечественном ТВ. Нет-нет, речь идет не об архивных записях, хрянящихся в недрах ТВ, на которых запечатлен тот, старый, «Кабачок». Речь идет о попытке возродить любимую народом передачу в новых условиях. Инициатором этой попытки стала организатор театра «У камина» Анна Макагон, которая обратилась к бывшим «кабачковцам» (к сожалению, таковых сегодня осталась примерно половина прошлого состава) с предложением вновь собраться вместе. На это предложение откликнулись всего пять человек: Спартак Мишулин, Зоя Зелинская, Рудольф Рудин, Юрий Волынцев и Вячеслав Шалевич. Остальные в лице Михаила Державина, Ольги Аросевой, Зиновия Высоковского и др. от предложения отказались, видимо исходя из старой доброй истины, «что дважды в одну и ту же реку войти невозможно». Чтобы заполнить пустующие вакансии, участники нового «Кабачка» пригласили в качестве актеров своих близких родственников – в сериале снимались дочь режиссера Тереза Макагон и дочь пана Директора Карина Мишулина. Премьера нового «Кабачка» состоялась в День смеха, 1 апреля, но большого ажиотажа у зрителей не вызвала. Видимо, это поняли и сами участники проекта, поскольку, сняв еще несколько выпусков, в конце концов от этой затеи отказались.

«Следствие ведут знатоки» (1971)

«Родителями» этого сериала являются два драматурга: Александр и Ольга Лавровы. В самом конце 60-х они публиковали в «Литературной газете» судебные репортажи и на этой ниве приобрели большую популярность. А тогдашним главным редактором «Мосфильма» был бывший следователь Лев Шейнин (кстати, и А. Орлов – тоже бывший следователь), который однажды и пригласил Лавровых в объединение телевизионных фильмов с тем, чтобы они придумали один из первых в Советском Союзе многосерийных детективных сериалов (в те же дни на ТВ снимался еще один сериал на криминальную тему, в котором главные роли исполняли Олег Ефремов и Валерий Золотухин). В итоге через пару месяцев на свет появился сценарий «Следствие ведут знатоки» (под аббревиатурой «Знатоки» скрывались следователь ЗНАменский, оперативник ТОмин, криминалист КИбрит). Режиссером будущего сериала был выбран Вячеслав Бровкин, который до этого несколько лет работал в Театре на Малой Бронной. Естественно, когда речь зашла о приглашении актеров на главные роли, он в первую очередь ориентировался на тех, кого знал по прошлой работе. Так и получилось, что двух «Знатоков» сыграли «бронновцы» – Георгий Мартынюк (Знаменский) и Леонид Каневский (Томин). На роль эксперта Зиночки Кибрит тоже была взята актриса с Бронной, однако она по ряду причин сняться не смогла, и на ее место была приглашена киноактриса Эльза Леждей.

Премьера первых двух фильмов состоялись в начале 1971 года: 14 февраля было показано «Дело №1» под названием «Черный маклер» (о реальном преступнике, орудовавшем в 50-е годы), 18 апреля «Дело №2» – «Ваше подлинное имя?» (про иностранного шпиона, ловко выдававшего себя за бомжа, потерявшего память). Оба фильма вызвали бурю восторга со стороны зрителей. На телевидение посыпались горы писем с требованиями продолжить съемки. В результате за два года было снято еще шесть «дел»: «С поличным» (о хищениях пушнины; премьера – 9 ноября 1971 года); «Повинную голову...» (о хищениях в одном из московских ресторанов; 8 февраля 1972 года), «Динозавр» (о поимке рецидивиста-фальшивомонетчика; 29-30 мая); «Шантаж» (о расхитителях золота; 16—17 сентября), «Несчастный случай» (о расследовании ДТП, где преступник скрылся; 11 ноября), «Побег» (о заключенном, сбежавшем из тюрьмы; 1—2 сентября 1973 года).

Эти фильмы превратили «знатоков» в явление на советском ТВ – сериал уже тогда стал культовым и существенно поднял престиж милиции в глазах населения. Генералы МВД были чрезвычайно обрадованы этим фактом и стали с особенным усердием следить за тем, чтобы главные герои сериала выглядели как можно выигрышнее. К примеру, если в первых сериях все трое «знатоков» курили, то затем из МВД поступило строгое указание: «Курение прекратить!», после чего герои сериала дружно превратились в некурящих.

Редактировалась и личная жизнь «знатоков». Дважды сценаристы пытались прекратить холостяцкое существование своих героев. Особенно их волновала судьба Знаменского. Поначалу у авторов была задумка влюбить Знаменского в Кибрит, а затем и поженить их. Не получилось – высокие кураторы посчитали аморальным показывать на экране служебный роман. Тогда авторы придумали для Знаменского еще одну невесту – некую девушку, работавшую в детской комнате милиции. Однако и этот сюжетный ход был зарублен на корню. В итоге девушка навсегда уходила из жизни Знаменского, погибая от ножа бандита. Вот почему и Знаменский, и Кибрит выглядят на экране такими «сухарями». Хотя сами актеры так не считают. Э. Леждей, к примеру, утверждала:

«Я не считаю, что моя героиня «железная». Определенная суховатость – это лишь внешняя форма поведения. Помню, первый год трансляции сериала мне приходили письма от сотен молоденьких девушек, которые благодарили меня за мою игру и сообщали, что по примеру моей героини пошли работать в милицию...»

Гораздо больше повезло в этом отношении Томину, которого играл Леонид Каневский. Из «знатоков» он был самым обаятельным, остроумным, жизнерадостным. Поэтому, когда в «деле» под названием «Побег» его героя тяжело ранили и серия закончилась непонятно для зрителей – то ли Томин умер, то ли выжил, – они буквально завалили телевидение письмами с требованием оставить жизнерадостного опера живым. Поступить вопреки гласу народному было бы равносильно самоубийству.

Во время съемок вся творческая группа получала постоянную помощь от работников милиции (куратором фильма был заместитель министра внутренних дел Борис Викторов). Все съемки проходили на натуре – в МУРе, Бутырской тюрьме, колониях. Своими профессиональными секретами с актерами делились следователи, оперуполномоченные, криминалисты, сотрудники ГАИ и ОБХСС, уголовного розыска и системы исправительных наказаний. К примеру, актерам необходимо было поприсутствовать на допросах: нет проблем – приходи и слушай. Во время одного из таких мероприятий случился любопытный казус. Мартынюк и Каневский присутствовали на допросе подозреваемого, следователь на секунду забылся и, выведенный из себя упорством собеседника, прикрикнул на него. Подозреваемый обиделся и, ткнув пальцем в сидящего невдалеке Мартынюка (естественно, он думал, что тот тоже работник милиции), заявил: «А вот ему бы я все рассказал, потому что он бы меня понял».

Между тем частота выхода в эфир новых «дел» постепенно сокращалась – теперь каждый год на экраны выходило по одному фильму. Так, в 1974 году вышло «Дело № 9» под названием «Свидетель» (про свидетеля преступления, который скрылся с места происшествия; 6 января), в 1975-м «Дело №10» – «Ответный удар» (про махинаторов с мусорной свалки; первое трехсерийное «дело» показали 26—28 августа), в 1977-м «Дело №11» – «Любой ценой» (про человека, который внезапно берет на себя чужое убийство; 4 июня), в 1978-м «Дело №12» – «Букет на приеме» (про квартирного вора, привлекшего к делу жениха дочери, шофера такси; 20 мая), «Дело №13» – «До третьего выстрела» (про подростков, которых преступники пытаются втянуть в свои грязные дела; 11—12 ноября), в 1979-м «Дело №14» – «Подпасок с огурцом» (про «антикварщиков»; 19 октября).

Каждая серия фильма отличалась от предыдущей и являла собой законченную историю. Серии были разные: вялотекущие, динамичные, скучные (таковых все-таки были единицы). Однако каждая из них строго отвечала веяниям времени, и в каждой старались как можно шире показать преступный мир Союза. И с кем только не боролись «знатоки»: со шпионами, спекулянтами антиквариатом, грабителями, махинаторами на овощных базах, негодяями, которые сбивали с праведного пути несовершеннолетних подростков, и т. д. и т. п. После демонстрации некоторых серий руководство страны оперативно на них откликалось. К примеру, после фильма «Подпасок с огурцом» было опубликовано постановление Совета Министров об изменении порядка вывоза культурных ценностей за границу. Кстати, прототип одного из главных героев этой серии (умелец, который подделывал изделия Фаберже), отсидев срок в тюрьме, благополучно освободился в 80-е годы и уже в постсоветские времена стал... депутатом Государственной думы.

В популярном сериале считали за большую честь сняться многие известные актеры. Приводить весь список я не стану, назову лишь некоторых из них: Георгий Менглет, Леонид Марков, Борис Тенин, Армен Джигарханян, Владимир Самойлов, Валерий Носик, Петр Щербаков, Ия Саввина, Никита Подгорный, Николай Волков, Марина Неелова, Владимир Земляникин, Александр Пороховщиков, Лидия Федосеева-Шукшина и др.

Что касается исполнителей ролей «знатоков», то сериал из некогда безвестных актеров сделал настоящих народных кумиров. Рассказывает Г. Мартынюк:

«Мы в те годы очень много ездили по стране – Каневский, Лямпе (еще один «бронновец», занятый в съемках сериала) и я. Везли с собой ролики, играли сцены из спектаклей, нас всюду ждали. Гастролировали мы в Комсомольске-на-Амуре, и там, как обычно, нас курировала милиция, устраивала нам банкеты, бани. Сидим мы в бане с начальником уголовного розыска, и он вдруг говорит: «Вы в рубашке родились. В вашей гостинице поселился вор в законе, мы его вчера арестовали, так он на допросе сказал, что жаль, мол, рано его взяли, «знатоков» грабануть хотел. Я спрашиваю его – что бы ты у них взял, люди в командировку приехали, а он отвечает: зато сколько бы разговоров было!..»

А вот еще один эпизод. Ехал как-то в трамвае, напротив меня уселся субъект, видимо, недавно освободился, по крайней мере вид у него был такой. Смотрел, смотрел на меня и говорит: «Трудно, наверное, ментов играть?» – что называется, вошел в положение. Я в ответ кивнул, трудно, действительно...»

Однако эта популярность несла с собой и отрицательные моменты. Дело в том, что актеров, игравших «знатоков», после этого перестали приглашать сниматься в отрицательных ролях – на них теперь стоял штамп исключительно положительных, «розовых» героев. На том же телевидении было негласное распоряжение – не занимать «знатоков» в других телевизионных фильмах и тем более в отрицательных ролях.

Рассказывает Г. Мартынюк:

«Для меня подобное положение было большим ударом. До участия в сериале моя творческая карьера складывалась очень даже недурно. Я часто снимался, сыграл много ролей. Но... Высокое начальство категорично решило: бандита с лицом следователя Знаменского или оперативника Томина не только на экране, но и в природе быть не может. После этого я соглашался на любую роль, на самый плохой сценарий. Увы, из-за запрета меня не брали...

Кстати, и зрители не могли видеть нас в других ролях. Как-то в нашем театре Лев Дуров по пьесе Нодара Думбадзе поставил спектакль «Обвинительное заключение». Я играл в нем роль вора-рецидивиста по кличке Лимон. Леня Каневский был старостой по кличке Гоголь. Поднимается занавес. Первые пятнадцать-двадцать минут зрители недоумевают, почему Пал Палыч и Томин парятся на нарах, ботают по фене и называют друг друга странными кликухами. Когда первый шок прошел, в зале начали смеяться. Может, это действительно было комичным зрелищем?..

И все же по большому счету я об этом не жалею. Мне очень нравится фраза Микеле Плачидо. Когда его спросили, не обидно ли ему, что все его ассоциируют с комиссаром Каттани, он ответил: «Если актера запомнили тысячи людей, это счастье. Он выполнил свое предназначение».

Первые серии о «знатоках», снятые В. Бровкиным, являли собой довольно камерное кино, где на первый план выходила не детективная фабула, а психологизм героев. Однако, после того как в дело создания сериала включились другие режиссеры, ситуация стала меняться. Так, режиссер Ю. Кротенко смело вывел действие фильмов на улицу. Им были сняты «дела»: «Несчастный случай», «Побег», «Ответный удар». До 1978 года все фильмы сериала снимались в форме телеспектакля. Однако в том году свет увидело «дело № 13» – «До третьего выстрела» (про трудных подростков), – которое было снято в жанре видеофильма.

В 80-е годы свет увидели еще восемь «дел»: «Ушел и не вернулся» (о махинациях на текстильной фабрике), «Из жизни фруктов» (о махинациях на овощной базе), «Он где-то здесь» (о махинаторе из городской службы времени), «Полуденный вор» (о дерзком квартирном воре), «Пожар» (о махинациях на промтоварном складе), «Бумеранг» (о молодом негодяе, отпрыске бывшей эстрадной звезды, ставшем преступником), «Без ножа и кастета» (о хищениях в обычном ДЭЗе).

В 1991 году на голубых экранах появилось последнее на советском ЦТ – 22-е по счету – «дело» под названием «Мафия», в котором рассказывалось об истоках отечественного наркобизнеса. После этого сериал закрылся. Почему? Причин было несколько. Во-первых, новые, капиталистические, руководители Российского ТВ делали все от них зависящее, чтобы проклясть советское прошлое, и «Знатоки» попали под эту кампанию – они ведь долгие годы прославляли советскую народную милицию. Кроме этого, сами «знатоки» распались – актер Леонид Каневский, испугавшись новых российских реалий, уехал жить в Израиль. С тех пор на протяжении более десяти лет на новом Российском ТВ к съемкам продолжения сериала никто больше не обращался.

Все изменилось в 2002 году. Несмотря на то что к тому времени капиталистическая власть в России уже плотно оседлала коня истории, в подавляющей части населения страны продолжала существовать ностальгия по советскому прошлому – спокойному и стабильному. Российские масс-медиа не могли игнорировать эти ностальгические настроения. Вот почему на Первом телеканале было решено реанимировать «знатоков», причем посредством все тех же авторов – Александра и Ольги Лавровых (режиссер – Владимир Хотиненко). Согласились «дважды войти в одну и ту же реку» и актеры Георгий Мартынюк и Леонид Каневский, который на тот момент стал вновь приезжать на родину. Только Эльза Леждей уже никак не могла в этом участвовать – она ушла из жизни в июне 2001 года. Вместо нее взяли молодую актрису – Лидию Вележеву.

Вспоминает Л. Каневский: «Разговоры о продолжении витали в воздухе все последние десять лет. Люди из самых разных областей любили поговорить на тему: а неплохо было бы придумать что-нибудь и дописать, доснять, доиграть, народу это нужно. Но дальше разговоров дело не шло. К тому же за это время умерла исполнительница роли Зиночки Кибрит – Эльза Леждей... И вдруг раздался звонок из Москвы. Прихожу вечером домой и слышу на автоответчике сообщение: «Вам звонят из группы сериала «Знатоки» с «Мосфильма». Согласитесь ли вы сняться в нашем проекте? Перезвоните нам, пожалуйста». Думал, что это розыгрыш. Перезвонил, выяснилось, снимают. Вскоре мне прислали сценарий, я его прочитал, понял, что может получиться хороший сериал, и согласился. Мне было очень приятно здесь сниматься. Я окунулся в старое время, когда мотался из одного конца страны в другой, с гастролей на съемки. Главное, что мы сохраняем спокойную манеру игры в сериале. Наши герои остаются такими же нормальными людьми, не «ментами» (да простят меня коллеги из другого сериала). Несмотря на то что за последние годы мир очень изменился, они сохранили свои принципы, например, уважение к преступнику...»

Премьера «Дела №23» под названием «Следствие ведут знатоки». Десять лет спустя» (4 серии) состоялась в декабре 2001 года. Спустя меньше года (осенью 2002-го) свет увидело еще одно дело (режиссер – Виталий Сорокин). Увы, того успеха, каким пользовались советские «Знатоки», эти «дела» у публики уже не имели. Снимать продолжение сериала больше не стали. Однако на разных российских телеканалах регулярно и с большим успехом демонстрируются старые серии «Знатоков», кроме этого, вышли два DVD с двадцатью двумя «Делами», снятыми на советском ТВ в 1971-1991 годах.

ТЕЛЕВИЗИОННОЕ «МЫЛО» 60-Х: «СТАВКА БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЖИЗНЬ», «ЧЕТЫРЕ ТАНКИСТА И СОБАКА», «НАС МНОГО НА КАЖДОМ КИЛОМЕТРЕ»

Несмотря на то что уже в середине 60-х годов советское ТВ наладило выпуск собственных телесериалов (как мы помним, «первой ласточкой» был 4-серийный фильм Сергея Колосова «Вызываем огонь на себя», снятый в творческом объединении «Телефильм», существовавшем на базе «Мосфильма», и показанный в начале 1965 года), оно активно сотрудничало в этом плане и с телевизионщиками из других стран, главным образом из социалистических. Особенно плодотворным было сотрудничество с польскими коллегами, которые в конце 60-х предоставили нашему ТВ сразу два популярных сериала: «Ставка больше, чем жизнь» и «Четыре танкиста и собака» («Три поляка, грузин и собака», – шутили тогдашние советские подростки).

Оба сериала снимались почти одновременно на Варшавской студии телевидения. «Ставку» снимал режиссер Анджей Кониц. Он пришел на телевидение в 1958 году в качестве ассистента режиссера, но уже через год снял свой первый самостоятельный телефильм – «Анна с Зеленого холма», за который получил награду Комитета по делам радио и телевидения Польши.

Первые несколько серий «Ставки» были закончены в январе 1965 года, после чего ежемесячно на польский экран выходила новая серия. Так продолжалось пять месяцев. В октябре, по многочисленным просьбам телезрителей, были сняты еще три серии, а летом 66-го состоялся повтор пяти самых удачных серий. За «Ставку» Кониц получил Золотой Крест Заслуги и приз «Золотой Экран». Был отмечен и исполнитель роли капитана Клосса Станислав Микульский.

Съемки другого популярного сериала – «Четыре танкиста и собака» – начались в 1965 году и продолжались более четырех лет (всего было снято 22 серии). В главных ролях снимались польские актеры: Роман Вильгельми (командир танка «Руды» поручик Ольгерд Ярош), Януш Гайос (Ян Кос), Франтишек Печка (Густав), Влодзимеж Пресс (Григорий), Пола Ракса (Маруся). В последних сериях фильма роль советского офицера сыграл Александр Белявский, который во время демонстрации фильма в Советском Союзе читал закадровый текст в фильме.

В роли пса Шарика снялись сразу две собаки из милицейской школы в Сулковичах – Трымер и Агак. Большую часть времени в кадре зрители видят первую собаку, которая была более фотогеничной, но отличалась крайне ленивым характером. Поэтому в сценах, которые требовали приложения каких-то физических усилий, Трымера подменял трудяга Агак.

Вспоминает Я. Гайос: «Помогал монтаж – наших команд Шарик не выполнял. Собаки с нами подружились, но не до такой степени, чтобы беспрекословно слушаться. Поэтому работали вместе с инструктором. Кстати, очень забавно снимали сцену в госпитале, когда Шарик лижет раненого Янека. Это была целая проблема – пес ни в какую не хотел меня облизывать. Тогда тренер велел намазать меня гоголь-моголем – любимым лакомством Шарика. Помазали. Получилась трогательная сцена...»

Натурные съемки фильма в основном велись на военных полигонах в Польше (даже Сибирь снимали в Судетах), где были созданы идеальные условия. На каждом из этих полигонов был свой танк «Рыжий». Кстати, сцены внутри танка снимались в Познани, в офицерской школе танковых войск. Там для учебных целей был разрезан пополам «Т-34», в который и залезали члены экипажа «Рыжего». Лучше всех в роли танкиста чувствовал себя Гайос, который был отличным механиком-водителем во время срочной службы в одной из частей Войска Польского.

Съемки шли в таком ускоренном режиме, что времени на остановку практически не было. Актерам доставалось больше всех. К примеру, однажды во время съемок на полигоне неподалеку от Зеленой Гуры автомобиль переехал ногу Гайосу. Произошло это во многом по вине самого актера. Намаявшись на съемках (работа шла с шести утра до глубокой ночи), он прилег поспать на траве. А утром водитель стоявшего неподалеку грузовика не заметил спящего актера и переехал ему ногу (хорошо не голову!). В итоге актер два месяца провел на больничной койке, а когда слегка поправился, вновь вышел на съемочную площадку. Причем в ряде эпизодов он снялся в настоящем гипсе (естественно, сценаристам пришлось дописывать сценарий, чтобы объяснить зрителям, почему у героя на ноге появилась эта деталь).

В Советском Союзе и «Ставка», и «Танкисты» имели огромный успех (премьеры фильмов состоялись в самом конце 60-х). Однако если «Ставка» пришлась по душе главным образом взрослому зрителю, то «Танкисты» стали фаворитами среди подростковой аудитории. Помню, фильм постоянно крутили летом, в дни школьных каникул, причем по утрам, и нам, мальчишкам, приходилось вскакивать ни свет ни заря, чтобы, не дай бог, не проспать очередную серию. Это был тот редкий случай, когда родителям не требовалось собственноручно будить по утрам своих чад – мы и так, без всякого напоминания, вскакивали за полчаса до долгожданного сеанса, скоренько умывались, завтракали и – к телевизору. На обложках своих школьных тетрадей мы рисовали танк «Рыжий», а самым популярным именем, которым называли щенков, было Шарик.

Между тем судьба исполнителей ролей главных героев сериала про танкистов сложилась по-разному. В 1993 году ушел из жизни игравший командира экипажа актер Роман Вильгельми. Нет в живых и обоих исполнителей роли Шарика – собак Трымера и Агака. Однако Трымеру повезло больше. После съемок он в течение 16 лет жил в одной польской семье, а когда умер, его чучело передали в милицейскую школу в Сулковичах, где он когда-то служил.

Актеры Франтишек Печка и Влодзимеж Пресс играют в варшавских театрах, а Пола Ракса ушла из кинематографа и теперь трудится на ниве моды. Ян Гайос работает в «Театре Повшехном» и весьма активно снимается в кино. За последние годы российские зрители могли видеть его в фильмах: «Псы», «Кроткая» и др.

И еще об одном «актере», снимавшемся в этом популярном сериале, – танке «Рыжем». Он тоже не забыт – его поставили на главной улице Гданьска – аллее Победы – на высоком постаменте, на нем красуются отпечатки четырех ладоней и надпись «Rudy».

К радости нынешних российских подростков, оба польских сериала до сих пор идут на отечественном ТВ: например, «Ставку» крутят по телеканалу «Звезда» в дни, когда пишутся эти строки – в июне 2008 года. Чуть раньше показывали и «Танкистов». А вот в Польше совсем наоборот: там «Ставка» крутится до сих пор, а «Танкистов» польские власти запретили к показу в 2007 году, поскольку в нем пропагандируется войсковое братство советских и польских армий. А в сегодняшней Польше, власти которой занимают откровенно антисоветскую (и антироссийскую) позицию, подобная пропаганда считается страшной крамолой. Так что нынешнее поколение польских детей, судя по всему, никогда не увидит один из лучших сериалов польского ТВ.

Но вернемся в 60-е.

В середине того десятилетия объединение «Телефильм», вкупе с республиканскими студиями, наладило производство собственных телефильмов. Так, в 1967 году по ЦТ были показаны 63 советских телефильма, а год спустя – 50. Зарубежных было значительно меньше: в 67-м – 9, в 68-м – 5. В том же 68-м (в январе) на ЦТ появилось собственное объединение по выпуску телефильмов «Экран», которое запустило в производство сразу несколько сериалов, некоторым из них была уготована счастливая судьба – они стали поистине культовыми. Это прежде всего фильмы: «Адъютант его превосходительства» (1970), «Тени исчезают в полдень» (1972), «Семнадцать мгновений весны» (1973) и др. Правда, в отличие от большинства зарубежных картин, наши фильмы нельзя было отнести к категории «долгоиграющих». Они включали в себя 5 – 6 серий, и даже «Мгновения», насчитывающие целых 12 серий, уступали заграничным лентам по метражу. К примеру, в 1970 году в СССР был показан английский сериал «Сага о Форсайтах», в котором было 26 серий! И хотя каждая из них длилась по 30 минут, размах фильма все равно впечатлял.

Из других сериалов социалистических стран стоит выделить картину болгарских телевизионщиков «Нас много на каждом километре», повествовавшую о становлении Болгарской компартии с 1923-го по 1945 год. Режиссером фильма был «отец» болгарского телевизионного кино Недялко Чернев. В 50-е годы он десять лет работал режиссером в Театре Народной Армии, после чего пришел на ТВ, которое тогда только создавалось (в течение трех месяцев Чернев стажировался в Москве, на Шаболовском телецентре). В новом качестве он сделал четыре спектакля, а пятый снял на пленку. Так появился первый болгарский телефильм «Блондин и голубка» (1965). Затем было продолжение – «Граммофон, патефон и маслины для моих друзей».

В 1966 году, после того как по болгарскому ТВ с успехом прошли первые серии польских фильмов «Ставка больше, чем жизнь» и «Четыре танкиста и собака», Чернев получил правительственный заказ: снять нечто подобное. Так на свет появился 5-серийный фильм – подражание «Ставке» – «Дьявол в погонах», о работе болгарского разведчика в фашистском тылу. А два года спустя Чернев приступил к работе над более масштабным проектом – «Нас много на каждом километре». Сначала были сняты 12 серий, затем – до сентября 1972 года – еще 18 серий. Все они были показаны по советскому ТВ, имели успех, но все же чуть меньший, чем те же «Ставка» или «Танкисты».

Часть вторая

Время перемен (1985 – 1991)

Одноглазая» гласность

Смена караула в Гостелерадио: Александр Аксенов. Родимое пятно Горбачева, или Бог шельму метит. Владимир Познер вместо Дина Рида. «В СССР секса нет!» Егор Лигачев против Валерия Леонтьева. Яковлев против Лигачева. Криминальные репортеры: от Тамары Каретниковой до Александра Невзорова. «До и после полуночи». «Взгляд» против Севы Новгородцева. Игорь Тальков против «Взгляда». Юрий Бондарев в роли провидца. Вперед к капитализму! Коррупция на ЦТ. Первое «мыло» перестройки – «Рабыня Изаура».

Новым председателем Гостелерадио СССР в декабре 1985 года стал 61-летний Александр Аксенов. Этот человек не имел никакого отношения к телевидению и радио, зато благополучно прошел все этапы комсомольско-партийной работы, начав ее в 1944 году в качестве комсомольского секретаря в Белоруссии. В 1978 году он занял пост Председателя Совета Министров Белорусской ССР, затем с 1983-го по 1985 год был чрезвычайным и полномочным послом СССР в Польше. Вызов в Москву и назначение Аксенова председателем Гостелерадио объяснялось желанием Горбачева иметь на таком серьезном посту человека, который не имел в столице никаких прочных связей с местной номенклатурой. Однако то, что Аксенов был славянином, уже наводило на мысль о том, что главная его задача – отстаивать интересы именно этой группировки, а также пиарить нового генсека.

Горбачев в первые годы своего правления пользовался безоговорочной поддержкой большинства населения СССР. Людям, уставшим от ежегодных пышных похорон первых лиц государства (в период с ноября 1982-го по март 1985-го из жизни один за другим ушли трое советских генсеков: Леонид Брежнев – на 76-м году, Юрий Андропов – на 70-м, Константин Черненко – на 74-м), молодой и энергичный Горбачев (в марте 85-го ему исполнилось 54 года) казался идеальным руководителем. Правда, так думали далеко не все. Например, когда Горбачева избрали руководителем страны, я услышал от одного из своих пожилых коллег (а я тогда работал в НИИ «Фонон» на Новокузнецкой улице) весьма скептическое резюме: «Рано радуетесь. Бог шельму метит» (речь идет о родимом пятне, которое и стало поводом к этой реплике). Кстати, пятно это, прозванное в народе «Африкой» (за схожесь очертаний с этим континентом), аксеновское телевидение из своих репортажей старательно изымало. Происходило это следующим образом. Обычно на телевидение звонили из ближайшего окружения генсека и интересовались: вы с какой стороны сняли товарища Горбачева? С задней или с передней? Справа или слева? Если выяснялось, что генсека сняли спереди, да еще крупным планом, то телевизионщикам приказывали эти кадры из материала изъять, а вместо них пустить общий план либо дальний.

Тем временем телевидение продолжало активно наступать на большой кинематограф, завоевывая все большую аудиторию. В 1986 году на ЦТ появилось порядка 60 новых циклов программ, а количество ежегодно демонстрируемых художественных и телефильмов достигло цифры 800, а их ежедневная аудитория насчитывала гигантскую цифру – 130 миллионов человек. Кроме этого, с помощью ЦК КПСС руководству ЦТ удалось надавить на Госкино и добиться от него разрешения, что уже не менее 30 новых художественных фильмов будут показываться по ТВ вскоре после их выпуска на экран (прежний годовой срок был снижен до полугода), а еще 45 – через полтора – два года. И все – бесплатно. Так что тягаться с телевидением большому кинематографу становилось все труднее.

Практически с первых же дней своего пребывания у власти Горбачев заявил на весь мир, что собирается проводить миролюбивую внешнюю политику. Это заявление также было воспринято большинством советского населения положительно, поскольку от конфронтации с Западом, которая особенно сильно раскручивалась в годы правлений Андропова и Черненко, люди уже изрядно подустали. Но если бы люди знали тогда, что конкретно подразумевал под своими заявлениями Горбачев, они бы, уверен, оценили их иначе. Как выяснится чуть позже, новый генсек имел в виду не просто одностороннее сокращение вооружений, а полное сложение оружия перед Западом и сдачу страны на его милость. Поскольку заявить об этом в открытую Горбачев в начале своего правления не мог, ему пришлось как можно изощреннее вуалировать свои истинные намерения не только от населения, но и от части высшей элиты, включая и высших чинов армии.

Между тем горбачевское «новое мышление» (сам он делал ударение в последнем слове на первом слоге) было с энтузиазмом воспринято так называемыми либералами – теми представителями высшей советской элиты, кто давно грезил слиться с Западом в тесных объятиях. Как выяснится чуть позже, ради этого слияния либералы были готовы на все, вплоть до развала великой державы. Правда, в 86-м речи об этом еще быть не могло, но клинья уже подбивались. Пока лишь в виде наведения «мостов дружбы» между СССР и США. На аксеновском телевидении таковыми стали телемосты между крупнейшими городами двух стран. Вели их от США Фил Донахью, от СССР – Владимир Познер.

Познер был отпрыском достаточно влиятельного советского функционера Владимира Познера, который, по слухам, был связан с КГБ (еще когда Познеры жили за границей – во Франции, США и Германии, – Познер-старший якобы выполнял конфиденциальные поручения советской разведки). Когда в начале 50-х семья перебралась на постоянное местожительство в СССР, Познер-старший сделал все от себя зависящее, чтобы его старший сын (всего в семье росло двое сыновей) смог сделать хорошую карьеру. В итоге Познер-младший поступил в МГУ, после окончания которого в течение нескольких лет работал секретарем у знаменитого поэта Самуила Маршака, а потом работал в престижном Агентстве печати «Новости» и ответственным секретарем журнала «Совьет лайф» («Советская жизнь»). В 1970 году Познер перебрался на работу комментатора в Главную редакцию радиовещания на США и Англию. Оттуда в июле 86-го его и пригласили работать на ЦТ в качестве политического обозревателя. Этот переход был весьма симптоматичен. Именно такие люди – либералы-западники – и стали больше всего востребованы советскими органами пропаганды в горбачевскую перестройку. Именно они должны были под видом «наведения мостов» сдать страну Западу, что называется, с потрохами.

Отметим, что за месяц до перехода Познера на ЦТ – в середине июня – в ГДР покончил с собой известный борец за мир, гражданин США Дин Рид. Вспомнил эту гибель я не случайно. Дело в том, что одним из побудительных мотивов к самоубийству Рида стали действия советских властей, которые «продинамили» его с постановкой фильма, где разоблачался американский империализм (речь в ленте шла о событиях 1973 года в американском городке Вундед-Ни, где индейцы подняли восстание, пытаясь заявить на весь мир о той дискриминации, какой они подвергаются со стороны американских властей). Идея снять эту ленту появилась у Рида в начале 80-х, и советская сторона тогда достаточно активно участвовала в данном проекте. Но после того, как к власти пришел Горбачев и начал процесс «замирения с Западом», советское Госкино резко охладело к фильму Рида и стало всячески саботировать его постановку. В итоге все это привело к трагедии, которая советскими либералами была воспринята с облегчением. Во-первых, была похерена идея снять антиамериканское кино (кстати, именно в 86-м к власти в советском кинематографе пришли либералы, которые вообще ликвидировали это направление в советском кино – антиимпериалистические фильмы), во-вторых – из жизни ушел самый известный борец за мир американского происхождения. Отныне на его место должны были прийти другие американцы – вроде Владимира Познера.

То, каким образом будет развиваться советская пропаганда под властью либералов, наглядно продемонстрировали уже первые телемосты – между городами Ленинград – Сиэтл и Ленинград – Бостон. Например, именно во время последнего в широкий советский обиход была запущена крылатая фраза «В СССР секса нет!», произнесенная одной из советских участниц телемоста – администратором гостиницы «Ленинград» Людмилой Ивановой. На самом деле это был только короткий обрывок длинной фразы, который произнесла эта женщина, имея в виду, что в СССР, не в пример США, отсутствует пропаганда разнузданного секса. Этот спич женщина произнесла после того, как одна из американских зрительниц указала на нее пальцем и заявила: «Вы должны перестать посылать своих детей на войну!» (речь шла о войне в Афганистане). На что Иванова ответила: «Когда шла война во Вьетнаме, у вас рождалось в два раза больше мальчиков, и вы же спали со своими мужьями! К тому же у нас в стране секса нет, а есть любовь».

Однако авторы телемоста с советской стороны намеренно обкорнали этот спич, оставив в нем только тот кусок, где речь шла о сексе, выбросив концовку – про любовь. Так советские либералы уже тогда начали «прогибаться» под американских, выставляя и страну, и ее граждан на посмешище. Американцы по достоинству оценили эти старания. За оба этих телемоста впервые в истории отечественного телевидения советские журналисты Сергей Скворцов и Владимир Мукусев получили приз Американской академии телевизионных искусств и наук «Эмми».

Вообще, если приглядеться к тем кадрам, которые с началом горбачевской перестройки влились в телевизионную среду и очень скоро выбились в «звезды», то вырисовывается весьма интересная картина. Оказывается, многие из этих «звезд» могли иметь тесные контакты с КГБ. Например, с иновещания, которое всегда находилось под плотным «колпаком» госбезопасности, на ТВ пришли Владимир Познер, Александр Любимов (если отец первого всего лишь подозревался в сотрудничестве с КГБ, то родитель второго являлся настоящим разведчиком-нелегалом, работавшим в странах Западной Европы), Евгений Киселев (в ельцинские годы в СМИ будет растиражировано личное дело агента КГБ Киселева, скрывавшегося под псевдонимом Алексеев) и т. д. Все эти факты наглядно подтверждают версию о том, что КГБ руководил перестройкой и активно внедрял своих людей во многие сферы общества, в том числе и в масс-медиа. Что из этого вышло, мы теперь знаем – СССР развалился. Судя по всему, не случайно, а в результате целенаправленных действий той группировки в КГБ, которая принадлежала к западникам.

Не меньше внимания со стороны американских стратегов «нового мышления» уделялось и советской рок-музыке как одному из таранов официальной идеологии. Зная, что огромная армия советских подростков буквально сходит с ума от этого направления в музыке, американцы всячески способствовали тому, чтобы советские рок-музыканты имели достойное паблисити не только у себя на родине, но и в США. Поэтому их пластинки начали активно издаваться в Америке, о них писали в газетах, показывали по тамошнему ТВ. Еще сильнее этих людей пиарили у себя на родине, и в авангарде этого процесса шло опять же телевидение. Взять, к примеру, известную телепередачу «Музыкальный ринг», которая снималась на Ленинградском ТВ.

«Ринг» появился на свет еще при Андропове, в 1983 году, однако его премьера на 1-м общесоюзном канале состоялась именно в горбачевскую перестройку. О том, как это происходило, вспоминает бессменная ведущая этой передачи Тамара Максимова:

«Ринг» начинался в 1983 году, когда в рамках молодежной программы ленинградского телевидения «Горизонт» путем хитроумных комбинаций был представлен Борис Гребенщиков – тогда жутко андеграундный и везде запрещенный. Для того чтобы миновать кордон цензуры, и была придумана круговая мизансцена, где вопросами из зала мы постарались завуалировать содержание песен. Кто-то во время тогдашней записи воскликнул: «Боря, ты держишься прямо как на ринге!» Именно эта реплика и дала название нашей передаче.

Премьера «Ринга» на ЦТ состоялась 10 ноября 1986 года. Героем той программы «на всю великую и необъятную Родину» стал Валерий Леонтьев, живший тогда в Ленинграде и учившийся на режиссерском отделении института культуры. И хотя программа была записана еще в 1985 году, она долго не могла выйти в «большой» эфир по той простой причине, что Егор Кузьмич Лигачев на дух не переносил Леонтьева (отметим, что в «верхах» подозревали артиста в нетрадиционной сексуальной ориентации и именно эти подозрения ставили заслон его популяризации на ТВ. – Ф. Р.). Однако серия публикаций в различных газетах под именами Аркадия Арканова, Григория Горина и... Леонида Парфенова, бывшего тогда еще не главным продюсером НТВ, а череповецким журналистом, писавшим в газету ЦК КПСС «Советская культура», сыграла свою созидательную роль, и «Ринг» с Леонтьевым на ЦТ стал возможен. Правда, мы уговорили его тогда представить несколько иной репертуар, чем звучал в его исполнении в дискотеках. И уговорили на «лирику» – люди увидели его совершенно иным, чем знали до тех пор. Сейчас, когда смотришь те старые кадры, становится ясно, что с точки зрения сегодняшнего дня ничего особенного такого Валера и не говорил, да и вопросы не отличались излишней агрессивностью. Но тогда... После эфира и нас, и ЦТ люди буквально завалили письмами, открыв для себя «нового» Валерия Леонтьева – глубокого, образованного, с огромной внутренней культурой. Публика на съемках говорила: «Вы нас буквально обезоружили»...»

Для того чтобы освежить читателю память, воспользуюсь уже привычным приемом – приведу программу передач одного из дней 1986 года. Пусть это будет пятница, 28 февраля:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

8.00 – «Время». 8.50 – «Утро пионерии». 9.20 – «Не имеющий чина». Телефильм. 3-я серия. 10.30 – На XXVII съезде КПСС. 10.45 – «Мир и молодежь». 14.30 – На XXVII съезде КПСС. 15.00 – Премьера док. фильма. «БАМ есть, БАМ продолжается». 15.20 – Фильм-детям. «Орленок». 16.35 – Концерт. 17.15 – Мультфильм. 17.40 – П. И. Чайковский. Фрагменты из балета «Щелкунчик». 18.15 – Дневник XXVII съезда КПСС. 19.00 – Фотоконкурс «В объективе – Родина». 19.05 – Песни Афганистана. 19.30 – Впервые на экране ЦТ. Худ. фильм «Дублер начинает действовать». 21.00 – «Время». 22.00 – «Песня-86». 23.00 – Спутник телезрителя.

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

8.00 – Утренняя гимнастика. 8.15 – «Азов – рыбное море». Док. телефильм. 8.35, 9.35 – История. 4-й класс. 9.05, 13.40 – Английский язык. 10.05 – Учащимся СПТУ. Эстетическое воспитание. Уроки творчества. 10.35, 11.40 – В. П. Катаев, «Белеет парус одинокий». 5-й класс. 11.05 – Шахматная школа. 12.10 – Историческое значение «Манифеста Коммунистической партии». 12.40 – Драматургия и театр. В. Розов и его герои. 14.10 – «Знай и умей». 18.00 – Новости. 18.10 – Ф. Шуберт – Симфония № 9 до мажор («Большая»). 19.00 – Чемпионат СССР по боксу. Полуфинал. 20.00 – «Спокойной ночи, малыши!» 20.15 – Чемпионат мира по гандболу. Мужчины. Сборная ГДР – сборная СССР. 20.50 – «Город на Амуре». Док. фильм. 21.00 – «Время». 22.00 – «Найди свой дом». Худ. телефильм.

МОСКОВСКАЯ ПРОГРАММА

19.00 – «Москва». 19.30 – Справочное бюро. 19.45 – Отдых в выходные дни. 20.00 – «Спокойной ночи, малыши!» 20.15 – Новости. 20.30 – «Рыболов». Тележурнал. 21.00 – «Время». 22.00 – С. Соловейчик. «Теплое место». Телеспектакль. 23.35 – Московские новости.

С активным продвижением горбачевской «гласности» (а ее начало было провозглашено в январе 1987 года на Пленуме ЦК КПСС) в советских органах пропаганды продолжилось активное восхождение наверх деятелей именно либерального толка. В отличие от державников, которые отметали с порога любое «прогибание» перед идеологическим противником и не страдали комплексом вины перед ним, либералы не считали зазорным «бегать на цырлах» перед «цивилизованным Западом», называя этот процесс «приобщением к общечеловеческим ценностям».

Несмотря на то что ЦТ тогда возглавлял славянин Александр Аксенов, а курировали его опять же идеологи русских кровей Егор Лигачев и Александр Яковлев, советское телевидение в перестройку все более становилось проамериканским, а то и произраильским. Как пишет А. Байгушев:

«Реорганизацию ЦТ толком не провели. Да и кому проводить? Любой, кого в «Останкино» ни спусти, даже с опытом, с серьезного пришедший поста, окажется здесь чужим, как без языка в Тель-Авиве. Если он придет без батальона своих людей, без своей мощной кадровой опоры, ему пыль в глаза пустят, скомпрометируют, закрутят текучкой, обманут. Вот телевидение Егор Кузьмич (Лигачев) и профукал. Он продолжал работать методом «втыка» – ему кажется, что голову поменяет – все тело начнет правильно работать. А на телевидении на председателя Гостелерадио давно плевали – там свой кагальный закон давно правит бал...»

Об этом же и слова другого очевидца – помощника Горбачева А. Грачева:

«Это был хитроумный замысел Горбачева, разделившего идеологический участок: позволить молодой демократической прессе окрепнуть под прикрытием Александра Яковлева. Так, в ЦК начали складываться, по существу, параллельные структуры: с одной стороны, официальный Отдел пропаганды, подчиненный Лигачеву, с другой – не менее легальный «подотдел» Яковлева с коллективом собравшихся вокруг него сотрудников и консультантов. Редакторы газет и журналов (а также руководители ТВ. – Ф. Р.) отныне могли выбирать, с кем советоваться относительно неортодоксальных материалов. Эта эпоха двусмысленности стала по-своему необходимым этапом воспитания новой российской печати и приучения журналистов к еретической мысли о том, что когда-нибудь им вообще не придется обращаться за «санкцией» в Отдел пропаганды просто потому, что такового больше не будет...»

Благодаря активным действиям Яковлева либералы все активнее захватывали командные высоты в советских идеологических центрах. Как уже отмечалось, в мае 1986 года произошла кадровая революция в Союзе кинематографистов. Там от командных постов были удалены державники (Сергей Бондарчук, Юрий Озеров, Евгений Матвеев, Станислав Ростоцкий и др.) и вместо них бразды правления взяли в свои руки либералы-космополиты ( Элем Климов, Андрей Смирнов, Андрей Плахов и др.). С этого момента в советском кинематографе была постепенно свернута тема противодействия американскому империализму – то есть прекратился выпуск фильмов, разоблачающих происки западных разведок.

Эта же тенденция перекочевала и на советское ТВ. Там одним из последних подобных фильмов стал 3-серийный сериал «Покушение на ГОЭЛРО», который был снят на Свердловской киностудии режиссером Николаем Гусаровым и был приурочен к 70-летию органов ВЧК-ОГПУ-КГБ (отмечался в декабре 1987 года). Фильм был посвящен малоизвестным страницам деятельности ОГПУ начала 30-х: как советские чекисты боролись с происками немецкой разведки и ее агентуры на территории СССР, устраивавших диверсии на советских электростанциях. Фильм был недвусмысленным ответом либеральным перестроечным СМИ, которые именно с 1987 года начали планомерную кампанию, которая должна была убедить население в том, что никаких шпионов в СССР в 30-е годы не существовало и что в ГУЛАГе сидели исключительно безвинные «враги народа». В этой кампании в итоге верх одержали либералы: больше подобных фильмов на советском ТВ не снимали, зато публикации о «кровавых деяниях ОГПУ-НКВД» заполонили практически все советские СМИ, начиная от «Огонька» и заканчивая «Пионерской правдой».

Тем временем на смену бывшим советским звездам ЦТ, вроде Игоря Кириллова и Валентины Леонтьевой (от последней избавились наиболее подло: запустив в общество слух, что она долгие годы была... агентом ЦРУ), приходили новые люди: вроде бы не менее талантливые, но уже без особого пиетета к советской власти.

Большой популярностью в конце 80-х у телезрителей столицы стал пользоваться Московский канал, где работали две талантливые ведущие: Анэля Меркулова и Тамара Каретникова. Если первая вела сугубо интеллектуальные, духовные беседы с гостями студии, то вторая специализировалась на криминале. Каретникову можно смело назвать первооткрывателем криминального репортажа на отечественном телевидении. Ее репортажи о столичной преступности (именно при Горбачеве та стала расти как на дрожжах) поражали многих своей оперативностью и смелостью. Однако полностью ее талант так и не сумел раскрыться – в октябре 1989 года Каретникова скончалась. Эта внезапная смерть популярной телеведущей буквально всколыхнула людей, по городу поползли слухи о том, что это не просто смерть, а месть мафии. Поэтому (случай беспрецедентный!) и Центральное телевидение, и многие средства массовой информации вынуждены были оповестить граждан о том, что журналистка умерла естественной смертью, от отравления пищевыми продуктами.

Стоит отметить, что репортажи Каретниковой, несмотря на специфику темы, были достаточно корректны и не поражали воображение телезрителей своей жестокостью. Но с ее уходом на советских телеэкранах воцарился совершенно другой показ криминальных новостей – куда более жестокий. Первопроходцем в этой области стал ленинградский журналист Александр Невзоров, который в передаче «600 секунд» (премьера – 23 декабря 1987 года) возвел жестокость чуть ли не в культ. Например, именно в этой передаче впервые на советском ТВ были показаны обезображенные трупы людей. Впрочем, смакование жестокости стало повседневным явлением для тогдашних советских масс-медиа, а также кинематографа с его фильмами о бандитах и проститутках. Все это было не случайно: таким образом рвущиеся к власти либералы переносили западный опыт по оболваниванию населения на советскую почву. Как пишет политолог С. Кара-Мурза:

«ТВ западного общества формирует «культуру насилия», делает преступное насилие приемлемым и даже оправданным типом жизни для значительной части населения. ТВ резко преувеличивает роль насилия в жизни, посвящая ему большое время; ТВ представляет насилие как эффективное средство решения жизненных проблем; ТВ создает мифический образ насильника как положительного героя. Эксперты ТВ говорят, что, показывая «спектакль» насилия, они якобы отвлекают от насилия реального: когда человек возвращается в жизнь, она оказывается даже лучше, чем на экране. Мол, «создается культура насилия, которая заменяет реальность насилия» (это так называемая гипотеза катарсиса). Психологи же утверждают, что культура насилия не заменяет, а узаконивает реальность насилия. Более того, в жизни акты насилия изолированы, а ТВ создает насилие как систему, что оказывает на психику гораздо большее воздействие, чем реальность...»

На другом фланге от «мясника» Александра Невзорова на небосклоне советского ТВ в те дни объявился другой телегуру – вальяжный и импозантный Владимир Молчанов. В отличие от ведущего «600 секунд», который был выходцем из низов, сыном рабочих окраин, Молчанов родился в благополучной и обеспеченной семье: его отцом был известный композитор Кирилл Молчанов (автор песни к фильму «Доживем до понедельника» и других популярных произведений).

С детских лет родители определили для своего отпрыска творческую профессию: он должен был стать музыкантом. Однако Владимир выбрал иной путь – он стал переводчиком с испанского. Родители не стали возражать, поскольку главным для них было то, чтобы сын не загремел в армию и вращался бы в среде себе подобных. В итоге Молчанов после окончания МГУ был принят на работу в Агентство печати «Новости», которое, даже несмотря на все чистки в нем конца 60-х (после чехословацких событий), оставалось одним из главных форпостов советских либералов. Поэтому, когда к власти в стране пришел Горбачев, именно из АПН стали набираться кадры для советских пропагандистских центров, каковым было и Гостелерадио. Так Молчанов оказался на ЦТ. Причем его карьерный рост там был стремительным: в январе 1987 года он был зачислен в штат, а уже 8 марта стало днем рождения первой на советском телевидении передачи ночного эфира – «До и после полуночи», где Молчанов был ведущим.

Несмотря на серьезные внешние и поведенческие различия Невзорова и Молчанова, а также тематическую несхожесть их передач, задача у них была одна – разрушение советских символов и переориентация массового советского сознания. Естественно, все это происходило не в открытую, а под лозунгом «построения нового телевидения». Как пишет все тот же С. Кара-Мурза:

«Уже начиная с последней стадии перестройки резко изменился тип сообщений СМИ по сравнению с советским периодом. Произошло почти моментальное переключение СМИ на тип информационного потока мозаичной культуры – с семантикой и риторикой. В сообщениях СМИ перестали ставить и обсуждать целостные проблемы, понятия и теории, в которых они могут быть осмыслены. Возник тип сообщений, которые хаотизировали мышление, делали его некогерентным. Решалась проблема создания в общественном сознании перехода «порядок—хаос». На этом этапе и не ставилось задачи «перевербовать» людей в новую веру, важнее было поставить под сомнение все ценности вообще, опорочить все священные символы и тем снять психологическую защиту против манипуляции (выделено мною. – Ф. Р.). Дьявол, который посещал Ивана Карамазова, вовсе не старался «обратить в безверие». Он говорил ему: «Я тебя вожу между верой и безверием попеременно»...

В ходе перестройки телевидение было использовано для атаки на все возможные табу и запреты – как инструмент «разрушения культурного ядра» нашего общества...»

Все описанное выше относится и к другой популярной телепередаче тех лет – «Взгляду». Как заметил уже в наши дни В. Молчанов: «Четыре передачи изменили страну: «До и после полуночи», «Взгляд», «Пятое колесо» и «600 секунд». Поправим телеведущего: не изменили страну, а разрушили ее. Михаил Горбачев разрушал державу, сидя в Кремле, Молчанов, Невзоров, Познер и иже с ними – сидя в «Останкино» и на Ленинградском ТВ.

«Взгляд» появился на свет в молодежной редакции ЦТ, которая долгие годы считалась наиболее активной структурой по части создания смотрибельных передач (она появилась на свет в 1967 году и располагалась на 12-м этаже телецентра). Долгое время «молодежку» возглавляли Маргарита Эскина и Валерий Иванов (главный редактор). Именно там на свет родились такие любимые народом проекты, как «КВН», «А ну-ка, девушки», «Что? Где? Когда?», «А ну-ка, парни», «Адреса молодых», «Мир и молодежь», «Когда поют солдаты», «12-й этаж». Выпуски последней (появилась в середине 80-х) явились прообразами митинговых акций и парламентских дебатов, которые в скором времени предстоит пережить стране. Как напишет позднее либеральный критик Ю. Богомолов:

«Политические спектакли, разыгранные впоследствии на съездах и сессиях в Москве, а затем растиражированные по всем городам и республикам, репетировались на «12-м этаже». Именно там «разводились» мизансцены с участием тех, кто с площади, кто с лестницы, кто из кабинетов, кто в кабинеты. Именно там складывались роли и амплуа героев и антигероев спектакля с условным названием «Перестройка»...»

Примерно в то же время (в середине 80-х) в «молодежке» поменялось руководство: вместо Эскиной и Иванова сначала пришел Евгений Широков, затем его сменил Эдуард Сагалаев. Именно при последнем «молодежка» и разродилась одним из самых громких проектов времен перестройки – программой «Взгляд». Однако у истоков ее создания стоял, как ни странно... Идеологический отдел ЦК КПСС. Именно там ранней осенью 1987 года обеспокоились тем, что на отечественном ТВ до сих пор нет хорошей музыкально-развлекательной программы для молодежи, отчего та ночи напролет слушает зарубежные голоса, в особенности – передачу радиостанции Би-би-си (глушить эту радиостанцию перестали именно в 1987 году), которую вел бывший советский гражданин (кстати, из Ленинграда) Всеволод Ванштейн (Сева Новгородцев).

Скажем прямо, долгое время западные пропагандисты были куда изощреннее советских, которые хоть и умели создать качественный продукт, однако начисто были лишены умения (а также желания) так же качественно его подать. Западные пропагандисты, наоборот – любое дерьмо могли так упаковать, что оно казалось конфеткой. Правда, передачи Севы Новгородцева это не касалось: там и качество материала, и его подача были отменными. Однако огромные рейтинги этой передачи у советской молодежи опять же были вызваны кондовостью советской пропаганды, которая упорно игнорировала возросшую любовь молодых людей к рок-н-роллу. Поэтому нынешнее молодое поколение даже не может себе представить, какой популярностью у советских парней и девчат пользовалась передача Новгородцева, выходившая каждый вечер по пятницам.

Добротная рок-н-ролльная фактура вперемежку с сочным юмором на грани фола (часто антисоветского содержания, что и было главным в передаче, а отнюдь не желание ее создателей просветить советскую молодежь по части музыки), оригинальная музыкальная заставка, где женский хор на чистом русском задорно распевал: «Сева, Сева Новгородцев, город Лондон, Би-би-си», и масса других приколов делали передачу суперпопулярной. Так продолжалось на протяжении нескольких лет. Пока наконец идеологи перестройки не решили дать бой своим западным оппонентам, да еще посредством самого массового вида пропаганды – телевидения. Так на свет и появилась передача «Взгляд».

Перед ним стояла весьма непростая задача – без всяких заковыристых примочек, которые использовал Новгородцев, переманить у него если не всю, то хотя бы значительную часть публики. Однако, чтобы это получилось, «взглядовцам» разрешили быть гораздо либеральнее своих коллег – то есть поднимать в своем проекте многие из тех проблем, которые раньше были под запретом. Именно это по сути и привлекло к передаче столь пристальное внимание миллионов телезрителей, в том числе и молодых. В итоге уже через пару-тройку месяцев многие из тех, кто привык слушать бывшего ленинградца, предпочли отдать свои глаза и уши «Взгляду».

Передача родилась благодаря стараниям целого коллектива, без сомнения, одаренных телевизионщиков в лице Эдуарда Сагалаева, Анатолия Лысенко, Анатолия Малкина и Киры Прошутинской. Основными действующими лицами новой передачи (кроме перечисленных) стали несколько человек: телевизионщики Сергей Ломакин, Андрей Разбаш (ассистент режиссера), Иван Демидов (осветитель), Александр Политковский (из спортивной редакции), Владимир Мукусев и «варяги» с иновещания: Александр Любимов, Владислав Листьев, Дмитрий Захаров. Руководителем проекта стал Анатолий Лысенко. Чуть позже Анатолий Малкин и Кира Прошутинская ушли из программы, чтобы осуществить свою собственную идею – «Авторское телевидение» («АТВ»), которое сделало ставку на экспериментальные проекты, в то время как «Взгляд» предпочитал телевидение с известной долей консерватизма.

Стоит отметить, что поначалу «Взгляд» планировалось отдать Главной редакции информации, считая, что там работают люди серьезные, которые смогут более строже «фильтровать» материал. Однако в это же время в Главной редакции запускалась программа Владимира Молчанова «До и после полуночи», поэтому «Взгляд» было решено оставить за «молодежкой». Лысенко при этом сказали: «Вы будете заниматься привычным для себя делом – развлекать народ. Хотя редакция ваша мерзавочная, от вас ничего хорошего ждать нельзя». Последняя фраза весьма симптоматична: видимо, у руководства ЦТ уже тогда были подозрения относительно того, что «Взгляд», прикрываясь флагом перестройки, станет не конкурентом передачи Севы Новгородцева, а ее... советским аналогом. Что, собственно, и вышло.

Первый эфир новой программы состоялся 2 октября 1987 года на Первом канале. Ее вели четверо ведущих: Александр Любимов, Владислав Листьев, Дмитрий Захаров и Олег Вакуловский. Запись этого выпуска, к сожалению, в архиве ЦТ не сохранилась, однако я до сих пор помню свое впечатление от нее – это было разочарование. Ведущие вели себя настолько неумело, путались в тексте, бесконечно перебивали друг друга, что от увиденного создавалось впечатление скорее базара, чем информационной передачи. Не случайно Вакуловский, отработав еще несколько выпусков, ушел из нее, заявив, что она ему неинтересна.

Вспоминает А. Любимов: «Во время премьеры передачи я очень нервничал. Плохо понимал, что делать, и не представлял, как работать с камерой. На следующий день захожу в свой любимый бар в гостинице «Космос». И спрашиваю у знакомых барменов: «Смотрели, вчера программа новая вышла, клевая?» – «Смотрели, – отвечают они без энтузиазма, не узнав, что я – их товарищ – и есть новое лицо с экрана. – Так себе. Один козел говорит очень быстро. Другой с усами, людям слова не дает сказать, перебивает все время. А третий – умник, аж противно». Я понял, что первый – это я, второй – Владик Листьев, а третий – Дима Захаров. Вот так она и пришла, мирская слава...»

После четвертого выпуска у программы появилось название – «Взгляд». Родилось оно случайно, благодаря стараниям Сагалаева. Он вспомнил про американский журнал «Лук» и заявил, что отныне у нас тоже будет свой «Взгляд».

Тем временем нелестное впечатление, которое сложилось у большинства телезрителей от новой программы, постепенно улетучилось. Уже через несколько недель «Взгляд» стал самой заметной передачей на ТВ (на втором месте – программа Александра Невзорова «600 секунд», которая появилась в декабре 1987-го), чему немало способствовали темы, которые «взглядовцы» взялись освещать (то есть начал реализовываться тот карт-бланш, который был выдан передаче в Идеологическом отделе ЦК КПСС). Многие из них долгое время были под запретом, поэтому когда о них впервые заговорили в открытом эфире, это вызвало настоящий шок у телезрителей. «Взгляд» одним из первых на ТВ коснулся проблем наркомании, проституции, СПИДа, рэкета и т. д.

Вопросов политики «Взгляд» долгое время не касался, что было вполне объяснимо – ему не давали этого делать кураторы из ЦК. Кое у кого эта аполитичность вызывала раздражение. Известен, к примеру, конфликт, который произошел у «взглядовцев» с певцом Игорем Тальковым. В 1988 году его пригласили принять участие в концертах «Взгляд» представляет», и Тальков поначалу обрадовался, что нашлась передача, которая не побоялась выпустить в эфир его социальные песни (в некоторых из них певец выступал как ярый критик КПСС). Однако перед самым выходом на сцену он внезапно обнаружил в списке номеров, которые ему предстояло исполнить, только одну свою песню – «Примерный мальчик», которая не прошла во «Взгляде» в 1987 году. Возмущенный таким диктатом, Тальков вышел на сцену и спел все, что посчитал нужным. Говорят, его исполнение сопровождалось громкими криками «взглядовцев» «Хватит!», которые были напуганы таким поведением артиста (они опасались, что после этого их передачу могут попросту закрыть). В итоге чуть позже на свет родилась песня Талькова, в которой популярная передача была пренебрежительно названа «комсомольской бригадой».

Аполитичность «Взгляда» не могла длиться долго – не то время стояло на дворе. Рассказывает Ю. Богомолов:

«Взгляд» с самого начала предложил зрителю иную роль – собеседника, приятеля по общей компании. Сама программа за душой не имела ничего антиправительственного и даже антипартийного. Вся ее оппозиционность по отношению к ортодоксальному вещанию – в демократичной форме общения.

Другое дело, что личностная, неформальная коммуникация стала постепенно определять демократическое содержание этого общения. Именно независимый телезритель вызвал к жизни образ независимого ведущего.

Ведущие «Взгляда», идя на поводу у своей аудитории, не могли не прийти к вполне определенному политическому выбору. И подобно тому, как неформальное движение со временем начало играть роль демократической альтернативы тоталитарному режиму, неформальные видеоканалы «Взгляд» и «Пятое колесо» стали осознаваться как альтернатива государственному вещанию...»

Приобщение «Взгляда» к политике росло по мере того, как либералы одерживали верх над державниками (последних намеренно называли консерваторами, пугая этим словом население – дескать, они зовут нас в проклятое прошлое). К концу 87-го в схватке двух иделогов партии – Егора Лигачева (державник) и Александра Яковлева (либерал) – верх все явственнее одерживал последний, поэтому и в СМИ происходило то же самое – либералы там «гнули» державников. Особенно заметно это было на двух важнейших направлениях идеологии – в кинематографе и на телевидении, где либералы составляли подавляющее большинство. Поэтому не случайно, когда осенью 87-го в КПСС объявился смутьян Борис Ельцин, призвавший партию двигать перестройку вперед более радикально, либералы встретили этот призыв с воодушевлением: они намеревались с помощью этого радикализма окончательно сломать хребет своим оппонентам. Вот почему именно «Взгляд» (один из главных оплотов либералов на ЦТ) стал первой программой на телевидении, кто осмелился взять интервью у осужденного верхушкой КПСС Бориса Ельцина.

Вспоминает А. Разбаш: «То, что происходило в четвертой студии, неповторимо. Мы могли приехать на кухню к Борису Николаевичу Ельцину, который находился под тотальным, смертельным запретом, взять у него интервью и под видом другого сюжета выпихнуть его в эфир, могли работать сутками подряд без сна. Этого сочетания озорства, пафоса, ощущения безнадежности и в то же время огромного тепла аудитории сейчас нет...»

Естественно, что подобные вещи вызывали откровенное недовольство со стороны тех кураторов телевидения из ЦК КПСС, которые подчинялись не Яковлеву, а Лигачеву. Первые неприятности у «Взгляда» начались в марте 1988 года, после того как на пленуме Союза кинематографистов, посвященном телевидению, рядом ораторов были высказаны резкие замечания в адрес программы. Отметим, что именно тогда произошло первое публичное столкновение двух идеологов ЦК – Лигачева и Яковлева, которое было инспирировано публикацией в газете «Советская России». Речь идет о статье ленинградского преподавателя Нины Андреевой под названием «Не могу поступаться принципами», которая была манифестом державников и где впервые открытым текстом была озвучена истинная цель либералов – замена социализма капитализмом и развал страны.

Эта статья обсуждалась на самом Политбюро и большинством собравшихся была осуждена. То есть Лигачев фактически проиграл дуэль Яковлеву. С этого момента берет свое начало и массированное наступление либералов на державников по всем направлениям, в том числе и на идеологическом. Вот почему тогда сорвалось закрытие «Взгляда» и удаление его ведущих с ЦТ (они сидели без работы всего два месяца): помог все тот же Яковлев, заручившийся поддержкой западников как в ЦК, так и в КГБ. Отметим, что последний с самого начала держал «Взгляд» под «колпаком», имея там своих внештатных агентов, а короче – стукачей. Как чуть позже расскажет «взглядовец» Владимир Мукусев: «В пору своего депутатства (в начале 90-х. – Ф. Р.) я имел возможность ознакомиться со своим делом на Лубянке и знаю масштаб стукачества в то время. Мне известны фамилии стукачей, в том числе и во «Взгляде»...»

Окончательный перелом в противостоянии державников и либералов в пользу последних наступил на XIX партийной конференции в июне 1988 года. Даже яркая речь писателя-фронтовика Юрия Бондарева не смогла убедить верхушку партии и большинство общества в том, что перестройка идет по ложному пути. Приведу лишь некоторые отрывки из этого выступления:

«Часть нашей печати восприняла, вернее, использовала перестройку как дестабилизацию всего существующего, ревизию веры и нравственности (этот же упрек можно было смело адресовать и тогдашнему телевидению. – Ф. Р.). За последнее время, приспосабливаясь к нашей доверчивости, даже серьезные органы прессы, показывая пример заразительной последовательности, оказывали чуткое внимание рыцарям экстремизма, быстрого реагирования, исполненного запальчивого бойцовства, нетерпимости в борьбе за перестройку прошлого и настоящего, подвергая сомнению все: мораль, мужество, любовь, искусство, талант, семью, великие революционные идеи, гений Ленина, Октябрьскую революцию, Великую Отечественную войну. И эта часть нигилистической критики становится или уже стала командной силой в печати, как говорят в писательской среде, создавая общественное мнение, ошеломляя читателя и зрителя сенсационным шумом, бранью, передержками, искажением исторических фактов. Эта критика убеждена, что пришло ее время безраздельно властвовать над политикой в литературе, над судьбами, душами людей, порой превращая их в опустошенные раковины. Экстремистам немало удалось в их стратегии, родившейся, кстати, не из хаоса, а из тщательно продуманной заранее позиции. И теперь во многом подорвано доверие к истории, почти ко всему прошлому, к старшему поколению, к внутренней человеческой чести, что называется совестью, к справедливости, к объективной гласности, которую то и дело обращают в гласность одностороннюю: оговоренный лишен возможности ответить. Безнравственность печати не может учить нравственности. Аморализм в идеологии несет разврат духа. Пожалуй, не все в кабинетах главных редакторов газет и журналов полностью осознают или не хотят осознавать, что гласность и демократия – это высокая моральная и гражданская дисциплина, а не произвол, по философии Ивана Карамазова, что революционные чувства перестройки – происхождения из нравственных убеждений, а не из яда, выдаваемого за оздоровляющие средства. Уже не выяснение разногласий, не искание объективной истины, не спор о правде, еще скрытой за семью печатями, не дискуссия, не выявление молодых талантов, не объединение на идее преобразования нашего бытия, а битва в контрпозиции, размывание критериев, моральных опор, травля и шельмование крупнейших писателей, режиссеров, художников, тяжба устная и письменная с замечательными талантами, такими, как Василий Белов, Виктор Астафьев, Петр Проскурин, Валентин Распутин, Анатолий Иванов, Михаил Алексеев, Сергей Бондарчук, Илья Глазунов. Нестеснительные действия рассчитаны на захват одной группой всех газетных и журнальных изданий – эта тактика и стратегия экстремистов проявилась в последний год особенно ясно и уже вызывает у многих серьезные опасения.

Та наша печать, что разрушает, унижает, сваливает в отхожие ямы прожитое и прошлое, наши национальные святыни, жертвы народа в Отечественную войну, традиции культуры, то есть стирает из сознания людей память, веру и надежду, – эта печать двигает уродливый памятник нашему недомыслию, геростратам мысли, чистого чувства, совести, о чем история идеологии будет вспоминать со стыдом и проклятиями так же, как мы вспоминаем эпистолярный жанр 37-го и 49-го годов. Вдвойне странно и то, что произносимые вслух слова «Отечество», «Родина», «патриотизм» вызывают в ответ некое змееподобное шипение, исполненное готовности нападения и укуса: «шовинизм», «черносотенство». Когда я читаю в нашей печати, что у русских не было и нет своей территории, что 60-летние и 70-летние ветераны войны и труда являются потенциальными противниками перестройки, что произведения Шолохова пора исключить из школьных программ и вместо них включить «Дети Арбата», когда я читаю, что... фашизм, оказывается, возник в начале века в России, а не в Италии, когда слышу, что генерал Власов, предавший подчиненную ему армию, перешедший к немцам, боролся против Сталина, а не против советского народа, – когда я думаю обо всем этом, безответственном, встречаясь с молодежью, то уже не удивляюсь тем пропитанным неверием, иронией и некой безнадежностью вопросам, которые они задают. И думаю: да, один грамм веры дороже порой всякого опыта мудреца. И понимаю, что мы как бы предаем свою молодежь, опустошаем ее души скальпелем анархической болтовни, пустопорожними сенсациями, всяческими чужими модами, дешево стоящими демагогическими заигрываниями...

Нам нет смысла разрушать старый мир до основания, нам не нужно вытаптывать просо, которое кто-то сеял, поливая поле своим потом, нам не надо при могучей помощи современных бульдозеров разрушать фундамент еще непостроенного дворца, забыв о главной цели – о перепланировке этажей... Нам не нужно, чтобы мы, разрушая свое прошлое, тем самым добивали бы свое будущее... Человеку противопоказано быть подопытным кроликом, смиренно лежащим под лабораторным скальпелем истории. Мы, начав перестройку, хотим, чтобы нам открылась еще непознанная прелесть природы, всего мира, событий, вещей, и хотим спасти народную культуру любой нации от несправедливого суда. Мы против того, чтобы наше общество стало толпой одиноких людей, добровольным узником коммерческой потребительской ловушки, обещающей роскошную жизнь чужой всепроникающей рекламой...»

Между тем на партконференции было принято несколько резолюций, из которых самыми роковыми для страны окажутся две: «О демократизации советского общества и реформе политической системы» и «О гласности». Отметим, что подготовку проектов этих резолюций взяли в собственные руки Горбачев и Яковлев. В итоге первая резолюция распахнула двери для «хождения во власть» представителям либеральной оппозиции, которым предстояло сделать реставрацию буржуазного строя неизбежной. Вторая резолюция вооружила либералов идеологически. Как пишет И. Фроянов:

«В резолюции «О гласности» сквозь шелуху трескучих слов проглядывают ложь и лицемерие. Ее авторы, среди которых первой скрипкой был Яковлев, утверждают, будто «обстановка гласности» первых лет перестройки пробудила «мощные патриотические силы к активной и целеустремленной работе на благо страны, социализма». В действительности же «обстановка гласности» мобилизовала темные, сатанинские силы, враждебные стране и русскому народу. Именно они захватили печать, телевидение, радио, установили свою монополию на гласность и, одурманив доверчивую Россию, повели ее на «Голгофу»... Резолюция санкционировала ведущуюся против русского народа информационную войну...»

Тогдашнее советское телевидение самым активным образом участвовало в подготовке развала великой державы. Деятели либерального лагеря буквально прописались в «Останкино», кочуя из одной передачи в другую, в то время как представителям державного лагеря за редчайшим исключением вход туда был заказан. Таким образом Яковлев и К° «окучивали народ», внедряя в его сознание установку, что либеральные ценности – единственное спасение для страны. Отметим, что многие из нынешних телевизионных «властителей дум», коих наши телезрители могут лицезреть на своих голубых экранах, стали знамениты именно тогда, в горбачевскую перестройку, и все они сделали себе карьеру на разоблачениях сталинских репрессий, брежневского застоя и других «ужасов советского тоталитарного прошлого» (отметим, что этим же они занимаются и по сию пору). Как пишет И. Фроянов:

«Из тысячелетней истории России наибольшему поношению подверглась эпоха с ее коммунистической идеологией, породившей якобы за 70 лет «столько чудовищ, сколько старая частнособственническая цивилизация не сумела породить за три века» (цитата взята из статьи философа Александра Ципко, опубликованной в журнале «Новый мир» весной 90-го. Как известно, этот бывший работник ЦК ВЛКСМ сегодня перекрасился в ярого антисоветчика, поэтому весьма востребован на нынешнем российском капиталистическом ТВ. – Ф. Р.). В облике кровожадных монстров предстали Ленин и Сталин, особенно последний. Именно на Сталине сконцентрировалась ненависть к социализму и КПСС. Сталинизм был отождествлен с фашизмом. И вот оказалось, что страна, победившая фашистскую Германию, освободившая народы Европы от фашистского порабощения и спасшая некоторые национальности от полного истребления, сама являлась фашистской. В итоге утешиться было нечем: 70 лет народы России прожили зря, гоняясь за химерой коммунизма – вожделенного рая на земле. Теперь пришла пора отрезвления, и Россия должна вернуться в «частнособственническую цивилизацию», покинутую в 1917 году...»

Активный возврат в частную собственность начался в конце 80-х, когда кремлевские либералы протолкнули в жизнь законы «о кооперации» и «частнопредпринимательской деятельности». В советских СМИ (в том числе и на ЦТ) началась активная пропаганда этих законов, которые якобы открывали широкие перспективы перед народами СССР. На самом деле главный куш с них должна была сорвать элита общества – будущие «прихватизаторы», по сравнению с которыми даже прежние «коммунисты-коррупционеры» выглядели невинными младенцами. Как пишет все тот же И. Фроянов:

«Создание кооперативов позволяло приступить к отмыванию «грязных денег», масса которых заметно увеличилась в годы антиалкогольной кампании (провозглашена в мае 1985 года. – Ф. Р.). Едва ли стоит сомневаться в том, что творцы «перестройки» это хорошо разумели. Кооперативы, следовательно, вводились и для того, чтобы стать каналом легализации капиталов теневого и криминального мира...»

Кремлевские либералы прекрасно понимали, что перетянуть большую часть элиты на свою сторону можно разными путями, но самый эффективный способ – подкуп. То есть надо дать элите возможность легко зарабатывать «шальные» деньги, и она станет твоей с потрохами. Как мы помним, еще на лапинском ТВ царило взяточничество, однако оно имело свои пределы – сама система тогда сдерживала частнособственнические аппетиты коррупционеров разных мастей. Однако с приходом горбачевской перестройки и постепенным переходом системы на рыночные рельсы эти аппетиты стали расти в астрономических пропорциях. В итоге взятка превратилась фактически в легальную систему взаимоотношений между людьми и организациями. В том числе и на ТВ, где началась эпоха так называемых «рекламных» денег (или «джинсы» – завуалированного обозначения взятки). Первой ласточкой в этом направлении стала демонстрация самого длинного на тот момент «мыла» на советском ТВ – бразильского телесериала «Рабыня Изаура», напичканного рекламой.

Этот фильм попал на советское ЦТ вскоре после упомянутого пленума Союза кинематографистов СССР, который прошел в марте 1988 года. Как мы помним, отношения между двумя ведомствами – Госкино и Гостелерадио – всегда были непростыми, что вполне объяснимо – они являлись конкурентами в борьбе за зрительское внимание. Эта напряженность усугублялась еще и сложными личными взаимоотношениями между руководителями: Сергеем Лапиным (ТВ) и Филиппом Ермашом (Госкино). В 1985—1986 годах оба они ушли на пенсию, но взаимопонимание между их бывшими ведомствами так и не наладилось. Более того, оно еще больше расстроилось. И на мартовском пленуме эта конфронтационность была явлена миру с новой силой.

Представители ТВ, выступая на пленуме, обвиняли Госкино СССР в том, что оно своими действиями ведет дело к инфляции кинозрелища, снижает интерес к киноискусству. «Вы спихиваете нам залежалый товар – слабые фильмы, которые зритель не хочет смотреть», – заявляли телевизионщики. Кинематографисты в ответ парировали: «Мы обязаны бесплатно предоставлять вам ежегодно 30 фильмов после полугодового проката и 45 после годового – а это много. Мы не успеваем собрать с этих фильмов прокатные деньги, это наносит нам финансовый ущерб в размере 32,6 миллиона рублей. Поэтому нам и приходится отдавать вам не самые наши кассовые ленты. Платите нам за прокат наших фильмов, и ситуация изменится». Однако ТВ платить не может, поскольку государство не выделяет им на это денег (горбачевская перестройка уже попросту не успевает латать дыры в экономике).

Пленум так и не смог разрешить те противоречия, что существовали между двумя ведомствами. Однако он подвигнет ТВ обратить внимание на заграничное «мыло» – то есть долгоиграющие сериалы для домохозяек, которые отныне должны будут заменить на голубых экранах советские фильмы (это также угробит производство советских телефильмов). Подобным «мылом» в горбачевскую буржуазную перестройку телеэлита убивала сразу двух зайцев: отвлекала народ от мыслей о хлебе насущном и в то же время набивала свои собственные карманы звонкой монетой. В итоге уже очень скоро телевидение (как и «кооперативное кино») станет «химчисткой» для отмывания криминальных денег: в тех же коридорах «Останкино» «братков» (то есть бандитов) можно было встретить так же часто, как и телезвезд.

Показ первого такого «мыла» – того самого бразильского сериала «Рабыня Изаура» – начался 10 июня 1988 года. Горькая судьба скромной бразильской девушки буквально всколыхнула советское общество, после чего шесть соток переименуют в фазенды, а именем рабыни отдельные советские граждане станут называть своих детей!

В заключение этой главы приведем программу телепередач на один из дней 1988 года – 13 января, среду:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

6.30 – «120 минут». 8.35 – Отчего и почему. 9.05 – «Вот моя деревня». Худ. фильм. 10.35 – А. Петров. «Сюита из балета «Сотворение мира». 11.20, 15.30 – Новости. 15.45 – Перестройка: опыт и проблемы. Премьера телефильмов. 17.05 – Концерт. 17.30 – Новости. 17.35 – Веселый концерт. 18.05 – Мультфильмы: «Сказка о царевиче и трех лекарях», «Шайбу! Шайбу!» 18.35 – Смольный. Страницы истории. Передача 2-я – «Первые шаги». 19.05 – «Сегодня в мире». 19.25 – Худ. фильм «Осенняя соната» (Швеция – ФРГ – Норвегия). 21.00 – «Время». 21.40 – «Прожектор перестройки». 21.50 – Мультфильм для взрослых. «Падал прошлогодний снег». 22.10 – «Сегодня в мире». 22.20 – Премьера фильма-спектакля «Юнона» и «Авось». 23.45 – Эстрадный концерт.

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

8.00 – Утренняя гимнастика. 8.15 – «Фильм необычной судьбы». Научно-популярный фильм. 8.35, 9.35 – Физика. 8-й класс. 9.05 – Немецкий язык. 1-й год обучения. 10.05 – Учащимся СПТУ. Астрономия. 10.35, 11.35 – Общая биология. 9-й класс. 11.05 – Немецкий язык. 2-й год обучения. 12.05 – Премьера худ. телефильма «Люди на болоте. Полесская хроника». 2-я серия – «Зной»; 3-я серия – «Листопад». 14.20, 18.00 – Новости. 18.15 – Сельский час. 19.15 – Реклама. 19.20 – Хоккей. Чемпионат СССР. «Спартак» – «Крылья Советов». 2-й и 3-й периоды. В перерыве (19.55) – «Спокойной ночи, малыши!» «Подушка для солнышка». Мультфильм. 20.45 – Премьера док. фильма «Хемингуэй на Кубе». 21.00 – «Время». 21.40 – «Прожектор перестройки». 21.50 – Премьера худ. телефильма «Люди на болоте. Полесская хроника». 2-я серия. 22.55 – Играет Н. Штаркман. 0.00 – Новости.

МОСКОВСКАЯ ПРОГРАММА

18.30 – Панорама Подмосковья. 19.00 – «Они служат во внутренних войсках». 19.30 – «Добрый вечер, Москва!» 20.45 – «Спокойной ночи, малыши!» 21.00 – «Время». 21.40 – «Вспоминая лето». 22.10 – «Стрелок без мишени». Телефильм. 22.40 – Московские новости.

ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА

20.00 – На урок к учителю... 20.30 – Немецкий язык. 1-й год обучения. 21.00 – «Время». 21.40 – Немецкий язык. 2-й год обучения. 22.10 – Новаторы и консерваторы. 22.55 – «Мой друг – лошадь». Многосерийный телевизионный научно-популярный фильм.

ЛЕНИНГРАДСКАЯ ПРОГРАММА

20.45 – «Спорт, спорт, спорт». 21.00 – «Время». 21.40 – «Прожектор перестройки». 21.50 – Новости. 22.00 – «Не ходите, девки, замуж». Худ. фильм (с субтитрами). 23.05 – «Кружатся диски». 23.35 – «Эмма». Телеспектакль. 3-я серия.

«Не наш Ненашев»

«Пятое колесо». Марк Захаров против Владимира Ленина. Новая смена руководства в Гостелерадио: Михаил Ненашев. «Русский десант» в Останкино. Отари Квантришвили против «Взгляда». Конфликт Мукусева с Любимовым. Закрытие программы «7 дней». ВГТРК – «карманное телевидение» Ельцина. Новые передачи: «Брейн-ринг», «Счастливый случай». Трудное время «Авторского телевидения». Уход Ненашева. Отмена 6-й статьи.

Нельзя сказать, что либералам легко давался каждый их шаг – этому мешало сопротивление державников. Поэтому Горбачеву, который изначально симпатизировал либералам, очень часто приходилось камуфлировать свои действия социалистической риторикой. Иной раз ему приходилось поддерживать и державный лагерь, чтобы отвести от себя подозрения в подыгрыше одной стороне. Однако в конце 1988 года, когда противостояние двух идеологов – Лигачева и Яковлева – достигло своей критической точки и могло привести к непредсказуемым последствиям, Горбачев решил выступить в качестве «третейского судьи»: он снял обоих с идеологии и назначил ее куратором бесцветного члена Политбюро Вадима Медведева. Тот в свою очередь, чтобы произвести на общество впечатление, обрядился в тогу строго цензора. В итоге произошел определенный накат на стратегические объекты либералов на ТВ – передачи «Взгляд» (ЦТ) и « Пятое колесо» (Ленинградское ТВ).

Программа «Пятое колесо» появилась на свет в конце 1988 года на Ленинградском телевидении благодаря стараниям журналистки Беллы Курковой. Передача сразу же заявила о себе как о пролиберальной, о чем наглядно свидетельствовали темы, затрагиваемые в ней: рассказ о бывшем палаче ГУЛАГа, сюжет о националистических группах, которые борются с «всемирным жидомасонским заговором с целью погубить Россию», и т. д. Поэтому эта передача всячески поддерживалась всеми советскими либеральными СМИ («Огонек», «Московские новости», «Аргументы и факты» и т. д.), а также западными. Например, корреспондент газеты «Интернэшнл геральд трибюн» Д. Рэмник опубликовал восторженную статью о «Колесе», где писал следующее:

«Пятое колесо» выходит в эфир дважды в неделю – по понедельникам и четвергам и продолжается не менее двух часов, объединяя несколько достаточно продолжительных сюжетов, связанных единой мыслью. За каждой передачей «Пятого колеса» в Ленинграде с пристальным вниманием следят как ее друзья, так и ее враги.

С помощью приличной антенны «Пятое колесо» можно принимать и в Москве. Впрочем, «магнитиздат», налаженный энтузиастами этой программы, дает возможность знакомиться с содержанием ее передач повсеместно в Советском Союзе. По своему рейтингу «Пятое колесо» в последние месяцы оттеснило на второй план даже сверхпопулярную молодежную программу Центрального телевидения «Взгляд».

Атмосфера непочтительности к властям предержащим ощущается в убогой студии Ленинградского телевидения на улице Чапыгина еще в неизмеримо большей степени, чем в Останкине, где размещаются студии Центрального телевидения в Москве. Однако это не та ироническая непочтительность, которая хорошо знакома нам по американским образцам. Здесь преобладает серьезный обличительный тон, характерный для правдолюбцев из произведений Достоевского и Тургенева. Предметом обсуждения служат не налоги или рыночные цены, а проблемы оздоровления общества и возрождения национального самосознания. «Нам сейчас не до развлечений, – говорит репортер Виктор Правдюк. – Марксизм-ленинизм оказался абсолютным нулем, и мы теперь ищем другие ориентиры, помогающие нам мыслить и жить...»

Недавняя серия из трех передач о специальных домах отдыха для партийных аппаратчиков на ленинградском Каменном острове, подготовленная репортером Зоей Беляевой, побудила аппаратчиков создать комиссию для расследования деятельности участников этого расследования.

Не обошлось и без зловещих угроз физической расправы. Зоя Беляева вспоминает, как однажды в ее кабинете раздался телефонный звонок, и когда она подняла трубку, то услышала, как на другом конце провода мужской голос произнес: «Это «Пятое колесо»? Вам бы лучше поостеречься, а то мы найдем еще пару колес, чтобы вас переехать».

Самая знаменитая ленинградская ретроградка и автор известного «антигорбачевского манифеста» (как мы помним, он был опубликован в газете «Советская Россия» в марте 1988 года. – Ф. Р.) Нина Андреева называет программу «позором». Лидеры антисемитских групп типа «Памяти» язвительно переиначили Ленинградское телевидение в «Ленинградский Тель-Авив».

Популярность программы помогает ей бороться за свое выживание. Тем не менее время от времени партийной бюрократии удается подставить ей подножку. Так, в январе 1989 года в одной из передач был вырезан ужасающий эпизод о массовых захоронениях жертв сталинского террора в Белоруссии, близ Минска. По настоянию партийных чиновников он был заменен эпизодом, ранее уже показанным в одной из предшествующих передач. В знак протеста редакторы вообще отменили передачу, и телестудии пришлось заменить ее демонстрацией фильма...»

В начале того же года произошел «накат» и на передачу «Взгляд». Все началось после того, как в одном из апрельских выпусков, посвященных очередной годовщине со дня рождения В. Ленина, режиссер Театра имени Ленинского комсомола, коммунист почти с 20-летним стажем Марк Захаров в прямом эфире заявил, что пришла пора предать тело вождя мирового пролетариата земле. Скандал вышел неимоверный: в пятницу Захаров высказал свое мнение, а уже в понедельник оно обсуждалось на очередном Пленуме ЦК КПСС. «Взглядовцам» стало понятно, что их в любую минуту могут закрыть, поэтому они пошли ва-банк и выдали в эфир новую «бомбу» – сюжет о трагических событиях в Тбилиси. Это окончательно переполнило чашу терпения властей, они хотели закрыть программу, но тогда у них этот вариант не прошел – за «Взгляд» заступились члены Политбюро, главные либералы перестройки Александр Яковлев и Эдуард Шеварднадзе. А затем подоспел май с его беспримерным в истории страны событием – в течение двух недель телевидение транслировало в прямом эфире работу I съезда народных депутатов СССР.

То, что говорилось иными депутатами с трибуны съезда, было настолько смело и радикально, что телезрителям, наблюдавшим за этим, просто не верилось в реальность происходящего. Особенную симпатию у большинства телезрителей вызывали речи лидеров либералов. Как пишет И. Фроянов:

«Гласность», воспетая на партконференции и ловко управляемая заинтересованными лицами, настолько затуманила общественное сознание, что люди, потеряв социальные и нравственные ориентиры, оказались не в состоянии трезво и объективно воспринимать происходящее. Одурманенные ею, они поверили новоявленным «лжеучителям» и «лжепророкам», которые обещали им новый рай в недалеком капиталистическом будущем. Таким образом, «гласность», нагнетаемая средствами массовой информации, находившимися в руках недругов России, сыграла роковую роль в ее исторической судьбе на исходе ХХ века...»

Возвращаясь к передаче «Взгляд», отметим, что ее деструктивное влияние отмечали тогда многие, однако сделать ничего не могли – защитники передачи, ловко прикрываясь словами о демократии, каждый раз отводили от нее угрозу закрытия. Характерный эпизод случился тогда в коридорах МИДа, где встретились бывший глава Гостелерадио Сергей Лапин и один из создателей «Взгляда» Анатолий Лысенко. Последний вспоминает:

«Я встретил Лапина в МИДе, где он работал советником. Тогда уже был «Взгляд», и единственное, что Лапин сказал: «Что вы делаете? Вы когда-нибудь пожалеете о том, что вы делаете». А потом отвернулся и пошел – страшно некрасивый, маленький. Он же очень комплексовал из-за своего роста. Носил мальчиковые ботинки и ужасно этого стеснялся...»

Что тут скажешь? Во-первых, сам Лысенко отнюдь не Аполлон – полный, небольшого роста и мало симпатичный. Во-вторых, апелляция Лапина к благоразумию подобных людей была изначально напрасной – они разрушали СССР в полной уверенности, что творят благое дело. Они и сегодня так считают, поскольку получили от нынешней власти гораздо больше, чем давала им советская власть. И таких лысенко на нынешнем Российском ТВ, к сожалению, большинство. Однако вернемся в конец 80-х.

В середине 1989 года года к руководству ЦТ пришел новый человек – новым председателем Гостелерадио СССР стал бывший главный редактор газеты «Советская Россия (1978—1986) и председатель Госкомитета СССР по делам издательств, полиграфии и книжной торговли (1986—1989) Михаил Ненашев. Он принадлежал к державному лагерю и не случайно был прозван либералами «не наш Ненашев». Вот почему он попытался накинуть определенную узду на «гласность»: при нем работу II съезда народных депутатов (1990) уже пустили в записи, да еще в неудобное для зрителей время – с десяти вечера до двух ночи. Объяснения для своих действий Ненашев нашел следующие: мол, трансляции сильно отвлекают трудового человека от производительной работы, да и наскучили простым людям эти дебаты.

Однако Ненашев делал определенные реверансы и в сторону либерального лагеря. Так, он «амнистировал» публицистический фильм молодого журналиста Леонида Парфенова «Дети XX съезда», положенный на полку его предшественником. А когда Кира Прошутинская нарушила его приказ не включать в очередной выпуск «Пресс-клуба» сюжет о деятельности Межрегиональной депутатской группы, обошелся с ослушницей по-божески – влепил ей всего лишь выговор за нарушение производственной дисциплины. А мог ведь и с должности снять (Прошутинская тогда занимала кресло заместителя главного редактора молодежной редакции ЦТ). И все же «коньком» Ненашева был не либерализм, и с его приходом режим в «Останкино» заметно ужесточился. О том, как изменилась обстановка на ЦТ при новом руководителе, рассказывает «взглядовец» Дмитрий Захаров:

«На телевидении стали появляться новые люди. Главную редакцию литературно-драматических программ возглавил писатель С. Рыбас, хорошо зарекомендовавший себя в «Литературной России» (это издание в те годы было яростным антиподом либерального «Огонька». – Ф. Р.). Был переведен из Генеральной дирекции программ ЦТ на другую должность В. Трусов, а на его место генерального директора назначен В. Богданов, долгое время работавший в Госкомиздате. Тон задает бывший работник Института книги, теперь первый заместитель председателя Гостелерадио П. Решетов, который сегодня уже на ЦТ неустанно борется против всяческих происков. Иными словами, идет замена руководящих кадров представителями Госкомиздата и газетно-журнальных изданий. Хочется думать, что идут молодые и сведущие в специфике работы телевидения люди, обладающие необходимыми знаниями. Благо широко распространено мнение, что о работе тележурналистов со стороны судить легче. Да и привыкли мы к перетасовке номенклатуры по горизонтали, когда чиновник, ранее заведовавший, например, рыбным хозяйством, может вдруг возглавить театр оперетты или музей изящных искусств. В последнее время на ЦТ многие сотрудники испытывают определенную нервозность: кто следующий – молодежная редакция, музыкальная?

Безусловно, позитивные идеи у нового руководства есть. В последнее время начала менять привычный облик программа «Время» – появились передачи «Семь дней», «Телевизионная служба новостей». Начали действовать коммерческий канал (речь идет о канале «2х2», который вещал по третьей программе. – Ф. Р.), телеканал вещания для России. К числу безусловных удач можно отнести телемарафон Детского фонда, «Воскресную нравственную проповедь».

И все же... С приходом нового председателя Гостелерадио М. Ненашева и его первого заместителя на ЦТ утвердился новый, а вернее, давно забытый стиль общения. Если прежде зампреды, курирующие ЦТ, всегда мотивировали те или иные поправки в личных беседах с творческими группами, то нынешние товарищи не находят для непосредственного общения времени. А те объяснения, которые доводятся до сведения журналистов через главных редакторов, как правило, слабо мотивированы. Речь здесь идет не о личных амбициях. Возможно, профессионализм нового руководства в области телевидения превосходит уровень тех, кем они руководят, просто мы чего-то не понимаем. Но если человек называет сюжет абзацем, хорошо ли он представляет разницу между одним и другим?..»

Отметим, что упоминаемый выше писатель С. Рыбас был приглашен на ТВ не случайно: он слыл ярым державником и обладал в их среде большим авторитетом. С его приходом предполагалось, что он не только изменит вектор направления вверенного ему подразделения (то есть будет способствовать появлению передач именно о русской культуре), но и приведет за собой и преданных ему людей – прежде всего русского происхождения. Однако этим надеждам так и не суждено будет осуществиться, причем не по вине Рыбаса. Вот как об этом вспоминает тогдашний 1-й зампред председателя Гостелерадио Петр Решетов:

«Наши попытки пробудить национальное самосознание зрителей встречали резкое сопротивление со стороны коллектива! Как обошлись с тем же Рыбасом? Я считаю его нашей находкой. С его приходом у нас появились интересные литературные передачи. Пошел разговор о русской культуре. Но нам стоило огромного труда внедрить его в редакцию. Она его попросту не принимала, особенно в первый год работы. Он слишком декларировал свое российское происхождение. Это не нравилось и части руководства телевидения, например, Лазуткину. После нашего ухода Рыбасу были созданы невыносимые условия, и он тоже должен был уйти...

Сопротивление так называемых либералов поддерживалось другими средствами массовой информации. Мы же поддержки не имели. Потребовал, например, у меня встречи с московской программой Юрий Бондарев. Участвовали и все руководство СП РСФСР, и вся редакция. Мне тогда стоило большого труда утихомирить российских писателей, пока они не огляделись и не поняли, с кем имеют дело. С кем? Не буду называть, вы это сами понимаете, – их на телевидении больше половины (речь идет о работниках ТВ еврейского происхождения. – Ф. Р.). Потом приходил Валентин Распутин с теми же русскими проблемами. Я ему сказал: «Дай мне двух-трех человек, которым ты доверяешь, и они завтра же будут на телевидении». Конечно, я не мог взять таких, как, например, Владимир Бондаренко (еще один литератор-державник. – Ф. Р.), – их пришлось бы водить по телецентру с охраной...

На телевидении вообще очень развиты групповщина, круговая порука. Ведь зачастую проходимость передачи, время выхода в эфир, а значит, во многом и популярность зависят от субсидий, связей в коридорах власти. Мы были новыми людьми на телевидении и слабо разбирались во всех этих механизмах. Попытки переструктурировать редакции наталкивались на мощное сопротивление. А когда мы решили разобраться с гонорарными ведомостями (там тоже не все было чисто), нас предупредили: «не считать деньги в чужом кармане»...»

Все эти «русские десанты» были малоэффективны, поскольку до этого телевизионная среда десятилетиями унавоживалась либералами. Был краткий «державный» период конца 60-х – начала 70-х (в первые годы правления С. Лапина), но он длился недолго – с началом «разрядки» все вернулось на круги своя. В итоге к началу перестройки телевидение (как и кинематограф) были полностью в руках либералов. По этому поводу приведу мнение писателя Валерия Ганичева:

«Увы, это вообще наша традиция – опора власти на либералов. В советское время власть уделяла основное внимание либеральным кругам писателей – тем, кто потом и разрушал Советский Союз. Да и при царе все поблажки давали той же либеральной кампашке. Не Лескову, не Чехову, не Достоевскому. Тот же Николай Второй отказывался опираться на русские национальные силы и потерпел крах. Кадеты его и смели. После смерти Сталина наверху стали бояться слова «русский». Верховодил яковлевский агитпроп. У нашей власти традиционно затаенный ужас перед русским национальным началом. И это всегда приводит к краху государства. Царского, советского... Ведь другой опоры у государства нет...»

Однако вернемся к временам правления М. Ненашева.

Большое внимание новое руководство уделяло программе «Взгляд», поскольку та считалась в либеральной среде главным орудием в деле «окучивания» прежде всего молодежной аудитории. Это внимание выразилось в том, что из эфирной сетки навсегда исчез воскресный выпуск, а пятничный был сокращен на несколько минут. Но главные события были еще впереди. Вскоре вокруг передачи разразился скандал, который привлек к себе пристальное внимание многих средств массовой информации. Что же произошло? 29 декабря 1989 года очередной выпуск «Взгляда» был снят с эфира под предлогом того, что «передача не несет в себе праздничного заряда» (настоящим поводом к такому решению стало интервью, взятое «взглядовцами» у Галины Брежневой, которая была... в нетрезвом состоянии). На следующий день в молодежном оплоте либералов газете «Московский комсомолец» появилась заметка нетрадиционного музыковеда Артура Гаспаряна под названием: «Взгляд» арестован». Приведу ее полностью:

«Вчера вечером миллионы телезрителей, удобно расположившиеся перед экранами телевизоров в намерении посмотреть пятничную программу «Взгляд», были возмущены тем, что без всяких предварительных и вразумительных объяснений передача в эфир не вышла. Скандал? Абсолютный!

Сама по себе практика негласной отмены объявленных заранее телепередач не нова. Уж так повелось испокон веков, что руководство Гостелерадио СССР не обременяет себя уважительным отношением к более чем 200 миллионам советских телезрителей. Ну, объявили, потом отменили... В конце концов, своя рука – владыка.

Однако за всеми этими «снятиями», «переносами на более позднее время» и вообще никак не мотивированными «отменами» проглядывает, помимо откровенного неуважения к общепринятым в цивилизованном мире этическим нормам отношений с общественностью, и явная политическая борьба.

Ибо и ежу понятно, что отнюдь не техническим браком пленки объясняется, например, снятие с эфира «Телевизионного знакомства» с Виталием Коротичем. Хотя программа несколько раз анонсировалась по тому же ЦТ. Одним словом – наплевать на общественное мнение и забыть...

Что же на сей раз произошло со «Взглядом»? Из надежных и информированных источников, попросивших не называть себя (и мы их, увы, понимаем), нам стало известно, что накануне выхода передачи в эфир в студии появились несколько человек в штатском и арестовали весь смонтированный для передачи видеоматериал.

О мотивах ареста можно догадываться. Новогодний выпуск «Взгляда» намеревался повеселить зрителей весьма остроумной и довольно щекотливой пародией на программу «Время».

«МК» располагает также информацией о том, что на ЦТ вновь возобновлены «черные списки» «не рекомендованных» к показу в эфире рок-групп. В останкинских кулуарах ходят упорные слухи о решительном наступлении и давлении на молодежные передачи, которые «не в меру распустились».

Между тем «Взгляд» был настолько популярной и влиятельной передачей, что на нее пытались давить не только политики, но и бандиты. Об одном таком конфликте рассказывает другой «взглядовец» – Александр Любимов:

«Явная угроза со стороны криминала была только однажды. Исходила она от Отари Квантришвили. Ему не понравилось, что мы рассказали о конфликте в одной спортивной ассоциации. У нас возник принципиальный спор. Я считал, что сюжет получился корректным, и не собирался этот вопрос ни с кем обсуждать. Отари был агрессивно настроен, он вообще был очень агрессивным человеком. Пришлось ему ответить. Через некую систему ему дали понять, что он поступает неправильно. В те времена в бандитском мире действовали законы, и люди заметные старались их соблюдать...»

В 1990 году руководитель программы Анатолий Лысенко ушел на канал «Россия», и во главе «Взгляда» встал именно Александр Любимов. Это понравилось не всем участникам проекта – в частности, Владимиру Мукусеву, который в интервью журналу «Огонек» откровенно признался: «Это выдуманная история про Сашу Любимова как руководителя программы. Еще не став профессиональным журналистом, он пытается журналистами руководить. Он ведь руководитель максимум той программы, которую сам делает. К моим передачам Любимов никакого отношения не имел, не имеет и иметь не будет. Так что руководство программой – игра. Никто его не выбирал. Никакого приказа о его назначении я не видел. Он сам себя назначил. Он просто сказал: «Ребята, теперь я буду вами руководить». Мы посмеялись, думая, что это шутка. А он написал себя в титрах...»

Общая ситуация на телевидении продолжала оставаться достаточно напряженной, что неудивительно: борьба двух элит – либеральной и державной – входила в свою решающую стадию. Хронология тех событий выглядит следующим образом.

Год 1990-й начался с того, что из телевизионного эфира ушла информационно-публицистическая программа «7 дней», которую вел Александр Тихомиров по воскресеньям. Поводом к закрытию программы послужило то, что ведущий позволил себе непростительную, с точки зрения верхов, вольность – высказал собственную точку зрения на ввод частей Советской Армии в Баку (осудил его). Закрытие программы было вполне обоснованным, поскольку ввод войск был попыткой остановить развал страны, чего либералы явно не хотели – им важно было именно, чтобы страна развалилась. Вместо «7 дней» воскресный эфир в 21.00 вновь заняла программа «Время».

Рассказывает В. Шилов (в те годы – главный редактор главной редакции общественно-политических программ): «Общественное недовольство по поводу исчезновения передачи «7 дней» обрушилось на руководство ЦТ. Но мне известно, что председателю Гостелерадио пришлось вынести жесткую обструкцию на двух заседаниях Политбюро ЦК КПСС. И все же только после письменной рекомендации «вернуть на прежнее место программу «Время» член ЦК М. Ненашев должен был выполнить предписание. Пресловутая «шестая статья» отменена, но партийная-то дисциплина осталась! Причем ссылаться на решение Политбюро ЦК Михаил Федорович не мог, потому что оно, разумеется, было с грифом «секретно». Поэтому М. Ненашев и П. Решетов вынуждены были снимать программу «7 дней», подставляя себя под удар общественного мнения. Расплачиваться за чужую блажь – роль, что и говорить, незавидная...»

В марте незадолго до выборов Председателя Верховного Совета России первый зампред Гостелерадио Решетов не разрешил выход в эфир интервью Владимира Познера с главным смутьяном в рядах КПСС и одним из лидеров пролиберальной Межрегиональной депутатской группы Борисом Ельциным. Это интервью было показано по Ленинградскому телевидению, ЦТ же широко рекламировало другого кандидата – тогдашнего Предсовмина России А. Власова. Это не помогло – выбрали Ельцина. Но даже после этого позиция руководителей Гостелерадио не изменилась – они продолжали купировать материалы о работе съезда депутатов России. В итоге в республиканский парламент был вызван сам председатель Ненашев, которому пришлось давать объяснения по этому поводу.

Именно в противовес ЦТ сторонники Ельцина решили создать собственное телевидение. В итоге в октябре 1990 года на базе Российского телевидения на свет появилась Всероссийская государственная телерадиокомпания (ВГТРК). Ее руководителем был назначен недавний главный редактор журнала «Сельская молодежь» (1968—1990) Олег Попцов. Он вспоминает:

«В 90-м Ельцин вызвал меня и предложил возглавить Российское ТВ. Я начал отказываться, говорил, что я не человек «свиты». Он сказал: «Вы что, вообще не хотите нам помочь?» И мне ничего не оставалось, как согласиться. Тогда я даже пошутил: «У нас ничего нет, здания нет, техники нет, людей нет. Зато есть решение назначить Попцова председателем ВГТРК». Потом сказал: «Ну хотя бы дайте мне кожаную куртку и маузер» (отметим, что в 1991 году шутник выйдет из рядов КПСС, пробыв там почти 30 лет. – Ф. Р.). Но, как оказалось, у нас тогда и маузеров не было. А уж как втайне от больших кремлевских начальников мы прокладывали кабель, договаривались с Минсвязи, – это особая песня. Но вот когда все случилось, я позвонил Борису Николаевичу: «Нас показывают!» И отменить это никто уже был не в состоянии. Я сразу поставил условие, что буду заниматься телевидением, если мне не будут мешать. Ельцин сказал: «Делайте, как считаете нужным». И сам Ельцин в течение шести лет, что я возглавлял Российскую телекомпанию, никогда не позволял себе вмешиваться. Хотя, естественно, его окружение делало такие попытки...»

30 сентября 1990 года была образована телекомпания «ВИД» («Взгляд» и другие»), из недр которой одна за другой, к уже существующим популярным передачам («Взгляд», «Музыкальный лифт», который появился на свет 7 октября 1988 года), добавились еще несколько: «Вбди» (появилась 5 октября; ведущий Дмитрий Захаров), «Эльдорадо» (5 октября), «Синематограф» (5 октября), «Шоу-биржа» (5 октября), «Программа 500» (5 октября), «Поле чудес» (25 октября; ведущий Владислав Листьев). Учредителями «ВИДа» стали: Андрей Разбаш, Владислав Листьев, Иван Демидов, Александр Любимов, Александр Политковский, а также Александр Горожанкин (коммерческий директор, ранее работал в МИДе) и Светлана Попова (генеральный директор).

В 1990 году на свет появились сразу несколько программ, которым судьба уготовит сравнительно долгую для тогдашнего ТВ жизнь. Речь идет об «Адамовом яблоке» (С.-Петербург), «Брейн-ринге», «Счастливом случае».

«Брейн-ринг» родился благодаря стараниям Владимира Ворошилова и его команды, создающей передачу «Что? Где? Когда?». Причем идея создать новую, более спортивную и массовую, чем «Что? Где? Когда?», появилась у Ворошилова еще в 1980 году. В игре должны были быть два игровых стола, за которыми интеллектуально сражались бы, отвечая на вопросы ведущего, две команды. Однако в те годы пробить эту идею так и не удалось, и ее пришлось положить под сукно. И только в 90-м Ворошилов вновь к ней вернулся. К тому времени популярность «Что? Где? Когда?» достигла фантастических размеров и число желающих участвовать в ней было столь большим, что люди выстраивались в километровые очереди. Вот тогда и было решено создать для них новую еженедельную программу.

Первые несколько выпусков «Брейн-ринга» вел сам Ворошилов. Однако вскоре выяснилось, что руководить сразу двумя игровыми передачами ему не под силу, поэтому для «Брейна» стали искать другого, более молодого и энергичного ведущего. Этот спор выиграл Андрей Козлов – опытный «чтогдекогдашник». Начав играть в 1986 году с рядового игрока, он к 90-му году вырос до генерального продюсера телекомпании «Игра».

О кухне передачи рассказывают А. Попов и А. Добрянский:

«Передачу снимают большими блоками – по 25 передач – раз в полгода. Дело в том, что знатоки съезжаются со всех концов страны, а удовольствие это не из дешевых. В съемках принимают участие 30 команд. Их отбирают из 100—150 участвующих в отборочном туре, на который приглашают всех членов МАК (Международная ассоциация клубов «Что? Где? Когда?») и «Брейн-ринг». Таких клубов по всему бывшему Союзу около 400, а в каждом из них – по 10 команд.

Отбор идет три дня. Команды разбиваются на пары, садятся за игровые столы и соревнуются. Игра идет до 3 очков. Решающие критерии отбора – артистизм, эмоциональность и интеллектуальный уровень игроков. После отборочного тура в борьбу за чемпионский кубок «Брейн-ринга» вступают 4 команды, входящие в высшую лигу, и 26 претендентов, жаждущих в нее попасть...

Программа пишется как в режиме прямого эфира. Отснятые игры практически не режут. Даже несмотря на то, что об этом иногда очень просят. Как-то раз во время игры скромный, интеллигентный игрок Федор Двинятин в пылу азарта и гнева показал команде соперников, страшно сказать, кукиш! Потом он долго извинялся, просил убрать из передачи этот момент. Но тщетно! Режиссер был неумолим, и двинятинский шиш с успехом прошел в эфир.

Чтобы ведущий, выполняя роль спортивного комментатора, мог сообщить зрителям и телезрителям информацию об игроках и их команде, редакторы к отборочному туру собирают все, что о них известно. Также в обязанности редакторов входит обработка и проверка на достоверность вопросов и ответов. Ответы иногда оказываются выдуманными, а факты истории просто творчески «подкорректированными». Разумеется, их отсеивают...

За время съемок через зрительный зал «Брейн-ринга» проходит до 60 тысяч человек. Попасть на съемки может каждый, нужно лишь позвонить по телефону в телекомпанию «Игра», где совершенно бесплатно можно получить входной билет. Фанаты, не мыслящие себя без «Брейн-ринга», в основном получают билеты от своей любимой команды, каждой из которых предназначено определенное количество билетов. Фанов на «Брейн-ринге» любят. Некоторые из них буквально живут в телецентре все десять съемочных дней и отчаянно болеют за свои любимые команды. В день снимается две-три передачи, и фанаты не пропускают ни одну из них...»

Стоит отметить, что большинство тогдашних (да и нынешних) телепрограмм снимались уже не в «Останкино», а в павильонах «Мосфильма». «Брейн-ринг» был исключением. К этому же ряду относится и другая передача, появившаяся в 90-м, – «Счастливый случай», которая родилась в недрах творческого объединения «АМиК» («Александр Масляков и К°»). Идея ее создания принадлежит целой группе людей: художественному руководителю и продюсеру Виталию Проценко, режиссерам Ирине Доценко и Венере Альпаевой, главному редактору Миле Рассказовой, директору Александру Дугину. На роль ведущего был выбран опытный «кавээнщик» Михаил Марфин (в «КВН» с 1986 года). О кухне передачи рассказывает А. Самарин:

«Начинается все с объявления в эфире о приглашении к участию всех желающих, с информации об условиях конкурса. Затем сотрудники «Счастливого случая» берут телефонную книгу и просто звонят наугад... Бывает так, что во время программы телезрители сами звонят по объявленным в ходе эфира номерам телефонов и просят включить их в состав участников будущих викторин. Из двадцати команд-претендентов, как правило, выбираются шесть – на две или три передачи вперед. Предполагаемых участников приглашают на собеседование. Основные критерии при отборе, по словам Виталия Проценко, – эрудиция, умение достойно держаться на сцене, интеллект, чувство юмора и умение проигрывать. Истерики, слезы, крики и топанье ногами в студии никому не нужны. А ведь при том накале страстей, который царит в студии, человеку, не привыкшему к роли героя, тем более на сцене, сложно сдерживать эмоции. Но, как выяснилось, до записи программы доходят только самые стойкие, с нордическим характером. Путь от телефонного звонка до участия в программе длится несколько месяцев. Проходит не менее пяти, а порой и десяти репетиций передачи. Именно там и отсеиваются нервные и особо чувствительные...

В прежние годы иногородним участникам и гостям дорогу в Москву, проживание в гостиницах, даже питание в дни репетиций оплачивало «Останкино». Затем ситуация изменилась. Каждая телепрограмма вынуждена самостоятельно оплачивать эти расходы. У «Счастливого случая» денег нет. Но все равно в зрительном зале не только москвичи. Участники и зрители приезжают из Армении, с Украины, из Хабаровска за свой счет. Однажды уже выступавший в составе семейной команды мужчина рассказывал мне, что копил на поездку в Москву целый год ради встречи с друзьями по «Счастливому случаю» – на этот раз в качестве зрителя в зале: «За других поболею и оставлю заявку на будущее».

Но вернемся к общей ситуации, царившей на ЦТ в 90-м.

В конце октября 1990 года наступают нелегкие времена для «Авторского телевидения». Это было опять же пролиберальное ТВ, которое, помимо развлекательных и познавательных программ («Оба-на», «Намедни», «Телескоп», «Гиннесс-шоу», «Знакомый незнакомец» и др.), выпускало и публицистические («Пресс-клуб»), где озвучивались именно либерально-рыночные идеи. Отсюда и состав гостей в подобных передачах был соответствующий – это были сплошь представители либерального лагеря. Поэтому у руководства ЦТ к «Авторскому телевидению» были серьезные нарекания. Вот как об этом вспоминает К. Прошутинская:

«29 октября вышла трехчасовая программа «Авторского телевидения». Закончилась поздно, но люди все равно звонили – поздравляли, радовались новому, что появилось вдруг на экране.

Утром поздравил и наш главный редактор.

В час дня позвонил он же и трагическим голосом сообщил, что меня вызывает председатель Гостелерадио.

За столом – М. Ф. Ненашев, его заместители П. Н. Решетов и Г. А. Шевелев и мы, руководство редакции.

Отметив, что передача «неплохая», подвергли критике практически все (начиная от приглашенных нами людей и заканчивая негативной оценкой рубрик, представленных в программе «Авторское телевидение»). Прозвучала мысль и о том, целесообразно ли вообще делать эту программу.

Я слушала, смотрела на людей, поочередно учивших меня все 22 года, что я работаю, и думала. По сути, мало что изменилось с тех давних пор, когда я впервые пришла сюда. Так же нам присылают партийных непрофессионалов, которые ломают, корежат телевидение и нас. Только за последний год произошло огромное обновление руководства телевидения и редакций. И практически все эти люди пришли со стороны, не зная, не любя, не умея делать телевидение. И уходит последнее, что было с нами, – надежда. Мы еще пытаемся схватить, удержать ее, силой заставить быть с нами. Нам кажется, что мы, как профессионалы, нащупываем что-то очень важное для созидательной роли НОВОГО телевидения. В «Авторском телевидении» работают не экстремисты, не политики и конъюнктурщики, делающие карьеру. Мы не меняем одну конъюнктурную идею на другую, мы не хотим быть рабски послушны ни одной новой «правде», ни одному новому лидеру...

1 ноября состоялась коллегия Гостелерадио. Молодежная редакция подверглась резкой критике председателя. Для руководства 1-й и 2-й программами чрезвычайные полномочия он дал своему заместителю П. Н. Решетову – тому самому, который год назад в передаче «Пресс-клуб» сделал 22 цензурные вырезки, даже не предупредив об этом руководство редакции, и долго не ставил в эфир нашу программу, снятую в шахтах Донецка. На требование шахтеров показать ее по телевидению написал нам следующую рекомендацию: «Прошу подготовить ответ депутатам, что вследствие нерасторопности редакции и рассогласованности действий внутри редакции фильм вовремя не вышел на экран и сейчас несколько потерял актуальность», а позже снял с эфира «Взгляд».

Сейчас Решетов начал с того, что пытается грубо вмешаться во все острые программы «Авторского телевидения». Одна из них сейчас находится на грани запрета...»

Между тем эта коллегия, о которой рассказывает Прошутинская, оказалась последней в деятельности Ненашева на посту председателя Гостелерадио – 14 ноября его отправили в отставку. На его место пришел Леонид Кравченко, который некогда уже работал на телевидении – еще в 1967—1971 годах он был заместителем главного директора программ ЦТ, а в 1985—1988 гг. – первым заместителем председателя Гостелерадио, после чего два года возглавлял ТАСС. Однако эта пертурбация была уже из разряда «как мертвому припарка». Почему?

К тому времени Горбачев практически не скрывал своей ставки на либерал-демократов, поскольку те уже реально «гнули» державников. В марте 90-го либералы и националисты победили на местных и республиканских выборах, нанеся сокрушительное поражение КПСС. Сразу после этого Горбачев провел Пленум ЦК КПСС, где поставил вопрос об устранении 6-й статьи Конституции СССР, где речь шла о руководящей роли партии в жизни советского общества. Пленум с этим предложением согласился. Вслед за этим внеочередной, III съезд народных депутатов СССР отменил 6-ю статью Конституции. С этого начался фактический распад великой державы. Как пишет И. Фроянов:

«А. А. Громыко, беседуя с сыном, однажды заметил: «Ни один титан или даже группа героев не смогут управлять нашей страной без КПСС. Партия – это каркас, на котором все держится. Разрушишь его, и страна погибнет». Старый, по речению наших предков, «опытовщик» знал, что говорил: жизнь подтвердила правоту его слов. Отменив 6-ю статью Конституции, III съезд народных депутатов СССР открыл в стране период зримого безвластия и нарастающего распада. Не прошло и полгода, как глава правительства Н. Рыжков, выступая на Президентском Совете, говорил о том, что правительство никто «не слушает. Вызываешь к себе – никто не является! Распоряжений не выполняют! Страна потеряла всякое управление! Развал идет полным ходом!»...»

Вот почему можно было с полной уверенностью сказать, что очередная пертурбация на ЦТ была заранее обречена на провал. В тот период шансов на спасение страны оставалось все меньше, и они стремительно таяли из-за того, что сама руководящая верхушка страны оказалась предательской, а в рядах державников (в отличие от их более сплоченных оппонентов) царили разброд и шатания.

Время Кравченко

Как запретили «Взгляд». Создание Всесоюзной государственной телерадиовещательной компании (ВГТРК). Киношные либералы бойкотируют ЦТ. Накат на «ТСН». «Взгляд» из подполья». «Кухня» ТВ. Создание РТР.

Либералы с ЦТ восприняли смену руководства с надеждой – все-таки к руководству пришел профессионал (по «Останкино» тогда гуляла присказка: «Ненашева поменяли на нашего»). Кроме этого, на фоне того, что тогда происходило в стране (торжество либерализма), тэвэшным либералам казалось, что при Кравченко ситуация на ЦТ станет более благосклонной к ним. Но они заблуждались. Уже в первом своем интервью еженедельнику «Говорит и показывает Москва» новый руководитель весьма откровенно обрисовал свою задачу на новом месте: «Нельзя забывать, что мы – работники государственного телевидения и радиовещания. И если кому-то хочется иметь оппозиционное телевидение или радио, то, пожалуйста, создавайте его. Законом это разрешено. Каждый гражданин может быть учредителем, если у него есть средства и он способен на это. Но нельзя допускать, чтобы государственное телевидение было повернуто против... властных структур... Так во всем цивилизованном мире, это мировая практика, мировой опыт...»

Стоит отметить, что назначение Кравченко на пост руководителя ЦТ произошло иначе, чем это было принято до этого. Например, А. Аксенова формально назначили через Совет Министров, а фактически – решением Политбюро ЦК КПСС. Для этого назначения требовалось согласие всех членов Политбюро, что, в частности, отражало принцип коллективного руководства. Когда Аксенова сменил на председательском посту М. Ненашев, процедура назначения уже была иной и соответствовала общепринятым международным нормам: кандидатуру будущего члена правительства предлагал Председатель Президиума Верховного Совета СССР, а Верховный Совет мог либо утвердить, либо отвергнуть эту кандидатуру.

Назначение Л. Кравченко произошло при третьем варианте – его не утверждал Верховный Совет, а назначил Президент страны М. Горбачев своим личным указом. Судя по всему, цель при этом преследовалась следующая: превратить Государственный комитет, то есть правительственный орган, в государственную компанию, образование неправительственное. В этом случае руководитель компании выводится из состава Кабинета министров, его должность более не подлежала утверждению Верховным Советом. Вскоре так оно и получилось, в итоге родилось нечто доселе в мире невиданное: президентское телевидение и радио. Но это случится через несколько месяцев, а пока мы вернемся в конец 90-го.

Конфликт, возникший у его предшественника Ненашева с «АТВ», Кравченко разрешил весьма своеобразно – он распорядился часть «атэвэшных» программ закрыть, а остальные перенести с Первого на Второй телеканал (по два часа эфира в неделю, но без постоянного места). На коллегии Гостелерадио, которая состоялась в декабре, это решение было объяснено следующими причинами: мол, с начала будущего года начнет действовать новая, несколько отличающаяся от прежней концепция конструирования и распределения телевизионных программ, согласно которой первый общесоюзный телеканал, особенно по вечерам, намечено отдать в основном художественным передачам. И, стало быть, «АТВ» со своими предельно политизированными программами, как, впрочем, и другие творческие группы, готовящие передачи подобного типа, должны будут уступить место в первой программе концертам, спектаклям, фильмам. Вместе с тем лучшие работы «АТВ» получат возможность туда вернуться.

Рассказывает А. Малкин (художественный руководитель «АТВ»): «Для начала новый председатель Гостелерадио заявил, что к голым бабам он относится весьма отрицательно, на каковом основании и была закрыта передача «Шок-шоу», хотя мы отнюдь не задумывали ее как эротическую. Наша ассоциация просто хотела поговорить о шокирующих, выпадающих из привычного ряда явлениях в любой сфере – будь то политика, музыка, живопись, литература... Точно так же не понравилась и наша программа «Намедни», которую обозвали «ернической» и «капустнической». Что касается «Пресс-клуба», то в нем увидели... «нарушение национально-пропорционального представительства» (!) в подборе гостей!.. (евреев там всегда было больше, чем славян и других народностей. – Ф. Р.)».

Конец 90-го ознаменовался новым скандалом, в эпицентре которого вновь оказалась программа «Взгляд» – очередной выпуск передачи от 28 декабря был запрещен приказом Кравченко. Поводом для такого решения послужила тема отставки министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе (она случилась в середине месяца), которая должна была красной нитью пройти через всю передачу. Однако вместо ожидаемого «Взгляда» на экране появился сам Л. Кравченко, который в коротком интервью с тележурналистом А. Крутовым заявил, что передача просто не была готова, существовали лишь намерения. В личной беседе с авторами программы Кравченко выразился более понятно, он сказал: «Тема отставки Шеварднадзе – не самая главная на данный момент у нас в стране».

Самое интересное, что, даже когда «взглядовцы» согласились пойти на компромисс и не поднимать тему отставки влиятельного члена Политбюро в своих последующих выпусках, передачу так и не выпустили в эфир. Стало очевидно, что «Взгляд» определенным силам во власти изрядно надоел и с ним наконец решено покончить. Причем сказать об этом напрямую руководители ЦТ не решились, завуалировав свои действия под производственную необходимость – мол, у передачи нет своей концепции. Документально это выглядело следующим образом. В недрах аппарата Гостелерадио на свет появился следующий документ:

«Указание. 1. Главной редакции программ для молодежи ЦТ (т. Пономарев А. С.). Представить уточненную творческую концепцию программы «Взгляд», основные тематические направления, предлагаемые для разработки в 1991 году, с учетом обсуждений, состоявшихся на встречах с руководством редакции, авторами и ведущими передачи.

2. Поручить товарищам (фамилии) разработать условия контракта, предусматривающего права авторского коллектива программы «Взгляд», взаимную ответственность руководства ЦТ и указанного коллектива за содержание и качество программы, соблюдение технологии ее подготовки, эфирной дисциплины.

3. До рассмотрения указанных выше вопросов приостановить производство и выход в эфир программы «Взгляд».

Первый заместитель председателя Госкомитета П. Решетов».

Стоит отметить, что запрет на популярную передачу был воспринят многомиллионной армией телезрителей далеко не однозначно. К тому времени у программы уже появилась стойкая армия недоброжелателей, которая встретила «накат» на нее с одобрением. Вот отрывок из письма жительницы Днепропетровска К. Даскэлу, которое было опубликовано в газете «Советская Россия»:

«С тех пор, как многие ведущие «Взгляда» избраны депутатами, передачи стали более жесткими. Все сдобрено большой дозой злости. А ведь зло рождает зло. По-моему, ТВ призвано вносить равновесие между людьми, доброту. По крайней мере, так должно быть...»

Еще одно издание – газета «Ветеран» – в те же дни отдало целую полосу под письмо полковника А. Пронина. Приведу лишь отрывки из него:

«Передергивания, субъективизм, некорректность мы замечали за «Взглядом» и раньше, в прежние годы... Тогда казалось: передержки и тенденциозность – болезнь роста. Думалось, пройдет. Вырастут из детских штанишек начинающие телерепортеры, поднаберутся опыта, зрелости. Да, ведущие «Взгляда» подросли. Кое-кто даже стал народным депутатом РСФСР. Но, увы, оценки стали, пожалуй, резче и нетерпимей, а тон – более безапелляционным, разухабистым...

Да, их симпатии явно на стороне тех, кто отрицает саму идею советской социалистической государственности (выделено мной. – Ф. Р.). Взять хотя бы прозвучавший недавно в одной из передач «добрый совет» москвичам: раз у нас такие трудности со снабжением, то, чтобы хоть что-то у людей было, не последовать ли им примеру берлинцев да не разобрать «на сувениры» кремлевскую стену, как разломали стену между Западным и Восточным Берлином. Такие вот «шутники» во «Взгляде». Но не отдают ли подобного рода шутки привкусом кощунства, глумления над тем, что свято для советского, для русского человека? И подобные «советы» повторялись из передачи в передачу.

Психологами замечено, что принцип повторяемости информации лежит в основе формирования всякого стереотипа общественного сознания. И у «Взгляда» прицел здесь совершенно определенный. О Коммунистической партии, о социалистическом государстве, об армии – или плохо, или ничего... Не самоотверженное служение Отечеству и народу, не истинный профессионализм здесь в чести. Кто бросит в руководство Вооруженных Сил камешек поувесистей, расскажет об армейских проблемах в обличительно-зажигательном тоне – тот и мил «Взгляду» (выделено мной. – Ф. Р.)...

О какой же объективности после этого можно говорить! В том числе и тех, кто и сегодня продолжает плач по «Взгляду». Сколько шуму поднято! Удар по демократии, зажим гласности, политическая цензура... А ведь все дело в том, что наконец-то предпринята попытка поставить заслон вседозволенности, нравственному разбою, политическому гангстеризму, благодаря чему один из каналов государственного телевидения перестал быть инструментом разрушения самого государства».

Даже несмотря на запрет, «Взгляд» продолжал появляться на голубых экранах – теперь уже на Ленинградском телевидении в передаче Беллы Курковой «Пятое колесо». В частности, 17 января 1991 года свет увидел выпуск, целиком посвященный взбудоражившим страну вильнюсским событиям (там Кремлем была предпринята попытка вооруженным путем подавить националистические выступления и уберечь страну от распада). Естественно, либералами эта попытка была всячески осуждена, и их точка зрения была широко представлена в том памятном выпуске «Взгляда».

В те же дни начала 91-го на свет появились две популярные телепередачи: «Любовь с первого взгляда» (кстати, одна из первых отечественных лицензионных программ, аналог английской «Экшн тайм»), в феврале авторская программа Сергея Шолохова «Тихий дом».

В середине января разразился новый скандал, связанный с событиями в Литве (он был идентичен тому, что случилось некоторое время назад с передачей «7 дней»). На этот раз в эпицентре случившегося оказалась передача «Телевизионная служба новостей» («ТСН»). Ведущая программы Татьяна Миткова отказалась зачитывать навязанный ей руководством комментарий о событиях в Литве (он был прокремлевским, а ведущая была на стороне литовских националистов), за что была отстранена от эфира. По стопам своего коллеги пошли и другие ведущие программы, в итоге 16 января передача вовсе не вышла в эфир. Вести ее должен был Дмитрий Киселев, который в интервью «Комсомольской правде» рассказал о том, что произошло. По его словам, главный сменный редактор Виталий Мирошников потребовал от него выбросить из передачи два сюжета. Один из них рассказывал о первой жертве насилия в Литва с неопровержимой очевидностью телефакта. В другом было зафиксировано, как на Верховном Совете полковник Петрушенко требует: «Руки прочь от Кравченко». Киселев согласился пойти на компромисс в случае с полковником, но отказался умолчать об убийстве в Литве. Тогда был запрещен весь выпуск.

В разгар этих событий – 31 января – в газете «Собеседник» (печатный аналог «Взгляда», также ориентированный в первую очередь на молодежь) появилась весьма едкая пародия как на кравченковское ТВ, так и на сам СССР. Называлась заметка «Программа передач на 32 января 1991 года». Приведу ее полностью:

«6.00. Информационный выпуск «Подъем».

6.30. Утренняя зарядка. Репортаж из оружейной комнаты войсковой части, готовящейся к братскому рейду по суверенным республикам (намек на подавление Кремлем националистических фронтов. – Ф. Р.).

7.30. «Товарищ «Память». Телеочерк о комитете национального спасения Тушинского района г. Москвы (в Тушинском районе базировалась русская националистическая организация «Память. – Ф. Р.).

8.00. «Останкинская телепашня». Вести с колхозных полей (слово «колхоз» в устах либералов звучало как ругательство, хотя попить-поесть они были не дураки. – Ф. Р.).

9.00. «Врешь, не возьмешь!» Репортажи из магазинов и рыночных павильонов.

10.00. «Легко на сердце от песни веселой». Фестиваль самодеятельности воздушных десантников в Прибалтийской ССР (еще один камень в «огород» Советской Армии, которая стараниями либералов превратилась в оккупационную. – Ф. Р.).

12.00. «Любовь под язовыми». Научно-популярная программа о размножении демократов в неволе (Д. Язов – тогдашний министр обороны СССР. – Ф. Р.).

14.00. «Дыба». Историко-патриотическая программа для молодежи.

17.00. «Все грани прекрасного». Изучаем гранату РГ-10.

18.00. «Овсей, души!» Встреча с ветеранами органов в концертной студии «Останкино» (камень в «огород» другого силового ведомства, ненавистного либералам, – КГБ. – Ф. Р.).

19.00. ТСССН (Телевизионная служба самых свежих новостей). О событиях в Персидском заливе. Инсценировка СХАТ по сообщениям ТАСС (речь идет об операции «Буря в пустыне» – нападении друга всех советских либералов США на Ирак. – Ф. Р.).

19.30. «Палит Бюро». Соревнования по пулевой стрельбе на призы Старой площади.

20.00. Серия «Шедевры мирового экрана». Худ. фильм «Четыре танкиста и собака» (ПНР). 15-я серия (намек на то, что популярный польский сериал, который пропагандировал братскую воинскую дружбу между армиями СССР и Польши и на котором было воспитано не одно поколение советских школьников, – отстой. Кстати, сериал этот польские власти, которые по сути являются продолжателями дела советских либералов, запретят к показу в 2007 году. – Ф. Р.).

21.00. «Все хороШОУ!» Дезинформационная программа.

21.45. «600 секут». О необходимости введения телесных наказаний размышляет главный комментатор ЦТ заслуженный обозреватель СССР Александр Невзглядов.

22.00. «Это сплыло, сплыло...» По страницам программы «Взгляд».

22.05. На молитву становись! (камень в огород православной церкви. – Ф. Р.).

22.30. «Слово и дело». Антихудожественный видеоканал.

00.00. Авторское ЕЛЕвидение.

00.05. Ночное ТВ. Беседы о сексе. Серия «Очень личное». «Эх, хорошо страной любимым быть!» Передача для взрослых.

01.00. «Масон грядущий». Ночная проповедь лидера Объединенного фронта национально-патриотических профсоюзов.

01.30. Информационный выпуск «Отбой».

Между тем 9 февраля на свет появился Указ Президента СССР М. Горбачева «О создании Всесоюзной государственной телерадиовещательной компании». Появление этого указа либеральный кино– и телекритик Ю. Богомолов прокомментировал следующим образом:

«Невелика вроде бы хитрость: поменять вывеску на учреждении. Да как сказать... Одним росчерком пера многотысячный штат «Останкино» оказался за порогом «Останкина» (на тот момент коллектив Гостелерадио насчитывал 83 тысячи человек, из которых половина – инженерно-технический персонал. – Ф. Р.). А внутри остался один человек – председатель Госкомпании.

И сказка про ледяную и лубяную избушки стала былью, главный смысл которой в том, чтобы вывести телеведомство из-под контроля Кабинета министров и Верховного Совета. А из-под юрисдикции Закона о печати оно, как мы помним, было выведено раньше.

Положение председателя новой компании много лучше губернаторского. Ему не надо, как Градобоеву, спрашивать у своих подчиненных: предпочитают ли они, чтобы их судили по законам или как «бог на сердце положит». Ему Указом разрешено последнее.

Насколько я понимаю, этим актом был создан прецедент управления целой отраслью посредством института наместников.

Как бы там ни было, но одним махом мы спустились на самый низ лестницы, ведущей вверх, – на упроченное командно-административное основание.

Понятно, что председатель телерадиокомпании поспешит набрать новую компанию сотрудников. Последняя может оказаться и старой – просто заменены будут поводки и ошейники. Тележурналисты вместо формального трудового соглашения подпишут неформальные контракты...»

Едва увидел свет этот указ президента, как один из оплотов либеральной фронды в среде творческой интеллигенции – Союз кинематографистов Москвы – объявил бойкот Центральному телевидению. Этому беспрецедентному шагу предшествовали следующие события. В середине января руководитель СК Москвы кинорежиссер Сергей Соловьев от имени своих коллег направил телеграмму Верховному Совету СССР и Президенту Горбачеву с резким протестом против введения цензуры на ЦТ (речь идет о цензурировании либеральных, антигосударственных взглядов, которые практиковались во многих передачах ЦТ, во главе которых по-прежнему стояли представители либерального лагеря. – Ф. Р.). Однако никакого ответа не последовало. Более того, руководство ЦТ продолжало проводить в своем ведомстве политику жесткой цензуры.

Тогда группа кинематографистов, поддержанная еще рядом видных деятелей культуры, со страниц «Комсомольской правды» объявили бойкот ЦТ. Вслед за публикацией этого совместного заявления «подписанты» отправили руководству телевидения телеграммы за личной подписью с требованием исключить из программы ЦТ их фильмы, музыкальные и драматические произведения, ранее снятые интервью и выступления. Руководство ЦТ эти петиции откровенно проигнорировало – едва они достигли телецентра, как «Останкино» выпустило мощный залп именно из тех кинофильмов, о которых шла речь в телеграммах.

Этот красноречивый жест руководства ЦТ вызвал еще большее негодование со стороны киношников – на пленуме СК СССР уже все республиканские и региональные организации присоединились к акции бойкота ЦТ. Требования, которые они предъявили телевизионщикам, были следующими: снять удавку политической цензуры, вернуть на голубые экраны «Взгляд», предоставить канал для независимого Российского телевещания, адекватно ответить на акцию по изгнанию «Радио России», вернуть Вильнюсский телецентр народу Литвы. Однако ни одно из этих требований тогда выполнено не было. В апреле в либеральной газете «Демократическая Россия» кинокритик Л. Польская, подводя итоги бойкота, горько резюмировала:

«Многие участники бойкота изначально сомневались в эффективности избранного средства борьбы. Они предрекали – весьма здраво – невероятные трудности со своими табу: авторское право на фильмы, например, принадлежит Гостелерадио. Они знали, что обязательно возникнут затруднения этического свойства, – и тут же наткнулись на конфликт скорее гамлетовского, нежели правового характера: выпускать в эфир фильм об Андрее Миронове или нет? Это что – развлечение или память? Да поймет ли запрет Мария Владимировна Миронова? И простит ли зритель?

На мой взгляд, прекрасные нравственные намерения бойкотирующих стали заметной политической акцией, самодостаточной по своему немедленному резонансу после публикации в газетах. Но через два месяца и следа от кинутого камня не осталось, воды сомкнулись, на телевидении бойкот практически не заметен. Стала ли иной политическая физиономия ЦТ? Увы. Более точной информация? Нет. Меньше развлечений? Может быть, но для этого нужны скрупулезные подсчеты. На глаз незаметно...»

Однако отвлечемся на время от политики и взглянем на программу телепередач одного из дней начала 91-го – 26 февраля:

ПЕРВАЯ ПРОГРАММА

6.30 – «Утро» (120+30). 9.00 – «Актуальный репортаж». 9.15 – Мультфильм. 9.25 – «Дом, в котором я живу». Худ. фильм. 11.00 – Детский час. 12.00 – ТСН. 12.15 – А. Петренко (о судьбе актера). 15.00 – ТСН. 15.15 – «Ставка больше, чем жизнь». Фильм 12-й. 16.20 – Док. фильм. 16.50 – «Детский музыкальный клуб». 17.35 – Мультфильм. 17.45 – Фестиваль советских немцев. 18.30 – Международные новости. 18.45 – Политические диалоги. 19.15 – Худ. фильм «Три дня Виктора Чернышева». 21.00 – «Время». 21.45 – «Поле чудес». 22.30 – Встреча с писателем О. Волковым. 0.00 – ТСН. 0.20 – Фильм-монография «Джазмен». 1.25 – «Инспектор Гулл». Худ. фильм. 1-я серия. 2.30 – Фильм-концерт.

ВТОРАЯ ПРОГРАММА

8.00 – Утренняя гимнастика. 8.15 – Научно-популярный фильм. 8.35, 9.35 – География. 7-й класс. 9.05 – Французский язык. 1-й год обучения. 10.05 – Французский язык. 2-й год обучения. 10.35, 11.35 – География. 8-й класс. 11.05 – Наш сад. 12.05 – Концерт. 12.40 – Док. фильмы. 13.20 – Ритмическая гимнастика. 13.50 – Фильм-концерт. 14.50 – Играет И. Бочкова (скрипка). 17.00 – Телестудии городов РСФСР. 17.25 – Док. телефильм. 17.55 – Ритмическая гимнастика. 18.25 – Хоккей. Чемпионат СССР. 20.45 – Русские народные песни. 21.00 – «Время». 21.45 – На сессии Верховного Совета СССР. 22.45 – «Капитан Фракасс». Худ. телефильм. 1-я серия. 0.00 – Баскетбол. Кубок обладателей кубков. Мужчины. Полуфинал. «Динамо» (Москва) – ПАОК (Греция).

МОСКОВСКАЯ ПРОГРАММА

7.00 – «2х2». 19.00 – Служба обратной связи. 19.20 – О защите прав потребителя. 19.50 – Тревожная хроника. 20.00 – «Спокойной ночи, малыши!» 20.15 – «Добрый вечер, Москва!» 23.45 – «Ставка больше, чем жизнь». Фильм 12-й.

ЛЕНИНГРАДСКАЯ ПРОГРАММА

7.30 – «Час кино». 9.05 – Литература. 7-й класс. 9.35, 10.35 – Астрономия. Для учащихся ПТУ. 10.05 – История. 7-й класс. 11.05 – «Моонзунд». Худ. фильм. 1-я серия. 12.10 – Док. фильм. 13.00 – «Гражданин и закон». 13.50 – Мультфильм. 13.55 – Док. фильм. 14.40 – «Пятое колесо». 17.00 – Литература. 7-й класс. 17.30 – Телестанция «Факт». 17.35 – Мультфильм. 17.55 – «Моонзунд». Худ. фильм. 1-я серия. 19.00 – Фильм-концерт. 19.20 – Леноблсовет: прямой эфир. 20.10 – Телестанция «Факт». 20.30 – «Большой фестиваль». 20.45 – «Спорт, спорт, спорт». 21.00 – «Время». 21.45 – «600 секунд». 21.55, 22.10 – Реклама. Объявления. 22.15 – Актуальное интервью. 22.25 – Видеоканал «Зеркало». 22.30 – Парадоксы музыки. 0.40 – «Три встречи с кентавром». 2-я серия. 1.10 – «Вся королевская рать». 1-я серия.

В двадцатых числах марта грянул новый скандал в «ТСН» – приказом председателя Гостелерадио от эфира были отстранены трое ведущих: Татьяна Миткова, Юрий Ростов и Дмитрий Киселев. Спустя несколько часов после этого события его уже вовсю комментировали по цэрэушному «Голосу Америки». Приведу лишь часть этого комментария:

«Отстранение от работы трех ведущих программы новостей, считавшейся последним источником независимой тележурналистики в Советском Союзе, знаменует еще один откат в политике гласности. Трое молодых ведущих службы новостей Центрального телевидения (фамилии) передавали новости, которые нередко противоречили версии официальной вечерней программы новостей «Время».

Как сообщила «Комсомольская правда» на прошлой неделе, «Телевизионной службе новостей» было приказано урезать 80 процентов материала программы, включавшей информацию о Борисе Ельцине, о забастовках шахтеров в Сибири и беспорядках в Югославии. В ответ Юрий Ростов, который должен был быть ведущим программы, отказался выйти в эфир, заявив, что передавать новости в таком искаженном виде нельзя...»

12 апреля свой голос в защиту гласности вплели в общий хор журналисты Москвы – на секретариате Союза журналистов столицы они исключили из членов Союза руководителя Гостелерадио Леонида Кравченко.

Тогда же вновь напомнила о себе передача «Взгляд». Двое ее ведущих – Александр Любимов и Александр Политковский – вознамерились пойти по стопам большевиков: уйдя в подполье, они наладили выпуск, нет-нет, не газеты, а видеопрограммы под названием «Взгляд» из подполья». В апреле 1991 года вышел первый выпуск этой программы, в которой были представлены следующие сюжеты: о митинге демократической общественности в Москве 28 марта, о Курильских островах, об иске генерала КГБ Олега Калугина к Николаю Рыжкову (кстати, этот генерал КГБ, который был так любим либерал-перестройщиками, окажется... агентом американского ЦРУ), рассказ об иностранной проститутке и др. Несколько сот кассет с записью программы разошлись не только по Москве, но и по некоторым российским регионам.

В конце апреля либеральная «Независимая газета» напечатала беседу своего корреспондента С. Фокина с безымянным тележурналистом, который подробно рассказал о «Кухне» Останкина» (название заметки). Приведу отрывки из нее:

«У президента Всесоюзной компании есть несколько заместителей, которые курируют те или иные «зоны» эфира. И весь контроль осуществляется преимущественно ими и через них. Это люди, которые до определенного момента могут содействовать оригинальным идеям, могут быть союзниками авторов, но в критический момент все равно выберут сторону руководителя....

Каждый понедельник проходит летучка, на которой обозреваются наиболее значительные программы. На этой летучке присутствует или председатель, или один из его заместителей. Там делаются замечания по прошедшим в эфир программам, намечаются планы. Все это главные редакторы доносят до сведения сотрудников... Если автор более лоялен – за ним меньше контроля. Если же нужно снять с эфира уже заявленную в программе передачу, то дается указание в Главную дирекцию программ, в центральную аппаратную. И передача отменяется, при этом диктор, как правило, объявляет, что «по техническим причинам».

В главных информационных программах главными редакторами в очень тесном контакте с зампредами лично редактируется, а иногда даже пишется дикторский текст, что делал, например, Петр Решетов для программы «Время» в ходе событий в Прибалтике. Кстати, у «Времени» существует жесткий план того, что будет показываться, который, разумеется, каждый раз утверждается наверху. Выполнение его обеспечивает набор довольно консервативно мыслящих редакторов. План может оперативно изменяться «снизу» и «сверху». Снизу идут изменения чаще политического характера, которые предлагают авторы. Сверху – звонки. Звонят все: Язов, Лукьянов, Дзасохов – все, у кого есть кремлевская «вертушка».

Все указания осуществляются через телефон. Письменное распоряжение Решетова «приостановить» производство «Взгляда» – уникальный случай в истории советского телевидения...

Контроль за прямым эфиром происходит следующим образом. У «прямых» передач существуют «трактовые» репетиции, во время которых ведущие в студии проговаривают без гостей то, что они собираются сказать. Все это отсматривается по внутренней трансляции зампредами. Кроме этого, прямой эфир отсматривается через системы «Орбита», которых четыре. Смотрят чаще всего первую. После чего указывается, что нужно «вырезать» в дальнейшем. В принципе, возможно без контакта с авторами пустить программу на европейскую часть с «вырезками» и сделать вид, что это прямой эфир...»

13 мая стало днем рождения Российского телевидения – именно в этот день начал свое вещание канал РТР (здание на 5-й улице Ямского Поля; на телесленге – «яма»; директор – Анатолий Лысенко). Стоит отметить, что недостатка в звездах новый канал тогда не испытывал – все, кто не прижился в «Останкино» (сплошь одни либерал-перестройщики) перешли работать в РТР. Вот как описывала эту ситуацию корреспондент «Московских новостей» Е. Чекалова:

«Во всесоюзном эфире теперь мелькают лишь две звезды, и то изредка: раз в неделю – Владислав Листьев, раз в месяц – Владимир Молчанов. Других нынешних ведущих ЦТ назвать «звездами» язык не поворачивается. Кроме еще не уволенных, но отлученных «взглядовцев», которые, правда, нашли аудиторию за Уральским хребтом и в республиках Прибалтики («Взгляд» на кассетах).

Все остальные экранные любимцы теперь готовы сотрудничать с Российским ТВ: Владимир Цветов, Владислав Флярковский, Татьяна Миткова, Юрий Ростов, Дмитрий Киселев, Александр Гурнов, Евгений Киселев, Владимир Познер, Александр Тихомиров. Прибавьте виднейших кинематографистов, актеров, музыкантов, лидеров поп-культуры, например, Артема Троицкого, – и получится примерный портрет команды первого в истории конкурента ЦТ.

Потеряны самые-самые – и хоть бы вздох сожаления во всесоюзной телекомпании. Закрадывается шальная мысль: а может быть, вообще вся ее деятельность направлена как раз на то, чтобы укрепить ряды конкурентов?..

На подмостках ЦТ разыгрывается странная пьеса в стилистике театра абсурда. Профессионалов, народных кумиров изгоняют, а на их место сажают других, даже тех, кто вообще никогда не работал, а может, и не способен работать в прямом эфире. Ах, зрителям все это кажется неуважительным к ним отношением. А кто они такие? ЦТ ни звезды, ни зрители не нужны. Как оказалось, не нужно и само телевидение. Иначе чем объяснить тот погром, который всесоюзная телекомпания сама внутри себя учинила?..»

Было бы необъективным со стороны автора, приводя аргументы одной стороны, не выслушать и другую. Поэтому приведу отрывки из интервью самого Л. Кравченко, которое он дал еженедельнику «Собеседник» в конце мая 1991 года:

«Нынешняя моя «популярность» меня угнетает, потому что она замешена на непонимании, на профессиональной и человеческой непорядочности некоторых журналистов, пишущих о моей работе на телевидении. Заметьте: кроме моей, ни одна фамилия в критических материалах не упоминается. Однажды я пошутил: если завтра я уйду, найдется десяток изданий, которые тут же станут хвалить те же самые передачи ТВ – смотрите, каким замечательным стало наше телевидение без Кравченко!..

На первой же встрече с работниками ТВ я заявил, что буду опираться в своей работе на два главных качества: профессионализм и порядочность. Я создал команду замов, чтобы разрушить некий централизм в управлении на телевидении, и все они профессионалы своего дела. Я сам не уволил ни одного человека. Я никого не заставлял уходить. Про меня говорят такие вещи!.. Это политическое лукавство. Наоборот, я многих уговаривал остаться, в том числе, например, В. Познера, профессиональные качества которого высоко ценю...

Меня критикуют за концепцию, в которой отдаю приоритет художественному вещанию. Обвинять огульно сегодня модно, но никто не хочет понять, что концепция о примате художественного телевидения перед общественно-политическим – это мировой процесс, а не мои выдумки. Я не могу не учитывать мнения миллионов людей, которые пишут, что устали от болтовни на экране. Болтовня-то пустая, потому что в итоге ничего не меняется к лучшему...

К новому поколению телевизионщиков я отношусь по-разному. Скажем, появился какой-то «Променад-концерт», паршивая коммерческая передача. А почему они процветают, не давая возможности развиться настоящим, профессиональным развлекательным передачам? А потому, что появилось огромное количество «теневиков», они скупают души сотрудников ТВ, платят им тысячи наличными и проталкивают свои поделки. На экран пробиваются безвкусица, пошлятина... В то время, когда десятки одаренных людей бьются и не могут прорваться без блата, а то и взятки, на экран...»

Стоит заметить, что в редакции популярного еженедельника Кравченко был достаточно сдержан в своих комментариях. Зато совсем иначе он выглядел несколько дней спустя в Смоленске, где 24 мая провел пресс-конференцию для тамошних партсовработников. Там он уже не стеснялся в выражениях и довольно откровенно высказывался о тех силах в Гостелерадио, с которым ему приходится бороться. Газета «Смоленские новости» устами журналиста Д. Тихонова опубликовала свой отзыв на это мероприятие. Приведу его полностью:

«Рассказывая о своей деятельности на ЦТ и отвечая на вопросы, Леонид Петрович не был оригинальным и повторил все сказанное в своих многочисленных интервью. И тем не менее перед земляками Л. П. Кравченко был более откровенен в высказываниях и оценках.

Так, оценивая деятельность «Радио России», Леонид Петрович сказал: «Вообще, нет сегодня в мире более опасного радио, чем «Радио России». Я говорю об этом как коммунист. Не «Голос Америки», не «Свобода», а именно «Радио России»...».

Дальше – больше. Земляческие откровения председателя Всесоюзной государственной телекомпании перешли все границы приличия и касались в основном людей, чем-то неугодных эфирному вождю. На свет было вытащено все грязное белье оппозиции на ЦТ.

Так, говоря о телекомпании «ВИД», Л. П. Кравченко упомянул бывшего диктора ЦТ Игоря Кириллова, «который 40 лет был кремлевским диктором и благодаря этому стал народным артистом СССР. Теперь он уподобляется мальчику: в молодежной программе читает тексты, которые ему пишут, и горд собой... Нельзя же так ронять свою честь и достоинство народному артисту СССР...»

Старейший сотрудник ЦТ Нинель Шахова также получила очень интересную характеристику: «...Это очень деликатный вопрос, мне даже неудобно говорить здесь в присутствии женщин... Я ее прошу уже в течение нескольких лет, когда она берет интервью и появляется в кадре, то желательно самой где-то за колонну прятаться, или за перила, но не ниже вот этой части (груди. – Ред.)...»

Стыдно было также за реакцию своих коллег, присутствующих в зале: улыбочки, ухмылочки, как будто им только что рассказали пикантный неприличный анекдот. И никакого намека на возмущение. Видимо, почувствовал Леонид Петрович, в какой «гумус» он бросает свои семена «доброго и вечного».

Говоря же о Б. Н. Ельцине, Л. П. Кравченко вначале извинился перед дамами, а затем с нескрываемой радостью сообщил очередную сплетню о том, как в аэропорту Борис Николаевич «помочился на колесо самолета» (извините, но это выражение Кравченко).

Кстати, эта сплетня была опубликована в семнадцатом номере бульварно-патриотической газеты антисемитской направленности «Пульс Тушина». Это, видимо, как нельзя лучше характеризует взгляды и привязанности самого Леонида Петровича.

Вот такой он – наш земляк. (Кравченко родился в деревне Туреевка Дубровского района Брянской области. – Ф. Р.) И теперь стало совершенно ясно, почему все талантливые журналисты, актеры и режиссеры предпочитают не общаться с человеком, использующим факты личной жизни своих оппонентов в грязных политических интригах.

Правда, к сожалению, после пресс-конференции остались как-то за кадром подробности интимной жизни самого Леонида Петровича, а ведь в независимом агентстве РАСПИ есть его очень занятная фотография. Может, опубликовать?»

Между тем не успела еще высохнуть типографская краска на интервью Кравченко еженедельнику «Собеседник», как в конце июня почила в бозе еще одна передача – «До и после полуночи». Безусловно, талантливая передача, но все из того же лукошка – либерал-демократического. Отметим, что официально программу никто не закрывал, это решил сделать сам коллектив передачи в знак протеста против той политики, которую проводило на ЦТ его руководство. Это был один из последних громких скандалов в бытность руководителем ЦТ Леонида Кравченко.

После путча

Либералы у власти, или Егор Яковлев у руля «Останкино». Как исчезла программа «Время». «Нет» частному ТВ! Время «бабла» на ЦТ.

В конце июля в средствах массовой информации стали усиленно распространяться слухи о том, что Президент страны уже подыскивает нового человека в кресло руководителя ЦТ – этим человеком должен был стать Георгий Пряхин из пресс-службы Президента. Однако последующие события спутали Горбачеву все карты. Вскоре грянул август 91-го с его ГКЧП, «Лебединым озером» по телевизору, изоляцией Горбачева, грохотом танков по столичным мостовым, оседланием Ельциным одного из этих танков и т. д. и т. п. Как известно, «демократия» тогда победила и практически все президентские ставленники (в том числе и Кравченко) ушли в отставку. Совместными указами Б. Ельцина и М. Горбачева (редкое единодушие для этих политиков) на пост руководителя Всесоюзной телерадиокомпании был назначен один из лидеров либералов – бывший главный редактор газеты «Московские новости» Егор Яковлев. Долгие годы он был главным лениноведом в СССР, выпустив о вожде мирового пролетариата несколько книг, а также документальный фильм на ЦТ. В годы распада СССР Яковлев из недавнего ярого ленинца превратился в такого же ярого антиленинца, что было типичной мимикрией для большинства (но не для всех) коммунистических лидеров.

Рассказывает Е. Яковлев:

«Когда меня представляли коллективу, я сказал: мне неинтересно, кто и где был вчера, больше заботит – кем вы станете сегодня... Не подействовало. В кабинет потянулся народ – один за другим рассказывали, как они ненавидели Кравченко и рвались на баррикады к Белому дому. Короче, допекли до того, что на общем собрании я рассказал анекдот: помните, после революции человек заполняет в анкете графу о социальном происхождении и пишет: «Сын крестьянки и двух рабочих...» Еще раз повторил – никого не собираюсь «проверять на девственность». В первую очередь меня волнуют чисто профессиональные качества.

То же происходило и с руководящим составом, бывшими заместителями Кравченко. Видимо, испытывая чувство неловкости за сотрудничество с предыдущим шефом, все они пришли с заявлениями об отставке. Большинство я отклонил...»

Первое, с чего начал свою деятельность на новом посту Яковлев, – это попытался вернуть на ЦТ гонимых его предшественником журналистов из родственного для него лагеря – либерального. В частности, он предложил Татьяне Митковой, Евгению Киселеву, Владимиру Молчанову, Дмитрию Киселеву, Александру Тихомирову и другим влиться в прежний коллектив. Те согласились. Однако далее последовало неожиданное – внезапно взбунтовался коллектив редакции, который не захотел возвращения изгнанников. В таких условиях от Яковлева потребовалась изрядная хитрость и изворотливость, чтобы вернуть своих соратников в Останкино, обрядив это в тогу демократии. Но когда этого не получилось, Яковлев попросту выгнал неугодных, закрыв попутно и ненавистную ему программу «Время», а своих вернул.Послушаем его собственный рассказ об этом:

«Что тут началось! Едва ли не забастовка. Оказывается, Миткова трудный человек, Киселев что-то высказал на собрании. Молчанов кого-то обвинил. Тихомиров произнес неэтичные фразы. Я был поражен. Дикое противостояние, отторжение, нежелание принять. Эти люди на все смотрели «изнутри ящика», исключительно со своих позиций. Как быть? Придумали с Сагалаевым конкурс двух бригад – «Времени» и «ТСН». С Какучая (тогда – главный редактор студии информационных програм. – Ф. Р.) я много говорил. Предупреждал – никакого сведения счетов, никакой политической окраски. Просто конкурс за право выходить в эфир. Ничего другого я в него не вкладывал. Кстати, активнее я подбадривал более возрастную бригаду. Потому что видел: люди работают, стараются и, несомненно, двигаются вперед.

После первой недели (конкурс начался 2 сентября. – Ф. Р.) попросил Какучая, чтобы Миткова передала символическую эстафету Комаровой на глазах у зрителей, дабы попытаться их хоть как-то объединить. Он этого не сделал. Затем попросил по окончании конкурса собрать всех ведущих вместе на экране, чтобы они высказали свои предложения, определили концепцию программы, обсудили ее будущее. И этого не произошло. Зато мы были свидетелями демарша Денисова, направленного лишь на разжигание вражды. Произошла подмена всех конкурсных принципов. Это выглядело просто неприлично. Я вызвал Какучая и предложил ему искать любую другую работу...»

Демарш, о котором упоминает Яковлев, заключался в следующем. В послесловии к программе «Время» от 15 сентября корреспондент Алексей Денисов сравнил конкурс, устроенный новым руководством, с соцсоревнованием. Он также заявил, что пока по Останкинскому телецентру бегают крысы и условия труда близки к скотским, – до конкурсов ли?

18 сентября состоялось собрание коллектива студии информационных программ (на нем присутствовал и Яковлев), на котором было принято решение: конкурс-соревнование в том виде, в каком он проводился, осудить и выразить полную поддержку Ольвару Какучая. Кроме этого, в резолюцию был добавлен еще один пункт: сохранить старое название программы – «Время». Однако на том же собрании Яковлев сообщил собравшимся, что в таком виде редакция существовать не будет. Что принято решение о создании информационного агентства. Так оно и вышло – еще до распада Союза «Время» ушло из эфира, а вместо одной информационной программы появились сразу несколько коротких новостных передач. Вместо студии информационных программ было создано Информационное телевизионное агентство (ИТА). Главных редакторов заменили директора и продюсеры – все ставленники либерала Яковлева.

Тогда же от Гостелерадиокомпании официально отошел третий канал. Это произошло после того, как на седьмой сессии Моссовета от 15 октября депутаты постановили учредить самостоятельное Московское телевещательное предприятие (МТП) на базе студии московских телепрограмм.

За день до этого коммерческий канал «2х2» начал еженощно (с 23.00) транслировать пятидесятиминутный (!) вечерний выпуск новостей Би-би-си. Это оказалось возможным в силу того, что именно «2х2» владел эксклюзивным правом трансляции программ общеевропейского телеканала «Супер ченнел», штаб-квартира которого находится в Лондоне.

Вдохновленные тем, что к руководству ЦТ пришел либерал-демократ, его сподвижники начали движение в сторону разгосударствления ЦТ и передачи его в частные руки. Так, в ноябре известный предприниматель, управляющий Российской товарно-сырьевой биржей (РТСБ) Константин Боровой обратился к Е. Яковлеву с предложением акционировать ТВ. Но тот назвал письмо, с которым к нему обратился Боровой, «наглым». Иного ответа от руководителя ЦТ трудно было ожидать – еще жив был Советский Союз, и отдавать телевидение в руки новоявленных капиталистов никто не собирался. Во всяком случае пока. Однако эта идея уже витала в воздухе, и Боровой, что называется, бежал впереди лошади. Сам он в интервью «Независимой газете» подробно изложил суть своей проблемы. Приведем отрывки из этой беседы:

«Я готов взять на себя обязательство разработать проект приватизации – организовать распространение акций, договоры с дистрибьюторами, рекламу и т. д. Мы подготовили его и готовы взять на себя риск по выполнению. Мы хотим выпустить акции и распределить их между большим количеством вкладчиков. В демократической стране мощный институт телевидения должен быть независимым. Это должна быть коммерческая организация, «паблик компани», зависящая только от финансов. Его единственной целью должно быть получение прибыли. Проект обойдется примерно в 300 000 рублей, но, вероятно, его стоимость дойдет до 2 000 000. Планы приватизации могут составлять до 5% общей стоимости.

Рыночная цена телевидения: зданий в Останкине, техники, «ноу-хау» – примерно 5 миллиардов рублей. Мы готовы, распространяя акции, обеспечить миллиардов 10—15. Если там вообще хоть что-то осталось. Телевизионная техника разваливается, пополнения нет. Ощущение такое, что никому это не надо, Яковлеву тоже. Он, кажется, и сам не знает, что у него там есть и что кому принадлежит. 40% телевидения ему не подчинено, хотя он думает, что это не так. Там вовсю идет работа «налево» – через рекламу, сдачу монтажных и т. д. Телевидение отнимается у налогоплательщика. Очень важно, чтобы осталось, что приватизировать. А эта штука можеть приносить государству огромные деньги. Все равно они начнут акционирование, никуда не денутся. Государство задолжало народу сотни миллиардов – не имея товарной массы, оно должно расплачиваться недвижимостью. Приватизация все равно идет, но идет анархически, это – аппаратная приватизация...

Я глубоко уважаю Яковлева, с этого я и начал свое письмо. Его позиция – позиция интеллигентного человека: всех примирить. Но за это время все разворуется. Мы видим прогорающее предприятие и говорим: «Давайте мы сделаем его рентабельным». «Нет, – отвечают нам менеджеры от государства. – Вот ни за что». Их волнует еще вопрос о том: «А как же Президент станет выступать по частному телевидению?» Но во всех странах частные компании борются за то, чтобы президенты выступали у них, это вопрос престижа. Там никто не будет передавать нудятину вроде заседаний Верховного Совета. А если будет, то только если за это заплатят. Приватизированное предприятие не допускает диктата...

Мониторинг показывает, что телевидение Яковлева значительно консервативнее телевидения Кравченко – в отношении частных предприятий и в отношении рыночной экономики. Мы идем к рынку – населению надо дать правильную ориентацию. Яковлев этого не делает. Зачем? Телевидение – типичная госструктура. Председатель обладает полной властью. И управляет методом командных указов... Опять – воля одного человека во всей структуре. Это страшно...»

Провозглашенная новым руководителем ЦТ идея конкурсности привела к тому, что крупные объединения и редакции стали дробиться на многочисленные бригады. Каждая теперь создавала свои программы и должна была доказывать собственную значимость в конкурентной борьбе. Идея, в общем-то, благая, но вышла она боком. Эта конкуренция привела к тому, что бригады боролись не за качество передачи, а за право пользования техникой, которой тогда в «Останкино» было мало. В свою очередь, и техслужбы тоже боролись – за выгодные заказы, то есть за тех, кто больше даст, заплатит. На этой почве коллектив телецентра все больше разобщался.

Если сравнивать кравченковское и яковлевское телевидение, то второе имело куда более динамичное лицо, правда, динамика эта была своеобразной и в основном была «заточена» под одно – «делать бабки». Все больше крутили рекламу (иные блоки длились по 4—5 минут!), канули в небытие передачи советских времен типа «Времени», «Сельского часа», «Служу Советскому Союзу!», зато глаза рябило от других передач: «Взгляд», «Поле чудес», «Аншлаг! Аншлаг!», «Пятое колесо», «До и после полуночи», «Что? Где? Когда?», «Пресс-клуб», «Телевизионное знакомство» и т. д. и т. п. Обильно было представлено и кино, правда, в основном старыми фильмами. В частности, 26 ноября состоялась премьера новой рубрики «Киноправда?», представлявшая собой типичный либеральный проект, в котором его авторы на примере советских фильмов яростно разоблачали историю СССР. Не случайно, что рубрику открыл фильм Ивана Пырьева «Партийный билет» 1936 года выпуска. Сразу после трансляции картины началось ее горячее обсуждение между критиками, собравшимися в студии, и зрителями, для чего в студии работал многоканальный телефон. На самом деле собравшиеся обсуждали не столько фильм, сколько советскую историю. Целью обсуждения было заклеймить преступную сущность КПСС, которую один из присутствующих сравнил с нацистской НСДАП.

Подобные передачи и их антисоветская направленность при Егоре Яковлеве стали доминирующими. Что вполне объяснимо: после своей победы в августе 91-го либерал-демократы закусили удила и целенаправленно вели дело к тому, чтобы ликвидировать не только социализм, но и сам многонациональный Советский Союз.

При Яковлеве на ЦТ появилась новая должность – политический директор, на которую в конце ноября был приглашен Игорь Малашенко. Он стал координировать работу группы аналитиков, которая трудилась при ЦТ. В нее входили 12 человек – сплошь одни представители победившего в путче либерального лагеря: О. Богомолов, А. Гельман, И. Голембиовский, А. Грачев, В. Игнатенко, Т. Меньшикова, И. Клямкин, А. Мигранян, Н. Петраков, В. Старков, В. Федоровский, А. Ципко. Не связанные своей основной работой с ТВ, эти люди раз в неделю собирались в «Останкино», обсуждали политическую ситуацию, сложившуюся в стране, давали свои прогнозы.

В заключение этой главы полистаем старую подшивку и заглянем в программу передач за 92-й год. Например, за четверг, 28 мая:

ПЕРВЫЙ КАНАЛ «ОСТАНКИНО»

6.00, 9.00, 12.00 – «Новости». 6.20, 8.50 – Утренняя гимнастика. 6.30 – «Утро». 9.20 – «Богатые тоже плачут». 9.45 – «Лимпопо». 10.15 – «Огонь, вода и медные трубы». Худ. фильм. 11.40 – «Следствие ведут Колобки». Мультфильм. 14.10 – «Телемикст». 14.55 – Блокнот». 15.25 – «Ошибка Тони Вендиса». Худ. телефильм. 1-я серия. 16.30 – «В мире моторов». 17.00 – «Сказка о потерянном времени». Мультфильм. 17.20 – «440 герц». 18.25 – «...До 16 и старше». 19.05 – Василий Ливанов вчера и сегодня. 19.35 – «Богатые тоже плачут». 20.05 – «Телескоп». 20.45 – «Спокойной ночи, малыши!». 21.40 – «Желание победить». Худ. телефильм. 3-я серия. 23.10 – Музыка в эфире. Часть 1-я. 0.20 – Музыка в эфире. Часть 2-я. 1.30 – «Ошибка Тони Вендиса». Худ. телефильм. 1-я серия.

КАНАЛ «РОССИЯ»

8.00, 14.00, 20.00, 23.00 – «Вести». 8.25, 9.10 – Исп. язык. 8.55 – «Внимание: снимаю!» 12.50 – «Санта-Барбара». 13.40 – Крестьянский вопрос. 16.00 – «Там-там новости». 16.15 – «В мире животных». 17.15 – Терминал. 17.45 – ТИНКО. 18.00 – Бизнес и политики. 19.00 – Парламентский вестник. 19.15 – Жаркое лето Российского МИД. 20.20 – Праздник каждый день. 20.30 – Спец. коммерческий вестник. 20.40 – Казино-шоу. 21.30 – В мире авто– и мотоспорта. 22.00 – «Пятое колесо». 23.25 – Спортивная карусель. 23.30 – На сессии ВС РФ. 0.00 – «Пятое колесо» (продолжение).

МОСКОВСКАЯ ПРОГРАММА. «2х2»

7.00 – Информ. пр. 7.30, 16.00 – «Ну, погоди!» 8.00, 18.45, 22.55 – Московский телетайп. «Афиша». 9.15 – Спорт. программа. 10.00 – «Шла собака по роялю». Худ. фильм. 12.00 – «Место встречи изменить нельзя». Худ. телефильм. 4-я серия. 14.30 – «Европа-фильм». 15.00 – «Евромикс». 15.30 – «От носа до хвоста». Выпуск 4-й. 17.00 – «Металл Хаммер». 18.00 – Горячая тема. 19.00 – Панорама Подмосковья. 19.45, 21.45 – Добрый вечер, Москва! 21.35 – Хроника. 23.00 – «Умелец за баранкой». 23.15 – «Я – шпион».

ОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ПРОГРАММА

11.00 – «Там-там новости». 11.15, 17.00 – «Хит-дневник». 11.45, 18.15 – Азы карьеры. 12.00, 20.00 – «Суперкнига». 10-я серия. 12.25 – Первый тайм. 12.40, 13.10, 21.00 – Исп. язык. 13.40, 17.30 – «Пилигрим». 14.25, 19.00 – «Возрождение-92». 15.25 – Досуг. ТВ-ателье. 15.40, 18.30 – Деловая женщина. 16.10 – Встречи. Е. Н. Гоголева о Б. Пастернаке. 20.25 – «Этюд на фоне истории».

ЧЕТВЕРТЫЙ КАНАЛ «ОСТАНКИНО»

22.00 – «Музыка для ударных». 22.30 – Предолимпийский блицтурнир по шахматам с участием Г. Каспарова. 22.50 – «По следам Карабаира». Худ. телефильм.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ ПРОГРАММА

7.30 – «Здравствуйте!» 7.35 – «Мальчик как мальчик». Мультфильм. 7.45 – «Петровский портрет». Док. телефильм. 8.00 – «Медовый месяц». 8.30 – «Я буду петь сады». Док. телефильм. 9.05 – «Арлекин». Худ. фильм. «Китайский дворец». Док. телефильм. «Телемузыка». 14.10 – «Приключения пингвина Лоло». Мультфильм. 14.40 – «Есть музыка над нами». 15.25 – «Кот и клоун». Фильм-концерт. 16.15 – ЭВМ в нашей жизни. 16.45 – Телеслужба «Чапыгина, 6». 17.05 – «Мальчик как мальчик». Мультфильм. 17.15 – «Поп-магазин». 17.30 – «Факт». 17.35 – «Час икс». Публиц. фильм. 18.30 – Телебиржа. 19.00 – Большой фестиваль. 19.15 – «Даешь работу?» 19.25 – Гражданин и закон. 20.20 – Слово депутатам горсовета. 20.30 – Телестанция «Факт». 20.50 – «Спорт, спорт, спорт». 21.00 – «Шаг за шагом». 21.35 – Преображение. 23.00 – «Для души». «Последний вылет». Худ. фильм. «Детский портрет». Док. телефильм. «Телемузыка».

Звезды телевидения

Владимир Познер

В. Познер родился 1 апреля 1934 года в Париже. Его отец был родом из еврейско-русской разночинной семьи и еще мальчишкой эмигрировал с родителями в Берлин. Затем семья долгое время жила в Париже. Отец Познера занимался литературной деятельностью, активно поддерживал коммунистов. Женился он на француженке, которая и родила ему сына в день своего рождения – 1 апреля. Однако в 1940 году, когда фашисты оккупировали Францию, семья Познер подалась в США. Чтобы не натолкнуться на немецкие подлодки, корабль шел через Атлантику южным путем – мимо Бермудских островов. Там 6-летний Владимир стал свидетелем жуткой сцены, когда акула откусила одному из матросов корабля полруки.

Дело было так.

Команда корабля обнаружила в океане тушу мертвого кита, около которой кормилась целая стая акул. Ради развлечения матросы решили поймать одну из хищниц. Они привязали к канату крюк, а на него насадили шмат сала. В конце концов одна из акул – четырехметровая рыбина – все-таки клюнула на приманку и тут же оказалась на борту корабля. Видимо, посчитав, что хищница уже не столь опасна, как в море, один из матросов ткнул ее пальцем в глаз. И жестоко за это поплатился – акула среагировала молниеносно и одним движением отхватила смельчаку руку по локоть. Фонтан крови брызнул вверх, и все, кто со стороны наблюдал за этой сценой (а Познер-младший в это время стоял на первой пассажирской палубе), содрогнулись от ужаса. Несмотря на то что в тот же день тушу акулы разделали и матросы подарили мальчику на память три акульих зуба и два позвонка, он на всю жизнь сохранил страх перед этими животными.

В Америке Познеры прожили до 1949 года (за четыре года до этого у них родился еще один мальчик – Павел), причем жили весьма неплохо, Познер-старший зарабатывал в год до 250 тысяч долларов. Однако, даже несмотря на это, они вынуждены были вновь вернуться в Европу – на этот раз в Германию. Поскольку в дальнейших планах Познера-старшего значилось возвращение на родину – в СССР, 15-летний Владимир усиленно учил русский язык в школе для детей немецких политэмигрантов. В декабре 1952 года Познеры наконец получили возможность переехать на постоянное место жительства в Союз (здесь долгое время в интеллигентских кругах будет ходить версия, что Познер-старший все годы своего пребывания за рубежом работал на КГБ).

Познеру было 18 лет, когда он поступил на биологический факультет МГУ (в те годы его увлекала теория рефлексов Павлова). Однако уже на втором курсе теория рефлексов перестала его интересовать, поскольку все его мысли стала занимать... любовь. Познер безумно влюбился в женщину, которая была старше его почти на пятнадцать лет, и эта любовь едва не стоила ему карьеры – его уже собирались отчислять из университета.

Рассказывает В. Познер: «Мои родители прожили вместе всю жизнь. Конечно, их брак является для меня примером. И я был так воспитан, что очень долго никаких особых отношений с другим полом не имел: в первый раз поцеловался, когда мне было 18 лет. У меня были такие понятия, что... ну нельзя так просто переспать. Хотя были случаи, когда мне даже делались предложения... Нет, не жениться, это называлось – дружить. Но я на это не шел. Но потом я влюбился в женщину, которая была намного старше меня – ей было 34 года. Она была необыкновенно обаятельная, талантливая, обожавшая литературу и рассказывавшая мне какие-то вещи из русской литературы, которые я не читал. Не знаю, что ее привлекло во мне: с пожилыми женщинами это случается, но она была очень хороша собой, пользовалась гигантским успехом, а я был совсем малоопытным в личных отношениях. К тому же она подвергалась серьезнейшей критике со стороны своих родственников, которые осуждали ее за «совращение младенца»... А для меня это была первая сильная, настоящая, всепоглощающая любовь, которая длилась два года, пока она не выставила меня – думаю, что во спасение...»

Безумная любовь занимала все помыслы Познера, и на учебу у него просто не хватало ни времени, ни сил. В итоге он завалил два экзамена из трех да еще оказался замешан в политическом скандале – вместе с группой студентов осудил подавление советскими войсками венгерского восстания в 56-м году. Короче, Познера собирались исключать из МГУ, и перед ним уже реально маячила служба в армии (его хотели забрать на флот, где тогда служили по 5 лет). Был момент, когда он всерьез подумывал о том, чтобы навсегда уехать из Советского Союза. Особенно сильно эти мысли овладели им летом 57-го, когда в Москве проходил Всемирный фестиваль молодежи и студентов и Познер встретился с американцами. Эта встреча мгновенно воскресила в его памяти те годы, когда он безмятежно жил в США, и мечта вернуться обратно в Америку овладела им с новой силой. Но судьбе было угодно рассудить все по-своему. Гуманные советские власти дали Познеру возможность исправиться и восстановили в университете. И весеннюю сессию он уже сдал на «отлично».

В 1958 году Познер закончил МГУ. В том же году он женился на своей сверстнице и переехал жить в ее семью. А год спустя устроился на работу к известному поэту Самуилу Яковлевичу Маршаку. Почему к нему? Дело в том, что еще к четвертому курсу своей учебы в МГУ Познер понял, что наука – не для него. К тому времени он сильно увлекся переводами английской поэзии на русский язык. Поскольку после университета он получил свободное распределение, он решил всерьез заняться переводами. Далее послушаем самого В. Познера:

«Я для души переводил стихи. Случайно они попали к Самуилу Яковлевичу Маршаку. И вот в один прекрасный день мне позвонила его экономка Розалия Ивановна и сказала, что Маршак хотел бы со мной встретиться. Для меня это было равносильно приглашению к самому господу богу! Самуил Яковлевич отметил у меня некоторые способности и полное отсутствие техники перевода. И предложил стать его литсекретарем. На самом деле я был просто писарем, который отвечал на письма из Англии, Франции, Америки... А попутно учился: слушая его разговоры, стихи, рассуждения о литературе... Целых два года...

Самуил Яковлевич наконец одобрил четыре моих перевода. Обрадованный, я помчался с ними в журнал «Новый мир», а так как не очень-то рассчитывал на успех, прихватил еще четыре малоизвестных перевода Маршака. И все восемь подписал своим именем. А через неделю получил отказ: слабо, серо и т. п. «Как, все восемь?» – спросил я. Пришлось «саморазоблачиться». Эта история стала каким-то образом известна Маршаку. Он страшно рассердился. А моя задача была доказать ему, себе и редакторам: «А судьи кто?» Конечно, я схулиганил, но получил большое удовольствие. А Маршак меня в конце концов простил...»

В октябре 1961 года Познер все же расстался с Маршаком и устроился работать в весьма престижное советское учреждение – Агентство печати «Новости». Практически сразу стал получать там весьма сносную зарплату: сначала 190 рублей, затем – 225 (когда работал в издательстве АПН). А уже спустя три с половиной года – в 1965 году – его назначили ответственным секретарем журнала «Совьет лайф» (он издавался в обмен на журнал «Америка»). Еще через два года Познер вступил в ряды КПСС, поскольку это открывало перед ним еще большие перспективы в плане карьерного роста. По его словам:

«В партию я вступил после серьезных раздумий. Думаю, что объясняется это отчасти моей биографией. Я думаю, что если бы я родился здесь, окончил бы школу, как все дети, стал бы октябренком, пионером, комсомольцем и так далее, то, учитывая время, я бы автоматом пошел в партию. Но поскольку я приехал в Советский Союз в сознательном возрасте, когда мне было 18 лет, то мое отношение ко всем этим вещам – и к комсомолу, и впоследствии к партии – было гораздо более осознанным. И когда в 28 лет я вышел из комсомола, то совсем не спешил вступать в партию.

Я думал, как мне быть. Ведь по своему нутру я человек общественный, политически активный. Было много разговоров. И решающим стал совет старого большевика, латышского стрелка Николая Яковлевича Тиллиба. Он сказал мне: «Володя, если ты хочешь что-то делать для того, чтобы действительность изменилась, и если ты считаешь, что у тебя хватит сил, то вступай в партию. Но имей в виду, что придется тебе непросто. Придется иногда и хитрить, и выполнять то, что кажется тебе несправедливым, но другого пути нет. В нашей стране добиться серьезных изменений, находясь вне партии, если только не призывать к перевороту и к очередной крови, невозможно».

Между тем, вступая в КПСС, Познер преследовал и вполне определенную личную цель – ему хотелось вновь побывать за рубежом. Дело в том, что все 15 лет своего пребывания в СССР он был невыездным и сильно от этого страдал. Человеку, который все детство и юность провел за границей, трудно было жить в условиях советской системы, да еще зная, что его больше никогда не выпустят за пределы страны. Но, став коммунистом, Познер мог рассчитывать на снисхождение. Вполне вероятно, так бы оно и произошло, если бы не чехословацкие события августа 1968 года. Речь идет о так называемой «бархатной революции» – о попытке чехословацких либералов пойти по пути капиталистических реформ, которые грозили в конечном итоге оторвать ЧССР от Восточного блока. Однако Кремль пресек эту попытку, подавив «бархатную революцию» с помощью оружия. Это вторжение вызвало гневную реакцию Запада, а также было осуждено либералами внутри самого СССР. Учитывая это, советские власти провели чистки в некоторых учреждениях, где влияние либералов было особенно велико (в том числе и в АПН). Под эту чистку попал и Познер, которому объявили что он... не является гражданином СССР.

Рассказывает В. Познер:

«В 68-м году я все-таки решил, что надо попытаться куда-нибудь поехать. В частности – во Францию. Потому что это моя родина, мой язык, моя мама. Но французы могли меня посадить, потому что я не отслужил во французской армии и не воевал в Алжире. Для французов – я был их гражданином, потому что по закону ребенок мужского пола, рожденный во Франции от французской матери, – француз. Что бы там ни было.

И вот для того чтобы поехать во Францию, мне надо было отказаться от французского гражданства. Я все справки получил. Осталась одна – что я гражданин Советского Союза. Но это же плевое дело! Я позвонил в консульский отдел МИДа СССР, тогда заведовал им товарищ Маленков. И он сказал: «Владимир Владимирович – это не проблема. Мы вам дадим такую справку через недельку». Проходит неделя – никакой справки, проходят десять дней – никакой справки. Через две недели я позвонил и услышал: «Вы знаете, Владимир Владимирович, мы вам такой справки дать не можем. Дело в том, что, строго говоря, вы не советский гражданин. Ведь вы до того, как приехать в Советский Союз, жили в ГДР, были вписаны в паспорт матери. Она была тогда французская гражданка. А когда исполнилось шестнадцать лет, вы что сделали?» Я говорю: «А что я сделал?» Он говорит: «Ваш отец повел вас в наше консульство, и вы попросили на словах советский паспорт, а так как вам шестнадцать лет, вам его дали. А не имели права. Неопытный был клерк. Вот если бы ваша мать к этому времени была советской гражданкой, тогда нет проблем. А так вам надо обращаться в Верховный Совет СССР с просьбой дать вам советское подданство».

Я говорю: «Подождите минуточку, значит, я не женат и не разведен?» (В 1967 году Познер развелся с первой женой и ушел жить к родителям.) «Правильно», – говорит. «И ребенок у меня не ребенок? Я не член партии, конечно?» Он говорит: «Какой же вы член? Конечно, нет. Иностранец не может быть членом КПСС». – «Так я не лейтенант запаса?» – «И говорить нечего!» – «Прописки у меня нет? И вообще меня нет. Вы можете мне дать документ, гласящий, что я не гражданин Советского Союза?» Он говорит: «Пожалуйста». И вот через два дня я получил документ, в котором это написано, со штампом, с подписями. Я сделал пять фотокопий заверенных, спрятал их в разных местах. И до сих пор они у меня есть. Вы думаете, что я здесь, а меня нет, потому что я не гражданин...»

Между тем, разведясь со своей первой женой, Познер мгновенно превратился в одного из самых завидных женихов. Как гласит легенда, посмотреть на него в журнал «Совьет лайф» съезжались невесты из других дочерних изданий, в том числе и из журнала «Спутник». И вот однажды, во время одной из подобных смотрин, Познер встретил красивую женщину – Катю Орлову.

Е. Орлова родилась в Москве, окончила музыкальное училище и горный институт. Рано вышла замуж за очень влиятельного человека: у него была кремлевская «вертушка», персональная машина, государственная дача. В этом браке родился сын Петя. Однако ничего этого Познер тогда не знал и, встретив незнакомую женщину в коридоре редакции, поразился ее красоте, но в то же время отметил полное безразличие на лице. Она прошествовала мимо него, даже не повернув головы, лишь легкая ухмылка скользнула по ее губам. Это удивило Познера, привыкшего к восторженному отношению к своей персоне со стороны слабого пола. Казалось, что покорить сердце такой неприступной женщины никому не удастся, даже такому красавцу, как Познер. Однако...

Вспоминает Е. Орлова: «Девушки, которые были от него в восторге и втайне любили, очень переживали: у него начались неполадки в семье, и изумительно синие глаза вдруг погрустнели. И я решила посмотреть на человека, из-за которого постоянно в редакции проливались слезы – были две женщины, которые, возвращаясь, просто плакали от восторга. Он был очень красив, он и сейчас красив по-своему, но тогда – молодой брюнет с яркими синими глазами, очень красивое лицо, статная фигура... Правда, мои мысли в это время были заняты своей неудавшейся жизнью – я тоже только рассталась с мужем после 10 лет жизни и вообще не очень любила красивых мужчин. Поскольку он был такой красивый, что глаз оторвать было невозможно, то я даже перестала вспоминать о нем. Но вскоре он сам появился у нас на работе...»

Действительно, где-то в середине 67-го Познера перевели из журнала «Совьет лайф» в журнал «Спутник», где Орлова работала редактором, на должность ответственного секретаря. И судьбе было угодно сделать так, чтобы их посадили в один кабинет. Правда, поначалу Орлова игнорировала своего соседа, даже свой стол поставила так, чтобы сидеть к нему спиной. На то были свои причины. В те дни она переживала тяжелую душевную драму, связанную с распадом первой семьи. Прожив 10 лет с мужем, но так и не найдя с ним (а также со свекровью) общего языка, она подала на развод. В итоге от нее отвернулись как собственные родители, так и родня бывшего мужа, которая забрала себе ее сына. Естественно, женщине, угодившей в подобную ситуацию, любой мужчина казался монстром, и мысли закрутить с кем-то из сослуживцев служебный роман даже не возникало. Но жизнь взяла свое. О своем романе рассказывают его непосредственные участники.

Вспоминает Е. Орлова: «Тогда у меня было много поклонников – прошел уже год или полтора, как я была одна. Сегодня это назвали бы сексуальными притязаниями, в основном это были коллеги по работе. Среди них были руководители журнала и издательства, где я работала, – они меня вообще преследовали, как бы наказывая за то, что я шла с кем-то обедать или кто-то провожал меня домой. И Владимир Владимирович возник в моей жизни как человек, который вдруг это почувствовал и встал на защиту. Иногда он провожал меня домой, мы разговаривали, выяснилось, что у нас много общего в отношении к искусству, к музыке. Но то были спокойные дружеские отношения двух людей, попавших в беду. Потом они углублялись, углублялись, и вдруг стало ясно, что нам просто не хочется расставаться...»

Вспоминает В. Познер: «Тот факт, что мы оба были в довольно плохом состоянии, сблизил нас... Полгода просто общались, потом стали иногда видеться вне работы. Я, конечно, к ней ни разу домой не пришел, а сам в это время жил непонятно как: расставшись с женой, мне и в голову не пришло претендовать на площадь – пожил у родителей, потом снимал угол, в общем, довольно не здорово все было... Ну и в канун 68-го года просто сказал: «А может, поедем встречать Новый год в другой город, ну все к черту... Скажем, в Таллин?» – «Поедем», – ответила Катя...»

Вспоминает Е. Орлова: «Мы много путешествовали, но Владимир Владимирович был невыездным – за границу поехать не могли, а, скажем, Эстонию, Латвию, Литву, Грузию очень любили, и каждый раз в гостинице возникали неприятности, потому что мы жили в одном номере, сняв два. Нас это раздражало, и в конце концов мы решили расписаться, но свадьбы не было... (После загса молодожены отправились в ресторан в сопровождении родителей с обеих сторон и хозяйки, у которой снимали комнату. – Ф. Р.)

Он отдавал почти всю зарплату бывшей жене, чтобы девочку можно было воспитывать (у Познера от первого брака росла дочь Катя. – Ф. Р.). Я воспитывала своего сына, было очень тяжело, родители мне не помогали, как бы наказав за то, что ушла от мужа. По существу, мы только начинали жизнь: снимали комнату и собирали денежки, чтобы купить нашу первую однокомнатную кооперативную квартиру – восемь лет на это потребовалось. Помню, как гуляли с Владимиром Владимировичем в одну из первых встреч: мы шли в сторону Нового Арбата, и мне безумно хотелось есть, но я понимала, что у него нет ни одной копейки в кармане, и не могла сказать: «Давай зайдем в какое-нибудь кафе» или «Пойдем посидим в ресторане». Помню страшное чувство голода и понимание того, что не имею права сказать ему об этом, потому что знаю, в какое положение его поставлю...»

Между тем в феврале 1970 года Познер пошел на повышение – он стал комментатором Главной редакции радиовещания на США и Англию Гостелерадио СССР. Работа ему нравилась, и во многом потому, что иновещание подвергалось минимальной цензуре. Уже через три года Познер стал выходить в эфир с ежедневным трехминутным комментарием по поводу внутренних событий в СССР, и визировал эти выходы только один человек – главный редактор. Никакого Главлита, никакой цензуры. Видимо, наверху считали, что ничего опасного в таком положении нет – кто будет слушать московское радио на английском языке, да еще на коротких волнах, да в два часа ночи? Конечно, контроль был, но очень щадящий. Поэтому Познер мог говорить то, что хотел, то, что он считал нужным. Прямой антисоветчины он себе не позволял (все-таки член КПСС), однако кое-какие «вольности» в его исполнении в уши зарубежных слушателей попадали. Но власти об этом не знали. Иначе вряд ли в конце 70-х они сделали бы Познера выездным. Он наконец сумел побывать на своей родине, во Франции, а также в США и ряде других западных стран. Однако длилось это недолго. В 1981 году был ужесточен контроль за иновещанием, и Познер одним из первых угодил в «черные списки», позволив себе неодобрительно высказаться по поводу ввода советских войск в Афганистан.

В июле 1986 года в жизни Познера произошел новый поворот – ему предложили работать на телевидении в качестве политического обозревателя. Почему именно ему? Дело в том, что к власти в Кремле (в марте 85-го) пришел Михаил Горбачев – ставленник либерально-прозападной части высшей советской элиты, которая стала выдвигать на ведущие посты своих единомышленников. В числе их был и Владимир Познер, который прекрасно зарекомендовал себя на поприще конвергенции – то есть сближения либеральных элит Востока и Запада. Короче, Познер принял приглашение Главного управления внешних сношений ЦТ (руководитель – Валентин Лазуткин) и с ходу провел первый телемост – «Ленинград – Сиэтл». Затем был второй телемост между женщинами Бостона и Ленинграда. Потом Познер сделал несколько разовых передач, после чего в конце 1987 года руководство ЦТ (а оно управлялось со Старой площади – из Идеологического отдела ЦК КПСС) доверило ему вести собственную программу – «Воскресный вечер с Владимиром Познером» на московском канале. Правда, пробивалась эта передача с трудом.

Один из заместителей председателя Гостелерадио – В. И. Попов – испытывал лично к Познеру, а также и к его политическим воззрениям большую неприязнь и всеми силами старался не допустить, чтобы у него была собственная передача. Официально он аргументировал это тем, что журналист-международник не должен касаться внутренних вопросов собственной страны (верная аргументация, если учитывать, что Познер никогда и не был настоящим гражданином СССР, а сегодня он вообще является гражданином сразу трех государств: США, Израиля и России). Но этот конфликт был разрешен достаточно быстро. Сторонники Познера в верхах попросту избавились от Попова – перевели его на другую работу, после чего вставлять палки в колеса Познеру стало некому и его передача стала выходить в эфир.

Детище Познера имело неплохой рейтинг у зрителей, хотя радикализмом (именно это качество тогда особенно ценилось) никогда не отличалось. В отличие от, скажем, того же Владимира Молчанова («До и после полуночи»), Познер в некоторых вопросах занимал более осторожную позицию и старался не лезть на рожон. К примеру, в ноябре 89-го он так и не решился пригласить к себе в передачу тогдашнего возмутителя спокойствия – главного редактора газеты «Аргументы и факты» Владислава Старкова (Молчанов это сделал). Чуть позже Познер объяснил свои действия следующим образом:

«Я хотел пригласить Старкова – не только и не столько потому, что он мой добрый знакомый, но потому, что «АиФ» – самая читаемая газета в мире, газета, выросшая на дрожжах перестройки. Но ноябрь – это был пик неприятностей Старкова. И вот вам противоречие: «Воскресный вечер с Владимиром Познером» – это моя передача, но в то же время – не моя. Производится она в рамках Главной редакции вещания на Москву. И я обязан был поэтому, как порядочный человек, сказать главному редактору: «Я хочу пригласить в свою передачу Старкова». Ведь именно он, главный редактор, несет ответственность за все передачи.

Главный редактор ответил, что он не возражает, но решить этот вопрос не может. И попросил меня переговорить с первым заместителем председателя Гостелерадио. Выслушав меня и мое заявление, что я готов сам нести ответственность за приглашение Старкова, тот ответил: «Отвечаете за телевидение не вы, а я». А дальше он сказал, что появление Старкова в моей передаче будет означать, что государственное телевидение берет его сторону в споре с Идеологическим отделом ЦК. Конечно, я мог, никого не спросив, пригласить Старкова, но я бы тогда подставил и главного редактора, и коллектив передачи, так как я не один несу ответственность за свои поступки в эфире. Итак, мне пришлось отказаться от своего замысла. Отказавшись, я не смог публично поддержать Старкова. И в этом, если хотите, мерзость и противоречивость существования журналиста на одном, не имеющем альтернативы, телевидении».

Стоит отметить следующий факт: по итогам обширного социологического исследования за 1989 год «Политические обозреватели и комментаторы информационных передач ЦТ в оценках московской аудитории», Владимир Познер был признан тележурналистом № 1. Правда, трудно сказать, было ли это исследование по-настоящему объективным, или специально подгонялось «под нужный результат» в закрытых кабинетах либерально настроенных политиков, которые были заинтересованы в том, чтобы «двигать в народ» именно своих «звезд».

В начале 1990 года Познер стал вести еще одну передачу – на втором канале под названием «Квадратура круга» (о межнациональных отношениях). Однако в сетке вещания ЦТ она продержалась недолго и исчезла, причем не по вине Познера. В апреле 1991 года, когда у руля ЦТ стоял Леонид Кравченко и многие ведущие либерального толка скопом покидали «Останкино», ушел и Познер. В одном из тогдашних интервью он так объяснил причину своего ухода:

«Никакого давления со стороны руководства Всесоюзной государственной телерадиокомпании я не испытывал. Напротив, мне предлагали стать политическим обозревателем высшего разряда в новой структуре, долго уговаривали не уходить. Поэтому я не хочу, чтобы у читателей (и телезрителей) сложилось впечатление, будто меня выжили с телевидения, выгнали, что этот уход – результат моего личного конфликта с Кравченко. Дело здесь в другом. Я пришел к выводу, что не могу здесь оставаться. Я почувствовал, что мне приходится делать выбор между устроенностью и благополучием, с одной стороны, и тем, что я называю журналистской порядочностью, – с другой. При существующей монополии государственного телевидения, когда (если говорить в общенациональном плане) другого телевидения нет, если у журналиста существуют разногласия с государственной, скажем, политикой, у него есть один выход – молчать. Во всех остальных случаях его просто уволят. Я не имею ничего против государственного телевидения как такового, оно есть во многих странах. Но отношения государства и телевидения там таковы, что правительство может лишь косвенно влиять на политику вещания. В нашем же случае это не просто государственное телевидение. Это телевидение лично Президента СССР. Это очень важно, и дело здесь не только в Михаиле Сергеевиче Горбачеве, а в самой системе, в принципе, когда президент телекомпании назначается лично Президентом страны и может сменяться только Президентом. Таким образом, Президент получает абсолютный контроль над телевидением через того человека, которого он сам назначает. А следовательно, журналист, желающий критиковать действия Президента, лишается возможности сделать это в эфире. Возможность высказывать свободно свои взгляды по любым проблемам – это, на мой взгляд, не только право, но и долг журналиста. И для меня необходимость выбирать между послушанием и тем, что я понимаю под журналистским долгом, стала решающим фактором ухода с телевидения...»

Отметим, что еще совсем недавно все те люди, которые ушли с кравченковского ТВ (включая и Познера), были хорошего мнения о Горбачеве и не считали зазорным работать на него. Однако к концу 90-го Горбачев уже полностью растратил былое доверие как у большинства населения, так и у подавляющей части элиты и заметно уступал по популярности другому политическому деятелю – Борису Ельцину. Так что познеровский уход, судя по всему, объяснялся и этим: понимая, что дни Горбачева-политика фактически сочтены, он не хотел, чтобы его имя отныне ассоциировалось с его политикой. Так что все эти слова телеведущего о «свободе высказывать свои взгляды» от лукавого: люди типа Познера (то есть очень осторожные и хитрые) всегда двигаются в русле той свободы, которая выгодна прежде всего им.

Многие коллеги Познера, ушедшие с кравченковского ТВ, предпочли перейти на российский канал (РГК, позднее – РТР). Однако он их примеру не последовал. Почему? Вот его собственные слова на этот счет:

«Ответ прост: из-за неибежности превращения РГК в нечто подобное тому, от чего я должен был уйти сейчас.

Все мы наблюдаем долгую и трудную борьбу российского парламента за телевизионный и радийный эфир. Думаю, большинство из нас сочувствует этой борьбе, и чем тяжелее она протекает, тем больше мы ей сочувствуем. Но, страстно желая победы, мы забываем, как мне представляется, о чрезвычайно важном соображении: борьба эта закончится не только «прорывом» Российского ТВ в эфир, но и появлением еще одного государственного телевидения. Оно – в силу этого обстоятельства – не может не превратиться в слепок того ТВ, из которого сбежали или вынуждены были уйти столько толковых журналистов и других профессионалов. Хочу подчеркнуть еще раз: независимо от того, насколько либеральны и критичны руководители, они не могут существенным образом влиять на закономерности, по которым живет некая структура, некий организм. Государственный организм есть структура самодовлеющая, и даже самому «доброму» руководителю ничего с этим не сделать...»

Самое интересное, что уход Познера из ВГТРК и неприход на РГК вовсе не означал его желания навсегда исчезнуть с телевизионных экранов. Уходя, Познер добился принципиальной договоренности о дальнейшем сотрудничестве с обеими компаниями. А пока он созвонился со своим старым приятелем Филом Донахью и предложил ему вместе делать передачу в Америке. Тот согласился, и вскоре Познер с женой уехали в США. Там популярный ведущий прожил несколько лет, периодически появляясь и на российских экранах, где у него остались единомышленники (на РТР одно время выходила передача «Америка Владимира Познера»). Но в середине 90-х передача Познера и Донахью была закрыта. Почему? Послушаем самого Познера:

«Наш контракт надо было возобновлять каждый год. И вот в очередной раз нас приглашает президент кабельного канала «СNBC» и говорит: «Я собираюсь продлить ваш контракт, но есть несколько условий». (Здесь надо сказать, что Фил считается в Америке либералом, там сейчас это ругательное слово, а меня вообще записали в левые.) И начинает нам рассказывать, что мы можем говорить, чего не можем и т. д. Мы встали и ушли. И больше не вернулись. Интересно, что ничего особенно неприемлемого мы себе не позволяли. Как-то, рассуждая об инвенции японских машин на американский рынок, мы сказали, что не надо нападать на японцев, надо лучше делать американские машины. И сразу же обе автомобильные фирмы, дававшие рекламу в нашей программе, ее отозвали. Вот как осуществляется цензура в рыночном варианте, без всяких ЦК и Политбюро. Так что не стоит уж очень всерьез воспринимать разговоры о свободе слова в Америке...»

Между тем, пока Познер жил в Америке, рухнул СССР (в декабре 1991 года) и новые российские власти в значительной мере утратили контроль над телевидением, позволив ему стать частным. В итоге очень скоро Познер вернулся в Россию: он получил приглашение от компании «АТВ» выпускать самостоятельную передачу под названием «Мы». А в начале 1996 года на свет родился еще один телепроект Познера – программа «Человек в маске». Кстати, придумала программу 26-летняя Мэри Назари, которая в течение трех лет была ее настоящим «мотором». В середине 1999 года она вышла замуж и уехала в Париж, после чего программа закрылась. Что касается Познера, то он без дела, конечно же, не остался. В августе этого года он приступил к работе над новым вариантом программы «Мы». Осенью того же года состоялся ее первый эфир – она теперь называлась «Мы и время» (передача просуществовала до марта 2000 года).

На тот момент Познер с женой Екатериной Орловой (она – директор Школы телевизионного мастерства) жили в пятикомнатной квартире в старинном доме в центре Москвы. Кроме этого, у них имелась и дача – кирпично-деревянный домик по Можайскому направлению. В гараже у Познера имелась вишневая «девятка», однако очень скоро он сменил ее на более престижную иномарку.

Из интервью Е. Орловой конца 90-х:

«Когда мы с Володей поженились, то договорились: мы два свободных человека и будем возвращаться в наш дом до тех пор, пока хочется вернуться. То есть, если он увлечется настолько серьезно, что захочет сойтись с другим человеком, я не буду устраивать скандалов. Мне никогда не нравились семьи, в которых люди живут просто по чувству долга – это губительно для этих людей и для детей особенно. То были полушутливые разговоры, но при всех колебаниях – а были встречи и у меня с мужчинами, и у Владимира Владимировича с женщинами, которые могли повлиять на наши отношения, – оказывалось, что в этом доме нам лучше всего...

После ссор у нас бывают приятные примирения... Раньше я была больше склонна к компромиссам, уступала, а сейчас хочется доказать правоту. Владимир Владимирович – очень категоричный человек, увлекается страшно, при этом ничего не видит, а я, как женщина, что-то предчувствую, и мне хочется его уберечь от неверного шага. И вот мы ссоримся, потом миримся – как-то симпатично, мило, с цветами, хорошими, ласковыми словами... Иногда миримся письменно. Я очень горячий человек: когда спорим, говорю громко, его это подавляет, ему трудно отвечать, он теряется от потока слов, от такого женского агрессивного напора, а когда успокаивается, ему легче и проще изложить чувства на бумаге. Однажды было такое: мы должны были принять очень важное решение, и я тоже написала ему письмо на 24 страницах. Так мы общаемся: чтобы не ранить, а спокойно все высказать, все-таки когда ты слова кладешь на бумагу, то вынужден над ними думать больше, чем когда их выкрикиваешь. Так что эпистолярный жанр в нашей семье популярен...

Времени у него на быт не хватает, поэтому я стараюсь все делать сама, насколько могу. Он бурчит, когда нужно поехать на рынок или в магазин, но едет. Готовлю сама, но, когда друзья собираются, он любит и очень хорошо готовит, знает хорошие французские рецепты... И вообще может делать по дому все – гладить только не любит. Но я стараюсь его не загружать этой ерундой, он должен все-таки заниматься своим делом...»

Дочь Познера Катя (1961 г.) живет в Берлине в семье мужа. Она композитор и пианист. У нее растут двое детей: Маша (1984) и Коля (1995). Брат В. Познера, Павел, – ученый, доктор наук, занимается историей средневекового Вьетнама, защитил диссертацию в Сорбонне. Однако на одну ученую степень не шибко пошикуешь, поэтому Павел одно время возглавлял совместное российско-французское предприятие.

Сын Е. Орловой, Петр Орлов (1961), в конце 90-х работал собкором НТВ в США.

В начале нового тысячелетия брак Познера и Орловой дал трещину – они расстались. С тех пор рядом с телеведущим можно увидеть более молодую спутницу – концертного продюсера и промоутера, что вполне типично для сегодняшней российской элиты – большинство ее представителей пожилого возраста предпочитают доживать свои дни в окружении более юных особ. Познер со своей пассией живут в элитном поселке «Московский писатель» под Внуковом (Познер и там в начальниках: он председатель дачного товарищества), причем их соседкой является... бывшая жена телеведущего Екатерина Орлова.

Вместе с братом Павлом Познер участвует и в ресторанном бизнесе: они открыли в Москве ресторан «Жеральдин», названный так в честь их матери.

За те десять лет, что прошли с момента возвращения Познера в Россию, он достиг многого. В частности, возглавил Академию Российского телевидения и заимел новое детище – еженедельную аналитическую программу «Времена» на Первом канале (он является ее ведущим), премьера которой состоялась на ОРТ 29 октября 2000 года. Отметим, что телеведущий является не только гражданином России, но и еще двух государств: США и Израиля. Многих его оппонентов это удивляет и даже возмущает, поскольку Познер очень часто в своих «Временах» поет осанну этим государствам, а вот Россию, мягко говоря, не жалует. И уж совсем нелестно он отзывается о СССР, которому многим обязан – в том числе и своей карьерой (например, во время работы на радио Познер в течение нескольких лет возглавлял партком этого учреждения – то есть был там одним из главных коммунистов).

Между тем проамериканская позиция Познера является следствием той клятвы, которую он давал, когда принимал гражданство США. Процитирую отрывок из нее:

«Торжественно, добровольно и без каких-либо скрытых колебаний настоящим я под клятвой отказываюсь от верности любому иностранному государству. Мои преданность и верность с этого дня направлены к Соединенным Штатам Америки. Я обязуюсь... где бы то ни было защищать Конституцию и законы США против всех врагов, иностранных и отечественных, на военной, на боевой или гражданской службе...»

Из последних телепроектов Познера (кроме «Времен») стоит отметить спортивное шоу «Король ринга», где он исполняет роль комментатора. Многие полагают, что он справляется со своей ролью весьма успешно: этакий американский денди в смокинге и с хорошими манерами. Хотя по поводу манер есть и другие мнения. Вот что, к примеру, сказал в интервью газете «Аргументы и факты» (номер от 20 августа 2008 года) один из участников шоу – актер Никита Джигурда:

«Я разочарован, что в двух предфинальных боях у меня украли победу. На любительских съемках запечатлено, как я наношу удары соперникам. Но в телеверсии это отсутствует! Более того, из разговора комментатора «Короля ринга» Владимира Познера с Султаном Ибрагимовым вырезали слова, где чемпион мира по боксу отдал победу Джигурде! Через неделю собеседником Познера был актер Уилл Смит. Ему показали перемонтированную версию моего боя с Вячеславом Кулаковым. А зрителям представили, будто голливудский актер видел этот поединок вживую! Удивлен, как президент телеакадемии Владимир Познер пошел на такой подвох?..»

Еще одним телепроектом с участием Познера стал многосерийный документальный сериал «Одноэтажная Америка», который был показан по Первому каналу в январе – апреле 2008 года. Многие из тех, кто его видел, не преминули отметить его откровенно проамериканскую направленность. Особенно много критики на него появилось в «Литературной газете». Вот лишь два мнения оттуда.

А. Кондрашов: «Получилась откровенно проамериканская агитка, и ее во время страшного падения в мире популярности США удалось разместить на главном федеральном канале России. Финансировали проект не только Первый и Госкомитеты гг. Швыдкого и Сеславинского (первый тогда возглавлял Госкомитет по культуре и кинематографии, второй – по печати и массовым коммуникациям. – Ф. Р.), но и две государствообразующих компании США: «Форд» и «Макдоналдс». Вот почему им посвящены такие подробные, немыслимо комплиментарные, очевидно рекламные сюжеты...

Вот интересно, а смог бы сейчас какой-нибудь Фил Донахью на СNBС еженедельно в течение четырех месяцев объясняться в любви к России? В порядке обмена? Путешествуя с камерой по маршруту Джона Рида или Герберта Уэллса: по Кремлю, по Невскому, посетить Третьяковку, кафе «Пушкин», восхититься Суздалем и Вологдой, заглянуть на грандиозное строительство Москоу-Ньюс, побывать в онкологическом центре академика Давыдова, где делают операции, которых ни в каком Кливленде делать пока еще не умеют?.. Нет, боюсь, что сейчас это исключено – не дадут: Фил как-то попробовал было покритиковать правительство США за Ирак, так его сразу и выперли с телевидения. Вот и Билл (Познер. – Ф. Р.) побаивается. Не нас. Нас он не клялся «защищать от всех врагов, иностранных и отечественных, на военной, на боевой и гражданской службе»...

В «прощалке» предпоследних «Времен» о своих чувствах к России Познер дипломатично умолчал, а тем, кто ее все еще по старинке или по наивности любит, нравоучительно намекнул, что любовь – это значит видеть не только хорошее, но и недостатки. То есть он про мать свою (родину) обязан говорить хорошее, а мы про свою – только горькую правду...»

А. Салуцкий: «По глубине понимания Америки Познеру, кичащемуся своими заокеанскими знаниями, на самом-то деле да-алеко до тех, кто в сложные десятилетия советско-американского противостояния открывал эту страну для нашего читателя. Г. Боровик, В. Зорин, С. Кондрашов, М. Стуруа, конечно, Б. Стрельников... Познер неслучайно обходит молчанием имена своих предшественников, стремясь вычеркнуть их из памяти новых поколений. Сам-то он, проведя в Нью-Йорке отроческие годы, в перестроечные времена угодливо бегал с микрофоном на американских ток-шоу и в подметки не годится тому поколению американистов, которые, работая под прессингом, сумели гораздо глубже, в том числе и в позитивных проявлениях, осмыслить дух Америки.

А Познер... Даже меня, не американиста, но в последние годы часто бывавшего в США и понявшего весьма своеобразный американский менталитет, смех разбирает от назидательных познеровских оценок. Наверное, только представительный Иван Ургант, согласившийся на унизительную роль подмастерья и по худому совету напарника ставший иваном, не помнящим родства, может с восхищением внимать недостоверным размышлизмам Познера...»

А вот еще одно похожее мнение, опубликованное на страницах все той же «Литературной газеты», но чуть позже – в августе 2008-го. Принадлежит оно известному политологу из стана патриотов Александру Дугину. Цитирую:

«Нам необходимо потеснить «пятую колонну» западников в самой России. Их время уже подошло к концу. И кто-то должен паковаться, собирать чемоданы...

По крайней мере эти люди с их любовью к Америке не должны вести аналитические программы на Первом канале, как Владимир Познер. Такая ситуация – полное издевательство над своей страной. Да и просто ненормально, когда внешнюю политику России постоянно оценивает человек, который и не скрывает своей симпатии к стране, которая сейчас, по сути дела, осуществляет мощнейшее давление по всем направлениям. Причем с завидной регулярностью приглашает в студию таких же экспертов, например представителей американского разведсообщества. И такой телеведущий же не один, «познер» уже стало собирательным понятием, и такими «познерами» унавожено все наше медийное, информационное пространство. Среди тех, кто определяет стратегию России на перспективу-2020, таковых процентов восемьдесят. Явная аномалия для путинско-медведевского суверенного государства».

Эта публикация появилась аккурат во время агрессии Грузии в Южной Осетии. Как стало известно уже в те дни, агрессия эта направлялась из «вашингтонского обкома». В связи с этим последовала жесткая оценка действий американской администрации со стороны руководства России. В этой обстановке резко изменилась направленность речей российских американистов, в том числе и Владимира Познера. Вот что, к примеру, он заявил в интервью радиостанции «Эхо Москвы» по поводу освещения западными СМИ грузино-осетинского конфликта:

«Ощущения мерзотные... Но самые мерзотные – американские, конечно... Просто полное вранье. Там вообще не говорилось о том, что что-то было в Цхинвале. То есть у рядового американца такое впечатление, что Россия вторглась в Грузию. Почему вторглась? Вот потому, что русские такие... Насчет того, что такое Южная Осетия, что такое Абхазия, ну ни малейшего, ноль... Я помню, какое было американское телевидение, какие там были люди. Как все это подавалось. Сейчас это просто какой-то ужас...»

Вот такое «прозрение» внезапно нашло на самого ярого американца российского ТВ. Долгие годы, будучи ведущим программы «Времена», Познер чуть ли не в каждом ее выпуске пел осанну Америке и ее руководству, рисуя эту страну как оплот демократии на земле, и вдруг нате – мерзавцы оказались те еще. Однако можно ли верить в подобное прозрение человека, который является далеко не новобранцем на идеологическом фронте – как-никак уже почти пятый десяток работает в СМИ. Лично я в это не верю и объясняю сей кульбит весьма просто: поскольку паковать чемоданы, как ему советует А. Дугин, Познер не собирается, он, следуя примеру многих российских либерал-западников, мостит себе мостки на будущее. В политике это достаточно распространенный трюк: стырить идею у своих оппонентов и, перекрасившись (в данном случае сменить космополитическую риторику на патриотическую), переждать бурю.

И еще хочется спросить у г-на Познера: когда это были такие времена, когда американское телевидение было объективным по отношению к России? Уж не в горбачевскую ли перестройку, когда им пелась осанна исключительно либералам, которые, на радость Госдепу, разрушали СССР? Или, может, таким было ТВ США в ельцинские годы, когда Россию уже в открытую называли «американской пристяжной»? Так что не надо лукавить: «объективность» американских СМИ в отношении России всегда была однобокой и целиком строилась на корысти. Последняя базировалась на той степени продажности, на которую были способны советские или российские элиты в отношении США. Стоило нынешней российской элите взбрыкнуть, как от американской «объективности» не осталось и следа. Если для г-на Познера подобное поведение американских массмедиа стало откровением, тогда можно ли назвать его профессионалом того дела, которому он служит без малого полвека?..

Владислав Листьев

В. Листьев родился в 1956 году в Москве в рабочей семье: его родители – Николай Иванович и Зоя Васильевна – работали на заводе. Первые полтора года своей жизни Владислав вместе с родителями провел в полуподвальном помещении, на так называемой «стрелке» (район Краснохолмского моста, Москвы-реки и обводного канала). Затем семья Листьевых переехала в другое место, а в 1965 году надолго вселились в только что отстроенный дом на Перекопской улице. Вот как вспоминает об этом их соседка В. Черных:

«Я увидела Владюшку во дворе. Мальчик стоял и охранял холодильник. Подошла к нему, разговорились, и выяснилось, что мы будем жить в соседних квартирах – я в сорок четвертой, а они в сорок пятой. Этой семьей любовались все соседи – Зоя Васильевна и Николай Иванович были очень красивой парой, а Владюшка рос очень культурным, вежливым и серьезным...»

За два года до переезда Листьев пошел в первый класс средней школы. Учился он средне, а круглым отличником был по одному предмету – физкультуре. В итоге в 1971 году он был переведен в спартаковскую легкоатлетическую школу-интернат имени братьев Знаменских и начал заниматься в группе заслуженного тренера СССР Николая Голованова.

Вспоминает В. Улыбин:

«Я хорошо помню, как Владик появился в школе. Все ребята были уже достаточно крепкими, хорошо развитыми, могли выдерживать любые нагрузки. А тут – худенький, немного нескладный мальчик, которому до нашего уровня, мягко говоря, далековато. Но за какой-то год-полтора он все наверстал с лихвой и превратился в очень сильного, серьезного соперника.

Однажды мы бегали в манеже. И на нашу дорожку неожиданно, прямо под ноги, выскочил парень – «шестовик». Они с Владом столкнулись. Естественно, стали выяснять отношения, ситуация накалилась... В общем, чтоб не драться в зале, они пошли разбираться в туалет. Я, конечно, следом – не бросать же друга в беде! Тем более тот парень был повыше и посильнее Владика – у «шестовиков» руки крепче, силы были неравные. Когда я увидел, с каким упорством Владик дерется, то просто оторопел! У его соперника уже кровь из носа шла, и вообще было понятно, кто на самом деле сильнее. Но я хоть и понимал, что двое на одного – нехорошо, все-таки бросился на подмогу. В итоге мы разбили в туалете умывальник, но «шестовика» все-таки завалили...

Между тем, что сразу бросилось в глаза – врожденная интеллигентность Владика. Для нас, несколько грубоватых, это было необычно. Но за внешней мягкостью была такая сила характера – на зависть многим! В любом соревновании он выкладывался до конца. Поэтому почти всегда был первым. А если его побеждали (что случалось крайне редко), то сильно переживал, хотя внешне старался этого не показывать. А потом тренировался с невероятным упорством, даже с остервенением! И в конце концов добивался своего...»

Коронными дистанциями Листьева были 1500, 3000 метров и 3000 метров с препятствиями (стипль-чез). Он был победителем на Московском и Всесоюзном кроссах, призером соревнований Центрального совета «Спартака», Всесоюзных соревнований среди юношей и юниоров. В 1978 году на розыгрыше Кубка СССР Листьев победил в беге на 1500 метров. Кстати, до сих пор не побиты рекорды МГС «Спартак», установленные Листьевым на дистанциях 3000 метров и 2000 метров с препятствиями, и юниорский рекорд Москвы в беге на 3000 метров с препятствиями.

Вспоминает В. Улыбин:

«Мы приехали в Одессу, на чемпионат СССР по легкой атлетике среди юниоров. Владик в дороге заболел ангиной. Нужно было бежать две тысячи метров с препятствиями, а система соревнований была такая, что выставлять запасных игроков нельзя. А он к началу соревнований не мог даже говорить! Но на старт все-таки вышел, только закутал шею в большой теплый шарф. Все болели за него, как никогда! И вот он преодолел яму с водой, какое-то еще препятствие, остаются последние метры... В это время кто-то из наших ребят что есть силы заорал на весь стадион: «Ангина, давай!» Владик прибавляет скорости и приходит первым!.. Ни одной победе мы так не радовались. А к нему с тех пор так и приклеилось это прозвище – Ангина...»

Однако не стоит думать, что только спортом единым жил в те годы Листьев. Он, к примеру, собирал значки и сочинял стихи.

Что касается отношений Листьева с девушками, то позднее он сам признается, что всегда был человеком очень влюбчивым. С девушками знакомился легко и имел у них успех. А первый поцелуй достался ему в Пярну, где он отдыхал у родственников и познакомился с девушкой с красивым именем Регина. По его же словам: «Пошел провожать ее. В подъезде – поцеловал, и у меня от этого поцелуя так закружилась голова, что я чуть не упал. Я такой, наверное, очень восприимчивый – что к сигаретам, что к женщинам... Потом я обезумел, я оборвал все цветы под окнами (это, напомним, в Эстонии, где палисаднички, где все красиво) и швырнул их в ее окно. Дело было ночью. Вдруг я вижу, как из темноты вылетают мои цветы. Оказывается, я не заметил, что окно открыл ее отец. В общем, смываться пришлось...»

Отношения с Региной оказались скоротечными – уложились ровно во время пребывания Листьева на каникулах. А первое серьезное увлечение случилось во время учебы в спортивной школе-интернате. Девушку звали Лена, и она заметно выделялась среди других девчонок – выдающихся спортивных результатов не показывала, но была моральным лидером. Всегда держалась уверенно, свободно и независимо. И надо было такому случиться, но в нее угораздило влюбиться не только Листьева, но и его друга Улыбина. Девушка же никак не могла выбрать из них кого-то одного, чем весьма драматизировала ситуацию. В итоге вчерашние друзья превратились в соперников. И хотя они не ссорились, однако их отношения стали натянутыми. В конце концов все разрешилось само собой. Лена наконец сделала свой выбор в пользу Листьева, а Улыбин не стал мешать их счастью и молча отошел в сторону.

Когда Листьеву еще не исполнилось 18 лет, в семью пришло несчастье – в возрасте 42 лет внезапно умер его отец. Вот как об этом вспоминает родственница Листьева – жена двоюродного брата его отца Роза Михайловна Листьева: «Настоящей причины его смерти никто не знает до сих пор. В тот день он, как обычно, пришел с работы, ничего не объяснил, только сказал: «Я отравился». Видимо, что-то случилось у них на заводе, но ни тогда, ни много позже никто так и не смог объяснить, что же все-таки там произошло. Зоя пыталась спасти мужа, ему промывали желудок, конечно, вызвали «Скорую»... Но врачи не успели. С тех пор Владислав стал единственной надеждой и опорой для овдовевшей матери...»

А вот что вспоминает по этому поводу соседка Листьевых по лестничной площадке В. Черных:

«После смерти Николая Ивановича им пришлось нелегко. Зоя Васильевна работала копировщицей в проектной организации, зарплата – рублей 80, не больше. Приходилось считать каждую копейку. Но она делала все, чтобы сын ни в чем не нуждался. Брала работу на дом, сидела ночи напролет. Она была прекрасной кулинаркой и рукодельницей – у них в квартире всегда был идеальный порядок. Влад рано женился и стал жить отдельно. Но маму никогда не забывал. К любому празднику всегда дарил ей цветы...»

Первой женой Листьева стала та самая Лена, с которой судьба свела его в спортивной школе-интернате. Он женился на ней, когда был студентом международного отделения факультета журналистики МГУ. Было это в середине 70-х. Однако этот брак просуществовал всего несколько лет и распался. Причем инициатором разрыва был Листьев. Его жена не хотела развода и всячески препятствовала ему. Она неоднократно приходила жаловаться в ректорат МГУ на своего мужа, просила воздействовать на него по общественной линии. Из-за этих «сигналов» Листьеву даже «закрыли» практику на Кубе. Однако эти «походы», видимо, еще больше ожесточили Листьева против жены и окончательно убедили его в правильности того, что он делает. А тут еще подоспела новая любовь: во время Олимпиады-80 он познакомился со студенткой МГУ (она училась на филфаке) Татьяной, которая вскоре стала его второй женой. Вот что она рассказывает об этом:

«На Олимпиаде мы с Владом работали в одной группе переводчиков. Между нами сразу что-то возникло. Наверное, это была любовь. С тех пор мы больше не расставались. Жили у моих родителей, в материальном плане сильно нуждались. Мы оба тогда заканчивали университет и получали по 40 рублей стипендии. Из этих денег Влад еще платил алименты своей первой жене, с которой никак не мог развестись...

В 80-м первая жена Влада ждала ребенка, и по закону Влад не мог подать на развод, пока малышу не исполнится годик. Впрочем, это обстоятельство лишь временами омрачало нашу жизнь. Мы умели радоваться и тому, что у нас было. Медовый месяц провели в глухой деревушке под Ленинградом, часто выбирались на дачу, отдыхали однажды в Прибалтике. Нам очень хотелось побыть вдвоем. В тот период мы увлеклись фотографией. Помню, ставили камеру на стопку книг и дурачились перед объективом.

Счастливое тогда было время. Единственное, что порой выводило нас из равновесия, – первая жена Влада. Куда она тогда только ни звонила, пытаясь вернуть мужа... И мы не могли из-за этой женщины оформить свои отношения.

У нас было уже двое детей, когда Влад наконец получил развод и мы расписались. Поздравить пришли самые близкие друзья и родственники. Никаких машин с куклами, конечно. Ведь фактически мы были женаты уже три года.

Наш первый ребенок родился в 82-м. Имя ему мы недолго выбирали. Решили: раз отец – Влад, быть и сынишке Владом... Мне до сих пор об этом больно вспоминать. Наш сын сильно болел. Безнадежно. Это время было самым тяжелым в нашей жизни. Пять с половиной лет надежд и отчаяния... Я бы не выжила в этой ситуации, если бы не поддержка мужа. (Отметим, что в 1982 году Листьев устроился работать на Всесоюзное радио в отдел иновещания. – Ф. Р.)

Рождение в 83-м году второго нашего ребенка – Саши – забот, конечно, прибавило, но вместе с тем принесло и моральное облегчение. Влад тоже ожил, много помогал. «Спи, – говорил мне ночами. – Я сам покормлю мальчиков». У нас в доме до сих пор полно фото, где Влад кормит детей...

В 87-м мы пережили самое страшное, что только могут пережить родители, – потерю старшего сына. В нашей жизни начался тяжелый период. Влад загулял. Что было причиной, сказать не берусь. Скорее, навалилось все разом: болезнь и смерть Владика, сложные жилищные условия – в двухкомнатной квартире нас жило семеро, нагрузки на службе – тогда Влад работал на иновещании...

Один запой следовал за другим. Остановиться Влад уже не мог. Он часто не ночевал дома, порой даже не звонил. Я, обезумев от тревоги, бегала по улицам – искала его, обзванивала всех знакомых и даже бюро несчастных случаев. Ужасное было тогда состояние. Но потом Влад возвращался, винился, и я прощала...»

В середине 1987 года целую группу работников иновещания (в том числе и Листьева) пригласили работать на телевидение. Тогда в Молодежной редакции запускалась новая информационно-публицистическая передача «Взгляд», и Листьеву досталось место одного из ведущих.

Вспоминает Э. Сагалаев:

«Когда мы задумывали передачу «Взгляд», мы хотели в какой-то мере повторить феномен ливерпульской четверки, которая стала и символом, и рупором своего поколения. Поэтому мы воспринимали эту команду как нечто единое целое, хотя у каждого из четверых была своя роль: у Листьева с Любимовым – выразителей интересов элитарной молодежи, причем Влад был подемократичней, попроще, повеселее. У каждого в передаче было свое амплуа и свое прозвище. Влада так и звали – Влад. Я его для себя называл гусаром... усы, несколько жен, кажущаяся тогда легкость в поведении и в мыслях. Такое вот шаловливое дитя.

Я бы слукавил, если бы сказал, что уже тогда рассмотрел в нем звезду... Был момент, когда он просто висел на волоске – стоял вопрос об увольнении, отлучении от эфира в силу, так сказать, плохой дисциплины...»

Уволить Листьева собирались в 1989 году, когда его слава ведущего «Взгляда» была в самом разгаре. Он уже написал заявление об уходе, только дату на нем не проставил. В то время на душе у него было горько: не ладились дела по службе, разваливалась и вторая семья. По словам его жены Татьяны: «Ощущение защищенности не покидало меня все десять лет нашей совместной жизни, несмотря на то что последние годы мы с Владом жили просто как друзья. Видимо, наши отношения уже исчерпали себя. Влад стал надолго исчезать из дома, возвращался, снова уходил...

По-моему, он – человек, который долго не мог задерживаться на одном месте. Ему нужны были перемены. Наши друзья тоже удивлялись, что мы так долго прожили вместе. К счастью, даже расставшись, мы сумели сохранить теплые, сердечные отношения...»

Примерно в середине 89-го в жизни Листьева появилась еще одна близкая женщина – 25-летняя Альбина Назимова, художник-реставратор. Они познакомились в ее мастерской на Масловке, куда Влад случайно заглянул вечером в компании друзей. По словам самой Альбины, в тот первый вечер они не произвели друг на друга никакого впечатления. Но Листьеву понравилась атмосфера мастерской, и он стал частенько туда заглядывать. Между тем в их судьбах оказалось много общего: в частности, они успели дважды обзавестись семьями и у обоих на момент знакомства семейная жизнь трещала по швам. Короче, довольно скоро между ними вспыхнул роман, который весьма благотворно повлиял на обоих, но особенно – на Листьева. Благодаря влиянию Альбины он бросил пить, более того – закодировался.

Вспоминают его коллеги по работе.

Э. Сагалаев: «И вот произошло в его жизни нечто, к чему я отношусь с огромным уважением: человек сумел посмотреть на себя со стороны, оценить ситуацию, увидеть альтернативу: под забором или в том деле, которое счастливо выпало на его долю... Листьев не просто сделал себя сам, он совершил огромное, титаническое усилие над собой, он изменил себя, свою жизнь...»

А. Политковский: «С той поры, как Влад закодировался, он стал для приятельских застолий потерянным человеком. Помню, как-то собрались хорошей компанией у меня дома – с женами, с семьями, как полагается. Накатили мы бутылочку-другую, на душе сразу потеплело, все расслабились. Все, кроме Влада. Он спиртного ни грамма в рот не берет – ни шампанского, ни пива. Вы представляете, каково компании сидеть за одним столом с абсолютно трезвым человеком? Уже и разговор не очень стройный, и все не столько других слушают, сколько сами сказать стараются... А рядом кто-то сидит и трезвым взглядом за тобой наблюдает...»

Изменения в личной жизни благотворно сказались и на творческом потенциале Листьева. В только что созданной компании «ВИД» (сентябрь 1990-го) он занял кресло генерального продюсера (кстати, визитную карточку телекомпании – «окаменевшего мужика», как его называют в народе, придумала Альбина Листьева. Этой маске, изображающей одного из восточных богов, символизирующего мудрость и спокойствие, уже много веков, и хранится она в Музее Востока, что на Суворовском бульваре, где более десяти лет работала Альбина. Когда «ВИД» только создавался и Листьев никак не мог придумать нужную заставку, именно Альбина предложила использовать эту маску).

Незадолго до создания «ВИДа» Листьев окончательно ушел из «Взгляда» и стал вести передачу «Шоу-биржа» – откровенно коммерческую передачу, где, как тогда говорили, «ковалось бабло». По словам В. Мукусева: «При участии Влада вдруг появилась какая-то «Шоу-биржа», когда за совершенно конкретный черный «нал» наши музыкальные редакторы давали во «Взгляде» объявления о предстоящих гастролях рок-музыкантов. В результате время неподкупных «взглядовских» небожителей прошло...»

После «Шоу-биржи» Листьев стал пробивать в жизнь проект, который, собственно, и вознес его на вершину не только финансового успеха, но и еще большего народного признания. Речь идет о программе «Поле чудес» (аналог английской передачи «Колесо фортуны»). Премьера ее состоялась 25 октября 1990 года и оказалась поистине триумфальной: зритель безоговорочно принял новое супершоу, а Листьев мгновенно превратился в звезду № 1 на отечественном телевидении.

Несмотря на огромную популярность, которая свалилась на Листьева, первые год-два он вел довольно скромный образ жизни. Поскольку жилплощадь они с Альбиной оставили своим бывшим женам и мужьям, жить им приходилось то в мастерской, то у матери Альбины, то в гостинице. Собственную жилплощадь они сумели заиметь лишь в августе 93-го, когда купили двухкомнатную квартиру на Новокузнецкой улице.

Свадьбу справили только 31 декабря 1991 года. Они расписались в шесть вечера, а после поехали с друзьями встречать Новый год в ресторан ВТО. По восприятию всех они были женаты давно, поэтому афишировать регистрацию не стали. О ней знали только близкие люди. Остальные в ту ночь просто встречали Новый год.

В начале 92-го у Листьева появился собственный автомобиль – это были «Жигули», которые ему купил «ВИД».

Пробыв ведущим «Поля чудес» до 1 ноября 1991 года, Листьев оставил его новому ведущему – Леониду Якубовичу, а сам сел в кресло ведущего еще одной новорожденной программы – «Тема» (аналог американской программы «Донахью-шоу», хотя сам Листьев был категорически с этим не согласен). Столь неожиданный шаг Листьев в одном из интервью объяснил так: «Телекомпания «ВИД» дала мне поручение сделать развлекательную передачу. Все прекрасно знали, что это поручение временное и, как только программа поднимется на ноги и станет популярной, я оставлю место ведущего. Словом, это все было оговорено заранее. Поэтому для телезрителей это, может быть, и было неожиданностью, но не для меня...»

В 1993 году Листьев как ведущий уходит и из «Темы» (оставаясь ее художественным руководителем) и открывает еще одну передачу – «Час пик».

В российской прессе в 1992—1995 годах появилось большое количество интервью как с самим Листьевым, так и с его женой. Благодаря им людям удалось ближе узнать своего кумира. Пройти мимо них было бы непростительно и в нашем случае. Поэтому приведем отрывки лишь некоторых из них.

В. Листьев («Куранты», 15 февраля 1992 года):

«Я не слишком заботливый отец. С дочерью от первого брака не вижусь совсем. Она учится в 4-м классе. С девятилетним сыном от второго брака встречаюсь крайне редко. Он замечательный мальчишка, потому что у него хорошая мать...

У меня одна серьезная слабость – работа. А от большого недостатка – пристрастия к алкоголю – я избавился. Почти год не пью. И не тянет. Видимо, свою цистерну уже выпил...

Конечно, популярность приятна. Но когда на тебя показывают пальцем, бывает – хихикают, случается – кричат что-нибудь вслед, тогда теряешь психологическое равновесие. Избегая этого, езжу только на такси. Рублей 200 в день «набивает»...

Миллиона на сберкнижке у меня нет. И потом, деньги на сберкнижке – это недальновидно. Они должны находиться в обороте и приносить прибыль...

Если меня захотят убить или покалечить, никакие телохранители не спасут. А ночных грабителей не боюсь. Чем я рискую, если у меня в кошельке всегда не больше трехсот рублей? Я их сам отдам. Сочту благотворительной миссией. И нищим подаю, хотя знаю: система нищенских кланов – одна из самых сильных и богатых мафий в Москве. Но отнюдь не претендую на их доходы. У каждого свой бизнес...

Постоянного парикмахера я завел недавно. Хожу стричься в салон «Жень-Шень» в Петровском пассаже. Портного нет, до этого я еще не дошел. А когда вел «Поле чудес», мне помогал подбирать одежду Александр Игманд из Дома моды «Кузнецкий мост»...»

А. Листьева («Собеседник», 15 сентября 1993-го):

«Как правило, Влад не интересуется моим мнением о своей работе. Если что-то и говорю, то «в рабочем порядке», я ведь присутствую на съемках большинства «Тем». Дело в том, что они снимаются вечерами, и Владу спокойней, если я рядом, в студии или у него в кабинете. Впрочем, я была убеждена, и не скрывала этого, что «Поле чудес» – программа не для него. Вел он ее профессионально, но какой-то дискомфорт чувствовался. Конечно, он научился в ней общению с публикой, приобрел огромный организационный опыт...

Дни отдыха у нас выпадают крайне редко. В выходные Влад участвует в съемках других передач «ВИДа»: «L-клуба», «Звездного часа». Но если такие дни выпадают, то мы стараемся побывать либо у друзей на даче, либо едем на машине в Загорск, Звенигород, Ростов Великий...

Ссора между нами может возникнуть, только если в морозильнике нет мороженого. Это – беда Влада. Если он вечером не поел мороженого, то считает, что день прожит зря. Ругаться он не ругается, но сердится. Это у него единственная слабость – мороженое обожает до потери чувств. Правда, еще обожает водить машину, но в этом случае я, кажется, не могу ему ничем помешать...

У нас одинаковые взгляды на политику. Спорить мне с Владом об этом то же самое, что математикам убеждать друг друга, что дважды два – четыре. А что касается конкретной политики, то, когда Влада выдвигали в депутаты Моссовета, я была твердо убеждена, что уж женой депутата точно не буду – это выше моих сил. Влад один раз сходил на собрание, посмотрел и сказал: «Никогда в жизни!»

Однажды он подарил мне магазин цветов. Зашел в цветочный и купил все цветы, имевшиеся там. Я сложила их на пол мастерской и поняла, что присутствую на собственных похоронах – такое количество цветов бывает только после смерти. Ставить их было некуда, поэтому пришлось собирать по людям ведра. Потом я допустила один неосторожный поступок – отправила Влада в булочную за хлебом. Он, проходя мимо того же цветочного магазина, увидел, что из подвала подняли еще цветы. Это его жутко рассердило, он прошел к директору и устроил скандал. Тот повел Влада в подвал и отдал ему все, что было. И когда муж вместо хлеба принес еще охапку цветов, у меня был шок. Даже не от количества денег, потраченных на цветы, – от того, что они могли погибнуть, если их сейчас не поставить в воду. Когда я раздавала своим знакомым цветы ведрами, то все меня спрашивали: «Альбина, вы, наверное, вышли замуж? Поздравляем!» На что я отвечала: «Нет, я развелась». На следующий день мне пришлось увозить цветы двумя машинами – одного такси не хватило. Я была очень долго по этому поводу на Влада сердита...

Влад очень тяжелый человек, если дело касается походов по магазинам. Ему нужно три недели вбивать в голову, что уже давно пора сходить и купить новую пару туфель. Магазины он не переносит органически: появляется зуд, аллергия и выступают красные пятна, если в магазине он находится больше пяти минут. Поэтому подарки Владу стараюсь делать «утилитарные», то есть то, что нужно ему, на мой взгляд. Потому что если спросить у Влада, что ему нужно, то окажется, что ничего...

Мы стараемся как можно больше времени проводить вместе. Даже в моих командировках он сопровождает меня, как, например, в Петербург. Мне так легче: у меня не болит голова, поспал ли он, прочитал ли на ночь книжку, как он одевается, что ест. За годы жизни в гостинице у нас не было «своих» блюд. Мы ели или на стороне, или в ресторане. Нам негде было готовить – кухня у нас появилась только недавно. А вообще-то в еде Влад абсолютно неприхотливый человек. Если в ресторане есть возможность заказать устрицы, то хорошо, если же имеются только супы в пакетиках, Влад с неменьшим аппетитом будет есть их...

Телесериалов я не смотрю и книг по ним не читаю. Не существуют для меня и детективы. Я равнодушна к фантастике. Из авторов очень люблю Набокова. У Влада же сейчас на журнальном столике лежит открытой книга Юрия Никулина...»

Из-за напряженного ритма, который сопутствовал Листьеву в последние несколько лет его жизни, он реже, чем хотел бы, находил время для встреч с матерью, с сыном от второго брака – Александром. Вот как вспоминали об этом Зоя Васильевна и вторая жена Татьяна.

З. Листьева: «Когда Влад перешел работать на телевидение, я все его передачи смотрела. Но никогда не позволяла себе критиковать или советовать. Единственное, в чем упрекала, что много работает. Просто на износ. За все годы на телевидении Влад не взял ни одного отпуска, не отгулял ни одного выходного.

Когда стал делать «Поле чудес», у него появились деньги, и он стал мне помогать больше, чем раньше. Недостатка тогда я не знала ни в чем. Но я продолжала работать, и Влад из-за этого очень переживал. «Мамуля, – говорил, – уходи с работы, я тебе сам платить буду». А я стеснялась просить у него помощи.

Виделись в последние годы редко. Разве что на его или на мой день рождения. Да еще когда они с Альбиной завезут мне гостинцы. И продукты привозили, и одежду, и что-то для дома. Но обо всем этом больше Альбина заботилась, она все-таки женщина – больше в подарках толк знает.

У меня со здоровьем не все в порядке. Вот однажды в июле Влад и решил меня положить в платную больницу: обследовать и подлечить. Отвели отдельную палату, главврач каждый день заходил, еду приносили в постель. Так было неудобно от всей этой суеты, что я настояла – питаться вместе со всеми, в столовой.

Влад тогда приезжал ко мне каждый день, минут на пять-десять. Его ко мне пускали в любое время. Навезет всяких конфет, фруктов, расспросит о самочувствии и исчезнет. Занят был очень...»

Татьяна: «Полностью доверяя своему бывшему мужу, я даже не стала подавать на алименты. У него и без этого были постоянные денежные проблемы с первой женой, которая все тянула-тянула из него. Иногда, конечно, Влад был настолько занят, что мы не виделись по нескольку месяцев, но это никак не сказывалось на моем с сыном финансовом положении. Сердилась я только тогда, когда у меня возникали проблемы с Сандриком – или сын болел, или получал плохие отметки в своей английской спецшколе. Звонила Владу сама, просила помочь в воспитании Саши: приехать или поговорить по-мужски по телефону. Мне хотелось сохранить некую семейную гармонию нашего сына. Хотя я и старалась ему внушить: то, что папа не живет с нами, не имеет особого значения. Все равно он есть и нас любит.

А Влад это доказывал постоянно. Где бы ни был на Новый год или в день рождения Саши, всегда появлялся у нас, с ног до головы увешанный подарками. Когда меня однажды обокрали, Влад сразу же примчался, дал денег и сказал: «Не расстраивайся. Нервы дороже». Отправлял нас с сыном в средиземноморский круиз, дважды давал денег на поездку Саши в Лондон, для изучения языка. Для сына это был такой восторг!..»

Между тем Листьев продолжал свое стремительное восхождение на телевизионный Олимп. В сентябре 1994 года он занимает пост вице-президента Академии Российского телевидения, а в январе следующего становится генеральным (исполнительным) директором АО «Общественное российское телевидение» (ОРТ). На последнем посту он затевает серьезные преобразования. К примеру, он заявил, что отныне реклама на ОРТ будет передана в руки ограниченного круга подконтрольных ему компаний. Это заявление Листьев сделал в январе, а месяц спустя газета «Вечерний клуб» сопроводила его следующим комментарием: «В среде телевизионщиков наблюдается явная паника. Оно и понятно: реклама – это живые деньги, доходы телекомпаний и личные доходы. Как легальные, так и нелегальные. На ТВ существует даже специальный термин – «джинса». Им обозначается передача, телесюжет, информация, сделанные по «левому» заказу, оплата которого идет непосредственно исполнителям, минуя официальную кассу. На «Останкино» теперь такой кормушки не будет (подобная ежемесячная недостача исчислялась в сумме 30 миллиардов рублей). Последствия, несомненно, объявятся».

Нельзя сказать, что Листьев не понимал, какая опасность может его подстерегать на новой должности. Но он, видимо, не понимал ВСЕЙ опасности, иначе успел бы принять хоть какие-то меры, чтобы обезопасить свою жизнь. Вот что рассказывает об этом певец Александр Новиков:

«За несколько дней до трагедии я встречался с ним в «Останкино». Я хотел объяснить, что новая его должность – генеральный директор ОРТ – очень опасное место. Ведь на телевидении завязаны слишком большие силы. В том числе коррумпированные структуры. И мгновенные кардинальные перемены, которые Влад планировал, могли привести к трагедии. Я-то достаточно изучил этот мир.

В кабинете Влад стал рассказывать, какие новшества решил ввести, чтоб каленым железом выжечь мздоимство и прочие болячки ТВ.

Влад просто не верил, что в него могут стрелять. Он знал, как любит его страна. И не мог представить, что найдется человек, способный нажать на курок. Наивно думал, что вначале будут предупреждать, наезжать, угрожать... И он успеет перевернуть ТВ.

«Влад, – хотел сказать я, – на этом уровне уже не угрожают и не предупреждают. Слишком большие деньги».

Но не успел. Влад сказал: «Приезжай вечером домой, там спокойно переговорим обо всем». Я приехал. Ждал до полуночи. Влад несколько раз звонил: «Дождись обязательно! С минуты на минуту выезжаю». Но Альбина ложилась спать. Неудобно было оставаться. Я уехал с тяжелым предчувствием...»

Статья в «ВК» вышла в свет 23 февраля, где-то в эти же дни с Листьевым хотел серьезно переговорить Новиков. Ровно через неделю после этого Листьева убили. Какими были последние часы жизни талантливого тележурналиста?

1 марта 1995 года (на 34-й день своего пребывания на посту гендиректора ОРТ) Листьев приехал в «Останкино» около часа дня. Весь день напряженно работал у себя в кабинете, встречался с нужными людьми, обсуждал новые программы. Закрутился так, что даже забыл о собственной программе «Час пик», которую должен был вести как ведущий в 19.10. Ему напомнили об этом буквально за несколько минут до эфира, он схватил свой портфель и умчался в студию.

После «Часа пик» (около восьми вечера) он вновь вернулся в свой кабинет и вместе с секретарем Елизаветой Кузьминой посмотрел по телевизору передачу «ВИДа» «Счастливый случай». По словам Кузьминой, был весел, с удовольствием угадывал слова. Затем он отпустил ее домой, а сам позвонил кому-то по телефону. В 20.15 он вышел из «Останкино», сел в свою машину и выехал домой. По дороге по радиотелефону позвонил жене Альбине и предупредил, что скоро будет дома.

К своему дому № 30 на Новокузнецкой улице Листьев подъехал в девять вечера. Ничего подозрительного во дворе не заметил, закрыл автомобиль и быстрым шагом вошел в подъезд. А там его уже ждали.

Судя по всему, Листьев успел заметить, что ему угрожает опасность. Он бросился бежать вверх по лестнице, однако убийца выстрелил в него, и пуля угодила в правое плечо тележурналиста. Через секунду раздался еще один выстрел, и вторая пуля попала Листьеву уже в затылок. Он умер практически мгновенно на лестничной площадке между первым и вторым этажами. На звук выстрелов в подъезд выглянули соседи, однако убийца (или убийцы) к тому времени уже исчез.

В 21.14 сигнал вызова с Новокузнецкой поступил в службу «Скорой помощи» и в 47-е отделение милиции. К 22 часам двор у дома № 30 был уже забит милицией, сотрудниками ФСК, журналистами, артистами и случайными прохожими. До полуночи тело погибшего не убирали, так как на месте преступления работала группа судмедэкспертов. А первым, кто сообщил телезрителям о гибели Листьева (в 22.25), был ведущий программы «Сегодня» Михаил Осокин. Следом за этим в программе «Времечко» был показан телесюжет с места происшествия.

В 1.30 следующего дня был сформирован оперативный штаб по расследованию этого преступления.

Вспоминает соседка матери Листьева В. Черных:

«Зоя зашла ко мне посидеть. Она только что посмотрела «Час пик» и телевизор выключила. Мы немного поговорили, она пошла укладываться спать, а часов в одиннадцать звонит мне еще одна наша соседка: «Ты слышала? Влада убили!» Мы не могли в это поверить. С одной стороны, в «Новостях» объявили, значит, правда, а с другой – может, информация неверная? Зое Васильевне решили ничего не говорить. По крайней мере, до утра. И вдруг – на лестничной площадке ее истошный крик! Я выбежала к ней, стала успокаивать, говорить, что все неправда, что он только тяжело ранен. Но ей уже позвонила первая невестка – Лена – и сообщила о трагедии. Она же первой и примчалась к Зое. За ней приехал Юра Николаев – они были дружны с Владом. Мы вызвали «Скорую», убедили Лену, что маму нужно сначала подготовить. Иначе это ее убьет. Следили, чтобы Зоя не смотрела телевизор, говорили ей, что это ошибка, что врачи борются за его жизнь... И только когда собрались все близкие, я поняла: пора. Подошла к ней, села рядышком и тихо-тихо сказала: «Владюшки нет». Снова – «Скорая», врачи, уколы...»

В 10.00 находившийся с официальным визитом в Англии премьер-министр России Виктор Черномырдин прислал семье В. Листьева официальное соболезнование.

В 12.00 практически все телевизионные каналы прекратили свое вещание, ограничившись лишь выпусками новостей. В это же время в «Останкино» прибыл Президент России Борис Ельцин. В 13.07 он выступил в прямом эфире и лично признал себя виновным в разгуле преступности в стране. Следом за этим он пообещал принять кардинальные меры и свое обещание сдержал. Через четыре дня после этого со своих постов были сняты прокурор Москвы Геннадий Пономарев и начальник столичного ГУВД Владимир Панкратов. Многие средства массовой информации охарактеризовали это событие как очередной удар Кремля по мэру Москвы Юрию Лужкову. Однако вернемся в день 2 марта.

В 19.00 в эфир вышла программа «Час пик», в которую пришли коллеги, ближайшие друзья и соратники Листьева. Выступающих было несколько десятков, поэтому ограничусь всего лишь несколькими отрывками из их выступлений.

Борис Ноткин: «Я в 11 утра вчера разговаривал с Альбиной, его супругой. Попросил ее поддержать мое предложение, чтобы Влад пришел ко мне в передачу 7 марта – он был таким замечательным подарком нашим женщинам 8 Марта прошлого года! И потом я сказал: «Альбина, как замечательно, что первый по профессии, самый авторитетный человек в нашем цехе становится и первым человеком на телевидении». Она говорит: «Да, но это может очень плохо кончиться...» Я говорю: «Альбина, что ты? Будет, наоборот, замечательно – такой авторитет! С этим авторитетом мы сможем изменить телевидение!» А она говорит, и в голосе было столько тревоги. Это было в 11 утра вчера...»

Артем Боровик: «Мне ситуация напоминает вот что: как будто нас всех, кто сегодня собрался, выстроили в шеренгу в маленьком дворике – сзади стена, впереди стоит рота киллеров. Рота киллеров стреляет: позавчера упал Холодов, вчера упал Влад Листьев... Я вижу однозначно впереди нас стоящую роту киллеров, за ней мафия, за ней власть, срощенная с этой мафией, которая обещает нам разобраться, прекратить этот беспредел криминальный, но она не способна этого сделать, потому что она уже срослась с этой мафией. Нам нужно что-то сделать срочно, чтобы разогнать эту шеренгу киллеров впереди или разрушить эту стену, которая стоит сзади.

Президент сегодня приехал, пообещал разобраться: как бы опять покаялся. Но, извините, я не верю ему больше после всех этих ситуаций. После того как убили троих ребят в августе 91-го, он сказал: «Простите, я не уберег вас!» Но сколько таких слов было сказано с тех пор, сколько людей было убито после того. В Чечне нам показали, что можно убивать просто целыми селениями. Тут жизнь одного Влада Листьева, по сравнению с тем, что творила власть всего месяц назад...

Я не знаю, что делать. Я думаю, в конечном итоге ответственность за все это несет Президент...»

И. Лесневская: «Я не хочу говорить сегодня о политике. Я хочу говорить о новом телевидении, из-за которого ушел Влад, потому что он именно этого хотел – нового телевидения, потому что «Останкино» погрязло в грязи, в мафиях, в непонятных каких-то валютных ларьках. Здесь омерзительный дух, здесь смердит – об этом надо говорить. Именно поэтому было создано это общественное российское новое телевидение, на которое мы, профессионалы, хотели прийти и сделать его заново...»

А. Козлов: «Президент сказал, что «Останкино» в том числе виновато в том, что погиб Влад Листьев... Господа, как мы можем вытерпеть это оскорбление? Юра, ты виноват в этом? Владимир Яковлевич, вы виноваты в этом? Я спрашиваю тебя, Володя Мукусев, ты виноват в этом? Мы виноваты в том, что не сберегли, да. Но когда я слышу о том, что я и мои коллеги здесь виноваты в этих ларьках и в этом духе – я говорю, нет: рыба гниет с головы. И когда здесь наконец появится тот председатель, которому будут доверять? – тот человек, которым был Влад Листьев. Ведь смотрите, лучшие уходят, а прорабы перестройки остаются – непотопляемые... Давайте не будем бояться, давайте наконец потребуем, чтобы во главе того нового канала стояли те люди, которые могут получить доверие и наше, и, значит, доверие телезрителей, могут наконец быть профессионалами, а не прорабами перестройки, чтобы наконец действительно появилось новое, мощное, сильное телевидение...»

Это преступление без преувеличения всколыхнуло все общество. В комментариях, как и полагается после таких резонансных преступлений, избытка не было. Приведу лишь две диаметрально противоположные точки зрения.

В. Жарихин (либеральная газета «Век»):

«На каждом переломе общество выдвигает своего героя, настоящего или придуманного человека, который персонифицирует идеальное представление о жизненном успехе в новых условиях, короче – Героя эпохи. Им может оказаться поэт Пушкин, критик Белинский, революционер-террорист Бауман, партийный функционер Киров, космонавт Гагарин, актер Высоцкий и, наконец, телеведущий Листьев. Все они погибали молодыми, когда заканчивалась эпоха, которую они символизировали.

Листьев, на свою беду, оказался символом нашей либерально-демократической революции.

Мы похоронили либеральную мечту об идеальном «новом русском». О свободном, талантливом хозяине жизни в белом смокинге, с обаятельной улыбкой и в интеллигентных очках, который достиг всего только своим талантом и честным трудом. А хозяевами жизни, настоящими «новыми русскими», давно уже стали блеклые личности с гладко зачесанными назад волосами, в бронежилетах под кашемировыми пальто до пят и со взводом устрашающих охранников с автоматами».

А вот как комментировала гибель Листьева патриотическая газета «Завтра»:

«Одаренный Листьев, в отличие от среднеспособных сорокиных, митковых, сванидзе и доренко, не обслуживал воровской ельцинский режим и дикий российский капитализм – он их творил. И по заслугам был оценен хозяевами жизни. Назначение 38-летнего Влада генеральным директором самой крупной телекомпании стало одновременно официальным признанием его в качестве творца победившей криминально-демократической революции...

Талантливый Листьев проповедовал либеральную вольницу без конца и края, жажду легкого обогащения и сделался жертвой того, что вызвал к жизни».

Прощание с В. Листьевым состоялось 3 марта при огромном стечении народа. Достаточно сказать, что очередь в «Останкино», где был выставлен гроб с телом погибшего, растянулась на два с половиной километра. Людской поток двигался мимо гроба шесть часов, но очередь не уменьшалась. Как написал в своем репортаже корреспондент «Комсомольской правды» В. Черных: «Фраза «Москва прощалась со знаменитым журналистом» здесь не проходила. На панихиду приехали из всех республик бывшего СССР. Мужчина с огромным букетом роз рассказал, что вылетел в Москву из Петропавловска-Камчатского, как только узнал о гибели Листьева. Он же показал на старушку, которая прибыла в столицу из Якутска только для того, чтобы попрощаться с любимым телеведущим. Женщина из Узбекистана привезла какие-то уникальные розы, которые почти не раскрываются и засыхают вместе с лепестками...

Гроб стоял в Концертном зале «Останкино». Именно к этим дверям стекались несколько людских потоков. Отдельно – толпа журналистов, отдельно – чиновники из аппарата Президента, многочисленные министры и заместители, работники московской мэрии во главе с Лужковым, многочисленные депутаты, через все здание тянулась змейка работников телекомпании. И, конечно, «простые россияне». Плюс к тому огромнейшее количество артистов, музыкантов...

Скорбная толпа, гора цветов, «Реквием» Моцарта. Все тихо и торжественно. В интервью «КП» один из ответственных сотрудников ФСК, естественно, просивший не упоминать его фамилии, сказал, что вся эта чинность закончится сразу после похорон. По словам контрразведчика, в ближайшее время следует ожидать резкого обострения предвыборной борьбы, открытая фаза которой началась именно с убийства Владислава Листьева.

4 марта, в 10 часов, в церкви Воскресения Словущего на Успенском Вражке, прошло отпевание. В час дня на Ваганьковском кладбище состоялась гражданская панихида. В 14 часов Владислав Листьев был похоронен.

Следственную группу по расследованию убийства В. Листьева возглавил следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России Борис Уваров. Относительно возможных версий этого преступления в прессе чаще всего упоминались такие: уголовно-финансовая (конфликт из-за рекламы), политическая (чтобы дестабилизировать ситуацию в стране), экономическая (Листьев был одним из видных отечественных телебизнесменов) и, наконец, личная. Начнем с последней.

В первую очередь сыщикам предстояло разобраться с прошлым погибшего. Например, им было известно, что он имел непростые отношения со своей первой женой, которая, едва он стал знаменит, заявила права на алименты. Говорят, что с годами она становилась все более активной. Однако подозрения с этой женщины были быстро сняты: едва ли кто станет желать смерти человеку, который может платить хорошие деньги.

Не был усыпан розами и последний, третий, брак Листьева. Отмечалось, что на пятом году их союз дал трещину. Некую интересную даму, врача по профессии, слишком часто стали замечать в обществе Листьева. Говорят, что эта женщина была и на похоронах Влада, но сумела проститься с ним только тогда, когда с места прощания отлучилась жена Листьева.

Об этом любовном треугольнике следствию было известно, однако никакого криминала найдено не было. Поэтому бытовая версия убийства вскоре зачахла. Политическая же с самого начала, кажется, никого особенно не увлекала. Другое дело – экономика.

Блок «экономических» гипотез разделяется на несколько направлений. Причины могли быть таковы:

– конфликт с партнерами по акционированию ОРТ;

– ущемление интересов некоторых рекламных агентств и производителей программ после переработки эфирной сетки;

– рэкет.

Буквально с первого дня появилось несколько подозреваемых. Например, тогдашний генеральный директор компании «ЛогоВАЗ» Борис Березовский и глава рекламного агентства «Premier SV» и фирмы «ЛИС’С» Сергей Лисовский. Начнем с первого.

Как известно, почти мгновенно после убийства Листьева была предпринята попытка произвести обыск в офисе Березовского на Новокузнецкой улице. Однако подозреваемый «поднажал», подключил к делу все свои влиятельные связи, и следователям пришлось уйти ни с чем. Борис Абрамович отрицал всякую причастность к этому делу, заявляя, что его хотят подставить конкуренты. Через какое-то время и следствие провозгласило: непричастен. Вроде бы и телемагнату устранять Листьева было ни к чему – тот и так был у него в руках. Иное дело, что «хозяин» мог вольно или невольно подставить исполнительного директора ОРТ...

Сергей Лисовский тоже сразу подпал под подозрение сыщиков, да и широкой общественности, поскольку о его разногласиях с погибшим было хорошо известно. Листьев пытался изменить порядок размещения рекламы на ТВ, который, по его мнению, приносил прибыль не столько телевидению, сколько рекламным агентствам. По мнению экспертов, стоимость всего объема рекламы на Первом канале в 1995 году должна была составить 170 млн долларов, Лисовский же гарантировал лишь 120 млн долларов. 28 февраля состоялась их последняя и довольно бурная встреча.

Однако и от Лисовского вскоре отстали.

Следствие продолжало отрабатывать оставшиеся версии. Вот как развивались события в деле поимки киллеров. Первыми кандидатами на эту роль были названы двое молодых людей. Их фотороботы появились в газетах и на экранах ТВ уже на следующий день после убийства. Потом выяснилось, что эти люди действительно преступники, но промышляли они не заказными убийствами, а разбойными нападениями на квартиры.

Следующие кандидаты в киллеры стали широко известны в мае 1996 года. Дело было так.

Некий житель Харькова по имени Джамал связался с местным публицистом Анатолием Клевой и попросил свести его с московскими журналистами. Пояснил, что у него есть серьезная информация по делу Листьева. Якобы земляк Джамала принимал непосредственное участие в убийстве тележурналиста, а теперь желает вывести заказчиков на чистую воду. Почему? Из чувства мести. Мол, «земляк» и его напарник, убив телевизионщика, тем же вечером 1 марта приехали на некую дачу в Подмосковье. Но едва они вышли из машины, как по ним был открыт предательский огонь. Напарник погиб, а «земляк» успел перелезть через забор и скрыться в лесу. Какое-то время он заметал следы, а затем решил отомстить – готов обнародовать некие материалы. Какие? Как и всякие профессиональные киллеры, получив заказ, напарники приняли ряд мер безопасности. Они записали на аудио и видео переговоры с нанимателями. На пленке якобы был даже запечатлен человек, который довольно часто появляется на экранах ТВ.

Выслушав рассказ Джамала, Клева связался с коллегами из еженедельника «Щит и меч». А к тем якобы уже приходил некий оперативник из следственной группы и сообщил примерно то же самое, что и Джамал. Даже и имя последнего прозвучало. Харькову дали «добро» на встречу.

Человек, назвавшийся Джамалом, был крайне осторожен и всех карт не раскрыл. Договорились увидеться еще раз. Но встреча сорвалась. Дальнейшее опять-таки покрыто туманом неизвестности. А вскоре внимание общественности переключилось на другую публикацию – в «Комсомольской правде».

По информации автора статьи, реальный убийца Листьева Игорь Дашдамиров содержался в следственном изоляторе «Лефортово». Кто этот человек?

30-летний Дашдамиров, примыкавший к солнцевской преступной группировке, якобы находился в контакте с «BIZ-ТВ» и был знаком с продюсером Борисом Зосимовым. Сообщалось, что солнцевские имели свою солидную долю в телекомпании. По информации, записанной на дискете и переданной журналистам, Листьев ущемил интересы еще одной телекомпании – «GMS». Там предположительно крутились «левые» деньги. Таким образом, схема убийства по этой версии выглядела так: руководитель «ВИДа», соперничая с «GMS» и «BIZ-ТВ», сильно перекрыл им кислород, за что и поплатился. Выходило, что Дашдамирову убийство Листьева заказали солнцевские.

Однако и в этом случае серьезной полемики не последовало, и вопрос остался по-прежнему открыт.

Определенную порцию масла в огонь следствия подбросила внезапная смерть матери Листьева Зои Васильевны. Трагедия произошла в Москве 30 июня 1996 года. События выглядели следующим образом.

После гибели единственного сына Зоя Васильевна стала часто жаловаться на здоровье – то беспокоило сердце, то поднималось давление. Поэтому «Скорую» приходилось вызывать чуть ли не каждый день. В начале 96-го ее состояние сильно ухудшилось, и невестка – Альбина – устроила свекровь в Кремлевскую больницу. Там женщину подлечили и, выписывая, посоветовали вести спокойный образ жизни, поменьше волноваться и не злоупотреблять лекарствами. Однако Зоя Васильевна советов врачей придерживалась мало. Гипертония и боли в сердце толкали ее на употребление сильнодействующих лекарств, которые, помимо основного действия – снижения давления, оказывали и побочное – вызывали сонливость, замедляли реакцию. В роковой день это все сыграло свою пагубную роль.

30 июня Зоя Васильевна после обеда зашла к своей соседке и сообщила, что собирается отправиться на рынок у Севастопольского проспекта за картошкой. Время было около пяти вечера. Пересекать проспект женщина стала почему-то не по пешеходному переходу, а неподалеку. Однако едва она шагнула в поток машин, как тут же была сбита выскочившими навстречу «Жигулями» восьмой модели. С черепно-мозговой травмой ее доставили в 7-ю городскую больницу, где она скончалась через два с половиной часа. Эта смерть лишний раз подтвердила версию о том, что над родом Листьевых довлеет какой-то злой рок. Судите сами: Листьев-старший умер от какого-то непонятного отравления в 42 года, сын погиб от пули наемного убийцы в 38 лет и, наконец, мать нашла свою смерть под колесами автомобиля.

Что касается водителя злополучной «восьмерки», то он с места преступления скрылся. Однако благодаря свидетелям происшествия буквально через сутки его удалось задержать. Им оказался 22-летний житель Москвы.

В конце октября того же года в эпицентре слухов оказалось имя вдовы Листьева Альбины. В ряде средств массовой информации прошла информация о том, что она... вышла замуж за генерального продюсера телекомпании «ВИД» Андрея Разбаша. К примеру, «Экспресс-газета» в номере от 15 октября сообщила, что 27 сентября молодые расписались. Однако вскоре выяснилось, что это неправда. В марте 97-го сама Альбина дала обширное интервью «Комсомольской правде», в котором подробно рассказала о своей жизни после смерти Листьева. В отрывках это выглядит следующим образом:

«После гибели Влада моя жизнь изменилась радикально. Я ушла из Музея народов Востока, где семь лет реставрировала станковую живопись. Правда, к тому времени я уже преподавала в Художественном училище имени 1905 года, которое сама когда-то закончила. А чуть позже стала работать артдиректором в телекомпании «ВИД». У меня там роль административная, стилеобразующая. Это как редактор в вашей профессии...

Кабинет мужа я не занимала. Он остается только кабинетом Влада. Но когда у меня намечаются какие-то встречи, я приглашаю людей туда. Впрочем, это бывает нечасто...

Сашка (сын Листьева от второго брака. – Ф. Р.) всегда был для меня близким человеком. А сейчас вообще как сын. Можно сказать, что после гибели Влада мы с ним только и начали общаться по-настоящему. Раньше по обстоятельствам, теперь – по состоянию души. Он и его мама – это часть моей семьи...

Я никогда не собиралась эту квартиру продавать (имеется в виду квартира в доме № 30 по Новокузнецкой улице. – Ф. Р.). Это ведь был мой единственный дом. Правда, сейчас я поменяла место жительства, но та квартира стоит и, видимо, будет стоять, пока Сашка не вырастет. Наверное, я до сих пор бы в ней жила, если б не этот подъезд. Нельзя же подниматься в дом по веревочной лестнице... На Новокузнецкой теперь – голые стены. Всю мебель я перевезла в подмосковный дом, где мы с Владом собирались жить постоянно...

По поводу нашей свадьбы с Андреем Разбашем было столько глупостей напечатано! Видимо, кто-то захотел меня пристроить. Из жалости... Я могу сказать только одно: после Влада я не выходила замуж и не собираюсь выходить. Во всяком случае, в ближайшее время...»

В конце октября 1997 года имя Андрея Разбаша и Альбины Листьевой вновь оказалось в эпицентре скандала, на этот раз куда более громкого, чем дело о женитьбе. На этот раз «бурю в стакане воды» устроила газета «Московский комсомолец», которая 22 октября опубликовала на своих страницах пространную статью журналиста, скрывшегося под инициалами Р. Н., под названием: «В самом громком убийстве 95-го появилась «семейная версия». Станут ли косвенные улики главными?» Вот ее текст:

«Как стало известно «МК» из источников, заслуживающих доверия, следствие по делу Листьева активно разрабатывает в последнее время т. н. «семейную версию». В частности, следователей интересуют взаимоотношения внутри треугольника Листьев – Альбина – Разбаш. Листьев и его жена Альбина были не расписаны (Листьев и Альбина поженились 31 декабря 1991 года. – Ф. Р.). По некоторым сведениям, Листьев собирался уходить от Альбины – встретил другую. Теплые взаимоотношения Альбины и Разбаша стали для всех очевидны уже вскоре после смерти Влада, поскольку они и не думали их скрывать. Все вышеперечисленное уже можно квалифицировать как косвенную улику, на основании которой можно строить обвинение. Заняться «семейной версией» следствие побудила также внезапная смерть матери Листьева – одной из наследников состояния Влада в телекомпании «ВИД». Как известно, она странным образом погибла под колесами автомобиля по дороге в магазин. Однако «семейную версию» можно рассматривать и шире, в рамках телекомпании «ВИД».

Известно, что Листьев в должности гендиректора ОРТ публично высказывался, что не будет на этом посту «человеком «ВИДа». Он собирался оставить при себе на канале из передач «ВИДа» только «Поле чудес» и «Угадай мелодию» (которая тогда готовилась им к эфиру). Брожение вокруг «ВИДа» и его передел не закончены и сегодня. На повестке дня – отстранение от дел ставших ненужными учредителей. Возможно, одним из «ненужных» людей станет Иван Демидов. Кому в свое время стал ненужным Листьев, следствие продолжает искать теперь и в «семейном» направлении».

Эта публикация вызвала взрыв возмущения со стороны упомянутых лиц. Буквально на следующий день в «Останкино» собрали пресс-конференцию для журналистов, на которой было заявлено, что статья явно заказная и что устроителям конференции прекрасно известно имя заказчика. Однако более подробных объяснений, которые помогли бы разобраться в сути происходящего, так и не последовало. Ясно было одно: нити этой истории тянулись в «Останкино», к противникам «ВИДа» по телебизнесу.

На протяжении 1998 года слухи вокруг имен Листьева и близких ему людей благодаря стараниям прессы продолжали будоражить общество. В частности, весной люди вовсю судачили о том, что в Пресненском суде Москвы бывшие жены покойного тележурналиста активно делили его имущество. Как выяснилось, эти слухи имели под собой основание. В апреле корреспонденты журнала «Профиль» М. Озерова и А. Цаплин посвятили этому делу обширную публикацию, которую я приведу в сокращении:

«Бабушке 17-летней Валерии Листьевой, бывшей теще Влада Листьева, Лидии Есиной, приходится самостоятельно наводить справки о наследстве Владислава. Спустя три года после смерти бывшего зятя она занята тем, что разыскивает машины, дачные участки и акции. Г-жа Есина не намерена успокаиваться, пока ее внучка не получит все причитающееся ей по закону.

Масла в огонь подлил друг Владислава Листьева, Владимир Мукусев, который заявил, что общее состояние Влада оценивается в 16 миллионов долларов. Правда, последняя жена Владислава, Альбина Назимова, говорит, что эта цифра не имеет ничего общего с действительностью.

Пока же нотариус выдал на имя старшей дочери Влада, Валерии Листьевой, свидетельства о праве на наследование 3/8 доли от трех машин («Вольво», «Мазда» и «ВАЗ-21093»), земельного участка, 121-метровой квартиры в переулке Сивцев Вражек и 69-метровой квартиры на улице Новокузнецкая.

Квартиры, кстати, оценили по инвентаризационной стоимости. В итоге Валерии «светит» 21 миллион «старых» рублей. Эти деньги последняя жена погибшего, Альбина Назимова, выплатить согласна, но другую сторону такая сумма не устраивает.

– На эти деньги я даже комнату внучке не смогу купить, – сказала Лидия Есина корреспонденту «Профиля». Она настаивает на том, чтобы получить 69-метровую квартиру или ее денежный эквивалент по рыночной стоимости.

Мирные переговоры зашли в тупик, после чего рассмотрение вопроса переместилось в Пресненский суд города Москвы...

Судится Лидия Есина и с «L-клубом» Леонида Ярмольника: Влад имел там долю – 20 акций. Были у Листьева и акции АОЗТ «Телекомпания «ВИД». Только когда дело дошло до наследства, оказалось, что эти организации бедствуют – ни «ВИД», ни «L-клуб» дивиденды акционерам, конечно же, не выплачивают.

Как бы то ни было, но в «L-клубе» теще Листьева, по ее собственным словам, предложили 3 тысячи долларов то ли за акции, то ли за то, чтобы не подавала в суд. Но она отказалась...

Кроме Валерии, дочери от первого брака, у Владислава был еще сын от второго брака. Третья, и последняя, жена Листьева, Альбина Назимова, поддерживает с ним хорошие отношения, так что наследственных споров в данном случае удалось избежать. А вот о первой семье Владислава, по словам самой Альбины, у них было не принято говорить.

Кстати, Лидия Есина, по ее словам, очень сомневается, была ли Альбина Назимова законной женой Владислава Листьева (ходят слухи, что брак якобы не был зарегистрирован). Если так, то расклад между наследниками в корне меняется...»

В конце года вокруг имени Листьева грянула еще одна сенсация, хотя новой ее назвать никак нельзя. В прессе вновь стали циркулировать слухи о том, что Альбина Назимова и Андрей Разбаш поженились. Но, как выяснилось, в отличие от прошлых случаев, на этот раз слух оказался подлинным. 25 декабря в газете «Версия» была опубликована заметка «Андрей Разбаш женился на Альбине Листьевой». Приведу ее полностью:

«Несмотря на то что пресс-служба «ВИДа» хранит гордое молчание по этому поводу, корреспондентам «Версии» удалось разузнать некоторые подробности. «Генеральный продюсер Андрей Разбаш в командировке и будет только на следующей неделе», – сообщили нам в пресс-службе. Однако информированный источник уточнил, что командировка из разряда приятных. Г-н Разбаш отправился в свадебное путешествие в Италию с новоиспеченной супругой Альбиной Листьевой, Александром Любимовым и группой ближайших друзей.

Как удалось выяснить корреспондентам «Версии», брачующиеся не стали ходить в загс по месту жительства, а заказали себе женщину-регистратора на дом. Там они и бракосочетались вдали от назойливых репортеров.

В связи с этим союзом, слухи о котором давно циркулировали в прессе, могут возникнуть осложнения у остальных акционеров телекомпании «ВИД». Дело в том, что и Альбина Листьева (как вдова Владислава Листьева), и Андрей Разбаш владеют большими кусками пирога акций этой телекомпании. После их объединения путем матримониального союза новый дуэт сможет более успешно контролировать деятельность «ВИДа».

Отмечу, что на начальной стадии знакомства отношения Разбаша и Назимовой складывались не самым лучшим образом. По словам самого Разбаша, которые он произнес в интервью «Московскому комсомольцу» в апреле 2005 года, выглядело это следующим образом:

«После ухода Влада я вернулся из «Останкино» и возглавил «ВИД», и в мои обязанности входило позаботиться о вдове. Относился к ней жутко, потому что считал ее отчасти виновной в том, что произошло с Владом. Я наблюдал за их отвратительной сценой, когда мы вместе отдыхали. Она была ужасной женой, настоящей стервой. Но потом, через два годика, я узнал другую Альбину, и это перевесило...»

Брак Разбаша и Назимой просуществовал семь лет и распался по вине первого – Разбаш полюбил другую женщину и ушел жить к ней. Однако счастье молодых оказалось коротким: Андрей Разбаш внезапно скончался в конце июля 2006 года.

С момента убийства Листьева минуло уже почти четырнадцать лет, а ни заказчик преступления, ни сами киллеры до сих пор так и не обнаружены. За это время в этом убийстве «признались» 10 человек. Однако следствие выяснило, что их признания – липа. Было допрошено более 2 тысяч свидетелей, а само уголовное дело превысило 100 томов.

Как утверждают многие люди, кто знает о нравах «Останкино» не понаслышке, нити этого преступления ведут именно туда. Бывший «взглядовец» Владимир Мукусев объявил об этом во всеуслышанье (в интервью «Московскому комсомольцу» в мае 2006-го и «Литературной газете» в октябре 2007-го): «Что же владело умами тех, кто убрал Влада? Листьев сосредоточил в своих руках не просто владение телевизионной империей под названием «ВИД», но и огромные материальные средства «ВИДа». Если бы Влада взяли (а его уже «вели», у меня есть такие сведения), то вместе с Листьевым были бы арестованы не только его личные счета, но и счета всей компании, всех дочерних организаций. А стало быть, «ВИД» перестал бы существовать. Тем, кто убил Влада, было важно оставить «ВИД» как данность, убрав оттуда только Листьева и только на нем сосредоточив внимание следствия и общества. В этом случае арестовывались только личные счета Влада...

Для меня места на ТВ теперь нет. Но я не очень по этому поводу переживаю – я плохо представляю, как бы ходил сегодня одними коридорами с теми, кто убил несчастного Влада. А они ведь и сегодня руководят телевидением...»

Следствие закончено, забудьте?..

Александр Любимов

А. Любимов родился 23 июня 1962 года. Его отец – Михаил Любимов – работал во внешней разведке (работал в Англии), мать была актрисой Театра имени Гоголя. Детство будущего телевизионного магната было не особенно радостным. Когда Саше было несколько лет от роду, его родители развелись, и мальчика пришлось устроить в интернат. В классе, в котором он учился, Любимов оказался самым маленьким и толстым, так что ему здорово доставалось от более рослых и крепких одноклассников. Позднее он нашел хороший способ избегать этих экзекуций – мама приносила ему варенье, с помощью которого он подкупал девятиклассников, чтобы те защищали его от мучителей.

В 14-летнем возрасте Любимов окончательно отделился от матери и отчима, поселившись в отдельной комнате в коммунальной квартире. Материально мать ему, конечно, помогала, однако этих денег на сносную жизнь не хватало, поэтому Любимов активно халтурил на стороне – сторожил аптеку, работал в морге, грузил мясо на Микояновском комбинате, таскал ящики на ликеро-водочном заводе. Когда ему исполнилось 17 лет, настало время для его родного отца проявить заботу о сыне. Так Любимов стал студентом суперпрестижного и блатного заведения – Московского государственного института международных отношений (МГИМО), факультета международной журналистики.

Пять лет учебы пролетели как один день, и вот настало время расставания с МГИМО. Любимов должен был по распределению отправиться в Данию, работать в тамошнем торговом представительстве (когда он учился в институте, его посылали туда на практику). Однако Любимов, памятуя о тех впечатлениях, которые сложились у него о работе в Дании во время практики (круг общения ограничен, разговоры в основном о тряпках), ехать туда отказался. Он рассчитывал, ни много ни мало, устроиться работать переводчиком в Международный отдел ЦК КПСС (во время учебы он много работал переводчиком со всякими важными людьми), однако у руководства института было иное мнение. Любимову не простили его дерзости и оставили без работы. Следующие пять месяцев – с января по май – он провел в депрессии. По его же словам: «Я никому не был нужен, кроме друзей-алкоголиков и беспутных женщин».

Летом Любимову удалось все же устроиться на работу – его взяли на радио, в редакцию иностранного вещания, как человека, не только хорошо знающего датский язык, но и как отпрыска разведчика (отметим, что иновещание всегда было под плотным «колпаком» КГБ и многие его сотрудники либо состояли в штате «конторы», либо были его негласными осведомителями – стукачами). В этой редакции, которую сами сотрудники между собой называли «могилой неизвестного журналиста», работали талантливые люди; некоторым из них вскоре предстояло стать звездами Российского ТВ. В частности, там Любимов познакомился с Владиславом Листьевым (работал на испаноязычном направлении), Дмитрием Захаровым (на североамериканском). Вместе с ними в 1987 году он и попал в «Останкино», в редакцию молодежных программ. Правда, если Листьева и Захарова сразу зачислили в штат редакции, то Любимова нет, поскольку не было свободных ставок. Поэтому больше года, будучи за штатом, он параллельно работал на иновещании. Ему было крайне неуютно – он понимал, что в любую минуту его могут выкинуть с телевидения.

Любимов и его коллеги с иновещания работали в вечерней музыкальной программе для молодежи, которая появилась на свет в начале октября 1987 года. Передача поначалу не имела названия, но затем главный редактор молодежной редакции Эдуард Сагалаев придумал ей название – «Взгляд». Благодаря этой передаче пятеро ее ведущих – Александр Любимов, Владислав Листьев, Владимир Мукусев, Александр Политковский и Дмитрий Захаров – стали известны всей стране.

У каждого из ведущих в передаче была своя роль, своя собственная маска. К примеру, Владислав Листьев был правильным комсоргом, Политковский – своим парнем, Захаров – серьезным интеллектуалом, а Любимов – шоуменом. Именно он долгое время был заводилой, мотором передачи. Вот как пишет об этом Н. Кицмарашвили:

«Особенно выделялся Любимов – с его ДОБРОЙ улыбкой и пулеметной речью. И улыбка, и скороговорка оставались при нем, о чем бы он ни говорил. Даже когда речь заходила о вещах страшных, болезненно острых – их тогда в программе хватало, чуть не каждый выпуск приоткрывал новые язвы самого человечного из обществ... И если Захаров был всегда мрачен и подчеркнуто зануден, а Боровик-младший – энергичен и напорист, как одноименный гриб, то Любимов выделялся профессиональной невозмутимостью. Уже тогда за ним замечалась и другая склонность: любовь к сталкиванию лоб в лоб особенно непримиримых собеседников. Тогда Любимов просто расцветал. И чем злее грызлись гости, тем шире он улыбался...»

Однако с того момента, как передача из информационно-развлекательной стала постепенно превращаться в аналитическую, начались неприятности. В течение двух лет на «Взгляд», а также на его ведущих обрушивались разного рода кары – снятие с эфира, угрозы увольнения, компрометация в глазах общественности. Особенно доставалось Любимову, которого в сентябре 1989 года даже обвинили... в изнасиловании. Что же произошло? Рассказывает А. Любимов:

«На меня завели уголовное дело по обвинению в изнасиловании двух несовершеннолетних девушек в городе Сочи. Про меня напечатали огромный текст «Пена на берегу» в газете «Правда». Я же просидел в сочинском КПЗ несколько часов, а затем сбежал, избив пьяного милиционера, который зашел ко мне в камеру. Так и не знаю, то ли он хотел меня бить, то ли поговорить о моем творчестве...»

Уголовному делу так и не дали ход, а вскоре высокопоставленные кураторы Любимова постарались оградить его от дальнейших неприятностей: он получил депутатскую неприкосновенность, став депутатом Верховного Совета РСФСР от города Мичуринска (из «Взгляда» депутатами также стали Мукусев и Политковский). Примечателен следующий факт. На I съезде народных депутатов Председателем Верховного Совета с перевесом в три голоса избрали Б. Н. Ельцина. Как заметит тогда Мукусев, может быть, именно голоса трех «взглядовцев» и решили политическую судьбу Бориса Николаевича. Стоит отметить, что еще в 1989 году Мукусев со скандалом ушел из «Взгляда» и руководителем передачи был назначен Любимов.

В начале 1991 года «Взгляд» все-таки закрыли распоряжением сверху, однако его ведущие с этим не смирились. В частности, Любимов и Политковский стали выпускать на видеокассетах программу «Взгляд из подполья». Причем необходимые под это начинание немалые деньги – 100 тысяч долларов – они достали законным путем – взяли кредит в Инкомбанке. На них они смогли купить хорошую аппаратуру «Панасоник», пленку, сняли под студию две маленькие комнаты в гостинице «Ярославская». По иронии судьбы именно в ней останавливались провинциальные руководители КГБ во время своих приездов в Москву. В таких условиях в течение нескольких месяцев «взглядовцы» выпустили 8—9 программ, которые были посвящены исключительно политическим событиям и рассматривали их с антигосударственных, либеральных позиций. В частности, были выпущены репортажи из Вильнюса и Риги, когда туда вводили советские войска.

Несмотря на то что на все их материалы руководством телевидения был наложен строжайший запрет, они все равно доходили до зрителя (расходилось по 100 и более кассет). Во многом это происходило благодаря помощи коллег – к примеру, Татьяна Миткова, которая тогда работала в «ТСН», выдавала в эфир некоторые из этих репортажей. Белла Куркова под видом «Пятого колеса» на ленинградском канале показала выпуск «Взгляда из подполья», посвященный событиям в Прибалтике.

Благодаря популярности программы ее авторам вскоре удалось вернуть стотысячный кредит, причем не деньгами, а работой. Они помещали рекламные ролики Инкомбанка в передачах «ВИДа» «Поле чудес» и «Музобоз».

12 января 1992 года Любимов запустил новый проект – передачу «Красный квадрат». Однако в сентябре того же года один из ее выпусков был запрещен к показу. Любимов тут же собрал пресс-конференцию в Доме журналиста, на которую пришли многие журналисты, желавшие поддержать коллегу. Но прошел всего лишь месяц после этого, и те же самые коллеги, что выражали Любимову поддержку, от него отвернулись. Что же произошло? Во время октябрьских событий 1993 года (штурм парламента), точнее – в ночь на 4 октября – вышел экстренный выпуск «Взгляда», в котором Любимов призвал людей соблюдать спокойствие и не выходить на улицу. Многие расценили этот призыв как предательство интересов демократии и отвернулись от Любимова. Как напишет позднее Н. Кицмарашвили:

«Я думаю, не зависть двигала теми, кто не мог простить Любимову его поведения в ночь с 3 на 4 октября 1993 года. Это скорее неприязнь к столь быстрому перерождению. Или к себе, заблуждавшимся: никого мы так не судим, как собственный молодой идеализм. В нем есть что-то постыдное, как в отроческой мастурбации. И видеть, как Любимов, рыцарь перестройки, в роковую ночь призывает граждан спокойно ложиться спать... и занимает при этом явно надсхваточную позицию... нет, как хотите, это больно. Потому что профессиональнее и благоразумнее было поступить именно так, как поступил Любимов. А по-человечески последовательнее было бы позвать москвичей к Моссовету, чтобы дать им хоть иллюзию участия в жизни страны. И еще один важный момент – может быть, ключевой: на лице Политковского, сидевшего в студии в неизменной кепке и шарфе рядом с Любимовым, была мучительная неловкость... А Любимов – улыбался. Широко...»

Несмотря на обструкцию, которую ему устроили многие коллеги-либералы, Любимов с телевидения никуда не ушел. В мае 1994 года (будучи вице-президентом телекомпании «ВИД») он возглавил возрожденную программу «Взгляд» (Политковский тогда вел собственную передачу «Политбюро», Листьев – «Поле чудес»). 1 марта 1995 года Листьев был убит. Это убийство повергло страну в шок. Впервые со всей очевидностью стало ясно, что телевидение погрязло в криминале.

Вспоминает А. Любимов: «Когда убили Владика, у следственной группы появилась информация, что готовится покушение и на меня. Пока выясняли, правда это или нет, ко мне приставили охрану. Несколько месяцев я жил и работал в окружении телохранителей. Правда, я понимал, что если человека захотят убить, то все будет зависеть от количества брошенных на это средств. И никакие «профи» тогда не помогут. От случайных хулиганов, какого-нибудь маньяка они, конечно, защитят. Но в подобных ситуациях, думаю, я сам смогу за себя постоять...»

Летом того же года на свет родилось новое и самое скандальное детище Любимова – передача «Один на один». Главная ее «фишка» заключалась в том, чтобы свести за одним круглым столом политических оппонентов. Передача имела не самый большой рейтинг на тогдашнем ТВ до тех пор, пока ранней осенью 1995 года в нее не были приглашены Владимир Жириновский и Борис Немцов. То, что произошло между ними в конце довольно нервного разговора, видела в прямой трансляции вся страна – собеседники сначала облили друг друга соком, затем использовали пустые стаканы вместо гранат, а в конце и вовсе пошли врукопашную. Сидевший рядом Любимов ничего не смог сделать, чтобы остановить драчунов. После этого выпуска многие зрители поспешили упрекнуть Любимова в том, что его передача откровенно рассчитана на скандал. Упрек, в общем-то, справедливый, если учитывать, что либеральное телевидение, одним из создателей и пропагандистов которого был именно Любимов, без скандала жить попросту не может. Впрочем, это относилось и к политике, которая в те годы формировалась в стране победившего капитализма.

Рассказывает А. Любимов: «Я всегда готов к тому, что гость в эфире что-то может учинить. Но особой радости от этого не испытываю. Для начинающего ведущего, может быть, такой скандал был бы соблазнителен как средство для создания скандальной репутации программы. Но мне эта репутация абсолютно не нужна. Я стараюсь ориентироваться на более культурную часть аудитории. На людей, которые мыслят и которые интересуются тем, что происходит в стране. Политика в нашем государстве пронизывает жизнь людей, а моя задача – поставить политиков в положение, в котором они не могут в режиме монолога эксплуатировать свою любимую идею, использовать какие-то выгодные моменты для создания своего имиджа и тем самым вводить в заблуждение избирателей».

Между тем это был не последний скандал, связанный с передачей «Один на один». В конце апреля 1996 года разразился новый, в котором одним из участников вновь оказался В. Жириновский. На этот раз он встречался в эфире с предпринимателем Владимиром Брынцаловым. Суть же дела заключалась в том, что сразу после эфира в газете «Известия» появилась статья тележурналистки Ирины Петровской под громким названием «Один на один с 15 тысячами долларов». В ней журналистка написала о том, что Брынцалов заплатил телевизионщикам 5 тысяч долларов за участие в передаче (в статье писалось, что поначалу с Брынцалова требовали 15 тысяч, но в ходе переговоров сошлись на пяти). Эти сведения Петровская якобы получила от пресс-секретаря Брынцалова Александра Толмачева.

На пресс-конференции, состоявшейся 25 апреля, Александр Любимов и генеральный продюсер ОРТ Константин Эрнст отрицали изложенный в статье Петровской факт получения денег. В качестве доказательства были продемонстрированы расписки Брынцалова и Жириновского, в которых они утверждали, что за участие в эфире не заплатили ни копейки. (Как выяснилось, подобные расписки писали все участники передачи.) В те же дни телекомпания «ВИД» и ОРТ подали на журналистку в суд.

Суд состоялся в ноябре – декабре того же года в здании Тверского межмуниципального суда и завершился победой Любимова. Суд постановил: газета «Известия» должна выплатить истцу 7 миллионов рублей (за оскорбленную честь) и опубликовать опровержение скандальной статьи.

Еще один скандал вокруг передачи «Один на один» разразился спустя месяц после судебной тяжбы с «Известиями». Суть его такова. В очередном выпуске передачи было показано интервью с президентом Чеченской Республики Асланом Масхадовым. Передача с этим интервью успела пройти по «Орбите», но дальше ее не пустили. «Видовцы» попытались воспротивиться этому (мол, вновь на телевидении возрождается цензура), но ОРТ сумело локализовать конфликт. Скандал разрешился полюбовно.

В отличие от многих своих коллег, которые не делали тайны из своей личной жизни, Любимов старался не пускать посторонних на эту территорию. Однако всего скрыть невозможно. В частности, было известно, что первый брак Любимова был неудачным – молодые расстались в начале 90-х (в этом браке в феврале 1991 года у Любимова родилась дочь Катя). В 1993 году Любимов женился вновь – его женой стала внучка известного героя Великой Отечественной войны Цезаря Кунникова (в феврале 1943 года с отрядом морской пехоты он захватил и удерживал плацдарм Малая земля) Наталья Кунникова (1961 г.р.), с которой он познакомился еще во времена своей работы на иновещании (она трудилась в японской редакции). В начале 1994 года у них родился сын Кирилл.

Еще в детстве Любимов активно увлекался спортом (даже получил разряд кандидата в мастера), не бросил это дело и в зрелые годы. В частности, он увлекся подводным плаванием (совершенствовал свое мастерство в местечке под названием «Кулья точка», что в Таиланде), бодибилдингом и водными лыжами. Правда, последнее увлечение длилось недолго, поскольку в России практически нет катеров, способных тянуть за собой воднолыжника весом более ста килограммов. Однако, бросив лыжи, Любимов пересел на спортивный самолет.

В апреле 1997 года в средствах массовой информации появилось сообщение о том, что на заседании совета директоров телекомпании «ВИД» было принято решение освободить Любимова от должности генерального директора в связи с переходом на другую работу. Новым местом работы Любимова стал кабинет директора информационных программ ОРТ. На этом посту он продержался до марта следующего года. Официальная версия его ухода с этого поста звучала так: окончание срока договора с ОРТ. Однако в коридорах «Останкино» носилась совсем другая: мол, концепция программы «Время» и других новостных выпусков, с которыми он пришел на ОРТ, не устроила генерального директора канала Ксению Пономареву. Любимов считал, что и без того перекормленный политикой зритель заслуживает более спокойной информации. Любимов заявил: «Я хочу, чтобы мы больше рассказывали просто о жизни, показывали, как колосится хлеб, льется сталь, как живут люди. Не Чечню с ее расстрелами, не президентские посиделки, не компромат на тех или иных политиков – это вчерашний день».

В тогдашних словах Любимова был свой резон. И Российское телевидение выглядело бы куда более привлекательным, если бы подобную концепцию разделяли на всех телеканалах. Но этого не случилось. Хозяевам Российского ТВ невыгодно было такое развитие событий. Взять того же Бориса Березовского. В марте 98-го ему предстояла жесткая борьба за концерн «Роснефть», следовало немедленно расчехлить информационные «пушки», а тут Любимов заявляет о какой-то «бархатной» концепции. Естественно, его тут же попросили...

Несмотря на столь частые рокировки, Любимов продолжал входить в состав совета директоров телекомпании «ВИД» и вел программу «Взгляд». И хотя поклонников у этой передачи стало гораздо меньше, а рейтинг самого ведущего заметно снизился, однако слава от Любимова никуда не ушла. И порой продолжала доставлять ему неприятности. В частности, в начале 1998 года у него появилась оголтелая поклонница, которая в течение нескольких месяцев изводила его своими преследованиями. В еженедельнике «Собеседник» по этому поводу появилась заметка «Любимов бегает от «мамы». В ней писалось:

«Похоже, что скоро уже не останется ни одного человека, бывающего время от времени в «Останкино», кто не успел познакомиться с поклонницей ведущего «Взгляда» Александра Любимова. Дело в том, что какая-то немолодая женщина в течение нескольких месяцев пытается прорваться на ОРТ к своему кумиру, прося о помощи каждого встречного. Рассказывают, что началось все со звонков Любимову по местному телефону, в трубку которого она истошно кричала, что должна немедленно увидеться с телеведущим. Причем каждый раз представлялась по-разному – то его сестрой, то матерью, то женой, то просто брошенной любовницей. В итоге останкинские охранники просто стали отгонять ее от всех телефонов. Однако дама не оставила своих попыток пробраться внутрь и делала это каждый раз, как только бдительность охраны слегка ослабевала. Сейчас же она кидается к каждому, кому удается пересечь недоступную для нее границу, и слезно просит передать Александру Любимову какие-то тетрадки, открытки и свертки с подарками, которые он сам от нее никогда не берет, потому что при виде этой женщины тут же галопом бежит к своей машине. Вслед ему обычно несется: «Думаешь, ты тут самый крутой? Пистолет сейчас везде купить можно!» Часто леди ночует в парке недалеко от ВВЦ, а с утра снова несет вахту, зорким оком выглядывая «Сашеньку» из серой массы телезнаменитостей. Одна из самых безобидных угроз «мамы» – обещание подбросить в столовую «Останкино» отравленные пирожки и подсыпать яд в останкинские автоматы с газировкой. Говорят, доведенный дамой Любимов уже подумывал о личной охране, но как-то другого повода нет, а ради чокнутой бабы ее заводить неудобно».

Из интервью А. Любимова конца 90-х:

«Я читаю книги один раз в году. Много и долго во время отпуска. Художественную литературу я не очень люблю, мне больше нравятся книги философские. Особенно русская философия: Бердяев, Розанов... Газеты я смотрю только потому, что мне это нужно для работы. В гости я хожу очень редко. По ТВ смотрю передачи «ВИДа» и боевики. Боевики очень люблю, особенно с Сильвестром Сталлоне: грусть у него в глазах такая особенная...

Почему я так прикипел к ТВ? Мне нравится, что здесь прозрачные, понятные и при этом жесткие отношения. Занимаясь этим родом деятельности, очень трудно косить... Что бы ни говорили в человеческом плане, если разобраться – нормальные отношения. Хотя поначалу я тоже был шокирован и до сих пор мысленно сравниваю «Останкино» с мини-Освенцимом. Но когда сам становишься частью этого Освенцима, то просто выполняешь роль узника совести и любви к этому делу...

Я очень жесткий начальник. Я вообще фашист. Хорошо бы меня звали «Гитлером», очень было бы полезно для работы. Вот тут у меня коробка, я сюда денежки собираю за опоздания ко мне на летучки. Минута стоит 10 тысяч рублей (в ценах 1996 года. – Ф. Р.). Это сбор за месяц. Но если оказывается, что я виноват, например, наказал неправильно, потому что получил неверную информацию, я из этих денег компенсирую моральные издержки. Да и подчиненные стали довольно точными. Не сразу, конечно. Творцы – люди ужасно недисциплинированные...

В нашей стране очень трудно быть известным. Люди в основном относятся плохо, потому что движет ими зависть. И журналисты нас, телевизионщиков, не жалуют. Они абсолютно отравлены своими доморощенными представлениями о заграничном ТВ. А между тем русское телевидение на порядок круче любого западного. И канал ОРТ, о котором сейчас столько пишут, – один из лучших каналов в мире. Человеку, который ведет программу, очень важно состояние кайфа, необходимо, чтобы его считали звездой, даже льстили ему. Тогда он готов тратить свою жизнь, жертвовать тем комфортом, который дает известность...»

Ранней весной 2005 года Любимов едва не погиб в автоаварии. Все вышло случайно: была плохая дорога, мокрый снег, и водитель Любимова (он ехал на служебной машине) не справился с управлением и выскочил на встречную полосу. Произошло столкновение с другим автомобилем, которое для нарушителей закончилось в общем-то благополучно, а вот для их жертв печально – два человека погибли. Что касается Любимова, то у него оказалась сломана нога и он три месяца провалялся в больнице (впервые вышел в свет в середине июня – появился на костылях в ресторане «Ваниль», где проходила вечеринка гламурного журнала «Dolce magazin»).

Спустя год – в октябре 2006 года – в обществе вновь появились слухи о плохом самочувствии Любимова. Одно из популярных печатных изданий вдруг написало, что у него серьезные нелады с сердцем и что он лег в элитную клинику. На самом деле ничего этого не было. Как объявил через ту же прессу сам Любимов: «Чувствую себя я очень хорошо. Как до публикации, так и после. Теперь мои деловые партнеры и родственники тоже задают мне вопрос, как я себя чувствую. Мне приходится им объяснять, что о моем здоровье лучше справиться в той газете, которая об этом написала...»

Сегодня А. Любимов по-прежнему жив-здоров и является одним из реальных боссов Российского телевидения. В декабре 2007 года он получил новое назначение – стал первым заместителем генерального директора телеканала «Россия» (отвечает за развитие и брендинг). Сразу после этого назначения Любимов вернулся и в кресло ведущего – стал вести передачу «Клуб сенаторов» (теперь – «Сенат»). То есть если раньше, в пору своей молодости, он был олицетворением бунтарства на советском телевидении (когда вел «Взгляд»), то сегодня он уже выступает в ином качестве – как апологет государственности. Что вполне объяснимо – годы уже не те. Имеются в виду годы самого Любимова, а также годы, которые нынче на дворе, – никаких бунтарских «Взглядов» нынешнее Российское телевидение у себя уже не допускает.

Между тем вопросы, которые поднимаются в «Сенате», очень часто оказываются не по плечу ее ведущему. Что, впрочем, не удивительно, если учитывать, что большинство сегодняшних телеведущих тоже «парят по верхам», не особо утруждая себя глубиной анализа нынешних проблем российского общества (если слишком углубляться, то может и «крыша поехать»). Вот и Любимов не углубляется, за что иной раз удостаивается зубодробительной критики в ряде российских СМИ. Приведу лишь один пример – из газеты «Советская Россия». В номере от 29 марта 2008 года журналист А. Бобров, в заметке «Босс эфира», писал следующее:

«Известный телеведущий и продюсер Александр Любимов получил официальный пост на ВГТРК – был назначен накануне Нового года первым заместителем гендиректора канала «Россия» и сразу принялся вести официальную программу «Сенат». Видимо, хотел показать, как надо делать всегда скучную передачу «Совет Федерации». Пока улучшения не просматривается. Более того, она стала благодаря небрежной манере и позиции ведущего еще дальше от насущных проблем и общих чаяний.

В первый день весны, например, босс решил обсудить острейшие проблемы экологии, пригласив назначенного на пост главы Росприроднадзора Владимира Кириллова (еще один выходец из питерских администраторов, который ничем в обсуждении не блеснул), ну и сенаторов – представителей проблемных регионов. Не вдаваясь в детали, скажу о главном несоответствии: ведущий такой программы должен прежде всего занимать государственнические позиции и быть на стороне народа, как говорится, униженных и оскорбленных. На эту роль Любимов совершенно и органически не подходит. После показанного сюжета-страшилки про экологические угрозы он вдруг заявляет: «Я, честно говоря, небольшой любитель госконтроля, но как остановить этот кошмар?» Так что же ему важнее: отстоять либеральную бесконтрольность или спасти природу? – из сказанного неясно. Миллионы зрителей уповают только на власть государства!

Сенатор от угольного региона говорит о трудной задаче переселения 9,5 тысячи человек из района шахтных выработок, на что Любимов походя роняет: «Это – не тот масштаб». Круто!

Ведущий показывает на таблицу проблем и спрашивает Кириллова: «Какая главная?» Тот отвечает: «Загрязнение воды. Вода – будущее нации».

Подготовленный ведущий должен сразу задать вопрос в лоб: «А почему столь либерален поспешно принятый Водный кодекс, который разрешает строительство в водоохранных зонах? Невиданная преступность по отношению к природе!» Но нет, Любимов спрашивает про дежурный Байкальский ЦБК с приговоркой: «Уж той страны нет, СССР никто не вспоминает, а ЦБК...» Снобизм, некомпетентность, демонстрация продвинутости.

Может, надо звать или снимать профессионалов, писателей, болеющих за ту или иную проблему? Вспоминаю, как остро Василий Песков беседовал с президентом Путиным и министром Трутневым о судьбе русского леса, в какой тупик ставил их вопросами! Увы, писателя обманули: многое обговоренное в Лесной кодекс не вошло...

В предыдущей программе топ-менеджер канала этак запросто принимал Председателя Совета Федерации Сергея Миронова и министра культуры Александра Соколова, перебивал гостей, комментировал любой тезис, но главное – постоянно навязывал ту же либеральную точку зрения. Для меня она стала ясна много лет назад, когда Любимов заявил во «Взгляде»: «Я либерал, потому что люблю импортное баночное пиво и не хочу, чтобы оно пропало». Дословно в память врезалось! Зачем с подобной потребительской убежденностью вторгаться в сферу культуры и пытаться заразить ею государственных мужей? Мы и так потерь от повальной приватизации восполнить не можем, а ведущий отмахивается: «Да ладно! Какое там культурное наследие – «Мосфильм»? Павильоны, да и все – мы там часто снимаем. Звук никто свести не может так, как это в Лос-Анджелесе умеют. Губернатор Громов подпишет отвод огромного земельного участка для студии, проложит трассу, и пусть там арендуют те студии, которые фильмы снимают... Да чего бороться за «Ленфильм» – в чем его ценность? Я там фильм недавно снимал...» Ну, снимал, и что? «Андрея Рублева» создал, «Войну и мир» или какой другой шедевр? Как все просто – губернатор землю выделит, трассу проложит. А зачем, на какие средства? И ради чего губить созданное поколениями, чтобы начинать с нулевого цикла?

Например, Сергей Миронов как о достижении говорит про то, что удалось издательство «Художественная литература» уберечь от приватизации и перевести на госзаказ (увы, в этом году – ничего не вышло, но Миронов тогда предложил создать Президентский центр за баснословную цену – 1 млрд 225 млн рублей! – ох, какое государственное издательство можно развернуть!), но Любимов и про издательство все знает, заводит ту же песню: «Что ценного в издательстве? Ну, здание и 20 или 30 редакторов». Хорошо, что не сказал, сколько он выдающихся книг издал, но упорно гнул к тому, что главное – редакторы, а они, мол, и дома могут редактировать. То есть человек лишен глубоких знаний, культуры общения, умения слушать доводы собеседников, ценить авторитет профессионалов. А ведь отечественные книгоиздатели почему-то думали иначе, создавая славные издательства. Иван Сытин, который один выпускал книг столько, сколько Англия и Франция, вместе взятые, отчего-то имел скромную квартиру на Тверской, но прекрасное издательство и свою первоклассную типографию в Замоскворечье, которая стала называться после революции Первой образцовой. Как он посмеялся бы над незадачливым либералом-рыночником, ставящим из себя всезнайку и босса эфира! Но мне, завредакцией и главному редактору бывшего великого издательства «Советский писатель», не смешно: последние семнадцать лет именно люди с такими взглядами и определяют культурную политику, которая привела к плачевным результатам. Ее надо выправлять, приветствовать разумные шаги власти, четкий госконтроль, а не ставить из себя крутого рыночника, уповающего на деньги и безграничную свободу».

Как и положено сегодняшнему хозяину жизни, настоящему боссу, Любимов с семьей живет в престижном месте – на Рублево-Успенском шоссе. А семья у него большая: он, жена и трое отпрысков – Кирилл, Константин и Олег (самый младший родился в октябре 1995-го).

Владимир Молчанов

В. Молчанов родился в октябре 1950 года в творческой семье: его отец – Кирилл Владимирович Молчанов – был композитором (написал много прекрасных мелодий, в частности – музыку к знаменитому фильму «Доживем до понедельника», умер в 1982 году), мать – актрисой. Как гласит семейное предание, появление Молчанова на свет в родильном доме имени Грауэрмана на Новом Арбате происходило под радиотрансляцию песни его отца «Вот солдаты идут».

С шести до одиннадцати лет Молчанов занимался музыкой под руководством известного преподавателя Николая Куделина, который в свое время учил музыке его отца. Однако в 1961 году Куделин скончался, и эта смерть настолько потрясла мальчика, что он в течение пяти лет отказывался подходить к роялю. Именно поэтому, когда он учился в 4-м классе, в сочинении на тему «Кем ты хочешь стать» Молчанов написал совсем не то, о чем мечтали его родители: профессии музыканта он предпочел две совершенно другие – хирурга или журналиста. В те же годы в дневнике, который он вел, в графе «кумиры» стояли имена двух человек: хирурга Бориса Александровича Петрова и президента США Джона Кеннеди.

Молчанов и его сводная сестра Аня Дмитриева (впоследствии – известная теннисистка и спортивный комментатор) росли в окружении искусства. В их доме часто бывали известные актеры МХАТ (среди них: Михаил Яншин, Алексей Грибов, Борис Ливанов, Софья Пилявская), популярные композиторы и поэты (Николай Доризо, Евгений Долматовский, Лев Ошанин и др.). И несмотря на то что в школе Молчанов учился средне, дома благодаря родителям он получил прекрасное образование: занимался английским, много читал (сестра буквально заставляла его читать хорошую литературу). Вместе с сестрой Молчанов весьма активно занимался и теннисом, однако в отличие от Ани прекрасно отдавал себе отчет в том, что спортсменом никогда не будет. И это при том, что в юности он был чемпионом СССР среди юношей в парном разряде и получал неплохую спортивную стипендию – 140 рублей, талоны на питание и шоколадку «Аленка» в придачу от команды.

Закончив школу, Молчанов втайне от родителей подал документы в Школу-студию МХАТ и с первого же захода поступил на курс, который вел Виктор Карлович Манюков. Однако родители, которым он затем вынужден был открыться, испугали его тем, что в Школе-студии нет военной кафедры, а это означало – армии не миновать. Служить Молчанов не хотел, поэтому поставил крест на актерской профессии и подал документы на филологический факультет Московского государственного университета по специальности – испанский язык. Экзамены сдавал легко, но заработал две тройки.

В начале первого семестра Молчанов уехал на соревнования, а когда вернулся, попал в неприятную ситуацию – все его однокурсники уже умели говорить по-испански, а он, что называется, на нулях. Надо было выбирать: спорт или профессия. Молчанов выбрал второе. После первого года учебы он перевелся на первый курс, причем в другую группу – голландского языка и литературы. Почему именно туда? Это была очень редкая специализация, которую до Молчанова закончила всего одна группа из 5 человек. Именно из-за ее редкости и романтики (тюльпаны, Ван Гог) Молчанов ее и выбрал. Помня о своей неудаче с испанским, голландский язык он учил значительно прилежнее. Ему даже пришлось брать частные уроки у голландской четы, обосновавшейся в Москве.

Еще будучи студентом первого курса, Молчанов влюбился в девушку с редким и красивым именем Консуэло. Она имела испанские корни – ее отца, когда он был еще ребенком, во время гражданской войны в 1939 году вывезли в СССР. Здесь он женился на русской девушке, и в самом конце 40-х у них родилась дочь.

Поженившись, Владимир и Консуэло стали жить отдельно от родителей.

Закончив институт в 1972 году, Молчанов получил одиннадцать предложений от различных издательств и газет. Он выбрал престижное Агентство печати «Новости» (АПН), куда был зачислен стажером. И уже спустя два года отправился в Голландию в качестве собственного корреспондента АПН. Там он часто выступал как переводчик во время приезда в Страну тюльпанов советских правительственных делегаций. В частности, ему пришлось работать с Михаилом Сусловым (главный идеолог КПСС), Владимиром Щербицким (1-й секретарь ЦК КП Украины), Борисом Пономаревым (заведующий Международным отделом ЦК КПСС) и другими высокопоставленными деятелями. А затем к нему пришла первая известность. Дело было так.

В те годы шла настоящая охота за нацистскими преступниками, которые скрывались от возмездия в разных частях света, сменив имена и фамилии. И вот в 1976 году Молчанову пришлось лично столкнуться с одним из таких оборотней. В один из дней ему позвонили коллеги из Гааги и поделились подозрениями по поводу гражданина Нидерландов мультимиллионера Питера Ментена: якобы этот человек во время войны зверствовал в селе Урич Львовской области. Буквально на следующий день после этого звонка Молчанов вылетел во Львов. Там он засел за архивы и через несколько месяцев кропотливой работы обнаружил документы, которые подтверждали подозрения голландских журналистов. В частности, он нашел не только фотографии, на которых был запечатлен Ментен вместе со своими жертвами, но и живых свидетелей его преступлений.

Вскоре в одной из центральных газет появилась статья Молчанова об этом деле под названием «Оборотень». На следующий день после публикации генеральный прокурор СССР возбудил уголовное дело по фактам, изложенным в материале. Затем к делу подключились международные антифашистские организации, которые добились от правительства Голландии ареста и осуждения Ментена на 15 лет тюремного заключения. Эта история затем была подробно освещена в книге Молчанова «Возмездие должно свершиться», которая появилась в «Политиздате» в 1981 году и была отмечена премией ЦК ВЛКСМ, Союза писателей СССР и ВЦСПС как лучшая первая книга молодого автора.

Но даже участие в таком громком деле не помогло Молчанову остаться в Голландии. Чтобы продолжать работу там, ему надо было иметь офицерское звание КГБ, чего Молчанов делать не хотел. В итоге его отозвали в Москву в распоряжение АПН. Здесь он писал международные комментарии, вел авторские колонки в зарубежных изданиях.

В 1986 году судьба Молчанова сделала крутой вираж – его пригласили работать на телевидение. Произошло это совершенно неожиданно. В апреле, будучи в Америке на одной из совместных журналистских акций, он оказался вместе с тогдашним первым заместителем председателя Гостелерадио СССР Леонидом Кравченко, который посетовал на то, что телевидению до зарезу не хватает талантливых людей, и внезапно предложил Молчанову попробовать восполнить этот пробел. И тот это предложение принял. Правда, несмотря на протекцию Кравченко, Молчанова взяли в штат ЦТ не сразу, мотивируя это тем, что не хотят разводить семейственность. Дело в том, что сестра Молчанова Анна Дмитриева уже много лет работала на ТВ спортивным комментатором. Ситуация разрешилась через пару месяцев. Молчанов снял фильм о проходившем в Польше конгрессе интеллектуалов, боровшихся за мир, и его показали по телевидению. Эта работа и послужила пропуском Молчанову для зачисления в штат ЦТ (в главную редакцию информационных программ). На дворе стоял январь 1987 года.

В феврале творческая группа во главе с Молчановым (десять человек, из которых трое – постоянные корреспонденты) приступила к работе над первой своей программой – она не имела названия и должна была выходить по утрам. Однако, когда она была готова, руководство ЦТ посчитало, что такая программа утром советским телезрителям не нужна. К Молчанову и второй выпускающей Майе Сидоровой отнеслись с пониманием и предложили сделать ночную информационно-музыкальную программу. Буквально за две недели она была готова, и в ночь на 8 марта состоялся ее эфир (временное название программы было «Вы где-то с ними уже встречались»). На следующее утро Молчанов проснулся знаменитым.

Программа, которая четыре выпуска спустя получила название «До и после полуночи», разительно отличалась от всего, что до этого видели советские телезрители. Она воспринималась почти как откровение. В ней все было так не по-советски: изысканное оформление студии, интеллигентные гости, произносящие в прямом эфире весьма смелые речи, красивые сюжеты о западной жизни, зарубежная музыка, запрещенная ранее на ТВ, а главное – ведущий, такой умный, вальяжный.

Вспоминает В. Молчанов:

«Тогда отечественное телевидение завершало вещание около одиннадцати, мы впервые вышли в эфир полдвенадцатого ночи и работали полтора часа.

Сделать программу чисто публицистической было невозможно. Сюжеты о сталинских расстрелах, об эмиграции мы скрывали за красивой музыкой, за более легкими материалами. Канал для полуночников показывал западную жизнь, которую никогда не видел советский телезритель. Это ведь был не «Клуб кинопутешествий». Первая передача заканчивалась знаменитой во всем мире песней в помощь голодающим Эфиопии «We are the world, we are the children», которую пели десятка два западных звезд. Телезрители впервые увидели на экране тех, кого они слушали до этого по вражеским голосам или на затертых кассетах. В первой программе у нас прошел очерк о Джоне Ленноне – до этого никто и никогда не видел его на советском экране...»

Несмотря на огромную популярность передачи у зрителей, тогдашнее руководство ЦТ относилось к ней настороженно. И у нее были поводы к этому. К примеру, в одну из первых передач Молчанов пригласил русского эмигранта Полонского (это было первое появление эмигранта на советском ТВ), который внезапно заявил: «Вы же понимаете, что во всех ваших бедах виноват Ленин и большевики». А на дворе стоял 87-й год, когда любая критика вождя мирового пролетариата расценивалась как антисоветская пропаганда. По словам самого Молчанова: «Я тогда позеленел и судорожно стал думать, что же со мной будет через час, когда закончится программа. Наутро мы встретились в «Останкино» с Аллой Пугачевой, и она мне сказала: «Вчера я все видела, и у меня было полное впечатление, что вас можно выносить вперед ногами».

Опасения Молчанова оказались напрасными – его передачу не закрыли, поскольку те либеральные идеи, которые она прививала зрителям, были в чести у большей части высшей советской элиты. Вот они и старались, чтобы полуночная программа Молчанова по-прежнему выходила в эфир и под трели западных рок– и поп–  «соловьев» вливала в мозги советских телезрителей нужные либерал-перестройщикам идеи: о «жутком советском тоталитаризме», репрессиях, несвободе и т. д. Хотя, естественно, и противников у передачи хватало, поэтому периодически над ней сгущались тучи.

В первый раз нечто подобное произошло в 1989 году, после того, как в ней выступил опальный генерал КГБ Олег Калугин. Тот самый, который потом оказался агентом ЦРУ и заочно был приговорен советским судом к расстрелу. Однако в конце 80-х он был кумиром либералов, и те носились с ним как с писаной торбой: его интервью публиковали все либеральные СМИ, а живые выступления периодически транслировали по ТВ. На последнем именно Молчанов и его передача оказались первооткрывателями в деле «засветки» Калугина перед многомиллионной телеаудиторией.

Чтобы привезти его в «Останкино», участникам передачи пришлось соблюдать все меры конспирации. За Калугиным велось наружное наблюдение, и, чтобы оторваться от «хвоста», телевизионщикам пришлось прибегнуть к хитрости – генерала встречали на двух машинах, которые дежурили с двух сторон сквозного подъезда. А в телецентр Калугин попал по пропуску голландского дирижера – когда приходил иностранец, он не должен был предъявлять документы.

Осенью того же года произошел еще один скандал – Молчанов без ведома руководства пригласил к себе на передачу главного редактора газеты «Аргументы и факты» Владислава Старкова, который тогда оказался в немилости у Горбачева. В итоге на следующее утро Молчанов был наказан. Нет, с телевидения его никто не уволил, все обошлось куда мягче: он был вызван «на ковер» и получил строгий выговор «за нарушение эфирной дисциплины, выразившееся в приглашении на прямую передачу выступающего без согласования с руководством редакции».

Программа «До и после полуночи» выходила раз в месяц. Параллельно с работой над ней Молчанову приходилось два-три раза в неделю в качестве одного из ведущих вести программу «Время». Большинство зрителей, которые уже успели познакомиться с Молчановым-«полуночником», удивлялись, как ему удается совмещать две абсолютно несовместимые вещи: быть одновременно ведущим самой либерально-продвинутой и самой консервативной из передач на советском телевидении? Сам Молчанов в интервью газете «Неделя» в июле 1990 года так ответил на этот вопрос:

«Я бы предпочел вести не всю программу «Время», а лишь раздел международной жизни. Но, увы... Реальные, а не бумажные перемены «Времени» зависят от перемен в стране и в обществе. А пока передача дает максимум того, что позволено на сегодняшний день. Я, кстати, считаю, что в нынешней ситуации ведущий должен быть бесстрастным информатором, что он не имеет права на комментарий. Но зато в моем выпуске я всегда стараюсь избавиться от бездарной, лишней информации, позаботиться о хорошем русском языке – это очень важно. Самое же главное – сделать так, чтобы никто не смел диктовать, что нам давать в эфир и как. Например, с какой стати мы обязаны предоставлять драгоценный эфир для пустых излияний какой-нибудь номенклатурной фигуры где-нибудь в заводском цеху – почему этой сиюминутной речи должна внимать вся огромная страна?..

Бывало, что за 15 минут до выхода в эфир программы «Время» раздавался звонок кремлевского телефона и Яковлев просил подчеркнуть что-то, а затем звонил Лигачев и об этом же говорить запрещал. Тогда я старался либо соблюдать золотую середину, либо пользовался советами Яковлева (как мы помним, последний был главным защитником всех советских либералов в «верхах». – Ф. Р.). Неприятности в итоге были у руководства Гостелерадио, а меня даже повысили до должности политического обозревателя...»

В течение трех лет передача «До и после полуночи» выходила в эфир из студии «Останкино». В сентябре 1990 года состоялся ее первый выезд из студии – в двухэтажный старинный особняк на Остожье, отвоеванный тогда депутатами Ленинского района у высочайшей правительственной инстанции для нужд москвичей. Вот как описывала «кухню» передачи корреспондент газеты «Союз» А. Луговская, побывавшая на месте съемок:

«Теперь здесь Центр культуры и гуманитарного сотрудничества, который программа «До и после полуночи» обживает первой.

Камеры включаются то у входа в здание, то на ниспадающей в сад лестнице, в беседке, в одном из уютных салонов, в гостиной. Снуют операторы, хлопочут режиссеры, щелкают софитами осветители – продумано все: от декораций каждой сценической площадки до костюма и грима ведущего. Внешний хаос и суматоха переплавляются в безукоризненный порядок в эфире. Сам Володя сейчас властен и резок: «Где мой микрофон? Где следующее включение?» Но никто не ропщет – с ним интересно, его любят и прощают. Ирина Терешкина, опытнейший редактор, на ходу переверстывает программу – пришли не все приглашенные – и заодно отражает Володины «атаки». Как всегда, болеют за него и друзья-коллеги, журналисты, которые выросли рядом с ним, обрели свой творческий почерк и известность: Ира Зайцева, Саша Ливанская, Алеша Денисов, Володя Андриевский. И лишь один человек спокоен – Ольвар Варламович Какучая, бессменный художественный руководитель программы «До и после полуночи», открывший советскому телевидению феномен Молчанова. Но его звездный час впереди, когда придет время критического разбора.

В ожидании «эфирной минуты» бродят как неприкаянные по полупустому особняку гости. Как всегда, это люди, которым есть что сказать. Вот среди шума и гвалта уединился в кресле отрешенный Алексей Петренко. Актер волнуется и не склонен к разговору. На вопрос о передаче ответит кратко: «Она помогает мне жить...» А у известного американского журналиста, московского корреспондента газеты «Нью-Йорк таймс» Билла Келлера парализующее испытание телекамерой уже позади, и он раскован: «Мы говорили о религии у вас. Убедившись, что коммунизм умер, ваше правительство стало искать иную моральную базу. Но успеха не будет, потому что религия – не есть идеология. Выбор сделает сам человек». Еще Билл признается в «крамоле»: советское телевидение, его лучшая часть, гораздо интересней и содержательней американского. А Владимира Молчанова назовет телезвездой и добавит: «Его талант и трудолюбие вызывают уважение. В Америке, с ее рыночной экономикой, у такого журналиста было бы все: успех, слава, богатство».

Наконец передача закончилась. И на сей раз это был настоящий спектакль: драматургически выстроенный, эмоционально насыщенный, располагающий к духовному общению. И на этот раз эпицентром программы, ее стержнем, интеллектуальным магнитом был он – умный, нервный, изящный, музыкально-пластичный, глубокомыслящий и заставляющий мыслить Владимир Молчанов».

Возвращаясь к словам американца Билла Келлера о возможной славе Молчанова в Америке, хочется раскрыть весьма показательный эпизод. Как-то в Москву приехал один из ведущих ночной телевизионной программы компании Эй-би-си, годовая зарплата которого была 600 тысяч долларов. Он познакомился с Молчановым и очень удивлялся, что тот, будучи столь популярным, практически ничем не отличается от рядовых граждан. Когда на его глазах Молчанов только с третьего раза завел свой автомобиль, американец удивился: «Какая странная машина! Другой нет?»

В декабре 1990 года Молчанов оказался втянут в эпицентр громкого скандала. 20 декабря министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе публично объявил о своей отставке, и эту информацию Молчанову категорически запретили выдавать в эфир. Но он ослушался. Спустя несколько дней, уже в январе, обострилась ситуация в Литве, где омоновцы штурмом взяли Вильнюсский телецентр. И вновь Молчанову запретили говорить об этом в эфире. Тогда он отказался занять кресло ведущего, пошел и написал два заявления – что отказывается вести программу «Время» и выходит из рядов КПСС. В те же дни он уехал из Москвы в деревню. По его же словам, тогда он впервые за долгое время хорошо отдохнул – сидел на берегу, читал книги, ел шашлык, пил водку. Планов никаких не было, делать ничего не хотелось. Его звали вернуться обратно в АПН, в какие-то газеты, даже звали ехать в Нидерланды на преподавательскую работу, но он всем отказывал. На сберкнижке оставалось три-четыре тысячи рублей, жена работала в газете, а он совершенно не думал о будущем. Наконец где-то в мае Молчанов вернулся из добровольной ссылки на телевидение, чтобы снять документальный фильм о шахтерах под назанием «Забой». Он был показан в последний день июня, после чего Молчанов сделал ошеломляющее заявление о том, что передача «До и после полуночи» сегодня вышла в последний раз. Редкая либеральная газета в те дни не написала об этом событии. Приведу несколько отрывков.

«Московский комсомолец», С. Панасенко: «Он (Молчанов. – Ф. Р.) был крайне осторожен и сдержан в комментариях, однако из его выступления вытекали по меньшей мере три вывода: что передача закрыта не по инициативе коллектива, что поводом стали обвинения в «элитарности» и воспевании дореволюционных порядков и что при определенных условиях передача может быть возобновлена.

На фоне серости и убожества, которыми потчует зрителей телерадиокомпания Леонида Кравченко, «До и после полуночи» выделяли глубина и интеллигентность, как раз и давшие, скорее всего, повод для обвинения в элитарности: одном из самых тяжких грехов в глазах высокопоставленных массовиков-затейников.

В определенной степени закрытие этой передачи стало неожиданностью, которую ждали, поскольку несовпадение точек зрения и позиции коллектива «До и после полуночи» и, в частности, Владимира Молчанова с официально одобренной позицией Центрального телевидения уже давно было очевидным. В отличие от коллег по ЦТ, бесстыдно делающих карьеру на задавании угодливых вопросов премьер-министру и президенту страны, Молчанов и его товарищи не захотели обогатить свой лексикон новыми перестроечными штампами, благодаря чему «До и после полуночи» последние годы постоянно удерживала верхние места в списке самых популярных телепередач...»

«Комсомольская правда», А. Косульников: «Фактически «До и после полуночи» никто официально не закрывал. Молчанов просто собрал группу и сообщил о своем решении расстаться с телевидением.

Возможно, последней каплей стало то, что в проекте нового штатного расписания, подписанном Л. Кравченко, Молчанов, прежде значившийся политическим обозревателем (коих на ЦТ единицы), оказался просто обозревателем (коих пруд пруди). При этом особенно примечательно то обстоятельство, что в свое время нынешний председатель компании лично пригласил Владимира Кирилловича, работавшего тогда в АПН, на ЦТ.

Потом, как известно, погода изменилась. Молчанов решительно шел против ветра: распрощался с КПСС, отказался вести «Время» и «120 минут» (была такая утренняя информационная программа, которую сам Молчанов в одном из интервью назвал «самой неудачной на ЦТ». – Ф. Р.)».

А вот как среагировал на этот поступок Молчанова сам Кравченко. В коротком интервью той же «Комсомолке» он заявил: «Я весьма сожалею о случившемся и не совсем понимаю, почему Владимир закрыл передачу. Я в ее работу никогда не вмешивался. В любом случае двери ЦТ для Молчанова всегда открыты».

Однако было еще одно интервью Кравченко (оно опубликовано в конце мая в газете «Собеседник»), где он высказался по поводу своих взаимоотношений с Молчановым весьма откровенно. Вот его слова:

«Я очень любил «До и после полуночи». «Любил» в прошедшем времени, потому что, во-первых, передача стала хуже, а во-вторых, потому, что наша дружба с Молчановым расстроилась. Вы, наверное, сами заметили, что Володя в своих передачах может говорить и говорит все, что захочет. Я даже не считал для себя возможным опекать его в работе – настолько хорошо чисто по-человечески я к нему относился. Но иногда я его не понимаю. В одну из передач он пригласил профессора Капустина, который стал рассуждать на тему третьего раскола русского народа. Произошло это, по словам профессора, после октябрьского переворота, в 1917 году. Тогда, сказал профессор, русский народ раскололся на коммунистов и всех остальных. Я до сих пор не могу понять, как мог Молчанов, человек с утонченной психологией и интеллектом, не одернуть его, не задать один-два вопроса. Представьте себе, что завтра, поверив в эту философию, вы придете на работу и поначалу попробуете выяснить, кто русский, а кто нет. Затем расслоитесь по принципу коммунистов и беспартийных. Как работать тогда?

Но здесь дело даже не в этом. Речь идет не о политике, а о нравственности. Этот профессор, взлелеянный КПСС и Академией общественных наук, нес полную околесицу...»

Молчанов ушел с ЦТ в независимую телекомпанию «ТВ-прогресс». Однако затем грянул август 91-го, в «Останкино» сменилось руководство (на либеральное), и это позволило Молчанову и его товарищам вернуться обратно. Передача «До и после полуночи» вернулась к телезрителям. Но уже через пару лет из ее названия исчезло последнее слово и передача утратила свою былую форму – она стала чисто репортажной. О причинах этих изменений рассказывает В. Молчанов:

«Мы пошли на это сознательно, потому как интерес к телевидению значительно упал. Самым плодотворным был этап с 87-го по 91-й год, когда мы – «Взгляд», «Пятое колесо», Невзоров и я – сделали совершенно новое ТВ. Оно было самым интересным в Европе – совершенно точно. Это был пик интереса к ТВ. С 92-го интерес пошел на убыль. Появилась реклама. А под мои фильмы никто рекламу не даст. Фильм «Записки из мертвого дома» (в 1997 году он получил приз «ТЭФИ». – Ф. Р.) мы снимали из камеры смертников. Какая кока-кола и какие прокладки «Олвейс» дадут под это рекламу? Да, мы сознательно уменьшили хронометраж передачи, потому что если раньше мы работали два часа и люди нас смотрели до конца, то сейчас столько времени поздним вечером зрителя удержит разве что какой-нибудь боевик...»

В конце 1998 года передача «До и после полуночи» закрылась. Причина прозаична: производство требовало больших затрат, а после того как передача стала выходить на «REN ТV» (с осени 1996-го), где рекламное время значительно дешевле, чем на ОРТ, оправдывать себя она уже не могла. Однако Молчанов без дела не остался. Вскоре он приступил к съемкам новой передачи «Панорама» на РТР. Но она просуществовала недолго – до лета 2000 года. Затем у Молчанова появилось новое детище – передача под названием «И дольше века...», где ее автор встречался со знаменитыми людьми. Естественно, эти люди чаще всего подбирались на основе либеральных воззрений самого Молчанова. Это были: польский режиссер-антисоветчик Анджей Вайда, такой же антисоветчик писатель Василий Аксенов и т. д.

Чуть позже Молчанов затеял другой телепроект – «Помню... Люблю...», посвященный памяти самых знаменитых советских композиторов. Передача выходила в эфир больше года и включала в себя более трех десятков выпусков.

Из интервью В. Молчанова:

«В 93-м я дал себе зарок – политикой не заниматься. Тогда я снял фильм о спецназе и через три дня после съемок встретил их в «Останкино», когда его громили. Там же я нашел труп своего видеоинженера. После того что я увидел, политика мне омерзительна... Когда день за днем наблюдаешь, что и как обсуждает Госдума, на каком позорно низком уровне выясняют между собой отношения политики, возникает чувство непреодолимого внутреннего протеста. Я не хочу общаться и даже встречаться с ними в студии, не хочу показывать проблемы в их интерпретации, не хочу транслировать на страну их самолюбование и бесстыдство...

Я, конечно, разный. Я не грубый, но могу быть жестким, если это нужно. Я хорошо говорю по-русски. Это, может, мое единственное достоинство. Во всяком случае, как мне кажется, делаю меньше ошибок, чем многие другие ведущие. Я абсолютно спокойно общался и с Сусловым, и с зэками-смертниками, и с шахтерами, и со спецназовцами. У меня не было проблем в общении до последнего времени с нашими церковными иерархами. Теперь мне многое не нравится из того, что они делают...»

Говоря о своем неприятии политики, Молчанов в некотором роде лукавит. В своих передачах он часто возвращался к советскому прошлому, причем вспоминал его весьма негативно. Впрочем, это была типичная позиция большинства российских тележурналистов, которые зарабатывали себе авторитет на махровом антисоветизме. Однако в устах Молчанова эти антисоветские пассажи выглядели более чем странно, учитывая, что его отец был известным и преуспевающим композитором. Хотя, с другой стороны, в этом поведении тележурналиста не было ничего удивительного: многие сынки советских кумиров в итоге превратились в антисоветчиков. Среди них: Элем Климов, Андрей Смирнов, Виктор Ерофеев, Андрей Максимов и другие деятели.

И вновь вернемся к отрывкам из разных интервью В. Молчанова:

«Я не перетруждаю себя. Каждый свободный день мы с женой уезжаем в деревню. Огород завели. Мы очень любим там бывать. Еще каждый год бываем на море. Когда холодно – в Египте, когда тепло – на Мертвом море. Но это ненадолго – на неделю-две...

Я уже десять лет боюсь выходить на корт: у меня проблемы с позвоночником. Я прошел через руки доктора Касьяна, регулярно поддерживаю себя в НИИ спортивной медицины. Но опускаться себе не позволяю. Зимой катаюсь на лыжах у себя в деревне – в Рузе...

Для меня не существует темы отцов и детей, потому что окружение дочери, ее друзья – это чудесные ребята, очень информированные, может быть, чересчур инфантильные, но они знают гораздо больше, чем мы. Но есть то, что меня настораживает. Они же не понимают, в какое время живут. Деньги сейчас решают гораздо больше, чем в нашей юности. Поэтому они все ориентированы на эти экономическо-юридическо-финансовые институты. Что, на мой взгляд, скучно. Да, мы жили в гораздо более плохой стране. Но мы были романтичнее. Вот этой романтики в них мне не хватает...

Дочь не была обделена моим вниманием, но, не исключено, я что-то упустил в ее воспитании. Мне кажется, Аня не так образованна, как мне бы хотелось, через нее проходит слишком большой поток дурной информации – я имею в виду все эти глянцевые журналы, пошлые музыкальные программы, которым она уделяет чрезмерное внимание. В то же время она, на мой взгляд, недостаточно хорошо знает серьезную литературу, живопись, музыку... Но, может, я слишком придираюсь. Я сам в школе неважно учился, а в университете все наладилось. Надеюсь, и у Ани проснется настоящий интерес к знаниям. Она хочет быть психологом, и я это только приветствую – вполне перспективная профессия...

Мне не нравятся американские телеведущие. Они хорошо подготовлены. У них красивая речь, красивые зубы, но я не вижу людей. А каждую программу должен делать человек, тогда она приобретает индивидуальность. С положительным ли, отрицательным ли обаянием, но человек...

На ТВ очень легко заболеть «звездной» болезнью. И вообще нравы телевидения я определил как нравы областного драмтеатра. Придя в тридцать шесть лет на ТВ, может, в силу моего воспитания, которое мне дали родители, я по-прежнему не разучился стесняться. Меня раздражает, когда я гуляю по Арбату, ко мне подходят бесцеремонные люди и просят автограф. Но в то же время я страдаю от своей беспомощности перед людьми, когда они обращаются с более серьезными просьбами...

Наше телевидение должно стать более глобальным, а не замыкаться на обсуждении чисто русских проблем и новостей. «Стирать грязное белье» можно на местных каналах, федеральные должны быть более космополитичны. Там не должно быть никакого «соответствия национальной идее» и пропаганды патриотизма. Наверное, моя точка зрения сильно расходится с мнением нашего и. о. президента (речь идет о В. Путине. – Ф. Р.)».

Последний пассаж был произнесен тележурналистом в марте 2000 года и откровенно удивлял. В те времена Российское телевидение практически вообще не обсуждало чисто русских новостей и проблем, если не считать таковыми полоскание «грязного белья» разного рода поп-звезд и политиков. В итоге вопросы подлинно русской культуры были выведены за скобки Российского ТВ. Оно было именно космополитичным, чего Молчанов почему-то не заметил. Или, наоборот, все прекрасно видел и поэтому боялся, что при новом президенте – В. Путине – на Российское ТВ может вернуться пропаганда патриотизма (этого, кстати, опасались все российские либералы).

В наши дни Молчанов редкий гость на голубом экране. В последний раз в качестве ведущего он появлялся на нем в 2005—2006 годах, когда вел передачу «Частная жизнь». После ее закрытия он сосредоточился на работе на радио «Орфей» – с 2005 года он является ведущим передачи, посвященной классической музыке.

В. Молчанов с женой, которая работает на ТВ редактором (взрослая дочь Анна живет отдельно и недавно подарила родителям внука), обитают в доме в центре Москвы. Также они имеют дачу на Николиной Горе. Ездит Молчанов на джипе, при этом курит только «Беломорканал» (эту же марку ядреных папирос предпочитает и его жена).

Урмас Отт

У. Отт родился в конце апреля 1955 года в небольшом эстонском городе Отель (название переводится как «медвежья голова» – Отти Пяэ по-староэстонски). Отец Урмаса умер очень рано, и матери (она филолог по образованию) пришлось в одиночку воспитывать сына и дочь (она на четыре года моложе брата).

Детство Урмаса было вполне типичным для тех лет: ясли, детский сад, школа. В начальных классах он просто бредил мечтой стать пионером. Желание носить на шее красный галстук было столь сильным, что Урмас чуть с ума не сходил от зависти к старшеклассникам, у которых этот атрибут уже имелся. В конце концов в пионеры его приняли, однако радость от этого события была тут же омрачена. Прием совпал с днем рождения пионерской организации (отмечался 19 мая), и поносить галстук Урмасу довелось всего-то несколько дней. Затем начались каникулы, и на долгих три месяца галстук был отправлен в шкаф.

Урмас был отменным пионером и во всех начинаниях всегда норовил выделиться: будь то сбор макулатуры, металлолома или какое-нибудь иное мероприятие. Однако в старших классах пионерский задор Урмаса заметно пошел на убыль, а когда его приняли в комсомол, энтузиазм его и вовсе ушел в иное русло. Отныне он стал носить длинные волосы, заниматься теннисом и слушать «Битлов». Учеба от этого разладилась, и школу Урмас закончил с горем пополам. Естественно, с аттестатом, который ему выдали, ни в один приличный институт его брать не хотели, и в итоге он поступил в непрестижный педагогический в Таллине. Однако уже тогда его очаровало телевидение, и параллельно с учебой в педагогическом Отт поступил на курсы тележурналистов. Планы в уме он строил грандиозные – мечтал стать ни много ни мало телезвездой, но, увы, осуществиться им суждено было еще не скоро – пришла повестка из военкомата. Но Отт служить в армии не хотел. Очень многие его приятели изображали сумасшедших и получали нужные справки через психдиспансер, и Урмас тоже был к этому готов. Но поскольку он уже пробовал свои силы в качестве тележурналиста, ему резонно заявили: если ты достанешь справку, что ты псих, тогда на телевизионной карьере надо будет поставить крест. А такой поворот Отта совсем не устраивал. Короче, он отправился на призывной пункт.

Судьба оказалась благосклонной к будущей телезвезде, и он попал в «блатное» место – стал служить в ансамбле песни и пляски. Отт сначала пел партию баса, а затем переквалифицировался в ведущего концертов. Так незаметно, за ведением концертов, и пролетели два года службы.

В самом начале 80-х Отт демобилизовался и вернулся в Таллин. Стал работать на тамошнем ТВ, однако первое время звезд с неба не хватал. Все изменилось с началом горбачевской перестройки. Осенью 1986 года он стал вести передачу «Телевизионное знакомство», суть которой была проста – в ней Отт беседовал с известными людьми страны. В течение года ее с интересом смотрела вся Эстония (первый выпуск был посвящен Людмиле Гурченко), а год спустя она перекочевала и на ЦТ.

Вспоминает У. Отт:

«То, что я попал на Центральное телевидение, было совершенной случайностью. Мы записывали «Телевизионное знакомство» в Москве, мой режиссер закупил через «Останкино» технику, и вдруг кто-то его спросил: «Что вы все время снимаете?» Мой режиссер объяснил. И, как в сказке Андерсена, у него была с собой видеокассета. Потом много всяких слухов ходило по этому поводу. Например, говорили, будто какая-то миллионерша заплатила кому-то в «Останкино» за то, чтобы мне помогли сделать там карьеру. Но тогда, по-моему, в «Останкино» еще никому не платили, это были совершенно другие времена. Мне просто повезло...

Я думаю, истинная причина заключалась в том, что какой-то человек, который по своему рангу должен был отвечать за связи Москвы с республиканскими студиями, решил зацементировать свои позиции в аппарате бюрократии. Ему наверняка сказали: надо и другим республикам такой хороший пример показать – подумать только, Эстония, такая западная республика, которая не любит советскую власть, и вот надо же, задает вопросы московским знаменитостям... Я думаю, тут политика сыграла роль...»

Отт прав в том, что в деле его проникновения на ЦТ ведущую роль сыграла политика. Вот уже два года, как у власти в Кремле был Михаил Горбачев, который все увереннее вел дело к замирению с Западом. В советских СМИ ведущую скрипку стали играть либералы-западники, которые были заинтересованы в том, чтобы «окучивать» население в нужном им направлении. В итоге на том же ТВ вместо советских до мозга костей ведущих и обозревателей, вроде Валентины Леонтьевой, Игоря Кириллова или Юрия Жукова (был такой политический обозреватель), появились диаметрально противоположные деятели: американизированный Владимир Познер, европеизированные Владимир Молчанов и тот же Урмас Отт.

Поскольку первый же выпуск «Телевизионного знакомства», показанный по ЦТ, был тепло встречен зрителями, Отту был выдан карт-бланш на продолжение съемок. Как вспоминает сам ведущий:

«К своим первым передачам я очень готовился. Когда я уже попал в Москву, у меня появились знакомые, которым я мог позвонить и сказать: у меня вот с этим человеком будет интервью, расскажите мне что-нибудь о нем. Но это было достаточно редко, хотя на Западе все основано на консультациях, насколько я знаю. А потом, мне безумно нравится обманывать людей, делать вид, что я готовился...

Естественно, вначале я подбирал людей, которые мне были симпатичны. С какой стати я должен о негодяях делать передачу? Только потом я понял, что это не имеет никакого значения. Мне не жить с этим человеком в коммунальной квартире. Телевидение – это слишком дорогое удовольствие, а передача – это все-таки товар. Имеет она резонанс или не имеет – вот что важно...

Интуиция мне подсказывала, что именно этот человек мне нужен сейчас и что он не годится через месяц. Черт его знает почему, ведь, казалось бы, ничего не изменилось, те же условия, а человек почему-то для тебя теряет актуальность. И ты должен ждать нового подходящего момента, может быть, полгода, может быть, год. Ну, естественно, старался, чтобы чередовались мужчины и женщины, чтобы не были одни актеры...

Иногда приходилось получать и отказы. Например, мне не удалось с Каспаровым сделать передачу. Он все время отказывался. И тогда я сделал интервью с Анатолием Карповым. После этого Каспаров говорил, что я человек Карпова, а я вообще в шахматы играть не умею...»

«Телевизионное знакомство» выходило раз в месяц и собирало огромную аудиторию по всему Союзу. Подобных передач в те годы на ЦТ не было, и почти полуторачасовая беседа с какой-нибудь «звездной» личностью, естественно, не могла не привлечь к себе внимание людей. Хотя справедливости ради стоит сказать, что передача нравилась далеко не всем. К примеру, Никита Михалков в личной беседе с Оттом заявил, что его «Знакомство» работает на обывательские интересы». Сам ведущий отвечал на подобные упреки так:

«Многие журналисты предпринимают сейчас попытки объяснить успех передачи – дескать, ничего вроде внешне нет, человек сидит и о чем-то говорит. Но я лично могу объяснить, в чем секрет. Во-первых, мои собеседники – люди, к которым у общества повышенный интерес – Россия знает и любит своих героев. А с другой стороны – круг вопросов. Ведь у этих людей и раньше очень многие брали интервью, но такого колоссального взлета не было. Наверное, здесь есть и какая-то моя заслуга... Хотя сейчас стало очень модно на меня ссылаться с эдаким вывертом. В «Вечернем Таллине» одна дама – я ее не знаю и знать не хочу – берет интервью у Яака Аллика и выходит на вираж: «Ну, этот вопрос у меня получается в стиле Урмаса Отта, хотя я, так сказать, не поклонница...» Да я не хочу знать, поклонница она или нет! Но я точно знаю, что в данном случае она на мне спекулирует, потому что про Урмаса Отта наверняка прочитают. Другая отрицает мой стиль в журнале «Эстонская женщина». Ну, пусть изобретут свой!..»

К апрелю 1990 года в свет вышло 33 передачи «Телевизионное знакомство», героями которых были люди из самых различных сфер жизни: искусства, спорта, литературы, политики. Список гостей слишком велик, поэтому назовем лишь некоторых из тех, с кем встречался Отт: Евгений Евстигнеев, Майя Плисецкая, Олег Ефремов, Владислав Третьяк, Ирина Роднина, Виктор Тихонов, Святослав Федоров, Михаил Шатров, Генрих Боровик, Джек Мэтлок (тогдашний посол США в СССР) и многие другие.

Однако не все выпуски имели легкую судьбу. К примеру, летом 1989 года была записана беседа с главным редактором журнала «Огонек» Виталием Коротичем, который тогда оказался в немилости у тех кремлевских руководителей, кто противостоял либералам. В итоге российский зритель этот выпуск передачи так и не увидел, хотя в самой Эстонии ее показали – тамошнее партийное руководство поддерживало как раз либералов.

Вспоминает У. Отт: «Выпуск с Коротичем постоянно откладывался. Коротич долго общался по этому поводу с председателем Гостелерадио М. Ненашевым, но тот ему отвечал, что это редакция не ставит. А мне в редакции говорили совершенно другое: вроде бы у Коротича какие-то разногласия в ЦК, и якобы было какое-то совещание, на котором ему... И т. д. и т. п. На самом деле ничего подобного не было. Но все эти слухи на определенном уровне уже звучат как директивы. У Димы Крылова, который в «Спутнике телезрителя» второй раз дал анонс о том, что никто не знает, когда в эфире будет «Телевизионное знакомство» с Коротичем, были большие неприятности. За то, что не переговорил с руководством телевидения...»

В конце 80-х, на основе уже вышедших передач, Отт выпустил книгу, в которую вошли полные версии интервью. Книга тут же стала бестселлером, и на гонорар от нее Отт купил себе серебристый «Мерседес». Кстати, именно благодаря этому авто популярный ведущий угодил однажды в полицейский участок. Дело было так.

Однажды вечером Отт долго никак не мог завести свой «Мерседес», и за этим занятием его застали проезжавшие мимо полицейские. То ли потому, что на улице было слишком темно, то ли по какой-то иной причине, но стражи порядка (а они были русскими по национальности) не узнали в Отте знаменитого ведущего (а может быть, наоборот – узнали и решили показать, кто здесь хозяин) и заставили его проехать в участок. Там его наконец опознали и уже с извинениями отпустили домой. Отт был настолько возмущен, что на следующее утро позвонил министру внутренних дел и рассказал об этом инциденте. Министр пообещал разобраться, но о результатах этого разбирательства ничего не известно.

Этот инцидент очень наглядно характеризует то отношение, которое имело место у части эстонского населения – в основном у тех, кто был настроен националистически, – к Урмасу Отту. Не случайно, что осенью 1991 года, за несколько месяцев до развала СССР, ТАСС распространил весть о том, что Отт покидает Таллин и переходит на постоянную работу на ЦТ. Однако это оказалось неправдой – Урмас продолжал числиться в штате Эстонского ТВ, а в Москву ездил только на время работы над «Телевизионным знакомством».

Передача выходила на ЦТ до 1991 года, после чего перебралась на Московский канал (сначала ее выпускала компания «ТВ-прогресс», затем – «REN TV»). Летом 1992 года свет увидел последний выпуск «Телевизионного знакомства», после чего Отт передачу закрыл и уехал в Эстонию. Там у него появилась своя программа под названием «Карт-бланш», которая по своей форме была созвучна «Телевизионному знакомству» (те же беседы о жизни и творчестве со знаменитыми людьми, в основном из Эстонии, хотя были и российские звезды: Олег Янковский, Алла Пугачева). Тогда же Отт выпустил в свет свою вторую книгу – двухтомник «Плэй Бек» на 1200 страниц, в котором были помещены 30 интервью гостей «Телевизионного знакомства». Эту книгу, отпечатанную на добротной финской бумаге (100 долларов за штуку), прочитали не только в Эстонии, но и в других странах: в России, Америке.

В течение нескольких лет российские зрители практически ничего не знали о том, чем занимается их бывший кумир. Между тем эстафетную палочку от Отта на отечественном ТВ перехватили другие ведущие, тот же Андрей Караулов, который в начале 90-х запустил программу «Момент истины». Однако похожая по стилю на «Телевизионное знакомство», по форме она являла собой совершенно другое зрелище. Если программа Отта была больше камерной передачей, то «Момент» отличала чрезмерная жесткость и даже провокационность.

Сам У. Отт, касаясь своего отношения к этой программе, в одном из интервью сказал: «Караулова я смотрю. Не могу сказать, что я в большом восторге от его программы. Может быть, я слишком критически к нему отношусь. Но мне кажется, он честно делает свою работу. Я смотрю его передачи всегда, когда есть такая возможность и когда мне интересен человек, с которым он беседует. Но мне трудно его оценить объективно, потому что у него подтексты, которые мне непонятны...

Я как-то смотрел интервью Караулова с Юрским. Он спрашивает у человека: «Где вы были 31 октября?» А я не знаю, что случилось в России 31 октября. Понимаете? Там какие-то Шохин-Мохин, Чубайс-Мубайс – я не знаю, кто они. Какие-то правительственные деятели. Это мне известно. Но что они делают?..»

Все эти несколько лет, пока Отт был в разлуке с российским зрителем, он вел довольно замкнутый образ жизни. По-прежнему проживал в Эстонии в добротном доме один (его мать и сестра давно живут в Лондоне) со своей собакой и домработницей Фридой. У него не было ни любимой женщины, ни друзей, с которыми раньше он играл в теннис. Когда его спросили, что стало с его друзьями, почему он с ними перестал общаться, Отт ответил: «Они мне надоели. Один – пьяница, другой – дурак, третий – просто негодяй. Я дал себе слово, что никогда с этими людьми больше играть не буду. А новых партнеров я не нашел. Сам страдаю от этого».

Два раза в месяц на Эстонском ТВ Отт делал передачу «Карт-бланш», за которую получал приличные деньги. На эти деньги содержал гараж из двух иномарок, иногда позволял себе съездить за границу, откуда обязательно привозил компакт-диски с записями классической музыки. О своем тогдашнем заработке Отт рассказывал следующее:

«У меня нормальные условия. Хотя я думаю, что и в Эстонии, и в России есть люди, которые живут гораздо лучше, чем я. Какие-то восемнадцатилетние московские мальчики мне говорили, что каждую ночь позволяют себе проиграть в казино по 20 тысяч долларов. Я не могу. Я не хожу в казино. У меня другое отношение к деньгам. Вот когда мне было 30, я хотел как можно больше и быстрее. Сейчас я понимаю, что никто не знает, сколько проживет, и ничего не возьмешь с собой. Поэтому я успокоился...

Иногда я бываю очень скупой. Например, меня раздражает, когда я в Нью-Йорке должен дать таксисту со сдачи 25 центов на чай – больше, чем положено. У меня мало потребностей и запросов. Я не тот человек, который может купить на Рождество новую мебель или машину. Я трачу деньги на домработницу, счета и продукты. Но я вообще не тот человек, который на 5-й авеню может купить себе шарф за 400 долларов. Потому что я могу купить себе точно такой же за 50. Я такой, какой я есть. С кучей недостатков...»

Кстати, бывая за границей, Отт всегда поражался тому, что проживающие там бывшие советские граждане до сих пор его помнят. Много раз его останавливали прямо на улице незнакомые люди и выражали искреннюю благодарность за его деятельность в качестве ведущего «Телевизионного знакомства». А вот в Москве его уже многие не узнавали (в конце 80-х такого быть просто не могло). Например, однажды, в свой очередной приезд в Россию, Отт пришел на Красную площадь и познакомился там с милиционером. Страж порядка на протяжении всего разговора пристально вглядывался в собеседника и все никак не мог вспомнить, где же он слышал этот голос и видел это лицо. И так и не вспомнил.

Нельзя сказать, что на Российском ТВ не вспоминали про Отта. К примеру, летом 94-го была предпринята попытка реанимировать «Телевизионное знакомство». Однако в процессе переговоров Отт запросил слишком высокую, по московским меркам, цену, и передача вышла без его участия, да еще и под другим названием.

И все же «второе пришествие» Урмаса Отта на Российское ТВ состоялось. Произошло это в феврале 1998 года, когда на РТР появился первый после шестилетнего перерыва выпуск передачи «Телевизионное знакомство» (руководителем программы стала небезызвестная Анэля Меркулова). На этот раз местом ее действия стала не одна из студий «Останкино», а зал ресторана «Прага», где за шикарно накрытым столом (кстати, смотрелись они диковато, поскольку в то время миллионы россиян едва сводили концы с концами) происходила беседа ведущего с гостем. Откликаясь на это событие, А. Дементьева писала в мартовском номере «Московского комсомольца»:

«Во второе свое пришествие на экран Урмас не избежал заразы самолюбования, которая косит наших телевизионщиков десятками. Но он хотя бы сохранил долю самоиронии («я понимаю, что я как горячий эстонский парень не все схватываю»), и в отличие от наших хамоватых акул-каракул Отт – джентльмен, приятный во всех отношениях. Но если он сам по-прежнему интересен, то сделать интересной программу куда труднее: деталями биографии и даже постельными откровениями никого не удивишь – а придать программе горчинку необходимо, чтобы хоть чем-то отличаться от Бориса Ноткина (тоже ведь господин, приятный во всех отношениях). И Отт нашел, чем эпатировать «обнищавшие массы».

Еда! Буржуйская еда в ампирном ресторане: позолота, лепнина, официанты в напудренных париках. Батареи фужеров, смена вин. Едят, кажется, на серебре. Идея, в общем, не блещет новизной (когда у Сергея Шолохова в кадре голый искусствовед давал интервью, плавая в ванне, это было более оригинально). Но еда... Это то, что берет за живое. Так и ждешь, что бегущей строкой по низу экрана дадут меню – чего они там жуют. Под звуки арфы за спиной собеседника снуют осетры... «Вот это, пожалуйста, не уносите», – просит народная артистка Советского Союза, прервав свою исповедь на полуслове... «Вообще-то я не люблю, когда в передаче едят», – это собственные слова Урмаса Отта, но что делать – для еды человек раскрывает рот гораздо охотнее, чем для откровений, и какие бы ужимки и прыжки ни применяли ведущие, а водка развязывает язык собеседника лучше...»

Кстати, о длинном языке. Народная артистка Советского Союза, о которой идет речь в заметке, не кто иная, как Нонна Мордюкова. Так вот, во время откровенного разговора с Оттом артистка внезапно пожаловалась на свою жилищную неустроенность: мол, вот уже сколько лет проживаю в тесной однокомнатной квартирке. И надо же такому случиться, эту же передачу смотрел бывший премьер-министр России Виктор Черномырдин. Слова народной артистки задели его за живое, и уже на следующий день он лично позвонил Никите Михалкову и попросил не обижать любимую народом артистку – выделить ей приличную жилплощадь. И что бы вы думали – вскоре после этого звонка Мордюкова переехала в трехкомнатные апартаменты.

Между тем на многочисленные упреки в том, что у него в программе люди жуют, Урмас Отт ответил так: «На самом деле в передаче очень мало едят. Было всего несколько случаев. В основном это как декорация, как украшение. Я понимаю, что многих эта еда очень раздражает. Что же теперь, искать спонсора, который лучше соответствует нынешней ситуации в России, – делать передачи рядом с туалетом Казанского вокзала, в буфете с пирожками по пять копеек и бесплатным чаем?! Если Россия находится в кризисной ситуации, значит, на телевидении все с утра до вечера должны плакать? Во всем мире в основном люди бедные. В советские времена у нас привыкли: все, что продается в ГУМе, может позволить себе каждый. Теперь этого нет...»

И все же реанимацию программы нельзя было назвать успешной. Действительно, поначалу первые выпуски возрожденной программы собирали у экранов телевизоров огромную массу зрителей – многих мучила ностальгия, хотелось вновь услышать такой знакомый и родной голос популярного когда-то ведущего. Однако затем этот интерес упал. Во-первых, раздражали роскошные интерьеры, в которых проходило действие (слишком холодно для русской души), во-вторых – подбор гостей оставлял желать лучшего (вместо любимых народом артистов все чаще за столом с Оттом стали появляться успевшие надоесть хуже горькой редьки депутаты, министры и т. д.). В итоге уже через несколько месяцев выход передачи был приостановлен. Официальной причиной этого был объявлен инфаркт, который внезапно сразил Отта, однако, думается, немалую роль сыграл и низкий рейтинг последних выпусков программы.

Отсутствие Отта на Российском ТВ длилось до марта 1999 года, когда «Телевизионное знакомство» вновь стало выходить в эфир. Первым гостем ведущего после перерыва стал политик, лидер «Яблока» Григорий Явлинский (затем – Джуна). Кстати, Явлинскому повезло почти так же, как когда-то Нонне Мордюковой. В беседе с Оттом он обмолвился о том, что его старший сын, выпускник физфака МГУ, с некоторых пор сидит без работы. И уже на следующий день на приемную лидера «Яблока» обрушился шквал звонков и поток писем с предложениями, одно из которых и было принято.

Самое интересное, но в возобновленной программе действие вновь разворачивалось в ресторане «Прага» (спонсор-то был тот же), однако на этот раз люди в кадре ничего не жевали, да и сам продуктовый набор, стоявший на столе, не раздражал зрительский глаз: две мисочки с огурчиками-помидорчиками и минеральная вода. О том, каким образом проходят съемки передачи, рассказывает Н. Килессо:

«За один день снимают обычно три программы. Иногда условия приближены к фронтовым. Однажды под окнами «Праги» рыли яму. Пришлось покупать водку и бутерброды и просить рабочих сделать перерыв.

Если кто-то из героев задерживается, Урмас гуляет по Новому или Старому Арбату. Обедает, конечно, в «Праге». Но до записи – полная голодовка. Только чашка кофе и минеральная вода. Зато вечером Урмас может съесть тазик пельменей и кастрюлю борща. Хотя в целом к русской кухне относится с прохладцей.

Гримируют Отта в небольшой комнате на четвертом этаже, где обычно готовятся к выходу на сцену артисты ночного клуба. Работа над имиджем ведущего длится примерно час. Сложнее Урмаса стричь. Как говорит парикмахер, волосы у него на затылке растут очень неудобно.

Ведущий, который всегда одет с иголочки, появившись перед съемочной группой, иногда шутит: только что купил «эту» вещь на толкучке за доллар. Но всем известно, Урмас – пижон. У него все лучшее – машина, квартира, одежда и золотая «Виза» в бумажнике. Для каждой съемки Урмас надевает новый костюм. В первых кадрах он идет с гостем к столу. И брюки ни в коем случае не должны быть мятыми. Безупречность и еще раз безупречность. За то и ценят».

Прошло всего лишь три месяца после третьего возобновления программы «Телевизионное знакомство», как над ней вновь нависла угроза приостановки съемок. Причем на этот раз передачу подвел сам Урмас Отт, который внезапно угодил в череду громких скандалов. Это было весьма непохоже на него, поскольку он всей своей прошлой жизнью доказывал постулат о том, что он и скандалы – вещи несовместные. В одном из интервью он как-то признался: «Я совершенно не тот человек, создающий что-то о себе. У меня на встречах со зрителями самый больной вопрос знаете какой был: «Расскажите о себе что-нибудь этакое, смешное». Со мной никогда ничего не случалось. Никогда. И когда я об этом говорил, зрители разочаровывались: мол, какой он, оказывается, а мы купили на него билеты. Я никогда не создавал о себе ни легенд, ни слухов...»

Действительно, все годы, пока Отт был ведущим «Телевизионного знакомства», в российской (да и эстонской) прессе про него практически не было напечатано ни одного мало-мальски стоящего слуха или сплетни. И вдруг в апреле – мае 1999 года случился настоящий прорыв в этой области.

Началось все в самом начале апреля, когда в еженедельнике «Собеседник» появилась заметка Д. Денискина под названием «У Урмаса Отта стало на семь отметин больше». Приведу ее с некоторыми сокращениями:

«Трагедия произошла в пятницу вечером в таллинском районе Мустамяе. Приехав в гости к знакомой, Урмас Отт позволил себе расслабиться и, по одной из версий, хорошенько выпить в приятной мужской компании. К несчастью, дружеская вечеринка с добрыми знакомыми закончилась для тележурналиста пьяной дракой и поножовщиной. Наши таллинские источники, близкие к городской полиции, помогли «Собеседнику» восстановить картину происшествия.

Если верить тамошним сыщикам, разгоряченный винными парами приятель хозяина квартиры набросился с кухонным ножом на Отта, умудрившись поразить тело телезвезды аж семь раз. Страдая от ран, Урмас все же добрался до двери и покинул квартиру. Одолев лестницу, он сумел выбраться на улицу и поймать такси, которое и доставило сочащегося кровью из многочисленных порезов Отта в районную больницу. Как утверждает наш источник, по прибытии к мустамяевским эскулапам телезвезде пришлось сделать анализ на алкогольное опьянение, поскольку Отт крепко благоухал спиртным. Результат анализа – опьянение выше средней тяжести (3,2 промилле). В то же время директор районной больницы Ральф Аликве начисто отрицает этот факт: «Он к нам поступил совершенно трезвым, и все исследования показали полное отсутствие алкоголя в крови». По его словам, Урмас продемонстрировал изрядную крепость тела и духа, сумев проделать такой путь, будучи исколотым ножом. «На салон автомобиля, который его привез, смотреть без содрогания было невозможно. Все внутри было залито кровью. Сам Урмас потерял ее около литра», – добавил г-н Аликве. Тем не менее переливания крови не понадобилось – врачи лишь обработали порезы и прописали пострадавшему полный покой. В таллинской полиции работают тоже исключительно спокойные люди. Они уверены, что поимка преступника – дело недели. Поскольку поножовщина случилась в квартире, адрес которой известен стражам порядка, вычислить личность друга хозяина дома для эстонских сыщиков труда не составит...

Связавшись с больницей в день подписания номера, мы узнали, что Отта только что выписали. «Он рвался домой. Физическое состояние у него нормальное, а насчет психологического ничего сказать не могу. Увидим в следующей телепередаче, – пошутил все тот же доктор Аликве. – У него настроение боевое».

Поскольку шум от происшедшего получился весьма большим, общественность ждала объяснений от самого виновника скандала. И дождалась. 16 апреля в очередном номере «Московского комсомольца» Урмас дал интервью, в котором рассказал свою версию происшедшего. Вот как она выглядит:

«История, которая произошла, – идиотская случайность. Такое может быть с каждым. На Тверской, на Пятой авеню или на Пикадилли. Жаль, что интуиция, на которую я всегда уповал, на этот раз меня подвела – ничего мне не подсказала...

Все произошло в Таллине, в семи минутах езды от центра есть такое место, откуда через залив виден весь город. Люди приезжают туда для того, чтобы отдохнуть на природе. Я тоже там часто бываю.

В тот вечер я остановил машину. И собирался минут десять посмотреть панораму города. Недалеко стояли машины. В них, наверное, спали. Вдруг я услышал какой-то стук. Ко мне подходит молодой человек и говорит: «У тебя подсело колесо». А это как раз то, чего я боюсь больше всего: сам менять не умею – всегда приходится кого-нибудь просить. Парень пошел дальше – к какой-то другой машине. Я выскакиваю из своего автомобиля, чтобы посмотреть на колесо. Тут молодой человек оказывается рядом со мной и начинает орать: «Сука! Давай ключи!» И ударил меня в шею. Он держал какой-то самодельный нож. Лезвие гнулось, когда попадало в кость... Если бы нож был настоящим, мы бы сейчас с вами не разговаривали...

Мне удалось сесть в машину. Но дверь закрыть я не мог. Сидел в автомобиле и отталкивал парня ногами. Бросил через его голову мобильный телефон. Воспользовавшись его замешательством, я рассчитывал закрыть дверь. Но парень продолжал на меня набрасываться. Борьба длилась минут двадцать. Кто-нибудь другой, вероятно, быстро отбился бы от такого парня. Но в драке у меня опыта нет. Мне всегда удавалось решать конфликты устно...

И все же мне удалось его уговорить. Когда он увидел, что я ранен, он даже сказал: «Боже, да ты весь в крови!» Я говорил ему: «Если ты меня убьешь или возьмешь мою машину, тебя очень быстро найдут». И он решил, что я важная птица...

На следующий день у меня были следователи. Но я еще не вышел из состояния шока. Поэтому дал им на общение со мной только несколько минут. Я сказал, что никаких претензий к полиции не имею. Защищаю себя сам, и бог меня защищает. Единственное, о чем я попросил, – не делать из этого сенсации. Но пресса уже была в курсе. Какие-то так называемые анонимные источники сообщили, что я был пьян. Хотя позже выяснилось, что медсестра меня просто не поняла, потому что не владеет эстонским языком. Говорили, что меня привезли в больницу без нижнего белья. Что я сам напал на кого-то. Якобы кто-то от меня отбивался. Но моих ран, кроме врачей, никто не видел. Еще писали, что я, как голливудская звезда, устроил скандал в больнице, боялся вертолетов с журналистами и так далее. Чушь собачья! Ничего я не требовал! У меня была отдельная палата, которая вполне меня устраивала. Я пролежал в ней пять дней. Врачи боялись, что может начаться воспаление...»

Приехав в середине апреля в Москву для съемок очередного выпуска «Телевизионного знакомства», Отт прихватил с собой черные очки – чтобы скрыть шрамы на лице и распухший глаз. В таком виде он и снялся. А 25 мая газеты сообщили о новом скандале, разгоревшемся в Эстонии вокруг Урмаса Отта. Что же произошло? Таллинский городской суд приговорил его к денежному штрафу за оскорбление чести и достоинства эстонского писателя Олева Рамсу. Отт подверг его в телеэфире ряду оскорблений, самым мягким из которых было «графоман». Согласно закону за такое правонарушение обвиняемый мог быть приговорен не только к штрафу, но и к лишению свободы. Однако суд решил ограничиться штрафом, учитывая состояние здоровья популярного телеведущего (имелись в виду его ножевые ранения).

Из интервью У. Отта:

«Я человек, который обижается очень быстро и не прощает никогда. Я помню все обиды и все добрые дела до конца своих дней. Я умею быть прекрасным врагом и обязательно должен отомстить, вопреки всем христианским требованиям и правилам...

В молодости мне нравились только брюнетки. А сейчас все-таки все зависит от женщины. Для брюнеток мне уже не хватает темперамента. Я ведь уже старый, больной...

Дети у человека обязательно должны быть. Другое дело, что я совершенно не готов к тому, чтобы их воспитывать... Но я хочу сказать, что своей личной жизнью я очень доволен. То, что у меня есть, и как у меня есть, и с кем у меня есть, меня полностью устраивает, и не надо делать из меня этакого недотепу, который мечтал о любви, а невеста сказала: «Нет» – и бросила... Вот этого не было...

Когда я сейчас смотрю назад, думаю, что могу быть очень доволен. Могло быть гораздо хуже. Я все-таки делал то, что я хотел, получал от работы удовольствие, я все-таки был заметным. Сколько людей работают на ТВ и остаются в тени! Только не надо мне говорить, что на ТВ работают простые труженики. Все жаждут славы. Скромные люди не работают на телевидении. Даже буфетчицы нескромные. Так что в этом смысле я доволен. Я достиг того, о чем когда-то долго мечтал...»

В 2003 году Отт предпринял очередную попытку вернуться на Российское ТВ – стал вести передачу «Лучшие шоу мира» на хорошо знакомом ему телеканале REN TV. Однако и этот проект оказался недолговечным. После этого Отт целиком сосредоточился на работе у себя на родине. На Эстонском ТВ он вел передачу «Happy Hour», а на радиостанции «Радио-4» передачу для русскоязычных граждан – аналог своего «Телевизионного знакомства» (в ней он опять беседовал со знаменитостями).

В октябре 2006 года все эстонские СМИ облетела неожиданная новость о смертельной болезни Отта – писали, что у него лейкемия и что дела его плохи. Многим тогда показалось, что дни телеведущего сочтены. Но он сумел победить болезнь и вернулся в профессию.

В конце февраля 2008 года эстонские СМИ вновь вспомнили об Отте, сообщив уже новость из разряда приятных: телеведущий был удостоен высшей награды Таллина «Гербовый знак» за «заслуги в развитии тележурналистики» (за 11 лет существования этой награды ею были награждены 13 человек).

Урмас Отт скончался 17 октября 2008 года в клинике Тартуского университета после продолжительной болезни.

Александр Невзоров

А. Невзоров родился 3 августа 1958 года в 12 часов дня в родильном доме им. Снегирева в Ленинграде. Его мать – Галина Георгиевна – была журналисткой, что в последующем предопределило выбор профессии ее сына. В одном из интервью Невзоров так вспоминает о своем детстве:

«Учился отвратительно. Из пионеров меня выгнали почти сразу как приняли. Это был дикий скандал – на всю школу. Я на уроках ковырял пионерским галстуком в носу. Но я конфликтовал только в тех случаях, когда кто-то пытался посягнуть на мою свободу. В 13 лет немножко пробуешь волю на окружающих: интересно, насколько ты сильнее. Ощущение поразительное. Будто бриллиантом режешь стекло. Поддается! В 13 лет я понял, что добьюсь всего, чего захочу. Это, наверное, отличительная черта всех авантюристов, каковым я и являюсь...»

Частые конфликты с учителями и сверстниками не могли положительно сказаться на пребывании Невзорова в школе. В конце концов после восьмого класса он был исключен из нее. Попробовал продолжить образование в вечерней школе, однако и там не сумел прижиться и вскоре бросил. Устроился на работу санитаром в больницу. В 17 лет примкнул к хиппи. Затем служил певчим в церковном хоре, был басом в хоре Никольского собора, в Смоленской церкви. Призыва в армию благополучно избежал, раздобыв справку о психическом нездоровье (в те годы – очень популярная форма отлынивания от службы). Эту справку Невзорову выдали в психиатрической больнице № 3 имени Скворцова-Степанова, где он находился с 22 февраля по 15 марта 1975 года (туда его направили из районного военкомата).

Избежав призыва в армию, Невзоров в течение нескольких лет сменил множество профессий: он усмирял необъезженных скакунов (любовь к лошадям у Невзорова впервые проснулась в четыре года), работал каскадером на различных киностудиях, на скромной должности в Доме-музее А. С. Пушкина. В конце 70-х поступил на филологический факультет Ленинградского университета, однако вскоре учебу бросил. В 1983 году обрел наконец постоянное место работы на долгие годы – на Ленинградском телевидении. За пару-тройку лет по его сценариям было поставлено около 150 передач, фильмов и спектаклей. Среди них сценарии фильмов о дирижере Евгении Мравинском, «Санкт-Петербургский Гостиный Двор», «Двадцать лет спустя» и др.

Летом 1987 года благодаря стараниям трех работников Ленинградского телевидения: Александра Борисоглебского, Кирилла Шишкина и Александра Невзорова была придумана новая программа – «600 секунд». У ее создателей было одно желание – сделать информационную программу с минимумом политики. Первый эфир новой программы состоялся 23 декабря того же года. Поначалу у передачи был только один ведущий – Александр Невзоров, который буквально с первого же выпуска стал суперпопулярным (в том выпуске он за 10 минут передал в эфир 9 сюжетов и 25 устных сообщений). Несмотря на то что некоторые его сюжеты поражали зрительское воображение откровенной жестокостью (он одним из первых на ЦТ стал показывать обезображенные трупы), для большинства телезрителей он стал символом журналистского бесстрашия и принципиальности. Поэтому, когда через некоторое время в помощь Невзорову, который уже не справлялся один с выпуском ежедневной передачи, в программу были введены другие журналисты – Светлана Сорокина и Вадим Медведев, – раздались возмущенные голоса: хотим только Невзорова! Его жесткость тогда многим импонировала, причем не только простым телезрителям, но и его коллегам. Например, ведущий самой интеллигентной передачи на ЦТ «До и после полуночи» Владимир Молчанов не скрывал своего восхищения молодым коллегой с Ленинградского телевидения и в одном из интервью назвал его «одним из лучших советских телерепортеров».

Действительно, программа «600 секунд» явила собой совершенно новый тележурнализм, который до этого на советском ТВ никогда не практиковался. По сути это был некий слепок с западного телевидения с его сенсационностью, жесткостью и оперативностью. Между тем появление подобной передачи на советском ТВ в те годы было вполне закономерно, учитывая, что то же самое тогда происходило и в других искусствах – в кинематографе, театре, прессе, где наибольшим успехом пользовались именно те творцы, кто старался в своих произведениях затронуть доселе запретные темы. На ТВ таким творцом стал именно Александр Невзоров, которого очень скоро за его страсть к показу разного рода шокирующих кадров (вроде расчлененных трупов) в народе прозвали «мясником». Человеческая смерть в выпусках «600 секунд» занимала одно из значительных, мест и это была отнюдь не киношная забава с кетчупом в виде крови, а реальное смертоубийство. С такими подробностями человеческую смерть на советском ТВ до этого еще никто не показывал. Невзоров решился, переняв опыт у своих западных коллег, которые давно сделали из показа человеческой смерти доходный бизнес. Говорит политолог С. Кара-Мурза:

«Рынок, независимо от личных качеств телепредпринимателей, заставляет их развращать человека. Если это совпадает и с политическими интересами данной социальной группы, то ТВ становится мощной разрушительной силой. Что же мы знаем о разрушении культурных устоев с помощью ТВ? Прежде всего, ТВ интенсивно применяет показ того, что люди видеть не должны, что им запрещено видеть глубинными, неосознанными запретами. Когда человеку это показывают (а запретный плод сладок), он приходит в возбуждение, с мобилизацией всего низменного, что есть в душе. Набор таких объектов велик, обычно упирают на порнографию. Но упомянем таинство смерти. Смерть – важнейшее событие в жизни человека и должна быть скрыта от глаз посторонних. Культура вырабатывает сложный ритуал показа покойного людям. Одно из главных обвинений ТВ – срывание покровов со смерти. Это сразу пробивает брешь в духовной защите человека, и через эту брешь можно внедрить самые разные установки...»

Сюжеты для своих выпусков Невзоров обычно доставал самым простым способом – обзванивал своих «агентов», которыми он довольно быстро обзавелся во всех городских службах, а именно: в ГУВД, ОБХСС, пожарной охране, «Скорой помощи», Обществе охраны памятников и т. д., – и, как только появлялось что-то интересное, сломя голову мчался к месту происшествия. Причем очень часто ему приходилось буквально прорываться сквозь самые различные кордоны, которые выставлялись на его пути. Как он рассказывал в одном из интервью:

«Самая моя излюбленная тактика, когда включаются фары и на скорости 100—110 километров в час машина едет сквозь ворота проходной. Как правило, не успевают спросить документы и куда едешь. Здесь главное оказаться на территории, как выйти – не столь важно. На выходе могут стоять охранники с карабинами, стрелять, делать что угодно. Меня это уже не волнует, потому что кассета вынимается из камеры и прячется куда-нибудь одним из работающих вместе со мной в съемочной бригаде. Видеоматериал у меня все равно есть...»

В сентябре 1989 года корреспондент газеты «Московский комсомолец» С. Горнов описал работу популярного телеведущего, проведя с ним целый рабочий день. Вкратце этот рассказ выглядит следующим образом:

«– По коням! – традиционно командует Невзоров. Мы заскакиваем за оператором Юрием Шведовым, и съемочная бригада ныряет в редакционный «рафик», хотя мне всегда казалось по репортажам, что у «600 секунд» по крайней мере – вертолет...

К 11.00 приехали на место. Новый микрорайон. Блочный дом. У подъезда – «Скорая» и милицейская машина. Милиционер проводит в какую-то запущенную коммуналку. Кругом бедлам и кавардак. У дивана валяется пьяный мужчина, в дверь заглядывает явно больной парень. На кровати сидит старуха с забинтованной головой. Из бинта сочится кровь, на полу клочья седых волос. Милиционер объясняет, что произошло. Домочадцы избили старую женщину и не впускали врачей «Скорой помощи». Видимо, хотят поскорее избавиться от бедной старушки. Ужасно. Мерзко. Да, бывает и такое...

Через двадцать минут мы уже у Дворца молодежи. Солидная толпа ожидала здесь заморскую йогиню, обещавшую дать сеанс для местных йогов. Невзоров вышел из машины, и его сразу обступили, забыв о йоге. Начались расспросы, воспоминания, споры...

После мини-интервью с индийской йогиней, поведавшей нам, что йога – это союз, соединяющий человека с природой, спешим дальше. Небо просветлело, над городом засверкали золотом купола и шпили. Саша продолжал дергать расспросами режиссера, оператора и других членов экипажа. «Ничего не забыли? А хватит батарей для камеры? Пленки хватит? Что будем делать с музыкой?»

А меж тем мы подкатили к серому зданию в центре города. Районная поликлиника. Опергруппа из УБХСС поджидала нас у входа. Поздоровались. Видно было, что Невзоров имеет с ними дело не в первый раз. Ему протянули толстую пачку рецептов. Внимательно их разглядываем. Бланки на приобретение наркотических веществ. Выписывал врач этой поликлиники на подставное лицо. Работники УБХСС долго «копали», нашли более ста...

Заходим в поликлинику, раскладываем на столе пасьянс из рецептов. Тут же приходит кто-то из администрации. Видно, как удивление сменяется огорчением, дело-то уголовное...

Наш «рафик» снова в дороге. Поворачиваем на улицу Пестеля, и тут же Невзоров командует: «Стоп! Есть сюжет!» Осматриваемся. Действительно, впереди стоят пожарные машины. У магазина «Стройматериалы» на тротуаре пена. Пожар!.. Проходим внутрь магазина, откуда уже выбираются сделавшие свое дело ребята в металлических касках...

Далее прибыли в райотдел милиции. Значит, снимаем криминальную историю. На экране такие сюжеты открывает заставка со стреляющим наганом. Включены юпитеры, заработал телевик, и нам открывают решетчатую дверь, ведущую в КПЗ.

Входим в одну из камер. Молодой еще мужчина. Несколько дней назад в квартире ударил ножом женщину. Он сейчас в трансе, разговорить его, естественно, трудно. Но Невзоров находит какие-то слова, и тот, заплакав, да так, что слезы закапали на пол, начинает рассказывать. Оказывается – ударил ножом дорогого ему человека. Собирались расписаться. Но жизнь внесла свои жестокие коррективы. Однажды заревновал, напился. Вроде бы был повод. И вот теперь он – убийца любимой женщины. Впрочем, о том, что она погибла от раны, он еще не знает...

Другая камера. Совсем другой сюжет. Другой заключенный. Неприступный, хмурый, недоброжелательно настроенный. Держится дерзко. Крепкие мышцы, совсем еще молодой. Шантажировал женщину – вымогал деньги...

В 14.00 заскакиваем на обед в кафе. Проходим внутрь. Невзорова все узнают. Улыбаются. Подходят, жмут руки, просят разобраться с их проблемами. Мы терпеливо ждем...

После обеда у нас по расписанию прогулка в Летнем саду. Впрочем, не до шуток. Знаменитый сад на замке. Под одной из аллей, где гуляли и Петр I, и Пушкин, саперы обнаружили металлический предмет. Вполне может быть, что это оставшаяся от войны бомба...

В 17.00 возвратились на телецентр. Короткий кофе с булками, и режиссер уходит в монтажную, а Борисоглебский с Невзоровым садятся за сценарий. Тексты у «600 секунд» короткие, резкие, емкие. Но в том и сложность...

Сели за телефоны. Собирать теперь уже последние новости и всю оперативную информацию, которую будут принимать до последней минуты. Потом Невзоров заперся в машбюро и отрешенно застучал на машинке (кстати, вполне профессионально – сказывается работа сценаристом). То и дело слышалось, как резко открывалась дверь и он пулей мчался узнавать то прогноз погоды, то радиационный фон, то спускался в монтажную, где режиссер, сводивший в единый блок сюжеты, уже наводил последние шрихи.

21.00. Все готово. Скоро эфир. Настроение хорошее. В монтажной шутки, анекдоты. Громко смеются над нелепым бюрократом, запечатленным в видеосюжете.

Спускаемся в студию № 2. Операторы уже стоят за нацеленными пушками мониторов. Невзоров садится за стол, надевает куртку, кладет перед собой текст. Ни тени волнения, как и полагается профессионалу. Потом подмигнул нам и склонился над листами. Все замолкли. Минутная готовность...»

У популярной передачи были и свои противники, которые обвиняли ее в чрезмерной жестокости, в потакании самым низменным инстинктам (к примеру, один из сюжетов был посвящен растлителю малолетних, который с упоением рассказывал о своей деятельности). На подобного рода упреки Невзоров отвечал в своей излюбленной манере – жестко:

«Я любого советчика, кем бы он ни был, посылаю ко всем чертям. Я до такой степени привык к своей полной независимости, что не потерплю никакого давления. Я всегда добиваюсь, чего хочу. Жалею, что не умею добивать поверженных врагов...

Если мы скажем об убийстве и покажем жизнерадостное лицо следователя, мы не привьем отвращения к тому, что произошло, к факту преступления. Мне приходилось встречаться с преступниками, которые говорили, что если б они видели, до какой степени страшен бездыханный мертвый человек, то никогда в жизни не совершили бы преступления. Они не представляли себе, до какой степени глубоко и сильно проникает ужас, связанный с внешним антуражем убийства. Поэтому мне кажется, что, демонстрируя криминальную хронику предельно безжалостно, мы очень многих людей научили осторожности. То, что в Санкт-Петербурге живут осторожнее, осторожнее знакомятся, осторожнее открывают двери, – это пусть маленькая, но наша заслуга. Я не знаю, сколько жизней таким образом нам удалось сберечь.

Меня очень часто спрашивают, не считаю ли я действия программы при добывании информации безнравственными. Приведу такой пример из одной замечательной книжки. Главный герой ее по ходу сюжета убивает несколько человек, крадет деньги у своего квартирного хозяина, спит поочередно с двумя женщинами и к тому же занимается политической интригой. Его друг, хронический алкоголик, который в наше время был бы помещен в ЛТП, тоже своими руками убивает несколько человек и занимается разного рода махинациями. Второй приятель – сутенер, имеет любовницу, муж которой – парализованный, больной старик. Любовник обирает его, между делом убивает, лжет, хвастает. Четвертый тоже неприглядная личность. Затем эти четверо милых людей объединяются, чтобы убить женщину, которая была женой одного и любовницей другого. И все это классика мировой детской литературы под названием «Три мушкетера» – роман господина Дюма.

Если разложить все это по статьям Уголовного кодекса, то каждому из них можно дать лет по пятнадцать строгого режима, учитывая принцип поглощения одной статьи другой. Но оказывается, что эта книга может воспитывать и благородство. Поэтому разговор о нравственности несколько неуместен, если дело касается репортерской работы...»

Пример с «Тремя мушкетерами» явно притянут Невзоровым за уши. Не отрицая того факта, что в этом романе А. Дюма фигурируют в массовом порядке и убийства, и греховодничество, да и другие земные пороки, все же отметим, что практически никто из читателей этого произведения (а их за несколько столетий уже насчитывается огромная армия) никогда не придавал значения этим «грехам», поскольку описаны они с определенным тактом и даже с юмором, без какого-либо педалирования их низменности. У Невзорова все было как раз наоборот, из-за чего его передачу уместнее было бы сравнить с другой литературой – например, произведениями маркиза де Сада. Поэтому в данном случае уместно повторить слова все того же С. Кара-Мурзы, который сказал следующее:

«Эксперты ТВ говорят, что, показывая «спектакль» насилия, они якобы отвлекают от насилия реального: когда человек возвращается в жизнь, она оказывается даже лучше, чем на экране. Мол, «создается культура насилия, которая заменяет реальность насилия» (это так называемая гипотеза катарсиса). Психологи же утверждают, что культура насилия не заменяет, а узаконивает реальность насилия. Более того, в жизни акты насилия изолированы, а ТВ создает насилие как систему, что оказывает на психику гораздо большее воздействие, чем реальность. Психолог Э. Фромм считает, что показ насилия по ТВ – попытка компенсировать страшную скуку, овладевшую лишенным естественных человеческих связей индивидуумом. Он «испытывает пассивную тягу к изображению преступлений, катастроф, кровавым и жестоким сценам – этому хлебу насущному, которым ежедневно кормят публику пресса и телевидение. Люди жадно поглощают эти образы, ибо это самый быстрый способ вызвать возбуждение и тем облегчить скуку без внутреннего усилия. Но всего лишь малый шаг отделяет пассивное наслаждение насилием от активного возбуждения посредством садистских и разрушительных действий». ТВ становится «генератором» насилия, которое выходит из экрана в жизнь. Во всяком случае, для части населения это надежно подтверждено...»

Кстати, сам Невзоров уже в наши дни честно признается в том, что в пору своего репортества пренебрегал даже элементарными нормами нравственности: «Репортество – профессия пиратская, и чем криминальнее был способ получения информации, тем больше эта информация ценилась. И чем больше было нарушено нравственных, человеческих, законодательных и прочих запретов, тем класснее она выглядела. Это действительно была эпоха, когда на телевидении все решало информпиратство...

Я на двери своего кабинета, как летчик на фюзеляже истребителя, рисовал звездочки доведенных до инфаркта, снятых с должностей. Там много звездочек, там черно от них...»

Невзоров по сути оказался не только самым первым информпиратом перестроечных времен, но и самым талантливым. Он был «отцом» будущих «телекиллеров», коих постсоветское телевидение наплодит превеликое множество. Собственно к советской журналистике деятельность Невзорова не имела никакого отношения, поскольку даже советские «телекиллеры» вроде Юрия Жукова или Александра Каверзнева соблюдали хоть какие-то нормы приличия и, главное, не «мочили» своих – в основном под огонь их оружия попадали жертвы из-за рубежа: западные политики. Невзоров «мочил» исключительно своих соплеменников, да еще каждую жертву с удовольствием заносил на «фюзеляж» своего «истребителя».

Именно поэтому отношение ленинградских властей к программе «600 секунд» было скорее враждебным, чем доброжелательным. И это неудивительно, поскольку для Невзорова не существовало никаких авторитетов. Он мог в одном из сюжетов программы взахлеб разоблачать какого-нибудь рэкетира, а в следующем уже набрасывался на работника обкома, тормозящего своим бюрократизмом перестройку. В конце 1989 года по одному из сюжетов, прошедших в программе, бюро Ленинградского обкома даже вынуждено было исключить из партии члена ЦК КПСС. За что? Невзоров со товарищи сумели через своих «агентов» в одном из комиссионных магазинов города раздобыть сведения о том, что этот коммунист незаконно приобрел в личное пользование «Мерседес».

В одном из интервью тех лет Невзоров признавался: «Нам часто угрожают. Подходили прямо к машине с угрозами, руками, засунутыми в карманы и неизвестно что сулившими. И сейчас частенько замечаем, как на хвосте у нашего «рафика» часами висит какая-нибудь машина... Но это не самое страшное. Хуже, когда звонят вполне солидные официальные люди, попавшие в камеру, или высокие должностные лица, борющиеся за честь мундира. Звонят мне, а в основном моему начальству с предложением, вернее, требованием убрать сюжет. Намекают на неприятности. Но пленки на них у меня еще хватит...»

Между тем 1990 год сложился для программы «600 секунд» неоднозначно. С одной стороны, он стал пиком ее творческого подъема, с другой – скандалы следовали один за другим. Начнем с первого. Рассказывает В. Медведев:

«Наша зрительская аудитория в 1990 году перешагнула границы Союза. Да и мы сами за тот год увидели столько, что дай бог каждому. Одиннадцать раз я был за границей. Конечно, не на прогулке. Работали, как звери. И показывали, показывали. Узнавали сами и делились сведениями, не теряя при этом иронически-саркастической манеры, присущей передаче. Ну интересно же, правда, что гвардейцы, охраняющие Букингемский дворец, носят шапки из меха сибирского медведя. Рассказывая о «тамошнем», мы не отрывались от нашей действительности. Заодно сообщили и о нерадивости советской внешнеторговой организации. Вдохновленные выгодным заказом, работники ее включили в план поставок крупные партии этих шапок и на будущий год, хотя любому здравомыслящему человеку понятно, что небольшой по численности королевской гвардии хватит сих головных уборов на много лет вперед и складировать их «про запас» никто не будет...

В 90-м году нам наконец прибавили и зарплату, и мы как-то зажили посвободнее материально. К примеру, моя зарплата – 315 рублей. Гонорар приблизительно столько же. Я впервые почувствовал себя состоятельным человеком. Однако после повышения цен оказалось, что я опять получаю всего 315 (эквивалент, конечно) и теперь ломаю голову, как выкрутиться...»

Что касается скандалов, то их вокруг передачи всегда было в избытке. Началось все ранней весной, когда «Секунды» покинула ведущая Светлана Сорокина. Уходя, она упрекнула Невзорова в грубости и попеняла ему, что из-за его деятельности передача стала жестокой. Невзоров ответил так:

«Каждый сам выбирает свои дороги. Господь с ней, что она в качестве предлога выбрала какую-то мою грубость и то, что «Секунды» становятся жестокими. Но ей-то никто никогда не мешал делать передачи про благотворительность, про девочек, про цветы... Никто даже носа близко не совал в ее передачу. Ни один из нас не знал, что она вечером покажет. Так что эту претензию я сразу должен отмести...»

6 апреля грянул скандал куда более масштабный – в открытом эфире, вопреки воле председателя Лентелерадиокомитета, Невзоров уступил свое место народному депутату СССР Николаю Иванову, который в своей краткой, но пламенной речи камня на камне не оставил от коммунистов. В итоге уже на следующий день «600 секунд» в эфир не вышли. Позднее ситуация нормализовалась, передача вновь стала выходить, но в августе грянул новый скандал – программа Невзорова «Паноптикум» откровенно «наехала» на депутатов Ленсовета.

Рассказывает А. Невзоров:

«Начало конфликта оказалось совершенно неожиданным. За три дня до окончания отпуска вся бригада «600 секунд» была экстренно собрана со всех концов страны: в городе начались табачные бунты. Это было начало августа. Мы получили информацию, которой, кроме нас, не располагал никто. Выяснилось, что склады и подвалы табачной фабрики имени Урицкого забиты огромным количеством сигарет и папирос. Мы по-бандитски, как обычно, ворвались туда и показали эти залежи в программе. Но, кроме этого, каждый день с фабрики вывозилось на свалку множество мешков и даже машин табаку. Мы не собирались кого-то разоблачать. Выступили с конструктивным предложением: собрать все, что выброшено, – а там были даже нераспечатанные упаковки, – и продать. Это бы сразу вдвое сократило очереди. Предложение было адресовано Ленсовету.

И тут пошло-поехало! Как это так: кто-то смеет давать депутатам советы! Нашу программу «600 секунд» стали хладнокровно оскорблять. И меня в том числе...

Наша профессия такова, что мы должны копить всякий материал, а не только тот, который хочется. Ну так вот, такой, например, штрих: зал заседаний Ленсовета заплеван семечками. Осколки блокадных снарядов, которые хранились в соседнем помещении как реликвии, превращены в пепельницы: в них тыкают окурки. Или, скажем, факт другого плана. Посмотрите на наш город, который находится в блокадном состоянии: раздет, разут, с разбитыми дорогами. Но первым делом депутаты решают заниматься не этими проблемами: они подписывают ходатайства об отмене статьи 121 УК РСФСР, карающей за гомосексуализм...»

В разгар этого противостояния (когда сам мэр города А. Собчак заявил о необходимости оштрафовать Невзорова на 50 тысяч рублей за дезинформацию) тогдашний министр внутренних дел СССР Вадим Бакатин, который симпатизировал Невзорову, сделал ему весьма символический подарок – вручил газовый пистолет. Подарок оказался пророческим – спустя несколько месяцев в Невзорова стреляли. События развивались следующим образом.

Вечером 12 декабря Невзорову позвонил неизвестный мужчина, донимавший его уже два дня, и предложил интересную информацию. Собеседник был настойчив, и репортер согласился встретиться с ним ночью на одном из ленинградских пустырей в районе Озерков. Когда приехали на место (на часах было около 23.40), помощники тележурналиста – режиссер М. Ермолов и сотрудник ЛенТВ Д. Логвиненко – остались в машине, а сам он двинулся к установленному месту. Там уже находился его визави. Далее послушаем рассказ самого репортера:

«Выстрел был сделан наверняка. И просчитано все было очень грамотно. Изумительно выбрано место встречи: за насыпью можно спрятать машину – и никто не обратит на нее ни малейшего внимания. Ствол завернут в тряпку. Поэтому звук ничуть не сильнее, чем если в коридоре уронить на пол книгу. Я слышал потом этот звук на следственном эксперименте, когда стреляли из милицейского оперативного пистолета, завернутого в тряпку и упертого в сложенную шинель. В меня тоже палили в упор...

Никто не вставал в позу и не кричал мне: умри, несчастный! Мне спокойно и с дружелюбным лицом протянули сверток. Не было даже тычка – он ко мне лишь слегка прикоснулся. Если бы человек поднял сверток на уровень лица, я бы уже защищался. А так он просто приставил дуло вплотную к сердцу...

Сверток на оружии был не только затем, чтобы не насторожить меня. Но и для того, чтобы не вылетела и не осталась на земле гильза. А уже из-за того, что гильза не вылетела, из-за того, что она осталась в затворе, невозможно было выстрелить еще раз.

Он не рассчитал только того, что на мне окажется кожаная куртка, по которой ствол и скользнул...

Я тогда не сомневался, что существую последние минуты. И бесконечно огорчался, что они идут так бездарно. Меня душило бешенство, что я проиграл. Вот если бы я этого гада ранил, а еще лучше – там под насыпью оставил... Я, между прочим, из карабина за сто метров попадаю в оружейную гильзу. А из «макарова» – за двадцать пять. Я выстрелил ему вслед из газового пистолета – для того, чтобы хоть что-то сделать. Я не мог так просто... И потом: он-то убежал, но не прибегут ли ему на помощь еще пятеро. Я должен был как-то оповестить своих, которые ждали меня в машине. А стреляет мой пистолет оглушительно...»

Пуля, выпущенная неизвестным покушавшимся, попала в мягкие ткани левой стороны грудной клетки репортера и прошла навылет. Невзорова срочно доставили в больницу – в клинику Военно-полевой хирургии Академии имени С. М. Кирова.

Буквально на следующий день Президент СССР М. Горбачев передал ленинградскому мэру А. Собчаку свое возмущение по поводу случившегося, Невзорову – соболезнования, а правоохранительным органам – предложение принять все исчерпывающие меры для расследования.

Средства массовой информации бурно комментировали это событие. Версии были совершенно разные: от происков мафии и партаппаратчиков до инсценировки покушения самим репортером. Приведу лишь некоторые из этих публикаций:

«Российская газета», 14 декабря: «Кто направлял руку стрелявшего? Не знаем, удастся ли следствию найти концы... Но вот что симптоматично. Ненавидящий демократов обозреватель ТАСС В. Петруня тут же разразился погромным комментарием, в котором впрямую указывает адреса организаторов акции. Кто, по Петруне, проявлял «стремление заткнуть рот «ретивому журналисту»? «Демократический» (цитируем Петруню со всеми его кавычками) Ленсовет, пикеты «плюралистов», те, кто разваливает «столь дорого доставшиеся добрые связи между народами»... В общем – демократы. А еще – кооператоры.

Наши коллеги уже задавали вопрос: чей социальный заказ выполняет с пеной у рта В. Петруня, понося демократов на чем свет стоит? Уместно добавить сегодня еще один. В какой взаимосвязи находится его комментарий с событиями на окраине Питера?»

«Час пик», Л. Корсунский: «Среди нескольких исследуемых версий наиболее предпочтительные: покушение связано с тематикой передач Невзорова или же это произошло на почве личных отношений. Два дня Ленинград был без «600 секунд». Выступивший по Ленинградскому телевидению депутат Ленсовета, медик по профессии, опроверг версию об инсценировке покушения.

Выстрел на пустыре остановил лавину в затянувшемся конфликте А. Невзорова с депутатской комиссией Ленсовета по гласности. Остановиться и оглянуться есть время для обеих противоборствующих сторон. Слишком уж много желающих из «столпов» застойного прошлого в Ленинграде и в Москве, использовав покушение на тележурналиста, обратить «гнев народа» против демократического Ленсовета...»

«Союз», С. Краюхин: «Много ли врагов у Александра Невзорова? Ответ очевиден. В бесхребетных, лакейски угодливых, живущих по закону «чего изволите-с?» журналистов не стреляют. Примеров тому предостаточно, чтобы понять, скольким «мафиози» не по нраву и не по вкусу ни «Секунды», ни «Паноптикум». Высказывают мнение, что, помимо толстосумов, свести счеты рвались и личные враги Невзорова. Есть и фантастическая версия о том, что вся история не более как инсценировка и режиссура самого пострадавшего.

Рискну высказать и свою версию. Дни покушения пришлись на кульминацию конфликта Ленсовет – телепрограмма «600 секунд». Не секрет, что Невзоров много и остро критикует новую демократическую власть в Ленинграде. Кому-то в такой ситуации могло быть выгодным организовать покушение на убийство – ведь тень подозрения в экстремизме, расправе «над неугодным» падала бы на демократов, на тот же Ленсовет...»

Со дня покушения прошло достаточно много времени, поэтому любопытно узнать – найден ли покушавшийся? Оказывается, еще в апреле 1996 года Невзоров знал имя этого человека. В одном из интервью он заявил: «Дело пока не закрыто, оно приостановлено, но желание посчитаться с обидчиком пропало. Оказалось, это очень приличный человек... И на фиг мне было тогда размахивать газовым пистолетиком. Невольно спровоцировал на ответные действия...»

Нет слов, любопытное признание. Однако вернемся в декабрь 90-го.

Воскресным утром 16 декабря Невзоров покинул пределы клиники и в сопровождении коллег и почитателей отправился домой. Пройдет всего лишь месяц после выписки Невзорова из клиники, и многие из тех, кто совсем недавно горячо переживал за его здоровье, от него отвернутся. Причиной для подобного поступка послужат события в Литве, когда советский ОМОН штурмом взял Вильнюсский телецентр, который был захвачен тамошними националистами, призывавшими литовский народ отделиться от СССР. Невзоров вел съемку этого штурма и 16 января показал его в своей программе, назвав свой фильм коротко – «Наши». Согласно этому репортажу его симпатии были целиком и полностью на стороне штурмующих. С этого момента для либеральной общественности он стал врагом. Приведу лишь несколько публикаций на этот счет.

«Независимая газета», 17 января, А. Караулов: «Через полчаса мы «закрываем» номер, у меня нет, Александр, времени (да и желания) разбирать и цитировать ваш вчерашний репортаж из Литвы, – но то, что вы сделали, – это мерзость.

С лицом Спартака и с карабином наперевес вы шли в ту жуткую ночь вместе с мальчиками из ОМОНа «защищать Конституцию СССР», то есть в данном случае – стрелять в людей. Не литовцы напали на ОМОН, это армия убивала литовцев, вы были там, вы это видели, но сказали – на весь мир – наоборот.

Свою популярность вы бросили на поддержку тех, кто стрелял и убивал. Вы подлец, Александр, и я очень сожалею, что у меня и моих коллег сейчас нет возможности сказать вам это лично, глаза в глаза».

«Каретный ряд», В. Цыбульский: «Коллеги Невзорова по демократической прессе были настолько возмущены, что не дали себе труда проанализировать ситуацию, ограничившись лишь энергичными и резкими эпитетами типа – «продался», «подлец», «трус» и т. д. И все же – как могло случиться, что одно из светил гласности – дерзкий и независимый Невзоров опустился до придуманного, отрепетированного постановочного репортажа из Вильнюсского телецентра.

В самом деле, трудно представить что-нибудь более фальшивое и при всем трагизме ситуации более смехотворное, напыщенное и претенциозное, чем тот репортаж «НТК-600» из Вильнюса. Патетические надписи Невзорова на касках и боевых машинах «Наши», взвинченные реплики командира омоновцев в телефонную трубку: «Будут раненые», разговоры о том, что все они приговорены...

Невзоров сам открывал движущий механизм собственной журналистской судьбы, ее расцвета и краха. Именно доведенное до абсурда стремление делать то, что еще никто никогда не делал, и стало смыслом и сутью его работы. Но если этого вполне достаточно для работы трюкача и каскадера, этого, увы, катастрофически мало для драматурга, актера, режиссера и философа, каким должен быть автор передачи вроде той, которую задумал Невзоров...»

Однако было бы неправдой утверждать, что Невзоров стал неугоден всем. Множество советских людей, кого за годы перестройки так и не сумели «охмурить» либеральные СМИ, со всех концов страны в эти же дни слали ему письма, в которых выражали свою поддержку. Средства массовой информации патриотической ориентации чуть ли не ежедневно публиковали эти послания на своих страницах. Вот лишь некоторые из них:

«Дорогой Саша! Спасибо тебе не только за наши разогнутые спины, но и за расправленные наши души. В наше сумасшедшее время верим только тебе! Спасибо за правду, которую ты несешь нам. Страшно переживали с дочерью, когда ты попал в больницу, молились за тебя. Гордимся тобой и твоим мужеством, настойчивостью, храбростью и порядочностью!

Спасибо, что ты у нас есть, и не верь, что ты остался один (хотя ты и не веришь). Абсурд! У тебя миллионная армия друзей. Говорю это с полной ответственностью. И дай бог тебе здоровья и еще раз здоровья! И живи, Сашенька! Пожалуйста, живи! Ты нам нужен, как глоток чистого воздуха в нашей отравленной атмосфере...

С уважением, Тюньковы Нина и Надя; Московская обл., Чеховский р-н».

«Александр, спасибо! Ты первый пока, кто открыто встал на защиту русской нации. Те, кто по-всякому тебя ругает и даже угрожает за репортажи из Прибалтики, они не русские или русские только по паспорту.

Липовым «демократам» предложи поменяться жилой площадью с русскими, проживающими в Прибалтике или в другой любой республике Закавказья и Средней Азии, посмотрим, как они будут преданы своей «демократии».

Александр, ты не одинок, нас много по всему Союзу. В конечном счете русский народ поймет, кто такие сегодняшние «демократы».

С уважением, семья Епифановых; Москва».

В марте того же года Невзоров дал интервью газете «Правда», которую еще совсем недавно он числил в ряду своих врагов. Теперь же он говорил совершенно обратное – откровенно просил прощения за свои прошлые нападки. Приведу отрывок из этой беседы:

«Да, я сильно бил коммунистов. Но, прошу прощения, они сами «подставлялись»! Может, где-то я и перегибал палку, однако совесть меня в данном случае не мучит. А вот другого я никогда себе не прощу – это мой несмываемый грех: своими собственными руками я сознательно помогал прийти к власти в Ленинграде нынешним «демократам». Если не всем, то большинству из них. Даже доходило до хулиганства с моей стороны... Помните, когда я уступил место в эфире Николя Иванову? Прошу, кстати, сохранить такое написание его имени! Я был обманут, как и все мы. Окончательно их сущность для меня стала ясной, когда они замахнулись на самое святое – на Родину, призывая бойкотировать референдум 17 марта или сказать Союзу «нет». Это – предательство!

Главная для меня святыня – Родина, Союз. Пусть меня называют неправым. И я хочу быть неправым! Неправым вместе с Александром Невским, Петром I, с Суворовым, с моим дедом, который, кстати, служил в Литве и кем я горжусь необыкновенно (дед Невзорова – Георгий Владимирович Невзоров – возглавлял отряд по борьбе с вредительством и бандитизмом в литовском ЧК в 1946—1953 гг. – Ф. Р.). Что же получается – мы напрасно победили в последней войне?..»

Отметим, что из огромного сонма тогдашних телеведущих (а на перестроечном ТВ доминировали сплошь одни либералы) только Александр Невзоров нашел в себе силы признать, что был не прав в своих прежних либеральных воззрениях. Уже в наши дни Невзоров так объяснит свою тогдашнюю позицию:

«Да, я поддался давлению. Но это было давление... Николая Михайловича Карамзина. Он сказал, что если где-то на окраине России происходит бунт и русский гарнизон дерется против бунтовщиков, то надо быть на стороне русского гарнизона...»

В отличие от Невзорова, большинство его коллег остались при своих прежних убеждениях и с еще большим остервенением, чем раньше, продолжили разваливать Советский Союз. Поскольку разделяли не идеи великого русского историка Николая Карамзина, а исповедовали взгляды маркиза де Кюстина – отъявленного русофоба.

Летом 1991 года раскол произошел внутри самой программы «600 секунд». В итоге в самом начале июля из нее ушли ее основатели: директор А. Борисоглебский и режиссер К. Шишкин, а спустя два дня к ним присоединились еще несколько человек: редактор О. Обушкова, ассистент режиссера Б. Кукушкин, комментаторы В. Медведев, А. Загороднюк и др. Каждый из ушедших по-разному объяснил причину своего ухода, однако все они были едины в одном – неприятии Невзорова. Приведу лишь два мнения.

К. Шишкин: «Обстановку в коллективе никак иначе не назовешь, кроме как ужасной. Да, часть коллектива еще готова делать политизированные выпуски, в двадцатый раз снимать протекающую крышу, труп или ужасные больницы. Но сегодня пришло время признать, что дальше существовать в настоящем образе – значит топтаться на месте, значит – катиться вниз. Кроме того, обстановка казармы, в которой мы существуем в последнее время, не всем по душе... После вильнюсских репортажей хлеб-соль, с которыми съемочную бригаду «600 секунд» встречали во всех городах и весях, сменился на прохладцу...

Когда у нас появился Невзоров, он робел в кадре, а мы говорили, что все получится. Но как только его стали узнавать на улицах, он перестал узнавать нас. Постепенно он вообще перестал нас слушать...

Говорят, что на телевидении Невзоров выполняет чье-то задание. Допустить могу, но меня больше беспокоит другое: мне не раз звонили после передач медики, утверждая, что его поведение неадекватно. Я отвечал: ему и скажите...

Очень серьезным сигналом для меня был конфликт Невзорова с тележурналистом Орловым, которого Невзоров в эфире назвал и трусом, и лжецом, и подлецом. И это ему сошло, судья решил, что это дело товарищеского суда, хотя передачи Лентелевидения смотрят 75 миллионов зрителей, и не в коридоре же Невзоров его оскорбил! А «первой ласточкой» была Света Сорокина: он ее тоже унизил, и это пошло в эфир».

В. Медведев: «Наметился явный раздел тем, никто не совался в темы сложные. Но хотелось бы идти по этому пути в равных условиях. А у нас была дискриминация, причем не конкретного человека, а опосредованно, через перераспределение лучшей техники, каналов информации (в группе Невзорова работали 23 человека, а у Медведева и Загороднюка – по три. – Ф. Р.). Что касается «политической платформы», я не понимаю А. Невзорова: симпатии к армии, ОМОНу, интерпретация литовских событий, критика депутатов – тут более или менее ясно. Но теперь все смешалось, и впечатление, что он сам во многом не разобрался...»

Однако, несмотря на уход своих коллег, с которыми он создавал программу, Невзоров продолжал начатое дело (он стал не только директором программы, но и директором коммерческого канала Лентелевидения). Каждый вечер в 21.50 передача «600 секунд» выходила в эфир, и очередная порция оплеух с легкой руки ведущего уходила по адресу «демократов». Подобная позиция весьма импонировала властям. Дело доходило до того, что на закрытое заседание Верховного Совета СССР из всех представителей ТВ пустили только Невзорова (в тот же день в «Секундах» был показан репортаж с этого заседания – выступление председателя КГБ В. Крючкова, в котором он заявил, что лидеры перестройки подкуплены ЦРУ, что страны Запада сознательно разваливают экономику СССР).

В те же дни Министерство обороны сделало красивый жест в сторону репортера – наградило его медалью «За укрепление боевого содружества» (до этого оно подарило ему «уазик» для его репортерских нужд). Кстати, эта награда для большинства как противников, так и почитателей репортера не стала неожиданной – последние несколько месяцев Невзоров даже внешне выглядел как заправский военный журналист – ходил с автоматом через плечо, в каске и камуфляжной форме. Тогда же Невзоров обменял свой газовый пистолет сначала на боевой «ТТ», а затем на «макаров».

Сам Невзоров на выпады «демократов» о том, что он «продался властям, в частности – КГБ», отвечал весьма недвусмысленно: «Я работаю с информацией, проходящей через КГБ. У меня там много друзей. Именно там работают порядочные и благородные люди. У них настолько мощная система слежки друг за другом, у них так делаются карьеры – именно на утоплении своих же товарищей, что продаться просто невозможно. И в результате КГБ стал идеальным каким-то офицерским батальоном. Там есть дисциплина и есть своя правда».

Кстати, в сентябре 1999 года бывший генерал КГБ Олег Калугин (в 80-х он работал заместителем начальника Ленинградского УКГБ) откровенно признается в интервью газете «Московский комсомолец», что Невзоров – «старый агент КГБ». При этом Калугин умолчал о том, что его собственные коллеги подозревали его в том, что он давно работает... на ЦРУ. Когда эти подозрения стали подтверждаться, Калугин сбежал в США, где и обитает поныне и уже в открытую числится в штате тамошнего разведывательного управления в качестве консультанта по России. Но вернемся в начало 90-х.

Во время августовского путча 1991 года Невзоров выступил на стороне гэкачепистов, отстаивавших сохранение Союза. Однако те проиграли, даже угодили в тюрьму, но Невзоров своих симпатий не изменил и продолжал проповедовать их идеи (сохранение СССР) на свободе (кстати, пистолет Макарова у него тогда все-таки отобрали). Однако в декабре того же года великий некогда Союз прекратил свое существование, и Невзоров был отстранен от работы на телевидении пришедшими туда либерал-демократами. Затем вновь туда вернулся, чтобы вскоре – в марте 1993 года – опять устроить скандал: после очередных выпадов в сторону властей предержащих его программу сняли с эфира. Именно тогда Невзоров впервые за многие годы вдруг признал свою вину и в письме на имя председателя ФТС «Россия» Беллы Курковой пообещал впредь вести себя более сдержанно. Приведу отрывок из этого послания:

«В целях разрешения конфликта... я признаю неправильность своего поведения в связи с приостановкой эфира программы, в которой некоторые сюжеты могли быть расценены как материалы на грани нарушения закона... Готов понести административное взыскание за нарушение приказа председателя телерадиокомпании об ответственности руководителя за материалы, выдаваемые в эфир, что впрямую касается программы «600 секунд»... Обязуюсь, учитывая представление прокуратуры, повысить ответственность по исполнению основных положений закона...»

В период приостановки выхода в эфир программы многие из тех, кто продолжал считать Невзорова врагом демократии, делали все от них зависящее, чтобы эта передача навсегда исчезла с голубых экранов. Была даже создана экспертная комиссия врачей-психиатров, которая пыталась доказать, что Невзоров – психически больной человек. В итоге на свет появился документ за подписью вице-президента Петербургского общества психотерапевтов и гипнологов Б. Калашникова, в котором значилось: «С нашей точки зрения, ТО «600 секунд» носит явно тенденциозный, психопатологический и безусловно вредный характер. Наше мнение может быть оспорено или уточнено любой независимой экспертной комиссией, желательно психолого-психиатрического характера, ибо направленность этой передачи относится скорее к психиатрии, нежели к публицистике».

Вот такой случился парадокс с либерал-демократами: в конце 80-х, когда Невзоров помогал им расшатывать действующий режим, он сам и его передача ими всячески оберегались и восхвалялись. Но как только Невзоров перешел на другую сторону баррикад, его тут же попытались объявить сумасшедшим. Но из этой затеи ничего не вышло, и упомянутое письмо не возымело никакого действия на тех, кто решал судьбу передачи, – вскоре «600 секунд» вновь вышли в эфир. А затем Невзоров и вовсе стал депутатом Государственной думы. Зачем? Вот как он сам отвечает на этот вопрос:

«В Думу подался с главной целью – получить доступ к новым источникам информации. У меня и раньше был ключ от многих секретных дверей, но теперь понадобилась и отмычка, каковой я считаю мандат. Сегодня мои возможности стали шире, я отношу себя к кругу людей второго-третьего уровня информированности, в то время как большинство журналистов, считающих себя профи, болтаются на восьмом-девятом уровне...»

В 1994 году на свет появилась новая программа Невзорова, которую он назвал «Дикое поле», подразумевая, естественно, под этим названием ельцинскую Россию. Кстати, самого Б. Ельцина Невзоров иначе как Бээном не называл.

Но хватит о политике – поговорим о личной жизни телеведущего. В 1992 году он женился. Стоит отметить, что это был уже не первый брак знаменитого репортера. Первый раз он женился в середине 80-х, и в этом браке у него родилась дочь Полина. Второй, и самой известной женой Невзорова была киноактриса Александра Яковлева (получила известность благодаря роли стюардессы в фильме «Экипаж»). Позднее, говоря об этом браке, Невзоров признается в одном из интервью: «Это была чистая конъюнктура без примеси каких-либо чувств. Это специально разыгрывалось для публики. Многие так поступали. Там не было никаких отношений».

В конце 1990 года и этот брак репортера распался. А два года спустя Невзоров встретил свою новую любовь – 18-летнюю девушку Лиду.

Рассказывает А. Невзоров:

«Я жил на пожарище от прежних браков. Жил в состоянии активного женоненавистничества. Лидию же увидел в обычном колхозном поле под Петербургом, недалеко от Стрельны. Она занималась там какими-то этюдами, она художница. А я тренировал коня. Когда подъехал к ней, ума хватило только на нелепый вопрос: «Не знаете, где здесь улица Чеслава Млынника?» (Ч. Млынник был командиром Рижского ОМОНа, другом Невзорова. – Ф. Р.) Я был потрясен ее глазами! Понял – это судьба. Времени на раздумье практически не было. Лида же меня сначала не узнала – я вместе с конем рухнул в какие-то лужи и был страшен, мокр, грязен...

Мы довольно быстро пошли под венец. Хотя могу сказать, что, прежде чем поставить штамп в паспорте, я подверг эту девочку предельно жестоким испытаниям. Она, например, была брошена одна за городом в деревянном разваливающемся доме зимой, без воды, без газа, с замерзшим колодцем, с двумя бесконечно срущими щенками. Это только малая часть. И она выдержала все это предельно достойно...

Формальных атрибутов – фаты, галстука – не было, мы просто расписались. Я не любитель праздников, застолий... Всех родственников жены – и маму, и бабушку – я поселил к себе. С тещей у меня идеальные отношения. Исключительно умная теща, кстати говоря, бывший медик...»

А вот что говорит по этому поводу сама Лидия:

«Я не узнала сначала Александра Глебовича. Всадник был весь в пыли. Но смотрел по-доброму, разговаривал совсем не как панельный приставала. Что-то подсказало мне, что человек этот потрясен. Да и я почувствовала некий холодок – судьба!..

У меня дикий характер. Я всегда жила с ощущением, что запросто испорчу жизнь любому мужчине, более слабому по духу, чем я. При этом я всегда говорила подругам, что выйду замуж только за человека старше себя. Они смеялись. Александр Глебович сумел убедить меня, что он настоящий мужчина, хозяин дома, своей и моей жизни...»

Отметим, что Невзоров является не только фанатом лошадей, но и собак. О его любви к ним говорит хотя бы то, что ради них он разорвал отношения с самим... правителем Ирака Саддамом Хусейном. Вот как об этом рассказывает сам журналист:

«Я нахожусь в рабстве у собак. Я умею все, что угодно, делать с лошадьми, и, наверное, такого специалиста по лошадям, как я, больше нет в России. Но я никогда не занимался собаками. Я их просто люблю и ничего от них не требую. Скажем так, люблю чисто и бескорыстно. Мои собаки не умеют сидеть, лежать по команде. Это я у них сижу или ложусь по их команде. У меня в доме диктатура собак. У меня их три, и все очень большие.

В середине 90-х я был ни больше ни меньше председателем общества друзей Саддама Хусейна в России. И вот как-то поехал в Ирак. Меня там необыкновенно пышно принимали на самом высоком правительственном уровне. Меня долго принимал Саддам, я все это дело снимал. Конечно, за мной ходили двадцать пять иракских чекистов, и для меня было делом чести от них хоть раз свалить. И вот я оторвался, убежав куда-то в дальний район Багдада, где наткнулся на сцену, которую не хочу описывать. В общем, они при мне, выполняя какой-то свой дикарский иранский ритуал, разорвали живую собаку. Толпа этим занималась прямо на улице. Я не мог ничего сделать. Их было человек шестьдесят, в том числе с автоматами. Я помню эту собаку: какое-то маленькое пегое существо... Да за одну эту собаку их надо было бомбить ядерными ракетами до полного посинения! В общем, вернулся из Ирака я уже яростным врагом Саддама, снял с себя звание председателя общества друзей Хусейна и даже не взял гонорар за фильм, который я сделал об Ираке...»

Став депутатом Государственной думы (от Псковской области), Невзоров постепенно стал отходить от журналистской деятельности, и его появления на голубых экранах в качестве репортера и ведущего стали эпизодическими. В 1995 году он совершил новый кульбит – получил приглашение от Бориса Березовского перейти в штат ОРТ. Приглашение Невзоров принял, что многих откровенно поразило – Березовский был ставленником олигархического капитала и, казалось бы, мало гармонировал с державником Невзоровым. Но, как говорится, чего только в жизни не бывает.

На ОРТ Невзоров создал новую передачу под названием «Дни». Касаясь своих взаимоотношений с олигархом, телеведущий в одном из тогдашних своих интервью заявил следующее: «Покровителей у меня быть не может! Где вы видели покровителей у уссурийских тигров? С Борисом Абрамовичем мы дружим – давно и серьезно. О симпатиях Березовского ко мне говорить сложно, так как этот человек в первую очередь бизнесмен и привык считать деньги. Очевидно, я – выгодное вложение. Нормальный здоровый расчет...»

Однако новое теледетище Невзорова просуществовало недолго и вскоре закрылось. Удивительно, но журналист воспринял этот факт куда более спокойно, чем это было ранее с его предыдущими проектами – к тому времени телевидение перестало его интересовать. Он вообще к тому времени сильно изменился. Например, любовь к оружию, которую он так рьяно демонстрировал всего несколько лет назад, у него исчезла. По его же словам: «Я настрелялся. Меня это уже не возбуждает. Я даже перестал на охоту ездить».

Та же история произошла и с кожаной курткой и омоновским бушлатом, которые Невзоров сменил на цивильный костюм. Правда, с омоновским бушлатом ему помогли расстаться. В начале 90-х Невзорова пригласили на кинофестиваль в Канны, куда он приехал именно в бушлате. Однако перед своей пресс-конференцией он неосмотрительно оставил его висеть на стуле, и какие-то воришки его умыкнули. Невзоров сильно возмущался и обвинил в этом воровстве местных педерастов. Мол, кто еще, кроме них, мог покуситься на бушлат на войлочной подкладке?

Сидеть сложа руки Невзоров не привык и, уйдя с телевидения, летом 1997 года обратил свой взор к кинематографу. Итогом этого стал фильм «Чистилище», который рассказывал о первых двух часах ввода русских войск в Чечню (4 января 1995 года) и бое за больницу в Грозном, которую с переменным успехом захватывают противостоящие силы (Невзоров в те дни находился в эпицентре событий, поэтому знал все не понаслышке). Фильм снимался под Санкт-Петербургом, в Сестрорецке силами малоизвестных актеров. Главные роли сыграли: театральный актер Дмитрий Нагиев (командир чеченского подразделения) и Виктор Степанов (стал известен после роли Михайло Ломоносова в одноименном фильме).

Рассказывает Д. Нагиев:

«Приглашение сниматься было для меня неожиданным. Дело в том, что как-то в эфире (Нагиев работает ведущим на радио «Модерн». – Ф. Р.) у меня прошла легкая пародия на Невзорова под названием «Шесть секунд». Поэтому, когда мне позвонили и сказали: «Сейчас вас соединят с Александром Невзоровым», – моя первая мысль была о том, что грядут «разборки». Но вместо этого я услышал приглашение сниматься.

Невзоров утвердил меня на роль без предварительных проб. После нашей первой встречи я попросил позвонить мне в любом случае, чтобы узнать, подхожу я или нет. На что он произнес: «Звонить не буду, ты утвержден...»

Однако многие меня отговаривали сниматься. Нехватка информации порождает слухи, которых о Невзорове ходит достаточно. Говорили и о сложном характере, и о неблагодарности... Но лично я получил большое удовольствие от общения с ним, так как у этого человека действительно есть чему поучиться. Он работает на износ. И если у актеров бывали какие-то минуты для отдыха, то Невзоров на съемочной площадке находился постоянно, поражая и заражая всех своей энергией...»

Премьера фильма состоялась 23 марта 1998 года на ОРТ. Как и всякое тогдашнее творение Невзорова, это тоже вызвало возмущенную реакцию либеральной общественности. Лучше всего отражают эту реакцию газетные публикации тех дней. Приведу некоторые из них.

«Комсомольская правда», 25 марта, В. Ларин: «О «Чистилище» что только не говорили – «некрофилия Невзорова», «спонсор фильма Березовский намекает властным структурам, что откроет имена виновников войны с Чечней», «спекуляция на больной теме». Разговоры отошли. Показали фильм.

Собственно, как к художественному фильму, к «Чистилищу» отнестись нельзя. Художественный фильм предполагает линию сюжета, игру актеров, мастерские диалоги и проч. Этого нет.

Но фильм – и не документальный. Александр Невзоров с точностью хирурга восстановил все, что сам, своими глазами, видел на этой войне. Какое время – такие и фильмы... Честно говоря, хорошо, что «мильоны простых россиян», как говорит гарант Конституции, увидели жестокость, мерзость и пакость войны. Это гарантия – кто-то хорошо задумается, прежде чем выстрелить в своего соседа».

И. Коц (тот же номер «Комсомолки»): «Невзоров сделал агитку, выдержав все законы жанра. «Наши» – добрые, справедливые, идут напролом. «Ихние» – злые, коварные, нападают из-за угла. «Наши» – погибают, но не сдаются. «Не наши» – встретив отпор, бьются в истерике и ломаются морально. Все это нам уже показывали в передаче «Старый телевизор» – лубки 50-х годов о Великой Отечественной. И мы посмеивались.

Но Александр Невзоров сделал талантливую агитку. Над ней ни один человек не будет смеяться, зато многие ей поверят. Поверят в чудовищную ложь: оказывается, вина за тысячи неопознанных трупов наших ребят лежит не на паркетных генералах, подло скрывавших от нас потери все годы войны. Это просто боевые полковники и лейтенанты благородно спасали мертвых друзей от надругательств, закатав их гусеницами в небытие. Наверное, этот эпизод понравится Павлу Грачеву. Он наконец-то реабилитирован...

Зря нас пугали натурализмом «Чистилища», зря ОРТ заботливо предупреждало впечатлительных зрителей: мол, запасайтесь валидолом. Невзоров снял цветную, зрелищную, залитую кровью и мозгами отмазку для «партии войны».

И вот это по-настоящему страшно».

«Вечерний клуб», 25 марта, А. Ерохин: «Кровь. Мат. Гарь. Грязь. Смерть. Еще ваше счастье, что кино не пахнет – пережженной броней, тлеющими трупами, кислой пороховой блевотиной.

Чем такое чистилище – лучше уж сразу в ад.

Надо бы иначе? А, ну да... Навзничь в травах с ромашечкой в зубах и звонким жаворонком в поднебесье. Фотка любимой девушки в кармане гимнастерки. Немудреные шутки у полевой кухни. Какой-нибудь мудила с баяном. Неуклюжий прапор и орел-майор. Ротная животная типа кабысдох. Можно почитать Рильке, если кто очкарик. Его же первого и грохнуть – чтоб медленно так сполз щечкой по кирпичной стене и очочки хрясь. Потом замочить балагура – но тот уже в рост попрет на амбразуру, белозубо ощерясь. Ну и прочая героическая петрушка.

А вот хрен вам по всей морде.

Отрезанной головы не желаете? Обоссанного трупа? Снайперских выстрелов по гениталиям? Вытекшего глаза? Размолотых в кашу танковыми траками тел? Ручьев крови по броне? Судорог агонии?

И все это без драматургических подходцев с притопами – с ходу, кромешным ливнем.

Стоун, Коппола и Чимино отдыхают...»

«Новые Известия», 25 марта, В. Яков: «...И вот историческое событие состоялось – страна увидела плоды невзоровского воображения, и любой телезритель, у которого хватило терпения и сил досмотреть до конца это, мог легко представить себя пациентом палаты некрофилов. Правда, лишь в том случае, если бутафория, происходящая на экране, воспринималась всерьез. Ради чего оператор и режиссер изо всех сил старались придать съемке видимость документальности. Однако хрипловато-натужное действо среди картонных декораций, основательно сдобренное бычьей кровью, которую на съемочную площадку возили с ближайшей скотобойни, могло восприниматься всерьез лишь действительно излишне впечатлительными натурами. Человек же, хоть однажды побывавший на чеченской или любой другой войне, человек с трезвым умом и уравновешенной психикой, без последствий переросший возраст игр в «пиф-паф ой-ей-ей», уже после нескольких минут невзоровских упражнений понимал, что ни к Чечне, ни к войне, ни к киноискусству происходящее на экране отношения не имеет...»

«Собеседник», 4 апреля, В. Воронов: «Уже первые кадры фильма заставляют усомниться в достоверности происходящего и, используя затасканный слоган Станиславского, воскликнуть: «Не верю!» Ну где, скажите на милость, во время январского штурма вы видели солдат в зеленых косынках, промозглой грозненской зимой 95-го в косынках – ну-ну! Мелочь? Как сказать, на мелочах все и сыплется. Понимаю, что для картинки выигрышнее именно так, но это все равно что в фильме о 1941-м показывать наших солдат в погонах и с «калашниковыми» вместо трехлинеек... Из той же серии и нарукавные нашивки у чеченцев: ни дать ни взять – регулярная армия! Решил проверить. Перебираю сделанные тогда снимки: ни одного с нашивками или зеленой повязкой на голове, даже камуфляж редок – все больше ватники, гражданская одежонка...

Вообще фильм тянет разбирать именно по мелочам. Кинопробег по горящему Грозному автобуса с ранеными смотрится эффектно. Ну не раскатывали по городу белоснежные автобусы с красными крестами на борту! Хотя бы потому, что таковых не было и в помине. Да и только сумасшедший рискнул бы среди бела дня кататься в этом катафалке...

Про афганцев скажу коротко: не было их во время январского штурма. Как не было и никаких негров – ни американских, ни французских, ни даже африканских. Украинцы были – видел. Как видел среди чеченских бойцов и русских – грозненских жителей!

Танковая эпопея снята красочно. Но где вы 4 января видели свободно маневрирующий на расстоянии плевка от чеченских гранатометов танк?! Про явно иссякшие за пять дней боев горючее и боекомплект уж умолчу... А героичную сцену последнего боя танкистов комментировать как-то нелепо: чуть ли не на расстоянии вытянутой руки кольцом окружили обездвиженный танк десяток чеченцев с гранатометами. Их бы всех взрывной волной положило – если бы не промахнулись. А промахнулись бы – друг друга перебили бы... Бред!..»

Что касается самого Невзорова, то он подобные критические наскоки на свое новое творение воспринял на удивление спокойно, поскольку прекрасно понимал, откуда ветер дует. В одном из интервью он заявил: «Я не ожидал такого количества публикаций. Нельзя сказать, что я особо следил и волновался: приучили за 10 лет не реагировать на прессу, но количество статей меня ошеломило. Что касается мнений людей, для меня важных (я имею в виду какие-то общераспространенные образчики национальной культуры типа Шевчука, Балабанова, Володина), то тут я прислушивался и очень переживал...

Между тем это не политическая картина. Эти игры остались для меня в прошлом. Я уже давно не проститутка, а солидная замужняя дама, меня уже больше не затянешь на панель. В фильме у чеченцев ровно та роль, которая была в реальной жизни. Во всяком случае, я не сделал их хуже, напротив, может, слегка приукрасил. Мне пришлось добавить драматургичности. По законам кино, необходимо иметь две полноценные противоборствующие стороны, иначе не получится конфликт. Наши были не менее жестокими, но для меня остается загадкой, за что сражались и геройски гибли на этой войне российские солдаты... К слову, чеченцы высоко оценили «Чистилище». Они, конечно, сказали, что я мерзавец первостатейный, но признали, что обижаться им не за что. Зато кое-кто из представителей российских спецслужб почувствовал себя оскорбленным. Я не удивлен. Картина такова, что ее не могут считать козырем в своей колоде ни чеченцы, ни федералы. Соответствующая и реакция: у одних хватает мужества посмотреть правде в глаза, у других – нет...

Вообще меня волнует на самом деле реакция на этот фильм трех-четырех человек. Это те люди, которые послужили реальными прототипами героев фильма. Я с ними постоянно общаюсь – как бы дружу. Еще волнует меня семья танкиста Игоря Григоращенко. Ее мнение для меня небезразлично...»

Спустя пять месяцев после премьеры «Чистилища» Невзоров приступил к съемкам еще одного художественного фильма под условным названием «Второе пришествие». По его же словам, смысл картины – в классовой ненависти и в праве человека убивать, защищая свою собственность. На главные роли вновь приглашены непрофессиональные актеры: тот же Дмитрий Нагиев (он сыграет представителя президента по Санкт-Петербургу), танцовщик Борис Моисеев.

В марте 1999 года средства массовой информации сообщили новость о том, что в Латвии Невзорова приговорили к смерти. За что? За его активное участие в латышских событиях 91-го года. Приговор репортеру вынесли латышские националисты из профашистской организации «Перконкрустс». Кстати, в их «черном» списке оказался не только Невзоров, но и еще пять десятков других приговоренных (из них 43 человека подлежали смерти, 11—изуродованию с помощью химических веществ). Невзоров попал в ряды смертников. Туда же угодили: бывший секретарь Компартии Латвии Альфред Рубикс (за август 91-го он отсидел 6 лет за решеткой), лидер российского патриотического движения Виктор Алкснис, руководитель организации красных партизан Вилис Самсонс, бывший рижский омоновец Чеслав Млынник, латвийский профессор Маврик Вульфсон и другие.

Поскольку многие из названных лиц уже давно не проживают в Латвии, в конце приговора значится: «Наказание будет исполнено независимо от места нахождения лица. Срок исполнения наказания – до 1 января 2000 года». Когда Невзорову сообщили об этом приговоре, он отреагировал спокойно. В интервью «Комсомольской правде» он сказал: «Перконкрустс»? Я их знаю. Это реально существующая организация. Там абсолютные отморозки. Но я не знаю, соберутся ли они выполнять свои решения. Они обязались повесить меня в каком-то публичном месте, но в Риге нет красивых мест, где я счел бы для себя возможным повисеть. Я никаких мер предпринимать в связи с этим не буду, потому что от разного рода маразматиков, националистов, падающих сосулек и бешеных собак никто не застрахован...»

В самом конце 90-х Невзоров стал советником губернатора города Владимира Яковлева по кино, радио и телевидению. Стоит отметить, что этот пост Невзоров получил сразу после премьеры «Чистилища» – потрясенный фильмом Яковлев лично позвонил создателю картины и предложил ему место в своей команде. Невзоров предложение принял. Вскоре на питерском ТВ появилась программа «Петербургский стиль», которая представляла из себя некую смесь «600 секунд» и «Дикого поля», где Невзоров выступал в качестве эксперта.

28 августа 1999 года Невзоров вновь появился на ОРТ и тут же угодил в эпицентр скандала. В субботнем выпуске программы «Время» (ведущий П. Шеремет) он в весьма грубых выражениях высказался в адрес акции, которую провели в Санкт-Петербурге члены блока «Правое дело». Этот сюжет вызвал бурную реакцию в Кремле, в результате чего ОРТ получило предупреждение от Министерства РФ по делам печати, телерадиовещания и средств массовой информации, в котором указывалось: «В программе «Время» был выпущен в эфир сюжет об акции общественной организации «Правое дело», проведенной в Санкт-Петербурге. Данный сюжет был повторен неоднократно в записи при вещании на различные часовые пояса. Министерство усмотрело в действиях ОАО «ОРТ» нарушение действующего законодательства, выразившееся в злоупотреблении свободой массовой информации. В частности, в сюжете прозвучало явное неуважение к Государственному флагу Российской Федерации, были допущены неуважительные высказывания в адрес Президента России. ОАО «ОРТ» проинформировано о том, что допущение подобных нарушений может повлечь за собой аннулирование лицензии на вещание».

Осенью 99-го Невзоров активно включился в информационную войну, которая началась на телеканалах в преддверии президентских выборов марта 2000 года. Он стал штатным «телекиллером» Бориса Березовского (он составил трио с Сергеем Доренко и Михаилом Леонтьевым), выступая с разоблачениями по адресу деятелей из блока «Отечество – Вся Россия» (лидерами его были Евгений Примаков и Юрий Лужков). По поводу взаимоотношений Березовского и Невзорова пролужковская газета «Версия» тогда писала, что «Березовскому, наверное, льстит слава укротителя Железного Шурика».

Свободное от работы время Невзоров проводил на собственной конюшне. Кстати, первоклассной наездницей стала и его жена Лидия, которая специализируется в конкуре (кроме этого, она выполняет заказы по дизайну).

Из интервью А. Невзорова конца 90-х:

«На заре своей карьеры я был малограмотный мальчишка-каскадер, который множество раз падал с лошадей и ударялся головой. И вдруг меня захлестнуло и втянуло в тележурналистику. Все играли по правилам – такой бокс в перчатках: знали, что нельзя применять кастет, что нельзя вытащить из штанов пулемет и расстрелять тех, кто вокруг ринга. И я понял: а на фиг мне ваши правила, ребята! Вы никогда в жизни не сделаете ни в имиджевом, ни в финансовом отношении того, чего хочу я. К тому же меня никогда не обременял излишний багаж журналистского образования, мне никто не объяснял про морально-этический кодекс. Да, я был псом, которого использовали для травли, но прежде я всегда сам избирал себе объект для поражения. Я вел себя, как «Альфа» во время штурма Белого дома: она кого хотела – убивала, кого не хотела – не трогала. Главное: обеспечьте проход, а там мы уж сами разберемся. И такая тактика абсолютно устраивала моих компаньонов по телевизионно-политическому бизнесу. До тех пор, пока у нас совпадали взгляды, цели, интересы... Потом я понял, что на сегодняшнем, сильно изменившемся телевидении я всегда буду сидеть на десяти ошейниках и восьми цепях и меня будут натравливать только на того, на кого надо...

Что касается упреков в том, что именно я легализовал на телеэкранах сцены насилия и жестокости, то я отвечу так. Да, мы стерли в массовом сознании некую грань. И, возможно, если б не это, страна не имела бы сейчас такой преступности. Я сожалею об этом. Но это формальное сожаление – так же, как и о массе загубленных репутаций, причиненной людям боли и о многом другом. Я признаю, что бывал не прав, но сердце у меня не содрогается. У меня низкий болевой порог...

Я был другом коммунистов – и как депутат Госдумы, и как один из гласных легальных экстремистов. Но вскоре понял (и это тоже одна из причин моего отказа от политики), что наши коммунисты унаследовали все глупые и страшные черты, которые должны были быть выжжены временем. Если они придут к власти, то будем с ними драться...»

Как и раньше, Невзоров теперь не частый гость на Российском телевидении. Однако даже если он на нем и появляется, то уже не в качестве политического персонажа. Так, в 2006 году по ЦТ прошла серия передач, снятых им, посвященная лошадям – она называлась «Лошадиная энциклопедия». В том же году на кинофестивале в Хьюстоне она была удостоена приза. Кроме этого, осенью все того же 2006-го Невзоров был приглашен на Всемирный ветеринарный конгресс в Германии с докладом.

В начале 2008 года Невзоров стал отцом: жена, которой на тот момент было 34 года, подарила ему наследника – Александра Невзорова-младшего.

Весной того же года по ТВ был показан еще один документальный фильм Невзорова, который был посвящен... все тем же лошадям. По его же словам: «На земле 6—8 процентов людей, которые тяжело и безнадежно больны лошадьми. Я в их числе...»

В самом начале августа, когда Невзорову исполнилось 50 лет, по Первому каналу был показан панегирический фильм о нем под названием «Александр Невзоров. 600 секунд спустя». Появление этой ленты было не случайно, если исходить из того, что все современные российские «телекиллеры» вышли из «шинели» Невзорова и его передачи «600 секунд». Хотя сам журналист относится к своим ученикам без должного пиетета. По его словам: «Сейчас тут плавают какие-то сейнеры, которые ловят рыбешку строго разрешенного размера».

Кстати, в доме самого Невзорова телевизора нет – из принципиальных соображений.

Светлана Сорокина

С. Сорокина родилась 15 января 1957 года в городе Пушкин под Ленинградом. Училась в школе № 500, где оставила о себе хорошую память. Ее учительница математики Любовь Забелло в одном из интервью рассказывала: «Света была весьма эрудированным ребенком с большой фантазией. Идеи из нее так и сыпались, и именно поэтому Светлана просто горела на общественной работе: от активной пионерки она быстро перешла к должности комсорга класса, и все последующие мероприятия обязательно проходили с ее участием. Если класс собирает макулатуру – Сорокина всех организовывает, а подоспеет смотр строя и песни – она и там в первых рядах. Математика ей давалась намного труднее, чем литература, но и здесь благодаря своему упорству она добивалась хороших результатов. Как-то перед городской контрольной она собрала полкласса, они пришли к учительнице домой и занимались несколько часов кряду. Экзамен сдали на «отлично». Более ленивые одноклассники просто списывали работы у Светы, поскольку она никому не отказывала...»

Школу Сорокина закончила с золотой медалью и поступила в институт лесного хозяйства. По ее же словам: «Это была плохая профориентация «девочки с золотой медалью». Мне нравилось учиться. И когда я окончила школу, это осталось как бы самоцелью – просто учиться. А где, чему, чего я, собственно, хочу?.. Начались метания, которые были спрессованы в очень короткое время, срочно надо было куда-то поступать. И я вдруг оказалась заинтригована профессией, которая называлась «ландшафтная архитектура» – озеленение городов и населенных мест. И, кстати, учиться опять было приятно и интересно. Но того, о чем мечталось поначалу, там оказалось слишком мало...»

Во время учебы в институте Светлана влюбилась и вскоре вышла замуж (фамилия Сорокина – по первому мужу). Однако до этого, еще в школе, она пережила первую любовь к своему однокласснику. Это было красивое чувство. Практически каждое утро влюбленный юноша приходил к дверям ее квартиры и оставлял букет цветов, который все время падал к ногам ее отца, первым выходившего из дома на работу. Та же история повторилась уже после окончания школы, когда влюбленные поступали в разные институты (юноша почему-то не увлекся «ландшафтной архитектурой» и за своей возлюбленной не последовал): после того как Светлана сдала на «отлично» свой единственный экзамен (как золотой медалистке, ей полагалась такая привилегия) и вышла на улицу, там ее уже с букетом цветов поджидал ее возлюбленный. Счастливые, они сели на трамвай и долго тряслись в нем до вокзала, откуда до Пушкина ходит электричка.

Однако дальнейшего продолжения эта история не получила – вскоре молодые люди расстались. И лишь спустя много лет судьба случайно свела их. В июле 1996 года Сорокина гуляла по пушкинскому парку, в котором давно не была, как вдруг ее кто-то окликнул. Она обернулась и увидела мужчину с мальчиком. Это был ее бывший возлюбленный, который гулял в парке со своим сыном. Они тепло пообщались, и Сорокина отметила про себя, что от прошлого у нее осталось ощущение чего-то по-детски наивного, но чистого и трогательного...

После окончания института в 1980 году Сорокина какое-то время работала по специальности, но эта деятельность не принесла ей никакого удовлетворения, и она навсегда распрощалась с ландшафтной архитектурой. Устроилась в экскурсионное бюро и стала водить экскурсии по Ленинграду и его окрестностям. Одновременно училась в аспирантуре. В 1987 году в ее судьбе произошел крутой поворот – она пришла работать на Ленинградское телевидение. Вела выпуски новостей, после чего в начале следующего года в качестве одного из ведущих попала в программу «600 секунд». Именно с участия в этой программе и началась слава Сорокиной.

Изначально «600 секунд» задумывались как «театр одного актера» – Александра Невзорова, поэтому другие ведущие для передачи не предполагались. Однако вскоре выяснилось, что вести ежедневную передачу сил одного, даже такого неистового репортера, каким был Невзоров, явно не хватит. Вот тогда в нее и пригласили Светлану Сорокину и Вадима Медведева. Скажем прямо, поначалу зритель встретил это нововведение с раздражением. Все уже успели привыкнуть к ужасам, которые показывал в своих выпусках Невзоров, поэтому сюжеты, подготовленные Сорокиной и Медведевым, им казались слишком скучными и пресными – в них не было ни расчлененки, ни грубых откровений пьяных бомжей и прочей «чернухи». Но постепенно зритель привык к новым ведущим, и особенно по душе ему пришлись выпуски Сорокиной, в которых жесткая (но не жестокая) подача материала сочеталась с женской тактичностью ведущей.

Вспоминает В. Мукусев: «Когда в Ленинграде у меня умерла мама, выяснилось, что я не могу похоронить ее в бабушкину могилу, потому что фамилии у них разные, а чтобы доказать родство, нужны документы, которые в войну потеряны. Чиновник, от которого все зависело, заявил: не положено. Ноги сами привели меня на Ленинградскую студию телевидения, в программу «600 секунд», тогда ее пополам вели Светлана Сорокина и Александр Невзоров. И я попал к Свете... Буквально на следующий день я получил разрешение. Всю жизнь буду помнить, как выслушала, не оттолкнула, помогла...»

В 1989 году Сорокина вынуждена была уйти из программы. Причиной этого ухода стал конфликт, который, как выяснилось, давно тлел между Невзоровым и Сорокиной. В конце концов он вылился в громкий скандал, когда Невзоров в прямом эфире оскорбил Сорокину. Позднее в одном из интервью она признается: «С Невзоровым я стараюсь не сталкиваться. Что было – прошло, все как отрезало, назад пути нет, хотя у меня есть основания быть благодарной Александру, к примеру, за ту же прекрасную репортерскую школу. Другое дело, что мы друг к другу неважно относились и относимся...»

После «Секунд» Сорокина некоторое время работала в программе «Телекурьер», а летом 1990 года получила приглашение работать на Российском телевидении. По слухам, большое значение в ее отъезде из родного Питера имели личные причины: с первым мужем она к тому времени уже развелась, и у нее случился роман с Александром Гурновым, который стал настойчиво уговаривать Сорокину переехать в Москву и работать в «ТСН». Впрочем, послушаем его собственный рассказ:

«У нас со Светланой действительно был роман. Но появилась она в Москве скорее вопреки ему. Муж Тани Митковой уехал летом 1990 года корреспондентом в Эфиопию, и Таня собиралась к нему. То есть «ТСН» опять оставалась без дамы. А Света мне нравилась еще по знаменитой питерской программе «600 секунд». Я приехал к ней, познакомился. Но с питерскими барышнями очень сложно: она мне в первый же день заявила, что в Москву не поедет ни за что, работать и жить там не сможет. Потом мы ее все-таки уговорили приехать в Москву в командировку, и Света даже провела один выпуск «ТСН» – Миткова тогда, по-моему, приболела, но программу видела точно: наутро в редакции она объявила, что ни в какую Эфиопию не поедет. Ну а Света преспокойно вернулась назад в Питер. Позже, когда уже готовились к первому выходу «Вестей», меня ребята спрашивают: «Ну как там у тебя с Сорокиной?» А я отвечаю, что со Светой, мол, у нас все хорошо, но в Москву она не переедет. И вот сидим в редакции, до эфира считаные дни, думаем, кто же у нас в «Вестях» будет женщиной. И тут открывается дверь, и заходит Света с чемоданом...»

Именно с программой «Вести» (кстати, название придумал тогдашний первый председатель ВГТРК Олег Попцов) связана вторая волна популярности Светланы Сорокиной. Программу она стала вести в тесной компании ведущих-мужчин: Александра Гурнова, Владислава Флярковского, Юрия Ростова. Однако, несмотря на сугубо мужское окружение, Сорокина оказалась на удивление жестким человеком и быстро заставила с собой считаться не только коллег по эфиру, но и руководство ВГТРК. По словам того же О. Попцова, Сорокина не отличалась мягким характером и порой доводила его буквально до бешенства. То же самое скажет позднее и экс-начальник «Вестей» Александр Нехорошев, который пару раз с Сорокиной даже... дрался:

«Сорокина – конфликтный человек, у нее очень тяжелый характер, но для журналиста, который профессионально занимается информационными программами, это неплохо: конфликты у нее возникали не ради самого конфликта, а из-за желания найти истину...

Как-то раз у Светланы вместо двадцати положенных минут получилась передача на 6 минут меньше, я прибежал к ней выяснять отношения и в порядке демонстрации показал тридцать материалов, висевших в компьютере с нашего мексиканского корпункта. И сказал: «Могла хотя бы один использовать!» И не успел я отвернуться, как она моментально приняла решение. Как вы думаете, какое? Она в пику мне заверстала целых два материала из Мексики! Этим она решила продемонстрировать мне, что уровень таких материалов не соответствует уровню ее программы. Я выпустил в эфир оба этих материала, пытаясь тем самым доказать ей, что уровень ее капризов в данном случае слишком велик. Но в принципе я должен сказать, что со Светланой всегда можно договориться – она очень живой и деятельный человек, и ее совершенно невозможно по-простому бить, как какого-нибудь диктора, которому если что, то можно и на дверь указать».

Став чрезвычайно популярной после августа 91-го, Сорокина уже спустя год попала в немилость к новым властям, в частности, некоторых деятелей из ближайшего окружения Президента России Б. Н. Ельцина буквально трясло, когда Сорокина появлялась в эфире. Им почему-то казалось, что Сорокина слишком смело критикует некоторые действия властей (и это при том, что сами эти деятели пришли к власти на волне горячо провозглашаемой ими свободы слова!). Короче, уже в 1992 году председателю ВГТРК О. Попцову настоятельно советовали убрать Сорокину из «Вестей». Вот что он сам говорил по этому поводу:

«Власть хочет, чтобы о ней говорили хорошо. А вот Света считает, что журналист не должен любить власть. Мне не раз говорили некие властные товарищи: когда вы уберете Сорокину? Эта фраза звучала в Кремле несчетное количество раз, и я часто с улыбкой выслушивал эти слова от очень высоких лиц, которые и поныне на своих местах...

У Светы красивая улыбка, что там говорить. Но это обманчиво, она на самом деле – человек жесткий. Она – неудобный человек. Когда мы полемизировали с ней, я знал, что она мне будет обязательно отвечать в эфире. Это было законспирировано, но я знал и даже говорил своим родным: сейчас будет специально для меня. Я потом ей звонил и говорил: Светик, я вас понял. Потому что я всегда ее ценил и люблю ее, хотя она и очень капризная. Но это естественно. Человек, однажды вышедший в эфир, начинает жить по законам театра. А в каждом театре, как известно, есть своя прима, которая обычно бывает жуткой стервой. Но режиссер обязан погасить в себе все эмоции, потому что она делает лицо спектакля...»

После 93-го года «Вести» заметно поредели – из них ушли постоянные ведущие: Александр Гурнов (уехал в Англию), Владислав Флярковский (в Израиль), Юрий Ростов (в США). И только Сорокина осталась на своем месте. Однако с уходом этих ведущих обстановка внутри программы заметно изменилась, причем не в лучшую сторону. Приведу на этот счет слова ведущего «Вестей» М. Пономарева: «Домашняя обстановка, которая была в «Вестях» первые два года, впоследствии ушла, исчезла. Грубо говоря, человек человеку волк, что, в общем, подразумевает любой цивилизованный метод работы. На Западе это норма, а в России мы только начинаем привыкать. Из-за того, что пропала солидарность, на фоне всеобщего энтузиазма приходится четко разделять вопросы работы, зарплаты и карьеры: все это очень сильно разобщило людей...»

Весной 1996 года указом сверху был смещен со своего поста председатель ВГТРК О. Попцов, которого власти обвинили в том, что вверенный ему канал «гонит чернуху» (мол, слишком много негативной информации он вливает в глаза, уши и головы телезрителей). Новым председателем ВГТРК был назначен более благонадежный Эдуард Сагалаев. Из «Вестей» тогда вслед за Попцовым ушло много сотрудников (они перешли на НТВ Владимира Гусинского), подумывала об уходе и Сорокина. Однако что-то ее все-таки в последний момент удержало от решительного шага. А вскоре (весной 96-го) в «Вести» вернулись двое бывших ведущих: Александр Гурнов и Владислав Флярковский, которые, кстати, расположились в одном кабинете с Сорокиной (они в шутку называли его «коммуналкой»).

Первое, с чего начал Сагалаев, – попытался реформировать «Вести». В итоге из эфирной сетки пропал выпуск программы в одиннадцать вечера, а также был поставлен вопрос о снятии с должности директора программы А. Нехорошева. Однако если первая акция новому руководителю удалась, то вторая с треском провалилась, причем во многом из-за Сорокиной, которая подняла коллектив на защиту своего многолетнего руководителя.

Рассказывает С. Сорокина:

«После ухода Попцова на канале возникла сложная ситуация. Как и положено новой метле, Сагалаев стал устанавливать свои порядки, чтобы показать всем: Российское телевидение способно гнать не одну «чернуху». Но где взять «белуху», если ее нет в жизни? В итоге в роли стрелочника едва не оказался Александр Нехорошев. Он даже стал паковать вещи и уже попрощался с коллективом «Вестей», когда мне вдруг пришла мысль: а почему мы, собственно, молчим, если считаем увольнение Нехорошева несправедливым? С Александром Юрьевичем я часто по-страшному ругалась, но тут, как положено русской женщине, мигом все презрела ради главного. Один в поле не воин, меня поддержали коллеги, мы пригласили Эдуарда Михайловича и постарались все ему объяснить. Он нас понял...

Потом говорили, что я, мол, грозилась в противном случае сорвать выпуск «Вестей». Ерунда. На такое я не пошла бы ни при каких условиях. Я в запале говорила о другом: о снятии с информационной программы РТР названия «Вести». Раз нам не верят, то пусть и переименуют выпуски в «Теленовости» или как-нибудь еще. Но эфир срывать я и не думала...»

Несмотря на то что Сагалаев человек восточных кровей (он родом из Узбекистана, из Самарканда), никакой обиды на Сорокину он не затаил. Более того, вскоре доверил ей вместе с Николаем Сванидзе вести эфир в ночь после выборов 3 июля 1996 года. Однако недоброжелатели Сорокиной в Кремле и не думали оставлять ее в покое. Особенно усердствовал Анатолий Чубайс, который, по словам Попцова, «вел себя в отношении СМИ как секретарь ЦК КПСС: вот вы показываете не то, пишете не то...». Но Сорокина умела «держать удар», и никакие происки кремлевских недоброжелателей на нее не действовали.

Занятный случай произошел с ней 8 марта 1996 года, когда в Кремле был устроен торжественный прием по случаю Международного женского дня. Когда к ней подошел Президент России и, протягивая для рукопожатия руку, замялся, видимо, вспоминая, кто именно стоит перед ним, Сорокина, не скрывая своего ехидства, подсказала: «Я та самая Светлана Сорокина, которая работает в «Вестях», гонящих «чернуху». Это услышал один из приближенных Ельцина, который тут же стал плечом оттирать наглую журналистку от своего шефа. Однако Сорокина не растерялась и локтем двинула его по корпусу: мол, не на ту напал!

Рассказывает С. Сорокина:

«Не любить меня могут по разным причинам, которых может быть миллион, причем самых невероятных. Есть и объективные. Как меня любить, если я полтора года кряду почти все свои информационные выпуски начинаю с Чечни? Считаю, пока идет война, нет более важных новостей, чем вести из горячей точки. Эта моя позиция не нравится тем, кто хочет слышать одни рассказы о доблести наших войск и о гениальности военачальников. Типичный чиновничий подход! Убеждена, что ничего у нас в стране не получится, пока мы не изменим отношения к каждому конкретному человеку. У нас по-прежнему мыслят глобальными категориями, считают на монголо-татарский манер: раз, два, три, а дальше – миллионы, «тьма».

Да, из-за Чечни ко мне была масса претензий, но я свое мнение не меняю. Как у Высоцкого: «Кто сказал: не сыпьте соль на раны? Чтобы помнить, пусть они болят». Пусть! Эдуард Сагалаев однажды даже горько пошутил: мол, интересно, с чего Сорокина начнет «Вести», когда война окончится? Я возразила: пусть сперва это случится, а подходящую новость найдем...»

В 1996 году Светлана Сорокина была одной из самых популярных телевизионных ведущих в России, деля это звание с Татьяной Митковой. Поэтому не случайно, что она была удостоена «ТЭФИ-96» в номинации «Лучший ведущий информационной программы» (оклад лауреатки в то время был – 730 тысяч рублей плюс премия и гонорар).

Рассказывает А. Мельман: «В 96-м Сорокиной занялся новый «главный информатор» Эдуард Гинделеев, выходец из КГБ. Он ввел в «Вестях» новую должность – ответственный за верстку. Посторонние дяди следили «как бы чего не вышло». Сорокина выбрасывала их бумаги в туалет. По распоряжению Гинделеева снимались все острые моменты, но Сорокина в последнюю минуту умудрялась ставить их вновь. С тех пор отношения с Гинделеевым стали враждебными. Они жили по соседству на улице Правды. И Света часто видела, как Гинделеев вышагивает пешком на работу в моднейшем белом плаще. Ее «женской» мечтой тогда было подкараулить Гинделеева у лужи и при помощи своего авто обрызгать грязью...»

Казалось бы, что было бы проще для Гинделеева, как взять и уволить строптивую телеведущую. Увы, но это было не в его силах – к ней весьма благоволил сам Ельцин и члены его семьи в лице жены и дочерей (тогда в телетусовке поговаривали, что Наина Иосифовна в семье «курировала» ОРТ, а дочери Татьяна и Елена соответственно НТВ и РТР).

В апреле 97-го в газете «7 дней» был опубликован репортаж М. Денисовой, в котором раскрывалась творческая «кухня» популярной ведущей, то, как она работает в программе «Вести». Вот отрывок из этой заметки:

«Начальники приходят и уходят, коллеги уезжают в долгие командировки и возвращаются, перебираются на другие каналы и придумывают новые передачи. А прима «Вестей» все время на своем посту. Почти шесть лет. Иногда про нее говорят не самое лестное – нервная, жесткая, слишком принципиальная... Но разве можно, работая в информационной программе, оставаться ангелоподобной?

Вторник. 25 марта. 17.30. 5-я улица Ямского поля. «Святая святых» РТР – ньюсрум (комната новостей). Верстается восьмичасовой выпуск «Вестей». Светлана Сорокина и ее коллеги готовят «начинку» из репортажей...

В этот вечер Сорокина пребывала в неплохом настроении, несмотря на то что ее терзала одна проблема: «Испортился характер у любимого кота – он стал злобным и агрессивным (речь идет о коте Тишке, которого Сорокина завела для мамы – заядлой кошатницы. Она должна была перебраться в Москву к дочери, но не успела – умерла. А котенок остался. – Ф. Р.). Заболел звездной болезнью – в каждом интервью только о нем и рассказываю...»

18.10. То и дело к Светлане подходят корреспонденты предложить свой «товар». У одного из них (Сергея Зенина) корреспондент «7Д» поинтересовался, сколько процентов материалов летит в корзину.

– В корзину?! Ничего. Обычно если репортажи корреспондента пару-тройку недель не попадают в эфир, он просто уходит от нас. И это нормально.

– Сорокина все репортажи перед эфиром сама просматривает?

– Текст – да. Сюжеты смотрит редко – это особенность отечественного телевидения, что странно, потому что как бы картинка на ТВ – главное. Если уговорить, то посмотрит. Часто ли бывает недовольна? Скорее она бывает права. Метнуть в кого-нибудь стол, стул или компьютер в гневе? Никогда. И вообще, я как обычный корреспондент на Сорокину просто молюсь.

Сама Светлана признается: «Я человек эмоциональный, вспыльчивый, но отходчивый. Есть у меня свои пристрастия: нравится мне и как пишет человек, и как воспринимает критику, и что изменения вносит в зависимости от того, как я прошу построить материал. Но вот если кого не люблю, тут уж как я себя ни осаждаю... Моментально раздражаюсь при каждом новом доказательстве плохой работы. Больше всего нервирует, когда человек с холодным носом: ну съездил, ну чего-то снял, но самому ему это все неинтересно, и все это левой ногой...

Сегодня Лера Широкова (мой редактор) принесла свое фото четырехлетней давности. Потрясая карточкой, она вспомнила, какой чистой, наивной и замечательной пришла в «Вести». И кем же она тут стала? Такой же, как и я, прямолинейной, периодически злющей, очень категоричной. На самом деле миф о моей стервозности сильно преувеличен. Продюсер Оля Смирнова и Лера Широкова мне спуску не дают ни в чем, шпыняют меня как только могут. Это я их боюсь».

19.30. Гримерная. Двадцатидвухлетняя Олеся Степанова ждет Сорокину. За два года Светлана привыкла к ее рукам и больше никому не доверяет. «Очень мало времени остается на грим, – расстраивается Олеся. – Даже если она прибежит ко мне за 15 минут до выпуска, я успею ее «сделать» к эфиру. Но приходится отказываться от экспериментов. Она достаточно консервативна, не стрижется, редко что-то меняет в себе...»

21.35. После эфира – традиционный разбор выпуска. Михаил Пономарев, «вестевский» босс (главный редактор. – Ф. Р.), кого-то хвалит, кого-то критикует. Интересуется, что дали в эфир энтэвэшники. Огорчается, что в «Вестях» не сослались в одном из репортажей на сообщение ИТАР—ТАСС. Уже был звонок от высокопоставленного героя сюжета. Сорокина оживляется: «Я удивляюсь: не успеешь ошибиться, как тут же отзванивают».

За компьютером Светлана и ее коллеги проводят часов по семь в день. Зрение падает. С памятью – тоже проблемы. «Через голову проходят безумные потоки информации. То, что в течение дня помнишь, завтра вылетает из головы, – признается Сорокина. – Фамилии одноклассников еще помню. И фамилию своего первого мужа, потому что до сих пор ее ношу. Хотя лет восемь его не видела». Кстати, по словам Светланы, народ в «Вестях» по большей части неустроенный в личной жизни. Проводили как-то ревизию, которая показала, что крепкие полнокровные семьи – редкость.

После работы она добирается домой к часу ночи. «Если день прошел нервно, я могу и до утра не заснуть. Когда муж Володя пытается меня успокоить, я могу и огрызнуться. Нет, тарелки не разбиваю вдребезги – у меня в доме небьющаяся посуда. Я себя знаю, иначе бы перебила все».

Прошло всего лишь семь месяцев после выхода в свет этой публикации, как Сорокину убрали – не только из «Вестей», но и вообще с канала. Как шептались в кулуарах «Останкино», за этой отставкой маячила фигура все того же Анатолия Чубайса и других олигархов, которые тогда заправляли в Кремле. Короче, убрали Сорокину ее же соратники – «демократы», с которыми она некогда боролась за «демократическую Россию». Повод был банальный: к тому времени «демократы» уже раскололись на разные группировки, часть из которых служила власти олигархов, а другие находились к ним в оппозиции по причинам сугубо меркантильным – так можно было сохранить свое влияние в обществе.

В 1997 году новым руководителем ВГТРК был назначен ставленник олигархов Николай Сванидзе. Сорокину он хорошо знал, поскольку тоже работал на канале с момента его основания, более того – одно время они даже делили на двоих один кабинет. Однако друзьями, судя по всему, так и не стали. Тем более никакой дружбы не могло появиться теперь, когда один из них стал начальником другого.

Встав у руля канала, Сванидзе стал рьяно проводить ту линию, которую ему спустили из Кремля. Первым делом решил изменить концепцию «Вестей» – то есть она должна была стать исключительно новостной программой (без аналитики-чернухи), в которой роль ведущего сводилась бы к одному – изложению событий, без всяких комментариев. Сорокина с этой концепцией была не согласна и горячо отстаивала свою точку зрения. Однако если в иные времена при других руководителях ей удавалось отстоять свою точку зрения, то теперь все оказалось намного сложнее, поскольку даже ее покровителю Б. Ельцину надоела «чернуха» в эфире. В итоге спор завершился не в ее пользу, и от ведения «Вестей» ее отстранили. Руководство предложило ей на выбор несколько публицистических передач, однако Сорокина от всех отказалась, заявив, что собирается совсем уходить с канала. В течение нескольких дней сам Сванидзе пытался уговорить ее остаться, но Сорокина была непреклонна. В конце концов заявление об уходе ей все-таки подписали.

В конце ноября Сорокина в последний раз вышла в эфир в программе, в которой отработала шесть лет, и тепло попрощалась со зрителями. В тот же вечер она пригласила всех коллег по каналу на прощальные посиделки в кафе на пятом этаже компании. На этот прощальный банкет пришел и Сванидзе, однако, как утверждают очевидцы, все присутствующие (а их пришло очень много) от него дружно отворачивались. А уже на следующее утро у Сорокиной так прихватило сердце, что она вынуждена была отменить все намеченные деловые встречи и остаться дома.

В те же дни, давая интервью еженедельнику «Собеседник», Сорокина так объяснила причины своего ухода с РТР: «Все начальники, которые собрались вокруг Сванидзе, в данный момент дистанцируются от скандала со мной, заявляя, что они далеки от «Вестей». Не буду всех перечислять, но назову имя человека, которое вряд ли кому что-нибудь скажет, кроме узкого круга сослуживцев. Это Эдуард Раисович Генделеев, заместитель Сванидзе по информационному вещанию. И пусть сейчас он молчит в тряпочку, но это человек, который явно хотел, чтобы меня сняли. Ибо был тем самым передаточным звеном между мной и более высоким начальством, и я, видимо, давно его раздражала. Поэтому Эдуард Раисович стал вести отработанную, испытанную уже давно практику по моей деморализации – пускание слухов за спиной...»

А вот как откликнулись на этот скандал другие его участники и наблюдатели.

Н. Сванидзе: «Конечно, авторская манера Светланы всегда привлекала, но... новостная программа должна быть именно такой, а не наоборот, и, поскольку манера Светланы входила в противоречие с устоявшимся жанром, это вредило «Вестям». Сорокина же перестроиться не могла и не хотела. Мне пришлось это сделать на благо зрителям, и я уверен, что через какое-то время она сама это поймет... Это решение стоило мне тяжелого двухчасового разговора со Светой.

Ошибочно считать, что весь народ ни дня не может прожить без Светы Сорокиной, а между тем рейтинги «Вестей», которые она ведет, свидетельствуют об обратном. Если бы ее смотрело такое количество народу, я бы ей не предлагал уйти – от добра добра не ищут...»

А. Караулов: «Сорокина прекрасно отдает себе отчет в том, что передачи, которые предлагал ей вести Сванидзе взамен «Вестей», в случае ее согласия дали бы ему потом лишний повод для ее увольнения. Сванидзе нужны послушные мальчики и девочки, которые счастливы оттого, что их выпускают в эфир, Сорокина выпадала из этого образа – ее убрали. Я в свое время писал на имя Николая Карловича (Сванидзе. – Ф. Р.) письмо, в котором заметил, что Сорокиной очень трудно работать в «Вестях». На что мне г-н Сванидзе ответил, что Сорокина никуда из «Вестей» не уйдет, что «Вести» – это и есть Сорокина. Что случилось после этого, вы знаете... Она занималась журналистикой, а не «презентацией новостей», как любит говорить Николай Карлович. Если вдуматься в эту фразу, то поймешь, что за ней кроется следующий смысл: ребята, говорите то, что нужно говорить. Светлана ушла потому, что прекрасно понимает – эти пляски вокруг Чубайса г-на Сванидзе закончатся очень быстро и очень плохо. Ушла потому, что мудрая. А уход Сванидзе будет не таким, после отставки ему придется ответить – куда деньги дел...»

После ухода с РТР Сорокиной предложили свои услуги сразу два канала – Первый и НТВ. Однако на первом, по ее же словам, «очень четкое служение – не забалуешь», поэтому она приняла предложение НТВ, которое считалось оппозиционным – им владел олигарх Владимир Гусинский, у которого были серьезные «непонятки» с Кремлем. Плюс к тому же предложение исходило от Олега Добродеева, который когда-то позвал ее на работу в Москву, в «Вести». И вот уже 15 декабря Сорокина вновь появилась на экране – на этот раз в качестве ведущей программы «Герой дня».

Рассказывает С. Сорокина:

«Я обещала Николаю Карловичу по возможности не вызывать шума своим уходом и как могла тянула эту ситуацию. Я не стала никому звонить, полагая, что очень стыдно напрашиваться на работу. Я думала – сейчас уйду, а там видно будет. Но просто в силу того, что все друг друга знают, один из знакомых рассказал про мою ситуацию на первом канале и поговорил с Сашей Любимовым, а моя приятельница, которая работает на НТВ, поговорила с Олегом Добродеевым. Ответ Добродеева был такой: «Хорошо, мы подумаем, чем можем Свете помочь». Через некоторое время Добродеев подошел к моей знакомой и сказал: «Надо Свете позвонить...»

И вот после разговора со Сванидзе, после того, как он в очередной раз не подписал мне заявление об уходе, я поехала на НТВ, и вот что интересно... Я пришла туда в полном раздрае, а на НТВ – нормальный рабочий процесс. Ко мне подошла женщина, дала мобильный телефон, поскольку старый у меня отберут. Потом подошли двое мужчин и предложили посмотреть кабинет, где я буду сидеть. Визажист подошла пообщаться на предмет макияжа и работы с лицом. Дальше мы с Кулистиковым (главный редактор дирекции информации НТВ) уже предметно обсуждали, когда я могу выйти на работу, когда могу прийти посидеть в студии. В результате я выскочила из НТВ со странным ощущением, что уже там работаю – расписавшись за полученный телефон, я поняла, что стала подотчетным лицом...

На РТР мне, которую действительно знает каждая собака и к которой действительно хорошо относятся, чтобы решить какие-то вопросы, нужно было съесть пуд соли. А на НТВ приходишь и чувствуешь, что тобой интересуются, готовы создать все условия для работы. Я, честно говоря, удивилась, когда стилист предложил поехать в магазин и посмотреть, какая одежда мне подходит, чтобы брать ее в аренду для эфира. А ведь одежда – основная статья моих расходов. Потому что сейчас купить что-то нормальное – дико дорого. На НТВ же предлагают быстро и сразу решить этот вопрос. Конечно, все это мелочи, но именно они вывели меня из того состояния, в котором я была после разговора со Сванидзе...»

До 1999 года Сорокина работала на НТВ, где вела передачу «Герой дня». Затем, после пертурбации на НТВ, связанной с очередными «непонятками» между Кремлем и Гусинским, с группой единомышленников она покинула этот канал и перебралась на ТВ-6 (весной 2001-го). В те дни автор этих строк встречался с Сорокиной на предмет создания передачи под нее – этакий документальный сериал на социальные темы. Однако из этой задумки так ничего и не вышло. В итоге Сорокина стала вести передачу «Частное мнение». Но этот проект продержался недолго и из-за низких рейтингов был закрыт. Затем летом 2003 года ТВ-6 закрыли, и Сорокина перешла на Первый канал. Там ее «приласкали» по высшему разряду: доверили вести ток-шоу «Основной инстинкт» с эфиром пять дней в неделю! Однако и этот проект ждала печальная участь. Из-за изобилия в нем «говорящих голов» (политиков разных уровней, от одного вида которых у большинства россиян появляется изжога) «Инстинкт» уже через пару недель перестал пользоваться популярностью. Как итог: с нового телесезона (сентябрь 2003 года) передача стала выходить один раз в неделю – по пятницам. С той же ведущей – Светланой Сорокиной.

Однако отвлечемся на время от служебной деятельности Сорокиной и коснемся ее личной жизни. В те годы она жила с телережиссером (они познакомились на Ленинградском ТВ), но в 2001 году этот брак распался. С тех пор Сорокиной приписывали несколько романов, но официально замуж она больше не выходила. Зато стала мамой. Весной 2003 года телезвезда удочерила девочку Тоню, от которой при рождении отказалась ее мать. Об этой сенсационной новости сообщили все российские СМИ. В ноябре 2007 года, давая интервью газете «Московский комсомолец», Сорокина так описала свои взаимоотношения с приемной дочерью:

«Я уже плохо помню жизнь без нее. Моя родня и друзья настолько вместе нас воспринимают, что теперь я даже не понимаю, что значит «не моя». Мало того, Тоня все больше становится похожа на меня, тем более в каких-то словечках, оборотах. «Это хорошая идея, мамочка», – говорит она моими словами. И все время зовет меня «мамочка, мамочка», лезет обниматься, целоваться. Она такая сладкая, и мне настолько льстит, что она на меня похожа. Просто она мой улучшенный образец. И если я в ней что-то замечаю не то, то могу это отнести только за счет своего неправильного воспитания. Она очень хороший ребенок. Стучу по дереву».

Из интервью С. Сорокиной разных лет:

«Вы думаете, легко жить, когда все время на виду? Зайдешь в сберкассу за квартиру платить – начинают обсуждать твою прическу и фигуру, выйдешь утром из подъезда к машине – головой качают: как же такая известная и до сих пор гаражом не обзавелась? Я живу в стеклянном доме, понимаете? Только и остается шторки повесить, стекло закоптить... И все хотят, чтобы я им рассказала все про личную жизнь, начиная от первого поцелуя...

У меня при всей моей открытости довольно мало друзей. И жизнь складывается так, что и с немногими оставшимися меня разводит. Одна очень близкая подруга, еще питерская, по жизни подруга, уехала сейчас в другую страну. Кто-то еще куда-то. А я очень дорожу этими людьми и очень болезненно переживаю расставания. Я иногда осознаю, что бывает одиноко. Что опереться-то почти и не на кого...

По сплетням, у меня было несколько мужей. Кстати, в разных городах России живут люди, уверяющие, что именно они – законные супруги Сорокиной. Один, правда, убежден, что мы обвенчаемся на небесах. И такое есть...

Все приходящие ко мне письма прочитать и разобрать невозможно. Да, пожалуй, и не нужно. На днях случайно вытащила из пачки конверт и нарвалась на такую отборную мерзость, что несколько дней отойти не могла.

Есть злопыхатели. Они и дома по телефону стараются меня достать. Защищаюсь с помощью автоответчика, но надо бы сменить номер телефона, слишком многим случайным людям он стал известен. Все лень дойти до АТС...»

После закрытия «Основного инстинкта» Сорокина не ушла с ТВ, переквалифицировавшись в документалиста – она снимала документальные фильмы. Параллельно вела на радио «Эхо Москвы» передачу «В круге света».

Осенью 2006 года она вновь совершила попытку вернуться в кресло ведущей – ее пригласили вести на Первом канале передачу о милосердии «Будьте здоровы». Однако, как и в предыдущие разы, этот проект ждала неудача – в эфир он так и не вышел (хотя были отсняты пилотные выпуски). Та же самая история случилась и с другим детищем Сорокиной – остросоциальной передачей «В круге света», который она вела на канале «Домашний» вместе с руководителем «Эха Москвы» Алексеем Венедиктовым. Но в эфир успели выйти лишь четыре выпуска передачи, после чего она была закрыта.

В январе того же 2007-го Сорокина справила юбилей – 50-летие. С этим событием ее поздравили многие коллеги-телевизионщики, а кроме них, свою поздравительную телеграмму прислал и действующий Президент России В. Путин. В ней он писал следующее:

«С момента своего появления на экране вы завоевали сердца миллионов телезрителей. Вашу работу отличают высокий профессионализм, безупречный вкус и неповторимый авторский стиль. Вы обладаете особым даром общения с аудиторией и неизменно сохраняете верность принципам журналистской этики. И поэтому ваши творческие проекты, в основе которых – важные, волнующие общество темы, пользуются заслуженной популярностью...»

Между тем Путин ошибался – на тот момент Сорокина на ТВ не работала и общением с ней могли себя побаловать только радиослушатели – она вела передачу на радиостанции «Эхо Москвы». Либеральная общественность, естественно, по этому поводу сильно переживала. Например, Ирина Петровская в те дни так отозвалась в газете «Известия» на телеграмму Президента:

«Владимир Владимирович, не доверяйте подчиненным: вас ввели в заблуждение, а вы сами, вероятно, в силу нечеловеческой занятости не смотрите телевизор. Иначе можно предположить, что в Кремле вещает какое-то свое, отдельное от страны телевидение, на котором продолжает свой творческий путь Светлана Сорокина, и вам повезло, что вы по-прежнему можете ее видеть на экране. А вот стране, увы, сие удовольствие недоступно...

Если вы, Владимир Владимирович, подзабыли, напомню: программа «Основной инстинкт» тихо канула в Лету по обоюдному согласию Первого канала и телеведущей, поскольку канал сторонился волнующих общество тем и сомнительных, с его точки зрения, гостей студии, а телеведущая не желала нести ответственность за вымороченный редакторскими ножницами, беззубый и легковесный «продукт», наносящий вред ее безупречной репутации.

Последний творческий проект Сорокиной «В круге света» (совместное детище канала «Домашний» и радиостанции «Эхо Москвы») накрылся медным тазом спустя пару недель после рождения, и, поговаривают, не без участия каких-то высоких чинов из вашей администрации. Там как раз обсуждались «важные, волнующие общество» темы: образование, имидж России за рубежом, суд присяжных. Но кто-то, видимо, посчитал эти темы чересчур уж волнующими общество и погасил свет, решительно не считаясь ни с запросами общества, ни с заслуженной, по вашему мнению, популярностью ведущей.

Ее творческий проект «Будьте здоровы», призывающий милость к падшим (инвалидам, старикам, сиротам), так и пылится где-то на редакторских столах «Первого канала» и, судя по всему, до эфира не дойдет, а если и дойдет, то без Сорокиной, – имеется такая печальная информация.

Короче, если вы не в курсе, лучшая телеведущая страны, высокий профессионал, любимица миллионов зрителей на телевидении больше НЕ РАБОТАЕТ, и если раньше ее рвали на части каналы-конкуренты, предлагая эфир на любых условиях, то теперь Сорокина ТВ не нужна, хотя с годами стала только лучше – еще профессиональнее, еще мудрее, еще красивее, наконец.

Но вы или ваши помощники в тексте поздравительной телеграммы очень точно сформулировали качества, которыми, безусловно, обладает Светлана Сорокина и которых сегодня катастрофически не хватает многим другим ведущим на нашем ТВ: профессионализм, вкус, собственный стиль, принципиальность, ориентация на запросы и благо общества. Поручите своим помощникам отсмотреть хотя бы один эфирный день, и они вам доложат, что на ТВ правят бал бойкие мальчики и девочки, которые умеют развлекать и пугать публику и совсем не умеют (не хотят!) поднимать волнующие общество темы и проблемы...

Помогите хотя бы по-свойски, по-землячески, как питерский – питерской. Верните нам Сорокину. Сердца миллионов телезрителей откликнутся на это еще большей к вам благодарностью и любовью. Да, Владимир Владимирович, только, пожалуйста, не забудьте при этом попросить теленачальников не цензуровать ее, не вмешиваться в ее творческие проекты с грубыми редакторскими ножницами. Сорокина – птица свободная. В неволе не поет».

В своем пафосном обращении критикесса кое-что утаивала. Например, большинству людей в российском медиасообществе было хорошо известно, почему Сорокину и некоторых других энтэвэшников (вроде того же Евгения Киселева), мягко говоря, «попросили» с телевидения. Все дело было в тех позициях, которые они занимали в период своей работы на НТВ у В. Гусинского в конце 90-х, когда шла вторая чеченская война, – эти позиции были откровенно антироссийские. Будучи по сути «цепными псами» Гусинского, «звезды» НТВ дискредитировали себя перед Кремлем и по сути сами поставили крест на своих телекарьерах. Отныне доверия к ним у власть имущих уже не было. Поэтому весь этот пафос о «свободных птицах» был рассчитан на рядовых обывателей, которые уже успели подзабыть о тех информационных войнах, которые бушевали на медиапросторах России в конце 90-х. В Кремле про эти войны еще не забыли и, судя по ситуации с Сорокиной, забывать не собирались.

В октябре 2007 года Сорокина предприняла очередную попытку вернуться на телевизионный Олимп – согласилась вести на Первом канале ток-шоу «Белым по черному» (передача была посвящена людям, совершившим героические поступки). Увы, но и эта затея длилась недолго – всего несколько месяцев. После чего проект был закрыт. Короче, на новом Российском телевидении на данный момент за что ни возьмется Светлана Сорокина – все благополучно закрывается.

Дмитрий Крылов

Д. Крылов родился 29 сентября 1946 года на Дальнем Востоке в шлюпке во время морского шторма. Его родители познакомились друг с другом по фронтовой переписке в самом конце войны. Вскоре поженились и в конце голодного 45-го года на крыльях любви рванули из Москвы на Дальний Восток – в город Охотск: кто-то им сказал, что там легко устроиться в оперный театр (мама Крылова была студенткой Московской консерватории по классу вокала). Однако на месте не оказалось ни театра, ни жилья. В итоге молодые поселились в таежной глухомани, в избушке, в 20 километрах от города. Отец охотился, рыбачил, а мать приглядывала за немудреным хозяйством. В начале 46-го она забеременела, однако молодой отец до родов не дожил всего лишь девять дней. 20 сентября он в очередной раз ушел в море и утонул во время шторма в Охотском море. Мать осталась совершенно одна в глухой тайге, и неизвестно, как бы сложилась ее судьба, если бы рыбаки не вспомнили о ней в самый последний момент. Они заставили ее бросить таежное хозяйство и на катере вывезли на материк. Однако, когда они должны были причалить к берегу, разыгрался шторм. Рыбаки приняли решение пересадить беременную женщину в шлюпку. И в этот самый момент у нее начались схатки. Рыбакам не оставалось ничего другого, как принять роды. Один из них перерезал ножом пуповину, другой шнурком из ботинка перевязал ее. Новорожденного мальчика назвали в честь погибшего отца Дмитрием.

С Дальнего Востока Крыловы вскоре переехали в Звенигород. И там пятилетний Дима едва не погиб. Желая показать свою удаль перед сверстниками, он повис на перекладине между трактором и прицепом с капустой. В это время трактор тронулся с места, и смельчак оказался между полозьями. Прицеп здорово прогладил его, оставив на память поврежденные грудную клетку, руки, ноги, оторванную селезенку. Можно представить себе, какой ужас охватил обеих бабушек мальчишки, когда ребятня прибежала к ним в дом и закричала: «Вашего Димку трактор задавил!» Истекающего кровью Крылова в тот же день привезли в звенигородскую больницу, однако сделать ему операцию медики не сумели – пропало электричество. И все же, несмотря на это, история завершилась благополучно – организм пятилетнего мальчишки оказался на удивление стойким (еще бы – родился в лодке во время шторма!). Может быть, поэтому Крылов с детства мечтал стать хирургом и готовился к поступлению в медицинский. Однако учился он плохо, и его еле-еле вытянули за уши на аттестат зрелости. Помогло только то, что обе его бабушки работали учительницами. Закончив школу, Крылов устроился работать шофером на «неотложке», чтобы затем поступить в медицинский. Но тут подоспело время идти в армию, и мечту об институте пришлось на время забыть.

Служил Крылов в Гродно, однако на третьем году внезапно угодил в Чехословакию. Сам он вспоминает об этом так:

«Это я оккупировал Чехословакию в августе 68-го. Нас начали готовить к той августовской акции еще в апреле. Было учение, где мы должны были «отрабатывать переход границы дружественного государства». В то время я был освобожденным комсомольским секретарем. Старший сержант... И когда 21 августа в четыре часа мы перешли границу, это была, конечно, абсолютная оккупация. Это было настоящее душевное потрясение: мы въезжали на танках в нашу родную социалистическую республику, мы видели развороченные дома, сожженные машины на обочине, беснующуюся толпу и крики «оккупанты», «фашисты» – это было жутко. Мы кого-то там задавили, кто-то в нас стрелял, а нам дана была команда: на один выстрел в нас отвечать 10 выстрелами. В правильности наших действий мы не сомневались. Единство социалистического лагеря, твердили нам, это самое ценное, что есть на свете, кроме Родины. И если мы не войдем, то вот уже, на границе, стоят немцы и американцы: они войдут и захватят Чехословакию. Я видел, что происходит нечто драматическое, но у меня не было ненависти к чехам. Слава богу, я ни в кого не стрелял. Но 11 человек из наших погибли. Причем только одного убили чехи, а остальные, если мне не изменяет память, из-за неосторожного обращения с оружием. А однажды меня свой чуть не убил: я пошел проверять посты, а караульный, видимо, задремал в траве. Я его окликнул, а он начал палить. Испытываешь паническое чувство страха, когда свистят трассирующие пули над головой. Вроде с тобой это происходит, а вроде нет. Словно со стороны это видишь, как в кино...»

Еще будучи в армии, Крылов выписывал журнал «Искусство кино» и благодаря ему заболел кинематографом. Вернувшись на «гражданку», он решил поступать во ВГИК, но, понимая, что таланта на это ему явно не хватает, записался в театральную студию при народном театре. Одновременно с этим он устроился работать дворником, да не где-нибудь, а рядом с Министерством культуры (благо оно находилось напротив народного театра). Платили ему за эту работу 60 рублей в месяц плюс выделили от ЖЭКа отдельную комнатушку в коммуналке. По его словам, шаркая метлой, он частенько сталкивался нос к носу с министром культуры Екатериной Фурцевой, которая всегда спешила поздороваться с ним первой.

Вскоре наступило лето, и Крылов, передумав поступать во ВГИК, подал документы в Щукинское училище. Но ему не повезло: сдав все экзамены, он так и не был принят, поскольку был москвичом. В те годы существовала так называемая национальная разнарядка, когда при одинаковом количестве набранных баллов предпочтение отдавали иногородним. Вот и Крылову перебежал дорогу некий юноша экзотической малой народности.

Потерпев неудачу, Крылов не отчаялся: он выждал год и затем поступил на режиссерский факультет ГИТИСа. Закончив его, он какое-то время работал «свободным художником». Тогда же в первый раз женился, но этот брак просуществовал недолго, и молодые вскоре разбежались. Вообще стоит отметить, что Крылов всегда пользовался большой популярностью у представительниц слабого пола. Девушкам нравилась его внешность плейбоя, умение красиво ухаживать и делать милые сердцу подарки. Причем среди поклонниц Крылова в те годы были дамы самых разных возрастов, стоявшие на самых разных ступенях социальной лестницы: среди них были рабочие, актрисы, даже знаменитые спортсменки, как известная фигуристка Ирина Скобелева. О тогдашней популярности Крылова говорит и такой факт: однажды он позировал на демонстрации рубашек для «Журнала мод», и его импозантный вид настолько вдохновил устроителей этого дефиле, что Крылову было сделано лестное предложение постоянно работать на подиуме. Но он предпочел не связывать свою судьбу с миром моды.

В 1972 году Крылова пригласили работать режиссером в самом престижном концертном зале – «Россия». В этом качестве он проработал без малого 11 лет, после чего был уволен в считаные часы со скандалом. Что же произошло? Тогдашний директор «России» выдвигался в народные депутаты, а коллектив был против этого. Однако сказать об этом вслух никто не решался, и тогда коллектив делегировал сделать это Крылова. По наивности он согласился. На собрании он произнес страстную обличительную речь, практически весь зал ему громко аплодировал, но когда дело дошло до увольнения – а приказ подписали за считаные минуты, – ни один человек не заступился за смельчака. В общем, вполне распространенная история.

Какое-то время Крылов мыкался без работы, пока не устроился на полставки преподавателем в родной ему ГИТИС. Получал за свою работу гроши: 55 рублей, в то время как за квартиру, которую он снимал, ему приходилось выкладывать хозяйке 45 рублей. На остававшийся «чирик» он и жил. Естественно, долго так продолжаться не могло, и Крылов лихорадочно подыскивал для себя другую работу. И тут помог случай.

Как-то на улице Горького он встретил своего давнего приятеля Михаила Задорнова (Крылов знал его еще с тех пор, когда Задорнов руководил студенческим театром при МАИ), который между делом поинтересовался у друга: как дела? «Хреново!» – ответил Крылов и поведал приятелю о том катастрофическом положении, в котором он пребывает. Задорнов проникся сочувствием к рассказу друга и внезапно спросил: «А ты не хочешь пойти на телевидение, там освободилось место в литдраме? Я могу поговорить с кем надо». Отказаться от такого предложения для Крылова было равносильно самоубийству, поэтому он согласился, почти не раздумывая. В течение нескольких месяцев его мурыжили проверками, после чего все же зачислили в штат «Останкино» в качестве редактора развлекательных программ ЦТ со ставкой в 190 рублей. По тем временам (стоял 1983 год) это были приличные деньги.

Первые несколько лет работы Крылова на ТВ нельзя назвать удачными. Два года он мучился над созданием передачи, которая должна была заменить только что почивший в бозе «Кабачок «13 стульев», но ни одна из придуманных им передач даже близко не могла встать рядом с «Кабачком». Такой же результат постиг и передачу «Золотая рыбка», которая появилась на отечественном ТВ в середине 80-х. (Кстати, злую рецензию на нее в те годы опубликовал в центральной прессе тогда никому еще не известный вологодский журналист Леонид Парфенов.) После такой серии неудачных экспериментов теленачальство решило уволить Крылова. Но в дело вновь вмешался случай.

В 1986 году на ТВ возникла новая передача «Спутник телезрителя», и Крылова, эксперимента ради, решили сделать ее временным ведущим. Однако тот настолько хорошо вписался в стилистику программы, что заменить его на другого ведущего впоследствии ни у кого не поднялась рука. Стоит отметить, что Крылов стал одним из первых бородатых ведущих на отечественном ТВ после долгого перерыва (как мы помним, прежний председатель Гостелерадио С. Лапин запрещал телевизионщикам носить бороды).

Именно «Спутник» принес Крылову широкую известность. Хотя на этой почве случались с ним и казусы. Однажды он вышел из дома, чтобы ехать на работу. Стоит, ждет автобуса до метро (он тогда жил в Медведкове). Вдруг откуда-то со стороны к нему бросается женщина, которая на всю улицу кричит: «Ой, я вас узнала...» Крылову тогда грешным делом подумалось, что вот оно, большое, как глоток, признание. Однако женщина подскочила к нему вплотную, схватила за рукав и спросила: «Вы не с кирпичного завода?!»

Вспоминает Д. Крылов:

«В начале своей карьеры на телевидении я выдавал такие ляпы! Причем по собственной нерадивости. Когда в Москву впервые приехала Мирей Матье, студия музыкальных программ решила сделать с ней передачу. Для интервью пригласили двух начинающих, но о-о-очень способных ведущих – Диму Крылова и Володю Молчанова (последний пришел на ТВ в самом начале 87-го. – Ф. Р.). Я бог знает как несуразно вырядился: в какую-то цветную рубашку и почему-то белые носки – совсем не по человеку и не по встрече. Вопросы заготовил – хуже не придумаешь! Как говорится, не в простоте душевной. А исходил я из того, что Мирей не просто женщина, она... Француженка. Может, все бы и обошлось, но переводчица была еще та. Короче, мой первый вопрос был такой: «Мирей, поющих певиц часто сравнивают с птицами, но одни поют, потому что не могут не петь, другие – потому, что их кормят. Вы себя к какой категории птиц относите?» Переводчица долго-долго переводит. «Я к животным вообще хорошо отношусь», – с достоинством отвечает Мирей. Следующий вопросец, «галантный» такой – в духе приказчика: «Вы воспеваете страну под названием Любовь. А как вам самой живется в этой стране?» Дальше следует длинный-длинный перевод, в процессе которого лицо у Мирей вытягивается, и она возмущенно выпаливает: «Моя родина – Франция! Я никогда не жила и не буду жить в другой стране!»

С телевизионной летучки после той программы я выскочил красный как рак...»

Видимо, телевизионная карьера не в полной мере удовлетворяла творческие амбиции Крылова, если в конце 80-х – начале 90-х он стал сниматься еще и в кино. Хотя, надо отдать ему должное, сам он всегда относился к своему актерству с изрядной долей иронии и ни одну из исполненных им ролей в кино не считает по-настоящему удавшейся. А сыграл он их почти десяток. Среди них: капитан Гастингс в одной из экранизаций Агаты Кристи, врач в фильме Николая Лырчикова «Прощение» (1991) (по словам самого Крылова, эта трехминутная роль, открывающая фильм, самая неудачная в его послужном списке), журналист с ТВ в фильме Михаила Швейцера «Как живете, караси?» (1992) и др. Были роли, которые по тем или иным причинам прошли мимо Крылова. Так, например, было с фильмом Виталия Дудина «Бес» (1991), где Крылову предназначалась роль писателя Андрея Дмитриевича. Крылов очень хотел сыграть эту роль, поскольку в нем была сильная любовная сцена. В тексте это выглядело следующим образом: «Он поцеловал соски Лизе, встал на колени и стал целовать ее ниже и ниже...» Дальше послушаем самого Д. Крылова:

«Я сказал: «Сценарий мне очень нравится, я готов». Ездил четыре раза в Минск целовать соски Лизе. Лизы были все время разные, а мы играли одну и ту же эротическую сцену – я не выдержал, по-моему, после второй пробы. «Вы берете меня на фильм, наверное, по фактуре, – сказал я режиссеру. – Это, конечно, очень интересно, и я готов ездить еще не один раз. Но давайте, быть может, попробуем меня в роли беса» (это такой антипод главного героя, совращающий всех). И вот надо уже было сниматься, как героиня, которую утвердили на роль, одна из тех «обцелованных» Лиз, «соскочила» в последний момент и сбежала на другую картину. Впрочем, мне не очень жаль, потому что сценарий был плох – помесь «Лолиты» и «Мастера и Маргариты».

«Спутник телезрителя» продержался в сетке вещания до 1990 года, после чего сменил название на «Телескоп». Ведущим программы был все тот же Дмитрий Крылов.

После развала СССР, последовавшего в декабре 91-го, Крылов продолжил свою деятельность на ТВ, теперь уже капиталистическом. В середине 90-х на ОРТ должна была выйти авторская программа Крылова – «Милый друг» (встречи с женами известных людей в кафе и задушевные беседы), причем героиней первого выпуска Крылов определил не кого нибудь, а супругу «гробовщика СССР» Раису Горбачеву. Однако руководство ОРТ внезапно охладело к этому проекту (посчитало его не слишком острым) и в конце концов отказалось от него. А вот следующую задумку Крылова – программу «Непутевые заметки» – ОРТ с удовольствием приняло, поскольку она была, что называется, «в струю». В капиталистической России надо было увлечь широкие массы заграничными «кисельными берегами и молочными реками», дабы у людей появилось желание поскорее забыть про «тоталитарный СССР».

Отметим, что идея этой программы пришла Крылову в голову в дни августовского путча 91-го. Он тогда в течение месяца жил в Англии (участвовал в Эдинбургском фестивале), купил там свою первую видеокамеру и снял на нее все, что увидел в Лондоне. Так появились четыре получасовых фильма под названием «Непутевые заметки, или Из Лондона с любовью»).

В те годы Крылов жил скромно – в двухкомнатной мини-«хрущобе» в пятиэтажке в Марьиной Роще. Позже он переедет в другие, куда более вместительные хоромы, благо гонорары позволят. Он был (и остается по сию пору) женат четвертым браком на Татьяне Бариновой, которая одно время работала в программе «Здоровье» – обрабатывала медицинскую информацию. Познакомились они почти мистически: Татьяна дважды встречала двойника Крылова на улице Горького и в ЦПКиО, который подходил к ней. Но она не реагировала. Решилась среагировать в третью встречу – на этот раз с ней захотел познакомиться настоящий Крылов. Было это в 1994 году. С тех пор они вместе, правда, живут на два дома: у Татьяны есть отдельная квартира.

По иронии судьбы у Дмитрия и Татьяны есть дети от предыдущих браков, и обоих зовут... Дмитриями. Правда, возраст у них разный: сыну Татьяны уже 30 лет, Крылова – 22 (родился в декабре 86-го).

Из интервью Д. Крылова разных лет:

«Я вовсе не рафинированный интеллигент, каким представляюсь. Хотите доказательства? Во-первых, я матерюсь. В некоторых ситуациях ненормативные слова кажутся наиболее удачными. Иногда же я пользуюсь ими умышленно: вот думают: «Какой интеллигентный!», а я возьми да и загни. И почему-то всем становится весело.

Ну и вообще: зарядку не делаю, режим дня не соблюдаю. Было время, когда начал ощущать зависимость от алкоголя – я даже готов был обратиться к врачам. Вовремя спохватился и, не дожидаясь понедельника, повел относительно разумный образ жизни. На машине – как только оказываюсь вне поля зрения гаишников – выжимаю по максимуму. (Кстати, в середине 90-х, будучи на Мальте, Крылов угодил в автомобильную аварию и едва не погиб. – Ф. Р.) Еще я эгоист: абсолютно нетерпим к недостаткам другого человека, зато коллекционирую и пестую собственные обиды...

Мне приходилось снимать крокодилов вблизи. Но в отличие от Николая Николаевича Дроздова, который любит всех животных и которого очень уважаю, я не отношусь с такой любовью к тараканам, змеям, крокодилам и прочей гадости. К тому же на сафари нельзя просто так выйти из машины – на тебя могут напасть хищники. Тигры на меня не нападали, но был смешной случай, когда слон в буквальном смысле накакал на нашу камеру. Дело в том, что мне приходилось снимать из люка автомобиля или из окна. А однажды нас чуть не заклевал взбесившийся страус. Мы едва успели закрыть стекла машины. Чего он хотел?..

Особенно мне не везет в Италии. Однажды меня грабанули в Неаполе, выхватив из рук видеокамеру. Там этот «бизнес» процветает – срезают у туристов сумки, отнимают фотоаппараты. Об итальянцах я могу сказать одним словом – охламоны. Но я в свою очередь тоже на них нажился, поскольку снял об этой истории фильм – «Непутевые заметки, или Ограбление по-итальянски».

На сегодняшний день из всех телевизионных проектов Крылова живет и здравствует только один – «Непутевые заметки», которые выходят на ОРТ по воскресеньям (одно время они шли и по РТР). Многие по привычке сравнивают его с советским «Клубом кинопутешественников». Сходство, конечно, есть. Например, как и раньше, большинство зрителей передачи сами никогда за границу не ездят – нет такой возможности. Причем если в СССР препятствием для этого была большая политика, то теперь экономика. По этому поводу приведу заметку из «Комсомольской правды» от 25 июня 2008 года, посвященную именно данной теме. Публикация, принадлежащая перу А. Зюзяева, так и называется – «Каждый второй россиянин проведет отпуск дома». Цитирую:

«Больше половины россиян проведут лето дома. Таков итог свежего социологического опроса, проведенного Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ). Причем загадочная русская душа все равно надеется, что в нынешнем сезоне отдых будет лучше, чем год назад, – по крайней мере так ответил каждый пятый опрошенный.

А вот вояж за границу планируют лишь 5% опрошенных. Что примерно соответствует числу россиян, ежегодно отправляющихся отдыхать за бугор, – 5—6 млн. человек.

Но подавляющему большинству граждан все равно приходится подстраиваться под социально-экономическую обстановку в стране. Стремительный рост цен бьет и по планам на отпуск. Нехватка денег – главная причина отказа от выездного отдыха. За прошедший год число тех, кто указывает эту причину, увеличилось с 54% до 60%.

– Россияне пытаются совместить желания с возможностями, но у подавляющего большинства этот трюк пока не получается – уж слишком высокими темпами поднимается инфляция. Рост цен на продукты съедает практически прибавку от роста зарплат, – говорит Евгений Гонтмахер, руководитель социальной политики Института экономики РАН...»

Естественно, к Д. Крылову последние слова никак не относятся – он продолжает «бороздить мировые просторы», усиленно пиаря заморские дали для 5 – 6 миллионов денежноспособных россиян (к лету 2008 года он уже успел побывать в 210 странах). Остальным же приходится довольствоваться только красивой картинкой – то есть путешествовать по миру виртуально. Но в СССР у многих из таких же «виртуальщиков» была хотя бы возможность съездить отдохнуть в те же Гагры или Ялту (а для детей еще существовали по всей стране и сотни тысяч пионерских лагерей), а в нынешней капиталистической России и эти виды отдыха стали недоступны – цены растут как на дрожжах.

Иван Демидов

И. Демидов родился 23 июля 1963 года под Самарой. В этом волжском городке прошли его детство и молодость, которые Демидов теперь вспоминает с ностальгией. Там он окончил сразу три школы (среднюю, музыкальную по классу гитары и художественную), там впервые влюбился в девочку из параллельного класса (случилось это за год до окончания школы), там впервые попробовал вкус вина и сигарет (курить начал с 7-го класса), там впервые столкнулся с миром телевидения. Последнее событие произошло весной 1973 года, когда Иван тайком от родителей поступил в детскую редакцию Куйбышевского ТВ и стал активно участвовать в создании программ для детей, играть в телеспектаклях (в основном ему доставались роли трудных подростков).

Летом 80-го Демидов закончил школу и переехал с родителями в Москву. Отсюда был призван в армию и два года (1981—1983) служил в воздушно-десантных войсках в Литве. По его словам: «Дедовщину» на себе я не испытал. Сразу попал в «учебку», где ребята одного возраста. Мы, конечно, и кросс бегали, и из самолета выпадали с дикими криками, но это понятные трудности, а не унижения. После «учебки» я пришел в войска уже младшим сержантом. Да и вообще лоб-то я здоровый. После первой стычки со мной решили не связываться...»

Вернувшись на гражданку, Демидов недолго мыкался без работы, поскольку цель перед ним стояла одна – попасть на работу в «Останкино», – и он готов был достичь ее во что бы то ни стало. Для любого другого человека с улицы эта мечта оказалась бы нереальной, однако у Демидова были прекрасные рекомендации еще с Куйбышевского ТВ, поэтому на ЦТ его взяли с первого же захода. Правда, для начала всего лишь в качестве осветителя. Но Демидов и этому был рад.

За три года работы в «Останкино» Демидов оброс нужными связями, заработал себе неплохой авторитет у руководства (начав с осветителя, он затем дорос до администратора в таких программах, как «А ну-ка, девушки!» и «От всей души»). Поэтому, когда в 87-м Молодежная редакция набирала людей в новую информационно-развлекательную программу «Взгляд», кандидатура Демидова возникла сама собой: он стал администратором «Взгляда», через полгода – ассистентом режиссера, еще через полгода ему позволили сделать первый режиссерский выпуск «Взгляда». Тогда же его собирались назначить администратором «молодежки», однако в последний момент дорогу ему перебежала красивая девушка по имени Лена (в прошлом была директором передач «12-й этаж», «КВН»). По иронии судьбы, вскоре эта девушка стала его женой. В 1989 году у них родилась дочь Настя.

Настоящая слава пришла к Демидову в феврале 1991 года, когда на свет родилась созданная им же музыкальная программа «Музобоз», в которой он занял кресло ведущего. Скажем прямо, передача изначально не претендовала на звание интеллектуальной, делая ставку на тиражирование развесистой попсы. Демидов придумал для себя удачный имидж – эдакий отстраненный молодой человек в черных очках «а-ля Элвис Пресли» – и в течение нескольких лет беззастенчиво его тиражировал.

В начале 96-го, видимо, почувствовав, что передача забуксовала, Демидов серьезно изменил ее концепцию: теперь «Музобоз» превратился в развлекательное шоу с гостями и разговорами, из старого варианта остались только две рубрики «Именинники недели» и «Новости». Сам Демидов как ведущий отошел в тень, уступив авансцену своим молодым коллегам – Отару Кушанашвили и Лере. Этот шаг Демидова был продиктован целым рядом причин: тут и понятная усталость (не мальчик уже), и соблюдение субординации (с мая 94-го Демидов сел в кресло главного продюсера канала ТВ-6, а в декабре того же года – директора телекомпании «ТВ-6. Москва»).

Несмотря на то что на протяжении всего времени существования программы она пользовалась популярностью у молодежной аудитории, Демидов в 94-м году пошел на эксперимент: взяв с собой артистов, он поехал по стране с гастролями (так называемая «Площадка «Обоза»). Народ на эти концерты, что называется, валил валом. Хотя это и неудивительно: в провинции рады любому заезжему артисту.

В то время как часть молодежи буквально тащилась от демидовского «Музобоза», другая часть в его сторону плевалась. Последние считали, что рекламировать безголосую попсу – верх цинизма и продажности. Кроме этого, у последних были и другие серьезные претензии к «главному рулевому». Рупором этой части молодежной аудитории стал известный музыкальный критик Артемий Троицкий, в номере «Московского комсомольца» от 16 января 1997 года он поместил заметку «Война с журналистами», из которой я процитирую отрывок, касающийся непосредственно героя нашего рассказа:

«Означенный Отарик (Отар Кушанашвили – один из ведущих «Музобоза». – Ф. Р.) – марионетка в ловких и натруженных, как поется в старой песне, руках. Хозяев много, но самые толстые нити ведут к милейшему молодому человеку, большому профессионалу по имени Иван Демидов. К великому сожалению, все свои способности и недюжинную энергию Иван употребляет для претворения в жизнь исключительно грязной теории. Суть ее в том, что народ – это, в огромной массе своей, жлобы и быдло, и, чтобы оное поголовье справно хавало и громко чавкало, необходимо сгружать ему «духовную пищу» определенного качества: если это музыка – то самая примитивная развесистая попса, если журналистика – то скандалезная бульварщина. (Сам Иван, надо полагать, ценит Шевчука и Паваротти, но героически пересиливает себя, наступая на горло любимым песням.) В этом, прямо скажем, благородном деле рулевой преуспел. Завел на своем канале самую дебильную (думаю, в мире) телепередачу «Партзона» (кстати, эту единственную на нашем ТВ теледискотеку курировала жена Демидова Елена, которая была главным редактором всех музыкальных программ канала. – Ф. Р.); растиражировал, где только смог, тошнотворного Отарика; учредил журнал «Музобоз», низведя печатное издание до уровня стенных обоев; успешно раскрутил программу «Акулы пера», абсолютно опошлившую и извратившую само понятие музыкальной журналистики...

Иван Демидов, прораб музыкальной дебилизации, конечно, не марионетка – но и не отдельно взятый «злой гений». Вся его (а также Б. Г. Зосимова и ряда других медиа-магнатов) деятельность по насаждению желтых мутантов вместо нормальных музжурналистов – четкое выполнение заказа широких слоев отечественной поп-элиты. Потому что не стали бы серьезные, честные, уважающие себя критики писать (тем более восторженно) о невеликих творческих достижениях звезд сегодняшней попсы и их малозанимательной частной жизни...»

Между тем в том же 1997 году Демидов был удостоен премии «Лучший менеджер телевидения России». Награда была вполне заслуженной, учитывая, что Демидов как продюсер был причастен к созданию около 40 различных программ. Правда, почти у всех у них оказался короткий телевизионный век, однако такова была специфика нового Российского ТВ – это был конвейер по выпуску в основном одноразовых проектов.

На канале ТВ-6 Демидов проработал до февраля 2000 года, после чего вынужден был оттуда уйти, причем со скандалом. Дело в том, что летом 99-го канал перешел в собственность Бориса Березовского и тот взял резкий крен в сторону его политизации, надеясь сделать из него свою новую дубинку в преддверии парламентских и президентских выборов. Внедрять эти установки на канале был направлен Эдуард Гинделеев. В итоге плодом его трудов стал массовый исход звезд с ТВ-6. В их числе оказался и Демидов, большинство проектов которого оказались попросту закрыты. Среди них: «Музобоз», «О.С.П.-студия», «Сделай шаг», «Профессия», «Обозреватель», «Те, кто» и др.

После этого имя Демидова практически исчезло из вида: о нем не писали российские таблоиды, не показывало телевидение. Только однажды он мелькнул на большом экране, снявшись в роли самого себя в фильме Алексея Балабанова «Брат-2» (2001). В 2003 году Демидов вновь объявился в «ящике»: на этот раз в качестве одного из участников популярной телеигры «Последний герой-3». Правда, победить в ней Демидову было не суждено (победил В. Пресняков-младший).

Из интервью И. Демидова разных лет:

«Наверное, я действительно жесткий руководитель. Надеюсь, что не самодур. Я на телевидении прошел очень суровую школу и понимаю, что нынешним молодым тоже нужно поесть дерьма (только тогда из них получатся настоящие люди). С другой стороны, не хочется долго ставить препоны перед человеком, который готов взять на себя ответственность. У молодых недостаток опыта, зато у них глаза горят. Пока есть силы – буду их учить. В последнее время стало надоедать...

Не переношу торговли: «Мне там предложили больше!» Сразу подписываю заявление, потому что знаю – лучше всегда со мной. Можете не верить, но если человек со мной, у него все будет. У людей, которые от меня ушли, ничего не получается...

Смею думать, что я профессионал. Тогда каждый шаг должен быть просчитан. Еще во мне сильна интуиция. Человек, работающий на телевидении, как мне кажется, должен быть дико амбициозен и абсолютно убежден в том, что все делает хорошо, даже отлично...

Ни лобзиком, ни молоточком, ни паяльником ничего не делаю. Ничего не понимаю в машине. Я люблю водить. Но если что-то заскрипело, застучало – все. Приехали! Я даже не знаю, где эта штука, которая открывает капот. Для меня словосочетание «двигатель внутреннего сгорания» до сих пор звучит совершенно загадочно. И, кстати, такая же загадка – почему показывает телевизор...»

В 2005 году И. Демидов вновь объявился на Российском ТВ, но теперь уже в качестве серьезного персонажа – он стал вести передачу «Русский взгляд» на ТВЦ, которая ставила целью возрождение чувства патриотизма у россиян. Отметим, что совсем недавно, при Б. Ельцине, само слово «патриотизм» считалось ругательным и мало кто из деятелей Российского телевидения брал на себя смелость заявить о себе как о патриоте (тогда в чести был космополитизм). Теперь ситуация резко изменилась, что было следствием международной обстановки. После того как западный истеблишмент определил место российской элите в своем «предбаннике», та разобиделась и решила доказать, что она тоже не лыком шита. В итоге президент страны В. Путин сделал ряд резких внешнеполитических заявлений антизападного характера, а внутри страны был взят курс на возрождение у населения чувства любви к своей родине. В авангарде этого процесса была правящая партия «Единая Россия», членом которой стал и наш герой – Иван Демидов. Уйдя с телевидения, он стал начальником идеологического управления политического департамента партии и в этом качестве был назначен одним из лидеров ее молодежного крыла – движения «Молодая гвардия». Сумеет ли он на этом поприще достигнуть таких же высот, как когда-то на телевидении, покажет будущее.

Борис Ноткин

Б. Ноткин родился в 1942 году в Москве в рабочей семье. Его родители рано разошлись, поэтому такое понятие, как безотцовщина, для Ноткина не пустые слова. Матери приходилось вкалывать с утра до вечера, чтобы прокормить двух сыновей. А время было послевоенное, голодное. Однако дети старались ни в чем не подводить свою мать, как могли, помогали ей. В частности, Борис успевал и в школе учиться, и по дому управиться, и в теннисной секции «Динамо» позаниматься. Кстати, теннисом он увлекался настолько серьезно, что в старших классах уже мог перейти в профессионалы, однако ему не повезло – на одной из тренировок «переиграл» себе кисть. Боль была настолько жуткая, что целый год он не мог даже опереться на эту руку. Короче, с активными занятиями спортом пришлось завязать, и Ноткин увлекся языками. Это увлечение привело к тому, что после окончания школы он поступил на переводческий факультет Института иностранных языков. На первом курсе к нему пришла первая любовь. Однако запомнилась она ему не с самой лучшей стороны.

Вспоминает Б. Ноткин: «Мой первый роман продолжался полгода, мы регулярно встречались. Мне было 19, ей 21. Но физической близости у нас не было. Она говорила, что до свадьбы это невозможно. И потом вдруг она мне объявила, что выходит замуж за другого. Оказалось, что все это время она была его любовницей! То есть меня полгода водили за нос! После этого мне в душу запал страх: женщинам верить нельзя, обмануть может каждая. И это недоверие во мне очень долго сидело...»

С блеском окончив институт, Ноткин попал на стажировку в аспирантуру исторического факультета МГУ. А затем в течение нескольких лет активно занимался переводческой деятельностью. Например, в 1969 году он был переводчиком на фильме «Ватерлоо», который снимался в Италии нашим соотечественником Сергеем Бондарчуком.

Вспоминает Б. Ноткин:

«Это произошло, как все в моей жизни, абсолютно случайно. Был 1967 год. Я только закончил институт и начал работать на Московском кинофестивале переводчиком. Меня представили Кингу Видору, который тогда был президентом Гильдии режиссеров Америки. Он же был автором американской версии «Войны и мира». Видор приехал на «Мосфильм», где Бондарчук показывал отснятые серии своей «Войны и мира». Для Бондарчука тогда была неприятная ситуация, потому что режиссеры, состоящие в худсовете «Мосфильма», считали, что его версия великого романа отвратительна, и бойкотировали этот фильм. Предыдущие серии пришлось принимать без худсовета приказом министра. Все эти либеральные писаки говорили, что фильм антихудожественный, что это иллюстрация. И вот на этом фоне Кинг Видор приехал на просмотр и был удивлен, что так можно снимать, с такими первоклассными актерами и армией. Обо всем этом Видор сказал на пресс-конференции. Я переводил. А когда Бондарчук поехал в Италию снимать «Ватерлоо», он потребовал, чтобы Госкино оформило меня.

Я не был членом партии, не был женат, и еще у меня была масса недостатков в анкете. Поэтому кадровик меня завернул. Бондарчук позвонил своему другу, кандидату в члены Политбюро, будущему министру культуры Демичеву Петру Ниловичу, и меня за неделю оформили. Так я впервые в жизни попал за границу.

Я провел в Италии три месяца. Мы каждый день обедали то у Феллини в его ресторане «Чезорино», то ходили к Висконти. Сказочное было время. Потом мы переехали в Лондон озвучивать фильм на студии «Пайнс» и месяц жили там. Был 1970 год...

Наполеона в «Ватерлоо» играл оскаровский лауреат Род Стайгер. В те дни ему как раз вручали премию Британской академии. Процедура была следующая: выходит лорд Лоуренс Оливье, объявляет, за что вручается награда, затем появляется Род, подходит к английской королеве, она вручает приз, он наклоняется к ее руке, имитируя поцелуй (по этикету к руке королевы губами не прикасаются). А мы смотрели эту церемонию с Бондарчуком по телевизору. И видим – Стайгер что-то шепчет у ручки, а у королевы улыбка до ушей! Вечером мы вместе ужинаем, Бондарчук пристает: «Что ты ей сказал?» Он не отвечает. И когда мы уже уезжали, а Род нас провожал, Бондарчук уже с обидой спросил: «Что же все-таки ты сказал королеве?» И тогда он раскололся: «Я наклонился и спросил: «Что вы делаете сегодня вечером, Ваше Величество?»...»

В 70-е годы Ноткин продолжил карьеру переводчика, а также занимался психолингвистикой – наукой о закономерностях порождения и восприятия речевых высказываний. Жил он в отдельной квартире у метро «Сокол» один, поскольку его мама умерла довольно рано, а женой он так и не обзавелся. Почему? Вот как сам Ноткин отвечает на этот вопрос:

«В молодости я очень сильно увлекался женщинами. Стимулов было много: эстетический – женщины очень красивы, познавательный – ухаживая, очень много узнаешь о людях, о жизни, наконец, форма самоутверждения – вот я какой, если такая достойная женщина уделила мне внимание! Так что вначале у меня все это было в чисто радостном виде, а потом появился маленький комплекс: все вокруг женаты, а я – нет. И со временем комплекс стал расти. Но я видел вокруг семьи, какие не являлись примером для подражания.

Лет с тридцати пяти я хотел жениться, но ничего не выходило. Я очень рано понял, что мне нравятся женщины эмоциональные, интеллигентные, очаровательные, женственные, содержательные, порядочные. И в то же время у меня данных никаких не было, чтобы быть для них интересным. У меня нет мощи Шварценеггера. Средние внешние данные. Приятные, но не больше. Очень средние показатели в постели. Это очень просто определяется. Если ты побывал в постели с женщиной и всегда, когда ты ей звонишь, она готова приехать к тебе, значит, ты в постели Кобзон, а если после постели она готова с тобой встречаться или не встречаться в зависимости от каких-то других условий, то это значит, что ты в постели средненький.

Не самый большой красавец, средний в постели, бедный. А отказываться от самых красивых, интеллигентных, достойных мне не хотелось. Надо было чем-то компенсировать отсутствие того, что не дала природа...»

В годы перестройки Ноткин продолжал свою активную деятельность: выступал с лекциями за границей (одна из его лекций называлась так: «Анекдоты как средство понимания российской действительности»), печатался в различных изданиях. В 1988 году, во время приезда в Москву президента США Рональда Рейгана, Ноткин по приглашению проректора МГУ Владимира Торопина работал переводчиком между службами безопасности обеих стран. По его словам:

«Меня поразило, как Владимир Иванович все предусмотрел. По договоренности между секретными службами, за сцену отвечали американцы, там должны были быть только Рейган, ректор МГУ Логунов и переводчик Рейгана. А за зал отвечала наша «девятка» (9-е управление КГБ отвечало за охрану высших должностных лиц Союза. – Ф. Р.). Но Владимир Иванович настоял на том, чтобы на сцене был еще и русский переводчик. Не может Логунов сидеть без русского переводчика! А процедура такая: Рейган выступает с лекцией, которая транслируется на весь мир, а после этого студенты и профессора задают вопросы Рейгану, и он отвечает через американского переводчика.

И тут произошло следующее: встает первый профессор, задает вопрос – транслируют на весь мир, а громкоговорители стоят не на сцене, а перед сценой! Профессор говорит, а на сцене ничего не слышно! Американский переводчик весь искрутился, но ничего не услышал. Пауза. А никого не пустят на сцену перетащить динамик, потому что секретные службы не могут между собой договориться. И тут американский переводчик садится очень по-американски, скрещивает руки на груди и показывает, что он не хочет терять репутацию из-за того, что какие-то разгильдяи неправильно установили колонки. Это мы, русские, все время что-то спасаем, за кого-то что-то доделываем, объясняем. И мне побелевший Логунов говорит: «Боря, выручай!» И я начинаю по губам, потому что тоже ничего не слышу, догадываясь, какой задается вопрос, переводить Рейгану на весь мир. И вот так я двадцать минут по губам, как глухонемой, считывал вопросы, хотя весь мир слышал и вопрос, и перевод...»

В том же году Ноткина пригласили работать... на телевидение. Предложение только на первый взгляд выглядело неожиданным, поскольку на самом деле все было закономерно: перестроечное ТВ все более становилось либерально-прозападным и на смену советским ведущим туда чуть ли не пачками стали приглашаться ведущие из разряда демократов-космополитов. В итоге Ноткин стал одним из ведущих передачи «Добрый вечер, Москва!». Зрителям он запомнился прежде всего тем, что в его вторничных выпусках (программа называлась непритязательно – «Приглашает Борис Ноткин») выступал лидер тогдашних демократов – мэр Москвы Гавриил Попов (с ним Ноткин дружил еще со времен университета).

Однако в 89-м работу на ТВ пришлось на время отложить – по фулбрайтовскому научному обмену Ноткин на полгода уехал преподавать в Висконсинский университет (жил он в городе Мэдисон). А вернувшись на родину, Ноткин внезапно... женился. По его же словам, в Америке он увидел такое количество счастливых браков, что невольно позавидовал американцам, а про себя подумал: «А чем я хуже?» Его женой стала коренная москвичка Ирина Иванова. Она моложе мужа на 9 лет, в свое время закончила инженерно-экономический институт им. Орджоникидзе. Познакомились они случайно: Ноткин читал где-то лекцию, а она ее слушала. После лекции разговорились. Он взял ее телефон, чуть позже они встретились еще раз. В самом начале 90-х они поженились.

В 90-м году Ноткин стал руководителем программы на МТК и возобновил свои встречи с мэром города – теперь с Юрием Лужковым. Эти встречи происходили на протяжении семи лет.

Вспоминает Б. Ноткин:

«Меня всегда спрашивают, трудно ли было работать с мэром. И я всегда честно отвечаю, что мне это было очень тяжело. Первая сложность заключается в том – надо смотреть правде в глаза, – что это передача Лужкова, а не моя. Я старался не терять своего лица, но все правила игры определял он. Без Лужкова там делать нечего. Но в то же время Лужков ни разу за 7 лет мне не сказал: «Вот об этом я не хочу говорить. Вот это не трогай». Он мне не ставил никаких запретов. Но я понимал, что если я ему задам вопрос, после которого у него испортятся отношения с каким-нибудь федеральным вице-премьером, то мне спасибо не скажут. Помните, в Москве был бензиновый кризис, и после прямого эфира с Лужковым мне сказали: «Ты что, хочешь, чтоб его пристрелили, что ли?» Я спровоцировал Лужкова на то, о чем он сам вряд ли стал бы говорить...

Когда я вел передачу с Лужковым, у меня было громадное ощущение своей полезности, нужности. Благодаря мне 30 деятелей культуры улучшили свои жилищные условия, получили студии. Прямо в эфире я говорил: «Юрий Михайлович, вот вы любите Угольникова, а он живет в полукоммунальной квартире, его заливают регулярно». И передавал письмо Угольникова. И через некоторое время у человека улучшались жилищные условия. Хотя, что тоже интересно, из всех этих людей только один человек – Татьяна Догилева – публично сказала: «Так много друзей, а помог с квартирой один Ноткин».

Сложность ведения передачи с Лужковым в том, что его политические демарши подчас строятся не на подсчете выгод и потерь, а на чистом чувстве. Я с большой опаской зачитывал в эфире письма ветеранов войны, героев обороны Севастополя, называвших Лужкова последней надеждой преданного города, потому что резкость его заявлений сразу далеко уходила, на мой взгляд, за черту дозволенного...»

Вообще стоит отметить, что в передачах Ноткина его собеседники крайне редко выходили «за черту дозволенного». Во многом благодаря тому, что сам ведущий умело сглаживал углы, избегал в своих вопросах даже намеков на какой-нибудь конфликт. За это он заработал себе титул «самого бесконфликтного ведущего». Хотя, конечно же, бывали и исключения. Так было, например, когда его гостем была самая оголтелая демократка Валерия Новодворская, которая своими резкими ответами заставила ведущего изрядно поволноваться. Сам Ноткин по этому поводу говорит следующее:

«Я стараюсь приглашать самых достойных. Наше замечательное руководство сейчас все делает, чтобы у нации было состояние унижения. Они не понимают, что нужно заботиться о психологическом состоянии нации... Поскольку состояние национального унижения не прекращается ни на один день, я стараюсь приглашать таких гостей, от которых у зрителей было бы чувство: «Вот какие мы, русские, вот какие у нас потрясающие люди! Какой калибр!» Я стараюсь приглашать таких людей, которые создавали бы чувство гордости за свою страну...»

Еще один титул, которым удостоили Ноткина зрители, – «самый сексуальный голос телевидения». Стоит отметить, что самого Ноткина в первые месяцы его работы на телевидении удивляло, что в очереди за продуктами его узнавали только тогда, когда он начинал разговаривать, а женщины, с которыми он не общался по нескольку лет, сразу узнавали его по телефону. Значит, в его голосе действительно что-то есть, притягивающее к себе слабую половину человечества. Впрочем, не только слабую. Был случай, когда в голос Ноткина влюбился знаменитый итальянский кинорежиссер Франко Дзеффирелли, известный своими гомосексуальными наклонностями.

В 1998 году на канале «ТВ Центр» стала выходить авторская программа Ноткина «Галерея Бориса Ноткина». В сущности, это был слепок с его прошлой программы «Приглашает Борис Ноткин», в которой он встречался с интересными людьми из мира политики, искусства, спорта.

Весной 99-го Ноткин в пожарном порядке был введен в программу «Старый телевизор» (НТВ), ведущий которой – Дмитрий Дибров – позволил пригласить в студию в качестве гостя человека, который произнес в прямом эфире неприличное слово. Ноткин шел в эту передачу без особого энтузиазма и честно признался в одном из интервью: «То, что произошло с Дибровым, снится мне в кошмарных снах. Устраивать склоку в эфире – это себя похоронить. Но что делать в подобных ситуациях, я пока не знаю».

К счастью, ни один из гостей Ноткина ничего из ряда вон выходящего себе не позволил, а вскоре и замена подоспела. Ноткин просидел в кресле ведущего «Телевизора» чуть больше месяца, после чего уступил его первому ведущему этой программы Льву Новоженову.

В те годы Ноткин с женой Ириной и ризеншнауцером Егором (кстати, сыном ризена Юрия Никулина) жили в двухкомнатной квартире недалеко от метро «Динамо». Дачи у них не было, но они особо по этому поводу и не страдали – в течение года они снимали номер на Олимпийской базе пловцов и гимнастов на озере Круглое. Свободное время Ноткин отдавал (и отдает до сих пор) своему любимому виду спорта – теннису. Его постоянным партнером долгое время (до автоаварии весной 2005 года) был Николай Караченцов. В августе 93-го они на пару выиграли турнир «Большая шляпа» и как победители сыграли против пары Борис Ельцин – Шамиль Тарпищев.

Внеслужебные вкусы и пристрастия Ноткина выглядят следующим образом: любимая книга – «Мастер и Маргарита», фильм – «Мимино», телепередача – «Итоги», телеведущий – Леонид Якубович, художник – Репин, театр – «Современник», актриса – Ирина Купченко, актер – Олег Табаков, кинорежиссер – Никита Михалков, певица – Алла Пугачева, певец – Иосиф Кобзон.

На сегодняшний день Б. Ноткин до сих пор работает на телеканале ТВЦ, где по воскресеньям ведет авторскую передачу «Приглашает Борис Ноткин».

Артем Боровик

А. Боровик родился в 1961 году в Москве, в семье журналиста-международника. Его отец – Генрих Аверьянович Боровик – окончил Московский государственный институт международных отношений (МГИМО) и долгое время работал за границей: передавал репортажи из Вьетнама, Китая, Бирмы, с Кубы. В 1966 году он стал корреспондентом Агентства печати «Новости» (АПН) в США и отправился туда вместе с семьей. Там Артем пошел в школу. Как это ни странно, но воспоминания о том времени у него не слишком радужные. Одноклассники его не любили и никогда не называли по имени, ограничиваясь прозвищем «русский» (в него они вкладывали всю свою нелюбовь к Советскому Союзу). На этой почве у Артема происходили постоянные стычки, причем очень часто ему приходилось доказывать свою правоту с помощью кулаков. Однако силы были неравны, и ему здорово доставалось. По его же словам: «Однажды я пришел на урок дзюдо и меня здорово отдубасили – только за то, что я из России. Но поскольку это все было в рамках школьного урока, то вроде ничего страшного не произошло».

Самое интересное, когда в 1972 году он с родителями вернулся на родину (в писательский дом в Безбожном переулке) и пошел уже в нашу, советскую школу, то и там его не слишком-то жаловали одноклассники. Ему дали прозвище «американец» и опять стали дубасить. На этот раз, видимо, из зависти: ведь он был весь такой заграничный. Однако в то время, как одноклассники-мальчишки его сильно не любили, девчонки, наоборот, привечали.

Вспоминает А. Боровик: «В глазах девчонок я выглядел довольно романтично: неясно, откуда приехал, говорит по-английски да еще джинсы носит. Тогда ведь в школах джинсы носить было нельзя, чего я никак не мог понять. В итоге с шестого по десятый класс у меня была пара романов. Помню, одну девушку звали Лена и она была старше меня на год. Кроме этого, я был безответно влюблен в преподавательницу английского языка Наталью Михайловну Абрамову. Это была женщина удивительной красоты, которая не только преподавала английский, но и являлась директором нашего школьного шекспировского театра. Разве можно было не влюбиться в такую женщину?..»

Закончив школу в конце 70-х, Боровик пошел по стопам своего отца – поступил в престижный МГИМО на факультет журналистики. Тогда же вступил в ряды КПСС. Окончив институт, попал на работу в газету «Советская Россия» в компанию таких же, как и он, «мальчиков-мажоров» (детей номенклатуры): Владимира Яковлева (сын будущего теленачальника Егора Яковлева, основатель издательского дома «Коммерсантъ»), Дмитрия Лиханова (сын председателя Детского фонда Альберта Лиханова, будущий издатель журнала «Няня»). Отметим, что почти все советские «мальчики-мажоры» (дети дипломатов, писателей, кинематографистов и т. д.) были антисоветчиками, несмотря на то что именно советская власть позволяла им жить так, как рядовым советским гражданам можно было только мечтать. Это была ахиллесова пята советской власти – она сама воспитала своих гробовщиков.

Вспоминает Д. Лиханов: «Мы были этакими анархистами. Как-то под Новый год мы устроили «капустник», взяв за основу пьесы «На дне» и «Горе от ума». В этой инсценировке мы жестоко обличали не только наше газетное руководство, но и всю партийную печать. Нас постоянно прикрывал главный редактор Ненашев (тот самый М. Ненашев, который в конце 80-х возглавит Гостелерадио. – Ф. Р.)».

Покровительство главреда было настолько мощным, что «мальчики-мажоры» претворяли в жизнь самые дерзкие планы. Например, однажды Боровик с Лихановым задумали отправиться в Тольятти, взять (не купить) на ВАЗе автомобиль «Нива» и совершить российское сафари – прокатиться с ветерком по Смоленской дороге. Сказано – сделано. Боровик уговорил Ненашева подписать соответствующее письмо, и они с приятелем отправились в путь.

Доехали до Тольятти, без проблем взяли белую «Ниву», собственноручно расписали ее, как их душе заблагорассудилось, и укатили в путешествие. Веселились несколько дней. Правда, конец поездки был омрачен небольшой неприятностью. Лиханов оставался в Смоленске, когда Боровик в одиночку уехал в гости к председателю какого-то местного колхоза. И пропал: день его нет, второй... Лиханов начал волноваться, причем родителям Боровика, которые звонили из Москвы и интересовались самочувствием сына, ему пришлось врать, что он жив-здоров и находится вместе с ним в городе. В конце концов нервы Лиханова не выдержали, и он позвонил в милицию. Там буквально за голову схватились, когда узнали, что на их территории бесследно пропал сын знаменитого Генриха Боровика. Тут же был объявлен широкомасштабный розыск, о результатах которого чуть ли не ежечасно (!) оповещали Лиханова. В конце концов пропавшего «мальчика-мажора» удалось найти: не в силах устоять перед гостеприимством председателя колхоза, тот кутил у него дома.

В 1986 году из «Савраски» ушел Ненашев, и новый главред стал совсем иначе смотреть на закидоны «мальчиков-мажоров». В итоге первым пострадал Лиханов – его уволили. Он устроился в набиравший либеральную силу «Огонек» (при новом главреде Виталии Коротиче) и стал настойчиво переманивать к себе и Боровика. И ему это удалось – тот был принят в «Огонек» в качестве военного корреспондента.

Боровик с головой окунулся в работу: писал репортажи из Афганистана, а в 88-м стал участником беспрецедентного эксперимента – по обмену отправился служить в американскую армию, на военную базу Форт Бэннинг. Предыстория последнего вояжа была непростой. Согласно договоренности с американской стороной, наш человек должен был оказаться в их вооруженных силах по бартеру – в обмен на ответное приглашение американца в наши войска. Советские генералы были против такого условия, справедливо опасаясь, что штатник может тако-о-е увидеть в нашей армии... Однако у Боровика были прекрасные отношения с маршалом Ахромеевым, а у главреда «Огонька» Виталия Коротича с секретарем ЦК Александром Яковлевым (как мы помним, тот прикрывал либералов в СМИ), что и решило судьбу эксперимента – его запустили.

Итогом этой поездки стала книга Боровика «Как я был солдатом армии США», которая летом 88-го частично публиковалась в «Огоньке».

На телевидение Боровик попал в 1987 году – был одним из первых ведущих передачи «Взгляд» (вел свой выпуск вместе с Сергеем Ломакиным). Благодаря этому его лицо (имя уже было достаточно популярно благодаря публикациям в «Огоньке») стало широко известно в стране. В том числе и в КГБ, который именно тогда стал проявлять к нему повышенный интерес. Его даже пытались вербовать, но не впрямую, а через его супругу Веронику Хильчевскую (дочь представителя СССР при ООН). Причем сделать это должен был ее бывший школьный учитель английского языка. Но вербовка, как гласит легенда, провалилась.

Со своей женой Вероникой Боровик познакомился, когда ему было... восемь лет, а ей около четырех. Случилось это в Америке, где в то время работали их родители.

Вспоминает А. Боровик: «Появилась маленькая девочка в розовом платьице и с зонтиком. Почему-то именно зонтик я очень хорошо запомнил. Она мне очень понравилась... Потом лет девять мы не виделись. Снова встретились случайно, и она опять мне очень понравилась, но мы расстались. Затем встретились, когда я уже заканчивал институт, а она только поступала на факультет журналистики. В ту пору я очень активно занимался журналистикой, все время ездил, мы встречались крайне редко, но когда виделись, что-то такое происходило, искра пролетала... А потом я узнал, что Вероника вышла замуж (за сына известного политического обозревателя Томаса Колесниченко. – Ф. Р.), и понял, что потерял что-то такое, чего не имел права терять. Пришлось предпринять целый ряд действий, чтобы люди, которые должны быть вместе, оказались вдвоем... Нет, с ее мужем мы не дрались, у нас с ним нормальные отношения. Просто они были несчастливы в браке: и он, и Вероника. У них прекрасный ребенок (сын Степан родился в 1986 году. – Ф. Р.), и у нас с ним очень хорошие, близкие отношения...»

В 1995 году у Артема и Вероники родился сын, которому родители дали редкое имя Максимилиан. Но вернемся в конец 80-х.

В те годы Боровик близко сошелся с популярным писателем Юлианом Семеновым, который в 1989 году стал издавать первую в Союзе частную газету «Совершенно секретно», она была типичным проектом тогдашней советской либеральной фронды. Стоит отметить, что создать подобное издание Семенову помогли его широкие связи в высших сферах, в частности в Совете Министров – тогдашний премьер-министр Николай Рыжков распорядился выдать знаменитому беллетристу беспрецедентный по тем временам кредит то ли в миллион, то ли в полтора миллиона долларов. На эти деньги было закуплено новейшее оборудование, а сотрудникам газеты была установлена не только невиданная зарплата, раз в пять (!) превышающая зарплату в других изданиях, но и выданы синие загранпаспорта, облегчавшие перемещение по миру. Надо ли объяснять, что попасть в такую газету тогда мечтали многие журналисты, в том числе и Боровик. И он туда попал (в мае 90-го), но пока в качестве рядового корреспондента. А затем в результате целой цепи трагических событий Боровик стал во главе издания. Что же произошло?

Руководство газетой осуществляли два человека – Семенов и его заместитель Александр Плешков. Летом 90-го они отправились в Париж на встречу с Эдуардом Лимоновым, и тот пригласил их на банкет, который устраивала некая французская газета. Во время застолья Плешкову внезапно стало плохо, и он уехал в гостиницу. В номере ему стало еще хуже, он попросил портье вызвать «Скорую», однако дождаться ее ему было не суждено – через несколько минут он скончался. Проведенное вскрытие показало, что он умер вследствие кровотечения всех внутренних органов. Стоит отметить, что родственники покойного до сих пор уверены, что Плешков был отравлен КГБ, поскольку якобы вывез в Париж какие-то секретные материалы, разоблачающие Лубянку.

Между тем это была еще не последняя потеря, которую тогда понесла популярная газета. Примерно через год инсульт достал самого Семенова.

Вспоминает А. Боровик: «В конце 80-х Семенов неоднократно предлагал мне стать его первым замом, но я тогда отказывался – работал на «Огонек» – американская армия, Афганистан. В 90-м году на меня свалилась вся эта империя, созданная Семеновым. Тогда Мердок хотел купить «Совершенно секретно», и его представитель приехал в Москву. Семенов для переговоров нанял катер, и прямо в начале беседы у него случился инсульт – практически у меня на руках, я сам отвозил его в больницу... Так что судьба заставила взяться за «Совершенно секретно». Но и тогда мое условие было одно – берусь за это дело только на время лечения, думал, на полгода. Увы, оказалось, навсегда...» (Ю. Семенов скончался 15 сентября 1993 года на 62-м году жизни.)

Говорят, желание Семенова видеть на посту своего преемника именно Боровика было вызвано личными мотивами. Якобы приемный сын писателя журналист Андрей Черкизов потянуть эту ношу не смог, поэтому Семенов и обратил свой взор на Боровика, который отличался целым набором положительных качеств: во-первых, был сыном влиятельного либерала-западника, во-вторых, был талантлив, смел, не пил, увлекался спортом. Как показало время, выбор Семенова оказался верен: за годы после смерти основателя «Совсека» Боровик не только не разбазарил доверенное ему добро, но даже приумножил его.

Между тем в январе 1991 года тогдашнее руководство ЦТ закрыло передачу «Взгляд». В отличие от других участников программы – тех же Любимова с Политковским, которые стали выпускать «Взгляд» из подполья», – Боровик остался не у дел. Однако в то время на ТВ открывался новый канал – российский, руководители которого (Олег Попцов и Анатолий Лысенко) предложили Боровику делать свою собственную программу «Совершенно секретно». По их задумке, это должна была быть острая публицистическая передача, в которой львиную долю материала должны были составлять разного рода журналистские расследования.

Буквально с первого же выхода в эфир новая передача привлекла к себе внимание телезрителей и стала очень популярной. Ее первые выпуски были посвящены самым разным событиям и фактам отечественной истории. К примеру, в одной из передач рассказывалось о генерале НКВД Павле Судоплатове, который в 40-е – начале 50-х годов руководил диверсионно-разведывательными операциями. Его агенты осуществили убийство Троцкого в 1940 году, выкрали у американцев секрет атомной бомбы. Еще три выпуска программы были посвящены Лаврентию Берии. Однако большую часть освещаемых передачей тем составляли современные журналистские расследования. Для этого программе пришлось заиметь целую сеть платных информаторов в самых различных слоях общества и учреждениях.

Рассказывает А. Боровик: «В 91-м мы поднялись просто на журналистском везении – находили человека, и он «делился». Очень многое удавалось получить на борьбе Ельцин – Горбачев. Но период романтизма быстро прошел в умах чиновников. Где-то с 92-го года все всё стали делать за деньги. Особенно сильно коррумпировали наших бюрократов японские журналисты. Они платили за информацию такие деньги, что нам и не снились. Сегодня у нас есть договорники и внештатники в самых разных городах, министерствах, архивах, армиях, республиках. Часто подсовывают дезинформацию, это настоящая головная боль – вовремя распознать и не пустить в эфир...»

Несмотря на то что все расследования, которые проводились в «Совершенно секретно», носили гриф независимых, на самом деле, конечно же, это было не так. Независимых журналистов в ельцинской России не было и быть не могло: все они выполняли чей-то заказ из высших политических сфер (враждовавших друг с другом группировок в Кремле и около него тогда стало даже больше, чем при советской власти). Другое дело, что кто-то это делал осознанно, а кого-то использовали, что называется, втемную. Поскольку некоторые темы, которых касались журналисты «Совершенно секретно», несли в себе гриф особой секретности, не всем нравились эти разоблачения. Как результат – провокации против журналистов.

К примеру, однажды неизвестные люди напали на жену Боровика, когда она входила в подъезд своего дома. К счастью, все обошлось более-менее благополучно. В другой раз напали на самого Артема Боровика. Это было тогда, когда случился скандал с «генералом Димой» – Дмитрием Якубовским. Он позвонил Боровику и предложил сделать совместный разоблачительный материал против Владимира Шумейко (1-й заместитель Председателя Правительства РФ). Спустя два часа после этого разговора «Жигули» журналиста были взяты в «клещи» на Рублевском шоссе джипом и черным «БМВ». Нападавших не остановило даже то, что все это происходило напротив поста ГАИ. Машина Боровика пошла юзом, и только чудо спасло журналиста от более серьезных последствий. Когда он выскочил из автомобиля и подбежал к гаишникам, те спокойно ответили, что ничего не видели, а потом добавили: «Ты, друг, наверное, здорово насолил кому-то».

Не оставляла без внимания журналистов «Совершенно секретно» и госбезопасность. К примеру, в ноябре 1995 года, когда Боровик давал телефонное интервью газете «Московский комсомолец», корреспондент удивился тому, что их разговор иногда прерывается. В частности, стоило Боровику произнести фамилию Шумейко, как тут же в трубке появились какие-то посторонние шумы. На удивленную реплику корреспондента Боровик ответил следующим образом:

«Я думаю, что прослушиваются телефоны ведущих журналистов, редакторов популярных изданий, телепрограмм. Это происходит не только у нас. Опыт западных демократий таков, что и там это делают. Другой вопрос – в чьих это руках и интересах. У нас, с точки зрения телефонной слежки, беспредел сейчас больший, чем во времена КГБ...»

Некоторые скандалы Боровик волей-неволей провоцировал сам. К примеру, в 1997 году под маркой «Совсека» стало выходить новое издание – журнал «Лица», коммерческим директором которого стала жена Боровика Вероника Хильчевская. Чтобы обеспечить новому изданию финансовую подпитку, Боровик стал искать людей с деньгами и вышел на видного олигарха, владельца телеканала НТВ Владимира Гусинского. Однако тот в обмен на свое участие в этом проекте потребовал от Боровика, чтобы он немедленно уволил редактора, которая водила дружбу с ненавистным ему бывшим начальником Службы безопасности Ельцина Александром Коржаковым. Боровик недолго думая это желание Гусинского исполнил – прямо из Америки позвонил в Москву и распорядился уволить журналистку. Причем его не остановило даже то, что журнал «Лица» шумно стартовал именно благодаря Коржакову – в первом номере было помещено интервью бывшего главного президентского охранника, где он рассказывал о том, как Березовский уговаривал его убить Гусинского.

Самое интересное, что, несмотря на проведенную Боровиком чистку, его союз с Гусинским так и не состоялся.

С именем Коржакова был связан еще один скандал. Произошел он в то время, когда к выходу готовилась книга Коржакова «Борис Ельцин: от рассвета до заката». Некто неизвестный похитил текст рукописи из дизайн-центра и предложил для публикации Боровику. Тот не раздумывая согласился. В итоге Коржаков здорово осерчал на него и во всех своих интервью стал его костерить на чем свет стоит: он, к примеру, рассказывал о том, как Боровик о каждой своей встрече с ним отчитывался перед дочерью Ельцина Татьяной Дьяченко (она была одним из связующих звеньев президента России с олигархами). Боровик не заставил ждать с ответом и заявил, что книга бывшего охранника – ерунда и ничего интересного из себя не представляет. Однако взаимная неприязнь длилась ровно до того момента, когда книга вышла в свет. Тут стало ясно, что она имеет огромный спрос, и Боровик взял свои слова обратно. Он предложил Коржакову распространять книгу через «Совсек», на что последний согласился. Топор войны был зарыт.

Рассказывает А. Беляков:

«Но отношения с Коржаковым были лишь эпизодом – по-настоящему серьезную ставку Боровик сделал на московское правительство и лично на мэра Лужкова.

В апреле 97-го, когда Лужков отправился в Америку, Боровик устремился за ним и добился двух эксклюзивных интервью – для журнала «Лица» и телепередачи «Совершенно секретно».

Затем Артем Генрихович вызвался провести в честь юбилея столицы грандиозный концерт Жана Мишеля Жарра. Мероприятие удалось на славу, и, видимо, как раз тогда Лужков убедился, что с Боровиком стоит иметь дело.

В 98-м году именно Боровик проводил так называемый парад мэра близ Поклонной горы. Напомним, что День города пришелся на самый острый период кризиса, и даже неисправимый оптимист Лужков, как уверяют, подумывал, не отменить ли парад. Но, очевидно, ему стало жаль стараний Боровика. Хотя Артем Генрихович, по некоторым сведениям, потерял на этом параде надувных фигур 250 тысяч долларов.

«Но приобрел он гораздо больше, – говорит один из бывших коллег Артема. – Его кредо заключается в том, что близость к сильным мира сего приносит гораздо больше дивидендов, чем какая-то независимость. В каждом номере новой газеты «Версия» обязательно присутствуют какие-нибудь префекты-супрефекты. С утра до вечера Боровик созванивается с чиновниками московского правительства».

Первым ощутимым дивидендом можно считать то, что фирме Боровика было продано четырехэтажное здание близ резиденции американского посла на Смоленской. Причем, как говорят, за очень небольшие деньги».

Бывшие сотрудники не без иронии рассказывают, как после очередных перемен в российских верхах Боровик немедленно объявляет общий сбор и провозглашает: «Все! Завтра Ельцин уходит в отставку. Объявляются новые выборы, и президентом становится Лужков!»

К середине 90-х Боровик стал владельцем небольшой медиаимперии Издательский дом «Совершенно секретно», в которую входят: газеты «Совершенно секретно», «Лица», «Версия», одноименная телепередача и компания «Совершенно секретно – Телеком». Проживая долгое время с женой и детьми в светлой мансарде неподалеку от знаменитого «Дома на набережной» (в свое время она служила творческой мастерской для Ю. Семенова), семья Боровика затем перебралась в трехкомнатную квартиру в центре города.

Его жена Вероника несколько лет работала вместе с мужем на РТР (вела утреннюю программу «7.30»), после чего перешла в журнал «Лица». Говорят, пост коммерческого директора был специально придуман под нее, чтобы хоть как-то оправдать ее деятельное участие во всех делах мужа. Оба супруга хорошо говорят по-английски, а Боровик к тому же неплохо знает и испанский. По этому поводу стоит рассказать следующую историю. В 1995 году, когда супруги отдыхали во Франции, Боровик попал в серьезную автокатастрофу, угодил в больницу. И там, будучи в шоковом состоянии, он вдруг начал изъясняться с врачами по-испански. Ход его мыслей был такой: французский принадлежит к группе романских языков, испанский – тоже. Значит – поймут! Но ни один из тамошних эскулапов ничего не понимал и на все потуги заморского пациента только смущенно разводил руками. В конце концов Боровику хватило ума оставить в покое свою испанскую речь и перейти на общепринятый английский.

Рассказывает А. Беляков:

«Артем Генрихович редко с кем-либо ссорится. Как-то в пресловутых «Лицах» вышла статья о Пугачевой как бизнес-леди. Алла Борисовна осталась очень недовольна содержанием, о чем немедленно сообщила Боровику. Вряд ли певица как-то сильно угрожала издателю, но тот поспешил встретиться с ней на званом обеде и уладить недоразумение.

Очень гордится Артем Генрихович дружбой с братьями-режиссерами Андроном Кончаловским и Никитой Михалковым. Злопыхатели и здесь усматривают меркантильный интерес Боровика: оба пользуются особым расположением Лужкова, а Андрон и вовсе был режиссером гигант-патриотического шоу на Красной площади в день 850-летия Москвы.

Но, несмотря на всех знаменитых друзей и могущественных знакомых (кстати, сестра Боровика замужем за пресс-секретарем Президента России Дмитрием Якушкиным. – Ф. Р.), Боровик здоровается с каждой уборщицей в своих редакциях и никогда не отказывается пропустить рюмку-другую на дне рождения кого-нибудь из сотрудников. Он все-таки получил хорошее воспитание...»

Кстати, это же воспитание уберегло Боровика от того, к чему пришли многие отпрыски советских номенклатурных работников – к пляске на костях советской власти и превознесению всего западного. В одном из своих последних в жизни интервью («Литературной газете») А. Боровик по этому поводу заявил следующее:

«Вот не зря говорили, что все, что писала наша пресса о развитом социализме в СССР, было, мягко говоря, неправдой. Но, как показывает время, то, что наши журналисты писали о «джунглях капитализма», оказалось правдой: безмерные прибыли одних и полная нищета других, ужас безработицы, неуверенность в завтрашнем дне. Когда сейчас кто-нибудь кидает камень в огород моего отца, я говорю: «Если бы вы его слушали 15 лет назад, может быть, сейчас были не в такой... извиняюсь за выражение... в какой мы все оказались». Я недавно перечитал «Пролог» отца и поймал себя на мысли, что сейчас мог бы под всем этим подписаться. Только наша экономическая ситуация во сто крат утрированней той, о которой писал отец, находясь в 60-е годы в США, где я, кстати, был вместе с ним. Мы оказались еще более коррумпированными, значительно более неравноправными, значительно менее демократичными. Как мы будем из этого выходить и кто нас будет выводить – это большой вопрос и тема другого разговора...»

Журналистка «Московского комсомольца» Н. Боброва, которая устраивает регулярные блиц-опросы телезвезд, в одном из мартовских номеров 97-го года попросила Артема Боровика и Веронику Хильчевскую описать свои внеслужебные пристрастия. И вот что получилось.

Оказалось, что Боровик любит пельмени с уксусом и сметаной, а из напитков предпочитает кристалловскую «Столичную». Курит он «Салем» с ментолом, а из одеколонов предпочитает «Армани». Стрижется в «Метрополе». Из всех видов спорта предпочитает теннис, в который сам неплохо играет (в турнире «Большая шляпа» однажды занял второе место, выступая в паре с Крисом Кельми). Из певцов отдает предпочтение Лучано Паваротти, Александру Розенбауму и Лайме Вайкуле. Любимая актриса – Ингрид Бергман, актер – Александр Кайдановский. Любимый театр – Ленком. Из политиков уважает Франклина Рузвельта, из художников – Модильяни, из режиссеров – Копполу.

А вот как выглядит блиц-опрос В. Хильчевской. Из пищи отдает предпочтение рыбным блюдам, но особенно любит камбалу в соусе из сливок. Из напитков – «Кампари», из сигарет – «Парламент». Предпочитает деловой и спортивный стиль в одежде, при этом тяготеет к черному цвету. Парфюмерия – от Герлен, духи – «Бушерон». Стрижется у Андрея Крылова. Весьма спортивна: занималась конным спортом, затем переключилась на горные лыжи и водное плавание. Из музыки предпочитает группу «АББА», того же Паваротти и Наталью Ветлицкую. Любимая актриса – Инна Чурикова, актер – Мэл Гибсон, режиссер – ранний Тарковский.

В июне 1999 года телепрограмма «Совершенно секретно» оказалась в центре скандала и вынуждена была сменить прописку – с прокремлевского РТР перейти на оппозиционное НТВ. Что же произошло?

22 июня руководство РТР приняло решение о снятии программы с эфира и расторжении контракта с ее производителями (телекомпания «Совершенно секретно – Телеком») из-за того, что позиция «СС – Т» расходится с позицией государственной телекомпании. В частности, программу «Совершенно секретно» упрекали в радикально-панславистской позиции в освещении югославского кризиса (ельцинское руководство фактически предало тамошних славян, поддержав американскую агрессию в Югославии), глумлении над памятью Галины Старовойтовой и других грехах. В ответ на это руководство «Совершенно секретно» дало 28 июня пресс-конференцию, на которой эти обвинения были названы надуманными и не соответствующими действительности. После этого конфликт вроде бы разрешился положительно: руководители двух компаний договорились о возобновлении эфира 15 августа.

Но перемирие длилось недолго. В конце того же месяца неофициальные источники сообщили, что программа «Совершенно секретно» отныне будет выходить на НТВ, а ее руководство подало в арбитражный суд иск о признании банкротом ВГТРК, головного предприятия РТР, заказавшего, но не оплатившего несколько выпусков программы. Первое заседание суда состоялось в сентябре, и на нем было принято соломоново решение – ВГТРК не имеет просроченных долгов перед «Совершенно секретно», но при этом дело о банкротстве не прекращается.

Осенью того же 99-го Боровик и его команда включились в информационную войну, которая разгорелась в России накануне президентских выборов 2000 года. Боровик поддерживал Евгения Примакова и Юрия Лужкова, активно пиаря их в принадлежащих ему медиаструктурах. Как известно, примаковско-лужковский блок в итоге эту войну проиграл. Сразу после этого завершился и земной путь Артема Боровика.

Избрав смыслом своей жизни активное участие в политике, журналист в итоге закончил жизнь трагически: 9 марта 2000 года А. Боровик погиб в авиакатастрофе. По сути Боровик ушел на взлете своей карьеры. Причем не только в прямом, но и в переносном смысле – самолет «Як-40», на котором он находился, разбился, едва успев оторваться от земли. Трагедия произошла в Шереметьево-1 в 8 часов 43 минуты по московскому времени. Кроме Боровика на борту «Яка» находились еще 8 человек: командир экипажа С. Якушкин, летчики Э. Цугаев и В. Новолоцкий, бортпроводницы Е. Яковлева и С. Корякина, пассажиры – президент ОАО «Группа Альянс» Зия Бажаев, Николай Тектов и Андрей Хичкарь.

Самолет направлялся в Киев, где Боровик и Бажаев вели переговоры о совместном медиапроекте и летели в служебную командировку для организации одного из региональных выпусков. Поднявшись с земли на 50 метров и убрав шасси, самолет внезапно рухнул на землю в 70 метрах от взлетно-посадочной полосы. Прибывшие на место происшествия машины «Скорой помощи» оказались бесполезными – все 9 человек, находившиеся на борту «Яка» погибли.

Как установило следствие, трагедия стала возможна из-за халатности экипажа, который то ли забыл, то ли не захотел нанести на крылья самолета специальное покрытия от обледенения. Однако в журналистских кругах до сих пор бытует версия, что авария была подстроена злоумышленниками. В качестве вероятной жертвы назывался Зия Бажаев, у которого было много недоброжелателей.

Похороны погибших состоялись 11 марта. Панихида по Артему Боровику прошла в Центральном доме литераторов. Корреспондентка «Экспресс-газеты» Д. Тарасова так описывала это событие:

«Первыми к гробу стоимостью 20 000 долларов подходили родственники. Целовали безжизненное тело и садились рядом. У гроба оставалась только мать. Дрожащей рукой она гладила сына, попытки усадить ее были тщетны. Вскоре появился Иосиф Кобзон с огромным букетом роз. Чуть позднее пришел Юрий Лужков. Ему пришлось прервать заграничный отпуск. «Не верю!» – только и смог сказать Юрий Михайлович после долгой паузы. Смахнул слезу и отошел от микрофона. Сказать последнее «прости» пришли Григорий Явлинский, Евгений Евтушенко, Александр Буйнов, многие известные политики, бизнесмены, деятели культуры, журналисты.

На Новодевичьем, как ни странно, было немноголюдно: только близкие, коллеги, друзья. Нет обычной для похорон людей такого ранга масштабности.

Отпевание. Блики свечей играли на напряженных лицах Андрея Разбаша, Александра Любимова. Двадцать минут вся процессия шла от церкви до могилы. Вся дорога – около двухсот метров – усыпана розами и гвоздиками. Мать Артема обессилела от слез. У могилы ей стало плохо – пришлось вызвать «Скорую». Отец же сохранял вид отрешенной невозмутимости до самого конца, даже на поминках, которые организовало московское правительство в ресторане «Мир». Казалось, что Генрих Аверьянович не может поверить, что сына уже нет...

Иосиф Кобзон напомнил, что в жизни каждого человека есть всего лишь две песни – колыбельная и погребальная. И тихим голосом без музыкального сопровождения спел последнюю...»

После гибели А. Боровика его родные и друзья учредили специальную премию его имени за лучшие журналистские расследования. Общий призовой фонд премии составляет 50 тысяч долларов. В сентябре 2003 года, во время третьей церемонии награждения этой премией, награду получил и сам Артем Боровик – посмертно. Это был Орден кавалеров почетного ветеранского креста. Из рук певца Иосифа Кобзона эту награду принял отец Артема – Генрих Боровик.

Татьяна Миткова

Т. Миткова родилась 13 сентября 1955 года в Москве в интеллигентной семье. Закончив в 1973 году специализированную школу № 56 с преподаванием ряда предметов на английском языке, Миткова в течение года занимается в школе юного журналиста. Через год поступает на вечернее отделение факультета журналистики МГУ. Во время учебы устроилась работать на Центральное телевидение в качестве стажера. Через несколько лет стала редактором в телепередаче «Международная панорама».

Рассказывает В. Мукусев: «1986 год. Командировка в Афганистан. Я уже тогда понял, что мы должны оттуда уходить. Но даже намекнуть на это с телеэкрана абсолютно невозможно. Не знаю почему, по самонадеянности, глупости, наверное, я пошел в «Международную панораму», она была из числа передач-небожителей. И там я встретил никому из телезрителей тогда не известную Татьяну Миткову. Она работала редактором. Таня совершила по тем временам подвиг. Это было лето, время отпусков, она оставалась на «хозяйстве» и вставила мой материал в «Международную панораму». Скандал был до небес, ей вкатили выговор. Сегодня мы уже столько раз проговорили все самое страшное в адрес власти, что власть давно ничего не боится. И смелости-то особой не надо. А Танин поступок был на уровне того, что я видел в Афгане, где ребята ежедневно совершали микроподвиги...»

В 1988 году на ЦТ появилась новостная программа «ТСН» («Телевизионная служба новостей»), которая сразу выделилась в разряд новаторских и по популярности намного обогнала программу «Время». Одной из ведущих в ней стала Татьяна Миткова.

Вспоминает А. Гурнов:

«С нового, 1990 года «ТСН» перевели на первый канал. Тогда мы пригласили стать ведущими Юру Ростова и Таню Миткову. Юра для нас и раньше делал комментарии, иногда вел международные обзоры во «Времени». А с Таней была такая история. Женщин – ведущих политических программ на советском телевидении до «ТСН» не было. Но для нас в какой-то мере образцом было американское телевидение. А там как закон: в руководстве любой корпорации, в эфире любой уважаемой телекомпании обязательно должны быть негр и женщина. Решили, что «негром» буду я. На «женщину» пригласили Татьяну. Нам говорили, что женщина не может вести новости. Но потом разрешили: думали, что нас все равно скоро снимут с эфира. И мы пришли к Тане. Она тогда работала редактором на «Международной панораме». Услышав наше предложение, она, по-моему, чуть в обморок не упала...

Таня серьезно готовилась к новой роли. Она, как любой нормальный человек, поначалу боялась камеры. Чтобы побороть страх, придумали «ноу-хау»: когда Таня вела свои первые программы в прямом эфире, я сидел рядом в студии и кидался в нее скрепками. На камере не видно, как скрепка летит, а Таня должна была не реагировать...»

Буквально с первого же появления на голубом экране в качестве ведущей Миткова сумела расположить к себе зрителей. Как напишут позднее критики: «По-настоящему ярко собственная звезда Митковой зажглась с эфирным воплощением в жизнь «великого телеэксперимента» – «Телевизионной службы новостей» («ТСН»), впервые в истории советского телевидения явившей народу не просто привлекательную дикторшу, поющую с чужого голоса, а вдумчивого, обаятельного и неравнодушного журналиста с четкой собственной позицией по отношению к происходящему».

С последней частью этой характеристики можно было бы поспорить. Имеется в виду то место, где речь идет о том, что Миткова «не пела с чужого голоса». На самом деле голос был, причем явно не советский. Как уже писалось выше, подавляющая часть советских телеведущих в начале 90-х уже стояла на откровенно западнических позициях и делала все от себя зависящее, чтобы СССР поскорее развалился. Не была исключением в этом деле и Миткова. Вот почему во время трагических событий 13—14 января 1991 года в Литве она отказалась зачитывать в прямом эфире официальное сообщение ТАСС, где осуждались литовские сепаратисты, за что была уволена с работы. Отметим, что три года спустя – 11 января 1994 года – за этот свой демарш Миткова Указом Президента Литовской Республики была награждена медалью «В память 13-го января».

Уйдя с ТВ, Миткова без любимого дела не осталась и стала стрингером – журналистом, работающим в «горячих точках» на немецкую телекомпанию ARD. Работала в этом качестве до конца года. За свою профессиональную деятельность была удостоена в том году сразу двух наград: победила в конкурсе ведущих «ТВ-Информ», а осенью была удостоена премии «За высокопрофессиональное выполнение журналистского долга», присуждаемой американской (!) организацией защиты журналистов.

Эта активная работа на Запад не осталась без внимания советских западников. В итоге в конце того же года, когда у руководства ЦТ уже стоял ставленник либералов-западников Егор Яковлев, Миткова вернулась на ЦТ – 30 декабря после вынужденного девятимесячного перерыва она вновь вышла в эфир, став ведущей информационных программ «Время» и «Новости».

В начале следующего года Миткова оказалась втянутой в эпицентр скандала, суть которого заключалась в следующем. Тогдашний председатель Межреспубликанской службы безопасности (бывший КГБ) Вадим Бакатин разрешил именно Митковой поработать в архиве своего ведомства. Во время изучения этих материалов Митковой попались на глаза секретные документы: в частности, доносы, которые писали друг на друга высшие иерархи Русской православной церкви, расписки о сотрудничестве с КГБ, гонорарные ведомости, приказы о присвоении очередных воинских званий и т. д. В числе других документов Миткова раскопала приказ о награждении некоего агента Дроздова, у которого, кроме этого, были и другие псевдонимы: Аббат, Адамант... Журналистка крайне заинтересовалась подлинным именем этого человека и вскоре установила (судя по всему, не без помощи тех же чекистов) истину: под этими инициалами скрывался митрополит Питирим (в миру – Константин Владимирович Нечаев). В очередном выпуске «Итогов» Миткова сделала десятиминутный сюжет, посвященный этому человеку.

Показанный сюжет вызвал бурную реакцию со стороны как самого митрополита, так и его сторонников, они разглядели в этой акции руку западников, которые таким образом хотели скомпрометировать русскую церковь (отметим, что точно такие же доносы писали друг на друга и работники ТВ, в том числе и из рядов демократов, но доступ к этим доносам был надежно закрыт). У последних возникла идея вывести Миткову на чистую воду посредством того же телевидения. О том, каким образом это происходило, рассказывает А. Караулов:

«Питирим решил мстить. Или, может быть, интригу закрутил сам Никита Михалков, который не только близко дружил с Питиримом, но и был его доверенным лицом, когда владыка баллотировался в народные депутаты СССР.

Питирим знал, что у Митковой нет и не может быть тех самых документов: снять ксерокс ей никто бы не дал, а после визита Дроздова к Хасбулатову (тогда – Председатель Верховного Совета Российской Федерации. – Ф. Р.) на Лубянке, где, кстати говоря, только что менялась власть (пришел Баранников), был уничтожен весь «нехороший архив».

Михалков решил так: он звонит Митковой, зовет ее к себе домой и, как только Таня откроет дверь, сразу в лоб вопрос: «Зачем же ты, девушка, старца обидела, где доказательства?» Главное – полная внезапность. Кто не растеряется? Кто выдержит такой натиск? (В те дни Н. Михалков был автором новой телевизионной передачи «Перекресток», в которой и задумывался сюжет о Митковой. – Ф. Р.)

На языке КГБ подобные штучки называются «вглядка».

Татьяна дала слово, что приедет. С утра приготовила новый костюмчик. Подвела глазки – любимый кинорежиссер, черт возьми!

Я искал Миткову по всей Москве.

– Не смей ездить к Михалкову!

– Ты что?

– Не смей, говорю...

– Что случилось?

– Таня, некогда. Все – вечером. Я из-за тебя час потерял!

Таня поняла: происходит нечто серьезное.

– А что ему... сказать? Ладно – придумаю.

Я узнал совершенно случайно: позвонил человек, который обещал нам в газету статью (Караулов тогда работал в «Независимой газете». – Ф. Р.), и со смехом сказал, что сегодня он занят, сегодня он не может, его позвал Михалков на... спектакль с участием Митковой...

С Митькой, сыном Митковой, накануне случилась неприятность: гуляя с бабушкой, он прямо у дома, на «Полежаевской» (Таня жила в обыкновенной «хрущобе»), чуть было не попал под машину...

Таня сказала Михалкову, что она останется дома с сыном. Такая, мол, неприятность была. Извинилась. И – повесила трубку.

Ну и все – сюжет, казалось бы, исчерпан.

Нет – мы плохо знаем Михалкова.

Он тут же включил камеры. Набрал домашний телефон Митковой. Ее отец, Ростислав Леонидович, снял трубку.

Михалков был взволнован.

– Что с вашим внуком? Вам нужна моя помощь? Лекарства? Врачи?

Ростислав Леонидович опешил. Он не ждал звонка от Никиты Михалкова. Никак не ждал.

– Да нет, спасибо... Митька – вон, уже бегает...

Ага! Бегает!

И Никита Михалков действительно снял передачу «Перекресток», где были показаны сюжеты Митковой из «Новостей», большая беседа Михалкова с Питиримом о гнусных журналистах, ну и, наконец, «гвоздь» программы: автор «Рабы любви» в напряженном ожидании Митковой (все было снято, все!) и ее звонок, что она не приедет... ибо Митька, сын, попал под машину.

Вот он, «монтаж аттракционов». Голос Тани мы, разумеется, не слышим, но видим Михалкова с телефонной трубкой в руках, который как бы пересказывает публике, что же происходит на том конце провода...

Ну и «хеппи-энд»: благородный порыв Никиты Сергеевича и в ответ – голос Миткова-старшего, на этот раз специально усиленный микрофоном... Нет, Господь все видит. Господь отвернулся от Питирима. Мы в газете узнали о «Перекрестке» за неделю до эфира (собственно, это было несложно – для прессы Михалков организовал предварительный просмотр). И в субботу, накануне премьеры, мы опубликовали статью «Никита Михалков ведет следствие» с большим портретом улыбающейся Татьяны (здесь память Караулова подвела – Миткова на фото сохраняет серьезный вид. – Ф. Р.).

Яковлев снял ее с эфира. Михалков (он же – советник Руцкого!) тут же вступил с ним в официальную переписку...

Спустя месяц передача все-таки вышла в эфир. Потом, помню, был «круглый стол» телекритиков. Они обсуждали «Перекресток» и ругали всех подряд: и Михалкова, и Миткову...

Передача закончилась поздно ночью, я тут же позвонил Татьяне, а она, оказывается, давно спала...»

В октябре 1993 года Миткова перешла работать на только что созданный канал НТВ (владелец – олигарх Владимир Гусинский) в качестве одного из руководителей и ведущей ежевечерней программы «Сегодня». Поскольку канал создавался под политические нужды олигарха, его журналистам приходилось «отрабатывать» свой хлеб, вплетая свой голос во все разборки Гусинского с Кремлем. В том числе и в две чеченские кампании. Как отмечал тогда С. Кара-Мурза:

«Настойчиво и неустанно твердит Миткова, что против России воюют «исламисты», «религиозные экстремисты» – что речь идет о войне религиозной. Она солдат или доброволец в диверсионной акции, с помощью которой России наносится смертельный удар – стравить русских с мусульманским миром. Неважно, что протест заявили мусульманские духовные лица. Неважно, что арабские ученые не раз объясняли, что «исламизм» – политическая маска, недавно и наспех состряпанная. Ничего этого нам НТВ не сообщает...»

В те годы на Российском телевидении господствовали две женщины-либералки: Татьяна Миткова (НТВ) и Светлана Сорокина (РТР). Большинство зрителей долгое время считали, что личные отношения между ними далеки от доброжелательных, хотя на самом деле было не так. Да, перед камерой каждая из них старалась «бросить перчатку» другой, но за пределами студии ничего подобного не происходило. В обычной жизни между ними установились вполне дружеские отношения. Когда в ноябре 1997 года Сорокина вынуждена была уйти из РТР и перешла на работу в НТВ, одной из первых, кто помог ей устроиться на новом рабочем месте, была именно Миткова. В том же году она была награждена премией «ТЭФИ» в номинации «Лучший ведущий информационной программы».

В мае 1997 года корреспондент журнала «Семь дней» В. Лоскутова провела несколько часов вместе со съемочной группой «Сегодня». Что же она увидела?

«Ведущая Татьяна Миткова, шеф-редактор Ирина Петрова и режиссер Татьяна Тимакова, склонив головы над последним вариантом монтажного плана, лихорадочно сверяют его пункты. До выпуска остается ровно семь минут. А еще через три в сопровождении других членов команды они «летят» по коридору на эфир. Бегу и я, с непривычки еле вписываясь в четыре поворота. И вот, заняв каждый свою «позицию» в студии и аппаратной, информационщики затихают: ведущая, не замечая отчаянных попыток гримера поправить «хоть прядочку», утыкается в бумажку, режиссер держит руки на пульте, редактор на суфлере готова хоть сейчас выдать на монитор электронную строку... Во втором и третьем «рядах» коллеги застывают стоя. Это – «система защиты» на случай сбоя. Кажется, что вместо информационной программы сейчас будет запущена ракета...

«Последняя минута... Внимание! Мотор!» – командует режиссер и... под ногами начинает гореть земля. Сюжеты – те, что «с пылу с жару», – вклиниваются в уже сверстанный план. А за кадром Татьяна Миткова, отпивая нечто из большой керамической кружки, ухитряется в считаные секунды, строча пером, перекидывать новые текстовые мосты (на языке профессионалов они называются «подводками»).

На 19-й минуте эфира команда слегка «обмякает», за исключением, пожалуй, «командира». Наверное, самое страшное позади. В задних рядах начинается шевеление...

После «Спорта» и «Погоды» информационной бригаде не хватает терпения донести эмоции до редакторской комнаты. Сбившись в коридоре в кучку, она по горячим следам обсуждает промахи и удачи...»

Помещено также и короткое интервью с Митковой. Самое интересное в нем – ответы ведущей на вопросы по поводу ее внешнего вида:

«Здесь есть салон, посещение которого компания оплачивает, и я иногда в него захожу. Но мне гораздо удобнее утром, по пути на работу, заезжать к своему парикмахеру. Двух раз в неделю вполне достаточно. Что касается одежды, то ее я либо приобретаю сама, либо беру напрокат у модельеров. Пользуюсь услугами бутика «Боско ди Чильеджи», ателье «Лида».

Как и положено всякой звезде, к Митковой относятся по-разному: кто-то любит, кто-то – нет. Чтобы не обидеть ни тех, ни других, приведу высказывания обеих сторон. Сначала – хвалебное, опубликованное на страницах газеты «Оракул»:

«Миткова стала одной из тех, кто соединил в себе обаяние диктора – и журналистское мастерство. Многие нынешние авторы-ведущие теленовостей читают под «суфлера» – бегущую узкую ленту с текстом, которая постоянно перед глазами. Миткова позволяет себе роскошь импровизировать и отвагу быть похожей на западных своих коллег: говорить быстро, четко, словно диктуя, а то и «вбивая» в головы слушателей свою информацию и свою оценку этой информации... Она одновременно строга и азартна. Она стала звездой, в общем-то, в традиционно мужском амплуа – комментатора. И при этом не потеряла женственности и очарования. Ту нежность, которую мы питали к дикторшам, Миткова не вызывает. Скорее провоцирует восхищенное уважение. На расстоянии. «Я не диктор, а журналист», – подчеркивает она. Типичная Дева, наделенная критическим умом, настойчивой дерзостью и бескомпромиссностью...»

А вот мнение Елены Коваленко, в прошлом – известного диктора ЦТ: «Я очень уважаю Таню Миткову, она хороший тележурналист, но у нее дефект речи, а это ужасно мешает восприятию информации. Совмещать в одном лице автора программы и ведущего – не лучший вариант. А главное – никто этот процесс не контролирует, что в основном и приводит к беспределу, который царит сегодня на телевидении...»

В кулуарах «Останкино» ни для кого не секрет, что Миткова имеет большое влияние на руководство своего канала. Кое-кто даже называет ее «серым кардиналом» за склонность к интригам. В громком скандале, разразившемся на НТВ в сентябре 99-го, когда от эфира отстранили Жанну Агалакову, некоторые наблюдатели поспешили обвинить именно Миткову. Мол, это она таким способом устранила со своего пути обаятельную ведущую.

Почти десять лет Миткова была ведущей информационной программы «Сегодня». Однако в апреле 2001 года все изменилось. Именно тогда завершилась спецоперация Кремля по отъему в пользу государства медиаактивов Владимира Гусинского и выдворению его самого из России. В результате этого конфликта коллектив НТВ раскололся на два лагеря: на тех, кто поддержал Гусинского, и тех, кто встал на сторону государства (в лице «Газмпром-медиа»). Миткова оказалась в числе последних. Этот конфликт стал поводом к тому, чтобы Миткова покинула канал в знак протеста против позиции, занятой руководством компании и ее генеральным директором Евгением Киселевым. Как заявила тогда Миткова:

«Наши отношения с Киселевым были прерваны. Он даже не позвонил мне, чтобы спросить, почему я приняла решение уйти из его команды. Когда я увольнялась, я сопроводила заявление письмом, в котором объяснила причины, побудившие меня принять такое решение. У нас с Киселевым совершенно различное представление о свободе слова. Когда борьба за свободу слова превращается в отстаивание личных интересов, когда используешь критику для своей защиты, тогда речь идет о попрании независимости журналистов...»

Миткова отсутствовала на НТВ недолго – всего-то пару-тройку недель. В конце того же апреля, когда там сменилось руководство, она вернулась в компанию и на собрании коллектива была единогласно избрана главным редактором.

Отметим, что, как и многие либералы-западники, Миткова прошла извилистый путь. Так, если в конце 80-х (во времена горбачевской перестройки) и начале 90-х, работая на Гусинского, Миткова стояла на антигосударственных позициях (поддерживала прибалтийских, чеченских и других сепаратистов), то теперь она уже считает себя государственником. И даже хвалит В. Путина. Цитирую: «Я считаю благом, что Путин – в отличие от Ельцина – государственник». Судя по всему, именно за подобную позицию в 2006 году Миткова была награждена Кремлем орденом Дружбы «за большой вклад в развитие отечественного телерадиовещания и многолетнюю плодотворную работу».

От большинства нынешних телезвезд Миткова отличается прежде всего тем, что она практически не дает интервью. Поэтому о ее личной жизни известно не так много. Вот что удалось разузнать об этой женщине.

В 80-е годы Миткова вышла замуж за журналиста-международника Всеволода Соловьева, в этом браке у них родился сын Дмитрий. Стоит отметить удивительное совпадение, преследующее членов этой семьи: всех троих (!) угораздило появиться на свет 13-го числа.

Несмотря на то что Татьяна домашняя женщина (любит музыку, не курит и строго придерживается сухого закона), она имеет одну слабость – автомобиль. Вот уже многие годы она слывет заядлой автомобилисткой и находит огромное удовольствие в вождении собственного белого «Мерседеса».

Леонид Парфенов

Л. Парфенов родился в 1960 году в городе Череповце Вологодской области в классической семье физиков и лириков: его мама была педагогом, а отец – инженером-металлургом. Как вспоминает сам Парфенов:

«Я родился позже, чем появилось телевидение, и еще позже оно появилось у нас дома. Я хорошо помню время, когда у нас не было телевизора. Он появился году в 67-м, а в какой-то момент у нас было целых два телевизора. Но подождите удивляться, сейчас скажу какие. Нам отдали свои телевизоры дедушка с бабушкой и соседи со старой квартиры, потому что они купили новые, а эти не подлежали ремонту. Один показывал картинку, а из другого шел звук. Тогда это было очень странно: оба телевизора стояли в одном углу, один под другим. Один был «Волхов» – дюралевый, покрытый чем-то, смахивающим на смесь оцинкованности с эмалированностью, другой «Рекорд» – деревянный, а-ля орех...»

С детских лет Парфенов стал проявлять повышенный интерес к журналистике, что выразилось в активном сотрудничестве сначала со школьной стенгазетой, затем с «Пионерской правдой». В 1973 году за этот интерес Парфенов был удостоен диплома активного юнкора «Пионерки». Правда, по его же словам, ему каким-то образом удавалось избегать «заказухи»: он никогда не писал статей про сбор макулатуры или металлолома, а первый большой материал вышел под рубрикой «На соискание Государственной премии» и был посвящен фильму Сергея Соловьева «Сто дней после детства» (вышел в 1975 году).

Закончив десятилетку в 1977 году, Парфенов отправился в Ленинград, где с первого же захода поступил в университет на факультет журналистики. Причем выбрал балканское отделение по чистой случайности – жил в общежитии с болгарами и многому от них поднабрался. В 1982 году получил диплом и вернулся на родную Вологодчину, где устроился корреспондентом в газету «Вологодский комсомолец». Довольно активно печатался на его страницах, причем темы для своих заметок выбирал самые актуальные: молодежная культура, мода, искусство. К примеру, в 1983 году Парфенов написал ряд заметок о Ленинградском рок-клубе, который в те годы был на полулегальном положении (еще во времена своей учебы в ЛГУ Парфенов познакомился с некоторыми участниками рок-клуба, в частности с Александром Башлачевым). Эти публикации прибавили их автору популярности в молодежной среде, но в то же время обнаружили массу недоброжелателей в местном обкоме партии. В итоге в том же году из недр обкома один за другим вышли сразу два грозных постановления: сначала «О недостатках в газете «Вологодский комсомолец», а чуть погодя – «О серьезных недостатках в газете «Вологодский комсомолец». После их появления Парфенов вынужден был уволиться из газеты и перейти на местное ТВ. Правда, и там ему вскоре досталось «на орехи» за демонстрацию все той же рок-н-ролльной крамолы: он посмел показать выступление эстонской рок-группы «Магнетик бенд» и взять интервью у тогдашнего «инфант террибль» Артема Троицкого. Окончательно осознав, что его талант не находит должного понимания на родине, Парфенов в 1986 году отправился покорять Москву. Однако покорил он ее не сразу. Какое-то время ему пришлось мыкаться по разным съемным квартирам, да еще с работой никак не везло – на телевидение его не брали. Однако нет худа без добра. Именно тогда Парфенов встретил девушку – Лену Чкалову, – влюбился в нее и женился. В 1988 году у них родился сын Ваня. Однако мы забежали несколько вперед.

Где-то в конце 86-го Парфенову все-таки подфартило с работой, и он был принят в Молодежную редакцию ЦТ. Стал делать сюжеты для популярной программы «Мир и молодежь», затем вел первые «репортажи с последнего ряда» для только появившегося на свет «Пресс-клуба». А широкая известность пришла к Парфенову с выходом в 1990 году его авторской программы «Намедни» («АТВ»).

Рассказывает Л. Парфенов:

«Руководители будущего канала «АТВ» Кира Прошутинская и Анатолий Малкин летом 90-го года предложили мне делать еженедельные информационные выпуски. Я взял номер «Известий» и попробовал переиначить его короткие материалы «под себя», показал эти тексты на следующий день «заказчикам», тогда же предложил название. Оно сначала вызвало некоторые возражения, а тексты были приняты сразу. Почему «Намедни»? По-моему, название хорошее – со здравой долей «сермяги» и достаточно ироничное. Непереводимое, не то что обычный дешевый космополитизм «Резонансов», «Меридианов», «Пульсов» – это же названия стройотрядов провинциальных пединститутов...

Где-то году в 91-м я впервые осознал, что ко мне пришло общественное признание. Я стоял в очереди за сахаром, его тогда давали по талонам, и читал заранее припасенную газету. Очередь была очень длинная, ее хвост заканчивался на улице. Все стояли очень смирно, пока не доходили до порога магазина. Тут начиналось бог знает что. И вот какая-то активная женщина добровольно взяла на себя обязанность следить за порядком. Вдруг слышу, она говорит: «Нет, женщина, вы не тут стояли. Сначала вон тот мужчина, потом дама в синей шапке, потом «Намедни», а потом уж вы...»

В 1991 году программа «Намедни» была закрыта, и Парфенов загорелся новой идеей – снял цикл передач «Портрет на фоне», который в течение года шел по первому каналу. В конце 93-го, когда на свет появилось НТВ, Парфенов перешел туда и возродил «Намедни». Только теперь в ней не было места политике, программа так и называлась – «Неполитические новости за неделю». Многие наверняка помнят заставку передачи, в которой фигурировали стильные очки ведущего (изделие дизайнерской фирмы «Aigner») и его слегка небритая физиономия. Стоит отметить, что у Парфенова близорукость (-2) и первые очки он водрузил на нос в четвертом классе средней школы, а бреется он два раза в неделю. В феврале 95-го коллеги специально подарили ему бритву, которая оставляет небольшую бородку. В том же году газета «Известия» и модельер Греков объявили Парфенова самым элегантным ведущим на Российском ТВ. (Одевается Парфенов в костюмы от Николо Труссарди, при этом расклад такой: два костюма и смокинг – на работе, еще четыре костюма – дома.)

В 1994 году осуществилась давняя мечта Парфенова – он купил комфортабельную квартиру в центре города (район Чистых прудов), куда и переехал с семьей: женой (она тогда работала обозревателем в «Московских новостях»), сыном Ваней и дочкой Машей (родилась в конце 1992-го).

В последующие несколько лет Парфенов придумал и осуществил на телевидении (не один, конечно, а в соавторстве) целый ряд успешных проектов. Это: «НТВ – Новогоднее телевидение» (1995), «Старые песни о главном – 1 и 2» (1996, 1997), «Намедни 1961—1991» (1998). Особенный резонанс имели два последних проекта, где речь шла о советском прошлом. Причем если в первом главными были советские эстрадные шлягеры разных лет (их исполняли современные российские поп-звезды), то второй проект бегло знакомил телезрителей с основными вехами советской истории, причем не только эпохальными (полет Ю. Гагарина в космос или строительство БАМа), но и чисто бытового характера (например, популярность халахупа). Никакого особого придыхания со стороны ведущего к этим вехам не было, а были, скорее, стеб и ирония. Правда, это было лучше, чем сарказм и ненависть, с которыми советская история подавалась на Российском ТВ в большинстве передач. Поэтому и реакция многих телезрителей к «Намедни» была положительная. Как рассказывает сам Л. Парфенов:

«На одном приеме ко мне подошел лидер КПРФ Геннадий Зюганов и сказал: «Большое спасибо, вам это обязательно зачтется». Я рассмеялся и спросил: «При любой власти зачтется?» Он говорит: «Нет, ну что вы, это же так трогательно». Я на такую реакцию Геннадия Андреевича не рассчитывал...»

В мае 1997 года Парфенов занял кресло главного продюсера НТВ. Однако это назначение нисколько не сказалось на его плодовитости – собственные проекты он выдавал с завидной периодичностью. К примеру, он снял цикл передач о Михаиле Жванецком («Весь Жванецкий»), два фильма в цикле «Новейшая история»: «Семнадцать мгновений весны». 25 лет спустя» (1998) и «Место встречи». 20 лет спустя» (март 1999-го). Тогда же вышел его 4-серийный фильм «Живой Пушкин», посвященный 200-летию великого поэта. Кстати, во время съемок фильма с Парфеновым случилась весьма неприятная история – его ограбили, причем впервые в жизни. Произошло это вдали от границ родного отечества – в Эфиопии, куда Парфенова занесла нелегкая в поисках иноземных родственников Пушкина. Что же произошло?

В дни, когда съемочная группа во главе с Парфеновым находилась в Эфиопии, начался военный конфликт с Эритреей. И вот однажды ночью, когда Леонид вместе с коллегами возвращался на арендованной машине до эфиопской столицы Аддис-Абебы, дорогу преградили несколько человек с автоматами. Направив оружие на телевизионщиков, незнакомцы приказали им выйти из машины и попросту ограбили. С Парфенова они сняли дорогие часы, модные тапочки, забрали паспорт, кошелек с энной суммой в долларах, мобильный телефон, кредитные карточки, даже телевизионным удостоверением не погнушались. У оператора отняли навороченную видеокамеру «Бетакам» со всеми прибамбасами, стоимостью в несколько десятков тысяч долларов. В довершение всего грабители сели в их автомобиль и укатили в ночь.

После этой встречи членам съемочной группы пришлось возвращаться обратно на родину по справке из эфиопского посольства, где было сказано, что они возвращаются в... СССР (бланки были старые, еще 80-х годов). Немецкие пограничники во Франкфурте просто тащились, глядя на эти неведомые бланки: «Какой СССР? Где он?»

Стоит отметить, что в Эфиопию Парфенов уезжал, уже не будучи генеральным продюсером НТВ. В конце марта 99-го его сменил на этом посту гендиректор киноассоциации «Dixi» Александр Левин. По неофициальным данным, Парфенов пострадал в большей мере из-за того, что не справился с главной задачей, поставленной перед ним руководством: не поднял рейтинг канала, не создал повально любимых народом новых телепроектов.

Вот как озвучил отставку Парфенова в интервью газете «Сегодня» гендиректор НТВ Олег Добродеев:

«Конкретной причины отставки Парфенова не было. С точки зрения компании, ничего не произошло. Леня – талантливый человек. Он должен делать телевидение, чем занимается и сейчас – большим циклом о Пушкине. Такое качественное телевидение, как его недавно вышедший фильм «Место встречи». 20 лет спустя» или программа «Намедни», к которой мы планируем вернуться, требует колоссального количества времени. Совмещать все это с какой-то руководящей работой почти немыслимо...

Мы давно говорили с Леней «о жизни», о том, что важнее в данной ситуации. Нынешнее решение можно считать абсолютно полюбовным, лишенным какого бы то ни было конфликта...»

Были и другие версии этого смещения. Вот как отозвалась на это журналистка «Комсомольской правды» Л. Хавкина:

«Причину, по которой Парфенова отправили на творческую работу, можно сформулировать приблизительно как «не оправдал надежд».

То, что канал страшно далек от народа, – больная мозоль НТВ. Популярная в Москве, в провинции телекомпания без боя сдает позиции и ОРТ, и РТР, и местным каналам: там любят телевидение попроще. Из-за этого «попроще» НТВ некоторое время назад отказалось от стильного, но слишком эстетского оформления канала (с НТВ ушли дизайнеры Елена Китаева и Андрей Шелютто), а теперь – от услуг Леонида Парфенова. Парфенов действительно делал «штучное» телевидение. Слишком хорошее, чтобы стать всенародно любимым. «Больно умное». И чересчур дорогое.

Телевидение, которым занимается преемник Парфенова Александр Левин, тоже не сказать чтобы очень простое. Левин не делает проектов уровня «Поля чудес». Из того, что наиболее известно, в списке его заслуг – программа «Куклы», канувшее сейчас в Лету ток-шоу «Национальный интерес», цикл «Новейшая история» (фильмы о «Семнадцати мгновениях весны», «Место встречи». 20 лет спустя», «Правнук императора», «Сердце Ельцина», «Афганский капкан» и т. д.). Но, в отличие от Парфенова, лучше смотрящегося в качестве ведущего, чем в качестве начальника, Левин действительно хороший, хваткий продюсер. К тому же – давно сотрудничающий с НТВ...»

Еще один отклик на эту тему появился 25 августа в «Литературной газете». Его автор – В. Соловьев. Приведем отрывок:

«Парфенов как «лицо канала» был чист, он ничем не скомпрометировал НТВ. На сегодняшний день именно высококачественные парфеновские программы, которые прокручивает НТВ, обеспечивают каналу некий интеллектуальный капитал. Если верить студийным слухам, Парфенов был щедр: все получали по труду. Да и проекты он любил дорогостоящие. Вот и приходится думать: это-то ему и повредило. Пока Парфенов славился в среде коллег своей щедростью, медленно, но верно всходила звезда левинской прижимистости: за небольшие сроки и небольшие деньги делались, что называется, «смотрибельные» программы...

Видимо, «в наше нелегкое время» кому-то показалось неправильным щедро тратить деньги, и поводья были отданы прирожденному продюсеру Левину. То, что он отличный продюсер, – единственное твердое мнение о нем. Не думаю, что канал сидит в долговой яме, но экономить явно приходится, и Левин – это выход. Парфенов оказался недальновиден. Для зрителя ничего как будто не изменилось: он остался одним из авторов (хотя после того, как он доведет до конца «Намедни», судьба его может оказаться туманной)».

После возвращения из Эфиопии Парфенов приступил к работе над новыми телепроектами. В частности, он начал съемки «Намедни 92—99» и двух фильмов-портретов: о Людмиле Зыкиной и Геннадии Хазанове («Жил-был я», причем этот фильм состоял из 19 серий!). В 2000—2001 годах в цикле «Новейшая история» Парфенов снял серию фильмов об Александре Сергеевиче Пушкине, а также несколько фильмов об истории Российской империи (первые три серии были показаны в ноябре 2000-го). Все фильмы имели превосходный рейтинг.

В 2002 году Парфенов вновь объявился в «ящике» в качестве телеведущего: он стал вести на НТВ программу «Намедни» (по воскресеньям). В следующем году под его началом появился еще один телепроект – информационно-аналитическая программа «Страна и мир».

Из интервью Л. Парфенова: «В последнее время у меня появилось какое-то новое отношение к Москве, а до этого я долго не мог смириться с этим городом. То есть я всегда понимал, что эстетикой его является эклектика – прелесть соседства нарышкинского барокко, допетровских палат, «хрущобы» и какого-нибудь сталинского дома, а сзади там еще желтеет финскообразный кирпич брежневской номенклатурной постройки... Долго я как-то не мог к этому привыкнуть. Потом привык. И Москва сейчас действительно одна из столиц мира по количеству происходящего здесь. И даже в этой сфере, что называется, неполитических новостей. Здесь – темп, можно многое успеть, есть огромные возможности для самореализации. В этом смысле города, подобного Москве, нет...»

В начале 2001 года, когда Кремль повел решительную атаку на медиаактивы Владимира Гусинского и в итоге отнял их у него, передав в ОАО «Газпром», Парфенов принял сторону Кремля. Он отмежевался от своих коллег-энтэвэшников, защищавших Гусинского, уволился с ТВ и даже опубликовал в газете «Коммерсантъ» письмо, где назвал своих коллег «заложниками политики». За этот шаг многие журналисты осудили Парфенова. Он же, как только НТВ перешло под контроль «Газпрома», вернулся туда и возобновил выпуск передачи «Намедни», а также возглавил программу «Сегодня в мире». Однако по-настоящему развернуться в новом качестве Парфенову не удалось. И в конце мая 2004 года он сам стал «заложником политики», оказавшись замешанным в громкий скандал, который поставил крест на его телевизионной карьере. Что же произошло?

Камнем преткновения в этом скандале стала большая политика. В то время Президент России В. Путин, придя на второй срок, начал активно закручивать гайки в информационной политике Кремля, результатом чего стало негласное возрождение цензуры в СМИ. Под этот каток и суждено было угодить Парфенову, который на свой страх и риск решил показать в «Намедни» сюжет об убийстве в Катаре российскими спецслужбами бывшего президента Ичкерии Зелимхана Яндарбиева. Что из этого вышло рассказывает журналист Алина Ребель:

«В «Намедни» должен был появиться сюжет журналистки Елены Самойловой под названием «Выйти замуж за Зелимхана». В нем вдова бывшего президента Ичкерии Зелимхана Яндарбиева рассказывала о том, как выглядит Анатолий Яблоков (обвиняемый в убийстве ее мужа), как отнесся к осиротевшей семье президента катарский эмир Хамад Аль-Тани. Но увидеть сюжет зрителям так и не довелось – на дневной выпуск передачи, который транслируется в отдаленные уголки страны, пришел заместитель Сенкевича (Николай Сенкевич – генеральный директор НТВ. – Ф. Р.) по информационному и политическому вещанию Александр Герасимов. Между «Личным вкладом» Герасимова и «Намедни» Парфенова всегда существовала конкуренция, которую оба комментировать отказывались, но струна была натянута. И тут она порвалась. Скандальный сюжет уже однажды просили не показывать – неделю назад. Якобы это могло повлиять на судьбу российских граждан, обвиняемых в убийстве Яндарбиева. Парфенов выдержал недельную паузу и все-таки решил показать материал. После эфира Герасимов, по словам Леонида Парфенова, стал настаивать на том, что есть устная просьба спецслужб ничего не показывать. Горячая дискуссия привела к тому, что ведущий «Намедни» заявил: просьба спецслужб ему не указ, он подчинится лишь письменному распоряжению непосредственного начальства. Герасимов не стал продолжать дискуссию, и через некоторое время письменный запрет ставить в эфир сюжет Елены Самойловой лежал на столе Парфенова. Программа вышла без вдовы Яндарбиева. Парфенов же «вынес сор из избы», рассказав о скандале газете «Коммерсантъ», позволив опубликовать распечатку сюжета и распоряжение Герасимова. Подобные выходки вывели из себя генерального директора НТВ Николая Сенкевича. В 23.30 появился пресс-релиз, в котором руководство НТВ объявляло об увольнении своего ведущего журналиста. Эта новость для всех стала неожиданностью – и для коллектива «Намедни», и для журналистского сообщества, и для зрителей...»

В те дни российские СМИ подробно описывали этот скандал и пытались понять логику поступка Парфенова: зачем он пошел на конфликт, рискуя увольнением. На мой взгляд, сделал это журналист вполне осознанно. Видимо, клеймо предателя, которое пристало к нему с весны 2001 года, когда он не поддержал своих товарищей по НТВ и не ушел с канала, все сильнее угнетало его. К тому же он видел, что новое руководство НТВ все больше строит свою политику под диктовку Кремля, что только усиливало негативное отношение либерального сообщества к журналистам НТВ. В итоге Парфенов принял решение уйти с канала. Но сделать это по-тихому он не захотел, поскольку подобный поступок не смыл бы с него клеймо предателя. Тогда он сделал то, что сделал. И выиграл. Скандал получился вселенский, и либеральное сообщество тут же простило журналисту все его прошлые грехи и даже предложило ему хорошую работу: он был приглашен на пост главного редактора журнала «Русский Newsweek». Причем и с телевидением он связей не порвал, снимая для него документальные фильмы.

Осенью 2006 года должно было состояться возвращение Парфенова на ТВ в качестве ведущего: он должен был вести вместе с Аллой Пугачевой шоу «Две звезды» (Первый канал). Однако в самом конце августа, во время одной из репетиций программы случилось непредвиденное: Парфенов упал с двухметрового подиума и серьезно повредил себе ногу – сломал пяточную кость. На этом его участие в шоу было завершено.

В 2008 году Парфенов покинул пост редактора журнала «Русский Newsweek» и с тех пор находится на «вольных хлебах». Периодически он участвует в разного рода проектах, причем в самых неожиданных областях. Так, он озвучил около 30 персонажей в британском мультсериале «Monkey Dust» (телеканал «2х2»), а также сыграл небольшую роль в спектакле «Шарманка» в театре «Современник». Что касается своих отношений с телевидением, то в интервью газете «Мир новостей» в июне 2008 года Парфенов заявил на этот счет следующее:

«Тележурналистики в том виде, в котором я ею занимался, просто нет. Качественного продукта не хватает даже на три федеральных канала! Я испытываю сожаление по поводу судьбы своей профессии. Глядя на сегодняшнее телевидение, я в нем себе места не вижу».

Регина Дубовицкая

Р. Дубовицкая родилась в городе Шадринске. По ее словам, имя ей подбирали под отчество, в нем обязательно должна быть буква «р» (отца звали Игорь). Имя Ирина, видимо, было слишком банально, поэтому получилась Регина.

Закончив среднюю школу, Дубовицкая поступила в Институт иностранных языков, на немецкое отделение. Училась на «отлично» и кончила вуз с красным дипломом. Однако по специальности она никогда не работала. В самом начале 70-х она попала на радио, где вскоре стала редактором одной из самых веселых программ советского радио – «С добрым утром!». Люди старшего поколения прекрасно помнят эту передачу, ведь ее слушала буквально вся страна. По популярности она была сравнима с телевизионной «Утренней почтой», которая появилась на несколько лет позже (в 1975-м). Именно там Дубовицкая и набралась юмористического опыта, который пригодился в 1987 году, когда она пришла на ТВ делать собственную передачу – «Аншлаг» (название придумал Лев Новоженов). В те годы на советском ТВ ощущался определенный дефицит юмористических передач, поэтому «Аншлаг» с первых же выпусков стал чрезвычайно популярен среди зрителей, так как в нем стали участвовать как признанные мастера веселого жанра – Евгений Петросян, Геннадий Хазанов, Владимир Винокур, Михаил Задорнов, так и «молодежь» – Клара Новикова, Ефим Шифрин, Ян Арлазоров, Михаил Евдокимов.

Однако впоследствии некоторые из постоянных участников из передачи отсеялись. К примеру, ушел Хазанов, с которым Дубовицкая знакома с 1972 года, когда он впервые выступил в «Добром утре» с пародиями на Владимира Гордеева (тогда очень известного артиста, который вел на радио зарядку). Причину ухода популярного артиста сама Дубовицкая объяснила в одном из интервью так:

«Аншлаг» – это театральная труппа со своими законами. Если сегодня один артист главный, все остальные – массовка. В другой раз наоборот. В передаче железное правило: либо актер с этим соглашается и работает, либо мы с ним прощаемся...»

Чуть позже из передачи ушел и другой артист – Ян Арлазоров. И тоже со скандалом.

Несмотря на эти потери, большая часть артистов в передаче осталась и выступает в ней до сих пор. Однако в конце 90-х неизменность основного состава участников передачи все чаще вызывала нарекания со стороны критиков. Вот как написала об этом «Телегазета» (выходит на страницах «Московского комсомольца»):

«Стандартный набор стареющих звезд эстрады в программе Регины Дубовицкой «Аншлаг» рождает вопрос: где новые молодые лица, которые в будущем должны заменить Шифрина, Винокура, Евдокимова и других? Начинающим сатирикам и юмористам путь на ТВ заказан, поскольку за это нужно заплатить порядка пяти тысяч долларов. Это при том, что многим талантам не под силу даже купить билет до Москвы. «Аншлаг» монополизировал жанр эстрадного юмора на ТВ. Аналогов этой телепрограмме нет, а список претензий к ней у артистов более чем велик. Некоторые, например Жванецкий, вовсе отказываются сотрудничать с «Аншлагом»...»

На эти упреки Дубовицкая отвечает следующим образом:

«Перефразируя известное выражение, могу сказать, что я не доллар, чтобы всем нравиться. Думаю, это пишут те, кто не смотрит телевизор. Много новых имен в передаче появилось в прошлом, 98-м году: артист из Ростова Пономаренко, Юрий Гальцев, Геннадий Ветров. И потом, почему я должна «выращивать» молодых артистов? «Аншлаг» – это клуб знаменитостей. А клуб никогда не бывает проходным двором. Кроме того, на эстраде никогда не работает сразу много комиков, потому что не может быть много Евдокимовых, Хазановых, Новиковых, Петросянов и Задорновых. Комики – это штучный товар. Раньше был Райкин, была Миронова, все остальные были ниже классом. Это не попса: спел песенку – и завтра тебя все знают. Артисты разговорного жанра, в том числе те, кого я назвала, стали раскручиваться только к 30 годам. Те же Евдокимов и Шифрин дебютировали у меня... Каждого я представляла как начинающего и говорила: «Запомните фамилию этого артиста. У него большое будущее». Например, Миша Евдокимов талантлив безумно. Однажды мне попался в руки старый журнал. И там в рубрике «Молодые авторы» был напечатан рассказ, подписанный неким М. Евдокимовым. Звонит Миша, я ему говорю о журнале. А он в ответ: «А ты знаешь, что это мой рассказ?» Я все сопоставила. Он ведь приехал в Москву узнать, почему его рассказы не печатаются в толстых журналах. И задержался – не на что было вернуться на Алтай...

Я наизусть знаю жизнь каждого артиста из золотого фонда «Аншлага». На Шифрина, Евдокимова, Петросяна, Винокура и Новикову я готова работать сколько угодно. Потому что они – лицо этой передачи. Как-то в газете написали, что «Аншлаг» – это первая «мыльная опера» у нас в стране. Наша передача рассказывает о том, что происходит в жизни данного артиста в данный момент. Как и обычный сериал, для многих зрителей мы уже стали свои. Однажды я получила письмо, из которого поняла, что зритель считает, что мы вообще в одном доме живем. Существуют понятия «кавээнщики», «знатоки», «аншлаговцы», и, пожалуй, все. Это зрители придумали, и они, когда встречают кого-то из нас, всегда спрашивают: «А где Регина, где остальные?»

Действительно, популярность «Аншлага» среди россиян в те годы была огромная. Что бы ни писали противники этой передачи, какие бы аргументы ни приводили в свою пользу (иногда вполне справедливые), однако слава у программы была, как говорится, на всю Россию (не случайно одна минута рекламы в передаче в конце 90-х стоила 40 800 долларов). Это было видно и по выездным съемкам «Аншлага», когда он колесил по самым отдаленным регионам страны. О популярности самой ведущей говорит такой случай.

Где-то в середине 90-х в ее квартире раздался звонок, и бодрый мужской голос сообщил, что звонят из ее родного города – Шадринска. Мужчина назвался бизнесменом и сообщил, что у них в городе нет никаких достопримечательностей, поэтому они, горожане, решили установить там... бронзовый бюст Дубовицкой. «Вы же у нас родились!» – напомнил бизнесмен. «Да, но я прожила там всего три месяца», – попыталась сопротивляться Регина. «Ну и что? Главное – родились!» – был неумолим земляк.

На протяжении всего разговора Дубовицкая пыталась понять: может быть, это розыгрыш (среди артистов «Аншлага» это принято – разыгрывать друг друга таким вот образом). Но тогда кто инициатор шутки: Шифрин? Винокур? Однако Дубовицкая так и не смогла это определить. И осознала, что это не розыгрыш, лишь когда «новые русские» из Шадринска действительно приехали к ней домой и стали на полном серьезе приставать с какими-то проектами ее памятника. Дубовицкая наотрез отказалась, попросив выдать заложенную смету наличными в фонд программы. Но бизнесмены отказались от такого варианта и, говорят, до сих пор настаивают на памятнике.

Сегодня Р. Дубовицкая по-прежнему во главе «Аншлага» и внешне выглядит так же молодо, как и на заре появления передачи (а с тех пор прошло более 21 года). Видимо, руководство одной из самых веселых передач на ТВ явно идет на пользу. Однако и многочисленные критики передачи по-прежнему не унимаются, обвиняя ее ни много ни мало в распространении пошлости на Российском ТВ. В чем-то критики, конечно, правы – без пошлых шуток в передаче не обходится. Хотя это общая беда сегодняшнего Российского ТВ, где конвейерное производство юмора вынуждает руководителей юмористических программ изощряться кто как может – лишь бы не упустить от себя зрителя. В итоге почти все юмористические передачи строятся на шутках из разряда «ниже пояса», а сатира почти начисто исчезла. При советской власти пусть куцая, но она все же была, а в сегодняшние, якобы свободные и демократические времена от нее отказались, видимо, чтобы не портить общую картину построения «самого справедливого капиталистического общества на Земле».

Хозяйка «Аншлага» живет в трехкомнатной квартире под Зеленоградом (рядом с домом находится и дача) вместе с мужем – профессором физики, доктором наук Юрием Айвазяном, взрослой дочерью и коккер-спаниелем Топиком. Кстати, муж к эстраде абсолютно равнодушен и никогда бы ею не интересовался, если бы не работа супруги. Был случай, когда однажды к ним домой позвонил Шифрин и попросил к телефону Регину Игоревну. Та в этот момент была занята и попросила мужа поинтересоваться, кто звонит: «Если кто-то из своих, я подойду, а если нет, то пусть перезвонят через час». Муж поинтересовался и получил в ответ: «Это Шифрин». И муж не моргнув глазом спросил: «А кто это?»

Внеслужебные пристрастия Дубовицкой выглядят следующим образом: любимые фильмы – все комедии Гайдая, писатели – Гоголь и Бунин, настольная книга – «Робинзон Крузо», поэт – Пушкин, композиторы – Добрынин и Крутой. Одежду Регина покупает в салоне моды «Арина Крамер на Тверской», модную прическу делает у стилиста Юрия Айнбиндера.

Из интервью Р. Дубовицкой, которую муж шутя называет «милиционером в юбке»:

«Как правило, вечер проходит по одному и тому же сценарию. Вот сегодня, например, дай бог, чтобы я приехала после монтажа домой часов в одиннадцать. Если ужина не будет, я закачу скандал. Я всегда ругаюсь с мужем, с артистами, с группой, чтобы они не успели предъявить своих претензий. Потом, когда поем, подобрею. Начну рассказывать, что сегодня сдала программу, монтировала другую. После этого начнутся звонки. С Кларой Новиковой обсудим, где что продается, с Фимой Шифриным – как прошел его концерт, и так далее. Так будет продолжаться часа три. В результате мужу надоест, и он уйдет заниматься своей физикой или спать...

Мужу со мной, наверное, тяжело. Но я считаю, что каждый человек стремится жить так, как ему удобно. И если он живет со мной столько лет, значит, его все устраивает. А мне с ним легко. Он никогда со мной не спорит, зная, что это бесполезно...

Считается, что я хорошо готовлю – но редко. А потому, приходя домой, я чаще всего слышу вопрос: «А ты ничего не принесла?» Если нет, они с дочкой начинают бегать по кухне и откуда-то вытаскивать... Даже не хочу говорить, что они вытаскивают, – купить толком ничего не могут. Йогурт, который я терпеть не могу, колбасу ненавистную...

Отдыхать я не люблю. И вообще я в этом плане неинтересный для журналистов человек. У меня нет никаких увлечений, хобби. Я ничего не коллекционирую. По ТВ смотрю в основном новостийные программы. Люблю старые советские фильмы без убийств, перестрелок и прочей «чернухи». Нравятся многие программы «Городка»...

Бизнес-леди я себя не считаю. Занимаюсь только творческой частью. Другим – не умею, не могу и не хочу. И если я, породившая эту передачу, пойму, что «Аншлаг» выдохся, так я первая его и похороню. А потом что-нибудь еще придумаю.

Судьбу свою выбрала сама. Все, что хотела, имею. В моей жизни все подчиняется моей работе, и семья в том числе. Мне не хотелось бы, чтобы дочь пошла по моим стопам. Слава богу, этого не случилось: дочка окончила технический вуз, как и мой муж. Она меня называет телефонисткой: или мне звонят, или я звоню...»

Александр Гурнов

А. Гурнов родился в 1957 году в семье журналиста. Его отец – Борис Гурнов – работал собкором «Комсомольской правды» во многих странах мира. В 1963 году служебная необходимость занесла его вместе с семьей в Англию. Там Саша впервые пошел в школу, а вернувшись на родину, продолжил обучение в одной из московских средних школ. По его же словам, он «рос хулиганом: подкладывал кнопки учителям на стул, поджигал пух и частенько получал от отца ремня».

В 1975 году Гурнов закончил школу и по направлению школьного комитета комсомола был направлен на работу печатником в типографию «Известия». Отработал там почти полтора года, после чего поступил в Московский государственный институт международных отношений (МГИМО). Однако уже через два месяца его поступление оказалось под вопросом. Что же произошло?

Не секрет, что многие «заграничники» (то есть советские служащие, имевшие возможность выезжать за границу или работать там) иной раз позволяли себе расходовать государственные средства на личные нужды: то есть «отоваривались» в западных магазинах и привозили на родину различный ширпотреб, начиная от одежды и заканчивая электроникой. Естественно, власти всячески с этим боролись, устраивая периодические проверки в советских заграничных учреждениях. Во время одной из таких проверок (в августе 75-го) обнаружился криминал и в действиях Гурнова-старшего. Оказалось, что он посмел купить себе зонтик на одной из бензоколонок в Париже. В наши дни на этот случай никто бы не обратил никакого внимания (покупай все, что хочешь, вплоть до яхт и самолетов), но тогда все было иначе. В итоге на провинившегося обрушили самые суровые кары: его исключили из партии, уволили с работы. Для семьи, состоящей из пяти человек (отец, мать, бабушка, старший сын и младшая сестра – учащаяся школы), наступили тяжелые времена.

Вспоминает А. Гурнов:

«Несмотря на то что семья была состоятельная, для нас настали тяжелые времена: сестра училась в школе, бабушка старенькая, мама не работала, зарабатывал только я (Гурнов с первого курса подрабатывал сторожем, гардеробщиком, банщиком и даже чинил магнитофоны. – Ф. Р.). Начали распродавать «все, что нажито непосильным трудом», – от дубленок до фотоаппаратов...

Я в июне поступил в институт, а в августе произошла эта история. Первая сессия – пять экзаменов и четыре двойки. Даже при большом желании так «хорошо» я бы не сдал. Естественно, меня собрались отчислять. Родители начали «напрягать» оставшиеся связи. Чуть ли не на уровне Громыко, которому как главе МИДа подчинялся МГИМО, решили этот вопрос. Помог один из немногих друзей, кто не отвернулся от отца в тот момент...»

Закончив институт в 1980 году, Гурнов пытался пойти по стопам отца и устроиться на работу в «Комсомольскую правду», но эта попытка сорвалась – ему вежливо отказали. Тогда он устроился на радио – в отдел вещания на США, где тогда работали будущие звезды перестроечного ТВ: Познер, Таратута, Листьев, Любимов, Захаров, Осокин, Киселев.

В 1984 году пришла пора служить в армии, поскольку в те годы как раз объявили о призыве на два года людей, даже прошедших военную кафедру и побывавших на военных сборах. Гурнову предложили на выбор два места службы: либо где-нибудь на окраине Советского Союза, либо в Эфиопии. Гурнов выбрал последнее, куда и отправился в качестве переводчика в рамках программы гуманитарной помощи.

Через несколько месяцев службы Гурнов попал в группу главного военного советника бортовым переводчиком, а последние полгода службы работал в учебном центре по подготовке эфиопских офицеров. Там он встретил Ивана Усачева, который теперь тоже работает на телевидении – он ведущий передачи «Вы – очевидец» на ТВ-6. О том, что такое служба в Эфиопии в середине 80-х, рассказывает И. Усачев:

«Эфиопия – это просто один большой бордель. Около десяти процентов всех женщин – проститутки. А военным запрещали брать с собой жен, так как не хватало жилплощади. Естественно, все свободное время офицеры проводили в публичных домах. Так вот, один майор после бурной ночи спустился на рассвете в бар при борделе, выпил, прислонился к стене и заснул. В это время пришли рабочие красить стены, а белый человек для них – все равно что святой: боятся притронуться, не то что разбудить. Не сумев сдвинуть майора, они просто обвели его кистью по контуру, прихватив и волосы. Через некоторое время мужик просыпается и понимает, что не может пошевелить головой – прилип. Примерно в полдень в бар пришли путаны и помогли: половину волос отстригли, половину отодрали при помощи водки. В таком виде майор и явился в часть, откуда уже сообщили о пропаже военного специалиста в Москву. Не знаю, как, но «специалисту» удалось как-то остаться и дослужить до конца...»

Кстати, в конце 1996 года Гурнов и Усачев сняли на телевидении фильм об Эфиопии, где рассказали и о своей службе. Но вернемся в середину 80-х.

Отслужив в армии, Гурнов вернулся в Москву и устроился работать на телевидение. Жил он с родителями, поскольку купить квартиру ему не разрешили: сказали, что у родителей и так избыточная площадь. Тогда он купил себе автомобиль «Волга».

Первая известность пришла к Гурнову в конце 80-х, когда он был ведущим в программе «90 минут» (позднее – «Утро»). С этой передачей связан один забавный случай. Однажды Гурнов после эфира возвращался домой на метро (автомобиля у него тогда еще не было) и заметил, что люди в вагоне буквально не сводят с него глаз и улыбаются. «Вот она – слава!» – счастливо подумал Гурнов и, когда приехал домой, рассказал о случившемся матери. Но та быстро вернула его на грешную землю. «Посмотри на себя в зеркало, – сказала она. – У тебя же грим на лице не смыт».

В конце 80-х Гурнов съездил в Америку в командировку в CNN – делать для Теда Тернера по договору репортажи из России. Эта поездка обогатила его массой новых идей, среди которых была и такая: он решил создать на родине новостную программу, могущую поспорить в популярности со «Временем». В итоге в 1989 году Гурнов вместе с Олегом Добродеевым вышли к руководству с предложением делать новую информационную программу. «Какую?» – попытались уточнить у них. «Без «кремлевского паркета», – ответили они. – Если, к примеру, наши выиграют футбол у бразильцев, то мы программу начнем именно с этого». Учитывая, что времена тогда были перестроечные, эта идея руководству понравилась, и оно дало отмашку.

Вспоминает А. Гурнов: «Первая тусовка по поводу создания службы новостей прошла у меня дома. Собралось человек семь: среди них Олег Добродеев, Сева Соловьев, Петя Орлов – все из «Времени». Нам Сагалаев отдал заключительный выпуск новостей на втором канале, около полуночи. Мы пили вино и решали, как будем готовить новые НОВОСТИ. Технологии как таковой не было. Но нам дали очень хорошую аппаратную, где можно было делать разные спецэффекты, которых тогда на ТВ практически не было. В итоге, когда вышли в эфир, выглядело это примерно так: по утрам я приходил в редакцию и начинал «шакалить» – искал, что где плохо лежит. «Время» же получало и десятки репортажей своих корреспондентов со всей страны, со всего мира и тонны материалов зарубежных агентств. Мы с редакторами все это отсматривали, выбирали интересное, безжалостно сокращали, монтировали. Например, из трехминутного скучного репортажа у нас получались отличные 20 секунд. И потому программа очень эффектно выглядела: шла 10 минут, а впихивали мы туда 15 репортажей. Такой темп стал модным...»

«Телевизионная служба новостей» («ТСН») буквально с первого же выпуска стала популярной, поскольку разительно отличалась от сухой и официозной программы «Время». Трое ведущих «ТСН» – Александр Гурнов, Татьяна Миткова и Дмитрий Киселев – очень быстро встали в один ряд с другими молодыми звездами тогдашнего советского ТВ.

В конце декабря 1990 года Гурнов оказался в центре внезапного скандала и был отстранен руководством от ведения «ТСН». Что же произошло?

21 декабря свет увидел очередной выпуск передачи. Однако удивленные зрители смогли наблюдать непонятную картину: кто-то у кого-то брал интервью, но за кадром шел текст Гурнова, совершенно не относящийся к изобразительному ряду. Продолжалось это около минуты, затем в кадре появился Гурнов, извинился за накладку, сказал, что сегодня бригада «ТСН» с работой не справилась, и закончил передачу. На следующий день зрители вновь уселись перед телевизорами в надежде, что кто-нибудь объяснит происшедшее накануне. И они дождались: Миткова, после новых извинений, сообщила, что у ее коллеги Александра Гурнова вчера проявились симптомы «звездной болезни», что он поступил безответственно по отношению к своим товарищам по работе и т. д.

5 января в газете «Мегаполис-Экспресс» появилось подробное разъяснение случившегося в изложении двух сторон: самого Гурнова и главного редактора редакции информации Ольвара Какучая. Приведу оба выступления.

А. Гурнов:

«В тот день выпуск «ТСН» не получился. Причины разные, из разряда тех, что существуют всегда, но в этот день они все сложились в одно – и в последнее мгновение перед эфиром я решил, что сюжеты давать в эфир нельзя, а нужно ограничиться короткой сводкой новостей, как уже однажды случалось. Моя вина и ошибка в том, что я не предупредил бригаду о своем решении, поэтому сюжеты пошли в эфир, как и планировались, а режиссер, выдававший программу в эфир, не отреагировал на мой эксперимент. Конечно, это у меня был, ну, что ли, эмоциональный срыв, на который я не имел и не имею права как человек, работающий на государственном телевидении. Бригада на меня обиделась, хотя я считаю, что этот случай – повод не для обиды, а для раздумий о ситуации, которая сложилась в группе.

На следующее утро мне позвонили от Тани Митковой. Передали: мол, извини, мы не виноваты, будет в эфире текст, который не мы придумали, нам его продиктовали. Я понимаю положение Татьяны, но думаю, что, даже работая на государственном ТВ, а не на своем собственном, человек может по крайней мере не говорить того, что не хочет. Тем более что я вины с себя не снимаю и всю административную ответственность несу сам, а своими словами, считаю, подставил не людей, с которыми работаю, а прежде всего себя. Себя выставил идиотом, ведь передача начинается с ведущего».

А вот мнение по поводу происшедшего О. Какучая:

«О том, что у Гурнова конфликт с бригадой, я узнал позже. Он принял решение их наказать, так и написал в объяснительной, что сделал все обдуманно и сознательно. Причем было время одуматься или на крайний случай предупредить режиссера. А что сделал Гурнов: идет пленка, а он начинает читать текст с конца – это хулиганство. За 30 лет работы на телевидении я не помню случая, чтобы личные счеты сводили в эфире. Что же касается газетных материалов на эту тему, то, я думаю, они не нужны: любой, даже самый ругательный материал в его адрес ему же сделает рекламу...»

Как было сказано выше, Гурнова после случившегося отстранили от работы. Однако так получилось, что уже через две недели после этого и другие ведущие «ТСН» оказались отлученными от эфира. Правда, причины этого были совсем иными, чем у Гурнова: Миткова и Киселев отказались читать навязанный сверху текст по поводу событий в Литве.

Гурнов вернулся на ТВ в мае того же года – тогда начало свое вещание Российское ТВ, и Александр стал одним из ведущих новой информационной программы «Вести». В этом качестве он проработал до осени 93-го года. Однако затем концепция программы перестала устраивать сразу троих его ведущих – Александра Гурнова, Владислава Флярковского и Юрия Ростова, и они покинули передачу. Гурнов отправился корреспондентом РТР в Лондон, где проработал почти три года. Весной 96-го почетная «ссылка» Гурнова закончилась: он не только вернулся в Москву и вновь занял кресло одного из ведущих программы «Вести», но и получил возможность жить отдельно от родителей – ВГТРК подарила ему двухкомнатную квартиру в Новых Черемушках.

Что касается личной жизни Гурнова, то она всегда была покрыта мраком. Сам Александр в одном из интервью утверждал, что женат он был единожды – на заре своей телевизионной карьеры. Однако прожили они с женой вместе недолго, развелись, и с тех пор Гурнов предпочитает жить с женщинами, не регистрируя официально свои отношения. В феврале 97-го в «Экспресс-газете» появилась заметка журналистки Е. Калиничевой, в которой она попыталась приподнять завесу секретности над этой проблемой. Приведем лишь отрывок из нее:

«В любви и браке Александр всегда предпочитает один тип избранницы – секретарша. На них он был женат дважды и обеих заставал с другими мужчинами, после чего немедленно разводился...

Последний известный в свете роман Гурнова – это страстная секретарша из Москвы, которой удалось приехать к нему в Англию (в бытность его собкором РТР) по гостевому приглашению на месяц, а задержаться там на год. Нелегалку выдворяли из Британии местные власти. Вслед пришлось уехать и Гурнову. Хотя он оказался ни при чем. Но недавно на прием в посольстве Великобритании Александр явился с этой смелой девушкой, представив ее как жену...»

Поздней осенью 96-го года Гурнов вновь впал в немилость, позволив себе пропустить в «Вестях» скандальный сюжет, присланный корреспондентом из Брюсселя. В нем Владимир Жириновский, ссылаясь на соответствующую статью КЗОТа, публично требовал считать президента России инвалидом по прошествии трех месяцев нетрудоспособности. За этот сюжет Гурнова вновь отстранили от эфира. Впрочем, он по этому поводу не сильно расстроился. В одном из интервью он заявил:

«Как мы говорим, на «Вестях» сейчас нет команды. И нет человека, который мог бы изо дня в день, из выпуска в выпуск определять концепцию и лицо новостей. А у руководства нашей редакции, как это часто бывает, административные функции плавно перетекают в политические. О каком формировании концепции может идти речь, когда с приходом Сагалаева оно сначала поднимает бунт под девизом «Не согнемся перед наступлением ельцинского предвыборного штаба», а спустя две недели клянется сделать все, чтобы президент победил на выборах?»

После ухода из «Вестей» Гурнов собирался делать собственную авторскую программу под названием «Точка опоры», посвященную психологическим проблемам граждан России. Однако этот проект так и не был претворен в жизнь, что неудивительно – в капиталистической России психически неуравновешенных людей становилось все больше, однако говорить об этом во всеуслышание было запрещено.

В начале 1998 года Гурнов возродил «Телевизионную службу новостей» в качестве независимого агентства, заняв кресло его гендиректора. Основным заказчиком «ТСН» стала телекомпания «ТВ-6. Москва». В июле 99-го в интервью газете «Московский комсомолец» Гурнов так обрисовал концепцию своего детища:

«ТСН» на сегодняшний день – это действительно демократичная и рыночная информационная структура. Мы не являемся информационной спецслужбой, как на ОРТ. Информация на ТВ – орудие влияния в руках тех людей, которые реально платят за это деньги. Выполнять политический заказ мы не собираемся. Мы не аналитическая программа. Наша профессия – новости: если мы освещаем конфликт, то даем высказаться обеим сторонам. Или мы тут же потеряем в репутации. Но в нашем договоре есть один политический пункт: мы не должны инициировать скандалы, связанные с акционерами и могущие повредить их деловой репутации...

ТВ-6, как компания молодая и чисто коммерческая, впервые пошла на такой эксперимент – на равных сотрудничать с агентством новостей. Говорить сейчас о подчинении «ТСН» своим интересам может только человек с тоталитарным мышлением. Но, честно говоря, я не испытываю в связи с этим особой тревоги. Я не исключаю, что ТВ-6 из нашего основного партнера превратится в одного из партнеров. Мы уже сейчас ведем серьезные переговоры с другими телекомпаниями...»

Однако через три месяца после появления этого интервью (в конце октября) ТВ-6 отказалось от услуг «ТСН». Произошло то, что многие, собственно, и предрекали: с покупкой Борисом Березовским контрольного пакета акций ТВ-6 на канале началась перестройка. И первой должна была пострадать именно служба «ТСН», производящая новости. По мнению нового хозяина, в его вотчине не должно быть тех, кто «парит над схваткой». Тут ты либо с нами, либо против нас – иного не дано. Как выразился в одном из интервью сам А. Гурнов: «Мы долгое время делали независимые новости на независимом канале. Теперь у ТВ-6 появился хозяин, который хочет распоряжаться каждой минутой эфира. На нем мне частным порядком сказали, что мы хорошие ребята, но слишком уж независимы, а в преддверии выборов необходим полный контроль за выходящей на ТВ-6 информацией.

Я ни в коей мере не отрицаю, что люди, вложившие в ТВ-6 огромные деньги, могут распоряжаться собственностью по своему усмотрению: когда хозяева въезжают в новую квартиру, они вольны или оставить старую мебель, или выкинуть ее на свалку, но сейчас около 300 журналистов, по сути, лишены права на профессиональную деятельность. Если в ближайшие дни нам не удастся найти новых серьезных партнеров, то акционеры, не видя дальнейших перспектив, перестанут вкладывать в агентство деньги...»

Отметим, что коллектив агентства не простил Гурнову его неумения бороться и снял с должности генерального директора.

Но хватит о грустном. Читателю наверняка будет интересно узнать, что примерно за полгода до всех этих передряг у Гурнова произошло куда более радостное событие – у него родился сын. Счастливые родители собирались назвать его Тимофеем, однако против этого старинного русского имени дружно выступили дедушки и бабушки с обеих сторон. Спор разрешила регистраторша в загсе, которая посоветовала назвать ребенка в честь отца – Александром. На том и порешили.

В 2000 году А. Гурнов был удостоен президентской награды «За заслуги перед Отечеством». В том же году он попытался воссоздать на Российском ТВ популярную некогда (в советские времена) передачу «Международная панорама» (премьера – 3 июня 2000-го). Однако этот проект на новом ТВ так и не прижился. В итоге Гурнов закрыл его и с июля 2003 года возглавил информационное вещание телеканала «Спорт». В этой должности он проработал чуть больше двух лет, после чего в декабря 2005 года Гурнов стал ведущим программы «Spotlight» (прожектор) на телеканале «Russia Today».

Игорь Угольников

И. Угольников родился 15 декабря 1962 года в пять часов утра в Москве. С детства рос подвижным ребенком и долгое время мечтал стать спортсменом. В 70-е годы почти все советские мальчишки бредили хоккеем, и Угольников не был исключением: записавшись в одну из секций, гонял шайбу с утра до вечера, невзирая на протесты родителей и учителей. Однако выбиться в Харламовы или Якушевы ему так и не удалось. Во время одного из соревнований получил травму и вынужден был целый месяц проваляться в постели. А когда наконец поднялся на ноги, внезапно понял, что хоккей уже не занимает все его помыслы, как раньше. Тогда он решил попробовать себя на сцене. С 12 лет стал играть эпизодические роли в детских спектаклях и настолько увлекся этим делом, что сразу после окончания школы подал документы в ГИТИС. Благополучно сдав экзамены, стал исступленно грызть гранит науки. Так продолжалось до тех пор, пока ему не пришла повестка из военкомата. Однако какой лицедей любит армию? Вот и Угольников не был исключением из общего правила. Где-то на десятые сутки своего пребывания в карантине он призвал на помощь все свои актерские способности и притворился... психом. Раздобыв соответствующую справку, был комиссован и вернулся в свой родной институт.

В начале 80-х Угольников закончил ГИТИС и получил сразу несколько лестных предложений от столичных театров. Из этого вороха он выбрал Театр имени Гоголя на улице Казакова, поскольку именно там ему пообещали «золотые горы» – мол, разрешим поставить собственный спектакль (кроме актерства, Угольников бредил режиссурой, для чего окончил соответствующий факультет того же ГИТИСа). Однако все посулы оказались липой – к режиссерскому пульту Угольникова так и не подпустили. Отработав в этом театре четыре года, он ушел в «свободное плавание». В течение нескольких лет где только не работал: сыграл несколько ролей в театрах-студиях (даже Хлестакова играл), поставил несколько собственных спектаклей, выступал на эстраде с собственными сатирическими произведениями (получал за одно выступление 9 рублей 50 копеек), участвовал в «капустниках» в Доме актера, играл в театре «Летучая мышь». Параллельно с этим несколько раз засветился на голубом экране: в «Веселых ребятах», в «Утренней почте», даже в «Спокойной ночи, малыши!».

В 1990 году два весьма серьезных телевизионщика сделали Угольникову два серьезных предложения. Владислав Листьев звал его вести еще не существующее тогда «Поле чудес», а Анатолий Малкин предложил делать свою программу на «АТВ». Угольников клюнул на предложение второго. И вот осенью того же года на голубых экранах появилось первое телевизионное творение Угольникова – «Похороны Еды». Может быть, читатель помнит этот сюжет: по улице Горького двигалась траурная процессия из нескольких десятков человек, сопровождая в последний путь фургоны с надписями «Хлеб», «Мясо», «Молоко», «Школьные завтраки», а голос популярного диктора Игоря Кириллова скорбно возвещал: «Прощай, еда! Память о тебе навсегда сохранится в наших желудках». Сюжет был, что называется, «в масть», поскольку в те дни в Советском Союзе впервые за долгие годы стали происходить серьезные перебои в снабжении продуктами – даже в столичных магазинах было хоть шаром покати. Собственно, из этого короткого сюжета вскоре и родилась 15-минутная передача Игоря Угольникова и Евгения Воскресенского «Оба-на».

Первые выпуски «Оба-на» вызвали восторженные отклики со стороны телезрителей, в основном – молодежи. Чем-то хохмы, демонстрируемые дуэтом рыжего Угольникова и белого Воскресенского, были похожи на шутки из «Веселых ребят», память о которых еще не успела стереться из сознания благодарного телезрителя. Однако затем хохмы стали скучнеть на глазах, пока окончательно не утратили свою изящность и остроту. Сам Угольников позднее признается, что «Оба-на» была нужна только ему и некоторым зрителям.

В 1993 году из-за финансового конфликта с Малкиным и творческих разногласий с Воскресенским Угольников покинул «АТВ» и перешел в только что созданную его коллегами Константином Эрнстом и Леонидом Парфеновым компанию «Мастер-ТВ». Под эгидой этой фирмы Угольников стал выпускать программу «Оба-на-Угол-шоу». Честно говоря, эта передача была бледной копией прошлой «Оба-на» и никаких особенных лавров его создателю не принесла. Как напишет позднее в газете духовной оппозиции «Нет» (приложение к «Собеседнику») А. Бубликов:

«Угольников научился складывать свое маленькое живое лицо в несколько стандартных масок, из которых чаще всего надевается кошачье-умильная. Он старательно лыбился, жмурился, гримасничал, но – в отличие от того же Кнышева или Диброва – весьма слабо понимал специфику телевизионного шоу. Ни оригинальных монтажных ходов, ни смешных трансформаций «картинки» (всего, чем прославились «Веселые ребята»). Главное же – Угольников стремительно иссякал, не в силах соорудить хоть сколько-нибудь оригинальный сюжет, однако горячая любовь к себе мешала ему воспользоваться услугами профессионального сценариста. Из его сюжетов (как и из всего нашего ТВ) почти сразу ушли социальность, точность реалий, попадание в нерв. Угольников хохмил, и хохмил однообразно. «Оба-на» прекратилась...»

В 1994 году компания «Мастер-ТВ» распалась, и всех ее участников раскидало в разные стороны «Останкино». К примеру, Угольников и Парфенов попали на только что созданный канал НТВ, где первый стал вести пятиминутную передачу «Доктор Угол», которая шла аккурат перед информационной программой «Сегодня». Шла довольно продолжительное время, несмотря на то что по сути являлась весьма несмешной. Большинство зрителей смотрели ее чисто автоматически, все еще находясь под гнетом былой славы ее создателя. Кстати, и сам Угольников, надо отдать ему должное, тоже не считал ее шедевром и, когда в середине 1996 года пришла пора с ней расставаться, безжалостно ее закрыл.

За год до этого Угольников откровенно признался в одном из интервью, что «почти никто не делает то, что делаю я. Я единственный в своем роде». Под этим, видимо, подразумевалась всеядность Угольникова, который, помимо работы на телевидении, находил время попробовать свои силы и в других видах искусства. В частности, он занимается графикой, хорошо танцует теп-данс (сам Грегори Хайнц, пораженный его умением танцевать, подарил ему свои туфли, которые в России у Угольникова все же украли), поет да еще снимается в кино. В 1991 году он снялся в фильме Ивана Дыховичного «Прорва», а три года спустя сыграл одну из главных ролей (милиционера) в картине Владимира Меньшова «Ширли-мырли». Кроме этого, он весьма талантливо сыграл еще одного милиционера в клипе Анжелики Варум «Человек-свисток».

Что касается личной жизни Угольникова, то и здесь все было в порядке: в начале марта 1994 года он женился на своей бывшей однокласснице Алле Воронцовой, которая еще задолго до его появления на ТВ работала в редакции литературной драмы ЦТ. Корреспондент газеты «Коммерсантъ» С. Самошин в номере от 5 марта так откликнулся на это событие:

«Вчера в Хорошевском загсе Москвы автор и ведущий популярной телепередачи «Угол-шоу» (прежде – «Оба-на») Игорь Угольников зарегистрировал свой брак с режиссером той же телепередачи Аллой Воронцовой – девушкой, которую, по словам Угольникова, он любит уже 15 лет (с 9-го класса)...

Пара тихо расписалась без свидетелей, после чего они умчались на запись очередной программы. Тем не менее Угольников смог рассказать, почему их бракосочетание произошло только сейчас.

По словам Угольникова, о случившемся еще никто не знает, даже их друзья и родные. Аллу же Игорь считает самой красивой девушкой уже 15 лет. Сама Угольникова окончила философский факультет МГУ, а глава семьи – режиссерский факультет ГИТИСа, т. е. пока семья состоит из философа и режиссера. Последние два года Алла работает режиссером, а Угольников вынужден больше философствовать с экрана, что у него неплохо получается. Угольников завтра же идет в турагентство, чтобы уже на этой неделе отправиться в поездку по Средиземному морю...»

Но вернемся к творческой деятельности Угольникова. В середине 1996 года он задумал выпускать новую программу – на этот раз сорокаминутное шоу «для всех». С этой идеей он пришел на РТР, в компанию «Видео Интернешнл», которая сильно поднялась на президентских выборах-96. Идея передачи, где Угольников выступал бы не в качестве клоуна, а в образе вполне нормального ведущего, понравилась тогдашнему генпродюсеру РТР Кириллу Легату, и вскоре в эфирной сетке канала появилась новая ежедневная программа «Добрый вечер с Игорем Угольниковым». На новый проект возлагались большие надежды и выделялись большие деньги – производство одной передачи обходилось ее создателям в 25—30 тысяч долларов. И поначалу эти затраты себя оправдывали. Передача с первых же своих выпусков привлекла к себе внимание зрителей и какое-то время имела неплохой рейтинг. Сам Угольников в интервью еженедельнику «Мир новостей», касаясь своего нового детища, признавался:

«Как создавался «Добрый вечер»? Это была моя очень давняя мечта с тех самых времен, когда я еще только начал серьезно заниматься телевидением. И это была золотая мечта Влада Листьева. Правда, когда я его уверял, что просто физически не смогу делать это изо дня в день, он в ответ кричал: «Сможешь, сможешь!» Но главное, в такого рода передаче была действительная необходимость на Российском ТВ. Вообще-то, я думаю, нечто подобное должно было быть на любом канале, но особенно на РТР. Людям очень нужна ежедневная, по-настоящему умная развлекательная программа. Ко мне иногда подходят старые люди, говорят: «Вы знаете, Игорь, с тех пор, как появился «Добрый вечер», мы стали лучше засыпать. Нам стало немного спокойнее жить...» По-моему, успех в любом деле возникает лишь тогда, когда оно нужно всем... «Добрый вечер», по моему глубокому убеждению, оказался нужен всем. Когда в таком проекте назрела необходимость, ни у Эдуарда Сагалаева, ни у компании «Видео Интернешнл», ни у всего руководства РТР не было ни малейшего сомнения, что именно Угольников сделает его легко и непринужденно. Мне это, конечно, очень льстило. А дальше оставался только постоянный поиск. И – безусловное везение...

Если и есть еще нечто подобное в мире, то только в Америке. Так, на канале Эн-би-си идут два аналога нашей программы, и на канале Си-би-си есть еще один. Когда мы взяли эту схему для создания своей программы, то сделали сразу же очень большую поправку на нашего зрителя. В отличие от американского, наш зритель нуждается в гораздо большей теплоте по отношению к себе. Американец ведь живет спокойной жизнью, он полностью лишен каждодневного стресса. У него, как это принято было раньше говорить, абсолютная уверенность в завтрашнем дне. У нас же ее нет. Потому нам так необходимы большая теплота, улыбка, доброта, чтобы помочь людям обрести покой...

Работа над каждым выпуском программы начинается вечером предыдущего дня. После эфира программы, когда все разъезжаются по домам, я допоздна обсуждаю с авторской бригадой завтрашнего дня, что делать завтра. Потом я уезжаю, а люди остаются работать. А утром первым начинает репетицию Левон Оганезов со своим оркестром. Это его время. В 12 часов дня появляюсь я и репетирую с оркестром... После этого репетиция с артистами – песня или танец, несколько прогонов всей передачи, грим, повторение текста монолога и, наконец, эфир...»

Между тем, взяв мощный разбег, новое детище Угольникова так и не сумело набрать достойную высоту. Постепенно новизна восприятия притупилась, и программа стала катастрофически терять зрителя. Критические выпады в ее адрес со страниц периодических изданий стали звучать все чаще, особенно заметно это стало осенью 1997 года. К примеру, все тот же А. Бубликов в конце сентября писал:

«Угольников катастрофически не справляется с ролью ведущего найт-шоу, ибо такая работа предполагает прежде всего импровизацию. А этого Угольников не умеет совершенно, в чем и признавался неоднократно. Найт-шоу, как доказали это все основоположники жанра, начиная с Леттермана, – возможно только в прямом эфире. Ток-шоу в записи – такой же абсурд, как интервью с самим собой. При запуске «Доброго вечера» Лесин (Михаил Лесин тогда был продюсером РТР. – Ф. Р.) пообещал перейти на прямой эфир в течение трех месяцев. Этого не произошло и по сей день. Присутствовавшие на записях угольниковской программы – в том числе и автор этих строк – в один голос отмечают катастрофическую неспособность Игоря безошибочно воспроизвести текст с первого раза. Да и кто выдержал бы это – ежедневно учить наизусть по три страницы текста плюс двадцать вопросов? А сочинять их самостоятельно Угольников не умеет, он пользуется шпаргалками, которые пишет для него команда прекратившейся ныне программы «Раз в неделю». Иногда эти шутки остроумны, чаще – плоски, но главная причина их неуместности в программе – жанровая нестыковка. Команда – тоже, кстати, из бывших кавээнщиков – пишет репризы. А от ведущего найт-шоу требуется разговор, живое общение, нерв непосредственного контакта с аудиторией. Этого-то и не умеет Угольников, прирожденный актер, а не мастер диалога. Но прямого эфира на сегодняшнем РТР быть не может: канал-то президентский, вдруг ляпнут что-нибудь не то!

Ток-шоу Угольникова создавалось с явной политической целью, чего продюсеры и не думали скрывать. Опыт президентской кампании Ельцина, результат которой, по сути, определился в последний месяц, научил их одному: общественное мнение надо готовить к выборам загодя. Угольников этим и занимается, стараясь погасить возможную серьезную критику власти. Ни в одном найт-шоу мира не было десятиминутного политического вступления. У Угольникова – есть. Эта реприза, произносимая с закосом под доверительность, но начисто лишенная непосредственности, служит одной цели: демонстрирует, в каких пределах власть еще разрешает подкусывать себя... Зачем Угольников трогает политику – или, вернее, зачем политику трогают Угольниковым? Затем, чтобы ненавязчиво озвучивать государственную точку зрения, безобидно подкалывать власть, заслуживающую более крутого разговора, и гипнотизировать обывателя видимостью откровенности. «У нас сегодня нет другого ведущего, способного осуществлять такую миссию», – сказал Александр Акопов, тогда продюсер «Доброго вечера», в начале 97-го года. Но, если вдуматься, каковы права Угольникова на ежедневные сорок минут эфира? Он не умеет вести диалог с гостем, ибо задает ему готовые вопросы, зачастую никак не стыкующиеся с предыдущими ответами. Все его рояли торчат из кустов. Он не умеет на глазах публики остроумно выйти из положения, сгладить неловкость, если гость несет чушь, или ответить на том же уровне, если гость грамотно поставил программу на место. Он так и не разучился гримасничать и до последнего держится за тот клоунский имидж, с которым собрался было расстаться. Иными словами, ни коллективный социопсихолог, ни интервьюер из Угольникова не получился – прежде всего потому, что собственного лица, как и у большинства российских телеведущих, у него нет. Есть набор ужимок, за которыми, увы, не спрячешь зияющего отсутствия индивидуальности. Ко всему прочему, Угольников – человек настолько амбициозный, что времена, когда он был восприимчив к критике, остались далеко в прошлом...

Сам за себя говорит простой факт: обладая самым большим количеством экранного времени (Ворошилову или Познеру не мечталась такая периодичность выхода в эфир), Угольников так и не стал по-настоящему влиятельным шоуменом. Его программа не вызвала ни одной печатной полемики, никогда не оказывалась в центре зрительских споров – ее словно нет...»

После закрытия «Доброго вечера» Угольников не сидел сложа руки (это вообще не в его правилах) и продолжал активно творить. В частности, он вернулся на сцену, где сыграл одну из главных ролей в спектакле (в женской роли была занята Елена Яковлева), а также написал сценарий фильма, съемки которого летом 1998 года начались на «НТВ-Профит». А 12 сентября на ТВ вновь возобновился выход его программы «Добрый вечер с Игорем Угольниковым» (правда, теперь – раз в неделю). Однако передача просуществовала всего лишь несколько месяцев, после чего вновь пропала из сетки вещания. В октябре 99-го прошел слух, что руководство РТР вновь собирается возродить ее с тем же Угольниковым в качестве ведущего. Но этот слух не подтвердился.

На какое-то время уйдя с телевидения, Угольников вернулся на сцену и два сезона отработал во МХАТе имени А. Чехова у Олега Табакова. Но потом ушел оттуда, разругавшись с руководством. По словам Угольникова: «Я не терплю хамства по отношению к себе. Причем оно было не со стороны Табакова, а со стороны людей, которые очень хотели поссорить меня с Табаковым...»

В 2002 году в судьбе Угольникова произошел неожиданный поворот: он стал директором столичного Дома кино. И хотя Угольников в разное время имел контакты с кинематографом, однако для большинства его поклонников этот шаг оказался полной неожиданностью. Правда, эта неожиданность длилась недолго – всего-то около года.

Гораздо меньше удивления вызвал другой шаг Угольникова – его активное участие в реанимации некогда популярного сатирического киножурнала «Фитиль», который отныне (с 2005 года) прописался на телеканале «Россия». Однако, когда Угольников пришел к руководству «Фитиля», с телевидением порвала его жена, долгие годы проработавшая там режиссером. Почему? Вот как ответил сам Угольников:

«Она не приняла все те нововведения, которые потакают дурному вкусу зрителей. Ее оскорбляет ситуация, при которой высший топ рейтингов занимают программы типа «Комната смеха» и прочее. Поэтому она сказала, что пока телевидение не изменится – будет растить розы на даче...»

Из интервью И. Угольникова:

«Меня беспокоит, что обывательский вкус победил всякий смысл. Меня беспокоит пошлость во всех ее проявлениях, которая меня окружает в моей стране. Это катастрофа. Если мы с утра до вечера ржем над сюжетами, извините, ниже пояса, меня это оскорбляет...

В «Фитиле» я берусь за ножницы, когда это касается трех вещей. Первое – президента. Я не буду шутить на темы президента в журнале «Фитиль». У нас были, кстати, сюжеты, где мы касались президента, но ерничать я не позволю. Второе – если речь идет о болезнях людей, немощах человеческих и касаемо веры. Бывает, в сюжете очень острый поворот, но если он касается этих трех «нет», я вырезаю...»

Константин Эрнст

К. Эрнст родился 6 февраля 1961 года в Москве. Его отец – Лев Константинович Эрнст – академик, биотехнолог и генетик с мировым именем, вице-президент Российской сельскохозяйственной академии. Несмотря на то что все родственники по отцу и матери до третьего колена были железнодорожниками, Лев Константинович еще в детстве увлекся животноводством и в 1951 году поступил во Всесоюзный институт животноводства, где потом остался на научной работе.

Сыну академика с детских лет была уготована судьба отца: закончив школу, Константин поступил на биологический факультет Ленинградского университета. В 1983 году он закончил институт и в течение пяти последующих лет занимался научной деятельностью. В частности, он защитил диссертацию по теме «Динамика созревания мессенджер-РНК при созревании ооцитов млекопитающих «in vitro» (то есть в пробирке). Руководил группой в НИИ и даже был приглашен в Оксфорд на двухгодичную стажировку. Однако за две (!) недели до выхода на европейскую научную арену Эрнст совершает неожиданный шаг: он уходит из науки.

Новым местом его работы становится ТПО «Видеофильм». Оттуда в 1988 году он попал в Молодежную редакцию ЦТ Гостелерадио СССР, а точнее, в знаменитый «Взгляд». Его первой самостоятельной работой в этой программе был сюжет об эротике в кино. Видимо, сюжет понравился авторам «Взгляда» (еще бы, ведь Эрнст имел возможность пользоваться прекрасной техникой «Видеофильма»), и их общение с Эрнстом продолжилось. В итоге в 1990 году руководство только что созданной телекомпании «ВИД» разрешило Эрнсту осуществить персональный проект – программу «Матадор», где он был ведущим. С первых же выпусков передача стала заметным явлением на отечественном ТВ благодаря в первую очередь фигуре ведущего, который имел мало общего с «говорящими головами», обильно представленными тогда на нашем голубом экране. Из общей массы ведущих Эрнста выделяли правильная речь, импозантная внешность и прикид – исключительно темные костюмы. Что касается самой передачи, то она, по сегодняшним меркам, не представляла собой ничего выдающегося. Как напишет позднее А. Бубликов:

«Сегодня при пересмотре это производит комическое впечатление, но тогда казалось почти откровением... Для неподготовленного отечественного зрителя экзотикой выглядели и темы вкупе с героями – Годар, Коппола, Фасбиндер, Мэрилин Монро. Правда, любой мало-мальски грамотный киновед отчетливо замечал, где и когда Эрнст говорит банальности, почерпнутые из популярных брошюр о мастерах зарубежного кино, где без ссылок использует западные телепрограммы, а где весьма произвольно и упрощенно трактует тех же Копполу с Фасбиндером...»

В 92-м году Эрнст предпринял попытку расширить диапазон своих возможностей, в частности – заняться бизнесом. Вместе с Леонидом Парфеновым и Игорем Угольниковым они создали независимую продюсерскую фирму «Мастер ТВ». Однако им не повезло. У создателей этого детища не оказалось ни денег для должной раскрутки, ни связей, которые помогли бы встать на ноги. В итоге фирма просуществовала где-то около года, после чего самораспустилась.

Творческая судьба Эрнста складывалась куда более удачно. В 92-м году ему присуждают специальный приз фестиваля «Кинопресса-92» как одному из лучших пропагандистов кино, в частности зарубежного. В те же годы в обиход столичного бомонда входит такое понятие, как «тусовка», и Эрнст становится одним из завсегдатаев подобных мероприятий. Тусовки обычно проводились по поводу и без повода, сопровождались обильными возлияниями и собирали кучу всякого народа, именовавшего себя богемой. Как пишет все тот же А. Бубликов:

«С начала девяностых в России возобновилась светская жизнь. Премьеры стали сопровождаться презентациями, а от творца понадобилось прежде всего умение сконструировать имидж. Именно в это время в нашем отечестве стали складываться дутые репутации литературных и кинематографических мнимостей, своего рода «пузырей земли». Любимцами кинематографической тусовки стали Рената Литвинова, Иван Охлобыстин, Иван Дыховичный, Сергей Шолохов и Константин Эрнст.

Все эти люди характеризуются прежде всего минимальными достижениями в области собственно искусства. Лесбиянски игривые интонации Литвиновой, ее набившие оскомину разговоры о женской природе смерти – все это не лучше «стильности» Ивана Охлобыстина, который, по гениальному определению одного из работавших с ним режиссеров, «сошел с ума на имитации сумасшествия». Охлобыстин, Дыховичный, Шолохов вместо искусства творят мифы о себе. Одним из таких мифотворцев стал и Эрнст, произносивший «модные» имена, мрачный и всегда одинаковый. Под «стильностью» он, видимо, понимал как раз эту одинаковость: когда кому-то из фотографов удалось запечатлеть его в белом, он, говорят, с ужасным скандалом требовал засветить пленку. Впрочем, это лишь один из мифов, который, возможно, ради стильности сочинил сам Эрнст...»

Прослыв заядлым «тусовщиком», Эрнст в то же время никогда не афишировал свою личную жизнь. О его второй половине было известно крайне мало – театральный критик Анна Селюанс, дочь профессора естествознания, предпочитала тусовочным мероприятиям стены родного дома. Тем более что в январе 94-го у них родилась дочь Александра, и основные хлопоты по воспитанию ребенка легли на плечи Анны.

В середине 90-х поклонником многочисленных талантов Эрнста стал влиятельный олигарх Борис Березовский. В итоге в мае 95-го его стараниями Эрнст сел в кресло генерального продюсера ОРТ. Кроме этого, Березовский реанимировал журнал «Матадор», который Эрнст учредил в союзе с немецкой фирмой «Иннова фильм ГмбХ».

Воцарившись на ОРТ, Эрнст приступил к осуществлению своей давней мечты: еще в 93-м они вместе с Леонидом Парфеновым задумали проект «Старые песни о главном» (любимые народом песни в исполнении современных поп-звезд), однако тогда эта идея не нашла своей поддержки на ТВ, поскольку новые власти не хотели чтобы у населения пробудилась ностальгия по советским временам. Но в 95-м ситуация стала уже иной: капитализм по-российски начал понемногу «доставать» простых граждан и власти, чтобы выпустить пар из котла, решили призвать на помощь именно ностальгию. Правда, не по социализму, а всего лишь по его отдельным внешним проявлениям – в данном случае по эстраде.

Сценарий первого фильма был написан в короткие сроки, и уже в новогоднюю ночь состоялась премьера «Старых песен о главном-1» (песни 40—50-х). Успех его оказался феноменальным: в часы демонстрации фильма у экрана собралась самая большая аудитория, а когда в продаже появились видео– и аудиокассеты с записью «Песен», их смели в одночасье. Этот оглушительный успех, который стал неожиданным даже для его создателей, вдохновил их на продолжение темы: в течение двух лет вышли «Старые песни о главном-2 (песни 60-х) и 3 (песни 70-х)».

Однако не все восприняли «ностальгические» эксперименты Эрнста как удачные. В ряде газет этот проект был назван «пошлым», «примитивным», «развесистой клюквой». Тот же А. Бубликов с нескрываемой издевкой писал:

«В той же тусовке уже тогда было модно любить народ: времена грошового эстетства проходили, и настало время платить по счетам. Тусовка заигралась в светскую жизнь, в пышность, в оторванность от масс. Эта довольно барская, а в основе своей холопская психология скоро привела к тому, что читателя стало безоговорочно воротить от светской хроники, от муссирования одних и тех же имен, – и эстеты срочно разлюбили утонченную, извращенную пошлость а-ля Серебряный век и полюбили простую, родную пошлость коммунальной квартиры с запахом борща и духом скандала. Тоже ведь эстетика, тоже стильность! Не все ли равно, какой стиль исповедовать? Люди, долгое время выступавшие идеологами богатства и пышности, стали с высоты своего положения приобнимать бедную тетю Маню и любовно щекотать небритого дядю Ваню. Таким образом они замаливали перед страной свои грехи: не надо нас ненавидеть, мы ваши, мы свои!..

Апофеозом пошлости стали «Старые песни о главном». Первоначальный посыл был откровенно ироническим: своего рода стеб над тоталитарной эстетикой. Но ввиду приближения думских, а затем и президентских выборов, ввиду стремительной переориентации на близость и любовь к народу ирония вытеснилась умилением. Стало модно восхищаться слониками, кисками на комодах, этажерками с кружевцем, песенками вроде «Ландыши, ландыши». Невыносимой фальшью отдавали старые советские песни в исполнении идолов тусовки. Вся эта клюква призвана была каким-то причудливым образом соединить насмешку над кичем и одновременно признание в любви к нему...»

Еще одним проектом Эрнста «ностальгического» толка стал «Русский проект» (рекламный сериал с участием известных киноактеров: Олега Ефремова, Зиновия Гердта, Нонны Мордюковой, Никиты Михалкова, Риммы Марковой и др.).

Вспоминает К. Эрнст:

«Русский проект» – такая отдушина для меня, потому что это тоже кино, пусть даже полутораминутное. И хотя телевидение в России замечательное, с вполне европейским уровнем развития, мы все-таки отстаем от мира по телевизионным формам. Они часто калькируют существующие формы, а всегда хочется придумать что-то оригинальное. Мы нашли такую форму – «Русский проект».

Все началось со сценария Дениса Евстигнеева, который никто не брал. Этот сценарий о 9 Мая в результате и стал первым роликом с Гердтом. И я подумал: а что, если сделать несколько роликов, в которых ты объясняешься в любви не только ветеранам, но и просто разным людям безо всякого повода? Я предложил Денису и Пете Луцику снять еще несколько роликов. Они написали 10 историй. Было довольно трудно обосновать финансирование этого проекта. Это странная идея: крутить полутораминутные фильмы между программами, которые не имеют отношения к рекламным роликам. Я всем говорил, что это социальная реклама. Хотя точно знал, что это не так, – социальная реклама призывает к чему-то: «Ввинтите лампочку в подъезде!», «Пользуйтесь презервативами!», «Позвоните родителям!». А наши ролики напоминают о том, что все мы нормальные люди, испытывающие нормальные человеческие эмоции. И западные фильмы, которые мы любим смотреть, и западная музыка, которую мы любим слушать, абсолютно не мешают нам любить свою родину и своих соотечественников...»

Стоит отметить, что стоимость одного ролика в «Русском проекте» равнялась 20 тысячам долларов. Единственным участником проекта, кто отказался от денег за работу, был Никита Михалков.

В начале 96-го Эрнст стал невольным виновником скандала, в котором главным участником стала великая балерина Майя Плисецкая. Суть дела заключалась в следующем. Продюсер балерины продал фильм о юбилейном концерте Плисецкой Российскому ТВ. Однако прознавший про это Эрнст решил перехватить у конкурентов трансляцию и лично вышел на продюсера. Тот сказал: «Я уже подписал договор с РТР, но, если вы предложите другую сумму, можно будет подумать...» Эрнст с его условиями согласился. Однако, когда дело подошло к концерту, продюсер внезапно предложил оэртэшникам отснять его, но двумя днями позже, и уже не в Москве, а в Питере. Эрнста это предложение не устроило, и он от общения с продюсером отказался. В итоге концерт балерины был показан по РТР. Спустя несколько дней «Вести» показали сюжет с пресс-конференции Плисецкой, на которой ее спросили, почему концерт был показан по «России», а не по 1-му каналу, который охватывает большую аудиторию? Балерина ответила: «В силу того, что на 1-м канале появился некий Эрнст, который запретил трансляцию фильма».

Оставить эту реплику без ответа генпродюсер ОРТ, естественно, не мог. Поэтому он появился в эфире программы «Время» и обратился к балерине: «Уважаемая Майя Михайловна! Некто Эрнст – это я. Вас ввели в заблуждение: мы в течение двух месяцев пытались договориться с вашим продюсером» и так далее. Так случилось, что Плисецкая не видела этого выступления – в тот момент она находилась в пути (летела в самолете). Однако его посмотрел ее продюсер. И во второй раз подставил Эрнста, сказав балерине, что генпродюсер ОРТ на нее «наехал». Короче, скандал долго не затухал – до тех пор, пока Эрнст лично не встретился с продюсером и не расставил все точки над «i».

Это был не последний конфликт генпродюсера ОРТ с великими. В конце 95-го из сетки 1-го канала пропала 10-минутная программа Александра Солженицына. Это событие вызвало бурю протеста со стороны журналистов (мол, как это так: лишать такого человека слова!), однако, несмотря на все протесты, Солженицын на ОРТ так и не появился. Сам Эрнст объяснил ситуацию следующим образом:

«При всем моем уважении к Александру Исаевичу я считаю, что телевидение его девальвировало. Меня удивила реакция журналистов: единодушно называли программу скучной и чуть ли не требовали ее снятия, а после снятия те же люди стали яростно защищать Солженицына. На мой взгляд, мы приняли правильное решение, сняв программу, но это не значит, что Солженицын запрещен на первом канале. Как только он захочет выступить – мы готовы предоставить ему такую возможность...»

Несмотря на всю критику, раздававшуюся в адрес Эрнста со страниц отдельных изданий, его авторитет в «Останкино» рос как на дрожжах. В декабре 96-го его избрали академиком АРТ (Академии Российского телевидения). Стоит отметить, что, кроме Эрнста, наибольшее количество голосов также получили Белинский, Дроздов, М. Захаров, Лесневская и Сенкевич.

«Телегазета», давая на своих страницах объемный портрет Эрнста, писала в марте 98-го: «В общении представляется Константином, вне зависимости от субординации. Не производит впечатления жестко принципиального. Коммуникабельность для него – главная гарантия не остаться вдали от очередного культурного течения. Это делает из него тусовщика, подчас помимо личной воли. Его часто можно видеть в обществе Валентина Юдашкина, Сергея Шолохова, Бориса Моисеева, Филиппа Киркорова, Стаса Намина. В одежде предпочитает черное. Не пьет. Увлекается дзюдо. Хорошо владеет английским. Носит либеральную прическу. Его логовазовскую «Вольво-960» и двух охранников часто можно видеть у французского косметического салона, услугами которого он стабильно пользуется (тогдашняя зарплата Эрнста в 15 тысяч долларов позволяла ему вести приличный образ жизни. – Ф. Р.)...

Вряд ли это можно записать в личные достижения Эрнста, но по крайней мере при его участии ОРТ вышло не только из творческого, но и из финансового кризиса. Правда, финансовую тактику канала курирует все же замгендиректора Патаркацишвили, заместитель Березовского еще по ЛогоВАЗу. Хороший понт, как известно, дороже денег. Поэтому каждый раз, отправляясь к Патаркацишвили за деньгами, Эрнст обставлял это как подвиг или по крайней мере чудо дипломатии и личного магнетизма.

Перед налоговой инспекцией Эрнст чист. Фирм, записанных на родственников, не обнаружено. Его неоднократно обвиняли во взятках, и он это неоднократно и убедительно отрицал. «Московский мальчик» Константин Эрнст, по-видимому, не имеет ни возможностей, ни желания заниматься каким-либо собственным крупным бизнесом, в том числе и теневым...»

Из интервью К. Эрнста конца 90-х: «По работе мне приходится многим отказывать. Конечно, некоторые на меня за это обижаются. Мой друг Андрей Макаревич предлагал мне свой проект «Эх, дороги!», я не взял. Во-первых, у нас есть замечательная программа Юрия Сенкевича на канале. Во-вторых, для персоны уровня Макаревича она вообще-то слабовата. Но я же не могу выступить по телевизору и сказать: «Дорогие телезрители! Программа, которую вы сейчас увидите, вообще-то не очень, но ее делал мой друг, так что извольте посмотреть!» Андрей долго на меня дулся, сейчас, кажется, простил...»

Отмечу, что программа Макаревича «Эх, дороги!» выходила в течение нескольких месяцев на РТР, после чего почила в бозе. Вскоре Макаревич придумал новый проект – «Абажур» (тихие беседы под абажуром с известными людьми), который пришелся весьма по душе Эрнсту. Затем «Абажур» сменила другая программа – кулинарный проект «Смак».

О том, как в конце 90-х Эрнст менял концепцию своего канала, рассказывает А. Вартанов:

«Канал Эрнста стал во многих отношениях – на мой взгляд, далеко не лучших – первооткрывателем на отечественном телевидении. Он первым исподволь изменил формировавшуюся десятилетиями модель главного телеканала великой страны. Отбросив прочь фальшивые задачи «воспитания человека коммунистического завтра», канал не нашел ничего лучшего, чем идеалы поверхностно, внешне понятого западного гламура. Когда люди с Первого стали предпочитать в своей работе красивое там, где зрители привыкли прежде видеть серьезное, критика (да и аудитория тоже) поначалу встретила эти новации в штыки. Но она ошиблась, посчитав, что имеет дело лишь с просчетом вкуса. Не углядела в новациях возглавляемого Эрнстом канала далеко идущих планов, ставящих своей целью создание некоего подобия того, что прежде, в советскую пору, именовалось идеологией...

Становилось очевидным: Первый претендует не только на то, чтобы удивлять, а то и подавлять великолепием и размахом своих шоу (первым таким шоу, как мы помним, стали «Старые песни о главном». – Ф. Р.). Он хочет, кроме того, творить/менять людей, их вкусы, их идеалы, их представления о хорошем и плохом, красивом и не очень. Хотя намерения канала способствовать скорейшей интеграции в современное западное общество тех, кого еще недавно называли грубым словом «совок», выражались в итоге слишком откровенно и прямолинейно – вполне по-совковски...»

За четыре года своего пребывания на посту генпродюсера ОРТ Эрнст сумел сделать главное: вернуть каналу зрителя, сделал его одним из самых популярных на ТВ. И хотя сегодня Первый канал скорее развлекательный, чем познавательный (сам Эрнст утверждает, что для себя бы он делал другое ТВ), однако подавляющему числу его передач удается избежать скатывания в откровенную пошлость (хотя таковых и там хватает). Самыми рейтинговыми программами канала можно смело назвать «Поле чудес», «Угадай мелодию», «Тему». Как писала в августе 99-го в газете «Алфавит» Э. Подколодная (видимо, еще один мифический персонаж, как и Антон Бубликов): «ОРТ хорошо сконструировано, имеет собственное лицо, приоритеты и табу. Эрнст осуществил революцию в формировании межпрограммного пространства, улучшил кинопоказ, стал первооткрывателем жанра анонсов, по качеству, эффективности и юмору коих держит лидерство по сей день.

Жаль, конечно, что сенсаций, адекватных стильному и небессмысленному «Русскому проекту», «Старым песням о главном», в последнее время миру не предъявлено. Но отчасти это объяснимо: еще недавно пребывавший на грани банкротства, канал функционирует на прежних наработках. И, к счастью, не рассыпается, а даже маневрирует в пределах возможного, вставляя шпильки конкурентам...

Легендарное чутье, в частности, подсказало Эрнсту, что непритязательную вроде бы «Улицу разбитых фонарей» надо брать немедленно. И в отличие от энтэвэшников, которые на сей раз прокололись, отказавшись покупать «Ментов» (так называется сериал в видеопрокате), первый канал сорвал зрительский банк. Были канонизированы новые герои, ставшие поистине национальными...»

Однако осенью 99-го четырехлетний проект Эрнста по возвращению зрителя Первому каналу начал трещать по швам. Что же произошло?

В самом начале сентября на ОРТ произошли очередные кадровые рокировки. Под давлением Б. Березовского с поста генерального директора ОРТ ушел Игорь Шабдурасулов (он перешел на работу в президентскую администрацию), и на это место был назначен Эрнст (при этом он продолжал оставаться генпродюсером канала). Как написал по этому поводу «TV текст» (приложение к «Вечерней Москве»): «Очевидно, что частные инвесторы канала (на долю которых приходится 49% акций) попытаются сделать из Эрнста, известного своей принципиальной аполитичностью, марионеточную фигуру, в которую им не удалось превратить Шабдурасулова».

Газетчики как в воду глядели. Включившись в информационную войну, ОРТ стало терять в глазах зрителя свой былой авторитет. Вести полемику в таких выражениях, какие позволяли себе тогда «телекиллеры» Сергей Доренко или Михаил Леонтьев, было недостойным занятием для профессионалов. Зритель не дурак, поэтому прекрасно все видел. Понимал это и сам Эрнст. По его же словам: «Своя этика существует в любом сообществе. В телевизионном она более изощренная и состоит из множества проговоренных и непроговоренных правил. То, что даже основополагающие из них были нарушены в сезон 1999—2000 года, у меня вызывает огромное сожаление...»

Из интервью К. Эрнста конца 90-х:

«Аудитория ОРТ – это люди с очень разным уровнем образования, доходов и образа жизни. Нас смотрят и в отдаленных сельских районах, и в больших городах, и в столице, а у того же НТВ аудитория состоит преимущественно из жителей больших городов. Им, может быть, и понравится программа «Про это», а если бы она пошла у нас – вполне допустимо, могла бы кого-то просто обидеть. Нам приходится учитывать массу факторов при составлении своей сетки, вплоть до религиозных верований. Если, например, какой-то фильм оскорбляет чувства мусульман, на него накладывается табу. Мы осознаем себя действительно интернациональным каналом, отсюда и наш неоконсерватизм. Это новый, здоровый консерватизм, который позволяет учитывать конкретные вкусы нашей нынешней аудитории. Вероятно, если бы я работал на другом канале, я позволял бы себе быть более раскованным и даже провокационным в выборе передач и фильмов...

Больше всего я люблю валяться с книжкой в пустой квартире – для меня это идеальный способ расслабиться. Потому что с этой работой я не могу быть один. Я лишен одиночества. Постоянное общение не дает возможности концентрироваться. Когда ты концентрируешься, ты живешь на том, что наработано, а это не вечно. На протяжении жизни нужно нарабатывать что-то новое, что можно будет черпать...

Я читаю, занимаюсь с дочерью, но все время смотрю телевизор. На уровне патологии: я смотрю его с профессиональной точки зрения, а не потому, что хочу его посмотреть. Я смотрю и вижу: вот здесь логотип исчез, а здесь вот что-то еще – такое приглядывание за лавкой. А на работе я смотрю пять телевизоров сразу...

Я ничего не хочу вычеркнуть из жизни. Я сделал кучу ошибок. Если бы жизнь была видеопленкой, наверное, можно было бы безболезненно стереть половину. Но это бессмысленное занятие – о чем-либо жалеть. Мне кажется, что глупо заниматься поиском счастья, потому что тем самым заранее обрекаешь себя на несчастье. Я стараюсь жить как можно интереснее и предлагать людям, которые меня окружают, что-то интересное...»

Эпоха «телекиллерства» на ОРТ закончилась практически сразу после того, как к власти в Кремле пришел Владимир Путин (в 2000 году). Вскоре ОРТ сменило вывеску – стало именоваться Первым каналом – а вместе с этим поменяло и свое лицо – оно стало более респектабельным. Как заявил в ноябре 2000 года сам К. Эрнст: «Одна из моих главных задач на ближайший сезон (а может, придется заниматься этим дольше) – сформировать четкое представление о том, что ОРТ – это не дубинка! ОРТ всегда было и есть телевидение для людей. Наш зритель любит и смотрит нас не из-за политики и не вопреки ей. Мы сохраняем баланс, необходимый обществу...»

Скажем прямо, Эрнсту повезло – его желание полностью совпало с новой линией, проводимой Кремлем: назовем это «курсом на хорошие новости» (раньше ориентация была в основном на плохие новости). Поэтому на сегодняшний день ОРТ – один из серьезных российских телеканалов, который во всем пытается соответствовать курсу Кремля на показ исключительно позитивной информации. Благодаря умелому следованию этому курсу Константин Эрнст до сих пор находится у руля Первого, поражая все российское медиасообщество своей непотопляемостью. Впрочем, снять его волевым порядком практически невозможно. По его же словам:

«Устав ОРТ устроен так, что в конфликте владельцев ни одна из сторон не может прийти к консенсусу по кандидатуре на должность гендиректора самостоятельно. Знаете, как говорят: «и с вами плохо, и без вас невозможно». Поэтому я работаю до тех пор, пока мне интересно, хватает сил и способностей...»

При Эрнсте Первый канал какое-то время делал свою ставку на молодежную аудиторию из разных категорий: интеллектуальную (для них существует передача «Что? Где? Когда?»), студенчество (для них есть «КВН»). Однако в начале нового тысячелетия стал заметен крен канала в сторону удовлетворения запросов праздной и гламурной молодежи. И косяком пошли передачи на потребу именно этой публики: «Фабрика звезд», «Розыгрыш», «Комеди-клаб» (правда, последний продержался в сетке канала всего один сезон). Как пишет все тот же телекритик А. Вартанов:

«Эрнст обратился к юному зрительскому большинству, не охваченным прежде тинейджерам, для которых новые, капиталистические времена олицетворялись в шальном успехе, приносящем кучу денег. Первый становился в определенной мере не только поводырем в мир грез, но и гарантом того, что мир этот не столь уж недоступен, как казалось им прежде...»

Что касается личной жизни Эрнста, то она за эти годы претерпела изменения. Расставшись с первой женой, Эрнст связал свою судьбу с коллегой – гендиректором телекомпании ВИД Ларисой Синельщиковой.

Content

Федор Раззаков
Гибель советского ТВ

Часть первая «Ты помнишь, как все начиналось?..» (1930 – 1985)

От «КВН» к «Рубину»

ТВ шагает по стране

От «Шаболовки» к «Останкино»

Новая метла

От Андропова до Черненко

Звезды телевидения

Валентина Леонтьева

Игорь Кириллов

Светлана Жильцова

Элеонора Беляева

Александр Масляков

Владимир Ухин

Юлия Белянчикова

Ангелина Вовк

Владимир Ворошилов

Юрий Сенкевич

Анна Дмитриева

Юрий Николаев

Татьяна Комарова

Евгений Кочергин

Любимые передачи

«Голубой огонек» (1962)

«КВН» (1962)

«Кинопанорама» (1962)

«Спокойной ночи, малыши!» (1964)

«Время» (1968)

«В мире животных» (1968)

«Очевидное – невероятное» (1973)

«Что? Где? Когда?» (1975)

«Вокруг смеха» (1978)

Любимые сериалы

«Кабачок «13 стульев» (1966)

«Следствие ведут знатоки» (1971)

Часть вторая Время перемен (1985 – 1991)

Одноглазая» гласность

«Не наш Ненашев»

Время Кравченко

После путча

Звезды телевидения

Владимир Познер

Владислав Листьев

Александр Любимов

Владимир Молчанов

Урмас Отт

Александр Невзоров

Светлана Сорокина

Дмитрий Крылов

Иван Демидов

Борис Ноткин

Артем Боровик

Татьяна Миткова

Леонид Парфенов

Регина Дубовицкая

Александр Гурнов

Игорь Угольников

Константин Эрнст