Рэдклифф

Возвращая к жизни

Внимание!

Данный текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование, кроме предварительного ознакомления, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Глава первая

Доктор Али Торво опаздывала, а она терпеть не могла опаздывать. Ее друзья среди врачей-психиатров, чего доброго, могли решить, что у нее негибкая психика, а может, даже нашли бы у нее склонность к навязчивым идеям, ведь она всегда стремилась к тому, чтобы вовремя приступать к своим хирургическим операциям, а работу в отделении начинать и заканчивать строго по расписанию. Ей казалось, что, соблюдая жесткий график, она контролирует ситуацию, а хирургу, особенно хирургу-травматологу, вынужденному работать среди настоящего хаоса, просто необходимо держать все под контролем. Так что, в начале восьмого вечера Али с чувством легкой досады быстро спускалась по лестнице в конференц-зал, оборудованный на цокольном этаже корпуса Сильверстайна в Медицинском центре Пенсильванского университета. Вообще-то, она не должна была работать сегодня вечером. Но часа в четыре дня, когда она, по локоть в крови, зашивала пострадавшего с огнестрельным ранением в живот, позвонила секретарша Эмброуза Рифкина и изволила сообщить, что Али придется провести семинар по подготовке участников аварийно-спасательной группы вместо него. Выглядел этот звонок как вежливая просьба, однако, отказаться у Али не было никакой возможности. И кому было дело до того, что ей нужно было отчитать еще четыре собственные лекции позже в этом месяце. Да, она была одним из ведущих штатных врачей медцентра, но даже сотрудники такого уровня не могли отказывать заведующему отделением.

Али решительно подавила сладкие мысли о том, как она собиралась посидеть у камина с книжкой, которую не могла добить уже целую неделю, и порадовать себя бокалом красного Пино Нуар. Эту бутылку «Литтораи» урожая 2006 года она берегла давно. На этикетке было написано что-то про яркий вкус, пробуждающий творческое вдохновение и талант. Что ж, у нее хотя бы остается «пробуждение талантов». Правда, вовсе не у камина.

Заставив себя перестать терзаться сожалениями о потерянном вечере, Али боком вошла в конференц-зал, и обвела взглядом сильных молодых парней, сидевших развалясь за столом для совещаний. Стажеры оказались почти точь-в-точь такими, как она и представляла себе пожарных: крепкие и рослые, настоящие мужики с ясным взглядом, одетые в джинсы и рубашки или футболки с длинными рукавами, с эмблемой парамедика Управления пожарной охраны Филадельфии. Их лица слегка обветрились и покраснели от холодного ноябрьского ветра. Они сидели, раскинув ноги и свесив руки за спинкой стула. Самоуверенные и нагловатые, они, в целом, не слишком отличались от большинства хирургов-ординаторов, с которыми Али приходилось иметь дело. Впрочем, ее ординаторы чаще всего все-таки держались серьезно и почтительно – по крайней мере, делали вид.

– Здравствуйте, меня зовут Али Торво. Я один из работающих в этом центре хирургов-травматологов. Доктор Рифкин не смог прийти к вам сегодня, так что я расскажу вам про повреждения грудной клетки за него. – Али пересчитала присутствующих и нахмурилась. – Разве вас должно быть не шестеро?

Кросс на вызове, прямо в самом конце смены пришлось выезжать, – глубоким баритоном сказал румяный блондин с веснушками, которыми было усыпано его лицо и щеки. Из-за этих неожиданных веснушек выглядел он лет на четырнадцать.

– Насколько я понимаю, все участники вашей группы должны быть освобождены от работы для посещения этих занятий. Это все-таки не факультатив, и пропуск тут уже не наверстаешь. В сертификационной комиссии с этим строго.

Блондин ухмыльнулся и пожал плечами.

– Ничто не удержит Кросс от выезда на вызов.

Али воткнула свою флэшку в стоявший на столе компьютер. Может, этому отсутствующему пожарному-парамедику стоит еще раз хорошенько подумать насчет участия в новом подразделении пожарной охраны Филадельфии по аварийно-спасательным операциям. В таком подразделении требовалась дисциплина и слаженная работа в команде, ну а Кросс, судя по всему, предпочитал быть ковбоем-одиночкой.

– Что ж. – Сказала Али. – Давайте поговорим о всасывании…

В этот миг дверь распахнулась, и в конференц-зал ворвалась девушка в промокшей от пота футболке, облепившей ее широкие плечи и рельефную грудную клетку.

– О, кто-то затронул мою любимую тему.

Парочка ребят хихикнула, а опоздавший стажер плюхнулся на стул и послал Али уверенную улыбку, бросив на стол свою джинсовую куртку, слишком легкую для конца ноября с его чересчур холодной для этой поры погодой. Девушка показалась Али смутно знакомой, хотя она была уверена, что обязательно запомнила бы ее, если бы они действительно когда-то встречались. Кросс была ростом примерно с саму Али, то есть чуть выше среднего, и, как и ее напарники-мужчины, была в превосходной физической форме. На ее предплечьях немного проступали вены, а потертые джинсы обтягивали мускулистые бедра. Слегка загорелое лицо Кросс было испачкано сажей, но это нисколько не умаляло ее красоты. Подстриженные без затей темно-коричневые волосы, доходившие почти до плеч, отливали рыжиной и прилипли к шее влажными завитками. Эти чувственные завитки, дышавшие мягкостью и нежностью, особенно контрастировали со скульптурным телом девушки, делая ее похожей на падшего ангела. Ее возмутительно голубые глаза сверкнули веселым удивлением, и до Али дошло, что она пялится прямо в них.

Осознав это, Али быстро отвела взгляд. Всю дорогу ей попадаются такие показушные типы. В хирургической среде вырастали – а может, их просто туда притягивало – как раз такие суперуверенные, с сексуальной харизмой, самовлюбленные… занозы в заднице. К несчастью, именно из таких гавриков нередко получались самые лучшие хирурги, притом, что неприятностей они могли доставить море.

Наверное, у пожарных было то же самое. В любой другой раз Али попросту не обратила бы внимания на эту довольно безобидную дерзость, но тут она еще не до конца мысленно распрощалась с бокалом вина и вечером отдыха, которых ее так беззастенчиво лишили. В общем, она поддалась раздражению.

– Раз уж это ваша любимая тема, – непринужденно начала Али, обращаясь к новичку, – тогда, может, вы нам вкратце расскажете про всасывание воздуха при открытом пневмотораксе, возникающем в результате проникающих ранений грудной клетки. Вы Кросс, так ведь?

– Да, все верно, Бо Кросс.

Бо откинулась на спинку стула, специально изобразив вальяжность, чтобы выиграть несколько секунд, оценить ситуацию и отыграться. Женщина, стоявшая в конце стола со скрещенными на груди руками, и излучавшая стремление к предельному контролю, вывела Бо из равновесия, а такого с ней никогда не случалось. Она постоянно работала с сильными женщинами, склонными командовать. Женщинам, работавшим пожарными и парамедиками, волей-неволей приходилось быть умными и энергичными, жесткими и стрессоустойчивыми, чтобы справляться с профессиональными обязанностями, и опровергать, до сих пор сохранявшееся кое-где мнение о том, что «слабому полу», дескать, не место в пожарной охране. Но вот в этой женщине, подставившей ей легкую подножку, было что-то еще, нечто особенное.

Бо изучала хирурга-преподавателя из-под своих лениво полуприкрытых век. Короткие взъерошенные темные волосы, такие же темные глаза, стройное тело, утонченные черты лица – благодаря этому ее с ходу можно было назвать «симпатяшкой». Но орлиный нос и эффектные смоляные брови придавали ее профилю совершенную четкость и делали ее уже не просто привлекательной особой, а женщиной, на которую непременно обращают внимание и оборачиваются вслед. Можно, конечно, было предположить, что она спокойненько ходила себе незамеченной среди сотен других работавших здесь женщин и мужчин, перемещавшихся по больничным коридорам в бесформенных полинявших зеленых медицинских костюмах. Ага, может, кто-то ее и не замечал, но тогда этот кто-то был в полной отключке. Бо редко пропускала хорошеньких женщин, но не могла припомнить, чтобы какая-нибудь из них, заставила бы ее сбиться с шага.

Да что там сбиться. Когда Бо, на всех парах влетела в комнату, эта женщина-врач смерила ее таким взглядом, что она чуть не замерла на месте. Темные глаза пронеслись по ней, как вспышка, оценили, сделали выводы – и с такой же скоростью равнодушно оставили ее. Последние десять лет Бо оттачивала свой имидж, доведя его до совершенства. В итоге все окружающие уверились в том, что она была именно такой, какой хотела, чтобы они ее считали. Это ее прекрасно устраивало. Но в течение этих нескольких секунд, когда ее оценили и забраковали, Бо ощутила, как весь ее, тщательно выпестованный, образ тяжелой цепью стянул ее грудь. В этот миг ей захотелось сбросить маску. Ох, и опасная же реакция. Ее сердце быстро забилось, а такое с ней бывало лишь тогда, когда поступало несколько вызовов одновременно, или возникала угроза для жизни. Ее пульс не убыстрялся настолько, даже в момент оргазма. Бо набрала в грудь побольше воздуха и заставила себя усмехнуться.

– Простите, не знаю, как вас зовут, – сказала она. Может, это потому, что вы опоздали?

Али понимала, что все остальные стажеры с живейшим интересом следят за их разговором. Прояви такое неуважение кто-нибудь из ее ординаторов, этому несчастному грозило бы на несколько недель отправиться на «исправительные» работы в других отделениях больницы, а для хирурга-ординатора, намеревавшегося преуспеть в конкуренции с другими, быть отлученным от операционной – смерти подобно. Но этот борец с пожарами не был ее ординатором. Почему ей вдруг захотелось померяться силами с этой девушкой, Али объяснить себе не могла. Выдержав, не моргая, взгляд бирюзовых глаз. Али спокойно сказала:

– Итак? Что нужно делать?

– Наложить герметичную повязку и обеспечить вентиляцию легких с положительным давлением. – Отрапортовала Бо.

– Хорошо, – признала Али. – А если кровяное давление упало ниже некуда?

Бо замешкалась с ответом. Заметив ее взгляд, брошенный на коллег, Али догадалась, что Бо давала возможность ответить другим. Так, очень интересно. Похоже, она не столь эгоистична, как показалось вначале.

– А что, если еще и трахея сместилась? – добавила Али, когда тишину в комнате никто не нарушил.

– Это напряженный пневмоторакс, – выпалил один из пожарных.

– Правильно, – кивнула Али и изогнула бровь в сторону Бо Кросс. – Может, нужно сделать что-нибудь другое при оказании помощи в этом случае?

– Нужно делать то же самое, только повязку наложить иначе. Поднять один край, чтобы создать что-то вроде флаттерного клапана. При этом воздух будет выхолить, но не будет поступать внутрь.

– Согласна. – Али подошла к стене и приглушила свет, после чего открыла на компьютере свою презентацию в PowerPoint. – Теперь, давайте поговорим о том, что такое закрытая травма грудной клетки, и какие у нее могут быть разновидности.

В течение следующего часа Али показывала презентацию с обязательными правилами оказания неотложной помощи в случае травм грудной клетки. Ей было легко говорить на эту тему, она делала это уже раз сто. Али описывала процедуру оказания помощи, задавала вопросы, в том числе и каверзные, и обнаружила, что эти парамедики – очень даже сообразительные и любознательные ребята. Ей понравилось вести занятие, Али всегда получала удовольствие, когда обсуждала то, что она любила. Семинар пролетел незаметно, но все это время Али всей своей кожей ощущала присутствие Бо Кросс. Она не видела лица девушки, но чувствовала ее, словно тепловое излучение в полумраке.

***

– Эй, Али, привет, а я думала, ты сегодня вечером отдыхаешь. – Сказала Винтер Томпсон, когда Али вошла в раздевалку для хирургов. Одной рукой Винтер вытащила из своего шкафчика черные брюки, а другой швырнула в корзину для грязного белья скрученные в комок штаны от хирургического костюма.

– Да, я должна была. – Али открыла свой шкафчик. – Но меня припахали провести семинар вместо босса.

– Упс… – Со смехом сказала Винтер и покачала за края медицинскую рубашку над своим выпиравшим животом. – Кажется, мне не стоит говорить про билеты на матч, которые перепали Пирс от благодарных родственников одного из пациентов? Сегодня «Иглз» играют.

Али, расстегивавшая рубашку, замерла посередине и воззрилась на свою близкую подругу, которая была старшим специалистом-ординатором в травматологии.

– Ты что, шутишь? Значит, сейчас наш шеф сидит на стадионе и смотрит футбол в компании твоей дражайшей супруги? Что-то с трудом представляю, как эта парочка дружно попивает пиво и жует хотдоги под футбол.

– Ну, они все-таки отец и дочь. – Винтер натянула темно-синий вязаный свитер с узорными косами и надела свободные брюки. – Мне кажется, в конце концов. Эмброуз простил Пирс за то, что она не пошла по его научным стопам, но все же… Им не так часто удается побыть вместе. Так что, когда подворачивается какой-нибудь удобный случай, я пинками гоню ее побыть с отцом.

– Понимаю, вздохнула Али. Эмброуз Рифкин рассчитывал, что его дочь Пирс сделает блестящую карьеру в одном из десяти ведущих американских медицинских институтов. Неудивительно, что, когда Пирс решила пойти работать хирургом общего профиля поближе к дому, чтобы сочетаться браком с Винтер, и создать с ней семью, они с отцом поссорились. Али мотнула подбородком в сторону живота Винтер. – Как ты себя чувствуешь?

– Знаешь, ходить беременной, когда тебе стукнуло тридцать один, гораздо тяжелее, чем в двадцать пять.

– Если нужно переделать расписание дежурств… – Винтер покачала головой. – Нет. Меня и так не будет семь недель, я не хочу потом наверстывать еще больше, чем мне уже придется.

– От тебя не требуется нагонять это время, это твой законный декретный отпуск.

– Ты же сама знаешь, как работает эта система у хирургов-ординаторов женского пола. Может, в комиссии и сидят хорошие понятливые ребята, но, они ни за что не подтвердят мою специальность, если я не наверстаю пропущенное время. – Винтер пожала плечами. – К тому же, мне и самой не хочется долго сидеть дома. Мне нужно практиковаться и делать операции.

– Ах, понятно… Кажется, ты не воспользуешься своим положением в качестве невестки заведующего. Ты уходишь в отпуск по уважительной причине, так что по возвращению, мы можем сократить тебе часы в других отделениях. Если у тебя будет больше операций…

– Ну конечно. – Фыркнула Винтер. – От этого, друзей у меня явно не прибавится.

Али усмехнулась и захлопнула плечом дверцу своего шкафчика. Забавно, что раньше она никогда не замечала рыжины в каштановых волосах Винтер. Да и глаза у нее тоже были пронзительно голубые. Так странно, подумала Али. Вингер и Бо Кросс были чем-то внешне похожи, но выглядели при этом совершенно по-разному. Винтер отличалась спокойной элегантностью, особенно сейчас, во время беременности. А Бо… Бо источала сексуальность и грубую силу. При этом они обе были потрясающе привлекательны, но Винтер гораздо больше соответствовала ее вкусу. Уравновешенная, спокойная, сосредоточенная. И очень ответственная. Когда Али представляла себя с постоянной подругой, что, впрочем, бывало редко, воображение рисовало рядом с ней женщину, похожую на Винтер.

– Али? Ты в порядке? – спросила Винтер. На ее гладком лбу между бровями пролегла маленькая морщинка.

– Хм? Да, а что?

Винтер показала рукой на джинсы Али, которые так и остались лежать на низкой скамейке, разделявшей пространство между двумя длинными рядами шкафчиков.

– Ты забыла надеть штаны.

Али посмотрела вниз на свои голые ноги, торчавшие из наполовину застегнутой рубашки, и ее лицо запылало. Она схватила джинсы и рывком натянула их.

– Прости. Я что-то задумалась об этом семинаре.

– А что там вообще было? – Спросила Винтер, и потянулась за свой тяжелой спортивной сумкой, набитой одеждой, учебными пособиями и всякой гигиеной.

– Стоп, я сама возьму это. – Али быстро набросила на себя черное шерстяное пальто-шинель и подхватила сумку Винтер вместе со своей. – Пойдем, провожу тебя до машины.

– Да это необязательно.

– Мои грандиозные планы на вечер, все равно уже накрылись медным тазом из-за этой АСК. К тому же, мне будет полезно прогуляться.

Винтер внимательно посмотрела на Али. – С каких это пор ты полюбила спокойно ходить пешком? Ты же, как Пирс! Ты даже лифтом не пользуешься, ну разве что, когда я иду с тобой в обход, и даже тогда, я вижу, что тебя это бесит.

– Да не то что бы. – Солгала Али, подстраиваясь под шаг Винтер, пока они шли к лифту. Конечно, она предпочла бы пробежать по лестнице четыре этажа вниз, но она заметила, как у Винтер отекли ноги. Их рабочий день начался пятнадцать часов назад с обхода отделения интенсивной терапии в шесть утра. К этому моменту Винтер должна быть совсем без сил.

– Спасибо на добром слове. – Винтер прислонилась спиной к кабине лифта, пока они спускались. – Что это за АСК?

Аварийно-спасательная команда. Управление пожарной охраны Филадельфии создает две специальные группы, по одной в каждом из подразделений, для реагирования на любые катастрофы с массовыми человеческими жертвами. Взрывы, заражение биологически опасными веществами, природные катаклизмы. Парамедики из этих групп учатся, в том числе и у нас. Все они должны пройти 18-часовой курс по переподготовке.

– Вот это круто. А им случайно врачи не нужны?

– Что? Тебе-то туда зачем? – рассмеялась Али, и они вышли из лифта в вестибюль. – Тебе мало работы в нашей травматологии?

– Ну не знаю, это же по-настоящему щекочет нервы, когда ты попадаешь на место происшествия без всякой поддержки, без приборов, без рентгена. Где все зависит только от тебя, понимаешь?

– Подожди, вот станешь штатным врачом, и будешь чувствовать это каждый божий день.

– Хотелось бы, – со вздохом сказала Винтер. – Мне кажется, Эмброуз не слишком хочет, чтобы я осталась здесь работать.

– Зато я хочу. – Али быстро приобняла Винтер. – И все остальные тоже. Мы же все будем голосовать. Вообще я думаю, что ты не совсем справедлива к Эмброузу. Он мог бы относиться к тебе еще жестче, ты же как-никак состоишь в браке с его дочкой.

– Ну, возможно. А может, когда я осчастливлю его внуком, он простит мне загубленную карьеру Пирс? – рассмеялась Винтер.

– По мне так, Пирс выглядит вполне довольной жизнью, – сказала Али. Она взяла обе сумки в одну руку и другим плечом толкнула тяжелую входную дверь, открывая ее перед Винтер. Неожиданно перед ней оказалось знакомое лицо.

– Давайте я помогу вам, – с улыбкой предложила Бо Кросс и подержала дверь для Винтер.

– Спасибо, – с заминкой поблагодарила Али, поддавшись жаркому взгляду, которым обдали ее бездонные голубые глаза Бо. Одетая в свою джинсовку, Бо держала в руке бумажный стаканчик с кофе из «Макдональдса».

– Без проблем. Мне понравился семинар.

– Правда?

– Да. Обожаю сложные задачи.

– Мне что-то не показалось, что этот материал был для вас слишком сложным. – Али уловила слабый запах сигаретного дыма и здорового пота, и неожиданно, это сочетание показалось ей приятным и возбуждающим. На какое-то нелепое мгновение ей даже захотелось стереть пальцем пятнышко сажи на щеке Бо. Это было настолько странное для нее желание, что она засунула свободную руку поглубже в карман своего пальто.

– Да я не про травмы грудной клетки, – сказала Бо. понизив голос. – Если вы свободны сегодня вечером, может, я заглажу свое опоздание. Мы могли бы вместе выпить и заодно поговорить об экстренной до больничной помощи.

При виде этой самоуверенной усмешки, в памяти Али что-то всколыхнулось. Она действительно видела Бо Кросс раньше. По телевизору. – Это же вы вернулись тогда за маленькой девочкой на пожаре в прошлом месяце?

Несколько дней СМИ без перерыва трубили об этом подвиге. Весь дом был объят пламенем, и пожарные отступали. Вдруг раздался истошный крик, выяснилось, что у какой-то женщины там осталась дочь. Телевизионные камеры проследили, как кто-то из пожарных бесстрашно помчался прямо в стоявший стеной огонь. Со стороны этот поступок выглядел чистым самоубийством. Рухнувшая крыша, казалось, погребла под собой и девочку, и пожарного. Однако, спустя несколько секунд спасатель, шатаясь, вышел из огня с ребенком на руках, прикрывая лицо девочки своим респиратором. Пожарный отделался небольшими ожогами и слегка наглотался дыма. Это и была Бо Кросс.

Бо пожала плечами, на ее лице не отразилось ничего.

– Да, это была я.

– Это было что-то. – Али сказала это искренне, хотя, когда она смотрела репортаж, то подумала, что лишь очень храбрый – или сумасшедший – человек ринулся бы навстречу явной смерти без малейшего колебания. Увидев героя воочию, Али добавила к списку ее качеств безрассудную смелость и желание прославиться, во что бы то ни стало.

– Работа есть работа, – на автомате ответила Бо. – Теперь, давайте вернемся к нашим баранам. Выпьете со мной? Или, может, займемся чем-нибудь поинтер…

– Я не могу, но все равно спасибо. – Али произнесла эти слова с улыбкой, но своим тоном постаралась дать понять, что она действительно не заинтересована в общении. Кросс была привлекательна – и знала это. К тому же она относилась к тому типу женщин, к которым Али в принципе не испытывала тяги.

– Не спешите так, – сказала Бо вслед Али, которая поспешила догнать, ушедшую вперед Винтер. – Помните, спасатели – горячие ребята!

Рассмеявшись против воли, Али покачала головой и, не оборачиваясь, пошла дальше.

– Кто это был? – спросила Винтер.

– Один из парамедиков, у которых я сегодня вела семинар.

– Вот это да, она серьезно задымилась. Это я нарочно каламбурю. – Винтер дернула Али за рукав пальто. – Она позвала тебя на свидание?

– Это было больше похоже на явно неудачный съем. – Али подхватила Винтер под локоть, пока они перебегали дорогу на 33-й улице. Им нужно было пройти квартал в восточном направлении, чтобы добраться до парковочного гаража на Спрус-стрит.

– Так ты ей отказала?

Али бросила выразительный взгляд на Винтер.

– Да она же хитрая бестия, и сверх меры уверена в своих чарах. Конечно, я сказала ей нет.

– Ну, я даже не знаю. Лично мне ее чары показались ого-го какими, первый класс.

– Она не в моем вкусе, – упиралась Али. – Хуже пожарного, только полицейский. Я бы не стала встречаться ни с тем, ни с другим.

– Вот как, ну ладно, – фыркнула Винтер. – Тебе значит, скучных дамочек подавай, все с тобой ясно.

Али не отреагировала на эту подколку, она знала, что Винтер дразнит ее лишь из лучших побуждений. Но у нее были свои причины, ужасно мучительные причины, избегать женщин, умышленно рисковавших своей жизнью, будь то ради исполнения служебного долга или просто для всплеска адреналина. Она будет всеми силами спасать их жизни в травматологии, но больше никогда – никогда! – не позволит себе вновь влюбиться в кого-нибудь из них.

Глава вторая

Что, подкатываешь к преподу, Кросс? – Бобби Сайзмор пихнул Бо в плечо с красноречивой ухмылкой на широком румяном лице. Он был на голову выше и в два раза толще Бо, причем все это были сплошные мускулы. Всем своим видом Бобби походил на полузащитника, которым он когда-то и был в футбольной команде колледжа. – После такого эффектного появления на семинаре ты наверняка заработала несколько дополнительных очков.

– Повежливее, а, Сайзмор. – Бо выровняла в руке стаканчик с горячим кофе, который чуть не перелился через край, и проследила взглядом за Али Торво. Она помогла перейти дорогу женщине, с которой вышла из больницы, и растворилась в темноте улиц. Полсекунды Бо размышляла о том, а не догнать ли ее и попытаться как-нибудь иначе сформулировать свое приглашение, чтобы оно не звучало так, словно она хотела по-быстрому выпить и переспать. Почему-то ее обычный способ знакомства, судя по всему, не подходил для доктора Али Торво. Но мысль бежать вслед за доктором Бо отмела. Однозначно, она была не готова к штурму, похоже, пока ей это было не по зубам. Может, эта интригующая женщина-врач была счастлива в браке со своей беременной женой. Так или иначе, Али Торво явно не относилась к девушкам из серии «живи настоящим» и «в этой жизни надо попробовать все», которых предпочитала Бо, когда ей хотелось компании на ночь, что, впрочем, случалось вовсе не столь часто, как она позволяла думать окружающим. Но когда она действительно выходила на охоту, то искала себе женщину горячую, быструю, свободную – такую же, как она сама. А не такую, чьи глаза ловко, спокойно, и без тени эмоций препарировали ее.

– Ха-ха, Вот это представление, которое ты сейчас устраиваешь, – это, по-твоему, проявление вежливости? – продолжал глумиться Бобби.

– Это манеры, ма-не-ры, Здоровяк. Открыть и подержать дверь для женщины – значит продемонстрировать хорошие манеры, чему ты, наверное, не научился в школе, как впрочем, и многому другому. – Усмехнулась Бо.

Бобби был ее лучшим другом. Они вместе прошли программу подготовки парамедиков, одновременно получили свои сертификаты, и их обоих распределили работать в команду медработников северо-восточного подразделения пожарной охраны Филадельфии. Мало того, их вдвоем перевели в юго-западное подразделение, чтобы они вместе могли поступить в новую аварийно-спасательную команду. С ним Бо провела больше времени в своей жизни, чем с кем бы то ни было, разве что кроме Джилли. На работе они коротали порой долгие часы между вызовами, рубясь в видеоигры, болтая о политике и спорте, или просто листали газеты и журналы в приятном дружеском молчании. Изредка, они ходили вместе развлекаться. Бобби довольно быстро просек, с кем предпочитала спать Бо, но хотя он и подшучивал над ее сексуальной жизнью во многом так же, как над парнями, он никогда не выходил за рамки. Когда Бобби решил для себя, что Бо – игрок, она не стала менять это представление о себе. Этот образ в глазах друга ее вполне устраивал. Еще один уровень защиты никогда не помешает.

– О да, я заметил твои блестящие манеры, когда ты опоздала на первое занятие. Хорошо еще, что нас будут оценивать не инструкторы, а то неприятностей ты бы огребла уже по-полной.

– Не знаю, не знаю. – Сказала Бо, когда они пошли по улице. – Мне кажется, я ей понравилась.

Бобби радостно заулюлюкал.

– Что смешного?! – спросила Бо. – Она хотя бы знает мое имя, в отличие от тебя.

– Ты забыла свой последний вызов? Ты явно надышалась там дыма, если думаешь, что попала в ее топ-лист, после своего сегодняшнего ма-а-аленького шоу.

Они остановились на углу 34-й и Спрус-стрит, и Бо засунула руки поглубже в карманы своей куртки, поеживаясь от пронизывающего ветра. – Рано или поздно, она не устоит перед моим неземным обаянием.

– Ставлю сто баксов, что ты не сможешь вытащить ее на свидание.

– Уточни-ка, что именно ты подразумеваешь под свиданием? – включилась в игру Бо.

– Господи, Кросс! Обычное свидание. Ты, она, вы где-нибудь вдвоем, наедине, романтика, а не просто перепихон в дежурке.

– Эй, потише! – запротестовала Бо.

– Еще скажи, что у тебя такою ни разу не было.

– Ну… – Бо склонила голову в одну сторону, потом в другую, усмехнулась. – Терпеть не могу врать друзьям.

– Значит так, как я уже сказал, от тебя требуется устроить простое свидание. – Сайзмор покачал головой, изображая насмешливое неверие. – Ты же иногда ходишь на свидания с девушками? Это когда не только тра…

– Притормози, дружище, давай не переходить на личности. – Бо не возражала против своей репутации, благодаря которой, она автоматически числилась среди «парней». Но она, все же, не собиралась заходить так далеко, делая вид, что ее отношения с женщинами сводились лишь к сексу. – Я знаю, как ухаживать за женщинами.

– Да неужели? Докажи! Если ты и впрямь это умеешь. Но бьюсь об заклад, что эта штучка тебе не по зубам.

По большому счету, Бо тоже склонялась к этой мысли. Она еще хорошо помнила тот колючий, полный разочарования взгляд, которым Али с легкостью наградила ее. Бо хотелось, чтобы Али посмотрела на нее снова, хотя сама не понимала, откуда вдруг взялось это желание. Обычно ей не хотелось, чтобы кто-то смотрел на нее таким проникающим в душу взглядом. Даже Джилли. Небрежность, с которой Али мгновенно поставила на ней крест, засела у Бо в мозгу. Я не могу, но все равно, спасибо.

– Идет, Здоровяк! Одно свидание с ней – и сотня баксов на кону.

– Отлично. Без проблем потрачу эти легкие деньжата, – уверенно сказал Бобби. – Как на счет пропустить пивка прямо сейчас?

– Давай в другой раз, ладно? – Бо спешила домой. В последнее время Джилли выглядела совсем уставшей.

– Договорились. Увидимся в первую смену.

– До завтра. – Бо зашагала на запад, обхватив себя руками от холода. Она поддалась на это «слабо», на которое взял ее Бобби, лишь потому, что ей хотелось получить предлог заговорить с Али еще раз. Впрочем, Бо прекрасно понимала, что это глупейшее пари. Али Торво не пойдет с ней на свидание. Бо прочла это в ее глазах, когда по ней скользнул ее быстрый оценивающий взгляд. Али сразу вычислила в ней игрока и раздолбая, а такие личности были ей ни к чему. Что тут жаловаться. Бо так преуспела в сокрытии от других своей подлинной сущности, что уже сама была не уверена, какая она на самом деле. И лишь глухую боль, которая никак не хотела проходить, было ни с чем не спутать.

***

От больницы до трехэтажного особняка из песчаника на Сент-Джеймс Плейс, в котором у Али была квартира, идти было двадцать пять минут, путь пролегал через мост на Саут-стрит. На этот раз у нее ушло на дорогу меньше двадцати минут. Промозглый вечерний ветер дул прямо ей в грудь, но кровь в се жилах была горяча. Воодушевленная, она вошла в холл дома и забрала почту из ящика. В доме сохранились все старинные архитектурные особенности: в коридорах были высокие потолки из рельефной, покрытой оловом стали, стены были обшиты панелями из темного дерева, двери и окна украшала деревянная резьба, а на полу лежал отполированный паркет из орехового дерева. Большая дверь слева, вела в ее двухуровневую квартиру, а прямо по короткому коридору располагалась широкая лестница, которая вела на третий этаж, к квартире, которую Али сдавала. Быстро просмотрев счета и рекламу, Али бросила почту на столик в прихожей и направилась в кухню, откуда аппетитно пахло цыпленком и яблочным пирогом. На синевато-сером рабочем столе в центре кухни стояли две закрытые тарелки, укутанные разноцветными кухонными полотенцами. Али провела по тарелкам рукой. Еще теплые. Каким-то необъяснимым образом Ральф всегда угадывал, когда она была на пути домой, даже, если она возвращалась на три часа позже, чем планировала. На другом столе на винной подставке, куда Али положила ее утром, лежала непочатая бутылка «Литтораи». Она посмотрела на часы.

Почти десять вечера. Это вино не заслуживало, чтобы его пили второпях, так что пусть подождет другого вечера. Поднявшись по лестнице на третий этаж, она постучала в дверь. – Ральф? Это Али.

Дверь открылась, и на пороге возник седой мужчина неопределенного возраста с неровным лицом, изборожденным причудливыми морщинками. Он устремил на Али строгий взгляд. – Ты снова позже, чем обещала.

– Я знаю, прости. Меня задержали…

– Что-то в последнее время тебя задерживают все чаще и чаще. – Ральф Маттео критически оглядел ее с головы до ног своими темно-карими глазами. – От тебя скоро совсем кожа да кости останутся.

Али рассмеялась. – С чего ты взял? Под курткой не видно. К тому же, я вовсе не тощая.

– Ты слишком много работаешь.

– Ты это повторяешь на протяжении вот уже восьми лет, Ральф.

– Что характерно – это чистая правда. – Он протянул ей поводок, когда в коридор выскочил толстый бульдог. Он сразу ткнулся Али в ногу. – Слишком много работы. Мало хорошей еды. Никакого веселья. Это рецепт для жизни, в которой есть место лишь одним сожалениям.

– Спасибо, что беспокоишься за меня, но в этом нет необходимости. – Али наклонилась и почесала бульдога за ушами. – Пойдем, Виктор. Давай-ка пробежимся по кварталу.

Пес не особо хотел гулять по такому холоду. Задрав ногу на фонарный столб, и сделав свои дела, он с удивительной для себя скоростью потащил Али назад к широкому каменному крыльцу дома. Али отвела его к себе и принялась за приготовленный Ральфом ужин. Виктор улегся на специальную подстилку, которую Али держала для него в углу на кухне, и следил за ней печальным взглядом. Все было, как обычно. Вечерами, когда она не дежурила, Ральф готовил для нее ужин, а взамен Али брала с него меньше денег за аренду и гуляла с его собакой. Эта схема устраивала их обоих, но их отношения были не просто взаимно удобны. Виктор и Ральф стали ее семьей. Со своими родными Али виделась редко. Ее родители вышли на пенсию и уехали в охраняемый городок в Калифорнии, где они могли играть в гольф круглый год. Ее брат, разделявший социальные, экономические и политические ценности и пристрастия родителей, жил неподалеку от них. У Али с ними было мало общего, и она не чувствовала себя частью их жизни с тех пор, как ей исполнилось двадцать. Работа, дружба с Винтер, ее дом, Ральф и Виктор давали ей все, что нужно.

Словно прочитав ее мысли, Виктор фыркнул в знак протеста.

– Ну ладно, ладно, об этом я тоже иногда думаю, – пробормотала она, подцепив кусочек слоеного пирога с ароматными яблоками. – Али наставила на Виктора вилку. – Но знаешь что, секс – это мимолетное удовольствие. Ради него очень редко стоит надрываться.

Али перевела взгляд с немигающих глаз собаки на темную ночь за окном. Она точно знала, когда закрыла свое сердце на замок, но не могла вспомнить, когда перестала хотеть временной близости, которую давал секс. Последний раз у нее был с Хитер, шесть – хотя, нет! – почти десять месяцев назад. Случайные встречи были не для нее. Али почти никогда не спала с женщиной, с которой не была знакома хотя бы какое-то время. Но, когда двух людей влечет друг к другу, несколько недель свиданий, обычно, выливаются в секс, – так у них с Хитер все и вышло. И, хотя секс должен был сигнализировать о сближении, для Али он почему-то, наоборот, означал конец отношений. И так у нее было всегда.

Али выстроила вкусные крошки – все, что осталось от домашнего яблочного пирога Ральфа – в линеечку в центре тарелки. Если честно, то по сексу она скучала. Зато совсем не скучала по тревожному чувству, неизбежно возникавшему в результате физической близости. От этого удушающего ощущения того, что она с кем-то слишком сильно сближается, ей хотелось бежать. Она и сбегала, пока вовсе не перестала втягиваться в ситуации, чтобы потом не приходилось спасаться бегством.

Может, ей стоит попробовать что-то другое. Что-нибудь несерьезное.

И. тут же, на ум пришла самоуверенная усмешка и сексуальный взгляд Бо Кросс. Али ни секунды не сомневалась в том, что за ее приглашением выпить последовало бы предложение переспать. Но что в этом плохого, по большому счету? Эта девушка была само воплощение порочной страсти: молодое, крепкое тело, соблазнительный чувственный рот, сильные широкие ладони. Этот образ не оставил ее равнодушной, и Али задрожала. Ей представилось, как в темноте горячее гладкое тело скользит по ее собственному, как раздается резкий, наполненный удовлетворением крик, и как гулко стучит сердце в груди другого человека рядом.

Али резко встала из-за стола и отнесла тарелки в раковину. Бо Кросс была беспечным соблазнителем и, похоже, считала себя настоящим подарком небес. Она явно предпочитала играть и разбивать сердца. С таким типом Али не хотела иметь ничего общего.

***

Джилли? – Бо бросила свою куртку на спинку потертого синего дивана, служившего их семье уже как минимум два поколения. Она прошла через гостиную мимо удобных мягких кресел и журнальных столиков на кухню. Обогнула деревянный деревенский стол, стоявший у самых окон, которые выходили в маленький палисадник за домом, залезла в холодильник и отыскала там бутылку "Ред дог".

– Джилли? Пиво будешь?

– Нет, спасибо, – услышала Бо тихий голос за спиной, – Я пью вино.

Бедром закрыв дверцу холодильника, Бо отвинтила пивную крышку. Она собиралась выбросить крышку в мусорное ведро, но, заметив, как сестра изогнула бровь, резко развернулась на девяносто градусов и бросила крышку в синий пластмассовый контейнер с этикеткой «для переработки». Под зелеными глазами Джилли залегли темные круги, а се длинные кудрявые волосы, которые больше уходили в красноватый, чем я коричневый оттенок, в отличие от волос Бо, потеряли свой яркий блеск. Футболка с длинными рукавами болталась на ней, как на вешалке. Джилли явно похудела. У Бо болезненно сжалась грудь.

– Ну как ты? – спросила Бо, постаравшись, чтобы ее голос прозвучал нейтрально. Она поднесла бутылку ко рту и отхлебнула большой глоток пива.

– Да в порядке, перестань беспокоиться.

– Эй, я не…

Джилли хлопнула Бо по плечу. – Не строй передо мной крутую девчонку. Ты же моя младшая сестра, не забыла? Я знаю все твои уловки.

– Господи, надеюсь, что не все, – ухмыльнулась Бо, и Джилли рассмеялась, ее глаза снова заискрились. Бо обняла старшую сестру рукой за плечи и притянула к себе. Потом прижалась щекой к волосам Джилли. – Точно все нормально?

– Я же тебе уже говорила. Мои анализы в порядке. Это был просто грипп, и все.

– И все-таки мне кажется, что тебе не стоило так рано возвращаться на работу…

– Бо, у меня ушло целых десять лет на то, чтобы стать партнером в компании, – спокойно сказала Джилли, когда они вместе пошли в гостиную. – Если ты еще не заметила, то у нас в стране беда с экономикой. Так что, даже если бы я не любила свое дело, мне все равно пришлось бы выйти на работу.

– Знаю. Знаю. Но если ты уже и так партнер, то зачем пахать сутками напролет семь дней в неделю? – Бо плюхнулась на диван и похлопала себя по коленкам. Джилли села на другом конце дивана и вытянула ноги, положив их на колени Бо. У нее вырвался стон, когда сестра стала массировать ей стопы через мягкие и пушистые оранжевые носки.

– Ты что-нибудь ела? – спросила Джилли.

– Перехватила бургер и жареную картошку из «Макдональдса».

Джилли покачала головой.

– Боже, ты угробишь себя таким питанием.

– Не волнуйся, я все сжигаю, – усмехнулась Бо. – Не на работе, так где-нибудь еще.

– Ты не забыла, что мы живем вместе, и я знаю, что ты не так уж часто шляешься? – Джилли провела пяткой по бедру Бо. – Это я не даю тебе жить, как ты привыкла?

Бо продолжала массировать стопу сестры. Немного помолчав, она спросила: – Ты устала от меня? Я помню, что, когда меня перевели на Юго-Запад. я обещала, что недолго буду у тебя, а в итоге зависаю уже три недели. Я могу начать подыскивать себе…

– Я говорю не об этом, и ты это знаешь. Мне нравится, что ты живешь со мной. Я спрашиваю, ты не приводишь сюда женщин из-за того, что я здесь?

– Нет. На самом деле я бы никого не привела сюда, но это не из-за тебя. Просто мне было бы не по себе… – Краска залила шею Бо. – Господи, Джилли! Может, не будем обсуждать мою личную жизнь?

– Тебе уже не девятнадцать, Бо, а между прочим двадцать восемь. Ты умница и красавица, да в придачу еще внимательная и заботливая, хотя не хочешь, чтобы кто-нибудь об этом догадывался. Тебе нужна нормальная девушка, а не эти цыпочки на одну ночь.

Бо взревела и откинула голову на спинку дивана.

– Можешь не читать мне эти нотации, как мама, пожалуйста? К тому же, тебе самой почти сорок. И где твоя девушка? Или мужик, иди кто-нибудь еще?

Лицо Джилли посуровею. – Так нечестно. Ты же знаешь, почему.

– Ерунда все это! – Бо аккуратно сняла ноги Джилли со своих коленей, и пошла на кухню за второй бутылкой пива. Вернувшись, она облокотилась на полку над небольшим кирпичным камином. – Нет никаких причин, по которым ты не должна иметь в своей жизни то, чего заслуживаешь.

– То же самое могу сказать про тебя, – Джилли подарила сестре нежную улыбку. – Так какое у тебя оправдание?

Бо повертела бутылку в руках, думая, как лучше объяснить сестре то, что она чувствовала себя живой, лишь двигаясь на полной скорости, от одной кризисной ситуации к другой, от одной женщины – в объятия следующей. Если она остановится, то лишится всего этого. Снова. Бо посмотрела на сестру, на такую сильную духом, отважную, великодушную Джилли, у которой была несравнимо более веская причина злиться на судьбу, чем у нее. – Мне кажется, я просто не создана для отношений, – тихо призналась Бо.

– Ты ошибаешься, дорогая. Просто ты еще не встретила женщину, о которой не сумеешь забыть на утро. А вот когда встретишь, то все, пиши пропало. – Джилли встала с дивана и поцеловала Бо в щеку. – Давай досмотрим «Аватар»?

– Давай, конечно.

Бо последовала за сестрой наверх. Джилли знала ее лучше всех на свете, но, в одном, и она ошибалась. Бо научилась не рассчитывать ни на что, кроме того, что у нее было здесь и сейчас. В том числе и в любви.

Глава третья

Сигнал тревоги раздался на дежурной станции как раз в тот момент, когда Бо собиралась сложить в шкаф свою рабочую одежду и снаряжение. Перед этим их вызвали на помощь к 42-летнему мужчине, которому стадо плохо с сердцем во время пробежки в Фэрмаунт-парке. Теперь вот диспетчер по радио объявил: «Тридцать шестая машина, выезжайте на место аварии на пересечении 33-й и Спринг-Гарден-стрит, там столкнулось несколько машин». Бо быстро натянула обратно свои защитные штаны, схватила куртку и рысью побежала к машине «скорой помощи». Бобби догнал ее, когда она залезала в машину. Когда Бо пристегнула ремень, они уже мчались во весь опор. Если они выезжали на вызовы вместе, машину всегда вел Бобби. Бо предпочитала сосредотачиваться на том, что их ждало на месте происшествия, нежели думать, как поскорее туда добраться. Для нее смысл работы заключался в оказании помощи пострадавшим, и она хотела думать только об этом.

– Еще и восьми утра нет, – заметил Бобби, пристроившись за большой спасательной машиной. – Кажется, наклевывается один из этих геморройных денечков.

– Похоже на то, – согласилась Бо. – Шел проливной дождь, небо отливало холодной сталью, предвещая скорое наступление зимы. Впереди и справа все заволокло черным дымом. – Вот блин! У нас еще и пожар для полного счастья.

Бобби лишь сжал челюсти и прибавил скорость.

Пульс у Бо вел себя как на американских гонках: она сделала глубокий вдох и настроилась на работу. Возгорание автомобилей было одним из страшных последствий столкновения нескольких машин. Дым и огонь стремительно уносили жизни, оставляя совсем чуть-чуть драгоценного времени для спасения людей. Нередко пожарным и парамедикам приходилось работать под угрозой взрыва в какой-нибудь машине, или вблизи нее. В таких обстоятельствах требовалось сразу принимать верное решение, потому что второго шанса уже не будет. Именно в такие моменты. Бо чувствовала себя как никогда живой.

Бобби поставил машину рядом с другой, уже припаркованной на извивающейся двухполосной дороге рядом с берегом реки. Машины спасателей отгораживали место происшествия от потока обычных автомобилей и защищали пожарных в ходе спасательной операции. Группа пожарных уже вытягивала шланги и доставала другое оборудование из своей машины. Руководитель операции стоял с рацией в руке и передавал отчет с места событий. Посреди дороги на боку лежал красный внедорожник, из-под его капота валили клубы маслянистого черного дыма. Бо осмотрела смятые кусты и вырванную траву на обочине дороги, за которой уже была река. Задняя часть внедорожника свисала нал водой.

– Еще одна машина в реке, – сообщила она Бобби. – Я займусь ей, а ты проверь ту, что на дороге.

– Не забудь спасательный жилет, – проворчал Бобби.

– Да, дорогой. – Бо спрыгнула с машины и открыла заднюю дверь. Подхватив чемоданчик с медикаментами и спасательный жилет, она побежала по изрытой обочине ко второй машине. Ее передняя часть по ветровое стекло уже ушла под воду. Насколько могла видеть Бо с берега, задние сидения хэтчбэка среднего размера были пусты. Водитель распластался по уже частично сдувшейся подушке безопасности. На переднем сидении мог быть пассажир, но там подушка не сработала. Бо включила рацию.

– Центр управления, это Кросс. Один автомобиль частично затоплен и быстро погружается в воду. Один пострадавший точно на водительском сидении, возможно, есть еще один на переднем пассажирском. Нужно вытягивать лебедкой.

– Кросс, Центр управления подтверждает, что вам нужна лебедка. Один пострадавший, водитель. Возможно, еще один пострадавший, пассажир спереди.

Протокол предписывал ей дождаться того момента, когда автомобиль будет в безопасности, прежде чем подходить к нему. Но даже за эти несколько секунд, пока Бо оценивала ситуацию, машина еще больше погрузилась в воду. Еще минута – и она могла скрыться в реке совсем. Бо сбросила защитную куртку и штаны. Тяжелая жаропрочная спецодежда была не просто бесполезна, но еще и опасна при спасении на воде. Под студеным дождем и ветром форменная рубашка затрепетала на ней, как флаг на шесте. Бо обняла себя руками, готовясь к ледяной воде, и вошла в реку, направляясь к машине со стороны водителя, и надевая поверх рубашки спасательный жилет. Когда вода дошла до пояса, Бо как раз застегнула липучки на жилете. Быстро взглянув на заднее сидение машины, она убедилась, что там действительно было пусто. Двигаясь уже по грудь в воде, Бо потянула за ручку дверцы водителя, одновременно вглядываясь в пассажирское сидение. Над рулем была распростерта женщина, ее длинные светлые волосы оказалась густо залиты кровью, лица было не рассмотреть из-за подушки. Зато на пассажирском сидении Бо увидела неподвижною ребенка лет шести, которого удержал на месте ремень безопасности. Судя по быстро прибывавшей в салоне грязной коричневой воде, ребенок мог захлебнуться, затопи машину еще больше. Бо включила микрофон на плече.

– Говорит Кросс. Есть второй пострадавший на переднем пассажирском сидении, это ребенок, он без сознания.

Дверца не поддавалась. Бо уперлась ногой в машину и потянула еще сильнее. Руки и спина напряглись, она тянула изо всех сил, но тщетно. Бо метнулась к задней двери, где вода еще не добралась до окон, молясь, чтобы она была не заперта. От одного рывка дверь открылась, Бо наклонилась в салон и быстро пощупала пульс на шее у женщины. Слабый и нитевидный, но есть. До нее доносились крики с берега, но она не стала оглядываться, зная, что другие пожарные будут прикреплять тросы к машине сзади. Вода уже дошла до шеи ребенка, Бо вылезла из машины. Вода закрутилась вокруг ее плеч, а ботинки заскользили по каменной осыпи и илу под ногами. Чтобы не оказаться под водой, она ухватилась за крышу машины.

– Бросьте мне шейный воротник! – прокричала она. Борясь с течением, Бо с трудом подошла на несколько футов ближе к берегу и поймала широкий фиксатор с подкладкой.

Прижимаясь спиной к машине, чтобы удержать равновесие, Бо вернулась к открытой задней двери и надела воротник на шею женщине. Ей нужно было добраться до малыша, но обойти полузатопленную машину спереди она не могла. Если она кое-как дотащится до берега и попытается подойти к машине с другой стороны, она потеряет драгоценное время. Движения Бо замедлились, ноги окоченели от пронизывавшего до костей холода. Пальцы тоже слушались с трудом. Если она так быстро лишилась тепла и сил, то женщина и ребенок к этому моменту уже должны были серьезно переохладиться.

– Прикрепили тросы? – крикнула она.

– Почти все, сейчас будем тянуть.

– Я полезла внутрь.

– Дай нам еще минуту.

– У меня ее нет! – прокричала Бо и залезла на заднее сидение, надеясь, что под ее весом машина не уйдет ко дну окончательно.

***

Али зашила рану под ключицей подростка, пострадавшего в перестрелке, и наложила сверху стерильную повязку. Она проверила, как поступает кровь через большой внутривенный катетер, и бросила взгляд на мониторы. Пульс и давление стабильны. Насыщенность крови кислородом превосходная. Вот повезло, так повезло. Одна пуля пробила мальчишке череп, но не задела мозг. Другая, попала в бедро, но тоже без серьезных последствий. Он выживет, а потом снова ввяжется в передрягу.

– Все, можете везти его на томографию, а потом в палату. Я скажу нейрохирургу, где его найти, – сказала Али медперсоналу из интенсивной терапии.

– Спасибо, Али, – медбрат вместе с медсестрой, покатил носилки к раздвижным стеклянным дверям приемного отделения травматологии.

Али стянула перчатки, сняла плотный бумажный халат и побросала все в мусорное ведро. Она заступила на дежурство в 7 утра, и с тех пор, вызовы шли один за другим.

Это пятничное утро еще даже не кончилось, а дежурить ей предстояло до 8 утра субботы, причем в воскресенье она была запасным дежурным. Мда, веселенькие будут выходные. Али присела за узкий стол, стоявший у стены, и быстро заполнила форму о поступлении пострадавшего в травматологию, пока администратор заполнял карту пациента.

Чем займешься в четверг, что-нибудь придумала? – спросил у нее Тонн Чанг, еще один специалист-ординатор одного года с Винтер Томпсон.

– Я дежурю. – Али добровольно вызвалась работать в День Благодарения. Какой смысл целый день торчать дома, когда кто-нибудь из ее коллег мог провести это время со своей семьей. Ей с лихвой хватит того, что на следующий день она будет доедать остатки праздничной еды в компании Ральфа и Виктора, – А ты что будешь делать?

– Поеду к родителям своей девушки на Манхэттен.

– Здорово. – Али протянула пачку документов администратору, заметив, что у той появился новый пирсинг в правой брови. Хотя, можно было и не заметить, что он появился, ибо лицо девушки украшал внушительный набор металла. Али мельком подумала, как только она ухитряется целоваться, не поранив себя или партнера. – Возьми. Триш.

– Спасибо, доктор Тэ. А я иду за кофе. Вы будете?

– О да. Однозначно. – Али залезла в карман своей хирургической рубашки и выудила десятку долларов. – Вот. Купи что-нибудь еще для Тони и Кэсс. Я угощаю.

Триш улыбнулась Али, искрящейся улыбкой.

– Круто, спасибо.

– Да. Али, ты крутая! – отозвалась эхом Кэсси Джонс, рыжеволосая медсестра, старожил травматологии. Она стояла в дальнем конце комнаты и готовила одну из каталок к приему больного. Маленькая, пышнотелая, она была одета в голубой медицинский костюм. Глядя на Али, Кэсси шутливо пошевелила своими выразительными бровями.

Али сделала большие глаза и усмехнулась.

– Я собираюсь пойти в отделение и…

Зазвонил обычный телефон, и Али, которая стояла к нему ближе всех, взяла трубку.

– Приемный покой, травматология. Торво слушает.

– «Скорая помощь» номер девятнадцать везет к вам двух пострадавших в автомобильной аварии, – сообщил женский голос. – Должны прибыть через пять минут.

– Продолжайте, девятнадцатый. – Али схватила со стола ручку и быстро вытащила листок с формой о приеме пациента из папки, прикрепленной к стене рядом с телефоном.

– Белая женщина лет сорока, на внешние стимулы не реагирует, давление низкое, сердечный ритм нарушен. Второй пациент – шестилетний ребенок мужского пола с открытой травмой черепа. Также не реагирует, жизненные показатели стабильны. Оба подверглись очень сильному переохлаждению.

– Пришлите мне электрокардиограмму женщины, – попросила Али. – Что у них с дыханием?

– Женщине мы сделали интубацию трахеи. Насыщенность крови кислородом сто процентов. Ребенок дышит через кислородную маску, у него насыщенность девяносто семь.

– Отлично. Мы вас ждем. – Али повесила трубку и быстро оторвала распечатку электрокардиограммы, которую ей прислали с удаленного терминала во время разговора. Так, небольшая желудочковая тахикардия. Тони и Кэсс выжидающе смотрели на нее. – Везут двоих. Позвоните пульмонологу и еще раз отправьте вызов нейрохирургу. У обоих пострадавших травмы головы, плюс переохлаждение. Кэсс, закинь пару литров соляного раствора в микроволновку и вытащи одеяла с подогревом.

– Уже иду.

– Тони, позвони рентгенологам и скажи, пусть пришлют еще одного техника. Минут через двадцать ему придется заняться еще двумя пострадавшими.

Али как раз надела новый халат и перчатки, когда двери распахнулись и парамедик в форменных темно-синих штанах с накладными карманами и рубашке поло втолкнул в приемный покой каталку с мальчиком.

– Состояние? – Али повела крупного блондина, который был у нее на семинаре, к одному из трех регулируемых медицинских столов. Они стояли в центре большого приемного покоя, имевшего квадратную форму,

– Состояние мальчика стабильное. А вот у его матери минуту назад упало давление. – Сообщил парамедик.

– Тони, займись мальчиком. Пусть его еще посмотрит хирург-педиатр. – Али указала на ближайший к ней стол. В этот момент в комнату с разгона влетела вторая каталка. – А я позабочусь о женщине.

– Вот, пожалуйста, – сказал парамедик, толкавший носилки. – Давление шестьдесят. Тон сердца приглушен. У нее сильный ушиб в центре грудной клетки.

Али оторвалась от пациентки лишь на секунду, потому что хриплый голос парамедика не оставил ее равнодушной. Лицо Бо Кросс раскраснелось, в ее голубых глазах плясали восторженные огоньки. Али позволила себе отвлечься лишь на это короткое мгновение, чтобы оценить, как потрясающе выглядела девушка, но после этого, она полностью сосредоточилась на лежавшей на носилках женщине, и все остальное перестало для нее существовать. Лоб пострадавшей с правой стороны рассекала по диагонали рваная рана длиной пять дюймов. Лицо и волосы женщины были покрыты сгустками крови. Раны на лице и на черепе всегда отличаются обильным кровотечением, однако в этом случае потеря крови, судя но всему, была не столь велика, чтобы спровоцировать сильное падение кровяного давления. Изо рта женщины торчала ннтубационная трубка, прикрепленная к маленькому переносному аппарату искусственного дыхания, стоявшему на краю стола и качавшему кислород из цилиндрического зеленого резервуара. Али быстро передвигала свой фонендоскоп по грудной клетке женщины, пока техник подсоединял дыхательную трубку к стационарному аппарату искусственного дыхания.

– Тоны сердца приглушенные. – Али подняла глаза и бросила взгляд на Бо, стоявшую у медицинского стола. – Диагноз?

– Ушиб сердца в результате закрытой травмы груди. Возможен разрыв одной из сердечных камер с тампонадой сердца.

– Отличный диагноз. Кэсси, прикати сюда переносной ультразвук.

Бо подошла поближе: отработанные точность и эффективность, с которыми Али отдавала распоряжения своим сотрудникам, приковали ее внимание. Ей доводилось видеть множество хирургов-травматологов в различных больницах, когда она еще работала в северо-восточном подразделении. Большинство из них ей нравились и вызывали уважение. Но таких, как Али Торво, способных сохранять абсолютный контроль над ситуацией, ей еще не встречались. Она являла собой островок спокойствия в эпицентре урагана, и ее непоколебимая уверенность, казалось, передавалась всем, кто находился с ней рядом. Даже Бо почувствовала это и смогла отвлечься от собственных неприятностей. Между тем, руки и ноги у нее заледенели до такой степени, что ей было трудно сохранять равновесие. Но она не отрывала взгляда от Али, и это помогало ей справляться с болью. Это ощущение было странным, но неожиданно приятным.

Одной рукой Али взяла наконечник ультразвукового аппарата, который ей протянула медсестра, а второй, уже растирала специальный гель по груди пострадавшей женщины. – Кэсс, позвони наверх, пусть пришлют сюда еще, пару медсестер.

– Да, сейчас.

– Я могу помочь, – предложила Бо. – Просто скажите, что нужно делать.

Али подняла на Бо глаза, коротко кивнула и мотнула подбородком в сторону накрытого набора с инструментами. – Откройте поднос и подготовьте грудную клетку. Я собираюсь вывести жидкость.

– Хорошо. – Бо осторожно отвернула стерильную ткань с подноса и огляделась в поисках перчаток. Отыскав перчатки восьмого размера, она с трудом натянула их на негнущиеся пальцы. Бо открыла упаковки с бетадином на подносе. – Я продолжаю?

– Да. – Али подсоединила троакар к шприцу. Электрокардиограф подал сигнал тревоги. Монитор показывал эктопический ритм сердца. Давление у женщины упало до сорока. – Все, время вышло. Давайте я начну.

Поскольку теперь. Бо оставалось лишь не мешать, она стала наблюдать за тем, что делала Али, и одновременно украдкой бросала быстрые взгляды на лицо хирурга. В темных глазах Али, сверкавших над закрывавшей лицо маской, читалась крайняя сосредоточенность и непоколебимость. Казалось, что она была абсолютно спокойна и полностью контролировала происходящее. Бо обнаружила, что задержала дыхание, следя взглядом, как Али вводит иглу под грудную кость женщины и дальше, в грудную клетку. Бо пришлось напомнить себе, что вообще-то нужно дышать. У нее начинала кружиться голова, а от напряжения все внутри свело в тугой комок. Ей бы следовало присесть и перевести дух, но она не могла уйти. Вдруг Али потребуется ее помощь.

– Следите за ЭКГ, – велела Али, не отрывая глаз от грудной клетки женщины. – Если ритм ухудшится, скажите мне.

– Слежу. – Бо перевела взгляд с Али на монитор электрокардиографа. Она боялась моргнуть и что-то пропустить. Потом она услышала за спиной голоса. Рядом появилась какая-то женщина.

– Что у нас тут?

– Тампонада сердца, – ответила Али. – Хочешь заняться этим?

– О. да.

Бо узнала беременную женщину, которую она встретила вместе с Али вчера вечером, и освободила ей место. Али Торво больше не нуждалась в ее помощи, и причин оставаться рядом с медицинским столом у нее уже не было. Ее работа заключалась в том, чтобы стабилизировать состояние пострадавших на месте происшествия и доставлять их в травматологию. Теперь им с Бобби надлежало вернуться на базу и подготовить машину к следующему выезду. Но сегодня утром, у Бо не было желания куда-либо спешить, ей хотелось и дальше смотреть, как работает Али Торво. Однако голова у нее кружилась все сильнее, Ей так хотелось помочь пострадавшей женщине, что она не обращала внимания на собственное состояние. Между тем, она очень замерзла. Можно сказать, закоченела. Бо поискала глазами своего напарника.

Бобби склонился над столом и писал отчет для занесения в личные карты пострадавших. Мальчика, которого Бо вытащила из машины, когда мутная вода уже дошла ему до подбородка, было невидно за медицинским персоналом, обступившим его со всех сторон.

– Как парнишка. – Спросила она у Бобби, подумав, неужели у нее действительно такой слабый голос.

– Состояние стабильное. Как твоя?

– Возможный разрыв сердца. – Адреналин, будораживший кровь Бо во время спасения женщины и мальчика, схлынул. Ее бил такой озноб, что даже зубы застучали. Бо рассмеялась, чтобы Бобби ничего не заметил. – Как хорошо, что я обратила внимание на эту травму на занятии в понедельник.

Бобби поднял взгляд от доски с зажимом, на которой он заполнял документы, и сузил глаза. – Господи. Кросс! Ты же вся по сиськи промокла! Черт, у тебя губы синюшного цвета.

– Да-да-да. – Не стала спорить Бо, чувствуя, как с каждой секундой холод пробирает ее все больше и больше. – Пойдем. Здоровяк. Соберем наши вещички и свалим отсюда.

– Ага, разбежалась. Я сам возьму наши вещи. А ты переоденешься во что-нибудь сухое, прежде чем мы поедем на станцию. Могу поспорить, если сейчас померить тебе температуру, то уже тебя можно укладывать прямо здесь на носилки. – Бобби схватил за руку какого-то проходившего мимо ординатора. – Слушай, здесь есть где-нибудь раздевалка поблизости? Моему напарнику нужен медкостюм.

– Прямо по коридору, там, на двери написано.

– Иди, переоденься! – велел Бобби.

Бо знала, что, если уж Бобби что-нибудь решил, то спорить с ним бесполезно. К тому же ей было не просто холодно. Бо вся дрожала, и ей нужно было прийти в себя, прежде чем показаться на базе. – Ладно, хорошо. Только не кипятись.

К облегчению Бо, в раздевалке никого не было. Медкостюмы стопками лежали, отсортированные по размерам в открытой узкой подсобке. Руки у нее тряслись так сильно, что она еле-еле справилась с пуговицами на рубашке. Но, в конце концов, Бо избавилась от рубашки и от промокшей насквозь майки. На это у нее ушли все оставшиеся силы, и Бо оперлась одной рукой на шкафчики, чтобы перевести дух. Боже, как же кружится голова. У нее подкосились ноги, и Бо почувствовала, как сползает вниз.

Глава четвертая

– Отличная работа, док, – похвалила Али, когда Винтер удалила кровь из околосердечной сумки пострадавшей женщины. – Давление растет, ЭКГ тоже уже улучшилось.

– Спасибо, – сказала Винтер с явным удовлетворением в голосе.

– Ты как, продолжишь?

Винтер распрямилась, выгнула спину и тихонько вздохнула. – Да, я в порядке.

– Точно?

– Просто немного устаю, когда стою у стола, а так все нормально.

– Тогда ладно, она твоя. – Али повернулась к мальчику, лежавшему на соседнем столе. Джефф Ванштейн, хирург-педиатр, помогал Тони. – Все под контролем?

– Нам нужно его согреть и закончить оценку нервной системы. – Джефф, высокий и худощавый, парень посмотрел на снимок грудной клетки мальчика на подсвеченном экране на стене. – Не вижу никаких повреждений. Впрочем, из реки его вытащили вовремя. Он еще холодный и не отошел от шока.

– Тони, останешься с Джеффом до тех пор, пока мальчик не будет готов к отправке в детскую интенсивную терапию, – сказала Али своему ординатору,

– Понял. – Тони наклонился к мальчику и прошептал ему на ухо какие-то ободряющие слова. Ребенок, судя по всему, его не слышал, но кто знает, что способен воспринять человек в бессознательном состоянии.

Убедившись, что все вокруг идет как надо, Али огляделась по сторонам в поисках Триш и столь необходимого ей кофе. Если повезет, у нее будет несколько спокойных минут до следующего вызова, и она успеет разобраться с грудой рабочих бумажек. Еще Али хотелось поблагодарить Бо за помощь, по парамедика нигде не было видно. Ощутив укол разочарования, Али удивилась, но списала это лишь на упущенную возможность преподать урок. Ее интерес к Бо Кросс носил исключительно профессиональный характер. В конце концов, она же готовила спасателей, а Бо была в ее группе. Нет ничего лучше обучения в процессе работы.

Второй парамедик, с которым приехала Бо, еще не ушел, и, судя по выражению его лица, он был явно чем-то недоволен. Хмурый, он стоял в коридоре, в его руке болтался планшет с зажимом для бумаг.

– Какие-то проблемы? – спросила у него Али. Рослый блондин отрицательно помотал головой, но по ходившим у него желвакам Али догадалась, что он лжет. – Что происходит?

– Чертова Кросс, – пробормотал парамедик. – Вечно ей нужно строить из себя ковбоя.

У Али сжалась грудь. – О чем это вы? Где она?

– Пошла переодеваться в раздевалку. Уже должна была давно вернуться. Черт бы ее побрал, я так и знал, что с ней что-то не так.

– Что-то не так? – Али не заметила ничего странного в Бо, впрочем, она на нее мало смотрела, так как была занята пострадавшей. В сердце Али зародилась тревога. Это ощущение оказалось необычным и пугающим. Она не привыкла волноваться в критической ситуации. – Она как-то пострадала?

– Похоже на то. Слишком уж долго она пробыла в холодной воде.

– Оставайтесь здесь, – резким, но приглушенным голосом сказала Али, – я проверю, что с ней.

Али затормозила в дверях раздевалки, опешив при виде Бо, сидящей на полу спиной к шкафчикам, уронившей голову на колени и раздетой до пояса. Сердце у Али бешено заколотилось.

– Кросс! – Али упала на колени рядом с Бо и обхватила ее за шею. Волосы у Бо были мокрые, а кожа колодной и влажной. – Боже, да ты холодная как лед! Бо? Ты слышишь меня?

– Прости. Просто… немного закружилась голова. – Медленно и невнятно пробормотала Бо. Она попыталась приподнять голову, но снова осела на Али, прижавшись щекой к плечу хирурга. Она никак не могла сфокусировать взгляд, ее губы отливали синевой.

– Ничего себе немного. – Пробормотала Али, стараясь не думать о том, что она сидит на полу и держит в объятиях Бо Кросс, которая дышит ей в шею. Ее дыхание было теплым, в отличие от промерзшего тела. Повинуясь инстинктивному желанию согреть ее. Али прижала девушку к себе, и почувствовала, как Бо губами ткнулась в ее шею, вызвав трепет у нее в груди. Стараясь не обращать на это внимания, Али приложила пальцы к горлу девушки. Пульс едва прощупывался, тело Бо заледенело от холода. Она замерзла, но ее не била дрожь. Переохлаждение оказалось настолько сильным, что Бо даже не дрожала. Опасный случай. Али потерла ладонью спину Бо. – Тебя нужно согреть.

– Дай мне минуту. – Попросила Бо. Ее движения и речь были заторможенными. Такой резкий контраст с излучавшей энергию девушкой, какой Али увидела ее впервые.

– А дальше что? Сядешь на своего белого коня и поскачешь на новые подвиги? – Али покачала головой. Ох уж эти полицейские и пожарные! Кто-нибудь, спасите ее от этих городских рыцарей. Одной рукой она обхватила Бо за плечи, а другой взялась за пояс промокших штанов. – Давай-ка встанем на ноги. Обхвати меня за талию.

Али начала подниматься, подтягивая за собой ослабевшего парамедика. Бо зашаталась и уткнулась лбом в плечо доктора. Али не могла не чувствовать, как обнаженная грудь Бо прижимается к ее груди. Ее обдало жаркой волной, соски напряглись. Судя но всему, ее телу пришлись по вкусу эти ощущения, но в мозгу Али зазвенел предупреждающий звоночек, да так, что у нее уши заложило. Взяв Бо за плечи, она осторожно отстранилась от нее.

– Тебе нужна рубашка и сухие штаны. Снимай свои.

– Спасибо, прости, что так вышло, – сказала Бо и попыталась расстегнуть брюки. – Пальцы не гнутся.

Взгляд Али невольно упал вниз, и она тут же горячо пожалела об этом. Она перевидала сотни – нет, тысячи – голых тел и могла по достоинству оценить эстетику особенно красивых форм, но каждый раз, она восхищалась ими отстраненно, не проникаясь чувством к конкретным людям. Но реакция на полуобнаженную Бо Кросс была какой угодно, но только не бесстрастной. Бо обладала потрясающим телом: рельефные мышцы обтягивала золотистая кожа, крепкое строение смягчалось изящными очертаниями упругих овальных грудей. Внизу живота над тазовыми костями пролегли красиво очерченные впадины. Из нее вышла бы прекрасная натурщица, если бы не шрамы на груди. Самый большой шрам рассекал ее длинный плоский живот, начинаясь у грудины и доходя до пупка. Шрамов Али тоже повидала предостаточно, но от этого вида, внутри у нее все сжалось. Она предположила, что это было огнестрельное ранение. В любом случае, какова бы ни была причина, Бо явно пришлось несладко. Мысль о том, что Бо пришлось пережить, расстроила Али гораздо больше, чем она ожидала. Она постаралась сдержаться, но ее судорожный вздох все равно прорезал, стоявшую в раздевалке, тишину.

Бо подняла глаза и посмотрела на Али в упор. Ее взгляд немного прояснился, и ее голубые глаза угрожающе посерели. – Об этом никто не знает, предупредила Бо.

– И никто не узнает, не волнуйся. – Прошептала Али. Она отвела взгляд от глаз Бо и, глядя вниз, принялась расстегивать ее брюки, стараясь не коснуться ее голого тела, но, несмотря на все предосторожности, ее пальцы все же задели живот девушки. Когда у Бо перехватило дыхание и напрягся пресс, Али изо всех сил постаралась сделать так, чтобы сопереживание чужой трагедии не проникло в нее глубже, чем следует. На этот раз, добиться этого оказалось намного сложнее, особенно если учесть, что ей захотелось провести пальцами по этой бледной и, неровно зарубцевавшейся ткани, словно своим прикосновением она могла заставить исчезнуть эти шрамы, а вместе с ними, и все воспоминания о боли, которые пришлось пережить Бо.

Али потянула вниз молнию на брюках девушки. Ей пришлось прикусить губу, потому что у Бо снова напрягся живот, и стало видно, как натянулся вертикальный шрам между кубиками пресса. Даже эти рубцы не умаляли безудержной и дикой красоты Бо. Али осторожно расстегнула брюки до конца, постаравшись больше не дотрагиваться до Бо. Взяв со скамейки медицинскую рубашку, она, не глядя, протянула ее девушке.

– Надень рубашку и вылезай уже из этих штанов. Я жду тебя в процедурном кабинете, это следующая дверь.

– Да я в порядке, просто немного…

– Лучше помолчи, а. Я хочу осмотреть тебя, и если с тобой будет что-то не так, я позвоню к вам на станцию.

– О, боже, только не это. Они же отправят меня на скамейку запасных. – В голосе Бо послышалась паника. – Мне необходимо вернуться к работе.

– Тогда мне необходимо убедиться в том, что тебе ничего не угрожает, не так ли? В конце концов, речь идет о человеческих жизнях. – Али не стала добавлять, что пусть при этом тебе наплевать на собственную жизнь. Это было бесполезно. У Бо явно был «комплекс героя», другими словами, к ее несомненной смелости добавлялась безрассудность. Она не видела границ опасности, и ее израненное тело служило тому подтверждением. Али было больно смотреть на Бо – точно так же, как на Сэмми. Она направилась к выходу из раздевалки. – Я буду в процедурном кабинете через минуту.

– Послушай, Али…

Али даже не остановилась, чтобы выслушать оправдания. Все эти объяснения она уже знала наизусть.

***

– Черт, черт, черт! – выругалась Бо, натянув через голову рубашку и спустив вниз штаны. Ей пришлось сесть, чтобы снять их. Ее до сих пор трясло. Твою мать! Бо ненавидела, когда кто-то видел ее в таком виде, слабую, беззащитную. Еще хуже было то, что в таком жалком состоянии ее увидела именно Али, женщина, на которую Бо так хотелось произвести впечатление. Это было унизительно. И Али увидела все. Все, что Бо так тщательно старалась скрыть. Бо бросила взгляд на закрытую дверь раздевалки. Она могла выйти из травматологии, сесть в служебную машину и укатить, прежде чем кто-либо заметил бы ее уход. Если Бобби не ждал ее в машине, то ему же хуже, пусть едет на станцию своим ходом. Наверняка, он и отправил Али на ее поиски, больше некому. Бо даже подумала, что Бобби мог послать Али и раздевалку специально, чтобы поскорее выиграть их дурацкое пари.

С третьей попытки, ей все-таки, удалось завязать штаны. Пальцы Бо сильно дрожали, она была в полном раздрае. Еще бы, Али пришлось практически раздеть ее. Бо чуть ли не застеснялась, когда Али расстегивала ей брюки. Слабые ноги едва держали ее. Ее собственное тело отказывалось повиноваться. И то, что у нее дрожали бедра, а низ живота окатывало жаром, в то время, когда все остальное тело оставалось холодным, не имело ни малейшего отношения к тому, как Али склонила голову, аккуратно расстегивая ее ширинку, и темные волосы коснулись ее лица. У Бо снова напрягся живот, стоило ей только представить, как эти губы и пальцы ласкают ее тело. Отголоски удовольствия снова пронзили ее, и Бо выругалась. Так, ей просто нужно время, чтобы собраться. Она прикинула варианты.

Если она улизнет без осмотра. Али может позвонить к ней на станцию. Но может ведь и не позвонить. Али знала, что Бо подготовленный профессионал. Может, она поверит ей на слово и согласится, что с ней правда все не так плохо. Хотя, маловероятно. Очевидно, что Али Торво из тех. кто играет по правилам. И, пока Бо не видела ничего, позволяющего предположить, что хирург позволит кому-либо эти правила нарушить. В то же время, Бо была не против рискнуть. Она поступала так всю свою сознательную жизнь. Итак. Али разозлится на нее. Но это будет далеко не первая женщина, которая выйдет из себя из-за того, что Бо не сделала так, как та того хотела. У нее не получалось быть послушной, что поделать. Она постоянно ходила по краю, жила на грани, а в подобных условиях учитываются лишь смелость и воля.

Бо свернула свою мокрую одежду и надела ботинки на босу ногу. Она уже дошла до двери, и вдруг ей вспомнилось, как, сильная и нежная, рука Али обвилась вокруг нее так, как может обнять лишь рука женщины. Тело Али, когда Бо опиралась на него, согрело ее, и это тепло проникло ей под кожу. Али позаботилась о ней, а Бо уже очень давно никому не позволяла этого делать, да и не хотела этого, в принципе. Ее слабость и так обошлась ей слишком дорого. Бо взялась за дверную ручку. Она знала, что совершает ошибку, но ничего не могла с собой поделать.

***

Выйдя из раздевалки, Али остановилась в нерешительности, борясь с желанием прижать к лицу ладони. Она чувствовала себя не в своей тарелке и не хотела, чтобы это бросилось в глаза ее коллегам. И что такого было в этой Бо Кросс, что так выбило ее из колеи? Да, она была привлекательна, вне всякого сомнения. Ну, хорошо, гораздо больше, чем просто привлекательна. Фантастически красива. И сексуальна. Здесь уж не поспоришь. Но Али, которой было за тридцать, перевидала достаточно сексуально-привлекательных женщин. Впрочем, не так много, таких самоуверенных и действующих на нервы, как Бо Кросс. Ей просто не надо забывать об этих «достоинствах» Бо, и с ней все будет в порядке. Но, боже, она выглядела такой одинокой, когда сидела, съежившись на полу. Али заставила себя сосредоточиться на том, что ей нужно было сделать. С чувствами она разберется позже, они могут и подождать. Состояние обоих пострадавших стабилизировалось. Медсестры готовили женщину к перевозке на томографию. Джефф и Тони советовались с нейрохирургом-ординатором. Укутанный электро-одеялами мальчик, похоже, начинал приходить в себя. Парамедик, на именном жетоне которого было написано «Сайзмор» ушел.

– Триш, – позвала Али и вытащила из картонной коробки, которую Триш поставила на стол, два стаканчика с кофе. – Я стащу еще один кофе. Скажи Тони, что я буду должна ему один.

– Конечно, без проблем, – ответила Триш, не отрываясь от каких-то форм, таблиц и лабораторных анализов, которые она сортировала с ловкостью опытного администратора.

– Я буду в два.

Триш все же оторвалась от своего занятия и вопросительно выгнула бровь. – У нас есть еще какой-то пациент, о котором мне ничего неизвестно?

– Неофициально.

– Круто. – Триш отпила напиток из своего стаканчика и вернулась к бумажкам.

Взяв кофе, Али дошла до задернутой шторы процедурного кабинета и вдруг замешкалась. Мысленно она прикинула шансы и решила, что Бо там нет. Али осторожно проскользнула за штору и обнаружила, что ошибалась. Бо сидела на краешке каталки, вцепившись в нее с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

– Ты в порядке? – спросила Али.

– Да. – Проговорила Бо. Пот заливал ей глаза. Всего несколько минут назад она умирала от холода, а теперь, ее сердце билось словно бешеное, а в груди все горело. Бо знала, что происходит. Ей хотелось поскорее убраться из этого стерильного, безликого места, в котором она ничего не значила. Была никем. Беспомощной и бессильной.

Али поставила стаканчики с кофе на каталку из нержавеющей стали и открыла верхний ящик. Достав цифровой градусник, она приставила его ко рту Бо.

– Открывай.

Бо скривилась, но послушалась. Али держала градусник одной рукой, ее пальцы находились в нескольких миллиметрах ото рта девушки. Синева уже сошла с губ Бо, и теперь они были ярко-красными, слегка припухшими, полными и чувственными. Али впилась взглядом в градусник и, не мигая, смотрела на цифры на экранчике. Когда термометр пропищал. Али хмуро посмотрела на Бо.

– Всего 35. – Она быстро отложила градусник в сторону и надела на бицепс Бо манжету, чтобы измерить давление. При этом Али старалась не рассматривать ни выпуклый бицепс, ни маленький жезл Меркурия, симметрично обвитый двумя змеями и завершенный парой крылышек, вытатуированный у Бо на плече. – Семьдесят на сорок. Тебе следовало бы занять место на одном из столов в приемном покое, а не помогать мне.

Али знала, что ее голос прозвучал сердито. Она и впрямь разозлилась. От подобного переохлаждения могли с легкостью пострадать сердце и сосуды. Неудивительно, что Бо потеряла сознание в раздевалке. Могло быть и хуже. Али злилась на себя за то, что не увидела, в каком Бо состоянии, не заметила, что один из сотрудников экстренной службы тоже пострадал.

Бо выставила подбородок. Она не нуждалась в нотациях. Еще меньше ей было нужно, чтобы кто-то указывал ей, как работать, и обозначал границы. Особенно Али Торво. – Если вы не заметили, мне было, чем заняться, – сказала Бо.

– Ошибаетесь, пожарный Кросс. Ваши обязанности закончились, как только вы пересекли порог моего приемного отделения. Так что, после этого вам уже ничем не нужно было заниматься, разве что убедиться, что вы сами не пострадали.

Бо оттолкнулась от каталки и приземлилась на пол так близко от Али, что они оказались нос к носу. – Я вам не просто санитар-носильщик.

Али показалось, что она по-настоящему увидела искры, в глазах Бо. У Бо были невероятные глаза. И такое же потрясающее самолюбие в придачу. – Я знаю. Но подвергать безрассудной опасности даже вашу собственную жизнь в моем отделении недопустимо.

– И что, никто и никогда не нарушает ваши правила, доктор Торво? – тихо сказала Бо, и ее красивые губы сложились в саркастическую усмешку.

– Здесь, не нарушают. – Али не отвела взгляда, хотя от шепота Бо, почувствовала жар внизу живота. Она задержала свой взгляд еще на секунду, чтобы доказать, что очарование Бо, на нее не действует, после чего демонстративно повернулась и взяла один из стаканчиков с кофе.

– Вот, горячий кофе. Выпей. Бо в упор смотрела на Али, усмешка не сходила с ее лица. – Это очередной приказ?

Али залилась краской. – Да.

– Ладно. – Пальцы Бо скользнули по пальцам Али, когда она забирала стаканчик. – Дам тебе выиграть этот раунд.

– Это все-таки не соревнования. – Али сделала шаг назад. – Тебе нужно принять горячий душ, перед тем как снова выходить на улицу. В раздевалке есть душевые кабины.

Бо отпила кофе, залюбовавшись легким румянцем цвета пыльной розы, поднимавшимся снизу по шее Али. Господи, до чего же она хороша. Бо представила, как грудь Али точно также слегка розовеет перед наступлением оргазма, и почти наяву ощутила неповторимый аромат этой женщины. Во рту у нее внезапно пересохло.

– Может, на этот раз мне помогут с душем?

– Спасибо, ну уж нет.

– Однажды ты скажешь, да.

– Нет, не скажу, – тихо ответила Али.

– Вы когда-нибудь ошибаетесь, доктор Торво?

– Да, – сказала Али, отдергивая штору, – но не в этом случае. Как следует согрейся. И будь осторожна.

Глава пятая

Бо забралась в свою служебную машину и пристегнулась, пока Бобби выруливал с парковки. Пару минут они ехали молча,

– Злая, как собака? – наконец, спросил Бобби.

– Не-а.

– Удачно?

– Пока нет. – Бо вспомнила, как Али вошла в раздевалку, как помогла ей подняться с пола, как держала ее. Все ее защитные барьеры на тот момент отключились, и Али проникла глубже, чем большинство женщин, с которыми Бо спала. Хотя, умом Бо понимала, что Али действовала в этой ситуации исключительно как врач, у ее тела были на этот счет свои мысли. Стоило ей вспомнить, как Али расстегивала ей брюки, как Бо охватило возбуждение, и она выругалась про себя. Только этого еще не хватало – целый день мучиться в состоянии сексуального возбуждения, на станции, среди кучи пожарных. Там не смоешься потихоньку в уголок, чтобы снять напряжение, хотя, судя по тому, как у нее все внутри горячо пульсировало, сейчас ей, пожалуй, было бы достаточно лишь нескольких умелых движений. Бо не могла припомнить, когда она так сильно заводилась от женщины. Черт, ее так не заводило, даже, когда она доводила красоток до оргазма. Вот черт.

– Что? – спросил Бобби.

– Ты о чем? – Бо была на взводе, и это ей жутко не нравилось.

– Ты сказала «вот черт».

– Когда в следующий раз тебе захочется поиграть в мамочку, сразу помни, что будешь послан. Понял?

– Понял, понял. – Бобби подъехал к пожарной станции на пересечении 60-й улицы и Вудленд-авеню в Западной Филадельфии. – Ты как вообще?

Бо смерила его уничтожающим взглядом. – А дальше что? Захочешь от меня ребенка? Я в порядке. О, Господи!

– Кстати, а как это могло бы быть? Я про "заделать детей". Ну, я в том смысле, ты бы меня или… – Бобби заржал и выпрыгнул из машины, убегая от кулака Бо, который целился ему в плечо. – Ты что-то совсем разъярилась. Видать, она тебя жестко отбрила. Можешь отдать деньги прямо сейчас, ты же знаешь, что все равно продуешь.

– Дай мне пару недель. – Сказала Бо с гораздо большей уверенностью, чем чувствовала на самом деле. Она не видела ни одной веской причины, по которой Али Торво согласилась бы пойти с ней на свидание, но заставить себя бросить эту затею Бо не могла. Особенно когда ее тело продолжало тихо гудеть от невинных прикосновений Али.

***

– Кажется, тот сексуальный красавчик вернулся, – сказала Винтер, присоединившись к Али в маленькой комнате для отдыха персонала. Опустившись на диван, она раскинула ноги и со стоном откинулась назад.

– О ком это ты? – спросила Али, притворяясь, будто с головой ушла в чтение журнала но травматологии. Да, она усиленно пялилась в него последние минут десять, но не вникла ни в единое слово.

– Ну, будь у меня другие наклонности, пожалуй, тот здоровый блондин меня бы устроил, но раз уж у меня, в принципе, ничего с ним быть не может, то остается та сладенькая с голубыми глазками.

– Сладенькая?! Ты правда так сказала? – Али не хотела разговаривать на эту тему. Она не нуждалась в очередных напоминаниях о том, насколько привлекательна была Бо Кросс. – Тебе что, пятнадцать лет?

Винтер смущенно улыбнулась. – Ну, что я могу сказать _, гормоны. Мое тело жаждет того, на что оно больше не способно. Это ужасно, бедная Пирс! Только я на нее сорвусь за то, что она слишком громко дышит в постели, как в следующий момент начинаю требовать, чтобы она доставила мне удовольствие, не задавая лишних вопросов.

– Спорю, что она не жалуется. – Усмехнулась Али.

– Может, она просто не рискует этого делать. – Винтер посмотрела на подругу неумолимым взглядом. – И не уходи от вопроса. Ведь это была она? Та самая, что тогда звала тебя на свидание?

– Ну-у-у. – Уклончиво протянула Али, перелистывая журнальную страницу.

– Почему все-таки ты ей отказала? Мне просто любопытно! – Винтер повернулась на бок и подперла рукой голову – Знаешь, хотя я сейчас размером с дом и безумно счастлива в браке, но даже я оценила ее достоинства.

– Достоинства? Должно быть, мы говорим о разных женщинах, – фыркнула Али. – Лично мне требуется чуть больше, чем ходячий оргазм со сказочными глазами, чтобы у меня пробудился интерес. И вообще, я же тебе уже говорила. Она даже не допускает мысли, что кто-то может сказать ей нет, потому что, скорее всего, ей никогда и не отказывали. – Али перевернула еще одну страницу. – Вплоть до сегодняшнего дня.

– Она снова позвала тебя на свидание? – спросила Винтер.

– Хм-м.

– Эй. Али, – мягко сказала Винтер, – почему ты отказала ей на самом деле? Ты уже сто лет не ходила ни с кем на свидание.

Али, наконец, посмотрела на женщину, которую считала своей лучшей подругой и с которой они, столько раз засиживались допоздна за разговорами. С Винтер она праздновала победы и переживала трагедии, как личные, так и профессиональные. В то же время, у Али оставалось немало секретов от нее. Старые привычки так трудно ломать. Сейчас Али, и без того, едва справлялась с неожиданными эмоциями, которые пробудила в ней Бо, поэтому она не могла себе позволить раскрыться перед кем-то еще больше. Даже перед Винтер. – Она бы отлично подошла, если бы мне хотелось исключительно секса, – легким тоном сказала Али.

– Может, это не так уж и плохо, время-то от времени, – поддела ее Винтер. – К тому же свидание – это просто свидание, а не предложение руки и сердца.

– Этого от нее точно ждать не стоит, – Али отбросила так и непрочитанный журнал в сторону. – Я думала об этом. В смысле о том, чтобы закрутить романчик. Никаких обязательств, никаких ожиданий. Но я к такому не привыкла, и не уверена, что у меня получится.

Винтер поменяла позу и села.

– А что тут уметь? Ты идешь с ней на свидание, а потом, если вам обеим этого хочется, ты с ней спишь.

– Ага, понятно. Именно так у тебя все и было с Пирс? Винтер не удержалась и порозовела. Этот легкий румянец сделал ее совсем юной, свежей и невинной.

– Я чуть не поцеловала ее сразу, как положила на нее глаз. Слава богу, я этого не сделала, потому что иначе, я сорвала бы с нее одежду. Или с себя. – Винтер округлила глаза. – А в тот момент, между прочим, мы были в ванной в колледже и громко кричать, понятное дело, было нельзя. Это к слову о пятнадцатилетних.

Али рассмеялась, но внезапно ей вспомнилось, что произошло в раздевалке. Перед ее мысленным взором предстала обнаженная по пояс Бо Кросс. Шрамы на ее теле до сих пор тревожили Али, заставляя ее испытывать нестерпимое желание унять любую боль, какая бы только ни стояла за этими ранами в прошлом. Это чувство Али могла понять, в конце концов, она все-таки врач. Почти все свое время, она проводила в борьбе за хрупкое человеческое тело, спасая его от разрушения и гибели. Но сексуальное желание – это совсем другое. Али не могла делать вид, даже перед самой собой, что ее не влекло к Бо, и это ее совершенно не радовало. Она даже не помнила, когда хотела женщину, которую совсем не знала.

Впрочем, всех своих знакомых женщин она не хотела – не хотела по-настоящему – с такой силой, чтобы рискнуть и подпустить их к себе ближе.

– Я подумаю об этом, хорошо? – пообещала Али, чтобы порадовать Винтер.

– Вот и молодец. Поживи полной жизнью, хотя бы не много.

– Ты просто хочешь поразвлечься за мой счет, – проворчала Али.

– Так и есть. И раз уж я твоя лучшая подруга, то жду от тебя все пикантные подробности. – Винтер уронила голову на спинку дивана и испустила очередной вздох. – Будь добра, поторопись, пока я еще могу всем этим наслаждаться.

– Почему бы тебе не забраться в одну из пустых дежурок и не подремать? Я разбужу тебя, если ты понадобишься.

– Да я в порядке.

– Когда я на тебя смотрю, у меня самой начинает ныть поясница. Давай иди. Нам предстоит еще долгая ночь.

– Хорошо, пойду, если ты пообещаешь мне сходить на свидание с… как там ее зовут?

– Бо Кросс, и это шантаж, между прочим.

– Угу, точно. Так ты согласна?

– Ну и упрямая ты. – Вздохнула Али. – Если она пригласит меня еще раз, ладно, я подумаю.

Винтер с трудом поднялась с дивана и чмокнула Али в Щеку. – Вот и славно. Это сработает.

Али покачала головой, удивляясь, как это Винтер удалось заставить ее пойти на эту уступку. Оставалось надеяться на то, что Бо уже приглядела себе девушку посговорчивее, и ей не придется решать, – выполнять это обещание, которое она полушутя-полусерьезно дала Винтер. Мысль о том, что внимание Бо могло переключиться на кого-то другого, вызвала у Али разочарование. Это было Хорошее предупреждение. Пусть лучше она больше не увидит эту опасно соблазнительную Бо Кросс.

***

Кросс! – позвал капитан Джеффрис из своего крошечного кабинета, когда Бо и Бобби присоединились к остальным членам команды в общей комнате на первом этаже пожарной станции. – Можно тебя на минуту''

– Конечно, кэп, – откликнулась Бо, – только кофейку себе плесну.

Остальные пятеро пожарных-мужчин, и еще одна женщина, которые были на дежурстве, расселись на диване и мягких креслах перед большим телевизионным экраном, висевшим на стене. Эта картина была для Бо знакомой, здесь ей было спокойно и уютно, как дома с Джилли по вечерам. Пока она не переехала к Джилли три недели назад, эта комната – или какая-нибудь другая вроде нее – были для Бо больше домом, чем ее собственная квартира. Здесь у Бо хранилась одежда, и она забегала на станцию, чтобы поспать, когда не работала, или после того, как проводила с кем-то ночь. Бо любила и своих родителей, и своих братьев, и обожаемую больше всех Джилли, но они не знали ее жизнь с той стороны, с какой знали коллеги по работе. Ее родным было не знакомо то пьянящее чувство, которое охватывает, когда рискуешь своей жизнью, спасая человека. Они не ведали, как это – ходить по лезвию бритвы. Они не знали ее такой. Погруженная в эти мысли, Бо заглянула в каморку, обустроенную под кухню, и взяла кофейник.

Напарники-пожарные знали ее настолько, насколько позволял их совместный профессиональный опыт, сестра знала ее по общей семейной истории, но никто не знал настоящую Бо целиком. Переезд к Джилли заставил Бо понять, насколько эффективно ей удалось перекроить свой мир, поделив его на безопасные маленькие отсеки. Иногда, ей в них становилось очень тесно, и тогда Бо чувствовала, какой одинокой, по сути, она была. Отмахнувшись от этой непривычной для нее меланхолии, Бо налила себе кофе и бухнула в чашку сухих сливок, пока маслянисто-черный кофе не превратился в бледно-желтый – как раз такой, как она любила. То же самое можно было сказать и про ее жизнь: она жила так, как ей нравилось, и хотела, чтобы все так и оставалось.

Потягивая кофе, Бо постучалась в полуоткрытую дверь комнаты, где сидел тридцатилетний темнокожий Джаспер Джеффрис, руководивший пожарной частью под номером 38. Джеффрис сидел за заваленным бумагами столом в углу забитого вещами кабинета, на его гладком лице была написана серьезность. Бо еще не слишком хорошо его знала, но по выражению лица начальника почувствовала, что он ее оценивает.

– Капитан? Вы хотели меня видеть?

– Заходи и прикрой за собой дверь. Кросс.

Хотя, порядки на пожарной станции были достаточно вольными, Бо быстро поставила свой кофе на ближайший к ней картотечный шкаф, закрыла дверь и встала по стойке "смирно" перед столом шефа.

– Ты хорошо поработала сегодня. – Сказал Джеффрис.

– Спасибо, но мне очень помогли. Если бы остальные члены команды не сработали так быстро и не прицепили тросы к машине, мы могли бы потерять обоих пассажиров.

Джеффрис сложил руки на столе. На его правой руке блеснуло тяжелое золотое кольцо с эмблемой морской пехоты. Начинавшие седеть темные волосы Джеффриса были по-прежнему подстрижены по-военному коротко, а сидел он так прямо, будто стоял на плацу.

– Мы и тебя могли потерять, – заметил ок.

– Я держала ситуацию под контролем, сэр. – Отрапортовала Бо,

– Обязательно было лезть внутрь? – Джеффрис не отрывал от Бо взгляда. – Разве нельзя было подождать еще минуту, когда они бы вытянули машину на берег и обезопасили ее?

Бо понимала, о чем ее спрашивают и почему. Спасение на воде, как и большая часть других операций по спасению, должно было проводиться по определенной схеме. Если пострадавший находился в воде, то схема была такая: что-нибудь ему протянуть, если нечего протягивать, то бросить спасательный круг или что-то вроде. Если круга нет, то найти лодку, подплыть на ней, и только потом, в самом крайнем случае, влезать в воду и спасать самому. Это было крайнее средство.

– На мой взгляд, жизнь пострадавших была в опасности. Еще тридцать секунд – и мальчишка мог захлебнуться. Мне пришлось залезть в машину.

Джеффрис кивнул. – Капитан Ламберт назвал тебя образцовым пожарным.

Бо напряглась. Если Джеффрис звонил ее бывшему начальнику, должно быть, у него возникли сомнения на ее счет. – Вы недовольны моей работой, капитан?

– Чарли Ламберт говорит, что ты без страха и упрека.

Бо промолчала. Рано или поздно Джеффрис объяснит, куда клонит.

– Я лишь хочу убедиться в том, что бесстрашие не обернется безрассудством. Отчаянный пожарный подвергает опасности всех. Еще несколько минут в ледяной воде – и нам бы пришлось спасать уже тебя. Вон, твое лицо до сих пор слегка синевой отдает.

Бо стиснула зубы и проглотила готовое вырваться проклятье. Ее догадка оказалась неверной. Торво, все-таки, позвонила на станцию и заложила ее капитану. Что-то она размечталась, заметив искорку интереса в глазах доктора. Торво, может, и помогла ей, но она просто делала свою работу, ничего личного. Но какого хрена! Она же сделала так, как Торво ее просила, сыграла по ее правилам, и что взамен? Ничего. Бо почувствовала себя идиоткой, однако винить в этом она могла только себя. Надо было лучше думать.

– Я не сделаю ничего такого, что поставит по угрозу жизнь гражданского или пожарного, – сурово сказала Бо.

– Ну и хорошо. Сегодня просто холод собачий на улице.

– Да, сэр.

– Ты отогрелась?

На Бо все еще был медкостюм, который она надела, приняв горячий душ в больнице, так что отпираться и отрицать, что она промокла и замерзла, было бессмысленно.

– Да, я в порядке. Я взяла сухую одежду у врачей-травматологов.

– Почему бы тебе не пропустить несколько следующих вызовов? Перехвати какой-нибудь еды. Убедись, что все действительно в норме.

– Да, сэр. Бо не стала спорить. Это не просто предложение, это был замаскированный под него приказ, и она все отлично поняла. Бо не могла поверить, что Джеффрис запер ее на станции, словно она была не способна выполнять свою работу. – Что-нибудь еще, капитан?

Джеффрис покачал головой. – Как я уже сказал, отличная работа была сегодня.

– Спасибо, – механически поблагодарила Бо, но эта похвала показалась ей пустой. Теперь, ей придется изо всех сил постараться, чтобы показать, на что она способна. Впрочем, ничего нового в этом не было. Она доказывала свою значимость, почти всю свою жизнь.

Бо постаралась изобразить на лице безразличие, когда забирала свою чашку и выходила из кабинета капитана. Вылив остатки кофе в раковину, она, не задерживаясь, прошла через общую комнату, а потом по коридору в раздевалку. Там Бо переоделась в темно-синие форменные штаны и темного цвета футболку, но ботинки надевать не стала, а вместо них вытащила со дна своего шкафчика спортивные тапочки. Порывшись в подсобке со снаряжением и инструментами, она отыскала там баскетбольный мяч, который еще каким-то чудом не сдулся, и отправилась на парковку позади станции. Как в любой пожарной станции, где Бо доводилось бывать, здесь тоже присутствовало баскетбольное кольцо, привинченное к задней стене здания. Она погнала рукой мяч, отбежав от кольца на пятнадцать футов, крутанулась и в прыжке отправила мяч в корзину. Бросок получился чистым.

Бо поймала отскочивший мяч, снова застучала им по асфальту, подрезала, развернулась и сделала бросок. Снова попала. Склонив голову. Бо обходила воображаемых соперников, убегала от блокирующих игроков, подпрыгивала и бросала мяч через невидимые вытянутые руки защитников. Изо рта у нее шел пар, промокшая от пота футболка прилипла к спине.

Бо сделала двадцать бросков, прежде чем смогла избавиться от засевшего у нее в мозгу образа Али Торво. Еще десять бросков – и съедавшая ее злость, под которой пряталось жгучее разочарование, даже начала утихать. Почему Али ей не поверила? Почему ее, Бо, мнение для доктора ничего не значит?

– Да чтоб ее! – проворчала Бо. Она резко развернулась влево, застучала мячом пониже и подпрыгнула, загнав мяч в кольцо сверху. Когда она приземлилась, мяч схватил Бобби и увел его.

– Вообще-то у тебя роста маловато для таких забросов, – сказал Бобби и попробовал бросить сам. Мяч покрутился по кольцу, но в конце-концов упал внутрь. Бо поймала мяч, бросила его обратно Бобби и снова подхватила мяч после его неудачного броска,

– Я всегда хорошо прыгала.

– Не то слово! Ты отлично прыгаешь. И почему ты никогда не играла на подхвате мяча? Слушай, тебе по силам играть в лиге. Нам как раз не помешал бы нападающий вроде тебя.

– Не люблю командный спорт. – Бо бросила мяч Бобби и пошла внутрь.

– Ты чего кипятишься? – спросил у нее напарник, догнав Бо у коричневой металлической двери.

– Да ничего.

Бобби перегородил дверь рукой, не давая Бо ее открыть. Нагнувшись, он прошептал ей на ухо: – Гонишь.

– Хватит, Бобби.

– Я знаю тебя уже – сколько, почти три года? И я ни разу не видел, чтобы ты выходила из себя. Блин, да я вообще думал, что ничто не способно довести тебя до белого каления.

– Меня ничего и не бесит.

– Ну-ну, значит, ты просто так полчаса колотила мячом по асфальту, как заведенная. – Бобби открыл дверь и придержал ее для Бо.

– Мне нужно было немного потренироваться. – Бо вошла в дверь плечом вперед. Бобби последовал за ней.

– Ну, послушай, – мягко сказал Бобби. – Если у тебя проблема, то и у меня проблема. Мы же напарники, помнишь?

Бо остановилась, перевела дух и повернулась к Бобби липом. – Торво заложила меня капитану. Ока сказала, что не станет этого делать, если она меня посмотрит.

– Откуда ты знаешь?

– Что знаю?'

– Что это она ему позвонила?

– Твою мать, откуда еще Джеффрис бы узнал, что я залезла в машину помогать этим гражданским?!

– Да тебя все видели, знаешь ли, напарник.

Но Бобби ее не переубедил. На реке она не сделала ничего необычного, по крайней мере, так ей казалось.

– Он хочет, чтобы я пропустила следующий вызов. Бобби нахмурился. – Ну, так отдохни. Господи, что тут такого! Это был действительно тяжелый случай.

– Мне не нужен перерыв. Я не сделала ничего такого, чего не делала каждый день на работе последние три года.

– Может, в этом-то все и дело, – предположил Бобби.

– И что это, по-твоему, значит?

– Ты каждый раз добровольно вызываешься дежурить в дополнительную смену, ты всегда лезешь в самое пекло и последняя уходишь с работы. Если какое-нибудь сложное спасение, то ты в первых рядах. Что ты хочешь этим доказать?

– Ты бы не спрашивал, будь я парнем, – сказала Бо, хотя сама до конца в это не верила. Бобби всегда держался с ней на равных, но эта фраза могла отвлечь его и не дать разговору пойти туда, куда Бо вовсе не хотела.

– Какого черта?! – Бобби сердито посмотрел на Бо. – Ты что, совсем того?

– Все, проехали, ладно? Давай забудем. – Бо повернулась к напарнику спиной, опасаясь, что он окажется в числе немногих, кто, как Джилли, сможет узнать, что у нее на душе, по выражению лица. Ей вовсе не хотелось, чтобы Бобби знал обо всех поражениях, преследовавших ее, или о том, как противный голосок в подсознании перечислял все неудавшиеся вещи в ее жизни. Ей было, что доказывать, причем больше самой себе, чем кому бы то ни было.

– Если кэп хочет, чтобы я просидела здесь следующий вызов, то я останусь. Как раз посплю нормально, может быть.

В тесной комнате отдыха, где стояли четыре двухъярусные кровати, никого не было, как Бо и ожидала. Еще бы, посреди бела дня она забралась на верхнюю койку и вытянулась на спине, уставившись в потолок в нескольких футах над головой. Она не переносила, когда ее выводили из игры. Для нее эта работа была больше, чем просто работа. Это было ежедневное доказательство того, что в ее жизни была какая-то цель. Какая-то причина для того, чтобы жить.

Бо злилась на Али Торво за то, что, позвонив капитану, она засомневалась в ее компетентности. Но еще сильнее ее ранило недоверие Али. Именно это волновало Бо больше всего, хотя этого ей ужасно не хотелось.

Глава шестая

– Готовы? Раз… два… три! – На счет «три» Али и Мэнни Кэмерон, ночной дежурный медбрат, переложили женщину средних лет с медицинского стола на каталку. Ее сбил грузовик прямо на улице рядом с больницей, когда женщина выходила из такси.

– Миссис Хэнли, скоро вас отвезут в палату интенсивной терапии. Доктор Дэнверс, хирург-ортопед, посмотрит и расскажет вам, что нужно будет сделать с переломами вашей ноги. А в остальном с вами, похоже, все в порядке. – Объяснила Али.

Когда женщину привезли в травматологию, у нее еще сохранялся безупречный макияж и укладка, но теперь, тушь размазалась, а лицо приобрело не здоровую желтизну. Нетвердой рукой она дотронулась до руки Али. – Мой муж?

– Я говорила с ним по телефону несколько минут назад. Он едет. Когда вас отвезут в палату, он уже будет здесь.

– Скажите ему… скажите… – женщина запнулась, и из ее глаз полились слезы, продолжая уничтожать макияж. Серьезные травмы не щадили ни конфиденциальность личной жизни, ни высокое положение, уравнивая всех. – Он будет так волноваться.

– Я скажу ему, что вы поправитесь. Поверьте мне, – Али сжала руку женщины и посмотрела на Мэнни. – Основные показатели по-прежнему в норме?

– Вроде бы все нормально, – ответил невысокий мускулистый медбрат.

– Отлично. Подготовь ее к перевозке, и позвони в интенсивную терапию, предупреди их.

Пока Мэнни загружал на каталку с женщиной необходимые приборы, Али заполнила форму о приеме пострадавшей. Она зафиксировала состояние и основные жизненные показатели миссис Хэнли на момент ее поступления в травматологию, описала оказанную женщине помощь, сделала запись про анализы и рентген. Убедившись, что все было отмечено как надо, Али передала карту больной вместе с предварительными анализами администратору, который сменил Триш.

Оставшись одна, Али закрыла глаза и потерла лицо руками, пытаясь не думать о том, что могут принести следующие двенадцать часов. Открыв глаза, она обнаружила, что рядом с ней за столом с рассерженным лицом сидит Винтер. Ты же сказала, что разбудишь меня, если тут будет напряг. – Упрекнула ее подруга. – Уже почти шесть, я проспала несколько часов.

– Мне показалось, что тебе это не помешает.

– У хирургов-ординаторов вечный недосып, но это еще не повод.

Винтер говорила с ней мягко, но Али чувствовала, что подруга расстроена. Хотя у Винтер уже был один ребенок, и она готовилась рожать второго, а ее партнерша тоже была занятым хирургом, она никогда не жаловалась на долгие дежурства, или частые вызовы. Она была воплощением, во многом мифического, образа современной женщины, способной сочетать семью и карьеру, не утрачивая при этом чувства юмора и доброты. Но все-таки, Винтер была беременна, и ей не стоило оставаться весь день на ногах, только чтобы доказать, что она может выполнять свою работу. Возможно, Али чересчур ее опекала, но порой Винтер напоминала ей Сэмми. Внешне они были вовсе не похожи, они хотели от жизни совершенно разных вещей и добивались их по-разному. Но обе они упрямо настаивали на том, что им все по плечу, и что они могут со всем справиться. Может, поэтому-то Али о них и заботилась, вот только Сэмми она помочь не смогла.

– На самом деле не такой уж у нас был напряг, к тому же не было ничего такого, чего бы ты ни видела прежде.

– Все-таки ты не должна быть главным дежурным врачом все время. Как ни крути, я же твой ординатор. Я здесь для того, чтобы сделать твою жизнь проще.

Али пожала плечами. – Берегу свои резервы. Хочу, чтобы вечером ты была свеженькой, как огурчик, а я могла пойти поспать и оставить отделение на твое попечение.

– О, как же мне этого хочется. – Винтер наклонилась ближе, коснувшись Али плечом. – Ты так великодушна, спасибо.

– Не за что. – Али покрутила между пальцами ручку. Почему же она так часто вспоминает Сэмми в последнее время? Все это было так давно. Да, какие-то раны не заживают никогда, но ведь прошло уже столько лет.

– Что с тобой?

– Ничего. – Быстро сказала Али. – Просто задумалась.

– Ты выглядишь усталой. Может, тебе попробовать поспать?

– Точно. Наверное.

Винтер покачала головой, явно не веря подруге.

– В следующую субботу у Кена и Мины годовщина свадьбы. Мы сплавим всех детишек на ночь к Хлое, сестре Мины, и устроим вечеринку. Я хочу, чтобы ты пришла. Тебе нужен отдых.

– А…

– Отговорки не принимаются. Там в основном будет здешний контингент, плюс какие-то друзья Мины. – Винтер задумчиво покачала головой. – Может, будет пицца. Я хотела заказать какой-нибудь готовой еды, но Пирс и Кен меня не поддержали.

– Пицца – это всегда хороший выбор. – Али улыбнулась, обдумывая приглашение. Ей нравился Кен, он работал здесь анестезиологом, и его жена Мина. Они занимали вторую половину викторианского особняка, в котором жили Винтер и Пирс. Может, вечер, проведенный в компании друзей, помог бы прогнать печаль, преследовавшую ее в последнее время.

– Ты бы даже могла привести с собой кого-нибудь, – словно невзначай предложила Винтер.

Али сразу подумала про Бо, и это заставило ее мысленно дать задний ход. – У меня всю субботу будет тренинг. Он может затянуться допоздна, а потом мне еще будет нужно писать отзывы на стажеров.

Винтер нахмурилась. – Что еще за тренинг? У меня его нет в расписании.

– Он не для хирургов-ординаторов. Это для парамедиков из группы спасателей. Будем отрабатывать оказание помощи в полевых условиях. Это те самые курсы по подготовке, к которым меня привлекли.

– О, то есть ты устроишь для них какую-нибудь ситуацию с кучей пострадавших, а им придется сортировать их и все такое?

– Именно.

– Где все это будет?

– В университетском спортзале на Уолнат-стрит.

– Какой ты придумала сценарий?

– Перестрелка в университетском кампусе.

– Мда, похоже, это теперь настолько не редкость, что Мы уже даже готовимся к таким происшествиям.

– Вторым в этом списке будет взрыв в метро, – кивнула Али.

– Тебе помочь?

Усмехнувшись. Али выразительно посмотрела на живот Винтер.

– Ну, хватит тебе. Да, я беременна, и что теперь. Я же могу ходить, пусть и вперевалку. К тому же, кажется, там будет весело. У Пирс в субботу выходной, она присмотрит за малышом Ронни. Тебе, наверняка, понадобится какой-нибудь помощник, который будет следить за процессом и делать пометки и еще что-нибудь в таком роде.

– Ты что, на самом деле хочешь убить свой выходной, наблюдая, как толпа пожарных будет реанимировать пластиковые манекены, а студенты-медики бегать туда-сюда, заляпанные с ног до головы искусственной кровью?

– К июлю я хочу стать здесь штатным травматологом. – Горячо сказала Винтер. – Как знать, может, я уже сама буду вести один из этих курсов осенью на следующий год.

Али рассмеялась. – Может, вдобавок ты приберешь к рукам всю мою работу через несколько годков?

Глаза у Винтер так и засверкали. – А что, это мысль!

– Ладно, приходи, раз есть желание. Если устанешь, то всегда сможешь прилечь…

На биотелеметрической установке зазвонил телефон, и Винтер сняла трубку.

– Травматология, Томпсон слушает. – Винтер схватила ручку и лист бумаги. – Да, понятно. Вы знаете, где именно пожар? Ясно. Сколько?

Винтер подвинула листок к Али, последние два из написанных там слов были подчеркнуты. Взрыв на НПЗ. Много пострадавших. Пока Винтер продолжала получать информацию, Али позвонила по другому телефону в реанимацию и попросила прислать медсестер. Потом она позвонила в отделение «скорой помощи», предупредив, чтобы тамошние врачи придержали несколько пустых комнат во избежание перегруза в приемном покое травматологии. Людей, с менее тяжелыми травмами, можно будет отправить туда. Пострадавшие с сильными повреждениями дыхательных путей, или с тяжелыми ожогами пойдут в травматологию.

Как только Винтер положила трубку. Али уточнила:

– Сколько?

– Шестеро как минимум. Несколько гражданских, но и пожарные тоже есть. Пожар на нефтеперерабатывающем заводе.

– Позвони пульмонологам, пусть пришлют к нам еще четыре аппарата для вентиляции легких. Если будут отравления сероводородом, придется делать интубацию. – Али еще раз пробежалась по списку необходимых действий, уже выстроившемуся у нее в голове. – Когда подъедут?

Винтер посмотрела на часы. – Меньше, чем через десять минут.

– Так, найди всех хирургов-ординаторов, которые есть в больнице, и скажи, чтоб живо спускались сюда.

– Уже иду.

Али живо представила акры земли, на которых растянулись НПЗ, и их, увенчанные пламенем трубы, уходящие в небо, словно в эпизоде из какого-нибудь фильма про апокалипсис. Эти заводы были всего лишь в нескольких милях от них. Среди пострадавших – гражданские и пожарные, сказала Винтер. Али подумала, выехал ли на этот вызов наряд Бо, и не оказалась ли она в числе пострадавших. Двадцать пять процентов погибших на таких пожарах составляли как раз спасатели, прибывавшие на место происшествия первыми. На секунду у Али все внутри сжалось от непривычного приступа страха. Она надеялась, что ей больше никогда не придется мучиться от этого. Вот еще одна убедительная причина в пользу того, чтобы держаться подальше от женщин, живущих на грани.

***

Бо везла двадцатилетнюю девушку с множественными переломами костей лица в ближайшее отделение «скорой помощи», когда пришел первый вызов на пожар на НПЗ. Они с Бобби разделились, когда ей пришлось отсиживать часть смены на станции, так что в отличие от друга, Бо не попала в ряды спасателей, приехавших на тушение пожара самыми первыми. Бо подъехала к месту происшествия уже после третьего сигнала тревоги. К тому времени, обстановка на месте пожара представляла собой хотя и хаос, но уже не такой, как сначала. Повсюду стояли пожарные цистерны, пожарные машины с лестницами, автомобили «скорой помощи». Бо нигде не видела Бобби, зато нашла Джеффриса, Шеф отправил ее в медицинский командный центр сортировать пострадавших. Несколько работников завода, принимавших участие в тушении пожара, серьезно пострадали, и их Бо направила сразу в ожоговые отделения в медицинских центрах Крозер-Честер и Святой Агнессы. Несмотря на защитную одежду и автономные дыхательные аппараты, многие пожарные, все равно, подверглись воздействию вредных химических веществ в высокой концентрации, и у них наблюдались первые признаки интоксикации. Всех, у кого были симптомы неврологических нарушений или проблемы с дыханием. Бо отправляла в университетский медцентр. Когда очередь из пострадавших стала ослабевать, Бо перепоручила сортировку нескольким другим парамедикам и пошла отметиться в своем пожарном расчете.

– Как обстановка? – спросила она у Джеффриса, следя взглядом, как пожарные распыляют огнестойкий пенопласт по разлившимся лужам химикатов.

– Почти все локализовали. – Джеффрис сделал еще несколько пометок в контрольных статусах своих пожарных, и потом добавил: – Можешь ехать в больницу на следующей «скорой». Я тоже подъеду, как только тут все закончится.

– Зачем это? – спросила Бо. В ее сердце стало закрадываться нехорошее предчувствие.

Лицо капитана помрачнело. – Пара наших ребят, примчавшихся сюда в числе первых, порядком наглотались этой дряни.

– Бобби? – уточнила Бо, хотя уже знала ответ.

– Информации мало, но, похоже, у него какой-то приступ…

Бо не дослушала, ей достаточно было узнать, что ее напарник попал в беду. Ей нужно было к нему. Им вообще нельзя было разделяться. Она должна была прикрывать его. Не будь этого вынужденного перерыва в дежурстве, она была бы с ним на этом пожаре. Это была ее вина. Почему-то у нее никак не получалось не подвергать опасности людей, которые ей были дороже всего на свете.

Али оставила медсестер накладывать пропитанные солевым раствором стерильные повязки на обожженные грудь и плечи тридцатилетнего мужчины. Его состояние было стабильным, и сейчас должен был подойти хирург-ординатор общего профиля, чтобы оформить его в больницу. Али перешла к следующему пострадавшему. Судя по защитным штанам желтого цвета, которые все еще были на нем, это был пожарный. Лицо мужчины закрывала кислородная маска.

– Мэнни, сними с него одежду, – велела Али, быстро просматривая тонкую карту больного. – Бобби? Как ты себя чувствуешь? Как твое дыхание?

Не… очень… хорошо… док… – Голос у Бобби ослаб, дыхание было затруднено, а кожа приняла землистый оттенок.

– Кэш! – обратилась Али к администратору, сидевшему за маленьким рабочим столом в углу. – У тебя уже есть результаты анализов но содержанию газов в его крови?

– Секундочку. – Кэш вытащил из принтера лист бумаги и поспешил к Али, держа распечатку на вытянутой руке. – Вот, только что пришли.

Али просмотрела анализы. Показатели насыщенности крови кислородом в красной зоне. Уровень углекислого газа был повышен, начался ацидоз. Бобби угрожал коллапс дыхательных путей. Али отложила анализы в сторону и быстро проверила периферическую нервную систему. Рефлексы были подавлены, уровни чувствительности изменились. Эти симптомы указывали на интоксикацию центральной нервной системы. Али наклонилась над столом так, чтобы пожарному было ее видно.

– Вероятно, нам понадобится сделать интубацию, чтобы немного помочь тебе дышать, пока организм не избавится от отравляющих веществ.

Бобби кивнул, ему не хватало воздуха, чтобы говорить.

– Я обездвижу тебя, чтобы вставить трубку, но ты все равно будешь ее чувствовать у себя в горле. Может быть немного неприятно, зато сразу почувствуешь себя намного лучше, когда станет поступать кислород. Договорились?

Бобби закрыл глаза, потом медленно разлепил веки снова. – Где… мой… партнер?

Али нахмурилась и снова посмотрела в личную карту Бобби. Она не нашла там контактного лица, с которым нужно было связаться в случае необходимости.

– Девушка? Парень?

Бобби покачал головой и стащил маску. С трудом втянув воздух, он, задыхаясь, произнес: «Бо».

– Ох, – воскликнула Али, стараясь не обращать внимания на дрожь, которая прокатилась по ее позвоночнику из-за нахлынувшей тревоги. Она узнала напарника Бо, она видела его утром. – Что, с Бо что-то случилось на пожаре? Она как-то пострадала?

– Не знаю. Мы можем… подождать?

– Прости, Бобби, но нет. Нужно сделать все прямо сейчас.

Бобби устало кивнул.

Выпрямившись, Али махнула Мэнни. – Готовься к интубации. И достань ампулу павулона. Если он начнет…

– Бобби! – с этим криком в двери приемного покоя вихрем влетела Бо. Затормозив у медицинского стола, она схватила Бобби за плечо. – Эй! Какого лешего, старик?! Тебя что, нельзя оставить ни на минуту?

При виде Бо Али вздохнула посвободнее. На Бо были защитные штаны с подтяжками, проходившие по груди, округлость которой угадывалась под пропитанной потом футболке темного цвета. На ее лбу остался легкий отпечаток от шлема. Руки Бо были измазаны нефтью и копотью. Но, несмотря на этот взъерошенный вид, выглядела Бо умопомрачительно.

Бобби попытался заговорить, но стал шумно ловить ртом воздух, и его тело сильно затряслось.

– Ну, все, давайте! – резко сказала Али, метнувшись к изголовью стола. Она раскрыла изогнутый металлический ларингоскоп и обхватила челюсть Бобби, нажав на нее большим пальцем руки, чтобы открыть рот. Али надавила плоским клинком на язык Бобби и отодвинула его в сторону, чтобы разглядеть его голосовые связки. – Тут все отекло. Связок совсем не видно. Придется вставлять вслепую.

– Вот, возьмите, – сказала Мэнни.

– Следи за насыщенностью кислородом. – Али пыталась хоть что-то разглядеть в отекшей гортани. – Если я не пролезу туда после еще пары попыток, то понадобится трахеотомия. Найдите Винтер.

– Я пошлю ей сообщение. – Откликнулся Кэш. – Она убежала на вызов в рентгенологию.

– Тогда ладно. – Али ввела эндотрахеальную трубку вдоль задней стенки горла и протолкнула ее в направлении связок. Почувствовав преграду, она слегка надавила, надеясь, что отек еще не дошел до той стадии, когда воздух перестает поступать полностью. Трубка прошла чуть дальше, и Али подождала, давая сопротивлению ослабнуть. Вокруг трубки пузырилась розовая пенистая жидкость.

– Насос! – Али вытянула руку, и Мэнни вложил в нее тонкий катетер. Али вывела жидкость из горла Бобби, но это не помогло. – Все равно ничего не вижу.

– Кислород в крови падает, – сообщил Мэнни. – Восемьдесят пять. Восемьдесят три. Семьдесят восемь.

Засигналил кардиомонитор: пульс тоже пошел на спад. Открывай поднос для трахеотомии. – Али посмотрела через стол в полные боли глаза Бо. – Может, подождешь снаружи?

– Нет. – Охрипшим голосом ответила Бо, сжав Бобби за плечи еще сильнее, чтобы скрыть свою дрожь. Должно быть, у Торво поистине стальные нервы, и смелости ей не занимать.

Но если Торво способна это выдержать, то и она сможет. Она не оставит Бобби, что бы ни случилось. – Я остаюсь. Пульс у Бобби продолжал падать.

– Последний шанс. – Прошептала Али. Впрочем, вряд ли эти слова были обращены к ней, подумала Бо. – Колите павулон.

Медсестра ввела Бобби препарат, и, спустя несколько секунд, он перестал дышать. Глаза Али пылали, ее взгляд был устремлен на трубку, торчавшую у Бобби изо рта. Она нежно-пренежно взялась за трубку и медленно протолкнула ее в горло пожарного.

Бо стояла не дыша. Сердце колотилось у нее в ушах так громко, что она едва услышала визг кардиомонитора, предупреждавшего о том, что пульс упал до опасно низкого уровня.

– Давай, детка, давай, – уговаривала Али мягким и нежным голосом. – Еще чуть-чуть. Ну же!

В желудке у Бо содрогнулось, к горлу подступила желчь. Пожалуйста.

– Давление шестьдесят, – сказал Мэнни спокойным ровным тоном.

– Я уже почти, – пробормотала Али.

Бо не могла смотреть на мониторы. Они все предупреждающе звенели на разные лады, из-за чего вокруг стояла полная какофония. На Бобби она смотреть тоже была не в состоянии. Безжизненный вид напарника и его неестественно посеревшее лицо разрывали ей сердце. Ее взгляд отыскал единственное пристанище – лицо Али. Бо сосредоточилась лишь на этих пылающих глазах, четко прочерченной линии носа, на предельном спокойствия, читавшемся на этом лице, на котором не дрогнул ни один мускул. Бо поняла, когда все получилось. Веки Али чуть-чуть распахнулись, и в ее глазах цвета полуночи вспыхнули искры – Али подняла взгляд на долю секунды и посмотрела на Бо с победным видом, чувствовавшимся по ее глазам, пока вся остальная часть се лица была скрыта под маской.

– Ну, вот мы и внутри, – объявила Али и подсоединила трубку к аппарату искусственного дыхания. – Послушай его грудь.

Мэнни быстро задвигал фонендоскопом по груди Бобби. – Дыхательные шумы прослушиваются с обеих сторон. Давление и кислород в крови растут.

Али выпрямилась и стянула с себя маску. – Поставьте ему капельницу с нитритом и добавьте ампулу бикарбоната калия. Скажите пульмонологам, чтобы обязательно дали ему какое-нибудь бронхолитическое средство.

– Спасибо, – сказала Бо. Это слово, конечно, не выражало всех ее чувств, но она больше не знала, что сказать. О чем она думала на самом деле. Бо точно не могла сказать вслух. Ты потрясающая. Невероятная. Безумно красивая.

Али мимолетно улыбнулась и наклонила голову в сторону коридора. – Пожалуйста. Может, скажешь своим ребятам, что ему придется пробыть здесь несколько дней, но прогноз благоприятный.

Только сейчас до сознания Бо донесся гул голосов, который раньше она не замечала, поглощенная совсем другим. У приемного покоя столпились пожарные и парамедики, переживая за судьбу одного из своих.

– Я им скажу. – Бо робко погладила Бобби по волосам. – Прости, напарник.

Али нахмурила брови. – В чем дело?

– Это я виновата в том, что он сюда попал, – категорически заявила Бо. До нее дошло, что вся эта кризисная ситуация закончилась ровно там, где она и началась, в приемном покое. – Я была бы рядом с ним, если бы капитан не заставил меня отсиживаться на станции сегодня утром. Но я думаю, тебе об этом известно.

– Али в недоумении посмотрела на Бо.

– Меня ждут пациенты. Я должна идти.

– Да, конечно, – Бо отошла на шаг назад. – Спасибо еще раз.

Глава седьмая

– Привет, – шепотом сказала Джилли, скользнув за штору, отгораживающую кровать Бобби в углу палаты интенсивной терапии. Она положила руки на плечи Бо и, наклонившись, поцеловала ее в щеку.

– О, привет! – Бо стала вставать, чтобы уступить Джилли складной металлический стул, с которого она не сходила последние два часа.

– Сиди, сиди. – Джилли надавила обеими ладонями на плечи сестры и мягко помассировала затекшие мышцы. – Вид у тебя измученный.

– Как тебе удалось попасть сюда?

– Связи. Один из моих партнеров женат на здешнем враче. Я сослалась на пару имен, что было не так уж трудно.

– Но что ты здесь делаешь?

– Последние часа четыре про пожар говорят во всех новостях. Между прочим, моя сестра работает в пожарной охране, а сообщалось, что среди пострадавших есть и пожарные. – Джилли покачала головой, улыбнувшись нежной улыбкой. Потом ты позвонила и оставила сообщение, сказав, что не знаешь, когда вернешься домой, потому что твой напарник в реанимации, и велела мне не волноваться.

– Прости, – пробормотала Бо. – Я подумала, что ты поймешь, что со мной все в порядке, раз я позвонила.

– «В порядке» бывает по-разному, родная, – сказала Джилли и взъерошила волосы Бо. – Как он?

– Без особых изменений. Врачи говорят, что он может еще спать какое-то время.

Бо откинула голову и прижалась к животу Джилли. Она так пристально смотрела на все эти мониторы над постелью Бобби, трубку, которая вела к аппарату искусственного дыхания, капельницы, на его неподвижный, пугающе хрупкий профиль, что от напряжения у нее заболели глаза. Ей жгло грудь, было больно дышать. Бо не переносила больницы. Ей были ненавистны больничные запахи, приглушенные голоса, слабое освещение и мерцающие циферблаты приборов. Все здесь было чужеродным и пугающим. В этих стенах имя заменялось диагнозом, жизнь сводилась к показателям в личной карте, а будущее – к прогнозам врачей. Перед лицом безжалостной трагедии и смерти все человеческое стремительно исчезало, но Бо не собиралась позволить Бобби пополнить безликую статистику. – Тебе нормально здесь, малыш? – спросила Джилли.

– Я в порядке, все хорошо. – Бо запрокинула голову еще сильнее, чтобы увидеть лицо сестры. Она знала настоящую причину, которая привела сюда Джилли. Сестра приехала в больницу не для того, чтобы успокоиться самой, а чтобы успокоить ее, Бо, страхи. Она никогда не сможет отблагодарить ее за все, что Джилли для нее сделала.

– Я хочу быть рядом с ним, когда он проснется. А ты иди домой.

– Я могу посидеть здесь немного.

– Нет, не нужно. Я, правда, в порядке. Мне будет лучше, если я буду знать, что хотя бы кто-нибудь из нас двоих поспит. – Бо взяла Джилли за руку и поцеловала костяшки пальцев. – Спасибо за все. Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю.

***

Али отдернула штору, да так и замерла от неожиданности, став невольной свидетельницей этого проявления нежности. Эффектная рыжеволосая женщина в элегантном костюме и кашемировом пальто шептала какие-то ласковые слова Бо Кросс, а сама Бо прижимала руку этой женщины к своей щеке. На своем веку Али повидала всевозможные способы, при помощи которых люди, охваченными сильными эмоциями, выражали свои чувства, вплоть до неудобных поз на узких больничных кроватях. Но та ранимость, пополам с нежностью, с которыми Бо смотрела на женщину рядом, заставили Али почувствовать зависть и необъяснимую ревность.

– Простите, – извинилась Али, заметив, как пальцы Бо переплелись с пальцами рыжей. От этого она вспылила, что было ей совершенно несвойственно.

– Привет. – Поздоровалась Бо, и быстро поднялась со стула.

– Обычно мы ограничиваем визиты к пациентам, особенно в столь позднее время, – сказала Али более резким тоном, чем собиралась.

– Я как раз уходила, – объяснила Джилли. – Прощу прощения, что нарушила правила.

– Медсестры сказали, что я могу остаться здесь, – добавила Бо. Она не ожидала увидеть Али так скоро и неожиданно ощутила огромное облегчение просто оттого, что доктор была рядом. Почти весь день она злилась на Али за то, что та настучала на нее капитану, но вечером, когда весь мир Бо. казалось, был готов выйти из-под контроля, все, что ей было нужно – это посмотреть на Али, и ей сразу стало лучше. Эта необычная реакция заставила Бо нервничать и защищаться.

Джилли провела пальцами по руке Бо. – Позвонишь мне утром?

– Как только, так сразу.

Али отошла в сторону, давая знакомой Бо пройти. Почему-то ей не приходило в голову, что у Бо может быть постоянная подруга. Приглашения Бо провести время вместе были более чем прозрачными, из чего Али ошибочно решила, что у Бо не было отношений. Глупо было думать, что другие женщины тоже встречались с какой-нибудь одной девушкой, как обычно это бывало у нее. Почему бы такой симпатичной и молодой девушке, как Бо, не иметь сразу нескольких женщин? По всей видимости, Бо относилась к отношениям точно так же, как ко всему остальному, – с напором и, не признавая границ. Нельзя забывать об этом, подумала Али.

– Ты бы тоже шла домой, – сказала Али и сосредоточилась на диаграммах, лежавших на узком столе у подножья кровати. – Ты все равно ничего не сможешь пока сделать.

– Я не хочу, чтобы он оставался здесь совсем один. Охрипший голос Бо и затаенная боль в ее словах заставили Али оторваться от показателей Бобби и поднять на нее глаза. У Бо был тот же затравленный взгляд, как в те несколько секунд в приемном покое, когда жизнь Бобби висела на волоске. Бо была измотана и очень переживала за напарника. Али сделалось стыдно за свою непонятную реакцию. Бо не заслуживала, чтобы ее порицали, или злились на нее, сколько бы там женщин ни было в ее жизни. Это были ее, Али, проблемы, а вовсе не проблемы Бо. Вдохнув поглубже, Али жестом показала на листы бумаги.

– Основные показатели у него стабильны. Соотношение газов в крови улучшается. Все лабораторные анализы в норме. С ним все хорошо. Иди домой, поспи.

У Бо сжались челюсти. – Ты меня выгоняешь?

Али подумала, что даже при желании ей вряд ли это удастся. К тому же даже с темными кругами под дерзкими глазами, Бо, все равно, была самой привлекательной из всех женщин, которых Али могла вспомнить. И что теперь расстраиваться из-за того, что она не могла сопротивляться обаянию Бо. Али бросила взгляд на часы. – Почти полночь. Ты что-нибудь ела?

– Ты о чем?

– Ужин. Ты ела?

– Я не голодна.

– Нет, голодна. Пойдем, перекусим. – Когда Бо стала отказываться, Али схватила ее за руку у локтя и потянула к шторе. Потом положила ладонь на спину Бо и слегка толкнула. – Я скажу медсестрам, пусть позвонят мне, если вдруг он проснется. Ты будешь здесь в этот момент, обещаю. Не заставляй меня применять силу.

Али почувствовала рукой, как спина Бо чуть-чуть затряслась. Бо смеялась про себя. Али задержала руку чуть дольше, чем следовало, наслаждаясь теплом тела и мышцами, перекатывавшимися у нее под рукой. Это оказалось неожиданно приятно.

***

– Что посоветуешь? – спросила Бо, встав с подносом позади Али в столовой для персонала. Поваров рядом с нагревательными шкафами уже не было, в общем, «сам положи себе в тарелку то, что осталось». Почти все блюда поддавались распознаванию.

Али пробежалась взглядом по еде. – Надо брать что-нибудь попроще. Мясной хлеб, лазанья, жареная курица – все это съедобно. – Али покачала головой. – Даже странно, что годам к сорока мы не зарабатываем себе ишемическую болезнь сердца от такой пищи.

– Вообще, ты в прекрасной форме. – Увидев, что Али напряглась, а ее шея слегка порозовела, Бо добавила: – Прости, похоже, что бы я ни говорила, мои слова выглядят так, будто я тебя клею.

– Не волнуйся, я как-нибудь справлюсь.

– Пока это у тебя неплохо получается. – Пробормотала Бо. Она положила к себе на тарелку картофельного пюре, мясного хлеба и символическую ложку брокколи, ткнув в ярко-зеленые соцветия ложкой. – Эта капуста случайно не пластмассовая?

Али рассмеялась. – Понятия не имею, как они доводят брокколи до такого цвета. Какие-нибудь питательные вещества в ней, конечно, есть, но я почти гарантирую, что она будет безвкусной.

– Ты часто ужинаешь здесь? – спросила Бо.

– Раза четыре-пять в неделю. Али направилась к столику подальше от толпы ординаторов, которые оживленно и громко переговаривались.

Бо уселась и поняла, насколько проголодалась. Она попробовала мясной хлеб, оказавшийся вполне сносным.

– Спасибо. Ты права, мне нужно было поесть.

– Тебе нужно больше, чем просто поесть, – спокойно, без нажима, сказала Али. – У тебя было трудное утро и тяжелый, хотя уже и по другой причине, вечер. Я могу найти для тебя пустую дежурку, и ты сможешь там поспать, если, на самом деле, хочешь остаться здесь на всю ночь.

Бо стала внимательно рассматривать женщину, сидевшую напротив нее. Она не понимала Али. То она была отстраненной, холодной, явно незаинтересованной, а потом, вдруг, проявляла внимание и заботу. Бо никогда не связывалась со сложными женскими натурами. Она не искала близости и привязанности, ее устраивала легкость и независимость. Ей не хотелось чувствовать бремя чьей-то заботы и в то же время беспокоиться о том, как бы не ранить кого-то. Поэтому Бо очень тщательно выбирала себе женщин, предпочитая тех, кто действительно не хотел ничего серьезного. Али Торво явно была не из этой категории, но даже, если бы и была, по остальным параметрам она все равно не подходила для Бо.

– Не стоит волноваться обо мне. То, что ты сделала сегодня для Бобби, – этого уже достаточно. – От души сказала Бо. Какие бы личные проблемы ни стояли между ними, она в любом случае обязана Торво. – Я… Спасибо, что помогла ему.

– Не стоит благодарности, это моя работа. – Али отложила вилку и попыталась прочесть выражение лица Бо. Это оказалось не так-то просто. Высеченные черты лица Бо заострились – может, от злости, может, просто от усталости. – Что у тебя на уме?

– Ты нарушила наш уговор, – спустя какое-то время произнесла Бо. По какой-то неведомой причине это обстоятельство больше расстраивало, чем сердило ее.

– Какой уговор? – спокойно спросила Али.

– Сегодня утром я осталась в больнице и пришла к тебе на осмотр. – В глазах Бо полыхал огонь. Она не могла поверить, что снова позволила кому-то проделать с ней все эти манипуляции. – Я даже пошла в этот гребаный душ, потому что ты велела. Ты сказала, что, если я все это сделаю, ты не наябедничаешь моему начальству.

– И что потом?

– Джеффрис, мой капитан, временно отстранил меня от выездов, чтобы я восстановилась после того спасения на воде. – Бо грохнула кулаком по столу. – Бобби лежит там полуживой, потому что меня не было с ним рядом. Я должна была быть на пожаре. Я должна была пойти первой. А не он.

– Так тебе было бы легче, лежи сейчас ты в реанимации, подключенная к аппарату искусственного дыхания?

– Да, черт возьми! – моментально выпалила Бо.

– Это ужасно глупо, вдобавок ты еще и ошибаешься на мой счет. – Али понимала, что ее слова звучат холодно и бесчувственно, но внутри у нее все действительно похолодело и оцепенело. То утреннее происшествие, в результате которого Бо получила переохлаждение, был первым звоночком, предупреждавшим, с каким безрассудством Бо относится к собственной безопасности. Но лишь сейчас, до Али полностью дошло, насколько Бо было наплевать на то, что с ней случилось. Мысль о том, что она – пусть и на мгновение – задумалась, а не связаться ли ей с Бо, пусть и в легкой форме, привела Али в ужас.

– Я знаю, ты считаешь меня дурой. Что еще ты могла… – Бо заморгала. – Постой, что значит – я еще и ошибаюсь? Так ты не звонила в мою пожарную часть?

– Нет. Я не имею привычки гак обращаться со своими пациентами. – Али откинулась на стуле, нуждаясь в дистанции между ними. На самом деле, больше всего ей хотелось встать и уйти, но это острое желание сбежать возникло даже не столько из-за Бо. Али хотела побыстрее избавиться от воспоминаний, которые Бо в ней всколыхнула. Но насколько ей хотелось держать Бо на расстоянии вытянутой руки, настолько же Али хотела, чтобы ее собеседница узнала правду. – Ты думаешь, я бы позволила тебе вернуться на работу и подвергнуться опасности только потому, что тебе и дела нет до того, в каком ты состоянии?! Реши я, что у тебя серьезные проблемы со здоровьем, я бы сделала так, чтобы тебя оформили в больницу по всем правилам.

– Значит, стоило мне уехать отсюда, вернуться к себе в пожарную часть, и тут вдруг капитан временно отстраняет меня от работы, да? Это что, по-твоему, совпадение?

– Очевидно, что так. – Сухо сказала Али. – Ты не была официально принята к нам. Даже, если бы тебя оформили, я все равно не стала бы звонить твоему начальнику и ставить его в известность. Не хватило бы у тебя ума и подпиши ты бумажку, что не можешь работать по состоянию здоровья – а, между прочим, ты бы ушла из моей травматологии лишь при этом условии, сочти я, что ты нуждаешься в больничном лечении – я и то не позвонила бы в твою пожарную часть.

– Ты же сказала, что, если не осмотришь меня… Что это было? Ты меня просто припугнула?

Али пожала плечами. – Но это же сработало, не правда ли?

Бо закрыла глаза, сделала долгий медленный вдох и встретилась с Али взглядом. – Прости, я поторопилась с выводами. Я была не права.

– Ты подверглась серьезному физическому стрессу. И я понимаю, почему ты могла решить, будто я позвонила твоему капитану.

– Мне нужно было просто спросить у тебя про это.

– Что ж, именно этим ты сейчас и занимаешься, – сказала Али, обнаружив, что при виде столь искреннего раскаяния, она уже не в состоянии сердиться на Бо.

– Мягко сказано. Чувствую себя полной идиоткой.

– Не спорю.

У Бо взлетели брови, а потом она прыснула от смеха.

– Ты сущее наказание для моего самолюбия.

– Что-то сомневаюсь.

– Ты должна позволить мне вытащить тебя на ужин, чтобы я смогла по-настоящему перед тобой извиниться. – Бо показала на их незаконченную трапезу. – Спасем тебя от здешних вредностей.

– Все никак не угомонишься?

– До того, как мне показалось, что ты меня подставила, я же тебе говорила, что не отступлюсь, – усмехнувшись, сказала Бо.

– А почему? – Али с любопытством посмотрела на нее.

– Что почему? – Бо отпила кофе. Он оказался холодным, но очень даже ничего.

– С чего бы такая настойчивость? У тебя же нет проблем, с кем пойти на свидание?

Бо аккуратно поставила чашку на стол, положила руки по сторонам от своего подноса и наклонилась вперед, чтобы Али посмотрела на нее. Бо хотела, чтобы доктор прочла все по ее глазам. – Я пригласила тебя на свидание, потому что хочу провести время с тобой. Именно с тобой, а не «абы с кем, лишь бы с грудью побольше».

Али сидела с абсолютно неизменившимся выражением лица так долго, что Бо уже успела заволноваться, а не пошлют ли ее. И тут у Али дрогнул краешек рта. Боже, даже сурово сжатые, эти губы были прекрасны. А потом они раздвинулись в улыбке, и Али засмеялась. У Бо захватило дух. Это был не просто красивый, а очень красивый рот. И потрясающий смех.

– Да ты же ничего обо мне не знаешь, кроме того, что у меня действительно есть грудь.

– Не правда, – запротестовала Бо, не тратя время на обдумывание слов. – Я уже знаю, что ты суперский профессионал, и не только потому, что ты умная и знаешь свое дело. Еще дело в том, что ты неравнодушна к тому, что делаешь. Для тебя смысл твоей работы – это не победа над смертью, а спасение жизней. Ты борешься за что-то, а не с чем-то. Еще я знаю, что ты упрямая и жесткая. – Бо сглотнула, наблюдая, как сначала глаза Али еще больше потемнели от удивления, а потом ее взгляд медленно стал непроницаемым, словно на окне задернули плотную штору от солнца. Бо зашла слишком далеко, причем, не очень-то понимая зачем, но решив, что можно пойти до конца. – Вдобавок ты красивая. Очень красивая.

– Ну и ловкач же вы, пожарный Кросс, – сказала Али – Кажется, немногие женщины способны устоять перед вами.

– Другие женщины здесь ни при чем. – Бо не имела ни малейшего понятия, какого черта она делает. Но она не могла остановиться. Она просто-напросто раздевалась на людях, то есть обнажала свои эмоции, чего она никогда не делала даже с женщиной, перед которой собиралась раздеться в буквальном смысле слова. И все равно ничто не могло ее затормозить. – Пойдем со мной на свидание. Дай мне шанс.

– Не думаю, что это хорошая идея, – сказала Али, аккуратно отодвигаясь от стола. – У тебя был чертовски тяжелый день. Спасибо за комплименты, но я не та, какой тебе кажусь.

Когда Али взяла поднос и развернулась, чтобы отнести его. Бо встала, но не пошла за ней. Впрочем, она все-таки послала вдогонку Али несколько слов: – Может, и ты не за ту меня принимаешь. Почему ты боишься проверить?

Глава восьмая

Али водрузила поднос на груду остальных, скопившихся на конвейерной ленте. Она не оглянулась посмотреть, идет ли Бо за ней следом. Впереди ее ждали как минимум еще восемь часов работы, и в этих обстоятельствах меньше всего ей было нужно дальнейшее общение с Бо, начисто лишавшее ее покоя. Перешагивая через две ступеньки, Али поднялась по лестнице на первый этаж и уже прошла полпути по коридору длиной с квартал, как вдруг поняла, что ей нужно успокоиться, прежде чем появиться на глаза коллегам в травматологии. Винтер уж точно не проведешь, ее подруга была слишком наблюдательна, чтобы не заметить, что она пребывает в расстроенных чувствах, а Али сомневалась, что сможет уверенно соврать, чтобы переубедить Винтер. Только не сейчас, когда, глядя через столик на Бо с ее неотразимой улыбкой и самоуверенной позой, она видела Сэмми. Господи, Сэмми. У Али защипало глаза, и к своему ужасу она почувствовала на коже влагу, проведя тыльной стороной руки по лицу. Не может быть, чтобы это были слезы. Она не плакала уже много лет. Али резко свернула направо и поспешила на улицу, в огороженный внутренний двор.

Несколько вкопанных в землю ламп подсвечивали небольшие кусты в бетонных кадках, во всем остальном, вымощенный плиткой двор был погружен в темноту и безлюден. Али присела на одну из каменных скамеек, расставленных вдоль стен. Ей хотелось, чтобы ее воспоминания растворились в этом полумраке. Ночной воздух был таким обжигающе холодным, что Али почти могла различить крупицы льда в клубах пара, медленно уплывавшего от нее, после каждого неровного выдоха. Она уткнулась локтями в колени, уронила лицо в ладони и несколько раз сосредоточенно и глубоко вдохнула. Утрата самоконтроля потрясла ее. Она ничем не могла объяснить этот внезапный эмоциональный сбой. Сэмми всегда была с ней – это было дорогое сердцу, желанное присутствие, хотя Али могла не думать о ней целыми днями или неделями. Ей до сих пор, было больно вспоминать обо всем, но она не хотела лишиться ни единого момента времени, проведенного вместе с Сэмми. Вместе с тем, она не позволяла этой боли отравлять ей жизнь.

– Ты здесь околеешь в своем медкостюме и халатике, – тихо сказала Бо. присаживаясь рядом с Али на скамейку.

– Я хотя бы не стою но шею в ледяной воде, – парировала Али, не поднимая глаз. Она должна была замерзнуть, но не чувствовала холода.

– Сегодня утром на мне было побольше одежды. – Бо стащила с себя ветровку с логотипом пожарной службы Филадельфии и набросила ее на плечи доктора.

– Я же сказала, мне не холодно, – запротестовала Али, но на автомате поплотнее запахнула куртку на груди. Тепло, которое сохранила ветровка от тела Бо, окутало ее приятным объятием, и на короткий миг Али представила, как к ее спине прижимается это сильное тело, а руки обнимают ее, защищая и согревая. От неожиданного предвкушения она вся задрожала внутри. Смутившись, Али переключилась на раздражение. Так было гораздо безопаснее. – Теперь замерзнешь ты.

– Я привыкла работать на улице. Вдобавок, даже сейчас, я все равно теплее одета, чем ты.

Али уперлась щекой в ладонь и посмотрела вбок на сидевшую рядом девушку. Бо откинулась назад, сложив руки сзади на спине, вытянула ноги, скрестив лодыжки, а голову склонила в ее сторону. Ее профиль на фоне ночного звездного неба выглядел так, словно срисованный из какого-нибудь учебника по классическому портрету. Высокий лоб, четко очерченные челюсти, глубоко посаженные глаза, прямой нос. Простые форменные рубашка и брюки не скрывали ее великолепную фигуру. В голове у Али всплыла яркая картинка, напомнившая ей, что тело Бо по красоте ничуть не уступает ее поразительному лицу.

– Ты что, меня преследуешь? – с вызовом спросила Али. Ей нужно было как-то избавиться от стоявшего у нее перед тазами обнаженного торса Бо, который был словно высечен из мрамора. Это красивое, гладкое тело, и шрамы, полученные в какой-то опасной переделке, в которую Бо наверняка влезла по собственной воле.

– Я не специально. Я пошла обратно к Бобби и увидела, как ты выходишь наружу. Я подумала, вдруг что-то случилось. – Бо развернулась и оседлала скамейку, при этом слегка задев коленями бедро Али. – Ты в порядке?

– Да, конечно.

– Почему сразу «конечно»? Разве тебе нельзя быть не в порядке?

– Ты о чем? – спросила Али. Бо нарушила ее душевное равновесие сразу на нескольких фронтах. Все это началось почти с того самого момента, когда Али только увидела ее, опоздавшую на семинар, да еще с таким видом, будто стоило ей разок улыбнуться, как ей все моментально прощалось. Теперь же, Бо вторгалась в ее личное пространство, проникала к ней в душу. В операционной Али могла целыми часами прижиматься к другим хирургам и техникам, их руки и ноги иногда смыкались так же тесно, как у любовников, но это никогда не волновало ее. Эти касания были лишены интимности, их тела соприкасались лишь с одной целью – ради максимально эффективной работы. Зато от легкого прикосновения Бо у Али учащенно забилось сердце. Она немного отодвинулась. – Я не понимаю, о чем ты.

– Ты сказала «конечно», словно это в принципе невозможно, чтобы у тебя что-то было не так.

– Ты делаешь вывод из какой-то ерунды.

– Ты сидишь в гордом одиночестве посреди ночи на жутком холоде, – рассмеялась Бо. – И кто из нас после этого занимается ерундой?

– Ты всегда такая назойливая?

– Нет. – Бо провела большим пальцем руки по щеке Али. – Ты знаешь, что твои слезы сверкают в лунном свете, как бриллианты? Не знай я, что они появились на твоем лице из-за того, что ты чем-то расстроена, я бы сказала, что они невероятно красивы.

Али отшатнулась. – Ты с ума сошла!

– Все может быть. Что, все-таки, случилось?

– Ничего… я… – Али вытерла лицо рукой, уничтожая предательские следы. – Мне нужно вернуться работе.

Бо встала вслед за Али. – Это я что-то натворила. Что-то не так сказала?

– Нет. – Али пошла прочь, но потом поняла, что на ней до сих пор куртка Бо. На улице на самом деле было очень холодно. Бо вышла за ней, потому что забеспокоилась. Благородный и добрый жест. Бо любезно предложила ей куртку, чтобы она не замерзла. Бо была не виновата в том, что она утратила контроль над собой. Вздохнув, Али остановилась и обернулась.

В этот самый миг из-за облаков показалась луна, осветив Бо вспышкой серебряного света. Девушка стояла с задумчивым выражением лица, засунув руки в карманы. Почему она была так чертовски красива?!

– Послушай, – резко сказала Али. – Дело не в тебе. Просто ты, кое-кого мне напоминаешь. Застала врасплох, вот и все.

– Почему ты плакала?

– Я не плакала. Не совсем. Я не хочу говорить об этом.

– Ладно.

Али была не готова к тому, что Бо уступит с такой легкостью. Но вместо облегчения она ощутила странное разочарование. Покачав головой, она сказала: – Спокойной ночи, Бо.

– Спокойной ночи, Али, – ласково ответила Бо. Али снова развернулась, чтобы на этот раз уйти окончательно.

– Как ее звали?

Этот тихий вопрос долетел до Али в ночном воздухе. Она могла притвориться, что ничего не слышала. Она могла уйти и промолчать, как делала это много раз, причем когда ее спрашивали об этом те, кому она доверяла больше, чем этой незнакомке. Сняв куртку с плеч, Али повернулась и протянула ее Бо, собираясь закончить разговор, который она не хотела продолжать.

Бо стояла так неподвижно, что могла сойти за статую. Когда луна снова скрылась за облаками, ее фигура стала размытой, и ее почти поглотила темнота, внезапно Али испугалась, что Бо может растаять совсем.

– Сэмми. Ее звали Сэмми, – сказала Али таким охрипшим голосом, что сама себя едва узнала.

Бо подошла ближе и взялась одной рукой за ветровку, которую протягивала ей Али. – Она разбила тебе сердце?

Али рассмеялась дрожащим смехом. – Каждый день на протяжении почти двадцати лет.

– Долго же пришлось страдать.

– О, она не заставляла меня страдать. Это было самое лучшее в моей жизни. – Али сунула куртку в руки Бо. – Спасибо.

– Да не за что. – Бо надела ветровку, не отрывая от Али глаз. – Я тебя слушаю.

Может, все случилось потому, что Бо не давила, а была готова стоять здесь в ночи, словно у нее было полным-полно времени. Может, все дело было в том, что у Бо не было видимых причин переживать за нее, но почему-то казалось, что она все равно переживает. Может, потому что откровенничать с ней было неопасно, ведь Али могла просто уйти после этого разговора.

– Я была старше Сэмми лишь на десять месяцев, но все-таки, в общем, я была старшей сестрой, – криво усмехнулась Али. – Не знаю почему, то ли потому, что я была старше, то ли я просто такой уродилась, но я всегда была ответственной. Делала уроки, вовремя возвращалась домой – так говорят психологи, закрашивала кружочки внутри, то есть всегда все по правилам. Мы были почти близняшками, но я играла родительскую роль, потому что наших родителей мы не очень-то видели.

– Ты была хорошей девочкой, – сказала Бо. – Я так понимаю, она нет?

– Абсолютная противоположность. Для нее все было игрой. – Али едва заметно улыбнулась. – Господи, у нее была одна скорость – максимальная. Все нужно было получить по полной программе: парни, наркотики, секс. Она была необузданной, необыкновенно яркой и красивой, жизнь в ней била через край.

– Что произошло?

Слава богу, что здесь темно, подумала Али. Она не хотела увидеть сострадание или нежность – только не за эту потерю, вина за которую целиком и полностью лежала на ней.

– Я лишь хотела, чтобы она была в безопасности, но у меня не вышло. Она спуталась с каким-то байкером, он был на несколько лет старше. Я стала давить на нее, пыталась убедить, что добром это не кончится. В итоге, я лишь добилась того, что она еще сильнее увязла в его тусовке. Для Сэмми ничего не имело значения, кроме «здесь и сейчас». Но потом кто-то решил, что ее бойфренд и его дружки-байкеры залезли на чужую территорию. Она оказалась с ним, когда его подкараулили. Через несколько дней ей исполнилось бы двадцать лет.

– Мне очень жаль.

– Да, мне тоже. – Али покачала головой. – Не понимаю, зачем я рассказала тебе все это.

– Может, потому что я была здесь.

– Может. Но одно скажу тебе точно: адреналиновых наркоманов я вижу в избытке у себя в травматологии каждый день. Я не хочу, чтобы они были еще и в моей личной жизни. – Спокойной ночи, Бо.

– Спокойной, Али. – На этот раз, Бо не окликнула доктора и не пошла за ней.

***

– Эй, Здоровяк, вот и я. – Бо уселась на стул у постели напарника. Все осталось так, как меньше часа назад, когда она уходила. Бобби лежал в той же позе, мониторы ровно гудели, на заднем фоне по-прежнему раздавались приглушенные голоса больничного персонала. Ничего не изменилось, кроме самой Бо. Она поднесла куртку к лицу и глубоко втянула носом воздух. Запах был слабый, и Бо закрыла глаза, пытаясь уловить его. Ваниль и кедр. Насыщенный и чистый запах, как сама Али.

Бо намотала ветровку на кулаки и уперлась локтями в колени, положив подбородок на куртку. Она посмотрела на Бобби. – Ты выиграешь это пари, приятель. Я – последний человек, которого она хочет видеть рядом.

Бо повернулась и села боком, пытаясь устроиться получше на крайне неудобном стуле. Она подложила куртку под щеку и стала смотреть на лицо своего безмолвного напарника. Как же ей хотелось, чтобы он поскорее проснулся и сказал ей – соберись, тряпка! Включи свое обаяние и убеди Али в том, что ей лишь нужно провести ночь с тобой, чтобы избавиться от теней прошлого. Эх, только нутром Бо чувствовала, что все было не так просто. Она видела печаль Али, слышала неприкрытую боль в ее словах. Бо уже поняла, что вместе с Сэмми попала в категорию «живи настоящим». И Али тоже это знала.

– Все, приехали. Что ж, может, оно и к лучшему. – Бо закрыла глаза и стала ждать, когда проснется Бобби.

***

Я-то думала, ты пошла поспать, – сказала Винтер, когда Али вернулась в приемный покой.

Я быстренько прошлась по отделению, а потом перекусила в столовой.

– Тони случайно не там? – Винтер встала на ноги. – Пойду, проверю, как там дела.

– Сиди на месте. – Велела Али, махнув рукой. – Все спокойно.

– Тогда что ты здесь делаешь? Я думала, мы договорились. Раз уж я спала днем, то ты спишь ночью.

– Ты же знаешь, полночь – самое спокойное время. В час ночи позакрываются бары, вот тогда и начнется кутерьма.

– А мне лучше совсем не спать, чем отключиться всего на полчаса. – Али села за узкий рабочий стол и положила перед собой стопку больничных карт. Ей нужно было заняться тупой рутиной, чтобы вернуться в настоящее и задвинуть прошлое как можно глубже – туда, где ему было самое место. – К тому же, мне еще нужно расписать лечение в этих картах.

Винтер похлопала по стопке карт. – Они никуда не убегут, – и потянула Али за рукав. – Все, пошли.

– Да что…

Винтер придвинулась к Али. – Лучше не спорь со мной, – сказала она.

Признавая поражение, Али встала и последовала за Винтер. В комнате отдыха никого не было. Али прямиком направилась к кофейнику и принялась заваривать свежий кофе. Обернувшись, она увидела, что Винтер снова удобно устроилась на желтом диване и, сузив глаза, смотрит на нее.

– Ну что?! – с раздражением спросила Али.

– Ты сама не своя.

– Кто же я, по-твоему?

– Садись и поговори со мной.

Не придумав, как сбежать, Али повиновалась. Она села на стул и автоматически положила ноги Винтер к себе на колени. – У тебя лодыжки отекли.

– Да я вся отекла! – Винтер состроила гримасу. – Какое счастье, что, когда у тебя уже есть ребенок, ты забываешь, как это ужасно его вынашивать.

– Мне кажется, ты великолепна, – сказала Али.

– Спасибо. – Лицо Винтер смягчилось. – Ну, так скажи мне. Почему ты так расстроена?

– Я не расстроена.

– Твои глаза не лгут, Али. Я смотрю в них так часто, как и в глаза Пирс. Ибо лишь по глазам можно понять – что чувствуют женщины вроде вас.

На лице Али появилась полуулыбка.

– Женщины вроде нас? Пирс и меня?

– Угу. Женщины, которые никогда не признаются, что их может что-то ранить.

– Знаешь. – Призналась Али, неожиданно почувствовав, что все барьеры куда-то исчезли, – я всегда думала, что хотела бы встретить такую женщину, как ты.

Винтер зарделась от смущения. – Вот это да. Спасибо.

– Что ж… – Али уставилась в пол. Даже странно, день начался, как обычно, а потом столько всего на нее свалилось. Ее так далеко швырнуло за пределы зоны комфорта, что теперь она не знала, как обратно возвести стены, поддерживавшие ее жизнь в определенном порядке. – Прости. Пожалуй, я ляпнула что-то не то.

– Нет, что ты, это было очень даже мило. Впрочем, не уверена, что я с тобой согласна.

Али метнула взгляд на Винтер. – Почему это?

– Мы с тобой дружим уже сколько, четыре года? И проводим вместе где-то по сто часов в неделю, причем почти каждую неделю.

– Ну, что-то вроде. – Беспокойно подтвердила Али.

– Я даже не уверена, что провожу столько времени с Пирс. На самом деле я точно знаю, что с ней я бываю меньше, чем с тобой. Но я до сих пор не знаю, куда ты уносишься мыслями, когда у тебя появляется тот самый отсутствующий взгляд. В последнее время с тобой это часто бывает.

– Я… – Али почувствовала, как к ее лицу прилила кровь, словно ее поймали на лжи, хотя это вовсе не так. Но продолжи она делать вид, что все в порядке, тогда она и впрямь начнет врать. – Сама не знаю, почему я никогда не рассказывала тебе про Сэмми.

Винтер смотрела на нее спокойно и выжидательно.

– На самом деле, я даже не знаю, что и сказать. – Как такое могло случиться, подумала Али, снова этот разговор на больную тему.

– Кто это?

– Моя сестра.

Винтер насупила брови. – Ты мало говорила о своих родных, но я не помню, чтобы ты хоть раз упоминала ее.

– Может, потому что мы были как невидимки. Мой брат старше меня на пять лет. В нашем детстве все вертелось вокруг него: его занятия спортом, его учеба, девушки, с которыми он встречался – и влипал в неприятности.

– Ты где сейчас чисто хронологически?

– Наверное, где-то посередине. – Али переложила ноги Винтер на диван и пошла за кофе. Пока она искала чашку, сухие сливки, и наливала себе кофе. Али вкратце изложила Винтер то, что рассказала Бо всего несколько минут назад. Прислонившись к столу и сделав глоток кофе, она, наконец, встретилась с Винтер взглядом,

– Я несла за нее ответственность и не уберегла ее.

– Мне так жаль…

Али лишь вздохнула. – Я безумно ее любила и в нужный момент подвела.

– Ну, все, я сейчас разрыдаюсь. Я тебе так сочувствую, – сказала Винтер, по щекам которой полились слезы. – Ничего не могу с собой поделать, я же в положении.

Али быстро поставила кружку на стол и уселась на диван рядом с Винтер. Она обвила подругу рукой за плечи, а Винтер прижалась к ней.

– По логике вещей, вообще-то это я должна тебя утешать. – Сказала Винтер, прижавшись щекой к плечу Али.

Али уперлась подбородком в макушку расчувствовавшейся подруги. – Да уж.

– Так тяжело, когда ты ничего не можешь сделать чтобы что-то исправить.

– Я знаю.

– Спасибо, что поделилась со мной.

– Пожалуйста. – Али закрыла глаза, благодарная за то, что Винтер не стала спрашивать, почему она так много стала думать о Сэмми именно сейчас. Она не хотела отвечать на этот вопрос. Ей не хотелось ни говорить, ни думать о том, что Бо каким-то образом заставила ее отпереть ту дверь, за которой она прятала воспоминания о сестре. Особенно, Али не хотелось думать о том, как сильно Бо напоминала ей Сэмми, вспоминать, насколько катастрофической оказалась для нее эта утрата.

Глава девятая

Бо вздрогнула, когда кто-то зашел за штору и подошел к кровати Бобби. Заморгав от внезапно загоревшихся на потолке флуоресцентных ламп, Бо растерялась, на несколько секунд ей показалось, будто она снова оказалась в застекленной комнате и лежит на жестких стерильных простынях, окруженная незнакомыми людьми в хирургических масках.

– Простите, шепотом извинилась беременная женщина, которую Бо видела в тот первый вечер с Али. – Я не знала, что вы здесь.

– Все нормально, – сиплым голосом сказала Бо. Пульс у нее бился с космической скоростью. Вдобавок, ее стало подташнивать, но это Бо списала на нарушенный сон и съеденный в местной столовке ужин. Она встала со стула, потерла лицо руками и посмотрела на Бобби. Сердце у нее так и подпрыгнуло. Бобби лежал с открытыми глазами! Бо потянулась через металлический поручень и отыскала ого руку среди трубок и капельниц. Она по собственному опыту знала, как это ужасно – лежать привязанным к больничной койке, быть запертым в теле, которое тебе больше не подчиняется. – Привет, напарник.

Бобби перевел взгляд на женщину, стоявшую рядом с Бо.

– Я доктор Томпсон, – представилась та. – Вы находитесь в реанимации, в отделении травматологии. Сейчас я возьму у вас кровь на анализ. Если результаты окажутся хорошими, как я ожидаю, то я вытащу трубку у вас из горла.

Бобби на секунду закрыл глаза, а потом кивнул.

Бо почувствовала, как он сжал ее пальцы. Ему наверняка было страшно. – Вот блин, пока он спал, было так тихо и спокойно. Теперь придется снова слушать, как он хнычет, – объявила Бо.

Бобби отпустил ее руку и с трудом изобразил средним пальцем неприличный жест.

– Да, я тоже тебя люблю, – насмешливо сказала Бо, но сломавшийся голос выдал ее, и она поспешила отвести взгляд.

Винтер закончила брать кровь. – Я вернусь через несколько минут.

Бо снова просунула руку под перекладины и взяла Бобби за руку. – Вытащить трубку – это не такое уж большое дело. Всего лишь минуту будет офигительно больно, но разве это сравнится с тем, когда тебе за шиворот ненароком попадут горящие угли или руку лебедкой прищемит. Конечно, если ты вдруг вздумаешь разрыдаться, пожалуйста! Сто баксов, и я могила, никто не узнает.

Услышав за спиной тихий смех, Бо повернула голову, и ее желудок совершил очередной кульбит, но на этот раз вовсе не из-за тошноты. Она увидела Али. Доктор стояла, сложив руки на груди, и по выражению ее лица было видно, что эта сцена одновременно и забавляет ее, и вызывает легкое неодобрение. Али была бледной, под ее черными глазами залегли тени, но, тем не менее, выглядела она потрясающе. Даже один вид Али пробуждал у Бо столько эмоций, сколько не удавалось вызвать ни одной другой женщине.

– Шантажируешь моих пациентов? – спросила Али, изогнув бровь.

– Всего лишь обговариваю условия, – парировала Бо. Взгляд Али упал на переплетенные пальцы напарников, и выражение ее лица смягчилось. Она подошла к кровати и слегка сжала плечо Бобби.

– Доброе утро. Вы меня помните? Я доктор Торво.

Бобби кивнул в ответ.

– Вы быстро идете на поправку. Мы вас выпишем через денек-другой.

Не отпуская Бо, Бобби поднял руку. Али улыбнулась и добавила:

– О, кстати, ваши родители едут сюда.

Глаза у Бобби распахнулись, и он попытался поднять голову, бросив на Бо исступленный взгляд. Несколько мониторов сразу громко запикали, потому что давление у пожарного резко подскочило, а трубки, которые вели в аппарату искусственного дыхания, натянулись.

– Ну-ну. Полегче. – Али надавила на его плечо, заставляя оставаться на месте.

– Не волнуйся. – Быстро сказала Бо. – Я поговорю с ними.

– Есть проблема? – спросила Али.

– Да не то что бы. Просто родные обычно слишком волнуются по поводу мелких травм, и лучше, когда кто-то из своих вводит их в курс дела. Если ты не против.

– Пожалуйста, ты можешь рассказать им, как была получена эта травма, и описать все технические подробности, если считаешь, что это необходимо. Но все медицинские вопросы – это моя компетенция. – У Али заходили желваки, пока она пыталась подавить раздражение. Эти двое были так похожи на множество других полицейских и спасателей, которых ей приходилось лечить: они не пускали к себе никого со стороны, преуменьшали опасность, жили, полагаясь на удачу, с вечной бравадой. – Обещаю не пугать их, когда мы будем говорить о травмах. Мелких и прочих.

– Да, конечно, спасибо. – По ставшему непроницаемым лицу травматолога Бо поняла, что только что заработала еще несколько плохих очков у Али, хотя, казалось, куда уже больше.

За штору вернулась Винтер Томпсон и протянула Али распечатку. Али пробежалась по анализам взглядом, отложила их в сторону и облокотилась на поручень ограждения кровати. Она стояла так близко от Бо, что они касались друг друга плечами, и Бо уловила тот самый запах, не дававший ей покоя ей всю ночь. Али где-то оставила свой белый халат и теперь, была в медицинской рубашке с коротким рукавом. Бо усмотрела ее изящные, с подтянутыми мышцами, руки и длинные, конической формы, пальцы, которые казались сильными и уверенными. Бо представила, как эти пальцы ласкают ее внизу живота, и у нее моментально напрягся пресс. Словно прочитав ее мысли – Бо про себя взмолилась, чтобы это было не так – Али подняла на нее взгляд.

– Сейчас мы вынем из него трубку. – Объявила Али. – Останешься?

– Конечно. Я же могу на этом деньги заработать.

Али понимала, что за этой напускной храбростью прятался страх. Она сжала Бо за руку и обратилась к Бобби:

– В этом нет ничего страшного. На какое-то время, вам покажется, что вы не можете дышать, но это сразу пройдет, как только мы прогоним воздух. Готовы?

Моргнув, Бобби кивнул.

– Вперед, – сказала Али, обращаясь к Винтер. Проделав необходимые приготовления, Винтер удалила все скопившиеся в горле выделения, и, взявшись за трубку, сказала. – Ладно, поехали.

Бо сжала руку Бобби покрепче, заметив, что Али выглядела спокойной и расслабленной. Хорошо иметь такого человека за спиной во время какого-нибудь трудного дела.

Винтер плавно и быстро вытащила трубку, после чего Бобби дернулся и зашелся в кашле с побагровевшим лицом. Али протянула своему ординатору пластиковую кислородную маску, и Винтер прижала ее ко рту Бобби. Все приборы, вопившие как сумасшедшие на протяжении последней минуты, замолкли. На Бо обрушилась тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием напарника. Внезапно ей показалось, что она находится не у постели Бобби, а снова, в том сюрреалистичном мире, наполненном болью, полной дезориентацией и леденящим душу страхом, который, видимо, никогда не уходил далеко. Под натиском нахлынувших воспоминаний Бо обеими руками вцепилась в поручни.

– Отличная работа, доктор Томпсон. – Сказала Али. – Бумажки заполнять тоже оставлю тебе.

– Без проблем, – со смехом отозвалась Винтер.

Али положила руку на поясницу Бо и тихо сказала:

– Давай, пройдемся.

Бо едва не споткнулась, когда словно на деревянных ногах выходила из палаты. Ладонь Али, прижатая к ее спине, согревала. – Нет, я в порядке, – отказалась Бо и прислонилась к стене.

– Тебе удалось поспать ночью?

– Больше, чем тебе.

– У тебя очень хорошо получается увиливать от ответа. – Али взяла Бо за подбородок и внимательно изучила ее лицо. – Хочешь поговорить об этом?

– Нет, – сказала Бо охрипшим голосом.

– Ладно, хорошо. Тогда предлагаю тебе позавтракать и отправиться домой. – Али убрала руку.

Бо ужасно захотелось взять эти пальцы и снова поднести к своему лицу. Это прикосновение стало словно неким центром, к которому Бо потянулась всей душой, а такой потребности она не испытывала уже многие годы. Она с трудом перевела дух и заставила себя вернуться в настоящее.

– С Бобби все будет нормально?

– Думаю, да. – Али с сожалением улыбнулась. – Учитывая мелкие травмы.

Бо выпрямилась, вызов, прозвучавший в голосе Али, развеял беспокойные образы, возникшие у нее минуту назад,

– Какой прок пугать людей без надобности.

– Никакого. Зато когда ты преуменьшаешь опасность, тебе становится легче рисковать своей жизнью без особой на то причины! Столько способов получения адреналина – выбирай, не хочу, в можно ни перед кем не отчитываться.

– Значит, вот как ты на это смотришь? – Бо не могла поверить, что Али одним махом принизила ее работу с тем же безразличным пренебрежением, с которым посмотрела на нее при первой встрече. – Господи, мы все-таки не в бирюльки играем.

– Ты уверена? Я знаю, насколько важна твоя работа. Я с уважением отношусь к тебе и любому другому пожарному и медику. Только не говори, что не кайфуешь от этого.

– О, только не начинай, уж кто бы говорил! Да, я люблю быть на максимальной скорости, ходить рядом со смертью и оставлять ее с носом, – вышла из себя Бо. Когда-то она была слишком близка к тому, чтобы все это потерять, и теперь не могла не наслаждаться победами. – Но Господи, только не надо лицемерить. Хочешь сказать, что вчера вечером тебя не вставило, когда Бобби был на грани, и тебе пришлось бороться со смертью? Я поняла это по твоим глазам. Ты тоже словила кайф.

– Разница в том, что, если меня постигнет неудача, я не умру. – Сказала Али, не до конца понимая, почему это действительно было так важно.

– Да что ты говоришь. – Бо подошла к Али так близко, что их лица оказались в сантиметре друг от друга. – Попробуй, покриви душой и скажи, что какая-то часть тебя не умирает каждый раз, когда ты кого-то теряешь.

Али судорожно выдохнула. Смерть и утрата, близнецы-призраки, не уходившие из ее жизни, от которых она так старалась отделаться. Али мысленно увидела Сэмми. Красивая, полная энергии, чудесная Сэмми лежала на столе в морге, прикрытая по грудь простыней, с пустым бессмысленным взглядом. Огромная часть Али умерла, когда она стояла рядом с этим столом и смотрела на мертвого человека, которого она любила всем своим существом. Каждый раз, когда ей не удавалось спасти чью-то жизнь, исчезала очередная частица ее души. Али знала это, но шла на риск.

Бо ясно ощутила тот миг, когда боль, охватившая Али, затмила ее собственную злость. Глаза доктора, суровые и страстные секунду назад, вспыхнули и погасли. Бо, несомненно, предпочла бы пыл и злость вместо боли. Она поняла, что зашла слишком далеко. Но она пошла на это, потому что Али приперла ее к стенке, имея на это полное право. Да, лихо у нее вышло. Ведь Али была права. Бо любила свою работу по многим причинам, но среди них была одна большая-пребольшая: она обожала драйв. Ей нравилось ставить все на кон, чтобы доказать, что она жива, и все, что важно, – это быть живым.

– Прости. Я влезла не в свое дело.

– Нет, это мне нужно извиниться, – тихо сказала Али, отступая назад. – Я же тебя совсем не знаю. Я по-настоящему уважаю то, чем ты занимаешься, и надеюсь, ты всегда бережешься, когда выезжаешь на вызовы.

Когда Али повернулась, собираясь уйти прочь, Бо схватила се за плечо. – Постой!

Али помедлила. Она оставила свое рабочее место, почувствовав желание утешить Бо. Было видно, что девушка нс только переживала за своего напарника. Что-то еще вывело ее из равновесия, сокрушило так сильно, как Али еще не видела ни разу. Бо такой не была, даже когда чуть не упала в обморок. Жесткий самоуверенный пожарный исчез, и его место заняла ранимая женщина со своими тайными страданиями. Теперь сочувствие к Бо сменилось гневом: Али выводило из себя это эгоистичное невнимание к собственному здоровью и самочувствию. Слепо стремясь получить очередную дозу адреналина, любители риска вроде Бо никогда не задумывались о губительных последствиях своих поступков. Неужели она не понимала, неужели ей было все равно, что она могла разрушить чью-то жизнь, разбить кому-то сердце, если бы вот так бездумно распорядилась собственной жизнью?

– Мы с тобой смотрим на мир с разных точек зрения, – сказала Али, не оглядываясь. – Давай просто примем это и разойдемся.

– Ты права. Именно так нам и следует поступить.

– Отлично, – сказала Али, досадуя на свое разочарование. – Золотые слова.

– Но я так не хочу. – Бо подошла к хирургу ближе и снизила голос, чтобы проходившие мимо сотрудники не услышали ее. Она прошептала на ухо Али: – Ты мне всю душу переворачиваешь. Стоит мне захотеть тебя поцеловать, как в следующую минуту так бы тебя и придушила!

Али охватил смех. Она надеялась, что внезапное и абсолютно не прошеное удовольствие не отразилось на ее лице. – Вот в этом и вся разница. Лично мне хочется тебя только придушить.

Бо усмехнулась. Она заметила, как белоснежная шея Али слегка покраснела, и сразу забыла, с чего вдруг решила, что дать Али уйти вот так просто – это хорошая идея. Все тело Бо, все ее инстинкты, каждый нервный импульс твердили обратное. – Я должна тебе ужин. Ты мне обещала сходить со мной куда-нибудь.

– Ничего я не обещала, – сказала Али и пошла.

– Нет, обещала, – настаивала Бо, нагнав доктора и пристроившись рядом. – Вчера вечером, когда мы ели в местной столовке, мы договорились, что я угощу тебя приличной едой взамен.

Али остановилась и с недоверием уставилась на Бо.

– Да это же полная ложь. Ты все извратила.

– Значит, мне этого так хотелось, что даже пригрезилось. Скажи да. Просто поужинай со мной.

Али очень хотелось согласиться. Это было так безумно, глупо и нелепо, но, тем не менее, ей ужасно захотелось сказать да. – Категорически нет. Нет и нет.

– Ты же не это хотела сказать на самом деле. Ты говорила, что совсем меня не знаешь. Вот тебе и представится возможность узнать меня получше..

Али подавила улыбку, которая грозила появиться у нее на лице против воли. – И что, это обычно работает?

– Что именно?

– Настойчивость. Когда тебе удается обставить все так, будто кажется, что это для тебя действительно важно.

Бо задержала дыхание. Какого черта она играет с этой женщиной? Она открыла рот, чтобы выдать очередной остроумный ответ, но вместо этого у нее вырвалась фраза, ошеломившая ее саму. – Это, правда, важно.

Али не выдержала искреннего взгляда Бо и отвернулась. Дерзость, эгоизм, самоуверенность – от этого она могла отмахнуться. Но от непритворной честности – уже нет.

– Мне нужно сделать обход, да и родители Бобби скоро будут здесь. Ты собираешься остаться?

– Да. Капитан поменял мое расписание, так что следующие несколько дней у меня выходные. Сестра Бобби в Афганистане, а родители у него уже совсем старенькие. Я хочу побыть здесь, пока он в больнице, и помочь им.

– Молодец.

– Он мой напарник. – Пытаясь не отстать, Бо поспешила за Али, которая уверенно шла к себе в отделение. – Если согласишься поужинать со мной, то обещаю – никакого секса! Шесть свиданий без секса.

Али расхохоталась. – Ты просто невозможна. С чего ты вообще взяла, что я хочу с тобой переспать?

Медсестра, проходившая мимо них широким шагом, запнулась, бросила на них еще один взгляд и. покачав головой, отправилась дальше, посмеиваясь. Али сердито посмотрела на Бо и набрала код на дверях палаты интенсивной терапии.

– Послушай, я ведь все заранее оговариваю, ты будешь чувствовать себя спокойно, – продолжила Бо. – Никакого риска. Что ты теряешь?

– Для начала – здравый смысл.

– Когда у тебя следующий свободный вечер?

– Сегодня. И нет!

– Я все равно, скорее всего, буду здесь с Бобби.

Али нахмурилась, придержав дверь бедром. – Тебе нужно отдохнуть, иначе ты ему ничем не поможешь.

– Я привыкла работать в режиме сутки через сутки четыре раза подряд. Мне не нужно много сна.

– Это стресс совсем другого рода, поверь мне хотя бы в этом.

– Как насчет завтра?

– Иди домой, я серьезно.

– Ты не сказала нет, – сказала Бо вслед уходящей Али. Али скрылась за дверью реанимации. Действительно, и почему это ей не хотелось отказывать Бо?

Глава десятая

Закончив обход в отделении, Али встретилась с родителями Бобби. Подтянутые, седые старики выглядели плохо. – Вы только что с самолета? – спросила Али, когда они уселись за простым круглым столом в комнате, где больше ничего не было.

– Мы прилетели из Форта-Лодердейла. – ответил отец Бобби. – Как наш сын?

Али объяснила, как Бобби угодил в травматологию, и описала его текущее состояние.

– Вы знаете, он так любит свою работу, – сказала мать Бобби, – но мы очень за него переживаем. Ведь это так опасно!

– Все пожарные проходят очень хорошую подготовку, чтобы делать то, что от них требуется, – ответила Али, подумав про Бо. Если бы ее не заставили отсидеть несколько часов на базе, она бы выехала на место пожара вместе с Бобби и, наверняка, полезла бы вперед всех. И тогда это ее, а не Бобби, привезли бы в травматологию на каталке. Стоило ей это представить, как у Али все внутри сжалось, Это еще сильнее убедило ее в том, что ей нужно как можно дальше держаться от Бо. По какой-то причине, она, кажется, не могла сопротивляться этой девушке при личной встрече.

– Оба наших ребенка храбрее нас. – Признался отец Бобби дрогнувшим голосом.

– Я так не думаю. Такие качества в человеке можно только воспитать. – Али поднялась с места. – Я провожу вас в отделение, а там медсестры скажут вам, когда вы сможете увидеться с сыном. Кстати, здесь его напарник, и я знаю, что ей хотелось бы с вами побеседовать.

– О, как хорошо, – сказала пожилая женщина. – Бобби так часто говорит о ней. Иногда мне кажется, что он к ней чуть-чуть неравнодушен.

Али улыбнулась и задумалась, был ли Бобби в курсе ориентации Бо. Али решила, что, даже, если он и знал, то ему в любом случае было трудно игнорировать харизматичную Бо изо дня в день. – Пойдемте со мной.

Выйдя в коридор, Али сразу наткнулась взглядом на Бо. От предвкушения встречи, которое радостно пронеслось по ее позвоночнику, в ее голове раздались оглушительные стоп-сигналы, но Али позволила себе удовольствие полюбоваться Бо, пока та ее не видела. Бо стояла, прислонившись к стене, и разговаривала с элегантно одетым, чернокожим мужчиной. Бо была одета в ту же мятую форменную рубашку и штаны, в которых была накануне. Волосы у нее были взлохмачены, придавая ей юный и беззащитный вид. Она закатала рукава и расстегнула верхние пуговицы рубашки – наверное, ночью, когда пыталась уснуть, сидя у постели Бобби. В вырезе рубашки виднелась узкая полоска бледной кожи между грудей. Это мимолетное свидетельство невольной хрупкости Бо, в сочетании с ее крепким сильным телом, притягивало и волновало. Али хотела отвести взгляд, но не успела: Бо подняла глаза и заметила, что ее рассматривают.

Яркая улыбка, которую послала ей Бо, обдала Али жаром до самого сердца. Она тут же напустила на себя серьезный вид, чтобы скрыть свою реакцию.

– Доктор Торво, это капитан Джеффрис, начальник нашей пожарной станции, – познакомила их Бо.

Очень приятно. – Али пожала капитану руку и представила ему родителей Бобби. Мать Бобби смотрела на Бо таким взглядом, словно девушка спустилась с небес.

– Бобби всегда так хорошо отзывается о вас, – сказала она. – Огромное спасибо, что присматриваете за ним.

Бо вспыхнула, было видно, что ей стало не по себе. Ее голубые глаза потемнели и помрачнели. – Простите, что не доглядела. Вот доктор Торво и ее команда позаботились о Бобби по-настоящему.

– Можете быть уверены, что пожарная охрана Филадельфии позаботится, чтобы у вашего сына было все необходимое. – Вмешался капитан Джеффрис.

Пока Бо и ее начальник утешали и ободряли родителей Бобби. Али отошла позвонить по настенному телефону в палату интенсивной терапии. – Привет, это Али. Скажите Мэри-Энн, что приехали родители Бобби Сайзмора. Пусть выйдет и проводит их к сыну, как только сможет.

Али повесила трубку и бросила последний взгляд на стоявших неподалеку людей. Бо смотрела на нее задумчивым взором, далеким от того жаркого, напористого, раздевающего взгляда, каким она одаривала ее прежде. Али спиной чувствовала, как Бо провожает ее глазами, пока она шла к лестнице. В тот миг, когда позади нее захлопнулась дверь, разорвав их связь, мир для Али сразу стал плоским и унылым. Заурядным. Рутинным. Обычным.

Ты мне всю душу переворачиваешь, сказала ей Бо. Али прекрасно поняла, что Бо имела в виду. Бо тоже пробуждала в ней чувства, к которым она обычно была не склонна. Быструю волну удовольствия. Вспышки гнева. Желание быть рядом. Возбуждение. Все эти эмоции были опасны и непрошенны. Али хотелось поскорее покинуть больницу, чтобы избежать дальнейших встреч с Бо. Милый спокойный денечек, проведенный за чтением газет, прогулкой с Виктором и ужином с Ральфом, вернет ее жизнь в привычное русло.

Али отправилась прямиком в раздевалку. – Привет, – поздоровалась она, с уже переодевавшейся Винтер. На полном автомате Али открыла свой шкафчик, сняла с себя медкостюм и вытащила из шкафчика рубашку.

– Тебя подбросить? – спросила Винтер.

– Нет, спасибо, я пройдусь пешком. Мозги прочищу.

– Пирс заедет за мной, и мы поедем завтракать. Хочешь с нами?

– Когда вы виделись последний раз?

Винтер задумалась, застыв с зеленым вязаным свитером в руках.

– В четверг у нее было ночное дежурство, к ним привезли больного с разрывом аневризмы, в итоге дома она вообще не появилась. Я дежурила сегодня ночью. Вчера утром мы ушли на работу в разное время. – Винтер надела свитер и одернула его вниз по выпиравшему животу. – Получается, последний раз я видела Пирс в среду вечером, когда мы ложились слать.

– Точно. Вы не виделись почти три дня, и ты хочешь, чтобы с вами завтракал кто-то еще? – Али заправила бледно-голубую хлопковую рубашку, застегнула джинсы и села на скамейку, собираясь надеть ботинки.

– Мы же завтракать будем, а не сексом заниматься, – усмехнулась Винтер. – Во всяком случае, мы будем делать это не одновременно.

Али только фыркнула. – Спасибо за приглашение, но мне нужно пройтись после ночи.

– Ну ладно. – Винтер уселась рядом с Али. – Я слышала, та сексуальная парамедик снова приглашала тебя на свидание.

Али вытаращила на подругу глаза. – О чем это ты'?!

– Джен разболтала Мэри-Энн, она слышала, как вы…

– О нет! – простонала Али. – Только не говори, что медсестры обсуждают мою личную жизнь.

– Али, прелесть моя, ты что, шутишь? – сказала со смехом Винтер. – Это же больница! Здесь все обсуждают чужую личную жизнь. Почему ты должна быть исключением?

– Потому что говорить тут не о чем. – Сквозь зубы отчеканила Али.

– Так значит, ты спрашивала у Бо, с чего она вообще взяла, что ты хочешь с ней переспать?

Али зажмурилась. Теперь Мэри-Энн считает тебя ненормальной.

– Мэри-Энн – стопроцентная натуралка, – сказала Али, не открывая глаз. – Послушать ее, так ей всегда мало, причем ее интересуют исключительно носители V-хромосомы.

– Да я знаю, приходилось слышать о ее похождениях во всех подробностях. И все же… – Винтер шаловливо ткнула Али в плечо. – Она сказала Джен, что ради такой шикарной Девушки, как Бо, она бы сменила ориентацию на одну ночь. Особенно, если бы та пожирала ее взглядом, как тебя.

– Ничего подобного! – взвыла Али.

– Ну, мне-то можно рассказать. Она, в самом деле, позвала тебя на свидание, и ты правда сказала ей то, что сказала?

– Да, позвала, да сказала. Но мы не идем на свидание. – Али встала, чтобы достать из шкафчика пальто.

Шесть свиданий без секса, прозвучал у нее в голове дразнящий голос Бо. Откуда ей было знать, что Али никогда не занималась сексом на первом свидании. И на третьем тоже. А иногда даже и на шестом.

– Это будет несложно, – пробормотала Али себе под нос, но в пальцах у нее закололо при воспоминании о перекатывающихся мышцах и мягкой коже Бо.

– Что будет несложно? – уточнила Винтер.

– А?

– Что тебе будет несложно?

– Забудь, – Али покачала головой. – Хороших тебе выходных. Передавай Пирс привет от меня.

– Не так быстро. – Винтер взяла Али за руку и с тяжелым вздохом встала на ноги. – Мне показалось, ты обещала подумать, не пойти ли с ней на свидание. Просто так. Просто так. Али. Помнишь эту идею?

– Не занудствуй, пожалуйста. – Али набросила свое черное шерстяное пальто-шинель на плечо и взяла сумку Винтер.

– Все, обещаю, что это в последний раз, и я больше не буду заводить об этом разговор, – сказала Винтер. Она взяла Али под руку, и они пошли по больничным коридорам к главному вестибюлю. – Но скажи на милость, что ты имеешь против того, чтобы провести время с красивой интересной девушкой, которая к тебе явно неравнодушна?

– Абсолютно ничего. Но только не с ней.

– Потому что…- Винтер выжидательно подняла бровь.

Али обняла ее за плечи и прижала к себе. – Я же тебе уже говорила. Я хочу такую девушку, как ты.

– Ну, все, признаю свое поражение. В конце концов, с этим не поспоришь. – Лицо Винтер так и светилось от удовольствия. – Кстати, если говорить о ходячем сексе, то вот идет мой. М-м-м!

Али тоже заметила Пирс, худую, длинноногую, в черных джинсах и черной водолазке. Ее черные, как смоль волосы растрепались на ветру. Темно-карие глаза Пирс не видели ничего, кроме Винтер, и в них явно чувствовался голод. Али так и расхохоталась.

– О да, и ты хотела, чтобы я пошла с вами завтракать и смотрела, как вы исходите слюной, глядя друг на друга?

– Что вас так развеселило? – спросила Пирс. Она взяла у Али сумку и поцеловала Винтер в щеку. – Привет, детка. Как прошла твоя ночь?

– Привет, дорогая. – Винтер обвила Пирс за талию. – Ничего так. Как там Ронни?

– Прямо сейчас, наверное, по локоть вымазался в сиропе для оладий. Кен готовит завтрак для всей орды. – Пирс погладила Винтер по волосам. – Все еще хочешь куда-нибудь съездить позавтракать?

– Ну-у-у, если весь дом в нашем распоряжении… – Взгляд Винтер медленно смягчился, и она потерлась щекой о плечо Пирс.

– Так, все! – отрывисто сказала Али, не удержавшись от улыбки, пока они все вместе шли к выходу. – Я отчаливаю, а вам желаю чудесно провести утро.

– Была рада видеть тебя, Али, сказала Пирс, с явной неохотой отрываясь от любимой женщины. – Винтер сказала, тебе пришлось подменить моего отца тогда на семинаре. Прости, что так вышло.

– Да без проблем, всегда пожалуйста.

– Угу, – улыбнулась Пирс. – Увидимся у нас на вечеринке на следующей неделе?

– Постараюсь прийти.

– Супер. Там все соберутся.

Али выразительно посмотрела на Винтер.

– Маленькая вечеринка, да?

Винтер сконфуженно пожала плечами. – Ты же знаешь, как это бывает в больнице: все разузнали и теперь собираются наведаться. Ты уже сказала, что придешь, так что теперь не отвертишься.

– Я сказала, что постараюсь. – Она помахала на прощание Пирс и Винтер, и те, держась за руки, пошли в противоположном направлении. Может, и впрямь, эта вечеринка отвлечет ее, и тогда она сможет выкинуть Бо из головы. Вдруг она даже познакомится там с кем-нибудь, кто поможет ей не думать про Бо.

***

Бо смотрела, как Али выхолит из больницы вместе с доктором Томпсон и еще одной женщиной. Судя по тому, как эти двое не могли наглядеться друг на друга, они наверняка были вместе. Кажется, семейная жизнь не убила в них страсть. Бо никогда особо не задумывалась на тему серьезных отношений, она лишь знала, что это не для нее. Она не так часто общалась с семейными парами, гомосексуальными или обычными. Ее друзьями в основном были коллеги-пожарные, и она редко видела их вместе с семьей, даже, когда бывала у них в гостях. Большую часть времени Бо проводила в компании холостяков. И она никогда не жалела, что у нее нет постоянной пары. Семья – это слишком большой труд. А порой еще и слишком серьезные жертвы.

Бо вышла наружу и проследила взглядом, как Али переходит улицу уверенным широким шагом. Бо гадала, что Али будет делать в оставшийся день. Между прочим, было бы неплохо придумать, чем ей самой заняться, пока ее снова не пустят к Бобби. Чаще всего Бо ненавидела выходные и добровольно вызывалась работать во все дополнительные смены, сколько могла. Когда она работала, она была в движении, а если она двигалась – она была счастлива.

Зайдя домой, Бо все еще продолжала думать об Али, пытаясь представить, как – или с кем – доктор проводит свое свободное время. Джилли, в бордовой фланелевой пижаме, уютно устроилась в мягком кресле с откидывающейся спинкой. Сестра читала какую-то книгу с красавчиком мужчиной и сексуальной барышней на обложке. Она подняла глаза и улыбнулась, когда Бо бросила на пол свою рабочую сумку в коридоре.

– Я уже начала волноваться, думала, ты приедешь домой гораздо раньше, – сказала Джилли.

– Я ждала родителей Бобби. – Бо без сил грохнулась на диван, закинув ноги на журнальный столик.

– Ботинки, – автоматически напомнила Джилли. С тяжелым стоном Бо наклонилась вперед и расшнуровала ботинки. Она сбросила обувь на пол и повернулась лицом к сестре, которая положила ноги в носках на диван. – Так нормально?

– Гораздо лучше. Ты спала?

– Немного. Ты завтракала?

Джилли покачала головой. – Тебя ждала. Как там Бобби?

– Уже лучше. Сегодня утром вытащили трубку.

– Здорово.

– Али говорит, что он полностью поправится, – со вздохом сказала Бо. – Сегодня они переведут его из реанимации в отделение попроще.

– Али… Это тот самый врач, которая вчера хотела выпроводить меня, да?

– Да, это она, – с усмешкой подтвердила Бо.

– Она тебе нравится? Ты ей доверяешь?

– Абсолютно. – Бо рассеянно потерла шрам у себя на груди. Старая привычка. Обычно она так делала, когда была уставшей или о чем-то тревожилась. – Она потрясающая.

Джилли согнула ноги и обхватила колени руками, посмотрев на Бо задумчивым взглядом. – Потрясающая, говоришь?

– Да. – Бо откинула голову назад и уставилась в потолок. – Могу я спросить тебя кое о чем?

– Как будто тебе требуется разрешение.

Бо повернула голову и посмотрела на сестру. – Если бы я тогда не поправилась, когда заболела… Вдруг я бы умерла. Ты бы винила в этом себя?

– Господи, Бо! – Джилли крепко сцепила свои пальцы. – Легких вопросов от тебя не жди, да?

– Прости, не заморачивайся.

– Нет, все нормально. – Джилли прикусила губу и устремила взгляд мимо Бо, в окно. – Головой я бы, конечно, понимала, что это не моя вина, но не думаю, что смогла бы убелить в этом свое сердце.

– Ты не думаешь иногда, что так было бы лучше или, может, просто правильней?

К лицу Джилли прилила кровь. – Ты совсем рехнулась? Конечно, я так не думаю. Никогда в жизни. Ты же моя сестра. Я люблю тебя. Если с тобой что-нибудь случится…

– Эй, прости, – опередила ее Бо. – Не знаю, что на меня нашло. Должно быть я, в самом деле, устала. Забудь об этом, Джилли. Я просто идиотка.

– Кем-кем, а идиоткой тебя не назовешь. – Джилли пересела на журнальный столик и взяла Бо за руку. Она покачала ладонь Бо в своих руках и положила к себе на колени. Не отрывая от сестры пристального взгляда, Джилли спросила: – Ты думаешь об этом все эти годы? Чувствуешь свою ответственность? Поэтому ты задала мне этот вопрос?

– Перестань. Джилли, вся ответственность действительно лежит на мне. Если бы не я, ты бы сейчас не болела.

– Твоей вины здесь нет. Когда ты уже поверишь в это? – Джилли подняла руку Бо, и поцеловала ее в костяшки пальцев. – Так откуда ветер дует?

– Я не знаю. – Бо выпрямилась и заправила выбившуюся прядь волос Джилли за ухо. – Вчера вечером Али рассказала мне про свою сестру. Ее убили.

– Какой ужас, – пробормотала Джилли.

– Она во всем винит себя и до сих пор сильно страдает.

– Итак, Али, хирург Бобби, рассказала тебе об этом. – Джилли водила пальцем вверх и вниз по руке сестры. – Похоже, ты ее уже неплохо знаешь.

– Не совсем. Мы познакомились около недели назад и несколько раз общались. – Бо криво улыбнулась. – Точнее будет сказать, несколько раз цапались. Я не отношусь к ее любимчикам.

– Да, она очень даже ничего.

– Слабо сказано!

– Она тебе нравится, – глаза Джилли заблестели.

– Еще бы, трудно устоять.

– Нет, я хочу сказать, по-настоящему нравится.

– Не в том смысле, как ты думаешь. – Бо провела большим пальцем ноги по книге, которую читала Джилли. – Ты безнадежный романтик. Вот я, например, такое не читаю. Доблестные отважные герои, девицы-красавицы и все в таком духе.

Джилли сузила глаза. – Ты пытаешься сменить тему.

– Кажется, я просто хотела сказать тебе спасибо. – Тихо произнесла Бо. – Я люблю тебя.

Глаза Джилли наполнились слезами. – Я тоже тебя люблю и больше не хочу, чтобы ты меня опять благодарила. Я даже думать не хочу, что было бы со мной, не будь тебя рядом.

– Ну, раз так, – усмехнулась Бо, – я думаю, мы могли бы пожить под одной крышей вместе.

– Ты платишь половину ипотечного кредита, половину за продукты и берешь на себя половину уборки.

– Я плачу пол-ипотеки, покупаю все продукты, и мы нанимаем кого-нибудь убирать дом.

– Согласна. Теперь ты расскажешь мне про Али?

– Да нечего тут рассказывать. – Бо встала с дивана. – Пойду готовить завтрак. Яичницу с беконом?

– В точку.

Бо направилась на кухню, чувствуя себя по-настоящему дома, чего с ней не бывало уже давно. Доставая продукты из холодильника и тарелки из шкафа, Бо размышляла: что же любит на завтрак Али? Последний раз Бо завтракала с другой женщиной, кроме Джилли, в гостинице в Атлантик-Сити, куда она приехала со знакомыми парнями, чтобы поиграть в казино и развлечься. Ну и подцепила официантку, разносившую коктейли. В перерывах между сексом они заказывали еду в номер. Бо попыталась представить быстрый секс с Али в каком-нибудь месте – и не смогла. Али не вписывалась ни в какие образы, к которым привыкла Бо, и она пока не понимала, что это значит.

Глава одиннадцатая

Али приняла душ и переоделась в свободные брюки цвета хаки и в красный свитер с треугольным вырезом. Потом она пролистала три последних воскресных номера «Нью-Йорк Таймс», подумала о том, что надо бы убраться в квартире, но в итоге пошла наверх за Виктором. На дежурстве ей удалось урвать пару часов сна. Пожалуй, теперь ей стоило попробовать поспать еще, но Али никак не могла настроиться на сон.

Ральф открыл ей дверь, посмотрев на Али с легким упреком. Ты же в это время должна спать.

– Я поспала ночью. А где наш принц?

Словно почувствовав, что за ним пришли, из-за угла показался пыхтящий как паровоз Виктор. Его, похожее на колоду, тело переваливалось из стороны в сторону на коротких и толстых лапах. В зубах он приволок свой поводок, фыркая от восторга. Али, рассмеявшись, прицепила поводок к ошейнику собаки.

– Купить что-нибудь на ужин? – спросила Али.

– Если у тебя есть планы на вечер, то я оставлю тебе что-нибудь поесть на кухне. – Сказал Ральф. – Тебе вовсе не обязательно проводить субботний вечер в компании старика и собаки.

– Нет у меня планов. Мне нравится ужинать с тобой, так что хватит пытаться от меня отделаться.

– Тогда купи свежей рукколы, – сказал Ральф, качая головой.

– Куплю. Пойдем, Виктор. Прогуляемся по магазинам. – Али была благодарна Ральфу за то, что он не стал давить на нее. Она знала, что он переживает из-за ее одиночества и не понимает, почему она сама не волнуется по этому поводу. Али очень любила Ральфа, но не могла объяснить ему, что сознательно выбрала одиночество, хотя порой оно допекало. Но это был ее выбор, и Али о нем не жалела.

На улице ее встретило утро, которое обычно бывает в начале зимы. Али нравилась такая погода. Солнце светило вовсю, а воздух был такой холодный и свежий, что у нее щипало кожу от мороза. Несмотря на усталость, сердце у Али забилось быстрее, и тело охватила энергия. Она повела Виктора в парк, располагавшийся в нескольких кварталах от ее дома. С дорожки для бегунов, проходившей вдоль кромки воды, на другом берегу виднелся медицинский центр, возвышавшийся над другими университетскими зданиями. Главные здания больничного комплекса и разросшиеся пристройки были словно отдельным островом на территории университета.

Али задумалась, вернулась ли Бо в палату к Бобби, или все-таки пошла домой? Ей вспомнилась женщина, которую она застала рядом с Бо вчера вечером. Та самая, которая прикасалась Бо с привычной непринужденностью и которой Бо обещала позвонить утром. Быть может, сейчас они как раз вместе…

Где бы ни была Бо, с кем бы ни проводила время, – это была не ее забота. Какого черта! Эта рыжая могла быть одной из ее подружек. Интересно, что чувствовали ее девушки, когда вдруг видели ее с другими. Али вспомнила свою Хитер и Эллен, которая была до Хитер, а еще Донну – боже, неужели, в самом деле, прошло уже больше двух лет? Все они были яркими, интересными, привлекательными женщинами, и ей с ними очень нравилось. Али не чувствовала ни капли ревности, когда думала о том, что они, возможно, встречались с кем-то еще, кроме нее. А вообще, она редко вспоминала об этих женщинах в перерывах между свиданиями. Встречаясь с ними, Али просто хорошо проводила время. После свиданий она возвращалась к своей обычной жизни, почти что с облегчением.

Али присела на скамейку и вытянула ноги. Поводок был намотан вокруг ее правого запястья, а руки она засунула в карманы брюк. Мэри-Энн, принципиальная натуралка. решила, что ради Бо на одну ночь можно и переметнуться в другой лагерь. Та женщина с рыжими волосами вообще прикасалась к Бо так, словно они были вместе. Да что там говорить, даже ее напарник явно попал под ее обаяние, просто ему не повезло, что он мужик. Кому нужна такая женщина, на которую западают все вокруг?!

– Уж точно не мне. – Пробормотала Али. – Виктор так забавно наклонял голову то в одну, то в другую сторону, что Али рассмеялась, – Прости, парень. Кажется, меня заносит куда-то не туда.

Ты все во мне переворачиваешь.

Похоже, Бо без проблем сказала об этом вслух, хотя, может, это был очередной отработанный приемчик. Но Али пришлось признаться себе, что эта фраза запала ей в душу. Своими задумчивыми потемневшими голубыми глазами Бо смотрела на нее так, что у нее дух захватывало. Проклятие, эта женщина слишком сексуальна, чтобы быть безопасным вариантом. Почти каждую свободную минуту Али пыталась навести порядок в хаосе, творившемся у нее внутри, пытаясь сохранить рассудок перед лицом маячившего безумия. Ей всего-то нужна была какая-нибудь спокойная, уравновешенная женщина, которая не будет угрожать ее привычке сдерживать эмоции. Кто-нибудь вроде Хитер. Или Эллен. Или Донны.

– Да уж, – вздохнула Али, поднимаясь со скамейки, чтобы отправиться на поиски рукколы для Ральфа. – С ними все было просто.

***

– Ты точно не против, если мы по пути заскочим проведать Бобби? – спросила Бо, помогая Джилли надеть пальто.

– Родная, между прочим, ты согласилась пойти со мной на эту дурацкую коктейльную вечеринку, причем не спавши.

– Я нормально поспала. – Бо, конечно, преувеличила, но подумала, что сестре ни к чему знать, как тяжко ей пришлось сегодня днем. Она беспокойно ворочалась в постели, пребывая в полудреме. То ее охватывал леденящий ужас от ощущения, что она с головой уходит в мутную речную воду, то охватывали жаркие, размытые эротические фантазии. В них, ее тело сплеталось с телом какой-то темноволосой женщины в одном порыве к оргазму, который так и не приходил. В конце концов, Бо. измученная еще больше, чем до того как лечь в постель, проковыляла в душ и встала под обжигающе горячую воду. Она стояла под душем до тех пор, пока из нее не выветрились обрывки сна, в котором она тонула в машине вместе с женщиной и мальчиком без сознания. Еще Бо пришлось по-быстрому ублажить себя, но только это не очень-то помогло. Поэтому к вечеру она вся была на нервах. Внизу живота до сих пор чувствовалось напряжение и пульсация.

– Обещаю, мы там чуть-чуть посветимся и слиняем, – сказала Джилли, продолжая колебаться. – Я ведь могу поехать одна, ты же знаешь. Мы с Брэдом ходим на такие мероприятия вдвоем как раз затем, чтобы нас не выцепил кое-кто из наших коллег и не заболтал бы до смерти.

– Я возьму огонь на себя, – пообещала Бо, закинув руку на плечи Джилли, когда они направились к машине. – Вдобавок, я бы все равно не усидела дома одна. Вряд ли я понадоблюсь Бобби ночью, он вообще, наверное, уже десятый сон видит. Я просто хочу быстренько проверить, как он там.

– А как насчет свидания? Ты видела, я тебе записала сообщение от Синтии, положила записку на твой туалетный столик. Она звонила, когда ты была в душе.

Позвони мне. Оторвемся.

Бо скорчила лицо. – Я видела.

– Я знаю эту Синтию?

– А… Нет. – Будь Бо суеверной, она бы решила, что Синтия позвонила из-за того, что она ее вспоминала утром. – Я познакомилась с ней в Атлантик-Сити.

– Кажется, знакомство было недолгим?

– Скоротечным. – Бо выхватила ключи от машины из Рук Джилли. Она не собиралась рассказывать сестре о бурной ночке, проведенной с этой официанткой. – Я сяду за руль.

– Знаешь, – заметила Джилли, пристегнувшись на пассажирском сидении, – вот я не уверена, что смогла бы кончить с человеком, с которым только что познакомилась. Как думаешь, с женщиной легче заниматься случайным сексом, чем с мужчиной?

– Господи, Джилли, откуда мне знать?

– Кажется, я тебя никогда об этом не спрашивала. Ты когда-нибудь вообще спала с парнем?

– Нет, – ответила Бо, стараясь не скрежетать зубами. – Для меня всегда существовали только женщины. Мы можем не говорить о сексе?

– А что в этом такого? – рассмеялась Джилли. – Мы ведь взрослые люди.

– Да, но ты же моя сестра.

– Ты обсуждаешь секс со своими друзьями-пожарными?

Бо вырулила с парковки и поехала в сторону больницы. – Без особых подробностей. Ну, знаешь, так, если разговор зайдет между делом. Чаще всего, чисто потрепаться.

– Еще одна возможность похвастаться своими подвигами?

– Я не говорю так о женщинах, – пробурчала Бо. Формально так оно и было. Она ничего не отрицала, когда парни на работе строили предположения по поводу ее сексуальных подвигов, но в детали не вдавалась. На секунду Бо подумала об Али, и ее охватил приступ гнева при мысли о том, что кто-то из ее приятелей скажет о ней что-нибудь такое, что они иногда говорили про других женщин.

– Ты чего насупилась?

– Ничего. – Бо въехала на крытую автостоянку и заглушила двигатель. Развернувшись на сидении, она в упор посмотрела на сестру. – Что происходит?

– Вчера днем я ходила к врачу. – Очень тихо сказала Джилли.

Бо застыла, ее сердце словно со всей силы стянула чья-то огромная рука, так, что ей стало больно дышать. Всю свою сознательную жизнь она жила в страхе перед этим моментом. И хотя Бо не переставала думать об этом, она все равно оказалась к этому не готова.

– Ты мне ничего не говорила.

– Я знаю. Ты бы волновалась.

– Джилли. когда ты позволишь мне заботиться о тебе? – пробормотала Бо.

– Так не должно быть, ведь я же старшая сестра, помнишь? – Джилли улыбнулась и обняла Бо. – Вдобавок у тебя и так было полно беспокойства из-за Бобби.

– Ты на первом месте, Джилли. Неужели ты этого не понимаешь? – Бо поглубже вдохнула, собираясь с духом. – Что сказал доктор Лоуренс?

– Вирусная нагрузка не определяется. Причем не только в плазме крови, в мононуклеарных клетках тоже.

– О, черт! – выдохнула Бо, и у нее на глаза навернулись слезы. Она закрыла лицо рукой. Ее всю трясло, слезы лились по щекам. – Господи, почему ты мне сразу не сказала?!

Джилли погладила Бо сзади по шее. – Все это время я убеждала себя, что это не сон. Я даже отчасти ждала, что они мне позвонят и скажут, что напутали с анализами. Пока слишком рано говорить наверняка, что больше не будет никаких отклонений, но…

Бо отвела руку от лица и схватила Джилли за плечи.

– Не говори так. Это прекрасные новости. Это самые лучшие новости на свете. О. Боже, Джилли!

– Я пока не хочу ничего говорить маме с папой, ладно? – дрожащим голосом пролепетала Джилли. – Просто так, на всякий случай, понимаешь?

Бо провела пальцами по щеке сестры. – Я отдам все, абсолютно все, только чтобы с тобой все было в порядке. По-настоящему в порядке.

Джилли приложила пальцы к губам Бо. – Я и так в порядке, причем давным-давно. – Джилли смахнула с лица Бо слезы. – Когда ты уже, наконец, поверишь в это?

– Я поработаю над этим, – улыбнулась Бо, не желая портить сестре праздник. Вряд ли она сможет когда-нибудь перестать казнить себя, но это было ее бремя, а не Джилли. – Ну, все, давай заглянем к Бобби, и поедем уже на твою тусовку.

***

– Вы не похожи на адвоката. – Заметила блондинка в красном костюме, из-под которого виднелась прозрачная кофточка. Она подошла к Бо, стоявшей чуть в отдалении.

Бо сравнила свои черные брюки и простую белую рубашку со строгими брючными костюмами и рубашками, в которые были одеты другие женщины, приглашенные на вечеринку. – Кажется, меня не предупредили, что здесь будет дресс-код.

Блондинка рассмеялась и протянула Бо руку. Ногти на ее тонких пальцах были такого же красного цвета, как ее костюм, а из-под юбки виднелись длинные стройные ноги. Ее волосы, цвета шампанского, доходили до плеч, обрамляя овальное лицо, на котором выделялись темно-зеленые глаза и пухлые яркие губы, в общем, перед Бо стояла сногсшибательная красотка.

– Фиона Вебстер.

– Бо Кросс. – Бо пожала Фионе руку, почувствовав, как та успела несколько раз провести большим пальцем по тыльной стороне ее руки. Намек был тонким и изящным, по телу Бо прошел легкий ток.

– Так ты?…

– Что я? – спросила Бо. Заинтересована? Пока я дышу, мой ответ – да.

– Ты адвокат?

– Нет. Но пришла с адвокатом.

Фиона притворно надула губки, не собираясь открещиваться, что флиртует. – Только не говори, что я упускаю все самое вкусное на сегодня.

– Это моя сестра. – Ухмыльнулась Бо.

– О, славно. Она ведь не у Эмблера и Смита работает?

– Нет, а что?

– Потому что там работаю я, а я не хочу ничего мутить на работе.

– Очень мудрое решение. Так мы замутим?

Фиона подошла ближе и встала так, чтобы со стороны было не видно, как ее рука скользнула по животу Бо. Она взялась за пуговицу на рубашке и слегка потянула за нее.

– Я очень на это надеюсь. Я не замужем, би, без проблем со здоровьем и сейчас ни с кем не встречаюсь.

Бо отпила виски со льдом и быстро огляделась по сторонам. Никто на них не смотрел. – Я не в паре, и мне это нравится.

– Отлично. – Фиона на ощупь расстегнула пуговицу и залезла под рубашку. Когда мышцы на животе Бо напряглись, она что-то одобрительно зашептала.

– Твоя сестра очень расстроится, если я украду ее эскорт?

– Не думаю. – Бо опустила взгляд и наблюдала, как рука Фионы ласкает ее. Живот был одной из ее эрогенных зон, и она неизменно возбуждалась. Возбудилась она и сейчас. Пальцы Фионы скользили по шраму, рассекавшему живот Бо сверху донизу, но женщина, казалось, не поняла, что это шрам. Спустя столько лет, зарубцевавшаяся ткань стала гиперчувствительной, но Бо привыкла к этому дискомфорту. К чему она не привыкла – так это отказываться от игры, в которую ее втягивала какая-нибудь хорошенькая женщина. Тело Бо реагировало на ласку, но ее мысли продолжали витать в другом месте. Она чувствовала пальцы Фионы, но представляла, что это пальцы Али. Еще ни разу в жизни Бо не думала о другой женщине во время секса. Она всегда была здесь и сейчас, и все, что ее занимало в этот момент, – это как по максимуму получить и доставить удовольствие.

Накрыв ладонью руку Фионы, Бо мягко отвела ее. – Сегодня ты можешь найти кого-нибудь получше меня.

Губы Фионы скривились в язвительной усмешке, и она с любопытством посмотрела Бо в глаза. – Ты это серьезно?

– Мне жаль.

– Не стоит. Я оставлю тебе номер телефона?

– Конечно, спасибо.

Фиона достала визитку из маленькой сумочки. Написала что-то на обороте, и аккуратно положила визитку в карман брюк Бо. – Если когда-нибудь момент будет более подходящим, я с удовольствием закончу начатое.

– Удачи.

– Спасибо. Хотя я справлюсь и без нее. – Фиона одарила Бо легким поцелуем в щеку и растворилась среди гостей.

Почти сразу к Бо подошла Джилли. – Мне показалось, или она тебя действительно клеила?

– Нет, тебе не показалось.

– Как ты это делаешь? В смысле, ты источаешь какой-то особенный запах, что женщины ведутся на тебя, как кошки на кошачью мяту?

– Да я не знаю. – Рассмеялась Бо. – Может, я просто выгляжу доступной.

– Насчет доступности не знаю, но зато знаю, что ты так хороша собой, что мне за тебя страшно. Ты с ней хочешь?

– Нет.

– Тогда я уже готова ехать домой, сделать себе большущую миску попкорна и без остановки смотреть сериал «За гранью», пока у меня глаза не слипнутся. – Хочешь со мной?

– Да, хочу, – Бо добровольно соглашалась на спокойную ночь дома, зная, что ее будет мучить неутоленное желание, но почему-то не особенно переживала по этому поводу.

Глава двенадцатая

– Если ты еще не заметила, мы на коктейльном приеме! – горячо прошептала Бо, когда Фиона затащила ее в ванную.

– Да не бери в голову, – шумно выдохнула адвокат, прислоняясь спиной к закрытой двери. Она взялась за свою юбку, подтянула ее до середины бедер и, схватив Бо за пояс брюк, рывком притянула ее к себе. Фиона прижалась к Бо низом живота и одной рукой ухватила Бо за волосы сзади.

– Ну и что с того, что две женщины уединились в ванной, никто ничего не заподозрит. К тому же, это не займет у нас много времени.

Ее язык, горячий, твердый, голодный, проник в рот Бо. Фиона издавала горлом страстные звуки, и Бо чувствовала, как к ее шее прикасаются дрожащие пальцы. Бо оперлась обеими руками на дверь, чтобы устоять на ногах перед этим бешеным натиском. От требовательных движений бедер Фионы и ее грудей с затвердевшими сосками у Бо сработали все рефлексы – она в одно мгновение стала мокрой и готовой, и мозг у нее отключился.

Опираясь одной рукой на дверь, другой Бо залезла под тонкую блузку и обхватила гладкую нежную грудь Фионы. Та издала всхлип и выдернула рубашку из штанов Бо. Когда Бо взяла Фиону за сосок и сжала его, женщина выгнулась, и ее голова ударилась о дверь.

– Ты хочешь, чтобы я кончила? – шепотом спросила Фиона. Ее глаза были закрыты, на лице была написана почти что мука.

– Да, хочу.

Черты лица Фионы стали расплываться перед затуманенным взглядом Бо. Она перестала понимать, где находится. Бо закрыла глаза, когда Фиона схватила ее за запястье и потянула ее за руку вниз, к себе между ног. Бо сжала ее ладонью, и Фиона дернулась.

– Скажи, чтобы я потрогаю себя. – Настойчиво поносила Фиона. Ее ногти впивались в запястье Бо.

– Поласкай себя. – Велела Бо таким голосом, что не узнала саму себя.

Фиона запустила руку себе между ног. Ее голова моталась из стороны в сторону, вены на шее вздулись и пульсировали. Женщина громко застонала и прикусила губу, белоснежные зубы на кроваво-красных губах.

– Скажи мне не кончать. Быстрее!

– Не кончай, еще рано.

– О, но я так хочу! Я ужасно хочу кончить, больше не

– Нет, можешь.

– Не могу!!! – Фиона бурно кончила в ладонь Бо. Когда ее тело перестаю содрогаться от оргазма, она рассмеялась и с томным видом открыла глаза. – Тебе понравилось?

Бо ничего не ответила.

– Тебе было в кайф смотреть, как я кончаю? Тебя это возбудило? – Фиона залезла под рубашку Бо и стала медленно водить по ее животу ногтями.

Бо вздрогнула, ее левая рука, все еще упиравшаяся в дверь, задрожала.

– Хочешь кончить прямо сейчас? – Дразнящие пальцы Фионы стали опускаться ниже, проникли в штаны Бо. – Или мне поиграть с тобой немножко? Может, заставить тебя устроить для меня представление?

Бо была настолько близка к финалу, что едва могла сосредоточиться. Но что-то было не так. Она не хотела кончать с Фионой. Застонав. Бо посмотрела на ярко-красные ногти, царапавшие ее кожу. Это было не то. Все было не то и не так. Не тот голос, не те глаза, не те руки.

– Ты же сама знаешь, что хочешь кончить со мной.

– Нет, не хочу.

Бо резко села на кровати, ее взгляд лихорадочно заметался по погруженной в полумрак комнате. Ее спальня. Ее постель. Она одна. Бо упала обратно на влажные от пота простыни.

– Вот засада.

Бо провела рукой по своему гладкому животу, обхватила себя внизу ладонью и сжала. Несколько решительных движений пальцем вокруг клитора привели к взрыву. Тяжело дыша, Бо уставилась в потолок. Мастурбирует два утра подряд, совсем спятила. Она так легко не заводилась с шестнадцати лет. Все, ей пора на работу. Нужно сжечь этот адреналин и накопившееся возбуждение, пока они не испепелили ее.

Бо заставила себя встать с постели и на нетвердых ногах потащилась в ванную. Пять утра. Пора навестить Бобби, а потом позвонить капитану, сказать ему, что она уже готова вернуться в строй. Бо прислонилась к стене, подставив грудь и живот горячим струям воды. Неослабевающая тяжесть внизу живота говорила о том, что этот утренний оргазм на скорую руку не принес ей облегчения, как и прошлой ночью, ну и тот, который был до того. В ее голове вспыли сцены из сна, но теперь, проснувшись, она поняла что к чему.

Она думала вовсе не о той блондинке-официантке и прекрасно знала, что не мечтала переспать с Фионой Вебстер. Бо поняла, чьих ласк ей хотелось, и чье тело она жаждала ласкать сама. Она основательно запала на Али Торво и не знала, что, черт подери, ей теперь с этим делать.

***

Медсестры в отделении промежуточной реанимации шли на уступки полицейским и пожарным, так что когда Бо, заявилась к Бобби в семь утра, никто ее не погнал в шею. Она заглянула в палату, куда перевели Бобби, и увидела, что он лежит, прислонившись к подушкам, и уже не спит.

– Привет, – прохрипел он при виде Бо.

– Доброе утро. – Бо взяла стул, поставила его рядом с кроватью и села. Бобби выглядел лучше, чем накануне, но дышал все еще с трудом. Его лицо немногим отличалось от серо-зеленых больничных стен. – Выглядишь бодрячком.

Бобби покосился на Бо. – А ты нет.

– Спасибо. Я тоже очень рада тебя видеть.

– Сегодня воскресенье? – нахмурившись, спросил Бобби.

– Утро понедельника.

– Блин, у меня выпали из памяти пара дней. Я знаю, что ты была здесь вчера вечером, и мои родители тоже приходили. – Лицо Бобби исказила гримаса. – Ты можешь уговорить моих предков вернуться домой? Со мной все в порядке, я не хочу, чтобы они торчали тут в гостинице.

– Я уже уговорила их забронировать билеты обратно на завтрашнее утро.

– Как тебе это удалось?

Бо замялась. – Я им сказала, что ты поживешь у меня, когда тебя выпишут.

– Точняк, ты прямо как Флоренс Найтингейл.

– Обижаешь, Сайзмор.

– Эй, мне все равно, что тебе пришлось им наговорить. Спасибо, я твой должник.

– Я сказала это на полном серьезе, – уточнила Бо. – У моей сестры есть свободная комната, так что ты можешь там перекантоваться несколько дней, пока не восстановишься на все сто.

– Так ты и правда серьезно, – уставился на нее Бобби.

– Да, – пожала плечами Бо. – У тебя же нет постоянной подружки, которая смогла бы ухаживать за тобой, а у меня нет никакого желания скакать по спальне у тебя дома в поисках чистых простыней. Так что поживешь у нас пару дней, решено.

– Твоя сестра нормально к этому отнесется?

– Джилли у меня классная.

– Да, я помню. Ладно, – через некоторое время согласился Бобби. – Ну и когда я выберусь отсюда?

– Медсестры сказали, что сегодня тебя, наверное, переведут в обычный стационар, ну еще денек подержат. Но до Дня Благодарения должны выписать.

Бобби уронил голову на подушку и вздохнул.

– Мда, не скоро. Жду не дождусь, когда смогу натянуть штаны.

– Устал сверкать причиндалами перед всем здешним медперсоналом? – усмехнулась Бо.

– Да это просто унизительно, когда все эти симпатичные женщины напрочь игнорируют мое выдающееся достоинство. – Бобби с надеждой посмотрел на Бо и добавил:

– Может, они все лесби?

– Мне кажется, чисто статистически это маловероятно, напарник.

– Раз уж речь зашла о горячих лесби…

– А может, пусть твое воображение передохнет чуток, пока ты не окрепнешь получше? – Бо отлично знала, куда клонит ее друг.

– Итак, доктор Торво. – Продолжил Бобби, игнорируя ее предупреждение. – Мы же уверены насчет ее… э-э-э… склонностей, ведь так? Потому что она определенно меня…

– Лучше не надо, быстро осекла его Бо. – Будь на месте Бобби любой другой парень, у нее бы зачесались руки придушить его лишь за то, что он упомянул Али с такой самодовольной ухмылочкой на лице. – Не лежи ты на больничной койке, у меня возникло бы искушение привести тебя в негодность вместе с твоим инструментом.

– Эй, ты чего, я просто так. Она о-го-го!

– Отрадно видеть, что твои мозги не пострадали.

– Не волнуйся. Все самое важное… – Бобби закашлялся, ему не хватало воздуха, а лицо стало наливаться кровью.

Бо быстро встала со стула и налила в пластиковый стаканчик холодной воды. Одной рукой Бо придерживала голову Бобби, а другой, трубочку, через которую он пил воду.

– Я же тебе сказала, не трогай эту тему, пока не встал на ноги, – поддразнила она напарника.

Бобби отпустил трубочку и откинулся на подушку, его грудь тяжело вздымалась под тонким хлопковым халатом. На лбу у него выступил пот. – Как у тебя дела на этом фронте? Я все еще жду свой стольник.

– Слушай, мы договаривались о двух неделях, – непроизвольно запротестовала Бо, бросив взгляд на мониторы над кроватью. Электрокардиограф скакал, а Бобби выглядел гораздо хуже, чем когда она пришла. Бо продолжала говорить, но сама раздумывала, не позвать ли ей медсестру. – У меня еще почти целая неделя, прежде чем мне придется выложить деньги на бочку. Она еще не оценила все мои… особенности, Но я работаю над этим.

– Э-з-э…

– Иногда сначала приходится малость разогревать их, прежде чем переходить к решительным действиям. – С этими словами Бо поставила стаканчик на стол, наблюдая, как падает давление на мониторе. – Ты как?

– Э-э-э… – продолжал мычать Бобби.

– Тебе трудно дышать? – спросила Бо, стараясь скрыть тревогу.

– Сзади тебя, – наконец смог выговорить Бобби. Бо на секунду закрыла глаза, а потом повернулась, уже зная, кого она там увидит. В дверном проеме стояла Али с картой Бобби под мышкой, и смотрела она на Бо безучастным и отстраненным взглядом.

– Зашибись. – Тихо сказала Бо.

– Доброе утро. – Спокойно сказала Али. – Выйди, пожалуйста, мне нужно его осмотреть.

– Конечно. – Ответила Бо с внезапно пересохшим горлом. Она так надеялась увидеть Али сегодня утром, но все произошло совсем не так, как ей хотелось. Она даже не стала оправдываться. Просто сжала ногу Бобби. – Увидимся позже. Отдыхай.

– Угу. Постараюсь, – сказал Бобби, бросив на нее сочувственный взгляд.

Бо направилась к двери, и Али отошла в сторону, не удостоив ее ни единым взглядом, и подошла к постели Бобби. Просто отлично. Прекрасный финал и без того паршивого утра.

Закончив обход, Али сразу пошла к медсестрам, чтобы расписать лекарства и прочие назначения для пациентов. Через час ей нужно было быть в операционной, заняться 19-летним парнем, который накануне упал с квадроцикла и сломал себе шею. У него парализовало все тело от плеч, и, по всей видимости, паралич теперь грозил ему до конца жизни. Перед этим ей надо было заскочить в приемное отделение, где Винтер занималась пациентом с переломами костей лица. Бо стояла, прислонившись к стене, рядом с палатой Бобби. Али повернулась так, чтобы ее не видеть. Только этого ей не хватало – еще раз увидеть Бо Кросс сегодня. Или вообще когда-нибудь. Сам факт, что она потратила часть своего выходного на мысли об этой девушке, приводил Али в ярость. А времени было потрачено немало. Али больше не собиралась тратить на эту особу ни капли своего внимания.

– Али. – Обратился к ней Джеффри Чан, медбрат реанимационного отделения, – ты можешь выписать повторные рецепты для Уильямса? У него сегодня заканчиваются лекарства.

– У меня нет времени. Скинь сообщение на пейджер кому-нибудь из ординаторов. – Рявкнула Али, захлопнув одну больничную карту и потянувшись за другой. Через мгновение она отложила ручку и подняла взгляд на удивленного Джеффри. – Извини. Ты можешь пока просто сказать на словах, чтобы ему продлили рецепты, а я позабочусь, чтобы кто-нибудь пришел сюда и проверил его остальные назначения, хорошо?

– Конечно. Али. Спасибо.

Али быстро сделала записи еще в четырех картах, забила самые важные назначения в компьютер и пробежалась по самым последним лабораторным анализам, которые нужно было занести в карты. Потом, распрямив плечи, она направилась но коридору к лифту.

– Можно тебя на секунду? – спросила Бо, оттолкнувшись от стены, когда Али поравнялась к ней.

– Прости, но я спешу. Состояние твоего друга стабильное.

– Я хочу поговорить с тобой не про Бобби. – Бо пошла быстрым шагом, стараясь успеть за доктором. – Послушай, я знаю, у тебя много работы, и я не хочу тебя задерживать, но…

Али остановилась так резко, что Бо врезалась ей в плечо. – Пожалуйста, только не надо говорить, что это не то, что я думаю. Ты просто недоумок, и как меня только угораздило забыть об этом хотя бы на день – ума не приложу. Теперь прошу простить, я…

– Ты права. Я полный идиот, настоящая сволочь. Не стою ни секунды твоего времени. – Сказала Бо ей в спину.

Против всякого здравого смысла, не внимая голосу рассудка. Али замедлила шаг в ожидании итоговой фразы. Так ничего не дождавшись, она развернулась и подняла бровь.

– И? До этого момента я с тобой полностью согласна.

Бо подошла ближе. Она была вне конкуренции в низко посаженных линялых голубых джинсах, обтягивавших ее узкие бедра, и темно-синей футболке с длинным рукавом и тремя пуговицами сверху, которые были расстегнуты. Ну, нельзя же быть такой красивой! Али не хотела признаваться самой себе, что от одного вида Бо у нее внутри все невольно напряглось, поэтому она скрестила руки на груди и запретила себе реагировать дальше в таком же духе.

– После того семинара Бобби развел меня на спор. Он поспорил, что я не смогу уговорить тебя пойти со мной на свидание. Я догадывалась, что он прав, но не захотела это признать. В общем, я с ним поспорила и стала ему подыгрывать.

Играешь ты хорошо, видимо, практики у тебя предостаточно. – Сказала Али. Ей было ненавистно, что ей пусть немного, но больно из-за того, что Бо добивалась ее лишь затем, чтобы покрасоваться перед напарником. – Надеюсь, ты не слишком много проиграла.

– Али, я хочу, чтобы ты пошла со мной на свидание вовсе не из-за этого пари, – сказала Бо. – Категоричные слова Али с болью проникли ей в грудь, словно тупой нож. – Прости за этот спор, мне жаль, что ты услышала, как мы говорили об этом, но с этим я уже ничего не могу поделать.

– Может, просто закончим этот разговор? – устало сказала Али. – У меня дел полно, да и у тебя, наверное, тоже.

– Я знаю, ты должна идти. Просто… Я все время о тебе думаю. Ясно? И уже начинаю потихоньку сходить с ума от этого.

Али еще никогда не становилась объектом столь пристального внимания. Откровенное желание в глазах Бо действовало на нее опьяняюще. Она не узнавала себя, но точно знала одно, что она запросто может утонуть в этом глубоком, голубом омуте, наполненным страстью. Али взяла себя в руки. – Это как раз та сама часть плана, где ты разогреваешь меня, перед тем как сделать решительный ход?

Бо поморщилась. Хорошо еще Али не знала, что все эти дни она только и фантазировала о сексе с ней. Боже, она просто стояла с Али рядом и уже вся была на взводе.

– Нет, это та часть, где я бухаюсь перед тобой на колени. Предполагается, что разогрев доставляет больше удовольствия.

Али невольно рассмеялась. Ей было трудно сопротивляться Бо. – Все, мне, правда, пора бежать.

– Я могу тебе позвонить? Пожалуйста, просто позвонить?

– Позвонить, можешь. – Али услышала свои слова словно со стороны. Куда только подевался ее разум?! – Но не обещаю, возьму ли я трубку.

– Возьмешь, – сказала Бо ей вслед. – Я же знаю, ты не хочешь, чтобы я мучилась.

– Здесь ты ошибаешься, – отбрила Али, когда двери лифта стали закрываться. Но сделала она это с улыбкой. С легкой улыбкой.

Бо вздохнула с облегчением. Напряжение схлынуло, а внутри потеплело от предвкушения. Она не одержала победу, но получила шанс. И почему-то этот шанс с Али показался ей более волнующим, чем все, что приходило на ум.

Глава тринадцатая

Я же знаю, ты не хочешь, чтобы я мучилась.

Спускаясь с пятого этажа на первый, Али смотрела, как за дверью лифта мелькает свет. Обезоруживающая улыбка и дразнящие слова Бо преследовали ее. Да, она не хотела заставлять Бо страдать, но при всем при этом было бы лучше, если бы она смогла позлиться на нее подольше. Сама мысль о том, что она стала объектом ребяческого, подпитанного тестостероном спора между Бо и Бобби, должна была навсегда прогнать Бо из ее головы. По меньшей мере, она должна была рвать и метать, а ее интерес к Бо – угаснуть.

Но она не злилась. И не остыла. Раскаяние в глазах Бо выглядело таким искренним, словно она сожалела о чем-то большем, а не только о том, что ее поймали за руку. Конечно, подумала Али, не исключено, что она обманывает саму себя, ведь интерес Бо к ее персоне было слишком трудно игнорировать. Может, то, что она увидела в этих нахальных глазах, было всего лишь ее домыслом, может, она принимала желаемое за действительное, не желая признать, что льстившее ей и волнующее внимание Бо было всего-навсего уловкой.

– Развесила уши, смотреть противно, – сказала Али себе под нос, идя быстрым шагом к приемному отделению травматологии. Ее чуть не сшиб, какой-то неряшливый мужчина в рваном брезентовом пальто, отскочивший от приемного окошка напротив стола медсестер «скорой помощи». Он громко ругался. Али отпрыгнула в сторону, поклявшись себе перестать предаваться мучительным размышлениям о намерениях Бо и своих странных реакциях. Будучи на работе, она не могла себе позволить отвлекаться на какие-то личные проблемы.

Али нажала на красную кнопку на стене и открыла металлические двери, отделявшие травматологию от других помещений «скорой помощи». Она сняла свой белый халат с крючка на стене и пошла по коридору в приемный покой. Там был занят лишь один из процедурных столов. На нем лежала полуобнаженная светловолосая женщина, ее бедра и живот прикрывала простыня. К ее ногам и рукам были прикреплены провода электрокардиографа, из горла торчала дыхательная трубка, в вены на руках было вколото сразу несколько капельниц, а по бедру к пластмассовому мочесборнику, стоявшему на полу, шел отдельный катетер. Судя по мониторам, пульс и давление были стабильны. Сложив руки на своем большом круглом животе. Винтер стояла перед сканированными снимками лицевых костей, прикрепленными к специальной подсветке.

– Доброе утро, – поздоровалась Винтер, бросив взгляд на Али.

– Привет. – Али посмотрела на имя на снимках. Трина Кэмпбелл, 28 лет. – Что тут у тебя?

– Она попадает в «скорую помощь» третий раз за последние четыре месяца. Сначала у нее был перелом запястья. На второй раз – неполный перелом носа. Сейчас ее привезли с двусторонними переломами костей глазниц, переломом угла нижней челюсти и ушибами головного мозга.

– Состояние сознания?

– Ее привезли к нам уже в коматозном состоянии, седьмая стадия по шкале Глазго. – Покачав головой, сказала Винтер.

– Что насчет родственников? – Али внимательно рассматривала снимки, борясь с душившей ее злостью. Седьмая стадия по шкале Глазго означала серьезные нарушения мозговой деятельности. Эту женщину кто-то жестоко избил, причем уже не впервые. На этот раз она могла не выжить.

– Сосед заметил, что дверь в ее квартиру открыта. Он обнаружил ее в спальне на полу. Где ее муж – неизвестно.

– Что полиция?

– Парамедики вызвали, но никакой информации еще не поступало.

– Так, ладно. Что у нас с нейрохирургией?

– Заходил ординатор-нейрохирург, сказал, что позаботится, чтобы его шеф посмотрел все сканы перед тем, как они начнут первую операцию. Думаю, сегодня дежурит Барнетт. Ординатор считает, что им придется ввести в мозг датчик для мониторинга за внутричерепным давлением, но они смогут это сделать только в перерыве между операциями.

– Место для нее готово?

– Еще нет, я только что звонила, узнавала. У нас тут не особо завал, поэтому я подумала… Как ты хочешь: чтобы Тони пошел со мной на тройную интубацию или чтобы ее провел хирург-ординатор?

– Тони занят, он занимается огнестрельной раной у какого-то парнишки. Почему бы мне не провести эту интубацию вместе с тем ординатором? Ты уже сто раз это делала, к тому же тебе нужно поберечь ноги, день еще не окончился.

– Я хорошо отдохнула в ли выходные. – Винтер мельком взглянула на Нэнси, одну из дневных медсестер, стоявшую в другом конце комнаты, и понизила голос. – Ну, между марафонскими заездами по сексу. Так что я справлюсь.

– Тогда вперед. – Улыбнулась Али. – Посмотрим, как ты отдохнула.

– А ты? – ненавязчиво спросила Винтер, забирая сканы с подсветки. – Как-нибудь развлекалась?

– Выходные прошли тихо и мирно, как я и хотела. – Али не думала, что выгуливание Виктора, оплата счетов, чтение прошлых выпусков журнала по травматологии и размышления о девушке, которая могла оставаться с кем-нибудь в отношениях не дольше мороженого на солнцепеке, было для Винтер развлечением. Подруга пристально посмотрела на нее, но, должно быть, поняла, что Али не хочет вдаваться в подробности, и не стала ее подкалывать.

– Пожалуй, пойду-ка я в операционную.

– Я буду здесь. Если будут проблемы, дай знать.

– Да это стандартная процедура, все должно быть нормально, – сказала Винтер и пошла к автоматическим раздвижным дверям, отделявшим приемный покой от внешнего коридора. Когда двери с шумом разъехались, Али услышала, как Винтер крикнула: «Нэнси, мы что, ждем пациента?»

– Нам ничего не сообщали. – Ответила миниатюрная темнокожая медсестра. – Может, у кого-то из спасателей были проблемы с радиосвязью, и они решили приехать без предупреждения.

Али вышла в коридор и услышала финальный обрывок череды проклятий. У нее напряглись плечи. Белая как мел Винтер стояла перед раздевалкой и ошарашено смотрела дальше в коридор. Проследив за ее взглядом, Али дернулась назад, словно ее ударили по лицу. Там стоял тот самый человек в грязном брезентовом пальто. В вытянутой руке он держал пистолет, целясь прямо в Винтер.

Бо быстро прошла по вестибюлю и вышла на улицу, собираясь доехать до пожарной станции на метро, а там попросить капитана Джеффриса поставить ее в расписание. Не дойдя до тротуара, Бо услышала вой сирен. Из-за угла выскочили пожарная машина, автомобиль «скорой помощи», три полицейских машины и остановились перед больницей. Бо узнала свой расчет, и подбежала к одному из пожарных, вылезавших из машины. – Что происходит?

– Точно не знаю, нас вызвали в качестве подкрепления, – сообщил ей Дэйви и прислонился к машине. Капитан Джеффрис в это время говорил с кем-то по рации. Патрульные полицейские машины, сверкая мигалками, перегородили движение по улице в обоих направлениях. Подъехал утыканный антеннами фургон – мобильный командный пункт. Из распахнувшихся задних дверей выскочили полицейские спецназовцы в полном вооружении и побежали по подъездной дороге к входу в отделение «скорой помощи».

Бо проследила за ними взглядом, нехорошее предчувствие охватывало ее все больше и больше. Что-то случилось. Она протолкалась к Джеффрису.

– Капитан! Вы знаете, что здесь…

– Вооруженный бандит, – коротко сказал он. – Больница оцеплена.

– Где? – уточнила Бо, холодея внутри.

Медсестра со «скорой» позвонила. Что ты здесь делаешь?

Была наверху, у Бобби. – Бо задумалась и окинула взглядом вооруженных охранников, преградивших вход в больничный вестибюль, откуда она только что вышла. Она прикидывала, удастся ли ей войти обратно в больницу при таком раскладе. В отделение «скорой помощи» проник какой-то маньяк с оружием. Там могла быть Али. Джеффрис, должно быть, прочел ее мысли, потому что гаркнул ей прямо в лицо:

– Даже не думай об этом! Никаких геройских выходок сегодня! Понятно?

Бо схватила начальника за локоть. – Слушайте, я же член спасательной группы. Я хочу участвовать в этой операции.

Капитан смерил ее жестким взглядом. – Первая группа пойдет внутрь за спецназом. Иди, экипируйся и подойди к Рисе Сантос, будешь выполнять ее приказы.

– Есть, сэр! – сказала Бо и спустя секунду добавила: – Спасибо.

***

– Не двигайтесь! – прокричал вооруженный мужчина. Его голос дрожал, а взгляд дико метался между Винтер и Али.

– Я могу достать тебе все, что хочешь, – спокойно сказала Али. Все, о чем она сейчас думала, – это как защитить Винтер и ее ребенка. Для этого было необходимо переключить внимание мужчины на себя. – Она ничем тебе не поможет, а я могу.

Ее слова возымели эффект – мужчина перевел пистолет с Винтер на нее. Али подняла руки, продолжая перетягивать ситуацию на себя.

– Я здесь главная, так что тебе нужна как раз я.

С этими словами Али медленно пошла по коридору, пока не оказалась между мужчиной и Винтер. Не отрывая от него взгляда. Али тихо сказала подруге:

– Иди в раздевалку, запри дверь и не выходи оттуда до приезда полиции.

– Али! – услышала она взволнованный шепот Винтер где-то позади себя.

– Что тебе нужно? – громко спросила Али у мужчины, который стоял в конце коридора. – Давай, Винтер! Дверь в раздевалку справа от тебя. Просто зайди туда.

– Эй! – заорал мужчина, увидев, как одна из женщин исчезла. Он сделал шаг вперед, пистолет в его руке ходил ходуном.

– Все нормально – быстро сказала Али. – Я тебе помогу.

– Где моя жена?

– Как ее зовут? – По спине Али струился пот. Краем глаза она заметила, как Нэнси двигает тележки с медицинским оборудованием к стеклянной двери, баррикадируясь изнутри. Значит, она все слышала и поняла, что происходит. Камера слежения, висевшая над главным входом прямо позади мужчины, медленно поворачивалась, и Али пыталась туда не смотреть. Кто-то наблюдал за ними позади двойных дверей, ведущих в травматологию. Помощь наверняка идет. Ей просто нужно отвлечь его, пока не приедет полиция. Ей было уже не страшно, Винтер в безопасности, это самое главное. Она не потеряет свою подругу.

***

Бо взяла выездную аптечку и придвинулась к спецназовцам, обступившим монитор, который поставили на металлический складной стул. Спецназовцы устроили командный пост за углом от главного входа в приемный покой травматологии. Бо видела не весь экран, но, тем не менее, увидела достаточно, чтобы ее прошиб холодный пот, а к горлу подкатила тошнота. В конце пустого коридора лицом к мужчине, позади которого висела камера, одна-одинешенька стояла Али. Лицо нападавшего было видно плохо, зато оружие в его руке сомнений не вызывало. Дуло пистолета смотрело прямо на Али.

– Мы можем получить звук? – спросил командир спецназовцев, хлопнув техника рукой по плечу. Склонившись над экраном, тот колдовал над обеспечением трансляции. – Там глухо, как в танке, один вход и один выход.

– Нам повезло, что есть хотя бы видео. Мы не можем рисковать и сверлить канал для звука, он услышит. – Пояснил техник. – Он же весь как на иголках. Нам придется тянуть линию по коридору и под этими дверями, на это уйдет несколько минут.

– Как на счет позвонить в приемный покой? Там наверняка есть кто-то еще, Али не может быть там одна. – Предложила Бо.

Командир покачал головой. – Не хочу, чтобы он услышал телефонный звонок. Судя по его виду, сейчас его может вспугнуть все что угодно.

– Может, тогда радиосвязь? – настаивала Бо. – Которую мы используем во время спасательных операций. Он ничего не услышит.

А это мысль, – сказал командир спецназа и повернулся к Рисе Сантос, сидевшей на корточках рядом с Бо. – У нас есть радиосвязь?

– Вот, первый канал, – сказала та, протягивая ему свою рацию.

Бо в пол-уха слушала, как спецназовец разговаривает с кем-то в приемном покое, уточняя число и местонахождение заложников. Ее взгляд был прикован к монитору. Али разговаривала с мужчиной и выглядела поразительно, если не сказать пугающе, спокойной. Бо боялась отвести от нее взгляд. Стоять в бездействии, беспомощно наблюдая за пистолетом, нацеленным Али в грудь, было невыносимо, у Бо было такое чувство, что она сейчас вылезет из кожи вон. Она должна найти способ, как пробраться через эти двери, а потом по длинному пустынному коридору, чтобы прикрыть Али от этого сумасшедшего. В крови у нее бурлил адреналин. Напряженная до предела, Бо дрожала, словно скаковая лошадь в загоне перед стартом. От собственного бессилия ее даже затошнило.

– Он что-то совсем разошелся, капитан, – тревожно сказал один из спецназовцев.

– Будем надеяться, что она как-нибудь его уговорит, потому что если нам придется туда лезть, наверняка будут проблемы. – Ответил ему командир.

***

– Как вас зовут? – спросила Али.

– Мартин Кэмпбелл. Где моя жена?

В первое мгновение у Али в голове ничего не щелкнуло, но потом она вспомнила женщину в коматозном состоянии, лежавшую у них в приемном покое. Трина Кэмпбелл.

– Вашу жену зовут Трина?

Лицо мужчины исказилось от злобы. – Да, черт подери. И кто-то забрал ее. Прямо из нашего дома.

– Ей требовалась медицинская помощь. Она здесь, о ней позаботятся. Почему бы вам не опустить пистолет…

– Я хочу увидеть ее. Прямо сейчас! – Мужчина расхаживал взад и вперед, схватившись одной рукой за голову. Пистолет, зажатый у него в другой руке, описывал дикие кривые, неизменно оказываясь на линии груди Али. – Что она вам наплела? Вранье, сплошное вранье! Где она?

– Мистер Кэмпбелл, я с радостью провожу вас к жене, как только смогу. Пожалуйста, опустите…

– Нет! – выкрикнул мужчина, вцепившись в пистолет обеими руками. – Нет и еще раз нет! Я не собираюсь помогать вам! Это вы во всем виноваты! Эго ваша вина.

До Али долетел громкий треск, и тут же ее голову обожгло раскаленным огнем. Она не удержалась на ногах, но постаралась упасть так, чтобы своим телом загородить дверь, за которой пряталась Винтер.

Глава четырнадцатая

Командир спецназа заорал «пошли, пошли, пошли!», и Бо вскочила на ноги, рванувшись через серые металлические двери вместе с первой волной вооруженных до зубов спецназовцев. Они навалились на мужчину с пистолетом, а Бо перепрыгнула через эту кучу-малу и со всех ног помчалась дальше по коридору. Али лежала на боку, держась одной рукой за лицо. По ее пальцам и дальше по руке струилась, стекая на пол, кровь.

– Али! – воскликнула Бо, с размаху падая на колени рядом с раненой женщиной, – Али, ты меня слышишь?

– Винтер, – выдохнула Али. От боли у нее кружилась голова, и она едва сдерживала приступ рвоты. Ее желудок взбунтовался, когда она попыталась встать на колени, и она упала обратно на бок. – Позаботьтесь о Винтер.

Как только Бо услышала голос Али, ее пульс, до этого подскочивший до заоблачных высот, стал успокаиваться.

– Полиция о ней позаботится. Дай, я тебя осмотрю.

– Бо? – Али смахнула кровь, заливавшую ей глаза. – Это ты, Бо?

– Да, это я. – Бо быстро вытащила из аптечки манжету для измерения давления и обернула ее вокруг руки Али. По коридору разносились выкрики «чисто!» Давление было сто на шестьдесят, но рана на голове у Али была приличная. Ей нужна была жидкость. Бо перетянула жгутом руку доктора повыше локтя, вытащила из пластиковой упаковки катетер для капельницы и ввела иглу в вену, приклеив ее к гладкой коже липкой лентой. Катетер Бо вставила в емкость с соляным раствором, продолжая тем временем осматривать Али. Сколько было выстрелов, один или больше?

– Куда ты ранена?

– В голову. – Али зажмурилась от попавшего ей в глаза света. В глазах у нее двоилось. – Кажется, небольшое сотрясение. Винтер в раздевалке. Проверь, все ли с ней в порядке.

– Сейчас, – пробормотала Бо. – Она пропитала солевым раствором марлевый компресс. Тем временем один из спецназовцев забарабанил в дверь раздевалки, крикнув «полиция!» – Ты точно уверена, что только в голову?

– Да… О-о-о! Черт, меня сейчас стошнит.

– Ну и пусть тошнит, не проблема. – Бо быстро поднесла к лицу Али маленькую пластмассовую ванночку. Потом она одной рукой отвела назад волосы с лица доктора, а другой рукой приложила компресс к длинной ране на левом виске. Бо поддерживала голову Али, пока ту сотрясали рвотные спазмы.

– Господи, как же я это ненавижу. – Задыхаясь, призналась Али.

– Я тоже, – со смехом сказала Бо.

– Помоги мне сесть.

– Исключено, док. Тебе нужно лежать, пока мы не переложим тебя на каталку. – Бо оглянулась по сторонам и увидела темнокожую женщину в медкостюме, которая спешила к ним, выбежав из приемного покоя. – Притащите сюда каталку! Сможете?

– Да, сейчас. Я вызвала дежурных врачей, но к нам пока никого не пускают. Где доктор Томпсон?!

– Я здесь, – сказала Винтер, выходя из раздевалки. При виде Али с ее лица схлынула кровь, она споткнулась и замерла на месте. – Господи, о, боже мой, Али!

– Да я в порядке, – сказала Али.

– В каком она состоянии? – спросила Винтер, посмотрев на Бо.

– Огнестрельное ранение в голову. Основные показатели стабильны. Сознание ясное, ориентируется. Нам нужна каталка, кто-нибудь, помогите уже!

Медсестра и один из пожарных, наконец, прикатили каталку, и с их помощью Бо, продолжая поддерживать Али за шею, помогла ей туда лечь.

– Со мной все нормально, – повторила Али и, стиснув Бо за руку, попыталась сесть на каталке.

– Да, с тобой все будет в порядке, но ты должна полежать, пока мы тебя не осмотрим. – Бо жестом попросила медсестру подержать вместо нее марлевый компресс на лбу Али, а сама положила руку к ней на плечо и покатила каталку в приемный покой. Бо посмотрела в темные глаза Али. Она почувствовала такое облегчение, увидев в них привычный острый ум и легкое раздражение, что, не удержавшись, провела тыльной стороной пальцев по ее щеке. – Постарайся быть примерным пациентом.

Губы Али разошлись от удивления, и она пытливо посмотрела Бо прямо в глаза. – У меня нет на это времени.

– Я знаю, это трудно, – тихо сказала Бо. – Просто потерпи немножко.

Когда они въехали в приемный покой, рядом с Бо у каталки встала Винтер. – Дай мне ее осмотреть.

– Нет, вызови какого-нибудь ординатора, велела Али. – Потом позвони Пирс, пусть она придет сюда и заберет тебя. Поезжай домой.

– Али, давай без глупостей! – Винтер надела перчатки и убрала с раны компресс. – У тебя открытая рана двенадцать сантиметров длиной, которую нужно обработать и зашить. Кроме того, тебе нужно сделать томографию. Никуда я не поеду.

– Поедете, доктор Томпсон, еще как поедете, – услышали они глубокий мужской голос сзади. – Я сам займусь доктором Торво.

– Эмброуз, – сказала потрясенная Винтер.

– С тобой все в порядке, как я полагаю? – спросил Эмброуз, окинув пристальным взглядом всю Винтер, сверху донизу.

– Да.

– Пирс уже на подходе. Я думаю, пока тебе лучше где-нибудь прилечь.

– Со мной ничего…

Али стиснула Винтер за руку. – Сделай это ради меня, солнышко.

Винтер закрыла глаза и набрала в легкие побольше воздуха. – Хорошо, только ради тебя.

– Медсестра, пожалуйста, проводите доктора Томпсон, пусть она обязательно ляжет. А потом приготовьте мне набор для наложения швов. Перчатки восьмерка.

– Да, доктор Рифкин, – ответила медсестра.

Бо выпрямилась, когда мужчина, наконец, перевел взгляд на нее. – Дальше я все сделаю сам, – сказал он.

– Я и не претендую, но остаюсь.

Брови доктора слегка приподнялись.

– Понятно, – сказал он.

Бо сомневалась, что он понял, что к чему, но ей было наплевать, что он там думает. Она не знала, кем был этот мужчина с аристократичной внешностью, одетый в дорогой костюм-тройку, но, судя по его манере держаться, он привык к тому, что его приказы выполняются беспрекословно. Медсестра назвала его доктор Рифкин, из чего Бо сделала вывод, что он, наверное, возглавляет хирургическое отделение. Впрочем, ей опять же было по барабану, кто он и что он. Она не собиралась уходить из приемного покоя, не убедившись, что с Али действительно все в порядке.

– Бо, как ты вообще здесь оказалась? – спросила Али.

– Я же была поблизости, помнишь?

– В последний раз, когда мы виделись, ты была не на дежурстве, – с улыбкой сказала Али.

– Люблю быть в эпицентре событий, а у вас здесь явно скучать не приходится.

Али поморщилась, когда доктор Рифкин вколол ей лидокаин вдоль линии волос. Бо взяла ее за руку и держала, стараясь не кривиться от боли, когда Али с силой сжимала ее пальцы. Пуля разорвала кожу на лбу Али до кости, но точно не проникла внутрь черепа. В противном случае Али была бы мертва. Вот так просто, один миг – и ее нет. Те несколько секунд у лифта, когда между ними возникла близость, тонкая связь, которая начала зарождаться между ними, – все это могли с легкостью разрушить. Перечеркнуть раз и навсегда такую обнадеживающую перспективу чего-то большего между ними. Мысль о том, что она только что могла потерять возможность лучше узнать Али, поразила Бо в самое сердце, и по ее телу прокатилась дрожь.

– Бо, эй, ты что? – прошептала Али.

Бо покачала головой, прогоняя мрачные мысли, и заставила себя улыбнуться. – Между прочим, это не я лежу на каталке. Я-то в порядке.

– Тебе необязательно оставаться здесь. – Сказала Али.

– Да, необязательно, но я все же останусь. – Бо понаблюдала за доктором Рифкиным. Он работал быстро и эффективно: обработал рану, обрезал торчавшие кусочки мышцы и подкожную основу, обгоревшую от пули. Врач ловко орудовал инструментами, его движения были проворными и точными, чувствовалось, что работает профессионал, и Бо это порадовало.

Двери разъехались, и в приемный покой вбежала одетая в темно-бордовый костюм брюнетка, которую Бо видела с Али и доктором Томпсон в больничном вестибюле. Вид у нее был растрепанный и безумный.

– Винтер! Где Винтер?! – Она резко затормозила у каталки. – О боже, Али! Винтер, она…

– С ней все в порядке, – невозмутимо сказал доктор Рифкин. – С доктором Томпсон ничего не случилось. Она прилегла. Мне кажется, тебе стоит отвезти ее домой.

– Пирс, с ней абсолютно ничего не случилось, – спокойным тоном добавила Али. – Ей ничего не угрожало. Но все-таки у нее стресс. Присмотри за ней сегодня вечером.

– Папа, тебе нужна помощь? – спросила Пирс, постепенно приходя в себя.

– Думаю, я справлюсь.

Пирс бросила взгляд на Бо, которая все еще держала Али за руку, потом наклонилась и поцеловала Али в щеку.

– Ну как ты?

– Голова нереально раскалывается, но, в остальном, жить буду. Иди, найди Винтер и увези ее домой.

– Точно? Мы можем подождать, пока с тобой закончат; Ты можешь поехать к нам.

– Нет, спасибо, – сразу отказалась Али. – Вы лучше позаботьтесь друг о друге. Со мной все будет отлично.

– Мы оставим доктора Торво здесь для наблюдения, – объявил доктор Рифкин.

– Нет, мы не оставим! – возразила Али. – Не нужно оформлять меня в больницу. Я даже сознания не теряла. У меня просто рана на голове, ну что ты выдумываешь, бога ради, Эмброуз!

– Я могу проводить Али домой, – предложила Бо.

– Боюсь, этот вариант не подходит, – сказал доктор Рифкин. – В результате огнестрельного ранения возникают сильные ударные…

– Ударные волны, которые могут повредить ткани на каком-то расстоянии от самой раны. Да, я знаю, – перебила его Бо. – Существует вероятность возникновения отека головного мозга вследствие непроникающих огнестрельных ранений черепа, она крошечная, но все-таки есть. Также, нельзя исключать риск кровотечения, которое может начаться позднее. По этой причине, за пострадавшим необходимо вести наблюдение с регулярной нейродиагностикой в течение первых двадцати четырех часов после ранения. Именно поэтому я собираюсь отвезти ее домой и понаблюдать.

– Нет, ты этого не сделаешь, – сопротивлялась Али.

– Замечательно. Вы парамедик? – спросил доктор Рифкин. Он закончил зашивать верхний слой кожи на лбу Али и ловко обрезал конец хирургической нити.

– Да. Я вхожу в новую аварийно-спасательную группу.

– Хорошо. Тогда она будет в надежных руках. – Он стянул перчатки, выбросил их в помеченное красной линией мусорное ведро и снял с вешалки свой пиджак, который повесил туда, перед тем как заняться раной Али. Потом он сказал Пирс: – Я буду здесь почти весь вечер, если что, звоните. Пришлю к вам главного акушера-гинеколога в случае необходимости.

– Спасибо, сэр, – сказала Пирс, проведя рукой по волосам. Она снова посмотрела на Али. – Ты точно не хочешь, чтобы я осталась?

– Ну, хватит уже. Отыщи жену и отвези ее домой.

– Да, так и сделаю. – Пирс криво улыбнулась и перевела взгляд на Бо. – Ты все сделаешь как надо?

– Без проблем.

Али тяжело вздохнула и заявила с раздражением в голосе: – В этом облаке тестостерона задохнуться можно!

Бо ухмыльнулась, бросив взгляд на Пирс, а та расхохоталась.

– Мне нужно отчитаться перед капитаном, – сказала Бо, обращаясь к Али. – Я сбегаю к нему и вернусь, пока тебе будут делать томографию.

– Ты не должна все это делать. – Али говорила тихим голосом, чтобы не услышал Эмброуз. – Мы обе знаем, что со мной все будет нормально. Ты не проведешь со мной ночь, это исключено.

– Я отвезу тебя домой, а там разберемся, – сказала Бо.

– Я не нуждаюсь в твоей заботе.

– Может, и не нуждаешься, – сухо улыбнулась Бо, – но деваться тебе некуда.

Али вцепилась в дверную ручку такси с такой силой, что у нее заныла рука. Зато эти неприятные ощущения хотя бы как-то отвлекали ее от рвотных позывов. Она только что прополоскала рот после первого приступа и не собиралась проходить это по новому кругу. Прохладная ладонь легла ей под волосы на шею и совершила несколько круговых движений. Али закрыла глаза и позволила Бо притянуть ее к своему плечу.

– Скоро уже приедем, – пробормотала Бо.

– Никогда не замечала, как много рытвин на дороге между 34-й и 22-й улицей.

Такси круто завернуло за угол, и Али тихо застонала. Каждый раз, когда машину подбрасывало или слегка заносило, или когда таксист резко давал по газам, или тормозил, у нее было такое чувство, что ей отпиливают голову каким-нибудь затупленным мачете. Единственное, что удерживало Али от извержения на колени Бо, было огромное нежелание признавать, что ей на самом деле требовалась помощь этого человека. Ей было трудно передвигаться самостоятельно, потому что от малейшего света у нее было такое чувство, будто ей в глаза вгоняют сосульки. Вдобавок, у нее перед глазами все расплывалось и множилось. Сомневаться не приходилось – у нее сотрясение мозга.

– Скажи ему, пусть остановится. – Настойчиво попросила Али. – Бо, меня сейчас…

– Дыши глубоко. Медленно, ровно. Держись. – Бо легонько помассировала ей шею и громко сказала водителю; – Эй, приятель, можно поаккуратней?

Али сидела с закрытыми глазами. Она обняла Бо рукой, чтобы ее меньше трясло на ходу. У Бо было такое крепкое тело. Она была нежной и сильной одновременно. Ее рука, лежавшая у Али на затылке, давала опору и в то же время успокаивала. А еще от Бо так вкусно пахло. Куртка на ней была расстегнута, и мягкая хлопковая футболка, к которой Али прикасалась щекой, пахла, как снежное утро, – запах был чистым, свежим, бодрящим. Из-под футболки доносился легкий дразнящий запах мускуса и сигарет, вызывавший ассоциации с игрой пламени в камине глухой зимней ночью. Али вцепилась в Бо еще сильнее, борясь с очередной волной тошноты и боли, и, когда она склонила голову, ее губы задели шею Бо. Али почувствовала рукой, как Бо в один миг напряглась.

– Прости, – пробормотала она.

– Ничего. – Бо передвинула руку с шеи Али и обняла ее за плечо. – Вот мы и приехали. Готова к выходу?

– Слава Богу! Вытащи меня уже из этой камеры пыток. – Услышав в голосе доктора недовольство, Бо тихонько рассмеялась и едва удержалась, чтобы не потереться щекой о макушку прильнувшей к ней Али. Ей было так хорошо, просто не передать. Бо не помнила, когда в последний раз обнимала женщину просто так. На ум приходил лишь секс, но такого удовлетворения, какое она испытывала сейчас, Бо не помнила даже после оргазма. Упругое тело Али было столь же прекрасно, как ее острый и быстрый ум. А ее кожа… Господи, она была такая мягкая и гладкая. В пальцах у Бо, до сих пор покалывало от случайного прикосновения губ Али к ее шее, и этот ток шел прямиком вниз по телу, вызывая ноющее желание между ног.

– Посиди здесь, я сейчас выйду и помогу тебе. – Попросила Бо, надеясь, что Али не заметит внезапную хрипотцу в ее голосе.

– Спасибо, положусь на тебя. Сейчас, смена поз дается мне не слишком легко. Будь осторожней, – слабым голосом прошептала Али.

– Да, мэм. – Бо протянула водителю двадцатидолларовую купюру, вышла из машины и поспешила к другой пассажирской двери. Она открыла дверь и нагнулась в салон. – Ну что, готова?

Али осторожно придвинулась к краю сидения и обвила Бо рукой за плечи. – Готова, – подтвердила она.

Бо медленно выпрямилась, поддерживая Али за талию. Али прислонилась к ней и ухватилась за ее бедра. Они оказались лицом к лицу, их губы почти соприкасались. Бо сглотнула, по ее животу волнами расходилось удовольствие.

– Все нормально?

– Да, – ответила Али, уцепившись за уверенный взгляд Бо. – У тебя хорошо получается.

– Спасибо.

От яркого полуденного солнца Али зажмурилась.

– И ты даже не скажешь, что у тебя хорошо получается абсолютно все, а не только это?

– Не сегодня. – Бо медленно повела Али к крыльцу дома, на который показала ей доктор. – Подожду, пока тебе не станет лучше. Вот тогда ты сможешь оценить мое обаяние во всей красе.

Али слегка ущипнула Бо за ногу. – Просто проводи меня внутрь, и тогда твой долг будет полностью исполнен.

– Я останусь, и у тебя не хватит сил, чтобы мне помешать, – сказала Бо. – Где ключи?

– В правом кармане пальто.

Бо вытащила ключи и открыла входную дверь, не убирая руки с пояса доктора. Она не просто не давала Али упасть, Бо хотелось чувствовать прикосновение к ней.

– Дверь налево, – подсказала Али. Квартира оказалась больше, чем Бо ожидала, и была обставлена в элегантном классическом стиле.

– У тебя просто шикарно.

– Спасибо. – Али, наконец, смогла отпустить Бо и попыталась снять с себя пальто, но Бо мягко остановила ее.

– Позволь я тебе помогу. – Бо сняла с Али пальто и повесила его на вешалку. – Где у тебя спальня?

– Мне лучше просто прилечь на диване в гостиной. Бо взяла Али за локоть. – Хорошо. Куда идти? Али положила обе руки на плечи девушки.

– Я, правда, ценю все, что ты для меня сделала. Когда я увидела тебя рядом после выстрела, мне это очень помогло. И когда ты стояла со мной, пока меня зашивали, и когда ты везла меня домой, спасибо, одним словом. Но сейчас уже все нормально. Мне будет лучше, если ты уйдешь.

– Ты ничего мне не должна, Али, – мягко сказала Бо. – Ни за то, что я сделала в больнице, ни за то, что довезла тебя до дома. Но ты еще не полностью пришла в себя, у тебя светобоязнь, тебя тошнит, и ты мучаешься от боли. Просто необходимо, чтобы кто-то побыл с тобой. Почему бы не я?

Али колебалась. Бо была права: на полное восстановление у нее уйдет еще несколько дней, но реальная угроза ее здоровью существовала лишь сегодня. Али была упрямой, но только не глупой. Она могла позвонить своей подруге Кэтрин и попросить ее звонить ей через каждые несколько часов. Но Кэтрин, наверняка, не согласилась бы на это, а сразу приехала бы к ней сюда. Винтер она беспокоить не хотела. Просить Ральфа, совсем не вариант.

– Без каких-либо претензий, – добавила Бо.

– Надеюсь, ты это серьезно.

Бо кивнула. Да, она сказала это на полном серьезе, потому что Али Торво нужно было ходить с красным знаком с надписью вроде: «Осторожно! Эта женщина опасна для сердца».

Глава пятнадцатая

Бо сверилась с часами. Через двадцать минут нужно будить Али. Она дала ей две таблетки тайленола сразу, как только они сюда приехали, хотя они обе знали, что тайленол не избавит ее от невыносимой головной боли. С учетом вероятности черепно-мозговой травмы, о более сильном болеутоляющем не могло быть и речи. Некоторое время спустя, Али уснула на диване, а Бо устроилась рядом в большом мягком кресле.

День клонился к вечеру, и в гостиной постепенно становилось темнее, но Бо не стала включать свет. Как ни странно, ей не было скучно. Обычно, от безделья она не находила себе места, у нее портилось настроение, но сейчас она просто сидела, глядя на спящую Али, и понимала, что от этого у нее становится только спокойнее на душе. Почувствовав, что в комнате стало прохладнее, Бо встала с кресла, взяла со спинки дивана разноцветное шерстяное покрывало и осторожно накрыла Али, которая все еще была в рабочем медкостюме. У Бо сжалась грудь при виде бледного лица Али и кругов под глазами. От раны на левом виске вниз по щеке расплылся багровый синяк. Али выглядела такой беззащитной и одинокой, что Бо ощутила непреодолимое желание разгладить маленькие морщинки, появившиеся у нее на лбу от боли.

Когда она наклонилась, чтобы погладить Али, та открыла глаза. – Бо?

– Привет, – нежно сказала Бо. – Прости, не хотела тебя будить.

Али повернулась на диване и застонала: у нее затекла шея, а в голове оглушительно стучало. – Который час?

– Часов шесть, наверное. – Бо потянулась к лампе под тканевым абажуром на столике рядом с диваном. – Закрой глаза, я сейчас включу свет.

Спустя мгновение, Али открыла глаза и облокотилась на диван, собираясь встать. – Мне нужно тебя покормить.

– Лучше лежи, – Бо мягко похлопала Али по руке, не разрешая ей встать. – Хотя это предложение весьма кстати. Ты сама голодная?

– О боже, нет, – Али прижала ладонь к животу. – Хотя, надо признать, меня уже не так выворачивает.

– Хорошо. Тогда, если не возражаешь, я пороюсь тебя на кухне и съем что-нибудь.

– Пожалуй, это проблема. Я особо не готовлю.

– Тогда я закажу пиццу. Ты как, не против?

– Конечно, нет, – нахмурилась Али. – Ты, наверняка, заскучала тут до зеленой тоски.

– Да не совсем. Я подумала, было бы неплохо взглянуть на твою библиотеку, если можно. У меня редко получается почитать. В пожарке, мы в основном смотрим телик, играем в карты или в видеоигры.

Али иронично улыбнулась. – По твоему описанию слегка напоминает общагу – ни пива тебе, ни девочек.

Бо опустилась на корточки рядом с диваном, чтобы их лица оказались на одном уровне, и Али не пришлось вытягивать шею. Когда Бо оперлась руками на диван и наклонилась вперед, перед ее взором остались лишь глаза Али. Даже наполненные болью, они были прекрасны.

– Пожалуй, есть немного. Это явно не то место, где можно побыть одному.

– Ты там не единственная женщина, так ведь?

– Да, хотя женщин среди пожарных все равно немного, в целом около пяти процентов.

– Но тебе там нравится?

– Да, нравится. – Бо задумалась, а почему, собственно, ей нравится. Вообще, она редко заморачивалась на такие темы. Она жила, а не тратила время на раздумья. – У нас сплоченная команда, как семья. Работа, это важно. – Она усмехнулась. – И к тому же весело.

– Как тебе удалось так быстро оказаться рядом со мной сегодня? Они же даже травматологов не пускали.

Бо пожала плечами. – Я вошла вместе со спецназом. Для медика-спасателя это обычное дело в такой ситуации.

Али потянулась и дотронулась до футболки Бо. Она вспомнила, как прижималась к этой мягкой ткани щекой, и какое облако разнообразных запахов окутало ее. Теперь, Бо ассоциировалась у нее с этими вкусными ароматами. Еще Али вспомнилось, какой невыразимый ужас обуял ее из-за Винтер, как боль обожгла ей голову, как спокойно ей было от того, что Бо была рядом.

– Кстати, ты разве не должна была надеть бронежилет?

– Ситуация была нестандартная, – хрипло сказала Бо. – В руке у Али, наверное, были горячие угли, потому что от ее легкого прикосновения в груди Бо разгорелся настоящий пожар. Ее соски затвердели и стали заметны под обтягивающей хлопковой футболкой. Бо старалась дышать неглубоко: сделай она глубокий вдох, Али задела бы ее сосок пальцами, а в этом случае она могла совсем лишиться рассудка. Ей уже и так пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не заскулить самым постыдным образом.

Али не могла оторвать глаз от напрягшихся кончиков грудей Бо. Она уже видела ее голую по пояс и знала, что грудь у девушки очень красивая. Это было объективно, чисто эстетически. Но осознание того, что именно ее прикосновение вызвало у Бо такую реакцию, неожиданно наполнило Али благоговейным трепетом и изумлением. Она едва удержалась, чтобы не потрогать торчавший под футболкой сосок своим большим пальцем.

– Ты молодец, не растерялась. Впрочем, я ничуть этому не удивляюсь.

Бо потеряла нить разговора. Она во все глаза смотрела на Али, наблюдая, как расходятся ее губы и как смягчается ее взгляд от пробуждающегося желания. Бо возбудилась – и Али знала это. Больше того, Бо поняла, что Али это нравится. Ноги у нее задрожали, и она свалилась на колени, успев ухватиться рукой за подлокотник дивана. Ладонь Али задела ее сосок, и Бо с трудом подавила стон.

– Прости, – прошептала Али. Бо тяжело дышала, Али тоже. У нее не было никакого права так трогать Бо, и она отдернула руку.

– Еще тайленола? – спросила Бо, гадая, хватит ли ей сил подняться на ноги.

– Пожалуй, хорошая мысль.

Бо встала, стиснув зубы, когда джинсы надавили на набухшую, ставшую особенно чувствительной плоть. Она завелась похлеще, чем в юности, когда начала встречаться со своей первой девушкой. Тогда она кончала с пол-оборота, от одних только поцелуев. Но ей было пятнадцать, так что это еще можно было понять. То, что с ней творилось сейчас, объяснению не поддавалось. – Я сейчас вернусь, – сказала Бо.

– Не спеши, я никуда не денусь.

Бо в шутку подумала, а не заглянуть ли по-быстрому в ванную, чтобы снять напряжение. Минуты хватило бы. С лихвой. Но на самом деле ей не очень-то хотелось. Хватит с нее самоудовлетворения, она уже наелась бесплотных оргазмов за последние дни. Странно, но желать кого-то до боли, оказалось офигительно приятно.

Бо отправилась на кухню, но остановилась на полпути, услышав аккуратный стук в дверь. Она обернулась посмотреть на Али: доктор лежала на диване с закрытыми глазами, ее грудь неровно вздымалась. Елки-палки, что сейчас между ними было?

В дверь снова постучали, и Бо открыла. В коридоре стоял симпатичный седовласый мужчина в компании уродливого бульдога. В руках он держал закрытую форму для запекания. Оттуда так вкусно пахло, что у Бо сразу потекли слюни.

– Привет, – поздоровалась она.

– Это для Али, – сказал незнакомец и протянул ей форму.

Бо на автомате взяла еду и вышла в коридор, почти совсем прикрыв за собой дверь. Понизив голос, она сказала:

– Али сейчас отдыхает.

– Я видел по телевизору, что случилось в больнице. Как она?

– С ней все будет в порядке, просто сейчас ей нужно немного отдыха.

Мужчина смерил Бо долгим внимательным взглядом. Бульдог обнюхивал ее штаны своим влажным приплюснутым носом. Бо молча ждала, чувствуя, что проходит какую-то важную проверку. – Вы вместе работаете в больнице?

Бо отрицательно покачала головой. – Я работаю в пожарной охране.

– Тяжелая работенка.

– Да, бывает.

– Вы присматриваете за ней сегодня?

– Да, – подтвердила Бо.

– Она слишком много работает. Мало спит, забывает поесть вовремя.

Бо приподняла посуду с едой. – Как она только может. Ума не приложу, это же невозможно, когда тебе готовят такую вкуснятину.

Мужчина улыбнулся и они представились друг другу.

– Приятно познакомиться, Ральф.

– Взаимно. – Явно довольный, Ральф кивнул и пошел к себе, бульдог вразвалку потрусил за хозяином.

– Тут для тебя спецдоставка, – сказала Бо, вернувшись к Али.

– Ральф снимает у меня жилье, и еще он мой друг, – медленно повернулась Али и открыла глаза.

– Я догадалась, – сказала Бо, покачав едой. – Он часто для тебя готовит?

– Всякий раз, когда я дома.

– Ты нереально везучая женщина.

– Как гам Ральф? – спросила Али. – Он… слишком много за меня переживает.

– С виду все нормально. Он знает, что случилось. Сказал, что видел по телевизору.

– По телевизору?! Но этого не может быть!

– Я думаю, кто-то тайком сделал себе копию записи с камеры наблюдения и разослал ее по телеканалам. – Бо нахмурилась. Для полного счастья ей еще только пиара не хватало, да и Али тоже будет не в восторге от этого. – Надеюсь, они показали лишь короткий фрагмент. Давай Я отнесу это на кухню, и мы посмотрим новости.

– Если ты не против, помоги мне, пожалуйста, добраться до моей комнаты. Мне хочется принять душ и вымыть голову. Хочу избавиться от крови в волосах.

При воспоминании о том, как кровь заливала волосы Али, текла по ее лицу и капала на пол. Бо передернуло. Боже, пуля прошла так близко. От этих ужасных образов и от мыслей о том, что могло бы случиться, Бо задрожала.

– Бо?

– Да, конечно, я не против! – быстро сказала Бо. – Душ – это как раз то, что нужно.

***

Али помедлила, когда они дошли до отполированной деревянной лестницы, которая вела к спальням на втором этаже. Она явно не смогла бы подняться наверх без посторонней помощи. Из-за головокружения она плохо держалась на ногах, и это было просто опасно. Словно прочитав ее мысли, Бо взяла ее за талию.

– Обхвати меня за плечи, – посоветовала Бо. – Мы пойдем потихоньку.

Для Али это было ужасно – зависеть от кого-то, и особенно от Бо. Меньше всего ей хотелось выглядеть уязвимой и нуждающейся в ком-то, от кого она старалась держаться на безопасном расстоянии. Она едва ли могла отрицать взаимное физическое влечение, возникшее между ними: она уже была не в том возрасте, чтобы врать себе. Она прекрасно видела, как реагирует ее тело на эту девушку, да и Бо, в свою очередь, не скрывала своего интереса. Али чувствовала себя полуживой, боль никак не отпускала ее, но даже это не помешало ей возбудиться, когда она увидела, насколько возбудилась Бо. Обычно одних напрягшихся сосков для нее было маловато, чтобы запустить процесс, но только не в случае с Бо Кросс. Черт, да она стала мокрой, лишь заметив разгорающуюся страсть в глазах Бо.

Все-таки, загреметь вниз по лестнице из-за одного упрямства, навязывавшего ей отказаться от помощи Бо, было верхом идиотизма. В конце концов, она же не малолетняя девчонка. Она будет себя контролировать, даже, если ее либидо окажется сильнее этой кошмарной головной боли.

– Спасибо. – Али положила руку на плечи Бо, и они начали не спеша преодолевать одну ступеньку за другой. Их груди соприкасались, и, к изумлению Али, теперь уже ее сосок вдруг напрягся, а вместе с ним и остальные части тела. Должно быть, вокруг Бо витало гораздо больше феромонов, чем вокруг любой другой женщины, которых Али знала.

– Все в порядке? – спросила Бо, когда Али вдруг запнулась,

– Да, – сквозь стиснутые зубы прошипела Али. – Моя спальня за первой дверью справа.

Бо открыла дверь в спальню. – Вот мы и здесь. Где у тебя ванна?

– Там дальше, слева. Теперь я справлюсь сама.

– Я включу тебе воду и подожду, пока ты будешь принимать душ. От горячей воды у тебя может закружиться голова. Я не хочу, чтобы ты оставалась там одна.

– Ты не пойдешь со мной в душ, Кросс.

Бо усмехнулась, увидев, как взгляд Али резко посуровел. – Идея, конечно, очень соблазнительная, но думаю, сегодня все же не самое подходящее время.

Али невольно рассмеялась. – Ты хотела сказать, что, подходящего времени для тебя в этом смысле вообще не будет?

– Когда мы с тобой окажемся в постели, я не хочу, чтобы нам что-то мешало, – сказала Бо абсолютно серьезно.

– Я смотрю, ты уверена в своих силах. – Тихо сказал Али.

Я уверена в том, чего хочу. – Ответила Бо, хотя на самом деле она изрядно преувеличила. Да, она хотела переспать с Али, это было понятно. Но ей хотелось чего-то большего, но чего именно, – не совсем ясно.

Али еще никогда не видела, чтобы женщина смотрела на нее таким взглядом, каким сейчас смотрела на нее Бо. Словно она была единственной женщиной на свете, и лишь она могла дать Бо то, что она хочет. На какой-то совершенно безумный миг Али захотелось стать той единственной, способной удовлетворить темный огонь желания, полыхавший в глазах Бо. Али сделала шаг назад.

– Все-таки, пойду-ка я в душ.

– Да, хорошая мысль. – Бо обошла Али и направилась в ванную.

Спустя несколько секунд, Али услышала звук воды и тоже пошла в ванную. Ванная комната была довольно большой для старинного дома, но все же, места в ней было маловато. Хотя Бо прислонилась к туалетному столику, все равно они с Али оказались на расстоянии вытянутой руки.

– Все, дальше я сама.

– Я вернусь после того, как ты зайдешь в душ. Вдруг у тебя закружится голова? Если я буду в другой комнате, ничем хорошим это не кончится. Сейчас тебе категорически нельзя падать.

– Сама знаю. Я позову тебя, когда начну мыться.

– И ты даже не попросишь меня зажмуриться, когда я вернусь сюда?

– Я не настолько застенчива. К тому же, разве ты бы закрыла глаза?

– Я не столь благородна, – усмехнулась Бо,

– Ну, все, иди отсюда. Не хочу истратить впустую всю горячую воду.

Посмеиваясь. Бо вышла из ванной. Али разделась, стараясь не слишком сильно наклоняться, чтобы не спровоцировать новый приступ головокружения. Сейчас ей только этого не хватало – грохнуться голой на пол в ванной. Она зашла в душевую кабину и закрыла стеклянные дверцы, которые тут же запотели. Хоть какое-то прикрытие от посторонних глаз.

– Я все! – прокричала Али, стараясь перекрыть шум волы. Хотя стекло и запотело, Али была уверена, что Бо видит очертания ее обнаженного тела. Признавайся, глаза закрыла?

– Нет. – Сказала Бо охрипшим голосом.

– Ты была права, в тебе нет ни капли благородства.

– Как ты себя чувствуешь?

Как она себя чувствовала? В голове Али пронеслось все, что ей пришлось испытать за последние восемь часов: леденящий душу ужас при виде направленного на Винтер пистолета, безграничный страх при мысли о том, что еще одна женщина, которую она любит, может погибнуть, бессильная ярость от бессмысленных смертей, с которыми она сталкивалась ежедневно. Мысленно она увидела Сэмми: вот сестра смеется, рассказывая ей об очередном новом приключении. А вот она лежит на стальном столе, холодная и неподвижная. Она могла потерять Винтер, но этого не случилось. Она могла погибнуть сама, но уцелела. Она была жива, она победила. Али почувствовала себя свободной, бесшабашной. Она выдавила гель из контейнера, прикрепленного к кафелю, повернулась лицом к стеклянной двери и принялась намыливать грудь и живот. За стеклом Али различала лишь силуэт Бо, широкие плечи и узкие бедра, но ее лицо было размыто, как бывает во сне.

– Принимая в расчет все обстоятельства, чувствую я себя очень даже неплохо, – наконец, сказала Али. Она обхватила груди и стала водить по ним руками, вспенивая гель. – Пожалуй, ты можешь уйти. Думаю, со мной ничего не случится.

– Я бы предпочла остаться, – сказала Бо дрогнувшим голосом. – Ты безумно красиво смотришься отсюда.

Али залилась румянцем: в голосе Бо безошибочно угадывалось желание. Ей нравилось возбуждать ее, и у нее не было ни душевных, ни физических сил делать вид, что это не так. Али обвела большими пальцами свои затвердевшие соски.

– Я бы все же предпочла, чтобы ты ушла.

– Ты ведь знаешь, что я смотрю на тебя?

Али погладила груди, слегка их сжала. Внутри у нее все трепетало. – Да.

– Ты же знаешь, как это на меня действует? – спросила Бо.

Али прислонилась к стене, ноги у нее вдруг подогнулись. Ей не хотелось думать про Сэмми или про то, какой бессмысленной и несправедливой могла быть судьба. Не хотелось снова прокручивать в голове те несколько секунд, когда ей казалось, что она может потерять Винтер и ее ребенка. Она больше не могла выносить боль, терзавшую ее душу и тело. Все, чего ей сейчас хотелось, – это освободиться от страданий, хотя бы, на несколько милосердных мгновений. Разве она хотела так многого?

– Пока я не попросила тебя сказать это, тебе лучше уйти. – Сказала Али, чувствуя, что говорит задыхающимся голосом.

– Неужели все будет так плохо? Если я скажу тебе, что чувствую? – резко спросила Бо, словно догадавшись, о чем думала Али. – Если скажу, что представляю свои руки там, где сейчас твои? Представляю, что это я ласкаю твою грудь и глажу большими пальцами твои соски?

Али сильнее сжала себе грудь, ее пальцы обводили соски. Когда до нее дошло, что она делает, у нее вырвался дрожащий стон. – Если кто-нибудь из нас не остановится, потом мы пожалеем об этом. – Сказала Али.

– Это почему? – Бо подошла ближе и прижала ладонь к стеклу. – Я не стану открывать дверь, обещаю.

Али приложила свою ладонь к ладони Бо с другой стороны кабинки. Вид собственных дрожащих пальцев потряс ее. – Я верю тебе. Просто я не уверена, что сама не попрошу тебя открыть дверь.

Бо убрала руку. – Я пойду в комнату. Тебе нужно прийти в себя после всего, что сегодня произошло. Вдобавок, я не хочу, чтобы ты о чем-то пожалела, после нашего первого раза.

– Бо! – прошептала Али, сама не зная, что она хотела сказать. – Прости меня. Я хочу тебя. Уходи. Останься.

Когда тень Бо мелькнула и исчезла, Али ощутила разочарование, смешанное с облегчением. Сейчас она была явно не в той форме, чтобы получить полноценное удовольствие от секса. Но, когда она стала намыливать себе живот и бедра, ее тело задрожало. Али задумалась, может. Винтер и права. Секс ради секса. Просто для удовольствия. Может, у нее и в самом деле получится?

Глава шестнадцатая

Бо присела на край кровати и вцепилась в матрас обеими руками, прислушиваясь к шуму воды в ванной. Уйти оттуда оказалось труднее, чем найти в горящее здание. Она привыкла без оглядки нестись навстречу опасности, жила на адреналине, который получала в опасных для жизни ситуациях, выходя из них целой и невредимой. Этот экстаз был сродни оргазму, а удовлетворения от него, зачастую, было и того больше. День за днем Бо училась противостоять неопределенности, страху и уязвимости, дразня смерть и выходя из этой схватки победителем. Но Али Торво оказалась опаснее пожара пятой категории. Она проникла в ее голову, забралась под кожу, с каждым днем пробираясь все глубже в душу и ставя под сомнение все, о чем Бо думала, к чему стремилась и в чем нуждалась, пробуждая в ней какой-то животный голод, неподконтрольный рассудку.

Очертания тела Али за стеклом, но которому стекали струи воды, были живым воплощением произведения искусства. Округлость груди, изгиб бедер, плавные линии рук и ног, от которых было невозможно оторвать взгляд, вместе создавали почти потустороннюю, мистическую красоту. Впрочем, реакция Бо на это прекрасное видение за стеклом была отнюдь не платоническая. У нее за плечами был солидный опыт по части женщин: бурные игры в постели, секс-марафоны, растягивавшиеся на все выходные, и даже несколько нежных ночей. Но еще никогда, ее не охватывало столь острое желание прикоснуться к женщине, что от боли, сводившей низ живота, к глазам подступали слезы. Открой она дверцы душевой кабины, она бы вряд ли спокойно выдержала один поцелуй. Либо она полностью утратила бы контроль над собой и кончила, лишь прикоснувшись к этой женщине, либо взяла бы ее слишком грубо и слишком быстро. Однако Бо не хотела, чтобы все произошло именно так, даже будь Али полностью здоровой, без этого ранения. Проблема была в том, что, похоже, она не могла себя контролировать, как обычно. Бо привыкла сама задавать ритм, насколько быстро и жестко ну, или медленно – действовать, но стоило ей лишь посмотреть на Али, как она теряла над собой контроль. В данный момент, она определенно не могла позволить себе рисковать и дотронуться до Али. Не сейчас, когда она была не совсем здорова. Бо понимала, что могла с легкостью сорваться.

Боже, да что с ней такое? Какого черта она воображает, как ласкает Али? Она привезла доктора домой и осталась здесь, чтобы позаботиться о ней. А не переспать! Бо в отчаянии уронила голову на руки, пытаясь вернуть хотя бы остатки разума в затуманенный страстью мозг,

Услышав звонок мобильного, Бо, все так же понурив голову и не открывая глаз, достала телефон из кармана и ответила на звонок: – Кросс.

– Это же тебя показывали по телевизору, да? – услышала Бо. – Прямо в центре какой-то перестрелки? – Судя по голосу, Джилли была одновременно очень напугана и зла.

– Это была никакая не перестрелка…

– Тебе не пришло в голову, что вообще-то было нужно мне позвонить?

Бо подавила в себе желание оправдаться. – Прости.

– Знаешь что, Бо, иногда одних извинений мало. Если ты не хочешь, чтобы о тебе беспокоились, это еще не значит, что мы этого не делаем.

– Джилли, – устало вздохнула Бо. Ее сестра очень редко злилась на нее по-настоящему, а когда это случалось, то практически всегда из-за того, что Бо не на шутку задевала ее. – Только не обижайся, но сколько лет ты за меня все волнуешься и волнуешься, может, уже хватит?

– Это никогда не закончится. Бо. Неужели ты этого не понимаешь? Когда любишь кого-то, невозможно перестать заботиться и беспокоиться о нем.

– Может, я сыта по горло тем, что кто-то переживает за меня всю дорогу. – Бо мутило внутри. На нее обрушилось возбуждение, бессилие и отчаяние, она чувствовала себя совершенно без сил, измученная тревогами, сначала из-за Бобби, а потом из-за Али. В довершение ко всему, сейчас она причиняла боль человеку, ранить которого ей не хотелось ни при каких обстоятельствах. – Вдруг, однажды, ты поймешь, что я не стою того, чтобы за меня волновались.

– Бо, черт возьми…

– Прости, Джилли, договорим позже. – Бо отключилась и потерла телефоном лоб. Она подумала, а не совершила ли ошибку, переехав к Джилли и вторгнувшись в жизнь сестры снова? Она скучала по ней, когда они были вдалеке друг от друга, но эта дистанция, которую Бо поддерживала годами, используя в качестве предлога свою работу, переносилась куда легче, чем чувство вины.

– У тебя все нормально? – спросила, стоявшая в дверях Али, хотя было очевидно, что у Бо все далеко не в порядке. Судя по ее виду и по голосу, ей только что хорошенько досталось. Кем бы ни была эта Джилли, она значила для Бо больше, чем временная подружка. Али затянула потуже свой махровый халат, будто ткань могла отгородить ее от правды, знать которую ей, кажется, совсем не хотелось. Но после смерти Сэмми она дала себе зарок, что больше никогда не будет прятаться от суровой реальности. Тебе нужно идти, Бо. Позаботься о… своей жизни.

– Я должна перед тобой извиниться, – сказала Бо и положила телефон обратно в карман. – Я перешла границы.

Али присела рядом, но, не дотрагиваясь до Бо. – Я пытаюсь понять, за что ты извиняешься, но пока никак не пойму.

Бо искоса посмотрела на нее. На шее Али сверкали завитки темных волос. Даже в слабом свете ночника кожа Али отливала цветом слоновой кости. Лиловый кровоподтек на ее лице расплылся почти до челюсти. Бо встала с кровати и откинула покрывало. – Тебе нужно прилечь.

– Сначала ответь на вопрос.

– О, Господи, да тебя ранили из пистолета сегодня утром! – не выдержала Бо. – Я привезла тебя домой, чтобы ты отдохнула. Я осталась с тобой, чтобы с тобой точно все было нормально, а в итоге пыталась соблазнить тебя!

– Кто это был, Бо?

– Что?!

– Тебе сейчас звонили. С кем ты разговаривала? С той рыжеволосой женщиной, с которой я видела тебя в больнице.

– Да, но…

– Судя по тому, что я услышала, тебе сейчас нужно быть где-то в другом месте. Я же тебе говорила, что со мной уже ничего не случится.

– Я вообще не понимаю, о чем ты. Как это мы перескочили от того, что было между нами несколько минут назад, к моей сестре? Она-то здесь причем?

– Твоя сестра? – Али постаралась быстро вспомнить, как выглядела рыжеволосая женщина. Свет в палате реанимации был тусклым, и она не разглядела незнакомку как следует, но сейчас, вызвав ее образ в памяти. Али увидела овал ее лица, скулы, форму носа. Это была Бо. только старше и чуть мягче.

– Значит, это была твоя сестра.

– Да, Джилли. И что?

– Я случайно услышала часть вашего разговора, и мне показалось, что она очень расстроена.

Бо лишь вздохнула. – Она увидела какой-то репортаж про перестрелку и узнала меня. Я должна была ей позвонить, но не позвонила. Знай я, что эту долбаную запись продолжат крутить по телику, я бы отзвонилась.

– Есть еще кто-то, кому тебе нужно было позвонить? – спросила Али.

– Нет, – ответила Бо, глядя ей прямо в глаза.

Это была ее сестра. Али улыбнулась про себя и с осторожностью встала. Пока она не тянула даже на ходячего больного: ей до сих пор было тяжело даже просто стоять на ногах. – Ты права, мне нужно прилечь. Я собираюсь снять халат. Закрой глаза и отвернись – или нет. В общем, как хочешь.

– Боже, – прошептала Бо и быстро повернулась к Али спиной. Она услышала, как зашуршало покрывало, и додумала, как длинные голые ноги Али скользят меж белых простыней. Она представила, как встретились прохладная ткань и теплая плоть, и воображение дорисовало ей выступившую от возбуждения влагу и тонкий запах, выдававший желание. Бо дернулась и задрожала всем телом.

– Теперь можно.

Бо засунула руки в карманы джинсов, но продолжала стоять к Али спиной. Теперь можно?! Ничего подобного.

– Пойду вниз, перехвачу, что там Ральф принес. Ты есть не хочешь?

– Нет, спасибо. – Али похлопала по кровати возле себя. – Посиди немного, а потом пойдешь.

– Не думаю, что это очень хорошая идея.

– Ты чего-то боишься? – Бо слегка обернулась. Али полулежала на подушках, натянув по грудь простынь и положив руки сверху. Ее грудь прекрасно выделялась под тонкой белой тканью. После одного удара током, теперь на Бо обрушились непрерывные разряды. Неужели Али не видит, как ее трясет?

– Я всего лишь думаю, что нам нужен таймаут.

– Хорошо, ты возьмешь таймаут, а я пока кое-что скажу, – рассмеялась Али. – Для начала, ты не соблазняла меня, пока я мылась. Во-вторых, когда я сказала, что нам надо остановиться, ты не только остановилась, а ушла совсем. Придраться не к чему. Так что не стоит извиняться.

– Мы не должны были доводить дело до того, что тебе пришлось сказать «стоп».

– Что ж, это был мой выбор. А не твой. – Али пожала плечами. – Не отдавай я себе отчета в том, что физически не готова к активным действиям, мне кажется, я бы не остановилась.

– Я еле удержалась, чтобы не залезть к тебе в кабинку, – мрачно сказала Бо. – Еще бы чуть-чуть – и пиши пропало.

– Правда? – спросила Али обычным тоном, хотя спокойствия у нее не было и в помине. Она знала наверняка, что еще ни одна женщина настолько не теряла от нее голову.

Она не сомневалась в том, что женщины, с которыми она спала, уходили довольными. Она чувствовала их оргазм. Но что касается ее собственных ощущений – это было, конечно, приятно, но не более того. Али не закрывала глаза на свои мотивы. Она сторонилась близости. Чаще всего это был именно ее выбор. Но вдруг она обманывала себя, стремясь ограничить физическую близость лишь потому, что хотела избежать эмоциональной привязанности? Бо была абсолютно не похожа на любую из женщин, с которой она когда-либо была. Переменчивая, пылкая, с гипнотизирующей внешностью. Потеряй такая, как она, над собой контроль и пожарища не миновать.

– Пожалуй, при более удобном случае мне бы хотелось увидеть, что будет дальше.

Бо почувствовала, как вся кровь отхлынула у нее ее головы и устремилась вниз, запульсировав прямо между ног.

– А как же «я никогда не буду спать с тобой, что бы ни случилось»?

– Может, я передумала.

– Давай-ка все проясним, – сказала Бо, сузив глаза. – Значит, теперь ты хочешь переспать со мной?

– По всей видимости, да. – Али еле удержалась от улыбки. Бо была настолько соблазнительна, что это слегка пугало, вдобавок ее очевидное замешательство делало ее совсем юной и почти невинной. Будь Али в силах оторвать голову от подушки, без страха вызвать артиллерийскую канонаду, которая била ее изнутри по глазам, она взяла бы Бо за ее сексуальную обтягивающую футболку и притянула к себе на постель. Ей захотелось поцеловать Бо. Обычно Али не брала на себя инициативу в сексе. Не то что бы она была пассивной в постели, просто думала о сексе не так много, чтобы самой назначать свидания с этой целью. Когда ее кто-то возбуждал, то дело доходило до конца. Но действовать, повинуясь исключительно собственному желанию, – это было для Али в новинку и ужасно захватывающе.

– Думаю, определенно да, – уточнила она.

– Знаешь что? – у Бо было такое чувство, словно она споткнулась и теперь со всей дури летит в кроличью нору. – Давай не будем менять уговор. Я обещала тебе шесть свиданий без секса. А у нас не было еще ни одного.

– Ты это серьезно? – спросила Али, изогнув бровь. – У тебя же меньше недели, чтобы выиграть свой спор.

– Да наплевать мне на этот гребаный спор! – Бо в отчаянии провела рукой по волосам, запутавшись окончательно. По идее, она должна быть счастлива. Женщина, о которой она без устали думала все эти дни, которая ей снилась, и которую она представляла в своих эротических фантазиях, которая разожгла ее так, что ей до сих пор хотелось кончить прямо в джинсы, эта самая женщина сказала, что хочет с ней переспать. Тогда почему, скажите на милость, она сейчас не думает о том, как уложить Али в постель сразу, как только у нее будет все в порядке со здоровьем? Вместо этого она стоит тут и спорит с ней, доказывая, что им сначала нужно сходить на свидание. Да еще не на одно, а на целых шесть!

Заметив, что Бо явно не в своей тарелке, Али словно очнулась. Хотя она и не принимала никаких обезболивающих наркотических средств, все же мозги у нее явно заклинило. Это был не день, а какой-то сплошной сюр. Сначала этот мужик с пистолетом, угрожавший Винтер, – одному из самых важных людей в ее жизни, между прочим. Али не испугалась смерти, она предпочла бы абсолютное забвение, чем еще одну невосполнимую утрату. А сейчас она чуть ли сама не приставала к девушке, которая полностью соответствовала тому типажу, с которым она зареклась связываться. Диагноз – парадоксальная реакция на ситуацию, угрожающую жизни.

– Очевидно, ранение подействовало на меня еще хуже, чем я думала. Прошу прощения за свое непристойное предложение. Давай сойдемся на том, что все, что между нами произошло. – Безобидный флирт но взаимному согласию, и вообще давай забудем.

Бо покачала головой. Некоторых джиннов не так-то просто упрятать обратно в бутылку. – Это довольно сложно – притвориться, будто между нами ничего не было.

– Уверена, у тебя получится.

– Когда ты поправишься, я бы хотела пригласить тебя на ужин, или потанцевать, или в кино. Куда захочешь.

– Серьезно? Ты приглашаешь меня на старомодное свидание? – Али не ожидала, что Бо пойдет по традиционному пути. Она была уверена, что Бо предпочитала случайные и короткие связи. И хотя это было абсолютно не в се стиле, в данном конкретном случае Али хотела как раз того же.

– Да, я зову тебя на свидание. Почему в это так трудно поверить?!

– Я не хочу сложностей, – предупредила Али. Она не хотела вводить Бо в заблуждение.

– Поужинать – обычно это совсем несложно, – сказала Бо. – Как ты относишься к тайской кухне?

– Да, но…

– Завтра я возвращаюсь на работу. На этой неделе я буду дежурить по второй схеме: сутки работаю, сутки отдыхаю и так до воскресенья. В пятницу вечером я свободна. Если к тому времени ты будешь хорошо себя чувствовать, то я заеду за тобой в семь.

– Я вернусь на работу через день-два. И в пятницу вечером я тоже свободна. – Али нахмурилась. Как так вышло, что она согласилась на свидание с девушкой, которую решила вообще больше никогда не видеть? – На сколько ты поспорила с Бобби?

– Пожалуйста, давай забудем об этом!

– На сколько?

– На сотню, – сквозь зубы призналась Бо.

– На эти деньги можно купить очень приличную бутылку вина, – заметила Али. – Раз уж ты получишь деньги, а идея насчет вина моя, то, думаю, мы разделим твой выигрыш.

– Тогда я позабочусь о том, чтобы забрать его у Бобби до пятницы, – сказала Бо, подходя к тумбочке. – Я выключу свет, тебе нужно поспать. Разбужу тебя через пару часов.

– По-моему, ты спокойно можешь ехать домой, – сказала Али.

– Голова прошла?

– Почти.

– Так, если взять шкалу от одного до десяти, при этом десять – это сильная головная боль, при которой обычно дают наркотические средства, которых у тебя дома все равно нет, а единица – здоровая голова, то твое «почти» – это сколько?

Признавая поражение, Али закрыла глаза.

– Тогда иди, поужинай.

– Все еще десятка, да?

– Боюсь, что так, но хотя бы уже не тошнит.

– Хорошо, уже прогресс. – Бо погасила ночник, горевший в коридоре свет, отбрасывал тени на пол спальни. Лица Али стало не разглядеть в темноте, и к Бо вдруг подступило одиночество. Больше всего сейчас ей хотелось лечь рядом с Али. Обнять, присмотреть за ней, пока она будет спать, унять ее боль. Вместо этого, она легонько погладила Али по щеке. – До скорого.

Али повернула голову и прижалась щекой к руке Бо. Было так приятно чувствовать прикосновение этих сильных прохладных пальцев. – Бо?

– Да? – тихо спросила Бо.

– Спасибо за то, что ты рядом.

– Да не за что. – Бо стояла не шевелясь, чувствуя легкое дыхание Али на своей ладони. Убедившись, что Али уснула, Бо тихо вышла из спальни. Уходить от Али было трудно до невозможности.

Глава семнадцатая

Ты же совсем его не знаешь, Али, – заявила Сэмми, презрительно махнув рукой. – Ну и что с того, что он ездит на мотоцикле? Ты просто-напросто этого не одобряешь – Боже, порой ты ведешь себя, как мама!

– Может, я всего лишь не считаю мотоциклы самым безопасный видом транспорта…

По спальне разнесся хохот Сэмми. – Видом транспорта? Ты вообще слышишь, что говоришь?

Она шлепнулась на свою кровать, широко раскинув руки. Из-под задравшейся майки выглянул загорелый живот и торчавший в пупке пирсинг с камушком. Ниже пояса у Сэмми был вытатуирован череп, который не скрывали до неприличия низко сидевшие джинсы.

– Я знаю, ты хочешь стать врачом, но разве тебе уже обязательно разговаривать так, как чопорные мамины и папины друзья из загородного клуба?

– Ну, хватит, Сэмми, так нечестно. Я знаю, Эдди тусит с Воинами, а это между прочим байкерская банда.

– Он катается с ними только по выходным, чисто для прикола. Между прочим, он работает на бумажной фабрике-

– Вчера вечером, я видела его мотоцикл рядом с клубом «Пит-стоп», Ты была там с ним, да? Обычно эти байкеры из Воинов как раз там и собираются, об этом всем известно

– Поверить не могу. Ты что, шпионила за мной? – Сэмми спрыгнула с постели. – Я уже не ребенок, и ты за меня не отвечаешь. Мне уже больше восемнадцати, знаешь ли!

– Но ведешь ты себя, все равно, не как взрослая. Ты хотя бы иногда можешь подумать, что делаешь? А не просто делать то, что нравится?

– Знаешь что, Али? Может, тебе так трудно смириться с тем, что я с Эдди, как раз потому, что ты боишься делать то, что тебе хочется на самом деле. – С этими словами Сэмми схватила куртку и рванулась к двери. – Если б ты не боялась чувствовать хоть что-нибудь, может, и смогла бы хорошо проводить время хотя бы иногда!

Сэмми!

…Сэмми!!!

Пистолет медленно описал дугу и нацелился на Сэмми. Али бежала изо всех сил по уходившей за горизонт асфальтовой дороге, блестевшей на солнце, и кричала Сэмми лечь на землю. Ее крики возвращались и били ее по лицу, а ноги словно примерзли. Длинные черные волосы Сэмми шелковой завесой развевались на ветру. Она запрокинула голову к пронзительно голубому небу и смеялась. Она была прекрасна, в ней было столько жизни. Али вытянула вперед руку, задыхаясь от криков мольбы, клокотавших в ее груди. На горле Сэмми расцвело ярко-красное пятно, и ее улыбка погасла. Она медленно повернула голову в сторону Али. Ее глаза широко раскрылись, в них застыло страдание, смертельный страх и боль.

– Сэмми! О, Боже, Сэмми!

Али вздрогнула и проснулась, ее сердце просто разрывалось от горя, и это было гораздо хуже головной боли, она тихо застонала.

– Тише-тише, уже все хорошо. – Бо сидела на кровати с краю и гладила ее по волосам. – Сейчас я включу свет.

– Нет, не надо. – Али потерла лицо руками и поняла, что щеки у нее мокрые от слез. – Пожалуйста.

– Хорошо, как скажешь, – мягко сказала Бо. Мучения Али разрывали ей сердце. Ей хотелось что-нибудь сделать – все что угодно – чтобы только как-то утешить ее. – Принести тебе воды? Или еще тайленола?

– Все нормально, просто плохой сон приснился. – Али чувствовала, как колеблется Бо, сидя рядом в темноте. Во сне Сэмми превратилась в Винтер, и Али снова увидела событии, случившиеся с ней накануне. И если наяву ей удалось справиться с этим ужасом, то теперь он накрыл ее с головой. Потом, вдруг, она снова оказалась в морге, где опознавала искалеченное пулями тело Сэмми. Ей было так же больно, как в тот день. Каждый вдох давался с трудом. Рукой Али чувствовала ногу сидевшей рядом Бо, и постаралась сосредоточиться на этих ощущениях. От тела Бо веяло теплом и силой, ее присутствие вселяло спокойствие.

– Если хочешь, давай поговорим… – предложила Бо.

– В тот день мы с Сэмми поссорились. Она выскочила из дома, разозлившись на меня, – сказала Али в тишине. – Она должна была пойти в приемное отделение в колледже и выбрать предметы на осенний семестр. Но она пошла не в колледж.

– Что же она сделала?

– Отправилась к своему приятелю Эдди. Тогда мы жили в Калифорнии, в пригороде Сакраменто. Они поехали на мотоцикле в какой-то байкерский бар, который считался ничейной территорией. Но, видимо, на самом деле это было не так.

– Это там она погибла?

Али задрожала, хотя в спальне было тепло, и натянула простыню по шею. Хотя кожа у нее была разгоряченная, внутри все заледенело.

– На парковке рядом с баром. Кроме Сэмми с Эдди было еще трое, двое парней и одна девушка. Соперничающая банда перебила их всех, словно скот. Сэмми, вторая девушка и один из парней, умерли на месте. Эдди попали в плечо, пустяковое ранение. Третий умер в больнице, спустя несколько дней.

Бо нащупала в темноте руку Али и сжала ее.

– Мне так жаль.

– Она не должна была там оказаться. Если бы мы не поругались, ее бы там не было!

– Она, в любом случае, могла встретиться с Эдди и, в конечном итоге, все равно попасть туда, – мягко поправила ее Бо

– Я не должна была давить на нее. Я не верила, что у нее действительно были какие-то серьезные чувства к этому парню. Мне казалось, что она встречалась с ним только, чтобы позлить наших родителей. – Али рассмеялась. – Сэмми обожала действовать родителям на нервы.

– Кажется, она была сущим наказанием.

– О, да! – С улыбкой подтвердила Али. – Совсем не такая, как я. Мне хотелось спокойно закончить колледж. А потом я думала, что продолжу в том же духе и никогда не стану оглядываться назад. Там меня никто не держал, кроме Сэмми.

– Так ты не уехала из дома, когда поступила в колледж?

– Нет. К огромному неудовольствию родителей, я отказалась от пары очень хороших стипендий на обучение. Но мне хотелось быть рядом с Сэмми до тех пор, пока она не образумится. – Али закрыла глаза. – Рано или поздно, она бы, наверняка, образумилась. Она была умной и сообразительной, способной девочкой. Ей просто не хватило времени. Боже, она растратила его впустую.

Бо подумала, что в свои лет восемнадцать-девятнадцать, она вряд ли бы поступилась собственными желаниями и стремлениями ради благополучия кого-то другого. Али не уставала ее поражать, и Бо было больно видеть ее страдания. Чтобы хотя бы как-то поддержать Али, она осторожно легла на кровать, прислонившись к спинке в изголовье. Она вытянула руку и положила ее на подушку над головой Али, но не стала к ней прикасаться, или пытаться прижать к себе. Их тела не соприкасались, разделенные покрывалом, но, когда Али слегка повернулась и прислонилась щекой к груди Бо, то Бо позволила себе положить ладонь на левое плечо Али. В свою очередь, Али забросила руку к ней на живот, но этот жест был настолько непроизвольным, что Бо сомневалась, что Али это заметила. Бо стало вдруг так хорошо, что ее тело напряглось.

– Прости, – прошептала Али, убирая руку. – Он все еще такой чувствительный?

Бо взяла Али за запястье и положила ее руку обратно к себе на живот. – Ты про что?

– Про шрам.

– Откуда ты… а, тогда утром в раздевалке. – В первый момент Бо охватило нежелание говорить на эту тему. Она так старалась, чтобы прошлое оставалось в прошлом, не влияя на ее настоящее. Когда она спала с женщинами – даже, если она все-таки успевала при этом раздеться – ее чаще всего не расспрашивали про шрамы, ну или специально не хотели слышать про то, откуда они взялись. В тех случаях, когда Бо все же что-то объясняла, она не говорила всей правды. Но сейчас, все было не так, как обычно. Она не собиралась заниматься сексом с какой-то очередной незнакомкой. Тут, собственно, дело было даже не в сексе.

Она лежала в темноте, обнимая Али, и их разделяло лишь тонкое покрывало и ее секреты, накопленные за десять лет. Может, ей захотелось ответить, потому что Али только что рассказала ей про Сэмми, или потому, что рано или поздно секреты, слишком тяжело все время держать в себе. Быть может, ей просто захотелось, чтобы Али узнала хотя бы чуточку правды о ней. До конца Бо так не поняла.

– Знаешь, так странно. Он не то, что бы болит, но иногда, если кто-то дотрагивается определенным образом, или я сама задену защитным костюмом, у меня живот скручивается.

– Это гиперестезия. – Али не шевелила рукой. – А вот так нормально, когда не двигаю?

Бо прижала руку Али к своему животу. – Так хорошо, мне нравится чувствовать твою руку.

– Как давно это у тебя? В конечном итоге, шрам должен потерять чувствительность. – Не услышав от Бо ответа, Али извинилась: – Прости, не хотела лезть в душу.

– Знаешь, а я надеялась, что мы узнаем друг друга чуть-чуть получше, – сказала Бо.

Али тихо фыркнула и прижалась щекой к ее плечу.

– Ты опять в своем репертуаре, – сказала она,

– Тебе кажется, будто все, что я говорю, сказано с расчетом, но это не так, – прошептала Бо. Она водила пальцами вверх и вниз по гладкой руке Али. Ее плечо чувствовало тепло от головы, прильнувшей к ней женщины. Бо вдыхала легкий аромат Али, вбирала в себя весь ее неповторимый запах. Она никогда не задерживалась с женщиной в постели. В постели она лишь занималась сексом, а после секса уже спала одна. Но сейчас, ей ничего так не хотелось, как просто обнимать Али всю ночь и все утро, пока это только будет возможно. Еще Бо поняла, что ей хочется заняться с Али любовью, и от этой мысли у нее напряглись мышцы живота. Она передвинула ноги, чтобы ослабить напряжение, пульсировавшее у нее между ног.

– Что это было? – спросила Али, описывая ладонью круги по животу Бо. – У тебя живот стал твердый, как доска.

– Ты это не специально, – глухо сказала Бо.

– Тебе больно?

– Боже, нет, совсем наоборот! – сказала Бо, сжав челюсти.

– Ах, вот оно что. – Али перестала двигать рукой. У нее не было привычки дразнить, к тому же сейчас у нее просто не было сил продолжать. – Так ты расскажешь мне, откуда у тебя шрамы?

Бо решила сменить тему, чтобы ее не хватил удар от возбуждения. – Это было давно, лет десять назад.

– Так давно? Ты, наверняка, еще была подростком. В тебя кто-то стрелял?

– Стрелял? – Бо покачала головой. – С чего ты взяла?

– Включи свет, – попросила Али.

– Ты уверена? У тебя же голова…

– Не волнуйся, жить буду. – Али слегка сжала Бо. – Давай, включай.

Включив светильник, Бо прижала ладонь к щеке Али и повернула ее лицо так, чтобы видеть ее глаза.

– Что ты хочешь сказать?

– Такие разрезы, как у тебя на животе, почти всегда делают лишь в случае крайней необходимости. Когда приходится действовать очень и очень быстро. Обычно, это требуется при огнестрельном или колотом ранении. Мне невыносимо думать, что кто-то мог нанести тебе такую рану.

– Все было не так. – Бо не смогла выдержать немигающий взгляд черных глаз Али и отвела глаза. Ей хотелось рассказать Али все, но очень осторожно. Бо не хотела, чтобы ее жалели и, тем более, искали для нее оправданий. В то же время, отгородиться наглухо от Али она тоже не могла. Бо вытащила футболку из джинсов и потянула руку Али к своему голому телу, прижав ее к выпуклому шраму на животе. Тепло от руки Али пронзило ее, и у Бо перехватило дыхание.

– Расскажи мне, как все было, – попросила Али, словно догадавшись, что Бо нужно разрешение.

– Я училась в старшем классе в школе. Меня толкнули локтем на баскетболе, и у меня разорвалась селезенка.

Али напряглась. – И тебе удалили селезенку?

– Угу.

– Вообще нужно очень постараться, чтобы прямая травма привела к разрыву нормальной селезенки, – заметила Али, стараясь говорить нейтральным тоном.

Бо должна была догадаться, что Али не проведешь. В конце концов, она же была хирургом-травматологом.

– У меня была ненормальная селезенка. Она была увеличена. Намного.

– Эй, посмотри на меня.

В глазах Бо бушевала буря, по этому взгляду было видно, что ее раздирали противоречия, и мучила боль.

Что бы ты сейчас мне ни сказала, я не стану думать о тебе по-другому, – сказала Али.

– Уверена? – со злостью покачала головой Бо. – Почти все люди в моей жизни после этого меняли свое мнение обо мне.

– Я же врач, Бо.

– Черт побери, да от этого еще только хуже!

Али улыбнулась. – Вообще-то, у меня есть предположения насчет того, что ты можешь мне рассказать. На самом деле существует не так много причин, которые могут вызвать такое увеличение селезенки у – кто там у нас? семнадцатилетняя девушка? – что ее разрывает от прямого удара. – Али внутренне содрогнулась: она знала, как велика была вероятность того, что Бо могла умереть от потери крови в результате такой травмы. Вдобавок, у нее должны были быть проблемы куда серьезнее. – Лейкемия? – спросила Али.

– Почти угадала. – Бо никому не говорила об этом. Бобби не знал, и никто в ее пожарной части тоже. Она бы не вынесла, если бы ее считали физически слабой или, хуже того, решили, что ее нужно беречь во время спасательных операций. Но Али она поверила. Ей не оставалось ничего другого, она должна была ей все рассказать. – Болезнь Ходжкина.

Али была готова к такому ответу, но, все же, рефлекторно распрямила пальцы, накрыв шрам Бо в порыве защитить хрупкие органы, скрытые под кожей. В уме Али быстро анализировала информацию, прикидывая варианты. За эти десять лет, болезнь должна была только прогрессировать. Али даже слегка затошнило от этой мысли, и она запретила себе представлять Бо серьезно больной. Бо должна знать, что она видит в ней ее силу, а не болезнь, ей это было необходимо.

– Как так вышло, что ты все-таки играла в баскетбол?

– Все подумали, что у меня был мононуклеоз, так что я собиралась учиться по баскетбольной стипендии в Стэнфорде, мне нужно было играть. Мне очень хотелось играть. – Бо нервно рассмеялась. – Никто не мог помешать мне играть в баскетбол.

– Не могу поверить, что ты так долго продержалась, – прошептала Али. – Боли, наверняка, были очень сильные.

– Я же упрямая. Боль не особо меня волнует.

– Это я заметила. Что в итоге вышло с баскетболом и твоим образованием?

– Пару лет я болела. – Рот Бо горько скривился от этих воспоминаний, прежде чем она сумела скрыть эмоции, – к тому времени, когда я задумалась о колледже, я лишилась всех возможностей получить какую-нибудь спортивную стипендию. Я не играла в баскетбол почти три года, и у меня ушло еще какое-то время на то, чтобы вернуться в форму. Я решила, что раз уж мне не судьба играть в баскетбол в колледже, то мне будет достаточно учебы в Сити-Колледже. Отучившись там, я пошла в пожарную охрану Филадельфии.

– Не могла выбрать ничего более опасного и с физическими нагрузками побольше? – Али знала, что ее слова прозвучали резко, но она не сдержалась. Даже, если рак у Бо вылечили – а ей очень хотелось в это верить, потому что думать иначе Али была просто не в состоянии – без селезенки Бо грозил пожизненный риск общего заражения крови, даже, от незначительных инфекций. Ее иммунная система уже никогда не будет нормально функционировать. Постоянное физическое напряжение, риск воздействия токсичных химикатов и очевидная опасность работы в пожарной охране – этого много и для здорового человека. А для Бо, риски возрастали во сто крат.

– Что ты пытаешься доказать?

– Ничего я не пытаюсь. Со мной все в порядке, – жестко сказала Бо. – Я в состоянии делать все, что требуется.

– Прости, я знаю, что ты можешь. – Страх и гнев сразу отпустили Али, стоило ей почувствовать боль, скрывающуюся за этой нарочитой гордостью, которой защищалась Бо. Господи, Бо так многого лишилась, да еще в столь юном возрасте, – спортивной карьеры, мечты о колледже, не говоря уже о физическом уроне. Али так захотелось утешить ее. И она, совершенно не думая, поцеловала Бо в щеку и погладила по животу под футболкой.

Это легкое прикосновение заставило Бо застонать. Она повернула голову – и там оказались губы Али. Бо не смогла удержаться от поцелуя. С тихим вздохом она погрузилась в горячий рот Али, мягко проникнув в него языком, и стала нежно целовать. Али выгнулась всем телом. Через покрывало между ними Бо почувствовала, как нога Али легла на нее ноги. Бо переместилась так, чтобы оказаться к Али лицом, прислониться к ней всем телом, и Али сразу просунула бедро ей между ног. Когда Али стала выписывать круги ногтями по ее животу, внизу живота у Бо вспыхнул факел, и ее бедра дернулись. Бо оторвалась от губ Али.

– Али, остановись, – сказала она, ловя ртом воздух.

– Что-то не так? – шепотом спросила Али. Мягкие губы Бо моментально пленили ее, с ней было так вкусно целоваться. Эти поцелуи были лучше любого лекарства: Али уже не чувствовала, как у нее болит голова, перестала ощущать ужас оттого, что чуть не лишилась Винтер. Агония, в которую погрузила ее гибель Сэмми, тоже отступила. Али чувствовала лишь наслаждение, и ей не хотелось думать о том, почему целоваться с Бо было совсем не так, как с другими женщинами. Редкий случай в ее жизни – ей не хотелось думать вообще ни о чем.

– Мы сейчас не можем.

– Это же просто поцелуй, – прошептала Али, лаская губы Бо своим дразнящим языком. Она немного приподнялась на локте и стала гладить Бо по животу вверх и вниз, чувствуя, как под ее пальцами напрягаются мышцы. – М-м-м, большому плохому пожарному это нравится, правда?

– Боже, Али!

Али безжалостно продолжила свои ласки, прислушиваясь к тому, как мерное дыхание Бо сменяется частыми мелкими вдохами. Ощущать власть, которую она приобретала над Бо, – это нечто невероятное. Ей нравилось это состояние, в котором не нужно было думать, а можно было раствориться в ощущениях.

– Всего лишь поцелуй – и все, обещаю.

У Бо не хватило сил отказаться, только не тогда, когда губы Али скользили по ее губам, а ее пальцы танцевали на ее коже. Но она не могла позволить себе забыть, что Али все-таки была ранена. Поэтому чего бы Али ни хотела, и как бы сильно ни мучилась от возбуждения она сама, Бо не могла поддаться на эту провокацию.

– Еще один напоследок.

– М-м-м. – Али потянула зубами нижнюю губу Бо, а потом лизнула припухшую поверхность. – Тогда он должен быть особенным.

Али отбросила покрывало, запустила руку обратно под футболку Бо, а потом скользнула, обнаженная, в ее объятия. Ее груди прижались к груди Бо, а напрягшиеся соски встретились с не менее твердыми сосками. Али опустила руку ниже и остановилась у пояса джинсов Бо, массируя низ живота основанием ладони. Бо дернулась бедрами, и Али одобрительно зашептала.

– Господи, Али, что ты…

Али заставила ее замолчать, припечатав глубоким страстным поцелуем. Когда она стала сосать ее язык, а Бо стала тереться о ее голую ногу, Али просто ахнула: джинсы между ног Бо оказались такими горячими и влажными. Она еще сильнее вжалась в Бо, отчего та застонала и задрожала.

– Али, хватит, нам нужно остановиться! – задыхаясь, сказала Бо.

– Я знаю, – прошептала Али. По затуманившемуся взору Бо было ясно, что она уже была на грани. Али неохотно перестала гладить ее по животу и, вместо этого, провела рукой по ее мокрым волосам, не убирая своей ноги. – Бо, если тебе нужно…

– Ничего не говори, – попросила Бо. Она прижалась лбом ко лбу Али и закрыла глаза, ее грудь быстро вздымалась. – Погоди минуту.

– Я не хотела заводить тебя настолько.

Бо выдавила смешок и погладила Али по лицу трясущимися пальцами. – Я сама виновата. Не нужно было начинать все это.

– Это ведь я поцеловала тебя. – Али смутно почувствовала, что головная боль еще пульсирует в основании черепа, но уже не долбит ее с такой силой, как несколько часов назад. – Обычно я не столь настойчива.

– Я не жалуюсь. – С этими словами Бо отодвинулась от Али. – Но мне нужно перестать отвлекать тебя, чтобы ты могла поспать еще. Поэтому мне придется уйти.

– Поедешь? – Было мало приятного, услышать в своем голосе просящую нотку, но Али действительно не хотела прекращать, ей хотелось ласкать Бо дальше. И совсем не хотелось, чтобы она поехала домой.

– Нет. Я заметила у тебя напротив пустую спальню. Комната для гостей?

– Да. – Али запнулась, – Я бы попросила тебя остаться здесь, но не могу обещать, что это не повторится.

– Думаю, ты права. У нас еще парочка свиданий впереди, и только потом мы сможем вернуться к этому снова.

Али протяжно застонала. – Обсудим это утром.

– Мне нравится, как это звучит. – Бо слезла с кровати, накрыла Али и поцеловала ее в лоб. – Оставлю дверь открытой, вдруг тебе что-нибудь понадобится. Спи, сладких снов.

Али лежала в темноте, прислушиваясь к шагам Бо в комнате через коридор. Спустя несколько минут свет там погас, и почти сразу Али расслышала слабое ритмичное поскрипывание деревянной рамы кровати. Сердце у Али резко скакнуло от долетевшего до нее сдавленного стона. Она представила, как Бо мастурбирует, как с приближением оргазма у нее на животе напрягаются мышцы и приподнимаются бедра. Али задержала дыхание до тех пор, пока не услышала низкий стон, с которым Бо разрядилась. Между ног у Али тоже все трепетало, и она слегка сжала себя, но не стала пытаться кончить. Засыпая, она думала о Бо, вспоминала ее вкус, запах и вылетавшие из нее звуки удовольствия, уносясь в бессознательное море возбуждения и ожиданий.

Глава восемнадцатая

Когда на следующее утро Али проснулась, внутренние часы подсказали ей, что было около семи утра. Судя по солнечным лучам, которые проникали в выходившее на восток окно, так оно и было. Она всегда вставала не позднее шести утра и редко спала так крепко. После того обрывочного сна про Сэмми, ей больше ничего не приснилось. А тот ужасный сон закончился тем, что она проснулась, а рядом была Бо. Господи, Бо.

Волна жара обдала Али внизу живота, и она вспомнила, как засыпала, представляя себе Бо и то, чем она занималась в соседней комнате. Это тепло поднялось вверх, наполнило грудную клетку и заставило Али покраснеть. Чем она вообще вчера думала? Она же практически приставала к Бо. Али даже не хотелось вспоминать, сколько раз Бо пыталась ее остановить. Она не только не послушалась, но продолжала играть с Бо, доведя ее до такого состояния, что ей пришлось… Издав низкий стон, Али закрыла глаза рукой, словно это могло помочь ей стереть из памяти приглушенные вздохи, с которыми Бо пришла к финалу. Стоило ей подумать, что это ее стараниями Бо возбудилась до такой степени, что ей ничего не оставалось, как кончить самостоятельно, Али вдруг увлажнилась и ощутила прилив желания. Боже-боже, она совсем себя не контролировала.

Али осторожно поднялась и села на край кровати, анализируя свое состояние. Ей нужно было снова навести в своей жизни хотя бы подобие порядка, а после этого эмоции успокоились бы сами собой. О-о, вчера ей явно не нужно было падать лицом на пол. Вся левая сторона лица опухла, а рана на лбу натянулась и резко заболела, когда Али осторожно приоткрыла рот. Но в остальном, все было вполне терпимо. Головная боль не прошла, но уже значительно ослабла. Ухватившись за тумбочку, Али поднялась на ноги. Голова не кружилась. Со зрением, кажется, все было в порядке. Значит, уже ничего серьезного. Через день можно будет возвращаться на работу.

Вздохнув с облегчением, Али отправилась в ванную. Ей нужно было принять душ и смыть, оставшийся на ее коже, запах Бо. Может, тогда она снова обретет способность трезво мыслить.

***

Али обнаружила Бо на кухне – та стояла, прислонившись к столу, с кружкой кофе в руке. Ее мокрые, после душа, волосы были небрежно откинуты с лица, словно Бо причесалась пятерней. На ней был темно-бордовый медицинский костюм Али, слегка тесноватый в груди и бедрах. Задумчивым взглядом она проследила, как Али вошла на кухню и уселась за стоявший в центре стол.

– Доброе утро, – поздоровалась Али, чувствуя одновременно неловкость и возбуждение. Сначала она пошла в комнату для гостей и, не обнаружив там Бо, решила, что девушка рано проснулась и уехала домой. Накатившее на нее разочарование было столь велико, что Али остолбенела. На самом деле, Бо оказалась на кухне – такая расслабленная, сексуальная, в медкостюме, подчеркивавшем все достоинства ее литого тела. Неужели, люди не хотят встречаться по утрам после ночи секса, как раз, чтобы избежать этого столкновения рассудка и либидо?

– Я нашла стопку медкостюмов в шкафу в комнате для гостей, – Бо оттянула край футболки на себе. – Надеюсь, ты не против, что я позаимствовала один из них.

– Нет, что ты. – Али отвела взгляд. Она не станет думать о том, как Бо стаскивает эту рубашку через голову, как прикасается к своей обнаженной коже, ласкает себя ниже, еще чиже… нет, она категорически не будет представлять все это. – Я смотрю, ты нашла кофе. Кажется, в морозилке есть какие-то бейглы, так что можно разогреть их в микроволновке, если хочешь.

– И так сойдет, – Бо приподняла чашку с кофе. – Как самочувствие?

– Мне уже лучше. – Али откинулась на стул, вытянув руки на столе. – Гораздо лучше. Спасибо. Ты мне очень помогла вчера вечером.

Бо криво улыбнулась. – Правда? Здорово.

– Теперь, пожалуй, подходящий момент, чтобы я перед тобой извинилась, – сухо объявила Али.

– Так я и думала.

– Не поняла? – нахмурилась, Али.

– Я подумала, что, возможно, ты пожалеешь о том, что вчера случилось. Но извиняться за это нужно мне. Я приехала сюда не с этой целью. И это мне следовало затормозить.

– Похоже, здесь мы не сойдемся. – Али потерла переносицу. – Вряд ли вчера у меня было помутнение сознания, Бо. Я полностью отдавала себе отчет в том, что делаю.

– С этим я спорить не стану, – с тихим смехом сказала Бо.

Али почувствовала, как краска заливает ее лицо. Еще ни разу в жизни ее либидо не одерживало верх над разумом настолько, как сейчас. Ей было немного легче, когда она не смотрела на слишком соблазнительное лицо Бо, поэтому Али отвела от нее взгляд и уставилась в окно. – Мы взрослые люди, и, безусловно, нет никаких причин, чтобы раздувать из этого короткого приступа неблагоразумия что-то большее. Думаю, нам стоит остановиться.

– Угу. – Бо ополоснула чашку и поставила ее на раковину донышком вверх.

– Я даже не буду возражать, если ты заберешь свой выигрыш у Бобби, – сказала Али. Может, если она несерьезно отнесется ко всей этой ситуации, то они смогут просто забыть об этом. – Я думаю, что этот маленький эпизод можно назвать…

– На самом деле спор был на то, чтобы пойти на свидание, а не целоваться взасос, – непринужденно заметила Бо. – Так что чисто технически я не выиграла.

– Ну, ему же не обязательно знать все подробности? – раздраженно сказала Али и помахала в воздухе рукой. Почему с этой женщиной было так трудно даже просто разговаривать. Все, чего ей хотелось, – это дать ясно понять, что она не намерена заходить еще дальше. – И вообще, почему мы обсуждаем какой-то глупый спор?

– Потому что тебе понравилось со мной целоваться, и это не дает тебе покоя.

Али уставилась на Бо, раскрыв рот. Пока она делала вид, что не смотрит в ее сторону, Бо успела подойти к ней.

– Ты самая наглая, самовлюбленная, неимоверно…

– В пятницу вечером. В семь часов. – Бо наклонилась и нежно, но уверенно поцеловала Али в губы. – Если до этого времени я тебе понадоблюсь… неважно для чего… позвони. Я вбила свой номер в твой мобильник. Телефон лежит на столе в прихожей. Не волнуйся, я не смотрела твои контакты.

– Я тебе не верю!

– Я знаю, – бросила Бо через плечо, отправляясь на поиски своей куртки. – Может, поэтому тебе и нравится целоваться со мной.

Когда мягкий стук закрывшейся двери возвестил о том, что Бо ушла, Али продолжала сидеть за столом, пытаясь разобраться в своих сумбурных чувствах. В доме вдруг стало слишком тихо и слишком пусто. После душа Али надела старую хлопковую футболку с длинным рукавом и свободные джинсы, но все равно, ей вдруг стало холодно, и она, скрестив руки, потерла себе плечи.

Тебе понравилось со мной целоваться, и это не дает тебе покоя.

Вот наглая зараза! Ясное дело, ей понравилось с ней целоваться. Кому бы не понравилось? Бо была просто потрясающа со своим сладострастным ртом и бесподобным телом. Бо так легко реагировала на ласки, была такой страстной, наполненной энергией. Чувствуя ее желание, Али возбуждалась так, как никогда прежде. Она закрыла глаза и подперла лоб рукой. Может, ей просто нужно было дать себе отдых? Последние сутки в ее жизни оказались какими-то кошмарными американскими горками: все началось с паники и боли в травматологии, а закончилось чуть ли не измененным состоянием сознания, в котором она поддалась абсолютно чуждым для нее желаниям. У нее явно было что-то с головой вчера. Поцелуи с Бо Кросс здесь ни при чем. И если ей не хотелось, чтобы ее жизнь вышла из колеи и наполнилась сложностями из-за женщины, которая гарантированно несла с собой хаос, это вовсе не означало, что она боялась.

Если бы ты так сильно не боялась делать то, что ты действительно хочешь, ты была бы счастливее.

Этот упрек Сэмми мучил Али до сих пор. Сестра была неправа, но ей, конечно, и в голову не приходило, что можно подождать, чтобы потом получить желаемое. Али шла к тому, чего хотела, а хотела она свободы и независимости – их могла дать карьера врача – и чувства удовлетворения, которое появлялось, когда делаешь что-то важное в жизни. Может, она не призналась родителям в своей ориентации потому, что ей не хотелось провоцировать драму, которую могло повлечь за собой это признание. Она могла подождать и начать встречаться с девушками уже после отъезда из дома. Али не мучилась от стыда и не была в замешательстве, осознав, что ей нравятся девушки. Но она понимала, что дочь-лесби в планы ее родителей совсем не входила. Сэмми вычислила ее почти сразу, как только сама Али все про себя поняла. Сестра всегда читала ее, как открытую книгу, даже, когда остальные ничего не замечали. В этом смысле Бо была очень похожа на Сэмми.

Али снова задрожала. Бо оказалась слишком похожа на Сэмми, слишком много было сходства. В пальцах Али слегка закололо, когда она вспомнила, как прикасалась к выступающему шраму, рассекавшему живот Бо. Ей было невыносимо думать о том, как прекрасное тело Бо пострадало от болезни, о том, как разбились ее юные мечты. А что, если у Бо был рецидив? Вряд ли, предположил ее разум. Какой ужас, закричало ее сердце. Словно этого было мало. Бо ежедневно рисковала своей жизнью, причем еще сверх опасности, связанной с работой. Бо являла собой сплошную опасность, и если Али собиралась увидеть ее снова, то ей лучше быть уверенной, что она не потеряет от нее голову и не пустит ее в свое сердце.

***

Бо вошла в метро и поехала к Джилли в Западную Филадельфию. Теперь там был ее дом. Ей нужно было успокоиться и побыть несколько часов в привычной обстановке, прежде чем заступить на смену. Уходить из дома Али с безразличным видом было нереально трудно, но у нее получилось. Али ведь хотела, чтобы она ушла, – это было ясно по ее лицу. Да и ей самой нужно было поскорее уйти – как раз потому, что больше всего ей хотелось остаться. Бо не привыкла хотеть женщину так, как она хотела Али. Мало того, что всю ее сводило от возбуждения, так Бо еще и про Ходжкина рассказала. Она в жизни никому об этом не говорила. Что только на нее нашло?

Я так запуталась.

Войдя в дом, Бо услышала шум наверху. – Джилли, это я! – прокричала Бо и повесила куртку на крючок на двери.

– Я сейчас спущусь. Нальешь мне кофе?

– Уже наливаю. – Бо налила два кофе и, взяв свою кружку, встала у окна, разглядывая внутренний двор. Как почти все в этом районе, Джилли жила в доме в викторианском стиле, занимая его половину. Между ее двором и следующим домом проходил переулок, а их участки с соседями по дому разделял деревянный забор. Тропинка, выложенная серой каменной плиткой, вела к маленькой садовой скамейке. Азалии и рододендроны стояли с голыми стеблями. Али представила, как Джилли сидит на этой скамейке летом, наверное, читает, а вокруг цветут все эти цветы. Себя Бо представить в таком антураже не могла: она не могла долго сидеть на одном месте. Она мчалась по жизни, стараясь вобрать все сильные эмоции и ощущения до последней капли. Иногда, со страхом думая, что стоит ей сбавить темп, как ее жизнь на этом и закончится.

– Бо? – тихо позвала ее Джилли, стоя в дверях.

Бо заставила себя улыбнуться и повернулась к сестре. К ее облегчению, Джилли выглядела лучше. Темные круги под глазами исчезли, а волосы отливали на свету медью.

Темно-зеленый костюм подчеркивал цвет ее глаз, делая их еще более выразительными, чем обычно.

– Доброе утро. Выглядишь фантастически. Джилли покраснела от удовольствия.

– Ах ты, соблазнительница!

– Да, я такая. – С ироничной улыбкой подтвердила Бо. – Твой кофе на столе. Не поздновато на работу?

С утра у меня была телефонная конференция, с этим легко справиться из дома. – Джилли уселась за стол и принялась за кофе, задумчиво посматривая на сестру.

– Что? – спросила Бо.

– Пытаюсь сформулировать так, чтобы это не выглядело, будто я тебя воспитываю.

Бо рассмеялась – Правда, что ли? Выкладывай как есть…

– Раз уж мы собираемся жить вместе, мне бы хотелось очертить некоторые границы.

– Джилли, только не утомляй меня до смерти своими законами.

– Вчера вечером ты впервые за все время, что живешь здесь, не пришла домой, – сказала Джилли с улыбкой. – Я знала, что ты не на работе, и волновалась за тебя.

– Ох. – Бо не привыкла, что кто-то беспокоится о ней, хватит уже. Поэтому она и уехала от родителей, как только более или менее поправилась, нашла работу с неполным графиком и стала жить сама по себе. Два года родные и близкие неустанно переживали за нее, и теперь Бо было трудно быть чьим-то постоянным объектом внимания и заботы. Она виделась с родителями и братьями-сестрами на семейных ужинах и во время летних домашних барбекю, но не распространялась о своей личной жизни. Она больше не хотела, чтобы кто-то волновался за нее, особенно Джилли.

– Черт, прости.

– Я не хочу, чтобы ты извинялась, дорогая. Ты не сделала ничего плохого. Ты взрослый человек и имеешь полное право не приходить домой ночевать. На самом деле мне, видимо, не стоит из-за этого волноваться, но я ничего не могу с собой поделать.

– Постараюсь не забывать звонить тебе, если что-то случится. Но знаешь, у меня много сверхурочных смен, и они возникают в последнюю минуту, так что я не всегда могу вернуться домой вовремя, даже если пообещаю.

– Так вчера вечером ты работала?

Бо сразу пришла на ум обнаженная Али в ее объятиях. Желание вспыхнуло в ней с такой силой, что ей пришлось стиснуть зубы. – Нет. Что ты видела по телевизору? Я так и не посмотрела новости.

– Там все время крутили один и тот же сюжет, ну ты знаешь, как они это обычно делают. Запись буквально на несколько секунд, но я увидела спецназовцев, а потом тебя, ты бежала к какому-то человеку, лежавшему на полу.

– Это была Али. – Сказала Бо, и у нее сжалось горло.

– О. Боже! Доктор Торво? Та, которая лечит Бобби?

Бо кивнула. – Ее задело нулей. – Бо сглотнула стоявший в горле комок. – Рана на голове. К счастью, ничего слишком серьезного, но за ней нужно было присмотреть.

– И ты осталась с ней?

– Да.

– Как это мило с твоей стороны. И как она?

– Сегодня уже лучше. Ей просто нужно отдохнуть пару дней. – Бо скорчила гримасу. – Если она, конечно, усидит дома. Знаешь, врачи – ужасные пациенты.

– Судя по твоему виду, ты сама тоже не очень-то спала сегодня ночью. – Мягко заметила Джилли.

Бо надеялась, что лицо не выдаст ее, потому что она не могла забыть, что было с ней в комнате для гостей в доме Али. Оргазм не возымел эффекта, и она не провалилась в сон. Вместо этого Бо лежала так тихо, как только могла, вслушиваясь в темноту, чтобы не пропустить ни единого звука из спальни Али. Ее тело вибрировало от желания встать и вернуться в постель Али, и Бо с громадным трудом сопротивлялась этому порыву. Ее пробила испарина, когда она представила, как обнимает и целует Али снова. Этого оказалось достаточно, чтобы возбуждение на грани боли вернулось к ней. Но она не стала ласкать себя второй раз. Вряд ли бы это помогло.

Наконец. Бо удалось уснуть, но она проснулась на рассвете, и на душе у нее было по-прежнему неспокойно. Почти на автопилоте она еще раз кончила в душе, едва обратив внимание на физическую разрядку и морально готовясь к встрече с Али после того, что между ними случилось. Они пересеклись на кухне спустя несколько минут, это было ужасно, они обе почувствовали себя уязвимыми, с оголенными нервами. Бо ни о чем не жалела, но была почти уверена, что Али будет жалеть. Али держалась агрессивно, и при воспоминании о том, как Али вела себя с ней, Бо снова бросило в жар. Она была готова поспорить, что Али постарается не придавать большого значения произошедшему. Наверное, ей было трудно смириться с тем, что она позволила Бо увидеть, что нуждается в ней.

– Ты в порядке? – спросила Джилли.

Бо хотела по привычке возразить, но оборвала себя. – Не совсем.

– Я могу как-то помочь?

– Я не уверена в том, что делаю. Возможно, я совершаю большую ошибку.

– Ты про доктора Торво?

Бо прикусила губу. – Али. Да, я про нее. У меня явно к ней что-то есть.

– Что-то не вижу, чтобы ты прыгала от радости.

– Вообще должна бы. Да ведь? – Бо провела рукой по волосам и потерла шею. – В целом, это меня пугает. Я знаю, как соблазнять женщин, но вот по части отношений, я не слишком сведуща.

– А что она к тебе чувствует?

– Похоже, она уже не считает меня исчадием ада, и это уже что-то.

– Ты хочешь сказать, что она не сразу повелась на тебя? – со смехом спросила Джилли.

– Это еще мягко сказано. Мне еле-еле удалось уговорить ее пойти со мной на свидание.

– Может, это и хорошо, то, что она устояла перед твоей зашкаливающей сексапильностью.

– Интересно, как это может быть хорошо, когда я так мучаюсь? – нахмурившись, спросила Бо.

– Потому что, если она не повелась на твой имидж, то может запасть на тебя настоящую.

– Я не совсем уверена, что понимаю, о чем ты, Джилли, – тихо сказала Бо, – и еще меньше уверена в том, что хочу именно этого.

– Она первая пробудила в тебя такие чувства?

– Да.

– Это определенно что-то значит. Ты сама поймешь что к чему. – Джилли встала, отнесла кружку в раковину и чмокнула сестру на прощание. – Не трусь, солнышко. Просто доверься инстинктам.

– Спасибо. Люблю тебя. – Бо быстро обняла Джилли. Вряд ли инстинкты ей тут помогут, потому что сейчас они вопили на всю громкость, призывая ее бежать со всех ног.

Глава девятнадцатая

Али сидела у себя в гостиной и пялилась в потолок, молясь, чтобы мозги у нее встали на место. Целый час она ничего не делала, а лишь копалась в себе, и теперь была готова па стенку лезть. От чтения голова начинала болеть сильнее, телевизор слишком шумел. О чем бы она ни думала, се мысли неизбежно возвращались к тому, что произошло ночью, и к Бо. Когда Али попыталась вспомнить, когда еще она чувствовала что-то подобное, то на ум ей пришла лишь Надин Темплтон, в которую она безответно втюрилась в последнем классе школы. Маленького роста, на вид беспомощная блондинка Надин была ни капли не похожа на Бо, но сейчас с Али происходило то же самое, что тогда: ее мучила постоянная тоска, навязчивые фантазии и неослабевающее возбуждение. Какая стыдоба – вести себя, словно семнадцатилетняя девчонка, когда ты уже вдвое старше. Али взяла свой сотовый и позвонила Винтер.

– Томпсон.

– Привет, это я, – с облегчением сказала Али. – Ну как дела?

– Привет. Я думала тебе позвонить, но потом решила, что, скорее всего, ты еще спишь.

– Я уже давно проснулась и умираю со скуки. Как ты?

– Хотела выйти на работу, но Пирс заставила взять выходной по болезни. Она тоже осталась дома и крутится вокруг меня, будто я какой-то инвалид.

– Ей, наверное, просто нужно удостовериться, что с тобой все нормально. Позволь ей позаботиться о тебе. К тому же взять выходной, не такая уж плохая идея.

– Али, вчера со мной ничегошеньки не случилось. Это в тебя стреляли. Боже, поверить мне могу, что ты вот так просто вышла в коридор, где стоял этот урод с пистолетом…

– Эй, все уже позади, – прервала ее Али, которой не хотелось переживать этот момент заново. – И с нами обеими все в порядке.

– Вот с тобой не совсем все в порядке. Тебя ранили. – Вингер запнулась, а когда заговорила снова, ее голос дрожал: – Я даже не знаю, как благодарить тебя за то, что ты сделала вчера.

– Да ничего такого я не сделала. – Али закрыла глаза. Она вряд ли могла сказать Винтер, что потерять ее, было бы сродни гибели Сэмми. Лучше она застрелится, чем пройдет через этот кошмар второй раз.

– Ты заслонила меня, я никогда этого не забуду. Если у меня будет девочка, я назову ее в твою честь.

– Пожалуй, это уже слишком, – сказала Али, рассмеявшись. – Хотя мне будет очень лестно, если ты подумаешь об этом.

– Как ты там на самом деле? Тебе что-нибудь нужно Я могу попросить Пирс…

– Мне гораздо лучше, честное слово. У меня все есть. Только несколько минут назад Ральф принес мне чай с тостами и смотрел на меня, как ястреб, пока я все не съела.

– Пирс сказала, что Бо отвезла тебя домой вчера. Как все прошло?

– Нормально, все было нормально, – быстро ответила Али. – В общем, я планирую выйти завтра на работу, но не буду оперировать как минимум еще…

– Это называется сбивать с толку, и у тебя этот номер не пройдет. Она долго была у тебя?

Али нерешительно молчала.

– Али. – Подтолкнула ее Винтер.

– Она ушла сегодня утром.

– Она осталась у тебя на всю ночь?! Тебе было плохо? Ну, ты даешь, Али. Ты должна была позвонить нам.

– Нет, успокойся. У меня немного болела голова и чуть-чуть тошнило. Она просто слишком серьезно ко всему отнеслась, и я не смогла уговорить ее пойти домой.

– Ох, нравится же мне, ее упрямство. Это кроме всех прочих ее прелестей, – сказала Винтер.

– Я поцеловала ее.

Винтер чуть не задохнулась от изумления.

– И ты только сейчас говоришь мне об этом?!

– Я все еще пытаюсь понять, как к этому относиться.

– Али, чудо ты мое, поцелуй – это такая вещь, о которой ты не думаешь. Это то, что ты чувствуешь, а потом – при хорошем раскладе – вспоминаешь, и тебе от этого приятно. Ты вспоминаешь?

– Без конца, – пробормотала Али.

– Ты меня все-таки удивила. Не тем, что вспоминаешь, потому что, глядя на нее, можно не сомневаться, что приятных воспоминаний останется выше крыши. Странно, что ты сделала первый шаг. Я-то думала, она тебе не интересна.

– Поверь, я шокирована не меньше, чем ты. Это прозвучит банально, я знаю, но все случилось как-то само собой. Мы разговаривали, и она немного расстроилась и мне… мне просто захотелось ее успокоить.

– Вот это да. Значит, дело было не только в сексе…

– Что ты, конечно, только в сексе. А что еще это могло быть? Между прочим, это ты все время называешь ее лакомым кусочком, словно она какой-то неприлично вкусный Шоколадный десерт.

– Я прямо так и вижу – этот тройной шоколадный торт-мусс, – расхохоталась Винтер. – Ну и? Она хорошо целуется?

– Словно в последний раз.

– Неудивительно, что сегодня тебе уже лучше. Такое лечение я бы попробовала сама. Сзади. Ну, или спереди, в общем, неважно как.

На это Али смогла ответить лишь стоном. – Пирс знает, что ты пускаешь слюни на других барышень?

– Пирс знает, что я люблю ее безумно, и мне всегда мало ее тела. Любое предположение относительно того, что мне могут нравиться другие женщины – чисто гипотетически, конечно же – лишь означает, что ей нужно уделять мне больше внимания…

– Ладно! Я все поняла.

– Ей нравится мое богатое воображение, – сказала Винтер игривым голосом. – С другой стороны, ты мне нравишься как собственница, охраняющая свою территорию. Это тоже может очень заводить.

– У меня нет ничего, что делает из меня собственницу. А если бы и было, то Бо – это абсолютно неправильный выбор, ее же фиг удержишь.

Винтер прервала ее своим смехом. – Ты занудствуешь.

– К счастью, этой проблемы у меня никогда не будет, – сердито закончила Али.

– Ну-ну. Когда ты увидишься с ней снова?

– В пятницу, наверное. Вроде бы. Я не знаю. – Али слушала себя со стороны и не могла поверить, что мямлит, как какой-нибудь первокурсник медфака. Она всегда все решала сама, но каким-то образом позволила Бо уговорить ее на свидание и, ко всему прочему, сама же пыталась отговорить, Бо от этого и перейти прямо к делу. Как ей это удалось?

– Мы договорились поужинать в пятницу. Она молодец, все-таки хорошо помогла мне вчера. Это будет чисто дружеский ужин.

– Я думаю, это замечательно, – мягко сказала Винтер. – Правда замечательно, Я рада, что она оказалась вчера в больнице и осталась рядом ночью. Кажется, ты ей нравишься.

– Ну… – Али порадовалась, что они говорят по телефону, так как почувствовала, что краснеет. Слава богу, она еще не выпалила, что Бо тоже ей нравится. Тогда уж точно она снова почувствовала бы себя подростком, хотя так оно и было. Бо Кросс ей правда нравилась. Несмотря на все попытки не поддаться обаянию Бо, ее самоуверенное и дерзкое поведение, притягивало Али. Узнав, сколько всего Бо пришлось вынести и потерять, Али еще больше прониклась к ней уважением, и Бо стала еще привлекательнее в ее глазах. Нежность и неподдельная доброта, с которой Бо относилась к ней, когда они были вдвоем, тронула Али. Благодаря этому она почувствовала себя в безопасности, хотя она никогда не думала, что будет нуждаться в этом ощущении. О да, Бо ей точно нравилась.

– Не думай слишком много. – Посоветовала ей Винтер. – Просто плыви по течению.

Али задумалась над этим советом. Она не пускала свою жизнь на самотек. Она не доверяла судьбе. Она всегда знала, что и зачем делает, и принимала последствия своих решений. Может, на этот раз она могла бы действовать иначе, не так, как привыкла. Короткий роман с Бо Кросс будет просто временным помешательством. Это может быть забавно.

– Хорошо, мой друг-доктор. Я подумаю над вашим рецептом.

***

– Выглядишь дерьмово, – поприветствовал ее Бобби, когда Бо, наконец-то, отыскала палату на восьмом этаже, где теперь лежал ее напарник. Вторая кровать в палате пустовала, и Бо уселась на нее с краю.

– Спасибо, ты тоже.

Бо показал на свое лицо. – Больше нету трубок с кислородом. – Он поднял руку и добавил; – никаких капельниц. Сегодня после обеда меня записали на тесты по физподготовке. Если у меня все в порядке с легочной функцией, то завтра меня выпишут.

– Наконец-то, – сказала Бо, у которой, будто камень с души свалился. Бобби все еще говорил хриплым голосом, и ему приходилось останавливаться каждый раз после нескольких слов, чтобы отдышаться, но цвет лица у него был уже получше, и выглядел он так, словно все худшее уже было позади. – Завтра я заканчиваю в два, так что заберу тебя отсюда по пути с работы.

– Ты точно уверена насчет того, чтобы я перекантовался у тебя несколько дней? Мне кажется, одна из медсестер может захотеть полечить меня на дому.

Бо сделала круглые глаза. – Я думаю, ее может постичь разочарование. Тебе нужно поднабраться сил, прежде чем развлекаться снова. Вдобавок, послезавтра День Благодарения, так что на это время ты точно останешься у нас.

– Ты не едешь к родителям?

– Нет. Я выхожу во вторую смену, поэтому мы поужинаем пораньше, а потом я поеду на работу.

– Ты же не готовишь.

– Я делаю все, что говорит мне Джилли, – рассмеялась Бо. – Знаешь, я бы на твоем месте притворилась, что тебе хуже, чем на самом деле, и сидела бы себе на диване, иначе тебя тоже припашут чистить картошку.

– Спасибо, что предупредила. – Бобби нашарил сбоку регулятор и поднял спинку кровати так, чтобы сидеть почти прямо. – Так что там за разборка была вчера? Здесь все только об этом и говорят, но ведь никто не расскажет в подробностях. Вдобавок, оба моих доктора пропали без вести. Доктор Торво, правда, как-то пострадала?

Бо стало так больно, словно ее ударили под дых. Потом она вспомнила – с Али все в порядке.

– Да, но ей повезло. Пуля лишь слегка задела. Может, она вернется на работу еще до того, как тебя выпишут.

– Это хорошо, потому что парень, который приходит вместо нее, – он, может, и знает свое дело, но он меня не вставляет…

– Эй, хватит, я тебя уже предупреждала. Не стоит, Бобби.

У Бобби взлетели брови. – Какие мы чувствительные. Я просто хотел сказать, что смотреть на нее гораздо приятнее.

– С этим я не спорю, а остальное лучше оставь при себе.

– Похоже, она не только меня, но и еще кого-то вста…

– Бобби! – огрызнулась Бо.

– Я только хотел проверить, правда ли ты будешь так распаляться из-за нее, – сказал он со смехом.

– Дебил.

– Так что было-то?

– Ничего. – Бо подвигала плечами, чтобы размять затекшие плечи. Она любила Бобби, но ей не нравилось, что он даже думать смел об Али не головой, а членом, не говоря уже о том, что отзывался о ней так, словно она была… секси-пресекси. Правда, так оно и было, только слепой бы не заметил. Бо поняла, что Бобби изучает ее своим блестящим глазом. Интересно, что он прочел по моему лицу?

– Ты должен мне сто баксов, – сказала она.

– Ты шутишь, блин! Неужели Торво согласилась?! Бо кивнула, не сумев скрыть довольную ухмылку.

– Она согласилась на свидание? То есть пойти-куда-нибудь-вдвоем-посидеть?

– Да, Бобби, да. Боже! Неужели ты думаешь, что я не способна заинтересовать женщину ничем, кроме секса?

– Именно так я и думаю.

– Что ж. ты продул. Чтоб до пятницы деньги были.

– Я отдам тебе деньги только по факту, потому что она может и передумать.

Бо постаралась удержать усмешку на лице. Да, она боялась, что Али передумает, и не знала, как этому помешать. Ей было важно, чтобы Али сама хотела встретиться с ней. Может, это было и глупо, но все же. Кроме того, она уже и так надавила на Али сильнее некуда, а доктор была не из тех женщин, на которых можно было давить до бесконечности.

– Она не откажется. – Сказала Бо.

– Надежда умирает последней. – Подколол се Бобби.

Да, я, правда, на это очень надеюсь, – прошептала Бо…

Глава двадцатая

Али положила несколько ренетов на тумбочку рядом с койкой Бобби вместе с памяткой по выписке из больницы.

– Среди прочего я выписала тебе ингалятор, – сказала Али. – Вряд ли он надолго потребуется, но если вдруг у тебя стеснит грудь, или станет не хватать воздуха, то воспользуйся. Если через несколько минут не станет лучше, то подожди полчаса и попробуй еще раз. Если и после этого проблемы с дыханием останутся, тебе нужно будет вернуться в отделение «скорой помощи».

– Ладно, – сказал Бобби.

– «Ладно» – то я вас понял и сделаю то, что вы сказали, или «ладно» – это я ничего не буду делать, потому что лечатся только слабаки?

– Вы словно мои мысли читаете, это даже пугает, – усмехнулся Бобби.

– Так я и думала. Не строй из себя олуха-мачо, – бесстрастно сказала Али. – Ты же хочешь поскорее вернуться на работу?

– Вы определенно знаете, чем взять парня, – улыбнулся Бобби доктору, особенно обезоруживающе. – Ну, все, сдаюсь и влюбляюсь в вас без памяти.

Али покачала головой. – Никогда бы не подумала, что повстречаю здесь кого-то более несговорчивее и нахальнее полицейских, но пожарные, по этой части, их определенно обгоняют.

– Конечно, обгоняем, – вмешалась Бо, входя в палату. Она прошла мимо Али и встала у подножия кровати. Двумя пальцами Бо отсалютовала Бобби, а Али послала медленную теплую улыбку. – Вы тут про что? О чем бы ни шла речь, я уверена, мы все равно впереди планеты всей.

– Мы говорили о том, кто самая большая на свете заноза в заднице, – сказала Али, в то время как сердце у нее застучало с удвоенной силой, а в ушах зашумело.

Как всегда, Бо выглядела невероятно сексуально. Она была в форме парамедика. На ноге у нее болталась рация, а из накладных карманов штанов торчали инструменты. Сбоку на шее у нее виднелась полоска покрасневшей кожи, похожая на ожог первой степени. Али едва удержалась, чтобы не подойти и не осмотреть это повреждение.

– О да, здесь мы точно круче всех. – Рассмеялась Бо и похлопала Бобби по накрытым простыней ногам. – Ну что, напарник, тебя сегодня по правде отпускают?

– На самом деле я его еще не выписала, – вмешалась Али. – Нам с Бобби еще нужно кое о чем договориться.

Лицо Бо внезапно посерьезнело. – Я прослежу, чтобы он был паинькой.

– Ха-ха, сколько народу еще с собой прихватишь? – поддел ее Бобби.

– О, как будто я с тобой сама не справлюсь…

– Детский сад, штаны на лямках, – проворчала Али, хотя ей трудно было говорить строгим голосом, глядя на этих двоих, препиравшихся, как брат и сестра. Они явно значили друг для друга больше, чем просто коллеги по работе. – Бобби, я хочу, чтобы ты пришел в больницу в понедельник посте обеда. Твои анализы на функцию легких нормальные, но мне кажется, что емкость легких у тебя все равно пока снижена, и я хочу сделать повторные анализы. Если они окажутся в порядке, то я допущу тебя к работе.

– А как насчет тренировочного занятия для нашей группы на этих выходных? – спросил Бобби.

Али покачала головой. – Это пять часов интенсивной нагрузки. К этому ты еще не готов.

– Если я пропущу это занятие, мне придется проходить аттестацию позднее, да? – нахмурился Бобби.

– Возможно, мне жаль.

– Послушайте. – Начал Бобби с ноткой отчаяния в голосе, – может, вы осмотрите меня в пятницу, и, если все будет в норме, то разрешите мне попробовать поучаствовать в тренинге? – Бобби бросил взгляд на Бо. – Мы идем в паре с напарником, поэтому если она пройдет тренинг, а я нет, то она меня обгонит!

– И этого, конечно, допустить нельзя, – улыбнулась Али.

Бо повернулась к Али. – Пару дней Бобби поживет у меня и моей сестры. Я не работаю во второй половине пятницы, так что могу привезти его сюда, в любое время, когда скажешь.

– Я посмотрю, можно ли будет перенести его тесты с понедельника. – Али смерила Бобби взглядом и добавила: – Но я не допущу тебя к тренингу, если результаты будут хуже, чем я ожидаю.

– Все понятно. Я буду принимать лекарства, – пообещал Бобби.

– Хорошо. Ты можешь уйти в любое время, все бумаги уже у медсестер.

Бобби метнул в Бо возмущенный взгляд.

– Нас перехитрили!

– Да, точно, – сказала Бо и, улыбаясь, посмотрела Али прямо в глаза. – Обвели вокруг пальца по полной программе.

Али сунула под мышку карту Бобби и поспешила, выйти из палаты. Ей не хотелось, чтобы стало заметно, каким взглядом она смотрит на Бо, а Али опасалась, что ее взгляд весьма красноречив, учитывая то, что с ней творилось. Находясь в одной комнате с Бо, она начинала испытывать жуткое возбуждение, какой-то голод, совершенно не знакомый ей прежде. Она умирала от желания прикоснуться к этой девушке. Черт, ей так хотелось поцеловать ее. Вместо этого она сбежала. Она уже прошла часть пути по коридору, как услышала позади себя шаги.

– Али, – позвала ее Бо, – эй, есть немного времени?

– Я… – Али собиралась сказать, что ей нужно закончить обход, но, увидев, с какой надеждой смотрит на нее Бо, не смогла. К тому же, она сама ужасно обрадовалась. – Я хотела быстренько выпить кофе.

– Тогда я составлю тебе компанию. Бобби будет заполнять бумажки, да и, все равно, он никуда без меня не денется.

Али пошла к лестнице. – У тебя ожог на шее.

– Что? А, искра отскочила, ерунда.

– Нужно обязательно смазать чем-нибудь.

Бо обогнала Али и открыла перед ней дверь, которая вела на лестницу. – Смажу.

– Что за вызов был? – спросила Али, выходя на пустынную лестничную клетку. Так, будем говорить о работе. Если избегать личных тем, с ней все будет в порядке.

– Какой-то идиот поехал с заправки, не вынув шланг из бензобака. Шланг упал на асфальт, от искры вспыхнул огонь, и взорвалась пара резервуаров с топливом. – Бо последовала за Али на лестницу, и сразу взяла ее за руку у локтя. – Как ты себя…

Это прикосновение заставило Али резко развернуться. Она закинула руку на шею Бо и поцеловала ее. Как ей и запомнилось, рот Бо был таким мягким и теплым, а ее губы – чувственными, горячими и гладкими, как шелк. Когда их языки переплелись, Али словно током между ног шарахнуло. Она тяжело задышала и отпрянула от Бо.

– Ладно, все, хватит

– О, я так не думаю. – Возразила Бо. – Ошалевшая, она прижала Али к металлическому лестничному ограждению, провела рукой по щеке Али, стараясь не задеть темно-фиолетовый синяк слева, и поцеловала ее теперь более долгим и глубоким поцелуем. Последние сутки она думала об Али не переставая, прекращая это делать лишь тогда, когда выезжала на вызов и полностью переключалась на работу. Каждый раз, когда в их пожарке раздавался сигнал вызова, Бо вздыхала с облегчением, ведь это означало, что она хотя бы на время перестанет изводить себя воспоминаниями о том, как лежала рядом с Али и как они гладили друг друга. Хуже всего ей пришлось перед самым рассветом. Ей не спалось, но, лежа на узкой койке в спальне вместе с пятью коллегами-пожарными, она ничего не могла поделать с мучившим ее желанием.

– Я с ума схожу, все время о тебе думаю, – пробормотала Бо, не переставая целовать Али.

– Я не хочу, чтобы ты думала обо мне на работе и отвлекалась.

Али провела пальцами вниз по горлу Бо. Ожог у нее на шее был маленький, но опасность, которую символизировала эта красная полоска на коже, ужасала. Она погладила Бо по груди, представив длинные шрамы под обеими ключицами. Теперь Али знала, что они остались от портов для химиотерапии. Трудности в прошлом, риски в будущем. Не жизнь, а сплошная неопределенность. – Господи, Бо!

– Что такое? – спросила Бо, крепко прижимаясь к Али всем телом.

Али не дала воли своим демонам. Бо не нуждалась, чтобы ей напоминали, через что она прошла. К тому же Али была уверена, что Бо будет очень неприятно, если она даст ей понять, что думает про ее болезнь. Али понимала, почему пациенты стремятся преуменьшить масштабы смертельного недуга. Подростку, для которого смерть является чем-то совсем абстрактным, смириться со смертельной болезнью практически невозможно. Все, что оставалось молодой девушке в положении Бо, – это яростный гнев и отрицание. Так стоило ли удивляться, что Бо дразнила смерть, или даже играла с ней. Али поцеловала ее снова, теперь уже не просто в порыве страсти, а скорее охваченная желанием облегчить эту застарелую боль, которая до сих пор не оставила Бо.

– О чем ты думаешь, хм-м-м? – спросила Бо. когда они перестали целоваться, чтобы перевести дух. Она запустила пальцы в волосы Али. – Тебя что-то тревожит?

– Ты что, всегда думаешь, что у женщины есть проблемы, когда она с тобой целуется? – мягко спросила Али.

Бо усмехнулась и нежно постучала пальцем по нижней губе Али. – Обычно нет. Сколько раз ты целовалась с женщиной на лестничной площадке?

– Ни разу, – ответила Али и прихватила палец Бо зубами.

– Тогда ты поняла, про что я.

– Мне нравится, как ты целуешься, – сказала Али, пожимая плечами. Ради них обеих ей нужно было вести себя, как будто все это было не всерьез.

– Мне нравится тебя целовать. – Бо склонила голову и поцеловала Али в шею, а затем провела по ее бокам, ухватилась за бедра и прижала ее к себе еще сильнее.

– Мне так хорошо с тобой.

Али аккуратно прижала ладони к груди Бо и отодвинула ее назад. – И мне. Но пора выпить кофе.

– Я вечером не работаю, а ты?

– Я тоже, мне завтра на работу.

– Давай поужинаем у меня. Я не могу ждать до пятницы, это слишком долго. – Заметив проблеск сомнения в глазах Али, она быстро добавила: – К тому же Бобби не отдаст деньги до тех пор, пока мы не сходим на свидание. Ему нужны доказательства.

– Значит, это только из-за денег, да? – поддела ее Али.

– Однозначно, только из-за них. – Бо взяла Али за руку и погладила большим пальцем по ее костяшкам. – Пожалуйста. Там будет все просто, по-домашнему. Только я, моя сестра и Бобби.

– Даже не знаю, Бо. Это так неожиданно, и твоя сестра…

– Насчет Джилли даже не волнуйся, а Бобби я заставлю вести себя прилично. – Бо поцеловала Али еще раз. – Ну, пожалуйста.

– Тебе вообще, хотя бы одна женщина когда-нибудь отказывала? – спросила Али. Ей было очень трудно оторвать взгляд от бездонных глаз Бо. Этот жаркий взгляд заставлял Али чувствовать себя невероятно желанной и пробуждал в ней необыкновенную страсть.

– Да сплошь и рядом. – Похоже, перед этой женщиной она не могла строить из себя крутую. Она сказала больше, чем собиралась, и чувствовала сильнее, чем хотела бы. И она не могла остановиться. – Но мне очень нужно, чтобы ты согласилась. Иначе, у меня будет очень плохой день. А у меня уже и так была трудная ночь.

– Да? – спросила Али, чувствуя, как у нее перехватило дыхание.

– Я не могла уснуть. Все думала, как была с тобой. Как ты лежала рядом, прижавшись ко мне. Какая нежная у тебя кожа. Как гы гладила меня по животу, это было что-то. Ты меня так распалила, Али. Я так возбудилась, что… – Бо смешалась и покраснела. – Прости, должно быть, это звучит…

– Я знаю, что возбуждаю тебя, и мне это нравится, – прошептала Али. – К тому же звучала ты потрясающе.

Бо вздрогнула от неожиданности. Значит, не только она лежала без сна в ту ночь. Али слышала, как она мастурбировала. – Мда. теперь мне никогда не быть крутой в твоих глазах.

– Поверь, с крутизной у тебя все в порядке, – сказала Али, скользя губами по уху Бо. – Знаешь, о чем я думаю со вчерашнего дня?

– О чем? – Бо тяжело сглотнула.

– Мне бы хотелось это увидеть своими глазами.

– Боже. Али! – Ноги Бо превратились в желе.

– Так что, может быть, в следующий раз ты мне покажешь.

Али быстро поцеловала Бо, и выскользнула из узкого пространства между поручнем и телом Бо. Останься она там еще хотя бы на миг – она прикоснулась бы к Бо снова. Опять стала ее целовать. А они уже и без того задержались на лестнице слишком долго. Али не хотелось, чтобы кто-то внезапно вошел и застукал их. К тому же, после такого ей было необходимо прийти в себя.

– Сегодня вечером? – спросила Бо и взяла Али за руку, не давая ей сбежать вниз по ступенькам.

Али изогнула бровь.

– Поужинаем! Я имела в виду ужин. Я могу заехать тобой сюда, или к тебе домой. Просто скажи во сколько.

Али прекрасно знала, что ей следовало сказать. Вместо этого она ответила; – В полседьмого будет в самый раз. Встретимся у входа в больницу на улице.

***

Джилли постучала в открытую дверь комнаты Бо.

– Эй, к тебе можно?

Бо отвернулась от шкафа. Она застегнула грифельно-серую шелковую рубашку с открытым воротом и заправила ее в темно-серые брюки. – Конечно. Что случилось?

– Как раз собиралась спросить тебя об этом. – Джилли тихо прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной. – Прекрасно выглядишь.

– Думаешь? – Бо нахмурилась и, опустив подбородок, посмотрела на себя сверху вниз, разгладив рубашку. – Так нормально?

– Бо, радость моя, ты выглядишь потрясающе, – с улыбкой сказала Джилли. – Ты что, нервничаешь?

– Нет! – Бо перехватила взгляд сестры. – Ну ладно, может быть. Да, нервничаю.

– Мне кажется, это очень симпатично.

– Симпатично или сексуально – тут либо одно, либо другое! – простонала Бо.

– Не совсем. Послушай, я, конечно, редко видела, как ты собираешься на свидания. По сути, я лишь видела, как ты собиралась на пьянки вместе с парнями, но я что-то не припомню, чтобы ты так нервничала. – Джилли присела на кровать Бо. – Сегодня все по-другому, да?

Бо взяла стул с плетеной спинкой, куда она обычно вешала свою одежду, развернула его и села верхом. Потом положила руки на спинку стула и уперлась в них подбородком.

– На самом деле это не совсем свидание. Я просто пригласила Али на ужин.

– Чисто по-дружески?

– Ну, не совсем так.

– Бобби что-то говорил про спор.

Бо подпрыгнула, успев подхватить стул перед тем, как он чуть не грохнулся на пол. – Я прибью его!

– Вообще-то, мне показалось, что ему стыдно. Когда ты предупредила, что доктор Торво придет к нам на ужин, он сказал, что она, наверное, считает его настоящим козлом, потому что он втравил тебя в этот спор.

– Это было глупо, но Али уже обо всем знает, так что Бобби не о чем волноваться. Из-за этого пари она считает козлами нас обоих. – Бо рассказала сестре, как они с Али познакомились, и как Бобби взял ее на слабо, поспорив, что ей ни за что не удастся уговорить докторшу на свидание.

– Но ведь ты позвала ее на ужин не на спор? – спросила Джилли, когда Бо закончила свой рассказ.

– Нет. Я же скачала тебе вчера, что у меня к ней что-то есть.

– Так я и подумала. Ты же никогда не приводила девушек домой к родителям. Ни на один праздник и даже на воскресное барбекю.

Бо лишь скривилась. – Это большое дело – познакомить девушку с родными. Когда ты это делаешь, они думают, что… Боже, я начинаю рассуждать, как мужик.

– Начинаешь? – рассмеялась Джилли. – Не знай я, какая ты на самом деле хорошая, я бы пилила тебя гораздо сильнее по поводу твоего отношения к женщинам. Ну, так что, она особенная?

– Может быть. – Бо втянула в грудь побольше воздуха и призналась в том, к чему, возможно, не была готова. – Определенно, может быть.

– И что она знает про… нас?

– Ничего. – Бо вздохнула. – Почти ничего. Она знает про болезнь Ходжкина.

– Ты ей рассказала?! – спросила Джилли с широко открытыми глазами.

– Да она сама почти догадалась. Увидела мои шрамы. – По лицу сестры Бо поняла, что у Джилли появилась масса вопросов, – Долгая история. В общем, мы были… совсем близко, и она их увидела и все поняла. Поэтому я ей сказала.

– Кажется, нет необходимости рассказывать все остальное, но если хочешь, то я не против.

Бо встала, и подошла к окну. На улице сгустилась темнота, ничего было не видно.

– Помнишь, я говорила тебе, что у нее сестра погибла и что Али во всем винит себя? – Бо отвернулась от окна. – Она до сих пор так мучается, что ей снятся кошмары. И как, по-твоему, я могла сказать ей, что чуть тебя не убила?

Джилли смотрела на сестру с ошарашенным видом.

– Бо, ты тут ни при чем. Ты не виновата в том, что у меня случилась аллергия на лекарство, и в том, что мне потребовалось переливание крови. И это не твоя вина, что кровь оказалась зараженной.

– Если не моя, Джилли, то чья?! Я почти три года портила жизнь всем вам, а твою вообще навсегда испоганила. Если не я несу за это ответственность, то кто?

– Бо!

Бо вылетела из комнаты, хлопнув дверью. Она не остановилась, даже когда Джилли позвала ее еще раз. Али пожертвовала бы ради сестры всем, потому что она была нежной, любящей и смелой. Али была всем, чем не была она, Бо. Она точно ненормальная, если подумала, что может предложить что-то такой женщине, как Али.

Глава двадцать первая

Ровно в полседьмого Али вышла из больницы и обвела взглядом машины, припаркованные в два ряда по всему кварталу. Она не спросила у Бо, на чем она ездит, и теперь пыталась угадать. Сначала она подумала про классику жанра – понтовую мощную легковушку, потом решила, что это может быть какой-нибудь пикап. Мысль о мотоцикле не приходила ей в голову до тех пор, пока она не увидела, как какой-то мотоцикл, накренившись, выехал из-за угла. С нехорошим предчувствием Али смотрела, как большущий мотоцикл подъехал к тротуару и остановился рядом с ней. Она не могла поехать на мотоцикле. Даже с Бо не могла. Особенно с Бо.

– Эй, привет, – Али услышала хриплый голос и одновременно почувствовала легкое прикосновение к спине. – Я встала вон там.

С огромным облегчением Али отвернулась от мотоциклиста и увидела позади себя Бо. – Привет.

– Ты в порядке? – спросила Бо, не убирая руки.

– Да, конечно, все отлично.

Нахмурившись, Бо посмотрела в сторону слезавшего с «Харлея» мотоциклиста, одетого в кожаную куртку и штаны

– Ты подумала, что это я?

– На мгновение. Не знаю, с чего я это взяла, просто ты похожа на человека, который ездит на мотоцикле.

– У меня и правда есть мотоцикл. Чаще всего я езжу на нем в горы с ребятами с пожарной станции, это бывает летом. – Бо взяла Али за руку. – Я осторожный водитель. К тому же, я сразу поняла, что ты не поедешь со мной на мотоцикле.

– Слишком проницательное наблюдение, учитывая, что у нас не было еще ни одного свидания.

– Может быть.

– Прости за раздражение, не люблю, когда меня застают врасплох, – сказала Али. Они обе были без перчаток, и ей нравилось чувствовать тепло от ладони Бо. Она переплела свои пальцы с пальцами Бо, – Очень мило, что ты поняла, что мне будет некомфортно ехать на мотоцикле, спасибо.

– Да, я вся такая, – милая, заботливая и внимательная.

Али внимательно посмотрела на профиль Бо, когда они подошли к ее «Форду». Она мельком подумала, что угадала насчет красивой функциональной легковушки, но сейчас ее больше интересовала Бо. Али еще ни разу не видела ее такой. Ее неугомонная самоуверенность куда-то подевалась, лицо посуровело, а в голосе звучала горечь. Не успела Али спросить ее в чем дело, как Бо галантно открыла перед ней пассажирскую дверь. Али пристегнулась, а Бо обошла машину спереди и села за руль. Али хранила молчание, пока Бо заводила машину и, глядя назад, выезжала на дорогу. – Кажется, ты чем-то расстроена, – сказала Али, когда Бо вырулила из неровных рядов припаркованных рядом с больницей такси и прочих машин. – Все нормально.

– Если что-то случилось, мы можем перенести на другой…

– Нет! – Бо потерла лоб. – Прости. Я всего лишь… в общем, я хочу, чтобы ты поужинала у нас.

– Хорошо. Я не хотела тебя огорчать. – Инстинктивно Али положила руку на бедро Бо. – Я с нетерпением жду вечера.

– Правда?

– Да. – Подтвердила Али, осознав, насколько это было правдой. Ей понравилось, когда Бо была рядом после ранения, когда ей было так плохо и физически, и морально, – быть может, присутствие Бо понравилось ей больше, чем следовало. Али хотелось побыть с Бо в нормальной обстановке, чтобы при этом ни у нее, ни у Бо не было каких-то неприятностей или их последствий. Али еще не полностью оправилась, но, тем не менее, отработала смену лишь с небольшой головной болью. По крайней мере, сегодня вечером Бо уже не будет исполнять роль ее сиделки, и это было важно для Али. – Мне очень хочется, но я знаю, ты пригласила меня в последнюю минуту, так что, если что-то и впрямь произошло, то я все понимаю. Мы можем поужинать как-нибудь в другой раз.

Бо сбросила скорость и заехала в тихий жилой квартал с трехэтажными домами в викторианском стиле неподалеку от медицинского комплекса, где работала Али. Она заглушила двигатель и сидела, глядя перед собой невидящим взглядом, положив обе руки на руль. Какая-то ее часть – надо сказать, большая часть – хотела рассказать Али те вещи, о которых она не говорила никому. Но Бо было неловко. И стыдно. А еще она боялась, что подумает о ней Али после этого.

– Тут неожиданно много чего всплыло из прошлого, то, чем не будешь гордиться, – наконец, произнесла Бо.

– Я могу выслушать. – Тихо сказала Али, жалея, что не может подобрать слов получше. Изо дня в день она успокаивала пострадавших, больных и умирающих. Она утешала тех, о ком все забыли, и давала надежду тем, у кого ее не было. С Бо было явно что-то не так, она мучилась, но все, что Али сейчас могла сделать, – это дать ей понять, что она не одна. Али легонько провела рукой по ноге девушки и та накрыла ее руку своей. Это нерешительное прикосновение было таким беззащитным, что у Али сжалось сердце. Она нажала на бедро Бо чуть сильнее. Бо откинула голову на сидение и уставилась в потолок. Время от времени на нее падал свет фар проезжавших мимо машин. В полумраке было видно, как на ее лице проступила печаль.

Али подвинулась ближе и погладила Бо по щеке.

– Ну что такое?

– Я хочу, чтобы ты кое-что обо мне узнала, охрипшим голосом сказала Бо, все еще не глядя на Али.

– Хорошо.

– Когда я заболела, все мои родные чуть ли не обезумели. Ведь я была ребенком – и. кажется, довольно избалованным.

– Это обычное дело, младшие дети часто избалованны. – Али хотела убрать руку со щеки Бо, но Бо схватила и стиснула ее, словно спасательный трос. Их пальцы снова переплелись, что было так естественно, как будто они держались за руки всю жизнь.

– Я была просто вне себя от злости, когда у меня нашли эту болезнь. Мне было наплевать, что все вокруг тоже напуганы и страдают. Мне было все равно, что мои родители чуть не развелись, потому что для них это стало огромным ударом. Все, о чем я могла думать, – это о том, что вся моя жизнь сливается в унитаз.

– Это, наверняка, было жуткое время для тебя. Все это просто ужасно.

Бо повернула голову к Али. – Да, все так и было. Но остальным членам моей семьи тоже пришлось нелегко, а я чихала на это.

– Бо, ты была подростком, у которого обнаружили страшное и болезненное заболевание.

– Да, – с тяжелым вздохом согласилась Бо. – У меня была поздняя стадия, и я плохо реагировала на химиотерапию. Меня от всего тошнило, и врачи не добились ремиссии в том виде, в каком хотели. Мне становилось все хуже и хуже. Болезнь быстро прогрессировала.

У Али стиснуло грудь, но она изо всех сил пыталась не выдать, как сильно слова Бо подействовали на нее. Она не могла позволить своим призракам и страхам помешать ей выслушать Бо, потому что Бо необходимо было выговориться.

– Что произошло?

– В итоге врачи решили пойти на сверхагрессивную терапию, раз уж терять мне все равно было нечего. Они почти разрушили мою иммунную систему химией и облучением, так что мне пересадили стволовые клетки сестры.

– И это сработало, – поспешила сказать Али. Она не могла думать иначе, это было выше ее сил.

– Лучше, чем кто-либо ожидал. У меня наступила полная ремиссия. – Бо подняла руку Али и провела по своей щеке. Врачи признали меня выздоровевшей.

– Ты выглядишь абсолютно здоровой и невероятно сильной, это просто поразительно.

– Да, все так. – С горечью в голосе сказала Бо. – Но почти целый год после трансплантации никто не говорил мне, что моя сестра Джилли плохо отреагировала на один из препаратов, который ей давали для стимуляции роста клеток костного мозга. Какая-то странная гемолитическая интоксикация. У нее началась такая анемия, что пришлось делать переливание крови.

Али перестала дышать.

– Джилли заразилась ВИЧ. Я вылечилась, а она заработала смертный приговор.

– О господи, Бо, мне так жаль!

– Да, мне тоже, – выдохнула Бо. – Но, она ни разу не пожаловалась.

– Нет, конечно. Я не представляю себе, что могло быть иначе. Ведь она твоя сестра. Она, наверняка, очень сильно тебя любит.

– А знаешь, что хуже всего? – задыхаясь, спросила Бо. – Если бы я даже знала, что все может так обернуться. Кажется, я все равно бы захотела, чтобы она пошла на это. Меня не волновал никто, кроме меня самой. Мне так не хотелось умирать.

Али больше не могла терпеть все это, ей было невыносимо видеть боль, терзавшую Бо. Она обняла Бо за плечи и притянула к себе. Прижавшись губами к ее макушке, Али прошептала: – Конечно, ты не хотела умирать. Ты не знаешь, как бы ты повела себя тогда, поэтому это уже не важно. Твоя сестра сделала свой выбор – этот выбор могла сделать она и только она. Я могу поспорить на все, что у меня есть, что это был единственный выбор, с которым она могла жить дальше. И это здесь самое важное.

Бо зарылась лицом в шею Али, вцепившись в доктора так, словно она погружалась на дно. По ее затрясшимся плечам Али поняла, что Бо плачет.

– Эй, ты что, – сказала она шепотом. Желание облегчить страдания Бо было таким сокрушительным, что Али едва могла дышать. Она обняла Бо так крепко, как только могла. Одну руку она запустила под куртку Бо и стала водить рукой по спине поверх рубашки. Другой рукой она гладила Бо по волосам, чувствуя себя ужасно бессильной. – Мне очень жаль, – еще раз сказала Али и поцеловала Бо в лоб.

– Вот фигня, – промычала Бо, тычась Али в горло, – это совсем не круто.

Когда Бо захотела оторваться от Али, та ей не позволила, обняв ее покрепче.

– Погоди, мне нужно подержать тебя еще немного.

Бо вздрогнула, а потом расслабилась и позволила себе принять эту поддержку. Она не верила, что заслуживает утешения, но отчаянно в нем нуждалась. Щекой, она чувствовала теплое дыхание Али, знакомый запах ванили и кедра успокаивал ее. Прикоснувшись к шее Али губами, Бо ощутила резкий и сладковатый вкус зимнего воздуха. Бо напряглась и задрожала, ее тоска и печаль стали уступать место каким-то более настойчивым и плотским чувствам. Она залезла под пальто Али и провела рукой по ее груди. На Али была шелковая рубашка, и от этого легкого прикосновения ее сосок тотчас напрягся. Бо, – ахнула Али, – ты что!

Бо живо убрала руку и освободилась от объятий Али.

– Прости.

– Не извиняйся. – Али запустила обе руки в свои волосы и втянула поглубже воздух, чтобы успокоиться. – Я нереально чувствительна к твоим малейшим прикосновениям, просто теряю над собой контроль.

– Господи, один в один, – Бо с силой стукнулась затылком о спинку сиденья.

– Один в один? – переспросила Али с дрожащей улыбкой. – И это все, что я слышу после того, как призналась, что плавлюсь чуть ли не до мозга костей всякий раз, когда оказываюсь рядом с тобой?

Бо склонила голову набок и криво улыбнулась.

– Хочешь начистоту? Стоит мне только подумать о тебе, как я уже хочу кончить. Я столько не мастурбировала с четырнадцати лет. Перед сном, утром в постели, потом принимая душ, потом в…

– Хватит, – снова простонала Али. – Нам пора идти в дом, и мы не можем выглядеть так, словно хотим сорвать друг с друга одежду.

– Так это не только у меня?

– Не волнуйся, не только у тебя. – Али рискнула прикоснуться к Бо и взяла ее за руку. – Ты как, нормально?

Бо сделала долгий выдох. – Мне уже лучше. Иногда я злюсь на Джилли, хотя знаю, что она этого не заслуживает. На самом деле я злюсь на себя.

– Знаешь, Бо, я хирург, – сказала Али, – и мой мир гораздо сильнее поделен на черное и белое, чем у многих людей. Я не вижу, чтобы в той ситуации у тебя был какой-то выбор, я не знаю, что за человек твоя сестра, но если вы похожи хотя бы самую малость, то у нее должна быть сильная воля и ясная голова. Она сделала то, что сделала, исходя из своих причин. Никто не мог предвидеть того, что случилось. Это настоящая трагедия, но в ней никто не виноват. Могу поспорить, что от моих слов тебе не полегчает. Будь я психиатром, я бы, наверное, сказала совсем другие вещи, которые помогли бы тебе больше.

– На самом деле я была у парочки психиатров. Но у них получилось гораздо хуже, чем у тебя.

Али провела пальцем по краю волевой челюсти Бо.

– Может, момент был неподходящий. Возможно, тебе стоит снова задуматься об этом.

– Может быть. – Бо слегка побарабанила по рулю. – Так ты хочешь зайти к нам на ужин и познакомиться с моей сестрой?

– Да, очень.

Бо обогнула машину и подошла к Али, которая уже ждала ее на тротуаре. Она положила руку доктору на талию и повела ее к маленькому крыльцу. Остановившись перед дверью со стеклом в свинцовой оправе, Бо взяла Али за плечи обеими руками и поцеловала. – Спасибо.

Али нежно провела пальцами по высоким скулам Бо.

– Спасибо за то, что рассказала.

– Ужасный разговор для первого свидания, – призналась Бо, покачав головой.

– Мне кажется, первое свидание у нас уже было. Это мы можем засчитать за третье, или четвертое.

– Это нечестно. – Бо притянула доктора к себе. Когда Али положила руки ей на пояс, их тела идеально подошли друг к другу. Они были почти одного роста и стояли так близко, что, поверни слегка голову одна из них, то они смогли бы поцеловаться. Бо с трудом сопротивлялась этому желанию. – Не будь это так глупо, я бы решила, что ты так завелась, что хочешь затащить меня в постель.

Али прикусила кожу на шее Бо.

– «Завелась» – не то слово.

– Ты же знаешь, что просто убиваешь меня? – хрипло сказала Бо.

– Вот и хорошо. Ненавижу страдать в одиночку.

– Может, сбежим…

В этот момент дверь открылась, и на порог вышла сестра Бо. – Если честно, я бы не стала прерывать вас, но только ужин готов, к тому же я немного волнуюсь, как бы вы здесь совсем не околели. – Она протянула доктору руку. – Привет, я Джилли. Мы мельком виделись в больнице.

– Я помню, – сказала Али, пожимая Джилли руку. – Она хотела отодвинуться от Бо, но рука Бо лишь сильнее обхватила ее за талию. Али поняла, что как ни странно, ей нравится этот собственнический жест. Обычно женщины так с ней не обращались. – Али Торво. Приятно познакомиться.

– Взаимно. – Джилли перевела взгляд на Бо, и Али увидела в ее глазах неподдельную любовь. На миг Али задумалась, смотрела ли она на Сэмми с таким абсолютным принятием того, какая она есть, и поняла, что, наверное, нет. Она все время так старалась быть буфером между деспотичными, непреклонными родителями и дикой, необузданной Сэмми, что редко удосуживалась говорить сестренке о том, какая она была потрясающая и красивая. Али сомневалась, что когда-нибудь перестанет жалеть, что уже никогда не сможет сказать Сэмми столько всего, сколько ей хотелось. Рука Бо, теплая, сильная, легла к ней сзади на шею и слегка сжала, отвлекая Али от воспоминаний. Али прислонилась к Бо и, не мучаясь совестью, позволила себе насладиться ее силой.

– Проходите! Мы ужинаем на кухне без всяких церемоний, – сказала Джилли.

– Спасибо за приглашение, тем более без подготовки. – Али зашла за Джилли в небольшую прихожую и Бо помогла ей снять пальто. По пути в гостиную, она совершенно расслабилась: дом был наполнен теплом и уютно обставлен.

– Как вкусно пахнет! – сказала Али.

Джилли довольно улыбнулась – Да ничего особенного. Жареную курицу и овощи вообще-то трудно испортить. Бобби наверху, он уже уснул, так что будем ужинать втроем.

– Я сразу с работы, прости, у меня не было возможности купить вина, – извинилась Али.

– Как здорово, что ты пьешь вино. – Обрадовалась Джилли, ведя их на кухню. – Бо у меня такой дикарь, ее невозможно уговорить ни на что, кроме пива.

– Ты же не собираешься весь вечер перебирать мои недостатки, а? – взревела Бо.

– А почему бы и нет? – с озорной улыбкой сказала Джилли. – Мне так редко выпадает такой случай. Если бы ты приводила женщин домой…

– Так, я умираю с голоду. – Поспешила вставить Бо и выдвинула стул для Али. – Расслабься, будет тебе вино. Я даже умею открывать бутылки. Красное подойдет?

– Да, красное отлично, – подтвердила Али и провела по руке Бо, усаживаясь за стол. Раз уж она решила отбросить всякую осторожность и наслаждаться романом впервые в жизни, то почему бы не поддаться обаянию Бо. К тому же, судя по всему, она уже не могла сопротивляться.

Глава двадцать вторая

За ужином Али с удовольствием наблюдала за шутливой перепалкой сестер. Между ними была неосознанная связь, которая обычно возникает между братьями и сестрами, но в то же время, чувствовалась еще дружба и взаимное уважение. Али удивлялась, насколько они были разными. Джилли излучала спокойствие и постоянство, Бо была сплошная неугомонная энергия и оживление. Обе сестры были умны, воспитаны, привлекательны, причем, как раз именно Джилли относилась к тому типу женщин, с которыми Али обычно встречалась, и с которыми представляла себя в отношениях, если вообще думала о таковых. Однако это от Бо она не могла отвести глаз и не переставала хотеть к ней прикоснуться. Они сидели рядом, и Бо все время слегка прижималась к ней своей ногой. В какой-то момент Бо, видимо, безотчетно, сжала ее бедро, отчего Али задрожала. К концу ужина гормоны в ней просто зашкаливали.

– Бо, – сказала Джилли, поднимаясь из-за стола, давай, ты соберешь мусор и вынесешь его на улицу, а я пока приберусь здесь?

– Что, прямо сейчас вынести мусор? – Бо так жалобно посмотрела на сестру, что Али улыбнулась.

– Или ты выбираешь ополоснуть посуду и загрузить ее в посудомоечную машину?

– Я всегда выберу вынести мусор, чем мыть посуду. – Бо обняла Али за плечи и притянула к себе. – Не поддавайся ей, а то она что-нибудь и на тебя навесит. Я сейчас вернусь.

Губы Бо были так близко к ее шее, а ее дыхание таким теплым, что по телу Али прошла легкая дрожь. Она обхватила Бо сзади и провела рукой по ее ноге.

– Иди, трудись, я не пропаду.

– Я быстро. – Бо поцеловала Али чуть ниже уха и рассмеялась, услышав, как она резко выдохнула.

– Боже, какая ты плохая девчонка, – прошептала Али.

– Но у меня же хорошо получается быть плохой. – Тоже шепотом ответила Бо, водя носом по шее Али. – Скажи мне перестать, если тебе не нравится.

– Перестань, – сказала Али и, чувствуя, что краснеет, посмотрела в сторону Джилли, любезно делавшей вид, что она ничего не замечает. – Иди, давай. Я не собираюсь тешить твое самолюбие, оно уже и так раздулось больше некуда.

Али знала, что ее слова прозвучали не убедительно, и, когда Бо снова рассмеялась, сама не удержалась от улыбки. Бо была такая… невыносимо сексуальная. Али подождала, пока Бо собрала мусор и пошла с ним на улицу, а потом взяла свою тарелку со стола и понесла ее к раковине.

– Ты что-то хочешь у меня спросить? – обратилась она к Джилли.

– Это настолько заметно, да? – хмыкнула Джилли.

– Знаю я эти хитрости, сама часто ими пользуюсь. Сомневаюсь, что Бо поняла.

– Не волнуйся, я просто хотела сказать, что действительно рада, что ты пришла к нам на ужин.

– Я тоже. А дальше?

– Знаю, как ее сестра, я субъективна, но Бо, правда, особенная. Надеюсь, ты не будешь против, если я так скажу.

– Не буду. – Али улыбнулась, поставив тарелку в посудомоечную машину, и потянувшись за следующей, но Джилли сама стала подавать ей посуду. – Я тоже так думаю.

– Она еще никого не приводила домой. – Заметила Джилли.

Али замерла, а потом продолжила расставлять тарелки в машине. – Она для меня тоже что-то необычное.

– Я не видела, как она плачет, с тех пор, как она была подростком. А когда вы пришли сегодня, было очень похоже, что она плакала.

– Ты не подала виду, что заметила это. – Али закрыла машину и посмотрела на Джилли. – Это хорошо, иначе ей стало бы неловко.

– Большинство людей не читают ее, как раскрытую книгу.

– О, с ней вообще нелегко, – сказала Али. – Но знаешь, я каждый день сталкиваюсь с таким крутыми парнями, как она, и знаю, чего ей стоит постоянно поддерживать этот неуязвимый вид. Сначала я не поняла, но теперь вижу. Она куда более чувствительна, чем хочет казаться.

– С ней все в порядке?

– Она очень сильная. Впрочем, ты и сама это знаешь.

– Я слишком ее опекаю? – вздохнула Джилли. – Да еще и сую нос в чужие дела…

– Поверь, я не возражаю. У меня тоже была… – Али подумала обо всех парнях, о которых она расспрашивала Сэмми, и о нотациях, прочитанных сестре. По сравнению с ними, деликатные вопросы Джилли были цветочками. – Будь она моей сестрой, я бы тоже волновалась и, наверное, думала про те же самые вещи, что и ты.

– Что ж, спасибо за понимание. – Джилли бросила взгляд на дверь. – Я бы гораздо больше за нее беспокоилась, если бы сегодня не увидела вас вдвоем. Я еще никогда не видела ее такой счастливой.

– Джилли, – осторожно начала Али, внезапно ее сердце гулко и быстро забилось, – мне бы не хотелось, чтобы ты думала, что у нас будет что-то серьезное. У нас просто было нечто вроде первого свидания.

– О, понятно. – Джилли смерила Али долгим взглядом. – Забавно, как в жизни порой все может быть не по правилам, у вас только первое свидание, а она уже рассказала тебе то, что не говорила никому.

С этим Али поспорить не могла. Она тоже рассказала Бо про Сэмми, хотя для того, чтобы поделиться этим с Винтер, ей потребовались годы. С Бо она говорила и делала вещи, которые раньше не позволяла себе ни говорить, ни делать, ни желать, причем хотела то же самого и от Бо. Они уже нарушили все правила логики, какие только можно.

– Да, «не по правилам» – это ты хорошо сказала. Дверь распахнулась, и в дом, топая ногами, вошла Бо.

Ее темно-рыжие волосы блестели, словно покрытые жидкими бриллиантами. – Вы не поверите, там снег идет! Настоящий снегопад.

Али автоматически проверила свой пейджер.

– Сегодня ночью я запасной дежурный. В такую погоду аварии на дорогах обычно случаются чаще.

– Тогда я отвезу тебя домой, – сказала Бо. – Если тебя могут вызвать на работу, то тебе, наверное, нужно попробовать поспать.

– Я могу поехать на метро, тогда тебе не придется…

– Нет, – решительно сказала Бо.

– Исключено, – поддержала ее Джилли.

– Ладно, ладно, – сказала Али, поднимая руки вверх. – Джилли, еще раз огромное спасибо за ужин.

– Всегда пожалуйста. Приходи еще.

– Хорошая идея. – Сказала Бо и обняла Али за талию.

– Вас двое, а я одна, сопротивление невозможно, – рассмеявшись, сказала Али.

Выйдя на крыльцо, Али оглядела улицу. На тротуарах и машинах уже лежал как минимум целый дюйм снега. Хлопья падали стеной, затрудняя видимость.

– Как здорово! – воскликнула Али.

– Ты когда в последний раз видела такое в ноябре? – спросила Бо. Они сошли по ступенькам и остановились на тротуаре, рука Бо все еще покоилась на талии Али. Бо не могла насмотреться на снежинки, попавшие на ресницы Али и припорошившие ее темные волосы. – Ты такая красивая, у меня прямо сердце замирает.

Губы Али приоткрылись от удивления. – Ты говоришь совершенно невероятные вещи. Если ты что специально, то лучше перестань, если нет – то все равно тебе нужно остановиться.

Бо усмехнулась, и дотронулась языком до снежинки, приземлившейся на губы Али. Потом она прижалась к ней и поцеловала. Али обняла ее за плечи, и пространство между ними внезапно исчезло. Язык Али проскользнул в рот Бо, и у Бо вырвался стон.

– Господи, Бо, – прошептала Али, наконец, оторвавшись от ее губ, – у меня такое чувство, словно я на тебя подсела.

Бо наклонилась и поцеловала впадину между ключиц Али. Метель, ночь, весь мир слились в один-единственный миг, в одно ощущение. Али. В это мгновение Бо видела и чувствовала лишь ее одну, все остальное исчезло.

– Это заразно, потому что ты для меня тоже как наркотик. – Сказала Бо.

Али запустила руку в волосы Бо, и провела по ним.

– Мне кажется, тебе лучше отвезти меня домой.

– Думаю, ты права. – Одной рукой Бо нащупала в кармане ключи от машины и вытащила их, но не отпустила Али. Эти объятия были слишком сладостны, чтобы их можно было быстро разорвать. – Кажется, я никак не могу насытиться тобой. Боже, мне с тобой так хорошо.

– Нам пора ехать. – Задыхаясь, произнесла Али, когда Бо снова поцеловала ее в шею.

Не прекращая поцелуи, Бо мелкими шагами подтолкнула их к машине и, вслепую, вставила ключ в замок. Открыв дверь, она прошептала Али на ухо:

– Это все из-за тебя.

– Что-то сомневаюсь, – дрожащим голосом ответила Али и выскользнула из объятий Бо. Она села в машину и закрыла глаза.

Бо уселась за руль, завела мотор и аккуратно тронулась. Али смотрела прямо перед собой, положив сжатые кулаки на колени. – Ты в порядке? – спросила Бо.

– Пока ты ко мне не прикасаешься – да.

– Не уверена, что смогу удержаться.

– Уж постарайся как-нибудь. Потому что я не могу обещать, что не буду приставать к тебе, пока ты за рулем.

– А если мне это нравится?

– Тогда ты сама напросилась, имей в виду. – Али повернулась всем корпусом, запустила руку между ног Бо и сжала. – Потому что мои руки так и тянутся к тебе, и я ничего не могу с этим поделать.

Бо напряглась и приподнялась над сидением.

– О да. Просто офигительно!

– Я хочу заняться с тобой сексом. – Пробормотала Али, – но только не тогда, когда ты ведешь машину, да еще и в метель.

– Тогда убери руку, – сказала Бо, сжав челюсти. – Я так близко, что не в силах остановить тебя, а я, знаешь ли, тоже не хочу кончить прямо здесь в наше первое с тобой свидание.

Али убрала руку и плюхнулась обратно на сидение.

– Я и представить не могла, что именно ты будешь нажимать на тормоза. Прости.

В ответ Бо недоверчиво улыбнулась. – О, тебе не стоит извиняться за то, что ты меня заводишь так, что мне хочется кричать.

– Обычно я не дразню и не пристаю, но у меня такое чувство, что с тобой я только это и делаю. Знаешь, когда я занимаюсь…

– Не думаю, что хочу слышать, как ты занимаешься этим с другими женщинами, – перебила ее Бо.

Али улыбнулась, это собственническое рычание Бо ее очень порадовало – опять же, как ни странно.

– Что ж, не собираюсь тебе досаждать.

– Пожалуйста, мучай меня, как тебе вздумается, – прошептала Бо

От этих слов Али обуяли самые распутные мысли, и по ее телу прокатилась дрожь. Но она заставила себя сидеть на месте, положив руки на колени, до тех пор, пока Бо не подъехала к ее дому. – Зайдешь?

Бо повернулась и погладила Али по щеке.

– Не думаю, что это хорошая мысль.

– Это почему? – Али знала, что не ошибается, видя расплавленное желание во взгляде Бо.

– Я же обещала тебе свидание без секса, помнишь?

– Бо, но ведь это я толкаю тебя на это, а не ты меня. Да, ты обещала, но я не требую, чтобы ты сдержала…

– Я знаю. Но у меня уже столько раз это было…

– О, теперь я могу спокойно повторить вслед за тобой, что не хочу знать никаких подробностей.

Бо усмехнулась и добавила: – Ты – это совсем другое. Я хочу, чтобы у нас все было иначе.

Али чуть не спросила – «Что мы делаем. Бо?» – но сдержалась. Она была не уверена, что хочет услышать ответ. Между тем, снаружи продолжался сильный снегопад.

– Если ты поедешь домой, то тебе надо ехать. На дорогах будет только все хуже и хуже, причем быстро.

– Хорошо. – Бо погладила Али сзади по шее. Ты злишься на меня?

– Господи, нет. Конечно, нет. Я так хочу тебя. – Она склонилась к Бо и прикоснулась губами к ее губам. – Но я могу подождать. Хотя, может, это не слишком милосердно с твоей…

– Должно быть, я просто ненормальная, если отказываю тебе, – рассмеялась Бо. – Елки-палки, я точно ненормальная.

– Мне нравятся ненормальные, – прошептала Али, продолжая целовать Бо. – Позвони мне, когда вернешься домой, чтобы я знала, что ты добралась, хорошо?

– До или после того, как я закончу то, что ты начала? – шепотом спросила Бо.

Али зажмурилась и прижалась лбом ко лбу Бо, пытаясь набрать в легкие достаточно воздуха, чтобы ответить.

– Удиви меня.

***

Бо подождала, пока Али открыла входную дверь и зашла внутрь, и только потом поехала. В начале одиннадцатого вечера в канун Дня Благодарения дороги были почти пустые. Она объехала квартал, где стоял дом Али, и направилась в сторону моста Саут-Стрит в Западной Филадельфии. Дороги уже были укутаны толстым слоем снега, а пелена снежинок, крутившаяся вокруг красных огней светофоров, превращала их свет в туманный розовый круг.

Бо улыбнулась про себя, вспомнив, как нежный прощальный поцелуи быстро сменился безудержным тисканьем на переднем сидении ее машины. Ей очень нравилось, как Али играла с ней, ее агрессивные ласки приводили Бо в восторг. Это было так не похоже на то, как вели с ней себя почти все остальные женщины, которым было довольно того, что они лишь нежным шепотом говорили, чего хотят, или слегка направляли ее руку туда, где им хотелось, чтобы она их ласкала. Поцелуи Али были столь же горячи, как ее собственные, а ее прикосновения – не менее требовательны. К тому же, в отличие от других, Али ласкала ее с неподдельным энтузиазмом, получая удовольствие от процесса. Черт, каждый раз, когда они начинали, Али овладевала ею целиком. Бо положила руку себе между ног и сжала, наслаждаясь усиливающейся пульсацией и напряжением. Она не шутила, когда сказала Али, что могла кончить прямо в машине. Поработай она немного, может, это получилось бы и сейчас, но Бо хотелось разрядиться в собственной постели, чтобы можно было вытянуть ноги, зажмурить глаза и вспоминать, какой неистовый взгляд был у Али, когда они целовались, представлять, как язык Али проникает к ней в рот, а ее руки раздразнивают ее тело.

– Полный трындец, – шепотом сказала Бо, когда ее клитор дернулся, словно от разряда тока. Она быстро вернула руку обратно на руль. Она не заводилась с такой легкостью с тех пор, как в классе девятом, целовалась со Сьюзи, с которой они уединялись после баскетбольных тренировок. Сьюзи казалось, что это очень прикольно запускать руку в штаны Бо во время поцелуев и играть с ней, доводя до оргазма. Бо была еще совсем девчонкой и не владела собой – она не могла продержаться и минуты после того, как Сьюзи начинала теребить ее клитор. Она жалобно стонала и пыталась заставить Сьюзи перестать, но та лишь смеялась и двигала пальцами еще быстрее, так что Бо неизбежно кончала.

Потом Сьюзи вышла замуж за какого-то парня, с которым она познакомилась на первом году учебы в колледже, и уехала то ли в Юту, то ли в Айдахо, в общем, куда-то туда.

Эти воспоминания вызвали у Бо усмешку. Впрочем, что смешного, сейчас ситуация была не намного лучше, подумала она. Если она так страшно заводилась всего лишь от нескольких поцелуев, то что с ней будет, когда Али доберется до ее клитора? Вот будет позор. Стоило ей представить, как пальцы Али ласкают ее обнаженную плоть, как перед глазами у Бо все поплыло.

За полквартала до красного светофора Бо замедлила ход, а потом отпустила тормоз, когда загорелся зеленый. Она как раз поворачивала на перекрестке, когда увидела, как слева сквозь стену снега на ее машину надвигаются фары. Что бы там ни приближалось, останавливаться оно не собиралось. Впереди маячил мост, и Бо оставалось лишь рвануть вперед или съехать вбок к реке. Ощутив всплеск адреналина, Бо дала по газам, но быстро надвигавшийся автомобиль врезался прямо в левую дверь ее авто.

Глава двадцать третья

Али бросила делать вид, будто читает "Ньюсуик" трехнедельной давности, и отбросила журнал в сторону. Она снова посмотрела на часы, кажется, она это делала через каждые пять минут. Прошло уже почти два часа, как Бо проводила ее и уехала к себе. Она явно забыла написать или позвонить ей, добравшись до дома. Наверное, это было для нее не так важно – сообщить, что все в порядке, какой-то там знакомой, которая даже не считалась ее девушкой, и с которой у нее еще не было, по сути, ни одного нормального свидания.

Все было бы так, не будь Али уверена в том, что Бо всегда сдерживает свои обещания. Может, что-то с машиной. Но было видно, что ее автомобиль получает прекрасный уход, да и звучал он на ходу отлично. Сверхурочный вызов на работу? Погода была такая, что кто-то из ее коллег вполне мог не добраться до пожарной части на свое дежурство. Но в этом случае у Бо все равно было бы время позвонить ей. Что-то случилось. Али инстинктивно чувствовала это – точно так же, как понимала, что у пациента начинаются проблемы. Явных признаков грядущей беды могло еще и не быть, но Али шестым чувством понимала, что что-то было не так, слыша малейший сбой в системе. Бо уже давно должна быть дома – и она должна была позвонить.

Али присела на диван и потерла пальцами виски. Она могла подождать, пока рано или поздно, кто-нибудь не сообщит ей, если с Бо действительно что-то стряслось. Или она могла сделать то, что получалось у нее лучше всего, – найти факты и посмотреть правде в лицо, как-то набраться сил и посмотреть. У нее дрожали руки. Если с Бо что-нибудь случилось, возможно, она уже могла помочь ей не больше, чем Сэмми. И могла потерять ее в мгновение ока, так же, как любимую сестру. Али не была уверена, что способна выдержать эту правду.

Она тихо застонала, и звук ее голоса, разрезавший тишину комнаты, заставил ее открыть глаза и встать на ноги. Она не будет тут сидеть и беспомощно ждать, когда зазвонит телефон, и какой-нибудь незнакомый голос сообщит ей ужасную новость, или, как тогда с Сэмми, раздастся стук в дверь…

Дверной звонок был подобен пистолетному выстрелу, попавшему Али прямо в сердце. Она судорожно вдохнула и на секунду подумала – может, не открывать. Но по своему опыту Али хорошо знала, сколько ни зарывай голову в песок, ситуация от этого не изменится. Собравшись с духом, она вошла в прихожую. Через волнистое стекло входной двери она могла различить лишь чью-то размытую фигуру. Али распахнула дверь и замерла на месте, пока ее сознание старалось переделать ожидания при столкновении с реальностью. Мокрые пряди волос свисали на лоб Бо, прилипли к ее бледным щекам. Ее куртка куда-то делась, а серая рубашка намокла так, что казалась черной. Перчаток у нее тоже не было, брюки, похоже, промокли по колено. Ее била крупная дрожь.

– Бо? Ты ранена?

– Прости, я… – Бо покачала головой, словно забыла то, что хотела сказать. – Я не ранена.

– Ты вся промокла с головы до ног. Быстро в дом! – Али схватила Бо за руку и втащила в прихожую, подальше от ветра и снега. Пальцы у Бо были ледяные. Али обхватила ее лицо руками, убрала со лба мокрые волосы. Взгляд Бо был слегка затуманен и растерян. – Ты точно уверена, что не ранена?

– Мне просто нужно было вернуться. Чтобы увидеть тебя.

Али хотелось прижать Бо к себе покрепче и, ощутив ее живое, настоящее тело в своих объятиях, прогнать мучивший ее страх. Но Бо выглядела такой непривычно беззащитной и хрупкой, что Али не дала себе этого сделать. Прежде всего, нужно было позаботиться о Бо. – Давай-ка срочно тебя согреем и переоденем в сухую одежду.

– Я тебе весь пол уделаю.

– Думаешь, сейчас мне есть до этого дело?! Я уже начала не на шутку о тебе волноваться. – Али захлопнула дверь и повела Бо за руку в квартиру. – Как ты умудрилась так промокнуть?

– Я шла пешком.

– Где твоя машина? – спросила Али так спокойно, как только могла в тот момент. Бо была живой, но с ней явно было что-то не то. – Что произошло?

– Авария. Женщина на минивэне поехала на красный, вмазалась мне в заднюю часть кузова. Моя машина не слишком пострадала, а вот ее, с разгона наехала на обочину и перевернулась.

Али сжала зубы. – Почему ты пошла пешком?! Почему тебя не отвезли в больницу?

– Зачем? Я в порядке. Черт подери, меня едва задело, но я хорошо так въехала в обочину, когда меня крутануло. Наверное, задний мост полетел. Я даже не пыталась поехать, пусть полиция отбуксирует.

– Ты теряла сознание? Тебя кто-нибудь осматривал на месте?

– У спасателей было полно дел и без меня: в минивэне оказалась мать с четырьмя детьми. – Бо рассеянно потерла сбоку свою шею. – Чуть-чуть кожу содрало ремнем и только.

– Посмотрим. – Али обхватила Бо за талию. – Пойдем наверх. Я хочу тебя осмотреть.

– Никто из детей не был пристегнут. – Сказала Бо глухим голосом. – Я даже не смогла пробраться к тем, кто был на задних сиденьях. Я пыталась. Не смогла открыть боковую дверь. Там повсюду было стекло. А у меня ни царапины.

Али рывком открыла дверь в свою спальню, включила ночник на тумбочке и подвела Бо к кровати.

– Давай, раздевайся. Сможешь?

Бо методично расстегнула рубашку, вытащила ее из брюк и сняла. Тонкая темная шелковая футболка промокла и облепила ее грудь и живот. – Спасатели подъехали меньше, чем за пять минут. Вообще, пять минут – это не очень много, но только не тогда, когда ты беспомощно стоишь и ничего не можешь сделать.

– Я знаю. – Али аккуратно вытащила футболку из рук Бо. – Это тоже снимай. И штаны. Трусы можешь оставить. – Стараясь не смотреть на Бо, она отвернула покрывало с постели. – Когда разденешься, ложись сюда. Я пойду, схожу за аптечкой.

Бо схватила Али за руку. – Со мной все нормально. Ты можешь просто остаться со мной? Просто… останься.

Али погладила Бо по щеке. – Я никуда не денусь. Обещаю. Лишь хочу убедиться в том, что ты не пострадала.

– Я и не пострадала. – Бо смахнула мокрую прядь с липа. – Я ничего не могла сделать. Али. У меня не было ни инструментов, ни приборов, ни лекарств. Вообще ничего.

– Никто из нас особо ничего не сделает в такой ситуации. – Али сомневалась, что от этих слов Бо станет легче. Она понимала, как Бо хотелось действовать, помочь, облегчить боль и страдания. Но в данный момент единственным желанием Али было убедиться в том, что Бо все-таки не стала случайной жертвой в этой аварии. – Так, снимай штаны и ложись в постель. Прямо сейчас.

Бо кивнула и сняла брюки. Али подняла покрывало и держала его, пока Бо не залезла в постель. Ей уже доводилось видеть Бо разной степени обнаженности, но еще никогда почти голой. Это было великолепное длинное упругое тело, сплошные мышцы, смягченные округлостью небольших грудей и нежной светлой кожей на бедрах. Взгляд Али упал на низкие черные трусы-шорты и на скрывавшийся под ними холмик, и горло у нее болезненно сжалось.

Бо легла на спину, вытянувшись на постели, и посмотрела на Али. – Я согреюсь гораздо быстрее, если ты ляжешь рядом.

– Веди себя прилично хотя бы минуту, – выразительно сказала Али. Потом она накрыла Бо, наклонилась и поцеловала ее. – Я сейчас.

Али поспешила в коридор и достала из шкафа свою экстренную аптечку. К тому моменту, когда она вернулась в спальню, она взяла свое неуправляемое тело под контроль, и сосредоточилась на деле. Али присела на кровать и наклонила ночник так, чтобы свет падал на лицо Бо. Слева на шее чуть выше ключицы кожа у нее покраснела и была слегка содранной. Али откинула с Бо покрывало и осмотрела грудную клетку и живот на предмет повреждений от ремня безопасности. В итоге, Али заметила лишь небольшое потемнение кожи вверху груди слева, но продолжала внимательно осматривать и ощупывать Бо, пытаясь диагностировать возможные проблемы, которые могли заявить о себе позднее: разрывы кишечника и печени, расслоение аорты.

– У тебя хоть где-нибудь болит? – спросила Али, мягко ощупывая живот Бо и следя за ее лицом, чтобы понять, где ей больно. Ох уж эта операция с селезенкой. Если внутренние шрамы разойдутся… – В животе ничего не болит? Точно?

– Нет, не болит. – Бо пыталась не реагировать на прикосновения Али, но у нее ничего не вышло. Али трогала ее исключительно как врач, но каждое ее прикосновение заставляло Бо дрожать внутри. Когда пальцы Али задели шрам посредине ее живота, между ног Бо прошла волна жара, там все напряглось, набухло.

– Шея не болит? А голова?

Бо схватила Али за запястье и прижала ее ладонь к своему животу. Чем дольше Али аккуратно ощупывала ее живот, тем сильнее нарастало давление в паху Бо. Она боялась, что у нее в любую секунду может вырваться всхлип.

– Слушай, со мной, правда, все нормально. Просто… когда я увидела эту перевернувшуюся машину, а потом не смогла залезть внутрь… Двое из детей плакали, но там еще была маленькая девочка. Она выглядела так, словно спала. Я чуть с ума не сошла, пока долбилась в дверь, чтобы до нее добраться.

– Мне очень жаль. – Али запустила свободную руку в волосы Бо. – С ними со всеми все будет в порядке?

Бо безотчетно выписывала медленные круги, водя ладонью Али по своему животу. Теплая тяжесть ладони Али успокаивала ее.

– У кого-то из них довольно серьезные травмы головы. Я чуть не уехала с ними в больницу, но там был такой кавардак, что мне ничего не пришло в голову, кроме как вернуться сюда.

– Я очень рада, что ты так и сделала. – Али мягко высвободила руку, ей и без этого было нелегко сохранять какую-либо профессиональную дистанцию, когда она дотрагивалась до Бо. – Давай я закончу осмотр. Потом тебе нужно будет позвонить Джилли.

– О, Господи! – Бо попыталась вскочить с кровати, но Али удержала ее на месте, прижав руку к ее плечу.

– Ты сможешь позвонить ей буквально через минуту, – пообещала она и достала из аптечки фонендоскоп. Али быстро прослушала сердце и легкие Бо. Она, наконец, удовлетворилась осмотром, и тяжелый ком, засевший у нее под ложечкой, стал постепенно рассасываться. – Где твой мобильный?

– Проклятье! Он был в моей куртке, а куртку я подложила женщине под голову, когда ее вытаскивали из машины. Наверное, до сих пор там и валяется.

Позвони Джилли с моего телефона, а потом свяжись с полицией и поговори с ними насчет куртки. – Али взяла свой мобильный с туалетного столика и протянула его Бо. – Пойду, сделаю тебе чай. Ты вся еще в мурашках и холодная, даже если этого и не чувствуешь. – Когда Бо снова вцепилась в нее, Али взяла ее за руку и поцеловала сбитые костяшки – должно быть. Бо поранилась, когда пыталась проникнуть в перевернутый автомобиль. – Я сбегаю вниз на кухню, это быстро, пять минут – и я снова здесь.

– Я могу попросить Джилли приехать и забрать меня, – тихо сказала Бо.

Али положила обе руки на плечи Бо и склонилась над ней. – Сегодня ты никуда не поедешь. Я хочу, чтобы ты осталась здесь, чтобы я могла понаблюдать за тобой. – С этими словами Али поцеловала Бо в губы. – И чувствовать тебя. Звони кому нужно.

***

– С тобой точно все в порядке? В пятый раз спросила Джилли.

– Да в порядке я, в порядке. Цела и невредима, – повторила Бо. Она услышала голос Бобби на заднем плане, он что-то спрашивал у Джилли. – Я думала, он спит.

– Я разбудила его, когда ты не вернулась домой и не брала трубку. Я просто не знала, что делать. У меня нет номера Али, иначе я бы уже давно позвонила ей.

– Я не собираюсь спрашивать у нее об этом. Боже, ты еще хуже, чем она, – Бо услышала в трубке приглушенный голос сестры.

– Что он сказал? – Бо полулегла на подушки и набросила на ноги покрывало. Открылась дверь, и в спальню вошла Али, неся поднос с двумя кружками. Она остановилась на пороге и окинула Бо странным взглядом. Бо улыбнулась и беззвучно сказала «Джилли».

– Тебе это не понравится, – с раздражением сказала Джилли.

– Скажи ему, пусть ведет себя нормально, иначе надеру ему задницу.

– В этом нет необходимости. Я вполне могу справиться с этим сама.

Бо усмехнулась, когда из трубки до нее донесся хохот Бобби. Ей было приятно слышать, как он смеется. К нему присоединилась Джилли, и этому Бо тоже обрадовалась. Потрясенная, она почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Бо быстро прикрыла их рукой и откинула голову обратно на подушки. – В общем, увидимся утром, – охрипшим голосом сказала Бо.

– Скажи Али, пусть приходит завтра на ужин. – Сказала Джилли.

– Она работает.

– Тогда передай ей, что я жду ее на доедалки на выходных.

– Ладно, передам. До завтра. – Бо отключилась и положила телефон на тумбочку. Она потерла рукой глаза и поискала взглядом Али. Доктор стояла у туалетного столика в другой части комнаты, повернувшись к Бо спиной.

– Эй, – позвала ее Бо.

– Не хочешь прикрыться? – спросила Али низким, хриплым голосом.

Бо склонила вниз голову и посмотрела на свое почти голое тело. – Ты уже видела меня такой.

– Но не в таких обстоятельствах. – Али повернулась, ее глаза еще больше потемнели и сверкали. – Ты хорошо смотришься в моей постели.

– Я прекрасно чувствую себя в твоей постели. – Бо даже не подумала натянуть покрывало повыше. Вместо этого она отбросила его, открыв свои ноги и пустое место рядом, и похлопала по кровати. – Грею для тебя местечко.

Али взяла с собой кружку и принесла ее Бо.

– Я так хотела забраться к тебе, сил моих не было, но сейчас, кажется, я передумаю.

– Это почему? – Бо взяла кружку и отпила чай, испытующе глядя на Али. Когда на губах Али появилась чувственная улыбка, у Бо сжались бедра. Она провела рукой по груди и вниз по животу. Увидев, что Али следит взглядом за ее рукой, Бо беспокойно заерзала на постели. – Обожаю, как ты на меня смотришь.

– Ты бесподобна, – тихо сказала Али. Она покачала головой в надежде вернуть остатки разума. Когда она вошла в спальню и сразу увидела Бо, лежавшую на подушках и прикрытую покрывалом лишь по пояс, такую умопомрачительно красивую, из ее головы испарился весь здравый смысл. – Уже поздно, у тебя только что, был форменный ужас, и нам обеим завтра на работу. Нам нужно отдохнуть…

– Лично мне нужно, чтобы ты легла рядом, – вставила Бо странным напряженным голосом.

Али хотела было возразить, но стоило ей заметить отблеск слез на ресницах Бо, как слова застыли у нее на губах. Чего-чего, а слез она никак не ожидала, и сердце у нее сжалось. Она села на край постели и положила руку на щеку Бо. – Эй, все в порядке?

Бо накрыла руку Али, поднесла ее к своим губам поцеловала в ладонь.

– Да. Мне не было страшно. Я уже давным-давно привыкла к смерти. Но вот к чему я не привыкла – так это к тому, чтобы стоять и смотреть, как гибнут люди.

– Ох, Бо! – Али сбросила обувь, скользнула в постель и заключила Бо в свои объятия. Когда Бо прильнула к ней всем телом и прижалась лицом к ее плечу, Али погладила ее по волосам и крепко обняла. – Ты спасаешь людей изо дня в день. Ты настоящий герой, солнышко.

– Не знаю, не знаю. – Бо поцеловала Али в шею и оперлась на локоть. Потом она уцепилась за край футболки, которая была на Али, и потянула на себя. – Может, разденешься?

Али провела по плечам и рукам Бо, следя взглядом за движением своих ладоней. Упругие мышцы на руках Бо дрожали под ее пальцами, соски напряглись, а груди вздымались с каждым быстрым вдохом. Али хотелось смотреть на Бо, прикасаться к ней, пробовать ее на вкус – везде. Возможно, у нее имелся миллион причин не делать этого, но сейчас Али не могла думать ни об одной из них. Она вообще была не в состоянии думать. Еще никогда ей не было так страшно и одновременно так волнительно. – А может, ты сама меня разденешь? – прошептала она.

Глава двадцать четвертая

Бо обеими руками взялась за футболку Али.

– Руки вверх, – велела она.

Али подняла руки, и Бо стащила с нее футболку через голову, сбросив ее на пол рядом с кроватью. В спальне было тепло, но соски у Али внезапно затвердели. Она сосредоточенно посмотрела на лицо Бо, нашла ее глубокие голубые глаза и уцепилась за них взглядом. Когда Али попыталась прикоснуться к Бо, та поймала ее руку и аккуратно вернула обратно на кровать.

– Что-то не так? – шепотом спросила Али.

У Бо скривились в усмешке губы.

– Нет, что ты, все так. Но я хочу медленно, а если ты сейчас до меня дотронешься, это уже будет невозможно.

Али улыбнулась, наслаждаясь оказываемым эффектом на Бо. Она впервые получала столь колоссальное удовольствие, заставляя женщину хотеть ее. Али освободила руку из руки Бо и погладила ее по грудной клетке, провела тыльной стороной пальцев по окружности груди. – Может, я хочу быстро.

– Может, и хочешь. – Бо уперлась рукой в кровать рядом с плечом Али и наклонилась над ней, слегка коснувшись губами ее губ. Почти поцелуи, но не до конца. – Может, мы сделаем это быстро в следующий раз.

У Али напрягся пресс, и настойчивая пульсация между ног неимоверно усилилась. Она не знала, чего ждать дальше. Как-то так вышло, что она утратила контроль, но возвращать его себе она не хотела. – Тогда мы сделаем, как ты хочешь. Но недолго.

– Я сделаю это так, что ты забудешь про время.

Бо не хотелось упустить ни единого вздоха, ни единого трепетания век Али, когда она ласкала ее. Каждый тихий звук удовольствия, вырывавшийся у Али, входил в Бо, словно горячее лезвие, возбуждение казалось столь острым, что могло ранить. Кончиком языка Бо провела по нижней губе Али и проникла в ее рот. Когда язык Али стал выписывать дразнящие движения вокруг ее языка, Бо застонала, проникая в рот Али еще глубже. Али выгнулась всем телом, схватила ее за плечи, их груди плотно прижались друг к другу. Стоило Бо почувствовать, как их соски впервые встретились, как возбуждение проскочило через все ее тело мощной электрической дугой. Али застонала – и Бо вспыхнула. Ей хотелось большего. Гораздо большего.

– Твои штаны, – выдохнула Бо, – они мешают.

– Ты знаешь, что с ними делать. – Али заскользила губами по горлу Бо и стала посасывать нежную кожу, под которой билась жилка. Кожа Бо была горячей, соленой, она опаляла губы Али, словно пламя. – Ты такая вкусная.

– Мне так нравится, что ты меня хочешь, – задрожав, прошептала Бо.

– О, солнце мое, ты даже не представляешь насколько! – Али прикусила кожу на шее Бо, не заботясь о том, что может оставить отметину. Какая-то часть ее, которую она совсем не знала, даже хотела оставить этот след.

Трясущимися пальцами Бо развязала тесемки на спортивных штанах Али. Руки Али блуждали повсюду, они гладили ее спину, бока, ее груди. Когда Али, проведя по ее животу, захотела проскользнуть ниже. Бо остановила ее.

– Пока лучше не надо, я совсем на взводе. – Попросила Бо. – Я не собираюсь сейчас кончать, я еще даже не до конца тебя раздела.

Али лизнула отметину, которую оставила на горле Бо.

– Тогда лучше займись делом, потому что я не могу перестать тебя трогать.

– Ложись, и предоставь все дело мне.

– Пожалуйста, если ты так хочешь, – ответила Али, чувствуя, как пылает ее кожа от предвкушения.

– О. я безумно этого хочу. – Медленно, словно снимая покров с какого-то хрупкого сокровища, Бо стянула с Али штаны. Она села на колени и впервые оглядела Али. Али была тоньше, чем она сама, там, где у нее было твердо, у Али было упруго, а там, где у нее выпирали кости, у Али все было плавно и гладко. Груди Али были полнее, мягче, а небольшие соски темнее. Когда Бо встретилась с Али взглядом, она прочла вопрос в ее полуприкрытых глазах. Повинуясь инстинкту, Бо протянула руку, и Али переплелась с ней пальцами.

– У меня нет слов, чтобы выразить, что со мной творится, когда я смотрю на тебя, прошептала Бо. – У меня такое чувство, будто я могу заплакать, так сильно я хочу тебя.

– Хорошо сказала. – Али отпустила руку Бо и провела пальцем под резинкой ее трусов. – Снимай.

Бо молча избавилась от последнего барьера, разделявшего их тела. Снова усевшись на колени, она провела рукой по животу Али и дальше. У Али вырвался горловой, почти болезненный стон, доставивший Бо острое удовольствие и возбудивший ее еще больше.

– Ляг на меня, Бо, – сбивчивым голосом попросила Али, взяв Бо за руку, притянула к себе. – Мне нужно чувствовать тебя всем телом.

Бо легла на Али сверху, и их ноги легко переплелись. Бо вдвинула ногу между ног Али и заставила ее тяжело застонать.

– О, как же хорошо! – воскликнула Али.

– Не двигайся, – прошептала Бо, прикасаясь губами к губам Али. Ее клитор пульсировал, прижатый к ноге Али. Глаза Али подернулись пеленой, и Бо знала, что ее собственные глаза тоже затуманились от желания.

– Я чувствую, как ты дрожишь. Господи, Бо, ты так прекрасна. – Пробормотала Али. – Такая мокрая и горячая.

– Не шевелись, пожалуйста. Просто… лежи спокойно. Заденешь меня сейчас, и я кончу.

– Я знаю. – Али погладил Бо по лицу, и от мучительного голода, который читался в ее глазах, Бо чуть не разорвало от нахлынувшего желания. – Я уже давно мечтаю, чтобы ты кончила со мной. Можно?

Бо закрыла глаза. Она боялась, что уже одна страсть, которую она видела во взгляде Али, заставит ее дойти до оргазма. – Медленно, детка, ты помнишь? Поцелуй меня не спеша.

Али обвила Бо руками за плечи, слегка царапая ее ногтями по спине, приоткрыла губы и увлекла Бо в глубокий сочный поцелуй. Бо чувствовала, что тонет, погружается в Али все глубже и глубже, но ей не хотелось выбираться на поверхность. Ее груди налились от возбуждения, соски стали такими чувствительными, что, казалось, будто их жгло. У Бо сжались ягодицы, она старалась удержать себя и не тереться о ногу Али.

– Я больше не могу… – Бо задрожала и оторвалась от губ Али. – Со мной еще никогда такого не было.

Али опустила руки на ягодицы Бо и с силой обхватила эти крепкие мышцы, одновременно приподняв ногу, и не позволяя Бо ускользнуть. – Все хорошо, радость моя. Я хочу почувствовать твой оргазм.

– Вот черт! – громко простонала Бо и откинула голову назад. Она качнула бедрами, оставляя на коже Али свою влагу. Быстро дыша, Бо позволила себе дойти до самого края, а потом, опершись руками на кровать, отпрянула от Али.

– Ты же так близко, – сказала Али, поглаживая Бо твердому животу. – Не сдерживай себя.

– Мне так хорошо, я не хочу, чтобы это заканчивалось, – задыхаясь, произнесла Бо. – Нет… еще нет.

Прежде чем Али смогла возразить, Бо опустилась ниже и, прижав ладони к ее ногам, развела их в стороны. Али подняла голову, ей было необходимо видеть Бо. Нужно было чувствовать связь между ними. Бо поцеловала нежную кожу на бедре у самого лобка, и Али пришлось закусить губу. Когда Бо потерлась щекой, от прикосновения разгоряченной кожи к выступившей у нее между ног влаге, Али невольно всхлипнула. – Ты меня так возбуждаешь, что почти невозможно терпеть, – призналась Али.

– Невероятно. – Прошептала Бо. Ее губы были прямо напротив клитора Али. – Ты просто чудо, ты потрясающе красива. – Она обхватила губами этот пульсирующий центр, и бедра Али приподнялись ей навстречу.

– Бо, я сейчас кончу, – предупредила Али. Ей было трудно говорить, горло сжалось.

– М-м-м, – промычала Бо, на самую малость оторвавшись от Али, но продолжая исследовать ее языком, губами и краешками зубов. Она подстраивалась под дыхание Али, под натяжение мышц в ее дрожавших бедрах, под каждый отдельный стон, вылетавший из ее горла. Бо посасывала клитор Али, пока он не стал твердым, а потом прекратила свои ласки, хотя ей безумно хотелось спуститься ниже, погрузиться глубже… но она ждала, пока Али не начала умолять ее, и только потом снова стала покрывать легкими поцелуями и дразнящими ласками там, где ее сжигала страсть.

– Я больше не выдержу, Бо, пожалуйста! – Али запустила пальцы в волосы Бо и зажала ее голову, не давая двигаться, и стала сама насаживаться на рот Бо. Али не узнала собственный голос, когда взмолилась: – Мне нужно кончить. Пожалуйста, Бо! Пожалуйста, солнышко, ты нужна мне.

Бо потянулась рукой выше, нашла грудь Али и сжала пальцами сосок. Али дернулась всем телом, по спальне разнесся се взбудораженный крик. Рот Бо неутомимо работал, пока она сильно сжимала сосок Али в унисон с движениями своего языка и губ по набухшей плоти.

– О, Боже! – Али обхватила затылок Бо. Ее тело судорожно дергалось от пронизывавшего ее наслаждения. – О нет, нет. Это слишком. Боже. Господи, Бо!

Бо чувствовала оргазм Али и чуть не кончила вместе с ней. У нее все свело между ног, бедра беспомощно елозили по кровати. Она нежно ласкала Али своим ртом, даруя ей прибежище, успокаивая своим языком, который совершал спокойные невесомые движения до тех пор, пока напряженные мышцы Али постепенно не расслабились. Потом Бо поцеловала с внутренней стороны, продолжавшие подрагивать, бедра Али и улеглась щекой к ней на живот.

– Ты меня убиваешь, – призналась шепотом Бо. Непослушными пальцами Али погладила Бо по лицу.

– Так все и было задумано, солнышко.

Бо усмехнулась. Ей понравилось, как Али сказала «солнышко». Очень понравилось. Она закрыла глаза, испытывая огромное удовольствие от ощущения бьющегося сердца Али под ее ладонью, от звука ее дыхания. Ей нравилось, как Али перебирает ее волосы, эти мягко скользившие по голове пальцы успокаивали и волновали одновременно. Бо прижалась губами к животу Али и, почувствовав, как напряглись ее бедра, стала целовать ниже. Бо снова хотела ее. Снова хотела услышать эти стоны наслаждения, рваные крики, финальный аккорд оргазма. Внезапно Бо поняла, что хочет быть единственной, кто доставляет Али такое удовольствие. Когда Бо поцеловала набухший клитор Али, та слегка потянула ее за волосы.

– Нет, – пробормотала Али, – для второго раза еще рано.

– Я хочу тебя, – настаивала Бо и, обняв Али за талию, чтобы удержать ее на месте, принялась покрывать поцелуями.

Али застонала и сильнее дернула Бо за волосы.

– Мне нужно побольше времени до следующего раза. Вдобавок теперь я сама хочу заняться тобой.

У Бо не хватило бы сил отказать Али, даже если бы ее тело не молило о разрядке. Она подтянулась повыше, легла рядом с Али и медленно, растягивая удовольствие, поцеловала ее, не в состоянии отвести взгляд от затянутых поволокой глаз, зная, что от этого ее собственный взгляд тоже расплывается от вожделения.

– Мне безумно понравилось доводить тебя до оргазма, – прошептала Бо. – У меня такое чувство, будто я сразу стала метра три ростом.

Али рассмеялась и укусила ее за нижнюю губу.

– Как мало тебе надо для счастья.

– Нет, вовсе нет, – всерьез сказала Бо. – С тобой это совсем иначе, я чувствую тебя так глубоко внутри себя.

– От твоих слов у меня замирает сердце.

– Я безумно хочу тебя. – Прошептала Бо.

– Насколько сильно? – Али провела рукой ниже ключиц Бо, поласкала и обхватила ее грудь, массируя подушечкой большого пальца сосок. Увидев, как веки Бо затрепетали и сомкнулись, а губы приоткрылись от удовольствия, Али не смогла сдержать улыбки. – Так насколько сильно, солнышко?

– Больше всего на свете, – выдохнула Бо и прижалась лбом ко лбу Али, не в силах контролировать мышцы, плавившиеся от растекавшегося внизу жара. – Господи, Али. У меня просто крышу сносит, как я хочу кончить с тобой.

– Правда? – Али провела ногтями по центру живота Бо, наблюдая, как ее взгляд затуманивается все больше. – Тебе это нравится, да?

– Да. – Бо не могла сдерживать распространявшуюся по всему телу дрожь. – Я становлюсь такой мокрой, когда ты так делаешь.

– Ты сильно возбудилась, милая? – Али прикоснулась губами к губам Бо, сама едва дыша.

– Мой клитор невероятно напрягся и пульсирует со всей силы. Я сейчас взорвусь.

– Держись, ладно? – Али прижала нижнюю часть ладони к низу живота Бо, разминая напрягшиеся мышцы и при этом касаясь пальцами заветного бугорка. – Хорошо?

– Я с ума сойду, если не кончу прямо сейчас, – простонала Бо.

Али скользнула одним пальцем ниже и ахнула: – Ты такая мокрая, Бо, просто невероятно!

– О-о-о, как хорошо. – Ноги у Бо затряслись, и она зажмурилась еще сильнее. – Пожалуйста. Можешь поласкать меня?

– Вот так? – Али прижала руку к Бо и принялась водить проникновенными медленными круговыми движениями вокруг набухшего клитора, ощущая его твердую сердцевину под своими пальцами. – Тебе нравится, солнышко?

– Я сейчас кончу от этого, – невнятно ответила Бо.

– Так и задумано. – Сердце Али наполнилось триумфом, когда глаза Бо широко раскрылись, и она испустила ошалевший крик. Бо вжалась в ее ладонь и сжала зубы, застыв в приступе шквального оргазма. Али с трудом смогла вместить в свое сознание этот образ: в этот миг Бо была настолько прекрасна, так великолепна в своей открытости, так беззащитна. Али не хотелось, чтобы это когда-нибудь закончилось. Оргазм Бо воспламенил и ее саму. Али подтолкнула Бо, чтобы она легла на спину, и оседлала ее ногу, одновременно войдя в нее глубоко пальцами.

– О Господи! – вскрикнула Бо. – Али! Али, мне нужно…

Я знаю, что тебе нужно. – Жестко сказала Али. Массируя большим пальцем набухший клитор Бо, другими пальцами она с каждым толчком проникала в нее все глубже и сильнее.

Спина Бо выгнулась, напряженные руки вытянулись вдоль тела, пальцы вцепились в простыни.

– О-о, Господи, не останавливайся. Дай мне кончить еще раз. Сделай так, чтобы я кончила.

Вид этой мучительной агонии, в которую погрузилась, возбужденная до предела Бо, пронзил сердце Али и разжег бушующий пожар у нее между ног. Длинными напряженными толчками она заскользила по мускулистой ноге Бо, пока Бо содрогалась от накатывавших на нее волн оргазма. Зрелище этого наслаждения стало последней каплей, и Али кончила с дрожащим криком.

Когда обессиленная Али распростерлась на ней, Бо вынырнула из океана абсолютного удовлетворения, в который ее зашвырнуло оргазмом. Она обняла одной рукой Али за плечи и привлекла ее к себе, чтобы голова Али склонилась ей на плечо. Бо улыбнулась, когда Али что-то неразборчиво прошептала и поглубже зарылась в ее шею. Пальцы Али все еще оставались внутри Бо, в плену ее лона, которое отходило от затухающих конвульсий оргазма. У Бо еще никогда не было такой близости с женщиной, ни разу она не хотела слиться с кем-то настолько. Если бы была возможность соединиться с Али еще теснее, еще глубже – она бы это сделала.

– Я люблю тебя, – прошептала Бо.

Али не шевелилась, судя по глубокому ровному дыханию, она, видимо, уснула. И Бо была этому только рада. Она понимала, что время для этих слов еще не пришло. Она могла и подождать. Жизнь давала ей второй шанс, и она не хотела слишком спешить.

Глава двадцать пятая

Али открыла глаза, и ее охватило незнакомое ощущение от теплого тела, органично прижавшегося к ее собственному, как ложка в ложке. Она не помнила, как повернулась на бок и притянула Бо к себе. Но это явно произошло, потому что сейчас спина Бо плотно прижималась к ее груди, а ее ягодицы уютно устроились у нее внизу живота. Рука Али лежала выше пояса Бо, ладонь покоилась на ее груди. Сосок Бо горячим камушком упирался в центр ее ладони, и как только Али в полной мере осознала эти совершенно новые и удивительные ощущения от Бо, которую она держала в своих объятиях, она внезапно возбудилась. Замурлыкав от неожиданного удовольствия, Али потерлась носом о шею Бо.

– Привет, – прошептала Бо, поглаживая руку Али у себя на животе. – Хорошо спалось?

– Мне кажется, это можно назвать не спала, а вырубилась. – Али поцеловала Бо в плечо. – Давно проснулась?

– Да так…

– С тобой все хорошо?

– В целом да.

Сердце у Али замерло и застучало неровно, но она умела скрывать свои опасения и страх. – Что такое?

– Я вот тут лежала… не хотела тебя будить. В общем, я думала о том, что было ночью.

– И что надумала? – В голове Али зароились предположения. Может, Бо сожалела о том, что произошло между ними. Или ей было неловко уснуть и проснуться в одной постели с кем-то после секса. Ночью Бо прошептала – «Быстро будет в следующий раз» – но, может, она поторопилась с этим обещанием. Или это была лишь одна из тех приманок, которыми она воспользовалась, чтобы сохранить контроль, который Али отдала ей с такой охотой. Наверное, ей нужно было бы отпустить Бо, дать ей побольше пространства, но Али было трудно распрощаться с их близостью так скоро. Она ослабила свои объятия, но Бо взяла ее за руку и вернула ее на место.

– Бо?

– Я не перестаю вспоминать, какая ты на вкус, все прокручиваю в голове, как ты содрогалась в мой рот в момент оргазма. Я так хочу тебя снова, что у меня ломит все тело.

Али почувствовала такое облегчение, что у нее даже закружилась голова, хотя она лежала на постели. Она зажмурилась и прижалась лицом к спине Бо.

– Я тоже проснулась и сразу тебя захотела.

– Почти пять утра. Через сколько тебе нужно ехать не работу?

– Где-то через час.

– Вот засада, времени мало…

– Погоди. – Али переложила руку с груди Бо пониже. Бо рефлекторно втянула живот, ее пресс задрожал под пальцами Али. – Давай проверим, сколько времени нам потребуется.

– Али, я не думаю… – зашептала Бо.

– Ш-ш-ш, – Али опустила руку еще ниже. Бо была влажной, налитой, и, когда Али погладила пальцем ее клитор, ее ягодицы резко сжались. – О, времени уйдет совсем не много.

– Стоит тебе до меня дотронуться, как я уже хочу кончить, – задыхаясь, призналась Али, упав головой к ней на плечо. – Обычно я держусь дольше.

– Даже не знаю, можешь ли ты быть еще красивее, чем в этот момент. – Больше всего Али сейчас хотелось довести Бо до сокрушительного оргазма. Раньше она не получала такого всеобъемлющего удовольствия, доставляя женщине наслаждение. Ей всегда нравилось это делать, даже больше, чем получать оргазм самой, но то, что было у нее с Бо. – это был какой-то ненасытный голод, не просто обычное желание. Она безумно жаждала Бо.

– Я хочу тебя, – сказала Али.

Бо стиснула ее руку. – Стой. Еще чуть-чуть – и я все.

– А что в этом плохого? – рассмеялась Али.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо.

Али уловила неуверенность в голосе Бо. Так странно, неужели Бо не понимала, с каким удовольствием она ее ласкала. Занимаясь любовью с Бо, Али испытывала так много всего, как еще ни разу в жизни. Она даже не мечтала об этом. Нужно было дать понять, что Бо для нее особенная. Али улеглась на спину и притянула Бо к себе так, чтобы они смотрели друг к другу в глаза. Али поцеловала ее и обвела ее лицо пристальным взглядом.

– Что бы тебя порадовало прямо сейчас? – спросила она у Бо.

– Я хочу сделать так, чтобы ты не забыла эту ночь никогда, – сказала Бо.

Али чуть не улыбнулась, это было так нелепо – допускать, что она может забыть это. Каждый миг последних нескольких часов намертво отпечатался в ее душе. Но она понимала стремление Бо отдавать, хотя ее прекрасное тело и несдерживаемые реакции сами по себе были чудом, и уже их было предостаточно. Али было сложнее что-то принимать, гораздо легче у нее получалось отдавать. Но Бо была так бескорыстна в постели и с такой готовностью раскрывалась перед ней. Али не могла отказать ей в этом. На самом деле ей не хотелось отказывать ей ни в чем, однако это чувство было столь непривычным и тревожным, что Али решительно задвинула его подальше.

– Поверь, я не забуду ничего… но, знаешь, есть кое-что.

– Все, что угодно.

– Я не могу забыть твои стоны, когда ты лежала в комнате напротив и доводила себя до оргазма. – Али провела языком по нижней губе Бо и улыбнулась, когда Бо своим дразнящим языком облизала ее губы. – Это было так возбуждающе!

Бо томно улыбнулась.

– И ты хочешь, чтобы я это сделала?

– Да. – Али обвела большим пальцем губы Бо. – И я хочу смотреть. Ты можешь сделать это при мне?

– Я уже так возбудилась лишь от одной мысли о том, что ты хочешь на меня смотреть, что мне будет сложнее не кончить, чем кончить. – Бо склонила голову и провела ладонью по своей груди и посередине живота. Жадный взгляд Али только усиливал ее возбуждение. Бо слегка потеребила свой клитор, и ее бедра дернулись вверх. – О, никаких проблем.

– Постой.

– Что? – спросила Бо, вопросительно изогнув бровь. Али подложила подушку себе под голову.

– Стань надо мной на колени, – попросила она.

– Ничего себе! – глаза Бо потемнели до невозможности. – Я так и минуты не продержусь.

– Мне все равно. Я просто хочу тебя.

Раздвинув ноги, и упершись коленями в кровать, Бо села прямо над лицом Али. Она посмотрела вниз и, увидев ненасытную страсть, написанную на ее лице, сузила глаза. Бо дотронулась до своего клитора, и ее бедра задрожали.

– Ты такая красивая, нет слов, – прошептала Али и стала водить руками вверх-вниз по бедрам Бо. Обхватив ее сзади, Али добавила: – Обожаю, как сжимается твоя задница, когда ты возбуждаешься.

Бо ласкала себя медленными дразнящими движениями.

– Тебе нравится?

– О Боже, я даже передать не могу как… – Али приподняла голову и стала целовать Бо между ног, прикасаясь губами и к ее пальцам, и к ее клитору, и к ее вульве.

– Будешь делать так дальше, я кончу, – не переводя дыхания, предупредила Бо.

– Прости. Я никак не могу до конца тобой насладиться. – Али тяжело дышала, желание почти затопило ее. Ей так хотелось увидеть, как лицо Бо растает от наслаждения. Впитывать взглядом, как руки Бо, такие сильные, уверенные, порхают над ее плотью, готовой к оргазму. Смотреть, как втягивается ее живот, пока там внутри собирается шквал блаженства. Али хотела быть внутри Бо, сверху нее, быть повсюду.

– Боже. Боже, как же я тебя хочу!

– Хорошо. – Дыхание Бо участилось, одной рукой она оперлась на стену. У нее вырвался громкий стон, когда Али лизнула ее.

– Ты близко? Кажется, да. – Али покрепче сжала тугие ягодицы Бо и почувствовала, как сильно они напряжены. – Бо? Ты уже?

Пробормотав «да», Бо уронила голову на руку, которой упиралась в стену. Ее бедра все сильнее прижимались к лицу Али. А потом Али быстро отодвинула ее пальцы, и ее губы сомкнулись вокруг лона Бо, и она чувствовала, как накатывают на Бо оглушительные волны оргазма. Когда ноги у Бо подогнулись, Али подхватила ее. Поймала и обняла.

– Спасибо, – прошептала Али.

Бо попыталась протестовать, но, потеряв все силы, лишь смогла прижать пальцы ко рту Али.

– Я хотела этого. Мне нравится делать тебе приятное. – Али заморгала, чтобы прогнать слезы. Бо была невероятно открытой и смелой. Али чувствовала себя пристыженной. И очень напуганной. Она ожидала, что Бо окажется опытной любовницей. Трудно было думать иначе, ведь Бо все делала с такой страстью, к тому же она была столь сексуальна, что Али воспламенялась чуть ли не от одного взгляда на нее. Но она совсем не ожидала, что Бо будет такой нежной и ужасно доверчивой. На Али накатило огромное желание защитить ее. Она закинула ногу на ноги Бо и обняла ее за плечи, стремясь оградить ее от всех бед и напастей, словно это было возможно. Лучше, чем кто бы то ни было, Али знала, что это невозможно. Даже всей ее жизни было недостаточно, чтобы обезопасить Бо, и осознание этого изводило Али.

– Ты дрожишь, – прошептала Бо.

– Ты выбила меня из колеи.

– Еще нет. – Бо стала покрывать поцелуями грудь Али, пока не добралась до соска. Она с наслаждением провела по нему языком несколько раз и почувствовала, как тело Али напрягалось. – Но как раз собираюсь это сделать.

Али гладила Бо по шее сзади и сама терлась соском о ее губы. – Боже, как хорошо, Но это все, что мы успеем. Мне нужно собираться на работу.

– Еще всего лишь несколько минут. – Бо прикусила ее сосок, и Али вскрикнула.

– Бо! – слабо запротестовала она. Но когда Бо стала двигаться вниз, покрывая поцелуями ее живот, Али раскрылась ей навстречу, а когда Бо начала ласкать ее ртом, она отдалась ей без остатка.

***

Завернувшись в полотенце, Али вошла в спальню, допуская, что Бо уже ушла. Но Бо все еще была там. Она успела одеться, пока Али принимала душ, и стояла, прислонившись к окну, засунув руки в карманы своих темных брюк. Ее шелковая рубашка была мятой, высохнув после того, как промокла от снега. Но у Али все равно захватило дух от вида Бо, который не могли испортить смятая одежда и легкие тени под глазами. Мало того, она вдруг снова возбудилась. Хотя считанные минуты назад Бо дважды довела ее ртом до оргазма, лоно Али быстро и обильно увлажнилось.

Ей пришлось отвести взгляд. Во-первых, у нее категорически не было времени. А во-вторых, ее немного – на самом деле очень даже много – смущала ненасытность, поднимавшаяся в ней каждый раз, когда она оказывалась рядом с Бо. Эта потребность в Бо, это физически болезненное желание, скручивавшее ее, было абсолютно несвойственно ей прежде.

– Успеешь выпить кофе? – спросила Бо. – Я могу приготовить, пока ты одеваешься.

– Мне нужно поторопиться, есть дела в больнице. Но спасибо. – Али стала снимать рубашку и брюки с вешалок в шкафу. Потом она надела простые хлопковые черные трусики и стала рыться в ящике в поисках лифчика. Она попыталась говорить непринужденным отрезвляющим тоном.

– Ты без машины. Я пройдусь с тобой до метро.

– Хорошо. Когда мы теперь увидимся?

– Давай завтра созвонимся, ладно? – предложила Али настолько нейтральным тоном, как только смогла, в то время как все ее тело требовало, чтобы она прошла через комнату к Бо и поцеловала ее. Совсем чуть-чуть. Боже, она совершенно себя не контролировала. – Я помню, мы планировали куда-нибудь пойти, но…

– Эта ночь ничего не изменила, – быстро сказала Бо. – К тому же, я не могу ждать до завтрашнего вечера. Если бы я не знала, что тебе нужно на работу, я бы составила тебе компанию в душе. – Бо подошла к Али сзади, положила руки на се плечи и поцеловала в шею. – Стоило мне лишь подумать, что ты где-то рядом, и вспомнить, как вода стекала по твоему телу, я так завелась, что мне пришлось снова поработать рукой. На все про все ушло секунд тридцать.

– Ты что-нибудь себе сломаешь, если не перестанешь этим наниматься.

Бо рассмеялась. – Не сломаю, если ты поцелуешь это что-нибудь и облегчишь мои страдания.

Али крепко зажмурилась и выгнула шею, молча предлагая Бо целовать ее дальше. По ее телу прошла дрожь, когда она почувствовала, как Бо слегка прикусила ей горло. Быстро развернувшись, Али запустила руки в волосы Бо и жестко впилась в ее губы, смакуя неповторимый, горячий, возбуждающий вкус у нее во рту. – Ты меня с ума сводишь!

– Ты меня тоже. – Выдохнула Бо. Она провела руками по спине Али и обхватила ее за ягодицы, а потом с силой прижала ее ногу к себе между ног и стала посасывать ее нижнюю губу. – Хочу снова заняться с тобой любовью прямо сейчас!

– Придется подождать. – Али уперлась ладонями а грудь Бо и оттолкнула ее. – Мне нужно одеться, а тебе лучше держаться от меня подальше.

– Ты что, мне не доверяешь? – усмехнулась Бо.

– Скорее себе, – пробормотала Али. Неожиданно до нее дошло, насколько это была правда. И эта мысль порядком напугала ее.

***

В семь утра Али вошла в приемный покой травматологии. Винтер накладывала жгут на правую руку какого-то мужчины средних лет, рука была вся в окровавленных бинтах. Хотя остальные медицинские столы пустовали, на обеих подставках для инструментов валялись пустые упаковки из-под хирургических нитей, а пол был заляпан кровью.

– Доброе утро, – с усталой улыбкой сказала Винтер. Поздравляю с Днем Благодарения.

– Суматошная ночка? – спросила Али, облачаясь в бумажный халат.

– Да просто без остановки, – призналась Винтер.

– Нужно было позвонить мне, – упрекнула ее Али.

Винтер пожала плечами. – Нон-стоп, но такой, знаешь, спокойный. Мы справлялись. – Взгляд Винтер упал на рану на виске Али. – Я подумала, что отдых пойдет тебе на пользу. Как ты себя чувствуешь?

Али почувствовала, что ее щеки заливает румянец, и быстро отвернулась, чтобы надеть перчатки. Как она себя чувствовала? Так, словно проснулась в чужом теле. Черт возьми, быть может, даже очутилась в чужой жизни. Даже сейчас, когда девяносто девять процентов ее внимания было сосредоточено на том, что ей нужно было сделать для этого пострадавшего, она все равно помнила, как внутри нее разливался жар, когда ее груди прижимались к спине Бо. Продолжала ощущать вкус Бо. По-прежнему чувствовала ее каждой своей клеточкой. Али надеялась, что это была лишь временная реакция на превосходный секс, и что она поутихнет, когда тело успокоится после столь неповторимых ощущений. Ей очень хотелось на это надеяться, потому что ей было чертовски не по себе от этого.

– У меня все хорошо. Что тут у нас?

– Снегоочиститель, – коротко сказала Винтер, аккуратно снимая повязку с обколотой заморозкой руки мужчины. Три пальца на его руке отсутствовали, были обрезаны прямо по самые костяшки.

– Наверное, первый, но не последний случай. – Тихо сказала Али. Каждый раз, когда начинались снегопады, у них была пара-тройка таких травм. – Кто нам поможет с рукой?

– Пластические хирурги. Они уже на подходе.

– Пальцы остались?

– Два из трех. – Винтер показала рукой на пластмассовый контейнер с замороженным соляным раствором, который стоял на столе. – Мизинец разнесло в клочья, зато два других в довольно хорошем состоянии.

– Узнали, кем он работает?

– Пока нет. Мы пытаемся разыскать его жену; Она явно где-то за пределами города.

– Понятно, – сказала Али, накладывая свежую повязку на поврежденную руку. – Пусть хирурги решают, пришивать, или нет.

Винтер взяла карточку пациента, быстро сделала запись и отдала ее администратору за рабочей станцией.

– Почему бы тебе не поехать домой. – Предложила Али, выбросив перчатки в специальный контейнер для мусора. – Я сама проведу обход в отделении.

– Пирс заберет меня в восемь. Так что пока я могу походить и с тобой.

– Точно? Выглядишь слегка уставшей.

– Со мной все хорошо. – Винтер сняла свой белый халат с крючка за дверью и подождала, пока Али не надела свой. Когда они пошли по коридору, Винтер еще раз спросила:

– Ты сама-то как? Тоже выглядишь чуток измученной.

– Я, правда, в порядке, – смущенно сказала Али.

– Я же чувствую, что-то не так. У тебя болит голова? Проблемы со зрением?

Али нажала на кнопку на стене, которая открывала двойные двери в главную часть больницы и, когда они вошли туда, отвела Винтер в сторону от потока спешащих по коридору людей. Удостоверившись, что в непосредственной близости нет никого, кто мог бы их подслушать, Али сказала:

– Я мало спала ночью. Но это не имеет никакого отношения к моей ране на голове, так что не волнуйся.

Винтер сузила глаза.

– Ты как-то совсем уходишь от ответа.

– Черт! – вздохнула Али. – Этой ночью я была с Бо.

– Стоп-стоп-стоп. Отмотай назад. – В глазах Винтер появился сумасшедший блеск. – Ты провела ночь – в смысле провела ночь в постели – с женщиной, которую даже не хотела признавать сексуальной?

– Я никогда не говорила, что она не сексуальная, – пробурчала Али. – Я же не слепая, а?

– О, Боже мой!

– Потише! – Али оглянулась по сторонам. – Можно обойтись без рекламы на всю больницу?

Винтер пробил смех.

– Господи, ты еще и стеснительная!

– Я не стеснительная, просто оберегаю свою личную жизнь.

– Я еще ни разу не видела, чтобы ты приходила на работу после свидания и выглядела при этом так, будто тебя изнасиловали.

– Ничего подобного, я не выгляжу, будто меня изнасиловали. – Али сунула кулаки в карманы своего халата. – Правда что ли выгляжу?

– На самом деле ты выглядишь прекрасно. Она была хороша?

Али даже не попыталась притвориться, что ее лицо не полыхает. Дело было не в том, что она смутилась, нет. Она пыталась противостоять возбуждению, которое абсолютно произвольно возникало в ней всякий раз, когда она даже просто начинала думать о Бо.

– Секс был офигительный.

– Так-так, – медленно произнесла Винтер, – это что-то. Значит, она тебе нравится?

– Ну, ты знаешь, как это бывает. – Али вспомнила, в каком бешенстве пребывала, когда Бо не позвонила, как боялась, что она пострадала или что-нибудь еще похуже. Она вспомнила, как Бо обнимала ее, когда она пробудилась от очередного кошмара про Сэмми, и как Бо плакала, когда рассказала о болезни Джилли. Бо заставляла ее чувствовать так много и так сильно. Быть может, слишком сильно. Стремясь перевести разговор в более безопасное, знакомое, русло, Али добавила: – Она не может не нравиться. Пошли, займемся обходом.

Винтер не стала подлавливать ее на этой весьма туманной фразе, и Али была ей за это благодарна. Она хотела с головой уйти в работу, где ей были известны границы и где она знала, как не угодить в ловушку непрошеных эмоций. С Бо у нее это никак не получалось.

– Как самочувствие? – спросила Бо у Бобби, войдя в дом, и увидев его на диване с подушкой под головой и кружкой кофе, пристроенной на груди. На Бобби были спортивные штаны и футболка пожарной охраны Филадельфии, при этом на его лице играла подозрительно довольная ухмылка. Он смотрел телевизор, по которому показывали один из парадов по случаю Дня Благодарения.

– Неплохо. Впрочем, не так клево, как у тебя.

Бо повесила темно-коричневый кожаный «пилот», который ей одолжила Али, на вешалку за дверью. Куртка немного жала ей в плечах, но Бо все равно понравилось ее носить. Эта вещь принадлежала Али, и, нуждаясь в доказательствах, Бо радовалась тому, что у нее есть что-то, что гарантирует их следующую встречу. Всю дорогу до метро Али хранила молчание, а когда они расставались, ушла слишком быстро, и Бо не успела поцеловать ее на прощание. Бо не могла отделаться от тревожного ощущения, что Али что-то напрягало. Особенно после того, как она уклонилась от прямого ответа на вопрос, когда они увидятся снова. Бо потерла рукой неожиданно занывший живот.

– Ты пьешь лекарства, которые прописала тебе Али? – спросила она.

– Как будто у меня есть выбор. Джилли увидела все эти пузырьки и теперь доканывает меня, проверяя, все ли я вовремя принял.

– Хорошо. Где она?

– На кухне. Ну, так что, кажись, я должен тебе денег?

– Ничего ты мне не должен, – отрезала Бо и пошла на кухню. Опять этот чертов спор! О, Боже!

– Ты хочешь сказать, что провела с ней всю ночь и не вставила ей? Блин, она же такая секси…

– Слушай, ты! – Бо резко развернулась, ее колотило от ярости. – Тебе охренительно повезло, что сейчас ты лежишь вот на этом диване, иначе я бы сама тебя уложила. Больше не смей говорить о ней в таком духе.

Бобби вылупил глаза. – Господи Иисусе, Бо. Извини, не хотел.

– Вот черт, – прошептала Бо и потерла лицо обеими руками. – Послушай, прости, не хотела на тебя набрасываться. Просто…

– Нет, все нормально, – прервал ее Бобби, подняв руку в предупредительном жесте. – Это круто. Я просто не допетрил.

Из кухни вышла Джилли с кухонным полотенцем на плече и озабоченным видом. – Что вы тут разорались?

– Да, это я просто мудак, – покаялся Бобби, подчеркнуто уставившись в телевизор.

Бо промолчала.

– Пойдем-ка со мной, – с этими словами Джилли взяла сестру за руку и потащила через столовую на кухню. Там она показала на высокий стул. – Садись! – Бо села, положила на стол локоть и уронила на него голову.

Джилли налила кофе и поставила перед ней. – С тобой все нормально? Ты как-то не слишком хорошо выглядишь.

– Да уж. Мало спала. Напряженная выдалась ночь.

– Почему ты кричала на Бобби?

– Это между нами, мальчиками.

Джилли замахнулась на Бо полотенцем. – Не мели чепуху. Что с тобой?

– Ничего, правда. Он просто… сказал кое-что про Али, но это была шутка.

– Он выглядит расстроенным, и ты тоже.

Бо толкнула кружку с кофе по столу. – Я переспала с ней.

– Даже не знаю, что и сказать, – заметила Джилли с легкой улыбкой. – Ты никогда особо не распространялась о своих связях, так что не буду расспрашивать. Но только скажи, почему вид у тебя такой встревоженный?

– Я люблю ее, Джилли.

– Ах, вот оно что. – Джилли бросила полотенце на стол и обняла сестру. – Это же чудесно.

– Я не знаю. – Бо обвила руками сестру за талию и прижалась щекой к ее плечу. – Не уверена, что Али ищет чего-то серьезного. А я уже влюбилась по уши.

Джилли прижалась подбородком к голове Бо. – Мне кажется, иногда любовь находит нас, когда мы перестаем ее искать, поэтому нам нужно какое-то время, чтобы свыкнуться с ней. Просто дай ей время.

– Да я-то дам, – горячо сказала Бо, – если только она мне позволит.

Глава двадцать шестая

Вскоре после полуночи Бо закончила уборку в служебной машине и, пополнив все необходимые запасы после последнего выезда, предупредила по рации, что их наряд был снова готов к работе. Только Бо стала вылезать из своих защитных штанов, как на станции раздался предварительный сигнал тревоги. Через пять секунд запищала ее рация, и диспетчер передал ей вызов на оказание медицинской помощи. Бо натянула штаны, схватила куртку с вешалки и поспешила к машине. Она забралась на пассажирское сидение «скорой», в то время как ее напарница по смене, Линн Дин, села за руль. Линн, стройная, как тростинка, блондинка с убийственно красивыми зелеными глазами и такой же потрясающей улыбкой, была примерно одного возраста с Бо, и довольно таинственной фигурой. Притом, что в пожарной части все про всех все знали, о Линн мало что было известно. Кое-кто из парней, попытавшихся приударить за ней и получивших от ворот поворот, клялись и божились, что она лесби, но Бо ни разу не видела ее с женщиной, поэтому допускала, что эти разговоры были навеяны уязвленным мужским самолюбием. Она не так часто работала с Линн, потому что капитан обычно ставил ее дежурить в паре с Бобби. Но Бобби выздоравливал, и Линн поставили в смену вместо него. Линн была дружелюбна, и Бо не плохо с ней работалось.

Пока она выезжала на почти пустую улицу, Бо уточнила подробности вызова. – Какой-то пострадавший без сознания, вот все, что у нас есть. – Бо покачала головой. Наверное, тот, кто позвонил в службу 911, отключился прежде, чем диспетчер успел узнать у него что-нибудь, кроме адреса. Она ненавидела вот эти «вызовы вслепую», потому что за ними могло скрываться все, что угодно, например, можно было оказаться в разгаре бандитской разборки, или столкнуться с домашним насилием, в общем, угодить в любую потенциально опасную ситуацию. Ехать надо было в самый центр Западной Филадельфии, которая считалась одним из неблагоприятных районов в их рабочем секторе.

– Паршивое местечко. – Уточнила Линн.

– Не говори. – Бо откинулась на сидение и стала следить за дорогой, особенно когда они приближались к перекресткам, чтобы убедиться, что движение перед ними замедлялось. Они ехали с включенными мигалками и сиреной, но это еще не значило, что им уступят дорогу. Нужная им улица оказалась с виду довольно спокойной. Как минимум четверть здешних зданий были заброшены, остальные находились в крайне запущенном состоянии.

– Что-то полиции не видать, – заметила Бо.

Ли притормозила перед нужным им домом, частично заколоченным досками и погруженным в темноту. Осевшая входная дверь была открыта. – Вот дерьмо.

– Думаешь, притон?

– Похоже на то. Или живут тут незаконно. – Линн оросила взгляд на Бо. – Ну что, пойдем или подождем?

– Если в таком гадюшнике кто-то не поленился вызвать 911, значит, дело совсем дрянь. – Бо открыла дверь машины. – Пойду, проверю. А ты узнай, когда прибудет подкрепление.

– Еще чего, так я и отпущу тебя туда одну, – заявила Линн и взяла рацию.

– Тогда догоняй. – Бо выпрыгнула наружу, прихватила медицинский чемоданчик из специального отсека сбоку машины и направилась к обветшалому трехэтажному дому. Большие раздвижные окна на первом этаже были заделаны фанерой. Стекла в остальных оконных рамах по большей части оказались выбиты. Бо показалось, что где-то мелькает свет.- Возможно, в доме горели свечи или переносные газовые печки. Она отстегнула от пояса свой фонарик и прошла внутрь через покоробившуюся деревянную дверь.

– Служба спасения пожарной охраны. – Громко сказала она, выхватывая фонарем хлам, которым был завален коридор. Вдоль стен кучами валялось какое-то грязное тряпье, мусор, изъеденные плесенью газеты. В луче фонаря периодически появлялись и пропадали крошечные точки красного света. Крысы. – Служба спасения! Здесь есть кто-нибудь?

Никто не отозвался, и Бо пошла дальше по коридору, освещая фонарем комнаты с высокими потолками, когда-то красивые и нарядные, но теперь начисто лишенные чего-либо; ценного. Резные деревянные молдинги, обрамлявшие двери и потолки, были сорваны, в стенах были выдолблены дыры, через которые вытащили медные и железные трубы, ушедшие на продажу, паркет тоже оказался раскурочен. В бывшей кухне на боку валялся унитаз. Признаков того, что здесь кто-то то живет, не было.

Вернувшись в прихожую, Бо посветила на деревянную лестницу, ведущую на второй этаж. Перил у нее не было, кое-где не хватало ступенек. Бо осторожно встала на первую ступеньку, пробуя, не треснет ли. Ступенька заскрипела, но выдержала.

Сзади подошла Линн. – Патрульная машина прибудет через пять минут. Есть что-нибудь?

– Ничего. Может, ложный вызов. – Бо поднялась еще на несколько ступеней. – Я быстренько гляну, что там наверху.

– Я пойду за тобой.

Бо осторожно поднималась наверх, пробуя каждую ступеньку перед тем как наступить на нее. Поднявшись на второй этаж, она пошла по коридору, методично осматривая каждую комнату со своей стороны, в тою время как Лини заглядывала в комнаты напротив. Бо послышались какие-то шаги над головой, и она еще раз прокричала «служба спасения!», но опять не дождалась ответа.

– Господи, тут так жутко, у меня прямо мурашки по коже. – Пробормотала Линн.

– Почему бы тебе не вернуться к лестнице и не подождать там полицию?

– А почему бы тебе не перестать вести себя так, будто ты тут одна с яйцами?

– Да, прости, неправа. – Рассмеялась Бо.

– Здесь! – Линн посветила фонариком в комнату в конце коридора.

Бо вошла в комнату следом за ней. Просторное помещение, которое прежде служило спальней, превратилось в ночлежку для отбросов общества. На полу были разбросаны матрасы, заляпанные кровью и экскрементами, рядом с ними валялись пустые стеклянные пузырьки из-под кокаина и какие-то тряпки, которые когда-то, наверное, были одеждой. На одном из матрасов, свернувшись в позе зародыша, лежала полуголая девушка, больше в комнате никого не было.

Служба спасения пожарной охраны. – В очередной раз повторила Бо и села на колени рядом с пострадавшей, которая при более близком рассмотрении оказалась очень молоденькой. Совсем юной. Лет четырнадцать-пятнадцать. Линн присела рядом и открыла чемоданчик, а Бо тем временем проверяла основные показатели. – Так, пульс есть. Быстрый, нитевидный. У нее повышенное потоотделение. Дыхание затруднено.

Передоз? – спросила Линн, накладывая жгут выше локтя девушки. – Черт! Ну и вены, ужас. Мне повезет, если умудрюсь воткнуть капельницу.

Бо быстро проверила дыхание, чтобы убедиться, что воздух поступает в оба легких, и проворно ощупала ее шею и конечности, после чего махнула рукой, показывая Линн, что пострадавшую можно было перевернуть на спину.

– Уже что-нибудь ей вколола?

– Нет еще.

– У нее неплохая наружная яремная вена. Я могу вколоть, – сказала Бо Линн протянула ей внутривенный катетер и посветила на шею фонариком, пока Бо быстро вколола иглу в вену и зафиксировала клейкой лентой. Линн присоединила катетер к капельнице и пустила жидкость.

Снизу раздался мужской голос: «Полиция!»

– Пойду за носилками и заодно расскажу им, что здесь и как, – сказала Линн.

– Договорились. – Бо посветила тонким фонариком в глаза девушки. Зрачки были сильно сужены, и, похоже, на свет она не реагировала. На бледных губах застыло немного розовой пены. Отек легких. Почти наверняка передозировка. В ожидании носилок Бо подготовила лекарства, которые могли понадобиться, если девушке стало бы хуже в процессе транспортировки. Вскоре она услышала голоса и громыхание носилок, которые тащили сначала по лестнице, а потом по коридору. Бо встала с колен, чтобы помочь Линн.

– Полицейские проверят оставшуюся часть дома. – Сообщила Линн.

Они поставили носилки рядом с матрасом. Бо зажала тонкий фонарик зубами, чтобы видеть, что делает. Она взяла щит от носилок и подложила его с правого бока девушки. Линн взяла ее за плечо и ногу и приподняла, чтобы Бо могла подсунуть щит под ее тело.

– Вот хрень! – выдохнула Линн.

– Что? – спросила Бо, одной рукой вынимая изо рта фонарик, а другой, удерживая щит. Когда она посветила Линн в лицо, по ее застывшему выражению Бо догадалась, что произошло. – Ты укололась?

– Черт, да. – Линн подняла правую руку. В ее ладони торчала иголка со шприцем. Она отцепила шприц и воткнула его иголкой в матрас. – Он был под ней. Проклятье! Твою мать.

– Я посмотрю за ней. А ты обработай место укола, – велела Бо. Она знала, что заработать гепатит С, или ВИЧ от такого небольшого укола было маловероятно, но все равно ее прошиб холодный ужас. – Ну что?

– Да я уже делаю, делаю. – Линн сорвала перчатку и вытерла ладонь смоченным спиртом тампоном. В полосе резкого света ее лицо выглядело мрачным, но собранным. – Все нормально.

– И бетадином!

Хорошо. Так, я в порядке. – Линн надела новые перчатки, и вместе с Бо они положили девушку на щит, потом переложили ее на носилки и закрепили ремнями.

Бо взялась за один край носилок. Сначала им нужно было перенести их через разбросанные на полу матрасы, а уже потом можно было их катить. – Ты можешь…

– Могу. – Линн взялась за другой край. – Такая глупость, будто первый день на работе. Не могу поверить, что я в это влипла. Господи.

– Мы все проверим, как только доберемся до больницы.

Линн молчала, пока они спускали носилки и загружали их в машину, но Бо знала, что они думают об одном и том же. Базовые анализы крови. Ожидание повторных анализов. Потом снова ждать и проверять, не изменился ли профиль антител в крови Линн. Все медработники, конечно, знали о рисках, связанных с их профессией, и принимали соответствующие меры предосторожности, однако именно их работа, работа спасателей, вовлекала их в непредсказуемые и неконтролируемые ситуации больше, чем кого-либо. Это называлось допустимыми рисками.

Большая часть жизни Бо была омрачена последствиями допустимого риска. Ее собственная жизнь и жизнь Джилли висели на волоске. Постоянно работая в непредсказуемых условиях, Бо всегда действовала исходя из того, чтобы больше никто не пострадал из-за нее снова, что бы ни случилось. Она решила, что ни за что не допустит, чтобы кто-нибудь еще заплатил такую же цену, какую ради нее пришлось заплатить Джилли.

Получается, с Али у нее происходило то, что она поклялась не делать никогда в жизни? Ей нужно было не просто притормозить. Она должна была дать задний ход. В голове у Бо пронеслась череда образов. Вот Али склонилась над Бобби в приемном отделении, энергичная, решительная. Вот Али обнимает ее и утешает, когда она со слезами рассказывала ей про Джилли. Али с ликующим видом после того, как довела ее, Бо, до вершины удовольствия. Бо мучительно хотелось увидеть Али снова, обнять ее раствориться в ее объятиях. Раскрыть ей все секреты и, наконец-то, перестать прятаться. Она сказала Джилли, что втрескалась в Али выше крыши. Но на самом деле все было гораздо хуже. Она пропала с головой.

***

Али мельком посмотрела в сторону отделения «скорой помощи» по дороге в столовую и резко остановилась, увидев Бо рядом с рабочей станцией медсестер. Сердце у нее вдруг заколотилось от радости и необъяснимого страха. Если Бо стояла там, значит, она не пострадала, даже притом, что ее лицо было мрачнее тучи. Но все равно Али не могла пройти мимо, не убедившись в том, что с Бо все нормально.

– Привет! – сказала Али, подходя к Бо. – Привезла пострадавшего?

– Привет. Я надеялась тебя увидеть. – Ее глаза просветлели, она перестала хмуриться и почти улыбнулась. – Как твоя ночь?

– В целом как обычно. – За разговором Али быстро оглядела Бо. С виду все было в порядке. Без травм. Сердцебиение у Али стало приходить в норму.

Бо посмотрела в сторону одной из огороженных занавеской больничных коек, и на ее лицо вернулось беспокойство. – Я жду напарника.

Али проследила за ее взглядом. – Что-то случилось?

– У нас был вызов в какой-то притон. Она случайно укололась использованной иглой.

– Черт! – пробормотала Али. Неудивительно, что Бо выглядела такой напряженной и расстроенной. Али слегка провела по руке Бо и сжала ее пальцы. – Мне очень жаль. Хочешь, осмотрю ее?

– Нет. У тебя наверняка полно работы.

– Я совсем не против, честно.

– Спасибо, но сейчас у нее берут кровь на анализ, к тому же медсестры вызвали ординатора-иммунолога, чтобы он назначил ей профилактическую антивирусную терапию. – Она бросила взгляд на свои наручные часы. – У тебя уже был полуночный ужин?

– Я как раз закончила штопать парня, которого проткнули ножом в потасовке в баре, и шла в столовую, когда заметила тебя.

– Они же закроются через несколько минут.

– Да. – Али подумала, что ей действительно нужно было уйти. Не то что бы ее волновал бесплатный ужин. Она всегда могла что-нибудь купить в автомате, если проголодается. Но ей нужно было вернуться к работе и позволить Бо сделать то же самое. Али усиленно старалась не представлять себе Бо в бесчисленных образах, которые приходили ей на ум при воспоминании об их ночи, об утре, которое они тоже провели вместе, об ужине с Джилли, о разговоре в машине – обо всех моментах, когда Бо прикасалась к ней и трогала ее за душу. На самом деле Али уже несколько раз снимала мобильный с пояса и всматривалась в номер, который Бо вбила туда сама. И каждый раз она удерживала себя от звонка. Ей нужно посмотреть на все со стороны. Просто немного отойти в сторону, потому что все эти чувства были такими сильными, почти до боли. Ей нужно было пожелать Бо спокойной ночи и уйти. Вместо этого Али произнесла: – Лучше я поговорю с тобой, чем пойду есть индейку в нашей столовой.

– Все так плохо, да? – с улыбкой спросила Бо.

– Что, уже забыла тот ужин?

– Я собиралась сделать перерыв, к тому же вряд ли они закончат с Линн меньше, чем через полчаса. Я составлю тебе компанию?

Али снова перевела взгляд на закрытую шторой койку.

– У тебя точно есть время?

– Да, без проблем. Я только скажу Линн. где я буду, она может позвонить мне, если ей что-то понадобится. – Бо пошла к Линн, но оглянулась. – Только никуда не уходи, ладно?

– Ладно, – пообещала Али. Неужели Бо так легко чувствовала ее неуверенность? Али проследила взглядом, как Бо подошла к шторе, немного отдернула ее и поговорила с кем-то, кто был там. Черные штаны с накладными карманами обтягивали ее задницу, и внезапно Али пронзило воспоминание о том, как эти стальные мышцы сжимались под ее руками, когда Бо дрожала на грани оргазма. Тело Али напряглось, кровь быстро запульсировала в жилах, и у нее не осталось никаких сомнений по поводу того, чего ей хотелось. Бо вернулась к Али и встретилась с ней взглядом. Чем дольше Бо смотрела ей в глаза, тем напряженнее становился ее взгляд

– Я все уладила, – произнесла Бо охрипшим вдруг голосом.

– Мне нужно кое-куда зайти по-быстрому. – Али перестала думать о чем-либо, пока вела Бо за собой по коридору. Вынув ключ из нагрудного кармана, она остановилась перед какой-то простой дверью, отперла ее и распахнула перед Бо. – Минутное дело.

Без малейших колебаний Бо вошла в слабо освещенную комнату.

Али зашла следом и закрыла за собой дверь. В углу комнаты стояла односпальная кровать, рядом с ней – обычная тумбочка, на которой был телефон, ночник с цепочкой-выключателем и стопка журналов. Рядом с койкой на полу стояла спортивная сумка Али.

– Прости, – прошептала Али, закидывая руки за шею Бо. – Но мне, правда, необходимо сделать это.

Когда Али начала целовать ее, в ответ на этот жаркий, томный поцелуй Бо рефлекторно схватила Али за бедра, а потом, застонав от удивления и удовольствия, притянула Али ближе и стала медленно и без нажима тереться об нее ногами. Ей хотелось прикоснуться к Али с того самого момента, когда она увидела ее, но она не стала этого делать. Они были на работе, хотя это было и не самое главное препятствие. Али явно сторонилась обычных проявлений близости, поэтому, хотя Бо умирала от желания до нее дотронуться, она все-таки ждала, когда ей позволят это сделать. Теперь она получила разрешение, и желание, которое она сдерживала весь день, прорвалось, будто рухнула плотина. Она гладила Али по спине, по волосам, слегка сжав руку в кулак, чтобы вконец не потерять голову. Перехватив инициативу, Бо поцеловала Али взасос. Почувствовав, как Али вздрогнула в ее объятиях, Бо чуть не лишилась остатков самоконтроля.

– Мне хотелось этого весь день! – пробормотала Бо. Она поцеловала Али в краешек рта, а потом прижалась лицом к гладкой коже на ее шее. – Весь этот долгий жуткий день. Мне кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись последний раз.

– Примерно восемнадцать часов, – на одном выдохе сказала Али.

Бо улыбнулась и стала прокладывать дорожку из поцелуев к уху Али, а, добравшись, провела языком по тонкому изгибу ушной раковины. – Ты что, считала?

Али откинула голову назад, подставляя себя поцелуям, чего никогда не делала прежде. – Я всегда знаю, сколько времени. Инстинкт.

– И только?! – Бо прикусила мочку уха Али и слегка потянула.

– С тобой это никак не связано, – выдохнула Али.

– Точно? – Бо стиснула ее ягодицы и вжалась в нее своими бедрами.

Зарычав, Али схватила Бо за плечи, развернула ее и прижала к двери всем телом. На этот раз ее поцелуй был жестче, глубже и требовательней, чем первый. – Тебе нравится играть с огнем, мой большой плохой пожарный?

– Сейчас мне не до игр, – возразила Бо, схватив Али за запястье и прижав ее руку к себе между ног. – Чувствуешь, как я хочу тебя? Ужасно хочу, чтобы ты вылизала меня прямо сейчас.

Али трясло, пока она сжимала пальцами штаны Бо, чувствуя, как под ними все раскалилось до предела.

– Господи, Бо. нам нужно остановиться.

– Ты знаешь, как сильно я хочу тебя?

– Прости, солнышко, – прошептала Али и поцеловала ее в угол челюсти. – Прости. Мне не стоило все это начинать.

– Не извиняйся. Больше никогда не извиняйся за то что хочешь меня. – Бо обняла Али покрепче и, поглаживая ее, старалась выровнять свое дыхание, и как-то справиться с безумным возбуждением. Ей смертельно хотелось, чтобы Али взяла ее. Много раз. И чтобы это никогда не прекращалось. – Еще ни разу в жизни со мной так не было. Никогда не хотела кого-то так, как тебя.

– Может, нам стоит притормозить немного? Аккуратно спросила Али, пытаясь уцепиться за островок разума в этом сумасшедшем вихре эмоций, который обрушился на нее.

– Я не могу. Не хочу. Мне слишком хорошо с тобой. С тобой я чувствую себя… С тобой я чувствую. – Бо потерлась щекой о макушку Али. – Пообещай завтра поужинать со мной.

– Бо…

– Скажи да, Али. Пожалуйста. – У Бо зазвонил телефон, но она не взяла трубку.

– Тебе нужно ответить. Вдруг это твоя напарница.

– Не стану, пока ты не согласишься.

– Боже, ты невозможна! – Али покачала головой.

– Тебе же это нравится.

– Когда-нибудь у тебя голова лопнет от разросшегося эго.

– Это значит, да? – Бо снова слегка укусила Али за ухо – Ты согласна?

– Да! А теперь иди отсюда. – Али открыла дверь. – Уходи, пока я не забыла, что нам обеим нужно работать. И поправь одежду. Бога ради! Выглядишь так, словно тебя только что облапали.

Бо рассмеялась и заправила футболку в штаны.

– Подумай обо мне потом, когда будешь засыпать. Представь, как я думаю о тебе, и чем занимаюсь при этом.

– А ну брысь!

– Увидимся завтра. – С этим словами Бо попятилась назад и вышла в коридор, не отрывая глаз от Али.

Когда Бо исчезла из ее поля зрения, Али закрыла дверь, да так и замерла, продолжая держаться за дверную ручку, пытаясь понять, что вообще она делает. Бо не отступится, не станет сбавлять обороты, а у нее самой, похоже, не доставало сил, чтобы заставить ее сделать это. А может, пусть все идет как идет? Может, ей и не нужно контролировать то, что происходит между ними. Когда огонь полыхает слишком сильно, в конце концов, потом он гаснет сам.

Глава двадцать седьмая

– Хватит уже ерзать! – тихо сказала Бо, обращаясь к Бобби, пока они поднимались на лифте на третий этаж больницы.

– Тебе легко говорить, – пробурчал он, нервно постукивая ногой об пол. – Это не ты можешь потерять полгода из-за пропуска завтрашнего тренинга.

– Да сдашь ты свои анализы, все будет нормально, перестань.

Двери лифта разъехались, и вместе с остальными, кто ехал наверх, они вышли на этаж. Бо прочла надписи на указателе рядом с лифтом, им нужен был хирург, обслуживавший амбулаторных больных. Она тоже немного волновалась об этих анализах на функцию легких, которые предстояли Бобби, но он уже выглядел настолько лучше, что Бо была почти уверена, что он их пройдет. Больше всего она все-таки волновалась насчет встречи с Али. Она освободилась со смены в два часа дня, помчалась домой, быстро сходила в душ и повезла Бобби в больницу. Почти все время она могла думать только о приближающемся вечере и об ужине с Али. Сейчас было около четырех часов, и Бо нервничала так, словно у нее было первое в жизни свидание. На самом деле еще больше, потому что до болезни у нее не было настоящих свиданий с девочками. Чаще всего это были страстные поцелуи и обжимания на заднем сидении машины, или где-нибудь после удачной игры в баскетбол. Причем половина ее подружек делали вид, будто они лишь практикуются перед "Настоящим делом" с парнем. Потом, когда она выздоровела и стала жить своей жизнью, почти все ее свидания служили разминкой перед сексом. Ее ничто не волновало. Ей не нужно было никаких долгоиграющих вещей с женщинами, с которыми она просто спала. Бо вообще не мыслила в категории перспектив, по крайней мере, что касалось ее собственной жизни. Но теперь, при каждом расставании с Али она чуть ли не боялась, вдруг что-нибудь случится, и доктор передумает встречаться с ней в следующий раз.

– Ты опять где-то витаешь, – пробормотал Бобби. Бо слегка вздрогнула. – Нет, с чего ты взял.

– Ну, так что, начал Бобби, идя в ногу с Бо, – похоже, я от вас свалю на этих выходных.

– Какая жалость, я буду так скучать по твоему барахлу, разбросанному по всей ванной комнате, – пошутила Бо.

– Вот увидишь, тебе будет меня не хватать, когда я вас покину.

– Не хочу тебя обламывать, но…

– В любом случае, – поспешил вставить Бобби, – я пригласил Джилли поужинать со мной на следующей неделе. Ну, ты понимаешь, отблагодарить ее и все такое.

– Бо замерла на месте. – Ты пригласил мою сестру на свидание?

Бо распрямил плечи и выставил подбородок.

– Да. Тебя это напрягает?

– Да, напрягает. – Сказала Бо и стала надвигаться на друга, пока он не уперся спиной в стену. Понизив голос, она заявила: – Ты тот еще бабник. Даже не думай, что куда-нибудь поведешь мою сестру.

– Эй, это не то, что ты думаешь.

– О, и с каких это пор?

– С тех пор как я познакомился с Джилли. Она такая милая, даже особенная. Я это вижу. – Бобби сложил руки на груди. – Если ты можешь позвать женщину на свидание, почему я не могу?!

– Потому что… – Бо вздохнула, в голове у нее гулко стучало. – Что тебе ответила Джилли?

Она сказала нет.

– Тогда о чем мы сейчас вообще говорим?!

– Я подумал, что на самом деле она думала иначе, и пригласил ее снова. Ну, еще парочку раз. – Губы Бобби сжались. – Она сказала, что у нее что-то со здоровьем.

– Твою мать, – выругалась Бо. проведя рукой по волосам.

– Я ей сказал, что мне все равно, и, кажется, она мне поверила, потому что, в конце концов, согласилась.

– Бобби, если ты заставишь ее страдать, клянусь богом…

– Какого лешего, Бо?! – Бобби ткнул ее пальцем в грудь. – Я понимаю, что к чему. Если б я в страхе убегал от всех поганых подстав, которые могут случиться, я бы не делал то, что делаю на работе каждый день. Не считай меня полным идиотом!

– Она тебе объяснила, в чем дело?

Глаза у Бобби потемнели. – Нет, но я не стал допытываться.

– Это все из-за меня, ты понял? Ты должен это знать. Мне нужна была пересадка костного мозга, и Джилли стала донором. У нее начались проблемы, и все закончилось зараженной кровью. – Бо отвела взгляд. – Это я во всем виновата.

– Но теперь с тобой все в порядке, так ведь?

– Да, все в порядке. – Бо не могла поверить, что они говорят об этом. Ей нравился Бобби. Она даже любила его. Она хотела, чтобы Джилли была счастлива, почти больше всего на свете. Бо даже не до конца поняла, почему эта новость о том, что Бобби поведет Джилли на свидание, так испугала ее. Ей просто было невыносимо думать, что кто-то может причинить Джилли боль. – Просто побереги ее, ладно?

– Ладно. Клянусь! – абсолютно искренне пообещал Бобби.

– Теперь давай уже покончим с твоими анализами.

– Ты мне расскажешь насчет этой истории с костным мозгом? – спросил Бобби, когда они снова пошли по коридору.

– Это было давно, я была еще совсем ребенком, – сурово сказала Бо.

– Лейкемия?

– Господи! – пробормотала Бо. – Болезнь Ходжкина.

– Это серьезно. Почему ты мне раньше не сказала?

– Потому что не хочу, чтобы на пожаре ты пытался таскать шланг вместо меня, ясно? – Когда Бобби рассмеялся, Бо сердито посмотрела на него. – Что смешного?

– Э, напарник, я же помню, сколько раз ты можешь отжать штангу лежа. Так что я прекрасно знаю, что никому не нужно делать твою работу за тебя.

– Вот и не забывай об этом. – Бо показала на стойку регистрации, радуясь, что этот разговор сейчас закончится. В то же время, ей полегчало на душе, потому что она, наконец, поделилась этой тайной с Бобби. – Вот мы и пришли.

– Эй, ты же пойдешь со мной туда?

На лице Бо появилась ухмылка. – Что с тобой, неужели сдрейфил?

– Черт, по ходу дела да.

– Конечно, я пойду с тобой. – Она забросила руку на плечи друга. – У меня есть дельце к твоему врачу.

***

– На слух твои легкие в порядке, – объявила Али, повесив фонендоскоп себе на шею. – Сейчас вызову медсестру, она проводит тебя в лабораторию к, пульмонологам, и мы посмотрим, насколько твои легкие хорошо работают.

Али подошла к интеркому на стене и вызвала медсестру. Она старательно не обращала внимания на Бо, что было довольно трудно в тесном смотровом кабинете. Она предполагала, что Бо придет вместе с Бобби, но не ожидала, что так сильно отреагирует на ее появление. Когда Али вошла в кабинет и увидела прислонившуюся к стене Бо, одетую в полинявшие голубые джинсы и обтягивающую грудь футболку с длинными руками, с небрежно наброшенной на плечо темно-коричневой курткой, которую она ей одолжила, Али безумно захотелось ее обнять. Она хотела поцеловать ее в знак приветствия, так, как целуются влюбленные. Все ее тело жаждало прижаться к Бо. Ощутить близость. Это было больше, чем желание секса, и сердце Али быстро стучало, охваченное и волнением, и чувством предосторожности.

Раздался тихий стук в дверь, и в кабинет вошла медсестра. – Здравствуйте, меня зовут Джейни. Я провожу вас на тесты.

Бобби посмотрел на Али в легкой панике. – Можно мне сначала надеть штаны?

– Джейни, подожди немного, пока мистер Сайзмор оденется. Спасибо.

Бо оттолкнулась от стены, подошла к Бобби и хлопнула его по плечу. – Увидимся, когда ты все закончишь.

Али вышла из кабинета в коридор, остро чувствуя, что Бо идет за ней следом. – Мне нужно поговорить с тобой, пойдем со мной, – сказала Али.

– В любое время и в любом месте, – ответила Бо низким выразительным голосом.

– Не делай так здесь!

– Не делать как?

– Ты прекрасно знаешь как, – пробормотала Али. Они стояли так близко, что их плечи соприкасались, и в животе у Али все опасно сжалось. Когда она, наконец, будет контролировать собственные гормоны, находясь рядом с Бо? Али провела Бо в маленькое служебное помещение в конце коридора. В комнате восемь на десять футов не было окон, там стоял серый металлический стол с вмятинами, заваленный картами больных. Еще на столе был телефон, диктофон и стаканчики с остатками кофе, под некоторыми на столе были остывшие разводы. Бо закрыла за собой дверь, и Али повернулась к ней, упершись бедрами в край стола.

– Я сегодня не смогу, – объявила она.

– Почему? – спросила Бо странным ровным голосом, но по ее лицу в первую секунду было видно, что ей больно, впрочем, потом оно приняло безжизненное выражение.

Эта промелькнувшая боль тут же заставила Али позабыть, насколько небезопасно было прикасаться к Бо.

– Эй, ну что ты. – Али быстро преодолела разделявшие их несколько футов и погладила Бо по щеке, а потом нежно поцеловала ее. – Это из-за работы.

Бо смогла выдохнуть и положила руки на талию Али, забравшись под ее белый халат. – Я думала, ты вечером отдыхаешь. Ты же дежурила всю ночь.

Али позволила себе расслабиться, прильнув к Бо. От нее слабо пахло цитрусом и доносился еще какой-то более резковатый запах, от которого у Али внизу живота прошла волна жара. – У нас в отделении есть пара пациентов, им стало хуже. А сегодня дежурит Винтер. Я не могу оставить ее одну.

– Хорошо. Тогда, может, позже? Когда ты закончишь?

– Наверное, поздно. – Али вытащила футболку сзади из джинсов Бо и запустила туда руки. Кожа Бо оказалась невероятно горячей. Когда Али стала мять ее ягодицы. Бо задрожала. Когда до Али дошло, что она делает, она резко остановилась. – Прости, я не подумала.

Губы Бо сложились в кривую усмешку.

– Ты что, не понимаешь?

– Не понимаю что. – Переспросила Али, завороженная соблазнительным взглядом голубых глаз.

– Я обожаю, когда ты меня трогаешь. Мне безумно нравится, что ты меня хочешь. И это еще далеко не все. – Бо сглотнула. – Я влюбляюсь в тебя.

Али дернулась, словно от удара, сразу придя в себя.

– Что?!

– Я в тебя влюбляюсь, – повторила Бо.

– Бо, – начала Али, качая головой, – я не…

– Это не должно нам помешать, – сказала Бо.

– Но это помешает, если мы по-разному оцениваем то, что между нами происходит, – решительно заявила Али.

– А как ты оцениваешь?

– Ну, очевидно, что я не могу от тебя оторваться. – Али отошла на шаг назад, потом еще на один. – Мне казалось, именно этого ты и хотела.

– Хорошего секса и ничего больше? – спросила Бо.

– Разве нельзя, чтобы все было так просто? – спросила Али, чувствуя отчаяние. Все выходило из-под контроля, причем слишком стремительно. – Приятно проводить время друг с другом. И ничего не усложнять.

– Ну да, конечно. Именно так у меня всегда и было. – Бо сделала два шага вперед, сократив дистанцию, которую Али создала между ними. Она поцеловала Али в губы, основательно, умело, проникновенно. Когда Бо оторвалась от доктора, на ее лице была улыбка. Только ее глаза совсем не улыбались. – Все, что я могу дать, – это действительно хороший секс. Позвони мне, когда освободишься, и я тебе напомню, как это.

– Бо, постой! – Али схватила ее за руку. Разговор пошел наперекосяк. Она сказала не то, что хотела, но не до конца понимала, что пыталась сказать. Все, что теперь она видела – это погасшие глаза Бо, и это было совсем не то, чего ей хотелось. – Я не имела в виду…

– Все нормально, Али. Правда. – Бо мягко освободилась от ее захвата. – Лучше я пойду, отыщу Бобби.

И Бо ушла. Али осталась одна в комнате, в которой вдруг стало слишком тихо. Все пошло не так, как надо. Я влюбляюсь в тебя. Даже сейчас, когда эти слова звучали лишь мысленно, в душе Али содрогалась от ужаса. Она не искала любви. Она никогда не стремилась влюбить в себя кого-то, потому что не хотела отвечать тем же. Али думала, что, пока держит всех на безопасном расстоянии, она не будет страдать.

Вот только сейчас, когда дистанция, которой она всегда добивалась, возникла, ей почему-то стало больно как никогда.

***

Джилли потянулась к Бо и вытащила из ее руки бутылку с пивом. – Это уже пятая.

– А мы что, разве считаем? – спросила Бо, уставившись в телевизор. Впрочем, она была без понятия, что это на экране.

– Мы явно не считаем, считаю только я. – Джилли сунула в руки Бо большую миску с попкорном. – Поешь хотя бы этого.

– Джилли, я не пьяная, – раздраженно сказала Бо.

– Я знаю. Пока не пьяная. Но я раньше не видела, чтобы ты пила больше двух бутылок.

– Между прочим, у нас пятничный вечер. Впереди у меня три выходных. Что, расслабиться нельзя?

– Что-то ты не выглядишь расслабленной.

Бо откинула голову на спинку дивана. – Почему у меня такое чувство, будто я сижу у мамы в гостиной?

– Потому что мама любит тебя так же, как я. И мы переживаем, когда ты несчастна.

– Я не несчастна.

Джилли забросила в рот немного попкорна. – Я знаю. Ты чем-то расстроена.

Бо повернула голову, не отрываясь от дивана, и посмотрела на сестру. – Ты не говорила, что идешь с Бобби на свидание.

Джилли залилась краской. – Так ты расстроена, потому что я иду ужинать с Бобби?

– Ты поняла, о чем я.

– Ты пытаешься сменить тему. Но, чтобы доказать, что у меня нет от тебя секретов, скажу – да, на следующей неделе я ужинаю с Бобби, – насмешливо сказала Джилли. – Теперь довольна?

– Я уже и так знала. Но мне интересно, почему ты сама об этом не сказала. – Бо взяла миску с попкорном пристроила ее себе на колени. Она отправила в рот горсть попкорна в ожидании ответа.

– Потому что он мне нравится.

Бо перестала жевать. – Ого!

– Только ничего не говори, ладно? – Джилли положила руки на колени и стала с преувеличенным вниманием разглядывать свои ногти. – Он мне нравится, я рассказала ему про инфекцию, и он сказал, что это не важно. И я не хочу, чтобы об этом снова заходила речь.

– Понятно. – Бо отложила миску в сторону, подвинулась к сестре поближе, обняв ее рукой за плечи. – Я тоже ему рассказала. Про свою роль в этом деле. Так что тебе не нужно ничего от него скрывать из-за меня. Ну, при случае. – Джилли склонила голову сестре на плечо.

– Это действительно здорово, что ты ему рассказала.

– Труднее всего было рассказывать Али в тот раз, – со вздохом сказала Бо. – С Бобби было уже не так плохо.

– Я горжусь тобой. – Джилли погладила Бо по ноге.

Бо прислонилась щекой к голове сестры. – Я тоже тобой очень горжусь.

– Так ты мне расскажешь, что стряслось?

– Я обломалась с Али. Открылась ей, что влюбляюсь.

– А она?

– Сказала, что ей нужно лишь мое тело. – Бо поморщилась. – Ну, не прямо так, но смысл был такой.

– Что ты теперь будешь делать? – Рука Джилли замерла на ноге Бо.

– А что тут делать? – Бо взяла свое пиво. – То, чего она хочет, – этого мне всегда хватало.

– Кажется, это должно сработать, – осторожно заметила Джилли. – Особенно если ты не настраиваешься на что-то серьезное.

– Какой смысл усложнять то, что и без того хорошо. – Внезапно Бо расхотелось пить дальше. Она сидела и большим пальцем обдирала этикетку с бутылки, пытаясь понять, когда это она успела научиться врать самой себе.

Глава двадцать восьмая

– Проследи, чтобы ординаторы организовали аварийно-координационный центр в дальнем правом углу спортзала, а напротив – мобильный госпиталь, – сказала Али, обращаясь к Винтер, и протягивая ей распечатку. – Вот здесь обозначено местонахождение всех пострадавших, причем те, кто обведены красным кружком, предположительно находятся на линии огня. К одежде каждого симулятора-манекена нужно прикрепить желтую карточку, где будут перечислены травмы.

Винтер сверилась с папкой-планшетом, где у нее был список всех пострадавших. – Итак, у нас двенадцати пострадавших с огнестрелом, одна беременная женщина, один ребенок, двое умерли сразу, четверо в критическом состоянии, и еще четверо ранены, но способны передвигаться самостоятельно. У тебя есть особые пожелания, как их разместить?

Али махнула рукой. – Расставляй на свое усмотрение. Только позаботься о том, чтобы эти карточки были на видном месте, чтобы спасатели знали, с чем имеют дело. – Али уперла руки в боки и нахмурилась. – Вообще местные сотрудники должны были сами нарисовать эти красные круги на полу, нам они не разрешили, потому что у них есть какой-то специальный маркер, он не въедается. Если кто-нибудь из них сейчас сюда не придет, я сама разрисую этот проклятый пол.

– Может, намекнешь, какая муха тебя с утра укусила? – мягко поинтересовалась Винтер.

– Никакая, кроме пятичасового имитационного тренинга с десятью парамедиками, пышущими тестостероном, и кучкой бестолковых ординаторов-хирургов. Ты не в счет.

– Не знала, что все парамедики на этом тренинге окажутся парнями, – заметила Винтер.

– Они и не все парни. В этой группе три женщины, но я уверена, что у них уровень тестостерона не ниже, чем у мужчин.

Три женщины, одна из которых была Бо. Когда Али провожала прибывших на тренинг парамедиков в раздевалку, чтобы они оставили там свои сумки и верхнюю одежду, Бо шла позади парней вместе с двумя несомненными красотками. Одна была блондинка, прямо копия Дэрил Ханны в молодости, другая – невысокая, с упругим телом, черноглазая латиночка, которая чуть ли не висела на Бо. Прежде чем пойти с подругами, Бо бросила на Али быстрый взгляд и одарила ее самоуверенной ухмылкой. Посыл был сексуальный, но отработанный, и Али не почувствовала то особое, неповторимое желание, которое читалось в обжигающих взглядах Бо, вплоть до вчерашнего дня. До вчерашнею дня, когда Бо хотела сказать ей, что она, Али, значила для нее больше, чем просто очередная подружка, а она не захотела ее слушать. Она отшила Бо. Захлопнула дверь у нее перед носом.

Либо дудочка, либо кувшинчик. Бойся своих желаний. В голове у Али без остановки крутились банальные фразы в таком духе. Она была готова сорваться, но ей хотелось списать свое отвратное настроение на недосып. Вчера она добралась до дома в одиннадцать вечера, а перед этим на работе ей пришлось удалять шесть футов омертвевшей тонкой кишки у пожилой женщины, которая упала с лестницы и сломала себе бедро. Вдобавок у нее случился инфаркт миокарда и развилась сердечная недостаточность, а потом – кардиогенный шок. В желудочно-кишечный тракт стало поступать слишком мало крови, и тонкая кишка омертвела. Классический пример неизбежных осложнений, которые так часто возникают в результате серьезных травм у пожилых людей. Этот случай расстроил Али еще больше, а у нее на душе уже и без того была гнетущая пустота после разговора с Бо. Дурное настроение лишило ее сна, и в итоге, она проворочалась в постели почти всю ночь, и теперь была разбитая, расстроенная, а хуже всего – чувствовала себя ужасно одиноко.

Али посмотрела на большие цифровые часы на стене. Без десяти двенадцать. – Через десять минут мне нужно будет инструктировать стажеров. Сейчас пойду за ними и пришлю сюда манекены.

– Я чем-то еще могу помочь? – заботливо спросила Винтер.

Али заставила себя вернуться в настоящее и криво улыбнулась. – Прости. Теперь я вспомнила, почему не люблю связываться с женщинами. Слишком много драматизма.

– Вот как. Что она такого сделала?

– Поверь, тебе это явно не понравится.

– О, но я все же хочу знать. И прямо сейчас, потому что у нас еще есть несколько свободных минут.

Али чуть не рассмеялась. Каким-то образом Винтер удавалось почти всегда разговорить ее. Или, может, ей самой стало проще говорить на откровенные темы. Во всяком случае, Али услышала свой голос:

– Она сказала, что думает, что влюбляется в меня.

– Вот это новость! Ты просто ужасная подруга, как ты могла не сказать мне об этом? – Винтер похлопала Али по руке. – Что ты ей ответила?

– Я сказала, что не думаю, что нам нужно что-то серьезное.

У Винтер округлились глаза от изумления.

– Ой! – воскликнула она.

Али нахмурила брови. – Что значит «ой»?

– Это значит, что очень тяжело слышать такие слова, когда ты испытываешь к человеку чувства, а он к тебе нет. – Винтер сжала руку Али у локтя. – Но если у тебя нет к ней никаких чувств, то на нет и суда нет. Уверена, она немного пострадает, но, в конце концов, будет благодарна тебе за честность.

– Надеюсь. – Сказала Али, но к ней опять вернулось неприятное чувство, что она что-то сделала не так. От мысли о том, что она причинила Бо сильную боль, Али становилось плохо. Она не хотела этого! Уверена, она будет благодарна тебе за честность. Значит, когда она сказала Бо, что не хочет сложностей между ними, она поступила честно?

Но если так, то почему у нее было такое чувство, что она в этой ситуации здорово перетрусила?

***

Бо сидела на верхнем ряду трибун в спортзале и слушала, как Али рассказывает сценарий тренинга. По бокам от нее расположились Линн и Солеа Мартинес, Бобби сидел впереди, его широкая спина практически закрывала все пространство между раздвинутыми коленями Бо.

– Итак, сценарий следующий. Полдень, рабочий день. Снайпер начинает обстреливать внутренний двор в университетском городке, где полно студентов и преподавателей. Он – или она – предположительно стреляет с крыши какого-то здания, и его еще не задержали. Все выстрелы ложатся в радиусе двухсот футов. Эта «зона поражения» отмечена красным. Считается, что все жертвы, находящиеся в этой зоне, остаются в пределах видимости снайпера.

Бо старалась не глазеть на Али, но это было трудно после бессонной ночи, которую она провела в беспокойных мечтаниях и нервной испарине. В итоге, где-то в пять утра она бросила попытки уснуть. Стараясь не шуметь. Бо приняла душ, оделась и, оставив на кухне записку для Джилли, к шести утра пошла в спортзал. Потом Бо поехала к своей пожарной части, не зная, как убить время, и столкнулась с Солеа. у которой как раз заканчивалась смена. Бо подождала, пока Солеа сходит в душ и переоденется, после чего они сходили позавтракать в закусочную и оттуда поехали в спортивный комплекс на Уолнат-стрит.

Общаться с Солеа было легко, вдобавок она флиртовала с Бо. Бо не слышала, чтобы у нее сейчас была подружка, но пусть даже Солеа была свободна, ей не было до этого дела. Солеа была прехорошенькой: большие шоколадные глаза, взгляд которых так и плавил, сочное, соблазнительное тело с пышной грудью, которую она ухитрялась демонстрировать даже в форменной футболке, крутая крепкая задница, так и напрашивавшаяся, чтобы ее сжали. В общем, горячий секс с Солеа был практически гарантирован, но у Бо ничего не шелохнулось. Ее клитор спал, как убитый, а ее сердце болело.

Поэтому даже когда Солеа прижалась своей роскошной грудью к ее руке, Бо все равно продолжала смотреть на Али, которая, поставив одну ногу на скамейку, зачитывала правила предстоящего тренинга. Бо проследила взглядом за изящными движениями ладони Али в воздухе и представила, как эта ладонь ласкает ее. Внезапно ее клитор пробудился ото сна – в самый неподходящий момент. Бо неловко заерзала на узкой деревянной скамейке. Когда она откинулась назад и выставила вперед руки, положив их на колени, чтобы хотя бы как-то ослабить напряжение между ног, Солеа придвинулась еще ближе и потерлась об нее, как крупная опасная кошка. Должно быть, краем глаза Али заметила это, потому что она на мгновение остановилась и посмотрела на Бо.

Бо лишь усмехнулась, словно говоря «а что я могу сделать?»

В конце концов, она не давала Солеа повода, а если бы даже и дала, то Али сама почти напрямую сказала, что они были не связаны никакими обязательствами.

***

Али ходила по спортзалу и делала у себя пометки, пока стажеры оценивали состояние предполагаемых пострадавших и оказывали им помощь. Винтер и еще один хирург из другой больницы, тоже ходили и наблюдали за действиями стажеров. Они оценивали не только умение парамедиков поставить диагноз и оказать экстренную медицинскую помощь, но и их способность оценить степень угрозы для их собственной жизни и для жизни пострадавших. Никому не надо было, чтобы спасатели сами становились жертвами, в условиях какой-нибудь ситуации с большим количеством человеческих жертв. Али обращала особое внимание на то, как стажеры обращались с пострадавшими, все еще находившимися в зоне обстрела.

Она остановилась рядом с Бо. – Вы находитесь на линии огня, пожарный.

– Вы тоже, доктор Торво. – Заявила Бо, не поднимая глаз и продолжая заниматься манекеном, изображавшим раненого мужчину без сознания. Бо разрезала его штанину большими ножницами для снятия повязок и достала аэрозольный баллончик из чемоданчика для спасателей. – Я хотя бы сижу на корточках, и солнце светит мне в спину, так что снайперу будет сложнее в меня целиться, кроме того, на мне бронежилет. У этого мужчины пробита бедренная артерия, и если я не остановлю кровотечение в течение сорока пяти секунд, то он труп.

Бо была права, и Али знала это. Бо находилась в опасной зоне и действовала, исходя из своего опыта, но вполне в рамках дозволенного. Али давила на нее, потому что ей было невыносимо видеть, как Бо находится в зоне поражения, пусть даже и на тренинге. Действия Бо были оправданны, но Али не могла отделаться от мысли, что даже будь иначе, Бо все равно сделала бы то, что делала сейчас. Она просто не могла иначе. И что при этом могло случиться с ней самой, ее не волновало. Она была невозможно смелой – это было так глупо и так восхищало.

– Как вы собираетесь его эвакуировать? – спросила Али. – Вам придется дождаться, когда другой парамедик принесет носилки, и тогда вы оба окажетесь под обстрелом…

– Вы кое о чем забыли, доктор Торво. – Сказала Бо и быстро наложила давящую повязку поверх огнестрельной раны на бедре манекена. После этого она, не теряя ни секунды, переместилась и склонилась над пострадавшим, взяла его за руку и без труда приподняла, уперев манекен на свое плечо и спину. Это был один из классических приемов переноса раненых. Свободной рукой Бо подхватила чемоданчик и посмотрела на Али с вызывающей и вместе с тем умопомрачительной улыбкой. – Вы забыли, что это моя работа. Вам лучше укрыться.

Али отошла в сторону и стала смотреть, как Бо быстро оттащила пострадавшего в мобильный госпиталь к хирургам, пополнила свой чемоданчик и вернулась на поле действий к новой жертве. Бо была такая энергичная, сосредоточенная и такая красивая, что у Али заныло сердце. Отвернувшись, она сделала несколько записей на своем планшете, заслуженно поставив Бо высшие оценки. Когда Али подняла взгляд, то увидела, что через весь зал на нее смотрит Винтер, вопросительно подняв бровь.

Али лишь покачала головой в ответ. Что она могла сказать? Как могла объяснить, что, чем сильнее становились ее чувства, тем больше ее охватывал страх?

***

– Ребята, мы просто молодцы! – громко радовалась Солеа и хлопнула ладонью по ладони сначала Линн, а потом Бо, когда после окончания тренинга разгоряченная и шумная толпа пожарных слонялась по вестибюлю рядом со спортзалом.

– Да, было весело, – сказала Линн.

– Итак, какие будут предложения? – спросила Солеа, обращаясь к ним обеим, хотя ее взгляд был устремлен только на Бо. – Может, сходим куда-нибудь все вместе и немного отпразднуем? Это была та еще запара, но мы справились – и мы в команде.

– Я за. – Поддержала ее Линн. – Этот тренинг меня умотал по полной программе. Причем мне постоянно кто-то заглядывал через плечо. – Она усмехнулась. – Впрочем, я была совсем не против, когда это была она.

Бо посмотрела, куда скосила глаза Линн, и увидела, идущую к ним, Али.

– Не знала, что ты этим увлекаешься, – поддела ее Солеа.

– Я могу и вашим, и нашим, – ответила Линн, продолжая пялиться на доктора Торво.

У Бо не было причин упрекать Линн в том, что она собирается подкатить к Али, но ей пришлось как следует напрячься, чтобы заставить себя остаться на месте и просто наблюдать. Ей хотелось показать, что Али была с ней. Дать всем понять, что эта женщина уже занята. Но Али не дала ей на это права. По сути дела, она сказала, что у Бо вообще нет никаких прав на нее.

– Ну так что там насчет развлечься… – начала говорить Бо, повернувшись к Солеа, и напряглась всем телом от прикосновения теплой руки, которая легла к ней на плечо.

– Можно тебя на минутку? – сказала Али.

– Конечно, – ответила Бо и показала жестом, чтобы Солеа и Линн шли без нее. – Я присоединюсь к вам, если смогу. Вы пойдете к Берни?

Солеа окинула доктора с ног до головы оценивающим взглядом, а потом быстро провела пальцами по щеке Бо.

– Уж постарайся, пожалуйста. Будет весело.

– Все понятно, – сказала Бо, рассмеявшись. Набрав в грудь воздуха, и изобразив на лице легкий интерес, Бо повернулась к Али. Ей было очень трудно не выдать себя. Глаза Али горели странным огнем, за которым стояли какие-то чувства, но распознать их до конца Бо не удалось. Пожалуй, это был гнев или… что-то еще, даже более первобытное.

– Али?

– Винтер и ее подруга сегодня устраивают вечеринку для наших друзей. Пошли со мной.

Бо не требовалось времени на раздумья. Она хотела быть с Али и не важно, где и как. – Хорошо, пойдем. Когда, где?

– Я обещала Винтер помочь ей с подготовкой. Поехали с нами прямо сейчас. – Али перевела взгляд на Линн и Солеа, выходивших из здания, и взяла Бо за руку. – Если, конечно, у тебя нет других планов.

– Никаких срочных планов у меня нет.

– Тогда поехали. – С кривой улыбкой сказала Али.

Глава двадцать девятая

Бо оседлала стул, пристроившись в углу кухни, и наблюдала за Али и Винтер, которые нарезали овощи, фрукты и сыр для предстоящего вечера. Они двигались синхронно, словно делали это уже сотни раз. Эта картина во многом напомнила Бо о том, как они раньше готовили вместе с Джилли. Они еще не полностью вернулись к прежней синхронности, и лишь после переезда к сестре Бо поняла, как ей не хватало всей той привычной жизни, которая была до ее болезни. Она не представляла себе жизни без Джилли, и, глядя, как Винтер поддразнивает и дурачится с Али, она чувствовала радость оттого, что у Али есть кто-то, кто любит ее.

Али отвернулась от раковины, где мыла стебли сельдерея, и вопросительно посмотрела на Бо. словно прочла ее мысли.

– Чувствую себя бесполезной, – сказала Бо. – На самом деле, если мне сказать, что делать, то я все сделаю в лучшем виде.

– Что-то сомневаюсь. – Пробормотала Али, и у Бо крутило мышцы живота от прорезавшейся хрипотцы в ее голосе. Хотя смотреть на Али было одно удовольствие, Бо умирала от желания прикоснуться к ней. После всего, что у них было в постели, физическая дистанция казалась невыносимой.

– Да мы тут сами справляемся, – сказала Винтер, когда Али больше ничего не добавила. – На самом деле уже почти все готово, так что вы двое пока можете где-нибудь погулять, а я бы как раз убралась здесь.

– Я тебе помогу, – моментально откликнулась Али. Винтер вздохнула с легким раздражением.

– Ну, Али, честное слово, тут уже почти нечего делать, к тому же Пирс вот-вот вернется из магазина, затарившись пивом. Если что, она мне поможет. Вы и так вкалывали полдня, это я почти все время просидела на трибунах и раздавала указания. Так что идите и передохните немного.

Задержав дыхание, Бо ждала, что ответит Али. В конце концов, это Али ее сюда пригласила, ей и решать. Меньше всего Бо ожидала от нее такого приглашения, она уже даже сомневалась, будет ли у них еще когда-нибудь свидание.

– Пожалуй, я бы сходила в душ по-быстрому. – Сказала Али. – Я прихватила с собой чистую одежду. Можно воспользоваться комнатой для гостей?

– Ты же знаешь, что тебе не нужно спрашивать разрешения, – ответила Винтер и повернулась к Бо. – Ты тоже можешь принять душ, если захочешь. То есть после того, как Али закончит. Ну, или вместе, как хотите.

– Спасибо за предложение. – Усмехнулась Бо, заметив, как Али посмотрела на Винтер, сделав выразительные глаза. Она дождалась, пока они с Али вышли в прихожую и остались наедине: – Хочешь, чтобы я подождала внизу?

Али прислонилась к стойке лестницы, ведущей на второй этаж, и сложила руки на груди. – Что это была за смазливая брюнетка, пытавшаяся залезть к тебе в штаны?

Бо посмотрела вниз на свои штаны и сделала вид что проверяет молнию. – Тут все наглухо задраено.

– Ты поняла, про что я.

– Так вот почему ты позвала меня с собой – чтобы удержать Солеа подальше от моих штанов?

– А она все-таки собиралась туда забраться? – едко спросила Али.

– На самом деле нет. Мне это не надо.

– Почему нет?

– Я тебе уже говорила, почему.

У Али вырвался резкий вздох. – Прости за вчерашнее. Я оказалась бесчувственной и…

– Не нужно, – сказала Бо и запечатала губы Али поцелуем. Нельзя было дать прозвучать этим словам и отказу, стоявшему за ними. Али сначала обняла Бо за талию, а потом переложила руки на ее ягодицы. Их языки переплелись, Бо жадно целовала доктора, изголодавшись по ее вкусу. Когда у Али вырвался низкий горловой стон, Бо, наконец, оторвалась от нее, тяжело дыша. – Забудь про вчерашнее. Мы поняли друг друга, все хорошо.

Но было не похоже, что эти слова убедили Али. В ее глазах бушевала буря, а губы были плотно сжаты. – Если мы будем встречаться, я не хочу, чтобы ты трахалась с кем-то еще.

– Эксклюзивные привилегии по цвету кожи, да? – засмеялась Бо, стараясь не обращать внимания на то, как у нее больно кольнуло сердце. Али позаботилась о том, чтобы не делить ни с кем ее, Бо, тело, но почему этого было мало?

– Привилегии по цвету кожи? – повторила Али сквозь сжатые зубы. – Называй как хочешь. Да.

Бо пожала одним плечом и согласилась: – Без проблем, пока ты тоже соблюдаешь это условие.

– Отлично. – Подытожила Али. – Пойду в душ. Ты лучше останься здесь, пока я не выйду.

– Не доверяешь мне? – насмешливо спросила Бо. Али схватила Бо за футболку и развернула ее вокруг, прижав к стойке лестницы. Потом просунула свою ногу к ней между ног и впилась в ее губы грубым, страстным поцелуем. Закончив поцелуй, Али провела зубами по нижней губе Бо.

– Как только мы останемся вдвоем, я доведу это до конца, но при этом я не хочу торопиться и не хочу, чтобы нам помешали.

От всплеска возбуждения у Бо все внутри скрутилось в тугой узел, но она ухитрилась сохранить ровный голос:

– Жду с нетерпением.

Али пошла наверх, а Бо. дождавшись, когда ее ослабевшие ноги снова обрели способность передвигаться, вернулась на кухню. Винтер убирала со стола, собирая овощные очистки в ведро для пищевых отходов и ополаскивая ножи и разделочные доски в раковине. Бо молча стала ей помогать.

– У тебя хорошо получается, – заметила Винтер.

– Не все так думают. – Буркнула Бо, раздираемая целым шквалом эмоций. Она была сбита с толку, горела от возбуждения и злилась непонятно на что. Ведь она получила то, что хотела: Али пришла за ней, застолбила на нее права, сказала, что хочет ее. Они договорились, что больше ни с кем спать не будут, только друг с другом. По почему-то никакого удовлетворения Бо не ощущала. Она даже не обрадовалась.

– Можно сунуть нос не в свое дело? – спросила Винтер.

– Давай. – Бо взяла полотенце и тщательно вытерла французский нож.

– Знаю, что это, наверное, очень трудно, но будь с ней терпеливой. Дай ей какое-то время.

– Все нормально.

– Тогда прости, что я об этом заговорила. Значит, мне просто показалось, что она ходила, как в воду опущенная, весь день.

Помолчав. Бо подытожила: – Я не хочу, чтобы она была несчастна из-за меня.

– Не думаю, что она несчастна из-за тебя.

– Ничего не понимаю. – Нахмурилась Бо.

Винтер похлопала ее по плечу. – Мне кажется, ты делаешь ее счастливой. Ей просто нужно к этому привыкнуть.

***

Али вытерлась и надела черные шелковые трусики, а потом нашла в своей сумке темную шелковую рубашку, черные брюки и черные сапоги на низком каблуке. Выкладывая одежду, Али поняла, что, собирая все это утром в сумку, неосознанно готовилась к свиданию. Что, спрашивается, было у нее с головой?! Кто вообще сидел за рулем? Явно не она сама.

Она даже толком не поняла, как так вышло, что она приехала в гости к Винтер вместе с Бо. Какой-то первобытный голос закричал у нее в голове, дико протестуя, когда она увидела, как сидевшая рядом с Бо брюнетка чуть ли не забралась к ней на колени. В результате она очутилась здесь в компании с Бо. Так, все. Ей пора было спуститься вниз и влиться в коллектив. По крайней мере, обмен любезностями и общение с гостями должны были застраховать ее от непредсказуемых импульсов. Ну, так она надеялась.

Али надела рубашку и начала ее застегивать, когда услышала стук в дверь. Она подошла к двери, немного приоткрыла ее и увидела в коридоре Бо,

– Извини, я не знала, что ты еще не закончила. – Сказала Бо и приподняла в воздухе свою сумку. – Я думала тоже быстренько помыться.

Поколебавшись, Али открыла дверь и отступила назад, давая Бо войти. – Заходи, ванная свободна.

– Спасибо. Бо зашла в комнату и закрыла за собой дверь.

У Али затвердели соски под блуждавшим по ее телу взглядом Бо. Она заметила разгоравшееся возбуждение в глазах Бо, прежде чем она вспыхнула и отвела взгляд. Внезапно борьба с самой собой показалась Али бессмысленной и трудной. Она так устала, запуталась и до сих пор бесилась, стоило ей припомнить, как та смуглокожая барышня демонстративно пыталась соблазнить Бо. Сейчас Али не могла толком вспомнить, почему ей нужно сопротивляться тому, чего требовали от нее все инстинкты.

– Вот мы и вдвоем, – тихо сказала Али, надвигаясь на Бо – Та подалась назад и уперлась спиной в дверь, и Али прижалась к ней всем телом. Она стала гладить груди Бо, потом сжала их, и Бо дернулась, стукнувшись головой об дверь.

Когда у Бо вырвался жаркий стон. Али поцеловала ее со всей страстью. Бо разжала пальцы, и ее сумка с глухим стуком упала на пол. Освободившимися руками Бо обхватила ягодицы Али, залезла под ее шелковые трусики и стала гладить по голому телу. Али вжалась бедрами между ног Бо продолжая играть своим языком с ее. Когда Бо стала дразнить ее в ответ и провела языком по внутренней стороне ее губ, Али чуть-чуть отодвинулась.

– Помнишь, я тебя предупреждала, что будет, если ты поднимешься наверх? – шепотом спросила Али.

– О да. – Сказала Бо. сбивчиво дыша. – Ты что-то говорила насчет того, что закончишь начатое.

– Я собираюсь сдержать обещание.

– Как здорово. – Улыбнулась Бо.

– Но нужно, чтобы ты вела себя тихо.

– Все, что захочешь.

Али опустила руку вниз и сжала Бо между ног.

– Ну, все, ты обещала.

– Господи! – у Бо чуть не закатились глаза. – Я больше не в силах ждать. Я пялилась на тебя весь день, а хочу я тебя еще со вчера!

– Что такое? – промурлыкала Али и провела языком вниз по горлу Бо. – Ты не разрядилась ночью? Или сегодня утром?

– Не смогла. Я думала об этом, но… – Бо содрогнулась, когда Али прикусила кожу на ее шее. – Это было не то, чего мне хотелось.

– А чего ты хочешь?

– Твой рот, – выдохнула Бо. Ее голова медленно моталась по двери из стороны в сторону. – Я хочу кончить тебе в рот.

От этих слов Али чуть не задохнулась, словно ее как следует ударили в живот. Опустившись на колени, она расстегнула штаны Бо и спустила их вниз. Али провела рукой по мускулистым бедрам, наслаждаясь тем, как тело Бо подергивается под ее ласками.

Одной рукой Бо оперлась на дверь, чтобы не упасть, а другой раскрыла себя перед Али. – Я уже просто изнемогаю.

От этой доверчивой открытости у Али чуть душа не вывернулась наизнанку. Она провела губами по клитору Бо.

– Ты такая красивая.

– Пожалуйста. Али!

Али принялась нежно работать ртом, облизывая языком затвердевший атласный бугорок. Теперь у Бо дрожали уже не только ноги, но и все тело. Ее била дрожь, словно от холода, но только на ее гладком плоском животе блестел пот.

– Постой! – взмолилась Бо. – Я не хочу кончать вот так сразу. Попридержи коней.

Али тихонько рассмеялась, слегка отодвинувшись от взбудораженной плоти Бо. – Что тут скажешь. Ты вот-вот взорвешься, милая моя.

Бо запустила пальцы в волосы Али и прижала ее обратно к своему изнывающему лону. – Давай медленно. Просто делай все не спеша, и я смогу продержаться. Мне так хорошо.

– Будет все, как ты захочешь. – Прошептала Али. Она легко целовала Бо. порхала своим языком, гладила пальцами у самого входа и ослабляла ласки, когда дыхание Бо становилось слишком прерывистым, а бедра начинали беспорядочно раскачиваться. Али положила ладонь на живот Бо, по сжимавшимся мышцам определяя, насколько та приближалась к оргазму. Каждый раз, когда Бо оказывалась вблизи вершины, Али останавливалась и ждала, пока надвигавшаяся волна оргазма схлынет назад. Так повторялось несколько раз до тех пор, пока Бо не начала стонать без перерыва, а ее набухший клитор перестал расслабляться.

– Солнышко, ты сейчас кончишь, что бы я ни делала.

– Знаю. – Простонала Бо, – я больше не могу.

У Али вырвался тихий смех. – Малыш, я не хочу, чтобы ты сдерживалась. Я хочу, чтобы ты кончила мне в рот. Так сделай это как следует!

Бо ухватилась за шею Али и вжалась в ее рот. – Пососи, и я кончу.

Али так захотелось это сделать, что ей стало больно внутри. Она обхватила клитор Бо губами и втянула его в рот. Бо кончила тут же. Ее сдавленный крик стал искрой, от которой у Али между ног полыхнуло пламя. Она запустила руку к себе в трусики, и стоило ей лишь трижды провести с нажимом по своему клитору, как она тоже взорвалась. Не отрывая губ от пульсирующего клитора Бо, Али с криком погрузилась в ослепительный оргазм.

Бо приходила в себя постепенно, с каждым отдельным восхитительным ощущением: сначала она почувствовала, как Али прижимается щекой к ее животу, потом – как ее собственные пальцы перебирают шелковые волосы Али, и, наконец, ощутила теплое дыхание Али, попадавшее на ее шрам. Периодически по телу Али пробегала дрожь, и она издавала тихие удовлетворенные стоны.

Шраму было не больно, хотя Али прижималась к нему щекой, но вот сердце Бо обливалось кровью. Она устремила взгляд вниз на открытое лицо Али, смотрела, как трепещут ее тонкие веки, а на губах блестит ее, Бо, влага. Она любила Али. Эта любовь была такой сильной и неудержимой, что граничила с болью. Она погладила Али по щеке, вызвав у нее сонную улыбку.

– Я люблю тебя. – Мне нужно идти, – объявила Бо, аккуратно освобождаясь от объятий Али.

Али с размаху села на свои пятки, глаза у нее широко распахнулись, а выражение удовольствия на лице быстро сменилось полным недоумением. – Что?! Но почему?

– Я только что кое-что поняла. Бо нагнулась и взялась за штаны. Она натянула их, поморщившись от надавившей между ног, где все оставалось таким чувствительным, ткани. Дрожащими руками Бо вжикнула молнией и застегнула пуговицу.

– Бо, что происходит? – Али поднялась на ноги и схватила ее за футболку. – Бо?!

– Секс с тобой просто потрясающий. – Сказала Бо.

У Али взлетели брови. – Аналогично.

Бо с грустью улыбнулась и осторожно отлепила руку Али от своей футболки. – Но этого мало. Али. Этого больше не хватит, только не с тобой.

Али покачнулась, ее захлестнула незнакомая прежде паника. – Бо!…

– Все нормально. – Бо коснулась губами ее губ. – Все нормально, детка. Ты не виновата, что я в тебя влюбилась.

– Разве мы не можем просто…

– Нет. – Оборвала ее Бо и открыла дверь. – Лично я не могу. – Она подхватила свою сумку с пола и вышла в коридор. – Все или ничего, Али. Тебе решать.

Дверь захлопнулась, и Бо исчезла из виду.

Али прислонилась лбом к двери и даже не пыталась сдержать закапавших слез. – Как ты можешь, Бо. Ты разбиваешь мне сердце.

Глава тридцатая

Али вошла на кухню как раз в тот момент, когда Пирс ругала Винтер:

– Винтер, а ну сядь и прекрати со мной спорить!

– Да не нужно мне садиться!

– Это последний. – Сообщила Али и поставила на стол поднос с пустыми бутылками и стаканами. Она быстро сполоснула руки, кое-как вытерла их о мокрое посудное полотенце и собиралась улизнуть.

– До понедельника. Винтер. – Попрощалась она.

– Погоди минуту. – Попросила Винтер. – Пирс, я посижу здесь, и я подниму ноги, а ты иди.

Не обращая внимания на эти слова, Пирс повернулась к Али, раздражение на ее лице сменилось усталостью. – У нее опухли лодыжки. Она сегодня слишком долго была на ногах. Проследи, чтобы она больше не стояла.

– Мне не нужна нянька, – фыркнула Винтер.

– Дай-ка я взгляну на твои ноги. – Попросила Али. Она обошла стол и опустилась на колени рядом со стулом, на котором сидела ее подруга.

– Хватит. – Винтер похлопала Али по плечу. – Пирс иди уже. Я посижу с поднятыми ногами. На самом деле, можете идти обе.

Али взяла стул, поставила его поближе к Винтер, уселась, и положила ноги Винтер к себе на колени. Пирс пошла к двери, хотя ей явно не хотелось никуда уходить.

– Я прослежу, чтобы она была пай-девочкой, Пирс. – Пообещала Али.

Винтер немного помолчала, дожидаясь, когда шаги Пирс затихнут в коридоре. – Ты избегала меня весь вечер. Точнее, ты всех сегодня сторонилась. Думала, я не замечу?

– Да я тут по хозяйству помогала. Умеют же эти ребята попить пива.

– Не вешай мне лапшу на уши. Думаешь, если я беременна, у меня зрение испортилось? И что я не заметила, что эта красотка, с которой ты сюда пришла и от которой так и текут слюни, вдруг куда-то испарилась?

– Я, правда, не хочу о ней говорить, – сказала Али, не поднимая головы. Она не хотела, чтобы Винтер увидела, в каком она состоянии, а скрывать это у нее не было сил. Она не могла справиться с болью, которая разрывала ее с каждым вдохом, вонзалась в ее мозг, как тысяча раскаленных иголок, и не давала больше думать ни о ком и ни о чем, кроме как о Бо. Боль в ее глазах, грусть в ее голосе, беззащитная красота ее тела, которую она обнажила с таким доверием. Из глаз Али потекли слезы, и она рассерженно смахнула их с лица.

– Ну, хорошо, – мягким голосом сказала Винтер. – Я просто подумала, раз уж вы нарисовались здесь вместе, то вы как-то сгладили неровности.

– Кажется, это не неровности, а целые горы.

– Может, вам просто нужна небольшая дистанция? – Винтер взяла Али за руку. – Она такая яркая и неординарная, ты такая яркая и неординарная, могу вообразить, что между вами творится.

– Полный хаос, вот что. – С горечью сказала Али. Она приложила руку к груди, словно физически чувствуя мучительную боль, терзавшую ее изнутри. Если бы она только могла разрезать плоть, забраться под кости и вырезать эту боль с такой же легкостью, как она могла справиться с попавшей в тело пулей. – Она сбивает меня с толку. Пугает до смерти! Когда я смотрю на нее, то не могу понять, что вообще чувствую – то ли боль, то ли счастье.

– Да уж, есть от чего испугаться. – Винтер погладила Али по тыльной стороне ладони. – Ты всегда меня поражала своим спокойствием и уравновешенностью. Ты же всегда была такая, что бы ни случилось.

– Потеряв Сэмми, я узнала, сколько страданий может причинить любовь. И от этого невозможно спрятаться. Я больше не хочу проходить через это снова, а с Бо… Я не могу унять свои чувства.

– Только ты сама знаешь, что тебе нужно, Али. Мнения остальных здесь ничего не значат. – Винтер погладила своим большим пальцем костяшки Али. – Но я люблю тебя, и поэтому должна сказать тебе одну вещь. Я много шучу на тему тебя с Бо, потому что очень уж она аппетитная, то есть я хотела сказать, она очень красивая.

Али невесело хмыкнула.

– Она смотрит на тебя, не сдерживая чувств. И то, что в ее глазах, – это ты тоже должна была уже понять.

– Увидев ее впервые, я подумала, что все это сплошная показуха. Но ее игра на публику – лишь способ замаскироваться, ведь на самом деле она невероятно нежная. – У Али задрожала рука, и Винтер обхватила ее покрепче. – Знаешь, она ведь чуть не умерла подростком. У нее была болезнь Ходжкина.

– Боже мой, Али! – ахнула Винтер.

Али высвободила руку и нетерпеливо потерла глаза. В глазах щипало и жгло, словно кухню заволокло дымом.

– Теперь она пытает счастья и думает, что у нее все под контролем. Может, она и способна на это, но лично я нет.

Тяжело выдохнув, Али поднялась со стула и аккуратно переложила туда ноги Винтер. – Мы не подходим друг другу по многим причинам. Лучше пусть все так и останется.

***

Бо застегивала штаны, когда услышала, как щелкнул замок: кто-то запер дверь в туалет изнутри. Бо открыла серую металлическую дверь кабинки и сразу увидела Солеа, стоявшую в нескольких футах от нее. Второе, что бросилось ей в глаза, – это то, что в туалете ресторана Берни, который обычно был забит битком, сейчас они оказались вдвоем.

– Привет-привет, – сказала Бо и протиснулась боком к маленькой раковине в углу, постаравшись при этом не задеть девушку. – Вы уже готовы идти домой?

– Еще нет, – ответила Солеа низким знойным голосом прямо на ухо Бо.

Бо почувствовала, как упругая пышная грудь Солеа прижалась к ее спине, и ощутила жар ее тела. Она выпрямилась и посмотрела вниз, где пальцы девушки пытались расстегнуть ширинку ей на брюках. Мокрой рукой Бо аккуратно взяла Солеа за запястье и отвела ее руку в сторону. – Давай заберем Линн, и я развезу вас по домам.

Руки Солеа обвились вокруг ее талии, а бедрами она так терлась об ее задницу, что Бо волей-неволей подалась вперед и уперлась в раковину. В любое другое время неожиданные манипуляции у нее между ног только бы обрадовали ее. Обычно ей нравилось, когда какая-нибудь женщина начинала ласкать ее сзади. Бо не видела их лиц, но эта безликость ласк ее не волновала. Ей было не важно, если она не знала, с кем занималась сексом, ее не интересовало, что чувствовала очередная незнакомка, и она не прилагала никаких усилий, чтобы увидеть этих женщин снова. Их тела сплетались, они получали взаимное удовольствие – и расходились, как в море корабли. Но сегодня все было иначе. Она знала Солеа, а значит то, что между ними происходило, уже превращалось во что-то личное. Впрочем, даже будь это, какая-то незнакомая женщина, Бо все равно не захотела бы быстрого и бессмысленного наслаждения. Никакой оргазм не помог бы ей залечить душевную рану.

– Ничего не будет. – Объявила Бо, хотя Солеа уже провела рукой по ее животу и добралась до соска, играясь с ним через хлопковую рубашку. Бо знала, что ее тело реагирует на эти ласки: ее соски напряглись, к клитору прилила кровь. Но она не чувствовала желания, ее не терзала потребность кончить во что бы то ни стало. Все, что чувствовала Бо, была печаль, которую было невозможно унять. Не здесь. Не сейчас. Не с этой женщиной.

Она развернулась, выскользнув из хватки Солеа, и отперла дверь. – Пойду, отыщу Линн. Мы подождем тебя.

Солеа выставила бедро вбок. – Ты же знаешь, было бы хорошо.

Бо сконфуженно улыбнулась.

– Момент неподходящий, извини.

– В следующий раз, я до тебя доберусь.

Бо вышла из туалета. Она не выпила ни грамма алкоголя. Единственная причина, по которой она все-таки пришла к Берни, уйдя от Али, заключалась в том, что ей ужасно не хотелось возвращаться домой и оставаться наедине со своими мыслями. Она бы не сумела скрыть от Джилли. насколько она раздавлена, а говорить с сестрой о том, что невозможно исправить, ей не хотелось. Возможно, Али требовалось время. А может, и это бы ей не помогло. Некоторые раны слишком глубоки, и хотя они вроде бы заживают, оставленные ими шрамы слишком тонки, чтобы, если вдруг они разойдутся, человек мог вынести столь же непосильную боль.

Может, она просила у Али слишком много. Бо хотела, чтобы она рискнула и отважилась на отношения с ней, на их любовь и совместное будущее. Еще совсем недавно будущее было пустым звуком для нее самой. А теперь ей хотелось, чтобы все секунды, все часы, дни и годы ее жизни принадлежали Али.

На меньшее она согласиться не могла. Но Бо не знала, что она будет делать со всей этой бездной времени, если ей не останется ничего другого.

***

Пирс хотела проводить Али до метро, но, в конце концов, Али удалось убедить ее, что в этом не было необходимости. Пройти два квартала по хорошо освещенной улице можно было вполне без опаски, даже в час ночи. Пирс, может и настояла бы на своем, но Винтер выглядела совсем измученной и уставшей. Как раз этим предлогом Али бессовестно воспользовалась, уговорив Пирс не провожать ее. Али не стала заходить в метро, она прошла мимо станции и целый час брела до дома по темным, холодным и тихим улицам. Замерзшая, без сил, она сразу поднялась к себе в спальню, разделась и забралась в постель.

Вся дрожа, она свернулась калачиком, чтобы согреться и успокоиться. Постепенно она отогрелась, но спокойнее ей ничуть не стало. Али лежала в темноте и понимала, что ей не избавиться от чувства одиночества. Запах Бо, ее вкус наводнили ее органы чувств, и все, что она могла чувствовать, было связано с Бо.

Перевернувшись на спину, она уставилась в потолок. Ей так хотелось, чтобы исчезла эта дурнота в желудке. Чтобы ушла печаль, свинцовой плитой припечатавшая ее грудь и не дававшая свободно вздохнуть. Она не просила, чтобы в ее жизни появился кто-то, в ком она так нуждалась. Кого бы так хотела. Она не мечтала о таких сильных чувствах.

В пять утра, не сомкнув глаз всю ночь, Али встала, на автопилоте пошла в душ, где долго стояла под водой, оделась и пошла к Ральфу. Из-под его двери пробивалась тонкая полоска света, и Али тихонько постучалась. Спустя несколько минут Ральф открыл ей дверь в синем домашнем халате и стоптанных коричневых шлепанцах. Края его пижамных штанов были обтрепаны, а рисунок на них вылинял до бледно-голубого цвета. Виктор тоже пришел, он поглядывал на нее своими влажными глазами и сонно сопел.

– Я собиралась прогуляться, – сказала Али, – и подумала, что, может, захвачу с собой Виктора.

Несколько секунд Ральф молча смотрел на Али серьезным взглядом. Потом просто повернулся, отыскал поводок и протянул его Али.

– Спасибо. – Сказала она, не понимая, почему вдруг у нее перехватило горло и защипало в глазах.

– Ты в порядке? – спросил Ральф.

– Не думаю. – Призналась Али и прицепила поводок к ошейнику собаки.

– Что ж, уже лучше. – Заметил Ральф.

– Не поняла, – Али удивленно посмотрела на него.

– Обычно, когда тебе плохо, ты делаешь вид, что это не так. – Ральф ласково потрепал Али по щеке. – Если у тебя нет ни одного человека, который способен заставить тебя страдать, значит, ты действительно один на белом свете. Я рад, что это не твой случай.

Али быстро развернулась и пошла. Хлынувшие из глаз слезы привели ее в ужас. Она просто очень устала. Только и всего. Эта кошмарная, выворачивающая наизнанку боль в ее груди скоро пройдет. Потому что если эта боль не исчезнет, то она этого просто не вынесет.

Глава тридцать первая

– Эй, Кросс! – позвал Бобби из двери, выходившей на улицу позади пожарной части. Его лицо едва виднелось в свете забранного металлической сеткой фонаря, который чисел над дверью. – Пора отчаливать, а то опоздаем на Снятие.

Бо резко застучала мячом, уводя его от баскетбольного кольца без сетки, развернулась, прицелилась и провела бросок. Мяч попал в кольцо, покрутился на нем, как листок в водовороте, но потом все-таки свалился внутрь. Бо подхватила отскочивший от асфальта мяч, крутанулась, сложным путем пробралась через блоки воображаемых соперников и забросила в корзину трехочковый из дальнего угла площадки.

– Я никуда не еду.

Бобби отпустил металлическую дверь и быстро пошел по асфальтовой площадке, которая то тут, то там уже пошла трещинами. Он перехватил мяч после следующего броска Бо и зажал его пол мышкой. – О чем это ты?

– Что слышал. Дай сюда мяч.

– Не хочешь рассказать, что происходит? – Бобби завел руку с мячом за спину, когда Бо потянулась к нему. – Ты работаешь по две смены почти каждый день чуть ли не две недели. И мне известно, что вместо выходных ты просишь ставить тебя сверхурочно. В спальне у нас в пожарке я тебя не видел, значит, ты работаешь без отдыха. Теперь ты собираешься пропустить семинар по подготовке и рискуешь вылететь из программы. Какого хрена, Бо?!

– Верни мяч. – Угрожающе повторила Бо. – Нет.

Бо толкнула его в грудь обеими руками. – Отдай этот гребаный мяч, Бобби!

– Иди, знаешь куда. – Сказал он и швырнул мяч через забор из проволочной сетки на заросший соседний участок.

– Засранец! – Бо уставилась в темноту, куда улетел ее мяч. У нее потемнело в глазах от приступа ярости, и она едва удержалась, чтобы не заехать Бобби со всей дури. Бо повернулась боком, чтобы пойти мимо него к зданию, но он преградил ей путь. Она не стала уворачиваться, а врезалась в него плечом. Бо была не обделена силой, но Бобби был крупнее и еще сильнее. Он тоже выставил свое плечо, и Бо. ударившись, отскочила и зашаталась. – Хочешь драки? – Бо сжала кулаки. – Отлично, будет тебе драка.

– Не хочу я с тобой драться, дура. – Бобби опустил руки вдоль тела. – Это все из-за Али, да? Наверняка, из-за нее. Только из-за женщины ты могла так свихнуться.

Яростный запал у Бо рассосался столь же быстро, как вспыхнул. Теперь она чувствовала себя слабой и опустошенной – как тогда, когда уходила с вечеринки Винтер, балансируя на грани бешенства и отчаяния. Когда она была чем-то занята, когда была в движении, ей удавалось не чувствовать пустоту, разрывавшую ее душу. Когда она спала, ей снилась Али. Эти сны были на редкость реалистичны. Бо видела, как ласкает Али, как лежит с ней рядом, как Али ее обнимает. Когда она просыпалась, одиночество и чувство утраты, не переставая мучили ее долгими часами, ей было так больно, что она едва справлялась с тем, что делала изо дня в день. – Я в нее влюбилась, – убитым голосом сказала Бо. – А ей это не надо.

– Так ты не идешь на занятие, потому что его ведет она?

– Я просто не хочу ее видеть. – Бо удавалось избегать Али вот уже полторы недели. Ей везло, почти все пострадавшие, которых она спасала, попадали сразу в отделение «скорой помощи». Несколько раз, когда пациентов нужно было везти в травматологию, Бо оставалась в машине, готовила ее к следующему вызову и заполняла бумаги, пока Бобби сопровождал носилки в приемный покой. Он не обратил на это внимания. Бо постоянно хотелось увидеть Али, эта тоска у нее не проходила, мучая ее, как лютый голод. Но она знала, что не сумеет сделать вил, будто ей все равно, притвориться, что она не скучает по Али, что не ждет встречи.

– Ты не можешь пропустить все ее семинары, – сказал Бобби. – Тебя же вышибут из нового подразделения. Господи, Бо! Подумай головой.

– Я просто не хочу туда идти. Езжай без меня. – Голос у Бо дрогнул, и она отвернулась, хотя Бобби и не мог разглядеть в сумраке ее лица. – Иди, дай мне передохнуть.

Бобби стиснул ее плечо. – Бо, ты не можешь опустить руки и сломаться. Если ты любишь ее, то не можешь просто взять и уйти.

– Это ее дело, Бобби. – Бо засунула руки в карманы штанов и уставилась в небеса, заморгав, чтобы не заплакать. Звезд было почти не видно, и темнота сомкнулась над ней, втягивая ее. – А она не хочет меня.

– Тогда хотя бы иди домой. Не нужно брать еще одну смену. Как раз вот так и начинаешь ошибаться. – Голос Бобби стал жестким. – Если тебе наплевать на себя, подумай Джилли. Она тебя очень любит.

– Только мою сестру сюда не приплетай, потребовала Бо. – Ты ничего об этом не знаешь.

– Нет, знаю, – рявкнул Бобби. – Я знаю, что она для тебя сделала, и знаю, что ты думаешь об этом. Иногда ты такая тупая, что мне кажется, будто у тебя и правда есть член.

Бо резко крутанулась и почти уткнулась лицом в лицо Бобби. Она была готова взорваться. – Она лучше нас и всегда была лучше. Она чуть не умерла из-за меня. Я не заслуживала этого тогда и не заслуживаю сейчас.

– Знаешь что? – Бобби ткнул своим твердым, как сталь, указательным пальцем в плечо Бо. – Думаю, ты права. Ты ничего не заслуживаешь. Такому бескорыстному, прекрасному и любящему человеку, как Джилли, не стоит тратить ни секунды своего драгоценного времени на тебя, мелкую ноющую тряпку.

Бо дернулась и отступила назад. – Повтори, что сказал.

– Вряд ли я смогу повторить такую хорошую речь. – Луч яркого лунного света упал на лицо Бобби, и Бо увидела, как его губы раздвигаются в невольной улыбке.

– Черт, ты прав. На меня жалко смотреть. – Со стоном сказала Бо. – Но мне просто больно, понимаешь?

– Да, понимаю. Прости, – сказал Бобби и обнял ее рукой за плечи.

Бо пожала плечами. Ей стало немного легче от того, что злость перебила боль хотя бы на несколько минут.

– Чувствуется, ты неравнодушен к моей сестре.

– А что в этом такого? – Бобби посильнее сжал ее плечи.

– Ничего. Для нее могло быть хуже, а для тебя лучше не придумаешь.

– Ну, спасибо, напарник, – рассмеялся Бобби. – Езжай домой, ладно?

– Да, да. А ты давай не опоздай на занятие. Сделай там конспект для меня.

Бобби помахал ей на прощание и потрусил к двери. Оставшись одна, Бо перелезла через забор и спрыгнула на ту сторону. В мерцающем свете луны она искала свой мяч, пока, наконец, не подобрала его. Бо перелезла обратно и застучала мячом по площадке. Этот гулкий стук отзывался эхом в ее измученном одиночеством сердце.

***

Рассказав стажерам, как нужно обращаться с потенциально опасными биологическими веществами, Али достала из своего портфеля папку и раздала листки с оценками по итогам тренинга.

– Все получили зачет, – сказала Али. – И это неудивительно, учитывая, что все вы сертифицированные парамедики. Но, тем не менее, оказание помощи большому количеству пострадавших в условиях, приравненных к боевым действиям – это не то же самое, что оказание помощи жертвам в автомобильной аварии или на пожаре. Помните, вы сами можете стать мишенями при террористической атаке. Именно спасатели становятся соблазнительной целью для дальнейшего нападения.

Все пятеро спасателей с серьезными лицами кивнули ей в ответ. Шестой участник занятия, увидеть которого Али мечтала вот уже столько дней, по-прежнему отсутствовал. Она не виделась с Бо почти две недели, с той самой вечеринки. Али никогда не ждала, чтобы кто-то принял решение, или что-то сделал за нее, но сейчас она чувствовала себя словно парализованной. Неуверенной. В ожидании SMS-ки от Бо, она проверяла телефон по несколько десятков раз на дню. Каждый раз, когда к ней в травматологию везли пострадавших, Али искала ее глазами среди парамедиков. Но телефон молчал. В приемном покое Бо тоже так и не появилась. Эта девушка пропала из жизни Али столь же стремительно, как ворвалась в нее. Но, исчезнув, Бо оставила в душе Али невыносимую зияющую пустоту, заставлявшую ее мучиться от одиночества и отчаяния.

Али хотела позвонить Бо, услышать ее низкий веселый смех, легкий флирт, неизменно чувствовавшийся в ее голосе всякий раз, когда они разговаривали. Но что она могла сказать? Я не хотела причинять тебе боль. Мне невыносима мысль о том, что я это сделала. Мне все время плохо без тебя. Если я так сильно страдаю сейчас, то как я могу рисковать и подпустить тебя к себе еще ближе? Я просто не выживу, если вдруг потеряю тебя. Это невозможно. Я не могу быть настолько уязвимой. Просто не могу. О Боже, мне так жаль, прости меня.

– На выезде у вас нет права на ошибку, – напоследок сказала Али. Ей вдруг очень захотелось поскорее закончить занятие. – Посмотрите свои оценки. И будьте начеку в работе. Увидимся через три недели.

Мужчины встали и потянулись к выходу. Али не смогла удержаться и остановила последнего из них. Бобби вопросительно посмотрел на нее.

– Куда делась Бо? – спросила Али.

Бобби уставился в какую-то точку за правым плечом доктора и стал с преувеличенным вниманием рассматривать, видимо, что-то очень интересное на стене. – У нее только что кончилась двойная смена. В последнее время она много вкалывает. Наверное, поехала домой после дежурства.

Али обеспокоено нахмурилась. – У нее все хорошо?

– Думаю, вам лучше спросить у нее самой.

– Ну, разумеется. – Вздохнула Али. – Ты прав, извини.

– Ох, пошло все на фиг, – пробормотал Бобби. – Господи, что с вами обеими такое? Она же из-за вас как ненормальная. Понятно?

У Али захватило дух от этих слов. – Что ты говоришь? Боже, она такая горячая голова. Ты должен присмотреть за ней, постараться, чтобы она…

– Знаете что? Меня это не касается, – отрезал Бобби. – Она мой напарник, и я сделаю для нее все что угодно, но вот это я уладить не могу. На этот раз только вы можете…

Дверь в конференц-зал вдруг распахнулась, и в комнату влетел один из стажеров.

Господи, Бобби, ты должен это увидеть! Сейчас как раз показывают. Какой-то чокнутый напал на двух полицейских в Западной Филадельфии минут двадцать назад. Они зажали его в магазине на 63-й улице, но он взял заложников.

– Вот дерьмо! Кто туда поехал?

– Кажется, вызов приняла твоя пожарная часть. Туда уже подъехал полицейский спецназ и группа по спасению заложников.

– Не было печали! Я должен поскорее туда добраться. Мужчины выбежали из конференц-зала, вслед за ними поспешила и Али. Она услышала громкие голоса, доносившиеся из комнаты отдыха для персонала, и поспешила туда. В комнате было полно народу, все уставились на висевший в углу телевизор, включенный на один из местных новостных каналов. На зернистой картинке виднелся десяток машин аварийно-спасательных служб: полицейские патрульные автомобили, пожарные автомашины, машины «скорой помощи». Они взяли в кольцо дежурный продуктовый магазинчик, мигая яркими белыми и красными огнями. Размахивая всевозможным оружием, спасатели в боевой черной одежде, с закрытыми шлемами лицами, в которых они походили на пришельцев, прятались между машинами и окружили магазин. Эти кадры напомнили Али новости про войну в Ираке и Афганистане.

Женщина-диктор комментировала трансляцию дрожащим от волнения голосом; – На данный момент информации пока недостаточно, но есть сообщения о захвате заложников и, возможно, о нескольких раненых внутри магазина.

Али нужно было предупредить свой приемный покой, чтобы они готовились к наплыву пострадавших, но она не могла оторваться от экрана. Вызов приняла пожарная станция, где работала Бо. Правда. Бобби сказал ей, что она поехала домой. Так что Бо там не было, и опасность ей не угрожала. Но эти мысли ничуть не переубедили ее, сердцем Али чувствовала, что на самом деле это было не так.

Бо надела бронежилет поверх своей футболки-безрукавки, застегнула липучки и теперь нетерпеливо стучала ногой, пока техник протягивал провода от передатчика, закрепленного у нее на поясе сзади, к ее плечу. После этого Бо надела сверху рубашку, и техник прикрепил комбинированные микрофон и видеокамеру изнутри к воротнику.

– Скажи что-нибудь, – попросил техник.

– Проверка связи, раз, два, три, – шепотом сказала Бо.

– Работает. Все отлично.

Бо заправила рубашку и взяла свою выездную аптечку. Она собиралась вылезти через задние двери машины, как ее остановил капитан Джеффрис.

– Помни, от тебя лишь требуется оценить состояние пострадавших и провести пассивную разведку. Тебе не нужно вмешиваться в ситуацию. К тому моменту, как ты попадешь внутрь, спецназовцы уже займут свои позиции. Будем надеяться, что он разрешит тебе вынести раненых.

– Есть, кэп, – отсалютовала Бо.

– Я серьезно говорю, Кросс, – Джеффрис посмотрел на нее пристальным взглядом. – Я отпускаю тебя туда, потому что ты бегаешь быстрее всех, к тому же ты женщина, и. возможно, от тебя он будет чувствовать меньше угрозы. Если что, то у меня нет ни малейшего желания отчитываться по поводу твоего ранения.

– Все ясно, сэр, – с усмешкой сказала Бо.

– Будь осторожна, – попросил капитан и похлопал ее по плечу.

Бо спустилась по ступенькам мобильного командного центра и протиснулась через толпу спецназовцев к их командиру.

– Все готово. – Подтвердила она.

Командир связался со специалистом, ведущим переговоры с мужчиной, захватившим заложников. Этого специалиста Бо уже заметила. Это была потрясающе красивая рыжеволосая женщина с холодным взглядом, она стояла в нескольких футах от магазина. Женщина поднесла сотовый телефон к уху и что-то сказала в него. Потом она махнула рукой Бо. – Он согласился впустить вас и позволит вам оценить состояние раненых.

– Он разрешил вывести их оттуда?

– Нет. Это первый этап. Когда вы попадете внутрь, перейдем ко второму этапу. Мне нужно, чтобы вы определили местонахождение всех заложников, постарались, по возможности, заснять камерой каждого из них. Но помните, самая главная ваша задача – это осмотреть раненых и оказать им помощь.

– Все понятно.

– Как только попадете в помещение, поставьте аптечку на пол и откройте, чтобы он мог проверить, что в ней. Возможно, он вас обыщет. Скорее всего, он ждет, что на вас будет броня. Если он заставит вас раздеться, то найдет камеру.

– Ладно.

– А дальше как повезет, пятьдесят на пятьдесят. Не исключено, что он к этому готов и ничего не сделает. Второй вариант – он может разозлиться и наброситься на вас.

– Скажу ему, что камера для того, чтобы врачи снаружи смогли увидеть раненых и заняться, прежде всего теми, кто находится в критическом состоянии. – Предложила Бо.

Женщина, похоже, обдумывала этот вариант.

– Может, и сработает. Попробуйте.

– Хорошо, – кивнула Бо,

– Вы не обязаны это делать.

– Я сама вызвалась.

– Вы понимаете…

– Я все понимаю. – Бо чувствовала, как рыжая осматривает ее, оценивает, что-то прикидывает в уме. Эта женщина была совсем не похожа на Али, но своей сосредоточенностью и энергичностью она напоминала Али, когда та занималась каким-нибудь пострадавшим. При Упоминании о докторе внутри Бо все сжалось. – Не думаю, что что-то пойдет не так, но на всякий случай. Мою сестру зовут Джилли. И еще есть одна женщина, она врач, работает в больнице в университете. Ее зовут Али. Если что, передайте им, что я это сделала не для того, чтобы погеройствовать.

– Я запомнила, – спокойно сказала женщина. – Если бы мне показалось, что вы играете в героя, вас бы туда не пустили.

– Да уж. Тогда давайте закончим с этим.

Глава тридцать вторая

Винтер в спешке вошла в приемный покой и сразу спросила у Али: – Что случилось? Медсестры в операционной передали, что я нужна тебе здесь.

– В магазине на 63-й улице захвачены заложники. Есть пока неподтвержденные сообщения о нескольких раненых. Часть привезут к нам.

– Когда примерно?

Али уже пошла к двери. – Как и все, я знаю лишь то, что показывают по телевизору. Я буду в комнате отдыха.

Винтер схватила Али за руку и вытащила ее в коридор, подальше от любопытных глаз и ушей. – На тебе лица нет. Что там еще, выкладывай.

– Они только что направили в магазин какого-то парамедика для осмотра раненых. Я почти уверена, что это Бо.

Телевизионные камеры не захватили лицо парамедика в темной куртке, форменных штанах с накладными карманами и бейсболке с рельефными желтыми заглавными буквами «ПОФ» на затылке, но, когда этот человек заспешил по пустынной парковке к магазину, Али угадала Бо по форме плеч и легкой походке. Ей даже не нужно было видеть лицо, она и так поняла, что это была Бо. Конечно, это была она. На кону стояли жизни людей, кому-то нужно было пойти на риск – кто-то должен был добровольно рискнуть собственной жизнью, и, наверняка, это была Бо. Бо, которая жила, наверстывая упущенное. Али задрожала и без сил привалилась к стене, в голове у нее стучало, сердце колотилось.

– У меня такое чувство, словно я снова теряю Сэмми, только это еще в тысячу раз хуже.

– Ты же не знаешь, как там на самом деле. Бо – это не Сэмми. Она профессионал, и все вокруг нее тоже профессионалы.

Али закрыла глаза и попыталась успокоиться, как делала всегда в какой-нибудь сложной ситуации.

Она позволила панике подхватить себя и поддалась воспоминаниям, пока не нашла тот самый спасительный якорь. К ее громадному удивлению, то, что она с таким отчаянием искала, оказалось тем, что, как ей казалось, она потеряла навсегда. Бо. Бо была настоящей, из плоти и крови, твердой, непоколебимой. Бо была такой сильной и столько всего умела. Пытаясь мысленно найти спокойствие и утешение, помощь и близость, Али представила, как Бо берет ее за руку и согревает своей улыбкой. Как прикрывает своим телом и дополняет ее, делая целой.

– О, Господи, – прошептала Али, – как же я раньше этого не видела?

Винтер погладила ее по руке. – Все нормально, зато ты сейчас это видишь.

– Мне нужно увидеть, что там с ней происходит.

– Ты точно этого хочешь? – уточнила Винтер.

– Я должна. Пока она там, мне нужно хотя бы следить за репортажем по телевизору.

– Тогда иди. Я тут за всем прослежу и все подготовлю. Али стиснула руку Винтер. – Если она пострадает, если с ней что-нибудь случится, пожалуйста…

– Я позабочусь о ней, обещаю. – Винтер быстро обняла Али. – Но давай ты пока туда не поедешь. Поверь ей.

– Хорошо, – сказала Али. Теперь, когда она все поняла, свобода наполнила ее.

***

Бо села на колени на выложенный плиткой грязный пол перед кассой в магазине. Она завела руки за голову и, не отрываясь смотрела на беременную девушку, свернувшуюся клубочком на полу в нескольких футах от нее. Тонкий плащ, который был на ней, сбился назад, под ним виднелся красный комбинезон, обтягивавший ее заметно округлившийся живот.

С виду девушке было чуть за двадцать. На лбу у нее была рана, откуда на пол капала темно-красная кровь. Она обхватила себя за живот, стараясь защитить своего будущего ребенка, и своими светло-голубыми глазами впилась в Бо, умоляя ее покончить с этим сумасшествием. – Где лекарства, твою мать?

Бо слегка повернула голову и посмотрела на мужчину с землистого цвета лицом, залитым потом, который рылся в ее аптечке, время от времени что-то оттуда вышвыривая. Его длинные черные волосы прилипли к шее сальными прядями, а жидкая бородка клинышком была взлохмачена. Мужчина посмотрел на Бо остекленевшим и безумным взглядом. Бо предположила, что он был либо под «ангельской пылью», либо под метамфетамином. Он был очень взвинчен, и, казалось, вот-вот сорвется.

– Мы не носим много препаратов в выездной аптечке… – Бо едва успела заметить, как мужчина замахнулся на нее рукой, и расслабила шею, когда он костяшками пальцев заехал ей по лицу, задев по краю рта. Бо никак не отреагировала, ее голова мотнулась от удара, но ей удалось удержаться и не упасть. Она слизнула с губ кровь.

– Второе отделение в аптечке, подальше справа. Там должна быть упаковка перкосета.

Перед тем как пойти в магазин. Бо специально вынула из аптечки все наркотические лекарства, вводившиеся внутривенно. А таблетка подействовать не успеет – все это уже, так или иначе, закончится. Мужчина выругался и вытащил из аптечки целую пачку таблеток. Пока он возился с упаковкой, Бо медленно поворачивалась телом, пытаясь охватить помещение камерой на воротнике ее рубашки. Когда она только вошла в магазин, мужчина удосужился лишь расстегнуть ей куртку и похлопать по карманам. Гораздо больше его интересовало содержимое ее аптечки.

Кроме беременной девушки, еще кто-то лежал за кассой, торчавшая оттуда нога, обутая в кроссовок, не шевелилась. Больше Бо ничего было не видно, но она решила, что это, должно быть, продавец. Одетый в дорогое пальто мужчина средних лет сполз на пол, прислонившись спиной к прилавку, его лицо было в кровоподтеках. Похоже, били пистолетом. Три подростка, два мальчика с девочкой, съежились и сбились в кучку рядом с кофейным автоматом. Кажется, больше в магазине никого не было.

– Я могу взглянуть на раненых? – спросила Бо.

– Это на кого? – мужчина с пистолетом, похоже, был искренне удивлен.

– За кассой лежит человек и еще один вон там. Можно я посмотрю, что с ними?

Та стерва на телефоне сказала, что, если я впущу тебя, они не станут отрубать свет и отопление. Не люблю темень. – Говорил он с трудом. В его дрожащей руке был зажат пистолет. Он помахал оружием в воздухе между беременной девушкой и мужчиной, который полусидел без сознания у прилавка. – Ну, так проверь их. А потом убирайся и передай этой суке, что я хочу машину.

– Мне нужна моя аптечка. – У Бо затекли руки, но она их не опускала. По ее лицу и по спине под бронежилетом тонкой струйкой стекал пот.

– Да, бери, – разрешил мужчина.

Судя по всему, он становился рассеянным. Бо взяла свою аптечку и быстро, как только могла, побросала обратно все важные медикаменты, которые он перед этим разбросал. Потом, не вставая с колен, она добралась до кассы. Над левым глазом у продавца была дырка с рваными краями, оттуда на пол натекла лужица запекшейся крови. Мужчина был мертв.

Бо ничего не сказала, через камеру и так все было видно. Она аккуратно вернулась в основной проход и добралась до избитого мужчины. Бо быстро проверила его сонную артерию, пульс оказался сильным и ровным. Если ему повезло, он отделается лишь сотрясением, а не локализованной черепно-мозговой травмой. Бо расстегнула ему пальто и, убедившись, что огнестрельных ранений и других повреждений не было, переместилась к беременной девушке. – Как вы? – тихо спросила она.

– Пожалуйста, помогите мне. – Всхлипнула девушка.

– У вас случайно не начались схватки? Живот болит?

– Нет. Он ударил меня один раз, а когда я свернулась тут на полу, он больше меня не трогал.

– Замечательно. Вы все правильно сделали, с вами все будет в порядке.

Бо повернулась назад, чтобы посмотреть на нападавшего. Он расхаживал между стендом с упаковками чипсов и большой стеклянной витриной, выходившей на улицу. Пистолет болтался у него в руке. Через каждые несколько секунд он дергался всем телом и разворачивался обратно, вытягивая вперед руку с пистолетом, словно ждал, что в него кто-то будет стрелять. Бо надеялась, что те, кто смотрели видеозапись, понимали, что его все больше охватывает паранойя.

– Можно я заберу се с собой? – спросила Бо, и показала на девушку на полу. – Вы же хотите, чтобы она и ее ребенок были в безопасности?

Мужчина нахмурился, словно не понимая, о чем она.

– Вы же не хотите, чтобы с ней что-нибудь случилось? – еще раз сказала она.

Неожиданно затрезвонивший телефон, стоявший рядом с кассовым аппаратом, заставил Бо вздрогнуть. Хорошо бы, чтобы нападавший этого не заметил. Понаблюдав, как мужчина смотрит вокруг шальным взглядом, Бо поняла, что он быстро утрачивает связь с реальностью. Чем бы он там ни накачался, похоже, это довело его до психоза. Теперь, все они были в опасности. Мужчина нашарил телефонную трубку, стал туда что-то бормотать и ругаться. Бо воспользовалась моментом и зашептала в микрофон:

– Он не собирается нас выпускать. Он теряет над собой контроль. – С этими словами Бо немного подвинулась к лежавшей на полу девушке.

Мужчина с пистолетом внезапно начал что-то бессвязно говорить, выкрикивать ругательства и оскорбления, а потом раздался выстрел. Бо накрыла собой будущую мать, моля небеса лишь об одном – чтобы ее тела хватило, и девушка уцелела.

***

– Мы слышим выстрелы! – на одном дыхании выпалил журналист. – Спецназ открыл огонь по магазину. Стреляют внутри? Кто-нибудь знает?

Если ему кто-нибудь и ответил, то в начавшейся кутерьме ответа было не разобрать.

Оцепенев, Али смотрела, как ее вечный кошмар превращается в реальность. И как во сне, в котором Сэмми погибала снова и снова, причем прямо у нее на глазах, Али была не в силах что-либо сделать, она могла лишь стоять и смотреть, как ее мир разваливается на куски. Через несколько секунд выстрелы прекратились, и десяток вооруженных людей ворвался в магазин. Все вокруг Али заохали от ужаса и потрясения, и она напрягла слух, чтобы услышать журналиста. В ушах у нее звенело, словно выстрелы попали в нее.

– Есть информация о раненых, – сообщили по телевизору.

Из магазина стали выбегать люди, одетые в форменные куртки и бронежилеты, они толкали носилки к стоявшим наготове машинам «скорой помощи». Из телевизора донеслись звуки сирен, резко выдернувшие Али из прошлого в непонятное настоящее. К ним везут пострадавших. Значит, ее ждет работа.

Она развернулась кругом и стала пробираться сквозь толчею медицинского персонала, пациентов и посетителей больницы, обступивших телевизор, безжалостно заталкивая охвативший ее ужас в самые дальние уголки души. Методично блокируя свои эмоции, Али почти справилась с ними, когда добралась до приемного покоя травматологии. Она уже столько раз закупоривала свои чувства, когда ей нужно было сосредоточиться на работе. Но на этот раз ей казалось, что у нее внутри все кровоточит. Ее словно ранили, хотя она и могла передвигаться. Али не знала, сколько она сможет продержаться в таком состоянии, не узнав той самой вещи, которая могла ее спасти. Что, если уже было слишком поздно, и она больше никогда не увидит Бо снова?

Глава тридцать третья

Али встретила первые носилки, которые вкатили через двойные двери в приемный покой, и быстро оценила жертву. Это оказался молодой азиат лет двадцати пяти максимум, с огнестрельным ранением в голову, пуля попала ему в лоб. Али даже не понадобилось осматривать его, она с первого взгляда поняла, что молодой человек скончался по дороге в больницу. Она махнула парамедикам, чтобы они отвезли его на дальнюю койку, отделенную занавеской. Везите вон туда, задерните штору.

Спустя несколько секунд. Али прислушалась к грохоту быстро ехавшей по коридору второй каталки. Неужели сейчас: привезут Бо? Раненую, умирающую? Ее остывшее по дороге тело? Али пришлось заставить себя дышать и сосредоточиться. Если Бо как-то пострадала, она ее спасет. Она должна это сделать. Допустить гибели Бо было никак нельзя.

Следующим пострадавшим оказался мужчина средних лет, он был в сознании и что-то бессвязно говорил. Али направила парамедиков с каталкой к медицинскому столу, где уже ждала Винтер.

– Сколько еще пострадавших? – резко спросила Али у спасателей.

– Еще один, – ответил один из парамедиков.

Али не смогла дождаться, когда привезут последнего. Она выскочила в коридор, подлетела к каталке и ухватилась за стальной поручень сбоку. Она бежала рядом с каталкой, которую толкали парамедики, и вглядывалась в бледное испуганное лицо, которое оказалось ей незнакомым.

– Меня зовут доктор Торво, – представилась она, заметив, что девушка была беременна. – На каком вы сроке?

– На седьмом месяце.

– Частота сердечных сокращений плода? – спросила, она у парамедиков.

– Сто пятьдесят, ритм устойчивый и сильный. Схваток нет, кровотечения тоже. Основные показатели матери в норме. Поверхностная ссадина на лбу.

– Хорошо. – Али убрала волосы с лица девушки и осмотрела рану. Ничего серьезного. – С вами все будет в порядке. Мы о вас позаботимся.

Как только они переложили девушку на стол и одна из медсестер вызвала акушера-гинеколога для консультации, Али схватила одного из парамедиков, который ходил к ней на занятия, и оттащила его в сторону. – Где Бо Кросс?

Он непонимающе уставился на нее, словно не узнав.

– Где Бо! – Али не сразу поняла, что трясет мужчину за руку, пока не заметила, как он удивленно моргает. Она отпустила его руку. – Простите. Просто… скажите, с ней все в порядке?

– О, здрасьте, док, Я видел, как парни из спецназа вели ее с собой в командный центр.

– Она не пострадала?

– Как я понял, ей слегка заехали. – Парень усмехнулся и покачал головой. – Но шла она без посторонней помощи. Ну, Кросс дает! Офигенная деваха. – От этих слов парень покраснел как рак. – Простите, я ничего такого не хотел…

– Все в порядке. – Сказала Али. – Я целиком и полностью с тобой согласна.

Он подписал свой отчет и положил его в лоток на столе. – После чего-нибудь эдакого все наши обычно собираются у Берни. Наверное, попозже я с ней там пересекусь. Ей что-нибудь передать?

– Спасибо, не нужно. – Али бросила взгляд на часы, потом на пострадавших. Акушер-ординатор осматривал беременную девушку. Винтер совещалась с дежурным нейрохирургом насчет мужчины с травмами лица, который пребывал в полубессознательном состоянии. Два полицейских стояли рядом с койкой с задернутой шторой. Тело погибшего будет лежать там, пока о его смерти не сообщат родным. Этим уже займется полиция.

Формально Али была не на дежурстве, но у нее оставалось еще одно незаконченное дело.

***

Бобби запил стопку текилы холодным пивом и хлопнул Бо по плечу. – Господи, до сих пор не могу поверить, что ты туда поперлась. Нет, постойте. Конечно, могу! Все бы ей лезть на рожон, этой Кросс.

Мужчины и женщины, сидевшие за большим круглым столом в баре у Берни, рассмеялись и чокнулись. Даже Джилли, примостившаяся с другого бока Бобби и выглядевшая счастливее, чем когда-либо, кивнула в знак согласия.

– Эй! – Бо лишь развела руками в ответ на эту дружескую подколку. – Что тут скажешь? Если ты крут – то куда деваться.

Эти слова вызвали новую волну улюлюканья и чоканья. В царившем за столом шуме и гаме Бо пока удавалось не пить вместе со всеми. Подобные посиделки после удачного завершения опасных вызовов или крупных пожаров стали традицией. Сегодня Бо не хотелось сидеть за столом, и уж тем более пить, но она не могла лишить коллег возможности ощутить собственную неуязвимость, празднуя ее победу.

– Ты выглядишь такой уставшей, детка, – услышала Бо шепот Солеа.

Солеа заняла место рядом с ней сразу, когда они рассаживались вокруг стола, и на протяжении последнего часа придвигалась все ближе и ближе. Теперь она прижалась к Бо с правого бока и положила свою руку к ней на живот. Солеа стала медленно водить рукой по кругу, спускаясь все ниже.

– Все со мной нормально, – солгала Бо. Она накрыла руку Солеа своей, чтобы остановить ее ласки. Невероятный всплеск адреналина, накрывавший ее в минуту опасности на работе, всякий раз вызывай у нее возбуждение, а сегодня она получила мегадозу гормонов. Перенесенный в магазине стресс, когда ее жизни угрожала смертельная опасность, безграничный ужас, охвативший Бо, когда она оказалась под обстрелом, и невероятное облегчение оттого, что ей удалось выжить, загрузили ее нервную систему по максимуму. Адреналин бурлил в ее жилах, повышая давление и пульс и вызывая невыносимое возбуждение. Вот уже несколько дней она была без единого оргазма. Бо никого не хотела, кроме Али, и стоило ей попытаться мастурбировать, ее тело просто выключалось. Думать об Али было слишком больно, а представлять себя с кем-то еще она не могла. Так что сейчас Бо была на диком взводе, но она не хотела, чтобы этот бикфордов шнур дернула Солеа.

– Ты вся горишь, – прошептала Солеа. почти касаясь губами уха Бо. – Могу поспорить, если б сейчас поласкала тебя ртом, ты бы сразу кончила.

У Бо запульсировало между ног от прилившей крови, и она вздрогнула. Склонив голову, она отвернулась в сторону, чтобы остудить Солеа и не дать ей поставить в неловкое положение их обеих. Но только Бо открыла рот, чтобы заговорить, язык Солеа проник между ее губ. Вопли друзей стали еще громче, и. когда до Бо дошло, что происходит, она отпрянула. – Ничего себе! Бог ты мой!

– Тебе же нравится. – Рассмеялась Солеа.

– Твою мать. Кросс. – Пробормотал вдруг Бобби и, как следует, пихнул ее локтем в бок. – Ты влипла по уши.

– Ты про что? – спросила Бо.

Бобби мотнул подбородком в сторону.

Бо проследила за ним взглядом, и увидела Али, стоявшую по другую сторону стола. Она была бесподобно хороша и, судя по всему, злая-презлая.

– Ах ты, черт! – вздохнула Бо.

***

Али протиснулась сквозь сутолоку, чувствуя, что ее разглядывают. Но ее интересовал лишь один-единственный человек, к которому она шла, периодически извиняясь и машинально улыбаясь. По лицу Бо было видно, что ей неловко и вместе с тем она очень взволнована, и Али, подумав, решила, что ей нравится и то и другое. Это хорошо, что ей удалось устроить Бо хотя бы небольшую встряску, потому что у нее из-за Бо внутри все перевернулось. Но еще больше Али понравилось, как сразу напряглось тело Бо и какой голод вдруг прорезался в ее взгляде. Девушка-парамедик, которую Али запомнила по тренингу и, которая чуть ли не сидела на коленях у Бо, не особо ее волновала, хотя залезла к ней в рот почти до самого горла.

К тому моменту, когда Али подошла к Бо. Бобби подвинул свой стул и освободил немного места. Али присела так, чтобы ее голова оказалась вровень с головой Бо. Рукой она оперлась на колено Бо. Теперь, оказавшись вблизи, она разглядела синяк на правой щеке Бо и ее припухший с краю рот. Ощутив приступ ярости, Али нежно погладила Бо по подбородку. – Он тебя ударил, солнышко?

Глаза Бо медленно закрылись, словно прикосновение Али доставило ей боль, однако глубокий горловой стон, вырвавшийся у нее при этом, был далек от боли. Ее голос охрип, словно она долго не разговаривала.

– Нет, он меня и пальцем не тронул.

Али наклонилась и ласково поцеловала Бо в непострадавший уголок рта. – Врешь.

Бо задрожала и быстро задышала.

– Что ты здесь делаешь?

– Я видела все по телевизору. В какой-то момент нам стало как-то страшно. – Улыбка Али дрогнула, и она прикусила себе губу изнутри, а потом положила ладонь посередине груди Бо – Мне… мне обязательно нужно было тебя увидеть. Хотела убедиться, что с тобой, правда, все нормально.

– Прости, – поспешила извиниться Бо. – Я не хотела тебя пугать.

– Знаю, что не хотела. – Али сосредоточилась на Бо, на том, что было здесь и сейчас. Бо это не Сэмми. Сомневаюсь, что когда-нибудь привыкну к этому, но я понимаю, что ты сделала то, что от тебя требовалось. Я знаю, у тебя хорошо это получается. – Али сделала глубокий вдох, словно, наконец-то могла дышать в полную силу спустя долгое время. – Я понимаю, что тебе нужно делать то, что ты делаешь. Ты не изменишься, да я и не хочу, чтобы ты менялась.

– Ты в своем уме?

– М-м-м, не знаю, не знаю.

Лицо Бо побледнело. – Что?! Я думала…

– Твоя подруга, что рядом с тобой. – Али провела пальцами по шее Бо. – Ее рука все еще на твоей ноге. Только что просто целовала тебя, да?

А, мы работаем вместе, – зачастила Бо. – Это не то что ты ду…

Али засмеялась и легонько постучала указательным пальцем по подбородку Бо. – Ты же не собираешься говорить мне эту фразу?

Бо взвыла. Ей нужно было срочно поцеловать Али, иначе она взорвется. – Просто я не хочу, чтобы ты думала…

– Лично я думаю, что она хочет залезть к тебе в штаны. Но раз уж ты с ней работаешь, и она твой друг, на этот раз я буду вести себя хорошо. – Али наклонилась вперед и обожгла взглядом девушку, сидевшую рядом с Бо и наблюдавшую за ними. Между прелестными бровями Солеа пролегла крошечная морщинка. – Привет еще раз. Бо со мной… Раздумывая, Али замолчала на секунду. – На самом деле, тут больше нечего добавить. Поэтому если не возражаешь… убери, пожалуйста, от нее свою руку.

– Бо? – растерянно спросила брюнетка с обиженным видом.

– Да. Солеа, я с ней. Мы вместе. – Бо расслабилась, когда Солеа резко отвернулась от них и сложила руки на груди. И тогда она шепотом добавила, обращаясь к Али: – То есть, если ты этого хочешь.

Али запустила руку в волосы Бо. – Не хочу красть тебя у друзей. Может, приедешь ко мне попозже…

– О нет! Еще чего. – Бо обвела взглядом лица друзей, и тут до нее дошло, что все глазеют на них так, словно смотрят какой-нибудь решающий добавочный тайм во время чемпионата. Джилли выразительно посмотрела на нее. Бо узнала этот взгляд, он был из их детства. Не облажайся, предупреждала ее сестра. Бо усмехнулась в ответ.

– Никто не против, если я смоюсь?

Друзья завопили на разные лады «да ладно тебе!», «только не сейчас, когда все только начинается» и прочие шуточки. Бо взяла Али за руку и встала, притянув доктора к себе. Потом се рука легла на талию Али, а когда та запустила свою руку под пояс ее штанов сзади. Бо почувствовала, что это так правильно, так хорошо, что лучше и быть не может.

– У меня завтра дневная смена, – обратилась Бо к коллегам. – Не подмените, ребята?

Снова раздались улюлюканья и вопли, и двое мужчин, и одна женщина одновременно кивнули. – Мы тебя прикроем. Кросс. Отдыхай, ты это заслужила.

Бо поцеловала Али под очередную волну одобрительных возгласов. – Еще не заслужила, но попробую.

– Хорошее начало, мне нравится, – прошептала Али, ничуть не переживая, что они с Бо были у всех на виду. Бо была рядом, это было самое главное. – Поехали домой, продолжим начатое.

Глава тридцать четвертая

Али взяла Бо под руку, когда они вышли из бара и пошли по Локаст-стрит мимо университетского кампуса за несколько кварталов от больницы. Сначала Али удивилась, как много на улице было студентов, а потом поняла, что было еще не так поздно, всего-то начало одиннадцатого. Вечер выдался таким напряженным, что у Али было такое чувство, будто она дежурила всю ночь напролет, делая срочные хирургические операции. Если уж она была без сил, Бо, наверняка, было еще хуже.

– Мне сесть за руль? – спросила Али, когда они подошли к машине Бо.

– Нет, я сама, – Бо открыла черед Али пассажирскую дверь. – Я не пила.

– Хорошо. – Али взялась за расстегнутую форменную нейлоновую куртку Бо и, притянув ее к себе, поцеловала. – Отвези меня домой, и я это исправлю.

– О да, ловлю на слове. – Бо быстро обогнула машину, прыгнула на водительское сидение и уже через несколько секунд они были на Спрус-стрит.

Али накрыла ее руку ладонью. – Как ты вообще?

Бо немного помолчала, а потом бросила на Али быстрый взгляд. – Теперь уже лучше, когда ты рядом. У меня крыша ехала, пока мы не виделись с тобой.

– Прости, – пробормотала Али. – Хотя я спрашивала скорее про то, что было в магазине.

– Может, не стоит говорить об этом. Все уже позади. Али наклонилась вбок и поцеловала Бо в ушибленную щеку. – Я хочу это услышать. Хочу, чтобы ты могла рассказывать мне о своей работе. И о том, что ты чувствуешь.

– Даже если это тебя пугает?

– Знаешь, что меня, в самом деле, пугает? – тихо сказала Али. – Я боюсь потерять тебя. Вот это пугает меня до смерти. Но сегодня, когда я смотрела, как ты входишь в тот магазин, я поняла, что могу потерять тебя, не обретя тебя полностью. Я не хочу, чтобы это случилось.

У Бо перехватило дыхание, она еще крепче сжала руку Али. – Мне нужно видеть тебя, быть с тобой. Я не хочу, чтобы моя работа встала между нами.

– Этого не будет, – быстро сказала Али.

– Даже если ты считаешь, что я выпендриваюсь? – рассмеялась Бо, но в се смехе чувствовалось сожаление.

– Я так и думала раньше. Ты же сама знаешь, что ведешь себя так, чтобы окружающие повелись на это. Али взъерошила завитки волос на шее Бо. – Но то, что я сказала тебе в баре, я сказала искренне. Я знаю, что ты профессионал своего дела. Я своими глазами видела, как ты работаешь.

– Надеюсь, хуже, чем сегодня, уже не будет. – Бо заглушила двигатель и развернулась всем корпусом в сторону доктора. – Не могу обещать, что больше никогда не окажусь в какой-нибудь сложной ситуации, но я не стану искушать судьбу. Обещаю!

– Спасибо. – Али поцеловала ее. – Пойдем в дом. Хочу, чтобы теперь ты уделила время мне.

Бо взяла Али за руку, И они поднялись по каменному крыльцу. – Откуда ты узнала, что мы будем у Берни?

Один из парамедиков сказал мне, что ты можешь там быть. – Али отперла дверь и распахнула ее перед Бо. – Не окажись тебя там, я бы обзвонила всех вокруг, пока не узнала, где ты есть. А если бы ты была в постели с Солеа, у тебя были бы больши-и-ие проблемы, потому что я бы тебя обязательно отыскала.

Бо остановилась и уставилась на Али.

– Ты же не думаешь…

Али прижала Бо к стене и слегка ущипнула ее за щеку.

– Я думаю, что ты самая сексуальная девушка на свете.

Али забралась рукой под куртку Бо и погладила ее по животу. – И я уверена, что Солеа – и еще энное количество женщин – со мной согласятся.

– Как знать. Но это не важно. Я не хочу никого из них.

– Бо обхватила Али за ягодицы и попыталась поцеловать, но Али ускользнула.

– Пойдем внутрь, вдруг Ральф поведет Виктора на прогулку. Не хочу, чтобы нас перерывали.

– Как скажешь.

– Угу. – Али покачала головой и повела их в квартиру. Она махнула рукой в сторону кухни и добавила: – Я приберегла бутылку вина для особого случая. Возьми пару бокалов из шкафа над раковиной. Думаю, сегодня тот самый особый случай.

– Каждый вечер, когда мы с тобой наедине. – Самый особый случай, – сказала Бо.

– Ты опять меня очаровываешь. – Али посмотрела на Бо через плечо, роясь в выдвижном ящике. – И мне это нравится.

– Нет, я серьезно.

Голос Бо был таким выразительным и напряженным, что по телу Али прошла внезапная дрожь от резкого всплеска желания. Она и не думала, что могла возбудиться еще больше, но оказалось, что она ошибалась. Боже, боже, как она ее хотела! Но Бо так досталось, так что Али не могла наброситься на нее как сумасшедшая. Она, наконец, вытащила из ящика штопор и сосредоточенно занялась той самой бутылкой «Литтораи». Решив, что уже может сдержать свое неудержимое либидо, Али развернулась с бутылкой в руке.

– Ты есть хочешь? – спросила она у Бо.

– Нет. А можно, мы будем пить в постели? – с блестящим взглядом скатала Бо.

– О да, конечно, можно. – Свободной рукой Али обняла Бо за талию, и они поднялись наверх. Когда они вошли в спальню, Али замедлила шаг. В падавшем в окно свете уличных фонарей казалось, что все пространство занимает кровать. – Ты наверняка выжата как лимон.

Бо подошла к постели, включила ночник, и поставила бокалы на маленький столик. Не отрывая взгляда от Али, чьи глаза были прикованы к ней, Бо стянула свою рубашку поло через голову вместе с обтягивающей майкой, которая была под ней, и сбросила одежду на пол. Али пробежала взглядом вниз по ее горлу к грудям, и Бо почувствовала, как напряглись ее соски. – Вообще-то у меня все стоит. Во время вызовов я получаю столько адреналина, что потом у меня всегда просыпается дикое желание.

– Да что ты говоришь?

Бо погладила себя по животу и демонстративно оттянула пояс своих штанов. – Угу.

Али закрыла дверь в спальню и прислонилась к ней, бутылка вина болталась в ее опущенной руке. Во рту у нее пересохло, сердце быстро стучало. Бо без сомнения была самой красивой женщиной в ее жизни.

– Кажется, я тебя вовремя спасла.

– Ты даже не представляешь, насколько вовремя. – Бо погладила себя по ширинке – Я безумно по тебе соскучилась.

– Господи. Бо. Прости, что я струсила! – Али все еще не сдвинулась с места. Она не доверяла себе и боялась приближаться к Бо до тех пор, пока хоть немного не возьмет себя в руки. Ей хотелось столько всего и сразу. Она хотела прикасаться к Бо, гладить каждый сантиметр ее тела, убеждаясь, что она живая и здоровая и что она здесь, рядом. Али хотела целовать ее, ласкать, заставлять стонать и выкрикивать ее имя. Она хотела, чтобы Бо стала ее. Хотела услышать, как Бо объявит – да, я твоя.

– Никогда бы не подумала, что буду чувствовать то что чувствую к тебе сейчас. Эмоции просто зашкаливают.

Бо остановилась с полурасстегнутой молнией на штанах. – Мы можем сделать так, как ты захочешь. Если тебе нужно время, я все пойму. Мы можем не спешить и идти так медленно, как ты…

– Ты этого хочешь? Не торопиться? – Необычная неуверенность, отразившаяся на липе и в голосе Бо, заставила Али быстро оторваться от двери и преодолеть разделявшее их расстояние. Это она была виновата в том, что Бо засомневалась, и с этим нужно было срочно что-то сделать. Али поставила бутылку рядом с бокалами и провела пальцами по обнаженным плечам Бо. Потом она накрыла своими ладонями груди Бо и очень нежно погладила их с внешней стороны.

Губы Бо приоткрылись, шея выгнулась, и где-то из глубины ее груди раздался громкий низкий стон. – Али…

– Может, будем видеться время от времени? – Али сильнее сжала груди Бо и стала тереть подушечками больших пальцев уже отвердевшие соски. Живот Бо напрягся, обнажая кубики хорошо прокачанного пресса. Шрам тоже натянулся, что Али грешным делом подумала, что он может даже лопнуть, – Встречаться с кем-нибудь еще?

– Черт, нет! – Бо стиснула зубы и схватила Али за запястье. – Не хочу я идти медленно, а еще больше не хочу, чтобы к тебе прикасался кто-то еще.

– Тогда зачем предлагать мне больше времени? – Али ласково массировала шрам на животе Бо, пока не почувствовала, как расслабились мышцы. Бо склонилась к ней, и Али провела руку чуть ниже ее ширинки. Бедра Бо быстро сжались, что привело Али в восторг.

– Ты нужна мне, – сказала Бо. – Я не могла ни спать, ни есть без тебя. Даже кончить не могла! – Бо вытащила рубашку из брюк Али, сгребла ее одной рукой, а другой стала гладить обнажившуюся теплую поясницу. – Все, что захочешь, все, что тебе нужно. – Я сделаю это. Только… Господи, я не могу без тебя.

Али обняла Бо за талию и вжалась своим телом в ее бедра, ощущая жаркую влагу у себя между ног. Когда их голые животы соприкоснулись, Али почувствовала пульсацию своей набухшей плоти. – Я бы спросила, а что хочешь ты, но сначала мне нужно кое-что тебе сказать. – Когда на лице Бо отразилось беспокойство и опаска, Али успокоила ее поцелуем, – Просто послушай.

– Али, – застонала Бо, у которой уже тряслись ноги от нестерпимого желания, – Ну пожалуйста! Все нормально, если ты не…

– Ш-ш-ш. – Али пропустила пальцы сквозь волосы Бо и поцеловала се снова. Она облизывала, посасывала ее язык, исследовала нежные теплые потайные уголки ее рта медленными, дразнящими ласками. Когда у Али стала кружиться голова, а живот напрягся от сжигавшего ее возбуждения, требовавшего срочного удовлетворения, она оторвалась от Бо. – Я хочу тебя. Мне кажется, я хочу тебя с той самой секунды, когда впервые увидела как ты вошла в аудиторию ко мне на занятия.

– Я хочу…

– Т-с-с-с. – Али рассмеялась. – Боже, какая же ты нетерпеливая, полыхаешь, словно бушующее пламя. Я так люблю это в тебе. – Али снова поцеловала Бо, но только на этот раз это было легкое нежное прикосновение к ее губам. – Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

Бо стояла не шелохнувшись. – Правда?

– Абсолютно.

– И ты… рада?

Али рассмеялась еще сильнее. – Ох, солнышко, «рада» это не то слово. Я хочу тебя, хочу всю, без остатка. Чтобы ты была только моей. Навсегда. – Али взяла лицо Бо руками, стараясь не задеть ушибленное место. Она потерла своими большими пальцами высокие скулы Бо, поцеловала ее в губы, в шею, в ямочку у основания шеи. Потом Али отклонилась назад и быстро сняла с себя рубашку и лифчик. Когда их груди соприкоснулись, от се сосков по всему телу разнесся пожар. Я хочу, чтобы ты была рядом до конца моей жизни.

– До встречи с тобой я не думала о будущем, мне его не хотелось. Наверное, я думала, что не заслуживаю подаренного мне времени.

– Ах, милая. – Али притянула Бо еще ближе, прижала ее к себе. – А я думала, что могу уберечь Сэмми, Когда у меня это не вышло, я решила, что смогу держаться подальше от любви, чтобы не страдать снова. Но нас свела судьба. – Али немного отодвинулась и погладила Бо по лицу. – Судьба подарила мне тебя, и я так рада, не передать. Я люблю тебя, и мои чувства к тебе не изменятся никогда.

– Али, разденься, я больше не могу, – Бо обхватила Али за бедра и потянула к постели. – Пожалуйста, я так хочу, чтобы ты меня поласкала.

– Снимай штаны! – скомандовала Али и сама рванула брюки Бо вниз.

Бо стащила до конца штаны и отбросила их, Али тоже впопыхах избавилась от оставшейся одежды. Бо взяла ее за руку, и они упали на постель, чтобы тут же переплестись телами. Когда бедро Али плотно прижалось ей между ног, Бо поняла, что еще никогда в жизни она не испытывала столь острого волнения, возбуждения и одновременно покоя и уюта. Словно она была готова вот-вот улететь на небеса от оргазма и вместе с этим возвращалась домой. Бо уткнулась лицом в шею Али, сжала ее ногу, стараясь впитать в себя каждый сантиметр ее тела. – О Боже, как же я тебя люблю. – Бо была охвачена дрожью, ее дыхание стало быстрым, прерывистым.

– Ну что ты, солнышко. – Тихо сказала Али и погладила Бо по крепкой гладкой спине. – Все хорошо, я рядом с тобой.

– Ты нужна мне, – прошептала Бо. – Очень сильно.

– Ты мне тоже очень нужна. – Али поцеловала Бо в лоб, в глаза, в губы, провела руками по ее широким плечам, легкому изгибу талии, по крепким упругим ягодицам. Когда язык Али скользнул в рот Бо, та застонала и изогнулась всем телом. Неистовое возбуждение, в приступе которого извивалась Бо, распалило Али до предела, словно угодивший в бензин факел, и она перевернула Бо на спину. Опершись на руки, она приподнялась над Бо и стала водить своими бедрами у нее между ног.

– Ты хочешь меня? – спросила Али.

– О, Господи, ну конечно! – Бо взяла Али за плечи и приподнялась, чтобы встречать ее движения. – Я сейчас кончу от этого. Черт, мне нужно, чтобы ты довела меня до оргазма!

– Сначала ты мне кое-что скажешь. – Отрывисто сказала Али, на которую тоже надвигался оргазм. Но нет, она не поддастся ему. Еще чуть-чуть. – Скажи мне, Бо.

– Я люблю тебя. – Тело Бо выгнулось, взгляд затуманился. – О, Боже. Али, я люблю тебя.

Али наклонила голову и взяла в рот сосок Бо, потянув его губами. Бо не удержалась от всхлипа. Али провела по соску языком. – Скажи, что ты моя.

– Я сейчас кончу! – воскликнула Бо.

– Нет, еще нет. – Али резко приподнялась, оставив между их телами крошечное пространство и не давая Бо прижаться к себе. Она страстно посасывала соски Бо, проводила зубами по ее шее, а потом влажным языком.

– Скажи мне, Бо.

– Я твоя, вся целиком. Я люблю тебя. – С этими словами Бо вцепилась в ягодицы Али, обхватила ее бедра своими ногами и, не помня себя от страсти, прижалась своим клитором к клитору Али. От резкого разряда, вызванного столкновением их тел, Бо дошла до финиша и впилась в губы Али, расплавляясь в огненном оргазме.

Али хотела подольше удержаться от финала, но уже ничего не могла поделать. Судорога наслаждения, исказившая лицо Бо, ее прерывистые крики и жесткий требовательный поцелуй сокрушили Али. Она потеряла контроль, и в кои-то веки не пожалела об этом. Она отдала себя женщине, которой удалось завоевать ее доверие, которой отныне принадлежало ее сердце, которая, наконец-то, подарила ей покой.

Глава тридцать пятая

Проснувшись, Али, как всегда, сразу поняла, где она и сколько сейчас времени. Ей уже столько лет приходилось мгновенно выныривать из крепкого сна и мгновенно переходить в состояние полной осознанности, чтобы бежать на очередной вызов, что это уже стало рефлексом. Так вот, очнувшись ото сна, Али поняла одновременно две вещи: звонил се сотовый, и вдобавок, она пребывала на грани грандиозного оргазма. Она рывком оторвала плечи с постели и запустила руки в волосы Бо, голова которой была у нее между ног.

– О, мой Бог! – застонала Али, когда огненная вспышка наслаждения пронеслась по се позвоночнику и взорвалась у нее в голове. Все ее мышцы разом напряглись, пальцы вцепились в волосы Бо, и на нее накатил растянувшийся до бесконечности оргазм, огненным центром которого были губы Бо. Когда Али упала обратно на постель, тело у нее было ватным, и она едва дышала. Словно в тумане, она услышала, как хихикает Бо.

– Что ты сейчас со мной сделала, прости Господи, а? – слабым голосом спросила Али и стала шарить рукой, пока не прикоснулась к лицу Бо, прижавшемуся к низу ее живота. Большим пальцем она провела но губам Бо и улыбнулась, когда Бо перецеловала ее пальцы. – Как тебе это удалось?

– Ну, мне кажется, это очевидно.

– Тоже мне умник нашелся.

– Я проснулась, а ты еще спала, начала рассказывать Бо. – Ты была вся такая теплая, мягкая и красивая. Я возбудилась и подумала, вдруг тебе понравится. Тебе понравилось?

– О нет, ничего подобного, – Али легонько шлепнула Бо по затылку. – Ты долго была… там?

Бо поцеловала живот Али и потерлась об него щекой. – Ну, какое-то время. Впрочем, ты уже была наготове, когда я начала.

У Али сжались ноги, и внутри нее прокатилась очередная волна возбуждения. – Кажется, когда ты рядом, у меня перманентное возбуждение.

– Да-а-а? – усмехнулась Бо.

– Ты же знаешь, что это правда. – Али потянулась и замурлыкала от удовольствия. – Я так люблю твой рот.

– А я люблю тебя. – Бо поднялась выше и стала целовать груди Али, медленно обводя кончиком языка соски. Потом она, прокладывая дорожку из поцелуев по шее Али к ее губам, одновременно терлась об ее ногу. Бо сочилась влагой. Между ног у нее было так гладко, мокро, так горячо. Она вся дрожала от возбуждения.

– О-о, кажется, кому-то срочно нужно кончить, – сказала Али и стала мять мышцы на спине Бо, двигаясь вниз, пока не добралась до задницы. Али обхватила эти чудесные упругие ягодицы руками и, удерживая Бо, вставила ей между ног свою ногу.

Бо застонала прямо в губы Али. – Каждый раз, дотрагиваясь до тебя, каждый раз, когда я просто вижу тебя, я уже готова взорваться. – Сказала Бо.

Али играла с губой Бо, чуть-чуть оттягивая ее своими губами. У нее вырвался вздох удовольствия, когда она увидела, как лицо Бо все больше расслабляется от наслаждения. Али провела рукой сбоку вдоль тела Бо и проскользнула между их телами. – Приподнимись, солнышко. Мне хочется поласкать тебя.

– Я уже ужасно близко, Али. Прости.

– Ну что ты. Я просто хочу чувствовать, как ты кончаешь. – Али запустила руку между ног Бо и вошла внутрь нее, пока Бо быстрыми и резкими толчками терлась об ее ногу. – О. как у тебя тут здорово.

– Черт! – Бо напряглась, прижалась лицом к шее Али. Ее жаркое дыхание опаляло горло Али, ее кожа была разгоряченной и блестела от пота, а ее страсть расплавленным яростным потоком бушевала вокруг пальцев Али.

– Я люблю тебя. – Прошептала Али, и Бо кончила со сдавленным криком. После затихших судорог оргазма Бо лежала в объятиях Али такая нежная, расслабленная, открытая и доверчивая, что у Али стиснуло сердце. Она в жизни не думала, что когда-нибудь будет настолько довольна или удовлетворена так, что ни убавить, ни прибавить. Она закинула ногу на бедро Бо, словно поймала ее своим телом, и держала близко-близко. – Я никогда не захочу отпустить тебя.

– Я никогда не захочу уйти от тебя.

– Обещаешь?

– Можешь мне поверить. – Бо поцеловала Али в шею. – Можешь на меня положиться. Ты – это все, что я хочу. Все, что мне нужно.

Али погладила Бо по влажным волосам. – Я много работаю.

– Ну и что, я тоже много работаю, – хмыкнула Бо. – Мы с этим как-нибудь разберемся.

– Да, разберемся.

Бо приподнялась на локте. – У меня большая семья, они любопытные до жути. Мать, наверняка, замучает тебя расспросами, ведь ты первая женщина, которую я приведу домой.

– Да уж. Первая? Мне это нравится. – Али чмокнула Бо в подбородок. – Я не волнуюсь об этом. Просто скажу ей, что я от тебя без ума. Как ты только что сама сказала, мы с этим разберемся.

– Кстати, о работе. Мне кажется, тебе не помешает проверить свой телефон. Я снова хочу заняться с тобой любовью и на этот раз планирую растянуть удовольствие. – Бо перевернулась, и, дотянувшись до мобильника Али, протянула его ей. – И я не хочу, чтобы ты думала о чем-то еще, кроме меня.

– Как будто это вообще возможно, когда ты меня ласкаешь. Но сегодня мне, возможно, и не придется ехать на работу. Если меня не вызовут, то я собираюсь держать тебя здесь… Али проверила неотвеченные звонки и быстро села на кровати. – Черт, звонила Винтер, а она сегодня не на работе.

Бо включила свет. На часах было десять минут шестого утра. Она закинула руку на плечи Али, пока та вызывала Винтер. – Винтер? – сразу спросила Али, как только на звонок ответили.

– Нет, это Пирс. Винтер рожает.

Али взяла Бо за руку. – Давно началось? С ней все в порядке?

– Схватки начались минут пятнадцать назад, но она говорит, что Ронни родился быстро. Сейчас мы на пути в больницу.

– Встретимся там, – уточнила Али.

– Не отключайся. – Попросила Пирс.

– Али? – трубку взяла Винтер. – Привет, прости, кажется, у меня все началось чуть раньше срока. Мы тебя разбудили?

– Нет, моя хорошая, мы не спали. Я прямо сейчас соберусь и сразу поеду в больницу, ладно?

– Было бы здорово, а то Пирс тут совсем с ума сойдет. – Винтер вдруг запнулась. – Мы? Ого! Скажи мне, что это Бо.

– Это Бо. – подтвердила Али, прижимая ладонь Бо к своей груди. – Предвещая все твои вопросы, скажу сразу – да, она великолепна. Да, я ее люблю, и да – я ей об этом сказала.

– Что ж. жизнь становится все интереснее и интереснее. – У Винтер перехватило дыхание. – Кажется, мне лучше отключится. Люблю тебя.

Али отложила телефон. – У Винтер схватки… Мне просто необходимо быть рядом с ней.

Бо вылезла из постели и отыскала па полу свои штаны.

– Я все понимаю, она – часть твоей семьи.

– Да, так и есть. – Али тоже встала и обняла Бо за шею.

– Ты поедешь со мной?

– Конечно. Когда угодно, хоть на край света. – Бо поцеловала ее. – До конца дней своих.

Content

Рэдклифф
Возвращая к жизни

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая