Дмитрий Лазарев

НЕ ПОЖЕЛАЙ ЗЛА

Глава 1

ВОЗНАГРАЖДЕННОЕ ОЖИДАНИЕ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 8 января 2008 г.

Описываемый январский вечер в Екатеринбурге выдался весьма холодным. Снег этой зимой выпал поздно, почти перед самым Новым годом, зато сразу в большом количестве. В противоположность относительно теплому декабрю, в январе жахнул приличный морозец. На темном небе ярко сияли звезды (как это ни странно для крупного города), но мало кто из прохожих обращал на них внимание, так как все старательно прикрывали лица от завывающего, подобно голодному волку, ледяного ветра, который все норовил подхватить где-нибудь пригоршню колючего снега и швырнуть его в лицо.

На трамвайной остановке было практически пусто: люди не ждали своего маршрута, а садились на любой и ехали с пересадкой, только бы не стоять на ветру. А я стоял. Стоял и мерз, как последний придурок. Спросите — почему? Сейчас вам все станет ясно.

Сегодня я ушел с работы раньше обычного, то есть всего через час после окончания официального рабочего дня. Для меня это было действительно рано, так как наша небольшая адвокатская фирма на данном этапе была озабочена созданием себе прочной репутации и потому методично выжимала из нас, ее сотрудников, все соки. Сверхурочная работа была скорее правилом, чем исключением, а выходные случались раз в две-три недели. Весело звучит, правда? Впрочем, для человека, у которого полностью отсутствует личная жизнь, это не выглядит слишком уж страшно. Да, именно так: у меня нет личной жизни! Вообще-то я склонен к самокопанию, иногда доходящему до мазохизма. Но не буду мучить ни вас, ни себя перечислением всего списка своих недостатков, так как прямого касательства к данной истории это не имеет.

Тем не менее именно отсутствие личной жизни и явилось причиной того, что я коченел на этом проклятом ветру, пропустив уже десять трамваев и являя собой живое олицетворение названия романа Достоевского «Идиот». Все дело в том, что я самым банальным образом влюбился. Влюбился в свою коллегу Лену Медникову, работающую помощником адвоката в нашей фирме.

Влюбляться мне противопоказано, так как из этого еще ни разу не получилось ничего хорошего, зато довольно длительная депрессия после каждой такой эпопеи мне была гарантирована. Учитывая свой печальный опыт на этом фронте, при поступлении на работу в адвокатскую контору «Белов, Шелехов и Кошкин», которую в дальнейшем для краткости буду именовать «БШК», я дал себе зарок, что «первым делом — самолеты, ну а девушки…» Дальше сами знаете. Я здраво рассудил, что делание карьеры, особенно успешное, — достойная замена личной жизни: отвлекает от мрачных мыслей и способствует росту самооценки. Кроме того, повышение уровня своего благосостояния помогает избавиться от того класса проблем, которые легко решаются с помощью дензнаков. Идея-то была хорошей, но вот воплотить ее мне, увы, не удалось.

Лена поступила к нам полтора года назад. Она была красива. Настолько красива, что не влюбиться в нее я просто не мог. Влюбился, а вернее сказать, втрескался по самые уши, невзирая на зарок и почти годовую борьбу с самим собой. При такой внешности Лена не была пустышкой и не культивировала в себе холодную неприступность Снежной королевы, что считается высшим шиком у красивых женщин. Напротив, ее отличал легкий и веселый нрав, что в сочетании с умом делало общение с нею интересным и приятным.

Мое описание очень напоминает идеал женщины, который многие ищут всю жизнь, но так и не находят, потому что идеалов в природе не существует. И это правильно: Земля — не место для совершенства. Но почему бы не предположить, что мне повезло встретиться с венцом женской эволюции, всего одну ступеньку не дошедшей до мифического идеала?

Именно так я ее и воспринимал, ибо ослепшим от любви несчастным обычно свойственно почти обожествлять объект своей страсти.

Несколько раз я видел Лену уезжающей домой именно с этой остановки и, конечно, выяснил все маршруты трамваев, которыми она ездит: когда речь заходит о любви, всякий становится детективом. А сегодня случайно узнал, что она задерживается в офисе, хотя обычно ее не заставляли этого делать — маленькая привилегия красивой женщины. И я решился на отчаянный шаг: подкараулить свою зазнобу здесь, сымитировав случайность встречи, и хотя бы немножко поговорить наедине, так как вряд ли на работе представится когда-нибудь такой шанс. Ну не умею я ухаживать за женщинами, не умею! Мне гораздо проще общаться с книгами, чем с этими загадочными созданиями, которых мне, боюсь, никогда не понять.

Думаю, теперь уже не нужно объяснять, что ждал я здесь именно ее. Ждал и мерз, рискуя серьезно простудиться, ибо одет был не то чтобы уж совсем не по погоде, но, по крайней мере, не для сорокаминутного ожидания на таком ветру. Мое пальто от яростных порывов уже не защищало. Остатки тепла под ним были изгнаны оттуда еще в самом начале моего бдения, и только энергичные челночные движения вдоль трамвайных путей препятствовали переходу моего организма из состояния легкого подмерзания в состояние полного околения.

И вот из-за угла показалась женская фигура. Было довольно темно, но я сразу же узнал ЕЕ по неповторимой покачивающейся походке, и мое сердце внезапно подскочило к самому горлу, чтобы мгновением позже рухнуть куда-то вниз. Я поспешно отвернулся: она ни в коем случае не должна была понять, что я ждал здесь именно ее. Жалкая уловка, достойная школьника, влюбившегося в первый раз! Легкие шаги сзади…

— Игорь! Привет еще раз! Что-то ты сегодня раньше обычного.

Черт! Почему она так сказала? Догадалась или просто шутит, зная, что я злоупотребляю сверхурочной работой? Но не это сейчас главное. Главное — изобразить на лице приятное удивление…

— Привет, Лена! Просто я пришел к выводу, что работа приобрела слишком большие права на меня, и для спасения собственной независимости решил осуществить дополнительную эмиссию своих акций, чтобы отнять у нее контрольный пакет.

— Верное решение! — засмеялась Лена. — Жаль только, что эта замечательная мысль не пришла тебе в голову раньше! Должна же быть и личная жизнь!

— Должна… — грустно подтвердил я.

Подошел трамвай. Тридцать второй… Ее маршрут.

— Ты едешь? — спросила Лена.

— Конечно!

Еще бы я не ехал… Трамвай тронулся. Сидеть и молчать было как-то неловко, но я никогда не отличался умением вести непринужденные беседы с красивыми девушками. Несколько затянувшееся молчание неожиданно нарушила сама Лена:

— Ты вроде обычно ходишь домой пешком…

— Да. — Я обеими руками уцепился за брошенный мне спасательный круг. — Но сегодня первый день моего бунта против бесчеловечного закабаления. И я решил начать с малого: закончить пораньше и поехать на трамвае.

Лена улыбнулась. Ободренный этой улыбкой, я продолжал:

— Можешь смеяться, но для меня это — маленькая революция. Сегодня я катаюсь. Свободу попугаям!

— Правильно, — одобрила она. — Из цикла «работа — дом» иногда нужно выбираться.

— Ты кино любишь? — внезапно решившись, словно прыгая в воду, спросил я.

— Ну… в общем, да. Хотя чаше хожу в театр. Ты в новом театре драмы был?

— Нет еще.

— Сходи, рекомендую.

— Может, как-нибудь вместе сходим? — Боже, как трудно даются эти слова! Их приходится из себя словно клещами тянуть. Как поется в известной песне: «Я так боюсь услышать «Нет!» Очень боюсь…

— Может быть, — ответила она после паузы. И быстро добавила: — Но не в эти две недели. Я очень занята.

Понятно. Мягко отъезжает… Другого не стоило и ожидать.

Надо сменить тему. Взглянув на огни, проплывающие за окном, я заметил:

— Люблю город ночью. Иллюминация, особенно на центральных улицах, у нас довольно впечатляющая. А темнота скрадывает всю грязь и мусор… Ночь — лучший косметолог для городов, ты не находишь?

— Пожалуй… — В ее взгляде мелькнуло удивление. То ли не ожидала от меня такой философской сентенции, то ли ее просто озадачил столь резкий переход разговора. Интересно, она что, настроилась на долгие и нудные уговоры или настойчивый натиск в стиле: «Давай назначим время. Отказа я не приму!»? И то, и другое — не мой стиль. А что такое мой стиль в деле ухаживания за девушками? Есть ли он вообще? Вопрос хороший, но несвоевременный, так как сводит мою и без того невеликую уверенность в себе почти к нулю.

— И все-таки куда ты едешь? — спросила она.

— До конца.

— До какого?

— До счастливого, — рискнул я сказать.

— О, это тебе долго ехать придется! — засмеялась она. Но затем улыбка внезапно исчезла. — А с другой стороны, может быть, и нет… Слушай, а твои акции появятся в свободной продаже или останутся только для избранных?

Я онемел: уж очень захотелось поверить, что вопрос задан не просто так. Но похоже, это были только слова, за которыми ничто не скрывалось. Она произнесла их легко, возможно рассчитывая на такую же легкую и шутливую реакцию с моей стороны. Не будь я до такой степени влюблен в нее, все так и получилось бы. Однако царивший во мне раздрай помешал мне отреагировать в нужном ей ключе. Пока я лихорадочно искал достойный вариант ответа, вновь заговорила она, подтвердив мою догадку, что это всего лишь игра:

— Прохладно сегодня. Сейчас бы на юг, к морю! — Переход был легким и непринужденным. Похоже, Лена не замечала или, точнее, не хотела замечать моего внутреннего напряжения.

— Да, было бы неплохо, — ответил я и невольно поежился от пробежавшего по спине озноба. Очевидно, сорокаминутное ожидание все-таки не прошло даром. Только заболеть мне еще не хватало! — Я вообще-то мало где был в своей жизни. Так, стандартный набор — Москва, Питер и еще кое-что по мелочи, в основном в пределах региона.

— Много потерял! — с жаром сказала она. — Я часто езжу. Новые впечатления, ощущения… Нужно расцвечивать жизнь! Она одна, и пока молод, хорошо бы увидеть как можно больше! Потом поздно будет.

— Наверное, ты права. Серые будни тем и опасны, что дни похожи друг на друга как близнецы. Может пройти год, но по значимости он будет как один день. А ты сама что бы предпочла, — внезапно загорелся я, — длинную и пустую жизнь или короткую и яркую?

— Ну и вопросики ты задаешь после тяжелого рабочего дня! — усмехнулась она. — Пожалуй, короткую и яркую. Но думаю, когда она подойдет к концу, захочется длинной и пустой.

— Пустота бывает разная… — Решительно меня в этот вечер тянуло на философию. — Бывает, что жизнь пуста без любимого дела, а бывает, что без любимого человека…

Она бросила на меня быстрый испытующий взгляд, пытаясь определить, к чему я клоню. Но дело в том, что никакого тайного умысла в этих моих словах не было… Ну или почти никакого. Эти слова просто всплыли из глубин моей души, пробужденные ее присутствием рядом со мной. Конечно, при желании я мог бы их удержать, но вот желания такого у меня не возникло. Однако, сказав «А», нужно было говорить и «Б», поэтому я выпалил:

— Ты веришь в судьбу?

— В смысле?

— Что для каждого человека есть кто-то один, предназначенный ему судьбой, его половинка.

— А ты? — Мы шли по тонкому льду, и Лена стала осторожничать.

— Иногда — да, — сказал я, прямо глядя в ее глубокие карие глаза.

— Вот видишь, иногда… — с какой-то даже печалью произнесла она, отводя взгляд. — Иногда и я тоже верю.

Разговор как-то увял, и возникшее неловкое молчание на этот раз пришлось нарушать мне:

— Ты знаешь анекдот про два поезда, одновременно выехавших навстречу друг другу по одной железнодорожной ветке?

— Нет.

— Так вот, они не встретились.

— Почему?

— Не судьба…

Наградой мне стал ее смех, и напряжение рассеялось. Отсмеявшись, она не убрала улыбки с лица, и у меня от этой улыбки сразу потеплело на душе.

— Ой, мне же сейчас выходить! — бросив взгляд в окно, спохватилась девушка. — Обычно дорога такая долгая, а сегодня…

— От спутника зависит, — скромно сказал я.

Лена улыбнулась:

— Наверное.

Мы вышли. Окинув взглядом совершенно незнакомый район, я впервые осознал, что уехал на ночь глядя довольно далеко от дома.

— Завезла я тебя… — посетовала она, словно прочитав мои мысли.

«С тобой — хоть на край света!» — подумал я, но озвучить эту мысль не решился. Вслух же произнес совсем другое:

— Ерунда — выберусь!

Мы двинулись к ее дому. Мне хотелось идти очень медленно, чтобы оттянуть момент расставания, но вконец озверевший ветер воспротивился этому всей своей немалой силой. Пришлось ускорить шаг.

— Ну что, маленькая революция состоялась? — лукаво спросила Лена, остановившись у своего подъезда.

— Состоялась. Зимний дворец пал. Из серых будней я выбрался только благодаря тебе.

— Вот как? И что же я сделала?

— Я встретил тебя — и в жизни появились краски.

Черт! Легче, Игорь, легче! Ты смутил ее! Впрочем, она сама напросилась на эту фразу. Ладно, похоже, пора завершать вечер.

— Рада, что помогла. — Она, кажется, действительно смутилась. — Приятно было с тобой пообщаться. Спасибо за компанию! Пока!

— Пока!

И Лена упорхнула в подъезд. Некоторое время я стоял и смотрел на закрывшуюся за ней дверь, улыбаясь как идиот, потому что был счастлив. Невероятно, безумно счастлив. В этот момент мне было плевать и на позднее время, и на холодный ветер. На все, кроме ее глаз и улыбки, до сих пор стоявших перед моим мысленным взором.

Я двинулся к остановке. Меня не тревожили мысли о том, что будет дальше с ней и со мной. Я летел на крыльях эйфории. Видимо, нечто подобное испытывает наркоман, получивший дозу после долгого перерыва. Да, возможно, я выдаю желаемое за действительное. Возможно, я для нее лишь милый парень по соседству, с которым можно поболтать, пококетничать и через пару минут забыть о его существовании… Возможно… Но у меня сегодня было — я посмотрел на часы — почти полтора часа счастья. И все доводы рассудка могут катиться куда подальше! И ветер этот чертов может катиться туда же…

Только стоя на остановке в ожидании трамвая, я вновь ощутил холод. Но не только его. Ощущение пристального взгляда, будто бы буравящего мою спину. Мне стало тревожно: мало ли кого и почему я вдруг заинтересовал? Остановка была довольно ярко освещена. Кроме меня на ней стояло еще человек пять. Однако моя скромная персона, кажется, никого особо не занимала, так что я, обругав себя параноиком, залез в подошедший трамвай.

Предстояла долгая дорога домой в полупустом вагоне, в течение которой у меня будет возможность вновь и вновь смаковать нашу с Леной беседу. Счастливые моменты по своей природе вообще нечастые гости, а уж я — точно не их любимчик. Поэтому помню каждый из них в мельчайших деталях. И вот сегодня книга моей памяти пополнилась еще одной незабываемой страничкой.

Глава 2

ГИБЕЛЬ СМОТРЯЩЕГО

Екатеринбург, 8 января 2008 г.

Борис Сергеевич Грехов в изнеможении опустился в кресло: денек выдался тот еще. Это надо же — Игорь Логинов снова ухитрился влюбиться! Грехов невесело усмехнулся: до сих пор все влюбленности Игоря получались неудачными, так как ответного чувства он ни разу не встретил. Причем не было ни малейшего сомнения, что эта тоже не станет исключением. Погано: каждое такое разочарование вызывало у парня жестокий стресс, что, в свою очередь, могло привести к весьма нежелательным для миссии Грехова последствиям. А значит, опять, старина, хватайся за голову и думай, как стабилизировать эмоциональное состояние подопечного.

О боже, как все достало! Как он устал от бесконечных проблем! Причем чужих, которые приходилось воспринимать как свои собственные. Порой в голову Бориса Сергеевича закрадывалась крамольная мысль: «Как было б хорошо, если бы Логинов уехал куда-нибудь в глушь и там помер, не оставив наследников! Это решило бы все проблемы». Однако Грехов старательно гнал от себя эти мысли: если наверху о них узнают, ему не поздоровится. К тому же перед его носом висела очень заманчивая морковка в виде возможного бессмертия. Если посвященный из числа людей добивался больших успехов, работая на анхоров,[1] после кончины он получал шанс на перерождение уже в качестве стража — представителя низшей касты светлых Вторых. Ради вечной жизни, пожалуй, стоило постараться. Но как же надоело играть роль няньки при этом неудачнике!

— Стареешь, Грехов, стареешь! — пробормотал себе под нос Борис Сергеевич, наливая в рюмку вина. — Раньше работа смотрящего тебя не раздражала. Нервишки пошаливают?

Грехов вовсе не ожидал ответа на свой вопрос, а поэтому, когда получил его, подпрыгнул от неожиданности. Приятный женский голос произнес:

— Может быть, это просто не ваше призвание?

Быстро обернувшись, Грехов увидел следующее: на диване, грациозно закинув ногу на ногу, сидела очень красивая молодая женщина. Точнее, сидело существо, выглядевшее красивой молодой женщиной, так как человеком оно не являлось. У опытного смотрящего глаз на магические сущности был наметан. Грехов чувствовал эманации Силы, исходившие от нее. Силы серьезной, агрессивной и совсем не похожей на ту, что исходила от анхоров, с которыми до сих пор он имел дело. Борис Сергеевич похолодел: незваная гостья могла с легкостью раздавить его как насекомое, если бы у нее вдруг возникло такое желание. А оно вполне могло возникнуть. До сих пор, к счастью, криги не удостаивали его своим вниманием, но раз удостоили — жди беды. Как-никак они были враждебной силой, которая многие тысячелетия противостояла его боссам.

Гостья почувствовала его страх и улыбнулась. Ее глаза внезапно поменяли цвет: только что карие, они вдруг стали янтарно-тигриными, затем изумрудно-зелеными, синими и наконец остановились на нейтральном сером цвете. Эта маленькая метаморфоза явно была показушной, направленной на то, чтобы еще больше выбить смотрящего из колеи. И это вполне удалось.

— Вы знаете, кто я? — поинтересовалась незнакомка.

— Догадываюсь… — От волнения у Грехова пересохло в горле. — Но… вам нельзя здесь находиться.

— Да что вы говорите?! — криво усмехнулась гостья. — Можно узнать — почему?

— Так значится в Договоре. Анхорам это не понравится.

— И кто им скажет? Может быть, вы? — Она откровенно забавлялась.

Грехов понимал отчаянность своего положения: телепатические средства связи смотрящим были недоступны, оставаясь привилегией анхоров, а до шара-передатчика гостья ему добраться не позволит. Оставалась очень слабая надежда, что он понадобится кому-то наверху, и тот, попытавшись связаться с ним, обнаружит присутствие криганки. Но шансов на это почти нет: с ним и его подопечным уже давно ничего серьезного не случалось, и его ежемесячные доклады были спокойными. В общем, помощи ждать неоткуда.

— До-го-вор, — между тем медленно промолвила гостья, словно пробуя это слово на вкус. — И вы говорите о Договоре МНЕ? Лично я ни с кем и ни о чем не договаривалась.

— Вторая Криганская война, кажется, завершилась не в вашу пользу. Договор заключил ваш Высший Совет.

— Жалкие трусы, предавшие самую свою сущность! — презрительно бросила она. — Я не считаю себя связанной их обещаниями.

— Тем не менее Договору должны подчиняться все. Даже вы.

— Не люблю слова «должны». Оно меня раздражает!

Незнакомка повела рукой, и у Грехова перехватило дыхание. В груди стала нарастать тупая боль. Когда он почувствовал, что вот-вот задохнется, все прекратилось. Борис Сергеевич рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух.

— Чего… вам… нужно? — прохрипел он наконец.

— Так бы сразу! А то: «нельзя», «должны»… При мне больше не произносите этих слов! Ясно?

Грехов кивнул.

— Итак, к делу! Ваш подопечный. Кто он такой?

— Я… не могу.

— Мне это начинает надоедать. — Она вновь шевельнула рукой, и Грехов схватился за горло.

— Ну как? — поинтересовалась гостья через некоторое время, открыв доступ воздуху в его легкие. — Не передумали?

— Это… предательство! Я не… пойду на это! Можете меня убить.

— Какой фанатизм! — поморщилась незнакомка. — Вы ведь не в Святом Ордене служите! Смотрящие должны более реально смотреть на вещи. Неужели вы в самом деле верите, что у вас есть шанс на перерождение? Это сказка, придуманная анхорами для таких, как вы, чтобы повысить трудовой энтузиазм. Смешно, право!

— Я вам не верю.

— Ну еще бы! Вам, видимо, здорово промыли мозги. А приходилось ли вам общаться хоть с кем-нибудь из своих знакомых, кто возродился в новом качестве?

— Нет, но мне о них рассказывали.

— Рассказать можно все, что угодно, смотрящий, — фыркнула гостья. — Конечно, верить в это куда приятнее, чем в то, что анхоры держат вас в пожизненном рабстве. Вы ведь сами мечтаете избавиться от подопечного, не так ли?

— Нет!

— Врете, смотрящий! Я — не ваши боссы. Мне можно сказать правду. Точнее, нужно.

— Зачем вам этот парень? В нем нет ничего особенного.

— Тогда почему вы так упираетесь?

— Тут дело принципа.

— Ясно. Опять пошли красивые фразы. Тогда я задам другой вопрос. Хотите посмотреть, как медленно и мучительно умрут ваши жена и дочь? Могу вам это устроить.

Внутри Бориса Сергеевича что-то оборвалось. Он так тщательно скрывал свою семью от всех (ведь смотрящим не полагалось иметь привязанностей), и все напрасно. Он теперь полностью в руках этой дьяволицы.

— Только не трогайте их, — проговорил он обреченно.

Гостья победоносно улыбнулась:

— Зачем мне это? Убийство ради убийства — не мой стиль. Хотя уверена, что Святые Отцы и анхоры стараются представить нас, кригов, чуть ли не злом в чистом виде, сеющим везде только смерть и разрушение. Итак, кто он? Э-маг?

Грехов вздрогнул:

— Откуда вы знаете?

— Догадаться несложно, — отмахнулась криганка. — Не так много в Базовом мире людей со способностями, к которым стоило бы приставить смотрящего. Да и других бы давно уже завербовали к вам или в Святой Орден. Но Э-маг — мощнейший дестабилизирующий фактор. Теперь я вас понимаю. Парню крупно повезло, что первыми его нашли вы, а не Святые Отцы. Парню… и этому городу. Фанатики из Ордена просто прикончили бы его в колыбели, хотя им прекрасно известно, что насильственная смерть Э-мага сопровождается немалыми разрушениями вокруг и непременной гибелью исполнителей сего акта. Ну а вы, как всегда, нашли оптимальное решение ради спокойствия в этом мире — просто заблокировали его дар и приставили надзирателя. Умно! Ладно, смотрящий, ваша мечта сбылась.

— Какая мечта?

— Вы хотели избавиться от подопечного, и я забираю его у вас.

— Но вы не можете!

— Я НЕ МОГУ?

— Простите, я неправильно выразился. Но если вы разблокируете его Силу, последствия могут быть непредсказуемы!

— «Непредсказуемость». Какое восхитительное слово! Впрочем, вас это уже не должно волновать. Отдыхайте, смотрящий!

— Вы оставляете меня в живых?

— Нет, конечно! — даже удивилась гостья. — Знаете, я слышала одну местную поговорку, которая мне очень понравилась: «В морге отдохнете». Слышали, нет? Так вот, это про вас. Заодно сможете проверить, насколько правдивы эти басни про перерождение.

Она сжала правый кулак, и Грехов почувствовал резкую, нарастающую, подобно горной лавине, боль в сердце. Наблюдая за его агонией, гостья размышляла: всего два дня назад смотрящий направил анхорам очередное спокойное сообщение. Значит, у нее есть чуть меньше месяца, чтобы добраться до его подопечного. А сейчас лучше на время исчезнуть, пока анхоры не обнаружили ее присутствия в сфере их влияния. Совсем ненадолго исчезнуть. Примерно на неделю.

Глава 3

СЕРЬЕЗНЫЙ РАЗГОВОР

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 10 января 2008 г.

Я уже собирался домой, когда ко мне подошел Мишка Тихонов:

— Ты что вечером делаешь?

— Домой иду, — рассеянно откликнулся я. — А что?

— Может, в бар зайдем? Выпьем, побазарим за жизнь… А?

Я посмотрел на него. Взгляд у Мишки был умоляющий.

Очевидно, выпить сильно хотелось, но одному — в ломы. А почему, собственно, нет? Собеседник из Мишки достаточно интересный, хотя с виду не скажешь. Этакая гремучая смесь оптимиста и циника в грубоватой оболочке настоящего мужика. Главное его достоинство заключалось в том, что, в отличие от других, он всегда прямо говорил то, что думает. Разговаривая с ним, не приходилось мучительно догадываться, что он имел в виду и как он действительно относится к тебе или к предмету разговора. В общем, не такая уж плохая альтернатива обычному унылому вечеру дома.

— Пошли, — согласился я. — Только подожди немного. Надо пару документов Шелехову забросить.

Он хмыкнул:

— Ладно, жду на улице.

Еще через стекло вестибюля я увидел, что он выуживает из пачки сигарету. Это заставило меня поморщиться, так как Мишка не просто курил — он дымил как паровоз. Я же табачного дыма на дух не переношу, хотя Мишке иногда, в зависимости от настроения, прощаю курение в моем присутствии. Обычно его не волновала реакция окружающих на его привычку. Но если я был не в духе, Михаил предпочитал при мне не дымить, ибо мое плохое настроение имело противную привычку перескакивать на других. Увидев мою гримасу, он загасил сигарету. Ого! Видно, ему действительно сильно нужна компания.

Ближайший бар находился примерно в квартале от нашей фирмы, а «час пик» там наступал примерно через сорок минут. Так что мы не спеша двинулись по улице. Первым нарушил молчание Михаил:

— Слушай, а чего ты для Шелехова делал?

— Так, договор один с приложением. А что?

— Просто полюбопытствовал. И как он тебе в качестве босса?

— Среднесдельно. Не лучше и не хуже других. Может, все-таки объяснишь свой интерес?

— Хотел узнать твое мнение. Ладно, тему замяли. А вот и пришли!

Как я и предполагал, свободные столики еще были. Мы забрались подальше в угол и заказали для начала пару пива. В баре, как всегда, царил полумрак. Это меня вполне устраивало: терпеть не могу ярко освещенных заведений — чувствуешь себя как на вокзале. Михаил, очевидно, разделял мое мнение, так что из трех ближайших баров мы обычно выбирали именно этот.

— Ну, будем! — лаконично «тостанул» Мишка, и мы, чокнувшись кружками, выпили.

Я выжидательно молчал, предоставив Михаилу, как инициатору наших посиделок, начать разговор. Он какое-то время, видимо, собирался с мыслями и болтал о всяких пустяках. Мне же никаких серьезных бесед в этот вечер вести не хотелось, так что я с готовностью поддержал этот пустой треп и рассказал пару анекдотов. Ко второй кружке пива у Мишки, очевидно, созрело какое-то решение, так как он, слегка помрачнев, произнес:

— Мне вообще-то совет нужен.

— Я тебя слушаю.

— Что мне с Шелеховым делать?

— А почему тебе хочется с ним что-то сделать? — вместо ответа спросил я.

— Топит он меня, козлина! — с тоской и злостью проговорил Мишка, приложившись к пиву очередной раз.

— В чем? — Мне хотелось полной ясности.

— В рутине он меня топит, вот в чем! Я уже четыре года как помощник адвоката. Давно пора уже хоть одно самостоятельное дело иметь в активе. Хоть мелочь какую-нибудь! Так нет! Я у него на побегушках! Как в архиве целый день копаться нужно — кого послать? Тихонова, конечно! Он у нас для этого «специально обученный человек». Всякие документы возить клиентам — тоже Тихонов! Курьера нашел! А как встреча с противоположной стороной или суд — молчи в тряпочку! Не дай бог, чего сморозишь!

В этом последнем аспекте я понимал Шелехова: способность «сморозить» у Мишки действительно была. Да и его природная прямота прорезалась, как правило, совсем не к месту. На мой взгляд, Мишке после юридического следовало не в адвокатуру идти, а нотариусом или консультантом, а то и вовсе частным детективом. Соображения эти я решил, впрочем, пока придержать при себе. Мишку несло, и лучше было пока его не перебивать.

— Да я же кого хочешь уболтать могу! — продолжал между тем Михаил. — И к аналитической работе способен! И законы знаю — будь здоров! Энергии — хоть отбавляй! Дай мне только шанс проявить все эти качества! Щаз! Даст он! Догонит и еще даст! Что я не так делаю, а?

Так. Кажется, боевой пыл моего друга несколько угас и он созрел для выслушивания небольшой критики.

— По-моему, тебе нужно быть более гибким, — начал я, отхлебнув из кружки. — Ты часто режешь правду-матку, когда лучше этого не делать. Иногда надо говорить начальству и клиентам не то, что есть на самом деле, а то, что они хотят услышать. В суде — то же самое. Адвокат должен быть не только юристом, но и политиком, и дипломатом. Шелехов, конечно, видит твою энергию и трудолюбие, но боится твоей прямоты. Вот и не отпускает тебя в одиночное плавание.

— Да, весело, — кисло сказал Михаил. — Слушай, если ты такой умный, где твои деньги?

— У меня другая проблема. У меня нет твоей энергии и уверенности. Без этого тоже никуда.

— Ты прикинь, — с внезапным воодушевлением воскликнул он. — Если нас с тобой объединить в одного человека — получится идеальный адвокат, с которым всякие там Беловы, Шелеховы и Кошкины рядом не сидели!

— Вечерняя сказка для юристов! — усмехнулся я и отдал должное пиву, с удивлением заметив, что и вторая кружка подходит к концу.

— Так, ладно. Это все хорошо, но мне-то что делать? Вызвать Шелехова на откровенный разговор?

— Вот-вот, опять ты за свое! «Откровенный разговор»! Да ты только дашь ему еще одно подтверждение его правоты! На мой взгляд, у тебя два варианта. Первый — попытаться переделать себя и стать более дипломатичным. Тогда он сам тебя заметит и продвинет. Ведь продвинул же Белов Кошкина! А он так же, как ты, начинал!

— Мне можешь не рассказывать — все знаю! И как «продвинулся» Кошкин, тоже знаю! Лизнул где надо — и дело в шляпе! Я так не могу…

— Тогда тебе остается второй вариант — сменить сферу приложения своих способностей.

— Работу ты имеешь в виду?

— Нет, именно сферу деятельности. Смена фирмы тебе ничего толком не даст. Свои шелеховы есть везде. Попробуй переквалифицироваться в юрисконсульта или нотариуса. Это больше подходит к твоему характеру. Юрисконсультам, например, как раз и платят за правду. Ну и за знание законов, конечно.

Михаил поежился:

— Боязно как-то…

— Но что-то решать надо.

— Ты прав, — со вздохом сказал он. — Ладно, буду думать…

Его взгляд остановился на пустой кружке:

— Что, по третьей?

— Давай!

Меня охватила какая-то странная легкость и бесшабашность. А-а, гори оно все огнем! Пускай завтра будет болеть голова, зато сегодня оттянусь!

Принесли по третьей кружке.

— Ну, за нашу с тобой успешную карьеру! — провозгласил Мишка.

Мы выпили.

— Слушай, у меня же скоро день рождения! — резко сменил тему мой друг.

— Через полтора месяца, — уточнил я.

— Так это же скоро! Короче, подгоняй ко мне! О времени договоримся ближе к делу. Можно с девушкой.

— Мне пока не с кем, — глухо обронил я.

— А это, кстати, странно! — В глазах Михаила заблестело то, что я называю хмельным энтузиазмом. — Нормальный ведь мужик! Не дурак. Не урод. Ты ведь не голубой?

— Нет! — Я даже вздрогнул от такого предположения.

— Вот я и говорю: не дурак, не урод, не голубой. Ты на меня посмотри: старше тебя всего на год, а уже вторая жена… Хочешь, я тебя с кем-нибудь познакомлю?

— Пока не надо.

— Что значит «пока»? А-а-а! — Мишка еще больше оживился. — Я понял! Есть кто-то на примете?

— Ну, в общем, да…

— Так давай колись! Кто она?

Я для смелости залпом допил остатки содержимого кружки, отметив мимоходом, что пиво улетучивается как-то очень уж быстро, и словно в воду прыгнул:

— Лена Медникова.

Михаил присвистнул и с уважением посмотрел на меня:

— Ну ты, блин, даешь! Любить, так королеву, да?

— Угу. Может, еще по одной?

— Нет проблем. — Он жестом попросил официантку повторить. — Должен заметить, вкус у тебя есть!

— Знаю, — уныло ответил я. — Мне уже дважды это говорили по аналогичным поводам, а в результате ни одно мое ожидание не оправдалось. Я почему-то обычно влюбляюсь в тех, кто или не хочет меня замечать, или, в лучшем случае, воспринимает только как друга.

— А в этот раз?

— Пока не знаю. Она играет со мной: то поманит, то оттолкнет. В один день при встрече долго со мной разговаривает и шутит, в другой только сухо бросит: «Привет!»

— И что ты собираешься делать?

— Без понятия. Я словно одурманен ею — мозги отказывают!

— Это плохо: мозги отказывать не должны никогда! — назидательно сказал Михаил, отхлебнув из принесенной официанткой кружки. — А знаешь, что хорошо? На даче у Белова в следующие выходные будет корпоративная вечеринка по поводу выигрыша дела Синарского. Ты, надеюсь, идешь?

— Естественно!

— Отлично! Там и постарайся все обтяпать — благо возможностей будет куча! Только предупреждаю, — он посерьезнел, — есть сведения, что ей не впервой разбивать мужские сердца. А насколько я знаю тебя, если это с тобой случится, ты пойдешь на дно как «Титаник» после встречи с айсбергом. Еще хочешь рискнуть?

— Все так, Миха. Риск немалый. Но если я не попытаюсь, то потом всю жизнь себе этого не прощу.

— Ну, добро…

Мы чокнулись. Дальнейшее я помню смутно, а значит, надрались мы в этот вечер знатно.

Глава 4

ХИЩНИК

Новосибирск, 11 января 2008 г.

Существо наблюдало за добычей из-под полуприкрытых век, чтобы его горящие в темноте глаза не спугнули ее. Добычей была молодая темноволосая девушка, судя по всему возвращавшаяся с поздней вечеринки. Во всяком случае, ее неуверенная спотыкающаяся походка наводила на мысль, что девушка пьяна. Это значительно облегчало задачу охотника: жертва вряд ли вовремя заметит опасность.

Окружающая среда не слишком ему благоприятствовала, так что подпитка требовалась довольно часто. А студгородок университета был отличным охотничьим угодьем: по ночам здесь часто попадалась нетрезвая молодежь поодиночке или парами, что было для охоты наилучшим вариантом. Впрочем, слишком злоупотреблять этим не следовало: добыча может стать пугливой, да и милиции набежит полно. Конечно, они вряд ли смогут причинить существу серьезный вред, но за ними следом могут появиться другие, куда более опасные. Так что монстру приходилось искать добычу по всему городу и вдобавок прятать тела, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. К себе и к тому, в чьем теле он квартировал.

Когда монстр покидал тело-носитель, то представал в собственном облике, довольно жутком и безобразном. Если искать ему аналоги среди земной фауны, то ближе всего находился крокодил, только на длинных ногах, которые позволяли ему довольно быстро перемещаться. Остальные подробности скрывала ночная тьма и странный оптический эффект: очертания твари расплывались, словно она состояла из тумана. Естественно, в таком виде не больно-то побродишь по густонаселенному городу, да и местный энергетический фон действовал на существо примерно как повышенная радиация на людей. Так что монстр покидал тело, в котором поселился, лишь по ночам, когда выходил охотиться.

Обычная физическая пища ему, как и другим кромешникам, не требовалась. Зато энергия боли и ужаса, которая потоком изливалась из разрываемых на части жертв, являлась подлинным лакомством. Будучи созданием энергетическим, во время охоты тварь могла резко увеличивать собственную материальность до той, что была свойственна живым существам. Этого вполне хватало, чтобы убивать. Монстр владел и энергетическими способами воздействия, но почти не применял их из опасения, что его запеленгуют враги. Речь тут, конечно, не о милиции со своим ОМОНом, а о по-настоящему серьезных врагах — тех, которые способны убить даже такого, как он. Что такие существуют, ему было доподлинно известно. Монстр как-то видел издалека одного из них и сразу же почувствовал наполняющую того Силу. Кромешник поспешил тогда скрыться, чтобы ненароком не попасть в поле «зрения» столь опасного противника, так как тот вполне мог увидеть посланца Пустоты даже внутри человеческой плоти.

Между тем добыча приблизилась. Чуткий нос твари уже улавливал запах алкогольных паров, выдыхаемых девушкой. Хищник изготовился к атаке.

Екатерина Лахнева в очередной раз поскользнулась на обледеневшем асфальте и вполголоса чертыхнулась. Зря все-таки она осталась на вечеринке, когда Виталий стал ухлестывать за этой дурой Наташкой. Надо было сразу уйти или просто не обращать на них внимания. Правда, последнее было весьма затруднительно, так как Виталий тискал эту шлюху явно напоказ, чтобы показать Екатерине, как легко нашлась ей замена.

И что он, спрашивается, о себе возомнил? Сводил ее пару раз в кино и в ресторан и считает, что она теперь сама к нему в постель должна прыгать? Не дождется! В общем, когда Виталий на вечеринке стал к ней приставать, она ему прямо посоветовала не гнать коней. Вот он и решил преподать ей урок. Козел! Однако она (тоже — ума палата!) избрала наихудший вариант действий: осталась там и принялась накачиваться вином, как будто на Виталии свет клином сошелся. Да, красавец, да, сложен отлично, но разве он один такой? Екатерина отнюдь не склонна была умалять свои достоинства и потому сказала себе, что с ее данными найти другого такого ничего не стоит. Да что там — она и получше найдет! Зря только наклюкалась, а потом еще одна домой потащилась, по такой-то темнотище. И это после того, как за последние полгода уже четыре студента пропало…

Шорох, вдруг послышавшийся сзади, насторожил ее. Она обернулась. Порыв ветра пробежался по ветвям деревьев, заставив покрытые льдом голые ветки постукивать друг о друга. Екатерина успокоенно отвернулась и пошла дальше. Когда шорох послышался вновь, она уже не прореагировала, а зря: жуткая ящероподобная тень метнулась к девушке из кустов. Страшный удар в спину повалил ее ничком на лед. Молниеносным движением челюстей монстр вырвал у девушки кусок плоти из спины и опять вонзил в нее зубы. Странная магия твари полностью поглощала крики жертвы, которую она начала жевать, продлевая ее мучения и растягивая себе удовольствие. При этом энерговоздействие было минимальным и поддавалось пеленгации только с очень небольшого расстояния. Так что монстр мог безбоязненно пировать, чем он с наслаждением и занялся.

Звонок мобильного телефона вырвал Дениса Колесникова из сна, напоминавшего беспамятство. Он ошалело глянул на часы, которые показывали половину первого. С трудом дотянувшись до надрывавшегося сотового, он приложил его к уху:

— Да?

— Ты чего не отвечаешь? — Голос Карины в трубке был встревоженным. — Я уже в третий раз звоню!

— Прости, я это… — Денис мучительно пытался собраться с мыслями. — Короче… не слышал: душ принимал.

— Ага, как же! — Девушка скептически хмыкнула. — Дрых небось? А говорил: «Всю ночь к зачету буду готовиться»!

— Так я и готовился! Говорю же — душ принимал! А сейчас продолжаю.

— Ну-ну… Много ты наготовишься за ночь-то! Лекции надо было посещать. Лучше б со мной на вечеринку сходил — все одно пересдавать придется.

— Не каркай! — проворчал Денис. — Как прошло?

— Отлично! — сразу воодушевилась Карина. — Там знаешь сколько народу было? Я даже…

— Давай ты мне все завтра расскажешь, лады? Я тут «вышку» отчаянно грызу, и мне как-то не с руки про вечеринки слушать.

— Ну и грызи! — обиделась девушка. — Нечего тогда было и спрашивать!

В трубке зазвучали короткие гудки.

Денис сел на диване и схватился за голову. Он абсолютно не представлял, что произошло в последние три часа. Все, что отложилось в памяти, — это то, как он сидел за столом над учебником высшей математики. Было 9.30 вечера, и спать ему совершенно не хотелось — недаром выпил две больших кружки кофе. Но сейчас-то 0.30! Куда пропало это чертово время?!

Участившиеся провалы в памяти пугали парня до полусмерти. Однако он не решался никому о них рассказать, опасаясь, что его упекут в сумасшедший дом. И ладно бы пил как сапожник — так ведь нет! Надо бы что-то по этому поводу предпринять, и как можно скорее.

Глава 5

ВЕЧЕРИНКА

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Окрестности Екатеринбурга, 15 января 2008 г.

Слухи не врали — дача Георгия Белова, старшего партнера нашей фирмы, действительно производила впечатление. Двухэтажный дом с подземным гаражом, балконом и башенкой флигеля являлся наглядным подтверждением небезызвестной народной мудрости, согласно которой бедных адвокатов не бывает. Правда, для владельца не такой уж крупной юридической фирмы это было все-таки слишком круто, а значит, Белов наверняка стриг купоны где-то еще. Я шепотом поделился этим соображением с Мишкой Тихоновым, с которым мы приехали в одной «газели», но тот только молча усмехнулся.

— Нехилая избушка, а? — словно прочитав мои мысли, спросил незаметно подошедший младший партнер «БШК» Олег Кошкин. — У меня тоже такая будет… со временем.

Судя по его блестящим глазам и развязной манере речи, обычно ему несвойственной, он оказался здесь несколько раньше основной группы гостей, прибывшей вместе с нами на двух «газелях», и уже успел начать праздновать.

Я недолюбливал Кошкина за некоторую беспринципность, с которой он вел дела и строил свою карьеру, хотя и понимал, что на честности, порядочности и альтруизме далеко не уедешь. Этот хотел уехать далеко. Глядя на него, я всегда испытывал легкую неприязнь, смешанную с завистью: душа компании, уверенный в себе, обаятельный и привлекательный, успешный карьерист, он был воплощением всего, что было не дано мне.

Надо сказать, большинство населения нашей планеты — в той или иной степени завистливые люди. Вот только зависть бывает разная.

Считается, что белой зависти нечего стыдиться и нечего ее скрывать, так как она не вредит ни завидующему, ни объекту зависти. Она играет роль стимула для людей самолюбивых, но леноватых от природы, которые иначе застыли бы в своем теперешнем состоянии, не стремясь подняться выше, сделать свою жизнь интереснее и лучше как в житейском, так и в профессиональном плане.

Совсем другое дело — черная зависть. Она не завистника поднимает до уровня предмета его зависти, а наоборот — именно последнего стремится сбросить с карьерной лестницы. И тем вернее, чем ярче его удачи, ибо пропорционально им растет и зависть. Это как в анекдоте о внучке декабриста, спрашивающей слугу, чего хотят большевики. «Хотят, барыня, чтобы не было богатых». «Надо же! — огорчается она. — А мой дед хотел, чтобы не было бедных!» Вместо того чтобы использовать драгоценные силы души на движение вперед и вверх, завистник бесплодно растрачивает их на злобствование по поводу чужих достижений. В результате не способная более ни на что другое душа его деградирует и сохнет. Видимо, такова уж человеческая природа. Достаточно легко посочувствовать тому, кому плохо, а вот искренне порадоваться чьим-то успехам дано очень немногим.

Простите мне это лирическое отступление. Но оно, как мне показалось, будет здесь к месту. Почему? Да потому что я вовсе не уверен, что моя зависть к Кошкину именно белого свойства.

Ладно, не будем о грустном. Как бы я ни относился к младшему партнеру нашей фирмы, но афишировать это отношение считал неразумным, а потому всегда был с ним корректен. Тем не менее на эту фразу о его будущих жилищных перспективах я не мог не отреагировать:

— Нисколько не сомневаюсь, — сказал я, стараясь не пустить в свой голос слишком много яда. — У вас, пожалуй, и побольше будет!

Кошкин покосился на меня, пытаясь определить наличие сарказма в моих словах, но бесполезно. Во-первых, когда надо, я умею напустить на себя абсолютно невинный и невозмутимый вид. А во-вторых, состояние легкого хмеля, в котором, по-видимому, пребывал Кошкин, ослабило его способность различать подобные нюансы.

— Ладно, ребята, проходите, располагайтесь, чувствуйте себя, как дома! — Указав широким жестом на фазенду Белова, Кошкин развернулся и двинулся ко второй «газели», из которой как раз появилась Лена.

Он немедленно расплылся в улыбке.

— Здравствуй, Леночка, солнце мое! — промурлыкал Кошкин, целуя ей руку. — Счастлив лицезреть! Позволь тебя проводить и устроить маленькую экскурсию по владениям нашего многоуважаемого шефа.

Лена заулыбалась в ответ, а моя неприязнь к Кошкину вдруг резко прибавила в весе, что я ощутил почти физически.

Он был вездесущ, как Фигаро. Олег Кошкин буквально проходу не давал Лене, находясь при ней почти неотлучно. И по мере нарастания степени опьянения его ухаживания становились все смелее и развязнее, причем, как ни странно, девушке это нравилось. Что поделать — женщины, в большинстве своем, любят нахальных мужчин. А этот нахал был к тому же еще и чертовски обаятельным.

Я никогда особо не жаловал нашего младшего партнера, но за этот вечер мое отношение к нему успело эволюционировать от легкой неприязни и зависти почти до ненависти. Обычно я стараюсь избегать громких слов, но здесь придется сделать исключение. Скажете, для такого сильного чувства, как ненависть, причин маловато? Согласен, что со стороны так и видится. Ведь нельзя даже сказать, что Кошкин увел у меня девушку: как можно увести у человека то, чем он не обладает? Однако все это объективное восприятие ситуации, а влюбленные не могут быть объективны. Глаза бы мои его не видели… Но они, к сожалению, хотели видеть Лену, а так как Кошкин постоянно находился подле нее, то мой взгляд всякий раз натыкался на его самодовольную физиономию.

Вечеринка достигла своего апогея примерно к одиннадцати вечера и переместилась в зал для танцев. Было бы странно, если бы в громадных беловских хоромах не нашлось такого помещения. Держу пари — в них имелись комнаты на все случаи жизни. Громко играла музыка — благо до ближайшего соседского дома было метров двести лесом. Уже изрядно захмелевший народ с упоением веселился. Только вашего покорного слугу одолевала глухая тоска.

— Ну что, так и будешь киснуть? — громко спросил незаметно возникший рядом со мной Михаил.

Вообще-то слово «незаметно» к Мишке в принципе неприменимо, и если бы я не был так поглощен созерцанием своей зазнобы…

— Ей-богу, просто жалко на тебя смотреть! — продолжал мой друг. — Или возьми себя в руки и перестань на нее пялиться, или сделай что-нибудь!

— Например? — уныло поинтересовался я. — Набить морду Кошкину?

Мишка хохотнул:

— А что, неплохая идея! Вечеринка без драки — не вечеринка! И я подключусь — заодно Шелехова отметелю! Однако это скорее мой метод. А с твоими мозгами можно придумать и что-нибудь потоньше. Давай-ка, включай извилины!

Включать так включать! Честно говоря, я не очень-то надеялся на хороший результат: когда дело касалось отношений с прекрасным полом, генератор идей в моем мозгу обычно клинило напрочь. Но в этот раз обычного саботажа не последовало, и уже через пять минут в моей голове сформировалась изящная трехходовая комбинация… Ладно, пусть не совсем изящная, но вполне способная сработать. Первый ход — отвлечь куда-нибудь Олега, второй — включить какой-нибудь медляк, третий — пригласить Лену на танец. А дальше — по обстановке, так как всего сразу не предусмотришь.

Однако вначале требовалось найти отвлекалочку для Кошкина. Оглядев присутствующий женский контингент, я довольно быстро нашел подходящую кандидатуру. Неподалеку от меня энергично танцевала Юля Плотникова — секретарша Белова. Танцевала и при этом пожирала влюбленными глазами Олега. Он давно ей нравился, а Юля — натура довольно страстная, хотя в приемной шефа и напускает на себя серьезный деловой вид. Чтобы обнажить эту сторону ее характера, особенно сейчас, когда она слегка подшофе, нужен лишь небольшой толчок. А после того как вулкан проснется, напустить ее на Кошкина. Вариант получается беспроигрышный: во-первых, Олег вряд ли захочет ссориться с секретаршей старшего партнера, а во-вторых, внешне она очень даже ничего и, пожалуй, способна поспорить с Леной за титул первой красавицы «БШК».

Решено — действую! Когда дело не касается моей возлюбленной непосредственно, у меня включаются соображалка и наблюдательность. Едва Юля заметила мое приближение, в ее глазах мелькнула легкая досада, а затем отразилась усиленная работа мысли. Она явно придумывала благовидный предлог, чтобы отшить меня. Не подумайте, что я какой-нибудь Квазимодо и все девушки от меня шарахаются. Просто я ей отчего-то не нравился. Это не тянуло на активную неприязнь — скорее, на желание держать дистанцию. Но Юле была свойственна определенная профессиональная вежливость (секретарша все-таки), которая, очевидно, и помешала ей сразу меня отшить.

— Не пугайся, Юля, — с ходу успокоил я девушку, — это не приглашение на танец, а всего лишь деловое предложение.

Я давно заметил, что в нетрезвом виде у людей резко падает способность к контролю над эмоциями. Даже у тех, для кого невозмутимость — профессиональный навык. Лицо Юли на несколько секунд отобразило целый калейдоскоп выражений: мимолетное облегчение сменилось легкой сконфуженностью, за которой последовало чуть виноватое выражение. Мне на руку — так она будет более расположена к сотрудничеству.

— Я тебя слушаю, — сообщила мне Юля.

— Мне кажется, Олег Кошкин уже вполне созрел, чтобы сменить партнершу по танцам.

— С чего ты взял?

— Если попробуешь его пригласить, убедишься сама. Готов держать пари, он тебе не откажет.

— Думаешь, меня это интересует?

— А что, нет? Тогда прости, ошибся. Хотел было медляк для вас организовать… — Я сделал вид, что собираюсь уходить.

— Постой, — пошла на попятный Юля. — Я же не сказала «нет». У меня только один вопрос: с чего это ты решил примерить на себя роль Купидона?

— Скажем так — в этом деле у меня есть свой интерес, — уклончиво ответил я.

Внезапно ее лицо прояснилось: она увидела возможность расквитаться за неловкость, которую только что испытала по моей вине.

— Понятно — ты нацелился на мисс Совершенство! Думаешь, у тебя есть шанс?

— Увидим, — холодно произнес я. Злорадство в ее голосе мне определенно не понравилось. — Так ты в игре?

— Пожалуй… Когда?

— Прямо сейчас. Чего еще ждать?

И я двинулся к диджею, роль которого на вечеринке исполнял восемнадцатилетний сын Белова Кирилл. У меня с ним сложились неплохие взаимоотношения, так что я мог рассчитывать, что он уважит мою просьбу.

— Слушай, Кир, — обратился я к парню, — надоело трястись уже. Запусти медляк какой-нибудь. Ну «Belle» хотя бы…

— Нет проблем.

Он принялся рыться в своих дисках, а я повернулся, чтобы оценить, как работает моя отвлекающая комбинация. Юля в своей роли была безупречна — мастерски подкатила к Кошкину и завладела его вниманием. Зазвучала «Belle», и он положил руки ей на талию. Так, здесь все на мази, и я начал искать взглядом Лену. Но ее нигде не было. Не поверив своим глазам, я еще раз осмотрел зал уже более тщательно, но с тем же успехом. Не может быть! Только что она была здесь. Не в воздухе же растворилась, в самом деле!

Признаться, давно я не чувствовал себя таким идиотом. Еще бы — облом был первостатейный. Куда же она делась? Воспользовалась случаем, чтобы улизнуть от слишком назойливого ухажера? Хотелось бы верить…

И тут меня словно кто-то в бок толкнул: «Вот он, твой шанс! Найди ее! Сейчас или никогда!» Есть мнение, что стоит доверять своей интуиции: дескать, она плохого не посоветует. Не знаю, не знаю… Лично я как-то больше привык полагаться на логику. Возможно, потому, что интуиция у меня по своему развитию недалеко ушла от эмбриона и доверять ей было опасно. Но в данный момент мой разум, как, впрочем, и всякий раз, когда я нахожусь во власти сильных чувств, впал в ступор и заткнулся. Так что детский лепет моего внутреннего голоса стал безальтернативным, и я его послушал.

Надо сказать, вечеринка планировалась с размахом — на два дня, так что на даче Кошкина были подготовлены трехместные комнаты для ночлега и отдыха гостей. Я припомнил, в какую из них заходила по приезде Лена, и направился туда.

Пока я шел, мои мысли шарахались из одной крайности в другую. Я то уверялся, что мне следует немедленно вернуться в зал и оставить Лену в покое, то приходил к выводу, что ее уход был намеком и она хочет побыть со мной наедине… Короче, диагноз налицо: любовная горячка с полным отрывом от реальности.

По мере приближения к двери моя решимость уходила, как вода сквозь пальцы. В общем, чтобы поднять руку и постучать, мне пришлось выдержать нешуточный бой с самим собой. Победа, впрочем, была одержана, и стук состоялся.

— Да? — послышался голос Лены.

— Лена, это я, Игорь. Можно войти?

— Входи…

Я открыл дверь и шагнул внутрь. Она сидела на кровати, смотрела на меня и немного устало улыбалась. Из моей головы махом исчезли все загодя приготовленные слова, словно их выдуло оттуда сильным порывом ветра. Однако прийти и молчать — что может быть глупее?

— Лена… я хотел тебе сказать… То есть поговорить с тобой… В общем…

И тут неожиданно куда-то пропало наваждение, которое привело меня сюда. Я посмотрел на нее и многое прочел в ее глазах. В частности, то, что она уже догадалась, о чем пойдет речь, и всей душой не хочет этого разговора. Все еще можно было обойти роковую тему, изобрести что-нибудь. Однако это означало спрятать голову в песок, чтобы сохранить какую-то иллюзорную надежду на ее благосклонность. Но не таков был мой настрой. Не для того я выдержал бородинскую битву с самим собой у ее дверей, чтобы отступить сейчас. Измученный неизвестностью, я нуждался в том, чтобы расставить все точки над «и», так что, преодолев робость, решительно произнес.

— Хочу поговорить о своих чувствах к тебе.

— О нет…

— Лена, ты мне очень нравишься. Впрочем, дело много хуже — кажется, я в тебя влюблен.

— Игорь, не надо…

— Пожалуйста, не спеши с отказом! Дай мне шанс! Далеко не у всех пар сразу же вспыхивает взаимная страсть. Давай хотя бы повстречаемся некоторое время, чтобы ты смогла разобраться в себе…

— Извини, я сейчас не испытываю желания встречаться с кем-либо…

«Даже с Кошкиным?» — просился на язык горький вопрос. Но я удержал его в себе, вместо этого уцепившись за словечко «сейчас».

— Сейчас… Я правильно понял, что ты оставляешь мне надежду?

Видно было, что в Лене борются два желания: не обидеть меня и внести определенность в наши отношения, точнее, в их отсутствие. Похоже, она нашла компромисс, высказавшись предельно дипломатично, но от этого не менее ясно:

— Я бы на твоем месте не стала строить планы на наше совместное будущее.

Вот так, Игорь! А чего ты, собственно, ожидал? Чтобы эта мисс Совершенство, как ее ревниво назвала Юля, упала к твоим ногам? Боюсь, это случилось бы лишь в том случае, если бы ты точно попал ей в челюсть. Однако сейчас, образно говоря, «получил в челюсть» я сам. Вернее, под дых. Хотел определенности? Получай!

— Понятно, — выдавил я, безуспешно пытаясь овладеть собой. — Спасибо за откровенность.

Я повернулся, чтобы уйти, но тут Лена, кажется, испугалась, чтобы я не наделал каких-нибудь глупостей.

— Ты только, пожалуйста, не обижайся, ладно?

— Ничего, все в порядке. — Я сделал еще шаг к двери.

— Как там наши?

— Вовсю… — Я попытался подобрать слово.

— Колбасятся? — улыбнулась она.

— Именно.

Я уже открыл дверь, когда она остановила меня в третий раз:

— А… сколько времени?

— Сейчас… — Я полез в карман за часами, у которых во время танцев отлетела одна из дужек, удерживающих ремешок. — Вот. Без пятнадцати двенадцать…

— Спасибо.

Исчерпав все способы задержать меня, не подавая ложных надежд, она наконец позволила мне закрыть за собой дверь, и я остался наедине со своей болью. Пятнадцатое января 2008 года, 23.45. Эти цифры надолго осядут в моей памяти. Правда, тогда я еще не знал, что с этого момента моя жизнь радикально изменится, и воспринимал его лишь как дату очень болезненного и горького, но все-таки очередного личного разочарования.

Не наделать глупостей… Об этом я думал в последнюю очередь. Может, как раз и стоило бы покуролесить? В стиле Мишки Тихонова ворваться в зал и вмазать Кошкину по наглой роже. Да, я бы наверняка потерял работу и выглядел перед всеми полным психом, но, наверное, мне стало бы чуть легче. Однако остальные-то чем виноваты? Я не хотел портить людям праздник. Нет, ничего такого я делать не буду, но «в общество» в эту ночь уже не вернусь: не могу видеть, как другие веселятся, когда умерла часть меня.

Да-да, не смейтесь, именно так я себя и чувствовал. Кто никогда сильно не влюблялся, не поймет. Из меня как будто убрали стержень, помогающий сохранять вертикальное положение. Правда, какая-то мелкая, ничтожная часть моего существа даже радовалась этому. В глубине души я понимал, что эта девушка — не для меня, что с ней я сгорю, как мотылек в костре, и ей в угоду мне пришлось бы коренным образом ломать свою жизнь. А я, если уж говорить начистоту, к этому совсем не готов. С другой стороны, я мог бы ради нее, подобно Мюнхаузену, выдернуть себя за волосы из серого болота обыденности и стать чем-то большим, чем был до сих пор.

Мне жутко захотелось напиться. Но там, где было спиртное, были и люди. Только мне туда, в моем состоянии, нельзя. А куда можно? Туда, где никто не будет злорадствовать, лезть с расспросами и лицемерить. Где можно быть самим собой и нет нужды маскировать свои душевные раны. Такое место я знал — это ночной лес, с трех сторон окружающий дачу. И не суть важно, что там сейчас минус пятнадцать и дует ветер! Главное — побыть одному.

РЕТРОСПЕКЦИЯ 1

Денис Колесников

Новосибирск. 12 октября 2003 г.

Денис вышел из школы и поежился. Конечно, от октября в Новосибирске трудно было ожидать какой-то другой погоды, но в этом году она стояла какая-то особенно поганая. Постоянные холодные ветры приносили частые дожди, а солнце показывалось только по большим праздникам. Мальчик с тоской подумал о том, что до дома тащиться почти четыре квартала. С общественным транспортом в этом районе было туго, а пешком добираться больше получаса. За это время можно совершенно окоченеть, да и дождь в любой момент может пойти.

Но самое обидное не в этом: Колесниковы жили в собственном двухэтажном коттедже, в гараже которого квартировало две машины, так что либо отец, либо мать вполне могли бы в такую погоду забирать его из школы. Так нет же — Колесников-старший скорее удавится, чем будет гонять новенький «форд» из-за четырех кварталов. Ну а про «БМВ» даже заикаться не стоило. «Вот скупердяй! — думал порой про отца Денис. — Ведь денег навалом, но экономит даже на спичках!» У того, правда, было иное объяснение данной ситуации. «Не хочу, чтобы деньги испортили парня, — сказал он однажды матери. — Пусть учится быть самостоятельным, а не изнеженным папенькиным сынком! Потом сам мне спасибо скажет!» Видимо, это «потом» еще не наступило, потому что благодарить отца у Дениса пока не возникало ни малейшего желания. Вот и сегодня, когда очередной, особо ретивый порыв ветра пробрал его насквозь, мальчика в который раз охватило раздражение. «Самого бы тебя заставить по такому ветру четыре квартала переться! Интересно, кому бы ты сказал спасибо?!»

Весь погруженный в свои невеселые мысли, Денис совершенно не обращал внимания на окружающих, а потому не заметил, как из-за угла навстречу ему вывернули трое парней, которые за последний год сумели превратить его жизнь в постоянный кошмар. В свои тринадцать он ничего не мог противопоставить этим шестнадцатилетним садистам, выглядевшим к тому же как двадцатилетние.

Неизвестно, чем он привлек их внимание — тем, что хорошо одевался, или своей замкнутостью, — но они начали его преследовать. Поджидали после школы на улице и отбирали карманные деньги, часто с издевательствами и побоями. Через некоторое время мальчик приспособился к их «графику» и манере действий и, внимательно наблюдая за улицей, научился от них ускользать. Иногда он менял маршрут и уходил переулками. Так или иначе, но в последние два месяца Денис попадался им намного реже. Но в этот злосчастный день отвратительная погода и не менее плохое настроение заставили его забыть об обычных мерах предосторожности и привели прямо к ним в руки.

— А вот и наш юный друг! — глумливо усмехаясь, проговорил Вадим Бродкин, идейный вдохновитель этой мерзкой троицы. — Если честно, мы по тебе уже соскучились.

Денис остановился, словно налетел на стену. Он сразу понял, что влип капитально: его охватили с трех сторон, так что сбежать вряд ли получится. Помощи тоже было ждать неоткуда: холодный ветер и скапливающиеся в небе грозные тучи вымели с улицы прохожих. Лучше всего в данных обстоятельствах было не дергаться, а покорно отдать деньги, надеясь, что этим все и ограничится. Однако именно сегодня этот вариант Денису категорически не подходил. То ли раздражение копилось в нем слишком давно, то ли устал он быть вечной жертвой и его забитое самолюбие вдруг решило упереться рогом, но у него вырвалось:

— Отстаньте, наконец! Ничего я вам не дам!

То, что замышлялось как твердый и уверенный отказ, прозвучало полуистерическим фальцетом.

— Правда? — Бродкина, казалось, позабавил этот жалкий намек на сопротивление. — Ну мы не гордые — сами возьмем. Толян!

Анатолий Скаченко, самый здоровый из троих, схватил Дениса за воротник куртки, но тот рванулся и ударил его по руке. Это не было храбростью. Скорее — отчаянной яростью крысы, загнанной в угол тремя матерыми котами.

— Ого, да он трепыхается! — слегка удивился Бродкин. — Ну-ка врежь ему!

Денис метнулся было прочь, но Алексей Колупаев — третий из этой мини-банды — поймал его за левый рукав и саданул по почке. От боли у мальчика перехватило дух, а Колупаев развернул его лицом к Бродкину, который впечатал свой кулак ему в челюсть. Скаченко подсечкой опрокинул Дениса навзничь, уселся на него верхом и еще раз от души ударил по лицу, пустив ему кровь из носу.

— Бабки! — напомнил Бродкин.

Скаченко рванул полы куртки в разные стороны и, сломав пластиковую молнию, сноровисто обыскал мальчика. Единственной добычей его стали двести рублей, извлеченные из нагрудного кармана пиджака, которые он тут же протянул Бродкину.

— Маловато будет! — буркнул тот. — Ну да ладно — на пиво хватит.

Внезапно его губы скривились в гнусной ухмылке — видно, в голову пришла очередная идея.

— Ну-ка окуни этого горячего парня, — посоветовал он Скаченко. — Пусть охладится.

Тот подхватил Дениса, уже совершенно неспособного к какому бы то ни было сопротивлению, подтащил к ближайшей луже и окунул лицом в грязную и холодную воду. Подержал пару секунд и вытащил, а затем повторил процедуру.

— Бог троицу любит! — Бродкин откровенно наслаждался происходящим.

Окунув Дениса в третий раз, Скаченко на этом не успокоился и, выпрямившись, напоследок ударил его ногой по ребрам.

— Все, хватит с него! — Издевательства над практически безвольным уже телом наскучили главарю шайки. — Пошли пиво пить.

— Приятно было пообщаться, сопляк! — внес свою лепту Колупаев. — В следующий раз прихвати с собой побольше денег!

И троица, гогоча, удалилась.

Стоит ли говорить, что в тот день Денис вернулся домой в наипаршивейшем настроении? Оно усугублялось тем, что рассчитывать там на сочувствие не следовало: отец был холодным и равнодушным домостроевцем, а мать во всем ему подчинялась. Безрадостные ожидания Дениса оправдались на все сто процентов: увидев его, всего мокрого, грязного и с разбитым носом, глава семьи только холодно приказал ему убираться в свою комнату.

Отец ушел в гостиную, закрыв за собой дверь, а мальчик остался в прихожей — снимать мокрую одежду. Он глянул в зеркало: кровь уже не шла, однако нос здорово распух. Все тело болело от побоев. Немудрено: кулаки у Бродкина и K° — о-го-го какие тяжелые! Дверь оказалась закрыта неплотно, и из-за нее слышались голоса родителей. Денис на цыпочках подкрался к двери и прислушался.

— Я должна посмотреть, что с ним, Гена!

— Ничего ему не сделается: в первый раз, что ли? Только куртку новую покупать придется. Кстати, подберем что-нибудь подешевле.

— И все же…

— Не стоит цацкаться с этим оболтусом, Лариса! Тебе дай волю — ты с него пылинки сдувать будешь. Не может постоять за себя — так ему и надо!

Денис не стал дослушивать, ибо прекрасно знал содержание дальнейшего разговора: подобные беседы уже не раз проходили в этом доме. Он, сжав зубы, тихо отступил к лестнице на второй этаж. Мальчик не плакал — у него скулы сводило от ярости, быстро переходящей в бешеную ненависть. Он ненавидел шайку Бродкина, травившую его без всякого повода, отца, который проявлял свою родительскую заботу лишь сдержанными похвалами за успехи в учебе и плевать хотел на его проблемы.

— Клянусь, я отыграюсь! — тихо шептал мальчик, поднимаясь к себе. — За все отыграюсь. Чего бы мне это ни стоило!

И в тот же миг, как эти слова сорвались с его языка, он почувствовал на себе внимательный взгляд, словно только что произнесенная клятва привлекла чье-то внимание. Денис испуганно огляделся. Вокруг никого. Да и откуда бы? Слова эти не предназначались для посторонних ушей и произносились столь тихо, что услышать их никто не мог. Мальчик поежился от пробежавшего по спине озноба, который с равным успехом мог быть как признаком страха, так и предвестником надвигающейся простуды.

У себя в комнате он задерживаться не стал. Только переоделся в сухое и тихо скользнул на чердак — свое любимое место в доме. Там было полно старых книг, вещей, одежды, оставшихся от предыдущих поколений семьи Колесниковых. Денис обожал рыться в этом старье, которое для него было собранием сокровищ, и уже не одну интересную вещь откопал в чердачных завалах. Каждую такую находку он тайком оттаскивал в свою комнату и ночами изучал.

Любое активное движение в этом затхлом царстве заброшенных и забытых атрибутов чужой жизни поднимало клубы пыли. Но они не могли отпугнуть страстного исследователя: постоянно бывая тут, Денис уже выработал в себе иммунитет к ней. Этим вечером он решил взяться за самый дальний угол чердака, до которого до сих пор не доходили руки. Помимо всего прочего, раньше мальчика останавливало то, что туда пришлось бы пробираться через груды рухляди, на которых запросто можно было заработать травму — от вывиха до перелома, в зависимости от степени «везения». Сегодня же Дениса почему-то тянуло именно туда, словно чей-то голос нашептывал ему, что в этом углу находится нечто ну совершенно необыкновенное.

И вновь в ожиданиях он не обманулся. Уже через пятнадцать минут поисков ему под руку попался свернутый большой кусок шелковой ткани. Когда мальчик решил переложить его в сторону, чтоб не мешался, тот оказался неожиданно тяжелым. Денис не слишком отреагировал на это и уже примеривался, как бы закинуть сверток на верхнюю открытую полку стоявшего рядом старого серванта, но тут из слоев свернутой ткани выскользнула довольно толстая книга в черном переплете с золотым тиснением. Ткань была тотчас же просто отброшена в сторону, и мальчик, словно ястреб на добычу, устремился к очередной находке.

Книга была довольно-таки потертой, но надпись на обложке — «Грем гримуар» — читалась достаточно четко. У Дениса перехватило дыхание: он сразу же понял, что на сей раз в его руках оказалось подлинное сокровище, без всяких скидок на его подростковый романтизм. Дальнейшие поиски на сегодня утратили для него всякий смысл: ничего круче этой книги ему точно не найти. До Дениса доходили слухи о том, будто его бабушка по материнской линии была настоящей ведьмой и практиковала черную магию. Очевидно, этот увесистый том — ее наследие.

Мальчик сунул драгоценную находку под мышку и осторожно двинулся к выходу, стараясь не запнуться и не упасть, чтобы не привлечь грохотом внимания родителей. Он нимало не сомневался, что если они застанут его здесь с черной книгой в руках, то ее немедленно заберут и позаботятся о том, чтобы он никогда больше не смог попасть на чердак.

Между тем за окном ощутимо потемнело. Тяжелые тучи так зримо меняли свою конфигурацию и расположение друг относительно друга, что создавалось ощущение, будто там, наверху, ворочается кто-то большой и сердитый, недовольный тем, что его потревожили. Казалось, вот-вот разразится мощная гроза, хотя для нее сейчас явно не сезон. Короче, обстановка как нельзя лучше соответствовала и занятию, которому Денис собирался посвятить ближайшую пару часов, и его настроению в целом.

Когда мальчик преодолевал последнюю перед выходом с чердака гору рухляди, книга будто живая вдруг выскользнула у него из-под мышки и с глухим стуком упала, раскрывшись при этом примерно на середине. Денис наклонился, собираясь закрыть ее и продолжить свой путь, но тут же оцепенел, ибо взгляд его словно сам собой уперся в заголовок вверху одной из страниц: «Ритуал вызова демона мщения».

Вот когда он в полной мере понял фразу «душа ушла в пятки», потому что более точного определения тому, что он ощутил в этот момент, не существовало.

Кромешник уже с огромным трудом сохранял концентрацию: все-таки довольно длительное пребывание в неблагоприятной энергетической атмосфере Базового мира сказывалось на нем очень плохо. Ему сейчас была жизненно необходима телесная оболочка, но так сложились обстоятельства, что обзавестись ею он до сих пор так и не сумел. Этот мальчишка был его последним шансом. Причем просто войти в его тело и вытеснить оттуда собственную сущность парня кромешник уже не мог — на данное действие у него элементарно не хватило бы сил.

Однако телепатические способности пришельца из Пустоты позволили изобрести тактику, благодаря которой мальчишка сам впустил бы его в себя. Такой шанс давала зацикленность парня на идее мести и суевериях Базового мира.

Сюжетную линию для внушения предоставил сам мозг мальчика — благо он в изобилии смотрел фильмы ужасов и читал мистику. Нужная легенда состряпалась сама собой. Кромешнику оставалось лишь не выпускать сознание парня из тисков гипнотического внушения и непрерывно заставлять видеть то, что вело к желанной цели. Причем всякие проволочки были не только нежелательны, но и опасны, так как существо понимало: на еще одну попытку его уже не хватит. Все должно было состояться сегодня и сейчас.

Внезапно периферийным зрением кромешник отметил изменение обстановки, способное нарушить все его планы: по лестнице на второй этаж поднималась мать мальчишки. Охватившая пришельца из Пустоты ярость едва не сбила ему концентрацию. Теперь придется толику внимания и сил уделить еще и этой проблеме, а ведь их и так может не хватить!

Но права на отступление у него на сей раз не было, так что кромешник отделил часть своей психоэнергетической матрицы и направил навстречу приближающейся женщине.

«Гена, наверное, разозлится, — с тоской думала Лариса Колесникова, поднимаясь по ступенькам, — но как же можно не проведать сына после такого?» Все-таки сердцу матери не указ ни самые замечательные воспитательные схемы, ни какие бы то ни было понятия о целесообразности. Оно просто болит, когда ее чаду плохо. А Денису сегодня, похоже, было особенно паршиво. Мокрый, грязный, избитый и несчастный — таким он давно не возвращался домой. А Геннадий только и твердит свое — что сын должен расти мужиком. В чем-то он прав, конечно, но не во всем, нет, не во всем. Впервые за очень долгое время в душе Ларисы зародилось робкое чувство протеста против тирании мужа. Точнее, против той ее части, которая касалась Дениса. По отношению к себе женщина готова была безропотно снести все, но сын — другое дело.

Именно поэтому она решилась сегодня вечером на этот маленький бунт — по-тихому сбежать от мужа, увлеченного просмотром футбольной телетрансляции, и пойти проведать Дениса. В ближайшее время Геннадий ее точно не хватится — как раз начался второй тайм, а в такие минуты для него весь мир сжимается до размеров телевизионного экрана. Футбол, пожалуй, единственное в этой жизни, что еще могло пробудить остатки страстности в его почти высохшей душе. В общем, минут сорок форы у нее имелось, и Лариса рассчитывала за это время управиться. Так что бунт ее был весьма условным, ибо об открытом выступлении против воли мужа речь пока не шла. А может быть, и не зайдет никогда.

Дойдя до двери в комнату Дениса, женщина на несколько секунд замерла в нерешительности: недостаток родительской любви не мог не повлиять негативно на характер мальчика. Он рос замкнутым, неразговорчивым, а в последнее время все чаще ощетинивался иголками, словно еж. И если в такие минуты не попытаться преодолеть его отчуждение, она попросту может потерять сына.

Решившись, Лариса постучала:

— Денис, как ты?

Ответа не было. Выждав еще какое-то время, женщина толкнула дверь и вошла в комнату. Та оказалась пуста.

— Денис! — позвала Лариса.

Она уже не опасалась, что муж услышит: телевизор у него орал на полную катушку, да и гроза начиналась. Однако сын ей вновь не ответил. Уже слегка беспокоясь, Лариса решила отправиться на поиски, но в этот момент за окном как-то уж особенно громко и близко шарахнул громовой раскат, а дверь комнаты тут же со стуком захлопнулась. Женщина подошла к ней, повернула ручку, подергала дверь — безрезультатно. Похоже, замок заклинило.

«Этого мне только не хватало!» — с досадой подумала Лариса. Ситуация представлялась не слишком хорошей: дверь была прочная, да и открывалась вовнутрь, так что выбить ее не представлялось возможным. Тем более для нее, никогда не блиставшей особыми физическими кондициями. Вот если кто-то снаружи поможет… Но в таком случае требовалось звать на помощь. Помимо того что ей самой это казалось достаточно глупым, еще и муж придет в ярость. Лучше бы услышал Денис, но даже если так, справится ли он с дверью? Однако с такими сомнениями можно тут целую вечность проторчать.

— Выпустите меня кто-нибудь! — закричала Лариса, одновременно барабаня в дверь. — Я в комнате Дениса! Дверь захлопнулась!

Но ее крики заглушил очередной удар грома, а вся комната озарилась призрачным синеватым светом сверкнувшей совсем рядом молнии.

Денис пребывал во власти жуткого нетерпения. По описанию ритуал был достаточно простым, и мальчику почему-то казалось, что, если не провести его немедленно, он навсегда упустит этот шанс. Ему и в голову не могло прийти, что это желание было внушено ему со стороны.

Все благоприятствовало воплощению замысла в жизнь: вечер, гроза, отец внизу смотрит телевизор, так что никто ему не помешает. В средней части чердака имелось свободное от вещей место, которого вполне могло хватить для пентаграммы. То, что сам магический чертеж, равно как и каббалистические знаки вокруг него, в точности совпадали с тем, что он видел в последнем ужастике, нисколько не насторожило мальчика: он считал это само собой разумеющимся. Да и бешеный напор на его сознание подстегиваемого отчаянием кромешника не позволял ему усомниться. У Дениса даже голова заболела.

Для ритуала не хватало только мела. Но стоило ему лишь подумать об этом, как его взгляд сам наткнулся на ровный белый брусок данного материала, точь-в-точь такой, каким они пользовались в школе. Теперь Денису уже ничто не мешало, и он ретиво взялся за дело.

На вычерчивание пентаграммы ушло минут десять. Еще примерно столько же — на каббалистические знаки. Все это время гроза, как нанятая, висела над домом, регулярно выдавая на-гора все более впечатляющие залпы небесной артиллерии. Далее требовалось несколько капель его крови. Такая мелочь неспособна была остановить мальчика. В качестве иглы он использовал застежку от своего значка. Одна капля, две, три, четыре, пять, шесть… Готово!

Наконец дошла очередь до заклинания. Откашлявшись, Денис принялся нараспев читать его, водя пальцем по строкам. Полная погруженность в этот процесс привела к тому, что ум мальчика, обычно пытливый, не отметил ни одной странности в том, что с ним сейчас происходило. Его не удивило даже то, что само заклинание, якобы взятое из древнего манускрипта, было написано русскими буквами.

Едва он закончил, как из центра пентаграммы повалил черный дым, клубы которого через некоторое время сформировались в жуткую тварь, напоминающую большую ящерицу с пастью как у крокодила. Глаза «демона» полыхали багровым огнем.

— Зачем ты вызвал меня? — прорычал кромешник, изо всех сил подражая адским созданиям из просмотренных мальчишкой мистических триллеров.

В душе Дениса торжество и ликование боролись с жутким страхом. Монстр ждал.

— Месть, — наконец произнес мальчик дрожащим голосом. — Я очень хочу отомстить. И ты должен помочь мне в этом.

С каждым словом его голос креп.

— Да будет так! Кто твои враги?

— Бродкин, Скаченко и Колупаев из 10-го «А». Я хочу, чтобы ты убил их.

— Имена мне не нужны — тебе достаточно просто представить их лица. Я это сделаю, но ты должен впустить меня в себя. — Глаза демона сверкнули.

— Впустить? — В душу Дениса вновь закрался страх. Он отступил на шаг.

— Конечно! — рыкнуло чудовище. — Я не могу здесь действовать открыто. Ты будешь моей оболочкой, моим прикрытием.

— Но ведь меня могут поймать…

— Не поймают. Я тебе гарантирую.

— А что ты попросишь взамен?

— Души твоих врагов будут для меня достаточной платой. Ну же, решайся!

Денис все еще сомневался:

— А я могу тебе доверять? Вдруг ты убьешь меня и возьмешь мою душу?

— Ты не веришь в мою честность? — оскалилось существо. Видимо, это означало у него улыбку. — Тогда поверь в мой здравый смысл. Во-первых, зачем мне брать одну душу, когда я могу благодаря тебе получить целых три? А во-вторых, через несколько минут после твоей смерти рассеется сила заклинания. Без него я здесь долго не протяну, а обратно вернуться буду не в состоянии. Это сможешь сделать только ты, прочитав заклинание наоборот, — тут монстр сделал небольшую паузу, — если, конечно, я тебе не понадоблюсь еще для чего-нибудь.

Денис кивнул: он решился. Мальчик сделал несколько шагов вперед, пока не оказался внутри пентаграммы. Демон вновь обратился в дым, который окутал парня с головы до ног…

Лариса охрипла, пытаясь дозваться мужа или сына, и отбила о дверь кулаки. Жуткая гроза заглушала все. И кой черт ее только принес в середине октября? Грозовой сезон давно должен был миновать. Как бы то ни было, ей не оставалось ничего иного, кроме как запастись терпением и ждать либо окончания этого странного шторма, либо возвращения сына в свою комнату. «Однако где же он? Вдруг с ним что-то случилось?» Эта мысль придала женщине сил. Она шагнула к двери, намереваясь стучать уже до победного конца, но та вдруг легко распахнулась. На пороге стоял Денис. Но что-то в нем было не так. Нечто неуловимое. Встревоженный взгляд Ларисы лишь мимоходом отметил это, почти не зацепившись. Вроде бы в глазах сына мелькнуло что-то странное, чужеродное. Да нет, показалось, наверное. Все из-за стресса. И почему, черт возьми, дверь так легко открылась, когда она тут уже полчаса безуспешно пытается выбраться?!

Пока мать барахталась в своем замешательстве, Денис молча рассматривал ее, причем лицо его не выражало ровным счетом ничего.

— Мама, что ты тут делаешь? — наконец произнес он спокойно.

Глава 6

ВСТРЕЧА В НОЧИ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Окрестности Екатеринбурга, ночь с 15 на 16 января 2008 г.

Вокруг царили темнота и холод, а шум ветра в верхушках сосен казался печальным и торжественным. Огни дач уже не были видны отсюда, а холодный свет полной луны искусно маскировал немногочисленные звезды, что усиливало и без того пронзительное ощущение полного, беспредельного одиночества, охватившего меня. Я казался сам себе маленькой песчинкой, неведомо как занесенной из мира людей в это царство ночного соснового леса и быстрой реки, шумевшей где-то внизу. Маленькая плотина, на которой я стоял, была единственным, что напоминало о существовании человечества. Но мне было плевать на человечество. Сейчас я не хотел принадлежать к homo sapiens. Сомнительное удовольствие, доложу я вам! Вот бы стать волком, лисицей, белкой, да кем угодно, лишь бы избавиться от гложущей душу боли, только усиленной, а не ослабленной алкоголем (мне удалось-таки прихватить бутылку вина в свой лесной вояж). Стать частью этого леса, крохотной, нерассуждающей частью, живущей одним днем, которой и дела нет до забот, тревог и проблем самых беспокойных и капризных существ на Земле — людей.

Как же тут красиво, черт возьми! Черная лента воды внизу, белые, засыпанные снегом крутые, обрывистые берега, темные громады лесных массивов справа и слева и, наконец, иссиня-черный купол неба над головой с белым оком луны и редкими звездами, напоминающими блестки новогоднего «дождя» в волосах красавицы-брюнетки, танцующей на праздничной вечеринке. Согласен, красота мрачноватая, а кое для кого даже пугающая, но к моему настроению этот пейзаж подходил превосходно. Я не замечал холода.

Река внизу… Вновь и вновь притягивала она мой взгляд. Глаза понемногу привыкали к темноте и постепенно стали различать мелкие детали, до сих пор остававшиеся сокрытыми. Например, маленькие пенные барашки на воде в том месте, где она вытекает из плотины. Река привлекала меня, гипнотизировала, звала к себе, вниз. И ведь стоит только перемахнуть через невысокие перила и шагнуть туда, к ней, в холодные и крепкие объятия… Я всем своим существом чувствовал этот зов, но последовать ему мне что-то мешало, как будто кто-то внутри меня сорвал и удерживал стоп-кран.

«С ума сошел? — зазвучало во мне. — Ты подумал, что с родителями будет? Отец и так больной, а это с гарантией сведет его в могилу! Да и что ты за мужик, если из-за какой-то девицы собираешься сказать жизни «Прощай!»?»

«Не из-за какой-то!» — возразил я.

«Хорошо, не из-за какой-то! — покладисто согласился мой внутренний оппонент. — Но будь она хоть трижды особенной, лишать себя жизни по такой причине — верх идиотизма, да и слюнтяйство к тому же!»

Не знаю, за кем осталось бы последнее слово в этой дискуссии, если бы из самопогруженного состояния меня не вывел прозвучавший совсем рядом женский голос:

— Доброй ночи, незнакомец!

Видимо, не судьба была мне утешиться в холодных объятиях соблазнительницы-реки, так как то, что я увидел, оглянувшись, настроило меня на совсем другую волну. Плотина — не лес, и тусклый свет с ночного неба здесь худо-бедно позволил мне рассмотреть незнакомку. Я остолбенел: ее красота просто отправила меня в нокдаун. А так как она, похоже, с пониманием отнеслась к моей временной немоте, то я получил возможность оценить ее внешность во всех деталях. Стройная фигура, длинные ноги, точеные черты лица и роскошные рыжие волосы. Их цвет был очевиден даже в темноте. Подозреваю, что при свете солнца они выглядели бы как разгоревшийся на ее голове костер. Она была одета во все темное. Более точно цвет ее одежды я определить не решусь из-за той же темноты. Кожаная куртка, теплые штаны, перчатки и изящные сапожки. Шапки не было, как будто ее огненные волосы были способны согреть ее в этот холод.

— Доброй ночи! — ответил я наконец, теряясь в догадках, что может делать так поздно на плотине это божественное создание. Среди гостей Белова ее точно не было — такой не заметить невозможно. В окрестностях, насколько мне было известно, находилось еще несколько дач весьма состоятельных людей. Наверняка она — обитательница одной из них, но ее прихода на плотину это все равно не объясняло…

— Кого-то здесь ждете? — с кокетством женщины, в полной мере сознающей свою привлекательность, осведомилась незнакомка. — Не меня случайно?

В ее загадочных темных глазах на мгновение блеснули бесовские огоньки. Что-то побудило меня поддержать предложенный тон, хотя настроение было не самое подходящее для флирта:

— Разумеется, вас!

— О! — «удивилась» она. — В таком случае поздравляю — вы дождались!

Красавица царственно протянула мне руку, которую я с преувеличенной галантностью пожал.

— Лили, — представилась она.

Имя было довольно странное, но я и не подумал удивляться — в этой ночной встрече на плотине странным было решительно все.

— Очень приятно, Игорь, — ответил я.

Что же ее все-таки сюда привело? Ищет приключений? Но не могла же она, в самом деле, знать, что в столь поздний час и такой холод кто-то может притащиться на плотину! Что-то тут не так, и это не давало мне покоя. Впрочем, положительным во всем происходящем было уже одно то, что встреча с этой будто с неба упавшей любительницей ночных прогулок отвлекла меня от совершенно бесплодных любовных переживаний. А ведь не зря говорят, что клин клином вышибают, и тем более «клин» попался что надо. Я решил с головой окунуться в это приключение — а там поглядим. Хуже, чем есть, все равно уже не будет!

— Вы — соседка Георгия Белова?

— Не совсем. Я здесь проездом. Остановилась у подруги.

— А у нас тут корпоративная вечеринка. — Я махнул рукой в сторону дачи своего босса.

— Видимо, жутко веселая, раз вы сбежали оттуда в темноту и одиночество.

— Даже от веселья можно устать.

— Хотите сменить обстановку? — вдруг спросила она.

Я не поверил своим ушам:

— Вы приглашаете меня к себе?

— Да, а что вас так удивляет?

— Но мы же практически не знаем друг друга.

На губах Лили появилась лукавая улыбка:

— Вот и узнаем.

Видя мои колебания, она усилила натиск:

— Пойдемте! Обещаю, мы потрясающе проведем время!

Я сдался. Да и с чего мне было кочевряжиться? Стоицизм ради стоицизма? После того как тебя только что отвергла любимая девушка, глупо не воспользоваться шансом почувствовать себя мужчиной, которого если не любят, то, по крайней мере, хотят. Горечь и злость, объектом которой стала отчасти Лена, а отчасти я сам, преобразовались в желание доказать если не ей, то самому себе, что ее отказ не срубил меня под корень и я еще могу нравиться. К тому же Лили была так красива… Столько «за», а что «против»? Только мои смутные предчувствия? Да пошли они… Нет, я решительно пребывал в настроении делать глупости, и черт меня побери, если я их не наделаю!

Следуя за своей очаровательной спутницей, я вскоре оказался около очень солидного коттеджа, который неприветливо взирал на нас темными окнами. Я не видел, чтобы Лили доставала ключ, но дверь тихо распахнулась, едва лишь к ней прикоснулась ее ладонь. Еще одна странность… Но сейчас уже ничто не могло заставить меня свернуть с избранного пути.

— Входи. Чувствуй себя как дома, — легко перешла на «ты» Лили.

Она включила свет и повернулась ко мне. В ее глазах горело неприкрытое желание.

— Хочешь чего-нибудь выпить или… меня? — Даже ее голос окрасился в цвета еле сдерживаемой страсти.

— Конечно, второе.

Дальнейшее я помню смутно. Все свершилось тут же, в холле, на круглом пушистом ковре. Я употребил слово «все», потому что привычный термин «заняться любовью» в данном случае абсолютно неприменим. Это было восхитительно и чудовищно, какой-то дикий, необузданный секс. Никогда — ни до, ни после этой ночи — я не испытывал подобного. Полная потеря самоконтроля с моей стороны. Я ухнул в какую-то жуткую круговерть боли, наслаждения и чего-то еще, чему я затрудняюсь подобрать определение. Перед глазами возникали какие-то странные образы, которые тут же растворялись и исчезали из памяти. Чьи-то лица, знакомые и незнакомые, глаза моей партнерши, почему-то вдруг полыхнувшие багровым огнем. Ужас и восторг, любовь и ненависть, эйфория и отчаяние — весь спектр эмоций прошел через меня…

Не знаю, как долго длилось это безумие — полчаса, час или полночи, — но, когда оно закончилось, я ощущал себя выжатым как лимон. Моя партнерша медленно потянулась всем своим роскошным телом, словно довольная кошка.

— Спасибо, Э-маг, — произнесла она. — Это было действительно неплохо! Мне рассказывали, на что похож секс с такими, как ты, но всегда хочется попробовать самой. Редко удается совместить приятное с полезным: ведь ты, сам того не зная, оказал мне немалую услугу.

— Постой, о чем это ты? — Ее непонятные слова меня изрядно встревожили. — Э-маг? Услугу? Ничего не понимаю.

— Скоро поймешь, — снисходительно улыбнулась Лили.

Она поднялась на ноги и каким-то образом сразу оказалась одетой. Я вытаращил глаза от изумления: помимо всего прочего, эту самую блузку я разорвал на ней в порыве дикой страсти. С ума сойти! И ведь здесь я совсем не пил, а о той дозе, что принял в лесу еще до встречи с ней, и говорить не стоит. Что же за чертовщина творится?

Взглянув на меня, Лили вдруг звонко расхохоталась:

— Видел бы ты сейчас свое лицо! Кстати, тебе не мешает одеться — тут довольно прохладно. Неужели еще не почувствовал?

— Во что? — Я растерянно посмотрел на груду обрывков, еще недавно составлявших мое облачение. — От моей одежды мало что осталось.

— Мгм, да, — промурлыкала она, удовлетворенно глядя на дело своих рук. — Темперамент у меня — дай-дай! Ладно уж, помогу тебе.

Она провела руками над обрывками, и те вновь стали одеждой — не только целой, но и выглядевшей словно только что из-под утюга. На этот очередной фокус я отреагировал уже более спокойно, поднялся и начал натягивать ее на себя.

— Кто ты такая, Лили?

Глаза моей недавней партнерши на мгновение поменяли цвет, став почти янтарными, а затем вернулись к первоначальному изумрудно-зеленому цвету.

— Много будешь знать — скоро состаришься. Хотя Э-маги вообще-то живут довольно долго…

— Кто такие эти Э-маги? — уже почти с отчаянием спросил я. — Почему ты меня так называешь? Хоть это я могу узнать?!

Она пожала плечами:

— Все просто, дорогой. Ты — урожденный Э-маг, способный преобразовывать энергию собственных эмоций в психофизическое воздействие на окружающую среду.

— То есть? — ошеломленно переспросил я.

— Грубо говоря, можешь убивать и лечить эмоциями.

— Но я ничего такого не умею!

— Не умел, — уточнила она. — Потому что некие нехорошие люди заблокировали твой дар при рождении, ибо испугались. Я же его пробудила, за что можешь сказать мне спасибо.

— А в чем тут твой интерес?

На лице Лили впервые появилась тень недовольства:

— А вот это тебя абсолютно не касается. Извини, но у меня нет больше времени на разговоры. Дам тебе напоследок один ценный совет: главное — люби себя! Ну прощай, Э-маг, не поминай лихом!

В следующий момент она исчезла, а я вновь остался один. Впрочем, сейчас это было, пожалуй, даже кстати, так как мне предстояло о многом поразмыслить.

Однако первым делом следовало немедленно отсюда исчезнуть. Кем бы ни являлась моя новая знакомая, в этом доме она была такой же незваной гостьей, как и я. Так что, заявись сюда невзначай его хозяева — я окажусь в весьма щекотливой ситуации. Поэтому, покончив с одеванием, я вышел на улицу, захлопнул за собой дверь и поспешно окунулся в морозную тьму.

Следующим вопросом, озаботившим меня, было время. Я извлек из кармана часы, взглянул на циферблат и удивленно присвистнул: два пополуночи. Выходит, с тех пор как я покинул комнату Лены, прошло уже больше двух часов. Мне казалось, меньше. Однако, похоже, скоро я отвыкну чему-либо удивляться. Интересно, кто-нибудь вообще заметил мое длительное отсутствие? Впрочем, я тут же поймал себя на мысли, что меня это весьма мало волнует: все, ранее казавшееся мне существенным, померкло и отошло на второй план по сравнению с моим последним приключением.

Сейчас в голове крутилось два важнейших вопроса: кто такая Лили и как отразятся на моей жизни пробужденные способности Э-мага? По моим ощущениям, она, скорее всего, имела отношение к дьявольским силам — что-то вроде суккуба. К такому предположению меня подтолкнула та неконтролируемая страсть, которую Лили возбудила во мне. Однако встречи с этими демонами-соблазнителями, согласно легендам, плохо заканчивались для их сексуальных партнеров, а я, кажется, жив и здоров. Ладно, гадать на эту тему можно долго.

Гораздо актуальнее представлялся второй вопрос — что за дар пробудила во мне Лили? Честно говоря, никаких особенных изменений я в себе не замечал, но это еще ничего не значит: ведь Э-магия — для меня пока что terra incognita. Чем больше я думал на данную тему, тем более бредовой она мне казалась. Ну не может быть, чтобы вся эта чушь про эмоции оказалась правдой! Лили просто разыграла меня! Ага, а то, что она вытворяла с одеждой и со своими глазами, — тоже розыгрыш? А как она в воздухе растворилась — спецэффекты?

Погодите, но если все правда, то что же получается? Стоит мне на кого-то разозлиться, и он может умереть? Ёшкин кот! Шутки кончились! Выходит, придется, не откладывая, учиться владеть собой. Однако это проще сказать, чем сделать. Во всяком случае, за полчаса подобным мастерством не овладеешь. А сейчас-то как мне быть? У Белова куча народу, включая главных раздражителей — Лену и Кошкина. Что будет, если я не сдержу эмоций? Страшно подумать! Но что же мне теперь — учебный отпуск взять для прохождения курсов самоконтроля? Ну и удружила ты мне, Лили! Большое тебе человеческое спасибо!

Голова моя грозила лопнуть от избытка тяжелых и тревожных мыслей, а вот ноги тем временем, не спрашивая у нее разрешения, продолжали автоматически нести мое тело в сторону дачи Белова, и вскоре я ее увидел. Увидел и остановился. Мне было элементарно страшно: что-то будет? Ведь я сейчас с этой Э-магией — нечто вроде обезьяны с гранатой: не угадаешь, куда полетит. Однако ж не могу я от людей изолироваться. И на работу ходить надо, потому как кушать хочется регулярно, а Э-магией денег не заработаешь (если, конечно, закона не преступать). Но ведь сегодня и завтра — выходные дни, а значит, я волен как птица.

Итак, решено — ухожу по-английски. Только Мишке отзвонюсь по сотовому, чтобы не терял, — и айда ловить попутку. Впрочем, тут же мне в голову пришла другая мысль, вмиг охладившая мой пыл: надеяться в два часа ночи в деревне поймать попутную машину было бы неоправданным оптимизмом с моей стороны. Похоже, у меня не осталось другого выбора, кроме как скоротать остаток ночи в комнате, выделенной нам на двоих с Мишкой Тихоновым, и попытаться хотя бы выспаться.

Так я и поступил: «огородами», стараясь никого не встретить, пробрался в комнату, разделся и улегся спать, будучи, впрочем, почти уверенным в том, что заснуть мне не удастся. Слишком много всего произошло этим вечером: Лена, Лили, Э-магия… Все это требовало осмысления. Я предполагал, что буду думать всю ночь, но в организм человека, по-видимому, где-то встроен предохранитель, не позволяющий ему перегорать. Похоже, свою норму по переживаниям я на сегодня выполнил с лихвой, так что даже мысленное обмусоливание произошедшего было уже лишним. Поэтому я довольно быстро провалился в сон без всяких сновидений.

Против моих опасений Мишка меня не разбудил. Либо он был слишком пьян, либо слишком устал, чтобы выпытывать подробности моих ночных похождений, а потому решил отложить все расспросы на утро, которое, как известно, вечера мудренее.

Этому обстоятельству я был рад по двум причинам: во-первых, удалось худо-бедно выспаться, а во-вторых, черт знает что вытворила бы моя Э-магия, если бы меня разбудили среди ночи?! Боюсь, Мишке в таком случае могло бы серьезно не поздоровиться.

Когда я проснулся, было около семи. Тихонов крепко спал, видимо изрядно умаявшись накануне. Будить его мне было жалко, да и совсем не нужно — только расспросов еще не хватало. Я написал ему записку, решив, что он все поймет и не обидится на меня:

«Миха, срочное дело зовет в Екб, так что придется ехать. Доберусь попуткой. Извинись за меня перед Беловым. Все расскажу при встрече».

Больше меня здесь ничто не держало. Я по-быстрому собрался, поспешно покинул дом и двинул в направлении шоссе. Дорога проходила через деревню. Было еще довольно темно, и я надеялся никого по пути не встретить — мало ли что! Мне везло: очевидно, даже в деревне зимой мало кто встает в такую рань. И вот когда я уже поверил, что мне удастся добраться до шоссе без приключений, на меня неведомо откуда с оглушительным лаем вылетела деревенская шавка.

Тут следует сделать небольшое лирическое отступление, поясняющее глубинные причины дальнейших событий. Знаете такую шутку: «Как, вы не любите собак? Да вы, наверное, их просто готовить не умеете!»? Так вот, я НЕ ЛЮБЛЮ собак. Но к их гастрономическим качествам это мое чувство никакого отношения не имеет. Я представляю, какое праведное негодование охватит читающих эти строки действующих или потенциальных собаководов. Но погодите меня линчевать! Сначала выслушайте, что я имею сказать в свое оправдание.

Не я начал эту вражду, которая тянется уже почти двадцать лет. Дело в том, что четвероногие друзья человека почему-то не захотели распространить эту дружбу на меня. Может, чуяли, что я не такой, как все? Так или иначе, но история моих тяжелых взаимоотношений с собачьим племенем началась, когда я только закончил первый класс. В то лето я отдыхал на даче у деда. А чуть раньше весной он приютил у себя здоровенную лохматую дворнягу по кличке Полкан. Тот занял пустующую будку во дворе, получив вместе с ней в наследство и цепь. Нежданно приобретя должность сторожевого пса, эта черная дворняга стала настоящей зверюгой, что заставляло меня, восьмилетнего мальчишку, сторониться места ее обитания. Но однажды я, замечтавшись о чем-то, ненароком забрел в зону досягаемости Полкановой цепи…

Уж не знаю, чем я ему не понравился, но Полкан с грозным рычанием кинулся на меня, сбил с ног и начал с увлечением грызть мою правую руку, которой я инстинктивно прикрывал горло. К счастью, на мои крики и рычание пса прибежал дед и оттащил Полкана. Удивительно то, что я, в общем-то еще малыш, испытав немалый испуг и боль, не плакал, а с трясущимися губами стоял и смотрел на затихшего своего обидчика, виновато прижавшего уши и виляющего хвостом в ответ на грозную речь деда.

С тех пор я испытывал вполне понятное недоверие к собачьему племени, и каждый раз, как поблизости от меня оказывался более или менее крупный его представитель, уровень адреналина у меня резко подскакивал, а нервы натягивались, приводя организм в состояние готовности к отражению агрессии. Теперь я уже не покупаюсь на их обманчивое дружелюбие, ибо знаю, как легко оно сменяется яростью хищника. Так как собаки очень восприимчивы к эмоциональному состоянию людей, то безусловно они чуяли мою настороженность и подозрительность и платили мне тем же. Из-за этого с тех пор мой отрицательный опыт общения с семейством собачьих многократно приумножился.

Однако вернемся к настоящему. По большому счету, эта захлебывающаяся злобным лаем маленькая собачонка никакой угрозы для меня не представляла. Но именно подобные «моськи» обычно больше других достают своими яростными наскоками. А тут до кучи наложился элемент неожиданности. В общем… Я не хотел. Правда! Впоследствии я стал это называть «непроизвольный эмоциональный выброс». Подобным выбросам суждено было стать моим проклятием на ближайшие несколько месяцев. А в то утро я получил первую возможность наблюдать Э-магию в действии. Точнее, ее отрицательную часть.

Короче, шавку разве что мехом внутрь не вывернуло… Хорошо, что я не позавтракал, иначе все съеденное неминуемо оказалось бы в этот момент на снегу. Зрелище было то еще. Стараясь не смотреть на останки несчастной собачонки, я поспешно двинулся прочь от места первого совершенного мною непредумышленного убийства. Первого и, как я тогда надеялся, последнего…

Глава 7

ФОРС-МАЖОР

Метрополия Сокрытого

Сокрытый пребывал в состоянии, которое, если бы речь шла о простом смертном, можно было назвать бешеной яростью. Воистину нет ничего хуже, чем когда исполнители, которым отведена роль винтиков в сложном механизме твоего плана, вдруг начинают проявлять глупую и неуместную инициативу. Причем инициатива эта, что самое интересное, в перспективе может принести изрядную головную боль не только ему, который дергает за нити из-за кулис, но и самому инициатору. Гнев Сокрытого увеличивало и то обстоятельство, что подобного фортеля он мог ожидать от кого угодно, только не от Лилит. Как-никак представительница высшей касты темных Вторых должна соображать немного лучше.

У Сокрытого руки чесались немедленно исправить то, что она натворила, но он не мог себе этого позволить: его собратья вряд ли оставят без внимания резкую активизацию его деятельности в Базовом мире. Не-эт, тут требовалось хладнокровие, терпение и тонкая работа чужими руками. Однако бушевавшие в нем отрицательные эмоции нужно куда-то «слить». Не то чтобы это было ему край как необходимо — просто иногда Сокрытый позволял себе прихоти вроде вымещения на ком-то своей ярости.

В поисках подходящего объекта взгляд Сокрытого пробежал по обзорным сферам. Они показывали события, происходящие в различных местах его мира, в котором он мог творить все, что ему заблагорассудится. Минуту спустя одна из сцен привлекла внимание Сокрытого. Пустынные варвары катоны осаждали один из пограничных замков Силурийской империи. Точнее, не осаждали, а практически уже взяли приступом: бои шли на крытых галереях внутренней цитадели. Кто-то из силурийцев, судя по раззолоченным доспехам, явно аристократического происхождения медленно отступал, держа в каждой из своих четырех рук по клинку и отражая яростные наскоки варваров, физически сильных, но, похоже, заметно уступавших аристократу в технике владения холодным оружием. Тем не менее сомнений в исходе боя не было никаких: подавляющее численное превосходство варваров говорило само за себя.

Планы Сокрытого во второстепенной игре, которую он вел в этом мире, пока не предусматривали падения Силурийской империи. А между тем это могло случиться в любой момент: империя дышала на ладан. Раздираемая внутренними распрями, с казной, опустошенной безумными расходами погрязшей в разврате и роскоши правящей династии и высшей аристократии, она не имела шансов устоять против сколь-нибудь мощного удара извне. Конечно, небольшое кровопускание отнюдь не повредило бы когда-то могучему, а ныне одряхлевшему и заплывшему жиром организму этого государства, но тут, судя по количеству скопившихся у замка варваров, речь шла, ни много ни мало, о полновесном вторжении. Но даже при таких обстоятельствах Сокрытый не стал бы вмешиваться сейчас, позволив силурийцам познать всю глубину страха, если бы не бурлившая внутри него ярость.

Улыбнувшись в предвкушении забавы, Сокрытый принял облик девона — имперского жреца — и материализовался за спиной сражающегося аристократа. Смертоносная волна его ярости филигранно обогнула одинокого силурийца и прокатилась по галерее, густо покрыв ее пол окровавленными телами мертвых катонов. Эманации отчаяния, злобы, ужаса и боли, исходившие из других «горячих точек» в замке, безошибочно подсказали Сокрытому остальные места боев. Последовательно посетив каждое из них, он везде повторил вышеописанную процедуру, а в качестве десерта вышел на крышу центральной башни и обрушил еще более мощный поток своей разрушительной Силы на волнующееся внизу море варварского воинства. В течение минуты там не осталось никого живого. Уцелел только вождь, который вместе с горсткой воинов наблюдал за штурмом с отдаленного холма. Но так оно даже и лучше: будет кому донести в южные пустыни легенду о страшной мощи имперской магии. Может, силурийцы воспользуются подаренной им передышкой, чтобы попытаться восстановить былое военное могущество.

С удовлетворенным вздохом Сокрытый вновь переместился в свою резиденцию: негатив был сброшен, и события на имперском пограничье тут же перестали его интересовать. Теперь можно было перенаправить свой могучий интеллект на решение гораздо более важной проблемы: что делать со свежеинициированным Э-магом.

ДНЕВНИК ЛЕНЫ МЕДНИКОВОЙ

15 января

Ну почему обязательно надо все испортить?! А ведь вечер так хорошо начинался… И вот — на тебе! Ну зачем он пришел ко мне в комнату?! Почему мужчины не в состоянии разобраться, когда к женщине можно подъезжать с признаниями, а когда нет?! Да и отношение к себе тоже не мешало бы чувствовать! Мы же чувствуем! А Игорь выбрал очень неудачный момент. Впрочем, обо всем по порядку.

Настроение у меня было просто превосходное. Олег — классный парень! Он мне очень нравится. Просто иногда его бывает слишком… много. Примерно к половине двенадцатого я успела устать и от танцев, и от назойливого внимания Олега. К тому же у меня от шампанского разболелась голова. Мне все же удалось по-тихому улизнуть от всех, чтобы отдохнуть, но именно в этот момент угораздило прийти Игоря. Не могу сказать, что испытываю к нему неприязнь — он довольно мил, но… и только. Ему можно было ничего не говорить о своих чувствах ко мне: я их читала на его лице. Но он пришел для прямого разговора. А мне так не хотелось обижать бедолагу! Все-таки было бы неплохо сохранить его дружбу. Но что поделаешь! Конечно, мой ответ был жесток, однако оставить ему иллюзорную надежду на взаимность, как мне кажется, еще более жестоко.

Надо было видеть его лицо! Честно говоря, я даже испугалась: как бы он не учинил над собой чего-нибудь… непоправимого. Оно, может, и лестно, когда из-за любви к тебе парни сводят счеты с жизнью, но его мне было жалко. Ну ладно, сделанного не воротишь. Надеюсь, он достаточно силен духом, чтобы перенести этот удар.

Успокоив себя таким образом, я приняла таблетку от головной боли и легла отдохнуть. Через полчаса, когда боль отступила, я почувствовала желание вновь окунуться в атмосферу праздника. Мне вообще противопоказано долгое одиночество.

Когда я вернулась в зал для танцев, дискотека еще продолжалась, и конца ей не предвиделось. Игоря я там не обнаружила, что меня не слишком удивило: на его месте мне тоже было бы не до веселья. И если даже какой-то червячок беспокойства в душе и появился, то вскоре я перестала его замечать, поглощенная царящей там бесшабашной атмосферой. К тому же Олег с большим энтузиазмом воспринял мое возвращение и вновь активно стал одаривать меня знаками внимания. Так что об Игоре я до утра так и не вспомнила.

16 января

Встали все, понятное дело, поздно, и к завтраку я спустилась около одиннадцати. Но Игоря не оказалось и там, что меня уже не на шутку встревожило. Пришлось мне скрепя сердце подойти к Михаилу Тихонову. Этот грубоватый и прямолинейный парень мне никогда не нравился, но он был лучшим другом Игоря (по крайней мере, в нашей конторе), и кому, как не ему, знать о его местонахождении.

— Привет, — стараясь быть любезной, произнесла я.

— Привет, — хмуро отозвался он, по-видимому не испытывая ни малейшего желания со мной общаться.

Мне, впрочем, было на это плевать — я хотела лишь получить от него нужную информацию.

— Что-то Игоря не видно. С ним все в порядке?

— А почему с ним должно быть что-то не в порядке?

— Ну… не знаю, — растерялась я. — Может, перебрал вчера.

— Да нет. У него просто образовались срочные дела в городе, и он уехал.

— Как?! На чем?

— На попутке, естественно. — Он с некоторым удивлением посмотрел на меня.

— Какие дела? Он вроде на два дня собирался…

— Собирался, но ему на мобильник позвонили, и он срочно сорвался. Просил меня извиниться перед Беловым. А почему ты о нем так беспокоишься? Что, есть причины?

Сарказма, прозвучавшего в его голосе, было сложно не заметить. К тому же его вопрос поставил меня в тупик. Что я могла ответить?

— Да так, ничего… Просто…

И я поспешно отошла от него, предоставив теряться в догадках по поводу моего невразумительного ответа. Интересно, рассказал ли Игорь ему о нашем разговоре? Надеюсь, нет. Хотя если они друзья, это, думаю, вопрос времени. Ну и черт с ним! Вздумал корчить из себя обиженного — пусть катится! Может хоть всему городу рассказать — мне стыдиться нечего!

Глава 8

ПЕРВЫЕ ПРОБЛЕМЫ И СИЛА ЛЮБВИ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 16 января 2008 г.

Против ожиданий, история с шавкой была единственным приключением на моем пути домой. Даже машину долго ловить не пришлось. Дома никого не было — моя сестра Алена, с которой мы на пару снимаем квартиру, вместе со своим женихом Артемом на оба выходных и понедельник в придачу укатила в гости к друзьям. Итак, квартира в моем полном распоряжении. Время тоже есть. Осталось все это употребить с пользой. Но для тренировки самоконтроля необходимы реальные эмоциональные всплески. И кроме того, я обязан позаботиться о том, чтобы мои тренировки никому не вышли боком. Потратив примерно полчаса на бесплодные размышления, я решил отвлечься за компьютерной игрой…

По жизни меня больше привлекают пошаговые стратегии вроде «Цивилизации». Они не такие суетливые, как шутеры или риал-тайм стратегии, но подчас не менее напряженные. А уж игровой процесс затягивает — никакому «Каунтерстрайку» не снилось! Однако такие игры требуют сосредоточенности, которая сегодня мне была совершенно недоступна. Поэтому выбор я сделал в пользу бездумной стрелялки и включил «Квейк-3». Где только были мои мозги?!

Это произошло, когда меня убили в энный раз. Все бы ничего, но «бандитская пуля» оборвала мой вояж в двух шагах от выхода с очередного уровня… Бедный монитор! Он внезапно издал громкий хлопок, и из него повалил дым. Хорошо, хоть вдребезги не разлетелся… Совершенно ошалев от неожиданности, я поспешил выключить компьютер, сел в кресло и схватился за голову. Вот ведь засада! Это что же, моя пробудившаяся Сила действует не только на живое, но и на предметы?! Как говорится, звезда в шоке! В то, что причиной безвременной гибели монитора стал всплеск моих отрицательных эмоций из-за неудачи в игре, я поверил сразу и окончательно. Выходит, все гораздо хуже, чем я предполагал. Мне теперь предстоит жить в постоянном напряжении, то есть в режиме серьезных ограничений (в плане выбора занятий), — это раз, и под прессингом тотального контроля над эмоциями — это два. Что же делать? Мыслей на сей счет у меня по-прежнему не было. Телевизор, что ли, включить? Там как раз хоккей идет — Евротур. Наши с чехами… Э-э-э, нет! У меня что, телевизор лишний? Страшно представить, что с ним будет, если сборная России проиграет, а она это умеет! Нет уж, лучше книжку почитать или вот монитор в ремонт снести — авось его смогут реанимировать…

Надежды на реанимацию не оправдались. Мастер сделал большие глаза и заявил мне, что он доктор, а не патологоанатом. Затем он поинтересовался, что я такое учинил над своим монитором. На этот вопрос внятного ответа у меня не нашлось. Тогда он сказал:

— Самое разумное, что вы можете сейчас сделать, — это сдать его в скупку за любую предложенную цену и купить себе новый.

Я последовал его совету. Приняли монитор всего за пятьсот рублей, но, к счастью, деньги у меня пока были и я все же наскреб на новый. Все эти хождения по мукам отняли довольно много времени, но, слава богу, никаких событий, связанных с Э-магией, не произошло. До дому я добрался уже ближе к вечеру с ощущением усталости в ногах и приятной тяжести в руке от картонного чемоданчика с новым ЖК-монитором. Не успел я его разгрузить и подключить, как раздался звонок в дверь.

Странно, Алена должна приехать только завтра. Неужели с Артемом поссорилась? У них ведь свадьба через месяц! Непонятно только — зачем устраивать такой трезвон, если есть ключ?

Я даже мысли не допускал, что может звонить кто-то другой, а потому распахнул дверь со словами:

— Алена, ты что, ключ забы…

Но это была не она. На пороге стояла мама. Они с отцом жили в деревне, так что виделись мы нечасто. Особенно в последний год. К моему стыду, работа и личные проблемы настолько забили мне голову, что я никак не мог выкроить время съездить к ним. Аленка отдувалась за нас двоих. Правда, у нее был свой интерес: вначале жениха своего возила с родителями знакомить, а потом по поводу предстоящей свадьбы ездила. Но меня-то все вышеперечисленное никоим образом не извиняло.

Признаться, взглянув на маму, я подумал, что не видел ее даже дольше, чем мне казалось, — настолько она изменилась, но затем понял: что-то произошло. Она как-то осунулась, постарела и вдобавок имела весьма потерянный вид и влажные от недавних слез глаза.

— Что случилось? — встревожился я. — Что-то с папой?

Она опять заплакала:

— Ему стало плохо, Игорь. Сердце… Мы вызвали «скорую», и его отвезли в больницу. Сначала в райцентр, а затем — сюда, в кардиологию.

— Боже мой! Я немедленно еду к нему!

— Куда ты поедешь? Часы посещений закончены. Тебя не пустят. Да и отдыхает он, наверное… Завтра оба съездим.

— А что врач говорит?

— Обострение ишемии. Запустили мы его, говорит. Острую боль вроде сняли, сейчас обследовать будут… А где Алена?

— С Артемом к друзьям уехала. Будет завтра вечером.

Мама слегка побледнела и положила руку себе на лоб.

— Ты чего? — спросил я.

— Голова разламывается. Наверное, от нервов давление поднялось…

Так, Игорь, пришел твой час. Почему бы тебе не применить свою Силу во благо? Ведь Лили упоминала, что ты лечить можешь. Только любить надо или искренне сочувствовать, вот и все. Ну с этим-то как раз проблем никаких нет.

Меня охватила невиданная нежность и отчаянное желание помочь, как-то облегчить боль. Я обнял маму и прижал к своей груди, ласково поглаживая ее волосы.

— Ничего, ничего, — тихо говорил я. — Все пройдет. И с папой будет порядок. Ты отдохни сейчас. Я ужин приготовлю.

— Какой ты у меня хороший! — всхлипнула мама и вдруг, слегка отстранившись, изумленно посмотрела на меня: — Странно…

— Что? — спросил я, уже догадываясь, в чем дело.

— Голова прошла. Совершенно. И как-то вдруг, сразу. Даже сил вроде прибавилось. Я ведь здорово устала за эти дни — находилась, нанервничалась… А сейчас — как рукой сняло. Не понимаю…

— А ты об этом не задумывайся. Прошло — и хорошо. Отдыхай, я на кухню пойду.

— Нет уж! — вдруг уперлась мама. — Знаю я, что ты там наготовишь! Небось пельменей покупных сваришь. Да и прошла у меня усталость, говорю же… Иди давай к себе, я чего-нибудь повкуснее сделаю.

Мама скрылась на кухне, а я закружился по комнате в почти телячьем восторге. Я могу лечить! Э-магия работает! Спасибо за подарок, Лили! Да, конечно, у меня возникла масса проблем, связанных с этим даром, но одна возможность исцелять все компенсирует. А завтра я помогу папе! Нетерпение просто жгло меня изнутри.

Спал я в эту ночь мало. Во-первых, с трудом заснул, так как вовсю предвкушал то, что сотворю завтра в больнице, а во-вторых, мне приснился кошмар. Солидный такой кошмар, не с какими-то там монстрами (которых я, заядлый любитель фильмов ужасов, перевидал тьму-тьмущую и ни капли не боюсь), а с чем-то жутким и незримым, преследующим меня в древнем лабиринте, напоминающем внутренности египетской пирамиды. Это нечто, должен признаться, внушило мне очень сильный страх. Вообще кошмарные сны невыгодно отличаются от фильмов ужасов тем, что ты совершенно не отдаешь себе отчета в нереальности происходящих событий, да и к тому же сам в них участвуешь.

Короче, я резко проснулся, весь в холодном поту и очень плохом настроении. От этого лопнула лампочка в торшере, опрокинулся стул и упал с полки мой любимый фарфоровый заяц, отколов себе при этом оба уха. Через несколько секунд я вспомнил про Э-магию и поспешил успокоить свои взбудораженные эмоции. Ни фига себе затравочки! Теперь что же, прикажете вообще не спать? Если после каждого кошмара я буду учинять подобные разрушения, в моей квартире вскоре ни одной целой вещи не останется. Нет, как угодно, но мою новую Силу надо как-то обуздывать.

Я прислушался, не разбудил ли маму поднятый мной шум. Нет, тихо вроде. Благословен будь тот, кто изобрел беруши! В нашей квартире без них было бы просто невозможно жить. И вот почему. На первом этаже дома находится круглосуточный магазин, так что под окнами регулярно собираются пьяные компании, обожающие пошуметь независимо от того, день на дворе или ночь. От шума худо-бедно спасают стеклопакеты, но не будешь же летом, в жару, спать с закрытым окном! Приходилось молиться, чтобы всю ночь шел дождь. А думаете, зимой лучше? Черта с два! Все те же любители ночных тусовок, только на машинах. Три авто с опущенными для общения стеклами и включенными на максимальный звук автомагнитолами — это, я вам скажу, испытание не для слабонервных. И форточку на ночь опять-таки не закроешь, потому что батареи у нас зимой шпарят так, словно их сверхзадача — превратить дом в филиал Центральной Африки.

Однако выход мы с сестрой все-таки нашли — беруши. Замечательная штука: заткнул уши — и порядок. Ну а так как расписание этих посиделок было плавающим, я уговорил маму воспользоваться на эту ночь берушами, чтоб какие-нибудь козлы не разбудили. «Козлы», правда, так и не появились, зато я сам стал невольным источником такого шума, что, если бы не заглушки в ушах мамы, мне пришлось бы давать какие-то объяснения. У меня впереди, судя по всему, подобных заморочек будет хоть отбавляй. И что мне каждый раз говорить? Правду? Это даже не смешно. Ладно родители — они в деревне живут. От них я эти дела постараюсь скрыть, а вот с сестрой что делать? Хоть с квартиры съезжай! Правда, она через месяц к своему Артему переедет… Скорей бы! Не поймите меня превратно — я очень хорошо отношусь к Аленке, но в данных обстоятельствах чем меньше вокруг меня будет людей, тем лучше.

Я осторожно поднял бедолагу-зайца. Надо будет уши ему подклеить. Аленку попрошу, а то у меня руки-крюки. Если дело требует тонкости и аккуратности, меня к нему лучше не подпускать. Правда, ее почему-то этот заяц жутко раздражает. Она уже несколько раз собиралась его выкинуть, да я не позволял. Ну ничего, уговорю как-нибудь. В конце концов, ей его только месяц терпеть осталось.

Я глянул на будильник. Времени — четыре утра. Сна ни в одном глазу, да и боязно засыпать-то: а ну как очередной кошмар привидится? К тому же неизвестно, какой предмет из обстановки станет моей следующей жертвой. Застрелиться легче! Хотя если завтра, то есть уже сегодня, получится излечить отца, оно того стоит.

Не представляя, каким образом убить оставшееся до утра время, я, кое-как попав ногами в тапки, поплелся к окну и выглянул из него как раз вовремя: чтобы… стать свидетелем преступления. Неподалеку от моих окон стояла с невыключенным двигателем иномарка довольно солидного вида. К ней от круглосуточного магазина быстрым шагом подошел мужчина с пакетом и открыл дверцу. В этот самый момент его и «накрыли» трое громил, до поры скрывавшихся в тени дома: стремительно подошли сзади, ударили чем-то по голове, сноровисто обшарили бессознательное тело и, видимо весьма довольные результатом, принялись загружаться в свое новое четырехколесное приобретение.

Трудно не почувствовать возмущения при виде такого беспредела. А возмущение Э-мага весьма быстро становится проблемой тех, кто его вызвал. И через пару секунд ночные джентльмены удачи почувствовали это на собственной шкуре. Один из них скорчился от боли, подломился в коленях и рухнул ничком, второй начал энергично извергать на белый снег содержимое своего желудка, лицо третьего исказилось, а ладони отчаянно сжали виски: очевидно, голова его просто раскалывалась от дикой боли. К сожалению, описанными эффектами моя новая Сила не ограничилась. Перепало и ни в чем не повинной иномарке: стекла в машине разбились, все колеса синхронно спустили, а открытая дверца промялась и едва не вылетела. Возможно, внутри машины повреждения были еще серьезнее, но я не рентген. В любом случае эта тачка поедет не скоро, если вообще когда-нибудь поедет.

Все это произошло раньше, чем я успел восстановить контроль над своими эмоциями. Вот же блин! Ну что, борец с преступностью, оказал услугу человеку?! Во что ему станет ремонт машины, даже представить боязно. Хотя, с другой стороны, не вмешайся я, он лишился бы ее, и, скорее всего, навсегда. Как там завещал Ленин? Учиться, учиться и учиться! Причем срочно, а то я со своим отнюдь не флегматичным темпераментом таких дел наворочу!

Между тем незадачливые грабители, которым все еще было очень плохо, только бросив взгляд на свою несостоявшуюся добычу и оценив ее плачевное состояние, пустились прочь с максимально возможной скоростью. Я поспешно отвернулся, чтобы со своим вновь вспыхнувшим раздражением не натворить бед покруче, а то поутру милиция вполне могла подобрать со снега три трупа с непонятными причинами смерти.

На всякий случай позвонив в «скорую», чтобы потерявший сознание и свой «ауди» мужик от лежания на снегу не приобрел, чего доброго, взамен воспаление легких, я решил с толком потратить оставшееся до утра время и осмыслить свежеприобретенный опыт Э-мага, который почерпнул из только что произошедшего инцидента.

Во-первых, в отличие от любого другого оружия эта Сила не разрушает все на пути от мага до его цели (иначе бы стекла в моем окне тоже приказали долго жить), а воздействует непосредственно на саму цель. Это правило справедливо, разумеется, лишь в случае осмысленного применения Э-магии, а не когда маг просто изливает раздражение в пространство, как это только что сделал я, внезапно проснувшись под влиянием кошмара.

Во-вторых, то, что я использовал Э-магию как кувалду, которой можно гвоздить тех, кто меня раздражает, еще не значит, что так ее используют и опытные маги. Нет, как хотите, а я просто уверен, что Э-магия — более тонкая штука и ее можно, при желании и определенном умении, направлять просто с ювелирной точностью. Однако для этого нужно (вот парадокс!) быть совершенно хладнокровным: использовать силу своих эмоций, но уметь держать их в узде. А это, в свою очередь, значит, что опытный Э-маг должен уметь накапливать эмоциональную энергию, сохранять ее и использовать, когда в этом возникнет необходимость.

Но все это были лишь догадки, нуждающиеся в проверке. Дорого бы я дал сейчас за то, чтобы рядом оказался опытный маг, способный направлять меня и помогать в освоении всех премудростей. Но его нет, и мне придется постигать все методом проб и ошибок. Где наша не пропадала! Наша пропадала почти везде…

В общем, все мои представления об Э-магии я почерпнул из трех случаев ее применения — двух отрицательных и одного положительного. Но даже столь малый объем информации позволял мне их сравнивать.

«Дурное дело — нехитрое». Эта поговорка, думаю, вполне применима к Э-магии. Действительно, разрушительная часть моей Силы (я сейчас не говорю о проблеме точного наведения ее на цель) была куда менее капризна в применении, чем созидательная. Для этой последней требовался соответствующий настрой, а главное — полное отсутствие отрицательных эмоций в процессе излияния Силы.

В этом и заключалась для меня нынешним утром главная проблема: я не выспался и был раздражен из-за истории с ограблением. Да, вчера я легко помог маме и, разумеется, очень сильно любил отца. Однако его болезнь — не мамина усталость и головная боль, а значит, и подход тут нужен серьезный. Я должен радикально улучшить свое настроение, если хочу излечить его, и для этой цели я решил посмотреть «Гения» с Абдуловым в главной роли. Этот фильм всегда действовал на меня как-то по-особенному, приводя в отличное расположение духа. Не обманул он моих ожиданий и на этот раз.

Но создать хорошее настроение — это только полдела. Теперь надо постараться сохранить его до больницы. Именно в этот момент, настроившись во что бы то ни стало помочь больному отцу, я понял, как важно для Э-мага уметь полностью отрешаться от всего, что способно помешать ему точно выполнить задуманное. Особенно если это касается лечения. Эх, сейчас бы телепортироваться прямо к нему в палату! Но что толку мечтать о невозможном… А вот попробовать не замечать по дороге обычно дико раздражающих меня признаков неустроенности нашей жизни вроде окурков в подъезде или граффити на стенах домов — можно и нужно.

Чтобы облегчить себе эту задачу, я решил воспользоваться такси и, только оказавшись у стен больницы, понял, что программа-минимум мной выполнена. Как любит говорить Шелехов, решив какую-нибудь сложную проблему, «это была победа человеческого разума над силами природы». Этот успех окрылил меня, придав дополнительный заряд хорошего настроения.

Итак, мы почти на месте, и я — в полной боевой, то есть целительской, готовности. Осталось попасть в палату. Но мамино исказившееся, словно от внезапной зубной боли, лицо сообщило мне, что у нас возникли проблемы.

— Надо же, как некстати! — прошептала она еле слышно.

— Ты о чем? — столь же тихо поинтересовался я.

— О ней, — упавшим голосом пояснила мама, взглядом указав на женщину-врача лет пятидесяти. — Завотделением Светлана Антоновна, собственной персоной.

Было совершенно очевидно, что сия представительница отечественной медицины вызывала у мамы чувство весьма плохо скрываемого «дружелюбия». А ведь чтобы не понравиться моей маме, нужно очень сильно постараться. Эта заведующая отделением наверняка первостатейная стерва. Однако следовало абстрагироваться от плохих мыслей, ибо она нас заметила и с самым решительным видом направилась к нам. Я понял, что если сейчас не охмурю эту мегеру, то наши шансы увидеть сегодня отца станут близкими к нулю.

— Ну что же вы, Ольга Петровна, — с ходу, забыв поздороваться, начала она пенять маме, — я же вчера говорила вам: первые три дня — никаких посещений. Вашему мужу нужен покой.

— Но мы только…

— Никаких «только». Мне кажется, я достаточно ясно выразилась!

Все, пора вмешаться, иначе мы уйдем несолоно хлебавши. Я изобразил на лице самую обаятельную улыбку, на какую только был способен, и проговорил:

— Здравствуйте, Светлана Антоновна! Меня зовут Игорь. Я — сын Андрея Николаевича. Насколько мне известно, вы — один из самых квалифицированных кардиологов в городе. И это большая удача, что папу лечите именно вы.

Так как я знал, что не отношусь к тому типу мужчин, от одной улыбки которых женщины всех возрастов начинают таять, то подкрепил свои слова приличной порцией положительной энергии, накопленной за утро благодаря «Гению». Эту порцию я излил на Светлану Антоновну и даже сам удивился результату. Подобное использование своей Силы было для меня в новинку, и я не был уверен в успехе. Однако сработало! Ее суровое лицо смягчилось.

— Лестно слышать, молодой человек. Но…

— Нам хотелось бы знать, как его состояние.

— Немного стабилизировалось, однако он еще очень слаб, и беспокоить его категорически не рекомендуется.

— А мы его не побеспокоим. Только посмотрим на него, немного посидим и уйдем.

В мой голос прокрались просящие нотки, а в довесок последовала еще одна порция положительной энергии, которая решила дело.

— Ну хорошо. Только минут десять, не больше. Переоденьте обувь, возьмите у медсестры халаты и пройдите наверх. Если он спит, не будите. А главное — ни в коем случае не волнуйте его!

— Конечно, конечно, Светлана Антоновна, мы ведь ему не враги! Спасибо вам большое!

Когда мы двигались по лестнице на третий этаж, мама вполголоса поинтересовалась:

— Как тебе это удалось? Вчера она была абсолютно невыносима.

Я пожал плечами:

— Понятия не имею. Может, нам повезло и у нее сегодня хорошее настроение…

Мама ничего не ответила, но по ее лицу я понял, что вопросы у нее остались. Мой опыт Э-мага копился по крупицам и требовал осмысления, но времени на это уже не было, так как мы подошли к папиной палате.

Перед дверью я остановился:

— Слушай, давай сперва я один загляну, а?

— С чего это вдруг? — заупиралась мама.

— Мне очень нужно! Пожалуйста!

Умоляющий тон и взгляд я вновь дополнил положительным импульсом, и мама сдалась.

Едва войдя внутрь, я на мгновение замер: до боли грустно было видеть отца вот таким — бледным, ослабевшим, с измученным лицом и подключенным к кардиомонитору. Но я подавил печаль — не она мне была сейчас нужна, а любовь и вера в его выздоровление.

Он спал. «Оно и к лучшему! — пришла мысль. — Меньше потом вопросов будет».

Для верности я прикрыл глаза, дабы никакая зрительная информация меня не отвлекала, и открыл внутренние шлюзы. Положительная волна хлынула из меня неудержимым потоком, словно вода, прорвавшая плотину. Но в отличие от последней она не сметала все на своем пути, а, напротив, исцеляла, возрождала, дарила жизнь.

Тогда я не умел соразмерять свои силы и полагал, что для преодоления папиного недуга придется применить максимум моих возможностей… Это позже я узнал, что Сила, излившаяся из меня в то утро, способна была на гораздо большие свершения. Направлял я Э-магию только на отца, да и никого другого в палате не было, но она распространилась сквозь стены на все кардиологическое отделение… Однако не стану забегать вперед.

В данный момент я только видел, как дыхание отца стало более ровным, а щекам вернулся румянец. Неужели получилось? Внешний эффект был налицо, да и внутренний, надеюсь, от него не отстал. Впрочем, нет: «надеюсь» — не слишком подходящее слово. Во мне появилась уверенность в успехе. Папа был исцелен, я это нутром чувствовал.

Когда в палату вошла мама, она не поверила своим глазам — настолько разительными оказались перемены в отце. Я склонился к ее уху и шепотом проговорил:

— А он выглядит совсем неплохо, правда?

Она молча кивнула, не скрывая счастливых слез. Дав ей еще с полминуты полюбоваться умиротворенным выражением папиного лица, я взял ее под руку и повел к выходу. Она не сопротивлялась.

РЕТРОСПЕКЦИЯ 2

Денис Колесников

Новосибирск, 18 октября 2003 г.

Вечера возмездия пришлось ждать почти неделю. Демон сказал Денису, что предпочитает охотиться в темноте, а улизнуть из дома поздно вечером не представлялось никакой возможности: отец был стопроцентной «совой» и не спал порой до трех ночи. Но на следующей неделе, как случайно услышал мальчик, у него намечалась очередная командировка, так что возможность должна была появиться. Начало недели Денис потратил на осторожное выяснение привычек Бродкина с дружками. Самым полезным для него оказалось их обыкновение по пятницам пить пиво в заброшенном парке за домом Скаченко. Когда Денис узнал об этом, по его лицу расплылась улыбка, которой мог бы позавидовать Чеширский кот: место было просто идеальным. И спрятаться есть где, и свидетелей можно не опасаться. Успел он разведать и оперативную обстановку на местности, подобрав место для засады.

В отсутствие отца мать давала Денису заметно большую свободу, словно стараясь таким образом компенсировать режим жесткой диктатуры, царивший в доме Колесниковых. Так что в заветную пятницу Денис заблаговременно прибыл на место и ждал своих мучителей, укрывшись за растущей в парке разлапистой елью. Само по себе желание пить пиво на улице холодными октябрьскими вечерами вызывало недоумение, но, скорее всего, тут важен был не напиток и не погода, а ощущения независимости и взрослости, которые давало его потребление. Впрочем, мальчику было плевать, чем руководствовались Бродкин и его мини-шайка. Ему от них нужно было только одно — чтоб они сдохли, в чем он собирался им изо всех сил поспособствовать. И в данных обстоятельствах эта их привычка была как нельзя кстати.

Странным образом присутствие демона в его теле оказало на Дениса довольно благоприятное воздействие: у него обострилось ночное зрение, и он стал более сильным, выносливым, быстрым, менее чувствительным к холоду. Раньше через час ожидания при такой погоде у него бы зуб на зуб не попадал, а в перспективе была бы обеспечена весьма серьезная простуда. Но сегодня он не ощущал ни малейшего дискомфорта. Просто стоял и терпеливо ждал, переполненный решимостью отомстить. Денис знал, что дождется. Не мог не дождаться.

Бродкин с дружками появился около половины девятого. Скаченко нес в руках два пакета с чипсами. Пиво же, по-видимому, маскировалось под куртками: не ровен час, увидит кто-нибудь из знакомых. А там и до родителей может дойти. На мгновение Денису стало интересно, как эти шестнадцатилетние оболтусы ухитряются добывать пиво. Но интерес тут же угас, потому что был абсолютно праздным. Какая разница, если жить им оставалось считаные минуты?

Денис еще раз огляделся. Деревья, несмотря на то, что потеряли большую часть листьев, надежно отгораживали место действия от окон ближайшего дома, да и темнота сгустилась основательно. Шайка-лейка позаботилась выбрать место поглуше, так как отцы у всех троих, по слухам, были скоры на расправу, и ремни с тяжелыми пряжками в их домах часто пускались в ход. Денис ухмыльнулся: надо же, словно нарочно создали для него все условия. Что ж, пора начинать.

Он вышел из-за ели и направился к старой раздолбанной скамейке, на которой расположилась ненавистная ему троица. Его приближение заметили не сразу: все трое как раз начали уговаривать по первой бутылке. Оторвавшись наконец от горлышка, Бродкин чуть вздрогнул, прищурившись, вгляделся в приближающуюся фигурку и довольно осклабился:

— Парни, кажется, программа сегодняшнего вечера будет более насыщенной, чем обычно. В нее войдут еще и развлечения.

Колупаев и Скаченко с готовностью заржали.

На лице Дениса появилась усмешка, не предвещавшая его врагам ничего хорошего.

— Посмейтесь напоследок, подонки! — негромко произнес он.

— Чё ты сказал, жертва?! — переспросил Скаченко, поднимаясь.

Однако Денис не удостоил его ответом: в этот момент он выпускал на волю демона. Сознание мальчика мигнуло, словно собравшаяся погаснуть лампочка, но все же не оставило его. Каким-то мутным взглядом, обессиленно прислонившись к дереву, он наблюдал дальнейшие события.

Изголодавшийся кромешник с готовностью покинул тело Дениса и, приняв собственный кошмарный облик, ринулся в атаку. Колупаев, громко икнув от ужаса, первым бросился наутек. Это вывело из состояния ступора остальных, и они припустили следом. Но где им было соперничать в скорости с созданием Пустоты! Монстр впитал их страх и бросился в погоню, параллельно включив поле подавления звуков. Так что вопли парней, которыми они оглашали заброшенный парк, были абсолютно тщетными.

Если бы они сразу бросились в разные стороны, возможно, у кого-то из них и появился бы шанс на спасение. Но они все, словно зайцы на дороге, пойманные светом фар мчащегося автомобиля, с круглыми от ужаса глазами неслись по одной и той же тропке к выходу из парка. Первым монстр настиг Скаченко, который из-за своей крупной комплекции оказался наименее проворным из всей троицы. Опрокинув его на землю, кромешник своими острыми как бритвы когтями подрезал парню сухожилия на ногах и, поглотив потоком извергавшиеся из бедолаги эманации боли и ужаса, продолжил погоню. Затем настала очередь Бродкина. Его хищник догнал в три прыжка. Когда жуткая пасть твари щелкнула в нескольких сантиметрах от него, Вадим шарахнулся в сторону, как раз чтобы попасть под могучую оплеуху кромешника, которая смачно впечатала парня в ствол ближайшего тополя, после чего он просто вырубился. Погоня за стартовавшим раньше всех Колупаевым продлилась еще секунд десять и закончилась, когда монстр, приноровившись, отхватил ему пастью правую ногу по колено, после чего тот рухнул на землю, захлебнувшись криком.

Хищник еще с четверть минуты смаковал его дикую боль, после чего оборвал вопли несчастного одним мощным движением челюстей. Можно было бы и подольше насладиться процессом, но парень лежал слишком близко от входа, а свидетели кромешнику были совсем ни к чему. Кроме того, там, позади, остались те двое, которые еще в состоянии были подарить ему с десяток минут удовольствия.

Денис продолжения погони не видел, так как ее скрыли густые кустарники. В поле его зрения остался лишь корчившийся на земле Скаченко. Парню явно было очень больно, и Денис здорово удивлялся, почему не слышит его криков. Списав этот странный эффект на свое шоковое состояние, он с трудом отлепился от дерева и, пошатываясь от слабости (а отходняк после того, как демон вышел из его тела, был весьма суровый), двинулся к Скаченко. Денису казалось, что, глядя на мучения своих врагов, он будет упиваться восторгом, но почему-то этого чувства не было и в помине. Все, что он получил, — это несколько секунд злобной радости в самом начале. А затем нахлынули опустошение, растерянность и страх.

Когда Денис приблизился, взгляд Скаченко стал умоляющим. Звуков мальчик по-прежнему не слышал, но по движению губ догадался, что тот просит: «Вытащи меня отсюда!» Но Денис не стал бы этого делать, даже если б мог: жалости к своему бывшему мучителю у него не было ни грамма. Сам большую часть сознательных лет упивавшийся болью и унижением других, тот сполна заслужил свою судьбу. И сейчас Денис тупо смотрел на него и ничего не чувствовал, словно на парковой дорожке валялась смятая сигаретная пачка или сухая ветка.

Прошло минут десять, прежде чем кромешник вернулся. Его жуткая морда и когтистые лапы были все в крови, а в глазах появилась определенная доля удовлетворения. Впрочем, пока еще недостаточная, чтобы унять бушующий внутри пожар. Мальчика уже не передергивало так от его внешности, но до конца он к своему временному союзнику все же не привык. Временному? Союзнику? Пожалуй, оба этих слова следовало употреблять только так — со знаками вопроса. Денис отнюдь не был уверен, что именно он диктует условия в их странном тандеме, равно как и в том, что демон потом покорно согласится убраться в свой родной мир. В этот момент у мальчика вдруг сложилось ощущение, что тот лишь терпит его. Пока. Пока — что? Тоже неясно, но «пока» уже чувствовалось отчетливо.

«Отойди!» — прозвучала в его голове мысль демона.

Мысль? Ну да. И ничего странного в этом нет. Звуков же он не слышит, а общаться как-то надо. Телепатия? Конечно! И это тоже неудивительно. Присутствие здесь вот этого монстра — вещь куда более невероятная, чем телепатия, телекинез и прочие необычные способности человека.

«Отойди!» — мысль повторилась, но теперь у нее была уже интонация приказа.

«Зачем?» — подумал Денис в ответ. Мыслительный процесс у него был заторможен все из-за того же отходняка.

«Кровью забрызгает. Тебе же еще домой идти. Хочешь, чтоб тебя забрали?»

«Нет, конечно!» — Мальчик поспешно отступил на несколько шагов.

Демон повернулся к лежащему на земле Скаченко, чье лицо превратилось в живую маску дикого безграничного ужаса. Судя по запаху, который ощутил Денис, он явно только что наложил в штаны. Пасть монстра оказалась рядом с лицом Скаченко, и глаза парня закатились, анонсируя обморок. Впрочем, он так и не состоялся — демону не нужна была бесчувственная жертва. На самом деле кромешник послал соответствующий пси-импульс в мозг парня, но Денис, разумеется, знать об этом ничего не мог.

В следующий момент демон своими челюстями вырвал кусок плоти из живота Скаченко. Тот, видимо, зашелся в крике, хотя вся эта сюрреалистическая сцена продолжала развиваться на фоне оглушающей тишины. Как ни странно, жертва монстра все еще была жива и в сознании. А он тем временем погрузил свою морду в рану и начал слегка мотать головой. Этого зрелища не вынесла даже закаленная фильмами ужасов нервная система Дениса, и сознание милосердно оставило его.

Глава 9

ПОСЛЕ РАДОСТИ — НЕПРИЯТНОСТИ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 17 января 2008 г.

Всю дорогу до дома мама говорила без умолку. А точнее, в основном восклицала:

— Нет, ты видел?! Ему ведь правда лучше? Как он хорошо выглядит! Он ведь идет на поправку, верно?

И так далее — примерно то же самое, но в разных вариациях. Сначала я отвечал, потом просто кивал. Меня самого распирало от счастья, а налицо упрямо лезла широкая улыбка. Я исцелил отца! Я сделал это!!! Теперь для моих близких болезни отошли в прошлое! Спасибо моему чудесному дару и той, которая его пробудила! Неизвестно, правда, с какой целью, и потому вполне возможно, что подарок окажется с подвохом. Хотя, на мой взгляд, подвох уже вполне очевиден: разрушительная сторона Э-магии успела проявить себя во всей красе. Но во всей ли? Может, та собачонка, ночные грабители и вещи в моей квартире — только цветочки? Тогда какими же будут ягодки?

Честно говоря, я не особо стремился узнать ответ на этот вопрос. Хуже грядущих неприятностей может быть только их предвкушение. Лучше бы вообще об этом не думать, да вот не получалось. День неотвратимо катился к середине, а значит, близился час, когда мне придется отправиться на работу. От этой мысли настроение мое резко упало. Я опасался двух вещей: обнаружить для всех свои способности и совершить что-то, о чем потом буду жалеть.

Как жаль, что до моего отпуска еще целых два месяца! За четыре недели я научился бы управлять своим опасным даром. А сейчас… Спокойствие, только спокойствие, как говорит Карлсон, обитающий на крыше. Будем рассуждать логически. Вряд ли все Э-маги обладали полным контролем над собственными эмоциями. Это тогда не люди, а киборги какие-то получаются. Нет, тут что-то другое.

Ударить отрицательной волной типа, имевшего глупость тебя разозлить, или окатить своим благоволением кого-то из близких или друзей не представляет никакой сложности. Это получается само собой, а иногда даже помимо твоей воли. Другое дело, если требуется применить Э-магию вопреки испытываемым в данный момент эмоциям или же полному отсутствию оных. Например, для лечения неприятного тебе человека или наказания того, кто ни в чем перед тобой не виноват. Для этой цели необходимо делать запасы энергии обоих видов, иначе в нужный момент ее просто неоткуда будет взять. С негативом все проще: стоит пройтись по нашим улицам — и наберешь его столько, что девать будет некуда. А вот положительную энергию так просто не накопишь, а потому относиться к ней следует бережно и не расходовать по пустякам. Главная для меня проблема состояла в том, чтобы создать эти самые «закрома» и научиться хранить в них свой энергетический НЗ.

Кроме того, меня очень волновал вопрос: как добиться, чтобы спонтанные всплески моих отрицательных эмоций не приводили каждый раз к жертвам и разрушениям? Может, опытные Э-маги способны мгновенно поглощать энергию таких выбросов и аккумулировать ее внутри себя? А что, если «аккумулятор» уже насыщен под завязку? И как об этом узнать? От возникающих вопросов у меня пухла голова. Количество их росло лавинообразно. А где взять ответы? Только из личного опыта. Нужны тренировки и временная изоляция от людей, которые могут пострадать при моих рискованных экспериментах. Однако ни времени, ни возможности заняться этим у меня сейчас нет. Какой же выход?

Я ощущал себя студентом, прогулявшим все до единой лекции по предмету, который сегодня нужно сдавать. И отложить экзамен нет никакой возможности… Или есть? Пойти на больничный? Можно, только «БШК» — не бюджетное предприятие, и если я стану этим злоупотреблять, то запросто потеряю работу. Другой вопрос — нужна ли она мне, такая работа? Не факт. Деньги, конечно, сравнительно неплохие, но это за счет сумасшедшего количества сверхурочных. А для меня сейчас подобный режим чрезвычайно опасен. Во-первых, усталость ослабляет самоконтроль, а во-вторых, чем дольше я нахожусь рядом с людьми, тем больше риск, что произойдет спонтанный эмоциональный выброс. Да и присутствие рядом таких дестабилизирующих мое внутреннее состояние факторов, как Лена и Кошкин, мне опять-таки ничего хорошего не сулит.

Значит, увольняться? Тогда на что жить? Не уверен, что я быстро найду работу, а финансового запаса прочности у меня нет. Пожалуй, лучше попробовать продержаться эти чертовы два месяца и уйти в отпуск. Его я планирую провести совершенным отшельником и за это время худо-бедно поднатаскаюсь в работе с Э-магией… И тут меня словно током ударило. Ё-моё, какие два месяца?! Ведь через три с половиной недели — Аленкина свадьба! А для меня это — гарантированный капец, если за оставшееся время я не сумею обезьяну с гранатой превратить в умелого и дисциплинированного солдата! Учинить что-нибудь непотребное на данном мероприятии — стократ хуже, чем в конторе. Каков же выход и есть ли он? Попробовать передвинуть отпуск? Ага, щаз! С нашими боссами где сядешь, там и слезешь. В «БШК» все строго по графику.

Во влип! Куда ни кинь, всюду клин! От хорошего настроения, с которым я вышел из больницы, не осталось и следа, а до «БШК» — всего пять минут неторопливого ходу. И я был совершенно уверен, что за эти пять минут не то что «сделать очень много», но и придумать толком ничего не сумею. Самое разумное в такой ситуации — это сосредоточиться исключительно на работе, стараясь максимально игнорировать внешние раздражители, и таким способом перекантоваться до вечера. А там как-никак ночь впереди. Авось что-нибудь да придумаю.

Вот с таким немудреным планом действий я пересек порог нашей конторы и вознамерился быть в его реализации твердым как скала. Но как говорится, человек предполагает…

Как назло, первым, кто попался на моем пути, оказался Мишка Тихонов.

— Привет, пропащий! — жизнерадостно произнес он. — Ну-ка зайди ко мне!

Делать нечего, я поплелся за ним, проклиная свою невезучесть. Меньше всего мне сейчас улыбалось давать какие-то объяснения по поводу субботней ночи, рискуя не совладать с нервами. А кроме того, это еще и сбивало меня с нужного настроя. Но как ни крути, после своего таинственного исчезновения с дачи Белова я остался должен Мишке пару ответов на каверзные вопросы, а ссориться с единственным своим другом на работе мне очень не хотелось.

Тихонову в достаточно просторном офисе «БШК» был отведен маленький закуток в стороне от торных троп к кабинетам руководства, так что там мы могли поговорить без особого риска быть подслушанными.

— Ну и что это был за фортель, загадочный ты наш? — вполголоса вопросил Мишка, едва водрузившись на свой стул.

— У меня действительно возникли срочные дела…

— Мне можешь мозги не компостировать! — перебил мой друг. — Ты постыдно бежал с поля боя! Облом, да?

Я уныло кивнул. С этими Э-магическими заморочками мое субботнее любовное фиаско как-то отошло на второй план, но теперь тоска вернулась и принялась терзать меня с новой силой. Блин, ну как же Мишка некстати со своими расспросами! Однако, памятуя о том, сколь опасным оружием стали со вчерашнего дня мои эмоции, я постарался обуздать возникшее было раздражение. Кажется, получилось, так как ни Тихонов, ни окружающая обстановка не пострадали.

— А ведь я тебя предупреждал! — неожиданно вредным тоном произнес он. — Медникова — крепкий орешек. А тут еще Кошкин… Погоди, так ты что, ей прямо так, в лоб, все и выложил?

Я опять кивнул, не зная, куда деваться от стыда. Теперь мое субботнее поведение казалось непроходимо глупым.

— Дурак! — не замедлил Мишка подтвердить мою нелестную самооценку. — Тоньше с ними надо, тоньше, а ты… Эх! Вот уж от тебя таких чапаевских наскоков я не ожидал! И к чему стремиться ставить все точки над «и»? Всегда надо оставлять пространство для маневра, чтобы отступить достойно, если видишь, что победа не светит. Ты в жизни такой осторожный и разумный, а тут — или грудь в крестах, или голова в кустах! И на черта тебе это было нужно?! Только поставил себя в дурацкое положение!

Мой друг раскипятился не на шутку, и я мог понять его негодование — мои действия были ниже всякой критики. Мысленно я ругал себя еще почище, чем Мишка, но тут вдруг почувствовал, как мне становится плохо. Появилась слабость в ногах, вспыхнула головная боль, а во рту возник противный горьковатый привкус. Из глубины организма к горлу стремительно подкатывала тошнота. Я судорожно сглотнул, но тут же коленки мои подкосились, и я буквально упал на стул.

— Что с тобой? — встревожился Мишка. — На тебе лица нет! Ты что, вчера нажрался по этому случаю?

Я молча кивнул, не в силах что-то объяснять: мысли в голове носились, как обезьяны по веткам, а рот открывать мне было боязно — меня мучила сильнейшая тошнота. Мной овладела паника: да что творится, черт возьми?! И тут в мозгу всплыли слова Лили, сказанные на прощание: «Люби себя, Э-маг!» Это воспоминание разом поставило все на свои места. Ну конечно! Как я сразу не допер?! Моя Сила может быть направлена не только вовне, но и внутрь. Когда я ненавижу себя и занимаюсь самобичеванием, Э-магия разрушает мой организм! А ведь за этим дурацким занятием я в последнее время ловлю себя все чаще и чаще.

«Нет, пора завязывать, парень, а то так и ласты склеить — не вопрос! Так относиться к себе — последнее дело! Давай-ка вспомни, что ты сегодня сделал хорошего. Шутка сказать — отца исцелил! Ну не молодец ли?! Почти герой! А суббота? Так с кем не бывает? Не ошибается тот, кто ничего не делает. Забудь и наплюй! Тебя ждут великие дела!»

Невероятно, но этот простецкий внутренний монолог, правда произнесенный с чувством, подействовал лучше всякого лекарства. Живительная Э-волна, которой я окатил себя с ног до головы, мигом исправила весь тот вред, который я только что нанес себе своими уничижительными мыслями. Самочувствие стало просто отличным. Вот так, Игорь, учись позитивному мышлению!

Мишка сидел, растерянный и слегка испуганный произошедшим. На его глазах человек стал выглядеть как тяжелобольной — и тут же восстановился. Причем все это за считаные секунды. Умом можно тронуться! В себя мы пришли почти одновременно. Он — от изумления, я — от пагубного воздействия Э-магии. Видя его обалдевшее лицо и понимая, что сейчас он учинит мне форменный допрос, я его опередил:

— Все, Мишка, харэ! На сегодня хватит! На днях после работы пересечемся и обо всем подробно переговорим. Но не здесь и не сейчас!

И столько в моем негромком голосе было твердости и убедительности, что Тихонов подчинился. А я, довольный этой маленькой победой, двинулся к своему рабочему месту, готовясь к погружению в море служебных бумаг. До конца рабочего дня оставалось еще как минимум четыре часа…

Два часа прошли относительно спокойно, так как мне почти в полной мере удалось отрешиться от проблем личных и сосредоточиться на рабочих. Правда, однажды только чудом избежал гибели стоявший на столе рядом со мной телефон, который зазвонил как раз в момент моей наивысшей сосредоточенности, из-за чего я вздрогнул, но сумел-таки спеленать рванувшуюся было отрицательную Э-волну. Так что, в общем, все шло относительно неплохо, пока я не услышал за спиной:

— Привет, пропащий! Куда ты подевался вчера?

Так. Эти слова сегодня уже звучали. Фраза дня, что ли? Я повернулся. На меня смотрела Лена Медникова. Она улыбалась беззаботно и весело, но где-то в глубине ее карих глаз затаилась тревога.

— Прости, Лена. Не удалось попрощаться. Возникли срочные дела.

— Правда? — Ее взгляд стал испытующим.

— Чистая. Я стараюсь не врать без крайней необходимости. К тому же, если ты заметила, я отсутствовал и сегодня с утра.

— Заметила. Я тебя искала.

— Зачем?

— Все за тем же. Узнать, что случилось и куда ты исчез.

— Семейные проблемы, — почти не солгал я.

— Серьезные?

— Отец попал в больницу. Сердце.

— Ох! Мне очень жаль.

— Спасибо. Сегодня с утра я навещал его. Завозил лекарства.

— Понятно. А я подумала…

— Что?

— Да так… Ничего. Жаль, что тебя в воскресенье не было, — резко поменяла она тему. — Мы здорово провели время!

— Не сомневаюсь.

Повисла пауза, и нарушать ее я не собирался. Несмотря ни на что, мне было приятно на нее смотреть, но с точки зрения здравого смысла лучше бы ей поскорее уйти и не провоцировать меня на проявление эмоций. Молчание затягивалось, так как неловкость, похоже, мешала Лене найти подходящую тему для продолжения беседы, а чувство вины не позволяло просто так отправиться по своим делам.

— Ты как, в порядке? — наконец спросила она.

— Да. А что, есть причины предполагать обратное?

Эк завернул! Да и тон подходящий. Браво, Игорь, браво!

И Лену, кажется, проняло. Она дернула плечом и не менее холодно произнесла:

— Просто проявила участие.

— Спасибо, все нормально.

— Рада слышать.

Она резко развернулась и удалилась, а движение воздуха, вызванное ее стремительным передвижением, заставило пару листков только что распечатанного мной отчета спланировать на пол. Я усмехнулся своим мыслям, водрузил листки на место и вернулся к прерванной работе, надеясь, что это испытание для моего самоконтроля на сегодня будет последним. Но не тут-то было…

— Игорь, зайди ко мне в кабинет. — Хриплый голос Шелехова в очередной раз оторвал меня от работы.

Чертыхаясь про себя (дадут мне сегодня закончить этот проклятый договор?!), я пошел за ним. Только бы раздражение не прорвалось наружу! Почему я раньше не замечал, как трудно контролировать свои эмоции? Может, для меня это просто никогда не было так важно? Повторяем про себя: «Все нормально. Шелехов — твой босс, и загружать тебя работой — его право и обязанность. Спокойно. Не раздражаться!»

В кабинете Шелехова я застал Кошкина. На мое приветствие он ответил небрежным кивком. Блин, только его мне не хватало для полного счастья! Выглядел младший партнер «БШК» неважно, что я отметил с немалой долей злорадства. Очевидно, чересчур расслабился в выходные, за что сейчас и расплачивается. Однако в чем дело? Уж не собирается ли Шелехов…

— Игорь, я знаю, что у тебя много работы, — начал тот, подтверждая мои худшие опасения, — но тут сложилась непредвиденная ситуация. Олегу Сергеевичу необходимо подготовить к завтрашнему заседанию ряд бумаг, а Нина Дмитриевна слегла с простудой. Я прошу тебя задержаться сегодня и помочь.

Черт! Как некстати! Я отчаянно сжал зубы, словно они могли удержать внутри моего организма нарастающую злость. Однако, как ни странно, это действительно помогло. По крайней мере, явных признаков воздействия отрицательной Э-волны я не заметил. Зато понял, что оба партнера смотрят на меня озадаченно — мое молчание, похоже, затянулось.

— А ваши задания? — спросил я.

— Отложишь до завтра. Но к среде эти договоры мне понадобятся. Ничего не поделаешь, придется напрячься.

«Знал бы ты, как я сейчас напрягаюсь, чтобы ни с кем из вас ничего плохого не произошло!» — подумал я, но сказал, естественно, совсем другое:

— Хорошо. Что нужно сделать?

— Олег Сергеевич тебе объяснит.

— И вы хотите, чтобы я это сделал сегодня?! — изумленно произнес я, оценив масштабы свалившейся на меня «халтуры».

— А кому сейчас легко? — равнодушно спросил Кошкин. — Думаешь, я в потолок плюю? Мне сегодня тоже не один час сверхурочных светит. Я ведь не жалуюсь!

— У нас с вами зарплата разная, — рискнул сказать я.

— И не только зарплата, — ядовито проговорил младший партнер. — Должность тоже. Так что выполнять распоряжения руководства ты обязан! Еще вопросы есть?

— Нет, — процедил я сквозь зубы. — Можно приступать?

— Действуй, — бросил он и с показной сосредоточенностью уставился в лежащие на столе бумаги.

Я поспешил выйти из его кабинета, так как почувствовал: еще чуть-чуть — и Кошкину не поздоровится. «Ох, не нарывался бы ты, — мысленно обратился я к младшему партнеру, — не доводил бы до греха…»

Однако скопившийся во мне негатив следовало срочно куда-то сбросить, и я отправился в туалет. Из тамошнего маленького окошка открывается вид на малопрезентабельный пустырь, лежащий с тыльной стороны здания, в котором располагалась наша контора. Ох и достанется ему сейчас!

И все же опыта по управлению энергией эмоций мне явно не хватало. Эту гадость я едва донес до цели. И тут началось: росшее посреди пустыря старое корявое дерево лишилось доброй половины своих веток, а присыпанная недавним снегопадом большая гора мусора взорвалась, подобно вулкану Кракатау. До кучи разлетелась в щепки доживающая свой век старая скамейка.

Уфф! Полегчало! Однако и шум я произвел изрядный. Хорошо еще, что мало у кого из наших окна выходят на эту сторону. Но свидетели у этого маленького шоу вполне могли оказаться. Ну и ладно — важно, что главный шоумен за кадром остался! Пусть объясняют себе увиденную аномалию как хотят. Будет о чем в курилке поговорить.

Теперь можно возвращаться на место без риска уничтожить ненароком ни в чем не повинный компьютер, стол… или человека. Чур меня, чур! Представляем себя айсбергом и беремся за работу, потому как ее у меня — начать и кончить.

— Ну как дела? — в десятый уже раз спросил Кошкин.

— Работы еще на час. Максимум — полтора.

— Что-то медленно. Учти, мне все это еще просмотреть надо.

— Знаю! — сжал зубы я. — Делаю все, что могу. Если не будете меня постоянно отвлекать, получится быстрее.

— Лучше не зарывайся, — с замаскированной угрозой произнес он. — От меня зависит, как представить Шелехову твою работу. А это, естественно, отразится на зарплате.

Как будто я этого не знаю! Вот гнида, а?! Помогаешь ему, а он пальцы гнет, большого босса из себя корчит, угрожает. Интересно, он со всеми так или ко мне у него особое отношение? Чтоб ты… «Так, стоп, Игорь! Эмоции на замок! Это раньше ты мог безопасно пожелать кому угодно любую гадость, а теперь… Слова, мысли, чувства — все под жесточайший контроль! «Не пожелай зла ближнему твоему». Эта заповедь должна стать для тебя законом, хоть ты и не сторонник официальной церкви. Ты уже совершил одно убийство, помнишь? Пусть то была маленькая собачонка, но смерть есть смерть. Твоя Сила может убивать, и ты это знаешь. Хочешь открыть счет человеческим жертвам?»

Пока я проводил с собой эту внутреннюю воспитательную работу, царило молчание. Кошкин, видимо, ждал от меня какой-то реакции на свои слова, но не дождался… к счастью для себя. Когда же он открыл рот, чтобы выдать еще что-нибудь в том же духе, открылась дверь кабинета Белова, и оттуда появился наш главный с кейсом и в верхней одежде.

«Домой собрался, — с завистью подумал я. — Эх, жизнь!»

На часах было 20.00, а мне еще пыхтеть и пыхтеть. К тому же мы с Кошкиным остаемся в офисе одни, что не могло не тревожить. Если он продолжит свои наезды, я не уверен, что совладаю с собой.

— Все трудитесь? — поинтересовался между тем Белов. — Ну-ну…

— Аки пчелы, Георгий Петрович! — бодро отрапортовал Кошкин. — Покой нам только снится.

— Ну вы давайте… без фанатизма. Рабочая неделя только началась, и желательно, чтоб вы завтра продуктивно работали, а не клевали носом. Так что побыстрее заканчивайте — и отдыхать!

— Счастливо добраться, Георгий Петрович!

Я ограничился коротким «До свидания». От медоточивого тона Кошкина меня просто выворачивало. Неужели Белов не просекает столь грубого подхалимажа? Или ему просто по фиг? Ведь адвокат Олег, если честно, хороший. Ладно, это их дела. Мне бы этот вечер завершить без эксцессов.

Белов ушел. А я сразу поспешил уткнуться в компьютер, дабы не провоцировать Кошкина на новые высказывания. Тот, к счастью, тоже отправился в свой кабинет…

К половине десятого я все же завершил свой «скорбный труд» и отправился предъявлять его на суд Кошкина, все еще зависавшего у себя. Уж не знаю, что он там делал: действительно работал или только делал вид, а сам сидел в Интернете или раскладывал пасьянс? Впрочем, мне было плевать. Угодно ему изображать трудоголика — пускай. Лишь бы от меня отстал.

— Неплохо, — пробормотал он, проглядев один документ и перейдя к следующему. — Слушай, пока я читаю, скинь мне эти файлы по Сети.

Пока я выполнял его просьбу, он одолел уже почти половину распечатанной мной кипы. Читал быстро, делая время от времени карандашом на полях какие-то пометки. Потом вдруг прервался и бросил на меня острый взгляд:

— А чего ты, кстати, от Белова так рано свалил?

— Мне позвонили на сотовый. Возникло срочное семейное дело.

— Настолько срочное? Видишь ли, мы в «БШК» очень ценим спаянность коллектива и корпоративную солидарность. Отделяться от коллектива — не лучшая политика.

— Я и не отделяюсь. Мой отец попал в больницу с сердечным приступом. Поэтому я сегодня с утра и отпросился.

Он испытующе посмотрел на меня:

— Ну это уважительная причина… если все действительно так.

Я скрипнул зубами:

— Не имею привычки врать на подобные темы.

Кажется, Кошкину нравилось выводить меня из себя. Он и не подозревал, с каким огнем играет.

— А я, грешным делом, подумал, что это из-за Лены.

На это я мог бы заметить, что думать следует головой, а вовсе не грешным делом, но озвучивать свои мысли не стал, ибо в таком случае махом бы лишился работы. Однако Олег меня уже изрядно достал, так что свое раздражение я держал в узде с огромным трудом.

— С чего вы взяли?

— Да так… слухи ходят, что ты к ней вроде бы неровно дышишь.

Его бестактность, если не сказать наглость, уже перешла всякие границы. Я изо всех сил пытался сдерживать захлестывающую меня ярость.

— Во-первых, слухи — они и есть слухи, а во-вторых, это только мое дело.

— Так-то оно так, но если твои эмоции нарушают атмосферу в коллективе…

— Что они нарушают?!

— Возьмем эти выходные. Если ты пытался ухаживать за Леной, а она тебя проигнорировала, после чего ты, обидевшись, исчез, — это не есть гут. Твои обиды и ревность идут во вред спаянности коллектива, а следовательно, понижают эффективность работы. Тебе и всем остальным будет лучше, если ты постараешься как можно скорее забыть о ней. Эта девушка не для тебя.

— А для кого же, позвольте полюбопытствовать? — с сарказмом спросил я.

— А вот это уже, прости, не твое дело!

Не буду оправдываться, а просто прошу мне поверить — я не хотел того, что произошло. Я не бил его Э-магией, а, напротив, всеми силами старался предотвратить ее утечку. Теперь, представляя истинные возможности моей Силы, мне ясно, что, ударь я тогда всерьез, Кошкин был бы не просто мертв: от него осталось бы только мокрое место. И это не метафора. Однако сдержать Э-магию полностью мне не удалось — слишком я устал. Просочилась лишь малая толика, но Кошкину хватило и ее.

Его лицо исказилось от боли, побелело, а на лбу выступила испарина. Одной рукой Олег схватился за живот, другой — за горло (видимо, ему стало трудно дышать). Он упал на пол со своего стула и продолжал корчиться там. Мне стоило невероятных усилий остановить процесс и частично впитать обратно разбушевавшуюся отрицательную энергию. Тем не менее к этому моменту Кошкин оказался уже на грани потери сознания. Жалости к нему не было ни капли, но меня буквально трясло от сознания, что я лишь чудом не стал убийцей в полном «человеческом» смысле этого слова.

— Что с вами? — Я подбежал к нему.

Тревога моя была неподдельной, так как при одной мысли о том, что будет, если он прямо тут окочурится, мне становилось дурно. К счастью, Олег помирать не собирался, хотя и выглядел довольно хреново. Дышал он тяжело, с присвистом, едва шевелился и постоянно морщился от боли. Блин, надеюсь, необратимых повреждений я ему не нанес.

— Сейчас вызову «скорую», — сказал я и бросился к телефону.

Называя врачам адрес, я оглянулся на Олега. Младший партнер «БШК» представлял собой в настоящий момент крайне жалкое зрелище, а глаза выражали недоумение и панику. Конечно, он не представлял, что с ним. Зато это прекрасно знал я. Равно как и то, что с завтрашнего дня ноги моей больше не будет в нашей конторе. Я понятия не имел, каким образом буду выкручиваться с деньгами, но, если останусь тут, Олег весьма скоро перейдет в мир иной. А мне такие расклады на фиг не нужны.

Глава 10

ИСКУССТВО ЗАМЕТАТЬ СЛЕДЫ

Метрополия Сокрытого

Размышления Сокрытого подошли к финальной стадии. У него не было ни малейших сомнений, что если Э-мага обнаружат анхоры, то они, несмотря на свой страх и недоверие к ему подобным, возьмут парня под свое крыло и воспитают из него союзника. А это, учитывая его могучий потенциал, крайне нежелательно. Нет, анхоров нужно всеми силами держать подальше от Э-мага, пока он, Сокрытый, не придумает способа с ним разобраться. Значит, те, кто будут расследовать гибель смотрящего, должны заодно увериться в том, что Э-маг погиб. А когда Вторые успокоятся, им займутся другие марионетки, в коих у Сокрытого недостатка не было.

Итак, вчерне план действий был уже готов. Осталось лишь продумать некоторые нюансы. Время на это у Сокрытого еще имелось, хотя и не слишком много: Грехова наверху еще не хватились. Исчезновение смотрящего — это ЧП, которое вряд ли спустят на тормозах. Прибудет целая комиссия из его коллег, а с ними наверняка как минимум один из низших анхоров — стражей. Но рассчитывать следует всегда на худший вариант. А худший — это два стража и их куратор из касты властей. И вот всей этой компании придется основательно заморочить голову. Смотрящие — ерунда, с ними особых проблем не будет. Стражи — уже хуже, но тоже можно справиться, а вот если прибудет властитель — это неприятно. Не смертельно, но неприятно.

Здесь в любом случае придется действовать самому, так как все доступные ему в Базовом мире марионетки для такого дела слабоваты, но вот тут как раз он ступает на очень тонкий лед. Его прямое вмешательство, конечно, легко решит проблему, но об этом не может быть и речи. Значит, остается только прием множественных аватар. Даже для сущностей калибра Сокрытого это был высший пилотаж, но серьезное дело требует серьезного подхода. Самое плохое в данном случае то, что как минимум три из его аватар должны быть достаточно дееспособными, чтобы справиться с низшими Вторыми или кем-то покруче — вроде властителя. Сокрытый на это был, разумеется, способен, только вот аватара такого уровня — достаточно сильное возмущение энергофона, и его могут засечь. Хорошо бы там параллельно появился кто-нибудь, кому можно приписать это возмущение. Кто-нибудь вроде крига или достаточно сильного кромешника, а то и нескольких.

Последняя мысль показалась Сокрытому заманчивой, а кроме того, достаточно простой в реализации. Пусть подсуетится хотя бы та же Лилит: как-никак именно из-за нее начались все неприятности. Возможно, ее даже удастся задействовать в самой процедуре заметания следов, внушив ей, что обнаружение анхорами инициированного Э-мага совсем не в ее интересах.

Еще одним побочным следствием данной операции было то, что множественные аватары потребуют к себе максимального внимания, а значит, собственный мир Сокрытого на какое-то время останется практически без присмотра. Впрочем, эту проблему Демиург серьезной не считал: ничего с метрополией не случится — в первый раз, что ли?

Какая жалость, что Э-маги практически не поддаются ментальному воздействию! А то можно было бы заставить Логинова срочно куда-нибудь уехать. Но — увы, это несбыточные мечты. Значит, придется максимальное число аватар сосредоточить вокруг его дома и места работы. Хорошо, что низшие анхоры, непосредственно курирующие смотрящих, сами не слишком часто с ними связываются, а в основном ждут их докладов. Это даст возможность более тщательно и грамотно подготовить операцию «Туман».

Ну вот, кажется, все. Пора приступать к подготовительной стадии. И начать ее следует с обработки Лилит.

Глава 11

ПРОЩАНИЕ С КОНТОРОЙ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 17–18 января 2008 г.

Они ждали меня уже вдвоем — мама и Аленка, успевшая вернуться из своей поездки.

— Чего ты так поздно? — На лице матери было беспокойство. — Ужин уже остыл.

— Для него это не рекорд, — усмехнулась моя сестрица. — Как-то он заявился домой в половине двенадцатого. И что самое противное, действительно был на работе. Пришла пора тебе узнать самое страшное: твой сын — законченный трудоголик.

Обычно после таких реплик я вступаю с сестрой в веселую пикировку, но сегодня было не до того. Поэтому я только молча улыбнулся и шмыгнул на кухню — есть хотелось поистине зверски. Что холодный ужин — я бы сейчас и на черствый хлеб набросился! От Алены не ускользнула необычность моего поведения (это я понял по ее чуть помрачневшему лицу), но, к счастью, при маме она предпочла не задавать неудобных вопросов.

Все-таки моя сестра — редкая умница, и между нами царит полное взаимопонимание. Уже несколько лет мы на пару снимаем квартиру и успели друг друга изучить в совершенстве. И что самое удивительное, до сих пор вдрызг не разругались, а наоборот — крепко дружим.

— Руки помой! — крикнула вслед мама, и я, заложив крутой вираж, завернул-таки в ванную.

Еще по дороге было принято решение не грузить родственников своими проблемами. Нет, Аленке-то я потом скажу про то, что увольняюсь (она — свой человек, а к тому же все равно узнает), но мама — дело другое. У нее сейчас хватает своих проблем, незачем еще и из-за меня переживать. После моего визита в больницу отца наверняка скоро выпишут, и они уедут в свою деревню. Так что пусть пребывают в счастливом неведении. Придется мне до их отъезда уходить из дома как обычно и где-то шляться до вечера, словно я нахожусь на работе.

Кстати, вполне вероятно, что меня заставят отрабатывать две недели. Плохой вариант. Придется отбиваться всеми четырьмя… если только Кошкин на все это время не загремит в больницу. Тогда я как-нибудь продержусь. А завтра мне наверняка предстоит не один тяжелый разговор. В том числе и на тему внезапной болезни Олега. Как бы они еще меня в этом не обвинили. Хотя нет, для такой версии наши адвокаты слишком рациональны. Вот если бы он загремел в больницу с тяжкими телесными — тогда да.

Э-магия слишком невероятна, чтобы всерьез о ней думать. Это меня будет выручать до поры до времени, да и то если буду чертовски осторожным.

Мать ждала меня на кухне. Похоже, она намеревалась, словно в детстве, сидеть и с умилением наблюдать, как я ем. И еще задавать вопросы типа «как прошел день?». Я словно в воду глядел.

— Как прошел твой день?

— Нормально, — односложно отозвался я и поспешил заложить в рот добрую половину котлеты, дабы иметь повод некоторое время молчать, сосредоточившись на пережевывании.

Но от мамы так легко было не отделаться. Дождавшись, пока я прожую, она тут же ввернула новый вопрос:

— А почему такой мрачный? Случилось что?

— Да нет, устал просто.

— И чего ты так пластаешься? — горестно вздохнула она. — Я, конечно, понимаю: деньги зарабатываешь и все такое, но здоровье-то не казенное. Отдыхать надо.

— Так у меня через два месяца отпуск. Вот и отдохну.

— Отпуск отпуском, но до него еще дожить надо. А ты себя не бережешь совсем. Хочешь как отец надорваться?

— Мама, дай поесть, а! — взмолился я. — Я голоден как волк! Потом будем разговоры разговаривать.

— Вот-вот! — пробурчала она. — Такие большие перерывы между едой могут привести к язве желудка.

Я закатил глаза, но мама все-таки сжалилась и отправилась в комнату к Аленке…

Засиделись мы допоздна, благо поговорить было о чем. Мать рассказала об их с отцом житье-бытье, Алена — об Артеме и своей поездке. Когда же очередь дошла до меня, я, не моргнув глазом, сообщил, что в моей жизни ничего интересного не происходит. И это было бы совершеннейшей правдой, если б не последние три дня.

— А личная жизнь? — встрепенулась мама. — Ты с кем-нибудь встречаешься?

— Встречаюсь, — я грустно улыбнулся, — с одной молодой юридической фирмой. Мы проводим вместе в среднем по десять часов ежедневно, кроме выходных. Впрочем, бывает, что и их тоже прихватываем.

— Ну это никуда не годится. — Она всплеснула руками. — Может, тебе в таком случае поменять работу?

— Может быть…

— Бери пример со своей младшей сестры. Она все успевает.

— Вот и молодец! Выйдет замуж — внуков вам обеспечит. Так что мне можно не торопиться.

— Это что за речи? Ну-ка прекрати! Ты же не собираешься остаться одиноким?

— Не собираюсь. Просто пока я не готов.

— Мама, успокойся, — наконец вмешалась в наш спор Алена. — Вот выйду замуж, съезжу в свадебное путешествие — и вплотную займусь устройством личной жизни моего непутевого братца. Может, даже на своей свадьбе его с кем-нибудь познакомлю.

— Спасибо, сестренка. Именно об этом я все хотел тебя попросить, да никак не решался, — с легкой иронией произнес я.

Мама, впрочем, иронии не заметила, а вот Алена, естественно, все просекла и подмигнула мне.

— Кстати, а как твой корпоратив? — вспомнила она. — Вы же со своей фирмой вроде что-то отмечать собирались в эти выходные?

— Отметили, — кивнул я. — Нормально отметили.

— И это все? — возмутилась Аленка. — Ну ты в своем репертуаре! Вот так всегда, мама: чтоб он хоть что-то о себе рассказал, его пытать надо!

— А чего ты хочешь? — удивился я. — Подробностей? Что пили, что ели, кто с кем танцевал, внутреннее устройство беловской дачи?

— Меню можешь опустить, а вот остальное мне интересно. Давай-давай, колись!

Я вздохнул, понимая, что отвертеться не получится, и начал рассказывать изрядно отредактированную версию событий последних выходных.

Как я уже говорил, моя сестра встает всегда позже меня, и, как правило, по утрам мы не видимся. Сегодня же она поднялась ни свет ни заря и вышла вместе со мной. Якобы для того, чтобы зайти в пару магазинов. Однако я сразу понял, что мне предстоит первый, но не последний на сегодня серьезный разговор.

Пеший путь до моей (пока еще моей) конторы занимает около получаса, и Алена, похоже, вознамерилась сопровождать меня до конца.

— Давай рассказывай, — потребовала она, едва мы вышли из подъезда.

— Что тебе рассказывать? — попытался отъехать я.

— От меня можешь не скрываться. Я знаю, что у тебя проблемы, и понимаю, что мать ты ими грузить не хочешь. Но я-то — никому, могила!

Тут она права. Не единожды мы делились друг с другом различными секретами и ни разу не имели повода в том раскаяться. Однозначно, с сестрой мне повезло. Хотя знать об Э-магии даже ей не стоит.

— Ладно, слушай. Я увольняюсь.

— Давно пора! — вырвалось у Алены. Ей никогда не нравилась «соковыжималка», как она именовала «БШК». — Только с чего вдруг?

— С начальством повздорил.

— Сильно?

Я мрачно кивнул.

— И когда? На корпоративе?

— Нет, вчера. Однако начало всему было положено еще в субботу.

— Держу пари, что это Кошкин.

Я усмехнулся:

— Ты всегда была дико проницательной.

— Ну тут не надо быть Кассандрой. Ты же мне рассказывал, как его «любишь и уважаешь». Осталось сложить два и два. Так тебя уволили?

— Нет, это чисто моя инициатива. Работать с ним я больше не буду.

— Варианты уже есть?

— Смеешься? Откуда! Еще в пятницу я ничего такого не планировал.

— Я бы тебя в наш банк пристроила, если б не сокращение штата, о котором нас уже известили. Мне-то ничего не грозит… вроде бы, но о приеме новых сотрудников не может быть и речи.

— Да не переживай, сестренка. Я что-нибудь придумаю! — Из-под моего контроля вырвалась (хотя я не особо и пытался ее сдержать) положительная Э-волна и окатила Алену.

До сих пор выглядевшая немного сонной и грустной, она взбодрилась и даже чуть улыбнулась. Думаю, ее улыбка могла быть и шире, да ситуация к тому не располагала.

— Только никому пока ни слова! — предупредил я на прощание, когда мы добрались до здания, в котором располагалась «БШК». — Когда будет можно, сам расскажу.

Алена двинулась в обратный путь, а я собрался с духом и шагнул в дверь центрального входа. Денек предстоял еще тот.

Первое, что я сделал, придя на место, — это написал заявление об уходе и распечатал его. Но едва я поднялся, чтобы отправиться к Белову, как рядом с моим столом нарисовалась Юля и официальным тоном сообщила, что шеф непременно желает меня видеть. «На ловца и зверь!» — подумал я, про себя отметив, что кто зверь, а кто ловец, в данном случае вовсе не очевидно.

Белов пребывал в самом мрачном расположении духа, и я догадывался, что причиной тому стало вчерашнее происшествие с Кошкиным, о коем наш старший партнер уже наверняка осведомлен. В справедливости своих догадок я убедился немедленно, как только, повинуясь жесту хозяина кабинета, занял кресло напротив него.

— Хотелось бы знать: что у вас вчера произошло? Каким образом Олег оказался в больнице в тяжелом состоянии?

В больнице? Хорошая новость! То есть, конечно, грех радоваться подобному известию, но мне при данных обстоятельствах так будет существенно проще. Хотя, конечно, лучше бы обошлось без этого. Несмотря на мои смешанные чувства по поводу услышанного, медлить с ответом я не стал:

— Олегу Сергеевичу неожиданно стало плохо. Он упал на пол и стал корчиться. Я не знал, что с ним, а потому ничем не мог ему помочь, зато немедленно позвонил в «скорую». Когда приехали врачи и забрали его, я закрыл офис и отправился домой. Вот, собственно, и все.

— Думаю, ты понимаешь, что это настоящее ЧП. Почему ты вчера же не поставил меня в известность?

— Было уже поздно, и я решил сделать это утром. А тут как раз Юля сообщила, что вы хотите меня видеть. А вам кто сообщил?

— Позвонили из больницы по просьбе Олега. Врачи теряются в догадках по поводу причин вчерашнего приступа. Я надеялся, что ты внесешь ясность в этот вопрос.

— Сам удивляюсь. Олег Сергеевич всегда отличался завидным здоровьем… — Я помедлил. — Разве что последствия выходных…

— В смысле?

— Может, он переусердствовал с алкоголем?

— Может быть… — Белов помолчал, похоже подбирая слова. — А что предшествовало приступу?

— Он проверял подготовленные мной документы.

— И все?

— Я не нападал на него и не провоцировал, если вы об этом.

— И вы не спорили на повышенных тонах?

— Не буду утверждать, что у нас с господином Кошкиным очень хорошие отношения, однако я знаю, что такое субординация, и на работе ее соблюдаю.

— Ну ладно… тему закрыли, хотя ситуация понятнее для меня не стала. Я во всем люблю ясность, а тут накануне важнейшего процесса один из моих партнеров по непонятным причинам выбывает из строя на неопределенный срок. Передай все документы, которые ты вчера подготовил, Виктору Андреевичу. Придется ему в связи с чрезвычайными обстоятельствами принять еще и это дело. Все, можешь идти.

— Простите, но теперь у меня к вам вопрос. Можно?

— Только покороче — у меня не так много времени.

— А мне много и не потребуется. — Я протянул ему заявление.

Пробежав его глазами, он вскинул брови:

— Это что еще за номер?

— Я хочу уволиться.

— Я вижу! — раздраженно бросил Белов. — По какой причине? Тебя не устраивает зарплата?

— Обстоятельства в настоящее время сложились таким образом, что не позволят мне уделять работе должное количество времени.

— Поконкретнее, пожалуйста.

— Речь идет не просто о невозможности сверхурочных. Даже обычный рабочий день я не смогу проводить здесь. Три-четыре часа — вот потолок времени, которое я смогу уделять работе. Полагаю, вас это не устроит.

— Разумеется, нет. Но в чем причина?

— Дела семейные. Я не хотел бы углубляться…

— Твое право. Только как ты в этих обстоятельствах собираешься зарабатывать на жизнь? Не думаю, что найдется много работодателей, которых устроят твои условия. Семья важна, не спорю, однако следует четко расставлять приоритеты и думать о своем будущем. У нас ты сможешь сделать карьеру, а сбежишь сейчас — и всю жизнь просидишь на низкооплачиваемых должностях. Подумай! Не может быть, чтобы у твоих проблем было только одно решение. Или деньги тебе уже не нужны?

— Такого я не утверждаю. Но зарабатывать можно по-разному. Возьму надомную работу…

— И поставишь на себе крест как на профессионале. Ты совершаешь ошибку, Игорь!

— Я все обдумал, Георгий Петрович. Вам многое неизвестно, а мне не хотелось бы посвящать вас в детали. Поэтому, экономя ваше время, давайте на этом закончим.

— Жаль. Нас устраивало и качество твоей работы, и трудолюбие. Если ты так уверен, я подпишу твое заявление, причем не буду даже настаивать на двухнедельной отработке. Только заверши все текущие дела — и можешь быть свободен.

— Спасибо.

— Один вопрос напоследок. Твое заявление никак не связано со вчерашним происшествием с Олегом Сергеевичем?

— Никак.

Кажется, мне достаточно хорошо удалось сыграть невозмутимость. Но тем не менее у меня возникло ощущение, что Белов мне не поверил. Ничего удивительного: адвокат такого класса должен уметь отличать правду даже от самой талантливой лжи. Тем не менее что у него есть на меня, кроме смутных подозрений? Впрочем, смысла заморачиваться на эту тему я не видел: в голову Белову мне не залезть. Пойду лучше к Шелехову — надо передать ему документы, подготовленные для Кошкина, и вплотную заняться делами, приближающими вожделенный момент моего прощания с «БШК».

Вообще-то я предпочел бы, чтобы факт моего увольнения остался неизвестным до самого последнего момента, но вместе с тем понимал, что хочу невозможного. Как это всегда бывает в подобных делах, «Саша сказал Маше, а та — больше никому, но через час об этом говорила вся контора». В данном случае источником утечки информации была Юля, которой Белов поручил подготовить приказ на мое увольнение.

Не то чтобы я был в «БШК» какой-то шишкой или сверхпопулярной личностью, но наш «спаянный» коллектив был достаточно мал и компактен, и поэтому любое изменение его численности воспринималось как заметное событие. Кроме того, странное совпадение моего увольнения со вчерашним вечерним инцидентом (о котором все тоже удивительным образом знали в два раза больше, чем было на самом деле) и вовсе сделало мою скромную фигуру как минимум человеком недели. Едва ли не каждый в «БШК» (даже те, кто обычно меня в упор не замечал) счел нужным отметиться со словами сожаления о моем уходе и между делом задать пару вопросов по поводу вчерашнего.

Из-за этого играть в айсберг стало еще тяжелее, чем вчера, но я держался стойко, неизменно повторяя всем ту версию, которую изложил Белову. Мне впору было собрать весь коллектив в совещательной комнате и провести пресс-конференцию, сначала сделав официальное заявление, а затем предложив желающим задавать вопросы. Таким образом я бы меньше намозолил язык, чем десять раз рассказывая одно и то же, да и времени бы потерял меньше. Из-за этого шелеховские бумаги придется заканчивать вечером. Знал бы кто, как меня достали эти сверхурочные!

Мишка Тихонов терпел до двух часов, а в обед потащил меня в столовую, рассчитывая на эксклюзивное интервью. Оное заведение располагалось в соседнем здании и отличалось самым подходящим сочетанием ассортимента, качества и цены предлагаемых блюд, благодаря чему все служащие «БШК» и других близлежащих контор естественным образом оказывались его постоянными клиентами. По этой причине столовая представлялась наихудшим местом для ведения конфиденциальных бесед — ведь количество заинтересованных ушей там просто зашкаливало. Зная это, Мишка грамотно выбрал столик таким образом, чтобы по соседству не оказалось наших сослуживцев.

— Итак, — начал он тихо, когда мы заняли свои места, — ты отметелил-таки Кошкина. Не могу сказать, что это было сильно умно, но как мужик мужика я тебя понимаю. Вот только перестарался малость. Больница — это серьезно. Адвокат он хороший, так что засудит тебя, и к гадалке не ходи. Одним увольнением не отделаешься. Как защищаться планируешь?

— Да с чего вы все взяли, что я его избил? Ему просто плохо стало вчера, а отчего — не знаю.

— Угу, — недоверчиво хмыкнул Тихонов. — Наверное, съел что-нибудь. Но как-то очень вовремя у него это проявилось — когда вы одни были. И ты на следующий день тоже просто так увольняешься. Мне-то горбатого не лепи!

Его недоверчивость одновременно и раздражала, и приводила в отчаяние: коли уж я своего друга убедить не могу, то что об остальных говорить? Если сейчас продолжать настаивать на своей версии, он еще, чего доброго, обидится. Нет, хотя бы часть правды сказать придется.

— Ладно, слушай, — сказал я, понизив голос до предела. — Вчера мы с ним крупно повздорили, хотя и без рукоприкладства. Поверь, я его не бил. Правда, только потому, что прекрасно понимаю описанные тобой последствия такого поступка. Другое дело, что работать с этим козлом больше не собираюсь.

— А в больницу он из-за чего угодил?

— Не знаю, Мишка, ей-богу, не знаю! Может, печенку в выходные надорвал, а может, у него приступ аппендицита был… Я же не врач.

Он покачал головой и принялся за еду. При этом мне казалось, что я слышу скрип шестеренок в его мозгу. К тому времени, как мы доели суп, у него, кажется, созрело какое-то решение, и оно, похоже, было в мою пользу.

— И чем теперь заниматься думаешь?

— Сестренка в свой банк обещала устроить делопроизводителем.

— Нормально, — с неожиданной тоской в голосе выдохнул Мишка. — Знаешь, я тебе даже слегка завидую… Однако для таких разговоров не место и не время, — быстро закруглился он, бросив взгляд куда-то мне за спину.

Там, очевидно, появился кто-то из наших, чему я был искренне рад: теперь хотя бы удастся спокойно закончить обед.

Естественно, не обошлось и без нового раунда уговоров, на этот раз со стороны Виктора Андреевича Шелехова, у которого я непосредственно стажировался. Этот раунд был еще более долгим и тяжелым для меня, так как к этому человеку я относился нормально и в принципе был не прочь и дальше работать под его началом, если бы не Э-магия. Шелехов, со своей стороны, заявил, что видит во мне будущего перспективного адвоката, и просил не приносить себя в жертву обстоятельствам. Знал бы он, что это за обстоятельства, думаю, не был бы столь настойчив. Потратив на бесполезный разговор около часа времени и несколько тысяч нервных клеток, я наконец смог приступить к завершению своих текущих дел.

Ну и, разумеется, по закону жанра на десерт мне досталась Лена Медникова. Ее рабочий день заканчивался, и она решила-таки со мной попрощаться. Я, честно говоря, надеялся, что она не подойдет, ибо все резервы моей стойкости были практически истощены, так что риск просачивания Э-волн существенно возрос. И хорошо, если просочится положительная, а ну как отрицательная? Это меня чрезвычайно беспокоило: ведь разговор наш мог повернуться всяко. Я уже понял, что едва ли не три четверти сотрудников считают меня непосредственным виновником неожиданной болезни Олега Кошкина. С чего бы ей быть исключением? Тем более что она к нему неравнодушна.

— Значит, увольняешься? — весьма неоригинально начала она разговор.

— Да.

— Это из-за меня?

— Твое влияние на мою жизнь гораздо меньше, чем тебе могло показаться. Эти выходные — перевернутая страница, и я, как видишь, не застрелился. Есть ряд причин, вынуждающих меня поступить таким образом. И ты в данном списке не числишься.

Резковато получилось, согласен, но мои действия были направлены на скорейшее свертывание опасного разговора. Ведь даже такие слова были много лучше отрицательной Э-волны, на которую она могла нарваться.

Лена дернула было плечом, и я надеялся, что за этим последует гневный уход, но ошибся. На сей раз она была намерена кое-что у меня выяснить, а потому заканчивать разговор раньше времени не желала.

— Мне кажется, это ложь. Если ты перевернул страницу, тогда что случилось с Олегом?

— Я не врач, а потому затрудняюсь поставить диагноз.

— То есть ты тут ни при чем? — недоверчиво спросила она.

— Именно так. Ему поплохело внезапно. Я, конечно, вызвал «скорую», и его увезли. Тут и рассказывать нечего. Ты меня в чем-то обвиняешь? Тогда сходи в больницу и справься у врачей на предмет наличия у твоего разлюбезного Кошкина телесных повреждений. А то мне, честно говоря, подобные инсинуации уже порядком надоели.

— Ладно, не злись, — примирительно сказала она. — Просто слухи ходят… А то, что известно мне, вполне укладывается в эту версию. Вот я и решила выяснить.

— Проехали, — нейтральным тоном отозвался я.

— Может, ты все-таки зря уходишь?

— Нет, Лена, не зря. Это единственный приемлемый выход. Я не могу тебе ничего рассказать, поэтому просто поверь мне на слово.

— Жаль, ты хороший парень.

— Думаешь, я этого не знаю? — грустно улыбнулся я.

— Желаю удачи на новом месте, где бы оно ни было.

— Спасибо. Тебе тоже всего хорошего.

Мое пожелание было приправлено легонькой положительной Э-волной. Небольшая привилегия Э-мага — его хорошее отношение выражается более существенно, чем у обычного человека.

А вечером в этот день меня ждали интересные новости. Но если первая была вполне прогнозируемой, то вторая оказалась совершенно сногсшибательной. Алена вместе с мамой навестили сегодня отца и сообщили мне, что его выписывают через два дня. Врачи теряются в догадках: полное исцеление. Анализы не показывают и следов заболевания. Я, как мог, постарался изобразить удивление, а восторг получился без всякого труда. Но это было еще не все. Произошло нечто, из-за чего впала в ступор вся кардиология, а следом за ней и остальная больница. Дело в том, что подобный эффект спонтанного исцеления проявился у всех пациентов кардиологического отделения, включая тех, кого списали в безнадежные. У этих последних, впрочем, излечение не было абсолютно полным, но состояние из ахового превратилось во вполне приличное.

Новость ошеломила даже меня, хотя я догадывался о возможной причине этого чуда. Однако масштабность происшествия просто не укладывалась в голове: если такое сотворил всего один импульс моей Силы, направленный на исцеление отца, то возможности Э-магии значительно шире, чем мне до сих пор представлялось.

Теперь задача создания внутренних «закромов», в которых можно накапливать впрок (разумеется, по отдельности) положительную и отрицательную эмоциональную энергию, стала еще более актуальной. Глупо разбрасываться такой мощью. Положительную энергию сверх потребной выплескивать жалко, а отрицательную — страшно. Трудно представить, что было бы, соверши я выброс негативной волны такой же мощи, как позитивной при исцелении отца!

Так что в ближайшее время мне предстоят долгие и упорные тренировки. На месяц безработной жизни денег у меня хватит, а дальше… Впрочем, до этого «дальше» надо еще дожить. В любом случае к Аленкиной свадьбе я должен уже достаточно хорошо уметь контролировать свою Силу.

Глава 12

ОПЕРАЦИЯ «ТУМАН»

Внутренний обод

Анхор Вайтор, контролирующий сектор Базового мира, на котором располагался Екатеринбург, принадлежал к касте господств, или доминаторов. Первой его реакцией на сообщение о гибели смотрящего Грехова была досада. Он был глубоко убежден, что делами смотрящих должны заниматься стражи и властители: не его это уровень. К нему следовало обращаться лишь в крайних случаях, а этот таковым не казался. Мало ли существует причин для смерти? Пусть со всем этим разбираются низшие. Если обнаружат что-то серьезное, он, конечно, подключится. Ведь, строго говоря, за Э-мага, которого курировал погибший смотрящий, в случае чего, спросят с него лично. Но так как Сила Э-мага была заблокирована, Вайтор решил не делать из мухи слона.

Рассудив таким образом, он сосредоточил свое телепатическое излучение на ментальной волне властителя Майда. Пусть отрядит пару своих стражей в помощь смотрящим для расследования. По крайней мере, теперь никто не сможет сказать, что он, Вайтор, оставил без внимания важный сигнал.

Екатеринбург, 18 января 2008 г.

Значительная часть сущности Сокрытого была распределена по телам почти десятка аватар, но главных и наиболее сильных из них он пока в игру не ввел, так как ждал возмущения энергофона, под прикрытием которого можно будет осуществить данную рискованную операцию. После этого в Базовом мире окажется около девяноста процентов его личности, а остатки будут осуществлять централизованный контроль из метрополии. Риск серьезный, ибо во время операции он будет уязвим как никогда, но значение исхода этих событий для Сокрытого сложно было переоценить.

Часть подготовки уже проведена. К примеру, Лилит сейчас изо всех сил старается соорудить себе прикрытие, так как тоже хочет сделать большую часть работы чужими руками. Сокрытый знал, что это за прикрытие, ибо кромешников для него высшая криганка тайком протаскивала именно через его метрополию. Весьма ненавязчиво, исподволь он выработал у своей марионетки мнение, что его мир для подобных операций наиболее безопасен. Так оно и останется до тех пор, пока присутствие кромешников в Базовом мире будет ему на руку. Правда, время от времени, дабы не вызывать у столь осторожной и хитрой личности, как Лилит, лишних подозрений, Сокрытый устраивал показательные перехваты, в результате которых часть кромешников уничтожалась, а часть пополняла его личный бестиарий. А чтобы твари из Пустоты ненароком не подохли без привычной среды и пищи, он время от времени выпускал их покормиться в земли пустынных варваров — благо те размножались как известные насекомые из Базового мира.

Недавно один из его «питомцев» пригодился своему хозяину: Сокрытый запустил его в морг с телом Грехова, чтобы он оставил на теле отпечаток Силы Пустоты. Нелишним будет, если следственная комиссия анхоров именно этим тварям припишет гибель смотрящего. Кстати, то, что у последнего оказалась семья, тоже сыграло на руку Сокрытому: родственники успели забрать тело из морга и похоронить его до появления ищеек светлых Вторых. Таким образом, стратегически важных пунктов останется несколько: кладбище, дом погибшего Грехова, место работы Э-мага и его дом. Кроме того, одно из воплощений Сокрытого (причем из наиболее сильных) будет повсеместно сопровождать Логинова, дабы при необходимости отвести глаза встречным смотрящим и стражам. Правда, ввести его в игру пока не было возможности, и потому Логинова сопровождали два низших воплощения. Но как только Лилит начнет свою отвлекающую операцию, можно будет произвести рокировку.

Ну как в воду глядел! Вот они, кромешники. Криганка постаралась на славу — их оказалось не меньше полутора десятков. Проникновение осуществлялось в разных точках: шесть — в Екатеринбурге, по три — в Уфе, Челябинске и Тюмени. Неплохо, неплохо! Такого сложно не заметить. Плотная группа из шести кромешников в целевом городе послужила отличным прикрытием не только для Лилит, но и для Сокрытого, который наконец смог ввести в действие свои главные воплощения. Готово! Теперь оставалось ждать комиссию.

И она не замедлила появиться. То есть один из смотрящих уже успел отметиться в морге и на кладбище. Он-то и доложил наверх о гибели Грехова. Разумеется, в то, что он видел, аватары Сокрытого внесли свои коррективы. А теперь вот прибыли основные следователи. Вариант не лучший, но и не худший: пара стражей все-таки присутствует, но хотя бы без властителя обошлось. Похоже, в верхах Вторых этим делом не слишком озаботились. Зря, конечно, но это их проблемы.

Однако пора действовать. А Лилит молодец! Взяла на себя стражей. Надо бы подстраховать. Хотя что такое пара низших анхоров для крига из касты архов? Ерунда. Так, морг, кладбище, дом Грехова… Пока все нормально. Теперь самое сложное: свидетельство о смерти Логинова, дело о похищении трупа из морга, заплаканные родственники. Вот они — безутешные фантомы его родителей и сестры. А подлинные их личности, равно как сам Э-маг, накрыты колпаком невидимости, над которым потрудились его аватары. С работой еще сложнее — там слишком многих придется «зомбировать». Поступим проще: обработаем тех следователей, кто туда должен отправиться, чтобы внушить им, будто они там уже были и все подтвердилось. Ага, еще лучше! И этим занялась Лилит. Подстрахуем ее на всякий случай… Да нет, и так все прошло нормально.

Так, что там со стражами? Они, кажется, всерьез поверили в гипотезу с кромешниками и занялись созданиями Пустоты. Там даже начались бои местного значения. Прекрасно: эти дальше точно копать не будут! Впрочем, на всякий случай их все равно следует «вести» до конца. А кромешника, оставившего печать на могиле, переправим куда-нибудь в другой город, оставив четкий след. Пусть найдут, уничтожат и успокоятся. Нет оснований опасаться допросов: до сих пор еще ни от одного создания Пустоты, оказавшегося в руках Вторых, не удалось добиться никаких сведений. Ни пытками, ни ментальным сканированием.

А как у нас с правдоподобием? Ведь при насильственной смерти инициированного Э-мага в окружающее пространство выделяется сильнейшая отрицательная волна, вызывающая множественные смерти и разрушения. Но они-то не знают, что Логинов инициирован. А Э-маг с заблокированной Силой умирает тихо. Эх, надо было дать в свое время указание Святому Ордену на всякий случай устранить Логинова! Но кто же знал, что так выйдет? Сколько Э-магов, милостью анхоров, так и прожили до смерти с заблокированной Силой, не узнав, какой дар в них заложен? Десятки, если не сотни. Почему именно с Логиновым должно было все это случиться? Невольно начинаешь верить в сказки о промысле Творца.

Так, не отвлекаться! На эти размышления время еще будет. А пока — максимум внимания операции. Мелочей здесь не бывает. Проколешься на какой-нибудь ерунде — и весь труд насмарку. Более того: столь серьезные попытки замести следы непременно вызовут подозрения у Конклава, и престолы займутся этим делом лично.

Впрочем, никаких ЧП до конца операции так и не произошло. Кромешники истреблены, и смотрящие, равно как и стражи, считают именно их виновниками гибели Грехова и Логинова. Похищение тела? Так ведь кто их поймет, этих кромешников! Их ведь многие десятки видов, и каждый — со своими потребностями. Уже много тысяч лет проникают они в Сферу Миров, а известно о них очень мало. Может, кто-то из них пожирает тела вместе с костями. Вторые должны на этом успокоиться, если, конечно, кто-нибудь особо въедливый не попадется. Впрочем, судя по их подходу к данному расследованию, оно для них — скорее обуза. Иначе не миновать бы тут присутствия властителя, а то и форса из тайной стражи.

Но Логинова теперь придется какое-то время прикрывать и на всякий случай маскировать всплески его Э-магии. Правда, на первом уровне они не пеленгуются, но кто знает, когда он перейдет на второй? С его-то потенциалом! И пришла пора задействовать Святой Орден: пусть осторожно работают по Логинову. Даром он, что ли, подкинул им рецепт «бесшумной смерти»?

Внутренний обод

Вайтор лениво проглядывал отчет. Как и следовало ожидать, ничего необычного. Сам по себе, конечно, прорыв кромешников дает информацию к размышлению. Что-то они в последнее время распоясались. Надо бы укорот дать. Но единичные проникновения случались и раньше. Могилу Грехова просканировали, и отпечаток энергии Пустоты на ней совершенно четкий. Нет сомнений, что здесь поработали кромешники. Не те, конечно, кого сегодня ловили: они, судя по времени всплеска, прорвались всего несколько часов назад. Видимо, был кто-то еще — одиночка, проникший несколько раньше и оставшийся незамеченным.

Доминатор поднял глаза на застывшего в терпеливом ожидании властителя Майда:

— Гибель Логинова удостоверена точно?

— Никаких сомнений. Я своим дознавателям доверяю. Лучшие стражи — Кемб и Ордовик. Я вам о них рассказывал.

— А тело?

— Полагаю, мы его уже не найдем.

— Кромешники же не съедают тела убитых.

— Те, о которых мы знаем, нет. Но Пустота каждый год изрыгает все новые виды этих тварей.

— И все же… вы уверены, что кромешник не разгуливает сейчас по Базовому миру в теле Э-мага?

— Мертвые тела не годятся для вселения.

— Для тех кромешников, о которых мы знаем, — подколол Майда доминатор.

— Конечно. Однако, согласно свидетельству о смерти, тело Логинова довольно сильно пострадало.

— Не стоит повторяться — я читал отчет. Примем как факт, что Э-маг мертв окончательно. Одной головной болью меньше. — Вайтор позволил себе легкую усмешку. — Что с поисками непосредственного убийцы?

— Исходя из времени гибели Э-мага, его убийца проник значительно раньше последней группы. А сейчас, похоже, он решил покинуть Екатеринбург — там для него стало слишком горячо. Но мы имеем отпечаток его энергетики, так что поиски вряд ли затянутся.

— Хорошо. Гипотезу об участии в этом деле кригов проверили?

— Разумеется. Первым делом. Следов нет.

— Что никоим образом не означает их непричастности.

— Вы правы. В умении грамотно замести следы им не откажешь. Если кромешника науськали они, мы об этом уже не узнаем.

— Ладно. А что с остальными прорывами?

— Кемб отправился в Уфу, Ордовик — в Челябинск. В Тюмень я отправил Карба.

— Операцию признаю удовлетворительной, — с явным облегчением в голосе произнес Вайтор. — О дальнейших действиях, а особенно о поимке убийцы, докладывать мне лично.

— Будет исполнено, доминатор!

ДНЕВНИК ЛЕНЫ МЕДНИКОВОЙ

17 января

Глупо как-то все получилось. И чего я к Игорю пристала со своими подозрениями? Ему, бедолаге, и так нелегко приходится. Сначала мой отказ, потом болезнь его отца и на десерт — уход с работы. Кстати, дорого бы я дала, чтоб узнать, из-за чего он увольняется. А впрочем, это так, к слову.

Что же до Олега… Действительно странная история получилась. Ведь он здоров как бык. Или мне это только казалось? Такой внезапный приступ неизвестной болезни, да еще когда они с Игорем были наедине… Ничего удивительного, что возникают подозрения. Хотя… Игорь слишком мягкий и интеллигентный, чтобы лезть в драку. Стержня у него недостает, здорового нахальства. Может, поэтому я его и не воспринимаю как потенциального бойфренда. Нет, не мог он так избить Олега, чтобы отправить того в больницу. Олег сам кого хочешь туда отправит — кулаки у него крепкие. А на Игоре — ни синяка, ни царапины.

Разве что Логинов его со спины чем-нибудь тяжелым ударил… Да нет, чушь какая-то. Он что, больной на всю голову? Белов же знал, что они вдвоем в конторе остались. Сел бы как миленький! Все ведь легко проверяется. И увольнением тут не спасешься. Надо будет завтра навестить Олега и еще у него спросить, что там произошло.

Вот поругаться они запросто могли. Причем основательно. И Олег в запале вполне мог посоветовать ему уволиться. А может, и нет — Игорь сам решил, что больше с ним работать не будет. Ведь я еще вчера чувствовала: эти их совместные вечерние бдения добром могут не закончиться. Как в воду глядела. Нет, что бы Логинов ни говорил, а конфликт с Олегом у него из-за меня.

Итак, Игорь уволился. Что я чувствую по этому поводу? С одной стороны, жаль — парень он хороший, но с другой… к чему нам лишняя напряженка на работе? Кто знает, на что способен человек, если его довести? В тихом омуте черти водятся. Ладно, утро вечера мудренее. Завтра все выясню, а сейчас — спать!

18 января

Олег выглядел неважно. Впрочем, иного я и не ожидала. Врачи пустили к нему ненадолго и запретили волновать. Но не задать своих вопросов я не могла.

— Привет, как ты себя чувствуешь?

— Чуть хуже, чем выгляжу. Правда, иду на поправку. Так, по крайней мере, говорят врачи.

— А диагноз они тебе поставили?

— В том-то и дело, что нет. — Он кашлянул и поморщился от боли. — Нашли целый букет разных недугов и понятия не имеют, как они могли сразу и вдруг возникнуть в здоровом теле. Хотя, по их словам, ничего необратимого. Но недельки две в больнице поваляться придется.

— А что все-таки случилось позавчера?

Олег поежился, словно от внезапного озноба:

— Сам не знаю. Чертовщина какая-то. Задержались вечером с Логиновым. Я проверял документы, которые он подготовил.

— У вас был конфликт?

— Это сильно сказано. Просто пришлось указать парню его место.

— Так это ты сказал ему увольняться?

— Нет. — Олег удивленно приподнял брови. — Значит, этот… Игорь уходит?

— Вчера подал заявление. Белов подписал.

— Не могу сказать, что удручен или обрадован. Но считаю, что без него в «БШК» будет лучше.

— Почему?

— Логинов психологически нестабилен. Его внезапные закидоны вроде воскресного бегства идут во вред климату в коллективе, а значит, и работе. Это я ему и сказал в понедельник. Он, наверное, обиделся…

Олег сделал паузу и секунд десять с присвистом дышал — очевидно, ему было трудно много говорить. Но чтобы закончить свою мысль, продолжил:

— Он — беглец по природе. В нем нет твердости. Чуть что не по его — сразу в бега. Разве это мужик?

Почему-то мне было неприятно слышать гадости об Игоре. Даже от Олега. И даже с учетом того, что в них может оказаться немалая доля правды. Но спорить с ним я не захотела, а предпочла вернуть его к интересующей меня теме:

— Так что с позавчерашним вечером?

— Не знаю. Когда я все высказал Логинову, мы посмотрели друг на друга, и…

Он замолчал.

— Ну? — подтолкнула я Олега.

— Тут мне стало плохо. Логинов вызвал «скорую» — и вот я здесь.

Закончил он явно иначе, чем собирался. Точнее, я почувствовала, как в воздухе повисла недосказанность. Я знала, что если Олег о чем не хочет говорить, то вытащить это из него можно только с сывороткой правды. Было что-то еще, но такое, о чем его гордость не позволяла ему говорить. Однако не это заставило меня встревожиться. Мне показалось, что где-то в самой глубине темных глаз Олега затаился страх.

Глава 13

РАССЛЕДОВАНИЕ НАЧИНАЕТСЯ

Екатеринбург, 20 января 2008 г.

Инквизитор Сергей Шестаков вышел из морга в самом мрачном расположении духа. Это дело выглядело не лучшим образом, с какой стороны ни глянь. Смотрящий Грехов погиб. Точнее, как указано в свидетельстве о смерти, умер от сердечного приступа. Тело, правда, забрала уже его семья, которой, кстати, смотрящим по уставу иметь не полагалось. Но это обстоятельство не помешало Шестакову выяснить все подробности о его смерти: ни один обычный человек не способен противостоять ментальной Силе инквизиторов.

Сама по себе его смерть еще не являлась причиной для вмешательства Святого Ордена — это дело коллег покойного и курировавших его анхоров. Но Грехов приглядывал за Э-магом, а это уже совсем другой коленкор. Немудрено, что командор распорядился о параллельном расследовании. Правда, от руководства Ордена Шестаков знал, что дар Э-мага был заблокирован. А вот как обстоят дела с этим сейчас — большой вопрос. Сергей ни на минуту не поверил в естественные причины смерти Грехова. Он посетил могилу смотрящего. Из нее просто разило Пустотой. Кромешники? Командор не был в этом уверен, а точнее, был совершенно убежден в обратном. На источники этой уверенности, как и на то, откуда в Орден поступила информация об этом деле, он лишь смутно намекнул Шестакову, но и этого полунамека хватило, чтобы инквизитор проникся чрезвычайной важностью дела: Покровитель ерундой не занимается.

Итак, на могиле Грехова четкая и недвусмысленная печать кромешника. Но по мнению командора (и, кажется, Покровителя тоже), уши кригов торчали из этой истории на добрых полметра, а там, где появляются эти исчадия зла, ни в чем нельзя быть уверенным.

Если эмиссар темных Вторых убил смотрящего, значит, у него были виды на Э-мага. Какие? Ответ на этот вопрос мог дать лишь убийца или тот, кто его послал. Возможно, целью была инициация Э-мага, то есть пробуждение его дара и привлечение нового союзника в свои ряды. Тогда в деле замешан криг достаточно высокого уровня, так как снять блок анхоров абы кому не под силу. Как минимум морок, а может быть, даже асур или арх. Вот только вставать на пути таких серьезных фигур — дело смертельно опасное не только для него, рядового инквизитора, но и для всего Святого Ордена. Впрочем, это проблемы направившего его сюда руководства. Вполне возможно, в решительный момент они подключат к делу анхоров. А в задачу Шестакова прямое противостояние кригу не входило. Он должен был выяснить, что произошло с Э-магом. Жив ли он. Если да, то в каком состоянии его дар. Если пробужден, то на чьей он стороне и как много ему известно.

К сожалению, Орден вел это расследование пока без санкции анхоров (если не считать Покровителя, который, правда, не горел желанием афишировать свою причастность к орденским делам). Те не слишком доверяли чересчур радикально настроенным Святым Отцам и подключали их к своим операциям с осторожностью. Так что о возможности получения информации напрямую от светлых Вторых не могло быть и речи.

В данном случае они уже провели собственное расследование, не озаботившись поставить Орден в известность. Провели и успокоились. Странно, кстати, учитывая, что может натворить инициированный Э-маг. И еще странно, что, по словам командора, ему не следует слишком опасаться вмешательства смотрящих или стражей, так как светлые Вторые дело закрыли. Такое могло произойти лишь в двух случаях: либо Э-маг мертв, либо полностью подконтролен анхорам. Только командор уверен, что ни того ни другого не случилось. А вот почему уверен — непонятно. У Шестакова сложилось четкое ощущение, будто ему выдают далеко не всю нужную информацию, хотя раньше за руководством такого вроде не замечалось.

Но думать обо всех этих странностях сейчас — значит просто терять время. Следует немедленно приступать к поискам Э-мага — благо есть его имя и адрес. Это не значит, что он его там найдет, но люди бесследно не исчезают. Если Игорь Логинов (так звали Э-мага) жив, то и след оставил. По крайней мере, Шестаков его увидит обязательно. Так что надо искать и надеяться, что он еще в этом мире и рядом с ним не находится криг, убивший смотрящего. В последнем случае инквизитора ждал неминуемый, а возможно, еще и мучительный конец. Впрочем, об этом тоже лучше не думать.

Бросив взгляд на часы, он отметил про себя дату и время начала поисков (в таких делах Шестакову была свойственна педантичность) и решительным шагом направился к своей машине.

Глава 14

ОХОТА КРОМЕШНИКА

Новосибирск, 5 февраля 2008 г.

Сергей Валерьевич Мошкин пребывал в превосходном настроении. Этот банкет для китайской делегации влетел ему в копеечку, но дело того стоило. Если все пройдет как надо, данный проект уже к маю принесет ему полмиллиона долларов, а в перспективе — в десять раз больше. Вообще-то почти двадцатилетний стаж предпринимательской деятельности давно избавил Мошкина от дурной привычки делить шкуру неубитого медведя, но сейчас настроение было настолько приподнятым, что казалось: еще чуть-чуть — и он оторвется от земли. На один вечер Сергей Валерьевич решил позволить себе эту маленькую прихоть — быть полностью довольным собой. Покрутив ручку настройки на автомагнитоле, он нашел хорошую музыку и принялся подпевать.

Благодаря позднему или, скорее, уже раннему часу машин на улицах практически не было, так что через десять минут он будет дома. Хотелось как можно быстрей поделиться с кем-нибудь своей радостью. Жаль, что Света вернется только завтра к вечеру. Ну ничего, зато будет время подготовиться. От предвкушения встречи с женой настроение Сергея Валерьевича еще больше поднялось.

Его дом располагался в пригороде, имел два этажа, небольшой парк и, разумеется, собственный гараж. Свернув на подъездную аллею, он не заметил мелькнувшей в кустах стремительной тени. Да и не было Мошкину сейчас дела ни до чего, кроме собственного состояния парения. Доехав до гаража, он остановил машину и вышел, чтобы открыть дверь. И в этот момент монстр возник позади него бесшумно, словно призрак. Но одновременно из-за туч вышла луна и ярко осветила аллею вместе с гаражом, заодно бросив на стену уродливую тень твари.

Надо отдать должное Сергею Валерьевичу — он не впал в ступор и не закричал, а одновременно с прыжком хищника метнулся к машине. Удар мощных лап твари, который должен был опрокинуть его на землю, попутно ломая кости, пришелся в пустоту. Хищник развернулся, мгновенно изготовившись к следующему прыжку, но человек уже был в машине. Он едва успел захлопнуть дверцу, как страшный удар обрушился на нее снаружи, проминая металл.

Мошкин включил задний ход, но жуткая пасть неведомой твари у боковой дверцы не лучшим образом повлияла на его нервную систему. Слишком резко вывернув руль, он врезался в дерево, и мотор заглох. В следующее мгновение монстр был уже на капоте. В свете луны человек мог во всей красе оценить жуткую внешность твари, напоминающей доисторического ящера, только какого-то полуаморфного, словно состоящего из клубов черного дыма. Абсолютно реальными выглядели только горящие глаза да кошмарные зубы, отделенные от лица человека лишь ветровым стеклом.

Сергей Валерьевич сунулся было в бардачок за газовым пистолетом, но с отчаянием вспомнил, что как раз сегодня, отправляясь на банкет, оставил его дома. До сих пор необходимость и возможность что-то делать для своего спасения с грехом пополам блокировали страх, но сейчас человека по полной накрыли ужас и отчаяние. Хищник нанес удар по лобовому стеклу, по которому от этого побежали трещины. У Мошкина сложилось ощущение, что, пожелай этого тварь, она легко разнесла бы лобовое стекло вдребезги. Однако у хищника, похоже, было несколько иное намерение — сполна насладиться страхом жертвы. Последовал новый удар, и паутина трещин стала гуще, а оскал монстра вдруг стал казаться откровенно издевательским.

И только тут наконец Сергей Валерьевич закричал.

Глава 15

ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, февраль 2008 г.

Как и обещали врачи, отца выписали через два дня, а еще через день они с матерью укатили в свою деревню. Это принесло мне немалое облегчение. Не то чтобы я их не любил, но, как вы понимаете, шляться целыми днями черт знает где, изображая, что ты работаешь, — занятие не из приятных. Кроме того, и вечером, находясь уже в крайне утомленном состоянии, я был лишен возможности отдохнуть — нужно было держать свою Э-магию на замке. В общем, к моменту отъезда родителей моя психологическая и физическая усталость достигла предела, за которым, если бы все так и продолжаюсь, неминуемо последовал бы срыв.

Аленка, к счастью, не слишком досаждала мне вопросами. У нее хватаю своих забот в связи с предстоящей свадьбой, а со свободным временем как раз было напряженно.

Я же уединился настолько, насколько это позволяли условия жизни в городе, и полностью сосредоточился на тренировках. О финансах, которые весьма скоро начнут не то что романсы — оперные арии исполнять, старался не думать. Эти проблемы я буду решать потом.

История с Кошкиным многому меня научила. В частности, стало ясно, что «закрома», иначе говоря, накопители энергии, которые я вроде бы научился создавать, получились какие-то неглубокие и переполнялись весьма скоро. Так дело не пойдет. Тем более что переброска энергии в «резервное хранилище» требовала постоянного контроля с моей стороны. Плохо, однако: подобные операции должны проходить на автомате. Иначе я буду бродить как зомби, постоянно сосредоточенный на том, чтобы «держать и не пущать». А со снами что делать? Кто даст гарантии, что после очередного особо ядреного кошмара я не окажусь заваленным обломками собственного дома?

Пока что свою «сонную» проблему я решал следующим образом: прежде чем отправляться в кровать, создавал себе определенный эмоциональный фон — никаких отрицательных впечатлений, щекочущих нервы триллеров или фильмов ужасов. Спокойная музыка, веселая комедия или хорошая книга на ночь стали для меня обязательным ритуалом. Помимо всего прочего, я старался не копить в себе негатива, а потому почти не смотрел новости и публицистические программы.

В общем, это довольно утомительный в жизни и скучный в описании процесс, но постепенно что-то стало получаться. Возможно, внутри моего организма открывались какие-то новые резервы, до сих пор остававшиеся под спудом за ненадобностью. Э-магия задействовала их, правда, пока не полностью, но лиха беда начало! Мои мозг и тело, повинуясь некой генетической программе, запущенной Лили, начали «вспоминать» то, что необходимо Э-магу для выживания. Происходило это большей частью на бессознательном, инстинктивном уровне. Оно, может, и хорошо, так как я стремился к автоматизму. Но желательно все же получить эти знания в распоряжение разума для анализа и осмысления.

Ограничив свой круг общения сестрой и с головой погрузившись в собственные проблемы, я все-таки отдавал себе отчет, что долго так продолжаться не может. В будни Алена была слишком занята в банке, а в выходные дни — своим Артемом, поэтому моя ложь о том, что я нашел работу, удивительным образом еще не была разоблачена ею. Я наслаждался одиночеством, но знал, что оно в любой момент может быть нарушено. Мне регулярно названивал Мишка Тихонов и пытался сподвигнуть меня на встречу, но я пока от этого успешно уворачивался. Мишку я знаю — он мастер задавать неудобные вопросы, а мне это сейчас совершенно ни к чему. К тому же он наверняка потащит меня в бар, а вы можете себе представить, что способен натворить пьяный Э-маг?!

Однако недели через три после моего ухода из конторы я уже не чувствовал себя полным «чайником» в этом деле. По моим ощущениям, емкость накопителей увеличилась, и весьма существенно, а оперировать ими я начал намного увереннее. Так что, когда мне в очередной раз позвонил Мишка и предложил встретиться, я не смог ему отказать, ибо в этом случае мог бы запросто потерять друга. Тем более что он сообщил: в его жизни произошло некое знаменательное событие, — и произнес сакраментальное «я угощаю». Подобные слова нечасто услышишь от моего экономного и прагматичного друга, а потому такие порывы следовало ценить. В общем, он не оставил мне выбора.

— Короче, я пришел к заключению, что в нашей «Башке» мне больше делать нечего, — заканчивал свой эмоциональный рассказ Михаил, — и вот я — вольная птица!

Мы сидели за столиком в углу бара, отделенные от остального зала выступом стены и кадкой с пальмой, ели жаркое и пили водку, отмечая, как выяснилось, Мишкино «освобождение» из «БШК». Не следовало бы мне пить, но мой уровень самоконтроля за последнее время существенно вырос, поэтому я решил позволить себе немного алкоголя. Тем более что образ жизни монаха-отшельника, который я вел последние три недели, успел мне уже порядком осточертеть.

— Ну, за свободу! — провозгласил Тихонов.

Мы чокнулись рюмками и залпом опустошили их.

Итак, он все-таки решился. Это меня совсем не удивило. Таков мой друг Мишка: уж если ему что в голову втемяшится, это оттуда кувалдой не вышибешь. С Шелеховым не ужился и ушел на эмоциях. Интересно, он хоть запасной аэродром себе подготовил? Впрочем, о чем это я? Сам-то до сих пор безработный.

— Ну и чем теперь заниматься будешь? — озвучил я свои мысли.

Он немного помолчал, сделав вид, что сосредоточенно жует, а затем неохотно произнес:

— Да один из моих однокашников в свою фирму зовет… менеджером по продажам.

Вот тут он меня удивил. Я прекрасно помню, как Михаил гордился своим дипломом юриста, называл это дело своим призванием. И вот так легко ему изменить? Теперь уже я взялся за вилку, стараясь скрыть свою реакцию, но, видимо, не слишком преуспел.

— Ладно уж, говори все, что думаешь, — произнес Михаил, глядя мне в глаза.

— А что, — с деланой беспечностью начал я, — язык у тебя хорошо подвешен. Энергии и убедительности тоже хоть отбавляй. Врать бы еще научиться получше — и все в порядке.

Михаил, однако, не отводил от моего лица испытующего взгляда.

— А теперь, пожалуйста, откровенно, — попросил он, — и без всяких там дипломатических экивоков.

— Откровенно, говоришь? Ладно!

— Стоп! Погоди! — Мишка быстро вновь наполнил наши рюмки. — Не уверен, что готов воспринимать твою критику насухую. Вздрогнули!

Насухую?! Ничего себе! Бутылка 0,7 на двоих — это он называет «насухую»?! В моей голове тут же задребезжал тревожный звоночек: ведь я ни разу крепко не выпивал с той поры, как стал Э-магом. Не дай бог, что случится, и моя Сила выйдет из-под контроля. И я вновь вздрогнул, только теперь уже по-настоящему. Нет, все, эта рюмка — последняя!

— Слушаю тебя внимательно, — напомнил о себе Михаил.

Я попытался собраться с мыслями…

— Ты же всегда мечтал быть адвокатом, Мишка!

— Мало ли кто о чем мечтал! А в детстве я космонавтом хотел стать. По-твоему, выходит, я и эту мечту предал?

— Ну зачем передергивать? Я совсем не это имел в виду. Просто ты рано опустил руки. Разве не жалко того, что уже сделано? Ведь ты — без пяти минут адвокат. Знаешь свои слабые стороны — так работай над ними: прямоту свою обуздай, в психологии поднатаскайся… Сделаешь это — и уверяю тебя, Перри Мейсон может ехать на дачу копать картошку!

— К сожалению, так считаешь только ты, а Шелехов…

— Зря ты так. Шелехов — профессионал будь здоров и хорошо разбирается в людях. Если он увидит, что ты готов к самостоятельной работе, он тебе этот шанс даст.

Мишка упрямо мотнул головой:

— В «Башку» я не вернусь. И вообще чего ты меня уламываешь?! Припоминаю, что несколько недель назад именно ты советовал мне сменить карьеру.

— Но не так радикально! Уходил бы ты в нотариусы или юрисконсульты, я бы и слова не сказал. И потом…

Однако тут нас прервали. Из-за кадки с пальмой вырулил изрядно подвыпивший субъект восемь на семь и уставился на нас мутным взглядом.

— Адвокаты, блин! Гнилая у вас профессия, братцы! Но я готов вас простить, если вы мне нальете.

— Шел бы ты подальше, мужик! — раздраженно бросил Мишка. — Найди себе другую компанию.

На лице пьяницы расплылась довольная ухмылка. Похоже, он был из тех, кто считает день потерянным, если не удалось никому начистить физиономию. Ему нужен был только повод. Мы казались ему вполне подходящими кандидатурами: я со своим невзрачным телосложением и Мишка, хоть и крепкий, но невысокий. Впрочем, Тихонова я бы назвал настоящей ловушкой для подобных типов. Его внешность обманчива. По части взрывчатости Мишкин характер может дать сто очков вперед и пороху, и нитроглицерину, а в драке мой добродушный друг превращается в какого-то берсерка, которому сам черт не брат. Я уже имел возможность наблюдать его в такие минуты. Точнее, не наблюдать, а участвовать в процессе. Нас тогда задирала компания из пяти человек. Но если Михаил выходит из себя, количество недругов для него уже не имеет никакого значения… В тот раз нам здорово намяли бока, однако думаю, что, по крайней мере, трое из той пятерки крепко запомнили Мишку.

Знал бы прикуп — жил бы в Сочи. Естественно, наш незваный гость прикупа не знал. Откуда ему было догадаться, что два задохлика-адвоката могут не только достойно за себя постоять, но и попросту скрутить его в бараний рог. Поэтому он сделал следующий, явно ошибочный шаг:

— Правильно Задорнов говорит — бессовестный вы народ, юристы! А от себя добавлю: и по отдельности вы тоже жлобы и уроды!

— Ну все, оратор, твой регламент истек, — поднимаясь из-за стола, процедил Михаил. — Не заткнешься сам — помогу!

Еще мгновение — и началась бы классическая драка в питейном заведении, которые мы столь часто видим в кино. Однако я опередил Мишку, правда, не совсем так, как собирался. Э-магу нельзя пить. Ни в коем случае. Будь я трезв, успокоил бы этого типа без шума и пыли, но тут…

Разбилась бутылка с остатками водки, рюмки и тарелки полетели на пол, как и наш задира-неудачник, которого скрючило в три погибели от эффекта отрицательной волны. И все это, естественно, вызвало довольно серьезный шум. А несколько секунд спустя у нашего столика, что тоже вполне естественно, появился администратор, за спиной которого маячили два дюжих охранника.

— Что здесь происходит? — ледяным тоном поинтересовался администратор.

Мишка ошалело оглядывал неизвестно как и кем учиненный разгром, а с меня резко слетел хмель — нужно было выкручиваться. Лучшая защита — это нападение. И, пользуясь отсутствием других свидетелей произошедшего (из-за удачного расположения нашего столика), я ответил не менее холодно:

— Это я хотел бы спросить, почему здесь возможно подобное! Почему любая пьянь может испортить тебе отдых? Вы только взгляните, что он тут натворил!

Я с брезгливостью указал на громилу, которого неудержимо рвало. Администратор резко изменился в лице. Он сделал знак охранникам утащить пьяницу и вновь заговорил с нами, но уже как с пострадавшей стороной:

— Извините, пожалуйста! Я сейчас пересажу вас за другой столик!

— Спасибо, конечно, но с нас на сегодня достаточно, — отрезал я и сделал знак официантке: — Будьте добры, счет!

— Катя, выпивку не считай. Пусть будет за счет заведения, — негромко, но четко распорядился администратор. — Надеюсь, вы без претензий?

— Не беспокойтесь. Но все же попросите охрану быть внимательнее к такому контингенту, чтобы они не портили репутацию вашего заведения.

Мишка, как и обещал, расплатился по счету сам, тем более что тот заметно полегчал. После чего я крепко взял все еще обескураженного друга за локоть, и мы, подхватив с вешалки куртки, покинули бар.

— Ну и что это было? — прорезался голос у Тихонова, когда холодный ветер вывел его из состояния легкого ступора.

— Ты о чем? — Мне ничего не оставалось, как изобразить непонимание.

— Сам знаешь! — огрызнулся мой друг. — Этот тип в баре не сметал посуду со стола, да и его самого никто даже пальцем не тронул. Я не настолько пьян, чтобы ничего не заметить. Повторяю вопрос: что это было?

Я молчал, лихорадочно обдумывая, что бы такое соврать по-правдоподобнее, а заодно проклиная пьяного верзилу и тот момент слабости, когда принял приглашение Мишки, да еще согласился пить.

— Долго будешь молчать? — потеряв терпение, спросил Тихонов.

— С чего ты взял, что у меня есть ответы на твои вопросы?

— С чего? Объясню! Итак, на вечеринке у Белова ты обламываешься с Леной. Ничего сверхъестественного в этом нет, однако ночью ты сбегаешь под надуманным предлогом.

— И вовсе не надуманным! — возмутился я.

— Дай договорить! — резко сказал Мишка. — Я верю, что твой отец попал в больницу, но вовсе не факт, что именно это стало причиной твоего внезапного отъезда. Ты вполне мог узнать об этом и позже, а сбежал по другой причине.

— А то, что причиной могла быть Лена, ты не допускаешь?

— Так я поначалу и думал, но теперь сомневаюсь. Идем дальше. В понедельник тебе на моих глазах вдруг становится плохо, однако тут же твое самочувствие резко исправляется. В тот момент я на этом не сильно зациклился, но, когда тем же вечером столь же внезапно поплохело Кошкину, у меня появились вопросы. Ты ведь его тоже пальцем не тронул, как и сегодняшнего амбала, верно? Ладно, можешь не отвечать, сам знаю. Идем дальше. На следующий день ты увольняешься. Опять резко и без объяснений, после чего старательно избегаешь общения. По крайней мере, со мной. И теперь я, кажется, понимаю почему… Ну что ты на это скажешь?

Да, соображалка у Мишки профессиональная. Своими дедуктивными выкладками он меня просто к стенке припер. И что теперь делать? Колоться? В конце концов, тайна, разделенная на двоих, уже не будет так тяжко давить на мои плечи. Однако прийти к какому-то определенному решению я не успел, так как прозвучало:

— Мужики, закурить не найдется?

Четверо молодых парней крепкого телосложения вынырнули из глухого переулка и заступили нам дорогу.

У Мишки закурить, конечно, было, но ведь гопникам не курево нужно. Им бы поживиться чем-нибудь да кулаки почесать, тем более что численное превосходство создавало у них ощущение безнаказанности. Да уж, влипли так влипли. Вечерняя улица была пуста, а ежели кто на ней и появится, так постарается незаметно слинять, едва увидев эту картину маслом. Кому нужны проблемы? Наше положение было хуже некуда, так как позади нарисовались еще трое, без сомнения принадлежавшие к той же компании. Тихонов их тоже заметил и бросил на меня взгляд, ясно говоривший: «Если ты действительно что-то можешь, самое время это продемонстрировать, а то нам несдобровать!»

Как же мне не хотелось раскрываться! Но к сожалению, другого выхода я не видел. Возникло какое-то противное чувство, что эта встреча не случайна, а кем-то тонко срежиссирована. А сейчас неведомый постановщик наблюдает за нами с холодным интересом экспериментатора: что-то будет?

Я проверил свои «внутренние резервы». Отрицательной энергии было не слишком много, но сейчас, из-за охватившей меня ярости, это положение стремительно исправлялось.

Между тем наше молчание, похоже, раздражало грабителей.

— Чего молчим? — поинтересовался патлатый главарь. — Язык проглотили?

— Нет у нас курева, — ответил Мишка, чтобы выиграть время.

Он понимал, что схватки не избежать, а единственный наш шанс выкрутиться видел во мне, но только в том случае, если его выводы относительно меня были верными.

— Так дайте денег, мы сами купим, — быстро сориентировался верзила со сломанным носом. — Правда, нам много надо. Ну че стоим-то, я не понял?!

— Не повезло вам, парни, — продолжал тянуть время Мишка. — Из бара мы только что. Все там и оставили.

— Значит, добровольно делиться не хотите, — посуровел патлатый главарь. — Что ж, тогда возьмем сами.

Эти слова прозвучали сигналом к действию как его псам, так и мне. Присутствие рядом Миши здорово осложняло мои действия. Не будь его, я бы не задумываясь выпустил круговую волну. А так мне придется нейтрализовать бандитов по очереди, стараясь не задеть друга. Начал я с тех, что стояли сзади, так как отслеживать их действия не мог из-за отсутствия глаз на затылке. Они получили свою дозу и вмиг потеряли интерес к гоп-стопу по причине внезапно расстроившегося здоровья. Однако моя осторожность и неопытность привели к тому, что я допустил решающую ошибку: все-таки атаковать Э-магией надо было всех сразу. В результате патлатый, оказавшийся весьма незаурядных талантов, щелкнув ножом, в одно мгновение очутился рядом, и я почувствовал жгучую боль в боку.

А в следующий миг у меня отказали тормоза. И понеслось…

Патлатого натуральным образом превратило в фарш мощнейшим выбросом разрушительной энергии. Сила, провоцируемая болью в моем раненом боку, продолжала изливаться неудержимым потоком, сметая наших оставшихся противников. Причем делала это качественно — насмерть. С момента прорыва «дамбы» все произошло нереально быстро и помимо моей воли. Мне осталось только констатировать: посторонних свидетелей моих способностей не осталось, равно как и иллюзий по поводу того, что я надежно контролирую свою Силу.

В общем, меньше чем за полминуты мы остались на улице в окружении семи трупов. Помимо главаря, остальные были вполне в пристойном виде, а вот он — словно гранату проглотил с выдернутой чекой.

— О, черт! — выдохнул Мишка, едва справившись с рвотным позывом. — Ты…

— Все потом! — процедил я. — Валим!

Что мы и сделали.

Остановились мы лишь в полутора кварталах от места преступления. Да-да, именно преступления, так как другого названия тому, что я сделал, нет. Так сколько же еще жизней я отниму, прежде чем сумею взять свою Э-магию под жесткий контроль?

— Слушай, ты же ранен! — спохватился Мишка, переведя дыхание.

— Кажется, уже нет, — пробормотал я, с удивлением обнаружив, что бок не болит и кровь не идет.

Похоже, с тревогой думая о своей ране, я с помощью Э-магии незаметно для себя заживил ее. Это что ж, я теперь каким-то неубиваемым упырем становлюсь?! Терминатор Логинов. С ума сойти можно! Меня уже внутренне потряхивало, хотя сейчас, пока в крови бурлит Э-магия пополам с адреналином, я еще в порядке. Полное осознание ужаса содеянного (шутка сказать — семь человек угробил!) накроет меня позже. Вот только что с одеждой делать?

— Миша, у тебя есть дома запасное пальто?

— Есть, а что?

— Может, одолжишь мне на денек, а? Сестра обязательно заметит и кровь, и разрез на одежде. А если раны нет, как я все это объясню?

— То есть как это — нет? — оторопел Мишка. — Куда же она девалась?

— Зайдем за гаражи, покажу.

Расстегнув пальто, я оценил ущерб, нанесенный моему гардеробу. Пиджаку и рубашке, похоже, кирдык, но это не страшно — они у меня не единственные. А вот с пальто хуже. Пострадало оно здорово, а денег на новое мне взять неоткуда. Придется это как-то приводить в порядок. Хорошо, хоть организм мой в норме и штопать его не придется. Обнажив бок, я заметил, что на нем и следа не осталось от ножевого ранения. Сильно!

— Полный атас! — Этот возглас в устах Мишки означал, что он сражен наповал. — А теперь признавайся, кто ты: человек или инопланетянин? Тебя там, в лесу, часом, не подменили?

Трудно сказать, чего было больше в этой его фразе: испуга, изумления или недоверия. Думаю, всего понемногу. Однако держится он молодцом. Даже шутить пытается.

— Подменили, говоришь? — усмехнулся я — По моим ощущениям, непохоже. А вот насчет того, кто я, вопрос интересный. Но Лили говорила, что я — человек со способностями Э-мага. Это тебе что-нибудь объясняет?

— Ого! Слово «маг» впечатляет! Но должен признаться, это все, что я понял. Кстати, кто такая Лили?

— Сам хотел бы знать.

— Слушай, завязывал бы ты со своей конспирацией, а?! — взмолился Мишка. — Мы с тобой теперь, — он до предела понизил голос, — соучастники убийства. Да не одного, а семерых человек. Только от осознания случившегося можно коньки отбросить! Думаю, я имею право на некоторую откровенность с твоей стороны.

После этих слов я почувствовал необходимость снять камень с его души и потому сказал:

— Давай вначале уточним вот что: убивал их я, а ты здесь совершенно ни при чем. Не надо себя изводить.

— Дружище, ценю твое благородство, но ты прав только отчасти. Согласен, убивал ты. Но я-то даже пальцем не шевельнул, чтобы тебя остановить. Стоял и смотрел, как в кино, блин! И буду об этом молчать в тряпочку, потому что тоже виноват и потому что ты — мой друг.

— Ладно, Миха, согласен. Есть где поговорить спокойно, без лишних ушей?

Местом, где можно поговорить без лишних ушей, оказался дом Михаила. Мне он сказал, что жена с сыном уехала к родителям и останется там ночевать. А на мой вопрос, какого черта мы тогда делали в баре, вместо того чтобы спокойно и в комфорте сидеть у него дома, он ответил лаконично: «Ждали, пока она уйдет».

— …Рехнуться можно!

Это была единственная фраза, которую смог произнести Мишка по окончании моего рассказа. Правда, повторил он ее раза четыре.

— А еще какие-нибудь слова ты знаешь? — наконец не выдержал я.

— Знаю, — ответил он. — Но они все матерные.

Я тяжело вздохнул: моему другу надо было все это переварить, хотя кое о чем он уже догадался и сам. Переваривание заняло минут десять, в течение которых Тихонов пару раз приложился к извлеченной из бара бутылке водки. В конце концов мысли как-то устаканились в его голове, в результате чего он выдал на-гора фразу:

— Мы должны это как-то использовать!

Я аж поперхнулся соком:

— Вот ничего себе! Я ему тут душу раскрыл, а он собирается меня использовать!

— Так для тебя ж стараюсь, балбес! — ничуть не смутился Мишка. — На что ты жить собрался, господин бессребреник? Я знаю, сколько платят в банках делопроизводителям. Не разгуляешься. А тут такой шанс!

— Какой шанс? О чем ты?

— Мы организуем свое дело. Я и ты. У меня-то ведь тоже перспективы пока не ахти, а вместе мы горы свернем! С моей энергией и решительностью, да с твоими мозгами и способностями… Ух и развернемся же мы!

— Слушай, ты в себе? Что за дело?

— Народный целитель! Излечение от всех болезней наложением рук! И всего-то три штуки за сеанс. Золотое дно!

— Нет, ты точно рехнулся! Я лично светиться со своей Э-магией не собираюсь.

— И не светись. Будешь выходить к пациентам в образе мистера Икс — с маской на лице. Никто тебя не узнает. Организуем какую-нибудь липовую фирму, закажем рекламу в Интернете, снимем офис. Я даже знаю, у кого взять в долг…

— «Остапа несло», — прокомментировал я.

— Ничуть не бывало! — мгновенно отреагировал Мишка. — Провернуть подобную вещь не так уж сложно. Одно время я этот вопрос изучал. Правда, по другому поводу, но это не суть важно. Мы с тобой оба юристы — сделаем все так, что комар носа не подточит. К тому же — никакого мошенства. Людей-то ты взаправду лечить будешь.

— Не знаю, — покачал я головой. — Как-то мне все это не нравится.

— Да что тебе не нравится? — возмутился мой друг. — Пойми: у тебя божий дар…

— Сомневаюсь, что божий.

— Это несущественная деталь, — отмел мою ремарку Мишка. — Ты можешь лечить людей. И мариновать это внутри себя, опасаясь, как бы чего не вышло, преступно! Дар должен работать!

— На банальное обогащение, — ввернул я.

— А ты посмотри на это с другой стороны. Возвращать людям здоровье — чем не благородное дело? И скажи мне: кто, где и когда делал это бесплатно? Государственная медицина не в счет. Там большой вопрос — сколько она здоровья возвращает, а сколько отнимает и так ли уж она бесплатна. Мы же с ценой на свои услуги борзеть не будем, чтоб и людям в глаза без стыда смотреть, и себя не обидеть. Организацию фирмы, офис и деньги я беру на себя. С вас. — Мишка отвесил шутовской поклон в мою сторону, — только ваши «спицфицкие» способности.

— Ты же теперь знаешь о принципе действия моей Силы, — с досадой проговорил я. — Где взять столько положительной энергии? Прикажешь возлюбить всех своих пациентов, как самого себя?

— Думай! — отрезал Мишка. — Ты у нас Э-маг. Это твой круг вопросов. Я не могу все решать сам.

— Справедливо. Но есть еще ряд моментов, которых ты не учел.

— Давай вали, профессор, — разрешил Мишка.

— Нам потребуется лицензия на открытие подобной фирмы. Как ты ее собираешься получить?

— Решаемо. Во-первых, на фиг нам вообще какая-то там контора «Рога и копыта»? С ней хлопот не оберешься. Она официально зарегистрирована, а следовательно, уязвима. Заявимся какой-нибудь некоммерческой организацией, типа клуба любителей… ну не суть важно чего. Это сразу уменьшит к нам интерес инспекций всех мастей, поскольку поживиться им будет нечем. Ну а на крайний случай у меня имеется парочка знакомых, специализирующихся в налоговом праве. Так что не дрейфь — прорвемся! Давай второй вопрос.

— Рэкетиры. Они всегда готовы прийти на выручку. Была бы выручка.

— Тоже мне проблема! — отмахнулся Мишка. — Замочишь, как сегодняшних гопников!

— Ты это серьезно?! — начал закипать я. — Думаешь, для меня людей убивать — тьфу, как комаров давить?! Да ты знаешь, что у меня внутри делается?! Мне кошмары как минимум на месяц обеспечены! А если Э-магу снится кошмар, то это кошмар наяву для всех, кто его окружает. Давай я под каким-нибудь предлогом поночую недельку у тебя. Посмотрим, как быстро ты начнешь ценить и беречь мое спокойствие и хорошее настроение!

— Ладно, не психуй, — примирительно поднял руки Мишка. — Будем считать, что я неудачно пошутил, лады?

— Лады.

— Так вот, рэкет, я считаю, не такая уж проблема. Денег мы будем получать достаточно, чтобы позволить себе платить «крыше». Так даже спокойнее будет.

— Ты, я гляжу, все продумал.

— Не все, но многое. Со мной не пропадешь. Ну, — произнес он, наполняя рюмку и потянувшись за второй, — выпьем за успех нашего предприятия.

— Я еще не согласился.

— Согласишься, — уверенно сказал он. — Потому что я прав. Давай по пятьдесят.

— Э, нет, Миха, с меня хватит. Алкоголь и я — отныне две вещи несовместные.

— Как знаешь. А я дерну. За такое дело — сам бог велел.

«Ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет…» Эти строки абсолютно совпадали с тем, что я сейчас видел. Действительно ночь, слабо горящий фонарь, пустая улица… Светятся вывески: знакомая аптека, продуктовый магазин, ювелирный напротив… Странно. Несмотря на свет в окнах, все это кажется каким-то неживым, фальшивым, театральной декорацией. Но для какого же спектакля? Что-то мне не хочется этого знать.

Хоть бы один человек появился, а то даже легкая жуть пробирает. Надо же, словно в ответ на мои мысли из-за угла появились люди. Один, второй… целая группа. Но легче мне не стало. Потому что бледное и неподвижное лицо первого я узнал. Даже, скорее, не лицо, а прическу — мой патлатый знакомый из темного переулка. И остальные тоже были мне известны. Черт! Какая неприятная встреча! Но они же мертвы… или нет?

Какой-то тяжелый камень возник у меня в груди и предчувствие надвигающегося ужаса. Это не был страх перед ними — что-то подсказывало мне, что сами эти типы уже не опасны, но вот то, что они собой олицетворяли…

Мертвые гопники двигались медленно и необычно, словно сомнамбулы или зомби. Их обогнала какая-то собачонка, мелкая шавка без роду и племени… Впрочем, как ни странно, я узнал и ее — та самая псинка, которой не повезло оказаться у меня на пути, когда я шел с дачи Георгия Белова. Что ж, вот и призраки. А чего я хотел, совершая убийства? Это сон, конечно, но какой же поганый!

В этот миг патлатый главарь сократил расстояние между нами до полутора метров, и его бессмысленный взгляд уперся мне в переносицу. Губы шевельнулись, исторгая тяжелые и непослушные слова:

— Мы первые, но не последние.

Он повернул голову назад. Я проследил за его взглядом и похолодел: из-за угла выходили еще люди… Много людей. Их количество поражало. Не может быть! Неужели все они — мои будущие жертвы? Если так, значит, из куколки неопытного Э-мага, которой я являюсь сейчас, вылупится чудовище, несущее погибель всем окружающим. Нет уж, лучше умереть! Так, стоп! Не надо даже думать в этом направлении — ведь мысли Э-мага запросто могут воплотиться в отрицательную волну, направленную внутрь себя. А чем это чревато, мне уже было известно. Срочно переключить внимание на что-то другое! Я попытался разглядеть их лица, но не смог — это были чистые овалы без малейших признаков носа, глаз, рта…

Я с воплем проснулся. Три пластмассовые стойки с компакт-дисками, словно живые, спрыгнули на пол, раскидав свое содержимое по комнате. Висевший на стене календарь с задиристым петухом превратился в разноцветное конфетти из обрывков, а стоявший на столе стакан разлетелся вдребезги. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, после чего все прекратилось. Несчастный Э-маг, я в отчаянии откинулся на подушку. Что же теперь делать? После убийства в переулке плохие сновидения станут скорее правилом, чем исключением, и квартира моя, таким манером, очень быстро станет непригодной для жилья. Хорошо еще, что у Аленки сегодня девичник и она ночует у подруги.

Но это сегодня, а завтра? До свадьбы еще четыре ночи, которые как-то надо пережить. Карау-у-ул!

К сожалению, это было только начало. Вся неделя прошла у меня под знаком страха. Я почувствовал себя участником «веселого» фильма о проделках ночного проказника Фредди Крюгера, ибо на полном серьезе боялся засыпать. Если тот ужасный сон вернется… Поэтому я глушил себя снотворным, чтобы спать как бревно, не видя снов. Точнее, не запоминая их. Пока помогало, но не вызывал сомнения факт, что таким методом я лишал себя нормального физиологического сна, в результате чего моя нервная система весьма скоро войдет в роковой штопор.

И тут меня осенило. Бороться с плохими снами нужно именно внутри них, исподволь устанавливая над ними свой контроль. Э-маги должны это уметь. Дело в том, что еще в пору школьной юности я научился осознавать во сне, что сплю, и все, что со мной происходит в данный момент, закончится, как только я проснусь. Даже пытался просыпаться по собственному желанию, правда, не всегда получалось. Главное — не позволить себе проснуться прямо во время кошмара, пока вызванные им эмоции еще сильны. Почему-то Э-магия не действовала во время сна, а высвобождалась сразу после пробуждения. Значит, к моменту перехода к бодрствованию надо сделать так, чтобы плохое сновидение ушло и сменилось хотя бы нейтральным.

Решив проверить свою теорию на практике, в ближайшую же ночь я отказался от успокоительного и снотворного и погрузился в тревожный, зато естественный сон. Кошмар не заставил себя ждать. Я привычно определился, что сплю, и поставил первую задачу: прогнать кошмар усилием воли и сменить его обычным сновидением. Но душная мгла кошмара рассеиваться не желала, как я ни старался. После нескольких безуспешных попыток я решил пойти другим путем: не давать себе проснуться до тех пор, пока плохой сон не придет к своему естественному завершению. А он непременно придет, ибо ни один кошмар не длится вечно.

В этом способе решения проблемы был один существенный минус: жутковатый сон пришлось досмотреть до конца, хотя видеть бесконечную вереницу безликих зомби было для меня одной из худших пыток. Чем больше их становилось, тем гаже делалось у меня на душе. Совесть — это такая привередливая дама, что иногда мне очень хочется выставить ее прочь. Ведь именно ей, похоже, я обязан своими ночными кошмарами. Без нее, конечно, будет легче, однако присутствие этой вредной соседки, боюсь, необходимо, чтобы оставаться порядочным человеком. Так что придется терпеть.

Я заставил себя отвернуться — лишь бы не видеть пустых лиц-овалов, от которых меня бросало в дрожь. Мой взгляд в смятении метался по серой улице, не менее безликой, чем марширующая по ней армия настоящих и будущих мертвецов, но не находил, за что бы зацепиться.

В голове, как сигнал будильника, зазвучали колокольцы, а тело мое сделалось легким, словно собираясь оторваться от земли. Я знал: это сигнал организма о том, что он отдохнул и готов бодрствовать. Однако я был настороже и не позволил себе проснуться: будто бы не все еще тут завершил. Вызвал в памяти шум прибоя, чтобы заглушить предательские колокольцы. Получилось — в явь я не вынырнул.

Удивительное дело: когда от кошмара бежишь или отбиваешься из последних сил — он тебя цепко держит. Но стоит пойти ему навстречу — и он сам начинает отступать. Проклятая улица растворилась. Ее место занял какой-то вполне умиротворяющий морской пейзаж, словно сошедший с картины Айвазовского. Мне даже показалось, что где-то вдалеке я увидел паруса.

Я выдержал для верности некоторую паузу, дожидаясь, когда эмоции, взбаламученные кошмаром, окончательно улягутся, после чего позволил наконец телу воспарить, а колокольцам — распахнуть двери в утро.

Открыв глаза, я первым делом убедился, что разрушений нет. Ура! Еще одна, пусть небольшая, победа вызвала во мне неожиданно сильную бурю ликования. Прогресс, однако!

Все-таки иногда порывистость и авантюризм моего друга Михаила Тихонова просто выбивают меня из колеи. Вот и в этот раз его видение ситуации менялось не по дням, а по часам.

— Клуб по интересам — фигня! — заявил он мне вчера. — Кем бы мы ни назвались, найдутся чудики, желающие присоединиться. А нам оно надо? Арендовать офис можно и так. И вообще кому какое собачье дело, зачем он нам нужен? Может, мы — йоги и нам медитировать больше негде. Снимем без всяких объяснений. Арендодателям сейчас все по барабану — лишь бы бабки вовремя отстегивали. Рекламу наших целительских услуг разместим в Интернете, дадим свой имейл. При поступлении заказа будем связываться с потенциальным клиентом и давать адрес съемного офиса. Оплата наличными без каких-либо документов и квитанций: десять процентов вперед, остальное — по факту, чтобы не думали, будто мы — жулье какое-нибудь. Кроме того, для отвода глаз каждому из нас придется взять официальную работу. По возможности с гибким графиком или вообще надомную. В общем, все решаемо.

Ох уж это Мишкино «все решаемо»! Оно конечно: позитивное мышление и все такое, — но с каждым днем задуманная им операция уходила все дальше за пределы законной области, что не могло меня не беспокоить. Впрочем, в ближайшие выходные предстояла свадьба Алены, которая совершенно затмила в моей голове наши с Тихоновым деловые проблемы.

Глава 16

ПОДМЕНА

Метрополия Сокрытого

Пока все шло более или менее неплохо, но Сокрытый не позволял себе успокаиваться. Его возможности контроля за ситуацией из метрополии были довольно ограничены, ибо источников информации в верхах светлых Вторых у него не было. Конклав — это уровень, несопоставимый со стражами или властителями. Высшие касты есть высшие касты. Незаметно следить за ними со стороны невозможно, да и завербовать кого-то из них тоже нереально, хотя… Нет, такого агента нельзя использовать втемную, подобно тому как он манипулирует Лилит. От него потребуется полная лояльность и добровольное сотрудничество. Но для этого придется раскрыть перед ним карты. Не все, конечно, но значительную часть. А на это Сокрытый пойти не мог: он вел рискованную игру с высочайшими ставками, а в такой игре партнеров не бывает — только враги или марионетки. Полный контроль над Вторым такого уровня невозможен. Той же Лилит, вполне сопоставимой по могуществу с членами Конклава анхоров, Сокрытый не командует, а только аккуратно подталкивает в нужном ему направлении. А здесь такого уровня воздействия будет явно недостаточно.

Невозможен… Невозможен… Ох как не любил Сокрытый этого слова! Не раз и не два он творил вещи, казалось бы подходившие под такое определение. Сделает и сейчас. Полный контроль действительно невозможен, если пытаться осуществить его со стороны, а вот если… Сокрытый даже расхохотался — настолько простой и многообещающей выглядела пришедшая ему в голову идея. Правда, пока это была лишь основа, принцип, и ее требовалось довести до ума, но это уже дело техники.

Его охватило довольство собой — чертовски приятное чувство, которое он позволил себе посмаковать немного. Что такое детские игры в «песочницах» миров Щита, которыми занимаются его собратья? Игра интересна, лишь если ставка достаточно высока и противник достойный. А о каких достойных противниках можно вести речь в мире, где ты — царь и бог? Подобная ерунда наскучила Сокрытому еще несколько тысяч лет назад. Пусть то, что он затеял сейчас, равно как и вся его Большая Игра, выглядит совершеннейшей авантюрой, но в случае успеха выигрыш получится совершенно феноменальный, да и сам процесс невероятно захватывает.

Позволив себе ровно минуту приятных размышлений, Сокрытый резко их оборвал. Пора было начинать думать на совершенно конкретную тему, причем с весьма сжатыми сроками получения результата.

Внутренний обод

Престол был озадачен. Сам по себе факт, что кто-то из Первых вышел из добровольной самоизоляции в мирах Щита и связался с ним, уже шел вразрез с его представлениями о них, а уж кулуарность и секретность назначенной встречи и вовсе выводили данное событие в разряд почти невероятных. Он-то считал, что Демиурги, увлекшиеся своими непонятными играми, и знать ничего не хотят о делах Сферы Миров. Единственная полезная функция, которую они выполняли, — это не пропускали к Базовому миру просачивающихся сквозь Внешний обод кромешников. Да и с этой-то задачей Первые, если честно, справлялись все хуже и хуже. Со времен Второй Криганской войны о них не было ни слуху ни духу, так что анхоры стали уже, грешным делом, забывать о могущественных сотворцах Вселенной.

И вот один из них решил связаться с ним. Причем не вызвал в свой мир (хотя мог бы), а готов был встретиться во Внутреннем ободе. Вообще-то в подобных случаях правила предписывали доложить об этом на Конклаве или, по крайней мере, сообщить его председателю. Дело в том, что после Войны Тринадцати слепая преданность светлых Вторых Первым стала понемногу ослабевать. Цели Демиургов были анхорам непонятны, а почти демонстративное нежелание помогать в решении каких бы то ни было проблем Вселенной вызывали сдержанное неодобрение. В общем, те времена, когда любой из анхоров счел бы за честь обращение к нему кого-то из Первых, давно миновали. По крайней мере, так обстояли дела среди высших каст. В низах же по-прежнему слово «Первые» произносили с придыханием и готовы были восторженно повиноваться им по первому зову.

А престолы и господства считали, что лишь они одни заботятся о безопасности Сферы Миров. Последнее деяние Первых, направленное на это — создание Святого Ордена, — состоялось давным-давно. Да и оно в конечном итоге не слишком-то хорошо обернулось: с их фанатичной преданностью делу Света орденцев порой заносило. А уж то, что они натворили в Европе в Средние века, привело светлых Вторых в форменную ярость. В общем, не приходилось удивляться, что абсолютная преданность ушла, сменившись настороженностью, доходящей иногда до подозрительности. Отсюда и это правило — докладывать обо всех попытках Первых вовлечь анхоров в свои дела.

Если бы Демиург пригласил престола в свой мир, последний, разумеется, поступил бы согласно инструкции. Но тот не захотел встречаться на своей территории, по-видимому желая сохранить анонимность, да при этом еще и намекнул, что встреча скорее в интересах анхоров, чем Первых. Но самой главной из всего разговора была вскользь брошенная фраза насчет Конклава: будто бы некто из его членов тайно работает на одного из Первых, решившего резко расширить свои властные полномочия в Сфере Миров. Зерно упало на подготовленную почву: высшие анхоры давно подсознательно ожидали чего-то в этом роде. И если среди Первых затесался агрессивный властолюбец (что, если вспомнить Тринадцатого, отнюдь не казалось невероятным), а кто-то из его собратьев узнал об этом и решил вмешаться, ему следовало помочь. И разумеется, в свете сказанного озвучивать данное приглашение на Конклаве было бы несколько неосторожно.

Конечно, престол был далек от того, чтобы воспринимать все намеки неизвестного Демиурга за чистую монету, но встреча во Внутреннем ободе несколько снижала опасения: на своей территории анхор мало чего боялся. Выслушать-то он своего собеседника может, но никто не сможет заставить его поверить. Если все, что он говорит, окажется правдой, то, помогая ему, можно будет неплохо подняться. Возможно, даже занять место председателя Конклава и стать особо доверенным лицом этого Первого. Ну а если Демиург окажется той самой паршивой овцой и захочет сделать с ним что-нибудь нехорошее, то не факт, что это получится. С престолом так легко не справиться. Он будет отчаянно сопротивляться, а на шум битвы примчится столько анхоров, что даже Первому не поздоровится.

Нет, с какой стороны престол ни обдумывал ситуацию, он не находил причин для отказа. На всякий случай можно попросить пару-тройку форсов осторожно прислушиваться к возмущениям энергофона в данном районе Внутреннего обода и быть готовыми, если что, прибыть на помощь. Объяснять им что-либо совершенно необязательно. Да, именно так он и сделает.

Первый опаздывал. Престола это совершенно не удивляло. Его визави, очевидно, тщательно анализирует окружающую обстановку на предмет возможных ловушек. Если Демиурги там ведут игру друг против друга, никакие меры безопасности не будут лишними. К тому же Первый наверняка пришлет своего аватару, чтобы не дать понять анхору, с кем именно он имеет дело. Эта задержка, пожалуй, даже и кстати — есть время лишний раз продумать стратегию поведения на предстоящий разговор.

Однако престолу не пришло в голову, что беспокоиться о ловушках следовало в первую очередь ему самому. Увлекшись своими размышлениями, он не заметил легкого, едва ощущаемого изменения энергофона вокруг. Естественно, не заметили этого и форсы группы прикрытия, так как, заботясь о секретности разговора, анхор удалил их на приличное расстояние, с которого, конечно, можно было засечь импульсы боевых энерговыбросов, но не более того.

Поэтому когда пространство Внутреннего обода расступилось под его ногами и превратилось в этакую миниатюрную черную дыру, неотвратимо засасывающую его в иную реальность, для престола это оказалось полной неожиданностью. Он даже на помощь позвать не успел, так как вокруг возникло поле телепатической тишины, да и сам процесс проваливания занял всего несколько секунд. Причем энергетические возмущения от данного происшествия были настолько незначительны, что не насторожили форсов, которые, разумеется, не могли видеть этого воочию.

Престол просто тихо и незаметно исчез из Внутреннего обода.

Метрополия Сокрытого

Он так и не понял, где оказался. Смог догадаться лишь, что это один из миров Щита, а стоящая напротив туманная фигура — тот самый Демиург. А может, и не тот самый, а как раз его противник. Так или иначе, но в ловушку его заманили мастерски. Хотелось бы только знать, для чего.

Впрочем, на этот вопрос анхор тут же получил ответ, когда на его сознание обрушился мощный ментальный натиск. Престол сопротивлялся с яростью обреченного. Помощи здесь ждать неоткуда, и было совершенно очевидно, что противостоять Демиургу в его мире — абсолютно дохлый номер. Здесь само пространство помогало своему создателю.

Окутав себя плотным щитом ментальной опеки, анхор поначалу еще пытался выбрасывать сквозь него острые шипы контрударов, но вскоре отказался от этого. Толку от них не было никакого, ибо противник с легкостью отражал эти атаки, а сил на них уходило немало. Так что анхор всю свою энергию сосредоточил на щите, сделав его мощным и многослойным. Разумеется, он понимал, что против Демиурга сколь угодно прочная защита долго не простоит, но время — это все, что в данных обстоятельствах он мог выиграть. Что ему это время даст — вопрос второй, однако надежда, как известно, умирает последней.

Между тем Первый, увидев, что силовой натиск успеха не принес, несколько сменил тактику. Использовав в качестве допинга и энергоподпитки вспыхнувшую внутри ярость на упорно сопротивлявшегося престола, он направил усилия на расслоение и уничтожение щита, а не на попытки сквозь него добраться до противника. Разумеется, ударь он в полную Силу, почти наверняка пробил бы защиту, но в этом случае, скорее всего, то, что осталось бы от анхора, было б непригодно к употреблению. Первому же не нужна была смерть престола, а как раз наоборот.

Несколько черных энергосгустков возникли между сражающимися и впились в ментальный экран анхора, норовя расчленить его и откачать энергию. Осознав, чем это ему грозит, престол мобилизовал свои энергетические резервы и новые контрудары обрушил уже на этих «вампиров», уничтожая их одного за другим. Вот только щит его при этом все равно стал слабеть, а резервы Первого куда как превосходили таковые у его противника. Он все создавал и создавал черные сгустки, пока не решил: щит уже «съедобен», — и тогда вновь обрушил на него дозированный силовой удар. И на сей раз оборона анхора пала. Воля Демиурга, сметая последние жалкие попытки сопротивления, ворвалась в сознание престола, как вода сквозь рухнувшую плотину, и затопила его.

В считаные секунды личность анхора оказалась поглощена гораздо более могучей сущностью Демиурга. Именно поглощена, а не уничтожена, ибо тому требовалась вся информация, которой владел престол, и полная имитация его ауры. А она была бы невозможна без остатков души побежденного.

Теперь уже процесс замедлился, так как работа пошла более тонкая. И только через полчаса Сокрытый (а это конечно же был он) смог констатировать полный успех операции «Подмена». Часть его сущности оккупировала тело престола, и лишь очень внимательное маги-ментальное сканирование, причем предпринятое сразу несколькими анхорами высшей касты, могло выявить подделку.

Теперь у него появился действительно надежный источник информации в Конклаве, достойный абсолютного доверия, ибо кому в этой Вселенной можно доверять больше, чем себе самому? И Сокрытый улыбнулся. Сразу двумя парами губ.

Глава 17

СВАДЬБА

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 20–21 февраля 2008 г.

Это пока что наиглавнейшее в жизни моей сестры событие получилось достаточно пышным, главным образом, за счет родителей жениха — состоятельных предпринимателей. Отец Артема — Борис Антонович Тихорецкий — вообще стремился все организовать сам, во всем участвовать, быть в центре внимания. С его крупной фигурой, зычным голосом и кипучей энергией это не составляло особого труда. На мой взгляд, его было слишком много — такие шумные и активные люди меня всегда коробили. К тому же он почему-то проникся ко мне особым расположением и постоянно норовил вовлечь во все конкурсы и забавы. В конце концов я даже стал от него скрываться. Во-первых, рядом с ним очень легко было напиться, чего я, по вполне понятным причинам, абсолютно не хотел. А практически непрерывно тостующий Борис Антонович отказы пить воспринимал довольно болезненно, поэтому чем дальше от него, тем для меня было безопаснее. А во-вторых, он с упрямством и частотой, достойными лучшего применения, интересовался у меня, когда же я наконец покончу со своей холостой жизнью, и, более того, обещал сегодня же непременно подобрать мне спутницу жизни, чем довел меня почти до белого каления. Не увеличь я столь значительно емкость своих внутренних резервуаров и не научись так легко и быстро с ними работать, праздник мог быть уже омрачен.

Свадьба Алены, пожалуй, превратилась бы для меня в форменную пытку, если бы не Вероника, двоюродная сестра Артема. Она появилась в ресторане позже остальных в компании смешливой темноволосой подруги Татьяны, одноклассницы жениха. Как выяснилось, Вероника провожала мужа в командировку и потому задержалась. Так уж вышло, что я сидел крайним за одним из столов, а рядом оказалось два свободных места, на которых и расположились опоздавшие.

Боже, что это была за девушка! Я про Веронику, кто не понял. Голубоглазая блондинка с отнюдь не кукольной внешностью и хорошей фигурой. Умная, чтобы про таких ни говорили, образованная, с чувством юмора. За тот короткий промежуток времени, который я имел удовольствие провести рядом с ней, она продемонстрировала целый букет талантов: умение читать стихи, петь и танцевать, а также неплохие актерские способности. Постойте, кажется, я вновь начинаю петь дифирамбы. А это значит, что… Да, именно так: Ника стала первой претенденткой на занятие вакантного места в моем сердце, после того как оттуда, хлопнув дверью, ушла Лена. Лили не в счет: там был чистый секс и ничего больше. К тому же я бесповоротно записал ее в демоны и вспоминал о ней теперь лишь изредка и конечно же не в романтическом контексте. Если честно, то мою новую влюбленность опять можно классифицировать как верх глупости: женщина замужем и, кажется, счастлива в браке. Зачем мне лишние проблемы? Видит бог, и своих хватает…

Проанализировав, чем вызвано смятение в моей душе, я решил, что самое время вернуться к образу айсберга. Быть любезным, предупредительным, иногда шутить, танцевать, но ни в коем разе не пускать внутрь сладостную отраву любви. Хватит! Впрочем, сказать — еще не значит сделать.

Сначала Вероника и Татьяна держались несколько обособленно, но постепенно стали включать в свой круг и меня. И чем дальше, тем раскованнее становилось наше общение. С Никой же оно иногда и вовсе почти переходило во флирт. Танцы, конкурсы, застольные беседы, опять танцы… Я «плыл». Если бы не навыки самоконтроля, приобретенные за последний месяц…

— Игорь, вы отлично танцуете!

— Не всегда. Зависит…

— …от партнерши? — лукаво улыбнулась Ника.

— Вы угадали.

— Выходит, я — замечательная партнерша.

— Это однозначно.

— Ну как? Здорово я напрашиваюсь на комплименты?

Мне неожиданно пришла на память сценка из фильма «Как украсть миллион», когда Питер О'Тул после разговора с Одри Хепберн в сердцах бьет себя по лбу пластиковым ведром. Мне в этот момент остро захотелось сделать то же самое. Но от этого идиотского поступка меня удержало наличие множества людей вокруг и отсутствие собственно ведра. Что поделать, я никогда не был дамским угодником. Впрочем, в таких делах есть одно неписаное правило: если ты прокололся, не пытайся исправить свой промах — получится еще хуже. Я об этом правиле благополучно забыл и потому воскликнул:

— Вы — самая лучшая партнерша в моей жизни… по танцам.

Вероника рассмеялась.

В холле ресторана было существенно прохладнее и куда менее шумно. Там я периодически спасался от суеты зала и давал отдых своей нервной системе. На этот раз у моего бегства была дополнительная причина — в мою сторону направлялся Тихорецкий-старший, которого я уже просто не мог видеть. А созерцание улицы и редких прохожих отвлекало и успокаивало меня.

— Похоже, мы с вами живем в одном ритме! — прозвучал за спиной воркующий голос Вероники, появившейся в холле почти следом за мной и, что примечательно, без сопровождения подруги.

— Тоже решили отдохнуть? — спросил я, оборачиваясь.

Она кивнула.

— Кстати, Игорь, почему бы нам не перейти на «ты»?

— Согласен.

Некоторое время мы болтали на нейтральные темы. В частности, об институте. Она мне рассказала про свой университет, где сейчас училась в аспирантуре на психологическом, а я — про инкубатор служителей Фемиды, в котором провел так называемые «лучшие годы жизни».

— А ты в стройотряде был? — поинтересовалась Вероника.

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Никогда не любил жить по команде. Ценю свободу. Видно, я по натуре — волк-одиночка.

— По сегодняшнему вечеру так не скажешь.

Я скупо улыбнулся:

— Нет правил без исключений.

В этот момент из зала вывалилась теплая (по крайней мере, изрядно подогретая) компания из четырех парней, так что разговор сам собой увял.

К восьми вечера я почувствовал, что надолго меня в таком режиме не хватит. Очень хотелось выпить, но это был как раз тот случай, когда и хочется и колется. Ники мне, пожалуй, на сегодня тоже достаточно. Да и вообще — ее брак я разбивать не собирался, а новая душевная травма была мне нужна как лысому фен. Так что самое время придумать благовидный предлог, который бы оправдал мое исчезновение со свадьбы.

И только я этим занялся, как сбоку опять бесшумно нарисовалась Вероника. Впрочем, в таком гвалте, который царил в зале, ко мне бы, наверное, смог «бесшумно» подъехать даже самосвал. Все познается в сравнении.

— Я смотрю, ты очень мало пьешь, — произнесла она. — Не будет ли бестактно с моей стороны спросить — почему?

— Не будет, — улыбнулся я. — Просто не хочу терять контроля над собой.

Она чуть приподняла брови:

— А ты… легко его теряешь?

— Вообще-то не очень легко, но уж если это случится…

— …то берегитесь окрестные районы! — со смехом закончила мою фразу Вероника, не предполагая, насколько близка к истине ее шутка.

— Да, что-то в этом роде.

— Как же ты тогда расслабляешься?

— А я не напрягаюсь, — процитировал я довольно бородатый анекдот.

Но Вероника его, похоже, не знала, так как вновь рассмеялась. Ее глаза блестели — она-то горячительных напитков явно не чуралась.

— К тому же, — продолжил я свою мысль, — сегодня можно и без выпивки обойтись: вон как здесь весело!

— Тут ты прав, — подхватила девушка. — Я, наверное, уже на десятой свадьбе гуляю в своей жизни, включая собственную. Так большинство из них по сравнению с этой покажутся поминками.

Только я собрался ответить что-нибудь остроумное, как ко мне в очередной раз подлетел мой новый родственник, уже затерроризировавший меня своей заботой, и с размаху бросил мне на плечи свою увесистую длань. Мне стоило немалого труда устоять на ногах после такого дружеского жеста. Если до этого я считал, что Вероника слегка захмелела, то по сравнению с ним она была трезва как стеклышко.

— А-а, вот ты где, Игорек! Хорош развлекать замужних женщин — вон тут девчонок сколько! Сегодня свадьба твоей сестры, а ты когда сподобишься?!

— Борис Антоныч, вы мне этот вопрос уже в пятый раз задаете. За последние десять минут ничего не изменилось.

— Зря, — назидательно промолвил отец жениха, — здесь знакомиться — самое то! Лови момент!

И уже в следующий миг этот хмельной ураган понесся дальше. Вероника посмотрела ему вслед, сдерживая смех, а я задумчиво произнес:

— Знаешь, а ведь у поминок есть одно большое преимущество перед свадьбой. На поминках не спрашивают: «А ты когда?»

Вероника хихикнула.

— Тебя, наверное, уже достали этим вопросом…

— Еще как!

— Ну и когда же?

Я с укором взглянул на игриво улыбающуюся девушку и неожиданно для себя ляпнул:

— Когда ты разведешься.

Это, конечно, была шутка, хотя в каждой шутке… Я поймал себя на том, что мысль жениться на ней вовсе не кажется мне абсурдной. Но ее реакция меня удивила. Она посерьезнела и пристально взглянула мне в глаза:

— Хотела бы я, чтобы ты хоть раз при мне потерял над собой контроль.

— Не стоит просить о том, чего не знаешь. Как бы потом не пожалеть.

Повисла пауза. Между нами возникло электричество, словно между пластинами конденсатора. Думаю, если бы кто-нибудь поднес к нам руку, его бы ощутимо ударило током.

— А мне почему-то хочется рискнуть, — произнесла наконец Вероника.

Я лишь чуть-чуть приоткрылся, позволив положительной Э-волне слегка окатить девушку, но этого хватило. Ее глаза вдруг расширились, губы округлились, словно она произносила что-то на букву «о»… Я подозревал, что она сейчас ощущает нечто сродни чувственному наслаждению. Так нельзя было делать. Нечестно. Плохо. С моей стороны это была чистой воды провокация, хотя она в общем-то сама напросилась. У девушки оставалось лишь два варианта: прямо сейчас, при всех, поцеловать меня — или сбежать. Она предпочла второй.

Моя провокация сработала как надо, так что остаток вечера Вероника меня избегала. Жаль, что того же нельзя было сказать про Бориса Антоновича. В очередной раз подрулив ко мне, он пообещал, ни много ни мало, женить меня еще до конца текущего года. Так сказать, повышенное социалистическое обязательство. Причем в качестве примера подходящей партии он указал на одну гостью со стороны жениха, которую, если честно, встретив раз, не захочешь видеть вновь. Особенно по трезвости. А так как именно ее (трезвость) я решил отныне сделать нормой своей жизни, то пришлось максимально дипломатично отказаться от этой чести.

Прикинув, что второй день будет для меня уже слишком, я двинулся к молодым с целью поздравить их напоследок и распрощаться. Но едва я заговорил, как Алена меня перебила:

— И не мечтай, братец!

— Ты о чем? — растерялся я.

— Знаю я, к чему ты клонишь, но на эти два дня я тебя ангажировала и в отшельника играть не позволю! Чтоб завтра был как штык, а то я здорово обижусь! Артем, скажи ему!

— Действительно, Игорек, не отбивайся от коллектива. Здесь все тебе рады. Особенно некоторые… — Тут его взгляд нашел мелькнувшую в толпе Веронику, и жених усмехнулся.

— Даже и не собирался сбегать, — соврал я. — Завтра где встречаемся?

— Мы за тобой с утра заедем. К девяти будь готов.

— Всегда готов! — шутливо отсалютовал я и двинулся прочь.

Однако Артем, как выяснилось, сказал мне далеко не все. Догнав меня уже через несколько шагов, он тихо сказал:

— Выйдем подышим?

Я кивнул.

В холле несколько человек курили у вытяжки, и жених потащил меня на крыльцо. На улице стоял лишь легкий морозец, так что упираться я не стал, тем более что его потуги на секретность меня заинтриговали.

— У тебя губа не дура, — с места в карьер начал Артем. — Но ты ведешь рискованную игру.

Я не стал спрашивать, о чем он, ибо прекрасно понял значение взгляда, брошенного им в зале на Веронику. Не люблю «включать дурака» без крайней необходимости.

— Никакой игры я не веду. Обстоятельства…

Артем махнул рукой, не дав мне закончить:

— Только не втирай мне про обстоятельства: я видел, какими глазами ты на нее смотрел. Как мужик мужика я тебя понимаю — Ника просто потрясающая, но она замужем. Не могу сказать, что шибко хорошо отношусь к ее мужу, но знаю, что он без ума от нее и очень ревнует. Павел — человек резкий, так что если тебе не нужны неприятности… Пусть тебя не успокаивает его отсутствие — тут найдется немало доброхотов, которые не упустят случая сообщить ему о фривольном поведении его жены. Ей свойственно некоторое легкомыслие, но ты-то, насколько мне известно, человек благоразумный.

— Понятно. Можешь не беспокоиться: какие бы чувства я ни испытывал, поверь — у меня нет привычки разрушать семьи. И резкость этого Павла тут ни при чем.

— Только не заводись, ладно? — Тон Артема был дружелюбным. — Я просто предупредил.

— Спасибо. Понял тебя.

Ох уж эти мне свадьбы! Их два дня как рюмки водки: первая плохо идет, а последняя всегда лишняя. Пока ты еще толком не втянулся в свадебную круговерть, выпил недостаточно, чтобы раскрепоститься, не познакомился с рядом сидящими, чувствуешь себя не в своей тарелке. Правда, постепенно это ощущение проходит. Но только ты втянешься, войдешь во вкус и разохотишься, как первый день заканчивается. Естественно, тебе мало: ведь ты только начал веселиться! И тут — пожалте к нам на день второй! Ты идешь на него, полный самых радужных надежд, и почти неизменно оказываешься разочарованным. Как копия всегда хуже оригинала, а сиквел обычно уступает первому роману или фильму, так и второй день свадьбы буквально создан для развенчивания иллюзий. Он — та последняя рюмка, без которой вполне можно было обойтись.

Вот представьте: вы посмотрели какой-нибудь отличный фильм или прочитали хорошую книгу, остались в полном восторге, а некоторое время спустя решили обновить те пленительные ощущения. Но вот незадача: при повторном просмотре (прочтении) в глаза с мерзкой назойливостью лезут разные мелкие (или не очень) недостатки и ляпы — корявые фразы, логические неувязки, натяжки, легкая фальшивинка в игре актеров, которые в первый раз были скрыты от вас волной эмоций. И эти мелочи одним махом разрушают очарование, портят впечатление и заставляют вас чувствовать себя обманутыми. Разумеется, бывают и исключения. Они редки, но мы не устаем надеяться на встречу именно с ними.

Так и второй день свадьбы. Люди пытаются восстановить потрясающую атмосферу дня первого, очень стараются, но ничего не выходит, ибо это все равно что искать прошлогодний снег. Вчерашний день минул, и его не вернуть, как бы нам этого ни хотелось. Того веселья, новизны, остроты ощущений от новых знакомств уже нет, да и после вчерашнего все далеко не в оптимальной форме. И в итоге возникает разочарование.

Все эти законы второго дня были мне прекрасно известны. Но как обидеть Алену? Пришлось пойти. К сожалению, в своих ожиданиях я не обманулся. Практически все было не то: натужная радость, приевшиеся шуточки Тихорецкого-старшего, дамы бальзаковского и забальзаковского возрастов, дошедшие до состояния «Сатурну больше не наливать» и возомнившие себя молоденькими девочками. А традиционный выкуп ложек и бросание сора? Как сказал персонаж одного известного фильма: «Это всем известно и никому не интересно». Меня, по крайней мере, довольно быстро начала одолевать тоска.

Единственным фактором, вносившим некую кислинку в противно-сладкий, вяжущий, словно недозревшая хурма, привкус повторности, было присутствие Вероники. Но как назло, по всем соображениям порядочности и здравого смысла, именно ее-то мне и надо было избегать как огня. А она, похоже, приняла решение, прямо противоположное моему. Впрочем, обольщаться на сей счет я был не склонен. Женщины всегда чувствуют, когда кто-то в них влюбляется, а красивым женщинам важно это чувствовать постоянно. Они питаются обожанием окружающих, как вампиры кровью, правда, сами этого не осознают. Есть муж, который души в них не чает? Отлично! Муж отсутствует? Тоже не беда: всегда можно легонько пофлиртовать с каким-нибудь случайным знакомым, чтобы он «запал» на них хотя бы на один-два вечера. А больше и не нужно: подпитались его влюбленностью, восхищением или вожделением — и мир опять прекрасен.

Я не сомневался, что был нужен Нике именно для этих целей. Выбор свой она сделала, скорее всего, еще вчера в середине дня, а положительная Э-волна, полученная ею позже, лишь укрепила кокетку в этом решении. Так или иначе, она сразу же заняла за столом место рядом со мной, а ее взгляд и улыбка пообещали мне весьма интересный, хотя и хлопотный день. Однако это было весьма неплохой альтернативой медленному умиранию от скуки, так что я, временно приструнив свое благоразумие, решил отпустить поводья.

Мы вновь танцевали и даже что-то спели дуэтом под аккомпанемент гитары Тихорецкого. Впрочем, на всякий случай я старался особенно часто рядом с нею не светиться — мало ли кто чего подумает!

Пиком событий второго дня свадьбы стало похищение невесты. То есть сам-то этот обряд мне за несколько подобных празднований успел уже изрядно надоесть, но на сей раз именно для меня он получился особенным. Начать с того, что я почему-то оказался среди выкупающих, хотя и представлял сторону невесты. Заданий было несколько, и первые из них оригинальностью не отличались: спеть, станцевать, изобразить некую пантомиму. Но последнее заключалось в том, чтобы мне и свидетелю со стороны жениха перецеловать всех присутствующих женщин. Целовали мы их весьма целомудренно — в щеку, но, когда я добрался до Вероники, она быстро повернулась таким образом, что поцелуй пришелся в уголок рта. На пару секунд я замер, слегка смущенный, и услышал ее тихий шепот:

— Ну кто так целует?

Нашелся я, впрочем, практически мгновенно и столь же тихо спросил:

— Может, дашь пару уроков?

— С удовольствием, — ответила она, после чего я поспешил продолжить свое паломничество по женским щечкам, пока моя задержка возле нее не стала слишком заметной.

В дальнейшем, до самого конца второго дня, мы делали все, чтобы больше не давать окружающим поводов для сплетен. Но, как выяснилось, мера эта несколько запоздала.

Не секрет, что участники и сторонние наблюдатели одних и тех же событий воспринимают их по-разному. Вот и нам казалось, что мы надежно замаскировали свою взаимную симпатию от чужих глаз. И думали так до тех пор, пока не услышали:

— А вы прекрасная пара!

Это воскликнул какой-то отцовский приятель, очень некстати оказавшийся рядом во время одного из наших редких совместных танцев.

Кажется, растерялась даже Ника. Впрочем, чего она ожидала после своих рискованных выходок?

— Мы — не пара, — быстро нашелся ваш покорный слуга. — Просто я — первый поклонник будущей звезды.

Дело в том, что благодаря многочисленным выступлениям Вероники в различных жанрах (песни, танца, комедии, чтения стихов и игры на гитаре) только ленивый не прочил ей блестящую театральную или эстрадную карьеру, на что она уже устала отшучиваться. Так что ответ пришелся в масть, и гость отстал. Но взгляд, которым он нас окинул, явственно выражал все его мысли на этот счет.

Убедившись таким образом, что шила в мешке утаить все же не удалось, я понял, что теперь мы запросто можем нарваться на то, о чем меня и предупреждал вчера Артем. Естественно, лично я «резкого» Павла нисколько не боялся, но лишние слухи могли осложнить жизнь Веронике. Однако ее это, казалось, нисколько не беспокоило. По крайней мере, вид она сохраняла весьма беспечный. И в чем-то, пожалуй, была права: в конце концов, состава преступления в наших действиях не было — так, легкая игра на грани флирта. Но иным ревнивым мужьям хватало и меньшего повода, чтобы начать изображать Отелло. Поэтому самым разумным для нас было ограничить данную историю рамками двух дней свадьбы.

В принципе подобные мероприятия как раз и хороши тем, что на них завязываются ни к чему не обязывающие приятные сиюминутные знакомства. Во всяком случае, процентов девяносто гостей с разных сторон потом никогда более друг с другом не встречаются, хотя за столом, вкушая чашечку водки или рюмочку чая, клянутся в прямо противоположном, обмениваются телефонами, имейлами, чтобы не звонить, не писать и забыть имя своего «друга до гроба» уже через две-три недели.

Когда я прощался с Никой и ее подругой, все ритуалы были соблюдены, и номер моего мобильника перекочевал в их электронные записные книжки. Я при этом пребывал в полной уверенности, что расстаемся мы если не навсегда, то о-очень надолго.

Глава 18

ЛИЦЕНЗИЯ НА УБИЙСТВО

Екатеринбург, 22 февраля 2008 г.

— В общем. Сила у него есть, а толком управлять ею он пока не научился. Причем темная ее составляющая, которую я, собственно, только и мог наблюдать, довольно мощная.

Завершив свой доклад, инквизитор Шестаков выжидающе посмотрел на отца Николая. Тот, однако, не спешил нарушить молчания, о чем-то размышляя.

— Ты не почувствовал рядом с Э-магом присутствия крига? — наконец произнес он.

— Нет, Святой Отец, хотя и применил максимум своих способностей и усилий. Странно, что криг, убив контролера и проведя инициализацию, затем бросил Э-мага на произвол судьбы. По логике, ему следовало бы обучать парня, с тем чтобы сделать из него слугу зла.

— Это по нашей логике, Сергей, не забывай об этом. У кригов она совсем иная, а порой совершенно непостижимая. Мы многого не знаем, и это плохо. А то, что ты не почувствовал крига, еще не значит, что его там не было. Возможности темных Вторых существенно превосходят твои. Особенно если речь идет об одном из высших иерархов.

— И что нам делать? Уведомить анхоров?

Отец Николай покачал головой:

— Пока рано. Когда они узнают, нас к Э-магу на пушечный выстрел не подпустят.

— А Покровитель?

— Ему я, разумеется, доложу, но он, кажется, и так в курсе. По крайней мере, Покровитель настроен решить судьбу Логинова уже сейчас, пока никому и ничего не известно, а сам Э-маг не научился контролировать свою Силу в полной мере.

Командор Святого Ордена поднял на инквизитора глаза, взгляд которых стал острым, словно два кинжала:

— Он должен умереть, Сергей.

— Но… если криг его не опекает, парень может обратиться и к добру.

— Мы не имеем права рисковать. Э-маг — страшное, обоюдоострое и непредсказуемое оружие. Недаром в последнее время анхоры и смотрящие блокируют эту Силу у всех рождающихся Э-магов. Они опасаются их, и правильно делают. Тут уж лучше перебдеть. От него необходимо избавиться.

— Я займусь этим, Святой Отец.

— Только помни, что происходит в случае насильственной смерти Э-мага. Нам не нужен здесь катаклизм регионального масштаба. Ищи способ подобраться к нему так, чтобы он ничего не заподозрил. А потом примени наш новый метод.

— Мы же ни разу не испытывали его…

На губах командора появилась скупая улыбка:

— Так испытаем на нем. Когда-то же надо начинать.

Инквизитор развернулся и двинулся к выходу, когда его настигла еще одна негромкая фраза отца Николая:

— Кстати, Сергей, не дай себя обмануть положительной стороне его Силы.

— О чем вы?

— Э-маг, инициированный кригом, может обращаться к добру лишь эпизодически, в силу агонии собственной души. А может и для отвода глаз, чтобы успокоить тех, кто за ним наблюдает. Не верь этому: за малым или средним добром, сделанным Э-магом, последует такая волна чернейшего зла, в которой мы все захлебнемся. Ты меня понял?

— Да, Святой Отец.

Глава 19

ЛИХА БЕДА НАЧАЛО

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, конец февраля — начало марта 2008 г.

Я вроде бы научился избегать разрушительных последствий кошмарных снов, но сами по себе они уходить не желали и доставали меня по-другому. Метод, с помощью которого я с ними справлялся, оказался весьма энергоемким, поэтому с утра я совершенно не чувствовал себя отдохнувшим. Но если бы все ограничивалось только этим! Кошмары камнем ложились на мою душу, мешая не только радоваться жизни, но даже нормальным, положительным образом воспринимать себя самого, что для Э-мага было в высшей степени пагубно. Сон говорил мне: в будущем я стану причиной многих смертей, а то, что он повторялся с удивительным постоянством, не позволяло мне просто отмахнуться от него, как от обычного сновидения, а превращало его чуть ли не в пророчество.

Отсюда проистекало и чувство вины. Не могу сказать, что для него не было других причин: ведь семь человеческих трупов, ставших таковыми при моем активном содействии, все-таки никуда не денешь. Впрочем, явных угрызений совести на сей счет я не испытывал — как-никак чистая самооборона плюс состояние аффекта после ранения. Да и город без этих типов станет спокойнее. Но вот будущее… Глупо, конечно, так переживать то, чего еще не случилось, а может, и не случится никогда. Тем не менее навязчивые мысли здорово действовали мне на нервы. С ними приходилось бороться всем напряжением сил, а выделявшуюся отрицательную энергию отправлять в «запасник», чтобы она не гробила мой организм.

Но, с другой стороны, эти мысли странным образом окончательно сформировали во мне желание принять участие в авантюре, задуманной моим другом Тихоновым, причем не ради денег, а ради того, чтобы помогать людям. Дело в том, что я ощутил настоятельную необходимость в искуплении как уже совершенных грехов, так и возможных будущих. В Бога я не верил — ни в христианского, ни в какого бы то ни было еще, — а потому не находил нужным взвешивать свои дурные и добрые поступки, дабы после Страшного суда меня определили в более приятное место. Моя вера несколько иная. Я думаю, что в каждом человеке есть частица некой высшей сущности. Она-то и является нашим единственным судией. Нравственным, если хотите. Почему никто свыше не карает подонков, губящих людские жизни десятками, сотнями и тысячами? Да потому что никому там нет дела до наших грехов. А значит, и отвечать мы должны лишь перед самими собой, и судить себя сами. Нет никакой Высшей справедливости, ибо негодяи всех мастей давным-давно договорились со своим внутренним цензором или просто научились его игнорировать. Беда человечества в том, что таких становится все больше. Если правы те, кто утверждает, будто человеческая цивилизация движется к собственной гибели семимильными шагами, то на каждом из нас лежит доля вины за это.

Кому дано больше власти, богатства, могущества, с того и спрос выше. Внутренний, разумеется. Э-маг, таким образом, является некой крайностью. Такие, как я, одаренные столь невероятной Силой, могут многое. Они без преувеличения способны стать как спасителями человечества, так и его могильщиками. Дар Э-мага — это в первую очередь величайшая ответственность. Следовательно, и его внутренний судия должен быть особенно строг, так как нельзя позволить этому чудесному дару воплотиться в горе, страдания и смерть.

Кто в детстве или юности не мечтал стать кем-то великим, найти в космосе новые миры, пригодные для обитания, построить город будущего, найти эликсир молодости, а может, просто совершить что-нибудь очень значительное и нужное не для одного, а для многих людей? А у меня есть такой шанс. Так неужели же я его бездарно упущу или, что еще хуже, сделаюсь проводником зла?! Многие всю жизнь терзаются поисками смысла собственного существования, иные же, не мудрствуя лукаво, живут как живется. А мне судьба в облике таинственной Лили предоставила этот смысл «на блюдечке с голубой каемочкой». Не суть важно, с какой целью она это сделала, так как у меня цели будут свои.

Излечивать людей — это только начало. Сейчас мне сложно сказать, что будет за порогом, потому что я еще даже на порог не встал. Но уверен: придет время — и мне все станет ясно.

Через четыре дня после свадьбы Михаил Тихонов ввалился в мою квартиру с бутылкой водки.

— Поздравляю нас, мы открылись! — возвестил он. — Доставай закусь: праздновать будем!

— Мишка, я не пью, — напомнил я.

— Ну и бирюк же ты стал: с тобой теперь ни стакана не принять, ни в теннис не сыграть!

— Это ты о чем?

— Да так, спонтанно. Ну хоть чуть-чуть, а?

— Чуть-чуть можно, — сдался я. — Стопку, и не больше.

— Ладно, остальное сам выпью. И пусть мне будет плохо!

На эту нехитрую провокацию я не поддался. Мы выпили по стопке, после чего свою я перевернул донышком вверх и с самым решительным видом отодвинул в сторону. Мишка картинно вздохнул и вновь наполнил ту, из которой пил сам.

— Притормози-ка, друг мой, — посоветовал я ему. — Для начала, пока ты не успел нарезаться, будь добр, изложи свои новости.

— Изверг! Ладно, слушай. Мы сняли офис в одном конторском доме на Первомайской. Как я и говорил, без всяких объяснений. Да мне никаких вопросов и не задавали. Если же будут спрашивать те, кто имеет право, скажем, что мы любители восточной медицины и философии. Читаем мудрецов, медитируем, занимаемся йогой. Теперь по делу. Слушай легенду. Ты — деревенский целитель. Приезжаешь в город на выходные и не желаешь шума вокруг своего имени. Я связался с парочкой заслуженных спамеров, забашлял им, конечно, и в результате. — Тихонов эффектно извлек из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, — вот такое объявленьице скоро увидят очень многие.

Я принялся читать:

«Вы или ваши близкие тяжело больны? Традиционная медицина не помогает, а среди знахарей и травников много шарлатанов? Не спешите отчаиваться! Целитель Андрон Епифанцев владеет как восточными, так и славянскими целительскими техниками, практикует коррекцию отрицательной энергетики наложением рук. Результаты феноменальные! Боитесь обмана? Мы берем только 10 % предоплаты, а остальное — по достижении результата. Доверьтесь нам, и недуг, еще вчера казавшийся непобедимым, отступит. Заявки на лечение отправляйте на e-mail такой-то с указанием контактного телефона. Мы вам перезвоним».

— Круто! — заметил я. — А чего такое имя мудреное? Мог бы со мной посоветоваться. Как-никак именно мне его носить.

— Какая разница, если тебя все равно никто не увидит? Ты же шифроваться будешь! Маска там, погашенный свет, все дела… А звучит, по-моему, клево.

— Ладно, черт с тобой, согласен!

— Отлично! — Тихонов довольно потер ладони. — А ты решил свою проблему с накоплением положительной энергии?

Я усмехнулся:

— Этот вопрос надо было задавать до того, как ты влез в эту бодягу с офисом и интернет-рекламой.

— Что, не решил? — перепугался Мишка.

— Решил, успокойся. Положительная энергия может копиться даже с воспоминаний о чем-то хорошем, мыслей о тех, кого любишь, а также любимых книг и фильмов. Проверено — работает.

— Уф-ф-ф! Нельзя ж так пугать. Я чуть не помер! — Тихонов залпом хлопнул свою стопку. — Значит, будем работать?

— Значит, будем.

— У нас есть клиент! — Радость Тихонова, преобразованная телефонной трубкой в децибелы, едва не оглушила меня.

Я был взволнован этой новостью не меньше, чем мой эмоциональный друг, так что даже не сделал ему замечания насчет громкости, а когда в ушах перестало звенеть, только спросил:

— Кто?

— Парамонова Ульяна Владимировна. Речь, кажется, идет о потере зрения.

— Лиха беда начало. Попробуем.

— Подъезжай в офис к половине четвертого сегодня и подкопи положительных эмоций.

— Заметано.

Нажав отбой, я откинулся на спинку кресла.

«Ну что же, Игорь, вот твое первое крещение, только не боевое, а целительское». Первое в том плане, что направлена Э-магия будет на совершенно незнакомого человека, и уверенности в том, что этот прием сработает, не было никакой. Но проверить просто необходимо. Если моя Сила не сможет помогать людям, то грош ей цена. Я прикрыл глаза и занялся накоплением положительной энергии, оживляя в памяти самые приятные моменты своей жизни. Их, по большому счету, оказалось не так-то много, причем почти три четверти из них приходилось на детство. А из последних — исцеление отца, свадьба Аленки и…

Пиликанье мобильника заставило меня вздрогнуть. Отображавшийся номер был мне незнаком, так что кнопку ответа я нажал с некоторым опасением.

— Да?

— Игорь? — От голоса в трубке внутри у меня что-то сладко заныло.

— Ника? Рад тебя слышать.

— Это хорошо. А что ты скажешь, если я предложу увидеться?

— Не верю своим ушам! — Мое удивление выросло на порядок. — А Павел?

— Тебе обязательно было упоминать о нем? — Ее голос стал чуть напряженным.

— Конечно: ведь если у тебя потом возникнут неприятности с мужем, кто будет главным виновником этого? Да и звонок твой — для меня большая неожиданность.

— Разве я не обещала, что позвоню?

— Обещала, но я воспринял это как обычную дежурную фразу.

— Да-а, тебя не назовешь знатоком женской психологии. Впрочем, это и неплохо. Так как насчет встречи?

— После пяти я свободен.

— Значит, в шесть у Столбов. Устраивает?

— Вполне.

Вот так неожиданно легко решился вопрос с накоплением положительной энергии для сегодняшнего исцеления.

Честно говоря, перед приходом первой пациентки я волновался покруче, чем перед первым свиданием.

Снятый офис представлял собой одну большую комнату, которую мы с Мишкой вчера разгородили ширмой на две — «приемную» и «кабинет целителя». Хоть в моей части и не было окна, но обеспечить в «кабинете» надежный полумрак не удалось. Поэтому Мишка приволок мне неведомо откуда сумку, битком набитую всевозможными средствами маскировки.

— Чего только не сделаешь для успеха дела! — превозносил свои заслуги мой друг, выкладывая на стол разнообразные парики, темные очки, накладные усы и бороды. — Подберите себе что-нибудь по вкусу, уважаемый целитель, а остальное я обратно оттащу.

— Все правильно: сам себя не похвалишь — от других не дождешься, — с иронией заметил я и добавил нарочито капризным тоном: — А где грим и мой костюм?

— Беда с этими дарованиями! — в тон мне ответил Мишка. — И вообще чем ты недоволен? Это ведь твоя идея — шифроваться. Можно было бы, конечно, обойтись без подобной атрибутики, а работать сквозь ширму, но, помнится, ты мне сам говорил, что для более надежного результата тебе нужно видеть пациента.

— Да ладно, не бухти, я без претензий. Скажи только: где ты раздобыл этот набор юного шпиона?

— Места знать надо! — самодовольно ухмыльнулся мой друг. — Одна моя знакомая в театре посодействовала. У них там такого добра навалом.

— Интересно, есть ли хоть одна сфера человеческой деятельности, где у тебя нет знакомых?

— Завидуешь? Я так и понял. Вот почему у меня ничего не получилось с карьерой: везде завистники! Даже в нашем с тобой маленьком коллективе. А раз так, то талант обречен.

— Не скули, талант! Какие твои годы — пробьешься!

За этим легким трепом мы оба пытались спрятать свое волнение: уж очень не хотелось, чтобы первый блин получился комом.

На выбор и примерку наиболее подходящих мне средств изменения внешности ушло примерно двадцать минут. Наконец я остановился на темных очках в роговой оправе, а также рыжем комплекте из парика, усов и бороды. Критически оглядев меня, Мишка сообщил, что потянет. По крайней мере, я не выгляжу ярмарочным шутом и смотрится все это на мне довольно естественно. Затем он спрятал оставшийся реквизит в сумку и задвинул ее под стол. Я же отправился за ширму ожидать прихода пациентки.

Но вот в «приемной» раздался стук, после чего послышались голоса. Ульяна Владимировна пришла в сопровождении дочери по имени Ольга. Эта последняя и взяла на себя инициативу в разговоре:

— Здравствуйте, так вы и есть целитель?

— Нет, он ждет вас за ширмой.

— У него странное имя. Настоящее?

— Вымышленное. Дело в том, что он старается избегать всяческого внимания к своей личности. Такая уж у него натура.

— Причина только в его скромности?

— У него нет проблем с законом, если вы это имеете в виду. Поверьте, здесь никто не пытается вас обмануть. Как уже упоминалось в объявлении, в качестве предоплаты мы берем лишь десятую часть суммы. Остальное — по достижении результата.

— И каков же процент успеха?

— Около девяноста, — на всякий случай не стал слишком уж загибать Мишка.

— Вашими бы устами… — вздохнула Ольга.

— Все-таки сомневаетесь? Зря. Что вы потеряете, если попробуете? Что такое триста рублей предоплаты в обмен на возможность полного исцеления близкого человека?

Кажется, он ее убедил.

— Хорошо, я согласна. Мама, ты как?

— Меня можно не спрашивать, доченька. Если есть хоть какой-то шанс, я хочу им воспользоваться.

— А теперь изложите, в чем проблема, — мягко попросил Тихонов.

— Разве ваш целитель сам не почувствует? — вновь проснулась подозрительность в Ольге.

— Он — не диагност. Его способности лежат в области устранения проблем организма, а не их определения.

— Понятно. Тогда слушайте. С некоторого времени мама стала резко терять зрение. Пошли сильные головные боли. Врачи сказали, есть опухоль, которая давит на зрительный нерв. Опухоль неоперабельная. Точнее, как они сказали, восемьдесят процентов за то, что операции мама не переживет. К кому мы только не обращались! В том числе и к различным знахарям, травникам и экстрасенсам — все бесполезно. Мы были в отчаянии и, когда пришла эта электронная рассылка, не сильно поверили в то, что там написано. Но в нашем положении никакими возможностями пренебрегать не следует. Поэтому мы здесь.

— Ясно. Что же, давайте предоплату, и пусть Ульяна Владимировна проходит за ширму.

— А можно мне с ней?

— Извините, целитель работает наедине с пациентом. Его нельзя отвлекать.

Так, кажется, пришел мой час. Взглянув в зеркало, дабы убедиться, что с камуфляжем все в порядке, я повернулся к двери. Ульяна Владимировна оказалась нестарой еще женщиной — ей вряд ли было существенно за пятьдесят. Возраст-то хороший: еще жить и жить, а тут — такое.

Я преисполнился сочувствия, и это было весьма кстати, так как повышало вероятность того, что Э-магия сработает как надо. Видела она явно очень плохо, так что я поспешил подойти к ней и усадить в кресло.

— Вы мне поможете, правда?

— Сделаю все, что смогу, Ульяна Владимировна, — произнес я чуть более хриплым голосом, чем обычно. — А теперь помолчите, расслабьтесь и прикройте глаза.

Она послушалась, а я мысленно сосредоточился на голове женщины и направил туда живительный поток Э-волн. Я абсолютно не представлял, сколько нужно энергии для преодоления ее недуга, поэтому не экономил. Все придет с опытом, а пока что лучше допустить перерасход, чем потерпеть неудачу.

— Боже мой! — вдруг выдохнула Ульяна Владимировна.

— Что такое?

— Голова прошла. И стало как-то тепло и очень хорошо. Сил добавилось.

— Воздействие комплексное, так что это в порядке вещей, — сказал я, прекращая излучать. — Теперь попробуйте открыть глаза и взглянуть на себя в зеркало.

Последовала пауза, показавшаяся мне бесконечно долгой: видимо, Ульяна Владимировна некоторое время боролась с собой, боясь, что, открыв глаза, она лишится еще одной надежды. Наконец раздался ее судорожный вздох.

— Невероятно! — прошептала женщина, даже не пытаясь сдержать счастливых слез. — Я все четко вижу! Вы — волшебник! Как это получилось?

— Мне трудно вам объяснить. Я в основном работаю на уровне инстинктов, подсознательно.

Ульяна Владимировна поднялась. Ее губы дрожали, глаза были полны слез, но даже сквозь эту влагу я ощутил, что это глаза зрячего человека.

— Оля! — в какой-то даже эйфории позвала она дочь и тут же, устыдившись своего эгоизма, подошла ко мне: — То, что вы сделали сейчас, — это настоящее чудо! Я буду молиться за вас, — прошептала женщина и порывисто обняла меня, спрятав лицо на моей груди. Так же быстро отстранилась и вышла за ширму, бросив на меня исполненный глубокой признательности взгляд.

Я сел в кресло и откинулся на спинку. Давненько я не был до такой степени доволен собой. Как все-таки это здорово — помогать людям! Не будь мне так нужны деньги, я бы, пожалуй, делал это бесплатно. Правду говорят, что дарить подарки гораздо приятнее, чем их получать.

Пребывая в полной прострации, я уже не слышал, что происходило за ширмой, и вынырнул из мира собственных мыслей, только когда ко мне вошел сияющий Мишка и потряс купюрами:

— С почином, Игорек! Ты — великий человек!

В ответ я лишь широко улыбнулся — переполнявшее меня счастье в словах совершенно не нуждалось.

РЕТРОСПЕКЦИЯ 3

Денис Колесников

Новосибирск, 25–26 сентября 2007 г.

Денис опустил бинокль и тихо чертыхнулся. Отец в своем репертуаре: похоже, будет зависать перед телевизором до середины ночи. Спать хотелось жутко, но, увы, сегодня Денис не мог себе этого позволить: если он не добудет денег… Брр! Даже думать не хочется. И дернул же его черт согласиться на эту карточную игру! Но первые месяцы вне дома и столь непривычное ощущение свободы опьянили юношу.

Поступив в университет, Денис сразу же заявил, что хочет жить в общежитии. Отец сначала воспринял эту идею в штыки:

— Знаю я тебя: небось вместо учебы всякой фигней заниматься станешь: карты, пьянки, девки!

Просившуюся на язык остроту насчет дуэлей, шампанского и прекрасных женщин Денис проглотил, понимая, что Колесников-старший юмора не оценит. Вместо этого он заверил, что в первую очередь будет прилежно учиться, а уж потом — все остальное. Его честные глаза, а также то, что школу Денис все-таки закончил с медалью, заставили отца колебаться. Ну а напоследок парень как бы между прочим заметил, что каждый день добираться в универ через весь город — дорого и нерационально. Для отца это был совершенно убойный аргумент.

— Делай как знаешь, — махнул он рукой. — Может, хоть там человеком станешь.

«А сейчас я кто?» — хотел было спросить Денис, но промолчал. Было ясно, что ничего, кроме очередного унижения и крупного скандала, этим не добьется. К тому же обиду перекрывало чувство восторженного предвкушения долгожданной свободы. Ради этого стоило потерпеть.

Вырвавшись из-под жесткой отцовской диктатуры, Денис воспарил как «буревестник, черной молнии подобный». Воспарил… и, непривычный к полету, влепился в скалу. Беда заключалась в том, что ему хотелось попробовать все, чего не позволялось в зоне строгого режима, по странному недоразумению именуемой отчим домом. Девки? Пожалуйста, с удовольствием! Пьянки? А как же! Карты? Да не вопрос! Но именно в последнем пункте и случился прокол.

На одну из вечеринок заглянул какой-то знакомый его одногруппника — парень лет двадцати двух. Он-то и предложил сыграть в покер «по маленькой». Естественно, Денис оказался среди желающих, считая, что многим не рискует. Но покер — такая игра, где при наличии азарта и с малыми ставками можно спустить довольно много. А в азарте у Дениса недостатка не было. Вот он и проиграл все, что было, а также то, чего не было. Однако его партнер — шутник и балагур за карточным столом — в жизни оказался довольно жестким кредитором. А тот самый одногруппник, который знал его лучше всех, намекнул Денису, что ссориться с этим парнем может быть очень вредно для здоровья. Колесников тогда еще подумал с тоской и злобой: «Что же ты раньше мне этого не сказал?» — но потом сообразил, что одногруппник был в доле: поставлял этому картежнику лохов для раздевания. Правда, понимание пришло слишком поздно.

Теперь надо было отдавать деньги, а взять их негде, кроме как дома. Разумеется, о том, чтобы просить у отца, не могло быть и речи. Во-первых, не даст, а во-вторых, с грязью смешает. Да и свобода Дениса тогда махом закончится. Нет, в дом следовало проникнуть тайком, ночью и взять деньги из отцовского сейфа — благо удалось однажды подглядеть, куда он прячет бумажку с шифром. Причем взять придется все, так как Колесников-старший регулярно пересчитывает свои наличные и недостачу обнаружит быстро. К тому же посторонние воры «сдачи», как правило, не оставляют. Значит, если пропадет не все, логично будет предположить, что вор — кто-то из своих. А уж на кого падет в этом случае подозрение, можно не сомневаться.

Конечно, красть из семьи — последнее дело, но других способов добыть деньги Денис не видел. Он уговаривал себя, что это вовсе не кража, а некая компенсация морального ущерба, который отец наносил ему все сознательные годы. Только на душе все равно было противно.

Итак, Денис засел с приятельским биноклем в назначенной под снос развалюхе напротив своего дома и ждал, пока глава семьи Колесниковых наконец угомонится.

От нечего делать парень принялся перебирать в памяти события, произошедшие в его жизни за последние несколько лет. Внезапно и ярко нахлынуло воспоминание о том, как четыре года назад он произвел обратный ритуал и отправил демона обратно в его мир. Тогда, помнится, он испытал громадное облегчение. Произошло это через сутки после расправы с шайкой Бродкина. Теперь лишь периодические кошмары напоминали ему о той страшной ночи. Впрочем, Денис их практически не запоминал. Но до сегодняшнего дня он ни разу не пожалел, что тот жуткий монстр больше не обитает в его теле. Сейчас, пожалуй, его услуги оказались бы нелишними, чтобы устранить проклятого кредитора, при одной мысли о котором Денис заходился в злобе. Злобу эту, впрочем, следовало бы по справедливости разделить между картежником и собственной наивностью. Но на себя Денис злиться не привык. У его бед всегда были конкретные внешние виновники. Да, если бы с этим типом невзначай произошло что-нибудь фатальное, Колесников бы только порадовался.

Но где он сейчас, этот демон? Вернуть его, к сожалению, нет ни малейшей возможности, потому что та черная книга куда-то бесследно исчезла вскоре после обратного ритуала. Денис, правда, не особо усердствовал в ее поисках, так как сначала жуткие воспоминания от расправы с компанией Бродкина были еще слишком яркими, а потом просто повода не было. Но куда она могла подеваться? Денис тогда спрятал ее в своей комнате, а потом ее там не оказалось. Может, родители нашли? Вряд ли. Отец бы по этому поводу такой Армагеддон устроил! Да и мать тоже, как женщина весьма религиозная, обязательно провела бы воспитательную беседу часика этак на три, вдобавок со слезами. Мистика, короче. Да что вообще в этой истории не мистика? У Дениса даже сложилась теория, что не он нашел этот черный том, а тот — его. А когда надобность в нем отпала, он просто исчез — отправился искать еще какого-нибудь озлобленного на весь мир подростка. Или не подростка, а вполне даже взрослого неудачника.

Как бы то ни было, факт в том, что демона теперь не вызовешь и справляться придется собственными силами, что для Дениса было делом совершенно непривычным.

Произошло желанное событие около трех часов ночи, когда Колесников-младший уже озверел от долгого ожидания и неравной борьбы со сном. Окна в гостиной погасли, затем ненадолго зажегся ночничок в родительской спальне, а вскоре и там наступила темнота. Выждав для верности еще полчаса, Денис глубоко вздохнул, надел резиновые перчатки и пошел «на дело».

В дом проникнуть проблемы не составило, так как ключ у него имелся, да и код сигнализации он знал. Внутри ему даже не пришлось воспользоваться заблаговременно припасенным фонариком, так как, во-первых, за время ожидания глаза к темноте успели привыкнуть, а во-вторых, в доме он ориентировался с закрытыми глазами. Фонарик, правда, понадобился в отцовском кабинете, когда Денис искал бумажку с шифром и разбирал корявый почерк отца. Дальше осталась ерунда. Сейф банально скрывался за висящей на стене картиной. Денис аккуратно снял ее, стараясь не шуметь, и принялся набирать цифры.

Однако закончить этого процесса он не успел, так как в кабинете внезапно вспыхнул свет и хладнокровный голос отца произнес:

— А ну-ка стоп! Подними руки и медленно повернись!

Дениса охватили злоба, страх и безграничное отчаяние.

Все! Все погибло окончательно и бесповоротно! Даже если отец не даст хода делу, в чем Денис, зная его безжалостную натуру, здорово сомневался, сына он теперь точно посадит на толстую цепь, да еще и намордник наденет. И жизнь для него теперь превратится в нескончаемый кошмар. «Ну за что мне все это?!» — мысленно простонал парень.

— Я жду! — резко напомнил о себе отец. — Мне надо видеть твою гнусную рожу!

Денис медленно повернулся, бледный, как потолок в кабинете. Геннадий Колесников стоял в дверях и держал в руках свой охотничий карабин, направленный прямо в лоб незадачливому грабителю. Когда он узнал сына, на его лице вспыхнуло сильное изумление, несколько секунд спустя сменившееся яростью:

— Ах ты урод! Да я тебя…

Дослушать эту гневную тираду Денису было не суждено, так как его сознание затопила темнота и он лишился чувств.

К счастью, дальнейших событий парень не видел, иначе рассудок его мог бы этого и не вынести. Разумеется, кромешник после того «ритуала» и не подумал никуда исчезать. Его личность лишь тщательнее замаскировалась в глубине существа Дениса. Теперь он покидал тело Колесникова для охоты только по ночам, когда парень спал. Правда, в такие ночи вместо нормальных сновидений тому снились одни кошмары, но кому они не снятся? Охотами монстр не злоупотреблял, а тела своих жертв тщательно прятал. Такая осторожность со стороны пришельца из Пустоты объяснялась просто: он не хотел быть обнаруженным ни Денисом, ни теми обитателями Базового мира, которые могли представлять для него опасность.

Но на этот раз ситуация для его носителя сложилась довольно неприятная. Все страхи Дениса, естественно, воспринимались поселившимся в его теле непрошеным гостем, а для того грозившее парню ограничение свободы было категорически неприемлемым. В таком случае удобное молодое тело, к которому кромешник уже успел привыкнуть, пришлось бы менять. Поэтому «оккупант» принял решение вмешаться. В общем, сознание парня пришлось погасить и выйти наружу.

Зрелище было, очевидно, не для слабонервных, потому что челюсть Геннадия Колесникова отвисла, глаза вылезли из орбит, а лицо по бледности сравнялось с таковым у бесчувственного сына. Палец его рефлекторно нажал на спусковой крючок карабина. Выстрел получился беззвучным, так как кромешник вновь применил свою фирменную способность звукоподавления, а его полупризрачная плоть беспрепятственно пропустила пулю сквозь себя, не получив при этом ни малейших повреждений. И тут же монстр бросился на Колесникова-старшего, крика которого тоже никто не услышал.

Денис проснулся со зверской головной болью. Часы показывали половину шестого утра. Парня охватил ужас: это что же, он все проспал?! Сегодня же надо было идти за деньгами! Однако сумка подтвердила его худшие опасения своей вызывающей пустотой. То есть перчатки, бинокль и ключи там лежали, но денег не было. Ну что за невезуха! Такая ночь была удачная: соседи по комнате куда-то свалили. Самое то было все провернуть, а он проспал! Обругав себя балбесом, Денис, правда, тут же нашел оправдание: со всеми этими вечеринками сна он за последние две недели недобрал основательно. И что же теперь делать? Срок по карточному долгу истекает в пятницу, а сегодня днем соседи возвращаются. При них так легко ночью не свалишь.

Череда удручающих мыслей прервалась звонком мобильного. Денис глянул на экранчик и поморщился: звонила мать. Этого еще не хватало! Чего родителям от него понадобилось? Уж не потребуется ли идти домой? От одной мысли, что, скорее всего, там придется общаться с отцом, настроение Дениса, и так довольно паршивое, камнем пошло ко дну. Но отвечать надо: все равно ведь достанет.

— Да, мама? — произнес Денис.

Дальше он только слушал, с каждой секундой все более меняясь в лице.

Там же, 27 сентября 2007 г.

Марк Грановский имел все основания быть довольным собой: «бизнес» шел превосходно. Да не оскудеет и впредь азартными лохами новосибирское студенчество! После сегодняшнего вечера в кармане приятно хрустело около пяти тысяч чистой прибыли. И это при игре «по маленькой»! Да, Марк, ты велик! Кстати, а что там у нас на завтра? Срок подходит по паре долгов. Да там один бедолага Денис чего стоит — десять тысяч как с куста! Иногда стоит разрешать играть в долг: дело хоть и хлопотное, зато прибыльное — с наличкой-то у студентов во все времена были проблемы. И пусть только попробуют не отдать!

Весь во власти приятных мыслей, Марк открыл дверь подъезда домофонным ключом и зашел внутрь, не подозревая, что жить ему осталось всего ничего. Свет почему-то не горел, и Марк споткнулся о порог. Впрочем, такие мелкие неприятности неспособны были испортить ему настроение — до лифта он и на ощупь доберется.

Вот только темнота бывает разная. Эта, во всяком случае, была голодной и утолить свой голод намеревалась за его счет. Темнота открыла свои горящие глаза и оскалилась, чтобы парень понял, что его ждет, а затем, насладившись его ужасом и шоком, в полной тишине ринулась в атаку.

Глава 20

СВИДАНИЕ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 5 марта 2008 г.

С одной стороны, Сила, которой я уже более-менее владею, помогает демпфировать некоторые жизненные невзгоды и выбираться из таких ситуаций, из которых обычный человек не выбрался бы нипочем. Но с другой — эта же Сила сама создает немало проблем и увеличивает масштаб испытываемых временами неприятностей в разы. Судите сами. Простой поход с Мишкой в бар имел самые тяжелые последствия, но вывел меня на новый виток моей жизни — карьеру целителя. Встреча с грабителями в глухом переулке для обычных людей могла бы завершиться избиением, потерей денег, а то и смертью. С нами благодаря Э-магии этого не произошло, зато на моей душе камнем повисли семь трупов. В довершение всего мне почему-то казалось, что эта блатная компания возникла на моем пути отнюдь не случайно: кто-то меня проверял. Но кто и с какой целью — неизвестно. Причем я готов был держать пари, что, не будь я Э-магом, мы в тот вечер дошли бы до дому без инцидентов.

Мои новые способности в житейском плане можно сравнить с большими деньгами, которые тоже не являются однозначным благом. Э-маг словно играет в казино с высокими ставками: в случае победы выигрыш ошеломляющий, но и поражения тоже весьма чувствительны.

Вдобавок у меня появилось стойкое ощущение, что за мной постоянно наблюдают и с каждым проявлением моей Силы опасность для меня возрастает в геометрической прогрессии. Скажете — паранойя? Хорошо бы!

Но если я прав, то ввязываться в истории с повышенным эмоциональным риском мне сейчас не стоит. Ведь в деле Э-магии я пока что, по большому счету, «чайник» и не знаю, кто и зачем ведет за мной наблюдение. Оценивают меня? Караулят ошибку? Ждут удобного случая, чтобы со мной разделаться? Хотят использовать? Любой из вариантов не сулил мне ничего хорошего. Наилучшей тактикой сейчас было — сидеть тише воды ниже травы, методично постигая мудреную науку Э-магии, чтобы, когда грянет гром, быть к этому готовым. А в том, что он грянет, я почти не сомневался.

Столбами в Екатеринбурге именуется перекресток улиц Декабристов и Восточной, на котором находится два семиметровых обелиска, знаменовавших в свое время границу собственно города и начало Сибирского тракта. Никто из екатеринбуржцев, худо-бедно знающих историю своего родного города, не задаст вопроса, что такое «у Столбов».

Итак, в назначенное место я прибыл в довольно-таки приподнятом настроении, хотя и понимал, что ввязываюсь в очередную авантюру. А как еще назвать роман с замужней женщиной? Но если проблемы, которые подобная история способна породить для обычного человека, более-менее известны, то для Э-мага тут — темный лес. Я нисколько не боялся ее мужа, ибо знал свои возможности. Но вот чем все это обернется для меня в плане Э-магии?.. Прошлая влюбленность завершилась пробуждением моего дара, а возможные последствия новой трудно предугадать. И все же я пришел. Почему?

Глубоко погруженный в свои мысли, я стоял, не замечая ничего вокруг. Задумчивость всегда была одной из главных черт моего характера. То, что ежедневно окружало меня, уже наскучило, а общение с коллегами и знакомыми превратилось в не слишком приятную обязанность. Согласитесь, умение заинтересованно слушать — редкое качество, и потому я никогда в этих мимолетных разговорах не касаюсь действительно интересных мне тем. А быть жилеткой для каждого, кому это необходимо, — довольно неблагодарная и тоскливая роль. Поэтому ничего удивительного, что частенько я предпочитал внутреннюю вселенную своих мыслей и чувств так называемой «объективной реальности». Сейчас окружающая действительность скучной, конечно, уже не казалась, зато появилась масса куда более значительных, чем раньше, поводов для размышлений.

— Все-таки пришел, — вывел меня из задумчивости знакомый голос.

— А ты сомневалась? — повернулся я к Веронике.

— Честно? Да. Я даже не была уверена, что сама приду. Что уж говорить о тебе. Чужая душа — потемки.

— И тем не менее мы оба здесь. Ты не считаешь, что с нашей стороны это ошибка?

— Даже если так, Игорь, мне все равно. Тот, кто никогда не ошибался, считай, не жил.

— Может, ты и права, но лишь отчасти. Ведь ошибка ошибке рознь. Ты об этом не подумала?

Она улыбнулась:

— Не усложняй. Я правильно поняла, что ты согласен?

— Смотря на что.

— Ты правда не понимаешь или придуриваешься? — Вероника с шутливым негодованием топнула каблучком.

— Ника, послушай меня. Конечно же я все понимаю. Но ты ставишь на карту гораздо больше, чем тебе кажется. И я не уверен, что этот риск оправдан. Прошу, подумай еще раз — стоит ли?

— Да что ты меня запугиваешь?! Зачем сразу настраивать себя на неблагоприятное развитие событий? Так мы бессознательно программируем окружающую действительность под свои ожидания. Проще говоря, ждем беды — она придет. Не лучше ли думать о хорошем?

Все-таки для психолога с университетским образованием Вероника вела себя сейчас слишком легкомысленно.

— Если бы я не думал о хорошем, меня бы здесь не было.

Она взглянула на меня с такой улыбкой, что я просто не мог не вознаградить ее положительной Э-волной.

— О боже! — тихо выдохнула она. — Я не знаю, что со мной творится в твоем присутствии. Такого я не испытывала уже давно. — Вероника вскинула руки и обняла меня за шею. — Мне так хорошо, что даже страшно.

В этих ощущениях она была не одинока. И я счел нужным уточнить:

— Ты не передумала?

Ответом мне стал ее затуманенный негой взгляд и страстный шепот:

— Уведи меня скорей отсюда, или я за себя не ручаюсь.

— Можем пойти ко мне, — с замиранием сердца предложил я.

— Куда угодно, лишь бы там были только мы!

С момента инициации это был мой первый сексуальный опыт, так что я не представлял, чего ожидать. Начать с того, что, сколь бы хорошо Э-маг ни контролировал свою Силу, в такие минуты контроль этот значительно ослабевал. Выделялась при этом чертова уйма положительной энергии, львиная доля которой приходилась на партнершу, а остальное рассеивалось в пространстве, оказывая самое позитивное влияние на соседей, людей, проходивших поблизости, и вообще — природу. К примеру, те комнатные растения, которые сестра оставила мне и которые начали помаленьку загибаться из-за отсутствия внимания с моей стороны, в этот день воспрянули так, как если бы за ними постоянно ухаживали, поливали и удобряли.

Про Веронику же можно было и не говорить. Она осталась в полном восторге, который никоим образом не зависел от моих любовных техник. Дело в том, что в процессе наших постельных игрищ она получила такую дозу положительной энергии, которая не только вознесла ее на пик блаженства, но и, как я подозреваю, избавила на ближайшие несколько месяцев даже от малейшего риска заболеть.

— Знаешь, мне кажется, что я тебя люблю, — произнесла наконец Вероника, прижавшись ко мне и нежно перебирая мои волосы.

— «Кажется» — здесь ключевое слово.

— Ты думаешь?

— Знаю. Нам очень хорошо вместе, Ника, но давай называть вещи своими именами.

Она отстранилась и посмотрела на меня с удивлением и обидой:

— После того, что произошло, я ожидала от тебя несколько других слов.

Я поспешил сгладить впечатление от сказанного легонькой положительной волной.

— Прости, но мы не должны себя обманывать: в эту постель нас привела страсть. А это очень недолговечное чувство, в то время как любовь может сопутствовать человеку всю его жизнь. И если внимательно прислушаешься к себе, ты никогда не назовешь то, что сейчас пульсирует в тебе, любовью.

— Такое впечатление, что из нас двоих именно ты — профессиональный психолог. Только зачем ты мне все это говоришь?

— Чтобы уберечь тебя от ошибки и ее последствий — боли и запоздалого раскаяния. Сегодня все было прекрасно, но нельзя делать на основании этого далеко идущие выводы, а тем более — предпринимать какие-то конкретные шаги. У тебя есть семья.

— Так ты об этом! — с каким-то даже облегчением произнесла Вероника. — Я пока не собираюсь ее разрушать. У нас с Павлом не все гладко, но наш брак себя еще не исчерпал. Те два дня свадьбы и сегодняшний — восхитительное приключение, но не больше. Ты прав — говорить о любви между нами нет никаких оснований.

Она замолчала, и при желании вполне можно было принять все сказанное ею за чистую монету, однако Э-маг, как я сейчас понял, не только способен излучать собственные эмоции как энергетическую волну, но и ощущать отголоски чужих, если, конечно, прислушается. Не все в ее словах показалось мне правдой (Вероника просто делала хорошую мину при не слишком хорошей игре), но сами по себе они меня весьма устраивали.

— Рад, что ты это понимаешь, — ответил я. — Нам с тобой сейчас не стоит смотреть в будущее, а лучше по максимуму наслаждаться настоящим.

— Наслаждаться настоящим? — промурлыкала она. — С превеликим удовольствием!

И подарила мне головокружительный поцелуй.

— Лучше не провожай меня, — тихо сказала Вероника, стоя в моей прихожей. — Чем меньше людей увидит нас вместе, тем лучше.

— Разумно, — ответил я, наглухо перекрывая любые утечки энергии.

Сейчас положительная волна была бы, пожалуй, лишней. О том, что может испытывать женщина, получая допинг в виде Э-волны, излучаемой сексуально возбужденным Э-магом, я мог только догадываться. Но если вспомнить, какой довольной выглядела Лили после наших с ней упражнений на ковре, то можно допустить, что ощущения возникают очень сильные и в высшей степени приятные. Но тогда секс с любым Э-магом легко может превратиться для женщины в своеобразный наркотик. Однажды испытав сумасшедший кайф и эйфорию, она будет стремиться повторить сей опыт вновь и вновь. А если, не дай бог, привыкнет к этому, то уже не сможет получать удовольствия ни с одним обычным мужчиной. В данном случае, учитывая, что Вероника замужем, это стало бы для нее катастрофой, так как разрушило бы всю ее личную жизнь.

Мне, конечно, не хотелось, чтобы она уходила. И объяснялось это довольно сильной тягой к ней с моей стороны. Впрочем, я бы солгал, если назвал это чувство любовью. Подсознательно с недавнего времени я всех женщин сравниваю с Леной, и пока что ни одна в этом сравнении не выиграла. Даже Вероника. Если же я не преследовал цели быть вместе с ней всю оставшуюся жизнь, то привязывать ее к себе таким способом просто не имел права. Более того — это было бы с моей стороны форменным преступлением.

И тут я со всей ясностью понял, что отношения с Вероникой должны прекратиться, причем немедленно.

Тем временем она смотрела на меня выжидающе.

— И это все? — наконец произнесла девушка.

— Что — все?

— Кроме «разумно», ты больше ничего не хочешь мне сказать?

«Хочу» — не то слово. Не хочу, но должен. Откуда же взять силы, когда так хочется обнять ее, прижать к себе, зарыться лицом в ее волосы?! Только где гарантия, что эта моя страсть не иссякнет через пару месяцев, полгода, год? А что тогда станет с Вероникой? Если я правильно оцениваю ситуацию (а я почему-то был уверен, что не ошибаюсь), то ее жизнь к тому времени будет бесповоротно сломана. У нее же есть семья… Нет, так рисковать я не имею права.

— Мы не должны больше встречаться, — быстро произнес я, прежде чем решимость меня оставит.

А теперь уже все: слово не воробей, карте место, мосты сожжены и так далее в том же духе. Фраза повисла в воздухе, а Вероника смотрела на меня расширившимися глазами, не в силах поверить услышанному. Она, похоже, была в шоке.

— Что?! — наконец нарушил тяжелую тишину ее потрясенный голос. — Но мы… нам… Черт, Игорь, да я же с ума по тебе схожу!

Пока я глядел в ее постепенно наполнявшиеся слезами глаза, мое сердце готово было дрогнуть, но фраза «с ума схожу» поставила все на свои места. Принятое решение было единственно верным, и его следовало придерживаться неукоснительно.

— Нам нельзя больше видеться, — повторил я, глядя в сторону, так как смотреть ей в глаза было выше моих сил. — Это свидание было восхитительным, но мы совершили ошибку. Оно должно стать последним.

— Но почему?! Если это из-за мужа, то к дьяволу…

— Не говори ничего, о чем потом пожалеешь, — перебил я ее. — Дело не только в Павле. Со мной тебе быть нельзя, поверь. Я не могу объяснить внятно, но так будет лучше для всех. И для тебя в первую очередь.

Она взяла меня за подбородок и повернула лицом к себе.

— У тебя ведь тоже ко мне сильные чувства. Посмотри мне в глаза и скажи, что не хочешь меня больше видеть. И тогда я уйду.

Да, жизнь — строгий учитель. Вот и экзамен подоспел нежданно-негаданно: повышение квалификации в области самообладания. Я должен не просто суметь блокировать эмоциональный энерговыброс, но и остаться при этом внешне совершенно невозмутимым, словно сфинкс. Как мне важно сейчас ничем не выдать своего внутреннего трепета и не дать ей никакой зацепки для продолжения отношений! Что, Э-маг, слабо?! Но ты же прав на сто процентов, и осознание этого должно тебе помочь!

И ведь действительно помогло. Не знаю, что конкретно, но пожар чувств внутри словно превратился в огонь костра: хочу — дров подброшу, хочу — водой залью. Я глубоко вздохнул, успокаиваясь, и медленно, с расстановкой произнес:

— Я. Прошу. Тебя. Уйти. Прощай, Вероника.

Неверие в то, что я сумею повторить эти слова, глядя ей в глаза, поддерживало ее до сего момента. Но в следующую секунду Ника как-то по-детски всхлипнула, затем залепила мне пощечину, распахнула дверь и вылетела в подъезд. Ее каблуки дробно застучали по ступенькам.

Я машинально закрыл дверь и обессиленно прислонился к ней. Я прав, тысячу раз прав! Но как же мне хреново! Как горько сознавать, что человек, только что даривший мне свою любовь, теперь мечется между отчаянием и ненавистью ко мне. Остается надеяться, что эта садомазохистская мера не запоздала. Ведь даже к очень сильному наркотику с одного раза не привыкают… вроде бы.

И вдруг со стенки с грохотом обрушилась вешалка — явный признак того, что я слишком увлекся психологической стороной событий и расслабился.

«Так, дорогой, немедленно собрался! Распускать нюни при каждом удобном случае — самый пагубный для Э-мага путь. Твои сопли теперь будут стоить тебе двухчасовой трудотерапии. А теперь — вперед и с песней!»

И я со вздохом потащился к своему инструментальному ящику. Может, оно и лучше. Не так больно будет.

Глава 21

ПРЕРВАННЫЙ ОТПУСК

Пермь, 15 мая 2008 г.

У всех отпусков один общий недостаток — они слишком быстро заканчиваются. С точки зрения отпускника, разумеется. Причем данный недостаток проявляется вне зависимости от длины отпуска. Однако если отпуск половинный — это вообще туши свет. Первую неделю ты релаксируешь, выпав из сумасшедшей карусели рабочих будней, и постепенно привыкаешь к статусу отпускника. Но только это происходит, как начинается вторая неделя, на протяжении которой над тобой висит дамоклов меч грядущего выхода на работу, а стремительно сокращающееся количество отпускных дней вгоняет в депрессию. Хочется схватить висящий на стене календарь, ежедневно напоминающий об этом, и с мстительным наслаждением разорвать его в мелкие клочки.

Впрочем, у Алисы Хохловой отпуск имел еще один эксклюзивный недостаток — он мог прерваться в любой момент одним телефонным звонком наставника. И ведь не откажешься! Она может находиться за многие тысячи километров, у теплых морей, но обязана будет в кратчайшие сроки прибыть на родину и явиться пред светлые очи Сергея Александровича Шестакова. Так что Алиса уже давно отучилась планировать на отпуск далекие поездки: когда рассчитываешь на малое, не столь обиден облом. Да и Валерка в подобных случаях реагирует менее болезненно, чем когда она внезапно срывается прямо с курорта, бросая его одного.

С другой стороны, даже зная, что все их планы на отдых могут в одночасье лопнуть как мыльный пузырь, ему все-таки хочется куда-нибудь съездить, и он уже три года безуспешно уламывает Алису рвануть с ним на юга. Они даже успели по этому поводу несколько раз крупно повздорить. Можно подумать, ей не хочется! Но против наставника не попрешь. «Почему ты не уволишься? — возмущался Валерка. — Они тебя там совсем заездят, на твоей каторге!» Увы, он не может понять, что с такой работы, как у нее, не увольняются. Он не может понять, а она — объяснить. Потому как тайна, и не ее личная. И непосвященным не положено знать то, что… не положено. Строить догадки Валере, конечно, никто не запрещал, но Алиса знала, что его воображение дальше трех магических букв «ФСБ» вряд ли зайдет. Этим он все себе объяснит и успокоится. Так для него будет лучше, да и для нее тоже.

Алиса готовила завтрак на кухне, улыбаясь своим мыслям. Все равно, сколько продлится ее отпуск. Главное — у нее есть возможность побыть с любимым человеком. Сколько лет они уже вместе? Почти пять. Из них четыре живут под одной крышей.

Гражданский брак устраивал обоих — им было хорошо и без штампа в паспорте. Возможно, они и пойдут на «легализацию», когда речь зайдет о детях. Но не раньше.

В коридоре послышались шаги. Легок на помине! Хмурый вид Валеры контрастировал с лучезарной улыбкой Алисы.

— Кофейку? — заботливо поинтересовалась она.

— Пожалуй, — уронил он, неуклюже водружаясь на табуретку.

Алиса тут же поставила перед ним чашку с темным ароматным напитком и вернулась к шкварчащей сковородке с яичницей.

— Ты выглядишь до отвращения жизнерадостной, — сообщил Валера, сделав глоток.

Алиса приподняла бровь:

— Кто-то встал не с той ноги?

— Кто-то не спал почти всю ночь, — буркнул он. — Ты что, не слышала этого мелкого гаденыша?

Разумеется, она слышала. Соседи сверху оставили своего йоркшир-терьера на ночь одного, и тот до утра истерично завывал и тявкал. Просто Алисе подобные мелочи не в состоянии были помешать выспаться, так как она умела экранировать от них свой слух и, если бы понадобилось, смогла бы заснуть даже в работающем кузнечном цехе.

— Не-а, — отозвалась Алиса. — Ты же знаешь — я сплю крепко.

— Еще бы не знать! — Валера зевнул. — Завидую черной… нет, все-таки белой завистью! Мне бы так!

Алиса рассмеялась:

— Зависть — плохое чувство, независимо от цвета! Яичницу будешь?

— Угу. А ты?

— Уже.

— Когда успела? — удивился он.

— Я уже полтора часа как встала.

— Вот не спится тебе в отпуске! Наслаждайся, пока можешь.

— Жалко терять время на сон.

Какое-то время Валера сосредоточенно жевал.

— Какие планы на сегодня?

— Может, в кино?

— Что-то не хочется. Давай съездим куда-нибудь! Еще ведь три недели впереди.

— Не сглазь.

— У тебя начальство — просто звери! Неужели они посмеют тебя опять вызвать из отпуска? Сколько ты уже нормально не отдыхала?

— Видно, судьба моя такая…

Не успела она закончить фразы, как заиграл гимн России. Эту мелодию Алиса специально установила в своем мобильном в качестве персонального сигнала вызова для наставника. Ее улыбка сразу увяла, а и без того нерадостное лицо Валеры стало еще более унылым.

— Может, не будешь брать трубку? — спросил он безнадежно, но Алиса лишь покачала головой и нажала кнопку ответа.

— Здравствуйте, Сергей Александрович… Было нормально… Да нет, я все понимаю… Это срочно?.. И на том спасибо. До свидания.

Она нажала отбой и на вопросительный взгляд Валеры погрозила ему кулаком:

— Воистину язык твой — враг мой! Говорила же — не сглазь! И начальство мое всуе не поминай.

— Вызывают? — упавшим голосом спросил он.

Алиса кивнула.

— Сейчас? — ахнул Валера.

— Дали время до завтра. В общем, доедай быстрее, потому что за сегодня нам надо много успеть.

День действительно получился насыщенным. Программа включала кино, ресторан, прогулку по Каме на речном трамвайчике и ночной клуб. По завершении последнего пункта, уже далеко за полночь, Алиса с Валерой возвращались домой. К этому моменту сил на разговоры у них уже не было. Они просто шли и ловили кайф от последних часов вместе, потому что уже завтра Алисе предстояла далекая командировка. Девушка с сожалением думала о том, что понятия о нормальной человеческой жизни у них с Валерой все больше разнятся. То, что с его точки зрения было нормой, для нее давно уже перешло в ранг праздников, а нормой стало совсем другое. Но, что удивительно, она привыкла к такому положению дел и огорчалась по этому поводу лишь временами. Например, сейчас. Погрузившись в свои невеселые размышления и слегка расслабившись (все-таки неделю отпуска отгуляла), Алиса позволила себе забыть на время о необходимости быть настороже. Ну а у Валеры была своя причина потери бдительности. Расстроенный по поводу скоропостижной кончины совместных планов на отдых, он к тому же был еще и слегка пьян.

С точки зрения молодого грабителя, уже метров пятьдесят незаметно двигавшегося следом за ними, они были легкой добычей. На одном из перекрестков, где парочка уже принялась поворачивать налево, парень резко ускорился и, пробегая мимо, рванул сумку из руки Алисы. Прижав к груди трофей, он пустился было наутек, но сегодня был не его день — с выбором жертвы явно ошибочка вышла.

Алиса, опешившая поначалу от неожиданности, в следующий момент инстинктивно хлестнула парня по ногам энергоплетью. В результате этого его нижние конечности оказались временно парализованы, и он с размаху клюнул своим довольно внушительным носом в асфальт, превратив сей атрибут внешности в смутное подобие известного корнеплода.

А еще через секунду, уже шагая к поверженному грабителю, чтобы вернуть свою собственность, молодая женщина мысленно устроила себе настоящую порку.

«Вот я лох-то! — сокрушалась Алиса. — Это ж надо было отчебучить такое при Валерке! Хорошо, хоть ума хватило плеть невидимой сделать. Правда, толку-то от этого: рукой я все равно сделала весьма недвусмысленное движение!»

Спиной она ощущала обалдевший взгляд Валеры и почти видела его отвисшую челюсть. Можно было бы сказать ему, что парень просто споткнулся, если бы не ее мах рукой. И когда только она научится обходиться без жестов в боевом энергооперировании? Видимо, поэтому она до сих пор адепт, а не инквизитор: без подключения моторики у нее мало что получалось. Как желторотый новичок, в самом деле! И опять же соображать надо — что можно делать при свидетелях, а чего нельзя. И черт бы с ней, с этой сумкой: ничего там суперценного не лежало. Как вот теперь выкручиваться?

И при этом параллельно, вопреки всему, теплилась в ее душе робкая надежда: а может, не заметил Валерка ее жеста, не обратил на него внимания или хотя бы не придал значения? Вот бы хорошо! Потому что если не удастся заморочить ему голову какой-нибудь правдоподобной сказкой и у него останутся сомнения, со временем они могут воплотиться в неудобные вопросы. А в таком случае инструкция Ордена однозначно и неумолимо диктует: ментальное вмешательство и стирание кратковременной памяти.

Алиса вздрогнула — эта техника казалась ей самой жуткой вещью из всего богатого арсенала, которым владеют бойцы Ордена. Конечно, она владела ею, как и всеми другими обязательными дисциплинами, но еще ни разу не применяла ее на практике — в основном потому, что сама всеми силами этого избегала. Вмешиваться в чужое сознание и что-то там корректировать по собственному усмотрению — что может быть хуже? Естественно, эта своеобразная фобия не прошла мимо внимания наставника, и он попытался заставить Алису с ней справиться. Правда, настойчивости не проявлял — видимо, и сам пользовался техникой ментального вмешательства не особо охотно. Он настаивал лишь на одном: если того потребуют интересы Ордена, никакие ее личные предубеждения не смогут служить оправданием для неприменения этих навыков. Сама с собой Алиса пришла к компромиссному решению — пользоваться данной техникой лишь в крайнем случае. Но ей и в кошмарном сне не могло привидеться, что применить эти навыки ей придется против Валерки.

Забрав сумку и повернувшись к своему бойфренду, который так и стоял на месте соляным столбом, Алиса поняла, что ее опасения были не напрасны: он являл собой живую скульптуру «Безмерное удивление».

Быстро подойдя к нему и взяв под руку, она шепнула:

— Пойдем отсюда.

Валера послушно двинулся за ней, словно крупный пес на поводке, однако через несколько шагов оглянулся на незадачливого грабителя, тщетно пытающегося подняться. Алиса-то знала, что это ему не удастся еще минут пятнадцать, что для Валеры станет дополнительным фактором, только усиливающим недоумение. Простой и логичный вопрос вытекал из ситуации и просился на язык, так что, когда он прозвучал, Алиса нисколько не удивилась.

— Что с ним такое?

Она пожала плечами:

— А я знаю? Наверное, упал неудачно.

— Может, «скорую» вызвать?

— Удивляюсь я тебе, Валера! — Алиса даже остановилась, прекрасно разыграв изумление. — Он у меня чуть сумку не стырил, а ты о его здоровье беспокоишься! Может, в другой раздумать будет, прежде чем грабежами заниматься.

Он покачал головой:

— И все-таки странно. Он упал как подстреленный. Ты точно ничего с ним не делала?

— Я?!

Одновременно с этим удивленно-возмущенным возгласом Алиса мысленно простонала: «О нет, только не это!»

— Ну да. У меня сложилось такое впечатление. Ты рукой махнула, словно кинула в него чем-то. А секунду спустя он и навернулся.

— Ну и что? Мало ли кто чем махнул! Тоже мне — причинно-следственная связь! — Она высвободила руку у него из-под локтя и даже отступила на шаг. — Давай напрямую: в чем ты меня подозреваешь?

— Ладно, Лиса, не заводись! — Он примирительно поднял руки. — Просто совпадение какое-то странное.

— Иди ты знаешь куда?!

Решение «обидеться всерьез» показалось ей на данный момент оптимальным. По крайней мере, до сих пор в скользких случаях с ним это срабатывало отменно. Правда, такого скользкого еще не было. Как говорится, Штирлиц был очень близок к провалу. Алиса резко отвернулась и пошла прочь.

— Лиса, погоди! Ну чего ты, в самом деле? — Валера бросился ее догонять. — Прости дурака! Знаешь же, бывает со мной: ляпну не подумавши, а потом жалею. Ну не злись, а?

Алиса с трудом удержала рвущуюся на лицо предательскую улыбку: опять ведь сработало! Эти мужики — как дети, ей-богу. Пора, кстати, уже менять гнев на милость, а то ведь и попрощаться как следует не получится. А Валерка, когда чувствует себя виноватым, совсем шелковым делается.

Она остановилась и пронзила своего бойфренда гневным взглядом:

— Надеюсь, больше не будешь корчить из себя прокурора?

— Клянусь! — Он стукнул себя кулаком в грудь.

— Тогда пошли.

Алиса решила, что через некоторую четко рассчитанную дистанцию она позволит ему взять себя под руку, так что, когда они доберутся до дома, от размолвки не останется и следа.

Глава 22

ОТРАВЛЕНИЕ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 16 мая 2008 г.

Со времени расставания с Вероникой прошло уже месяца два, так что рана вполне зарубцевалась. Может, она была не слишком глубокой, но столь быстрое выздоровление я отношу на счет своих возросших способностей к Э-магии. Помимо всего прочего, разрыв с Никой навел меня на мысль, что теперь я должен пересмотреть свое отношение к так называемым «легким романам». В связи с тем, что сдерживать свою эмоциональную энергию во время секса — задача для меня пока что невыполнимая, придется интимные отношения с женщинами включить в список «сильные ограничения». Не могу сказать, что ситуация здорово меня огорчила, но безусловно не обрадовала. Не впасть в уныние по этому поводу помогало то, что уже самой своей природой (точнее, природой своей Силы) Э-маг обречен на позитивное мышление, если, конечно, он хочет жить. Умение не зацикливаться на плохом и во всем искать положительную сторону становится жизненно необходимым. Оно, кстати, и всем остальным тоже бы не повредило. Вообще мир таков, каким мы его воспринимаем. Пессимисты, циники, мизантропы и склонные к депрессиям невротики живут в собственноручно созданном аду. Так стоит ли брать с них пример?

Лично я практически до автоматизма довел умение мгновенно сбрасывать любой появляющийся негатив в свой резервуар. Да и позитив тоже — кто знает, когда что пригодится?

Наш с Тихоновым бизнес постепенно пошел в гору. Благодаря накапливанию положительных эмоций, которое я практикую с самого начала нашего партнерства, моя Сила осечек пока не давала, и все пациенты уходили исцеленными. А спустя какое-то время к нам обращались их родственники и друзья. Если в первый месяц у нас было, в лучшем случае, по одному клиенту в неделю, то теперь работать приходилось с пятницы по воскресенье с утра до вечера. Мы с Мишкой здорово поправили свои финансовые дела, но опасения мои постепенно нарастали. Столь быстрое расширение клиентской базы было чревато тем, что рано или поздно о нас могли прослышать те, кому этого совсем не следовало бы. А таких набиралось немало: налоговая, милиция, пресса, да и теневые хозяева жизни. Для отвода глаз я работал на дому для одного нотариуса (оформлял документы), а Тихонов занимался рассылкой спама по Интернету. Кроме того, я почти сразу сменил квартиру и теперь вместо двухкомнатной стал снимать однокомнатную. Это было разумное решение, с какой стороны ни посмотри: и расходов меньше, и ни у кого не возникнет ощущения, что я живу не по средствам. Криминалитет нас тоже пока не беспокоил, но мысль о том, что наша лафа продлится недолго, меня посещала все чаще. Может, Мишка и считал так же, но виду не подавал.

Тем не менее до сих пор все шло (тьфу-тьфу-тьфу!) нормально, и, если не считать моих смутных опасений, ничто не предвещало беды. А она пришла, как всегда, откуда не ждали.

Проснулся я в ночь с субботы на воскресенье в семь утра совершенно разбитым. По медицинской шкале мое самочувствие тянуло на «тяжелое», на грани перехода в «очень тяжелое». Последний раз я испытывал подобное еще в «БШК», когда напугал Мишку своим внезапным приступом. Мое теперешнее состояние в принципе по симптомам было схоже с тем случаем: те же слабость, тошнота, головная боль, затрудненное дыхание. Вот только сила ощущений на сей раз превосходила прежнюю чуть ли не в разы. Как будто меня накрыло жуткое похмелье, круто перемешанное с чем-то еще более поганым. Я попытался окатить себя с головы до ног положительной волной, однако ощутимого эффекта это не дало.

И вот тут я испугался. Обладание Э-магией дало мне чувство неуязвимости, к которому я уже привык. Мне не приходило в голову, что есть ситуации, с которыми я не смогу справиться. Этакий подмастерье, возомнивший себя мастером и сейчас за это получивший щелчок по носу. Я не знал, что происходит и как этому противостоять. Мой недуг не был обычной болезнью — с нею бы Э-магия совладала. Значит, это либо враждебное воздействие кого-то более сильного, чем я (об этом мне даже думать не хотелось), либо некий побочный эффект моей собственной Силы.

Первый вариант почти не оставлял мне надежд на спасение, а вот второй осмыслить стоило уже хотя бы потому, что тут был шанс придумать средство для исцеления. Итак, я принялся напряженно думать, хотя мое состояние для этого мало подходило. В чем дело? Неужели опять недовольство собой так нехорошо аукнулось мне? Да нет вроде. К тому же в подобных случаях направленная на себя положительная волна всегда помогала. Нет, тут что-то другое.

Блин, как же плохо! Жар поднялся недетский. Лоб горел так, что специально смоченный носовой платок на нем моментально высыхал: наверняка не ниже тридцати девяти. И мысли такие тяжелые и неповоротливые, словно к каждой из них пудовая гиря приделана. К тому же ни за одну толком зацепиться не получается — сознание уже готово отказать. Нет, только не это! Собраться и думать, думать, думать! Искать спасение, потому что в противном случае я тут в течение часа ноги протяну. Но чувство обреченности, словно медленный яд, принялось разъедать меня изнутри, отнимая последние силы и помогая странному недугу окончательно меня одолеть.

Стоп! Я будто сигнал получил, что упомянул в, своих рассуждениях нечто важное и пропустил это. Итак, о чем я только что думал? Надо во что бы то ни стало отловить это слово, за которое мой мозг не успел уцепиться в последних отчаянных попытках сохранить мне жизнь. Обреченность? Нет, не то. Разъедать изнутри? Нет, опять мимо. Что-то же во мне вызвало этот резонанс. Но что? Яд? Пожалуй. А первая ассоциация с этим словом…

Точно! Отравление! Сильное отравление отрицательной энергией — вот что это такое. Я был слишком беспечен, аккумулируя в себе, словно в бездонной выгребной яме, все свои отрицательные эмоции. А так как возможности моего внутреннего накопителя оказались не так уж велики, то он наконец переполнился, и излишки полились внутрь моего организма, отравляя его. Естественно, положительная волна тут не помогла, ибо количество негатива, хлынувшего в меня, было существенно больше. А значит, способ исцеления оставался только один — нужно срочно опустошить свой отрицательный резервуар. Стравить негатив по чуть-чуть, без видимого вреда квартире, у меня вряд ли получится. Это процесс очень медленный, а мне нужна экстренная помощь. То есть надо выплеснуть много и быстро, иначе — каюк. Такое можно провернуть только вне дома и обязательно в безлюдном месте. Значит, надо собрать все силы, что еще остались в моем измученном физическими страданиями теле, и выползать на улицу. А там недалеко большой гаражный участок, вполне подходящий для моих целей. Можно было, конечно, попытаться осуществить сброс в том направлении и через окно, но в таком состоянии точно прицелиться мне вряд ли удастся, и несколько гаражей запросто могут превратиться в блины или просто взорваться. Нет, лучше все-таки выбраться на улицу.

Приняв решение, я кое-как оделся, на дрожащих ногах миновал прихожую, стараясь не смотреть в зеркало, и вышел на лестницу. Тут мне пришлось сделать первый привал: дыхания не было, сил — тоже, желудок прыгал к самому горлу, а голова превратилась в сплошной сгусток боли.

Я с трудом припоминаю, как спустился по лестнице на первый этаж. Это для меня было подвигом сродни покорению Эвереста. Едва выйдя из подъезда, я наткнулся на Серегу Семкова с пятого этажа. Мы с ним не особенно ладили, так как он был наркоманом и якшался со всякой шпаной. Его глаза при виде меня расширились от удивления.

— Ты словно из могилы вылез, — заявил он.

— Так и есть, — пробормотал я, едва ворочая языком, после чего сделал два осторожных шага, двигаясь словно девяностолетний старик.

— Да что с тобой? — изумленно спросил Серега.

— Не з-з-знаю… — На разговор уходили силы, необходимые для движения, но свидетели того, что я собирался сделать, мне были категорически не нужны. — П-похо-оже, эт-то з-зара-азно.

Сработало: он поспешно сделал шаг назад, так как рисковать своим здоровьем ради практически чужого человека ему не было никакого резона.

— Может, вызвать «скорую»? — спросил он скорее для очистки совести.

Я хотел отрицательно мотнуть головой, но взрыв боли во лбу заставил меня одуматься.

— Н-не на-адо. С-са-ам.

Краем глаза я заметил, как он с явным облегчением нырнул в подъезд. Шкура, конечно, но в данном случае мне это было только на руку. Впереди маячили гаражи, которые мнились мне землей обетованной. Только скрыться за ними, а уж там, без свидетелей, я выплесну из себя всю эту мерзость. Авось полегчает.

Путь до гаражей прошел как в тумане. К счастью, народу не было, так как погода стояла отвратительная: пасмурно, холодный ветер и моросящий дождь. Пока я достиг своей цели, успел изрядно вымокнуть, ибо двигался чрезвычайно медленно. Только оказавшись вне поля зрения возможных зевак, я позволил себе в изнеможении рухнуть на землю.

«Сейчас, сейчас», — твердил я про себя, лихорадочно размышляя, куда направить отрицательную энергию: в землю или в воздух? Однако прийти к какому-либо решению мне не дали. Из-за гаражей появились два бомжа — мужчина и женщина средних лет. Это точно были бомжи — я их видел почти всякий раз, когда приходилось выносить мусор. Будь я завзятым алкашом, наверное, они не позарились бы на мои карманы — все-таки почти собрат по несчастью. Но я был для них чужаком — человеком из благополучного, сытого мира, которого не зазорно и почистить при случае. А тут и случай подвернулся: вот он, чуть живенький, лежит как медуза на берегу после отлива.

— Ты глянь, как нажрался, — произнесла женщина. — Вот денег не жалко! Мне бы лучше отдал!

— А может, болен? — усомнился мужчина. — Ты на его физиономию посмотри — явно собрался коньки отбросить!

— Не все ли равно? Пошли отсюда.

— Нет, погоди. — В глазах мужчины вспыхнула жадность. — Давай его пощупаем. У этого парня могут бабки быть или еще что. Если он сдохнет, они ему все равно не понадобятся.

— А если не сдохнет? И потом еще нас вспомнит? — испугалась женщина.

— По голове дадим, чтоб не вспомнил!

Она еще колебалась, но мужчина принял решение и отступать от него был не намерен.

Бомж двигался ко мне, а я стоял, точнее, лежал перед выбором: моя жизнь или их. Мое затуманенное сознание практически не участвовало в этом выборе — его сделал за меня инстинкт самосохранения. И в следующий миг, находясь уже на грани беспамятства, я открыл шлюзы…

Очнувшись, я опасливо поднял голову и осмотрелся. Понимая, что живыми они остаться не могли, я искал глазами трупы. Но их не было. Не осталось ничего, хотя бы косвенно говорившего о том, что здесь кто-то погиб. Их просто не стало! На атомы, что ли, разнесло? Я испытывал сложные чувства. Тут была и радость, что мне удалось-таки успешно выбраться из очередной ловушки, в которую я угодил из-за своей некомпетентности в Э-магии, и боль, так как опять это стоило кому-то другому жизни.

Довольно легко поднявшись, я поспешил покинуть это место, которое стало выглядеть так, будто тут весьма активно и впопыхах занимались кладокопательством.

То, что муки совести не превалировали сейчас в моем эмоциональном спектре, меня насторожило и даже слегка испугало. Неужто из-за того, что подспудно, не признаваясь себе в этом, я считал их смерть небольшой потерей для общества? Но с чего это вдруг я счел, будто мне позволено решать, кто достоин жизни, а кто нет? Э-магия не давала мне такого права и никоим образом не возвышала меня над обычными людьми. Это была просто особая Сила, способность, для получения которой я лично ничего не сделал. Она дремала во мне с рождения, и если бы не Лили, то продолжала бы спать и дальше. Да, теперь я мог исцелять и наказывать (вплоть до убийства) любого по своему усмотрению, но разве это делало меня сверхчеловеком? С чего я вдруг «зазвездил» и начал делить людей по сортам?

Не встал ли я уже одной ногой на дорогу, предсказанную мне тем сном? Ведь опять в качестве оправдания вертится в голове слово «самооборона». Если так пойдет и дальше, то все мои высокие помыслы и добрые дела, вместе взятые, никогда не окупят того зла, которое я принесу людям, «обороняясь».

Так, все: сеанс самобичевания пора заканчивать, а то как бы ненароком не засечь себя насмерть.

Глава 23

ДЕЛО ОБ ИСЧЕЗНОВЕНИЯХ

Новосибирск, 17 мая 2008 г.

В самолете у Алисы было время проанализировать ситуацию. По всему выходило, что ей предстоит самый серьезный экзамен в ее жизни. Экзамен, который вполне может стать выпускным… или последним. Нет, конечно, она и раньше бывала в реальных боевых переделках, но только в качестве помощницы наставника, и главный удар он принимал на себя. Теперь же ей придется выступать соло.

Кромешники были тем контингентом, с которым в основном и имел дело Святой Орден. Конечно, среди людей также хватало тех, кто обращал свои паранормальные способности во зло, но по степени опасности они и рядом не стояли с пришельцами из Пустоты. К тому же количество последних с недавних пор резко возросло, чему не могли найти объяснения даже командоры и магистры, не говоря уже о рядовых инквизиторах и адептах. Возможно, причину знали анхоры, но они не слишком-то благоволили к Ордену, так что на информацию оттуда можно было не рассчитывать.

В категорию врагов также попадали и криги, однако это был уже совсем запредельный уровень, причем не только для нее, но и для наставника. Даже с темными Вторыми низших каст были способны справиться разве что магистры, а уж дальше — исключительно юрисдикция анхоров.

Ее задача, конечно, была попроще — вычислить и уничтожить кромешника-убийцу в Новосибирске. Хм, попроще! Может, для Шестакова это было и так, но для нее найти того, в кого вселился незваный гость из-за Внешнего обода, а потом еще и справиться с ним один на один, было делом на потолке ее нынешних возможностей. Но тем важнее и почетнее справиться с ним. В конце концов, просто так инквизиторами и не становятся.

«Итак, что мы имеем? — начала рассуждать Алиса. — Два изуродованных трупа, найденных в окрестностях студгородка Новосибирского университета. И найденных-то, кстати, случайно: уж больно хорошо были запрятаны. А это наводит на мрачную мысль, что они не единственные, особенно если речь действительно идет о кромешнике. Вероятность этого почти стопроцентная, так как один из инквизиторов, случайно оказавшийся в городе, проверил энергофон вокруг тел, лежащих в морге. Отпечаток Пустоты оказался достаточно явным. Если бы тот инквизитор не был поглощен собственным, весьма важным делом, он бы непременно занялся кромешником сам, а так был вынужден ограничиться лишь докладом наверх. Там же, очевидно, решили, что для ученицы Сергея Александровича Шестакова это задание станет хорошим испытанием на чин инквизитора».

Доверие, конечно, окрыляло Алису, но предвкушение первой полностью самостоятельной операции вызывало у нее легкую нервную дрожь. В принципе кромешник кромешнику рознь. Изредка среди них попадались такие, что и кригу дадут сто очков форы. Правда, вероятность нарваться на такое чудовище не слишком велика. Да и предварительный анализ был наверняка проведен: на смерть бы ее не послали. Так что держись, адепт, — инквизитором станешь!

Так как погибшие молодые люди учились в местном университете, пожалуй, и начать стоило именно оттуда. Во-первых, кромешник мог в качестве телесной оболочки для себя использовать кого-нибудь из студентов или преподавателей, а во-вторых, мог просто обитать неподалеку. Хотя «студенческая» версия нравилась Алисе существенно больше: ведь в такой толпе молодежи, ведущей достаточно бурный, а зачастую и ночной образ жизни, и затеряться легче, и добычу найти несложно.

В общем, надо будет поосмотреться в студгородке НГУ: почему-то Алиса была уверена, что обнаружит своего врага именно там. Впрочем, для начала невредно пообщаться с местной милицией и «желтой» прессой на предмет пропавших без вести: пусть тела и не найдены, но места исчезновений, пожалуй, с не меньшей точностью локализуют район обитания монстра. Для официальных контактов у Алисы был припасен довольно богатый набор различных удостоверений — от работницы министерства образования до сотрудницы ФСБ.

Набросав вчерне план оперативных мероприятий, она несколько успокоилась и стала терпеливо ждать посадки.

Первым делом по прибытии Алиса решила позаботиться о транспортном средстве: ей предстояло немало поколесить по Новосибирску, а завязываться на общественный транспорт или такси не хотелось. К счастью, поблизости от аэропорта обнаружился пункт проката автомобилей. Цены там, правда, кусались, причем весьма больно, но выбирать не приходилось. Ее временным железным конем стал видавший виды «форд», после чего Алиса наконец почувствовала себя человеком. С тех пор как в восемнадцать она получила права, без колес всегда ощущала какой-то дискомфорт. К тому же ладить с машинами ей помогали довольно обширные познания в греминике — магии воздействия на материальные предметы вообще и механизмы в частности.

Вырулив за ворота пункта проката, Алиса взяла курс на город, прикидывая по пути, с чего бы ей начать — с визита в студгородок или в милицию, — но тут произошло событие, несколько изменившее ее планы.

На краю дороги у заглохшей «девятки» голосовала молодая девушка. На вид ей вряд ли было больше двадцати. Не раз сама оказывавшаяся в подобных ситуациях, Алиса не могла не остановиться.

— Что случилось?

— Понятия не имею, — в сердцах ответила незнакомка. — Я в этом не разбираюсь. Машина родительская. Только, на мой взгляд, этой куче металлолома давно пора на свалку.

Просветив столь нелестно охарактеризованное своей владелицей средство передвижения с помощью диагностирующего заклятия из арсенала греминики, Хохлова вынуждена была согласиться со словами девушки. «Девятка» дышала на ладан, а в настоящий момент требовала серьезного ремонта с заменой целых узлов.

— Могу подбросить, — предложила Алиса. — Вам куда?

— До универа, — радостно прощебетала незнакомка, забираясь на переднее сиденье «форда». — Честно говоря, я здорово опаздываю на занятия.

— Поехали, — ответила Хохлова, удивляясь про себя счастливому стечению обстоятельств: с помощью неожиданной попутчицы попасть в студенческую среду станет заметно проще. — Только дорогу показывайте, а то я не местная.

Последняя фраза также пришлась в масть, ибо девушка, которую звали Карина, была редкостной болтушкой. За время пути Алиса успела получить уйму информации, часть которой, благодаря ее своевременным наводящим вопросам, оказалась весьма полезной. Она проскользнула между «Комендант нашего общежития совсем совесть потерял!», «Ленка Собинова спит с деканом и думает, что никто не знает, как она экзамены сдает!» и множеством тому подобной чепухи.

Студенты исчезали с частотой примерно раз в два месяца. И не только, кстати, студенты — один преподаватель тоже. Когда это началось, Карина точно сказать не могла, так как училась в университете всего два семестра, однако, по слухам, до того подобных вещей не происходило. По крайней мере, в студгородке. В самом-то Новосибе люди пропадали и раньше. Об этом даже в газетах писали, правда, Карина тогда жила в Барабинске и не особо следила за событиями в областном центре. На кого только в связи с этими исчезновениями не грешили — от маньяка до инопланетян! Впрочем, когда нашли изуродованные тела Кати Лахневой и Андрея Балуева, пропавших соответственно в январе и конце марта, число версий несколько сократилось. В столь кровожадных пришельцев никто не верил («А зря», — подумала в этом месте Алиса). Стая бродячих собак или невесть как попавший в город дикий зверь тоже отпали, так как они прятать трупы точно бы не стали. Наиболее вероятной оставалась версия серийного убийцы. Милиция, естественно, начала расследование, и всех, кто знал погибших студентов, уже не по разу допросили. Карину в том числе. Правда, у девушки сложилось впечатление, что органы правопорядка в полной растерянности, так что убийцу вряд ли найдут — по крайней мере, в обозримые сроки.

Из всего этого Алиса сделала несколько выводов. Первое: коль скоро исчезновения в городе начались раньше, а в университете (это, правда, необходимо проверить) до прошлого лета никто не пропадал, значит, кромешник находится в теле одного из нынешних первокурсников или кого-то из персонала, устроившегося на работу примерно год назад. Это резко сужало круг подозреваемых. Правда, в него следовало еще включить тех, кто недавно поселился поблизости от университета. Тут, впрочем, был один нюанс: кромешник мог проникнуть в Базовый мир всего год назад. В таком случае более ранние исчезновения объясняются какими-то другими причинами, и университетская версия разваливалась. Второе: если нашли тела последних исчезнувших, значит, пришелец из Пустоты уверовал в собственную безнаказанность, стал менее осторожным и более небрежным. Это увеличивало шансы его обнаружить. Кстати, подобная самоуверенность вряд ли могла сформироваться всего за год пребывания здесь, а следовательно, имеет смысл поднять статистику исчезновений за более длительный период — как минимум лет за пять. Ну и третье: если брать за основу университетскую версию, то в студенческое сообщество надо проникнуть как можно скорее.

— Знаешь, — произнесла Алиса, улучив незначительную паузу в словесном потоке, извергаемом попутчицей, — это очень удачно, что я тебя встретила.

— Почему?

— Я — писательница и собираю материал о крупнейших образовательных центрах и вузах страны. В Новосибирск приехала именно ради НГУ. Тем более что он скоро будет отмечать полувековой юбилей.

— Клево! — пришла в восторг ее собеседница. — Настоящая писательница?! Может, я тебя даже читала. Как, говоришь, твоя фамилия?

— Соболева, — озвучила Алиса возникший на ходу псевдоним. — Татьяна Соболева.

Это был конгломерат из имени ее сестры и Валеркиной фамилии, так что запутаться она не боялась.

— Нет, — с сожалением призналась Карина. — Ничего не читала.

— Неудивительно, — утешила ее Хохлова. — Я не пишу художественной литературы. В основном публицистику. Понимаешь, мне хотелось бы осветить образовательный процесс и атмосферу в университете со всех сторон. А для этого хорошо бы пообщаться и с преподавателями, и со студентами. Ты мне можешь в этом помочь?

— Да нет проблем! Когда будет угодно. Давай обменяемся телефонами!

Визит в милицию Алису несколько разочаровал. Конечно, фээсбэшные корочки сработали безотказно и информацию ей предоставили, но она оказалась гораздо менее показательной, чем рассчитывала адепт Святого Ордена. Во всяком случае, никакой системы в исчезновениях людей ей установить не удалось. Хорошенько поработав с документами и картой, Хохлова убедилась, что места происшествий раскиданы по Новосибирску более или менее равномерно. Точнее, их следовало именовать примерными районами исчезновений. Пропажи начались около пяти лет назад, а это означало, что кромешник обосновался в городе довольно давно и к настоящему времени уже хорошо здесь ориентировался.

Странно, кстати, что деяния кромешника только сейчас привлекли внимание Ордена. В столь крупном городе не могло не быть его адептов или инквизиторов. Да и смотрящие наверняка имелись. Раз за столь продолжительный период он умудрился не попасть в их поле зрения, значит, кромешник вел себя предельно осторожно. Впрочем, при должном умении в столь большом человечьем муравейнике затеряться было не так уж сложно. Да и для пятилетнего пребывания кромешника жертв оказалось сравнительно немного. К тому же совсем не факт, что все пропавшие на его совести: мало ли по какой причине сейчас люди пропадают! Зато Алиса подозревала, что далеко не всех вообще хватились. В Ордене рассказывали, что кромешники, продержавшиеся в Базовом мире дольше других, специализировались по бомжам. Их исчезновение редко замечается, а если и замечается, то милиция такие дела обычно ведет с прохладцей.

В общем, карта исчезновений оказалась непоказательной. Единственное, что из нее почерпнула Алиса, так это возросшее за последний год число исчезновений в районе университета. Никакой другой полезной информации в УВД не оказалось.

На всякий случай, уходя, Алиса оставила в управлении «слухач» — магический прибор для прослушки, записи и телепатической передачи информации, созданный техниками Ордена. Существенной особенностью этого достижения маги-технологии являлась полная невозможность его обнаружения даже с помощью специального детектора «жучков». Наставник вручил ей парочку таких приборов перед командировкой. Теперь она будет в курсе и последних новостей, и планируемых милицией оперативных мероприятий по интересующему ее делу. Впрочем, она рассчитывала разобраться с кромешником до того, как он совершит новое убийство.

Оставалось задействовать еще три потенциальных источника информации — руководство университета, студентов и «желтую» прессу. Алиса уже неоднократно убеждалась, что пронырливые папарацци зачастую докапываются до таких подробностей, о которых органы правопорядка и знать не знают.

Поразмыслив, Хохлова решила начать с журналистов, а уже потом вплотную заняться университетом.

Иван Ерохин оказался весьма типичным представителем акул пера — цепкий взгляд, ироническая усмешка и такое выражение лица, словно он все и про всех знает. Впрочем, у данного экземпляра была еще одна, вполне эксклюзивная неприятная черта характера: он, по-видимому, всех более или менее симпатичных женщин считал своей законной добычей. Алиса знала о своей привлекательности, и вполне понятный мужской интерес, довольно часто обращаемый на ее персону, ей даже льстил, но у Ерохина этого было слишком много, недвусмысленно и навязчиво. Даже в ходе первой короткой беседы в офисе его газеты у Алисы пару раз возникало желание попросить его одеть себя обратно — настолько откровенными и бесстыдными были взгляды журналиста. Хохловой, конечно, ничего не стоило дать ему укорот с помощью техники ментального воздействия, но она уже давно объявила односторонний мораторий на подобные приемы и пока что его не нарушала. Впрочем, если этот фрукт станет слишком назойливым, для него Алиса готова была сделать исключение.

При первой встрече Хохлова представилась ему частным детективом, ведущим расследование по заказу родственников предпоследней жертвы — Екатерины Лахневой. По выражению его лица трудно было сделать однозначный вывод — поверил он или нет. Если судить по его глазам, то складывалось впечатление, будто им владеет единственная мысль: как бы поскорее затащить ее в постель. Но Алиса отдавала себе отчет, что не является великим психологом, и эта нарочитая похотливость запросто может оказаться маской. Согласно отзывам коллег Ерохина в своем деле он считался профи высокого уровня. Иначе Алиса к нему бы и не обратилась. Пробовать на нем свои особые таланты адепт Святого Ордена тоже не собиралась. Хочет строить из себя первого парня на деревне — пускай, лишь бы не лгал. А уж ложь она почувствует.

Поверил или нет, но пообщаться на заданную тему Ерохин согласился. В качестве места встречи назначил недешевый пивной бар, прозрачно намекнув, что коль скоро она заказывает музыку, то и счет оплачивать ей. На это Алиса согласилась легко, благо на командировочные Орден не поскупился. Главное, чтобы этот Казанова не стал требовать оплаты натурой. В таком случае придется прибегнуть к жестким мерам.

Журналист оказался пунктуальным и прибыл на место встречи даже раньше ее. В баре его знали, так что их сразу же провели к укромному столику в углу.

— Люблю это заведение: сервис отличный, готовят вкусно, да и цены не задирают.

Он сразу же заказал себе пива, жаркого и вопросительно глянул на нее, но Алиса решила на всякий случай ограничиться безалкогольными напитками.

— Зря, — проронил Ерохин. — «Килкенни» здесь отменное.

— Я за рулем. Ну так что, может, поделитесь информацией?

— Э-э-э, нет! Насухую я беседовать не стану — жажда мучает. Впрочем, готов выслушать, к примеру, с чего вы сами намереваетесь начать.

— С университета.

— Логично. Только не ищите человека с конкретным мотивом.

— Думаете, это серия?

Журналист молча кивнул. Тут как раз принесли пиво, и он жадно припал к кружке.

— Обожаю! — с наслаждением выдохнул Ерохин, наконец обретя дар речи. — Советую тоже попробовать. Машину-то можно и на стоянку отогнать. Тут рядом.

— Не отвлекайтесь, — сухо произнесла Хохлова.

— Деловая женщина, — вздохнул журналист. — Вот, ознакомьтесь.

Он достал из сумки сложенный вчетверо план Новосибирска, который весь был усеян отметками. Пожалуй, их было даже побольше, чем в милиции. Да, этот тип, похоже, знает свое дело.

— Данные за какой период? — спросила Алиса.

— За четыре с лишним года.

Внимательно проглядев карту, Хохлова вернула ее Ерохину.

— На первый взгляд никакой системы.

— Просто вы ее не видите.

— Так просветите меня.

— Тут есть два момента. Во-первых, имеется два ориентировочных центра — на правобережье и левобережье Оби. Там частота отметок несколько выше. Очевидно, наш фигурант сменил место жительства.

А ведь и верно! Алиса вынуждена была согласиться, что голова у него варит неплохо. Впрочем, на милицейской карте это было не так заметно — очевидно, органы самых первых исчезновений в ней не учли.

Между тем Ерохин, убрав карту и сделав основательный глоток из кружки, продолжил:

— Во-вторых, частота. В последние два года она увеличилась.

— Но с чего вы взяли, что во всех случаях виновник — один и тот же?

— Чутье плюс дедукция.

— А если серьезно?

— Если серьезно, вот вам ряд подробностей и непонятностей. — Маска записного бабника уже окончательно слетела с Алисиного собеседника. Теперь это был чистый профи: холодный, сосредоточенный, изъясняющийся лаконично и по существу. — Начать с того, что все исчезновения произошли ночью на улице. Конечно, по статистике в темное время суток такие преступления совершаются чаще, но все-таки даже среди серийных убийц, склонных, как правило, к стабильности почерка, ночь никогда не была определяющим фактором. Дальше. Все исчезают бесследно. Мотив неясен. Маньяк? Возможно, но против этого говорит несколько фактов. Первый — между пропавшими нет абсолютно ничего общего, а сумасшедшие, как правило, выбирают жертв, исходя из определенных критериев, которые у одного и того же убийцы никогда не меняются. Здесь же мы имеем людей обоих полов и самых разных возрастных групп, не имеющих ни общей профессии, ни интересов, ни прочих особенностей, включая цвет волос, группу крови, национальность и тэ дэ. В этом мне можете поверить, так как список пропавших я изучал чуть ли не под микроскопом. Еще одно. Два найденных тела — в значительной степени случайность. Как правило, тел не находят. Если исходить из того, что подобная участь постигла всех пропавших, то преступник или преступники тщательно прячут трупы. Опять-таки не увязывается с версией маньяка. Эти типы всегда бравируют своими гнусными деяниями. Для них высший кайф — наблюдать шумиху вокруг своих подвигов по телевидению или в газетах. А наш преступник — напротив, старается не привлекать к себе внимания.

От столь длинного монолога в горле у Ерохина пересохло, и он взял тайм-аут, чтобы допить стоящую перед ним кружку пива и заказать новую, после чего продолжил:

— Если же убрать в сторону версию серийного убийцы, то что остается? Похищение? А цель? Ни требований выкупа, ни попыток шантажа, ни каких-либо других атрибутов данного вида преступления. И потом, пару изуродованных трупов ведь все-таки нашли. Зачем их убили? Некто ставит эксперименты над людьми, выбирая в качестве материала как можно более широкий спектр подопытных, а потом убивает их, как только в них пропадает надобность? Здесь мы уже уходим в область фантастики, а то и мистики. Как видите, вопросов масса, а ответов — кот наплакал. Все эти исчезновения — уравнения со многими неизвестными. Это их и объединяет.

Его речь произвела на Алису серьезное впечатление. Всякие сомнения в компетентности Ерохина развеялись напрочь. Он даже сам не представляет, насколько близко подошел к истине в своих рассуждениях. И слава богу, кстати, что не представляет: человеческий рассудок — весьма хрупкая вещь.

— А вас-то что подтолкнуло заняться этим делом и начать объединять все исчезновения в систему? — поинтересовалась Хохлова.

— Волка ноги кормят, — философски заметил Ерохин. — А нашего брата журналиста — еще глаза и уши. Особенно это касается тех, кто занимается сенсациями, вроде меня. Я просто заточил свое сознание на восприятие всего, что выпадает из ряда обыденности и рутины. Если бы я не реагировал быстро на подобные вещи, то не был бы одним из лучших в своей профессии. Не стану утверждать, будто сразу же стал раскручивать эту серию, прямо с первого эпизода. Также не льщу себя надеждой, что мне известно абсолютно обо всех таких случаях. Но большую часть я вычислил и с весьма значительной степенью точности могу назвать точку отсчета данной истории.

— И что это за точка?

— Четыре с половиной года назад, в середине октября, пропали три старшеклассника — Вадим Бродкин, Анатолий Скаченко и Алексей Колупаев. Эта троица была грозой своей школы и окрестных кварталов — те еще типы. Исчезли, как и все, ночью, на улице, без всяких следов. Когда я заинтересовался этим, выявил целый ряд эпизодов и увязал их воедино, начались дни моего величия. История покупалась нарасхват. Ее тут же подхватили другие СМИ, но я был на шаг впереди всех. Даже милиция начала организованное расследование только после моего цикла статей. Впрочем, ничто не вечно. Шумиха постепенно стала утихать — люди неспособны долго интересоваться чем-то одним. Не было развития. То есть исчезновения-то продолжались, хотя и стали заметно реже, ни ничего необычного, радикально отличающегося от уже известного всем читателям, не происходило. Я продолжал копать, но потом некто из стана городских властей прозрачно намекнул мне, что пора бы уже перестать будоражить общественность. Имя его называть бессмысленно, ибо он был лишь шестеркой, а за его спиной стояли очень серьезные люди, способные качественно испортить мне жизнь. Я бы мог рискнуть и послать его подальше, если б имел на тот момент за душой хоть какие-то серьезные факты. Но вся беда в том, что ни у меня, ни у милиции фактов не было. Мы могли лишь подобно клеркам тупо фиксировать очередные исчезновения, которые, кстати, почти прекратились. И мой энтузиазм иссяк. Не люблю проигрывать, но в данном случае пришлось расписаться в бессилии. Я уже совсем было бросил это дело. Журналистских вистов оно мне уже не приносило, а вот неприятностей могло принести кучу. Но один эпизод вернул мне интерес.

— А именно?

— Исчезновение предпринимателя Геннадия Колесникова.

— И что в нем такого особенного?

— Он, в отличие от всех остальных, пропал прямо из собственного дома. Как всегда, сидел допоздна за телевизором. А утром жена обнаружила его отсутствие. Но самое странное — на полу в его кабинете нашли принадлежавший ему охотничий карабин, из которого той ночью стреляли. Причем стреляли прямо там, в кабинете, так как из стены извлекли пулю. А между тем его жена выстрела не слышала и не проснулась. Занятно, правда?

— Да уж…

— И я стал продолжать собирать факты, только уже по собственному почину, так как мой редактор тему закрыл и приказал не тратить на нее времени. Правда, намекнул при этом, что, если, паче чаяния, я наткнусь на что-нибудь этакое, он статью напечатает. Но этакого больше не было. Единственное, что я отметил, — это увеличение частоты эпизодов в городе вообще и в районе университета в частности. И я пришел к тем же выводам, что и вы: некто, являющийся причиной всех странностей, перебрался туда. Или новый работник университета, или кто-то из первокурсников. Второе, кстати, менее вероятно — ведь пять лет назад ему было всего тринадцать. Доступ к университетской базе данных мне получить не удалось, но, если это удастся вам, надеюсь, вы поделитесь информацией.

— Возможно, — проронила Алиса задумчиво.

Удовлетворившись пока этим уклончивым ответом, Ерохин продолжал:

— Когда нашли трупы, история начала раскручиваться с новой силой, и я вновь оказался на коне, так как обладал большим набором фактов, чем мои конкуренты. Но все эти факты, по сути дела, лишь статистика да мои довольно спорные и, к сожалению, пока недоказуемые умозаключения. Если больше тел находить не будут (а я почти уверен в том, что преступник, единожды совершив ошибку, теперь удвоит осторожность), то все вновь затихнет. Милиция получит очередной «глухарь» и через некоторое время успокоится. А я — нет. До тех пор, пока тот, кто творит подобное, находится на свободе. Видите ли, для меня эта история уже вышла за чисто профессиональные рамки. Конечно, как журналисту, мне нужны «жареные» факты, отрицать не стану, но еще больше я хочу, чтобы все это наконец прекратилось. Почему-то мне кажется, что вы со своим незамыленным взглядом способны докопаться до истины. Я готов вам помочь в меру своих возможностей. В обмен же прошу только одного: когда найдете убийцу, дайте мне ту информацию, которую сможете. По рукам?

Немного поколебавшись, Алиса пожала его сухую ладонь. В конце концов она всегда сможет придумать для него какую-нибудь правдоподобную сказку или сообщить, что расследование завершилось неудачей. Впрочем, кто знает, может быть, все так и получится.

И ни впавшая в задумчивость Алиса, ни ее собеседник, вновь сунувший нос в принесенную официантом кружку пива, не заметили, что сидевший через несколько столиков от них мужчина вперил в Алису изумленный и гневный взгляд.

Глава 24

В ПОИСКАХ ПОДХОДА

Екатеринбург, май 2008 г.

Логинов сменил место жительства. Однако для инквизитора это никаких трудностей не создало, так как он держал объект почти под постоянным наблюдением. Ни одно изменение в жизни Э-мага не укрылось от бдительных глаз агента Святого Ордена. Знал он и о поставленных им на поток исцелениях. С одной стороны, это могло стать аргументом в пользу того, что Логинов обращается в сторону добра, но, загодя предупрежденный командором, Сергей на это не купился. Э-маг сейчас или мечется между светом и тьмой внутри себя, или маскируется. Но даже в первом, более благоприятном случае риск был слишком велик: инициированный кригом Э-маг имеет явную тенденцию сползания в темную сторону.

Он должен умереть. Этот постулат не вызывал у Шестакова никаких сомнений. Другое дело, что способ «тихого устранения», рекомендуемый Орденом, пока не вырисовывался. Тут надо было действовать либо через близких, либо через друзей или любовницу, но так, чтобы самому в этой истории никоим образом не засветиться: анхоры вряд ли будут снисходительны к исполнителю подобного теракта.

Впрочем, предугадать реакцию светлых Вторых — задача архисложная. Что они, скажем, будут делать, когда их слуги найдут Э-мага? Применят свой старый трюк? Не факт. Подавление Силы инициированного Э-мага и блокировка таковой у новорожденного — не одно и то же. Логинов будет сопротивляться, а чем это закончится для окружающего пространства и его обитателей — одним Демиургам известно. Анхоры не пойдут на такое… скорее всего. Оставят все как есть, только попытаются переманить Э-мага на свою сторону? Этот вариант вполне рабочий, но для целей Шестакова — наиболее неблагоприятный. Руководство Ордена формально подчиняется светлым Вторым и в случае прямого приказа вынуждено будет взять под козырек. Но слишком мягкая политика анхоров по управлению Базовым миром очень не нравилась Святым Отцам, равно как и Покровителям.

В принципе Шестакову, как инквизитору первого ранга, знать о последних не полагалось, но отец Николай решил иначе. Наиболее доверенные лица из числа его команды удостаивались чести быть посвященными в сии тайные материи. Командор был убежден, что, приобщившись к этому знанию, его бойцы станут более эффективно действовать, а их рвение увеличится. И не ошибся. Ощущение сопричастности к великому делу стимулировало наилучшим образом.

Вот в чем заключалась тайна. Структура смотрящих была создана анхорами для того, чтобы вовремя обнаруживать и пресекать всякие проявления деятельности кригов в Базовом мире или визиты кромешников. Эти последние, обитавшие в Пустоте за Внешним ободом, правда, добирались сюда не так уж часто, но опасность представляли едва ли не большую, чем темные Вторые. Штат смотрящих составили смертные, обладающие паранормальными возможностями. Правда, возможности эти в основном лежали ближе к экстрасенсорной области, чем к боевой. До поры до времени этого хватало. Но после Второй Криганской войны, завершившейся гибелью Мохенджо-Даро и еще парочки древних цивилизаций, обстановка была куда более беспокойная, чем сейчас, а потому одних смотрящих, которые лишь фиксировали нарушения, уже оказалось недостаточно. Требовалась помощь тех, кто мог эти нарушения пресечь хоть магическим, хоть силовым способом. Тогда наиболее радикально настроенные анхоры и пришли к решению создать Святой Орден как боевое крыло смотрящих. В него набирались наиболее смелые паранормы, обладавшие, помимо экстрасенсорных, еще и боевыми талантами. Подобрать таких анхорам тогда помогли Демиурги.

Поначалу все было нормально, и эффективность деятельности смотрящих благодаря Святому Ордену повысилась. Название Ордена было красивым, но буквально его понимать не стоило. Святые Отцы не имели отношения ни к одной из мировых религий, по крайней мере изначально. Потом, с развитием христианства, буддизма, ислама и прочих конфессий, руководство Ордена стало использовать их для прикрытия, не стараясь, впрочем, занимать в религиозных структурах ведущие места: излишняя публичность могла только повредить делу Ордена. Но в Средние века многое изменилось. Участились просачивания кромешников, а криги принялись инициировать скрытых магов из числа смертных. В основном это были женщины. К немалому удивлению и досаде Святых Отцов, анхоры не спешили реагировать на изменившуюся обстановку. Тогда европейская ячейка Святого Ордена, что называется, пошла во власть — благо с их способностями это не составляло никакого труда. Пришло время святейшей инквизиции и охоты на ведьм. К сожалению, среди церковников было не так уж много орденцев, так что на местах волной пошли перегибы, вылившиеся наконец в форменную кровавую вакханалию. На одну настоящую казненную ведьму или колдуна приходились десятки, а то и сотни невинных жертв.

Анхоры пришли в бешенство, и вскоре те члены Ордена, что были причастны к организации охоты на ведьм, таинственно исчезли. После этого постепенно сошла на нет и вся средневековая инквизиция. Все более поздние попытки возродить ее уже не имели к Ордену никакого отношения. К этому времени он находился в глубокой опале, будучи объявлен анхорами чуть ли не экстремистской организацией.

После этой экзекуции Святые Отцы присмирели, однако продолжали считать свою политику правильной. По их мнению, единичная неудача, порожденная к тому же чрезмерным фанатизмом простых смертных, совершенно не доказывала ошибочности их основных принципов и методов. С тех пор и наступило охлаждение между Орденом и анхорами, хотя и не всеми. Часть из них (та, что была причастна к созданию этой структуры) продолжала тайно поддерживать орденцев. Этих анхоров Святые Отцы называли Покровителями и подчинялись в основном только им. Тем более что большинство светлых Вторых, равно как и почти все смотрящие, с опаской относились к Святому Ордену и старались пореже подключать его к своим делам. Таким образом, боевое крыло смотрящих стало фактически независимым и львиную долю своих операций проворачивало втайне от анхоров, за исключением, разумеется, Покровителей.

Время шло, но Шестаков практически не приблизился к своей цели, решительно не находя способа подобраться к Э-магу. Использовать близких? Так Логинов теперь крайне редко общался и с родителями, и с сестрой. Любовницу? Тут начал было наклевываться один вариант, причем многообещающий. Вероника Стенина, будучи замужем, не на шутку увлеклась Логиновым. Это неудивительно — если Э-магу женщина нравится и нужна, он ее почти наверняка получит. Муж Стениной являлся тем крючком, на который можно было ее поймать, но Э-маг как-то резко и вдруг порвал с ней всяческие отношения, словно почувствовал что-то. С тех пор с женщинами он больше не сближался. Оставались друзья. Точнее, один-единственный друг — Михаил Тихонов, которому Логинов доверился настолько, что даже посвятил в свою тайну.

Он — крепкий орешек, так что сломать его будет очень непросто. Хотя зацепки все-таки есть. Их целительский бизнес, в сущности, незаконный. А те семь трупов и вовсе пахнут пожизненным для Логинова и десяткой для его соучастника. На этом можно сыграть: вряд ли Тихонов горит желанием попасть в тюрьму. Вопрос один: что окажется сильнее — внутренний стержень Михаила и крепость его дружбы или здравый смысл…

Нет, не так. Слишком грубо и прямолинейно. Действуя таким образом, можно спровоцировать Тихонова на всплеск благородства, самоотверженности или глупости, что в данном случае одно и то же. Он не понимает, на чьей стороне стоит и кого защищает. Тут надо действовать тоньше. Подать ему это блюдо под несколько другим соусом, дабы оно не было таким горьким и противным.

Шестаков заулыбался: в его мозгу начал созревать план.

Глава 25

КОНТРУДАР

Пермь, 19 мая 2008 г.

— Валерыч, привет! Как дела?

— Ба, какие люди! Сам Константин Константинович! Привет сибирякам!

— Учти, что батюшке моему наверняка на том свете каждый раз икается, когда меня полным именем величают. Вот уж подсуропил мне имя-отчество!

— Слушай, а ведь мы с тобой уже почти два года не виделись! Приехал бы в гости, что ли.

— Нет, уж лучше вы к нам!

— Вот тебе раз! Это почему так?

— Да все нормально, просто у тебя в Новосиб больше поводов приехать — твоя-то уже здесь.

— То есть как? Хочешь сказать, Алиса в Новосибирске?

— Да, а ты что, не в курсах?

— То-то и оно. Ведь всегда насчет своих командировок шифруется, боец невидимого фронта! А я никак понять не могу — почему? Неужели думает, за ней помчусь? Очень надо!

— Ну на этот-то раз можно и приехать. Заодно бы и повидались. Сможешь на пару дней с работы отпроситься?

— Да я вообще-то отпуск догуливаю… Слушай, что-то ты темнишь, Костян! Случилось чего? Помощь нужна?

— Да нет, дружище, просто действительно давно не виделись.

— Угу. — Валерий сам не знал, почему его веселое и легкомысленное настроение стало куда-то улетучиваться. — С Алиской-то хоть пообщались? Как она там?

— Да не стал я к ней подходить, Валера.

— Не понял…

— Занята она была. Да и не одна.

— Не одна? А с кем и где? — Улыбка окончательно пропала с лица Валерия.

— В том-то и дело. С мужчиной в баре.

— Не сгущай. Алиска не такая. Думаю, это была деловая встреча.

— Может быть. Но я что-то сомневаюсь.

— Почему?

— Дело в ее собеседнике. Личность в нашем городе известная и достаточно одиозная.

— Кто таков?

— Иван Ерохин. Ведет свою колонку в «Сибирском вестнике». «Желтая» пресса. Самый прожженный журналюга из всех, кого я знаю. Наглый и беспринципный тип, а до кучи — большой бабник.

— Так, значит…

— Вот-вот. Я бы не стал тебе ничего говорить, но с ним женщины так просто в бар не ходят. По делам он с ними на работе разговаривает.

— Ясно, Костян. Встретишь меня в аэропорту? Буду у вас ближайшим же рейсом.

— Не вопрос. Только не пори горячку. Конкретного криминала я за ней не видел.

— На месте разберемся.

Новосибирск, 20 мая 2008 г.

Из аэропорта они ехали в машине. Валерий Соболев был мрачен, как грозовая туча. За то время, что прошло с их телефонного разговора до прибытия самолета в Новосибирск, он уже успел основательно накрутить себя и почти уверился в том, что Алиса непременно переспала с этим Ерохиным. Теперь все ее тайны Мадридского двора предстали перед ним совсем в ином свете. Как Соболев ни уговаривал себя насчет презумпции невиновности, успокоиться уже не получалось.

Константин сидел за рулем, искоса поглядывая на каменное лицо друга, и отчаянно жалел, что все ему рассказал. Ну кто его, в самом деле, за язык тянул? Ведь, может, и не было там ничего, а от Валерки теперь только что дым не идет. Блин, как же все неловко вышло!

Молчание нарушил Валерий:

— Ты знаешь, как его найти?

— Знать-то знаю, но что ты собираешься делать? Я же сказал — доказательств у меня нет и сам я ничего конкретного не видел.

— Вот я у него все и выясню.

— Почему бы тебе прежде не поговорить с Алисой? Так будет правильнее.

— Да пытался я! — с досадой произнес Соболев. — Звонил уже раз десять на сотовый, но абонент недоступен, а где ее искать, мне неизвестно. А тебе?

— Тоже.

— Вот видишь. Зато ты знаешь, где искать его. Выходит, выбора у меня нет. Да не дергайся ты — я просто поговорю с ним!

— Может, мне поехать с тобой?

— А вот это лишнее. Просто расскажи мне, как его найти, а уж дальше я сам.

— Ладно. Только большая просьба, Валерыч: не наделай глупостей!

— Не имею такой привычки. Одолжишь свою тачку до вечера?

Здание, в котором располагался офис «Сибирского вестника», стояло несколько дальше от улицы, чем соседние дома, и от проезжей части его отделяла широкая полоса не слишком ухоженного, заросшего кустарниками сквера. А у самого здания была организована автостоянка для сотрудников. Соболев поначалу решил было остановиться там, но передумал. За стоянкой, скорее всего, приглядывает охранник из офиса, и привлечь его внимание к собственной персоне в случае долгого ожидания ему не хотелось. Впрочем, на стоянку имелось два въезда, достаточно широких, чтобы на них могли разойтись две легковушки. Вот на одном из них Валерий и расположился, выбрав место так, чтобы оно не слишком просматривалось из окон, зато ему в просвет между кустарниками был хорошо виден вход в здание.

Журналист оказался трудоголиком. Окна офиса одно за другим гасли, пока не осталось единственное, свет из которого падал на одинокую машину, видимо ему и принадлежащую, а он продолжал над чем-то корпеть. Так что Валерию пришлось запастись терпением. Стремительно темнело. Радовало то, что, во-первых, вход в здание был ярко освещен расположенным на козырьке фонарем, а во-вторых, машина журналиста стояла совсем близко от места засады Соболева.

Когда Ерохин наконец вышел из здания, Валерий сразу же узнал его в свете фонаря. Именно это лицо красовалось над персональной колонкой репортера в «Сибирском вестнике».

Соболев уже собрался выйти из машины ему навстречу, но его опередили: из зарослей вынырнул невысокий стройный молодой парень лет двадцати. Валерий ума не мог приложить, откуда он там взялся: в течение довольно долгого времени своего ожидания он во все глаза следил за входной дверью, равно как и за прилегающей территорией, но не видел никого пришедшего со стороны. Неужели парень устроил засаду в кустах еще раньше его?

Как бы то ни было, ему показалось разумным остаться в машине и подождать завершения разговора, который, кстати, был хорошо слышен из-за царящей вокруг тишины и который сразу же заинтриговал его.

— Ерохин Иван Андреевич, — с какой-то смесью насмешки и раздражения произнес парень. — Как же вы меня достали! Сколько раз вам намекать, чтобы вы бросили это дело?

— Какое дело?

— Не прикидывайтесь! Вы прекрасно знаете, о чем речь. Упрямства в вас на сто ослов хватит! Мало того что сами не можете остановиться, так еще и этой приезжей зачем-то все рассказали. Кто она, кстати?

— А ты, прости, кто такой, чтобы я тебе отчеты давал?! — Журналист явно устал за день, да еще и настроение было не из лучших, так что наглые речи этого юнца здорово вывели его из себя.

— Хамите, Ерохин, — укоризненно проронил парень. — Зря. Не стоит со мной в таком тоне разговаривать.

— Беру пример с тебя, — отрубил газетчик. — Ты что, на администрацию города работаешь? Так был уже на меня оттуда наезд. Только прошу учесть: не на того напали!

— Некоторые люди настолько упорно не желают понимать разумных слов, что невольно возникает сомнение: а относятся ли они сами к разумным существам? Вы что, хотите кончить, как Лахнева и Балуев? Это не так сложно устроить.

— То есть все эти исчезновения и смерти — твоя работа?! — изумился журналист.

— А если и так? Однако речь не об этом. Хотелось бы все-таки услышать, кто такая приезжая, с которой вы разговаривали в баре?

— Не твое собачье дело! — процедил Ерохин, делая шаг вперед. — Пугать меня вздумал?! Смотри сам не испугайся! Я вот тебя сейчас скручу и…

Его фразу прервал смех парня. Скрипучий, неприятный и даже какой-то жутковатый. Словно не человек смеялся, а… кто? Тут разум Валерия, который, затаив дыхание, следил за их разговором, спасовал. И спина его почему-то сделалась совершенно ледяной.

— Скрутите? Меня?! — отсмеявшись, заговорил парень. — Было бы забавно посмотреть. Вы — глупец, Ерохин! И все, что вы делаете, — верх несуразности. Я ведь все равно получу от вас нужную информацию, вот только приятных ощущений при этом не гарантирую. Вы уже натворили достаточно, чтобы заслужить смерть, но она ведь тоже бывает разная. Повторяю свой вопрос в последний раз: кто такая эта приезжая?

— Да пошел ты, ублюдок!

С этими словами журналист двинул парня кулаком в лицо. Точнее, попытался. Тот буквально утек в сторону и стремительно ударил в ответ. Ерохин полетел на землю. Парень сделал шаг к нему и с размаху саданул ногой по ребрам. Послышался хруст кости, и журналист взвыл от боли.

Это было уж слишком. Конечно, Валерий, по вполне понятным причинам, не испытывал особой симпатии к Ивану Ерохину, но, судя по только что услышанному разговору, у него с Алисой действительно была деловая встреча, а юнец, кажется, сейчас его просто убьет. Пора вмешаться… Ха, вмешаться! Да он против этого парня имеет, похоже, столько же шансов, сколько против чемпиона мира по боксу в тяжелом весе. Нет, надо звонить в милицию.

Валерий полез за мобильником и внезапно замер. Рука застыла, словно парализованная. Юнец смотрел на него. В упор. И в этом взгляде не было ничего человеческого. Бездонная чернота, которую тут же заменил зеленый огонь. Парень улыбнулся, продемонстрировав рот, полный зубов-иголок.

— Ну как, понравилось шоу? — тихо произнес он. — Думаю, да. Я намеренно позволил тебе понаблюдать его со стороны, чтобы ты им насладился. А теперь пришло время принять в нем участие.

Там же, 21 мая 2008 г.

Спала Алиса плохо, как, впрочем, и всегда в первую ночь на новом месте. И дело было отнюдь не в акклиматизации. Коль скоро речь шла о работе, на первый план выходило обеспечение собственной безопасности в ночное время. В данном случае ей пока не было известно, с каким видом кромешников она имеет дело. А ведь среди них есть и такие, которым вовсе не обязательно вступать в непосредственный контакт с жертвой, чтобы отправить ее на тот свет. Периметр безопасности, сторожевые заклятия и тому подобные аспекты данной проблемы всегда являлись предметом беспокойства адептов Ордена, не имеющих достаточного опыта самостоятельной работы. Вот и сейчас Хохлова, сделав в этом плане все, что считала необходимым, все-таки не смогла до конца избавиться от беспокойства. Ведь ее жизнь теперь находилась в прямой зависимости от правильности принятых защитных мер. Да и подстраховать ее на этот раз было некому.

В общем, понятно, что, промаявшись бессонницей полночи, Алиса встала достаточно поздно. Первым делом она настроилась на телепатическую волну передачи от «слухача», и тот, повинуясь мысленному приказу хозяйки, выдал ей в сжатом, пакетном виде всю накопленную за ночь информацию. Естественно, обычному человеку, даже обладающему способностью к восприятию телепатических сигналов, разобраться в этом ворохе данных возможным не представлялось. Он бы смог что-то понять, лишь получая информацию в режиме реального времени, что для Алисы, естественно, было неприемлемо. Но тренированное сознание адепта Ордена способно было работать с данными, поступающими со значительно большей скоростью, и отделять при этом зерна от плевел.

Вот и на сей раз мозг Хохловой мигом отреагировал на мелькнувшую среди множества других фразу «Опять исчезновение?» и заставил ее переключиться на пониженную скорость восприятия данного фрагмента записи. То, что она узнала, повергло ее в состояние полушока. Исчез не кто-нибудь, а журналист Иван Ерохин, с которым она всего каких-то восемь часов назад беседовала как раз по этому самому делу. Так что же получается? Она сама по недомыслию навела на него кромешника? Неужели эта пустотная тварь следила за ними, вычислила в ней представительницу Ордена и решила убрать потенциально полезного ей человека?

«Так, стоп! — скомандовала себе Алиса. — Вовсе не обязательно, что все обстояло именно так. Запросто могло оказаться, что Ерохин своими настойчивыми изысканиями давно уже стоял кромешнику поперек горла, и тот наконец решил от него избавиться. А то, что произошло это практически сразу после нашей с ним беседы, может оказаться самым банальным совпадением».

Логика в таком рассуждении присутствовала, и довольно прочная, но интуиция подсказывала Алисе, что в данном случае лучше исходить из худшего варианта развития событий — так меньше риск фатальной ошибки. Вот только куда теперь деваться от чувства вины? Ведь, похоже, именно ее вчерашняя беспечность и привела в конечном счете к гибели журналиста.

Нет, с такими мыслями она точно далеко не уедет. Рефлексировать и копаться в догадках — значит терять драгоценное время. Пора уже отправляться в милицию и выяснять все на месте. Из того, что обнаглевший кромешник совершил очередное преступление как раз в тот период, когда она здесь, нужно постараться извлечь максимум пользы: авось пришелец из Пустоты еще не успел замести следы.

Придя к такому заключению, Хохлова быстро оделась и покинула свой гостиничный номер.

— А вы, я гляжу, не слишком трепетно относитесь к своему слову! — произнесла Алиса, входя в кабинет майора Канонченко. — Мне кажется, мы договорились, что в случае нового эпизода по делу исчезновений я сразу же об этом узнаю.

— И вам здравствуйте, — хмуро ответил хозяин кабинета. — К вашему сведению, еще далеко не очевидно, что это случай из той же серии.

— Не очевидно? А по-моему, как раз наоборот. Иван Ерохин настойчиво копался именно в этом деле, да и пропал как все — ночью.

В голосе Канонченко прорезалась ирония:

— Я смотрю, вы не слишком-то нуждаетесь в наших звонках — сами многое разузнали. Кстати, откуда дровишки?

— К счастью, в плане поиска информации я не полагалась исключительно на вас, — съязвила в ответ Алиса. — Так почему вы сомневаетесь?

— То, что Ерохин копался в деле исчезновений, еще ничего не доказывает. Этот в чем только не копался и всегда умудрялся находить самое грязное и вонючее. Он, если хотите знать, для многих в нашем городе являлся здоровенной занозой в филейной части. Так что подозреваемых по данному случаю — пруд пруди. И любой из них, кстати, мог сымитировать почерк нашего ночного похитителя для отвода глаз. Да и машина эта покалеченная… Обычно после похищений подобных следов не остается.

— Что за машина?

— «Тойота», изрядно побитая жизнью. Найдена у самого офиса «Сибирского вестника», где работал Ерохин. Его собственной машины там не обнаружилось. Не исключено, что похититель увез журналиста именно на ней.

— А Ерохин не мог уехать сам? Почему вы связали с ним эту разбитую «тойоту»?

— В том-то и дело, что пока не связали. Совпадение, конечно, интересное, но, возможно, именно совпадение. Владельца «тойоты», кстати, нашли. Он с минуты на минуту должен явиться для дачи показаний.

— Откуда вы узнали об исчезновении Ерохина?

— Позвонила его дочь.

— У него есть дочь? — удивилась Алиса.

— Представьте себе. Он дважды разведен, и Света — его дочь от первого брака. Постоянно живет с матерью, но с отцом видится достаточно часто, а иногда даже переселяется к нему на несколько дней. Он же ее, согласно самым разным источникам, очень любит и старается проводить с ней максимум времени. Света утверждает, что, когда она живет у него, Ерохин всегда приходит домой ночевать, а если задерживается, то звонит ей и сообщает, когда будет. По ее словам, он еще ни разу не заставлял ее волноваться. Это может показаться странным для человека с его репутацией, но в данном случае я склонен поверить девочке. Вчера он позвонил Свете и сказал, что будет дома около двенадцати. Сильно извинялся, говорил, что ему нужно закончить очень важную работу и что назавтра он возьмет выходной. Она ждала его до утра и в пять часов позвонила в милицию. Вот такие пироги…

Алиса задумалась. Все эти новости ясности ей не прибавили, хотя она была по-прежнему уверена, что без кромешника тут не обошлось. Но надо же, с какой неожиданной стороны открылся Ерохин! Тем горше сознавать, что в настоящий момент он уже наверняка мертв.

— Я бы хотела осмотреть разбитую машину и место предполагаемого похищения.

— Нет проблем. «Тойота» в нашем гараже. Эксперты с ней уже поработали, так что даже не знаю, что вы надеетесь там обнаружить.

— Достаточно того, что это знаю я.

Канонченко пожал плечами:

— Что же, тогда мы можем спуститься туда вместе сразу после разговора с ее владельцем. Он вот-вот будет здесь. А потом наш сотрудник отвезет вас к офису «Сибирского вестника».

— Вы очень любезны.

В дверь постучали.

— Да? — отозвался Канонченко.

В кабинет заглянул молодой темноволосый лейтенант.

— Товарищ майор, Бареев прибыл.

— Кто?

— Хозяин «тойоты».

— Давай его сюда! Желаете присутствовать?

Последний вопрос был обращен к Алисе.

— Разумеется.

В школе Ордена читали курс «Реакция на неожиданные события», смысл которого долго ускользал от Алисы, хотя наставники настойчиво вдалбливали ученикам, что это важнейший тренинг сознания и нервной системы, позволяющий в критической ситуации не теряться и выигрывать спасительные секунды. К концу курса Хохлова вроде бы прониклась его полезностью, но только в тот момент, когда в дверях появился владелец машины, найденной на месте предполагаемого преступления, она поняла всю важность полученных навыков. Дело в том, что вошедший был ей знаком, причем весьма хорошо. Константин Бареев был другом детства Валеры, так что встречались они не раз, правда, исключительно в Перми. Поэтому у Алисы напрочь вылетело из головы, что он живет в Новосибирске. Да и почему, собственно, она должна была об этом помнить? Какова вероятность случайно встретить в столь крупном городе единственного в нем знакомого? А вот ей «повезло».

Курс реакции на неожиданные события даром не прошел, так что Алиса справилась с удивлением практически мгновенно, чего нельзя было сказать о Константине. Его глаза округлились, а рот уже раскрылся для изумленного возгласа, но Хохлова упредила его псионическим импульсом «Заткнись!», в результате которого Бареев поперхнулся своими словами. Конечно, тем самым Алиса нарушила собственный мораторий на применение пси-техник, но, не сделай она этого, он бы выдал что-нибудь вроде «Привет, Алиса!», и тогда ей пришлось бы по полной программе «зомбировать» еще и майора, так как в предъявленном ему удостоверении ФСБ значилось совсем другое имя.

Тем не менее метаморфозы с лицом посетителя не укрылись от внимания Канонченко, который поприветствовал Бареева и с несколько озадаченным видом предложил ему присесть.

— Вы знакомы? — решил уточнить майор у Алисы.

— Нет, с чего вы взяли? — Хохлова была сама невозмутимость.

— Просто Константин… — Канонченко бросил взгляд на бумаги. — Константинович при виде вас несколько странно отреагировал.

— Думаю, с этим вопросом следует обратиться к нему.

Вопросительный взгляд майора переместился на вошедшего.

— Извините, — ответил Бареев, — мне просто показалось, что ваша… коллега очень похожа на мою бывшую однокурсницу. Теперь я вижу, что обознался. Еще раз прошу прощения.

— Да ничего, бывает, — ответила Хохлова, между делом изучая лицо своего старого знакомого.

Он был бледен и казался напуганным, а также здорово удрученным. Неужели из-за машины так переживает? Вряд ли.

Тут что-то другое. Когда их взгляды встретились, глаза Бареева стали и вовсе какими-то затравленными. Беспокойство Алисы начало возрастать. Почему-то ей стало казаться, что причина столь странного поведения Константина имеет к ней самое прямое отношение.

Между тем Канонченко начал допрос:

— Зачем вы ездили к офису газеты «Сибирский вестник»?

— Я не ездил.

— Тем не менее вашу машину нашли именно там и в довольно плачевном состоянии. У вас ее угнали?

— Нет.

— Тогда будьте добры объяснить, как она там оказалась.

— Я одолжил ее одному другу.

Внутри Хохловой крысой заворочалась тревога.

— Имя этого друга?

Бареев вздрогнул и оглянулся на Алису: ему до смерти не хотелось называть имя, но другого выхода он не видел. Крыса по имени Тревога вдруг настолько выросла, что Хохловой стало трудно дышать. Она уже знала, чье имя сейчас прозвучит, и думала лишь об одном: «Только бы не подать виду!»

— Господин Бареев, — напомнил о себе майор, — назовите имя друга, которому вы одолжили свою машину.

— Валерий Соболев, — выдохнул тот в отчаянии.

И мир вокруг Алисы почернел.

Глава 26

МИХАИЛ. ВЫБОР

Екатеринбург, 20 мая 2008 г.

— Михаил Тихонов? — Высокий худощавый мужчина с резковатыми чертами лица предъявил удостоверение. — Капитан Егоров, ФСБ. Мы можем где-нибудь поговорить без свидетелей?

Сердце Михаила ушло в пятки, хотя виду он не подал. «Ни фига себе затравочки! Чего это от меня понадобилось столь серьезной конторе? Наши с Игорем делишки для них мелковаты. Они разве что налоговую или ОБЭП заинтересуют. Неужели прознали… Нет, не может быть!»

— А на какой предмет? — Ровный тон дался ему с большим трудом.

— Поверьте, есть интересная тема для нас обоих, — скупо улыбнулся капитан.

Михаил заколебался. Любезный тон фээсбэшника нимало его не обманул: в нем чувствовалась твердость, которая в любой момент могла стать источником угрозы. Так что, по сути, выбора у него и не было — за отказом почти наверняка последует предложение побеседовать у них. И от этого предложения отказаться уже будет невозможно.

— Можем у меня, — наконец проговорил он. — Жена с сыном вернутся часа через два. Этого времени вам хватит?

— Вполне.

Пока они поднимались на лифте, Михаил голову сломал, пытаясь понять, как много известно Егорову и что на самом деле ему нужно. От этого зависела оптимальная линия поведения, которой надо придерживаться, чтобы выбраться из этой истории с наименьшими потерями. По всему выходило, что, кроме необычных способностей Игоря, других причин для интереса спецслужб не было. Но как они могли про это узнать? Может, Игорь засветился еще где-нибудь? Или…

Впрочем, додумать он не успел — створки лифта с шипением разошлись, выпуская их на восьмом этаже, где и располагалась квартира Тихонова.

— Итак, — проговорил Михаил, когда они устроились на кухне, — я вас слушаю.

— Позвольте спросить, господин Тихонов, — начал Егоров, — чем вы занимаетесь в офисе, который снимаете на Первомайской?

— У нас клуб любителей восточной медицины и философии, — не моргнув глазом соврал Михаил. — Мы общаемся там со своими единомышленниками. Читаем восточных писателей, философов, изучаем труды целителей Китая, Индии, Японии, Ирана, жизнеописание Гаутамы…

— Достаточно, — прервал его гость. — Урок вами заучен неплохо. И сколько вас, таких… любителей Востока?

— Не слишком много. Максимум собирается до десяти человек, хотя обычно меньше.

— А вот у меня другая информация. Этот офис посещаете только вы и ваш друг Логинов. И занимаетесь вы там вовсе не изучением восточной мудрости, а незаконной предпринимательской деятельностью. Лицензии на оказание экстрасенсорных и тем более целительских услуг у вас нет. Ну и налогов, разумеется, вы не платите.

Лицо Тихонова сделалось каменным:

— Воображение у вас богатое.

— Мое воображение тут ни при чем. Просто свидетельские показания одного из ваших клиентов.

— Вы обвиняете нас в мошенничестве? Посмотрим, чего будут стоить в суде показания вашего свидетеля.

— Хотите квалифицировать это именно так? Не могу с вами согласиться, хотя в отношении государства вы действительно обыкновенные мошенники. При этом вполне допускаю, что ваш друг реально помогает тяжелобольным людям.

— С каких пор ФСБ интересуют подобные мелочи?

— Это, может быть, и мелочи. А как насчет молодежной банды в Октябрьском районе, истребленной неведомо кем четыре месяца назад? Семь трупов — уже не шутки.

Михаил похолодел. На лице его не дрогнул ни один мускул, но за цвет своего лица он уже не ручался.

— А мы-то тут при чем?

— При том, что друг ваш, Игорь Логинов, обладает некими паранормальными способностями, которые направляет то во зло, то во благо. Тех семерых убил он. А вы все видели, но промолчали. А следовательно, стали соучастником. Впрочем, кому я объясняю — вы же юрист.

У Тихонова пересохло в горле:

— У вас нет доказательств.

— Есть, господин Тихонов, можете мне поверить.

— Что вам нужно?

Любезная улыбка пропала с лица Егорова. Оно стало суровым и напряженным:

— Вот это уже деловой разговор. Итак, ваш друг опасен. Не только для других, но и для себя. Мы знакомы с подобными феноменами. Они вызываются опухолью мозга. Этот дар разрушает его организм тем больше, чем чаще он его использует. Он медленно умирает, но это еще полбеды. Логинов и так-то не слишком хорошо контролирует свои паранормальные способности, а опухоль постепенно делает его неадекватным. Он — бомба замедленного действия. Взрыв может произойти в любой момент, и последствия будут ужасающими.

— Насколько? — Язык Тихонова еле ворочался во рту.

— Чернобыль помните? Реактор рванул не просто так. Среди персонала станции был такой вот феномен, к сожалению вовремя нами не выявленный. А по предварительным оценкам, Сила Логинова еще больше. Там, в переулке, против семерых грабителей он применил едва ли одну сотую своего потенциала. Риск огромен. Его нужно изолировать, пока не поздно.

— Изолировать?

— Да. У нас большие возможности. Мы попытаемся помочь ему — удалить опухоль.

— А если не получится?

— Заморозим. Криогенная техника шагнула далеко вперед. Он будет лежать в камере глубокого охлаждения, пока мы не найдем способа справиться с этой проблемой.

— Чего вы хотите от меня?

— Помощи. Вам он доверяет. Я передам вам сильное снотворное. Оно быстро растворяется в воде и не имеет вкуса. Его легко можно подбросить в чай или сок. Вы даете его своему другу, звоните нам, а мы приезжаем и забираем его. Как видите, все очень просто.

— Да, просто…

Михаил понимал, что с имитацией равнодушия он уже опоздал. Рассказ Егорова произвел на него сильное впечатление, и тот наверняка отметил сей факт. Выходит, тратить на лицедейство силы и внимание уже нет смысла. И теперь смятение чувств, усиленная работа его мысли, а также отчаянная внутренняя борьба стали видны невооруженным глазом. Наконец лицо Тихонова прояснилось, и гость понял, что тот пришел к некоторому решению, примирившему его, по крайней мере, с самим собой. Тяжелый взгляд Михаила впился в лицо Егорова.

— Все у вас очень складно получается, товарищ капитан, — проговорил Тихонов. — Даже слишком складно. Но я вам не верю. Вы намеренно сгущаете краски, пытаясь представить ситуацию намного страшнее, чем она есть на самом деле. Вас действительно интересует дар моего друга, но только потому, что вы хотите его использовать в своих целях: или заставить работать на вашу «контору», или превратить в подопытного кролика для специальных исследований. Но я вам в этом не помощник!

Егоров позволил себе досадливый жест:

— Ведь вы же взрослый человек, господин Тихонов. Взрослый и, хотелось бы надеяться, разумный. А верите в какие-то детские сказки про тайные лаборатории спецслужб, где они ставят жуткие, бесчеловечные эксперименты над всеми, кто хоть чем-то отличается от обычных людей. Да, у нас есть лаборатории. Есть и специальные лечебные учреждения. Но мы там никого не препарируем и опытов на людях не проводим. Это запрещено законом, а Федеральная служба безопасности — государственное учреждение и законы своей страны соблюдает неукоснительно.

— И тем не менее в ваши добрые намерения я не верю. Вы правы — он мне доверяет, и я не могу обмануть его доверия.

— Ну и глупо, господин Тихонов. Вам дают шанс избавиться от нависшего над вами тяжкого обвинения, а вы его отвергаете. Предлагаю посмотреть на все это с другой стороны. У вас ведь есть семья. О них вы подумали? Что с ними будет, когда вы надолго угодите за решетку?

Михаил скрипнул зубами:

— Знаете, я много читал и слышал о том, насколько беспринципны и неразборчивы в средствах работники спецслужб, но думал, что это преувеличения. А теперь вижу — все правда.

— Если вы пытаетесь меня задеть, то напрасно, — пожал плечами Егоров. — Я привык к подобному негативу. Однако мне нужен ваш ответ.

— Отвечаю «нет».

— Подумайте еще раз. Вашему другу вы все равно не поможете, только создадите проблемы нам и себе. Мы ведь можем обойтись и своими силами.

— Я все сказал.

Егоров вздохнул:

— Жаль, я хотел этого избежать.

В следующий миг «капитан ФСБ» поймал взгляд Тихонова и атаковал его волю. Техникой ментального подавления и гипноза он владел в совершенстве. Сопротивление Михаила было подавлено в считаные секунды, и тут же пошла «заливка» внушения.

Это заняло еще несколько минут, после чего инквизитор Шестаков не спеша вышел из квартиры. Он имел все основания быть довольным собой: об этой встрече Тихонов забудет, а в нужный момент станет действовать согласно полученным инструкциям. Пожалуй, даже и к лучшему, что он отказался. Так было надежнее. Теперь Тихонов не сможет раскаяться и рассказать все Э-магу.

Вот только не любил Шестаков ломать людей. Умел в совершенстве, но не любил. И старался, по мере возможности, обходиться без этого. Впрочем, те, кто этим упивался, в Святом Ордене и не задерживались. Вот и сейчас, применив ментальное насилие против человека, заслуживающего только уважения за верность дружбе, инквизитор чувствовал себя препогано. Однако перед высокой миссией, порученной Шестакову, все его личные предпочтения не имели никакого значения.

Глава 27

УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ДЕТЕКТИВ

Новосибирск, 22–25 мая 2008 г.

До сих пор Алиса считала себя стрессоустойчивым человеком, но на этот раз несчастье оказалось сильнее. Сейчас она захлебывалась в море ярости и боли, лишь изредка выныривая на поверхность, когда к ней обращались. Ее воспоминания о первых часах после страшного известия были обрывочными. Помнила она, например, как в первый момент ей захотелось, чтобы этот урод Бареев и ее дорогой Валерка поменялись местами. Позже Хохлова корила себя за это: в конце концов, Константин даже предположить не мог, что своими действиями запустил цепочку событий, которая приведет к такому ужасному итогу, и теперь наверняка неимоверно раскаивается. Однако она точно знала, что нормально общаться с ним уже никогда не сможет. Даже просто видеть Бареева для нее стало худшим из наказаний.

Видимо, не зря ее муштровал наставник, так как, несмотря на боль и внезапность случившегося, Хохловой удалось скрыть свое состояние от майора Канонченко. Она как будто раздвоилась. Одна ее часть скорбела об утрате любимого человека, а вторая, руководимая чувством долга, занималась тем, ради чего она, собственно, и приехала сюда. Осмотрев вместе с майором разбитую машину Бареева, а также сквер перед офисом «Сибирского вестника», она четко почувствовала и там, и там отпечатки Силы кромешника, еще не успевшей рассеяться. И вот тут обе ее половинки объединились в жгучем желании добраться до посланца Пустоты и разорвать его на части голыми руками.

В принципе только вечером к Алисе вернулась способность трезво, хотя и не совсем хладнокровно, мыслить, чтобы продолжить расследование. Несмотря на свежесть следа, он, по сути, никуда не вел. Он лишь однозначно подтверждал, что виновником исчезновений являлся кромешник. Но в этом Алиса и раньше почти не сомневалась. А вот указаний на то, в чьем теле скрывается монстр из Пустоты, по-прежнему не было. Смерть Валеры, больно ударившая по ней лично, как-то затмила тот крайне неприятный факт, что в лице журналиста Ерохина она потеряла ценного помощника.

Теперь следовало вплотную заняться университетской версией. Первым делом Алиса решила под видом представительницы министерства образования пообщаться с руководством НГУ, а уж потом воспользоваться помощью своей случайной знакомой Карины, телефон которой ждал своего часа в ее записной книжке.

Алиса устала. С ее способностями и документами получить доступ к базе данных университета не составило никакого труда. С поступившими в прошлом году на работу в НГУ она покончила быстро, благо таковых оказалось всего пять. А дальше начались галеры. Вот уже четвертый час она изучала списки студентов-первокурсников, и конца им не виделось даже в отдалении: ведь по каждому приходилось просматривать личное дело с фотографией. К сожалению, все личные дела были лишь в электронном виде, а отсканированные фотографии не могли дать ее шестому чувству никакой конкретной информации аурно-энергетического плана. Однако адепт Святого Ордена очень надеялась на свою интуицию. Но та пока что голоса не подавала.

У Хохловой уже начинали болеть и глаза, и голова. Правда, с обоими недугами она справилась с помощью целительных энергоимпульсов, но усталость все равно копилась. Тем не менее сдаваться она все равно не собиралась, ибо мотивация на то, чтобы вычислить кромешника, у нее теперь была особенно высока, и если столь утомительная, рутинная работа могла дать какой-то эффект в этом направлении, ее следовало сделать во что бы то ни стало. Другое дело, что с ростом утомления «замыливался» глаз и падала концентрация. В результате ей все чаще приходилось дважды, а то и трижды перечитывать некоторые страницы личных дел, чтобы уяснить смысл написанного.

Но — увы, результата пока не было. Алиса старалась особенно не рефлексировать по этому поводу, а просто настроила мозг на максимально корректное восприятие большого объема получаемых сведений. Она уподобилась рыболову, возжелавшему обязательно вернуться домой с крупной добычей и теперь терпеливо сидевшему у своих удочек в ожидании поклевки. «Поплавки» не двигались уже в течение нескольких часов, а потому когда один из них наконец вздрогнул, для Алисы это стало неожиданностью.

Произошло это, когда глаз ее споткнулся на фамилии Колесников. По инерции проскочив почти в середину личного дела, Хохлова замерла, получив сигнал от подсознания. Где-то она эту фамилию уже определенно слышала. Выйдя из режима автовосприятия, Алиса вернулась к началу документа и начала читать уже вдумчиво. Вроде бы ничего особенного: сын богатых родителей, но поступил с экзаменов на бюджетное место, учится хорошо… Фамилия, фамилия… Что же с нею не так? Колесников Денис Геннадьевич. Точно! Предприниматель Геннадий Колесников — именно это имя упоминал в разговоре с нею теперь уже покойный журналист Иван Ерохин. Таинственное исчезновение из собственного дома в сентябре прошлого года.

Совпадение? Возможно. Почему бы у кого-то из нынешних первокурсников среди родни не оказаться человеку, ставшему жертвой кромешника? Да запросто! Только вот других подобных совпадений пока не случилось, а следовательно, и отправных точек для расследования в университетской среде больше не было. Хохлова просто впилась взглядом в фотографию молодого человека. Ей она показалась несколько более размытой и нечеткой по сравнению с остальными. Впрочем, Алиса допускала, что она сама себя программирует, выдавая желаемое за действительное. Прошедшая через сканер фотография практически ничего не давала ее особому восприятию. Нет, с ним пока никакой ясности, однако с чего-то же нужно начинать.

Перенеся данные Дениса Колесникова в свой блокнот, Хохлова продолжила свои изыскания.

В конечном итоге у нее сформировался список из четырех фамилий, носители которых по различным причинам вызвали у нее сомнения. Еще два парня и девушка. Прогресс, однако! Столь узкий круг подозреваемых уже внушал определенный оптимизм. Правда, запросто могло случиться так, что ее университетская версия окажется полным пшиком и оболочку кромешника придется искать вне студенческой среды. Но сейчас Алиса подобные мысли от себя гнала: душа ее горела, предвкушая возмездие, а куцый список в блокноте давал надежду на его скорое осуществление.

Она как раз принялась обдумывать способы проверки этих четверых, когда зазвонил ее сотовый.

— Таня? Привет! — радостно защебетала Карина, не дав Алисе и слова вымолвить. — Ты куда пропала? Передумала, что ли?

Хохлова уже собралась сказать, что она не Таня, но вовремя осеклась, вспомнив, каким именем отрекомендовалась ей при встрече. Всплывшая фамилия Соболева вновь кольнула душу острой болью, но она подавила ее. Звонок этой гиперобщительной девушки пришелся удивительно кстати: похоже, не придется ломать голову, как бы поестественнее подобраться к подозреваемым.

— Конечно нет! — ответила Алиса. — Просто дел было очень много. Вот и закрутилась — днем бегала, высунув язык, по различным инстанциям, а ночами корпела над книгой.

— Ясно. Ну а завтра у тебя как со временем?

— Завтра я сама собиралась тебе звонить. А что?

— Да у нас тут вечеринка нарисовалась неслабая. Народу будет — мама не горюй! Я сразу о тебе вспомнила. Если хочешь познакомиться с нашим студенческим обществом — случай самый подходящий.

— Отлично! — воодушевилась Алиса. — Когда и где?

Как выяснилось, Алиса уже успела порядком забыть веселую и бесшабашную атмосферу студенческих вечеринок. И дело было даже не в том, что с тех пор, как она сама училась в вузе, минуло уже десять лет, а в том, что из-за смерти родителей ей пришлось рано повзрослеть. Они погибли, когда она только-только начала учиться на втором курсе, а несколько месяцев спустя началась предварительная вербовка в Святой Орден. Тогда-то Алиса и узнала, чем на самом деле занимались ее отец и мать. После этого ей уж стало не до вечеринок: она и диплом-то получила через пень-колоду. Так или иначе, но студенческого отрыва Хохлова в своей жизни основательно недобрала.

Разумеется, сейчас ни время, ни обстоятельства не благоприятствовали тому, чтобы восполнить данный недостаток, но Алиса неожиданно для себя ощутила удивительно сильную ностальгию по тем временам, когда можно было беспечно веселиться и жить лишь сегодняшним днем, не заглядывая дальше очередной сессии. Когда самой большой неприятностью представлялся разрыв с дружком или «неуд» на экзамене. Когда она знать не знала о существовании кригов, кромешников, а также анхоров, смотрящих и Святого Ордена.

Ах, если бы только не смерть Валерки! Эта трагедия что-то убила в ее душе. Возможно, то, что там оставалось от ребенка. Еще месяц назад Хохлова, быть может, даже позволила бы себе на пару часов забыть о своем важном задании и с головой нырнуть в этот водоворот веселья. Но сейчас она могла думать лишь об одном: найти и уничтожить мерзкую пустотную тварь, отнявшую жизнь ее любимого. А при этом приходилось изображать веселье и беззаботность: ведь буку студенты не примут, следовательно, нужной информации она тоже не получит. Так что притворство было просто необходимым. Жизнь не уставала экзаменовать Алису, причем без всяких скидок на неопытность. На сей раз проверялось ее актерское мастерство.

Приняли ее, кстати, весьма хорошо. Возможно, данный факт объяснялся тем, что до ее прихода молодежь успела порядком наприниматься алкогольных напитков, а может быть, сыграло свою роль магическое слово «писательница». В теперь уже бывшей «самой читающей стране мира» оно еще оказывало эффект даже на молодежь, правда, скорее по инерции.

«Так, дорогая, — сказала сама себе Хохлова, — поздравляю тебя: ты попала туда, где при удаче можно многое узнать. Только правильно себя веди и не допусти осечек. Действуй только наверняка по принципу «семь раз отмерь, а один — отрежь». Включи на максимум мозги, интуицию, а также прочие свои таланты — и вперед! А там видно будет».

В этот момент из толпы веселящихся студентов вынырнула хозяйка вечеринки.

— Ну и как тебе?

— Что? — не сразу врубилась Алиса, только-только вернувшаяся в реальность из мира своих размышлений.

— Все это, — развела руки в стороны Карина.

Хохлова мигом включила свою дежурную улыбку вместе с «вуалью обаяния»:

— Здорово! — произнесла она. — Все очень умело устроено!

— Я так и знала, что тебе понравится. — Девушка тоже радостно заулыбалась: она явно была довольна собой. — Тут есть такие кадры…

Ее эмоциональную речь в самом начале прервал звонок мобильного.

— Секунду, — извинилась Карина, извлекая из кармана изящную «раскладушку». — Да? Правда?! — Глаза девушки вспыхнули. — Конец света! Жду.

Несколько секунд после разговора она стояла под впечатлением. Похоже, случилось что-то приятное.

— Хорошие новости? — осведомилась Алиса.

— Замечательные! — просияла ее собеседница. — Я в шоке! Скоро здесь будет Дениска, а ведь говорил, что не сможет. Он у меня, честно говоря, не любитель больших компаний!

— И что же это за Дениска такой, один звонок которого так тебя осчастливил? — с лукавой улыбкой спросила Хохлова, изо всех сил стараясь не показать своего волнения.

Нет и еще раз нет! Это — не Колесников. Такого везения просто не бывает! Однако следующая же фраза девушки доказала обратное.

— Денис Колесников — мой парень, — удовлетворила ее любопытство Карина. — Он классный: интеллектуал, с чувством юмора, ко мне прекрасно относится! Правда, некоммуникабельный, но над этим я работаю. Я сразу хотела вас познакомить, только не знала, удастся ли его вытащить из своей раковины. Но теперь все срастется. Надеюсь, сегодняшний вечер будет одним из лучших в моей жизни! Никуда не исчезай: через пятнадцать минут он приедет.

— Буду рада познакомиться! — с теплотой в голосе успокоила ее Хохлова.

Кажется, сегодня ее дело стронется с мертвой точки.

— Да иду я, иду! — добродушно ворчал Денис, следуя за Кариной. — Не тяни ты так, руку оторвешь!

— Тебе, кажется, оторвешь! — в тон ему отозвалась девушка. — Тут ко мне такая клевая тетка на огонек заглянула! Я просто обязана тебя с ней познакомить. Писательница, между прочим!

— И сколько же лет твоей клевой тетке? — осведомился Колесников. — Конкуренции не боишься?

— Расслабься: для тебя она слишком стара. Наверняка уже четвертый десяток пошел.

— Ну такие «старушки» как раз в моем вкусе, — подначил подругу Денис. — Тем более — писательницы.

— А вот я сомневаюсь, что такой юнец, как ты, заинтересует ее. Даже для короткого романтического приключения.

— Как знать, как знать. — Денис явно сегодня пребывал в игривом настроении, — может, она просто еще не встречала таких, как я.

— Ох, тоже мне — донжуан! — фыркнула Карина. — Да если б я сама тогда к тебе не подошла, ты бы до сих пор около меня круги нарезал, словно белая акула, только очень сытая и нерешительная.

Их веселая пикировка прервалась совершенно неожиданно. Денис вдруг замер как вкопанный, так что даже тяговой силы Карины не хватило, чтобы сдвинуть его с места. Более того, он словно тисками сжал руку девушки.

— Дэн, ты чего? Больно же! — повернулась к нему Карина.

С лица Дениса между тем пропала улыбка, а жесткий взгляд был направлен куда-то ей за спину.

— Это и есть твоя клевая тетка?

Карина проследила за его взглядом.

— Да, вон та брюнетка в синем. А что, вы знакомы?

— Да. — Денис сделал шаг назад, увлекая ее за собой. — Запомни, она — очень плохой человек! Ты больше никогда не должна с ней видеться, ясно?!

— Да в чем дело-то?

Лицо Дениса исказила неприятная гримаса. Даже глаза его потемнели. Глядя в них, Карина вся похолодела, ибо таким она его еще не видела. И поразил ее не злобный страх в его взгляде, а что-то совершенно незнакомое и пугающе чуждое.

— Ты хоть раз можешь просто выполнить мою просьбу и не задавать вопросов?! — прошипел Колесников.

При этом он еще сильнее сжал ее руку. Девушка тихо охнула, и сквозь ее испуг вдруг прорвалась огорчительная мысль, что останутся весьма заметные синяки.

— Денис, мне больно! — повторила она. — И страшно.

— Это хорошо, что тебе страшно, — произнес он, все же слегка разжав свои пальцы. — Потому что она опасна. Эта брюнетка — наемница. Она охотится за мной.

Карина была потрясена:

— Но зачем?!

— Месть. Старым врагам моего отца показалось мало его смерти, и они решили уничтожить еще и меня.

— Но ведь твой отец исчез!

— Он мертв, поверь мне. И она причастна к его гибели.

— Тогда почему ты не заявишь в милицию?

— Бесполезно. Неопровержимых доказательств у меня нет. Только мои слова против ее слов. А за ней к тому же стоят оч-чень серьезные люди. Так что лучшее, что ты можешь сделать, — держаться от нее подальше… Ладно, я сматываюсь, пока она меня не видела.

С этими словами Денис отпустил ее руку и выскользнул за дверь, оставив девушку в полном смятении.

Умение чувствовать угрозу является одним из базовых в школе Святого Ордена, и, не будь у Алисы оно развито в достаточной степени, ее ни в коем случае не допустили бы к одиночному испытанию. Холод враждебного, причем явно нечеловеческого, взгляда она почувствовала сразу, но мгновенно разворачиваться не стала, чтобы не спугнуть своей удачи. Да, именно удачи, так как тот, за кем она охотилась, прибыл сюда сам, — а значит, с сомнениями покончено.

И тут за спиной прозвучало:

— Татьяна Александровна, здравствуйте! Меня зовут Ринат.

Алиса обернулась на голос, фиксируя взглядом одновременно входную дверь, спину Карины, разговаривающей с кем-то, и высокого очкарика, который с застенчивой улыбкой ожидал ее реакции.

— Очень приятно, — рассеянно отозвалась Алиса, скрывая досаду.

Парень выбрал исключительно неудачное время, потому что именно в этот момент черная аура того, с кем только что общалась Карина, выплыла в коридор. Лица его Алиса разглядеть не успела, но готова была биться об заклад, что это Колесников. Карина, до сих пор стоявшая на пороге, шагнула за ним и исчезла из виду, вызвав у Алисы острое желание последовать за ней. Однако на пути стояло препятствие по имени Ринат, который из досадной помехи быстро вырастал в серьезную проблему.

— Карина говорила, что вы писательница. Это так?

— Да.

— Здорово! У меня так много вопросов… — При этих словах Хохлова мысленно застонала. — Даже не знаю, с чего начать… А, вот! Где вас можно прочитать? С каким издательством вы сотрудничаете?

— В основном печатаюсь в периодике. Публицистика, знаете ли, не всем издательствам интересна.

Сейчас он примется задавать неудобные вопросы, на которых Алиса быстро поплывет. А это чревато раскрытием ее легенды. Нет уж, данный разговор лучше побыстрее пресечь. Она направила в мозг очкарика ментальный посыл, в результате которого он стушевался, сбивчиво извинился и отошел в сторону. С каждым разом подобное воздействие получалось у Хохловой все проще, что раньше заметно огорчило бы ее. Но сейчас она лишь мимоходом отметила сей факт и тут же забыла о нем, поспешно направившись к дверям.

К своему разочарованию, она обнаружила там одну Карину, выглядевшую абсолютно растерянной.

— Что-то случилось? — спросила Алиса.

Девушка вскинула на нее глаза, и в них тут же вспыхнул страх.

«Это еще по какому поводу? — удивилась Хохлова. — Уж не меня ли она испугалась? С чего бы?»

— Да нет, все нормально, — пролепетала Карина и попыталась проскользнуть мимо Алисы в комнату, но та придержала ее за локоть:

— Нам нужно поговорить.

Девушка даже вздрогнула.

— О чем?

— О студенческом обществе, конечно.

— Может, после вечеринки? Мне тут еще много всего нужно сделать.

— Да брось ты! Все идет прекрасно. Подобные сборища довольно быстро становятся самоуправляемыми. Так что, если мы с тобой на какое-то время отойдем, никто даже не заметит.

По лицу Карины было заметно, что она лихорадочно придумывает уважительную причину, которая позволила бы ей увильнуть от разговора, поэтому Алисе пришлось скрепя сердце приправить свои слова волевым импульсом. Как ни прискробно, но, похоже, в их деле без ментальных техник не обойтись.

Хозяйка вечеринки сразу увяла и покорно поплелась следом за Хохловой в коридор. Та даже сперва испугалась, не переборщила ли с интенсивностью импульса. Ей нужна была адекватная собеседница, а не безвольный зомби. Впрочем, опасения оказались напрасными. Когда они уединились в коридоре и Хохлова повернулась к девушке лицом, то увидела вполне осмысленный взгляд.

— И о чем вы… то есть ты хотела поговорить? — запнувшись на обращении, спросила Карина.

— Да что с тобой? Ты сама не своя!

— Все нормально. Тебе показалось.

— Кто тебя напугал? Твой парень? Он был здесь?

— С чего ты взяла? Нет. Он позвонил и сказал, что у него срочное дело. Жаль, я хотела вас познакомить.

— Ну для этого, полагаю, возможность еще представится. Я могу приехать специально.

— Нет-нет, не стоит беспокоиться!

— Да какое беспокойство? Я с удовольствием пообщаюсь с вами обоими! Тем более что он тоже студент.

— Я позвоню.

— Так, а это у тебя откуда? — спросила Алиса, словно только сейчас заметив синяк на руке у собеседницы.

— Что? Ах это! О косяк ударилась. Я иногда бываю такой неуклюжей!

Карина изворачивалась достаточно искусно и, похоже, намеревалась как можно скорее свернуть разговор. Подступаясь издалека, от нее ничего не добьешься. Пора менять тактику.

— А какой он?

— Кто?

— Парень твой.

— Добрый, умный, учится хорошо. Замкнутый немного.

— А иногда странный, — задумчиво произнесла Алиса.

— Почему ты так решила?

— Просто мне знаком подобный типаж.

— Ты ничего о нем не знаешь! — вдруг ощетинилась Карина.

— Но надеюсь узнать. С твоей помощью.

— Зачем тебе это? — В голосе девушки, поднявшемся на октаву выше, зазвучали истеричные нотки. — Ты охотишься за ним?! Убить хочешь?!

Тут Хохлова имела полное право поздравить себя с тем, что предусмотрительно поставила поле защиты от подслушивания. Для любого постороннего наблюдателя они вели беседу вполголоса, и ни одного слова разобрать было невозможно. А установленный дополнительно экран отторжения должен был отбить у кого бы то ни было желание вмешиваться в их разговор. В результате этот отчаянный выпад Карины пропал втуне. Алиса только криво улыбнулась.

— Значит, вот как он тебе все представил?

— Это правда? — настойчиво домогалась ответа девушка.

— Не совсем. Мне нужно лишь, чтобы он перестал убивать. Если по-другому остановить его не получится, я пойду на эту крайнюю меру.

— Уби… — Карина даже поперхнулась от негодования. — Ты с ума сошла! Да он и мухи не обидит!

— В обычном состоянии — возможно. Но когда условия начинает диктовать тот, второй… Хотя теперь он уже первый: ведь именно от него зависит, чья личность в этом парне доминирует в каждый конкретный момент.

— О ком ты говоришь?

— О мистере Хайде, с некоторых пор поселившемся в твоем обожаемом Денисе Джекиле.

— Намекаешь, что у него раздвоение личности?

— Пожалуй, можно это назвать и так.

— Ты ведь никакая не писательница, верно? Так кто же?

— Детектив. Я работаю на родственников одной из его жертв.

— Да каких жертв, черт возьми?! — Карина уже почти визжала.

— На его совести большая часть людей, бесследно исчезнувших в Новосибирске за последние несколько лет, включая тех, чьи тела недавно обнаружили. Он — опасный сумасшедший, Карина, и будет лучше, если ты мне поверишь.

— И не подумаю! Он говорит, что ты наемная убийца, расправившаяся с его отцом, а теперь преследующая его самого. Ты утверждаешь прямо противоположное. Его слово против твоего. Но Дениса я знаю уже год с лишним, а тебя — всего ничего. Так кому, ты думаешь, я скорее поверю?

— Ну отца своего, положим, он убил сам во время одного из своих припадков, а труп хорошо спрятал. Впрочем, я понимаю, что пока мои слова для тебя — пустой звук. Но вот тебе информация к размышлению. Вспомни-ка, не бывало ли у твоего любезного внезапных перепадов настроения незадолго до очередного случая исчезновения и не казался ли он на следующий день каким-то потерянным, не в своей тарелке? И еще одно. Глаза не зря называют зеркалом души. Так вот, не приходилось ли тебе в его зеркале видеть нечто странное, нетипичное для Дениса Колесникова, которого ты знаешь? Конечно, мне ты можешь и соврать, хотя я это обязательно почувствую. Но себе-то не лги. Учти, что ты и сама в большой опасности. Жертв он выбирает спонтанно, и как знать, на кого падет его выбор во время очередного припадка?

Алиса внимательно смотрела на собеседницу, и ей показалось, что ее последняя речь все-таки произвела на девушку определенное впечатление. Похоже, у Карины, изначально настроенной враждебно, под влиянием их разговора все же возникли сомнения. И начало этому процессу положила именно ее фраза о глазах. Теперь уверенность Хохловой в том, что оболочкой для кромешника является именно Колесников, превратилась практически в знание. В противном случае у него не было причин пугаться ее и не было повода нести всю эту чушь насчет наемной убийцы.

Ей повезло. Впервые с начала этого проклятого дела серьезно повезло. Конечно, рано или поздно она бы добралась до кромешника и без знакомства с Кариной: как-никак в ее список Колесников попал. Но теперь можно будет заняться им вплотную, не тратя времени на остальных подозреваемых. Только девушка ей сейчас уже не помощница, а помеха. Нужно сделать так, чтобы Карина не путалась под ногами, рискуя стать ненароком последней жертвой обреченного убийцы из Пустоты.

Можно, конечно, сломить ее волю и приказать на время уехать, но душа Алисы противилась этому. Даже ради блага девчонки. И так уже ментальные техники пошли в ход много раз. Дальше лучше бы обойтись без них.

— Чего ты от меня хочешь? — спросила наконец Карина. — Сразу скажу, что не стану помогать тебе ловить его. Я все еще не уверена, кто из вас двоих говорит правду.

— И не надо. С этим я теперь справлюсь сама. Мне нужно лишь, чтобы ты сейчас держалась от него подальше. Он очень опасен, Карина, и это не шутки. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Не знаю… Ничего обещать не могу.

— Да мне твои обещания вообще-то без надобности, — с досадой проговорила Алиса. — Просто когда он придет за тобой, у тебя будет время пожалеть о своей опрометчивости, так как его жертвы умирают долго и мучительно! Если что, мой телефон у тебя есть.

Все еще негодуя, она убрала оба защитных экрана, резко развернулась и пошла прочь. Недоверчивость Карины не оставила ей выбора: нужно было как можно скорее разыскать Дениса Колесникова и покончить с этой историей, пока эта дура не наскребла на свою голову большую беду. В такие моменты Хохлова готова была согласиться, что в некоторых случаях применение ментального насилия инквизиторами и адептами Ордена, пожалуй, является вполне оправданным. Однако, несмотря на это, она не могла заставить себя сделать это сейчас с Кариной. Если уж судьбе угодно, чтобы та поплатилась жизнью за собственное упрямство, что ж, так тому и быть. Но она, Алиса, ковыряться в сознании девушки больше не станет. Ни под каким видом.

— Денис, тебе лучше срочно куда-нибудь уехать!

— Это из-за наемницы?

— Да. Думаю, она вот-вот выяснит, где ты живешь, и отправится к тебе.

— Ты что, общалась с ней?! — К горлу Колесникова удушливой волной подкатила ярость. — Я же просил!

— Прости, Денис, у меня не было выбора. — В голосе Карины зазвучали какие-то даже жалобные нотки. — Она просто приперла меня к стенке.

— И что ты ей рассказала? — Он уже практически цедил слова сквозь зубы.

— Ничего, клянусь тебе! Да она меня ни о чем и не спрашивала. Сказала, что отыщет тебя без моей помощи. Только просила куда-нибудь на время скрыться.

— Зачем?

— Она… Денис, ты только, пожалуйста, не сердись: я лишь повторяю ее слова. Она сказала, что ты — какой-то маньяк-убийца, и если я хочу жить, то должна держаться от тебя подальше.

— Какой бред!

— Я тоже так думаю и потому ответила, что не верю ей… — В голосе Карины, впрочем, уверенности не ощущалось.

— А она?

— Просто ушла. Я боюсь, она скоро будет у тебя. Укройся где-нибудь, пожалуйста!

— Я в общем-то так и собирался сделать. Спасибо за предупреждение, Карина.

И Денис, не прощаясь, нажал отбой.

В момент звонка девушки он в полной амуниции и с битком набитой сумкой у ног стоял перед зеркалом у выхода из своей комнаты в общежитии. А в нем вместо отражения парня клубился мрак. Только горящие странным огнем глаза и зубы-иголки выделялись из бесформенных клубов тьмы.

— Прости, парень, — произнес Колесников чужим голосом, — но она — это след к тебе. Его нужно оборвать.

Он поднял сумку и вышел из комнаты.

Карина собирала вещи. Несмотря на собственные заверения Денису, она отнюдь не ощущала абсолютной уверенности в его правоте, равно как и в правоте Татьяны Соболевой. Позвонить ему она считала себя обязанной — слишком многое их связывало, чтобы вот так смыться, даже не предупредив его. Но глаза Дениса там, в общежитии, когда он только увидел Татьяну, изрядно напугали девушку. И вообще от всей этой истории ее бросало то в жар, то в холод. «Писательница» оказалась не той, за кого себя выдавала, а ее слова о связи Дениса со всеми этими исчезновениями, против воли Карины, посеяли в ее душе ростки сомнения. Не зная, кому верить, она сочла за лучшее на несколько дней исчезнуть, пока начавшаяся заваруха так или иначе не закончится: страх оказался сильнее каких-либо чувств и привязанностей. Правда, до сессии меньше месяца осталось. Ну да ничего — она как-нибудь выкрутится.

В комнате Карина была одна: подруги ушли к своим приятелям, так что никто не мешал ей заниматься сборами и не задавал дурацких вопросов. Рядом с ней на тумбочке лежал большой «дежурный» нож. Обычно его использовали для готовки, но сейчас задача сего кухонного инструмента была совсем иной. Один взгляд на его внушительное лезвие придавал девушке некий импульс спокойствия. А когда страх накатывал особенно сильно, она брала его в руки и делала перед зеркалом несколько показательных взмахов. Трех-четырех хватало для восстановления душевного равновесия, после чего сборы возобновлялись.

Карину поражало, сколь большим количеством барахла она успела зарасти за какой-то год обитания в общежитии. А сейчас, хоть она и собиралась вернуться максимум через две недели, с каждой из вещей, не требующейся для столь краткой поездки, прощалась чуть ли не со слезами на глазах. Поэтому процесс затягивался.

Стук в дверь застал ее врасплох, так как в это время к ней обычно никто не приходил. Вновь накативший приступ страха заставил девушку судорожно сжать рукоятку ножа.

— Кто там? — спросила она, медленно приблизившись к двери. Ее голос слегка подрагивал.

— Это Петр Антонович, Карина. Открой, пожалуйста.

Узнав голос коменданта общежития, девушка с облегчением вздохнула, спрятала нож за спину и левой рукой принялась открывать замки. Так как пальцы дрожали, получилось это не с первого раза. Распахнув наконец дверь, девушка с удивлением и страхом увидела, что на пороге стоит Денис. В его глазах плескалась тьма, а улыбка напоминала оскал черепа.

Вскрикнув, Карина попыталась захлопнуть дверь, но страшный удар снаружи не позволил ей этого сделать. Дверь ударила ее по лицу и отбросила к стене, а нож выпал из руки. Колесников шагнул в комнату, закрыл за собой дверь и ногой отбросил нож в сторону. Карина тщетно пыталась подняться: удар был слишком силен. Ужас заморозил крик у нее в горле. Не убирая с лица своей жуткой улыбки, Денис склонился над девушкой.

— Сюрприз, милая! — тихим голосом произнес он. — Ты же не собиралась уехать, не попрощавшись?

Выяснить номер комнаты, в которой обитал Денис Колесников, оказалось делом недолгим, и уже через полчаса Алиса шла к нужному корпусу общежития. Все это время она не прекращала астрального слежения за Кариной. Девушка никуда не выходила из своей комнаты, сделала один короткий звонок неизвестно кому (следящее заклинание не было достаточно совершенным, чтобы определить это) и, похоже, начала собирать вещи. Хохлова удовлетворенно улыбнулась. Кажется, ей удалось напугать Карину настолько, что та все же решила куда-нибудь на время смыться. Очень правильное решение. Можно пока прекратить слежку за ней и сосредоточиться на собственных действиях, тем более что момент приближался достаточно критический.

Поднявшись на третий этаж, Алиса провела сканирование, но ее сверхчувства не уловили поблизости присутствия сущности кромешника. Правда, создание Пустоты могло заэкранироваться, а в таком случае обнаружить его сканированием можно было, лишь оказавшись в непосредственной близости от него. Что же, придется удвоить осторожность. Ежесекундно готовая пустить в ход весь арсенал своих боевых заклятий, Алиса приблизилась к комнате тридцать семь. Остановившись перед дверью, она еще раз просканировала теперь уже конкретно внутреннее пространство комнаты и с удивлением обнаружила отсутствие вообще кого бы то ни было живого. Так заэкранироваться кромешник просто не мог.

Легкий магический импульс — и дверь открылась с тихим щелчком. С первого же взгляда на комнату она поняла, что ее обитатель вышел недавно, поспешно собравшись. Почему он ушел? Время-то весьма позднее. Отправился на охоту? Вряд ли, если видел ее. Поостерегся бы. Решил сбежать? Вот это возможно. Особенно если Карина звонила ему и предупредила. Вот дура!

А что, если?.. От внезапно пришедшей в голову мысли Хохлова даже похолодела. Возобновить следящее за девушкой заклинание было делом нескольких секунд, и оно тут же подтвердило худшие опасения Алисы: рядом с Кариной находился кромешник. Тут же погасив заклятие, чтобы Колесников, обнаружив его, не среагировал немедленно и агрессивно, Алиса развернулась к двери, готовая пулей лететь на помощь девушке, и замерла: в коридоре стоял мужчина лет пятидесяти и, нахмурившись, смотрел на нее.

— Простите, а кто вы такая и что здесь делаете? — спросил незнакомец, по-видимому являвшийся комендантом общежития.

Разбираться с ним Алисе было некогда, так что в ход пошел отвод глаз вкупе с ментальным импульсом «тебе померещилось». Через минуту она уже выбегала из корпуса наружу, а комендант стоял, недоуменно глядя на закрытую дверь комнаты тридцать семь и мучительно соображая, что же заставило его здесь остановиться.

Едва только Алиса зашла в корпус, где жила Карина, как ей сразу стало ясно, что подниматься наверх незачем: слишком поздно. Еще от входа она ощутила остаточные эманации боли, крови и смерти. Мертвое тело тоже ощущалось отчетливо. Сомневаться в том, что это Карина, тоже не приходилось. Кромешника здесь, впрочем, уже не было. На сей раз из-за дефицита времени он, похоже, изменил своему обыкновению долго мучить свои жертвы. Так что девушке, можно сказать, еще повезло — она умерла сравнительно быстро. По той же причине и труп остался на месте: Колесникову было важнее скрыться самому, чем заметать следы собственного преступления.

Плохо: похоже, он решил коренным образом поменять место дислокации. Если ему удастся сбежать из города, ищи его свищи потом по всей необъятной России! Нет, наверх идти незачем: только душу себе травить. Опять ошибочка вышла, причем фатальная. Ведь переступи она час назад через свои принципы и «зомбируй» девчонку, та сейчас наверняка была бы еще жива, да и Колесников не столь поспешно ударился в бега. Пора убираться отсюда: вот-вот прибудет милиция, которая ее тут основательно задержит, а времени в обрез. Колесникова надо настичь, пока не остыл его кровавый след.

Сверхчувство адепта Святого Ордена позволило Хохловой уловить тянущуюся за ним ядовитой струей энергию смерти, подобно тому как запах падали выдает только что попировавшую гиену. Но след этот скоро рассеется, так что нельзя терять ни минуты. И Алиса опрометью бросилась к университетской стоянке, где была припаркована ее машина.

ДНЕВНИК ЛЕНЫ МЕДНИКОВОЙ

23 мая

Честно говоря, я не думала, что это надолго. Мои романы никогда не длились больше двух месяцев. Да и Олег не выглядел сторонником серьезных отношений. Может, просто пришло наше время? Поначалу это была пылкая страсть. Теперь она чуть-чуть остыла, но из нее, как из куколки, вылупляется нечто более основательное. Или это лишь я так чувствую? Хочется надеяться, что и Олег тоже.

Вчера поймала себя на мысли, что думаю о свадьбе. Понимаю, что рано (ведь встречаемся мы меньше полугода), но мысль эта, на первый взгляд случайная, прочно поселилась у меня в голове и отказалась уходить. Хотелось бы знать, что Олег думает по этому поводу, но я боюсь его отпугнуть. Он слишком любит свободу. Торопить его нельзя. Тем более сейчас, когда карьера его пошла в гору после того, как Белов и Шелехов что-то не поделили и Виктор Андреевич покинул нашу фирму. Теперь Олег — второй партнер, и для него это далеко не предел. Давно не встречала такого честолюбивого человека. Думаю, весьма скоро он перерастет потолок нашей фирмы и двинется дальше — в крупную корпорацию или (чем черт не шутит!) в политику. Опасаюсь только, как бы его карьерные планы не пошли во вред нашим отношениям. Впрочем, я сделаю все, чтобы этого не произошло.

Кстати, мама по моим рассказам и фотографиям заочно очаровалась Олегом. Ей редко нравятся те, на ком я останавливаю свой выбор, а тут… Я думаю, это знак. Хочется только надеяться, что ее благоволение к нему не вызвано одной лишь его успешностью. Каждая мать хочет для дочери выгодной партии. Для меня же его карьерные успехи не имеют практически никакого значения. То есть я, безусловно, рада за него и все такое, но мое чувство к нему не зависит ни от его положения, ни от денег. Они, скорее, как бонус, показатель его решительности, целеустремленности и способностей. Всегда лучше иметь рядом сильного и надежного мужчину. Многие обвиняют современных женщин в излишне меркантильном подходе к выбору спутника жизни, но они неправы. Деньги важны нам лишь как косвенный признак того, что человек на что-то способен. Не могу говорить за всех, но для меня, по крайней мере, это так. Подобный подход уж всяко разумнее, чем ориентироваться исключительно на внешность, как это часто делают мужчины.

25 мая

Сегодня мне приснился странный сон. Странный и страшный. Я вообще-то редко вижу кошмары, а если вижу, то почти никогда не запоминаю. Но тут другой случай: все запомнилось, словно только что просмотренный фильм.

Скала над озером. Пасмурно. Дует сильный ветер, на гребнях волн все чаше проскакивают свирепые барашки. Сзади шумят сосны. Красиво, конечно, но не совсем в моем вкусе. Я предпочитаю более жизнерадостные пейзажи, где много солнца. На скале я не одна. Там Игорь. Ловлю себя на мысли, что почему-то очень сильно его ненавижу. А вот в его глазах ненависти нет. В них больше печали и… твердой решимости. От него просто веет силой.

— Прости, Лена, — говорит он, — так надо.

Затем достает из кармана пистолет, направляет на меня и стреляет. Я в ужасе кричу и просыпаюсь.

После пробуждения меня еще некоторое время потряхивало, а на лбу выступила холодная испарина. И к чему этот сон? Ладно, я не большая любительница толковать сновидения, но меня очень занимает другой вопрос: откуда он пришел? Об Игоре я не вспоминала уже пару месяцев. С чего вдруг он явился мне во сне, да еще таким странным образом?

Кстати, интересно, где он сейчас и чем занимается? Не то чтобы я по нему скучала, просто человек, который так в тебя влюблен, не может не оставить в твоей жизни никакого следа, даже если ты к нему равнодушна. А ведь он был мне симпатичен… как друг.

Разумеется, искать его специально я не стану — в моей теперешней жизни меня все устраивает, и призракам прошлого в ней не место. Но почему-то у меня ощущение, что мы еще встретимся. Не знаю когда, но встретимся обязательно.

Глава 28

ВЫПУСКНОЙ ЭКЗАМЕН

Новосибирск, 25 мая 2008 г.

Кромешник торопился. Слишком много времени потеряно с Кариной. Правда, он уложился в половину своей обычной нормы, но в нынешних обстоятельствах и это — перебор. Можно было управиться гораздо быстрее. Так нет же — не смог побороть своих инстинктов. Хотелось вкусить еще и еще самого лакомого блюда во Вселенной — человеческих страданий. И что в итоге? Если раньше ищейка Святого Ордена отставала от него на добрых два шага, то теперь она практически висела у него на хвосте. А самое плохое — след смерти еще не успел рассеяться. Нет, надо убираться из города. Причем чем быстрее, тем лучше.

Поймать попутку с его талантами было делом плевым. Достаточно поднять руку на трассе — и даже тот водитель, который никогда никого не подвозит, невольно, хоть на секунду, остановит на нем взгляд. А большего кромешнику и не нужно.

Тем не менее по ночному времени машину пришлось немного подождать. В гипнотические силки Колесникова не повезло угодить мужчине средних лет на фиолетовом «лэнд-крузере». Тиски воли пришельца из Пустоты мгновенно сдавили сознание водителя, имевшего неосторожность бросить на него скользящий взгляд. Покорно остановившись, он открыл для чудовища в человеческом обличье пассажирскую дверцу.

Оболочка Дениса, в которой не оставалось уже практически ничего от прежнего владельца, загрузилась на переднее сиденье, и машина резко рванула с места.

Хохлова в очередной раз порадовалась, что в свое время факультативно посещала в школе Ордена курс греминики. Теперь многое зависело от того, сумеет ли она выжать максимум из своего не самого мощного автомобиля. Кромешник, видимо, тоже был на колесах, так как удалялся с внушительной скоростью.

Если бы эта погоня происходила днем, настичь преследуемого было бы значительно проще, так как в светлое время суток улицы крупного города весьма мало подходят для соревнований а-ля «Формула-1». Но сейчас была ночь. Пользуясь тем, что дорога почти свободна, Алиса запустила свой астральный «сканер» и обнаружила преследуемый объект сравнительно недалеко — всего в двух перекрестках впереди. Причем в машине враг был не один — очевидно, «зомбировал» ничего не подозревающего автомобилиста. С одной стороны, это было плохо, так как существенно ограничивало Алису в выборе боевых средств: ведь еще одна жертва среди местного населения была ей совершенно не нужна. Но с другой — в этом был и свой плюс. По всему выходило, что Колесников сам водить не умел, а у человека с подавленной волей реакция оставляет желать лучшего, что, в свою очередь, давало ей преимущество при езде на высоких скоростях. Тем более что Хохлова считала себя классным водителем, и не без оснований.

Скорость, с которой ехала Алиса, была значительно выше дозволенной, поэтому за ней пару раз пытались увязаться гаишники, но ее отторгающие пси-импульсы быстро отбивали у них охоту к преследованию. Похоже, кромешник пользовался тем же приемом, так как у него тоже не возникало никаких проблем с борцами за безопасность дорожного движения. Тем временем расстояние между ними неуклонно сокращалось, и вскоре Алиса уже имела возможность лицезреть преследуемого воочию. Точнее, его машину. «Ленд-крузер», безусловно, впечатлял, и, не будь за рулем «зомби», у нее, скорее всего, не было бы шансов настичь его, несмотря на все ее водительские навыки и познания в греминике.

А сейчас было очевидно, что скоро эта погоня завершится. Правда, что делать, когда это произойдет, Хохлова пока не решила. Бортовать могучий внедорожник своим, мягко говоря, не новым «фордом» нечего было и думать, а атаковать мощной магией, учитывая, что за рулем посторонний человек, она как-то опасалась.

Между тем кромешник заметил преследование и нанес первый удар. Из окна «ленд-крузера» с его стороны вылетело облако мрака, заметное даже в темноте, и метнулось к машине Алисы. Свет фар ее «форда», попав на это темное нечто, исчез, словно поглощенный им. Хохлова понятия не имела, что именно бросил в нее враг, но встречаться с этим категорически не желала и применила одно из наиболее универсальных защитных заклятий Ордена — «купол света». Когда облако тьмы достигло его, «купол» замерцал, но выстоял, а вот темное образование не выдержало соприкосновения с чистым светом и распалось на мелкие безвредные лоскутки. Исход первого столкновения внушил Алисе определенный оптимизм. О том же, как сия пиротехника смотрелась со стороны и какие гипотезы на этот счет могли возникнуть у случайных наблюдателей, она старалась не думать.

Следующая попытка кромешника оказалась еще менее удачной: боевое заклятие, имеющее форму темной стрелы, обратилось в ничто, едва достигнув «купола». Очевидно, изобрести на ходу нечто, способное справиться с ее энергетическим щитом, враг был не в состоянии. Вот только и Алиса не могла поддерживать его постоянно, ибо энергии он жрал чертову уйму, а вдобавок его сияние сильно афишировало их разборку, что было крайне нежелательно.

Но стоило ей погасить «купол», как немедленно последовала новая атака. Что-то, напоминающее черные заросли, почти мгновенно пробилось из-под асфальта непосредственно перед машиной Алисы, и вот на это она уже отреагировать не успела. Темные «побеги» пробили корпус «форда» не хуже стальных шипов и со скрежетом смяли его в гармошку. Хохлова едва успела окутаться защитным коконом, прежде чем вылететь из машины через лобовое стекло. При этом рискованном трюке она не пострадала, да и сделавшие попытку поймать ее в воздухе черные заросли потерпели неудачу, но главная цель атаки была достигнута — автомобиля она лишилась.

Поднявшись на ноги и на всякий случай отскочив подальше от извивающегося в опасной близости порождения темной магии кромешника, Аписа нанесла свой удар, благо именно в этот критический момент ей пришла в голову идея избирательной атаки. Во-первых, волна света прошила машину «Колесникова» насквозь, не причинив вреда ни самому автомобилю, ни сидящему за рулем человеку, зато вынудив монстра в теле Дениса привлечь всю свою силу для защиты. Большую часть магического удара приняла на себя окутавшая кромешника тьма, но и ему прилично перепало. Естественно, при этом он утратил контроль над «зомбированным» водителем, в результате чего здоровенный внедорожник резко вильнул, обнаруживая явное желание вылететь в кювет. Но тут последовала вторая волна атаки Хохловой — греминическое заклинание, полностью блокировавшее топливную систему автомобиля и активировавшее тормоза. Без последнего внедорожнику вполне хватило бы инерции, чтобы улететь за обочину и устроить приличную аварию, причем, вполне возможно, с тяжелыми для водителя последствиями. А так машина лишь пошла юзом, тихо заглохнув на обочине.

Ювелирная работа! Ругая себя на все корки, что раньше не додумалась до столь очевидного решения, Алиса бросилась к замершей громаде «ленд-крузера». Она прекрасно понимала, что стоит кромешнику опомниться от ее атаки, как он немедленно возьмет в заложники водителя и станет им прикрываться. Этого допустить было нельзя. Видя, что темная фигура на пассажирском сиденье начинает шевелиться, она нанесла еще один удар, на сей раз — телекинезом, который вышвырнул «Колесникова» из машины. Но Хохлова не остановилась, торопясь отрезать пустотную тварь от автомобиля с пребывающим в шоке водителем.

Это ей удалось, но от пришедшего в себя кромешника в ее сторону метнулось нечто вроде темной паутины. Алиса разорвала ее вспышкой света. Она бы и рада была применить что-нибудь не такое яркое и заметное со стороны, но на данный момент во главу угла ставилась простота и эффективность. А свет работал против этого монстра лучше всего. Затем враг атаковал ее чем-то, напоминавшим вытянувшихся в броске черных мамб. Но в защите Алиса сработала безошибочно — и тут же нанесла ответный удар. Он сбил «Колесникова» с ног и отбросил почти на пять метров, но темная сущность кромешника при этом не пострадала. Окончательно плюнув на секретность, Хохлова атаковала монстра, который все меньше напоминал человека, сфокусированным световым лучом. Но и этот удар враг ухитрился отразить, однако Алиса почувствовала, что энергетически он истощен и надолго его в таком режиме не хватит.

И вдруг только что корчившееся на земле в тщетных попытках подняться человеческое тело Дениса Колесникова как-то обмякло и рухнуло на спину, а из него вынырнула черная, словно дыра в темноте, и поначалу бесформенная тень пришельца из Пустоты. Из клубящегося мрака сформировались четыре конечности и голова с крокодильей пастью, и этот ночной кошмар бросился на Алису. Другого выхода у кромешника действительно не было: раз в магической дуэли он безнадежно проигрывал, следовало атаковать физически. Метаморфоза его была быстрой и неожиданной для Алисы, а потому ее встречные удары оказались малоэффективными. Движение чудовища почти не замедлилось, и, прежде чем Хохлова успела изобрести что-то еще, тварь всем телом ударила ее в грудь и опрокинула навзничь. Правда, в последний момент Алиса успела натянуть защитный кокон, уже спасший ее при аварии. Так что когти-кинжалы монстра, способные добраться до сердца, лишь скользнули по этой броне. А вот против крокодильей пасти кокон мог и не сдюжить. Тем не менее невзирая на то что удар о землю сбил ей дыхание, Алиса левой рукой уперлась в горло кромешника, а правой проникла в полупризрачную плоть чудовища в области груди. Одновременно адепт Святого Ордена направила в свою правую руку основной поток энергии, а в следующий миг выплеснула ее всю одним разрушительным импульсом.

Тело кромешника буквально взорвалось изнутри. В первый момент Хохловой показалось, что ее всю залило какой-то холодной и мерзкой черной жижей. Но это ощущение было обманчивым: кромешник являлся исключительно энергетической сущностью, способной к частичной материализации. И то, что почувствовала Алиса, было лишь стеканием черной энергии, составлявшей этот жуткий полупризрак.

Только тут, когда горячка боя схлынула, Хохлова ощутила почти полное изнеможение, причем не только физическое. Выполнив свою основную задачу — уничтожив кромешника, — она не испытывала ничего, кроме опустошения и дикой, безграничной усталости. Не только сама погоня и схватка с монстром были тому виной. Тяжелым грузом на душе лежали смерть Валеры и гибель Карины. И даже свершившееся возмездие не сделало этот груз легче.

Она уже почти сдалась подступающему обмороку, когда молнией вспыхнувшая в мозгу мысль отодвинула этот момент: «Колесников! Надо узнать, что с ним!» Превозмогая боль и усталость, Хохлова поднялась и побрела в том направлении, где сломанной куклой лежало тело Дениса. Не дойдя до него каких-то трех метров, она споткнулась и упала. Остаток пути пришлось проделать ползком. Одного взгляда на лицо и ауру Колесникова хватило ей, чтобы понять: он уже не жилец. Тело слабо подергивалось, изо рта сбегала струйка слюны, а в глазах не было и тени осмысленности. Аура же его едва тлела, каждую секунду готовая погаснуть. Даже будь Алиса в наилучшей форме, вряд ли ее целительские навыки тут помогли бы: слишком тесно за время их вынужденного симбиоза срослась плоть Дениса с сущностью пришельца из Пустоты и жить без этого незваного квартиранта оказалась не в состоянии. О душе Колесникова можно было бы и не упоминать: от нее остались одни ошметки, неспособные даже цепляться за жизнь. Жить телу оставалось не более нескольких минут. Еще одна, теперь уже последняя, жертва уничтоженной пустотной твари.

Вот тут силы окончательно оставили Алису, и она покорно отпустила отчаянно желавшее сбежать сознание.

Когда Хохлова вернулась в реальность, она ощутила себя лежащей на кушетке. Реальность слегка покачивалась и раздражала заунывным шумом мотора. Очевидно, ее куда-то везли. Брошенный искоса взгляд отметил внутренности микроавтобуса, оборудованного под «скорую помощь».

— Очнулась! — услышала Алиса чей-то тихий голос, а в следующий момент увидела над собой два лица.

Одно принадлежало ее наставнику — Сергею Александровичу Шестакову, а второе было ей незнакомо.

— Живая? — спросил наставник. — Ну вот и отлично. Серьезных ран на тебе нет, а силы скоро вернутся. Однако и заставила же ты нас понервничать!

— Вы… как здесь? — тихо спросила Алиса.

— Я-то? Самолетом. Успел к самому финалу. У меня было другое задание, но не мог же я пропустить такое! А отец Андрей. — Шестаков кивнул на незнакомого мужчину, — курировал тебя всю дорогу.

— Какую — всю? — не поняла Хохлова.

— С твоего прибытия в Новосибирск. Кто-то же должен был оценивать твои действия. А подобные испытания принимаются на уровне не ниже командора Ордена.

— Значит, вы… все видели? — не веря своим ушам, спросила Алиса отца Андрея. — Так почему же не вмешались раньше? Валера мог бы не погибнуть. И Карина… И Ерохин.

— Мне очень жаль, — сухо ответил тот, — но такова суть испытания. Оно полностью автономно, иначе мы бы просто не смогли оценить состоятельность адепта. Здесь даже жизни непосвященных отходят на второй план. Я мог вмешаться, только если бы видел, что гибнете вы. Таких потерь мы себе позволить не можем. В будущем, в вашей повседневной работе, подобные «автономки» будут случаться часто. И там уж точно подстраховать вас будет некому. Так что все это — необходимые жертвы, чтобы вы поняли цену своих действий и ошибок.

Хохлова придавленно молчала. Логика в словах командора была, только какая-то… бездушная, что ли. Она-то считала, что для Ордена человеческие жизни — всегда приоритет.

— А водитель? — наконец выдавила из себя Алиса. — Тот, кого зомбировал кромешник. С ним что?

— Жив он. Доставлен в больницу в состоянии шока и… с частичной потерей памяти. Иначе было нельзя. Кстати по поводу ваших световых эффектов. Можете не беспокоиться: их мы тоже прикрыли от посторонних взглядов. Это единственное вмешательство, которое допускают правила: режим секретности требует. Но на будущее — вам об этом придется заботиться самой.

Алиса печально улыбнулась:

— Так я… провалила испытание?

— С чего вы взяли? — искренне удивился отец Андрей. — Цель достигнута: кромешник выявлен и уничтожен в довольно короткое время. Не рекорд, конечно, но вполне на уровне. Жертвы среди непосвященных — тоже в пределах нормы. Ошибки, конечно, были, но кто из нас не ошибается? Особенно в первой «автономке». Думаю, не сильно погрешу против истины, сказав, что большинство из тех, кто сейчас имеет ранг старших инквизиторов или даже командоров, в свое время начинали примерно так же. А некоторые — еще и похуже. Так что должен вам заметить, младший инквизитор Хохлова, что с испытанием вы справились вполне удовлетворительно.

— Спасибо, — бесцветным голосом произнесла Алиса.

Эмоций не было. Вообще никаких.

Очевидно, отец Андрей понял, что сейчас творится у нее в душе, и счел за лучшее оставить ее наедине с наставником. Остановив микроавтобус, он перебрался из салона на переднее сиденье рядом с водителем.

— Поверь, Алиса, мне жаль Валеру, — заговорил Шестаков, — но не стоит винить отца Андрея. Во-первых, он и понятия не имел, кем для тебя является этот парень, а потому его прилету в Новосибирск не было придано никакого значения. Его даже не заметили. Что же касается кромешника… Мы действительно не знали, в ком он скрывается. Хорошо маскировался, гад! Иначе бы не продержался так долго. Так что предотвратить убийства Валеры и Ерохина мы не смогли бы при всем желании. Отец Андрей курировал лично тебя и ни на что постороннее не отвлекался. Единственная жертва, которую он мог предотвратить, — эта девочка, Карина. Но он не имел права. Таков закон Ордена. Ты должна понять.

Хохлова безучастно кивнула.

— Ну я вижу, ты сейчас не в состоянии разговаривать. Это все должно у тебя переболеть. Нужно время. Поспи пока. Мы едем в аэропорт. У меня будет к тебе небольшая просьба.

— Какая?

— Все потом. Спи. Поговорим в самолете.

Шестаков положил руку ей на глаза, и Алиса провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 29

КРЕДИТ ДОВЕРИЯ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 15 июня 2008 г.

Через минуту после того как очередной пациент покинул наш офис, Мишка достал из сумки бутылку водки, пакет сока и пару стаканчиков. Я приподнял брови:

— Что за повод?

— Это был сотый клиент! Грех не отметить!

— Надо же! Не знал. Ты что, считал?

— А как же! Я к нашему бизнесу отношусь очень серьезно. Тебе налить? Хоть чуть-чуть?

— Не надо, Миша. Мы это уже сто раз обсуждали.

— Ладно. Тогда тебе — соку.

— Давай.

— Эх, — сокрушался Михаил, открывая бутылку, — не додумал я нормальную посуду принести. А то эти пластиковые стаканчики всю романтику отмечания убивают.

— И в чем же ты видишь романтику? — поинтересовался я, улыбаясь.

— В чокании, конечно! Хрустальный звон бокалов — один из самых приятных звуков на Земле!

— Рассуждаешь как заправский алкоголик.

— Фи, как грубо! Я просто поклонник Омара Хайяма. Мне, знаешь ли, по должности положено, как председателю клуба любителей восточной мудрости. У него на эту тему полно шикарных вещиц. Вот, например:

Друзья, бокал — рудник текучего рубина,

А хмель — духовная бокала сердцевина.

Вино, что в хрустале горит, — покровом слез

Едва прикрытая кровавая пучина.[2]

Не слабо, а?!

— Уел, уел! — усмехнулся я. — И чем же ты намереваешься восполнить отсутствие хрустального звона?

— Выход есть, — торжественно возвестил Тихонов. — И придумали его итальянцы — тоже очень даже не дураки насчет этого дела.

Он вручил мне стаканчик с соком, коснулся его своим и сказал:

— За нашего сотого клиента и грядущего тысячного! Чин-чин!

— Классно! — оценил я, после чего мы синхронно опустошили свои емкости.

— И сразу по второй, — сказал Мишка, вновь наполняя пластиковые стаканчики.

— А тебе не поплохеет без закуски-то? — предостерег я. Дело в том, что наполнял он стаканчики в буквальном смысле, то есть вровень с краями. Но вровень с краями сока и водки — это, мягко говоря, не одно и то же.

— Думаешь? — засомневался Мишка. — Впрочем, все решаемо. Але-ап!

И жестом заправского фокусника он извлек из сумки батончик «Сникерс»:

— Чем не закуска? Пополам?

— Бери все себе. Тебе нужнее.

— Логично. — Он сорвал со «Сникерса» целлофановую обертку и откусил приличную часть батончика. — За твой дар! — провозгласил Мишка. — Да не иссякнет он еще долгие годы!

За это я пил уже менее охотно. Впрочем, нравилось мне это или нет, а Сила Э-мага у меня уже была, и с нею мне придется жить. Отчего-то меня охватило нехорошее предчувствие. Автоматически я «высосал» из него отрицательную энергию и отправил ее в резервуар. Прислушался к себе. Нет, вроде места там еще навалом и опустошения пока не требуется. Попытался проанализировать само предчувствие в поисках его источника, но получалось плохо: мысли стали вдруг тяжелыми и ленивыми. Во всем теле появилась какая-то противная вялость, а веки налились свинцом. С чего бы это? Вроде выспался сегодня нормально. Даже привычный безликий кошмар с моими прошлыми и будущими жертвами сегодня для разнообразия взял выходной. Я поймал себя на том, что зеваю с риском вывихнуть челюсть. Наш импровизированный корпоратив проходил в положении стоя, а тут кресло для посетителей неотвратимо притянуло меня, и я довольно неизящно в него плюхнулся. Мишка ничего не заметил, так как в это время смачно пережевывал «Сникерс».

— Я, пожалуй, домой пойду, — проговорил я. — Чего-то меня в сон клонит.

— Притомился, бедолага! — посочувствовал Тихонов. — Иди отдыхай — ты мне здоровый нужен.

— Вот спасибо! — из последних сил сыронизировал я и сделал попытку подняться.

Только она, как ни странно, оказалась безуспешной. Мое бренное тело явно не желало никуда идти, а вознамерилось устроиться на ночевку (хотя было всего четыре часа дня) прямо здесь и сейчас. Глаза слипались, словно я не спал как минимум две ночи. В этом было что-то противоестественное. Добро бы я с утра носом клевал, а тут такой внезапный приступ…

— Эк тебя развезло! — прокомментировал Мишка. — Вот что значит вместо водки пить сок! В другой раз будешь умнее.

Черты его лица расплывались перед моими глазами, и меня неотвратимо затягивало в пучину сна, после которого, как мне почему-то подумалось в это мгновение, я могу и не проснуться. Неужели именно это я и предчувствовал пару минут назад? В глубине души пробудился страх, который вступил в борьбу с паутиной сна… Слишком поздно. Последнее, что я увидел, перед тем как мои глаза закрылись окончательно, — это Мишка, приложивший к уху мобильник.

Когда я пришел в себя, у меня сразу же создалось впечатление, что период бессознательности длился недолго. Глаз я не открывал, но тело ощущало наше кресло для посетителей и все еще не успело толком затечь, несмотря на неудобную позу. Очевидно, Э-магия, пусть и с некоторым опозданием, все же справилась с неестественным сном. Да, именно неестественным. В момент пробуждения моя уверенность в этом настолько укрепилась, что превратилась почти в знание. Цепочка ассоциаций была элементарной. Неестественный сон вызывается снотворным. Попасть в мой организм оно могло только вместе с соком. А наливал его… Мишка!

Я чуть приоткрыл глаза, стараясь не показать, что очнулся. В нашем офисе кроме меня по-прежнему присутствовал только Тихонов. Первым моим желанием было хорошенько врезать ему Э-магией. Не насмерть, конечно, но чтоб понял, почем фунт лиха. Чтобы его вывернуло наизнанку, чтобы… Я вовремя пресек свои деструктивные фантазии и успел заякорить уже готовую сорваться отрицательную волну.

Как-никак он был моим другом, и что-то же должно было заставить его так поступить… Что-то или кто-то. Вряд ли он затеял это по собственному почину. Чего ради? Я был курицей, несущей золотые яйца. К чему делать из меня суп? Разве что нас прижали. Точнее, прижали конкретно его, так как я все это время оставался в тени. Прижали и потребовали сдать меня кому-то тепленьким, но без сознания. А иначе пострадает семья или отломится большой тюремный срок ему самому. Да мало ли чем еще можно сломать нормального человека! В общем, спектр угроз мог быть весьма широк и зависел от угрожающей стороны.

В пользу этой гипотезы говорило и то, что он кому-то звонил, дабы сообщить, что клиент готов. Значит, этот «кто-то» вот-вот прибудет. Кто? Спецслужбы? Криминал? Или кто-то еще, узнавший о моих способностях и решивший меня использовать? А может, и не использовать, а грохнуть от греха подальше, пока я еще чего-нибудь не натворил. Это надлежало выяснить — и только потом разбираться с Мишкиными мотивами. Пока же ясно было лишь одно: моя Э-магия для кого-то уже не являлась секретом и у меня появился враг. Выходит, беззаботная жизнь закончилась.

Пожалуй, я слишком увлекся анализом различных версий и в результате утратил контроль за глазами. Веки поднялись. И надо же было как раз в этот момент Михаилу отвернуться от окна и посмотреть на меня! Я ожидал увидеть на его лице целый калейдоскоп эмоций — от страха, злости и удивления до смятения и чувства вины. Впрочем, могла еще быть маска фальшивого дружелюбия и беспокойства. Однако не было ни-че-го, словно я смотрел на робота или сомнамбулу.

И это меня пробрало до печенок. Так вот как его заставили! Постгипнотическое внушение. Я слышал о таком. Гипнотизер «обрабатывает» человека, а тот в нужный момент по какому-нибудь кодовому слову или иному знаку, сам того не подозревая, начинает действовать согласно ранее полученным инструкциям. К примеру, подсыпает снотворное в стакан с соком лучшему другу, затем звонит неизвестному заказчику, а в дальнейшем напрочь обо всем забывает. На этом построены сюжеты многих фильмов и книг. А со мной прямо триллер какой-то происходит. Я видел, что Мишка до сих пор не вышел из своего зомбированного состояния. Это значит, что миссия его еще не завершена и задавать ему интересующие меня вопросы пока рано и бесполезно. Однако как бы потом поздно не было.

По этому поводу я испытал противоречивые чувства. С одной стороны — страх. Я не представлял, как жить дальше, если мой неизвестный противник своими гипнотическими талантами отнял у меня доверие даже к самым близким людям. Ведь именно они и являются наиболее удобными и наименее подозреваемыми в дурных намерениях исполнителями практически любого направленного против меня задания. С другой стороны — облегчение: Мишка все-таки остался моим другом и в случившемся совершенно не виноват. Под влиянием чужой воли он совершил то, чего никогда (и я почему-то упрямо продолжаю в это верить) не сделал бы, будучи в нормальном состоянии. Может, все-таки не надо закрывать кредит доверия для своих близких и друзей? Вот бы мне научиться чувствовать подобные внушения, если они в ком-либо присутствуют! И не только чувствовать, но и воздействовать на них, вычищая из чужих мозгов эту заразу. Хорошо бы, если сфера применения Э-магии распространялась и на эту область, а то я рискую оказаться в полной вынужденно-добровольной изоляции и со временем превратиться в этакого нелюдимого мизантропа. Перспективка из разряда «не приведи бог».

И опять моя тяга к размышлениям, по поводу и без оного, меня подвела. Кстати, уже второй раз за день. Несмотря на важность муссируемой в мозгах темы, я не должен был упускать из виду Михаила. А он хоть и сомнамбула, но все же не покойник. И программа, заложенная в его мозг, продолжала действовать. Короче, когда взгляд мой остановился на Михаиле, его пальцы энергично нажимали кнопки сотового телефона, и думаю, вряд ли он во что-то играл.

Времени на размышления у меня не было. Абсолютно. Точно сфокусированный луч отрицательной Э-магии ударил в его мобильник. К сожалению, я не рассчитал Силы. В результате, вместо того чтобы просто сжечь внутренности чертовой трубки, Э-магия попросту разнесла ее вдребезги. Один из обломков оцарапал Михаилу щеку, другой рассек лоб. Потекла кровь. Я, тихо чертыхаясь, приступил к исцелению Мишкиных ран. Надеюсь, за сотовый он меня простит. И еще надеюсь, что не опоздал: если Тихонов все же успел предупредить заказчика о моем пробуждении, я упустил реальнейший шанс вычислить своего таинственного недруга.

Глава 30

БЕГСТВО

Там же, 15 июня 2008 г.

Инквизитор как раз поднимался по лестнице, когда запиликал его сотовый телефон. Шестаков извлек его из кармана. На экранчике отображалась фамилия «Тихонов».

«С чего бы ему звонить еще раз? — озадачился инквизитор. — Разве что случилось непредвиденное, и…»

Ответить он не успел: звонок прекратился. Смутное опасение переросло в уверенность: «Что-то не так!» Сделав машинально еще шаг вперед, он замер. Двумя этажами выше открылась дверь.

Сергей Шестаков был стреляным воробьем и за свою карьеру инквизитора не раз попадал в крутые переделки. Его внутренний сторожок настропалился чуять опасность, и агент Святого Ордена приучился доверять ему без рассуждений. Нет позора в отступлении перед врагом, прямое противостояние которому означает для тебя верную смерть. Да, что-то не получилось, но, если сейчас ретироваться, потом будет еще шанс. А в противном случае — всему конец! Нельзя позволить ложной храбрости и уязвленному самолюбию заглушить голос разума, иначе они живенько обеспечат тебе прописку на кладбище.

Поэтому когда его предчувствие активно начало бить тревогу, инквизитор не мешкая развернулся и побежал вниз по лестнице. Он знал: наверху был Э-маг, но не бессознательный, а вполне бодрствующий, и более того — разъяренный. А следовательно, у него, Шестакова, шансов не было.

Ничего, он вернется позже, когда враг вновь утратит бдительность. Способ найдется. Не может не найтись. Это всего лишь вопрос времени.

Глава 31

РЕАНИМАЦИЯ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Там же, 15 июня 2008 г.

Ушел, гад! Я ощутил, что он где-то близко, и выскочил на лестницу. Но Мишка, видимо, успел позвонить или отправить условное сообщение. Так или иначе, заказчик почуял неладное и в последний момент смылся. Я услышал ниже торопливые удаляющиеся шаги, бросился в погоню, но тщетно. У него была приличная фора, так что, пока я добрался бы до низа, он уже успел бы смешаться с толпой. О том, чтобы бить Э-магией вслепую, не могло быть и речи: поляжет куча невинного народу. А этого моя совесть уже не выдержит ни под каким соусом: она либо тихо умрет во мне, либо отрицательная Э-магия, вызванная ее угрызениями, убьет меня самого.

Давненько я не был в такой ярости. Проклятье! Иметь столь реальную возможность узнать, кто мой враг, и так бездарно ее упустить! Впрочем, сам виноват — впредь соображай, когда можно погружаться в свои мысли, а когда нет. С огромным трудом я обуздал свою злобу и загнал ее в резервуар. Такими темпами он быстро наполнится. Надо будет где-то сбросить лишний негатив.

Однако это потом, а сейчас следовало придумать, как быть с Мишкой. Во-первых, у него по-прежнему текла кровь, так как я, почуяв близость врага, бросился в погоню. Но это еще фигня: сейчас успокоюсь и вылечу его. А вот что делать с его «зомбированным» состоянием? Удастся ли мне его преодолеть? Обычно (если верить книгам и фильмам) подобные программы «выключаются», стоит человеку выполнить требуемую задачу. Но Мишка-то свою не выполнил. И что ему теперь — всю жизнь таким ходить?

Вернувшись в офис, я застал своего друга сидящим в кресле и уставившимся в одну точку. Со стороны могло показаться, что он просто глубоко задумался, но я сильно в этом сомневался. Скорее, программа, заложенная в него неизвестным гипнотизером, «зависла», когда все пошло не по сценарию. Я полагал, что мыслей в его голове в данный момент всего ничего, а те, что есть, перепутаны. Надо было что-то решать. Если бы мне удалось поймать того ублюдка на лестнице, я бы смог заставить его снять внушение, а теперь…

Я смотрел на Мишку в немом отчаянии. Э-магия отлично работала по материальным объектам, она хорошо лечила телесные раны и недуги, а вот по душе и разуму… Впрочем, незнание о возможности подобного воздействия моей Силы вовсе не означало, что таковой не имелось. А узнать что-либо об этом я мог только методом «научного тыка». Но ведь мой друг — не подопытный кролик. Если что-то пошло бы не так, Тихонов мог остаться умственно неполноценным до конца жизни. Идти на такой риск я не имел права.

Первоначальная злость на Мишку давно прошла. Для меня стала совершенно очевидной его невиновность в только что предпринятой попытке похищения, а может быть, и убийства. Его загипнотизировали, и за свои поступки он не отвечал.

Так какой у меня выход? Самое разумное и безопасное — воспользоваться помощью профессионала. Но знакомых гипнотизеров у меня не было, а к незнакомым обращаться опасно. Да и время дорого. Его жена, Катя, ни в коем случае не должна была увидеть мужа в таком состоянии. Ладно, будем размышлять логически. Он сейчас заторможен. Причина этого мне понятна, но для лечения она несущественна. Не стоит пытаться уничтожить само внушение, ибо так я легко могу перейти в отрицательную область. Правильнее будет воспринимать его состояние как обычную болезнь, в излечении которых я уже изрядно поднаторел. Другое дело, что все они были физические, а не психические. Но так ли уж принципиальна разница? Для того чтобы лечить это внушение как обычную болезнь, нужна всего лишь сильная положительная волна. Дополнительным плюсом данного метода было полное отсутствие риска для здоровья Мишки. Положительная волна в принципе неспособна причинить вред. Самое худшее, что может случиться, — отсутствие влияния на внушение. А кстати, заодно и лицо ему подлатаю.

Ладно, попробуем. Надо только избавиться от сомнений. Это проблемой для меня больше не являлось, так как подобное я проделывал уже сотни раз. Так, нормально. Секундная пауза, и я скомандовал: «Пошла!» Э-волна со знаком плюс хлынула через Мишку, унося всяческий негатив прочь. Действо продолжалось не более пятнадцати секунд, по истечении которых Тихонов поднял на меня глаза, причем взгляд их был совершенно осмысленным. Я мигом прекратил излучение, не желая попусту тратить положительную энергию. Кажется, получилось, но я боялся радоваться. И потому, внешне спокойный, но с дрожащей душой, стоял и смотрел в лицо другу, находя в нем явные признаки того, что передо мною прежний Миха. Возможно, это было сделано не самым рациональным способом, но какая разница? Главное — результат, а до остального мне нет никакого дела.

Между тем Мишка нарушил молчание:

— Я что, вырубился? С двух стаканчиков? Странно! Раньше со мной такого не случалось.

— Все когда-то бывает в первый раз, — пожал я плечами.

Не было смысла задавать Мишке вопросы: он явно ничего о происходившем не помнил.

— Либо водка паленая, либо я с тобой, трезвенником, совсем закалку потерял, — пришел к выводу мой друг. — Кстати, кто меня реанимировал, ты?

— А кто же еще!

— Ладно, давай по домам. — Тихонов обхлопал свои карманы, и на его лицо вернулось озадаченное выражение. — Слушай, а ты случайно не знаешь, куда я свой сотик девал?

— Случайно знаю. Ты попытался кого-то набрать, а тот оказался недоступен. Тут трубке и конец пришел: сма-ачный был удар об стену! И помочь твоей беде, друг, я ничем не могу. Сам знаешь — мои целительские таланты на вещи, к сожалению, не распространяются.

— Твою мать! — выругался Мишка, только сейчас заметив на полу остатки мобильника. — Нет, это точно паленая водка виновата. Выкинь ты на хрен эту бутылку от греха подальше, а я пока симку поищу. Авось уцелела.

Я молча кивнул и, взяв со стола ни в чем не повинную водку, пошел от нее избавляться. У меня были свои причины сожалеть о безвременной кончине Мишкиного мобильника — ведь там должен был сохраниться телефон Гипнотизера (пока не узнаю его имени, буду называть только так). Однако теперь уж ничего не попишешь. Я свой ход сделал. Сделал, конечно, не так, как хотел, а как позволил мне противник. Теперь остается ждать, когда, где и как он проявит себя в очередной раз. А поскольку информацией о нем я не располагал, то его проискам мог противопоставить пока только свою постоянную бдительность. И это паршиво!

Глава 32

ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

Екатеринбург, 23 июня 2008 г.

— Тебе не кажется, Олег, что ты уже перерос «БШК»? — произнес Виктор Аркадьевич Дробышев, попыхивая трубкой.

— Что вы имеете в виду?

— Не прикидывайся. Ты знаешь, о чем я. Мы ведь недаром сделали на тебя ставку. Высокий потенциал в тебе уже тогда был виден невооруженным глазом. Сейчас он еще заметнее. И ты будешь утверждать, что твой потолок — быть правой рукой Белова?

— На данный момент — возможно. Я еще не готов к качественному скачку.

— Ну и глупо! Он — слишком мелкая фигура. А себя ты недооцениваешь. К счастью, рядом есть я, всегда готовый раскрыть тебе глаза. «БШК» — необходимый этап в твоей жизни, некая школа, которую ты должен был пройти. Но этот этап пройден. Пришла пора двигаться дальше.

— Дальше — это куда?

— Туда, где ты сможешь реализовать свой потенциал и принести больше пользы.

— Пользы кому?

— Себе в первую очередь. Ну и нам тоже. Ты ведь не забудешь, что мы для тебя сделали? — В голосе Дробышева легким, едва заметным фоном мелькнула угроза.

На правах старого друга семьи он пригласил Олега Кошкина к себе домой, и теперь они расположились в удобных креслах его гостиной, ведя на первый взгляд ни к чему не обязывающую беседу «за жизнь». Но только на первый взгляд. Дробышев давно был другом и покровителем семьи Кошкиных и не раз оказывал им серьезные услуги, благо имел для этого немалые возможности как президент крупного коммерческого банка. Олега он заприметил с ранней юности и сделал своим протеже. С тех пор Виктор Аркадьевич принимал в его жизни немалое участие, так что Кошкину-младшему было за что испытывать к нему признательность. Но самое главное — наверняка еще и будет. Дробышев олицетворял собой перспективу, и весьма значительную. Олег это прекрасно понимал, а потому к дружеским визитам в дом Виктора Аркадьевича относился в высшей степени серьезно и ответственно. Он отдавал себе отчет, какое влияние оказывает на его жизнь этот человек и как легко он может заменить в ней белую полосу на черную и наоборот.

Правда, несколько настораживало это «мы», время от времени проскальзывающее в его разговорах. Не раз и не два он намекал Олегу, что представляет некую весьма могущественную и влиятельную организацию, но конкретных сведений не давал. «Не пришло еще время» — таков был его обычный ответ на вопросы Кошкина. Олег терялся в догадках, что это за организация — спецслужба, мафиозная группировка или даже масонская ложа? Это знание и притягивало его, и пугало, потому что он понимал: стоит ему узнать больше, как жизнь его, Олега Кошкина, будет окончательно и бесповоротно принадлежать неизвестной силе. Впрочем, уже сейчас у него было не слишком много степеней свободы, если, конечно, он хотел чего-то в этой жизни добиться. А он хотел, и хотел страстно. Честолюбие было его главной чертой, и оно направляло всю его жизнь. Все остальные цели, кроме карьерного роста, казались ему мелкими и незначительными. Существовал лишь один идол, имя которому — Успех. А Дробышев был с этим идолом на короткой ноге.

Так что Олег поспешил успокоить своего покровителя:

— Конечно, не забуду, Виктор Аркадьевич, как вы могли такое подумать? Мне просто хотелось бы знать, о каком поприще вы говорите.

— Ты — молодой, энергичный и талантливый юрист, Олег. Но быть всю жизнь адвокатом — не твое. Это поле слишком узкое.

— А какое шире?

Дробышев улыбнулся и еще раз со вкусом пыхнул трубкой:

— Политика, разумеется. Зимой состоятся выборы, Олег, и я хочу, чтобы ты выдвинул свою кандидатуру в областную думу. Начнем пока с малого.

Душа Кошкина ухнула куда-то вниз.

Глава 33

ДВЕ ВСТРЕЧИ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, конец июня 2008 г.

На следующий день после того инцидента я попробовал было осторожно выведать у Тихонова, не встречался ли он в последнее время с подозрительными незнакомцами, но мой друг меня ожидаемо не порадовал — сообщил, что ничего такого в его жизни не происходило. Ожидаемо, потому что я был почти уверен, что Гипнотизер приправил свое внушение импульсом локальной амнезии, то есть стер из Мишкиной памяти свою с ним встречу. Того мои расспросы, конечно, удивили, и он выплеснул на меня встречный поток своих «почему?» и «зачем?». Зная его настырность и хватку в деле получения нужных ему сведений, я резко умерил свой интерес, объяснив его обыкновенной мнительностью. Мишка, похоже, не поверил, но оставил меня в покое. А я с облегчением вздохнул, так как у меня хватало и других причин для беспокойства.

Постоянное напряженное ожидание очередной подлянки от неизвестного врага меня уже изрядно достало, так что настроение мое портилось не по дням, а по часам. Начались проблемы с накоплением энергии для исцеления, труднее стало сосредоточиться. Правда, сбоев я пока не допускал, но тенденция мне совершенно не нравилась. Вдобавок я стал раздражительным, и пару раз непроизвольные эмоциональные выбросы мне удавалось предотвратить лишь в самый последний момент. Это переходило уже всякие границы. Назрела необходимость что-то делать, но я не знал что. И посоветоваться было не с кем.

Михаил Тихонов был единственным посвященным в тайну моих способностей, но в сфере Э-магии спрашивать его совета было бессмысленно. Кроме того, вопреки всем моим вполне разумным рассуждениям на тему доверия теперь я постоянно приглядывался к нему, пытаясь определить, не находится ли он под властью чуждой силы. Такая маниакальная подозрительность с моей стороны вполне могла стать могильщиком нашей дружбы, но справиться с ней у меня пока не получалось. Возможно, наилучшим выходом было бы свернуть наш целительский бизнес, пока не вышло беды, но Мишка и слышать об этом не хотел. На все мои разговоры о нехороших предчувствиях он отвечал одинаково: «Ты — Э-маг, а не предсказатель!»

Несмотря на автоматизм, до которого я довел свое мастерство работы с энергетическими резервуарами, я старался не рисковать и вновь свел свое пребывание в обществе к минимуму. Это, конечно, снизило опасность того, что кто-то пострадает от случайного выброса моей Силы, но мой отрицательный резервуар наполнялся с угрожающей быстротой. Его следовало как можно скорее опорожнить, тем более что избыток негатива мог мне помешать в моей целительской деятельности. А я как раз недавно придумал, как это сделать, не нанося особого вреда окружающему миру. Пришла пора опробовать мое ноу-хау на практике.

Не откладывая в долгий ящик, я собрался и вышел из дома. Путь мой лежал к Городскому пруду, так как мне требовалось обширное водное пространство. Добрался я туда достаточно быстро и двинулся по набережной в дальнюю от центра, а потому менее посещаемую часть пруда. Вода и воздух должны были воспринять мою негативную энергию и растворить в себе, уменьшив в сотни, а то и тысячи раз ее концентрацию. Я не особенно опасался за местную флору и фауну, ибо родной мегаполис уже давно испытывает их на живучесть совершенно чудовищными количествами разной гадости. Тем более что отрицательную энергию я собирался стравливать постепенно, мелкими порциями и при необходимости мог в любой момент остановить процесс. А потому никакого суперстрашного эффекта от своих экспериментов не ожидал.

Убедившись в отсутствии людей на обозримом пространстве вокруг меня, я повернулся к воде, закрыл глаза и мысленно аккуратно приоткрыл клапан отрицательного резервуара. Тоненькая струйка отрицательной энергии начала сочиться из моего организма в окружающий мир. Моя задача заключалась только в том, чтобы негатив не полился потоком. Я стоял, взявшись за чугунные перила, и не открывал глаз, дабы ничто не отвлекало меня в сей ответственный момент.

Погода стояла превосходная — тепло, сухо и солнечно. Слабый бриз приятно освежал мое лицо. Но через некоторое время я ощутил, как что-то изменилось — стало холоднее, и подул резкий ветер. Я открыл глаза и не поверил им: небо стремительно заполнялось тяжелыми серыми тучами, а легонькая рябь на поверхности пруда сменилась средних размеров волнами, увенчанными агрессивными барашками. Удивление мое было столь велико, что я едва не утратил контроля над процессом. Ни о каком совпадении не могло быть и речи: сбрасывая в воду и атмосферу излишки отрицательной энергии, я буквально портил погоду. Так, чего доброго, еще и буря начнется. Вот это сюрприз! Недаром мудрые советуют: «Век живи — век учись!» Я теперь только и делаю, что запоминаю уроки. Хотя если подумать, то сегодняшняя реакция природы на негатив естественна до предела. Разве может быть безмятежным и солнечным настроение у человека, которого целый день на работе достает начальник, денег нет и зарплата не скоро, а дома ждут справедливые, но до предела осточертевшие упреки жены? Аналогия полнейшая. Пожалуй, стоит двинуться вдоль набережной, чтобы максимально растянуть зону сброса негатива и уменьшить его концентрацию, тем самым ослабив его влияние на погоду.

Я — не Цезарь и несколько дел одновременно и качественно делать не умею. Иначе гораздо раньше заметил бы Веронику, приближающуюся ко мне в сопровождении верзилы почти двухметрового роста. А теперь линять было уже слишком поздно.

То, что это не муж, я знал совершенно точно, так как видел фотографию Павла в альбоме сестры, где он был снят вместе с двумя приятелями Артема. К тому же верзила вел себя слишком суетливо, много улыбался, часто заглядывал спутнице в глаза и всем своим видом показывал, что очень хочет ей понравиться. Вероника едва заметно морщилась то ли от слов, то ли от дыхания непрошеного кавалера, из чего я заключил, что тот изрядно подшофе. Наверное, поэтому он оставил без внимания и обручальное кольцо на пальце девушки, и ее явное нежелание общаться с ним.

При виде меня Ника просияла и, ускорив шаг, направилась в мою сторону. Хотелось бы думать, что основным мотивом этого было желание поскорее избавиться от назойливого воздыхателя. Вряд ли она боялась агрессии с его стороны, так как парень, похоже, был настроен исключительно на флирт.

— Извини, милый, я задержалась! — еще на подходе произнесла она, незаметно мне подмигивая.

Делать нечего. Я тут же полностью «закрылся» и сотворил на лице снисходительную улыбку. Она подошла ко мне, обняла и картинно, как это часто делают супруги, чмокнула меня в щеку, вытянув губы трубочкой. Лицо верзилы разочарованно вытянулось, но в глазах его возникла весьма неприятная решимость. Я не выглядел особо опасным противником, и он решил просто отодвинуть меня, явив даме свою богатырскую силу. Такое намерение надо было пресечь в корне, ибо потом пришлось бы делать ему очень больно.

— Ничего, я тоже слегка опоздал, — ответил я Веронике и бросил косой взгляд на ее преследователя. — А это кто?

От моего взгляда верзила сразу увял. То есть не от взгляда, конечно, а от того незримого, чем я его приправил. Вы бы тоже увяли, случись у вас столь внезапное и сильное расстройство желудка. Всякое распушение хвоста перед девушкой и геройство после этого становятся невозможными. Он еще довольно легко отделался, так как не успел сильно меня разозлить.

— Да так, никто, — произнесла Вероника, бросая на него неприязненный и слегка удивленный взгляд (выражение лица у мужика было еще то). — Мечтал обаять меня.

Но мне показалось, что сейчас верзила мечтает о чем-то гораздо более прозаическом, а именно — о банальном общественном туалете или, на худой конец, густых и укромных кустах. Он быстро развернулся и со всей возможной скоростью двинулся прочь.

— Прости. Не подумай, что я навязываюсь, — тихо произнесла Вероника, когда он удалился. — Если бы можно было избавиться от него как-то по-другому, я бы это сделала.

— Не стоит извиняться. Я даже получил удовольствие от участия в твоей маленькой инсценировке.

— В любом случае спасибо. Ты меня здорово выручил. Некоторые абсолютно не воспринимают слова «нет». Кстати, он как-то легко сдался. Я опасалась неприятностей.

— А вот это зря. — Я пожал плечами, возобновляя осторожный сброс отрицательной энергии в атмосферу. — Видно было, что у него совсем не боевое настроение.

— Слушай, а ты меня не проводишь? С тобой как-то спокойнее. Вдруг он надумает вернуться?

— Это вряд ли.

— И тем не менее.

— А твой муж дома?

— При чем тут он? — вскинулась Вероника.

— Что значит «при чем»? Примерная жена не должна возвращаться домой в сопровождении постороннего мужчины.

— Надо же, сколько благоразумия! Хотелось бы только знать, о ком ты больше беспокоишься: о себе, обо мне или моем муже?

Увидев, как заиграли желваки на моем лице, она извиняющимся тоном добавила:

— Он работает допоздна. Так что твои опасения напрасны. Ну что молчишь? Обиделся?

— Не красна девица, чтобы обижаться. Тем более что не на что, — буркнул я. — Ну а насчет проводить — нет проблем. Пошли. Только не иди между мной и водой.

Она изумленно воззрилась на меня:

— Ты шутишь?

— Ничуть.

— Но почему?

— А ты просто выполни мою просьбу и не задавай вопросов. Считай это платой за эскорт. У тебя ведь тоже есть свои причуды.

Вероника бросила на меня полный любопытства взгляд, но развивать тему не стала.

— Ты часто гуляешь у реки?

— Только под настроение.

— Погодка-то не шибко подходящая для прогулок… — Она поежилась от порыва холодного ветра.

— Кому как. Для меня сегодня она в масть.

— «А он, мятежный, просит бури», — процитировала девушка. — Это про тебя?

— Почти, — ответил я, удивляясь тому, как часто эта женщина в своих случайных фразах оказывается близка к истине. — Только я ее не прошу, а создаю.

— То есть?

— Видишь ли, — тут я сделал страшные глаза и заговорщически понизил голос, — расскажу тебе под большим секретом: я не юрист.

— А кто? — Вероника приняла мою игру и тоже заговорила почти шепотом.

— Ученый. Работаю в совершенно секретном НИИ по управлению погодой. Как раз сейчас у меня в кармане опытный образец маленького пульта, руководящего бурями и грозами. Мне поручили его испытать.

— А можно на него посмотреть?

— Нет, что ты! Он настолько секретный, что, если ты взглянешь на него хоть одним глазком, мне придется стереть тебе память.

— И каким же образом ты это сделаешь?

— А на сей счет в другом моем кармане имеется еще один специальный пульт.

— Тоже секретный?

— Еще какой!

— Слушай, а то, что ты мне сейчас все рассказываешь, — это не страшно?

— Так я же под большим секретом.

— И что?

— А у нас в кодексе так и записано: «В принципе нельзя, но если под большим секретом, то можно».

Тут Вероника не удержалась и прыснула, а через секунду уже мы оба заливались веселым смехом, вызывая удивленные взгляды прохожих.

Отсмеявшись, Вероника покосилась на довольно приличные волны, которые морщили поверхность пруда.

— И откуда только эта буря взялась? Весь день была прекрасная погода.

— Ничего, скоро закончится.

— Ты думаешь?

— Я знаю.

Излишки отрицательной энергии действительно подходили к концу, и я чувствовал, что еще полминуты — и мне можно будет прекратить баламутить природу. Вероника же явно восприняла мой ответ как продолжение игры. Но когда минуту спустя ветер стих и волнение улеглось, ее взгляд преисполнился неподдельного изумления:

— Ты что, волшебник?

— Я уже говорил.

— Слушай, давай серьезно. Как это получилось? Если скажешь, что совпадение, не поверю.

Я рассмеялся:

— А если серьезно, то я так чувствую далеко не все бури. Только те, с которыми вхожу в резонанс. Эта именно такая.

Некоторое время она шла молча, изредка бросая на меня внимательные взгляды, и вдруг неожиданно произнесла:

— Да, теперь я понимаю, почему в тебя влюбилась.

Я устало вздохнул:

— Вероника, мы все это уже обсуждали. Мое мнение не изменилось…

Она подняла руку, прерывая мою тираду:

— Ладно, тема закрыта. Хотя жаль…

Почти до самого ее дома мы шли в молчании. Я не хотел провоцировать разговоров на скользкие темы, а она, возможно, хотела говорить именно на них, но не решалась. В десяти шагах от подъезда она остановилась:

— Дальше я сама. Но… Игорь, если в моей жизни вдруг, все равно по какой причине, произойдут радикальные перемены, можно тебе позвонить? Подожди, не отвечай, — зачастила она, опасаясь, что я прерву ее, не дав закончить мысль. — Я понимаю, что ты не будешь меня ждать. Возможно, у тебя появится кто-то. Или уже есть?

— Нет, но…

— Я ни на что не претендую и обещаю, что эти перемены не будут связаны с тобой. То есть они будут не из-за тебя. Я хочу сказать…

Было видно, что эмоции мешают ей связно выражаться, и она на себя за это здорово злится.

— Это ведь будет просто телефонный звонок, — наконец подобрала слова Вероника. — Что плохого может произойти от одного телефонного звонка?

— Ничего.

— Так, если что, я смогу тебе позвонить?

Я посмотрел ей в глаза и медленно кивнул.

Мой обратный путь пролегал тем же маршрутом. Выйдя на набережную, я увидел примерно на том же месте непрошеного воздыхателя Вероники, о котором, признаться, совершенно забыл. Его, похоже, уже отпустило, и он примчался сюда в надежде взять реванш за свое фиаско. Видно было, что настроение его круто изменилось: сейчас он напоминал быка на корриде, над которым хорошо поработали пикадоры. Конечно же он не мог знать, что я самым непосредственным образом причастен к тому внезапному недомоганию, но тот факт, что дама предпочла мое общество и я оказался свидетелем его позорного бегства, давало состав преступления, достаточный для самого сурового приговора.

Видимо, узрев меня, с самым беспечным видом шествующего назад той же дорогой, он воспринял это как подарок судьбы. К счастью для него, верзила был слишком разъярен, чтобы поджидать меня в засаде, и потому, сжав кулаки, сразу ринулся в атаку. Напади он внезапно, мой инстинктивный удар мог бы оказаться гораздо сильнее и повлечь для забияки куда более печальные последствия. Но я заметил его на достаточном расстоянии, чтобы успеть оптимально дозировать излучение.

Я просто хлестнул по нему своей злостью. Не злостью даже, а раздражением, причем не сфокусированно, а лишь зацепив его краем отрицательной волны, интенсивность которой была равна примерно половине смертельной дозы. Парня скрючило, как от внезапного приступа аппендицита. Подвывая от боли, он рухнул на асфальт. Я даже не обернулся: выживет, ничего ему не сделается. Может, хоть урок извлечет из сегодняшних событий. А впрочем, лучше не надо. Если он проведет параллели между двумя своими приступами и, не дай бог, свяжет со мной, для меня это может быть чревато проблемами. Нет уж, светиться мне совсем ни к чему.

Однако я все-таки засветился. И понял это, когда через несколько шагов ощутил на себе внимательный недобрый взгляд. Он не мог исходить от парня, который все еще валялся на дорожке. С тех пор как пробудилась моя Сила, чувствительность к чужим эмоциям у меня тоже начала расти, хотя и не такими темпами. Я без труда отследил направление этого взгляда и вздрогнул.

На скамейке сидел и пристально смотрел на меня Олег Кошкин. Я не ожидал увидеть в его глазах столь экзотического коктейля чувств. Основными его компонентами были злоба и страх, приправленные удивлением и проблесками запоздалого понимания. Он поспешно отвернулся, возможно опасаясь выдать себя и, уж конечно, не желая со мной здороваться. В этом наши желания вполне совпадали, и я проследовал мимо, старательно глядя в другую сторону.

Вообще-то было бы просто здорово, если бы этот человек никогда больше не попадался мне на пути. Несмотря на все сомнения Тихонова в моих предсказательских способностях, я нутром чуял, что еще одна встреча с Кошкиным может выйти боком кому-то из нас. А то и обоим.

Глава 34

ПЕРЕДАЧА ПОЛНОМОЧИЙ

Внутренний обод

Престол окинул троих застывших перед ним доминаторов жестким взглядом, под тяжестью которого те даже немного съежились. У них были догадки, зачем член Конклава вызвал их в свою резиденцию. И оснований для оптимизма эти догадки давали не слишком много. Престол же без долгих проволочек принялся оправдывать их худшие ожидания:

— Признаться, пришлось повозиться с выяснением ваших личностей, господа Покровители! — веско произнес хозяин резиденции.

— Мы не совсем вас понимаем, уважаемый престол, — осмелился высказаться один из доминаторов.

— Достаточно игр! Конклавом мне даны чрезвычайные полномочия по выявлению и наказанию анхоров, тайно курирующих экстремистскую организацию, именуемую Святым Орденом. Вы были достаточно осторожны, но это спасало, пока за вас не брались всерьез. Времена изменились. Конклав не может себе больше позволить оставлять без своего контроля столь значительное объединение боевых магов. Обстановка складывается более чем сложная. Короче, требуется срочно привести Святой Орден к полному подчинению Конклаву. Отныне распоряжения Ордену может давать только Конклав, и никто другой. Дайте мне закончить! — Престол повысил голос, видя, что доминаторы собираются возразить. — В средствах меня не ограничивали. Они оставлены на мое усмотрение. Я должен лишь убрать со сцены нынешних тайных Покровителей Святого Ордена. Любым способом, вплоть до уничтожения. Главное — результат. Доказательств того, что именно вы курируете Святой Орден, предостаточно. Подобное деяние может быть приравнено к измене, так что вариантов у вас немного. Точнее, всего два. Первый — вы передаете мне абсолютно всю информацию по Святому Ордену, сдавая мне тем самым руководство этой организацией. Визуальной связи с их руководством у вас, надеюсь, не было?

Доминаторы нерешительно переглянулись, после чего один из них отрицательно покачал головой.

— Отлично! Значит, в лицо они никого не знают. Это упрощает дело. Помимо вышесказанного, вы дадите обязательство никогда не вмешиваться в дела Святого Ордена и с его представителями не связываться. После этого можете быть свободны. За вашей лояльностью проследят мои агенты. Все ясно?

— А если мы откажемся?

— Второй вариант значительно хуже, — нахмурился престол. — В моей резиденции в настоящий момент находится подразделение форсов, так что сопротивление бесполезно. Бежать отсюда тоже не удастся: телепортация заблокирована специальным полем, и вы это уже наверняка почувствовали. Шансов у вас нет, и не стоит тешить себя мыслью, что своим отказом вы сохраните независимость Ордена. Хоть с вашей помощью, хоть без нее — Орден будет приведен к подчинению Конклаву. Итак, решение за вами.

Воцарилось тягостное молчание. Напряжение доминаторов чувствовалось почти физически. В принципе втроем они способны были при определенной доле везения одолеть одного престола, но не в его резиденции и не в присутствии отряда форсов. Никто из них не был склонен к самоубийству. Так что, как ни хотелось им оставить за собой контроль над Святым Орденом, желание жить перевешивало.

Ждал и престол. Точнее, ждал Сокрытый, часть сущности которого находилась в телесной оболочке члена Конклава. Он догадывался, к какому решению склоняются Покровители Ордена, и это не могло его не радовать. Хотя часть этой организации уже находилась под контролем Сокрытого, о чем его визави и понятия не имели, но для исполнения грандиозных планов Первого Святой Орден понадобится ему целиком. А времени на то, чтобы прибрать его к рукам самостоятельно, потребуется больше, чем он мог себе позволить. Что же касалось участи стоявших перед ним доминаторов, то она была давно решена и от их ответа никоим образом не зависела.

Разумеется в резиденции престола в настоящий момент не находилось никакого подразделения форсов, равно как и кого бы то ни было еще из анхоров: для задуманной им операции свидетели были противопоказаны. Вот только шансы на выживание троих доминаторов от данного факта нисколько не повышались.

— Мы согласны на ваше предложение, — озвучил наконец коллегиальное решение один из теперь уже бывших Покровителей Святого Ордена.

— Не сомневался в вашем здравом смысле, — улыбнулся престол.

Передача полномочий по управлению Орденом длилась более часа, и по завершении процесса улыбка хозяина резиденции стала еще более удовлетворенной.

— Отлично! — произнес он. — Благодарю за лояльность и надеюсь, что она и в дальнейшем останется на том же уровне. Можете быть свободны, но помните: отныне вы будете находиться под неусыпным наблюдением. А потому не советую предпринимать никаких… необдуманных шагов.

— Можете не сомневаться, уважаемый престол, — сухо произнес один из доминаторов, который во время предыдущей беседы, как правило, высказывался от лица всех троих.

— А я и не сомневаюсь. Просто напоминаю. — Хозяин резиденции явно пребывал в благодушном настроении. — Покидайте мой дом обычным порядком, а как только блокирующее поле исчезнет, телепортируйтесь. В ваших же интересах, чтобы о нашей встрече никто не знал.

Доминаторы кивнули, развернулись и покинули аудиенц-зал.

Едва за ними закрылась дверь, улыбка мгновенно пропала с лица престола. Одним волеимпульсом он снял поле, которое маскировало и одновременно изолировало в одном из помещений громадного дома целый паноптикум из кромешников. Чтобы собрать здесь столь внушительный контингент из самых смертоносных созданий Пустоты, Сокрытому пришлось основательно проредить свой «зверинец» в метрополии. Однако он не слишком расстраивался по этому поводу, так как всегда помнил о его прикладном значении.

Разъяренные, жаждущие крови монстры толпой неслись по коридорам резиденции престола в погоне за тремя анхорами, которые шли спокойно и не экранировались. Себя же хозяин резиденции предусмотрительно прикрыл маскирующим заклятием. Одновременно в помощь своре он пустил в ход все немалые магические ресурсы этого места и свои изрядные способности, чтобы сковать магическую мощь трех доминаторов, ибо допустить, чтобы хоть один из них ушел отсюда живым, значило создать себе дополнительные проблемы в дальнейшем.

Ощутив на себе тиски сковывающего заклятия, доминаторы не сразу сообразили, в чем дело. А когда возникла догадка насчет вероломства хозяина резиденции, шансов на спасение уже практически не осталось: из двух ближайших коридоров на них вывалила черная лавина кромешников и ринулась в атаку.

Несмотря на безнадежность положения, анхоры сопротивлялись отчаянно, но их Сила, стреноженная сковывающим заклятием, работала едва ли на четверть возможного уровня. Поэтому через несколько минут волна тел пустотных тварей окончательно захлестнула доминаторов и погребла их под собой.

Глава 35

КАК ОТДЫХАЮТ Э-МАГИ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, лето — осень 2008 г.

«А ларчик просто открывался». Моя психологическая проблема, о которой уже говорилось выше и которая грозила поломать мне всю жизнь, оказалась подобна этому ларчику. Я это понял два месяца спустя после ее возникновения, когда дошел уже практически до самого края. Дальше — только нервный срыв. А что такое нервный срыв у Э-мага? Его наверняка можно выразить в тротиловом эквиваленте. Но моего опыта пока недостаточно, чтобы назвать конкретную цифру. Я чувствовал себя зарядом, готовым сдетонировать в любой момент. До сих пор мне удавалось избегать опасных ударов и столкновений, так ведь и ухабов серьезных пока не было. А ну как появятся? Пора давить на тормоз. Не смог найти педаль? Значит, плохо искал.

Все оказалось до смешного элементарно. Нужно было перестать беспокоиться о том, на что я не в силах повлиять. Не убеждать себя, что я не беспокоюсь, а перестать на деле. Действительно, этой бессмысленной нервотрепкой я доставлял себе сейчас больше проблем, чем мой враг. Безусловно, то обстоятельство, что я у него на виду, а он мне неизвестен, дает ему неоспоримое преимущество: ведь он может нанести удар, когда ему удобно и в самый невыгодный для меня момент. Конечно, есть от чего дергаться. Враг выжидает? Ищет подходы? Похоже. Зато когда найдет, мне это станет известно. Самое правильное — не изматывать себя тягостным ожиданием, а верить в свои силы, накопленный опыт, реакцию и удачу. Э-магия выручила меня в прошлый раз — выручит и в этот. Я уже успел убедиться в громадных возможностях своего дара. Из этого, конечно, не следует, что я совершенно неуязвим, но, по крайней мере, шарахаться от каждой тени не следует. Люби себя, Э-маг, остальное приложится. Хорошее отношение к себе самому — краеугольный камень моей цитадели. Пока он держится крепко — я в безопасности. Относительной, конечно.

Как только все эти соображения оформились в моей голове, в моем внутреннем мире установилась хорошая погода. Проблемы последних месяцев и параноидальная подозрительность отпустили меня, и я стал почти прежним. Наши с Тихоновым целительские дела также продолжали развиваться благополучно, правда, мое дурное предчувствие нет-нет да и поднимало голову. Я все равно считал, что лучше бы нам перестать испытывать судьбу и на время уйти в тень, так как материально мы могли себе это позволить. Если наша истинная деятельность теперь не секрет для Гипнотизера и тех, кто над ним, с него станется напустить на нас государственные органы. Немного успокаивала мысль, что раз до сих пор все было нормально, значит, это не в его интересах.

Но любая палка всегда о двух концах. Вот и во мне это временное затишье (а именно так я воспринимал текущий период нашей жизни), с одной стороны, восстановило душевное равновесие, а с другой — отчасти усыпило бдительность. Такая чрезмерная успокоенность может сыграть со мной недобрую шутку, если вдруг поднимется ветер и начнет штормить. О последнем, впрочем, я старался не думать. Получалось. И когда над землей запорхали белые мухи, я решил устроить себе небольшие каникулы.

Окрестности Екатеринбурга, начало января 2009 г.

Поехать на загородную базу отдыха и покататься на лыжах показалось мне отличной идеей. Тихонов уговорил меня подождать с отдыхом до Нового года, заработать как следует в декабре, а потом с чувством выполненного долга отдохнуть. Так мы и сделали. Я предложил ему проветриться вместе, но у Миши оказалась куплена семейная путевка на все новогодние каникулы. Я только усмехнулся: вот жук! Мог бы прямо сказать, что считает нерациональным для бизнеса, если мы будем отдыхать в разное время. Зачем было огород городить?

Новый год я встретил у Алены и Артема. Они и так уже обижались, что я от них отдалился. К счастью, сестра так и не сподобилась сдержать своего обещания насчет устройства моей личной жизни: своя семья затянула. Правда, во время застолья, под шампанское, она об этом вспомнила, но ненадолго — я грамотно увел разговор в сторону.

Ну вот и вожделенный отдых. Первый день пребывания на базе вызвал у меня массу положительных эмоций: снег, лыжи, хвойный лес, свежий воздух — все это обеспечило мне потрясающее настроение. Давно со мной такого не случалось. В моем одноэтажном корпусе поселились одни семейные пары. Все были заняты собой, так что мне никто особенно не докучал. Идеальный вариант! В общем, день прошел превосходно.

За ужином соседи — молодожены из Нижнего Тагила — сообщили мне, что вечером в главном корпусе будет дискотека, и пригласили пойти. Я пребывал в самом благодушном настроении, а потому без долгих раздумий согласился. Поддерживая с ними легкий разговор, я пил сок и без всяких целей оглядывал зал. На миг показалась знакомой девушка за дальним столом, но я тут же об этом забыл. Эта поездка, помимо всего прочего, нравилась мне еще и тем, что я вырвался из привычного круга и никого тут не знал.

Но мир оказался теснее, чем я о нем думал.

Там же, 15 января 2009 г.

Дискотека проходила стандартно для подобных мероприятий. Быстрые танцы я отплясывал в общем кругу, а на медляках отдыхал. Дело в том, что приятных одиноких женщин здесь было немного, а те, что были, не обращали на вашего покорного слугу никакого внимания. Танца меня удостоила лишь одна, да и та все время рыскала глазами по сторонам, очевидно высматривая мне замену. После танца она поспешила скрыться в толпе. Меня это, впрочем, давно уже не трогало. Я и раньше-то был не слишком общительным, а теперь и подавно знакомств не искал. Не для того я на эту базу приехал.

Когда в очередной раз заиграла медленная музыка, я с облегчением отошел в сторону, и вдруг…

— Игорь? Вот это встреча! — прозвучал за моей спиной удивленно-радостный женский голос. — Какими судьбами?

Я обернулся. Передо мной стояла Лена Медникова. Вот ей я бы, пожалуй, даже обрадовался, если бы не кармически соединенная с ней фигура Кошкина. Что-то его, кстати, поблизости не видно. Неужто отпустил свою подружку в одиночное плавание? Не слишком на него похоже.

Тем не менее мух от меда следовало отделять. Я тепло улыбнулся девушке:

— Привет, Лена. Да вот, решил отдохнуть здесь от трудов праведных.

— Здорово! А то одной тут скучновато, хотя поначалу казалось, что все отлично.

— А Олег разве не с тобой?

Лена чуть поморщилась:

— К сожалению, ему сейчас не до того. Он, правда, обещал дня через три подъехать, но я не слишком надеюсь.

— А что, в фирме сейчас так много дел? — удивился я. — Вроде праздники только недавно кончились.

— В фирме? Ах да, ты же ничего не знаешь! Он к выборам готовится в областную думу. Депутатом хочет стать.

Я присвистнул:

— Однако! Впрочем, Олег всегда высоко летал. Но даже для него это чересчур стремительно, тебе не кажется?

— Кажется, — мрачно кивнула она. — Я даже слегка напутана. Но он и в ус не дует. Напротив, с таким упоением погрузился в это дело, что я порой думаю: а останется ли в его жизни место для меня? Но это только когда паникерские настроения находят.

— И часто они на тебя находят?

— Не слишком. Я все-таки верю в его любовь.

— Пожениться не собираетесь?

— Собираемся. Вот… — Она с улыбкой продемонстрировала мне свою руку, на которой красовалось кольцо с небольшим бриллиантом. — Он мне перед Новым годом предложение сделал. Я согласилась.

«Еще бы, — с горечью подумал я. — Такая знатная партия». Но виду не подал, а, напротив, широко улыбнулся:

— Поздравляю!

— Спасибо! — Она, казалось, была действительно счастлива.

И чего это меня вдруг пробило? Я думал, что история с Леной давно быльем поросла, а вот поди ж ты! Стоило ее увидеть, как вновь заныл старый рубец на сердце. Нельзя Э-магу быть таким влюбчивым: Лена, Вероника, кто еще? Запомни, Игорь, женщины тебя погубят!

Между тем Лена не замечала моего отсутствующего выражения лица и щебетала о чем-то своем. Точнее, о ком-то своем. Но слушать про Кошкина было выше моих сил. К счастью, диджей вновь запустил медляк.

— Потанцуем? — спросил я Лену.

— С удовольствием.

Я готов был поверить, что она действительно получает удовольствие от моего общества. Олег, видимо, в последнее время не очень-то баловал ее своим вниманием, а тут она купалась в моем восхищении, которое изредка приправлялось легонькими порциями положительной энергии, просачивающимися сквозь мои заслоны. Лена Медникова была создана, чтобы ее любили, и без этого чувствовала себя как-то не так, словно кошка, которую вдруг перестал гладить хозяин.

Впрочем, не буду кривить душой — я от общения с ней получал удовольствие заметно большее, чем она. Если бы еще не звучало так часто имя Кошкина… О себе я старался много не рассказывать, чтобы ненароком не обмолвиться про Э-магию. Упомянул лишь, что работаю в нотариальной конторе. Впрочем, слушала Лена не особо внимательно. Она предпочитала говорить сама. В течение следующего часа на меня вывалился целый ворох новостей из «БШК». Я узнал об уходе Шелехова, повышении Олега, кого приняли, кого уволили, кто с кем сошелся. Честно говоря, даже не знаю, зачем мы оставались в шумном зале дискотеки, так как уже практически не танцевали, а разговаривать среди такого шума можно было, только крича в ухо другому. Я уже собрался предложить Лене уйти отсюда на свежий воздух, когда улыбка вдруг сбежала с ее лица и сменилась выражением крайней досады.

— Да что же это такое?! Откуда она здесь? — тихо простонала девушка, глядя куда-то мне за спину, и поспешно отступила за колонну.

— Что случилось? — спросил я, начиная оборачиваться.

— Осторожно! — зашипела на меня Лена. — Не смотри на нее прямо!

Я аккуратно, скучающим взглядом обвел танцующую толпу, недоумевая, кто мог вызвать у Лены такую реакцию. Мои сомнения разрешил голос из-за колонны:

— Вон блондинка у входа. Стоит, озирается.

Взглянув искоса в указанном направлении, я увидел довольно милое белокурое создание с большими красивыми глазами, одетое в серую шубку с капюшоном, который она, видимо, только что откинула, войдя с улицы. Блондинка, похоже, действительно кого-то искала, так как взгляд ее рыскал по танцующим, ни на ком не задерживаясь, и, очевидно, не находила нужного лица.

— Кто такая и что ей от тебя надо?

— Психопатка! — процедила Лена. — Она преследует меня и Олега… А если точнее, то Олега и меня.

— Преследует?

— Ну да. Вбила себе в голову, что безумно влюблена в Олега, что он — ее судьба, ее жизнь и тому подобную чушь. Сначала она звонила ему, писала страстные письма. Затем, вообразив, что я — главное препятствие на пути к ее счастью, стала звонить и мне, угрожать и требовать, чтобы я оставила Олега в покое. Истеричка сумасшедшая!

Я взглянул на незнакомку другими глазами:

— Надо же! А на вид — весьма симпатичная.

Лена презрительно фыркнула:

— Ну и вкус у тебя!

— Как сказать, — возразил я. — Ведь я какое-то время был безумно влюблен в тебя.

Девушка аж поперхнулась от моей внезапной откровенности, но быстро нашлась:

— А ведь верно! — промолвила она с кокетливой улыбкой. — Ладно, беру свои слова назад! Кстати, так-таки и «был»? Неужели все прошло?

Если она рассчитывала смутить меня, то ей это не удалось. Я изменился, и довольно сильно. Два года непрерывной практики в тотальном самоконтроле — это вам не пирожки со стола тырить. Лена пока еще не поняла, что имеет дело с другим человеком. Мое лицо мгновенно посерьезнело.

— А что бы ты хотела от меня услышать? — ответил я вопросом, глядя ей прямо в глаза. — Только честно.

Она первая отвела взгляд, а я поздравил себя с тем, что этот раунд остался за мной. Возникла пауза. Чтобы сгладить неловкость, пришлось бросить Лене спасательный круг:

— Что ты собираешься делать?

— С чем?.. Ах да! — Лена осторожно выглянула из-за колонны. Блондинка повесила шубку на вешалку и, похоже, уходить не собиралась.

На лицо Лены набежала тень:

— Вот дрянь! Такого я даже от нее не ожидала. Какого черта она сюда приперлась? Ведь Олега здесь нет.

— Ну рискну предположить, что либо она не знала об этом, либо ее целью являешься ты.

— Этого только не хватало! — Лена даже вздрогнула. — Слушай, мне нужно поскорее уйти отсюда, но так, чтобы она меня не видела. Поможешь?

— Конечно! Одевайся и двигайся к выходу по противоположной от нее стороне. А я ее отвлеку.

— Как?

— Не все ли равно! Придумаю что-нибудь. На танец приглашу.

— Только будь осторожен. Помни, что она не в себе!

— Я всегда осторожен.

Лена оделась.

— Готова? — спросил я.

— Да, кажется… — Она немного помедлила. — Игорь! Я подожду тебя на улице — хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

— Все так плохо? — приподнял я брови.

— Ты даже не представляешь… Ну ни пуха нам, ни пера!

— К черту!

Итак, операция «Прорыв» началась. Диджей в очередной раз включил медленную музыку, и я решительно направился к блондинке:

— Потанцуем?

Она скользнула по мне безразличным взглядом:

— Вам что, девчонок мало? Поищите себе другую подружку!

— А грубить было вовсе не обязательно. — Мне пришлось усилием воли подавить раздражение, которое в противном случае могло вылиться в очень неприятные для блондинки последствия.

Отвернувшись от хамоватой девицы, я заметил, как Лена проскользнула в дверь. Что же, пока все нормально. Пора и мне. Я быстро оделся и последовал за ней. Фонарь у входа рассеивал темноту лишь на небольшом участке, а декоративные светильники, установленные на территории базы, даже и не думали посягать на владычество январской ночи. Их тусклое свечение лишь обозначало робкую попытку сопротивления, но не более того. В лунной ночи за городом есть свое очарование. На иссиня-черном небосводе, несмотря на присутствие ночного светила, хорошо видны звезды. Сосны, часто растущие между корпусами базы, на фоне белого снега казались абсолютно черными, таинственными и немного пугающими стройными великаншами. Впечатление усиливал шум ветра в их верхушках. Музыка, доносящаяся с дискотеки, казалась чужеродным элементом в этой ночной зимней сказке. На несколько секунд я застыл в немом восторге. Для полной идиллии не хватало только красавицы-Снегурочки. И в тот же миг она появилась — Лена вышла из-за угла.

— Ну что? — Ее взгляд был полон неподдельной тревоги. — Живой?

— Живой, — улыбнулся я и почувствовал, как из меня рвется наружу теплая положительная волна. Сдерживать ее мне не хотелось, и я дал Э-магии волю. Сейчас Лене станет очень-очень хорошо.

Через секунду я с удовольствием увидел, как с ее очаровательного лица исчезла тревога, а глаза засияли, как две звезды.

— Очень рада, — произнесла Лена повеселевшим голосом. — Пойдем скорее: она может выйти в любую минуту.

Я не заставил себя упрашивать, и мы двинулись к ее корпусу. В эти минуты я чувствовал себя почти счастливым. Чудесная природа, дивная ночь, красивая девушка рядом — чего еще желать? Разве что того, чтобы любила эта девушка меня, а не другого. Но здесь ничего уже не поправишь. Своему-то сердцу не прикажешь, а уж чужому — тем более. И Э-магия мне в этом не помощник.

— Хорошо-то как! — тихо произнесла Лена.

— Точно. Как в сказке…

Мы помолчали. Тишину нарушал только хруст снега под нашими неторопливыми шагами.

— Ну и как ты выжил? — спросила наконец Лена.

— Было трудно, — с улыбкой ответил я.

— А если серьезно?

— А если серьезно, то она меня отшила. Довольно грубо, кстати. Вообще думаю, ты не зря опасаешься. В ее глазах было нечто, очень мне не понравившееся… — Я замялся, подыскивая слова, которые смогли бы описать мои ощущения, обходя понятие «Э-магия». — Что-то жестокое и чуть-чуть безумное.

— Я же говорила — маньячка!

— Расскажи поподробнее, как она появилась в вашей жизни.

Лена кисло улыбнулась:

— Это не очень веселая история. Но если ты хочешь… Олег познакомился с ней на каком-то процессе. Она была помощником адвоката противной стороны. В перерывах между заседаниями она делала ему авансы, которые он отверг.

— Ты ему веришь?

— А разве может быть иначе, когда любишь? — ответила она.

Но в ее голосе я не ощутил той уверенности, которая сделала бы сказанное более убедительным. Для меня эта фраза прозвучала, как «Люблю и очень хочу верить, но…», и думаю, что этот вариант больше соответствовал действительности.

Спорить с ней не хотелось, потому что душевный покой этой девушки был мне небезразличен. Возможно, год назад, сжигаемый дикой ревностью, я бы сделал все, чтобы смешать злосчастного Кошкина с грязью в ее глазах, но не сейчас. Я желал ей счастья, и, если для этого ей нужны некоторые иллюзии, пусть она их сохранит. По моим ощущениям, каким бы беспринципным карьеристом ни был младший партнер «БШК», Лену он любил и серьезно обманывать ее не стал бы. А несерьезно… вполне мог. Что же касается истории с этой блондинистой маньячкой, я сомневался, что Кошкин абсолютно чист. Девушка не выглядела шизофреничкой, хотя крыша у нее определенно была не на месте. Таким все равно нужен какой-то повод, чтобы впасть в состояние одержимости. Внешность блондинки была довольно привлекательной, поэтому вполне вероятно, что повод этот Кошкин ей дал, хотя впоследствии, возможно, и раскаялся.

— Чего ты молчишь? — В голосе Лены была тревога. Она явно нуждалась в том, чтобы кто-то укрепил ее положительное мнение об Олеге.

И я сделал это:

— Подобным девицам достаточно мимолетного взгляда или улыбки, чтобы навоображать себе сто верст до небес, даже если этого нет и в помине.

— Точно! — воодушевилась Лена. — Ты — хороший психолог, Игорь. Тебе никто не говорил об этом раньше?

Подозреваю, что, если бы мое мнение было не в пользу Олега, я вряд ли удостоился бы ее комплимента по поводу моих способностей к психологии.

— Так вот, — продолжала Лена, — она принялась звонить ему сначала на работу, потом домой, хотя непонятно, откуда она могла узнать его домашний номер.

— Не сгущай, Лена. Ничего странного или сложного в этом нет. На такое способен любой, когда речь идет о любви, — возразил я, вспомнив себя периода работы в «БШК».

— Или когда речь идет о безумии, — добавила Лена несколько резким тоном: очевидно, она не признавала за этой блондинкой прав ни на какие нормальные чувства. — Олег отшил ее, и она начала преследовать меня. А уж как она выяснила мои координаты — ума не приложу!

Я пожал плечами:

— Следила, а могла и частного детектива нанять.

Лена содрогнулась:

— С ума сойти! Триллер какой-то! Она угрожала мне, что, если я не отпущу Олега, меня ждут большие неприятности.

— Вы в милицию заявляли?

— Нет, Олег был против этого. Сказал, что сам разберется.

— Ну как же! — не выдержав, саркастически заявил я. — Мачо! Он со всем разберется сам! Лишь бы, не дай бог, не показаться смешным, заявив, что его преследует девушка! Да и собственная репутация перед выборами может пострадать! А то, что в опасности твое здоровье, а возможно, и жизнь, для него вторично!

После моей ядовитой тирады Лена еще больше сникла, заставив меня устыдиться собственной несдержанности.

— Я думаю, он не верил в серьезность ее угроз, — беспомощно сказала Лена. — Да к тому же он заверил меня, что милиция не больно-то отрабатывает подобные заявления.

— Ну тут он прав, — вынужден был признать я. — Работы у них хватает, и такие истории они предпочитают спускать на тормозах. Тем более что в восьмидесяти процентах случаев все так угрозами и заканчивается…

— А в двадцати процентах? — напряженно спросила Лена.

— Надо позаботиться, чтобы наш случай в эту категорию не попал.

— Наш?

— Да. Я хотел бы предложить тебе свою помощь.

Лена нервно хихикнула:

— Помощь в чем? Убить ее?

— Ну почему сразу убить! Есть и другие глаголы: «поговорить», «убедить», в конце концов, «соблазнить».

Мой последний вариант вызвал у нее неудержимый смех.

— Ее соблазнить? И кто этим займется? Тебе не советую. Во-первых, это может быть чревато. А во-вторых… — Девушка замялась.

— …А во-вторых, мне далеко до Казановы.

Она бросила на меня быстрый взгляд:

— Ты только не обижайся!

— И не думал даже, — улыбнулся я. — У меня реалистичный взгляд на свои возможности.

Мы как раз приблизились к ее корпусу.

— Может, нам выпить? — Лена взглянула на меня. — Ты как?

— Я не против.

— Только давай на воздухе, а? Неохота сидеть в душной комнате. Сейчас принесу вино и стаканы.

Вернулась она быстро с бумажной сумкой в руках, не забыв прихватить штопор. Наполнив граненые «бокалы» рубиновым «кагором», я провозгласил тост:

— За тебя и за благополучное завершение этой истории!

Мы чокнулись и выпили.

— А вот и вы! — торжествующе прозвучал из темноты злой женский голос.

Лена вздрогнула и чуть не уронила стакан. Я аккуратно поставил свой на скамейку и повернулся на голос. По тропинке между сосен, сверля Лену ненавидящим взглядом, к нам неторопливо приближалась блондинка с дискотеки. Мне впервые пришла в голову мысль, что ее имя еще ни разу не прозвучало.

— Думаешь, сумела скрыться от меня? Еще и приятеля своего привлекла! Черта с два!

— Что тебе от меня нужно? — резко спросила Лена.

— Ты знаешь, что мне нужно! Чтобы ты оставила Олега в покое, потаскуха! Чтобы ты дала ему возможность быть счастливым со мной!

— Как ты меня назвала?! — вскипела Лена.

— Потаскуха! — с видимым удовольствием повторила это слово блондинка. — А как тебя еще называть? Он тебе верит, а ты за его спиной развлекаешься с другим! Ты недостойна его!

— Я не развле… — начала было Лена, но вспыхнувшая ярость помешала ей закончить. — А вообще это не твое дело, психопатка! Не лезь в нашу жизнь!

— Ошибаешься! — злобно прошипела блондинка. — Это МОЕ дело!

— Девушки, — попытался я вмешаться, — не надо агрессии! Давайте все обсудим спокойно!

— А ты заткнись! Тебя не спрашивают! — бросила мне блондинка, выхватила из сумочки пистолет и направила его на Лену. — Сейчас я вычеркну тебя из его жизни раз и навсегда!

Лена тихо вскрикнула и прижалась ко мне, а я некстати подумал, что пить вино на крыльце было не очень хорошей идеей. И еще я подумал, что этот случай определенно попадает в те самые неблагоприятные двадцать процентов и что, скорее всего, незнакомку придется ударить Э-магией.

— Выстрел услышат, — холодно напомнил я блондинке.

— Кто? Эти, что ли? — фыркнула она, качнув головой назад, в сторону соседнего корпуса. — Им сейчас не до того!

Ближайший корпус находился метрах в тридцати от нашего, и там шла буйная гулянка. Громко играла музыка, слышался смех, крики и женский визг. Я с сожалением признал, что блондинка права. Чтобы привлечь их внимание, пришлось бы забросать их окна гранатами. Я еще не подозревал, что скоро буду благословлять буйных соседей за столь громкое веселье, заглушившее наш скандал.

— Прекрати прятаться за своего кавалера, шлюха! — Судя по голосу, блондинка была на грани.

И тут Лена совершила нечто, поднявшее планку моего мнения о ней на совершенно заоблачную высоту. Она шагнула вперед и бросила в лицо сумасшедшей:

— Я ни за кого не прячусь, дрянь! Стреляй, если духу хватит!

В тот же миг я начал действовать: направил слабую отрицательную волну на руку блондинки, сжимающую пистолет, и сразу же напал на нее. Одним прыжком преодолев разделяющее нас расстояние, я сбил ее с ног, и мы покатились по снегу. Пальцы ее правой руки, парализованные волной, окаменели на рукоятке, не давая возможности ей выстрелить, а мне — отнять оружие. Верно говорят, что безумие придает человеку сил. Никогда бы не подумал, что столь хрупкая на вид женщина способна на такое бешеное сопротивление. Второй рукой она отчаянно пыталась расцарапать мое лицо и добраться до глаз, и мне с большим трудом удалось перехватить ее.

Эта схватка стала серьезной проверкой моих способностей к самоконтролю. Почти полностью блокировав маньячку, я дал легкую слабину и мгновенно поплатился за это. Немыслимо извернувшись, она впилась зубами мне в запястье. Если даже кому-нибудь и приходилось в жизни бороться с вооруженным буйным психом, то уж задачи держать при этом свои эмоции на замке перед ним точно не стояло. Таким образом я хочу хоть как-то оправдаться за то, что последовало дальше. От неожиданности, боли и досады на себя я не удержал под контролем рвущуюся наружу отрицательную волну, и блондинка, только что сопротивлявшаяся подобно раненой тигрице, вдруг обмякла и затихла. Одного взгляда на ее лицо было достаточно, чтобы понять: она мертва. Хорошо, хоть волнолом, созданный из моих попыток сохранить самоконтроль, уменьшил силу волны, иначе подо мной лежало бы месиво из плоти и костей, в котором я бы непременно вымазался с ног до головы. Это я уже проходил и знаю, о чем говорю. Дважды содрогнувшись — от того, что произошло, и от того, что могло бы произойти, — я вскочил на ноги с возгласами:

— Черт! Черт!! ЧЕРТ!!!

Никогда не видевшая меня в таком состоянии, Лена испуганно спросила:

— Что случилось? Ты ранен?!

— Я-то нет, но вот она… — Я повернулся к Лене. — Боюсь, я убил ее.

Лена побелела как полотно, и ее ноги подкосились.

— Не отключаться, Лена! — рявкнул я грозно, сопровождая окрик положительной волной, призванной поддержать ее. — Видит бог, мне хватит забот и с одним телом!

Сработало. Обморок, кажется, отменяется…

— Что же мы будем делать? — тихо спросила она.

— Заявим в милицию. Это была самооборона. Она пыталась убить нас.

— Но свидетелей-то нет.

— Зато есть ее оружие, которое она, кстати, так и не выпустила из руки.

— Они не поверят! Начнут копать! — В ее голосе проскользнули истерические нотки, и я подумал, что посланная мною положительная волна была, пожалуй, слабовата.

— Олег может подтвердить, что она вас преследовала. Да и вообще чего ты беспокоишься? Ведь это я убил ее! Мне и надо бояться!

— Как ты не понимаешь! Все произошло из-за меня. Значит, я тоже замешана. А я не могу быть ни в чем замешана! Из-за Олега. И ничего он подтверждать не будет! Он…

— Ясно. — Я скрипнул зубами. Похоже, скоро меня будет тошнить от одного его имени. — Перед выборами, что бы там ни произошло, никаких скандалов! А ты любишь его и хочешь за него замуж.

— Игорь, ты должен его понять…

— Ему я ничего не должен! — отрубил я. — А вот ты, если так печешься о нем, должна понимать, что на нас висит труп и нам нужно как можно скорее от него избавиться.

Во мне стала подниматься черная волна злости, которую я автоматически подавил, отправив в «запасник».

— Ладно, у нас мало времени! Тащи два покрывала с кроватей. Нужно завернуть тело.

— Их же надо сдавать, — возразила она. — Хватятся. Будут вопросы задавать.

— Я их верну. Постараюсь не испачкать. Крови все равно нет — я ей, кажется, шею сломал.

Бледность Лены после этих слов опять чуть усилилась, но на этот раз обморок ей не грозил. Девушка послушно отправилась исполнять указание. Пока ее не было, я встал так, чтобы с тропинки, откуда могли появиться нежелательные свидетели, тела не было видно, и оглядел окрестности. Хорошо, что ее корпус стоял почти на краю базы: меньше шансов спалиться, когда я буду выносить труп в лес. Однако все равно надо было торопиться: скоро народ валом повалит с дискотеки…

К счастью, инстинкт самосохранения у Лены оказался на высоте — управилась она быстро. Мы плотно замотали тело в два покрывала и крепко связали края.

— Ладно, хорош, — решил я наконец. — Я пошел, а ты оставайся здесь заметать следы.

— Какие следы?

— Осмотрись, чтобы не осталось никаких улик, указывающих на произошедшее. Не хотелось бы погореть на какой-нибудь мелочи.

— А тебе не нужна помощь?

— Нет. Сам справлюсь, — буркнул я.

Я взвалил импровизированный мешок с телом на плечи и двинулся прочь. Лена догнала меня:

— Игорь…

— Да?

— Спасибо! — Она быстро поцеловала меня в щеку. — Я никогда не забуду того, что ты для меня сейчас делаешь.

Я муть улыбнулся, направив на нее слабенькую порцию положительной энергии:

— Свои люди, сочтемся, — и двинулся к лесу.

Пока не вышел с территории базы, я старательно рассылал во все стороны отрицательную волну. Веерное излучение пониженной интенсивности, которое я называл волнами немочи, не должно было никого убить. Однако тем, кто попадет в зону его действия, с гарантией поплохеет настолько, что они и думать забудут о намерении полюбоваться окрестностями из окна или отправиться на прогулку. Может, это и не самый гуманный способ скрыть свои действия от других, но иначе я не умею, а на кону, помимо моей собственной, стояла еще и репутация Лены. Кошкин, естественно, не в счет.

Через пять минут пути я порадовался, что до леса все-таки довольно близко. А через десять минут подумал, что на одной Э-магии, без хорошей физической формы, я далеко не уеду, а в данном случае — не уйду. Тело блондинки, вряд ли весившей намного больше пятидесяти килограммов, казалось мне как минимум раза в три тяжелее. На мое счастье, почти сразу по выходе в лес начинался довольно крутой спуск, и я просто скатил свою ношу по заснеженному склону. Этот элемент рельефа имел еще одно неоспоримое достоинство: спустившись, я мгновенно пропадал из поля прямой видимости тех, кто находился на базе. А в такой поздний час вряд ли найдется много желающих прогуляться по лесу. Так что можно было прекратить излучение отрицательной волны.

Немного передохнув, я сошел с тропинки и двинулся в глубь леса, стремясь исключить даже малейший риск нежелательной встречи с каким-нибудь любителем ночных прогулок. Надо сказать, я весьма быстро пожалел об этом своем решении: вне утоптанной тропинки снег был довольно глубоким, так что при каждом шаге я проваливался в него почти по колено. А учитывая, что шел я не налегке, мое и без того поганое настроение стало просто мерзким. Я испытывал настоятельное желание начать громко материться или, еще лучше, разнести в щепки парочку сосен направленным ударом отрицательной энергии. Но здравый смысл все-таки возобладал, и я не стал потакать своим деструктивным желаниям, ибо лучшего способа привлечь к себе внимание и не придумаешь. Так что пришлось пыхтя, потея, спотыкаясь и все-таки вполголоса матерясь, продолжать переть ставшее уже совершенно неподъемным тело в глубину леса.

Через полчаса я наконец удалился на достаточное, как мне казалось, расстояние от базы, уронил свою страшную ношу в снег и в изнеможении рухнул рядом, дыша как загнанная лошадь. Не знаю, сколько бы я так пролежал, но холодные прикосновения к моему разгоряченному лицу маленьких снежинок — первых вестниц начинавшегося снегопада — вернули меня к реальности. Снег был очень кстати. Он замаскирует ту стежку следов, которую я проложил с тропинки до этого места. Но тут же мне в голову пришла мысль, которая вообще-то должна была посетить мой мозг значительно раньше: «А как ты, дружок, собираешься хоронить тело? Инструментов нет, а земля — явно не пух. Все же январь на дворе». Честно говоря, в этот момент мне захотелось разбить себе голову о ближайшую сосну, да так, чтобы мозги брызнули во все стороны.

Однако я тут же овладел собой, иначе в ближайшее или не очень время здесь найдут не один, а два окоченевших трупа. Сейчас всяко полезнее думать, а не заниматься разборками с самим собой. И первым делом надо решить, как поступить с телом. Разнести его на атомы, как в случае с бомжами? Не хватит энергии, так как я перед самой поездкой очистил свой негативный резервуар. А то, что имеется там на данный момент, даже с учетом моего беспримерного рейда сюда по снежной целине, — сущие слезы. Для качественной дезинтеграции столь крупного объекта требуется гораздо больше. А мне вряд ли удастся заставить себя так сильно разозлиться на хладный труп. Может, извлечь его из одеял и оставить здесь в надежде, что начинающийся снегопад все занесет? Но снег шел словно нехотя, а такими темпами он даже оставленный мною след вряд ли замаскирует, не говоря уже о трупе.

Тем не менее я освободил тело блондинки от одеял, закинул их себе на плечо и уставился на покойницу, надеясь, что меня озарит пусть не гениальная, а хотя бы просто толковая идея. И тут…

— Похоже, у вас проблемы? — раздался совсем рядом женский голос.

Если бы не моя привычка автоматически сбрасывать возникший негатив в резервуар, могло бы случиться нечто непоправимое, так как внезапное и бесшумное появление незнакомки меня здорово напугало.

— Только не спешите стирать меня в порошок, господин Э-маг, — торопливо добавила она, догадываясь, что за мысли роятся в моей голове. — Не исключено, что у вас это получится, но позже вы об этом почти наверняка пожалеете.

Я уже достаточно долго мотался по ночному лесу, чтобы мои глаза более-менее адаптировались к парившей там темноте, и все равно разглядеть ее внешность в подробностях, даже с помощью луны, оказалось весьма проблематично. Это была молодая и довольно симпатичная девушка лет двадцати пяти, вряд ли старше. Кроме этого бросились в глаза только выбивающиеся из-под небольшой шапочки густые волосы, кажется рыжие. Кого-то она мне смутно напоминала. Однако момент для того, чтобы рыться в памяти, был явно неподходящим.

— Так, значит, это вы — Гипнотизер? — спросил я, тоже не утруждая себя приветствием.

— Не грешна. С чего вы взяли? — Недоумение во всем ее облике казалось абсолютно искренним.

— Проехали, — ответил я, понимая, что, даже если это и так, смешно ожидать от нее признания.

Занятная, однако, деталь: стояла незнакомка посреди девственной снежной целины, но никаких следов вокруг не было. Обычных объяснений этому у меня не нашлось. Видимо, она появилась прямо там, где сейчас стояла, просто ниоткуда. В пользу последней гипотезы говорила и полная бесшумность ее появления — даже снег не скрипнул под ногами. Одно из двух — левитация или телепортация. Обе версии, сколь бы фантастическими ни казались, мною теперь воспринимались как вполне возможные.

— Насколько я понимаю, — произнесла девушка, — вы не знаете, что делать с трупом за вашей спиной. Этому горю я могу помочь.

— Прежде чем принять вашу помощь, я хочу услышать: Кто вы, откуда обо мне знаете и зачем вам влезать в мои проблемы?

Она рассмеялась:

— Да, вам палец в рот не клади! Договоримся так: на первые два вопроса я отвечу при нашей следующей встрече. Что же до третьего… Будем считать, что вы мне нравитесь.

— То есть любовь с первого взгляда? — саркастически осведомился я.

— Да вы циник, Э-маг! Не ожидала. Надо лучше думать о людях.

— Во-первых, они мне мало дают для этого поводов, а во-вторых, я не уверен, что вы — человек.

— Ну-ну, значит, лед таять не желает? Надеюсь, помощь, которую я вам сейчас окажу, изменит положение дел. Вы позволите мне забрать труп? Не бойтесь, услуга совершенно бесплатная.

Честно говоря, за этот год я так сжился с паранойей, что она стала практически неотъемлемой частью моей натуры. И такая ситуация меня уже порядком утомила. Так что в этот раз, стоило паранойе беспокойно шелохнуться в моей душе, я мигом приказал ей заткнуться. Вопреки здравому смыслу интуиция подсказывала мне, что таинственной незнакомке можно доверять. Поэтому я просто молча отступил в сторону и предоставил рыжей красотке делать то, что ей заблагорассудится.

Она чуть улыбнулась, подошла к телу (именно подошла, а не подлетела и не телепортировалась) и взглянула в лицо мертвой блондинке.

— Симпатичная девушка. Можно узнать, чем она вам не угодила?

— Об этом я расскажу при следующей встрече, — мигом отреагировал я.

Незнакомка вновь рассмеялась:

— Один-один! А вы мне нравитесь все больше.

Она наклонилась к трупу, взяла его за руку, подняла на меня глаза и неожиданно подмигнула.

— До скорой встречи, Э-маг!

С этими словами рыжая исчезла вместе с мертвым телом, подтвердив тем самым мои предположения. Теперь память услужливо подкинула мне нужный фрагмент из прошлого. Такая же январская ночь год назад, плотина неподалеку от дачи Георгия Белова и огненноволосая красавица, пробудившая во мне силу Э-мага. Лили.

Глава 36

МОРГАНА

Там же, ночь с 15 на 16 января 2009 г.

К корпусу Лены я возвращался на полном автопилоте, будучи целиком погруженным в размышления о личности только что встреченной мною таинственной помощницы. Да, своими огненными волосами, обстоятельствами нашей встречи, а также манерой эффектно появляться и исчезать она, конечно, напомнила мне Лили, но в остальном… Имела ли она прямое отношение к ней или просто принадлежала к той же расе? Демон? Суккуб? Я ведь так и не пришел к однозначному заключению по поводу сущности Лили. Да и не мог прийти при тех жалких крохах информации, что у меня имелись. О своей же новой знакомой я знал еще меньше.

Могла ли это быть Лили, просто сменившая облик? Вполне возможно. Способности, которые она демонстрировала мне в прошлом году, были столь же невероятны. В этот раз, кстати, она выглядела моложе и чертами лица мало напоминала ту, прежнюю.

В общем, вопрос на вопросе сидит и вопросом погоняет. Если это Лили, то кое-что становится ясным. Или ей опять что-то от меня понадобилось, или с тех пор она испытывает ко мне слабость. А если это другая, придется предположить, что я притягиваю к себе демонов. Не слишком приятный вывод. Есть ведь еще Гипнотизер, о котором в этом плане я тоже пока ничего сказать не могу. Вряд ли он и моя сегодняшняя знакомая — одно лицо. При своих талантах к мгновенному перемещению она бы прибыла на место сразу после звонка Тихонова и уж точно не стала бы бегать от меня по лестницам. Мог ли Гипнотизер работать на нее? Тоже вряд ли. Если умеешь так много сам, то вряд ли будешь прибегать к услугам посредников. Это всегда дополнительный риск. К тому же я действительно чувствовал, что она мне не враг, и был склонен верить этому ощущению. Выходит, Гипнотизер либо сам по себе, либо работает на кого-то другого, но точно не на нее.

Еще находясь на приличном расстоянии от корпуса Лены, я заметил ее на крыльце, изнывающую от волнения и неизвестности. Увидев меня, она бросилась навстречу с единственным вопросом:

— Ну что?

Я огляделся:

— В корпусе кто-нибудь есть?

— Нет, все еще на дискотеке. Можешь говорить свободно.

— Я спрятал тело в лесном овраге. Замаскировал как сумел. Если его и найдут, то не раньше весны, когда стает снег.

— А получше схоронить нельзя было?

Я с иронией взглянул на нее:

— Как ты себе это представляешь? Лопаты у меня не было, и потом, даже на кладбищах зимой, прежде чем вырыть могилу, землю прогревают.

— Прости, я не подумала. Ты столько для меня делаешь. Спасибо тебе!

— Благодарность принимается.

Лена вдруг встрепенулась:

— Слушай, а твой след? Если по нему пойдут?

— Это проблема. Но если снег разойдется, — я глянул в ночное небо, которое постепенно затягивали тучи и с которого все с большей частотой сыпались пушистые белые хлопья, — а похоже, так и будет, то след засыплет уже к утру. К тому же мне пришла в голову вот какая мысль. Раз ты увидела ее сегодня впервые (а со дня заезда уже прошло несколько дней), то есть шанс на то, что она приехала сюда без путевки, только чтобы разыскать тебя, и, естественно, не регистрировалась. Значит, здесь ее никто не хватится.

Мои уверенные и логичные слова, которые я вновь приправлял легкими положительными импульсами, кажется, уняли нервную дрожь Лены.

— Ну что, успокоилась? — спросил я и, дождавшись ответного кивка, вручил ей одеяла: — Держи. Постарайся тщательно отчистить их и просушить. Это единственная странность, связанная непосредственно с тобой, так что ее надо устранить.

Лена забрала у меня одеяла, но уходить не спешила. Ее явно что-то беспокоило.

— В чем дело? — мягко поинтересовался я.

— Ты знаешь, Игорь, я не смогу теперь укрываться ими. Высушу, конечно. Не вопрос. Только придется до конца путевки ночами померзнуть.

— Понимаю, но все-таки постарайся взять себя в руки и будь умницей. Ну я пошел?

При всей симпатии к этой девушке мне хотелось поскорее добраться до своей комнаты, чтобы принять душ, а также привести в порядок и мысли, и чувства.

— А ты не останешься? — остановила меня Лена. — Я ведь одна в двухместном номере.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Только на сегодня. Пожалуйста! — Ее взгляд стал умоляющим. — Я прошу лишь побыть рядом, по-дружески, потому что не знаю, как переживу эту ночь.

— Ладно. Я только быстро сбегаю к себе, кое-что возьму и вернусь. А ты пока чисти одеяла.

И, оставив Лене на всякий случай номер своего мобильного, я направился к своему корпусу.

Быстро не получилось, потому что в моем номере меня ждал сюрприз. Сюрприз сидел на кровати нога на ногу в позе Шарон Стоун из «Основного инстинкта». Я вздрогнул, но не сильно, так как подсознательно ожидал чего-то в этом роде.

— Не могу понять: вы мне рады или нет? — В глазах незнакомки плясали чертики.

Я пригляделся к ней повнимательнее. Нет, это точно не Лили. Моя рыжая бестия номер два, как я про себя нарек незваную гостью, воспринималась (по внутренним ощущениям) существенно моложе своей предшественницы. И дело даже не в лице. На этот вывод меня натолкнули ее глаза — у Лили они были намного старше. Во взгляде этой девушки светилось слишком много юного задора и любопытства, а та скорее представлялась искушенной и пресыщенной светской львицей.

— Давно не виделись, — сухо прокомментировал я. — Скорая встреча состоялась несколько быстрее, чем я рассчитывал. А что, у ваших так принято — без спросу вламываться в чужие дома?

— У наших? — Она картинно приподняла бровь, будто бы в удивлении. — О чем вы?

Я устало опустился на стул. День получился очень длинным, так что играть в ее игру у меня не было ни малейшего желания.

— Не знаю, к какой расе вы принадлежите, но не к человеческой — это точно.

— С чего вы взяли?

— Люди не умеют перемещаться телепортацией.

— Обычные люди — да, — уточнила она. — А как насчет убивать и лечить эмоциями? Многие люди это умеют?

— Это разные вещи. Среди людей есть колдуны, экстрасенсы и целители, способные пользоваться особыми источниками энергии и информации, но нуль-транспортировка противоречит человеческой природе.

— А вы много знаете о человеческой природе? — с иронией парировала гостья.

— Достаточно, чтобы понять: вы и та, другая, — не люди. Правда, с ней я был знаком несколько дольше.

Рыжеволосая фыркнула:

— На сколько минут? Вы тогда время засекали?

— Создается впечатление, что вы много знаете о том событии.

— Почти все. Я задавала вопросы, а она мне рассказывала.

— Так вы с ней близко знакомы?

— Более чем. Кстати, а как она вам представилась?

— Лили. — Я не видел смысла скрывать такие мелочи.

— Надо же! Видимо, вы все-таки произвели на нее впечатление, раз она практически открыла вам свое подлинное имя.

— А как оно звучит на самом деле?

— Лилит.

— А ваше?

— Моргана. Так она меня назвала.

— Назвала? — Я начал ощущать, как меня заполоняет холод тревожного предчувствия. В горле возник комок.

— Лилит — моя мать… Игорь.

Эта новость сразила меня. Предположения одно невероятнее другого возникали в мозгу, и я не знал, на каком остановить свой выбор.

— Мне хотелось бы понять причину вашего интереса ко мне, — наконец сформулировал я вопрос, ответ на который должен был помочь мне в этом. — Ведь в жизни вашей матери я был не более чем эпизодом.

Моргана пристально взглянула мне в глаза:

— Неужели ты еще не понял и не почувствовал?

— Что именно?

— Зов крови.

— Крови?

— Вот именно. Удивляешься, почему я расспрашивала о тебе? Думаю, у меня есть причины интересоваться собственным отцом.

Вас когда-нибудь били под дых? Крепко так, чтобы дыхание вышибить? Если да, то вы поймете мое состояние в этот момент. Я судорожно пытался собрать свои мысли, которые дружно упорхнули из моей головы как испуганные птицы. Во мне бушевал ураган эмоций. Некоторая толика из них даже вырвалась наружу сквозь доведенный до автоматизма заслон. Эта мини-волна смела со стола стаканы и опрокинула стул, прежде чем мне удалось ее обуздать. Моргана и бровью не повела.

— А ты хорошо контролируешь свою Силу. Ведь всего год стажа, и такой прогресс! Я ожидала худшего. Уважаю!

Будучи слишком занят восстановлением после сильного нокдауна, я оставил без ответа ее реплику. Наконец, худо-бедно справившись с собой, я выдавил:

— Невозможно! Я встретил твою мать всего год назад, а тебе, по виду, больше двадцати…

— На самом деле ничего невозможного в этом нет: там, где я родилась и росла, время течет иначе — намного быстрее. У вас прошел год, а у нас — больше двадцати. Таким образом, если перевести в человеческий возраст, мне сейчас примерно двадцать три года.

От ее слов я опять выпал в осадок. Не думал, не гадал — и вдруг сразу взрослая дочь! Я помолчал, переваривая эту ошеломляющую новость, а потом, глубоко вздохнув, произнес:

— Ну что ж, рассказывай: где это — у вас?

— Сложно объяснить, а тебе будет не менее сложно понять. Назову это другим миром.

— С ума сойти!

— А разве мало невероятного произошло в твоей жизни за этот год? — Тут она хитро улыбнулась. — Если хочешь, сделаем тест на отцовство, только ваши генетики действительно могут сойти с ума, взглянув на мой генокод. Я ведь только наполовину человек.

— А другая половина?

— Наша раса называется «криги».

— Вы — инопланетяне? Или…

— Или. Только давай подробности оставим на потом. Не многовато ли будет для первого раза?

А вот с этим я был категорически не согласен. Несмотря на потрясение, во мне проснулась неуемная жажда новой информации, причем в любом количестве.

— У меня столько вопросов к тебе, Моргана! Даже не знаю, с чего начать…

— Взаимно, папочка! Мне тоже многое надо узнать о тебе и этом мире.

От ее «папочка» меня слегка покоробило. Странно было слышать такое обращение от девушки, которая выглядит младше всего на несколько лет.

— Моргана, ты только, пожалуйста, не обижайся, но пока воздержись от такого обращения ко мне…

— Трудно воспринимать меня как дочь? — догадалась она.

— Да. Понимаешь, я не видел тебя младенцем, не видел, как ты росла…

— Жалеешь, что пропустил пеленочную стадию? — усмехнулась Моргана. — Мне казалось, что для мужчин это идеальный вариант — сразу готовая, дееспособная дочь, без всяких забот с образованием и воспитанием.

Несмотря на то что поводов для удивления у меня сегодня было более чем достаточно, ее тирада меня все же крайне удивила.

— Поразительно! Ты рассуждаешь, как стопроцентный человек!

— Ну нравится тебе это или нет, но я все-таки твоя дочь, со всеми вытекающими отсюда последствиями. К тому же прими к сведению — у чистокровных кригов весьма схожее отношение к проблеме воспитания детей. Я считаю, что в своем эгоизме все разумные расы одинаковы, и удивляться тут нечему. А все, что я знаю о людях, — это целиком моя заслуга. Мать никогда не поощряла моего интереса, так как у нее на меня были определенные виды и она не хотела, чтобы я отвлекалась.

— Ты говоришь в прошедшем времени. С ней что-то случилось?

Моргана хмыкнула:

— Случится с ней, как же! Жива-здорова, вся в своих честолюбивых планах.

— Она знает, что ты здесь?

— Пока нет, но скоро догадается и, надо полагать, придет в ярость.

— Тебя это волнует?

— Нисколько. Мамочкины интриги, борьба за власть… все это может подождать. Времени у нее полно — целая вечность. А у тебя — нет. Ты — смертный, к сожалению. Пока мне интересно, я буду с тобой. Хочу здесь задержаться, чтобы получше узнать тебя и этот мир.

— Но что именно тебе интересно?

— Ваши человеческие чувства. Ведь эмоциональный спектр кригов очень беден: злоба, алчность, жажда власти, месть, иногда — похоть. Мне этого мало. Твоя кровь обеспечила мне более широкие интересы и возможности. Я хочу все испробовать. Почувствовать себя человеком, если угодно.

— Ну что же, рад буду помочь.

— Спасибо. — Она бросила на меня испытующий взгляд. — А ты не боишься Лилит?

— Не слишком. А что, стоит?

— Пожалуй. Ты, конечно, весьма силен, но криги — очень опасные существа, особенно когда в ярости. А мать, честно говоря, вполне может заиметь на тебя зуб из-за моего бегства. Между прочим, она в нашей расе не из последних: принадлежит к высшей касте — архам. У нее могучий интеллект и много способностей, которые вы бы назвали сверхъестественными. Однако я тебя в обиду не дам, можешь мне поверить.

— Не знаю почему, но верю. Кстати, откуда ты так хорошо знаешь наш язык? Ведь мать не поощряла твоего интереса к Земле?

— Твоя кровь, папа. Такую базовую информацию мы умеем получать из собственного генокода — я же наполовину человек. А если захочу, смогу быстро освоить любой из языков, которые в ходу в вашем мире. Мне на это потребуется всего несколько часов.

— Занятно, — произнес я задумчиво. — У нас столько отличий, однако биологически мы совместимы. Как иначе твоя мать смогла бы родить от меня ребенка?

Моргана кивнула:

— Должна тебе сказать, что у криганской женщины больше шансов родить от низ… гм… человека, чем от мужчины своей расы, так как среди последних большинство бесплодны. Естественный биологический регулятор численности, обусловленный чрезвычайно долгим сроком нашей жизни.

— То есть среди вас много полукровок?

— Нет. В таком союзе гены кригов стопроцентно доминантны. Рождается всегда чистокровный криг.

— А как же ты?

— Все дело в тебе, папочка. Э-маги — исключение. Среди человеческой расы они — аномалия, отклонение от нормы. Мать знала это, когда хотела родить от тебя ребенка. Ей надо было, чтобы я унаследовала твою Силу. И это получилось.

— Вот это да! То есть ты — тоже Э-маг?

— Да, хотя моя Сила все же меньше твоей, так как произошло смешение генов. Зато у меня полно других талантов.

— Ничуть не сомневаюсь.

Я посмотрел на нее и внезапно почувствовал гордость, что оказался причастен к рождению такого совершенного создания. Гордость и какую-то инстинктивную нежность, хотя до сих пор не мог разумом полностью осознать, что эта дерзкая и независимая красотка — мой ребенок. Возможно, мое естество наконец услышало тот самый зов крови, о котором говорила Моргана, и я почти физически ощутил возросший приток позитива, источником которого стали мои пробудившиеся отцовские чувства. Я давно понял, что характер воздействия положительной энергии зависит от эмоциональной окраски состояния, в котором Э-маг находится в данный момент. Иначе говоря, энергия любви физической, любви родственной или та, что направлена на исцеление, — это абсолютно разные вещи. И если с некоторых пор положительные волны, возникающие из моих естественных желаний по отношению к женщинам, я старался блокировать, так сказать, во избежание, то в большинстве других случаев такой необходимости не было, если, конечно, положительная энергия не требовалась мне на что-то конкретное, а потому не хотелось ее тратить. Вот и в этот раз сдерживать теплую волну отцовских чувств я не стал, а позволил им излиться на дочь, понимая, что никаких плохих последствий это за собой не повлечет.

В результате глаза Морганы распахнулись, а на лице расцвела благодарная улыбка.

— Надо же! Я впервые испытала на себе действие положительной волны, направленной на меня другим магом. Это… здорово. Спасибо, папа.

Она поднялась с кровати и сделала шаг ко мне. И в этот момент зазвонил мой сотовый. Это было настолько некстати, что я с удовольствием разнес бы этого паршивца вдребезги. Но злость утихла так же быстро, как и возникла. Все-таки не зря дочь похвалила мою выдержку.

— Что это? — спросила Моргана.

— Телефон. — Я достал из кармана надрывающийся мобильник. — Средство связи. У вас таких нет?

— Нет. Находясь на расстоянии, криги между собой общаются телепатически… Ты ответишь?

Я кивнул и с неохотой нажал кнопку приема вызова:

— Да?

— Игорь? — Голос Лены был тревожным на грани паники. — Ты где? Что-то случилось?

Черт, совсем про нее забыл! А ведь обещал быстро вернуться. Нехорошо, конечно, но на время общения с дочерью я, кажется, полностью выпал из привычной реальности.

— Ничего особенного, — ответил я. — С нашим делом это не связано. Просто мне пришлось кое-что сделать. Скоро буду.

— Дела? — спросила Моргана, когда я убрал телефон в карман.

— Типа того.

— Тогда увидимся завтра. Кстати, можешь не беспокоиться — тело, которое я забрала, больше нигде не всплывет. Во всех смыслах. Пока!

С этими словами она дематериализовалась.

Глава 37

НОВЫЙ ПЛАН

Окрестности Екатеринбурга, 16 января 2009 г.

Итак, все-таки криг. Сергей почти не сомневался, что рано или поздно он появится. Следовало также догадаться, что это будет женщина. Она просто переспала с ним и в процессе сняла блоки контролеров. Простенько и со вкусом. Наверняка еще и ребенка от него родила. Ребенка, который унаследовал от матери все способности кригов, а от отца — Силу Э-мага. Это, видимо, и было главной целью всей операции. Инквизитор поежился от внезапной дрожи, представив, на что способно такое создание в руках извечного врага человечества.

А если криганка появилась, чтобы привлечь Логинова на свою сторону? Нет, от Э-мага следовало избавляться, и как можно скорее. К сожалению, присутствие этой темной все осложняло. Шестаков благодарил Демиургов за то, что остался ею незамеченным, иначе вряд ли ему удалось бы спастись. К счастью, он не расслаблялся и все это время вел наблюдение за Э-магом крайне осторожно с максимально возможного расстояния. Чего доброго, эта бестия теперь станет постоянно курировать своего подопечного, так что инквизитору сейчас к нему и на пушечный выстрел не подойти. Нет, на этот раз придется всю акцию провернуть полностью чужими руками — благо вновь появилась зацепка.

Кажется, эта женщина, Елена Медникова, очень дорога Э-магу, и он ей доверяет не меньше, чем своему другу Тихонову. А болевые точки у нее такие, что осечек быть не должно. Вряд ли она окажется столь же стойкой, как Михаил, а значит, ее можно будет склонить к добровольному сотрудничеству. Причем медлить нельзя: в отсутствие своего жениха Медникова вполне может уложить Логинова в постель, а там…

Стратегию разговора следовало продумать очень тщательно. Время есть, так как сегодняшнюю ночь Э-маг проведет рядом с Еленой, а вот завтра, вполне возможно, его отвлечет криганка. Только бы эта рыжая тварь ни о чем не догадалась!

Глава 38

МОРГАНА (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Окрестности Екатеринбурга, 16 января 2009 г.

Ночь прошла целомудренно. Мой приход, а также парочка не слишком сильных положительных Э-волн успокоили Лену, и она легла спать. Я устроился на свободной кровати. В другое время меня бы крайне будоражили близость и одновременно недоступность моей возлюбленной, но в этот раз было много такого, что почти целиком занимало мой разум и душу — очередное совершенное мною убийство и встреча с Морганой. Особенно, конечно, последнее: шутка ли — внезапно ощутить себя отцом?! Я лежал, смакуя это новое чувство, пока меня не сморил сон. День все-таки был длинным и нелегким, и даже моему организму, подпитываемому эмоциональной энергией, требовался отдых.

Утром я проснулся первым и, обнаружив, что Лена еще спит, тихо оделся и выскользнул на крыльцо. Поймал себя на том, что придумываю, под каким предлогом улизнуть отсюда, чтобы пообщаться с Морганой. Можно было бы, конечно, уйти и сейчас, но обижать Лену совсем не хотелось. Моя влюбленность в нее никуда в общем-то не исчезла, просто ее затмило другое, доселе неведомое мне чувство. Причем это чувство трудно было определить как чисто отцовское, хотя я сразу поверил Моргане. Однако спешу оговориться, чтобы не быть понятым превратно. Отношение к ней было исключительно родственным, просто косный человеческий разум никак не мог принять того факта, что девушка, выглядящая немногим моложе меня, является моей дочерью. Более того, даже душа, однозначно определившая в ней родную кровь, тоже колебалась. В результате этой психологической дилеммы можно было двинуться рассудком. Конечно, в жизни есть немало примеров тому, что даже у кровных родственников дядя или тетя оказывается младше своих племянников. Это вполне объяснимо и никого уже не удивляет. Но когда отец и дочь выглядят почти ровесниками — это противоречит нашей матушке-природе. Это нонсенс! В конце концов разум и душа остановились на компромиссном варианте отношения — как к младшей сестре.

Итак, решено. Для всех (знакомых и незнакомых) она — моя двоюродная сестра. А вот родители и Алена о моей новой родственнице знать не должны. Кстати, чтобы не привлекать ненужного внимания, придется ее экзотическое имя адаптировать к нашей действительности. Марина, например, вполне подойдет.

Все-таки странно устроен человек. Он может владеть многими вещами, но чувство собственника возникает только по отношению к чему-то очень нужному, дорогому (необязательно в денежном выражении) и желанному, что находит отклик в его душе. Вот и я, не успев получить статус отца, почувствовал, как ревностно стал относиться даже к мысли о том, что мне придется ее с кем-то знакомить, делить с ними ее внимание, а возможно, и симпатии. Я отдавал себе отчет, что это глупо. Она хочет лучше узнать наш мир, а для этого ее надо будет перевести на легальное положение. И только одна мысль как-то успокаивала мой внезапно проснувшийся отцовский эгоизм: нас с ней связывала тайна. Тайна ее рождения. И я почему-то надеялся, что этой связи никому не разорвать.

Я настолько погрузился в свои мысли, что даже не заметил вышедшей на крыльцо Лены, пока она не положила мне руку на плечо и не произнесла фальшиво бодрым голосом:

— Доброе утро! О чем задумался?

На такие случаи у меня есть стандартный ответ: «О смысле жизни». Его я и выдал, правда предварительно вздрогнув от неожиданности.

— Занятно, — обронила Лена, даже не улыбнувшись, — примерно о том же размышляла и я, прежде чем встать с постели.

— Как спала? Кошмары не мучили?

— Мучили, — призналась она. — А тебя?

— Я к ним уже привык, — не подумав, ляпнул я.

— То есть?

Вот уж действительно: язык мой — враг мой! Во избежание проблем я не должен так неосторожно разговаривать с непосвященными людьми. Иной раз такое сморозишь! Злость на себя стала первым сегодняшним взносом в мой отрицательный резервуар. Но слово — не воробей. Теперь придется выкручиваться.

— Прогуляемся? — предложил я, чтобы слегка потянуть время.

— Хорошо.

Мы сошли с крыльца и не спеша двинулись по тропинке между сосен. Когда расстояние от корпуса стало достаточным, чтобы можно было разговаривать, не опасаясь чужих ушей, Лена взяла меня за рукав и задержала.

— У тебя что, это не в первый раз? — требовательно спросила она.

— Кошмары? Конечно нет.

— Ты знаешь, о чем я! — Лена раздраженно топнула ногой.

— За кого ты меня принимаешь?! — достаточно правдоподобно возмутился я. — За серийного убийцу?

— Нет… Но у меня ощущение, что тебе приходилось уже убивать, — не отступала она.

— Только комаров и тараканов, — произнес я, глядя ей прямо в глаза.

Годовая школа Э-мага, пройденная мной, не прошла даром. Теперь я умел врать не краснея, с абсолютно невинным выражением липа.

— Извини меня. Конечно, я тебе верю. Просто твое спокойствие и вчера, и сегодня наводит на соответствующие мысли…

— Мысли, значит? — ничего не выражающим тоном произнес я. — Хорошо, давай поговорим на эту тему. Разберем ситуацию без обиняков, чтобы раз и навсегда поставить точку на твоих подозрениях. Итак, что произошло? Эта блондинка была угрозой сначала только твоим отношениям с Олегом, но вчера пошла намного дальше. Судя по ее настрою, она без колебаний пристрелила бы нас обоих. Даже если вынести за скобки то, что ты мне очень небезразлична, я, честно говоря, и сам хочу еще какое-то время пожить. И что мне было делать в сложившейся вчера ситуации? Только защищать тебя и себя. Если ты с чем-то не согласна, поправь меня.

Последнюю фразу я произнес требовательно, глядя ей в глаза.

— Да нет, все верно… — Голос Лены в значительной степени утратил обвинительные нотки, что не могло меня не радовать.

— Таким образом, речь можно вести о самозащите. Да, произошло непоправимое — я убил ее. Непредумышленно и без оружия. Вооружена была как раз она. А что потом? Ты — в шоке, на грани обморока, а мне тоже прикажешь истерить и паниковать? Если бы я себя так повел, это погубило бы нас обоих и твоего жениха в придачу. Кто-то должен был сохранить хладнокровие. Эту задачу я взял на себя, а в результате вместо благодарности на меня обрушились не просто упреки в бессердечии, но и подозрения в том, что убийство для меня — плевое дело.

— Хорошо, Игорь. Признаю: вчера ты действовал правильно. А сегодня? Можно подумать, тебя совершенно не волнует, что ты лишил человека жизни. Я, к примеру, вся извелась.

— Волнует. Но я держу себя в руках. — Честно говоря, ее претензии начали меня уже раздражать. — Спроси себя, чего больше в твоем волнении — угрызений совести или страха наказания?

— Ну знаешь! — Она аж задохнулась от возмущения.

— Только давай честно и без эмоций. Не торопись. Подумай.

Некоторое время мы шли молча, глядя себе под ноги. Я пинал перед собой комок смерзшегося снега и гадал, думает ли Лена над моим вопросом или просто обиделась на меня. Как выяснилось, верным оказался первый вариант:

— Не знаю, — нерешительно произнесла наконец она. — Точнее, не уверена. Хочется думать, что угрызений совести.

— Вот видишь: «хочется думать». Значит, это не совсем так. А чтобы вставать в позу прокурора и бросаться обвинениями в мой адрес, ты должна иметь на это моральное право. Если считаешь, что оно у тебя есть, приколоти меня к позорному столбу и действуй дальше так, как считаешь нужным. А я устраняюсь. Если же нет — прекрати мучиться сама и оскорблять меня всякими домыслами. Ей-богу, ситуация от этого лучше не станет. Возьми себя в руки и в дальнейшем, что касается данной истории, можешь рассчитывать на мою помощь и поддержку. Вместе кашу заварили — вместе будем и расхлебывать. Выбор за тобой.

Я замолчал. Во-первых, выдохся, так как давненько не произносил столь длинных речей, а во-вторых, все было уже сказано и ни в каких добавлениях не нуждалось. Тишину нарушила Лена.

— Спасибо, Игорь, — дрогнувшим голосом произнесла она. — Ты помог мне разобраться в себе. Разумеется, мы должны держаться вместе, вот только на душе уж очень гадко.

— Тебе надо развеяться. Вспомни, что ты приехала отдыхать. Давай-ка встанем на лыжи и дадим пару кругов вокруг базы. Как тебе идея?

— Не сегодня. Я чувствую себя такой разбитой…

— Так надо преодолеть это состояние! Сидеть в корпусе одной и переживать — не лучший вариант. А в лесу и хандрить труднее, и дурные мысли выветриваются.

— Прости — не могу. Да и голова что-то разболелась.

С ее головной болью я бы разобрался в момент. Только сделать это надо было исподволь, осторожно, чтобы резкое улучшение самочувствия не вызвало у нее вопросов. Лыжная прогулка для этого подходила идеально, но Лена почему-то упиралась. Признаться, у меня на сегодня были планы поинтереснее, чем вытаскивать ее из депрессивного состояния. Ведь еще совсем недавно в моей голове бродила мысль, как бы урвать пару часиков одиночества. Правда, точно сказать, когда появится Моргана, я не мог, но подозревал, что она тоже ждет удобного случая, чтобы поговорить со мной наедине. Так что продолжать уламывать упрямую Лену было совершенно не в моих интересах, хотя ее безусловно жаль.

— Ну как хочешь. Мое дело предложить. Тогда я — за лыжами. Увидимся после обеда.

Выпустив на прощание легкую положительную волну, которая должна была оказать отложенный эффект и постепенно унять ее головную боль (если только она не была вымышленной), я решительно повернулся и зашагал в направлении своего корпуса.

Раз, два, раз, два! Хорошо едут лыжи! С мазью я не ошибся. Вдобавок погодка просто идеальная: солнце, не слишком холодно, и ветра нет. В общем, даже если моя непредсказуемая дочурка не появится, я, по крайней мере, неплохо проведу время. Воздух-то какой! Раз, два, раз, два!

— Можно узнать, чем ты занимаешься?

Моргана появилась в пяти шагах справа от лыжни. Ее красивые рыжие локоны золотились на солнце.

— Это называется «кататься на лыжах», Моргана. Кстати, здравствуй, я тоже рад тебя видеть.

— И в чем его смысл? — спросила она, проигнорировав мое приветствие.

— Получать удовольствие от физической нагрузки, свежего воздуха и красивой природы.

— Странный способ получать удовольствие. Мне известен десяток методов поинтереснее. Однако это, видимо, одна из тех вещей, которые мне предстоит постичь, находясь рядом с тобой.

— Кстати об этом, Моргана. Тебе понадобится легенда.

— Легенда?

— Вот именно. Я думаю, нам не стоит открывать правду о твоем происхождении. Подавляющее большинство людей вряд ли адекватно воспримут факт существования кригов.

— Ты прав. В основном люди не имеют о нас никакого представления. Исключение составляют смотрящие и Святой Орден.

— Это еще кто такие?

— Надзиратели. Следят за порядком в Базовом мире. Мне о них мать рассказывала.

— Базовый мир?

— Ты в нем живешь, папочка, и называешь его Землей. Только сразу хочу сказать, что в вопросах строения Сферы Миров я не особо сильна, так что прошу меня ими не мучить. Когда Лилит мне все это растолковывала, я, признаться, слушала вполуха. Меня больше интересовали другие вещи. Но вот как раз о них-то она не слишком распространялась. Мне давалось узкоспециальное образование, которое, вкупе с моими врожденными способностями, помогло бы воплощению честолюбивых планов моей матери. А чувствовать себя не дочерью, а неким инструментом в борьбе за власть — очень неприятно и обидно. И это только одна из причин моего появления здесь.

— Чему я очень рад. Слушай, красавица, ты умеешь левитировать?

— Что ты под этим подразумеваешь?

— Парить на небольшом расстоянии от земли.

— Пожалуй… — Она попробовала, и у нее получилось весьма сносно. — А зачем тебе это?

— Холодно стоять. Мне хотелось бы и прогулку продолжить, чтобы согреться, и с тобой поговорить. А левитировать всяко легче, чем бежать за мной вприпрыжку по глубокому снегу. Потренируйся, может, и пригодится.

— Нет проблем, папочка!

— Еще раз прошу не называть меня так. Особенно на людях.

— Почему?

— Ты выглядишь немногим младше меня, а на Земле это аномалия. Здесь разница в возрасте родителей и детей легко заметна на глаз.

— И что ты предлагаешь?

— Я тут проработал небольшую легенду, чтобы получше вписать тебя в общество. Ты будешь моей младшей двоюродной сестрой, приехавшей из другого города. Так у окружающих возникнет меньше вопросов.

— Согласна.

— И еще. Твое имя…

— Оно тебе не нравится?

— Что ты?! Очень красивое. Просто для России несколько… экзотичное, что ли. Вот в одной из англоязычных стран оно бы никого не удивило. Ты не возражаешь, если я буду представлять тебя своим знакомым как Марину?

— Ну вроде звучит неплохо. А как часто я буду появляться в обществе?

— Это зависит исключительно от твоего желания. Ты ведь хочешь изучить мир людей, человеческие чувства, так что тебе и определять степень приближения к предмету.

— Ладно, об этом я подумаю.

— Кроме того, с моими родственниками тебе лучше не встречаться. Ведь для них сказка про двоюродную сестру не сработает.

Моргана лукаво улыбнулась:

— Ну им я могу представиться твоей подружкой.

Я так поперхнулся и закашлялся, что пришлось даже остановиться.

— Ну и шутки у тебя!

— Даже не думала шутить. Они же не будут настаивать, чтобы мы целовались взасос в их присутствии?

Я почувствовал, что краснею, и надеялся только на то, что румянец от мороза скроет этот факт от моей дочери.

— Но… — начал я и беспомощно замолчал, не в силах подобрать аргументы. Нет уж, лучше буду работать лыжами и палками. Это у меня получается лучше, чем разговор.

— Или у тебя уже есть подружка? — полюбопытствовала Моргана.

— Нет.

— А та, к которой ты бегал этой ночью?

— Между нами ничего не было. Она любит другого, а я просто поддерживаю ее как друг.

— Но она тебе нравится?

— Да, и очень.

— Так в чем же дело?

— Я же сказал: она уже почти замужем, а разрушать чужие отношения я не хочу.

— Ну и глупо!

— Тебе этого пока не понять. Есть определенные нюансы человеческих чувств.

Она кивнула:

— Хорошо, пусть так. Но пока мне кажется странным отказываться от удовольствия, которое вы могли бы доставить друг другу. Она, скорее всего, не будет против.

— Ты ее не знаешь, — возразил я.

— Ладно, замнем. Для нашей легенды хорошо, что у тебя нет официальной подружки, потому что для твоих родственников эту роль могу сыграть я. Будешь доволен, поверь мне. Ну а со временем я это положение поправлю.

— А тебе-то это зачем?

— Я не хочу, чтобы мой отец был один.

— А я и не один. У меня есть ты.

— А трахаться ты тоже будешь со мной, папочка? — усмехнулась Моргана. — Нет, я-то в принципе не против, но вот ты, боюсь, не сможешь переступить через свои предрассудки.

Увидев мое обалдевшее лицо, она фыркнула:

— Ну и что ты на меня так смотришь? Забыл, кто моя мать? Я всегда говорю то, что думаю, и тебе лучше к этому привыкнуть. Прости — такая уж уродилась.

Обретя наконец дар речи, я хрипло произнес:

— Это не предрассудки…

— Называй как хочешь, — отмахнулась Моргана. — Я считаю, что общество не должно навязывать своим членам какие-то нелепые правила, придуманные ханжами, боящимися своих желаний.

— Дело не в ханжестве, — возразил я. — Эти правила продиктованы инстинктом выживания человечества. От подобных связей рождаются неполноценные дети. Недаром начали вырождаться королевские дома Европы, практиковавшие династические браки. Именно это привело к тому, что практически все монархи Старого Света стали друг другу кровными родственниками.

— Возможно, — не стала спорить Моргана. — Но в любом случае для кригов этот запрет не имеет ни малейшего смысла.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы полностью контролируем свой организм и залетаем, только когда сами хотим и от кого хотим. Эти свойства и способности я унаследовала от матери. Впрочем, наш с тобой спор не имеет практического значения — я вовсе не собираюсь затаскивать тебя в постель. Попытаюсь лишь подобрать тебе подходящих партнерш.

— Даже так — во множественном числе?

— Думаю, с Э-магом ни одна женщина долго не выдержит.

Тут, пожалуй, моя дочь была права. И положительное, и отрицательное воздействие моей Силы будут создавать нагрузку на организм человека, который просто не приспособлен к подобным перепадам. Одно дело — встречаться с Э-магом урывками, изредка, когда он изливает на подругу только положительные волны. Тут все прекрасно: она постоянно получает наслаждение в сексе, да и когда он просто ласково смотрит на нее, уходят все болезни, повышается настроение, она начинает чувствовать себя превосходно… Но постоянно жить с ним под одной крышей — это совсем другой коленкор! У Э-мага ведь не всегда будет хорошее расположение духа. А любая вспышка его раздражения или просто неудовольствия, пусть даже не направленная на нее лично, несет с собой, в лучшем случае, неприятные ощущения, а в худшем — болезни разной степени тяжести. Человеческая нервная система, да и весь организм в целом этого могут просто не выдержать. Что же, я и раньше знал, что у моего одиночества есть серьезные причины, а теперь к ним добавилась еще парочка. В результате я вновь убедился, что все идет так, как и должно идти.

Дальше на трассе шел довольно продолжительный подъем, так что какое-то время я молчал, сберегая дыхание, а дождавшись спуска, решил свернуть разговор со скользкой темы:

— Ладно, это мы обсудим как-нибудь потом. Тебе следует запомнить главное: лучше не демонстрировать окружающим свои особые таланты. Мне ведь тоже Э-магию приходится держать на нелегальном положении, потому что людям, обладающим паранормальными способностями, в нашем мире лучше не высовываться. Личная жизнь таких перестает быть личной. Журналисты стремятся узнать о них всю подноготную, а различные властные структуры и криминалитет — использовать в своих целях. Вот я, например, как ни осторожничаю, уже умудрился попасть под чей-то прицел. Может, это твои смотрящие или Орден?

— Они не мои, — машинально поправила Моргана, изящным маневром огибая сосну, но тут же встрепенулась: — И в чем это выразилось?

Я вкратце изложил ей историю о зомбировании моего друга Тихонова.

— Неприятная история. Вполне возможно, это кто-то из надзирателей, — сказала Моргана. — Я обязательно этим займусь и все выясню.

— Только будь осторожна, — предостерег я. — Если эти ребята представляют серьезные структуры, тебе может не поздоровиться при всех твоих многочисленных способностях. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Лучше не влезай в это дело.

Какое-то время она о чем-то размышляла, а затем улыбнулась:

— Ты тоже боишься за меня, верно, папа?

— Конечно.

Моргана подлетела ко мне и неожиданно чмокнула в щеку.

— Мне это очень приятно, хотя и непривычно.

— Почему?

— Мать интересует лишь моя прикладная полезность, а на меня как на личность ей наплевать. Теперь я еще раз убедилась, что сделала правильный выбор.

— Я тоже рад, что ты здесь.

Какое-то время мы молчали. Я усиленно работал палками и скользил по лыжне, а Моргана парила рядом. Ее лицо постепенно делалось задумчивым.

— Все-таки тот случай меня здорово напрягает, — произнесла она наконец. — Кто бы ни был к нему причастен, одной попыткой все не ограничится. Я не хочу потерять отца, едва его обретя.

— И все же начинать с ними открытую войну не слишком разумно. — Я, право, уже пожалел, что все рассказал дочери: она у меня, судя по всему, девчонка горячая. Как бы не натворила дел.

— Твои предложения?

— Подождать их следующего хода. Теперь нас двое, и ты можешь меня подстраховать. Пусть они начнут действовать и раскроют себя. А так — чего гадать попусту?

— Не знаю, — нахмурилась Моргана. — Может, ты и прав, но моей натуре бездеятельное ожидание претит.

— Так занимайся тем, зачем сюда прибыла: изучай мир, людей, общайся со мной. Нельзя позволить каким-то уродам испортить нам жизнь.

— Ладно, сделаем по-твоему, но…

Внезапно она замолчала, а взгляд ее сделался отсутствующим.

Я остановился:

— Что-то не так?

— Мать ищет меня. Мне нужно ненадолго «закрыться». Скоро увидимся, папа!

И Моргана мгновенно исчезла. Без нее я ощутил душевный дискомфорт, словно присутствие дочери заполняло некую пустоту внутри меня. Надеюсь, с ней все будет в порядке. Я мотнул головой, будто надеясь вытрясти из нее тревожные мысли, и прибавил ходу. Только я, снег, лыжи и лес. Впереди еще немалая дистанция.

ДНЕВНИК ЛЕНЫ МЕДНИКОВОЙ

16 января

Все-таки иногда я упрямлюсь не по делу. Ну что мне стоило согласиться, когда Игорь приглашал меня покататься на лыжах? И чего я, спрашивается, испугалась? Что он там, в лесу, начнет ко мне приставать и где-нибудь в сугробе изнасилует? Вздор! Не такой он человек. У него была неплохая возможность прошедшей ночью, когда я сама пригласила его к себе в номер, но он ею не воспользовался. И когда я отказалась от лыжной прогулки, тоже не слишком настаивал… Почему, кстати? Из благородства или я его больше не интересую? За прошедший год он здорово изменился. Из влюбленного щенка, глядящего на меня преданными глазами, превратился в независимого, уверенного в себе мужчину. Но у него все еще никого нет. По крайней мере, он мне так сказал. Может, солгал? Зачем? Думал, что буду ревновать? Смешно — я ведь с Олегом. В принципе мне не должно быть дела до личной жизни Игоря.

Черт, ну почему меня это так задевает? Самолюбие? Ведь как мужчина он меня не особенно интересует… вроде бы. Честно говоря, я запуталась в своих чувствах. Хочется думать, что я не принадлежу к тому типу женщин, которым непременно нужно, чтобы все мужчины вокруг были от них без ума. Мне до сих пор хватало Олега. Хватало, пока он со своей предвыборной кампанией не задвинул меня на второй план. Сделал мне предложение и тут же сплавил в эту турпоездку с туманным обещанием подъехать позже. Да, мне хотелось бы больше внимания с его стороны, но при чем здесь Игорь? Хочу за его счет восполнить дефицит любви? Или доказать себе, что я еще могу покорять мужчин? Глупо — это мне и так известно.

Да, наделала я сегодня ошибок. Свежий воздух и лыжная прогулка действительно пришлись бы весьма к месту и развеяли бы хандру, которая на меня навалилась. Кстати, присутствие Игоря мне тоже кажется немаловажным фактором. С ним мне отчего-то делается хорошо и спокойно. Вот в той ужасной ситуации, в которую мы с ним угодили вчера, он не растерялся и не запаниковал… Ладно, хватит о нем. А то я дорассуждаюсь до намерения его соблазнить, чтобы отомстить Олегу. Это было бы несправедливо по отношению к обоим.

Честно говоря, скучно ужасно, и потому мысли дурацкие в голову лезут. Никогда раньше не садилась за дневник днем. Но что, спрашивается, делать? Все соседи по корпусу разбрелись кто куда, а Игоря я сама отпустила… Хоть бутылку вина открывай.

Стук в дверь. Кто бы это мог быть? Игорь? Уже вернулся? Или Олег неожиданно нагрянул, решив сделать сюрприз? Пойду открою…

После того как этот страшный человек ушел, я была в шоке. Хотя что там?! Просто в ужасе. Но мне требовалось срочно приходить в себя, иначе я просто не смогла бы выполнить то, чего он хотел. А для меня это жизненно важно. Каким-то образом он знал о нас все: о совершенном Игорем убийстве, о том, что он спрятал тело. Этот человек, представившийся капитаном ФСБ Егоровым, мог бы разрушить всю мою жизнь, если бы захотел. Но ему нужен Игорь.

Боже, что он мне рассказал про Игоря! Я сначала не могла поверить, но он был весьма убедителен. Кроме того, его рассказ оказался так созвучен с возникшими у меня подозрениями! Так вот, я была права — это убийство у Игоря не первое! Все-таки он недаром выглядел слишком спокойным, когда умерла эта девушка, и реакция на мои подозрения тоже была недостаточно бурной. А значит, возмущение это — наигранное.

Может показаться, будто я слишком легко уверовала в виновность человека, с которым меня связывали приятельские отношения и который вчера оказал мне немалую услугу. Но если разобраться, что я знаю об Игоре? Мы работали в одной конторе полтора года, но только в последние несколько месяцев передо мной понемногу стала приоткрываться завеса, окружавшая его личность. Он был в меня влюблен и поэтому сам шел на контакт и кое-что рассказывал о себе, правда, не слишком многое. В противном случае, полагаю, он так бы и остался для меня закрытой книгой.

Итак, Игорь очень скрытный. Что, к примеру, он рассказал мне вчера про свою жизнь за последний год? Отделался парой общих фраз про какую-то нотариальную контору, а дальше только слушал меня. Нет, мужчина в принципе и не должен быть особо болтливым, но это уж, на мой взгляд, явный перебор. Самый длинный разговор с ним у меня состоялся, когда мы случайно (?) встретились на трамвайной остановке. Но что я тогда от него услышала? Несколько философских сентенций, анекдот и парочку робких попыток куда-то меня пригласить. Однако о себе-то он не рассказал практически ничего! Что это — просто свойство его характера или тому были более серьезные причины?

Людей, которых Игорь подпустил к себе на более-менее близкое расстояние, можно пересчитать на пальцах одной руки. Один из них — Михаил Тихонов, тоже тот еще тип! Он мне никогда не нравился, и после его ухода с фирмы я, честно говоря, вздохнула с облегчением. По словам Егорова, кстати, Игорь и Тихонов занимаются каким-то незаконным бизнесом. Что касается Тихонова, я даже не удивилась, а Игорь… с ним все темно и неясно. К тому же мне в голову постоянно лезет тот дурацкий сон, в котором он в меня стреляет. А ну как сон в руку? Брр!

Перейдем теперь ко вчерашней жуткой истории. Да, он защитил меня от этой психопатки, но разве этого нельзя было сделать, не убивая ее? Думаю, можно. Но ужасные наклонности Игоря дал и о себе знать. Наклонности и его паранормальный дар. Это и была самая главная часть рассказа Егорова. Оказывается, Игорь — экстрасенс, колдун или что-то в этом роде. То есть он может воздействовать своим биополем на других людей. Вот теперь мне стала полностью понятна та странная история с попаданием Олега в больницу. У них возник конфликт, а Игорь, разозлившись, нанес Олегу, как выразился Егоров, энергетический удар. Не убил он его, надо полагать, только потому, что подозрение неизбежно пало бы на него. А еще возможно, что в тот момент он себя еще контролировал. Впоследствии эти его особые способности окончательно повредили его рассудок. Он стал убивать людей. По словам Егорова, которым я склонна верить, он отправил на тот свет около десятка человек.

Кошмар! Как только подумаю о том, что провела с ним ночь в одной комнате, меня сразу же пробирает дрожь. Возможно, он меня все еще любит и не собирается причинять мне вред… пока. Но долго ли это продлится? Стоит ему на меня всерьез разозлиться по какой-либо причине, и кто даст гарантию моей безопасности? Никто. Нет, Егоров прав — Игоря нужно остановить. Но для того чтобы сделать это, я должна преодолеть свой страх и отвращение и правдоподобно притвориться. Вот только боюсь, что на трезвую голову мне это не удастся. Я не смогу расслабиться и чем-нибудь непременно себя выдам. Конечно, Егоров будет поблизости, но не сможет же он мгновенно прийти мне на помощь. Нет, большую часть дела я должна сделать сама, и оттого, насколько качественно я сыграю свою роль, зависит в том числе и моя собственная безопасность.

Ладно, времени у меня не так уж много. Пора извлекать из моих запасников бутылку вина и приступать к расслаблению. Главное в этом деле — не переусердствовать.

Глава 39

СЮРПРИЗЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Окрестности Екатеринбурга, 16 января 2009 г.

Ничего особенного с утра не произошло.

После лыжной прогулки я вернулся в свой корпус, отдохнул, а затем пообедал. Все это время Лена не давала о себе знать. Так как по натуре я интроверт, то пробудившаяся во мне год назад Э-магия и необходимость в связи с ней скрывать значительную часть своей жизни от окружающих это мое природное свойство еще более усугубили. Поэтому я не счел возможным ей навязываться, тем более что ее утреннее настроение не слишком-то располагало к общению. Возможно, одиночество в такой ситуации послужит для нее лучшим лекарством, если, конечно, сюда не сподобился нагрянуть Кошкин.

Так или иначе, она не появлялась, а мне одному было даже несколько спокойнее: я ведь, в конце концов, сюда не девиц клеить приехал. Обед получился довольно плотным, так что после него на меня напала сонливость. Обычно я легко преодолеваю такое состояние, но в этот раз сытый желудок, свежий воздух и недосып с предыдущей ночи без зазрения совести навалились на меня втроем и сломили мое сопротивление. Никогда не спавший и не умеющий спать днем, я с удовольствием поддался им и на удивление быстро заснул.

Проснувшись примерно через пару часов, я почувствовал бодрость и жажду деятельности. Далее игнорировать Лену было уже, пожалуй, невежливо. Следовало хотя бы осведомиться об ее самочувствии и настроении. Я, конечно, мог бы и позвонить, но решил, что лучше сделать это лично, так как видеть ее по-прежнему было праздником для моих глаз и души. Не хотелось бы только нарваться на ее будущего супруга.

Однако визит оказался безрезультатным: в окне ее комнаты свет не горел, а на мой стук никто не ответил. Пожав плечами и сказав себе, что сделано все от меня зависящее, я отправился на повторный лыжный променад. На сей раз он был более коротким, так как день клонился к вечеру, а точнее, имея в виду ранние зимние сумерки, им, собственно, уже и являлся.

Моргана больше не появлялась, да это и неудивительно: она скрывается от матери, а как долго это будет продолжаться, одному богу известно. Только бы Лилит не сделала меня козлом отпущения за внезапный побег дочери: ведь, судя по словам Морганы, ее мать скора на расправу. Ей-богу, мне и так хватает проблем, и лишний враг, особенно такой, как она, абсолютно без надобности. Меня не слишком утешала мысль, что Э-магия послужит мне надежным щитом: дама с характером и способностями Лилит, если захочет, кому угодно доставит серьезные неприятности. Конечно, я был очень рад познакомиться со своей дочерью и, возможно, стал косвенной причиной ее размолвки с Лилит, но никаких активных действий, направленных на это, не предпринимал и даже не знал о существовании Морганы до вчерашнего дня. Да и влезать в семейные разборки кригов не имел ни малейшего желания. Надеюсь, у них там все наладится и Моргана еще меня навестит, только уже на вполне легальных основаниях.

А пока что мне предстоял долгий одинокий вечер. Я уже предвкушал, как залягу в своем номере с книжкой (физическая усталость давала о себе знать), когда в моем кармане принялся вибрировать и надрываться сотовый.

Я даже удивился: звонить мне, право слово, некому. Мишке сейчас не до того — он с женой в теплых краях. Сестра и родители в курсе, что я на отдыхе, так что беспокоить меня должны лишь в случае какого-нибудь ЧП. Но все их телефоны забиты в память моей трубки, а этот номер абонента был незнаком. Теряясь в догадках и не без некоторой тревоги я нажал кнопку ответа:

— Да?

— Игорь? Почему так долго не отвечал?

— Лена? Извини, не успел занести твой номер в список контактов, и потому абонент не определился. Вот я и решал: отвечать или нет.

— А я гадаю, что с тобой могло приключиться. Ты сейчас где?

— Иду к своему корпусу.

— Приходи потом ко мне, ладно?

— Это срочно?

— Просто хочу тебя видеть. Должна признаться, что ты был прав: следовало принять твое приглашение. Сегодняшнее одиночество не пошло мне на пользу — я с головой погрузилась в скуку и депрессию. Ты — мой спасательный круг. Если не придешь, я в них утону окончательно.

У меня чуть потеплело на душе. Я и не надеялся когда-нибудь услышать от Лены подобные слова.

— Хорошо, буду через полчаса. Мне надо переодеться и принять душ.

— Жду.

— С собой что-нибудь захватить?

— Себя захвати. Остальное у меня есть.

Нажав отбой, я задумался: чудные дела творятся! Не привык я, чтобы судьба мне подарки делала. Хотя не рано ли я губу раскатал? То, что Лена собирается использовать меня как лекарство от скуки и депрессии, вовсе не значит, что она переменила свое отношение ко мне как к мужчине. Да и с чего бы? Ее жених делает карьеру ускоренными темпами. Теперь вот решил депутатом заделаться. Причем, зная Кошкина, я практически не сомневался, что у него эта затея выгорит. Сравнение явно не в мою пользу. Так что остынь, Игорь, тебя ждет всего лишь дружеское общение… если только тут не вмешались какие-нибудь подводные течения.

Так или иначе, лучше ни на что особенно не рассчитывать: чем выше взлетишь, тем больнее падать. Гораздо приятнее ошибаться «в плюс» — то есть ожидать худшего, а получать лучшее. Придя к такому решению, я стал приводить себя в порядок перед визитом к девушке своей мечты.

Думаю, в этот раз можно было мечтать на полную катушку, и все равно действительность превзошла бы грезы. Особенно если говорить о грезах вашего покорного слуги, в общем-то не отличающегося шибко богатым воображением.

Итак, хозяйка встретила меня при полном параде, то есть накрасилась и оделась, вероятно, в лучшее, что у нее было с собой. Когда я ее увидел, то на несколько секунд онемел от восторга.

Лена засмеялась, довольная произведенным эффектом:

— Можешь подобрать челюсть с пола и проходить.

Пытаясь хоть как-то сохранить лицо, я неуклюже сострил:

— Простишь, что не в смокинге?

— Думаю, это я как-нибудь переживу.

Но похоже, сегодня меня ждал вечер потрясений: в комнате на столе был накрыт ужин на двоих и стояла пара бутылок хорошего вина. Моя нижняя челюсть вновь ощутила на себе действие закона всемирного тяготения. Для дружеского общения, тем более в полупоходных условиях, это было, пожалуй, слишком. Чтобы добить меня окончательно, не хватало только свеч.

— Если честно, звезда в шоке! В чем причина всех этих чудес?

— Не в чем, а в ком, — поправила меня Лена. — Должна же я тебя отблагодарить за то, что ты меня вчера спас, причем дважды.

Этот ее ответ поднял во мне волну облегчения, ибо полное непонимание мотивов происходящего, признаться, напрягало. Да и перепады настроения у нее были неслабые: еще утром я был виновен во всех смертных грехах и недостоин даже совместной лыжной прогулки, а тут — такое.

Мы сели за стол. Я наполнил бокалы и уже открыл было рот, чтобы произнести тост, но Лена меня остановила:

— Подожди! Сначала я. Хочу выпить за моего спасителя.

Ну что сказать? Не привык я к таким речам в свой адрес и, конечно, растерялся. Ничего остроумного мне в голову не пришло, а потому я кивком поблагодарил ее, чокнулся с ней и выпил. Вино оказалось довольно крепким. Я сегодня предпочел бы сухое (чисто из соображений осторожности). Ладно, будем пить очень аккуратно.

— Ты не допил, — заметила Лена.

— За ответный тост я допью.

— А почему не за этот?

— Потому что следующий будет более достоин того, чтобы за него выпить до дна.

— Ты меня заинтриговал. Жду с нетерпением.

Я наполнил бокалы и поднял свой:

— За ту, которую я готов спасать хоть каждый день. То есть за тебя!

Этот бокал, как и обещал, я осушил до дна. Улыбка Лены могла бы растопить айсберг, а мне в эти минуты до сей ледяной горы было ой как далеко! Просочившаяся положительная энергия окатила девушку. Ее глаза вспыхнули. Я еще не был пьян, хотя прежняя закалка, выработанная в систематических попойках с Тихоновым, за прошедший год изрядно ослабла. Э-магию я пока держал под контролем, хотя и не видел в этом особой необходимости: во мне бурлила только положительная энергия, от которой никаких неприятностей быть не должно. А вот приятностей… Я чувствовал, к чему идет дело, понимал, что это не слишком разумно, но махнул рукой на здравый смысл. Передо мной была девушка, страсть к которой была доминирующим чувством во мне последние два года, и она впервые смотрела на меня как на мужчину, а не просто друга. Это было невероятно, но факт.

Между тем, с трудом оторвав взгляд от Лены, я заметил, что бокалы вновь наполнены. Только тут до меня дошло, что мы лишь пьем и практически не закусываем.

— Прекрасная Елена, ты играешь с огнем! — слегка непослушным языком проговорил я. — Человек, не умеющий пить, во хмелю творит всякие глупости. Ты не боишься?

Возможно, мне показалось, но при этих словах Лена чуть вздрогнула, а ее улыбка слегка поблекла. Впрочем, в следующую секунду все вновь было в порядке, и я отнес это мимолетное ощущение на счет своего разыгравшегося воображения.

— После вчерашнего — нет. Давай за то, чтобы все у нас с тобой было хорошо! — произнесла Лена.

Не поддержать этого тоста я не мог и, отпив половину, собрался было отставить бокал, но она поймала меня за руку и умоляюще прошептала:

— До дна, пожалуйста, а то не сбудется.

Я покорно допил вино: моя воля, как золото в «царской водке», без остатка растворилась под ее взглядом. Лена тут же вскочила с места.

— Я хочу танцевать, а ты?

Меня можно было не спрашивать.

Она включила магнитолу. Заиграла «Belle». А ведь в прошлом году именно под эту музыку я хотел танцевать с ней, но тогда не сложилось. Знать об этом она, конечно, не могла. Тогда что означает это совпадение? Впрочем, какая разница? Мы начали танцевать. Хмель был достаточным, чтобы раскрепостить нас, но не таким сильным, чтобы заплетались ноги. С каждым куплетом Лена прижималась ко мне все сильнее. Как-то незаметно мы оказались возле кровати. По-видимому, насчет хмеля и ног я все-таки ошибся. Потому что именно в этот момент, переставляя ноги в нехитрых танцевальных па, я запнулся за прикроватный коврик и упал навзничь на кровать, так и не разжав своих объятий. Лена, не сумев ни удержаться, ни удержать меня, оказалась там же. Кровать жалобно скрипнула под нашими телами, но выдержала. Где-то там, в невообразимой дали, Петкун, Голубев и Макарский пели финал, но мы (уж я-то наверняка) этого не слышали. Для меня реальность сократилась до лежащей в моих объятиях Лены Медниковой.

— И чего ты ждешь? — тихо спросила она.

— А как же Олег? — вякнул мой агонизирующий здравый смысл.

— Его здесь нет, — был резонный ответ.

В следующий миг наши губы слились в поцелуе, и мой самоконтроль растаял без следа в кипящей страсти и всепоглощающей нежности.

ДНЕВНИК ЛЕНЫ МЕДНИКОВОЙ

16 января (вечер и ночь)

Когда Игорь заснул рядом со мной, мое тело все еще вибрировало от испытанного сумасшедшего наслаждения. Я не могу себе врать — так хорошо мне не было еще ни с одним мужчиной. Даже с Олегом. Затрудняюсь сказать, откуда что взялось. Адреналин от сознания того, что я сплю с убийцей? Да через минуту после того, как мы начали, я уже забыла об этом! Если честно, уже во время танца с трудом можно было понять, кто из нас двоих является соблазнителем. Нет, в этом есть что-то мистическое. Ведь никогда раньше я не испытывала к Игорю никаких чувств, кроме дружеских. А теперь, зная, что за монстр скрывается под его обличьем, вот так потерять контроль? В голове не укладывается! На ум приходят легенды об инкубах — демонах, соблазняющих женщин. Бред, конечно, но как объяснить охватившую меня страсть? Или всему виной его биополе? Может, оно способно не только убивать?

Как бы то ни было, передо мной стояла задача, и ее требовалось выполнить. Я осторожно выскользнула из-под руки Игоря, встала с кровати, быстро оделась и залезла в свою сумку. Все, что дал мне Егоров, находилось там. Шприц с неизвестным веществом, которое, как сказал Егоров, временно блокирует сверхспособности Игоря, и желтоватый полупрозрачный камень, чем-то напоминающий янтарь. Вообще-то от этих предметов, особенно от камня, тоже веяло какой-то мистикой. Я припомнила инструкции Егорова: сжать камень в кулаке, дождаться, пока он потеплеет, и положить на подушку рядом с головой Игоря, что должно было обеспечить ему глубокий беспробудный сон во время процедуры. Принцип работы этой вещи был для меня полной загадкой. Впрочем, наука нынче идет вперед семимильными шагами, так что удивляться ничему не приходится. Возможно, ученые открыли какой-то доселе неизвестный природный минерал или создали искусственный, обладающий подобными аномальными свойствами. И, само собой, одними из первых, кто получил доступ к новому открытию, стали спецслужбы.

Выполнив данные мне рекомендации и обнаружив, что камень действительно нагрелся, я положила его на подушку и вернулась к шприцу. Следующий пункт программы этого вечера вызывал у меня страх и отвращение. Предстояло ввести содержимое шприца в сонную артерию Игоря. Егоров сказал, что оно лишь заблокирует его особые таланты, но я была уверена, что он о многом умолчал. Даже зная, что представляет собой мой бывший друг, я ощущала себя последней дрянью и предательницей. Как-никак он любил меня и доказал это не только сегодня, но и вчера, а я ему, можно сказать, воткну нож в спину.

Понимая, что с такими мыслями сделать мне ничего не удастся, я попыталась прогнать их прочь. С половинным успехом. Совсем они не ушли, а остались где-то на периферии неприятным фоном, но, по крайней мере, не лезли на первый план и не мешали действовать.

Вернув самообладание, я осторожно освободила от одеяла шею Игоря. Лежал он на животе, и это существенно облегчало мою задачу, так как открывало свободный доступ к сонной артерии. К слову, я могла бы ее и не найти, если б Егоров мне не показал. И зачем только я согласилась все сделать сама? Ведь пока Игорь находится в отключке, Егоров мог бы прийти и завершить дело. Но этот фээсбэшник не оставил мне выбора: соучастие в убийстве — статья, и я по доброй воле залезла в эту петлю. Он сказал, что мне нужно заработать себе отпущение грехов. Странная, кстати, фраза для работника спецслужб.

Отгородившись от посторонних мыслей, отвлекающих меня от главного, я слегка коснулась пальцами шеи Игоря. Хоть Егоров и давал гарантию беспробудного сна, навеваемого активированным камнем, я все равно опасалась, что Игорь проснется. Посмотрела на свою правую руку со шприцем и обнаружила, что она дрожит. В очередной раз попыталась успокоиться. Кажется, удалось. Собравшись с духом, поднесла шприц к его шее, как вдруг…

— Ты совершаешь большую ошибку! — как гром среди ясного неба угрожающе прозвучал совсем рядом женский голос.

Я тихо вскрикнула и обернулась. В открытых дверях стояла незнакомая молодая девушка лет двадцати трех. Она была очень красива. Волнистые огненно-рыжие волосы окружали голову словно ореолом, а в изумрудных ведьминских глазах бурлила нешуточная ярость. Странно. Я готова была поклясться, что дверь была заперта. Как она сюда попала? И почему ни один звук не предупредил меня об ее появлении до того, как она заговорила? Незнакомка шагнула внутрь и прикрыла за собой дверь. Я смотрела на нее, вся охваченная страхом.

— Зачем ты хочешь убить его, дрянь? Ведь он не сделал тебе ничего плохого. Более того — он даже любит тебя, хотя я не понимаю за что.

— Не убить! — Внезапно я почувствовала, что мне очень важно оправдаться перед незваной гостьей. Почему-то мне казалось, что от этого зависит чуть ли не моя жизнь. — Не убить. Это — блокиратор паранормальных способностей.

— Ложь!

— Нет! Клянусь, я…

— Не клянись, — перебила меня незнакомка. — Я знаю, что говорю. Тот, кто поручил тебе это гнусное дело, обманул тебя. У тебя в руках яд, который, похоже, позволяет убить таких, как оте… Игорь, без последствий. — Она устремила на меня свой пронзительный взгляд: — Ты знаешь, кто он?

— Да.

— И кто же?

— Экстрасенс-убийца. Он воздействует на людей своим губительным биополем…

— Подумать только, какая чушь! Эта сказочка, а также шприц и камень — из одного источника? Я права?

— Да.

— А ты и уши развесила! Как можно было поверить в столь явный бред про человека, которого знаешь не один день?

— То, что мне рассказали о нем, объяснило причину, по которой год назад мой жених попал в больницу.

— Возможно. Но тогда Игорь еще практически не умел управлять своим даром. Сейчас умеет. Если он кого и убил за это время, то в целях самозащиты. А вот ты сейчас могла бы стать настоящей убийцей. А следом и я.

— О чем ты говоришь?

— Неужели ты думаешь, что после этого я позволила бы тебе жить?

Я похолодела:

— Кто ты?

— Какая тебе разница? Считай, что сестра, которая любит брата настолько, что за него любому глотку перегрызет. Ясно?

Рыжая лгала. Я видела сестру Игоря. Она совсем на нее не похожа. Может, конечно, они двоюродные или сводные родственники, но в данном случае это не имело значения. Ее глаза однозначно утверждали, что их владелица опасна. Вполне вероятно, что у них с Игорем одинаковые способности. Тогда ей и оружия не потребуется, чтобы меня на тот свет отправить. Нет, с ней лучше не спорить. Кстати, может, и к лучшему, что она не позволила мне довести дело до конца. Черт знает, кто из них говорит правду — она или Егоров. Я была бы рада, если б права оказалась рыжая: не люблю сильно ошибаться в людях. Но если так и в шприце действительно яд… Мне стало дурно от одной мысли о том, что я чуть не сотворила.

Видимо, мои эмоции отразились на лице.

— Проняло? — понимающе спросила незнакомка.

Я только кивнула: комок в горле мешал говорить.

Глаза рыжеволосой стали холодными и жесткими:

— Итак, к делу. Кто тебе это дал?

Я ощутила настоятельную внутреннюю потребность ответить немедленно и правду.

— Он представился капитаном ФСБ Егоровым. Но теперь я не уверена…

Она кивнула:

— Правильно не уверена. Это наверняка ложь. А внешность его ты запомнила?

Я, как могла, описала наружность Егорова, сама про себя удивляясь, как мало деталей отложилось в моем мозгу.

Рыжеволосая кивнула, словно это совпадало с какими-то ее мыслями.

— Техника скользящего взора. Грамотно работает, мерзавец! Со всех сторон прикрылся!

— Он документы показывал, — возразила я.

— Липа! Наверняка липа! Вон то, — она указала на подушку, — сонный камень. Вряд ли какие-нибудь из ваших официальных структур имеют к ним доступ.

Эту ее оговорку «ваших» я про себя отметила. Кто она, черт возьми? Иностранка? Но она превосходно говорит по-русски. Может, агент иностранной разведки, которая хочет использовать паранормальные способности Игоря в своих целях? Тогда эта оговорка — довольно глупый прокол. Впрочем, она весьма молода… Или не прокол? Или она все мне рассказывает, рассчитывая потом убрать? При этой мысли я покрылась холодным потом.

Между тем она продолжала негромко, словно беседуя сама с собой:

— Да, весьма похоже на почерк инквизиторов Святого Ордена.

— Боже, а это еще кто такие?! — воскликнула я.

— Для тебя это лишние знания, — предсказуемо ответила рыжеволосая, но потом все-таки снизошла до объяснений: — Фанатики… — она помолчала, подбирая слова, — экстремисты. Они убивают тех, кто выделяется особыми талантами. В основном сами, но иногда используют чужие руки. К Игорю было подобраться нелегко, так как я его прикрывала, вот они и стали действовать через тебя.

Тут рыжая презрительно фыркнула:

— Я и подумать не могла, что его предаст та, которой он так доверяет. Недооценила людскую подлость. Думала, что так поступают только кри…

Фразу она не закончила, осеклась, но тогда я этого даже не заметила, потому что от ее слов вздрогнула, словно получила пощечину. Однако вынуждена признать, что некоторые основания так говорить у нее имелись.

— Честно говоря, — произнесла незнакомка довольно будничным тоном, — если бы ты не была для него так значима, я бы тебя с удовольствием прикончила.

Вот тут мне стало совсем нехорошо. Судя по тому, как спокойно рыжая говорила об убийстве, оно для нее и в самом деле не представляло проблемы. Кто же она такая? И во что я умудрилась вляпаться?! Выбраться бы живой, в самом деле! Надо только делать все, что она велит. Кем бы ни были Игорь и эта рыжая — хоть шпионами, хоть инопланетянами, хоть маньяками, — я отныне буду держаться от них подальше. Пусть Егоров, на кого бы он там тоже ни работал, разбирается с ними сам. Я лучше в тюрьму сяду, чем…

Тут рыжая тряхнула меня за плечо:

— О чем задумалась? Слушай меня и делай, как я говорю. Для начала отдай мне шприц.

Я поспешно протянула его незнакомке, словно он жег мне пальцы.

— Так, хорошо. Теперь ты должна исчезнуть. Причем не только отсюда, но и вообще из его жизни. Навсегда.

Я кивнула. Это вполне согласовывалось с моими собственными желаниями. Вот только…

— Игорь будет задавать вопросы, — сказала я осторожно. — Как-никак мы с ним сегодня…

Рыжая презрительно скривилась:

— Велика важность — один раз переспали! Тем не менее чтобы вопросов действительно не было, ты сейчас напишешь записку.

Вот оно! А я-то уж было подумала, что выкручусь. Сейчас она заставит меня написать предсмертную записку, а потом я «исчезну». Ну уж нет! Облегчать ей задачу я не собираюсь.

Незнакомка удивленно взглянула на меня:

— Ты о чем сейчас подумала? Сказала же — оставлю в живых! Если, конечно, не будешь путаться у нас под ногами. Пиши записку!

— Сейчас. — Я принялась лихорадочно рыться в сумке в поисках ручки, одновременно опасливо поглядывая на Игоря — как бы не проснулся.

Рыжая холодно усмехнулась:

— Не бойся — не проснется. Сонный камень Ордена, который ты положила рядом с его головой, — сильная штука. Здесь можно дискотеку устроить, а он и ухом не поведет. Нашла ручку? Пиши: «Игорь, прости меня, если сможешь! Последние дни я была сама не своя. Вчерашний вечер и эта ночь были ошибкой. Я люблю… — как там твоего жениха зовут?.. — и не могу предать его. Я ухожу…» Затем напиши про комнату и ключ, чтоб он сдал его, или что-то в этом роде. Главное — расплатись сама и на глаза ему не попадайся. Написала? Пиши дальше: «Не пытайся искать меня и звонить! Между нами больше ничего быть не может. Прощай!» Дальше подпись.

Дописав, я подняла голову.

— Это все. Положи записку на стол, а ключ — на нее. Теперь исчезай, и поскорее, пока я не передумала!

Я схватила свои вещи, накинула пальто и поспешно двинулась на выход.

— Погоди! — остановила она меня в дверях. — Как ты должна была дать знать этому… Егорову, что дело сделано?

— Никак. Он сказал, что наблюдает за мной и сам все узнает.

Рыжая огорченно щелкнула пальцами.

— Плохо. Он наверняка засек меня и уже скрылся… — Тут она чуть прищурила глаза и взглянула на меня: — Если ты, конечно, не врешь.

У меня душа ушла в пятки:

— Я тебе клянусь…

— Ой, не надо! — поморщилась она. — И вообще запомни на будущее: если очень хочешь, чтоб тебе поверили, — никогда не клянись. По крайней мере, для меня это наименее убедительный довод. А твоей клятве вообще грош цена! Хотя у тебя на лице все написано. Верю. Вали отсюда и молись, чтобы мы никогда больше не встретились!

Никогда в жизни я так быстро не бегала. Никогда еще не испытывала такого стыда и страха. И хочется верить, что никогда больше не испытаю…

Глава 40

ВВЕДЕНИЕ В ДИСЦИПЛИНУ

Окрестности Екатеринбурга, ночь с 16 на 17 января 2009 г.

Проводив взглядом девушку, Моргана еще раз поморщилась словно от зубной боли. Подобные типажи встречались среди кригов довольно часто (в основном среди касты ламий). Таким просто жизненно необходимо, чтобы их любили, любили страстно, безумно. Без этого они не могут. Однако личность обожателей их абсолютно не интересует. Ламии держат с ними дистанцию, но и не отпускают далеко, вовремя дергая поводок. Они питаются чувствами тех, кто их любит. По сути, это эмоциональные вампиры. Но считать их менее опасными неправильно, так как они иссушают души, подобно тому как обычные вампиры — тела. Причем делают это в буквальном смысле слова. Моргана встречалась с несколькими такими, но не попадала от них в зависимость. У них даже против обыкновенного Э-мага кишка тонка, а уж если он вдобавок является кригом высшей касты…

Молодая криганка надеялась, что среди людей таких нет, но ошиблась. И опять в худшую сторону. Хорошо хоть у этой дряни нет способностей кригов, а то бы она тут натворила дел.

Придется пересмотреть некоторые свои взгляды на человечество. А для этого следовало как можно больше времени проводить с отцом. Пока что благодаря своему знанию языка и еще кое-чему, нахватанному по верхам, она прошла лишь введение в дисциплину под названием человековедение, да и то не полностью. Но когда это делать, если приходится скрываться от разъяренной мамочки и при этом страховать отца, который с удивительным постоянством умудряется влипать в разные истории, чреватые для него весьма серьезными последствиями. Не та ли это, кстати, девка, из-за которой отец год назад по местному летоисчислению попал в мамочкины объятия? Вот кого, оказывается, надо благодарить за собственное появление на свет! Только вместо благодарности хочется такое ей устроить, чтоб до конца жизни помнила и с другими подобным образом не поступала.

Впрочем, если честно, ей нет дела до других. Из всего громадного муравейника, именуемого человечеством, ей небезразличен только один конкретный индивид — тот, что сейчас спит беспробудным сном под воздействием сонного камня Святого Ордена. Кстати, надо этот камень забрать — ни к чему, чтобы он на отца долго действовал.

Моргана поднесла руку к камню, коснулась его кончиками пальцев в определенных точках и, убедившись, что он больше не греется и не излучает своих усыпляющих волн, спрятала в карман своей шубки. Такими вещами глупо разбрасываться.

Ситуация, в которую попал отец и которую ей еще предстояло разрулить, беспокоила ее. Моргана понимала, что справедливости ради ей следовало бы сказать спасибо матери за проведенный ликбез по местным группировкам противостоящей стороны и их верхушке. В результате она теперь представляла цели и задачи, стоящие перед ними, основные приемы работы и артефакты, которыми они могут располагать. Очевидно, мать рассчитывала, добившись с помощью дочери своих целей во Внешнем ободе, затем развернуть активную деятельность в Базовом мире и заранее готовила ее к этому.

«Нет уж, мама, — подумала Моргана. — Это твоя война, тебе ее и вести. А я хочу жить совсем по-другому». Ей совершенно не улыбалось постоянно сражаться с мамочкиными врагами как там, так и здесь. Тем более что ее (Лилит) никто из них по собственному почину и не тронул бы, если бы не пылающая в ней неуемная жажда власти. Она сама, не задумываясь, объявляет врагом всякого, кто вольно или невольно оказывается у нее на пути. И конца этому процессу не видно. Моргане это надо? Конечно нет.

Другое дело — отец. При его абсолютной неамбициозности, но значительных способностях в Э-магии найдется немало таких, кто захочет либо использовать его, либо уничтожить. И вот с ними-то Моргана будет воевать насмерть. Отца она в обиду не даст. При всем своем потенциальном могуществе, размеры которого пока трудно даже представить, он беспомощен словно ребенок и так же доверчив. Даже Моргана поднаторела в различных интригах и склоках на порядок больше его, не говоря уже о матери. И опыта работы с Э-магией у нее намного больше: отец-то всего год как ею владеет, а она — с младенчества. К тому же ее обучала мать, немало знающая, правда лишь теоретически, об этом предмете, а он все постигает сам методом проб и ошибок.

Нет, над ним точно надо взять шефство. А там, глядишь, и выйдет из него толковый Э-маг. Пока же он не вошел в силу и не дал почувствовать этого своим врагам, придется поработать его телохранителем. Дорого бы дала Моргана, чтобы добраться до того, кто дал шприц с ядом этой шлюхе и нацелил ее на убийство отца! Но — увы, он скрылся. Сразу, как только ей пришла мысль о Святом Ордене, Моргана просканировала своим особым зрением все окрестности этого домика, но не нашла никого, кто отличался бы своей энергетикой от обычных людей. Конечно, для опытного крига эти фанатики не являлись сколь-нибудь серьезными противниками, особенно поодиночке. Но к сожалению, именно оперативного опыта ей и не хватало. Когда почуяла неладное, сразу же, как сумасшедшая, внутрь кинулась, даже не пытаясь маскироваться. Нет чтобы сначала окрестности просканировать! Наверняка этот, из Ордена, где-то поблизости сидел. Тут бы его и прижать! С другой стороны, пока Моргана разбиралась бы с заказчиком, эта тварь здесь имела все шансы довести дело до конца. Нет, так рисковать было нельзя.

Юная криганка с отвращением взглянула на шприц в своей руке. Отдать бы эту гадость на анализ в лабораторию! Но такой возможности, к сожалению, у Морганы не было. Стоит ей появиться во Внешнем ободе, как мать тут же ее засечет: там от нее не спрячешься. Кстати, а вдруг удастся по шприцу найти заказчика? Моргана обследовала орудие несостоявшегося убийства, надеясь найти отпечаток ауры владельца, и разочарованно вздохнула: орденец явно был опытным профессионалом и предусмотрел буквально все. Шприца он практически не касался и таскал, вероятно, в специальном футляре. Даже исполнительница, которую Моргана поймала здесь с поличным, и та дольше держала его в руках. Безнадега!

Остается ждать. Опять ждать хода противника. Как Моргана это ненавидела! Впрочем, говорят, терпение приходит с возрастом. Успеет она еще им обзавестись. Криганка присмотрелась к спящему отцу. Полумертвое забытье, вызванное сонным камнем, сменилось обычным сном. Теперь его можно оставить: если возникнет угроза, Э-магия предупредит.

А ей лучше не оставаться подолгу на одном месте. Если мать ее отловит, то вторично уйти от нее вряд ли удастся. Кстати, с этой ситуацией надо что-то делать: невозможно изучать Базовый мир, опекать отца и одновременно скрываться от матери. Поговорить, что ли, с Лилит? Представив, в какой ярости та сейчас находится, Моргана поежилась. Нет уж, лучше попозже. Пусть слегка остынет. Тогда можно будет поторговаться. А иначе у отца еще один враг появится. Почище всего Святого Ордена. Однако пора исчезать.

Тщательно закрыв дверь изнутри, Моргана телепортировалась прочь.

Глава 41

НОЧНАЯ ТРЕВОГА

Екатеринбург, ночь с 16 на 17 января 2009 г.

Телефонный звонок разбудил Олега Кошкина в три часа ночи. Избирательная кампания начисто съедала все его время, оставляя на сон лишь самую малость. Вот и сегодня до постели ему удалось добраться всего полтора часа назад. Поэтому раздражение, захлестнувшее Олега, еще не успевшего разлепить тяжелые веки, было вполне понятным.

— Да!!! — рявкнул он в трубку.

— Я вас разбудила? — Женский голос звучал бы достаточно невинно, если бы не провоцирующие бархатные сексуальные нотки.

При других обстоятельствах обладательница подобного голоса тут же получила бы его прощение, но сейчас он был чрезвычайно разозлен:

— А вы как думаете?!

— Сожалею, что так получилось. — Однако в голосе незнакомки не чувствовалось раскаяния. — Но у меня дело крайней важности.

— Я не веду дел по ночам! — отрезал Кошкин, намереваясь повесить трубку.

— Выслушать меня в ваших интересах.

— Кто вы такая?

— Сейчас не это главное.

Неожиданно Олег почувствовал заинтересованность: звонок был явно непростым.

— А что главное?

— Как вы думаете, чем сейчас занимается ваша невеста?

— Думаю, спит! — Угасшее было раздражение вновь вернулось.

Голос в трубке хихикнул:

— Угадали. А теперь угадайте с кем!

Раздражение мгновенно сменилось яростью, и сонливость исчезла.

— Что это значит, черт возьми?!

— Только то, что она вам изменяет.

— Не верю!

— Воля ваша. Угодно прятать голову в песок — тогда я умываю руки. Простите, что зря нарушила ваш сон.

— Постойте! Зачем вы мне звоните?

— Мои симпатии всегда на стороне тех, кого столь бессовестно обманывают.

— То есть исключительно из добрых побуждений? — с сарказмом спросил Кошкин.

— Вы правильно сомневаетесь. Конечно, тут есть и мой интерес. Тот, с кем она вам изменяет, мне знаком. И такое положение меня не устраивает.

— И кто он?

— Так вам все-таки интересно?

— Ну… допустим.

— Вы его знаете. Он был влюблен в нее еще год назад.

— Логинов! — с ненавистью выдохнул Кошкин.

— О, чувствую, вы мне поверили!

— Так это он?!

— Ну разумеется! Неужели год назад в нее было влюблено так много парней?

Постоянные подковырки собеседницы уже изрядно достали Кошкина, но профессиональные навыки помогли ему удержать себя в руках: без самообладания ни адвокату, ни политику в своей профессии делать нечего.

— У вас есть что-то еще? — холодно поинтересовался он у незнакомки.

— А вам мало? — ехидно ответила она вопросом на вопрос.

— Просто я чувствую недосказанность и не люблю, когда собаке рубят хвост по частям. Так что давайте выкладывайте и остальное.

— Завидная проницательность! — В тоне незнакомки явственно ощущалась усмешка. — Ну что же, вы сами напросились. Слушайте…

Нажав отбой на сотовом, Лилит покосилась на его владельца, застывшего в состоянии почти полного паралича. Она иногда использовала местные средства связи, если требовалось поговорить с кем-то на расстоянии, не засветив при этом своих телепатических способностей. Пожалуй, придется совсем отключить сознание бедолаги и подкорректировать его память. Мобильник ей еще пригодится завтра для разговора с Э-магом. Его номер, равно как и номер Кошкина, для такого мастера греминической магии, каковым являлась криганка, был без надобности. Ей достаточно было пожелать связаться с нужным человеком, и ближайшее к нему средство связи тут же начинало голосить. Это мог быть мобильный, домашний или рабочий телефон либо подключенный к Интернету компьютер — для заклятия связи разницы не было. Оно работало без сбоев.

Лилит еще раз взглянула на невезучего парня, решившего, на свою беду, одолжить сотовый красивой женщине, и одним ментальным импульсом отправила его в глубокий обморок, заодно ликвидировав воспоминания о нескольких последних минутах. После чего спрятала телефон и двинулась прочь неторопливым прогулочным шагом, укрытая от взглядов редких ночных прохожих иллюзией невидимости.

Криганка думала. Завтра Э-магу придется предъявить ультиматум. Моргана должна вернуться к ней и выбросить из головы всякую дурь про общение с отцом и изучение человеческих чувств. Как же не вовремя она взбрыкнула! Именно теперь, когда планы Лилит вошли в самую ответственную фазу. И Логинов тоже… Он, конечно, внес свой вклад в дело появления на свет Морганы, но теперь превратился в досадную помеху, став эмоциональным магнитом для ее дочери. Лучше бы его, конечно, совсем убрать, вот только сделать это совсем непросто, да и Моргана взбеленится… Нет, пока лучше попробовать припугнуть его — может, этого хватит…

Мысли Лилит несколько поменяли направление. Зачем же она все-таки позвонила Кошкину? Ведь никакой прямой выгоды ей этот звонок не давал, а терять время и энергию на необязательные действия было не в привычках криганки. Неужели взыграли эмоции, вызванные досадой на Э-мага, из-за которого возникла эта непредвиденная задержка в реализации ее замыслов? Лилит с удивлением поняла, что так оно, похоже, и есть. Давненько она не позволяла себе подобных эскапад — сделать гадость только ради гадости. Или не только? Ведь ее ночной звонок Кошкину почти наверняка здорово добавит Логинову проблем, а их у него и так хватает: один Святой Орден чего стоит! Может, при таких делах он не захочет конфликтовать еще и с ней из-за Морганы?

Да, все верно, и логика в рассуждениях присутствует. Можно бы на этом и успокоиться, да только все вышеперечисленные резоны пришли в голову криганки уже после сделанного звонка. А значит, Моргана и Э-маг все же вывели ее из равновесия, скорее всего даже этого не желая. Лилит не терпела проявлений слабости в других, а уж в себе и подавно. Всякий, кто хоть раз вольно или невольно становился причиной для ее недовольства собой, в дальнейшем получал повод в этом жестоко раскаяться. Придет время — и то же случится с Логиновым… А потом и с Морганой.

И криганка из касты архов заулыбалась. Нехорошо так. Зловеще.

Глава 42

ПОЛОСАТАЯ ЖИЗНЬ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Окрестности Екатеринбурга, 17 января 2009 г.

Наутро у меня болела голова. Да, отвык я от спиртного! Выпил-то неполных три бокала вина, а чердак трещит, словно от бутылки водки. Но в положении Э-мага есть свои маленькие преимущества. К их числу относится и моментальное лечение похмелья, что я и проделал, окатив себя слабой положительной волной (благо после вчерашнего позитивной энергии было хоть отбавляй).

Все это, конечно, хорошо, но где Лена? Номер на базе был весьма компактным: комнатка не больше двенадцати квадратных метров, микрованная и микрокоридор, ведущий к выходу. Она могла быть в душе, но шума воды я не слышал.

— Лена!

Нет ответа. Интересно, и куда же она намылилась с утра пораньше? Мои часы показывали семь. Учитывая, что заснули мы вчера довольно поздно, а также то, что, по ее же словам, Лена никогда не была «жаворонком», все выглядело весьма необычно. Впрочем, с появлением в моей жизни Э-магии, Лилит и Морганы граница между «обычным» и «необычным» заметно сместилась в сторону последнего.

Тут мой взгляд упал на стол, где, придавленный ключом от комнаты, лежал небольшой лист бумаги. При взгляде на него душу мне стиснуло недоброе предчувствие. Прошедшая ночь была слишком хороша, а значит, по законам полосатой жизни, за ней должна была следовать какая-нибудь неприятность. В принципе я уже догадывался, что там написано: Лена вчера, по большому счету, совершила весьма безрассудный поступок, а с утра испугалась и сбежала. Ну а я-то на что, собственно, надеялся? Что она уйдет ко мне от своего без пяти минут депутата? Глупо!

Тем не менее в правильности собственных выводов следовало хотя бы удостовериться. Я решительно взял сложенный вчетверо листок бумаги и развернул его:

«Игорь, прости меня, если сможешь! Последние дни я была сама не своя. Вчерашний вечер и эта ночь — большая моя ошибка. Я люблю Олега и не могу предать его. Поэтому ухожу. За комнату заплачено, а ключ, если нетрудно, сдай сам. Не пытайся искать меня и звонить! Между нами более ничего быть не может. Прощай!

Лена».

М-да-а! Что и требовалось доказать. Вообще-то я люблю оказываться правым, но нет правил без исключений. Когда сбываются худшие ожидания, как-то не хочется надуваться важностью и говорить: «Я так и знал».

Итак, волшебная сказка, которую нежданно-негаданно подарила мне вчера Лена, закончилась. Хотел ли бы я, чтобы она состоялась, заведомо зная ее финал? Пожалуй, да. А сейчас последняя страница перевернута, но, прежде чем захлопнуть книжку, нужно еще кое-что сделать.

На то, чтобы убрать со стола и привести в порядок комнату, ушло примерно полчаса. Еще десять минут понадобилось на сдачу ключа и сопутствующие этому пояснения. Итого — сорок минут на прощание со сказкой, которая и сама-то была немногим длиннее.

А теперь нужно без лишних сантиментов возвращаться к прозе жизни. И пожалуй, ничто мне в этом так не поможет, как хорошая физическая нагрузка на свежем воздухе. Невесело усмехнувшись тому, что у меня уже сложился устойчивый алгоритм реанимационных процедур в подобных ситуациях, я решительно отправился за лыжами.

И тут вновь зазвонил мой сотовый, и вновь абонент не определился. Два подобных звонка, в то время когда мне и звонить-то никто не должен, — прямо День Сурка какой-то. С тайной надеждой, что это так и есть, я нажал кнопку ответа:

— Да?

— Привет, любовничек! Узнал?

Мудрено не узнать! Этот голос глубоко врезался мне в память, хотя я слышал его год назад.

— Лили? — произнес я, в последний момент успев проглотить конечную «т».

— Не забыл, значит? Приятный факт. Однако я по делу. Оно касается нашей дочери.

— Дочери?!

— Вот только не изображай удивления! Все ты знаешь, Э-маг, и Моргана тебя навещала. Так что не трать свое и мое время на ложь.

— Хорошо. Чего ты хочешь?

— Вернуть дочь.

— То есть?

— Она сбежала от меня.

— Сочувствую, но я-то тут при чем? Думаешь, она у меня под замком сидит? Так замок ее не удержит, насчет чего ты, вероятно, в курсе. Как-никак больше двадцати лет с ней провела.

— Есть вещи покрепче любых замков. И ты, как человек и Э-маг, это прекрасно знаешь. К сожалению, кроме твоего дара Моргана унаследовала от тебя сентиментальность и прочие человеческие слабости. Ей ударила в голову блажь разыскать своего отца.

— Она и разыскала. Мы поговорили, но с тех пор я ее не видел.

— Даже если так, она еще вернется. К тебе. Знаешь, что в этой ситуации злит меня больше всего? Я столько труда и времени вложила в ее воспитание, а она при первой возможности улизнула к тому, кто был лишь физиологически причастен к ее рождению!

— Так ты воспитывала дочь или все-таки ковала себе оружие?

— А вот это не твое дело! Моргана в тысячу раз больше моя дочь, чем твоя! Моя, понял?! Как хочу, так и воспитываю! Ты не знаешь реалий мира, где я живу. Так что не становись в позу обличителя — ты в нашем мире и месяца не протянул бы! Здесь ваши человеческие сопли абсолютно неуместны! А Моргана двадцать три года прожила и этим, равно как и всем, что она знает и умеет, обязана мне. Но едва лишь потребовалась ее помощь, как она взбрыкнула и сбежала в Базовый мир искать своего отца. Это, с твоей точки зрения, как, нормально?

— Мне трудно быть арбитром в этой ситуации. Многое зависит от того, чего именно ты от нее потребовала. Я не знаю, как ты ее воспитывала, но, видимо, ей это не нравилось, иначе бы она не сбежала. Кроме того, формулировка «сбежала к тебе» не совсем точна. Она хочет узнать другую реальность, где не царят волчьи законы вашего мира, и мне трудно ее в этом упрекнуть.

— Хватит! Твое мнение мне понятно, но сейчас оно ничего не решает. От тебя требуется одно: ты должен уговорить Моргану вернуться ко мне.

— Лили, я вовсе не желаю лезть в ваши семейные дрязги. Разбирайтесь без меня.

— Не выйдет, любовничек! Ты уже в это впутался, так что даже не пытайся увильнуть! Если сделаешь все, как я сказала, оставлю тебя в покое и ты никогда больше обо мне не услышишь.

— А если нет?

Возникла пауза, как-то очень быстро сделавшаяся невыносимой. Я ощущал, что повисшая тишина буквально переполнена яростью моей собеседницы.

— Если нет, — наконец процедила она, — плохо придется всем. И тебе — в первую очередь. Я слов на ветер не бросаю!

— Даже если я стану ее уговаривать, не факт, что она согласится.

— Твои проблемы! — бросила Лилит. — Учти, это наш последний разговор. Если в ближайший месяц Моргана не появится у меня, я начну действовать и организую лично для тебя филиал ада на Земле! И не рассчитывай, что Э-магия тебя выручит!

Глава 43

НЕБОЛЬШАЯ УСЛУГА

Екатеринбург, 20 января 2009 г.

Виктор Аркадьевич Дробышев, еще пару раз пыхнув трубкой, затушил ее и взглянул на Кошкина, который сидел в кресле в довольно-таки напряженной позе.

— Зачастил ты ко мне, Олег, — медленно проронил хозяин дома. — Не подумай, что я не рад тебя видеть, просто визиты твои последнее время какие-то однобокие. Проблемы, проблемы, проблемы… Хоть бы раз что хорошее рассказал, порадовал старика… Ладно, к делу. — Взгляд Дробышева стал жестким. — Что-то не так с предвыборной кампанией?

— Нет, с ней — тьфу-тьфу-тьфу! — пока все нормально. Идет по плану. По опросам я лидирую, опережая соперников…

— Не надо цифр, Олежа, — мягко перебил его Дробышев. — Я слежу за твоими успехами. Так в чем же проблема?

— У меня личное дело. Я хотел попросить вас о небольшой услуге.

— Еще раз? По-моему, мы в эти два года только и делаем, что оказываем тебе услуги. Большие и не очень. Ладно я: у меня к тебе слабость, но мои… партнеры — люди деловые и жесткие. Они любят, чтобы инвестиции себя оправдывали. В тебя же мы пока только вкладываем, практически не получая отдачи.

Кошкин занервничал:

— Но ведь для этого я и баллотируюсь в депутаты, чтобы быть вам полезнее. Поверьте, вам не придется жалеть о своих вложениях! Кроме того, я ведь тоже помогал вам, и не раз. А эта услуга — так, пустяк! Небольшой аванс, если можно так выразиться.

— Этих авансов тебе было выдано уже более чем достаточно, — заметил Дробышев. — Ладно, выкладывай, что там у тебя.

— Есть один человек, который мне мешает. Сильно мешает. Вот если бы с ним…

— Не стоит продолжать, Олежа, а то наш разговор зайдет слишком далеко. И это ты называешь маленькой услугой? Однако!

— Но, Виктор Аркадьевич…

— Мы разумные люди, Олег. И живем в цивилизованном обществе, в котором у тех, кто имеет деньги и власть, есть масса способов, причем некриминальных, обеспечить себе отсутствие помех. Власть у тебя еще впереди, но с деньгами, насколько мне известно, проблем нет. Этот «кто-то» — серьезная фигура?

— Да нет, мелкая сошка.

— Ты меня удивляешь, Олег. Таких уже пора научиться устранять со своего пути самостоятельно. Вариантов много: устроить так, чтобы он потерял работу, влез в долги, лишился жилья… Даже странно, что приходится объяснять тебе такие простые вещи. Осторожно! А то мои партнеры могут подумать, что сделали ставку не на ту фигуру.

Кошкин слегка побледнел и зачастил:

— Вы не поняли — этот парень не так прост. Его не вдруг и зацепишь. Официальная работа для него не главное. Я узнавал. Платят ему там гроши, а живет он не бедствуя. Можно было, конечно, натравить на него налоговую, но у меня нет доказательств, и мне неизвестен главный источник его доходов…

— Ну на подобные случаи имеются частные детективы.

— Да, но мне этого мало! Мне нужно устранить его… полностью. Вы меня понимаете?

Дробышев чуть искривил губы в усмешке, но качнул головой:

— Нет, Олег, не понимаю. Не понимаю, при чем здесь я. Этот человек — твоя проблема, и решать ее тебе. Так ты, по крайней мере, покажешь нам, на что способен без нашей помощи. Дам тебе только пару советов. Первое: для окончательного решения подобных вопросов тоже имеются свои специалисты. При наличии денег, некоторых контактов и мозгов их легко можно разыскать. И второе: не вздумай заниматься этим до выборов. Ты сейчас под прицелом прессы и твоих соперников. Они готовы на многое, чтобы вытащить из твоего шкафа скелет, два или три — сколько получится. Если твоя грязная возня поставит под угрозу главную цель, тебе этого не простят. И даже я тут ничего не смогу поделать.

Кошкин помрачнел и опустил глаза.

— Я все понял, Виктор Аркадьевич, только вы еще не все о нем знаете.

— А ты уверен, что мне нужна эта информация?

— Полагаю, что она будет вам небезынтересна.

Дробышев опять взялся за трубку.

— Выкладывай. Только постарайся покороче.

— Так вот, у него имеются некие паранормальные способности. Он — колдун, экстрасенс или черт его знает кто еще!

Виктор Аркадьевич даже замер с трубкой в руке.

— Это что, шутка такая, Олег?

— Вовсе нет. Поверьте, я бы не стал тратить ваше время на всякие небылицы.

— Тогда будь добр, перейди к фактам.

— Еще год назад мы с ним работали в одной конторе. Он был стажером адвоката, а я уже младшим партнером. У нас вышел личный конфликт.

— Из-за чего?

— Из-за женщины. Я на него тогда наехал, а он… Черт, до сих пор вспоминать страшно!

Дробышев поморщился:

— Пожалуйста, без эмоций.

— Короче, он только взглянул на меня, и мне стало плохо. Очень плохо, причем без всяких видимых причин. У меня всегда было отличное здоровье, и ничто не предвещало такого. Я думал, умру. А он смотрел на меня, как волк на барашка, и решал мою судьбу. Потом до него дошло, что в конторе мы остались одни и, если я тут скончаюсь, его могут привлечь. Не за убийство, конечно (кто такое может представить?), а за неоказание помощи. Так что он изобразил испуг и вызвал «скорую». Врачи в больнице тоже терялись в догадках по поводу причин этого странного приступа. Точный диагноз так и не был поставлен. А я никому не мог рассказать о случившемся в тот вечер из опасения, что меня сочтут сумасшедшим.

Виктор Аркадьевич пыхнул трубкой.

— Занятная история, Олег, но в ней слишком много твоих догадок. Одного этого случая слишком мало, чтобы счесть его колдуном. Это ведь могло быть просто совпадение.

— Я тоже поначалу так думал. На следующий день он уволился…

— Вероятно, из-за твоего наезда.

— Может быть, но это еще не все. Я действительно списал все на совпадение и почти уже забыл об этом странном случае. А полгода спустя, в один из выходных, я сидел с парочкой друзей на скамейке у Городского пруда.

— Выпивали?

— Немного. К тому моменту, как все произошло, я не успел допить даже первую бутылку пива. А после мне уже не хотелось продолжать. Я увидел своего бывшего коллегу, идущего по набережной. Хотел отвернуться, так как мне было неприятно его видеть, но тут… Ему навстречу шел какой-то амбал, настроенный, по-видимому, весьма агрессивно. Почему-то без лишних слов он бросился с кулаками на моего знакомого. А тот лишь посмотрел на него, и амбал скрючился, словно у него вдруг почечные колики приключились. Вы бы видели его лицо — сплошная гримаса дикой боли.

— А что твой знакомый?

— Ничего. Отвернулся и пошел, будто все в порядке вещей. Говорю вам — он обладает какими-то способностями! Таких совпадений не бывает.

— Все бывает в этом странном мире, — пробормотал Дробышев, однако лицо его сделалось задумчивым. — А теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне об этом человеке все, что знаешь. И постарайся ничего не упустить.

Глава 44

НАКАНУНЕ ВОЙНЫ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 26 января 2009 г.

До конца моего отдыха Моргана больше не появлялась. Или скрывалась от матери, или у нее появились какие-то другие дела. А ведь время, отпущенное мне Лилит на уговоры, неумолимо утекало. Не то чтобы я всерьез намеревался уламывать Моргану вернуться к матери — просто ультиматум моей криганской любовницы меня напрягал. Я практически слышал тиканье таймера обратного отсчета, звонок которого возвестит для меня начало войны. А во что она выльется — одному богу известно. Да-а-а, еще год назад в моем окружении врагов не числилось вообще. Разве что недоброжелатели, и то пара-тройка. Однако с появлением у меня способностей Э-мага этот «недостаток» был исправлен очень быстро. Враги появились. Всего два, зато какие! Я бы, конечно, предпочел (если уж без них никак нельзя) иметь их числом побольше, но масштабом помельче — скажем, двадцать крыс всегда предпочтительнее двух медведей. Но ведь меня никто не спрашивал. Так что Лилит и Гипнотизер уже одним своим существованием заставили меня признать заметно возросшую значительность собственной персоны. Жаль только, что от осознания этого факта радости мало.

Должен сказать, последние дни были так перегружены событиями, что теперь я страстно желал, чтобы меня все оставили в покое. Однако по Моргане за полторы недели ее отсутствия я уже успел изрядно соскучиться. У меня появилась дочь! Невероятный факт, учитывая сопутствующие обстоятельства. Но главное, для меня это было совершенно новое и потрясающее чувство. Теперь опасность того, что по желанию матери она может насовсем исчезнуть из моей жизни, серьезно беспокоила меня. И я с удивлением осознал, что готов даже на войну с Лилит, лишь бы этого не случилось.

Во мне как-то незаметно произошла переоценка ценностей. Если год назад история с Леной ввергла меня в пучину переживаний и депрессию, то сейчас, после ее бегства из номера на базе, я оклемался достаточно быстро. Конечно, сыграла свою роль и пройденная за этот год школа молодого Э-мага, но ведь не только она. От одного имени «Моргана» у меня светлело на душе и трудно было сдержать улыбку. И на этом фоне переживания по поводу Лены быстро теряли свою остроту. Едва появившись в моей жизни, дочь стала играть в ней одну из заглавных ролей.

Вот в таком приподнятом настроении я приехал с отдыха домой и сразу попал в добрые, надежные объятия родных стен. «В гостях хорошо, а дома лучше». Как вы считаете, какой процент взрослого населения согласится с этой известной всем поговоркой? Не думали об этом? А я думал. Но все равно ответа у меня нет. Знаю одно: я из тех счастливчиков, которые всегда и отовсюду, даже из очень комфортных и красивых мест пребывания, с большой радостью возвращаются к себе домой. А счастливчики они потому, что дом это чувствует и платит им взаимностью, создавая для хозяина совершенно неповторимую атмосферу, или ауру, как кому нравится.

Переодевшись в домашнее и запихав походную сумку на антресоли, я наконец с наслаждением развалился на диване. До возвращения Тихонова еще оставалось три дня. Целых три дня блаженного ничегонеделания. Я лежал, уставившись в потолок, и ощущал, как мои веки постепенно наливаются тяжестью. Самое время вздремнуть пару часов.

Но стоило об этом только подумать, как в комнате что-то неуловимо изменилось — я больше не был один. Впрочем, мое шестое чувство не улавливало угрозы со стороны незваного гостя.

— Ты спал, папочка?

Я сел на диване и взглянул на расположившуюся в кресле дочь — беспардонное дитя чужого мне мира. Придется все-таки привить ей хоть чуток деликатности: натура натурой, но, руководствуясь во всем исключительно своими желаниями, здесь она может приобрести себе не самую лучшую репутацию, что обязательно осложнит ее общение с местным населением. И это правильно: в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— Только собирался, Моргана. Слушай, почему бы тебе не завести полезную привычку предварительно интересоваться — можно ли ко мне?

— Зачем? — Взгляд дочери выражал искреннее недоумение.

— А если бы я был с женщиной?

Моргана усмехнулась:

— Полагаешь, меня бы это шокировало?

— Интересно, ты когда-нибудь пробовала думать не только о себе? У нас принято предварительно договариваться с хозяином о визите. Ты же вваливаешься без всякого предупреждения. И ведь дверь перед тобой не закроешь. По нашим меркам, это дурной тон. Учти это, особенно в общении с другими. Кроме того, помни: мы с тобой договорились соблюдать секретность, и ты не должна демонстрировать посторонним свои возможности.

— Не беспокойся на этот счет: я умею с расстояния сканировать пространство и всегда буду знать, когда ты не один.

— И все же давай купим тебе сотовый, чтобы при необходимости и я мог тебе позвонить.

Она пожала плечами:

— Ну если ты хочешь…

— Конечно, хочу.

— Тогда ладно. Только давай завтра: сегодня я как-то не настроена на шопинг.

— Завтра так завтра. Ну а теперь рассказывай: где была и чем занималась.

— Ты же знаешь, мне тут все интересно, да и от матери скрываться приходится.

— Кстати о Лилит. Не пора ли тебе с ней поговорить?

— Пока неохота. Сейчас она так настроена, что лучше бы мне с ней не встречаться. С нее станется запереть меня во Внешнем ободе, ограничив возможности перемещения. Она это умеет.

— Вот даже как? Ну тебе виднее. — Теперь была моя очередь пожимать плечами. Пусть Лилит бесится, сколько хочет, но черт меня побери, если я стану уговаривать Моргану вернуться к ней!

Однако проницательность моей дочери оказалась на высоте:

— Что-то случилось, папа?

— С чего ты взяла?

— Ты ведь не просто так заговорил о матери?

— Конечно. Ведь это из-за меня между вами пробежала кошка.

— При чем здесь этот ваш четвероногий зверек?

— Это поговорка такая. Странно, что ты ее не знаешь, — ведь языком владеешь в совершенстве. Даже сленг освоила.

— Сленг — ерунда, — отмахнулась Моргана. — Тут у вас на нем вся молодежь и подростки общаются. Достаточно с ними немного потусоваться, и ты в теме. Так что значит эта поговорка?

— То, что вы поссорились.

— Не стоит себя винить. Мы обе — сильные личности, так что рано или поздно это все равно бы произошло: слишком уж она авторитарна. К тому же не ты ведь меня похитил из Внешнего обода.

— Ладно, закрыли тему.

— Постой-ка, у меня впечатление, будто ты чего-то недоговариваешь! — вдруг напряглась Моргана. — Она что, была здесь?!

— Звонила, — нехотя ответил я.

— И угрожала тебе?

— Нет. Просила, чтобы ты с ней встретилась, и все.

— Ну да, как же! А то я ее не знаю! Наверняка угрожала. Она по-другому не умеет. Вот ведь дрянь!

— Не надо так о матери.

— Как хочу, так и говорю! — огрызнулась Моргана. — Ты-то ее, кстати, чего защищаешь? Она в разговорах о тебе не слишком церемонилась!

— Уж не думаешь ли ты, что и я буду действовать так же?

— Не думаю. Но вот она, если что, убьет тебя и не поморщится!

— Ну, это мы еще посмотрим!

— Ты, конечно, силен, спору нет, — начала рассуждать Моргана. — Так что на бой с открытым забралом она вряд ли решится. Да и не ее это метод. Но вот по части подлых приемчиков она кому угодно фору даст! Ты же в этом, к сожалению, ни бум-бум! А мне очень не хочется тебя хоронить.

— И что ты предлагаешь?

— Из-за меня эти неприятности начались, мне их и разруливать. В общем, сама разберусь.

— Притормози, Моргана! Ты вот горячишься, а тут спокойно подумать надо.

— Некогда думать!

— Как раз есть, — возразил я. — На уговоры мне дан целый месяц, а прошло всего десять дней. Давай вместе покумекаем. Одна голова хорошо, а две…

— …мутация, — сострила Моргана. — Нет, папа, этой войны лучше избежать. У нас с тобой и так врагов хватает.

— Но я не хочу, чтобы ты пострадала!

— Не пострадаю. Я матери здоровая нужна.

— Ну а если она тебя запрет…

— Выкручусь как-нибудь, — отмахнулась Моргана.

— Постой… — начал было я.

— Не скучай, папа! Какое-то время меня не будет.

И прежде чем мне удалось вставить еще хоть слово, моя взбалмошная дочурка дематериализовалась.

Глава 45

ВЫБОР, ДУБЛЬ ДВА

Екатеринбург, 29 января 2009 г.

Михаил с женой и сыном только что вернулся из турпоездки. Катя отвезла Антона в детсад и уехала на работу, оставив супруга дома. Типа на хозяйстве. Михаилу, впрочем, было чем заняться, помимо работы по дому. На e-mail пришло несколько заявок от потенциальных клиентов. Всем следовало ответить. Но для начала он решил сходить в магазин за продуктами. И вот на обратном пути он заметил у подъезда троих встречающих.

В том, что ждали именно его, Михаил не усомнился ни на минуту: трое сидящих на скамейке мужчин при виде его едва заметно подобрались, хотя и сохранили нарочито скучающий вид. Вот только заметил их Михаил слишком поздно, чтобы у него осталась свобода маневра. Хотя маневр этот ему вряд ли сильно помог бы.

Один из троих, тот, что явно отличался более солидным возрастом и меньшими габаритами, поднялся ему навстречу:

— Господин Тихонов? ФСБ. — Он показал корочки. — Нам необходимо поговорить.

«Достукались! — решил Михаил. — Только почему ФСБ? Не слишком ли круто? И почему, черт возьми, у меня ощущение, что все это со мной уже происходило?!»

Выражение лица его тем не менее осталось невозмутимым:

— А в чем дело?

— Будет лучше, если мы пообщаемся конфиденциально. Можем подняться к вам или поговорить в нашей машине.

На несколько секунд Тихонов задумался. Дома оно, конечно, комфортнее: как говорится, и стены помогают, но что-то внутри него противилось мысли приглашать спецслужбовцев к себе. Мало ли на что могут там наткнуться их пытливые глаза! Он не помнил, убрал ли со стола записи, касавшиеся их с Игорем бизнеса. Лучше не рисковать.

— В машине, — решил Михаил.

— Следуйте за мной, — бросил главный и двинулся к припаркованной в дальнем конце двора черной «субару» с тонированными стеклами.

Он даже не оглядывался, чтобы проверить, идет ли за ним Тихонов. Впрочем, в этом не было необходимости, так как за тем сразу пристроились два его шкафоподобных секьюрити. У Михаила тоскливо заныло под ложечкой: уж очень все происходящее смахивало на арест. Он к тому же абсолютно не понимал, почему за них так круто взялись и почему именно ФСБ. Их с Игорем деятельность уж никак не могла заинтересовать эту «контору», а вот поди ж ты — уже второй раз!

«Черт! Ну почему второй? — метнулась мысль в голове Михаила. — Не было же ничего подобного! Никто из ФСБ на меня не выходил… вроде. Или у меня был локальный провал в памяти, а вот сейчас он понемногу восполняется?»

В салоне «субару» он оказался зажат на заднем сиденье между теми же двумя амбалами. Главный же, устроившись на переднем, повернулся и пристально взглянул в глаза Тихонову. Он сразу же взял быка за рога:

— Что за бизнес у вас с Игорем Логиновым?

Рассудив, что не стоит сразу же занимать положение подсудимого и что немного здоровой наглости делу никак не повредит, Михаил ответил вопросом на вопрос:

— А почему это интересует ФСБ?

И, в полном соответствии с киношными штампами, услышал:

— Вопросы здесь задаем мы.

В мозгу Тихонова впервые брякнул предупреждающий звоночек. Не тревожный, так как в этом чувстве он уже купался с того самого момента, как заметил троих на скамейке, а именно предупреждающий: «Тут что-то не так».

— У нас не бизнес, а клуб по интересам.

— Не надо лгать, Тихонов! — поморщился главный. — На пользу вам запирательство не пойдет. Ваша деятельность незаконна, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Зачем отягчать собственную участь?

— Не понимаю, о… о-ох! — Тихонов получил чувствительный тычок в подреберье от амбала справа. — Что вы делаете?!

— Разминаемся, — осклабился громила. — Кончай валять дурака!

Звоночек превратился в набат. Какая же это, к чертям, «контора»?! Методы как у бандитов!

— Я жду! — напомнил о себе главный.

— Вы ведь не из ФСБ, верно?

— Догадливый молодой человек! — Губы главного изогнулись в тонкой усмешке. — А потому кричать не советую.

В подкрепление его слов Михаил ощутил ствол упершегося ему в бок пистолета.

Прозвучала команда «Поехали!», и «субару» тронулась с места.

— Куда вы меня везете? — спросил Тихонов.

— Куда надо! — бросил громила слева.

У Михаила, как только он понял, что попал в руки бандитов, поначалу мороз пробежал по коже. Но первый страх быстро прошел. Бандиты — не «контора». С ними можно договориться. Или разовая выплата, или соглашение о «крыше» — там видно будет. Что бы там ни думал про него Шелехов, Тихонов умел вести переговоры и этим своим умением весьма гордился. Пришла пора менять тактику.

— Зачем же сразу так сурово? — слегка обиженным тоном начал он. — Разумные люди всегда могут прийти к компромиссу.

— Никак хотите предложить нам деньги? — ухмыльнулся главный. — Зря. Мы «крышеванием» не занимаемся.

— Тогда что вам нужно?

— Полная откровенность с вашей стороны. И прошу не вилять, а то мои друзья потеряют терпение. Ну как, вы готовы к разговору?

— Да.

Вот теперь Тихонову стало почти страшно: мотивов незнакомцев он не понимал, а следовательно, выработать тактику разговора не мог. Михаил чувствовал себя слепым на минном поле, где каждый неверный шаг означал смерть.

— Итак, повторяю свой вопрос: что за бизнес у вас с Логиновым?

— Народный целитель. Лечим от всех болезней.

— Здорово! — развеселился главный. — Дурите народ?

Первым порывом Тихонова было возразить, но что-то остановило его. Возникло твердое ощущение, что раскрывать перед этими паранормальные способности Игоря будет ошибкой. Что лучше признаться в мошенничестве, чем… Чем что? Михаил не знал, но предпочел бы и не знать, ибо не ждал от неведомой альтернативы ничего хорошего.

— Если честно — да, — обезоруживающе улыбнулся он.

— Опять лжете, Тихонов, — скучающим тоном произнес главный, а за этими словами последовал новый чувствительный удар чем-то твердым в область печени. — Вы учтите, что минут через десять мы будем на базе, где у нас появится гораздо более широкий простор для фантазии на тему, как развязать вам язык. Поверьте, мои ребята в этом весьма поднаторели, и у них давно не было случая применить свои умения на практике. Так что лучше вам как можно быстрее откорректировать линию своего поведения. Итак, ваш друг владеет какими-то особыми талантами?

— Нет.

Последовал новый удар, но Михаил, сжав зубы, вытерпел его молча. Похоже, на базе у него будут гораздо более весомые причины для криков. Жаль только, что никто его не услышит. Кто же они такие и чего им надо?

— Не стоит, — остановил своих главный, — на базе им займетесь. А вы, господин Тихонов, пока мы едем, воспользуйтесь моментом и подумайте еще вот о чем: даже если, паче чаяния, наши методы убеждения на вас не подействуют, ваша семья составит вам компанию. Возможно, это развяжет вам язык. Но я бы на вашем месте не доводил до крайностей.

— Сволочи!

Михаил рванулся, но правый громила тут же профессионально сковал его руки болевым захватом, а левый еще теснее прижал к его ребрам ствол пистолета.

— Тихо ты!

Но Михаил от страха за своих и ненависти к захватившим его бандюганам потерял всякую осторожность.

— Если с их головы упадет хоть волос, вы не представляете, что с вами будет! — прошипел он бешено.

— Как страшно, Тихонов! — насмешливо произнес главный. — Только ваши угрозы — пустой звук, а вот наши — нет. Так что еще раз подумайте.

С этими словами он отвернулся и уже до конца поездки молча смотрел на дорогу.

Его привел в чувство литр холодной воды, вылитой на голову.

— Экий вы упрямец, господин Тихонов! — с видимой досадой произнес главный, увидев, что Михаил уже способен воспринимать действительность. — Зачем вы над собой издеваетесь, если мы оба прекрасно знаем, что стоит нам привезти сюда вашу семью, как вы сразу расколетесь? Мы не садисты и от этого процесса не получаем ни малейшего удовольствия. Зачем заставлять нас идти на крайние меры? Кто вам этот Логинов? Коллега по работе, бизнес-партнер, приятель. Ну и что? Ведь на другой чаше весов жизнь и здоровье вашей семьи. Или вы думаете, что мы блефуем и не решимся реализовать свои угрозы? Зря. Мы вам можем это доказать, только тогда уже будет поздно. Для вас, разумеется.

Михаил готов был завыть от отчаяния: подонки загнали его в угол и прекрасно это знали. У него не было выбора, кроме как сдать им Игоря. В конце концов, с чего он взял, что речь идет именно о жизни Логинова? Скорее всего, эти бандиты просто хотят заставить его работать на них. Поработает, ничего с ним не случится. Может, еще и бабок срубит. Не может же Игорь, в самом деле, всерьез рассчитывать, что Михаил пожертвует ради него своей семьей! Это невозможно. Семья — святое! Она превыше всего.

Молчание Тихонова затягивалось, и один из громил уже шагнул было вперед, намереваясь продолжить экзекуцию, но главный жестом остановил его. Он понял, почему колеблется Михаил, и не хотел мешать принятию выгодного для себя решения.

Наконец пленник поднял на своих мучителей ненавидящий взгляд и прохрипел:

— Чего вы хотите?

— Давно бы так! — удовлетворенно потер руки главный. — Вы всем сэкономили бы время, а себя еще избавили бы от мучений. Мне нужно знать, какими способностями обладает Игорь Логинов.

Михаил вздохнул и начал рассказывать.

Глава 46

НОВЫЕ БЕДЫ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 30 января 2009 г.

Мишка должен был вернуться в город вчера вечером, и я предполагал, что сегодня он со мной уже свяжется по поводу нашего общего дела. Тем не менее день подходил к концу, а звонка от него все не было. Я хотел было позвонить ему сам, но передумал. Мало ли что могло случиться! Рейс задержался, или домашние дела навалились. Деньги у меня пока были, так что лишний выходной не помешает. Вечерами Мишка дел не ведет: это время дня у него всегда посвящено семье. Так что до завтра я свободен.

Звонок в дверь застал меня врасплох. Я удивленно бросил взгляд на часы: 23.00. Кого это принесло на ночь глядя? Не люблю я этих поздних визитов. От них всегда веет какой-то тревогой. Правило безошибочное: ведь хорошие новости могут подождать, а вот плохие, как правило, нетерпеливы.

Когда я открыл дверь, то понял, что предчувствия меня не обманули. На лестнице стояла Катя Тихонова, и на ней лица не было от беспокойства:

— Игорь, здравствуй. Пожалуйста, скажи, что Миша у тебя!

Ее беспокойство тут же передалось мне:

— К сожалению, нет. Я знал, что вы вернулись, и ждал его звонка. Но сам звонить не стал: мало ли какие у вас там заботы по возвращении. А что, ты не можешь его найти?

— Не могу. Его нет дома, хотя сегодня он вроде никуда не собирался, а сотовый недоступен. Я теряюсь в догадках. Он же знает, что мы волнуемся, и обычно старается сообщать, если где-то задерживается, но сегодня… Я думала, он пошел к тебе обсуждать ваши дела, и вы забыли о времени. Собиралась позвонить тебе, но Антошка за мной хвостом таскался, а я не хотела, чтобы он боялся. Так что я вначале отвезла сына к дедушке и решила приехать сама. Как я надеялась, что Миша у тебя!

Она закрыла лицо руками. Я положил ладонь ей на плечо:

— Ну не надо так переживать! Мало ли что могло случиться с телефоном! Сломался, или батарея села, или украли его…

Катя подняла на меня глаза. В них стояли слезы.

— Пойми, Игорь, я знаю Мишу. Семья для него — самое ценное в жизни. Если бы с ним все было в порядке, он нашел бы способ нам сообщить.

Я аккуратно обнял ее и провел рукой по волосам:

— Катя, успокойся! Я уверен, что всему есть какое-то простое объяснение. Только нам оно пока не пришло в голову.

И тут задребезжал мой мобильник, лежащий на тумбочке у дивана.

— Ну вот видишь — это наверняка он!

— Тогда почему он звонит тебе, а не мне?

— Сейчас выясню. — На дисплее действительно отображался Мишкин номер. — Але, Миха! Ты где? Тебя тут все потеряли!

— Это не Миха, — произнес незнакомый голос. — Но ваш друг у нас. Я говорю с Игорем Логиновым?

— Да. — Внутри у меня все заледенело, и я изо всех сил пытался не пустить эти чувства на свое лицо, а потому на всякий случай отвернулся от Кати.

— Вы один?

— Нет.

— Тогда слушайте внимательно и не перебивайте. С ним пока все в порядке, но, если хотите, чтобы так оно и оставалось, вы должны через час приехать, куда я скажу. Один. Никакой милиции. Кроме того, за вами не должны следить и у вас не должно быть оружия.

— Хорошо. — Я старался говорить ровным тоном, хотя внутри меня вспыхнула злая радость: раз они упомянули про оружие, значит, о моих талантах не знают. В таком случае их ждет сюрприз.

В тот же миг в трубке раздался сухой смешок, словно неизвестный прочитал мои мысли.

— Я, конечно, понимаю, что вы — сам себе оружие, но от всех этих ваших сверхъестественных фокусов тоже придется отказаться, если вы хотите увидеть своего друга живым.

Черт! Мишку, вероятно, пытали или угрожали его семье, иначе он ни за что бы не раскололся. Вот твари! Кто же это такие?

— Вы меня слушаете? — оторвал меня от размышлений голос в трубке.

— Да.

— Готовы выполнить все наши условия?

— Да.

— Отлично! Я не сомневался в вашем здравомыслии. Записывайте…

Когда я нажал отбой и повернулся к Кате, то обнаружил, что все мои попытки сохранить ситуацию в секрете от нее оказались тщетными. В ее глазах тревога сменилась страхом.

— Ты ведь не с Мишей сейчас говорил, верно?

— С чего ты взяла?

— Едва ты услышал ответ, сразу отвернулся. У тебя изменился тон, и ответы стали односложными. Так отвечай: я права?

— Да.

— Боже! Кто это был? Его похитили? Требуют выкуп?

— Вроде того.

— Тогда почему звонят тебе? А, я поняла! — Ее лицо исказилось кривой усмешкой. — Все из-за вашего проклятого бизнеса! А ведь я предупреждала его, что это до добра не доведет! Сколько они хотят?

— Нисколько. Им нужен я, а не Мишка, и это обнадеживает.

— Почему?

— Они понимают: чтобы переговоры со мной состоялись, Миша должен быть живым.

— Зачем ты им?

— Пока не знаю, но скоро узнаю. Они назначили мне встречу.

— Я звоню в милицию.

— Никакой милиции! Они особо об этом предупреждали. Я должен быть один и без «хвоста», иначе Мишке конец!

Катя наконец не выдержала и расплакалась.

— Они вас кинут! — истерически выкрикивала она между рыданиями. — Как только ты окажешься у них, Мишу сразу убьют! Будь проклята эта ваша авантюра!

Она бросилась на меня, но я перехватил ее руки и прижал к телу, а затем насильно усадил в кресло.

— Катя, успокойся! Со мной такой номер не пройдет, и они это прекрасно знают. Пока Миша жив, они в безопасности, но, если он умрет, им тоже не жить!

— Да кто ты такой?! Какой-нибудь чертов супермен?!

— Что Миша тебе рассказывал обо мне?

— Ничего особенного. Ты — его друг. Вы вместе работали в «БШК», а сейчас трудитесь над каким-то совместным проектом.

— Над каким?

— Он не говорил, но из его полунамеков я поняла, что дело прибыльное, хотя и не совсем законное.

— Ясно. Клянусь тебе, что мы свернем свою деятельность сразу, как только я вытащу Мишку из этой передряги.

— А ты его вытащишь?

— Даже не сомневайся!

— Откуда такая уверенность? Это наверняка очень опасные люди.

— Не опаснее меня.

— Ты что, в спецназе служил?

— Не спрашивай, Катя! Эти знания спокойствия тебе не добавят. Моя задача — вернуть Мишку и устранить угрозу на будущее. Это я и сделаю, а затем наше партнерство с твоим мужем прекратится. Больше ни в одну историю я его не втравлю. А теперь иди домой, к сыну. Мне пора собираться. Очень тебя прошу: доверься мне и никуда не звони.

Всю дорогу к месту «стрелки» я пытался сообразить, с кем же мы имеем дело: с обычными бандитами, командой Гипнотизера или ребятами, нанятыми Лилит? Вряд ли последнее: месяц ее ультиматума еще не истек. Если это Гипнотизер, то ему Мишку и пытать не надо: сам все знает, а что не знает, то Тихонов под гипнозом выложит. А вот если бандиты, тут вопросов больше. Вряд ли это обычная братва, «крышующая» мелких предпринимателей, какими мы с Мишкой, в сущности, и являемся. В этом случае Тихонов вполне бы смог с ними договориться — язык у него подвешен как надо. К тому же подобных типов ему не составило бы труда убедить во всяком отсутствии у меня паранормальных способностей: сами не чурающиеся лохотрона, в такое они бы поверили быстрее и проще, чем даже в экстрасенса, не говоря уже об Э-магии.

Нет, похоже, похитителей интересовал именно я со своими особыми талантами. То есть они точно знали, что таковые у меня имеются. Значит, либо все-таки Гипнотизер, либо бандиты, которых навели. Первый вариант, конечно, сбрасывать со счетов нельзя, но мне казалось, что для Гипнотизера работа слишком грубая. Значит, навели. Кто? Только тот, кто знал или догадывался о моих способностях и к тому же имел на меня зуб. Я почему-то был почти уверен, что таких людей просто нет. Значит, ошибался. Мне казалось, что все мои враги, за исключением Лилит и Гипнотизера, ничего не знают про Э-магию. Но так ли это?

Ладно, начнем по порядку. Кто из моих знакомых хотя бы теоретически мог о чем-то догадаться? Лена? Догадаться-то она могла, но ведь я ее спас. Понятно, что теперь не принято помнить добро, но отвечать на него злом… Вероника? Возможно. Но мне как-то не верилось, что она могла затаить на меня обиду. Да, после того фантастического дня расстались мы не очень хорошо, но нормальные люди за такие мелочи подобным образом не мстят. А она производила впечатление человека нормального. К тому же мы недавно с ней виделись, когда я помог ей отвязаться от назойливого кавалера, и общались очень дружелюбно.

Идем дальше. Кто-то из моих жертв? Тех, разумеется, кто еще жив. Пьяный, пытавшийся наехать на нас с Мишкой в том баре? Вряд ли он что-то понял, а тем более — запомнил. Воздыхатель Вероники? Тоже маловероятно. Проболтался кто-то из клиентов? Кому? Родственнику-гангстеру? Так они все должны быть мне только благодарны за исцеление своих близких. Нет, тут надо искать серьезный личный мотив.

Но дальше остались только друзья гопников (первых моих жертв), каким-то непонятным образом узнавшие о моей причастности к их смерти, а также семья той блондинки, что преследовала Кошкина… Стоп! Вот память! Как же это я про Олега забыл? Вот чей мотив и возможность отомстить почти не вызывают у меня сомнений! Конечно, после того вечера, когда Кошкин отправился в больницу, вряд ли можно было сделать какие-то выводы, но ведь он стал свидетелем и случая на набережной. А две похожие истории — это уже закономерность. Человеку достаточно умному (а ни у кого не повернется язык назвать Кошкина глупцом) не составило бы труда сложить два и два. Мог он догадаться, вполне мог! Что же до мотива, то ему, полагаю, хватило бы и своей больницы. А уж если он каким-то образом прознал про то, что у нас было с Леной, тогда вообще туши свет! Теперь я припомнил, что ходили слухи о широких контактах младшего партнера «БШК». Не удивлюсь, если среди них окажется и кое-кто из криминалитета.

К горлу удушливой волной подкатила ненависть. Навестить бы этого гаденыша! «Так, Игорь, а ну-ка сбавь обороты! — скомандовал я себе. — Конечно, версия Кошкина отвечает на многие вопросы, а к тому же весьма устраивает тебя лично, но ведь доказательств-то нет! Голая дедукция и эмоции. Ты не можешь устраивать разборки с женихом Лены и почти депутатом, базируясь только на этом. Да и вообще тебе сейчас надо думать не о поисках виновного, а о том, как выкрутиться из текущих проблем и вытащить Мишку».

Однако результаты моих размышлений на эту тему, к сожалению, оказались гораздо скромнее. Понятно, что я горел желанием поскорее разделаться с похитителями моего друга. Но до тех пор пока я не выясню его местонахождение, этого делать нельзя. Бандиты же, со своей стороны, постараются, чтобы для меня оно как можно дольше оставалось тайной, так как наверняка понимают, что от этого зависят и успех операции, и их жизни.

Так ничего и не придумав, я прибыл на указанный мост. Ожидание длилось недолго: уже минуты через три рядом со мной затормозила черная «субару» с тонированными стеклами, и ее задняя дверца приглашающее открылась. Я не заставил себя просить дважды и быстро залез в машину, которая тут же тронулась.

Рядом со мной сидел квадратный тип восемь на семь, а еще один похожей комплекции располагался впереди рядом с водителем. Рельеф мускулатуры и ничего не выражающие лица без намека на интеллект ясно говорили об их силовой роли в операции. Так что задавать им вопросы я не стал, хотя у меня нашлись бы убедительные «аргументы», чтобы расположить их к откровенности. Знали они наверняка мало, да к тому же я опасался (и, думаю, не без оснований), что салон машины был либо на прослушке, либо под видеонаблюдением у похитителей, и любые агрессивные действия с моей стороны могли спровоцировать их на убийство Миши. А этого допустить нельзя. Так что я решил сохранить статус-кво до конца поездки.

Вариантов дальнейшего развития событий было так много, что я не стал насиловать свои мозги предположениями. Раз похитители знают о моих способностях, то, кем бы они ни были — бандитами, представителями власти или крупного бизнеса, — я для них — манна небесная и нужен им в пожизненное рабство. А чтобы не вздумал брыкаться, пойдут на любое преступление, вплоть до взятия в заложники моей семьи. Похоже, что и Мишке светит та же участь, а то и хуже: он для них — опасный свидетель. Меня, естественно, такая перспектива никоим образом устроить не могла. В общем, для начала следует сделать вид, будто я готов сотрудничать, пока не удастся выяснить, где они держат заложника (или, не дай бог, заложников), а уж потом… Что потом, я пока не придумал, но для тех, кто заварил эту кашу, — ничего хорошего.

Глава 47

КУЛИНАРИЯ МЕСТИ

Екатеринбург, 31 января 2009 г.

Олег Кошкин не находил себе места: то, что задумывалось как почти гарантированный жестокий удар по Логинову, обернулось совсем другим. И о чем он только думал, когда все это затевал?! Разумеется, Дробышев и его партнеры прекрасно знают, с какой стороны хлеб намазан маслом, потому и не смогли пройти мимо столь лакомого куска, каковым представлялся им теперь Логинов. А то, что они благодарны Кошкину за наводку и оценили это как первый взнос в счет их будущего сотрудничества, утешало слабо. Месть самому ненавистному для Олега человеку придется отложить на неопределенное время. Дробышев ясно дал понять, что, до тех пор пока у него и его партнеров сохранится заинтересованность в сотрудничестве с Логиновым, о личной неприязни лучше забыть.

Конечно, месть — это блюдо, которое следует подавать холодным, но если процесс остывания затянется, то оно имеет все шансы напрочь замерзнуть и стать безвкусным. Трудно представить, чтобы Дробышев и компания в обозримом будущем отказались от столь ценного кадра. Оставалась лишь надежда на то, что их сотрудничество прервется по инициативе противоположной стороны. А это, учитывая эмоциональность и принципиальность Логинова, вовсе не выглядело чем-то невероятным. Нужно лишь поспособствовать тому, чтобы у него появился веский повод для разрыва этих отношений. Сделав это, Логинов тут же потеряет свою неприкосновенность, и уж на сей раз шанса отомстить Олег ни за что не упустит. Он ни под каким видом не обратится больше за помощью в этом деле к своим покровителям. И если они сами не прикончат взбунтовавшегося колдуна, это сделает наемник Кошкина.

Но какие-либо действия в этом направлении возможны только после выборов, да и то с соблюдением крайней осторожности, чтобы не навлечь на себя ни малейших подозрений. И прятать уши надо не только и не столько от органов правопорядка, сколько от Дробышева и его партнеров, потому как они ему подобного саботажа уж точно не простят. А во что может вылиться их гнев, Кошкину даже представить было страшно.

Однако если действовать пока было нельзя, то подумать на эту тему не только можно, но и нужно, чтобы к тому моменту, когда его руки будут развязаны, уже иметь готовый план провокации.

Итак, что мы имеем? Логинов — редкостный чистоплюй, так что связаться с Дробышевым его могло заставить лишь давление последнего. Виктор Аркадьевич отнюдь не глупец и сразу же это понял, особенно после такой исчерпывающей характеристики, которую Олег дал на своего недруга.

Какие средства давления мог использовать Дробышев? Вариантов немного — только похищение кого-то из близких или друзей. Насколько помнил Кошкин, родители Логинова жили в деревне. Разумеется, людей, подобных Дробышеву, такая мелочь остановить не смогла бы, но поблизости имелись куда более доступные цели. Например, сестра Логинова — Елена. Надо бы убедиться, не похищена ли она. Ладно, это зарубка на память. Теперь думаем дальше. Кто еще? Из друзей Игоря Олегу был известен лишь один — Михаил Тихонов. Эта кандидатура тем более интересна, что у них с Логиновым завелись какие-то общие дела, о чем, кстати, Олег упомянул в разговоре с Дробышевым.

А ведь это зацепка! Наверняка Виктор Аркадьевич, прежде чем связаться с колдуном, захотел разузнать подробнее о его возможностях. И скорее всего, именно Тихонов мог бы просветить его на этот счет. Возможно, их дела с Игорем как раз и связаны с паранормальными способностями последнего. Занятно, занятно! Ведь в этом случае Михаил мог сыграть для Дробышева двойную роль — источника информации и заложника. Проверить это куда легче, чем версию с сестрой Логинова. Тихонов уволился из «БШК» сравнительно недавно и вряд ли с тех пор сменил место жительства, а следовательно, на фирме имеются его домашний адрес и телефон.

Пожалуй, с этого и следует начать. Только лучше сперва перебраться в свой рабочий кабинет в адвокатской конторе. По случаю воскресенья быть там никого не должно, что весьма кстати: такие изыскания лучше проводить без свидетелей. А здесь, среди сотрудников предвыборного штаба, наверняка имеются глаза и уши Виктора Аркадьевича.

Повесив трубку, Кошкин удовлетворенно откинулся на спинку кресла. Похоже, со своей гипотезой насчет Тихонова он попал в десятку. К телефону подошла жена Михаила. На просьбу позвать мужа она каким-то убитым голосом ответила, что он уехал в командировку и неизвестно когда вернется. Кто его спрашивает? Со старой работы. Тут потерялся один документ, который делал Михаил. Вот и подумали, что он, вероятно, помнит, где он может быть… Ну жаль, что не застали, до свидания.

Командировка, как же! У жены голос — словно она только что похоронку получила. Итак, версия похищения подтвердилась. Прекрасно! Друзьями они с Логиновым были довольно близкими, так что в качестве заложника Михаил вполне подходит. Значит, он и является той нитью, которая связывает Игоря с Виктором Аркадьевичем. Следовательно, нить эту надо каким-то образом разорвать. Каким? Ну тут имеются варианты.

Во-первых, Тихонова можно убить. В этом случае озверевший Логинов порвет на ленточки всех, кого успел узнать в связи с этой историей, считая их виновными в гибели друга. Или, во всяком случае, попытается. Запросто может получиться, что при этом деле он и сам коньки отбросит. Есть ли опасность, что Логинов доберется до самого босса? Вряд ли: Виктор Аркадьевич достаточно осторожен, чтобы не светиться перед потенциально опасным партнером лично. Так что риска потерять покровителя в этом случае нет. Каковы минусы? Даже если удастся узнать, где содержится заложник, охраняют его наверняка солидно и на улицу вряд ли выпускают. А значит, даже с помощью наемника до него добраться будет тяжело. Да и риск спалиться самому возрастает многократно.

Что же, тогда на первый план выходит еще один способ — каким-то образом анонимно сообщить Логинову, где держат его друга, и тогда дробышевская охрана станет уже его проблемой. В этом случае тоже сохраняется весьма большая вероятность гибели самого спасателя. Ну а если ему все же удастся вызволить своего друга и остаться при этом в живых, он наверняка в одностороннем порядке аннулирует тот бессрочный трудовой договор, который его вынудили заключить. Таким образом оформится противостояние двух сил, которое закончится только с гибелью одной из них: Логинова или Дробышева. Конечно, реальные возможности обоих были Олегу неизвестны, но жизнь неоднократно доказывала ему, что один в поле не воин. Каким бы уникумом ни был Логинов, против столь мощной организации у него не хватит пороху. Так что причин опасаться за своего покровителя у Кошкина не было. Неповиновение, а тем более бунт — не из тех проступков, которые Дробышев способен простить. Он либо отдаст Логинова на съедение Олегу, либо разделается с ним по-своему. Любой из этих вариантов Кошкина вполне устраивал.

Так, стоп! А с чего это он так просто все решил за Виктора Аркадьевича? Ведь в своих поступках этот человек эмоциями руководствуется в последнюю очередь. Если Логинов для него очень важен (а так оно, скорее всего, и есть), Дробышев запросто может наступить на горло собственной гордости и сделать еще одну попытку закабалить колдуна. Только на сей раз подготовится с учетом сделанных ошибок и все обставит таким образом, что вырваться из его щупалец Логинову будет уже на порядок труднее, а следовательно, о планах мести можно будет смело забыть на очень долгое время. И Олег преисполнился вдруг абсолютной уверенности, что именно так Виктор Аркадьевич и поступит.

И что же в таком случае можно предпринять, чтобы помешать этому крайне неблагоприятному развитию событий? Вариант виделся лишь один: после передачи Логинову информации о месте содержания его друга киллера нужно немедленно отправить туда, чтобы убить колдуна в момент, когда он схлестнется с боевиками Дробышева. Те ведь отнюдь не беспомощные котята, чтобы позволить беспрепятственно с собой расправиться. Начнется стрельба, и ни у кого не вызовет подозрений, если при этом пьяном деле шальная пуля найдет голову Логинова. Виктор Аркадьевич, конечно, разозлится и расстроится, но к Олегу у него не возникнет никаких вопросов. Да и с чего бы? Все шито-крыто. Да, именно этот вариант и следует взять за основу.

Теперь главное — найти место, где содержится Тихонов. Проблема, однако! Крайне нужен достаточно осведомленный источник информации из окружения Дробышева, да такой, чтобы об интересе Олега к данной теме не стал тут же информировать своего патрона.

Погодите! Да ведь у него есть такой! От внезапно пришедшей в голову мысли Олег едва не пустился в пляс. Года три назад, когда он постепенно начал догадываться, что за организацию представляет его покровитель, Олег решил осторожно узнать о ней побольше. И отправной точкой в его расследовании стал человек, с которым они пару раз пересекались в доме Виктора Аркадьевича. Причем друг другу их, естественно, не представляли. Оно и понятно — знать друг друга должны только те, кто задействован в одной операции. Так для босса безопаснее. Неизвестно почему этот невысокий лысоватый субъект тогда вызвал у Кошкина любопытство, представлявшееся на первый взгляд абсолютно праздным. Олег выяснил, что зовут его Владимир Петрович Артемьев и он является владельцем автосервиса «субару» в Екатеринбурге и нескольких автозаправок.

Не иначе как Олегом тогда руководило шестое чувство, потому что он подключил к работе своего знакомого частного сыщика и поручил тому собрать всю возможную информацию на Артемьева. И результаты проведенного расследования до крайности удивили Кошкина. Артемьев, будучи особой, приближенной к боссу, ухитрялся так искусно маскировать свои побочные, причем весьма доходные, операции, что до сих пор ни в чем не засветился перед ним. Но главным было другое: этот дважды подпольный бизнес он вел совместно с конкурентами своего хозяина, и в случае разоблачения рассчитывать на милосердие последнего ему не приходилось.

Получив этот без преувеличения совершенно убойный компромат, Олег отнюдь не собирался немедленно пускать его в ход. Это козырь для крупной игры, а пока что ставки были невелики. Следовало выждать, так как Кошкин совершенно не хотел продешевить. Поэтому сию взрывоопасную информацию он благоразумно спрятал до лучших времен и, грешным делом, почти позабыл о ее существовании. Но сейчас, похоже, пришло время ею воспользоваться. Конечно, не факт, что Артемьев обладает нужными сведениями, но Олег свято верил в свою удачливость. Пока что она его еще не подводила.

Правда, сейчас выборы, и, действуя в этом ключе, можно запросто нагадить себе в карман. Но Олегу не терпелось подсечь золотую рыбку, поместить ее в садок и тем самым получить возможность обновлять нужную ему информацию в любой момент. А там — не за горами и заветный день.

Глава 48

УСЛОВИЯ СДЕЛКИ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 31 января 2009 г.

Главный, к которому меня привели для переговоров, оказался невысоким лысоватым субъектом лет пятидесяти. Честно говоря, он не производил впечатления большого босса. Скорее всего, тоже исполнитель, только более высокого уровня. Не шестерка, скажем, а валет. Такие используются для ответственных поручений, где требуется ум, а не сила. Но в случае возникновения форс-мажорных обстоятельств ими жертвуют, как правило, не задумываясь.

При виде меня Валет поднялся и с улыбкой произнес:

— Здравствуйте, господин Логинов! Рад наконец вас видеть!

От его фальшивого радушия меня внутренне передернуло:

— Даже из вежливости не могу сказать того же. Где Михаил Тихонов?

Мой прямой вопрос несколько сбил Валета с намеченной линии разговора, но перестроился он практически мгновенно:

— В надежном месте.

— С ним все в порядке?

— Пока да.

— Я должен убедиться.

— Позже. Сначала обсудим условия нашего сотрудничества.

— Пока я не удостоверюсь, что Михаил жив и здоров, ни о каком сотрудничестве не может быть и речи.

За время нашего короткого диалога улыбка постепенно сползла с лица Валета.

— Вы не можете ставить нам условия.

— Ошибаетесь, могу. По всему видно, что я вам очень нужен, а следовательно, торг уместен. Разве не так?

— Но вы забываете, что от нас зависит здоровье и жизнь господина Тихонова. А ваша неуступчивость может стоить ему и того, и другого.

— Ого! Дипломатия себя не оправдала и уступила место угрозам? Только не на того напали, господа! Со своей стороны довожу до вашего сведения следующее. Если вдруг вздумаете привести свою угрозу в исполнение, то всем причастным к этому и лично вам гарантирую бесплатные путевки на тот свет, причем в принудительном порядке. Надеюсь, вы понимаете, что с моей стороны это не блеф?

Кажется, Валет не ожидал столь жесткого отпора.

— Ну зачем же сразу начинать с конфронтации! Давайте поговорим конструктивно.

Я покачал головой и повторил:

— Конструктивного разговора не получится, пока вы не предоставите мне доказательств, что Михаил Тихонов жив. С вас станется торговать со мной его мертвой душой.

Валет развел руками:

— Вы нас какими-то монстрами представляете!

— Не думаю, что это слишком далеко от истины. Я имею дело с людьми, которые не выбирают средств для достижения своих целей, для которых перешагнуть через одну или несколько жизней — раз плюнуть. Так что не разводите здесь демагогию. Все, что вы мне скажете, — лишь слова, верить которым у меня нет ни малейших оснований. Доказательства, и только доказательства! Без них продолжать этот разговор не имеет смысла.

— Ладно. — Хотя было видно, что Валет здорово раздражен моим упорством, он, кажется, решил, что без некоторых уступок не обойтись. — Тогда вам придется немного подождать.

— А я никуда и не тороплюсь.

Через полчаса они все приготовили. В комнату, которая была мне предоставлена для отдыха, притащили ноутбук и подключили его. Кажется, намечалось что-то вроде видеоконференции. За время ожидания я убедился, что сотовая связь в этом помещении не работает — мобильник констатировал отсутствие сети. Похоже, против нас действовали весьма предусмотрительные люди, так что задачка вызволения Тихонова из их лап постепенно начала представляться мне все более и более проблематичной.

Когда экран ноутбука засветился и после некоторых манипуляций невысокого худощавого очкарика на нем появилось изображение Мишки, я сразу принялся высматривать на нем следы побоев. На лице я таковых не обнаружил, что вовсе не означало, что их не было. Наверняка «быки», склонявшие Тихонова к сотрудничеству, получили приказ бить только по корпусу. Вид комнаты также ничего мне не сказал: обычное серое помещение полутюремного типа, без окон и с минимальным количеством мебели. То есть никакой возможности вычислить, где находится мой друг.

Тихонов тоже смотрел на меня и молчал, причем выражение лица у него было несколько виноватое. Очевидно, он не знал, что мне сказать. Первым нарушил молчание я:

— Привет, Миха! Как себя чувствуешь?

— Учитывая обстоятельства, терпимо, — криво усмехнулся он.

— Тебя били?

Он слегка покосился в сторону, где вне поля зрения веб-камеры, видимо, находились вооруженные гориллы, и сказал:

— Немного. Вначале. Для острастки.

— Что ты им рассказал?

Мишка замялся и на пару секунд отвел глаза, но затем, словно устыдившись собственной слабости, вновь посмотрел на меня:

— Все, что знал, Игорь. Прости. Они сказали, что найдут Катю и Антона…

— Не надо оправдываться, Миша, — тихо сказал я, ощущая, как уровень ненависти к этим тварям поднимается во мне до опасной отметки.

Мимоходом я порадовался, что так и не сообщил другу о появлении Морганы, а следовательно, не знают этого и они. Конечно, похитить ее у них кишка тонка, зато, если она решит вмешаться, для них это станет большим сюрпризом. Впрочем, не стоит на нее рассчитывать. Во-первых, сейчас Моргана разбирается в своих делах с Лилит, что может изрядно затянуться, а во-вторых, не буду же я при любых проблемах бежать за помощью к дочери! Я вляпался, мне и выпутываться. Так что о Моргане пока следует забыть, а вот Алена в большой опасности, если они решат, что одного Мишки для давления на меня недостаточно. Мысленно я чертыхнулся. Надо было, прежде чем отправляться сюда, позвонить сестре и посоветовать куда-нибудь на время уехать. К сожалению, сообразил я это только здесь, так что боржоми пить уже поздно.

— Игорь, — между тем заговорил Тихонов, — поверь, с ними лучше сотрудничать. Это страшные люди. Они ни перед чем не остановятся.

— Понял. Не беспокойся: я тебя отсюда вытащу.

Изображение Мишки погасло.

— Ну что? — поинтересовался Валет. — Этих доказательств вам достаточно?

— Пожалуй. Чего вы от меня хотите?

— Немного терпения. Следуйте за мной.

Я прошел вместе с ним в соседнюю комнату, где на столике стоял стационарный телефон. А несколько секунд спустя он зазвонил. Валет снял трубку и сразу же протянул ее мне.

— Это вас.

Кажется, сейчас со мной будет говорить тот, кто действительно принимает здесь решения. Я поднес трубку к уху:

— Да?

— Здравствуйте, господин Логинов. — Голос определенно принадлежал пожилому человеку. — Надеюсь, теперь вы убедились, что мы — люди серьезные. Пришло время обсудить условия нашей с вами сделки.

— И что от меня требуется для освобождения Миши?

— Не так быстро! Для начала мне бы хотелось проверить ваши возможности в серьезном деле, чтобы оценить перспективы нашего дальнейшего сотрудничества.

— Какое еще дальнейшее сотрудничество?! — начал я, постепенно закипая. — Так не пойдет! Вы что же, решили держать моего друга в пожизненном плену, чтобы обеспечить мою лояльность по отношению к вам? Это сильно смахивает на рабство!

— Вы употребляете слишком экспрессивные формулировки, господин Логинов. Следует вести речь не о рабстве, а о трудоустройстве, причем не только вашем, но и господина Тихонова. И к тому же весьма хорошо оплачиваемом. На данный момент официальных доходов у вас обоих фактически нет, а ваш, с позволения сказать, бизнес — вещь крайне ненадежная, которая может накрыться медным тазом по целому ряду причин. Я же предлагаю стабильную работу с очень высокой заработной платой и значительными бонусами по результатам каждого… э-э-э… проекта.

— А вы всегда делаете предложения о работе подобным образом?

— Видите ли, господин Логинов, характер вашей будущей деятельности таков, что вы, боюсь, сразу бы мне отказали, не вникая в детали. А я мало того что не люблю отказов, так еще и не хочу тратить свое время на бесполезные действия. Любые усилия должны давать результат. Это — мое кредо. Теперь же, когда мне удалось привлечь ваше внимание пусть даже таким экстравагантным образом, я могу, по крайней мере, рассчитывать, что вы отнесетесь к моему предложению более внимательно и без лишних эмоций. Если методы моих сотрудников показались вам чересчур жесткими, то я прошу не придавать этому слишком большого значения. Обещаю, что излишне ретивые исполнители в назидание остальным будут наказаны. Они должны усвоить, что чрезмерный энтузиазм не всегда идет на пользу делу.

— Что-то вы напустили слишком много туману, — задумчиво произнес я. — Уж не киллером ли меня решили использовать?

— Вы мыслите слишком локально и прямолинейно. Ваши функции будут значительно шире. Вы готовы это обсуждать?

— А у меня есть выбор?

В трубке послышался сухой смешок:

— Приятно иметь дело со здравомыслящим человеком. Вы с господином Тихоновым получите чиновничьи должности в одной из наших компаний. Задания и вся необходимая информация будут вам передаваться через Владимира Петровича. Он сейчас находится рядом с вами. На какое-то время вам придется воспользоваться моим гостеприимством. Не беспокойтесь — условия будут достаточно комфортные.

— А позвонить можно?

— Простите, это единственное ограничение: пока мы с вами окончательно не договоримся, никаких сношений с внешним миром.

Ладно, попытка — не пытка. Сделаю вид, что почти согласился.

— А каков будет уровень моей зарплаты?

Я почти почувствовал довольную улыбку своего собеседника:

— Думаю, он вас не разочарует.

Глава 49

ТОНКОЕ ИСКУССТВО ШАНТАЖА

Екатеринбург, 3 февраля 2009 г.

Олег появился в шотландском пабе, где у него была назначена встреча, с королевской точностью: за минуту до оговоренного времени. В этом заведении, с владельцем которого он был лично знаком, ВИП-клиентам предлагалась особая услуга: снять на определенное время небольшой кабинет для конфиденциальных встреч, чем он сегодня и воспользовался. Узнав, что его уже ждут, Кошкин с удовлетворенной улыбкой проследовал туда. Ему предстоял нелегкий разговор, и провести его требовалось грамотно и аккуратно, стараясь не перегнуть палку. Шантаж — искусство тонкое, которого, к сожалению, нигде не преподают. Так что всем желающим приходится постигать его методом проб и ошибок. Мысленно пожелав себе ни пуха ни пера, он решительно толкнул дверь.

— Добрый вечер, Владимир Петрович! — с обаятельной улыбкой произнес Олег, протягивая руку Артемьеву.

Впрочем, тот его жест проигнорировал и поморщился:

— Добрый? Не вашими молитвами. Сдается мне, что как раз вы в ближайшее время сделаете все, чтобы он перестал быть таковым.

Кошкин пожал плечами и расположился на стуле напротив собеседника.

— Зря вы настроены так негативно: если мы договоримся, то ничего страшного для вас не произойдет.

— Сомневаюсь, — буркнул Артемьев. — Давайте ближе к делу.

— Как будет угодно. Насколько мне известно, вы являетесь доверенным лицом Виктора Аркадьевича Дробышева.

Собеседник никак не прореагировал. Олег продолжал:

— Вы ведете некоторые из его бизнес-проектов, а также выполняете поручения, которые принято называть деликатными.

— И «откуда дровишки»? — бросил Артемьев равнодушно.

— «Из лесу, вестимо», — осклабился Кошкин. — У меня весьма осведомленные источники информации. Думаю, в ходе нашего разговора вы сможете это оценить.

— Осведомленные, говорите? — проронил Артемьев задумчиво. — Так вот, вынужден вас огорчить: насчет «доверенного лица» они явно погорячились. Ничего такого особенного я для него не делал и к серьезным тайнам допущен не был.

— Боюсь, вы лукавите, Владимир Петрович. Мне доподлинно известно ваше участие, например, в операции с сетью «Хюндаи» в Екатеринбурге и Перми. Только не говорите, что это ваша личная операция: у вас, простите, шишей не хватит на такой размах. А непосредственно перед этим вы посетили Виктора Аркадьевича и долго с ним беседовали. В результате сеть «Хюндаи» в Перми возглавил его человек. И это только один из примеров.

— Неплохо… — Артемьев аккуратно пригубил коньяк, чтобы скрыть свое замешательство. — Кто-то изрядно испачкал свой длинный нос в земле.

— То ли еще будет! — многообещающе улыбнулся Кошкин. — А вот вам операция иного рода. Тут я действительно готов поверить, что вы действовали не по указке Дробышева, потому что результат для него получился, мягко говоря, невыгодным. Речь о «Гринстоун индастриз».

Олег с удовольствием заметил, как на лбу его собеседника на мгновение дрогнула жилка, и поздравил себя с первым успехом. Впрочем, до полной победы было еще далеко.

— Тоже крупное было дело, — продолжал Кошкин. — И опять-таки полностью самостоятельно вы его провернуть не могли. Только на сей раз подпитка была совсем с другой стороны. Думаю, Виктор Аркадьевич дорого бы дал, чтобы узнать с какой. Ну и ваше скромное участие в этом деле тоже, разумеется, осталось для него тайной, не так ли?

Артемьев побледнел и на сей раз осушил коньяк залпом, словно это была водка.

— Домыслы, — выдавил он. — У вас нет и не может быть никаких доказательств.

— А вот тут вынужден вас огорчить: доказательства имеются. Не для суда, правда, хотя кто ж вас судить собирается? Но известному нам обоим человеку хватит и меньшего, чтобы устроить вам прогулку на тот свет.

— Он вам не поверит.

— Надежда умирает последней, — пожал плечами Кошкин. — Если желаете рискнуть и убедиться в своей правоте — пожалуйста. Впрочем, я не закончил. Есть еще две такие разные сделки с «Томскнефтью». В одной вы участвовали полностью на стороне своего босса, а вот в другой… Позволю себе произнести одно имя: Строганов Петр Анатольевич. Оно вам о чем-нибудь говорит?

Ответом Олегу стал ненавидящий взгляд его визави.

— Говорит, как я вижу. На этой второй сделке погорел еще один человек Виктора Аркадьевича — Вахтанг Ревишвили. Помните такого? Причем погорел он в буквальном смысле — вместе со своим загородным домом. Скажете, вы здесь ни при чем? Мой источник другого мнения.

Артемьев молчал и выглядел совершенно раздавленным. Пора было наносить завершающий удар.

— Вы — умный и предприимчивый бизнесмен, Владимир Петрович. Но у вас есть один крупный недостаток — вы слишком любите деньги. И когда они начинают зеленеть на горизонте, вы становитесь неразборчивы. Перестаете отличать своих от чужих. В определенных кругах такая формулировка равносильна смертному приговору.

— Чего вы хотите? — прохрипел Артемьев.

— Немногого. Мне нужна лишь определенная информация, связанная с вашим боссом. Взамен я снимаю вас с крючка и передаю вам все имеющиеся у меня компрометирующие бумаги. Более того — вы сможете неплохо заработать.

— Повторяю: чего вы хотите?

Кошкин собрался: наступал самый скользкий момент разговора, так как он входил в зону неизвестности. Если Олег ошибся и Артемьев ничего не знает об интересующей его истории… Нет, не хочется даже думать. Впрочем, один момент вызывал у него определенный оптимизм. Дело в том, что, уезжая от Дробышева в день памятного разговора о Логинове, Кошкин пребывал в настолько расстроенных чувствах, что даже машину вести толком не мог. Поэтому он свернул за ближайший угол и остановился в переулке, чтобы немного успокоиться. И вот тогда мимо него к дому Виктора Аркадьевича проехала черная «субару» с тонированными стеклами. На такой машине Артемьев всегда приезжал к боссу. Мелочь, конечно, но дает повод надеяться.

И Кошкин решился:

— Мне известно о вашем участии в одной операции, недавно затеянной Дробышевым. Она имеет отношение к молодому человеку, которого зовут Игорь Логинов.

При звуке этого имени Артемьев вздрогнул, а Олег внутренне возликовал: стрелял-то он, по большому счету, наугад, но ухитрился попасть в десятку.

— Откуда вы знаете? — спросил Владимир Петрович.

— А это важно? Так вот, мне нужна полная информация по этому делу.

Глава 50

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

Внешний обод

Отрицательная волна Э-магии ударила в энергетический щит, которым прикрывалась Лилит. Волна отбросила ее к стене, но больше никаких губительных эффектов не оказала.

В тот же миг незримые когти полоснули по боку Морганы, и она взвыла от боли. Э-магия практически мгновенно затянула полученные юной криганкой раны, и новая мощная волна ненависти обрушилась на ее более опытную противницу. Но щит у той вновь выдержал, хотя видно было, что Лилит приходится несладко.

Моргана попыталась применить «черную дыру», чтобы откачать энергию из щита матери, но не преуспела. Более того, вместо энергии «черная дыра» всосала шоковую волну, ударившую болью по нервным окончаниям девушки. На сей раз отрицательный рефлекс сработал быстрее положительного, опередив также и реакцию мозга Морганы. Последовательность «сначала исцели себя, а потом атакуй» была нарушена. Так что на Лилит сразу обрушилась волна возмездия, оставив молодую криганку корчиться от боли. Ее противнице также досталось, и она покатилась по каменному полу, правда, вскочила быстро и вновь без видимых серьезных повреждений. К счастью, Моргане удалось за это время перенастроить свою Э-магию на заживление, и боль ушла.

Бой опасно затягивался, и впервые Моргану посетила мысль, что, возможно, схватившись с матерью, она переоценила свои силы. Кроме того, пожалуй, не стоило распыляться и тягаться с ней в области высшей магии, в которой Лилит была заведомо более опытной и изощренной, чем дочь. Единственное, в чем Моргана ее превосходила, — это Э-магия. Вот на этом поле и следовало играть, используя свои прочие таланты на вспомогательных ролях.

Да и вообще весь этот бой выглядел сущим недоразумением — спонтанный, неподготовленный. Направляясь к матери, Моргана вовсе не собиралась затевать драку. Но та повела себя так, словно дочь являлась совершенно бесправным объектом ее собственности. Это и вывело из себя юную криганку. Ей стало ясно, что главную ошибку она совершила, вообще появившись здесь. Сущей утопией было надеяться на то, что мать хотя бы захочет ее выслушать. Но ту не интересовало ничего, кроме собственных амбиций, в жертву которым она готова была принести что угодно и кого угодно, включая собственную дочь и ее отца. Надо было остаться с ним в Базовом Мире. Вдвоем бы они наверняка отбились от всех атак Лилит.

Но Моргана была слишком уверена в себе, и эта уверенность сыграла с ней злую шутку.

Схватка между тем пока балансировала вокруг патовой ситуации. Противницы были равны. Отсутствие способностей к Э-магии Лилит компенсировала почти совершенными навыками в других магических областях и чрезвычайно широким спектром заклинаний. Но время работало на нее. Моргана теперь поняла, как глупо сделала, ввязавшись в бой на территории матери. Той оставалось лишь продержаться до подхода своих прихвостней, в коих она недостатка не испытывала, и положение молодой криганки станет весьма плачевным. К отступлению телепортацией она прибегать не стала, так как еще не сошла с ума. Дело в том, что, телепортируясь, маг распадается на атомы в одном месте и вновь собирает их воедино в другом. Но, выполняя вышеназванную процедуру под магическими ударами, рискуешь потом, после материализации, обнаружить, что получил серьезные увечья, лишившись некоторых существенных частей тела.

Подстегиваемая отчаянием, Моргана обрушила на мать настоящий град Э-ударов чудовищной силы, и это сработало. Щит, которым прикрывалась Лилит, стал трещать по швам. Она больше не могла подняться и даже не помышляла о контратаках, все силы и энергию бросая на оборону. Лицо одной из иерархов темных Вторых, которую, казалось, ничто в этой Вселенной неспособно было испугать, исказилось страхом: ее накрыло осознание неминуемости поражения. Это воодушевило Моргану, и она удвоила усилия. Но когда очередной удар уже готов был подвести черту под очень длинной жизнью Лилит, что-то произошло, и в глазах опытной криганки обреченность внезапно сменилась бешеным ликованием.

В тот же миг Моргана поняла, что проиграла. Э-магия — этот молот Тора, которым она гвоздила свою мать, — внезапно утратила свою силу. Ярость и ненависть никуда не делись, но они уже не превращались в удары возмездия, словно из них кто-то мгновенно высасывал всю энергию. Да и физические силы стали куда-то стремительно утекать, и у Морганы задрожали ноги.

«Десмоды!» — молнией сверкнула догадка в голове молодой криганки. Когда-то Моргана слышала о них, но считала мифом. Это низшие сущности из Пустоты за Внешним ободом, способные, ни много ни мало, убивать Э-магов, полночью высасывая из них эмоциональную энергию. По слухам, именно для этих целей во время Войны Тринадцати их и привлек Разрушитель, получавший оттуда немалую поддержку. Правда, с тех пор криги ради самосохранения отказались от контактов с Пустотой, ибо эту Силу ничто не интересовало, кроме полного уничтожения Сферы Миров. С тех пор о десмодах никто не слышал, а молодые криги даже стали считать их вымыслом. Примерно в том же ключе высказалась и ее мать, когда Моргана задала ей прямой вопрос. Теперь ясно почему: Лилит приберегла для собственных целей несколько таких созданий, а ершистой дочке вовсе незачем было знать об этом страховочном варианте на случай, если она вдруг начнет ерепениться. Что же, теперь миф обрел плоть, но Моргана узнала об этом слишком поздно.

Лилит, улыбаясь, поднялась на ноги и, стремительно взмахнув рукой, полоснула дочь «бичом боли». В других обстоятельствах кровавый рубец от этого заклятия затянулся бы на Моргане практически мгновенно, но не сейчас. Э-магия не работала. Совсем. Бессильной стала и ее положительная сторона.

— Ну что, дурочка несчастная, не ожидала? — ухмыляясь, спросила Лилит. — Неужели ты думала, что я не приготовлю тебе никакого сюрприза? Мои друзья здесь специально для этого. Они давно хотели познакомиться с тобой.

Из-за спины Морганы медленно выплыло несколько серых теней.

— Ну как они тебе? Нравятся? Нет? Тем хуже для тебя, потому что теперь они — твои надзиратели, и ты, дорогая моя, с этой минуты по струнке у меня ходить будешь. И учти: мне ведь ничего не стоит отправить несколько таких существ к твоему отцу. А у него против этих ребят шансов ни-ка-ких.

Бешеная ярость захлестнула мозг Морганы. Пусть Э-магия не работает, но остальные-то ее способности никуда не делись. Пока Лилит упивается своим торжеством, есть шанс поразить ее обычными заклятиями. Юная криганка запустила «пожирателя энергии», чтобы пробить щит матери, который та на всякий случай держала перед собой, а секундой позже «рой смерти» — стаю маленьких смертоносных созданий, представляющих собой живые иглы и способных проникнуть к своей цели сквозь любую сколь угодно малую брешь в магической защите. Но Лилит была настороже и ухитрилась отразить оба заклятия.

— Все никак не уймешься? Ладно, придется преподать тебе небольшой урок.

«Бич боли» со свистом обрушился на Моргану. Затем еще и еще. Первые два удара она стерпела молча, упрямо сжав зубы. И только знающий механизм воздействия этого заклятия на биологический объект смог бы по достоинству оценить мужество девушки. Дело в том, что болевой импульс от «бича», возникнув в месте удара, начинал путешествовать по всему организму подобно пуле со смешенным центром тяжести, превращая его в сплошной сгусток дикой боли. Обычный человек уже после первого удара умер бы от болевого шока. Молодой организм криганки был не в пример крепче и выносливее, но и ей в конце концов стало невмоготу. Она закричала.

Этот крик-рычание, казалось бы, должен был остановить разбушевавшуюся Лилит: ведь истязала она не кого-нибудь, а собственную дочь. Однако этого не произошло, и на шестом ударе инстинкт самосохранения и здравый смысл у Морганы полностью отключились. В результате она решилась на то, что при других обстоятельствах сочла бы полным безумием. Сил почти не было — десмоды исправно тянули из нее энергию, но на телепортацию еще оставалось. Главное — постараться сосредоточиться на месте, куда она хотела попасть, и на самом процессе нуль-транспортировки, чтобы он прошел максимально корректно. Это получилось лишь после того, как она сумела частично заблокировать центр боли. Правда, удары «бича» все равно «просачивались», но боль из заполоняющего все и вся монстра превратилась просто в злую кусачую собаку. А теперь, не теряя ни секунды: сосредоточение — фокусировка энергии — импульс!

Уже распадаясь на атомы, остатками своих ощущений Моргана восприняла яростный магический удар Лилит. И наступила тьма.

Глава 51

ЗЕРКАЛЬНЫЙ СИНДРОМ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 4 февраля 2009 г.

Я не раз возвращался к мыслям о том, зачем мне дан этот дар. Именно дан, а не пробужден. Мотивы Лилит как раз просты и понятны: меня попросту использовали, как племенного жеребца. Вопрос в другом: зачем дар Э-мага был мне дан изначально? Вряд ли для того, чтобы я всю жизнь разруливал проблемы мафиозной группировки. Если, занимаясь целительством, мы (я и Миша) получали от своей деятельности удовлетворение (как моральное, так и материальное), потому что реально умножали количество добра в обществе, то согласие работать на кучку мерзавцев давало абсолютно противоположную картину.

Этак недалеко и до «зеркального синдрома». Этими словами мой отец называет невозможность без отвращения видеть свое отражение в зеркале. И отмазка про отсутствие выбора тут не прокатит. Как говорится, даже если ты съеден, у тебя есть минимум два выхода. То, что я не вижу способа выкрутиться изданной ситуации, не изваляв свою душу в грязи, вовсе не значит, что это невозможно. Просто я слишком глуп, ленив или труслив, чтобы этот выход найти. Ни одна из этих характеристик мне категорически не нравилась, а значит, следовало все их опровергнуть.

Для этого требовалось всего ничего: отыскать Мишку и вырвать его из лап моих «работодателей». Однако Э-маг — не волшебник, и с осуществлением этого плана наверняка возникнут проблемы.

Мои размышления прервал телефонный звонок. Мой сотовый звучал совсем по-другому, к тому же у меня его отобрали — наверняка чтобы поставить «жучок». А сейчас надрывалось вон то кастрированное подобие стационарного телефона, не имеющее ни диска, ни кнопок набора. Чуть помедлив, я поднял трубку, и она голосом лысоватого Валета, то бишь Владимира Петровича, меня известила:

— Господин Логинов, для вас есть первая работа. Будьте добры включить компьютер и запустить почтовую программу. В файле приложения к письму содержится вся необходимая информация по объекту.

Я скрипнул зубами: времени для маневра мне все-таки не оставили. Впрочем, глупо было на это рассчитывать. Те, кто захватил Мишку, — прагматичные люди. Кто знает, сколько еще пробудет в их распоряжении столь мощное оружие, как Э-маг? А значит, его надо эксплуатировать по максимуму.

— И что с ним требуется сделать?

— Нужно, чтобы он перестал нам мешать. Наилучший вариант — сердечный приступ или что-то в этом роде. После того как запомните информацию, файл уничтожьте.

Я сжал зубы, чтобы не выругаться. Все-таки киллер. Впрочем, первое задание таким и должно быть: меня необходимо повязать кровью — так в дальнейшем я буду меньше ерепениться. Но как же противно! Если бы не Мишка… Однако что толку сетовать на проблему? Ее надо решать. Похоже, мне все-таки не миновать зеркального синдрома.

Между тем инструктаж продолжался:

— Операцию следует провести в течение ближайших суток.

— Это все? — с тихой злобой поинтересовался я.

— Да. Только шеф просил напомнить о господине Тихонове.

Я на время задержал дыхание, чтобы обуздать забурлившую внутри ярость:

— Склерозом обзавестись пока не успел.

— Вот и хорошо.

Щелчок и дальнейшая тишина в трубке известили меня о том, что сеанс связи окончен.

В затяжке времени теперь не было ни малейшего смысла, а потому я подошел к столу и включил компьютер. Выхода в Интернет он не имел. Это я проверил сразу же, как только комп появился у меня в комнате. Информацию мне прислали по локальной сети.

Целью оказался предприниматель Андрей Степанцов. Кроме имени и рода занятий были указаны: адрес, телефон, место работы, номер и марка машины. Мое внимание привлекла отметка, что он временно базируется не на своей фирме, а совсем по другому адресу. Что это за адрес и какая там расположена организация, в файле не упоминалось. Это было немного странно. Похоже, заказчики опасались, что ко мне может нечаянно просочиться лишняя информация о намеченной жертве. Хотелось бы понять, почему для них это так важно. Возможный вариант: она (эта информация) может повлиять на мою решимость выполнить их задание. А учитывая, что на кону Мишкино вызволение, сбить меня с выбранного курса могло только что-то экстраординарное. Значит, продолжая эту цепочку умозаключений, можно сделать вывод, что информация напрямую касается меня и вполне может вызвать во мне ураган чувств, который я не захочу или не смогу подавить.

Впрочем… Я еще раз вгляделся в фотографию Степанцова. Чем-то его лицо было мне смутно знакомо. Я прикрыл глаза и начал энергично пришпоривать свою память. Через несколько минут напряженных размышлений меня озарило. За тот день, что я успел провести дома по возвращении из поездки, местное телевидение и радио только и говорили что о предстоящих выборах в областную думу. Степанцов выступал там доверенным лицом Салькова — кандидата в депутаты по Верх-Исетскому избирательному округу.

Политика… Я скривился. Грязное это дело, как сказал слесарь-сантехник, выбравшись из канализации. Итак, кажется, одному из конкурентов Салькова покровительствует криминалитет. Плохие новости для области, но мне-то что? Если покопаться в прошлом, у доброй половины тех, кто сейчас рвется в думу, имеется подобная «крыша». Прискорбно, конечно, но на данном этапе меня волнует совсем другое.

Кстати, а по какому там округу баллотируется Кошкин? Ё-моё! А ведь по этому же самому! Может, совпадение? Ой, вряд ли! Вот же сволочь!

На сей раз волна ненависти поднялась во мне столь стремительно, что обуздать ее я не успел. Успел лишь перенаправить. Поэтому она, вместо того чтобы взорвать компьютер, вдребезги разнесла один из стульев и пустила по перегородке ветвистую трещину.

Шум привлек внимание, и в коридоре раздался топот нескольких пар ног. К моменту, когда открылась дверь, я сумел совладать с Э-магией и свернуть окно Outlook. Однако неукротимое бешенство в глазах однозначно изобличало меня как виновника произошедшего переполоха. Вбежавшие охранники, напоровшись на мой яростный взгляд, остановились у порога и внимательно огляделись. Я слышал, как некоторое время назад им был дан строгий приказ: не спускать с меня глаз, иначе с них самих спустят шкуру, контактировать со мной лишь в крайнем случае и быть при этом предельно выдержанными и вежливыми. Похоже, уверенности в том, что это и есть крайний случай, у них не было, так как, молча забрав обломки стула, они спешно ретировались, проявив чудеса выдержки.

Я же после их ухода откинулся на спинку компьютерного кресла и глубоко задумался. Значит, все-таки Кошкин. Было, было у меня подозрение на его счет, но теперь появились косвенные доказательства. Конечно, формально мои догадки нельзя было так называть, но слишком уж много совпадений. Олег мог догадаться о моих способностях — это раз. Имел на меня зуб — это два. Слухи говорили о его контактах в криминальной среде — три. Значит, Кошкину в предвыборном марафоне обеспечена двойная тяга. Благодаря ей он по опросам общественного мнения сейчас лидирует, а значит, ставка бандитов срабатывает. Степанцов работает на его прямого конкурента и, по-видимому, сумел раскопать что-то серьезное, способное изменить расклад сил в предвыборной гонке. Поэтому покровители Кошкина спешат его убрать. С моей помощью.

Так вот, значит, в ком причина моих и Мишкиных последних бед!

«Что-то часто, Олежка, наши дороги стали пересекаться. Так недолго и столкнуться. Вот и сейчас сложилась явно аварийная ситуация. И я постараюсь сделать так, чтобы ты из нее не вышел без потерь, а огреб по полной. Для меня это дело чести».

Глава 52

ВЫНУЖДЕННЫЙ ТАЙМ-АУТ

Где-то в Сфере Миров

Тьма, как и боль, почему-то не желала уходить. Моргана ощущала, что попала туда, куда стремилась, но телепортация «под огнем» не прошла даром. Зрение исчезло, жутко болело все тело, а особенно правый бок. Юная криганка могла только догадываться, каких органов она лишилась в процессе бегства. Правда, владение Э-магией давало надежду, что организм сам регенерирует свои утерянные ткани, но и этой силы она сейчас в себе не ощущала — ее досуха высосали те серые твари. Она, конечно, со временем должна вернуться, но когда это произойдет?

Временной фактор имел принципиальное значение, так как убежище Морганы находилось не на территории Внешнего обода и время тут текло обычным порядком. Ее невезучий отец остался один, а с матери станется послать к нему, в отместку дочери, своих серых убийц. Сила отца была больше, чем у нее, но в обращении с ней он был еще таким неопытным! Если десмоды придут за ним, он обречен. Моргане хотелось кричать от бессильной ярости, отчаяния и боли, но она сдержала этот порыв: для скорейшего восстановления ей пригодится даже самая малая толика сил, и расходовать их впустую абсолютно непозволительно.

Теперь оставалось ждать и регенерировать. Еда и питье для этого процесса были не нужны, к тому же ее криганский организм мог обходиться без них неделями.

«Ох, папочка, надеюсь, без меня ты не угодишь в переплет!»

Глава 53

ПУТИ СХОДЯТСЯ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 5 февраля 2009 г.

Понятие свободы иллюзорно. Почти в любой момент жизни на нее наложен ряд каких-нибудь ограничений. А уж абсолютная свобода — и вовсе миф. Хотя мне вернули сотовый и на первый взгляд предоставили самому себе, моя свобода на данный момент была весьма условной. За мной наверняка непрерывно следили, а в сотовый поставили «жучок» или, что более вероятно, просто склонировали сим-карту, чтобы всегда быть в курсе, с кем я связываюсь. Так что, к моему глубокому сожалению, намеченный мною разговор по душам с Кошкиным временно откладывался, ибо в ином случае, боюсь, Мишке бы не поздоровилось.

Освобождение его тоже пока невозможно, и тому есть несколько причин. Во-первых, я не знаю, где его содержат. А во-вторых, даже если бы знал, вряд ли на данном этапе мне позволили приблизиться к нему: ведь я еще ничем не доказал своей преданности интересам организации. Хотя какая, к черту, преданность?! Ведь я не идейный член их клана, а наемный специалист. Но и в этом случае мне положено чем-то доказать, что хоть я и не свой, но однозначно не враг. Сейчас они все напряжены, следят за мной, опасаются подвоха, торопят с ликвидацией Степанцова. А вот после его смерти, надеюсь, поводок, на котором меня сейчас водят, ослабнет и я смогу заняться тем, ради чего, собственно, здесь и очутился.

Вот только после выполнения этого задания я стану убийцей без всяких смягчающих обстоятельств. Я впервые убью не преступника, а нормального человека, ничем не угрожавшего ни мне, ни моим близким. И то, что я сделаю это исключительно ради спасения Мишки, будет служить мне оправданием разве что в глазах Кати и Антона Тихоновых. Все остальные, включая меня самого, не колеблясь скажут: «Виновен!»

Вдобавок мне было предельно ясно, что для полного спасения Михаила и ликвидации угрозы на будущее крови придется пролить намного больше. Похитителей придется уничтожить всех без исключения. Особенно боссов. Настоящих боссов, а не лысого Валета — Владимира Петровича, которого они мне подсунули. Но сначала их надо будет еще вычислить. Возможно, после этого не один десяток безликих зомби из моего кошмара обретут лица.

Веселенькая перспектива, нечего сказать! Но альтернатива этому — лишь пожизненная служба у мафии. Вот такая дилемма в полный рост встала передо мной. И какое из зол предпочесть — сказать трудно. Но на долгие колебания у меня времени нет. Хорошо, если с выбором рассудка согласится и душа. Тогда для меня это станет свидетельством правильности принятого решения, и мне останется только действовать.

Что ж, порассуждаем. Михаил Тихонов — мой друг, и я обещал Кате спасти его, а значит, сделаю для этого все. Все… А стоит ли оно того? Что, если Тихонов смирился с ролью высокооплачиваемого заложника? Что, если он для себя уже сделал выбор в пользу меньшего, как ему показалось, зла? Мафия бессмертна — вот чему учат современные фильмы и книги. Сколько ни руби головы этой гидре, все равно вырастут новые — те, которые рано или поздно тебя достанут.

А много ли тех, которые в курсе, кого надо доставать? Иными словами — велик ли круг посвященных в тайну моих способностей? Очень сомневаюсь. Э-маг — слишком ценное приобретение для организации, чтобы о моем существовании знали все, кому не лень. Скорее всего, мои возможности известны лишь верхушке, охранникам, непосредственно контактирующим со мной, да группе слежки. И конечно, Кошкину. Что же, вполне исчисляемая величина. Если срубить эти головы, вновь выросшие будут щелкать челюстями вслепую.

Итак, выбор сделан: спасаю Тихонова и убиваю всех предполагаемых посвященных. Босса может знать только Валет и, возможно, Кошкин. Значит, они не должны умереть, пока все мне не скажут. Но чтобы иметь шанс добраться до них, придется убить Степанцова. В других обстоятельствах меня бы напугало то, с какой легкостью я принял решение принести в жертву полтора десятка виновных людей и одного невиновного. Но сейчас было не время пугаться и рефлексировать. Пора действовать. Итак, сначала Степанцов, затем Валет. Он должен знать, где содержат Мишку. После освобождения Мишки убираем всех посвященных бойцов — и только затем наступит очередь главных фигур: Кошкина и безымянного пока босса.

На словах все получалось очень просто, но на деле совершенно не исключены неожиданности, часть из которых вполне может обернуться гибелью Тихонова. Однако похитители должны понимать, что конструктивный диалог со мной возможен, лишь пока он жив. Так что Мишку не убьют до тех пор, пока им не станет очевидна полная невозможность прибрать меня к рукам. Только его смерть — это приговор им всем. Босс и Кошкин еще могут себя тешить ложным ощущением безопасности, надеясь, что я их не вычислю, но остальные-то подобных иллюзий не питают, а значит, с убийством Михаила будут тянуть до последнего. В этом и есть мой шанс.

Теперь, когда решение принято, мне даже дышать стало как-то легче. Я зашагал по направлению к предвыборному штабу Салькова, так как в это время Степанцов должен быть уже там. Меня охватили спокойствие и уверенность: впереди забрезжил призрачный свет, знаменующий выход из лабиринта, и я готов был жизнь положить на то, чтобы до него добраться.

Экипировали меня основательно. В сумке, болтающейся на моем плече, лежал мощный армейский бинокль, через который я намеревался наблюдать за штабом Салькова. Мне надо было увидеть Степанцова, чтобы смертоносный посыл Э-магии был адресным. Ни к чему, чтобы помимо необходимой жертвы под удар попали случайные люди. Тут, впрочем, требовалось еще найти подходящую точку для наблюдения, где моя мощная оптика не вызвала бы обоснованных подозрений. Но с таким местом возникла напряженка: укромных уголков в пределах видимости не имелось, как и гостиниц, где можно было ненадолго снять номер. Занятно: в киношных боевиках при подготовке заказного убийства всегда рядом найдется не только пустая квартира или чердак для наблюдения и выстрела, но и совершенно безлюдное производственное помещение или недостроенный дом с массой мест для укрытия. Не то чтобы вокруг меня не было ни одной крыши или чердака, только смею вас уверить, не всегда на них свободно можно попасть.

В этом пришлось удостовериться и вашему покорному слуге: во всех ближайших домах двери и люки, ведущие в вышеуказанные места, оказались закрыты на замки. Понимаю, что для настоящего киллера это бы не стало преградой, но я слегка «завис». Можно было, конечно, разрушить замок Э-магией, но в таком случае увеличивался риск, что меня застукают в месте, где я находиться не должен, а это, в свою очередь, повлечет ряд нежелательных вопросов ко мне лично, даже если Степанцов скончается от сердечного приступа. А вся фишка использования Э-магии для убийства заключалась в том, чтобы на меня не пало даже тени подозрения.

Так что от использования бинокля с некоторым сожалением пришлось отказаться. Впрочем, не беда — он мне еще пригодится. А сейчас разумнее будет просто поторчать немного в одном из окрестных магазинов, благо таковых в округе имелось в избытке.

Мне повезло: напротив нужного мне здания располагался здоровенный супермаркет, в котором имелся весьма впечатляющий винный стенд, находившийся как раз напротив участка витрины, откуда хорошо просматривался вход в предвыборный штаб Салькова. Стенд вполне располагал к долгому и задумчивому созерцанию своего содержимого, так как у любого, кто знал толк в алкогольной продукции, там буквально разбегались глаза. Кроме того, он был не так уж высок, что при моем росте сто восемьдесят четыре сантиметра позволяло мне спокойно обозревать улицу поверх данной конструкции. Чем я, собственно, и занимался, впрочем, без фанатизма. Чтобы не вызвать лишних подозрений, я делил свое внимание примерно поровну между заоконным пейзажем и стройными рядами разнокалиберных бутылок на стенде.

Такое сосредоточение на полученном задании было бы весьма уместно, если бы я сидел за столом в кабинете. Но в людном месте невнимание к окружающей тебя обстановке вполне может быть чревато неожиданностями, в том числе и весьма неприятными. Подтверждение этому тезису я получил минут через десять после начала наблюдения. Правда, в тот момент я не понял, к какому типу неожиданностей отнести произошедшее.

В меня внезапно форменным образом врезался плюгавенький мужичок, уступающий мне в росте почти на голову. Импульс столкновения был не настолько силен, чтобы сбить меня с ног, но весьма чувствителен. Мужичок тут же принялся сбивчиво и многословно извиняться, стараясь не глядеть мне в лицо, а затем, совершив изящный маневр, проскользнул между двумя женщинами с тележками и скрылся в лабиринте стоек с товаром.

Только тут до меня дошло, что подобная тактика (столкнуться с человеком, извиниться и быстро слинять) довольно часто применяется ворами-карманниками. Я тут же принялся нервно шарить по карманам: мне вовсе не улыбалось лишиться всей наличности или документов. К счастью, кошелек и паспорт оказались на месте. Более того, в одном из карманов пиджака рука нащупала то, чего там раньше не было, — сложенный в несколько раз листок бумаги. Кажется, мне только что передали послание. Причем отправитель явно хотел соблюсти секретность и обставил все под случайное столкновение в магазине. Похоже, знал, что за мной наблюдают.

Едва я собрался извлечь бумажку из кармана и прочесть ее, как меня окликнул знакомый женский голос:

— Игорь?! Какими судьбами?

— Вероника?!

А я, похоже, скоро начну привыкать к нашим случайным встречам. Эта девушка вызывает во мне волнение весьма определенного толка. Среди женщин (исключая тех, кто является моими родственницами) по степени психологического воздействия на меня с ней может сравниться только Лена. Вот только каждый раз наши пути пересекаются, когда моя голова по уши загружена серьезными проблемами и я в последнюю очередь думаю о флирте. Судите сами. Первая наша встреча состоялась во время свадьбы моей сестры. Тогда я лишь недавно обрел дар Э-магии и очень дергался по поводу того, чтобы держать его под контролем. Второй раз наши пути пересеклись у плотинки, когда я впервые отрабатывал технику сброса в пространство излишков своей негативной энергии. Но все это детские игры по сравнению с нынешней ситуацией.

Глядя на нее, я вновь ощутил в груди знакомое томление, но поспешил его подавить: вот уж сейчас для этого совсем не время. Нам бы следовало поскорее разойтись — ведь, помимо всего прочего, мне вовсе не хотелось, чтоб Вероника оказалась втянута в надвигающиеся страшные события. Надо бы поскорее и поделикатнее от нее отделаться. Пока способ еще не оформился в моей голове, я решил потянуть время. А для этого нет ничего лучше светской болтовни.

— Как у тебя дела? — спросил я.

— Теперь хорошо, — ответила Вероника. — Знаешь, я ведь рассталась с Павлом.

— Что?!

Вот тебе и светская болтовня! Я едва не потерял дар речи. Никак не предполагал, что разговор примет такой оборот.

— И когда же?

— Все документы были оформлены две недели назад. Я собиралась тебе позвонить, но все не могла решиться. Впрочем, так даже лучше — о таких вещах не стоит говорить по телефону.

Я пребывал в замешательстве. Ни время, ни место для объяснения совершенно не подходили. Вдобавок я точно знал, что соглядатаи моих временных боссов не сводят с меня глаз (двоих в сиреневом «ауди» я уже заметил, но наверняка их было больше), и последнее, чего бы мне хотелось, — это предоставить им еще одну кандидатуру на роль заложника. Вот только по лицу Вероники было заметно, что настроена она очень решительно, и я ума не мог приложить, как выпутаться из сложившейся ситуации.

Единственным возможным вариантом было позволить ей высказаться и постараться побыстрее закруглить беседу.

— Вероника, если это из-за меня, то…

— Нет, Игорь, — поспешно перебила она меня, словно пытаясь не дать прозвучать словам, способным ее ранить, по крайней мере до тех пор, пока она сама полностью не выскажется. — Наш брак… в нем уже не осталось ничего, за что стоило бы держаться, а я все боялась это признать. Зачем поливать мертвое дерево? Павел тоже это понял, так что мы расстались без особых… катаклизмов.

— Ясно… — Ничего больше я из себя выдавить не мог. В голове царил полный сумбур.

Не дождавшись иной реакции на свои слова, Вероника вновь сама решила нарушить молчание:

— Игорь… у тебя есть кто-нибудь?

— Есть, — солгал я, ухватившись за соломинку. — Прости, мы ведь ничего не обещали друг другу…

Она побледнела: очевидно, рассчитывала на другой ответ.

— Вот как… Впрочем, я не слишком надеялась. Ты — человек, достойный любви, и не мог долго жить монахом… Впрочем, вру — надеялась. Мои чувства к тебе… Они ведь никуда не делись.

— Вероника, этот разговор нас никуда не приведет.

— Знаю, и мне очень жаль. — Она немного помолчала. — Слушай, можешь сделать для меня одну вещь?

— Какую?

— Здесь недалеко есть неплохое кафе. Посидим, поговорим в последний раз… — Девушка подняла руку, не давая мне возразить. — Потом я отстану от тебя, клянусь. Не буду ни звонить, ни приходить. Наши пути окончательно разойдутся, и мои чувства больше не будут тебя беспокоить.

— Вероника, все это ужасно не вовремя: у меня куча проблем… Может, в другой раз?

— Это ведь такая мелочь, Игорь! Если твоя подруга узнает, скажешь, что я твоя дальняя родственница. Проблем у тебя из-за этого не прибавится, а много времени я не отниму. Пожалуйста!

Что же, пожалуй, передо мной нарисовался действительно оптимальный выход из положения. Ревности со стороны несуществующей подружки я мог не опасаться. Немного посидим и разойдемся… навсегда. От последней мысли я ощутил мимолетный укол сожаления, но отмел его в сторону. По сравнению с проблемами, которые мне предстояло решать, личное счастье казалось чем-то незначительным. Я просто уделю ей немного времени напоследок и вернусь к своему заданию. Да и Вероника будет в безопасности… Решено!

— Согласен! — Я встретился с нею взглядом. Странно: вроде раньше у нее были голубые глаза, а теперь серые. Линзы надела? Но зачем портить такую красоту? Или я просто забыл? Наверное, забыл. — Идем в кафе.

Вероника улыбнулась.

Глава 54

СМЕРТЬ ПОДКРАЛАСЬ НЕЗАМЕТНО

Там же, 5 февраля 2009 г.

Жила поднес к глазам бинокль и выругался.

— Что там? — дернулся Крот.

— К нему прицепилась какая-то баба!

— Что они делают?

— Разговаривают. Кажется, это его знакомая. Ну как не вовремя, блин! Скоро Степанцов заявится.

Они следили за Игорем Логиновым с того самого момента, как он покинул убежище, и этот процесс успел им уже изрядно надоесть. Жила и Крот были людьми действия и терпеть не могли вести слежку. Тем более что уже полтора часа не происходило ничего интересного. Чертов колдун ходил кругами, ничего толком не предпринимая. Ладно, хоть наконец его принесло в окрестности предвыборного штаба Салькова. Хороший знак — похоже, он решил не выкобениваться, а сделать работу. И тут, как назло, эта блондинка, чтоб ей провалиться! Если она отвлечет колдуна…

— Что будем делать? — спросил Жила.

Крот хмыкнул:

— Подождем немного. Может, отвалит. Этот козел сам должен понимать, что жизнь его дружка висит на волоске. Ему сейчас не до амуров.

— А если она все-таки не отвалит? Может, пойти туда и…

— И что? Хочешь подставиться колдуну? У него и так плохое настроение.

— Он не посмеет атаковать нас!

— Уверен? — скривился Крот. — Для босса он очень ценен, так что, если этот тип выполнит задание, думаю, ему простят даже наши трупы. Доходчиво объясняю?

Жила нервно сглотнул:

— Но надо же что-то делать!

— Если через десять минут она не отстанет от него, звякнем колдуну на сотовый и намекнем, чтоб не борзел. Все лучше, чем лично на рожон лезть. Авось через мобилу он нас не достанет.

Крот вытер пот со лба. Самочувствие у него было довольно-таки поганое — тошнило, болела голова, регулярно выступала испарина. Странно как-то: с утра все было нормально. Все эти гадости начались несколько минут назад. С чего бы?

— Твою мать! — Яростный возглас Жилы оторвал его напарника от размышлений о собственном здоровье.

— Что еще? — раздраженно спросил Крот.

— Они выходят! Вместе! Эта сучка его куда-то потащила!

Теперь Крот мог наблюдать эту картину и невооруженным глазом. Похоже, благоразумие Логинову все-таки отказало.

— Звони этому ублюдку, Крот! Так дело не пойдет! — надрывался Жила.

Тот хотел было огрызнуться и предложить нервному напарнику звонить самому, но осекся. Ситуация действительно складывалась неожиданно и неприятно, а старшим в их паре был именно он. Так что, как ни крути, звонить придется ему. Вполголоса выругавшись, он потянул из кармана сотовый.

Но в этот момент на него накатил такой приступ слабости и дурноты, что аж в глазах потемнело. Мобильник выскользнул из разжавшихся пальцев и упал на пол. Крот хотел наклониться за ним, но тут ему стало совсем плохо, и он откинулся на спинку сиденья, отчаянно борясь с беспамятством, но проигрывая борьбу.

— Э, Крот, ты чего?! — перепугался Жила, обалдело глядя на бледного как полотно напарника.

Но через секунду накрыло и его. Два человека полулежали на переднем сиденье стоявшего в переулке сиреневого «ауди», и жизнь медленно утекала из их тел. Даже если бы кто-то из прохожих обратил внимание на сам этот факт, он никоим образом не связал бы его с высоким молодым человеком, который, стоя на углу у светофора, пристально наблюдал за машиной и ее пассажирами. И уж подавно никто не заметил того, что несколько минут назад цвет глаз молодого человека сменился с карего на серебристо-серый.

Ислам Корбаев был профессионалом слежки, а потому испытывал к тем двум «быкам», которые ездили за Логиновым на машине, глубочайшее презрение. Они принадлежали к низшему, уголовному слою организации Шести, а следовательно, были просто расходным материалом. Ислам был глубоко убежден, что блатным нельзя поручать ни одного мало-мальски серьезного дела, требующего работы головой. Их профиль — примитивные и грубые силовые акции. Для этого, собственно, они тут и были: с их топорной слежкой даже такой дилетант, как Логинов, наверняка уже их заметил. «Быки» были средством показать ему: «Ты под колпаком, так что не рыпайся, а занимайся порученным делом!» — и заодно отвлечь от других, истинных наблюдателей.

Их было двое: Ислам и Оксана Тищенко. Они вели объект попеременно, чтобы не примелькаться ему. Корбаев подозревал, что имелся еще и «чистильщик» — страховочный вариант на тот случай, если что-то пойдет не так. Но его в такие детали не посвящали. Оно и верно: солдат, конечно, должен знать свой маневр, но прочая информация об операции лишь засоряет ему мозги и в случае попадания в плен увеличивает риск раскрытия всего плана.

Смена Ислама началась лишь полчаса назад, незадолго до того как Логинов зашел в супермаркет. Его метод наблюдения за предвыборным штабом был достаточно примитивным, но что возьмешь с любителя? Конечно, окажись в охране Салькова настоящие профессионалы, его бы раскрыли в два счета, но, к счастью, таковых там не имелось, так что не было и видимых препятствий к исполнению колдуном своей миссии. По крайней мере, до появления там этой молодой женщины.

Она отвлекала объект и могла создать проблему, но предпринимать что-либо по этому поводу не входило в полномочия Ислама. Для этого были «быки» и, на крайний случай, «чистильщик». Увидев ее, Ислам немедленно сообщил об этом координатору операции и вошел в супермаркет. Он двинулся между рядами бакалеи и кондитерских изделий, время от времени бросая рассеянные взгляды по сторонам и как бы случайно натыкаясь ими на разговаривающую парочку.

В этот час в магазине было не слишком много посетителей, так что в своем ряду Ислам оказался практически в одиночестве. Это было не слишком хорошо — так легко засветиться, и он решил через пару минут сменить дислокацию. Естественно, появление в том же ряду женщины лет тридцати пяти не осталось для него незамеченным. Окинув ее взглядом, Ислам успокоился: типичная деловито-целеустремленная домохозяйка, решившая пополнить свой запас круп. Она находилась в противоположном конце ряда и к Исламу не проявляла абсолютно никакого интереса.

Накативший приступ слабости застал Корбаева врасплох. Колени внезапно подогнулись, а перед глазами поплыли цветные круги. Пока он терялся в догадках по поводу причин этого странного недомогания и боролся с дурнотой, Логинов и говорившая с ним блондинка направились к выходу. Об этом следовало сообщить, так как на профессионализм «быков» особенно рассчитывать не приходилось, но Ислам вдруг обнаружил, что не может поднять руку. Обе они налились тяжестью и висели как плети. Жуткая навалившаяся усталость пригибала к земле. В ней было что-то ненормальное. Корбаев бросил взгляд на женщину в дальнем конце ряда и обнаружил, что ее серые глаза буквально впиваются в него пристальным взглядом. И в этот самый момент Ислам почему-то абсолютно твердо уверился в том, что она и является причиной его плохого самочувствия. Если есть один колдун, почему бы не быть и второму? И эта вторая пришла на помощь своему собрату. Но тут нахлынувшая темнота затопила сознание Ислама, и он уже не почувствовал, как упал на пол.

«Чистильщик» выбрал себе место на противоположной от супермаркета стороне улицы. Эта точка — чердак четырехэтажного дома — была выбрана им заблаговременно, как только ему сообщили, что «работать» Степанцова колдун будет, скорее всего, в предвыборном штабе. Место для наблюдения за исполнителем было идеальным: отсюда открывался превосходный обзор противоположной от штаба Салькова стороны улицы. Вскрыть замок двери на чердак для него, профессионала, не составило ни малейшего труда. Здесь он и расположился со своей любимой СВД,[3] через оптический прицел которой наблюдал сейчас за колдуном. У «чистильщика» был приказ убить Логинова, если что-то пойдет вразрез с планами босса.

Впрочем, принятие решения о выстреле находилось за пределами его компетенции. Босс постоянно получал информацию от группы наружного наблюдения, и команду действовать «чистильщику» мог дать только он.

Удобно расположившись на своей огневой точке, киллер и не предполагал, что в этот момент к нему самому подбирается смерть. К двери на чердак, неслышно ступая, подошел мужчина лет сорока. Цвет его глаз автомобилисты назвали бы «серый металлик». Он знал, что дверь заперта, даже не дергая ее. Более того, это было бы вредно, так как человека, находящегося на чердаке и безусловно являющегося профи высокого класса, этот звук мог бы насторожить. А в том, что там кто-то есть, мужчина не сомневался: его особые чувства улавливали энергетику живого существа и отзвуки эмоций, правда весьма слабых и купированных, что лишний раз подтверждало высокую квалификацию киллера.

Вот только против существ, подобных тому, что находилось на лестнице, все это было бесполезно: даже полный контроль эмоций не мешал ему обнаружить свою жертву, а закрытые двери и даже стены не могли воспрепятствовать добраться до нее. Десмод сосредоточился и направил свой «астральный хобот» сквозь дверь к расположившемуся у окна киллеру.

Тот, естественно, не мог почувствовать коснувшегося его незримого энергетического образования до того, как оно начало действовать, вытягивая из него эмоциональную и жизненную энергию. Лакомство, впрочем, получилось средней паршивости. Жизненная энергия для десмодов была не главным, а с эмоциями у этого типа было напряженно. Небольшая порция недоумения и страха перед тем, как «чистильщик» отключился, — вот и вся пожива.

Тем не менее спускаясь по лестнице, мужчина улыбался. Он мог быть доволен собой, так как идеально выполнил свою индивидуальную часть работы. Самое трудное было впереди, но в этом деле вся команда будет вместе.

Глава 55

НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ

Там же, 5 февраля 2009 г.

Инквизитор Сергей Шестаков для наблюдения за Э-магом тоже выбрал один из окрестных чердаков, на который ему попасть было, пожалуй, даже легче, чем «чистильщику».

Давненько не случалось ему бывать в столь мрачном настроении. Природный оптимизм и сила характера обычно помогали инквизитору не фиксироваться на негативе и при любых обстоятельствах не опускать рук. Но в истории с Э-магом все с самого начала шло не так, а со временем ситуация только ухудшилась. Провалились две попытки устранения, причем вторая была в шаге от успеха. Если бы не эта криганка! Как же не вовремя она появилась! Сначала инквизитор думал, что она — именно та, которая инициировала Э-мага год назад, но теперь уже в этом сомневался. Во-первых, Э-маг не узнал ее, а во-вторых, слишком уж неловко и беспечно она действовала для представителя высшей касты. В то же время Сергей был на сто процентов уверен, что инициацию осуществил асур или арх. Да и отец Николай с его выводами согласился. То, что ему, простому инквизитору, удалось там, на базе, засечь криганку, а самому остаться для нее незамеченным, было сумасшедшей удачей или знаком того, что темный иерарх отправил присматривать за Э-магом свою подручную — необстрелянную юницу.

Однако присутствие даже неопытного крига чрезвычайно осложняло задачу Шестакова. Процесс обращения Логинова на темную сторону ускорялся лавинообразно, особенно сейчас, когда в дело вмешались местные криминальные структуры. Окончательно определившись в своих предпочтениях, Э-маг вряд ли станет сидеть сложа руки: у таких, как он, тормоза отказывают быстро. И Логинов наверняка успеет натворить дел страшных и кровавых, пока анхоры его не остановят. В том, что последние способны это сделать, инквизитор нимало не сомневался, вот только это будет означать, что он, Шестаков, свою миссию провалил окончательно и бесповоротно. Командор будет очень разочарован. Да и не только он.

Выходит, предпринимать что-то следует именно сейчас, пока процесс не прошел точку необратимости. Однако у инквизитора постепенно формировалась уверенность, что точка эта не за горами и времени на осуществление намеченной акции осталось всего ничего. А между тем способ «тихого устранения» Э-мага по-прежнему никак не желал вырисовываться.

Пока было неясно, кто именно отдал приказ о похищении Тихонова, но непосредственные исполнители были очевидны и вызывали у инквизитора искреннее отвращение. А те, кто за ними стоял, наверняка во много раз хуже. Станет ли Э-маг под давлением обстоятельств сотрудничать с ними или, придя в ярость, уничтожит всю эту банду, данная история все равно сильно повышает вероятность его случайной гибели, которая вызовет страшную катастрофу. Этого уж допустить никак нельзя.

Сейчас Логинов, по-видимому, привлечен к какой-то операции по заданию криминальных боссов. Шестаков сразу же это понял, так как векторы внимания от двух громил в «ауди» были отчетливо направлены в сторону Э-мага. Был и еще кто-то, причем не один, но запеленговать этих дополнительных наблюдателей инквизитору пока не удавалось. Паршиво! Пока что он, говоря терминами военных моряков, находился в автономном плавании, и подстраховать его было некому. А ну как во время этой операции Логинов как раз и словит ту самую роковую пулю? Вот только что предпринять? Запросить у командора санкции на привлечение дополнительных сил? Пара помощников ему точно не помешает. Или хотя бы один — Алиса, которую Шестаков на всякий случай вызвал в Екатеринбург. Уж ее-то он у командора точно выпросит.

И в тот момент, когда инквизитор решал, как ему поступить, зазвонил его мобильный. Это был отец Николай.

— Немедленно приезжайте ко мне, — приказал он, не слушая приветствий Шестакова. — С нами обоими хочет пообщаться Покровитель.

Ого! Это было серьезно. Если Покровитель — один из анхоров, тайно помогающих Святому Ордену, — решил выйти даже на рядового исполнителя, значит, дело плохо. Не следовало заставлять его ждать. Эх, вот сейчас помощник ему бы точно не помешал, ибо оставлять Логинова без присмотра как-то боязно. Но выбора не было — приказы Покровителя не обсуждаются. Так что инквизитор скрепя сердце оставил наблюдение за Э-магом, сел в свою машину и поспешно отъехал в направлении дома отца Николая, всего на несколько минут разминувшись с прибывшей компанией десмодов.

Когда командор впустил его в свою квартиру, Шестаков неожиданно обнаружил на столе его кабинета хрустальный шар. Данный атрибут скорее пристал квартире какой-нибудь гадалки, чем православного священника, поэтому большую часть времени отец Николай держал его в тайнике и вынимал только для экстренной магической связи с Покровителем. Однако и для этих целей шар использовался далеко не каждый раз: с недавних пор у Покровителя появился спутниковый телефон. Связь же через данное устройство была абсолютно защищена от всякого рода прослушивания, так что его извлекали на свет божий лишь для передачи особо секретной информации. Как сказал командор, Покровитель позвонил ему по телефону, приказал вызвать к себе Шестакова, извлечь шар и ждать связи.

Им пришлось подождать минут двадцать. За это время Шестаков успел посвятить отца Николая в оперативную обстановку по делу Логинова. Командор согласился сего опасениями, но давать какие-либо советы, равно как и санкции на привлечение помощников пока отказался, потому что Покровитель, возможно, решит внести в их планы коррективы. Это было весьма вероятно, ибо он вызвал оперативника, непосредственно занимавшегося Э-магом, а следовательно, разговор пойдет именно о нем.

Когда шар засветился, отец Николай и Шестаков словно по команде повернулись к нему. Все-таки полностью раскрывать свое инкогнито перед функционерами Ордена Покровитель не собирался. В шаре было видно лишь лазурное сияние, достаточно мягкое, чтобы на него можно было смотреть, не прищуриваясь, но достаточно плотное, чтобы сквозь него ничего невозможно было разглядеть. Не будь этот шар персонализированным каналом связи с Покровителем, можно было бы усомниться, кто же находится на той стороне. Но адепты Святого Ордена безоговорочно доверяли тем анхорам, которые их курировали, так что у присутствующих не возникло даже тени настороженности.

— Так, я вижу, все в сборе, — произнес из шара голос Покровителя. — Слушайте меня внимательно, ибо повторять я не буду. В настоящий момент назрела необходимость скорейшего устранения Э-мага. До сих пор мне удавалось отвлекать внимание Конклава от данной ситуации и вводить их в заблуждение, но там заседают отнюдь не глупцы. Скоро им станет ясно, что Э-маг жив, а его Сила освобождена от блока, и тогда вам и близко не дадут к нему подступиться.

— Но, Покровитель, — осторожно высказался отец Николай, — если Конклаву удастся переманить его на свою сторону, возможно, это будет не самое плохое развитие событий.

— Боюсь, вы не понимаете масштабов проблемы, — произнес Покровитель таким тоном, словно он был терпеливым отцом, воспитывающим бестолковых детей. — Политика Конклава и смотрящих по сглаживанию проблемы Э-магов была, скажем так, не слишком дальновидной. То, что они много раз прерывали беременности женщин, чьи дети могли родиться Э-магами, или блокировали способности новорожденных, не могло не вызвать ответной реакции.

— Реакции кого?

— Вселенной, разумеется! Базовый мир не подвластен ни одному из двенадцати Демиургов. Его законы работают так, как установил Создатель. Один из этих законов гласит: «Ничто не исчезает бесследно». Энергия множества Э-магов, которым или не дали появиться на свет, или запретили пользоваться своей Силой, никуда не делась. Все эти века она накапливалась, пока не воплотилась вся в Игоре Логинове. Если раньше у нас было бы много маленьких проблем, которые к тому же появлялись бы с определенной разницей во времени, то теперь мы имеем одну большую. Сила этого Э-мага, по моим прикидкам, приближается к таковой у Демиургов. И хорошо, если он направит ее на созидание, а если нет? Тогда мы получим нового Разрушителя и новую Войну Тринадцати. Рисковать, делая ставку на его обращение в светлую сторону, мы просто не имеем права, ибо в случае поражения получим страшную катастрофу.

Командор и инквизитор Святого Ордена молча сидели, оглушенные услышанным. Очевидно удовлетворенный впечатлением, которое произвели его слова, Покровитель продолжал:

— Мы не можем больше ждать, так как Сила Э-мага растет, равно как и его способности к управлению ею. Он становится опаснее с каждым днем. А когда о нем узнают члены Конклава, все пойдет вразнос. Им явно недостает решительности и единства. Они и нам помешают предпринять меры по спасению положения, и сами из-за своих колебаний протянут время, пока не станет слишком поздно. В общем, медлить нельзя. Э-маг должен быть уничтожен в течение суток.

От этих слов у отца Николая наконец прорезался дар речи:

— Но вы же знаете, какую катастрофу вызовет насильственная смерть Э-мага, тем более такого! Он живет в крупном городе, так что жертв будет — миллионы!

В голосе Покровителя впервые появились нотки раздражения:

— Разумеется, я это знаю, как, впрочем, и кое-что еще, неизвестное вам! А если вы прекратите меня перебивать, тоже станете обладателями этой полезной информации!

— Извините, Покровитель, мы внимательно слушаем.

— Так вот, к счастью, данный Э-маг каким-то образом умудрился завести могущественного врага среди кригов.

Шестаков и отец Николай вздрогнули и переглянулись. У инквизитора вертелся на языке один вопрос, но после только что полученной резкой отповеди он не решился его озвучить.

— Очевидно, этим врагом оказался тот самый темный арх, который, точнее, которая осуществила его инициацию. Видимо, в дальнейшем их интересы разошлись, что не может не радовать и вообще, и применительно к данной ситуации. Только что я получил информацию, что она отправила за ним команду убийц.

Эти слова вновь вызвали у адептов Святого Ордена эмоциональный всплеск: криганке наверняка наплевать, какой катаклизм породит в Базовом мире гибель Э-мага, так что вряд ли ее убийцы будут соблюдать аккуратность. Поэтому данную новость следовало считать скорее плохой, чем хорошей. Однако оба они вновь не решились перебить анхора, полагая, что тот еще не все сказал. Так оно и оказалось:

— Криганка, вероятно, предполагала, что Э-маг может оказаться не таким покладистым, как хотелось бы ей, и на такой случай подстраховалась. Вы слышали о десмодах?

— Мифические существа из Пустоты, будто бы привлеченные Разрушителем для борьбы с Э-магами во время Войны Тринадцати. Так или я ошибаюсь? — спросил отец Николай.

— Именно. Только не такие уж они мифические. По моим сведениям, во Внешнем ободе сохранилось несколько таких особей. Впрочем, возможно, это вновь проникшие. Видимо, некоторые криги до сих пор сохраняют контакты с Пустотой. Так или иначе, за Э-магом отправили именно их. Десмоды должны убрать его по-тихому, без особых последствий, но нам следует подстраховаться. Эти создания еще не имели дела с Э-магом такой силы. Если они потерпят неудачу, рядом должны находиться ваши ликвидаторы. Даже если Э-магу удастся справиться с убийцами, у него почти наверняка наступит период полного истощения, в течение которого он станет безобиден как младенец. Нельзя упустить такой случай.

Покровитель немного помолчал.

— Лучше бы, конечно, осуществить операцию чужими руками, дабы ничто не указывало на причастность Святого Ордена, но, боюсь, на такие тонкости у вас уже не хватит времени. Собирайте своих людей, и побыстрее. Все ясно?

Отец Николай и Шестаков синхронно кивнули, и через секунду шар погас.

Глава 56

СНОВА В ДЕЛЕ

Вторая половина 2008 — начало 2009 г.

Тот разговор в самолете получился довольно-таки странным. Впрочем, и время для него было выбрано весьма неподходящее. Только что завершившаяся эпопея с кромешником и гибель Валеры выбили Хохлову из колеи, из-за чего она была не слишком готова воспринимать разговоры о каком бы то ни было новом задании. Предельно уставшая физически и опустошенная морально, Алиса могла мечтать лишь об одном — длительном отпуске, который был ей обещан. Возможно, Шестаков это понял, но у Алисы сложилось впечатление, что его туманные фразы и недомолвки объяснялись совсем другими причинами, о которых она могла лишь догадываться.

Суть их не слишком длинной беседы сводилась к следующему. Сергей Александрович сообщил ей, что в Екатеринбурге сразу же по прилете туда будет проведена церемония посвящения в младшие инквизиторы, в которой кроме нее примут участие еще двое, успешно справившиеся с выпускными испытаниями. Затем ей будет предоставлен двухмесячный отпуск.

На этом конкретика закончилась, и пошел туман. Шестаков попросил ее после возвращения из отпуска по возможности находиться в пределах досягаемости, так как ему, вероятно, в довольно-таки скором времени может понадобиться ее помощь. На вопрос, когда и в чем, он ответил уклончиво. Дескать, сроки ему еще и самому неизвестны, а о сути дела лучше поговорить непосредственно перед ним. Тогда Алиса резонно заметила, что коль скоро сроки неизвестны, то с тем, чтобы находиться в пределах досягаемости, могут возникнуть проблемы. Она — человек подневольный, так что, если от руководства поступит задание как раз на то время, когда ему потребуется помощь, ей придется подчиниться приказу. В ответ Шестаков заявил, что его дело проходит по высшему приоритету, и в случае чего он все согласует с руководством Ордена. Он просил лишь ее принципиального согласия оказать ему поддержку. Согласие он получил, но от дальнейших разговоров о характере возможного дела уклонился. Хохлова, правда, не особенно и настаивала — не до того ей было тогда.

Церемония присвоения ей чина младшего инквизитора прошла коротко и буднично, без помпы. Когда Алиса думала о ней раньше, то была уверена, что радость и гордость будут ее просто переполнять, но их не было и в помине. Обстоятельства внесли коррективы. Ее уставший и почти равнодушный вид изрядно диссонировал с настроением двух других новоиспеченных инквизиторов, но ведь никому из них не пришлось заплатить за прохождение испытания такой цены, как ей.

Двухмесячный отпуск был ей предоставлен, и Хохлова провела его на Мальдивах. Ее финансы это вполне позволяли, и, хотя ехать туда одной отнюдь не являлось пределом мечтаний Алисы, она подозревала, что в Перми, да еще при отсутствии работы, являвшейся лучшим средством отвлечения от собственных горестей, мысли о Валере совсем сведут ее с ума. Но и работать она тоже в тот момент уже не могла, и даже какое-то время всерьез раздумывала, а не послать ли к черту работу, отнявшую у нее Валерку? Впрочем, это было проще сказать, чем сделать: никто ее никуда не отпустит. Святой Орден — не та организация. Двухмесячный отпуск с гарантией от досрочного отзыва — это лучшее, чего она могла ожидать от руководства, и этим следовало пользоваться.

Самый острый период тоски она пережила там, где ничто не напоминало ей о погибшей любви, кроме разве что иногда приходящих мыслей о том, что Валерка совсем чуть-чуть не дожил до этого отпуска их мечты. Боль, конечно, не ушла совсем, но несколько притупилась и как бы законсервировалась в глубине ее души, чтобы иногда выныривать оттуда одинокими вечерами.

Отпуск закончился. Началась работа, в которую Хохлова с готовностью погрузилась. За осень и начало зимы ее привлекали к четырем операциям Ордена, из которой лишь одна была одиночной. В общем, она успела напрочь забыть о странной просьбе своего бывшего наставника… до самого Нового года.

Шестаков позвонил ей, чтобы поздравить, и напомнил об ее обещании. В операциях она пока была не задействована и вела обычное рутинное патрулирование закрепленного за ней района. Он заверил Алису, что с ее командором все утрясет. Она только спросила: «Когда?» «Ближе к концу января», — был ответ.

Но позвонил ей Сергей Александрович лишь второго февраля и попросил срочно прибыть в Екатеринбург. Он даже забронировал ей номер в гостинице. И Алиса поехала. Ей казалось, что выпускное испытание надолго отбило у нее интерес к своей работе, но тут неожиданно для самой себя она была заинтригована. Сразу по ее прибытии в город Шестаков связался с ней и попросил купить карту, знакомиться с городом и быть наготове.

Так она и поступила, но ожидание затягивалось: с момента звонка Шестакова прошло уже три дня, а ситуация развития не получала. Так что Хохлова потихоньку начинала подвывать от тоски, ибо теперь, воспользовавшись ее вынужденным бездельем, вновь стали возвращаться мысли о понесенной потере.

Поэтому когда ее сотовый вдруг заиграл гимном России, Алиса схватилась за него, словно утопающий за соломинку:

— Да? Конечно, Сергей Александрович. Через двадцать минут буду.

Нажав отбой, Хохлова с облегчением вздохнула: свершилось — она снова в деле! С удивлением подумав, что впервые с мая прошлого года готовится к работе с каким-то даже радостным предвкушением, она быстро оделась и покинула номер.

Глава 57

СМЕРТЕЛЬНАЯ СХВАТКА

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург и окрестности, 5 февраля 2009 г.

Когда мы вышли из супермаркета, я бросил взгляд в сторону сиреневого «ауди» в переулке. Голову готов дать на отсечение, что там сидят шпионы Временных (так я для краткости решил называть тех, в чьих руках находится Мишка). Если грамотно сработать и вызволить Тихонова из их лап, Временные мигом превратятся в Бывших. Уж я об этом позабочусь. В глубине души вновь возникла злость. Если эти чертовы пастухи в «ауди» осмелятся что-нибудь сделать с Вероникой… Надо их предупредить, что если они вздумают и ее превратить в заложницу, то мой разговор с ними будет короткий, а вместо слов в ход пойдет Э-магия.

— Вероника, подожди меня чуть-чуть. Мне нужно одно маленькое дельце завершить.

Но она придержала меня за рукав:

— Ты что же, сбежать от меня хочешь?

— С чего ты взяла? Мы идем в кафе, только…

— Давай обойдемся без «только». Хоть раз твои дела могут подождать?

Впервые в ее голосе послышались стальные нотки. Я бросил на нее удивленный взгляд. Нет, определенно у нее раньше были голубые глаза! Почему же сейчас они серые? У меня возникла мысль, что ответ на эту загадку многое прояснит, и получить его нужно прямо сейчас. Хотя как задать подобный вопрос, чтобы не обидеть ее? А если я все-таки ошибся и глаза с самого начала были серыми?

Пока я колебался, мы прошли уже с десяток шагов по улице. Иногда я слишком погружаюсь в свои мысли и перестаю обращать внимание на то, что творится вокруг. В данном случае я совершенно не заметил, когда у нас появилась компания, а точнее, эскорт. Шли они, плотно охватив нас сзади и с боков, с той же скоростью, что и мы. Пять человек — четверо мужчин и женщина. Такие разные, но в то же время чем-то очень похожие. Чем? Не знаю. Шестое чувство, наверное… Хотя нет: знаю! Их глаза. Все они были серыми, от серебристых до металлических. Такие же, как у Вероники. Ну и что это может означать?

Несмотря на то что ситуация для меня пока оставалась непонятной, чувство безотчетной тревоги сменилось ясным ощущением захлопнувшегося капкана. Я резко остановился. Все пятеро тут же встали как вкопанные, пристально глядя на меня. Да, они совершенно не владели искусством слежки, но оно им, похоже, и не требовалось, потому что эти ребята были убийцами, посланными по мою душу. Кем? Вариантов было немного: Гипнотизер и Лилит, но лично я склонялся к последней версии. Похоже, Моргана, покинув меня, отправилась к матери, и они не слишком поладили. Мне очень хотелось бы надеяться, что с моей дочерью все в порядке. Впрочем, о ней я успею подумать позже, когда (а может быть, правильнее сказать: если) выберусь из этой передряги.

Вероника повернулась ко мне:

— Почему ты остановился?

— Что с твоими глазами, Ника?

Ее улыбка стала выглядеть приклеенной.

— А что с ними?

— Раньше они были голубыми.

— Ты уверен?

— Более чем.

— Нам обязательно выяснять это здесь?

— Обязательно.

Остальные пятеро приблизились ко мне, охватывая полукольцом, выход из которого был за спиной Вероники.

— Лучше пойдем.

— Никуда я не пойду. Если хотите что-то со мной сделать, делайте это здесь.

— С каких пор мы на «вы»?

— А я не только к тебе обращаюсь, а ко всей команде. Кто вас послал?

— Это не принципиально. — Вероника мотнула головой в сторону черного внедорожника, припаркованного у тротуара десятью шагами дальше. — Садись в машину, поговорим. Люди могут пострадать.

— Нет.

Во мне вскипела ярость, и на сей раз я не собирался ее сдерживать. Более того — заодно открыл створки отрицательного резервуара, и… ничего не произошло. Вся Сила ушла, как вода сквозь песок. Похоже, ее выпили эти… создания. Они явно не были людьми. Не потому, что могли пить Э-магию: я вполне допускал существование у других представителей рода человеческого способностей, аналогичных моим, только противоположного знака. Но для людей глаза у них были слишком странные. Какие-то неживые. Что же, мне следовало догадаться, что вряд ли пятеро убийц (вообще-то шестеро, если считать Веронику, но мое сознание пока напрочь отказывалось ставить ее с ними на одну доску, при том что, скорее всего, так оно и было) рискнут атаковать Э-мага, не имея козыря в рукаве. Их козырь сработал на сто процентов.

Понимая, что лишь напрасно трачу энергию, я мигом перекрыл поток. Эта незримая схватка осталась за ними. Бегство было невозможно. Теперь все зависит от того, решат ли они убить меня прямо здесь или отвезут в укромное место. Впрочем, может быть, у них другие планы?

Накатила волна страшной слабости, ноги подломились в коленях, и я неминуемо упал бы, если бы не двое стоявших сзади. Они подхватили меня и почти волоком потащили к джипу.

Пока мы ехали, я находился на грани беспамятства, временами даже переступая ее. Видимо, создания, захватившие меня, пили не только Э-магию, но и жизненную силу. Выныривая из полузабытья, я тут же попадал под пресс горьких мыслей. Тоже мне — могущественный Э-маг: скрутили как мальчишку и везут на заклание. Во мне успело укорениться ложное чувство неуязвимости, которое дала мне моя Сила. Я слишком полагался на нее, а она подвела в самый важный момент. Лилит (а теперь я уже не сомневался, что за всей этой операцией стоит именно она) все хорошо продумала и подобрала самое подходящее оружие против меня. Интересно, была ли Вероника сама собой хоть в какой-то период наших отношений? Если цвет глаз — отличительный признак подавления личности, то такой она стала недавно. Значит, она действительно любила меня. Этот вывод, несмотря ни на что, слегка утешил меня, хотя в свое время я сам добровольно отказался от ее любви. Впрочем, все это сейчас не так важно.

Мне было о чем пожалеть и помимо Вероники. Например, о Моргане. Боюсь, Лилит управилась с нею тем же способом, что и со мной. Правда, во мне теплилась надежда, что она еще жива, так как необходима матери для осуществления каких-то великих замыслов. Но в любом случае я ее больше никогда не увижу. Еще я жалел о Мишке, ибо его теперь неминуемо убьют, и мое обещание вытащить своего друга, данное его жене Кате, останется невыполненным.

Да… умирать чертовски не хотелось. На Земле оставались дорогие мне люди, а также неоконченные дела и неосуществленные замыслы. Я так и не выяснил, зачем были мне даны эти способности. С ними я мог бы сделать очень многое, но, видно, не судьба.

Поток моих мыслей все тек и тек, но вдруг нашел другое русло. Интересно, какого черта тянут мои похитители? Не хотят ехать в одной машине с трупом? Или им нужно что-то помимо моей смерти? Если так, еще не все потеряно. Даже с такими паскудными картами, что были у меня на руках, можно попытаться сыграть. Пусть не на победу, но хотя бы на ничью. Ничьей для меня в данном случае была свобода любой ценой: сбежать, вытащить Мишку, разобраться с этими чертовыми гангстерами. Как там пелось в одной известной песне: «Сначала газ до отказа, а там поглядим».

Ладно, ребята, сыграем! И я принялся укреплять свои щиты, чтобы ни одна толика запертой во мне эмоциональной энергии не просочилась наружу и не стала добычей похитителей. Пробиться сквозь них они пока не могли, а возможно, даже не чувствовали этих барьеров. Я же под их прикрытием мог пока накапливать отрицательную энергию, благо в таких эмоциях у меня сейчас недостатка не было. Мне были нужны именно злость и ненависть, а не отчаяние, терзавшее меня в начале этой поездки. Все-таки год работы со своей Силой не прошел даром — я достаточно настропалился в умении контролировать свои эмоции. Не их проявления, а именно сами эмоции.

И у меня стало получаться. Плохо только, что запертая глубоко внутри Э-магия никоим образом не могла помочь моему организму, с каждой минутой все более теряющему силы. Но с данной проблемой я ничего не мог поделать, а потому не видел смысла и переживать по этому поводу.

Поездка длилась довольно долго, так как, судя по указаниям Вероники, меня везли за город, видимо, на ее дачу, пустующую по случаю зимы. Глаз мне не завязывали, из чего я заключил, что, получат они свое или нет, мне так и так не жить.

Моя догадка оказалась верной. Мы въехали в дачный поселок, который выглядел совершенно безжизненным в эту пору. Вид большинства домов, а также отсутствие сторожей говорили о том, что элитностью тут и не пахнет. Глухомань редкостная, и это, по-видимому, чрезвычайно устраивало моих конвоиров: тут кричи не кричи — никто не услышит.

Наконец машина остановилась возле одного из домов, и Вероника вышла первой, чтобы открыть калитку и двери дома. Так как сделано это было с помощью ключей из сумочки, то стало ясно, что она здесь хозяйка.

К этому моменту я уже настолько обессилел, что абсолютно не мог перемещаться самостоятельно. Меня заволокли в дом, посадили на пол и крепко привязали к ножке тяжеленного стола. Пол был жутко холодным, и от долгого пребывания на нем я мог сурово простудиться. Впрочем, при данных обстоятельствах об этом мне следовало беспокоиться в последнюю очередь.

Один из похитителей, мужчина лет сорока, пододвинул табуретку, сел на нее и уставился на меня своими рыбьими глазами. Похоже, сейчас начнется допрос. И он не обманул моих ожиданий, сразу взяв быка за рога:

— Где Моргана?

Эти два слова вызвали во мне чувство бурной радости, которая, впрочем, осталась глубоко внутри, за возведенными мною барьерами. Моргана жива и не в плену! Самая лучшая новость за последние дни. Эти типы точно работают на Лилит. Их задача — выяснить у меня местонахождение нашей дочери, а потом убить. Меня, естественно. Одним коротким вопросом похитители прояснили для меня практически все. Кроме одного — где на самом деле находится Моргана.

— Повторяю вопрос, — безразличным тоном произнес главарь похитителей. — Где ваша дочь?

— Не знаю.

— Неправильный ответ, — хладнокровно констатировал главарь. — Прошу вас подумать. Мы можем себе позволить потратить время на пытки.

— И потратите его зря. Мне неизвестно, где сейчас находится Моргана.

— Глупец, — вздохнул главарь и жестом подозвал к себе высокого молодого человека. — Приступай.

В руке у того появился довольно приличного размера нож с зазубринами на лезвии. Честно говоря, мне стало страшно.

Боль я, конечно, как-нибудь вытерплю, но раны от такого инструмента без Э-магии будут заживать очень долго…

Оказалось, что насчет «вытерплю боль» я погорячился. Боль боли рознь, и, когда ее причиняет мастер этого дела, тому, на ком он испытывает свое мастерство, не позавидуешь. Я даже не кричал. Это нельзя назвать криками, как, впрочем, и стонами. Скорее, издаваемые мною звуки были чем-то средним между захлебывающимся воем и рычанием. Мне не слишком стыдно в этом признаться, ибо столь сильной боли и в таких объемах я еще не испытывал никогда. Поначалу я пытался стискивать зубы и молчать, но, во-первых, это было чрезвычайно тяжело, а во-вторых, я обнаружил, что от моих усилий сдержать крики принялись трещать барьеры, выстроенные мной вокруг бушующей внутри эмоциональной энергии. Еще немного — и они рухнут, а похитители выпьют до дна всю мою Силу. Нет, уж лучше буду кричать. Несколько раз я норовил соскользнуть в пучину беспамятства, но «заплечных дел мастер» неизменно возвращал меня в чувство уколами в нервные узлы.

И вот когда я в очередной раз с помощью моего мучителя выныривал из бессознательного состояния, в моем мозгу словно что-то щелкнуло, и я буквально услышал чей-то голос: «Второй уровень». В первый момент мне это показалось бредом, порожденным жуткими мучениями, которые я испытывал, но чуть позже я понял: стимулируемые пыткой ресурсы моего организма поднялись на новую ступень. Барьеры внутри меня уже не просто трещали: они рассыпались под бешеным напором сдерживаемой ими Силы.

«Сейчас или никогда!» — решил я, и, как только нож похитителя в очередной раз коснулся меня, я просто убрал все выстроенные мною щиты. Эффект оказался потрясающим. То ли второй уровень, достигнутый мною, оказался настолько выше первого, то ли похитители, считая, что уже «выпили» меня досуха, ослабили интенсивность поглощения энергии, но палача, находившегося непосредственно рядом со мной, просто разорвало на куски.

Затем Э-магия обрушилась на остальных. Я не смотрел на их лица, чтобы дорогие черты Вероники не ослабили моей решимости и бушующей ярости. Я просто гвоздил своей Силой, Как чудовищной кувалдой. Но тут же пришел ответ на мой вопрос. Второй уровень, конечно, был выше, но главным в первоначальном успехе оказался все-таки эффект неожиданности. Мне противостояли чрезвычайно серьезные противники. Про себя я назвал их Э-вампирами. Очухались они довольно быстро и подняли мощность поглощения до максимума. Соответственно эффективность моих атак резко упала: львиная доля энергии высасывалась пятеркой вампиров. Львиная, но не вся. Будь я все еще на первом уровне, эта пятерка осушила бы меня, даже не вспотев. Сейчас же, даже впятером, они лишь сдерживали меня, тем не менее проигрывая.

Я не пытался вставать, восстанавливать физические силы или залечивать раны. Во-первых, у меня не было уверенности, что получится одновременно управлять и положительной, и отрицательной стороной моей Силы. Во-вторых, я не хотел распыляться. А в-третьих, боль от ран только подхлестывала мою ярость. Противники тоже застыли на месте, словно соляные столбы: видимо, все их силы и внимание уходили на то, чтобы поглотить максимальное количество несущейся на них энергии ненависти. Но они не успевали поглощать все. Об этом говорили их сжатые кулаки, побелевшие от напряжения лица и закушенная от боли губа главаря.

Но далеко не все было так безоблачно. В этой чудовищной схватке я опустошал себя. Несмотря на то что ярость и ненависть постоянно пополняли мою энергию, расходовал я ее значительно быстрее. Вопрос был лишь в том, что произойдет раньше: сломится сопротивление моих врагов или я вычерпаю из себя все до дна. Помаленьку я утрачивал контроль над изливающимся из меня морем Силы. Стол, к которому я был привязан, разлетелся в щепки, только чудом не поранив меня. Зато щепки полетели в моих противников. Некоторые из этих своеобразных снарядов оказались весьма крупными, так что сероглазым пришлось уворачиваться, что сбило им концентрацию. Я же, до краев переполненный ненавистью, не замечал ничего. Сбой внимания дорого обошелся одному из Э-вампиров. Он закричал от боли и рухнул на пол в агонии. То ли наступило перенасыщение поглощаемой энергией, то ли отрицательная Э-волна наконец добралась до него.

Так или иначе, но еще одним противником у меня стало меньше. Это и решило исход битвы. Дело пошло быстрее. Интенсивности натиска я не снижал, а возможности Э-вампиров с уменьшением их числа упали. Вот начал корчиться на полу кто-то еще, закричав от боли женским голосом. Возможно, это была Вероника, но я не мог отвлекаться. Ненависть, ненависть и еще раз ненависть. Передо мной заклятые враги, которые должны быть уничтожены. Их осталось только трое, но и я ощущал, как с пугающей быстротой заканчивается моя энергия. Когда я истощусь, я стану беспомощней котенка. Если к этому времени хоть кто-нибудь из них останется в живых, он меня голыми руками прикончит. И я усилил натиск…

Двое. Кажется, погибла еще одна женщина. Один. Остался только главарь. А до предела моих сил — всего ничего. Ну!!! Последний разрушительный импульс Э-магии превратил его в жуткую кашу из плоти и костей. Но вместе с тем последняя капля Силы покинула меня.

Я упал на пол, тяжело дыша. Победа одержана. Пиррова победа. Сил не осталось нисколько. Ни эмоциональных, ни физических. Полное опустошение. Жалкие крохи остававшейся положительной энергии еще смогли остановить кровь, льющуюся из многочисленных ран, но на заживление уже ничего не осталось. Боль и сильнейшая слабость властвовали надо мной безгранично. Израненный, с отрубленными мизинцами на обеих руках, я еле мог передвигаться ползком.

Но здесь оставаться нельзя. Без Э-магии в холодном доме я просто околею. А если не замерзну насмерть, то уж точно заполучу двустороннее воспаление легких в самой тяжелой форме. Почему-то я был уверен, что Сила ушла надолго. В бою с Э-вампирами я прыгнул выше головы и теперь расплачивался. В результате как минимум на несколько дней я перестал быть Э-магом и за это время успею не раз помереть, даже если никто из моих врагов не сподобится ускорить этот процесс. Да и лежать здесь в компании шести трупов тоже, прямо скажем, невеликое удовольствие.

А еще Мишка. Там, в городе, захватившие его гангстеры, вероятно, считают, что я сбежал, а значит, судьба моего друга висит на волоске. Его надо срочно спасать. Вот только у единственного спасателя нет адреса, где его содержат, да и физическая форма оставляет желать много лучшего.

Я попытался приподняться, но рука соскользнула по залитому кровью полу, и я от души приложился к нему подбородком. Клацнули зубы, а из глубокого пореза на лбу вновь потекла запекшаяся было кровь. Черт! Как некстати! Я полез в карман за платком и рядом с ним нащупал смятую бумажку.

«Да ведь это ее мне подсунул тот задохлик в магазине! — вспомнил я. — Ну-ка посмотрим, что там!» Непослушная рука с грехом пополам извлекла из кармана бумажку, а липкие от крови пальцы развернули ее.

Записка гласила:

«Михаил Тихонов содержится…»

Дальше следовал адрес и описание пути к комнате, где находился мой друг. Я не верил своим глазам. Кто-то сделал мне поистине царский подарок. Зачем? Вопрос. Может, у меня появились неизвестные доброжелатели? Или это ловушка? Впрочем, в моем отчаянном положении сомнения были непозволительной роскошью. Информация просто бесценна: она давала мне шанс спасти друга. Вот только сумею ли я им воспользоваться в теперешнем своем состоянии полукалеки, да еще без грамма Э-магии за душой? Хотя если лежать и мучиться неуверенностью, точно ничего не получится. Надо любой ценой добраться до города, а там видно будет. Как? Да хоть ползком! Чем я хуже Маресьева? Тем более что обе ноги у меня целы…

И я пополз.

Глава 58

ОХОТА НАЧИНАЕТСЯ

Екатеринбург, 5 февраля 2009 г.

Сбор команды ликвидаторов не занял много времени, благо большинство из них находилось поблизости. Однако по прибытии на место Шестаков уже не обнаружил там Э-мага. Тот куда-то исчез. Инквизитор сейчас отчаянно ругал себя за то, что раньше не обговорил с командором возможности подключения к делу кого-то еще, для подстраховки. Если бы та же Алиса смогла его подменить на посту у супермаркета, они бы не упустили Логинова. Теперь же Э-мага придется искать, причем самостоятельно, ибо Покровитель сейчас занят более важными делами. И задача-то вроде простая — найти и уничтожить Э-мага, который к этому моменту уже с большой вероятностью лишился своей Силы. Они не могут расписаться в собственной несостоятельности и просить помощи у Второго. Тем более что время на поиски у них еще есть: даже если Логинову удастся справиться с десмодами, опустошение у него будет длиться от суток до недели. Рассчитывать, конечно, нужно на худший вариант, но и в этом случае с их возможностями найти его не составит особого труда.

Пришла пора начинать широкомасштабную травлю с подключением местных органов правопорядка. В этом деле весьма пригодятся их удостоверения офицеров ФСБ. Проведя короткий инструктаж со своей командой и распределив обязанности, инквизитор отправился в милицию.

Майору милиции Петру Прокофьеву, как правило, не везло на работе. Все неприятные события и чрезвычайные происшествия словно специально дожидались его дежурства, чтобы разом произойти. И ведь каждый раз он надеялся, что будет по-другому, но неизменно обманывался в своих ожиданиях.

Но в этот день они начались как-то особенно рано. Едва он заступил на дежурство и расположился за своим столом, как появился сержант Истомин.

— Товарищ майор, тут к вам… — Он замялся.

«Начинается!» — закатил глаза Прокофьев.

— С заявлением, что ли? Ну так давай, зови! — раздраженно откликнулся он.

— Нет, он… — начал Истомин, но закончить ему не позволила распахнувшаяся дверь.

— Заставляете себя ждать! — резко бросил сержанту вошедший.

— Простите, а кто вы такой? — поднялся из-за стола Прокофьев.

— Капитан Егоров, ФСБ, — представился посетитель, предъявляя удостоверение. — У меня дело, не терпящее отлагательств.

При звуке грозной аббревиатуры майор подобрался. Ему было слегка за сорок, и он прекрасно помнил годы всемогущества этой спецслужбы. С тех пор Прокофьев так и не смог изжить пиетета перед «конторой». Вот и сейчас чуткий нюх майора говорил ему, что от посетителя пахнет крупными неприятностями. У него даже засосало под ложечкой. Впрочем, тут же майор разозлился на себя за свой страх, да и перед подчиненным следовало держать марку.

— А нельзя ли повежливее? — холодно произнес он. — Вы все-таки не у себя в «конторе», и сержант Истомин вам не подчиняется.

По губам Егорова скользнула неприятная улыбка.

— Это вы так думаете. — Он достал из папки под мышкой два документа и протянул майору: — Ознакомьтесь. Тут бумага, подтверждающая мои чрезвычайные полномочия, и приказ начальника ГУВД об оказании мне полной поддержки.

Пока Прокофьев читал, не подозревая, что на самом деле у него в руках находятся два чистых листа бумаги, «Егоров» послал в мозг сержанта безмолвный приказ выйти из кабинета. Не в силах сопротивляться пси-импульсу инквизитора Святого Ордена, тот не замедлил подчиниться.

— Вопросы есть? — осведомился посетитель, когда майор закончил чтение.

— Только один. Чем могу быть полезен?

Фээсбэшник заговорил рублеными фразами:

— Дело чрезвычайной важности. Вот этот человек, — на стол легла фотография, — особо опасный террорист. По весьма достоверной информации, он готовит крупный теракт в Екатеринбурге. Его необходимо задержать в течение двадцати четырех часов. Он пользуется документами на имя Игоря Логинова. Дайте на него ориентировку по всему городу и окрестностям. Помните: он очень опасен.

— Взять требуется живым? — спросил Прокофьев.

«Егоров» вновь чуть усмехнулся:

— Необязательно. Но сразу же дайте мне знать. Вот мой номер.

Глава 59

И ВНОВЬ ПЛЕН

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург и окрестности, 5 февраля 2009 г.

Дачный поселок находился в стороне от шоссе, и к нему вела грунтовая дорога. В глухую зимнюю пору вряд ли стоило ожидать здесь наплыва приезжих. Единственная возможность найти попутку до города имелась на тракте. В нормальном состоянии путь туда занял бы у меня от силы минут пятнадцать. Теперь же он потребовал немногим меньше часа, а вымотал словно марафонская дистанция. Только лишившись своих способностей, я понял, насколько подсел на иглу Э-магии за прошедший год. Расслабился, зная, что положительная энергия заживит любые раны, снимет боль и усталость. Вернувшаяся подобно бумерангу жизнь простого смертного зверски врезала мне по лбу. И вот сейчас, упрямо сжав зубы, я полз вперед через боль и изнеможение, движимый отчаянным желанием выжить назло всем врагам и спасти друга. Игорь Логинов годичной давности вряд ли был способен на такое. С другой стороны, он бы, скорее всего, в такой ситуации и не оказался. В его (то есть моей) прежней жизни практически ничего не происходило. Теперь же мне на скуку жаловаться не приходилось, хотя должен признаться, порой я был бы не прочь и поскучать.

Только добравшись до обочины шоссе, я подумал, что найти того, кто захочет меня подвезти, может оказаться большой проблемой. Естественно, я не мог видеть себя со стороны, но подозревал, что выгляжу немногим краше покойника: избитый, окровавленный, с рассаженной головой, с отрубленными мизинцами. То есть смотрюсь как гарантированная неприятность. Какой обыватель возле такого остановится? Кому своих проблем мало?

Однако, как выяснилось, я слишком плохо думал о наших людях. Первые две машины промчались мимо, хотя водители меня явно видели. А вот третья неожиданно остановилась. Конечно же за рулем была женщина. Только в них, русских женщинах, еще сохраняются спасительные задатки, позволяющие состраданию и любви иногда брать верх над прагматизмом и здравым смыслом. Те, кто слушался последнего, при виде меня прибавляли газу. Она остановилась.

На вид ей было около сорока, кареглазая шатенка, вполне даже недурная собой. Выйдя из машины, она быстро подбежала ко мне:

— Боже мой, что с вами?

— На меня… напали… — Говорил я с изрядным трудом. — Мне срочно… нужно в город.

Тут ее взгляд упал на мои руки, и она вздрогнула:

— Ваши пальцы…

— Меня пытали… Мне… удалось бежать… Пожалуйста…

Она решительно тряхнула головой и подхватила меня под мышки:

— Я помогу вам.

С ее помощью я, с грехом пополам, добрался до машины. Мы тронулись с места.

— Вам срочно нужно в больницу.

Я покачал головой и тут же замер, борясь с приступом головокружения.

— Нет… Не в больницу… В милицию… Моего друга… похитили. Ему… грозит опасность.

— Но вы еле живой!

— А вот он… может стать мертвым, если я… опоздаю… Прошу вас…

Она заколебалась.

— Ну хорошо. Остановимся возле ближайшего участка, и вы все им расскажете. Но потом я отвезу вас в больницу.

— Вы… очень добры… Спасибо…

Я обессиленно откинулся на спинку сиденья. Надо было использовать дорогу до города, чтобы хоть немножко отдохнуть. Однако отдых оказался даже более кратким, чем я рассчитывал.

Когда вдали показался милицейский пост, моя спасительница сбавила скорость.

— Вот и милиция! — облегченно сказала она. — Можно все рассказать им, а они свяжутся со своими коллегами в городе.

Я скептически подумал, что вряд ли гаишникам нужна лишняя головная боль и они озаботятся этим делом. Даже если что-то пообещают, наверняка тут же забудут. У них есть куда более важное, а главное — прибыльное дело: ловить нарушителей.

Но когда мы приблизились, я обнаружил свою ошибку. Милиционеры на дороге, похоже, не были сотрудниками ГИБДД, так как через плечо у них висели автоматы. Кажется, ловят кого-то серьезного… Уж не меня ли? Показавшееся в первый момент абсолютно бредовым предположение практически тут же превратилось в уверенность.

Я уже открыл было рот, чтобы посоветовать своей спутнице не останавливаться, но было поздно: она это уже сделала. Пока Ольга Александровна (а именно так ее звали) выходила из машины, милиционеры приглядывались ко мне. Внезапно их глаза округлились: узнали. Ну точно — кто-то из моих врагов подсуетился и успел объявить меня законной дичью. Уж не знаю, кто именно и под каким соусом, да и не суть важно, потому что вслед за этим дула автоматов уставились мне в грудь. И было ясно, что убеждать в чем-либо этих ребят столь же бесполезно, как их стволы.

Прежде чем Ольга Александровна успела им хоть что-то сказать, старший из двоих патрульных заорал мне:

— Выйти из машины! Руки на капот!

Хм, выйти из машины. Легко сказать! Эх, и где моя Э-магия? Или хотя бы обычные физические возможности. Я же сейчас как медуза, выброшенная на берег. Тем не менее если не подчиниться, патрульные, чего доброго, еще начнут стрелять на поражение: они явно на взводе, а в глазах младшего даже весьма заметно поблескивает страх. Интересно, кто я, по их мнению? Усама бен Ладен?

Пока я выползал из машины, стараясь не дергать руками, моя спасительница пыталась их урезонить:

— Но послушайте! На этого человека напали и очень серьезно ранили. Ему срочно нужно в больницу!

— В тюрьме ему окажут необходимую медицинскую помощь, — снизошел до ответа второй.

Женщина выглядела ошеломленной:

— Почему тюрьма? Он не сделал ничего плохого!

— Откуда такая уверенность? Вы хорошо с ним знакомы?

— Нет, я подобрала его у дороги. Он едва живой.

— Он — опасный преступник, убийца. И вам повезло, что вы нашли его в таком состоянии, иначе он убил бы вас и забрал вашу машину. Так что советую забыть о нем и ехать своей дорогой. Теперь мы им займемся.

Ольга Александровна бросила на меня неверящий и напуганный взгляд.

— Не может быть! — беспомощно проговорила она. — Он сам к вам ехал! Его друг попал в беду. Если бы он был преступником…

— Он здорово задурил вам голову. А вы и поверили.

Пока младший из патрульных увещевал мою спасительницу, я уже стоял на коленях в снегу, ибо сохранять вертикальное положение у меня не было сил, а старший, заведя мои руки за спину, защелкивал на них наручники. Я встретился глазами с женщиной и легонько качнул головой. Бесполезно говорить ей что-нибудь, а пожалуй, даже и вредно: ее, не ровен час, могут посчитать моей сообщницей. Нет уж, пусть лучше едет и считает меня убийцей. Так ей, наверное, будет легче. Хотя жаль: теперь она десять раз подумает, прежде чем вновь кому-нибудь помочь в подобной ситуации. Еще один хороший человек превратится в боязливого, никому не верящего обывателя. И за это тоже следует сказать спасибо моим врагам.

На глазах Ольги Александровны выступили слезы, но она послушно двинулась к своей машине. Патрульные же, подхватив меня под мышки, направились к своей. Я неожиданно заметил во взгляде младшего из них немалое удивление. Может, он заметил мои отрубленные пальцы и недоумевал, кто сотворил такое с убийцей и при этом не отправил его на тот свет? Но сейчас важнее другое: кто, насколько хорошо и с какой целью поработал с милицией, ибо мне необходимо во что бы то ни стало как-то выбираться из создавшегося положения. Ведь каждая минута истощает терпение гангстеров, захвативших Мишку, а значит, может стать для него последней.

Уговаривать патрульных смысла не было: они наверняка уже предвкушают премию, которую получат за арест «особо опасного преступника». Сбежать я в моем нынешнем состоянии тоже не смогу. Выходит, убалтывать придется милицейское начальство. Пока я взвешивал про себя все «за» и «против» такого варианта, события понеслись вскачь. Старший патрульный потянулся к рации, но младший его остановил:

— Что вы собираетесь делать?

— Доложить начальству, разумеется! — удивленно обернулся тот к подчиненному. — Ты же слышал приказ!

— Да, конечно…

Молодой оглянулся на проехавший мимо автомобиль. Старший пожал плечами и вновь потянулся к рации. Его напарник, убедившись в отсутствии машин, вытащил из внутреннего кармана пистолет.

— Товарищ лейтенант!

— Ну что еще? — раздраженно обернулся старший только для того, чтобы получить пулю в лоб.

— Да ничего, — ответил мертвецу молодой патрульный, перешагнул через тело и нажал кнопку рации. — Центральная? Говорит семнадцатый. Засекли преступника на выезде из города по Московскому тракту. Был огневой контакт. Старший патруля лейтенант Кинько убит. Преступник пытается скрыться в западном направлении на черной «хонде» с залепленными снегом номерами. Начинаю преследование.

Отключив рацию, он завел машину и поехал в направлении, противоположном только что озвученному.

Всю эту сцену я наблюдал с заднего сиденья, понемногу начиная догадываться, что происходит. Младший патрульный не замедлил подтвердить верность моих догадок:

— Спокойно, Логинов, — свои! — бросил он назад. — Привет тебе от Владимира Петровича и от шефа, разумеется. Тебе дико повезло, что ты нарвался именно на меня. Ехал бы сейчас в кутузку, а оттуда — в ФСБ. Они тебя, между прочим, каким-то террористом называют. Врут, поди. Видать, с мастерами мокрых дел у них напряженка, вот и решили тебя себе заграбастать. Только хрен им с маслом! Ствол-то сбросил, что ли? Я ж чуть в штаны не наложил, как тебя увидел. Ну, думаю, кирдык: сейчас положит нас обоих, и весь разговор! И кто это тебя так отделал?

— Кто отделал, тех уж нет, — мрачно буркнул я, понимая, что оказался в очень поганом положении. Этот, конечно, про мои способности знать не знает, иначе бы не брякнул про оружие. Считает высококлассным киллером, и только. Оно и понятно — не станут боссы мафии посвящать в это дело каждую мелкую сошку. Однако скоро я попаду к тем, кто в курсе. Им-то что говорить? Правду? Так меня сразу же вместе с Мишкой и порешат. Без Э-магии я им и даром не нужен. Врать? Так ведь все равно догадаются. Им прекрасно известно, что моя Сила в обе стороны работает. А уж если я себя излечить не могу… — Куда ты меня везешь?

— К Петровичу, конечно. Мое дело маленькое: доставить и премию получить, а уж что с тобой дальше делать, пусть лошади думают — у них головы большие.

Остаток дороги он молчал.

Глава 60

ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Екатеринбург и окрестности, 5 февраля 2009 г.

Метод поиска путем прочесывания территории был, конечно, весьма сомнительным. Э-маг исчез капитально. Причем в ближайших окрестностях места его исчезновения обнаружилось аж четыре трупа со следами Силы кромешников. Когда стало ясно, что в деле замешаны посланцы Пустоты, у Алисы аж зубы заныли от ненависти.

Вариантов возможного хода событий просматривалось два. Первый: Э-маг пошел с кромешниками по своей воле, а значит, окончательно встал на темную сторону. В таком случае решение было очевидным — уничтожить его, как бешеную собаку. Вот только при таком раскладе у Алисы не было ни малейших шансов исполнить приговор, так как даже против одного Э-мага ей не выстоять, а уж вкупе с несколькими кромешниками — и подавно. Да и нельзя так просто убивать его, если он сохраняет хоть толику своей Силы: наставник достаточно красноречиво расписал им последствия подобного шага. Самой-то Хохловой до сих пор не приходилось иметь дела с людьми, обладающими такими способностями, да и слышать о них довелось лишь пару раз, вскользь, без подробностей. Младшим инквизиторам, в каковом статусе она сейчас и пребывала, не по рангу заниматься подобными проблемами. Так что, если Логинов ушел сам и находится в силе, единственное, что могла сделать Алиса, обнаружив Э-мага, это доложить наставнику о его местонахождении. А там уж пусть руководство решает, что с ним делать.

Но сейчас, по мнению Шестакова, дела обстояли как раз наоборот: Э-мага похитили и увезли силой. Сделать это мог лишь один вид кромешников, а именно — десмоды. В таком случае Логинов сейчас либо уже мертв, либо находится в состоянии полного истощения, то есть вполне доступен для физического устранения. Но вот тут как раз Хохлову и начинали терзать сомнения: за что тогда его убивать? Ей был хорошо известен принцип: «Враг моего врага — мой друг». Если Э-маг — враг кромешников и крига, который их послал, то называть его порождением зла лично у нее не поворачивался язык. Конечно, наставник весьма доступно объяснил потенциальную опасность, которую может представлять Игорь Логинов, обратившись на темную сторону, а также довольно высокую вероятность подобного развития событий, но ведь пока-то этого не произошло. И не факт, что вообще произойдет.

Так это что же получается — его надо убить из перестраховки, во избежание будущих преступлений? Но кто сказал, что они грядут? Этого Хохлова не понимала. Конечно, она не привыкла обсуждать приказы, тем более что в данном случае, как намекнул Шестаков, они исходили с самого верха: даже не от руководства Ордена, а от Покровителя, — но смириться с этим ей было чрезвычайно трудно. Понятно, что после гибели Валеры ненависть ко всевозможным врагам горела в ней с удвоенной силой, но однозначно назвать Э-мага врагом она не могла. Пока это не стало свершившимся фактом, надо попытаться сперва наставить его на путь истинный, а не уничтожать на всякий случай только потому, что сейчас для этого предоставляется отличная возможность. Убивать, между прочим, всегда проще: нет человека — нет проблемы. До сих пор она считала, что принципы у Ордена иные. Неужели ошибалась?

Так или иначе, впервые Алиса шла на задание, не испытывая непоколебимой уверенности в правоте своего дела. И потому она всем своим еще не успевшим ожесточиться сердцем надеялась, что если Логинова похитили и он еще жив, то найдет его кто-то другой, избавив ее от необходимости брать грех на душу. Да и удастся ли в решительный момент себя преодолеть?

К слову, вероятность того, что судьба избавит ее от встречи с Э-магом, была весьма высока. Ведь ни Шестаков, ни кто-либо еще из команды ликвидации даже приблизительно не представляли, где он сейчас может находиться. В условиях Цейтнота наставник, естественно, не успел собрать достаточно многочисленной группы, поэтому прочесать здоровенный город и его ближайшие окрестности частым гребнем, по большому счету, не представлялось возможным. Куда больше шансов обнаружить Э-мага было у милиции, которую Шестаков подключил к поискам. А это тоже означает, что именно Сергей Александрович будет решать его судьбу.

И в тот момент, когда Хохловой уже практически удалось убедить себя в возможности избежать еще одного тяжелейшего испытания, ее сверхчувство запеленговало неподалеку энергетические вспышки, вполне похожие, судя по описанию наставника, на боевые импульсы Э-магии.

Ступор длился всего несколько секунд, после чего Алиса поехала в направлении энерговозмущений. Вспышки были довольно сильными, но при этом какими-то приглушенными, словно кто-то молотил тяжелой кувалдой по толстому слою поролона. По-видимому, Э-маг вел отчаянную битву с десмодами, высасывающими из него энергию. Хохлова невольно увеличила скорость.

А потом внезапно получилось так, что она заблудилась. То есть заблудиться в полном смысле этого слова с ее способностями было невозможно. Просто когда она запеленговала вспышки, то поехала в нужном направлении, от волнения забыв предварительно просканировать дорогу. Местность эта была Алисе практически незнакома, да и GPS-навигатора в прокатной машине, естественно, тоже не имелось. В результате она поехала в направлении, противоположном проселку, который вел к точке энергетических возмущений. Спохватилась она минут через десять, просканировала окрестности и, ругая себя на все корки, принялась разворачивать машину. Но время уже было упущено.

Таким образом, когда Хохлова добралась наконец до нужного места, вспышки уже давно прекратились. Среди пары десятков домов дачного поселка найти тот, в котором происходила битва, труда не составило: энергофон вокруг него все еще был сильно возмущенным. Неподалеку от крыльца был припаркован черный внедорожник. Очевидно, на нем и приехали десмоды. Судя по следам, оставленным на снежной целине, прибыл он со стороны, противоположной той, откуда въехала в поселок Алиса. От самых ступенек вдоль дороги вел странный широкий след, словно кто-то полз. Догадка подтверждалась сопровождавшими его каплями крови. Это мог быть либо Логинов, либо кто-то из десмодов.

Алиса осторожно просканировала дом и поняла, что живых там нет. Уже ничего не опасаясь, Хохлова вошла внутрь. Внутри дом был полностью разгромлен, что и неудивительно, учитывая, какая схватка здесь происходила. Странно другое: почему он не разлетелся в щепки под напором противоборствующих Сил? Объяснение этому могло быть лишь одно: попытки десмодов выпить всю изливающуюся из Э-мага смертоносную энергию сдемпфировали удары, в результате чего строение уцелело. Впрочем, сейчас Алису больше волновал иной вопрос: чем закончилась схватка?

Пройдя в глубину жилых помещений, она получила на него ответ. Там находилось шесть трупов с разной степенью разрушения тел. Те из них, что принадлежали к мужскому полу и поддавались опознанию, не были похожи на Логинова, фотография которого была у каждого члена группы ликвидации. На два других нельзя было смотреть без содрогания — они представляли собой какое-то кошмарное месиво, по которому лишь с трудом можно было определить, что раньше оно являлось человеческим телом. Такое может сотворить только мощная отрицательная Э-магия. Выходит, Логинов победил и эти двое — тоже бывшие десмоды. Э-магия не только уничтожила захваченные тварями из Пустоты человеческие тела, но и стерла сами сущности кромешников.

Алису охватило ликование. Она одновременно упивалась злым торжеством по случаю гибели своих злейших врагов и радовалась, что Э-маг остался жив. Людей, конечно, жаль, но того, что делало их таковыми, в этих телах все равно уже не было. В подавляющем большинстве своем кромешники, захватывая телесные оболочки обитателей Сферы Миров, либо изгоняли, либо полностью уничтожали души их прежних владельцев. Так что даже если бы этих десмодов раньше нашли инквизиторы или анхоры, они смогли бы сохранить тела, уничтожив их захватчиков, но не сумели бы вернуть им человеческую сущность. Жертвы десмодов навсегда остались бы безмозглыми големами, пустыми оболочками, пригодными для вселения высших сущностей, но не более того.

Но радость Алисы мгновенно увяла, стоило ей вспомнить, зачем именно она здесь. Долг велел ей следовать за Э-магом, явно находящимся в состоянии истощения, и прикончить его, в то время как душа ее требовала прямо противоположного: найти Логинова, постараться помочь и в дальнейшем сражаться с ним на одной стороне против кригов и исчадий Пустоты. Как ни надеялась Хохлова, что судьба избавит ее от решения этой кошмарной дилеммы, уйти от нее, похоже, не удастся.

Алиса вышла из дома и просканировала окрестности в поисках Э-мага. Она обнаружила его ползущим вдоль проселка по направлению к тракту. Причем, несмотря на свое явно плачевное состояние, он успел преодолеть уже больше половины пути. Все еще раздираемая противоречивыми чувствами, Хохлова медленно, словно сомнамбула, подошла к своей машине, забралась в нее и уставилась в пространство перед собой невидящим взглядом.

Догнать ползущего к шоссе Э-мага было делом двух минут, однако новоиспеченная инквизиторша абсолютно не представляла, что же будет делать потом. Конфликт между чувством долга и душой все разгорался, и ни одна из сторон не могла убедить другую в своей правоте. Алиса же, вынужденная выступать между ними третейским судьей, пришла практически на грань умопомешательства. Всегда преданный боец Ордена, она не могла даже представить, как можно выступить против воли руководства — наставника, командоров, магистров и даже (страшно подумать!) самого Покровителя. Но именно этого ей сейчас хотелось больше всего.

Конечно, можно было просто взять и уехать прочь, предоставив Э-мага его судьбе, и пусть его найдет кто-нибудь другой. Никто и не заподозрит, что она, Алиса, вообще его видела. Это решало все проблемы разом, зато имело один существенный недостаток: она бы тем самым расписалась в своей трусости и беспомощности. Не для того был проделан весь этот тяжелый путь от ничего не смыслящего новичка до младшего инквизитора Ордена, выдержано финальное испытание и потерян любимый человек, чтобы сейчас вот так нырнуть в кусты перед первой же серьезной проблемой.

В отчаянии от собственной неспособности принять решение, она выжала газ и тронулась с места со скоростью асфальтового катка — своеобразный компромисс, позволяющий хоть немного оттянуть момент выбора, способного раз и навсегда перевернуть всю ее жизнь вверх тормашками.

Между тем время неумолимо уходило. Именно сейчас, пока Логинов не добрался до шоссе, была наилучшая возможность для его тихого уничтожения. Потом это станет намного проблематичнее.

Неужели так трудно выполнить приказ? Ведь вся ее жизнь принадлежит Ордену. И всего-то надо задавить в себе человека, стать образцовым солдатом, безоговорочно выполняющим все приказы командования. В конце концов, кто она такая, чтобы судить об их правильности и тем более нравственности? Нельзя подходить со своими, человеческими мерками добра и зла к делу, в котором замешаны Высшие Силы. Они не только намного могущественнее, но и бесконечно мудрее ее и обладают знаниями, о которых она, Алиса Хохлова, младший инквизитор Святого Ордена, даже понятия не имеет. Может ли она быть уверена, что ее нынешние колебания, способные повлечь за собой невыполнение приказа, не грозят в дальнейшем неисчислимыми бедами? Ни в коей мере.

Да, Э-маг сейчас, благодаря своей битве с кромешниками, вызывает у нее симпатию, но разве она никогда не обманывалась в людях? И сколько раз бывало в истории, что одни группировки сил зла вступали в схватку с другими ради каких-то своих, шкурных интересов? С чего она взяла, что Логинов воевал с десмодами ради защиты человечества? Учитывая, что он, по словам наставника, склоняется к тьме, это почти наверняка не так. А тогда из-за чего сыр-бор? Почему она мучает себя и теряет драгоценное время? Есть приказ, и его нужно выполнять, благо никаких особенных трудностей это не представляет. Как говорится, вперед и с песней!

И в тот же миг машину ощутимо тряхнуло, и Хохлова смачно стукнулась головой о лобовое стекло. С песней, похоже, намечались проблемы. Задумываться за рулем не стоит, какими бы способностями к вождению и прочими талантами ты ни обладал и с какой бы скоростью ни ехал. Вся погруженная в борьбу с собой, Алиса не заметила, как съехала с дороги и нырнула в кювет. Уклон там оказался весьма суровым, а снег глубоким, так что автомобиль, скатившись вниз, напоролся на пень, после чего благополучно заглох.

Алиса огляделась и вполголоса выругалась: ситуация сложилась препоганая. Самостоятельно выбраться из этой глубокой придорожной ямы мог рассчитывать даже не всякий внедорожник. Впрочем, такие трудности выглядели непреодолимыми лишь для обычного человека, но не для младшего инквизитора Святого Ордена. Способ выбраться имелся, и Хохловой он был известен, вот только энергозатрат требовал немалых. Можно было, конечно, пуститься в погоню пешком, но в этом случае Логинов мог успеть добраться до шоссе. А если его заберет попутная машина, то Хохлова, появившись там «безлошадной», окажется в не слишком приятном положении. Решено — надо вытаскивать свой транспорт.

Алиса выбралась из автомобиля и немного постояла, концентрируясь и фокусируя энергию. Затем она резким магическим импульсом выдернула машину из глубокого сугроба и подняла в воздух. Она даже взмокла: чертова уйма холодною железа, которое, как известно, поддается магическому воздействию намного хуже большинства других материалов, подчинялась медленно и нехотя. Впрочем, все было бы много хуже, если бы не Алисины познания в греминике: зато время, что она владела этим транспортным средством, успела более-менее найти с ним «общий язык». Наконец автомобиль опустился на дорогу, а Хохлова рухнула в снег, хватая воздух ртом — сил эта спасательная операция отняла у нее очень много. Полежав с минуту, она поднялась, с трудом выбралась из ямы и залезла на переднее сиденье. Еще немного отдышавшись, Алиса запустила заглохший двигатель простейшим заклинанием из арсенала греминики и наконец поехала.

Времени было потеряно немало, но слишком гнать Хохлова опасалась: дорога, мягко говоря, оставляла желать лучшего, и случись что, на второй подобный трюк может элементарно не хватить магической энергии. Но сейчас, по крайней мере, ничто уже не отвлекало ее от вождения: решение было принято, и отступать от него она не собиралась.

Алиса все-таки опоздала. По-видимому, она либо переоценила тяжесть физического состояния Логинова, либо недооценила его решимость. Так или иначе, однако, добравшись до шоссе, Хохлова имела неудовольствие наблюдать, как Э-маг с трудом загружается в машину какой-то доброй самаритянки. Обычно, когда Алисе приходилось наблюдать подобные моменты, доказывающие, что современное человечество не состоит исключительно из зажравшихся сволочей и запуганных обывателей, она испытывала вполне понятную радость. Но на сей раз это событие было очень некстати. Атаковать Логинова сейчас никак нельзя, так как оружия Хохлова не носила в принципе, а применение магического воздействия в присутствии свидетеля требовало затем зачистки памяти последнего, чего Алиса всегда старалась избегать. К тому же в этом случае запросто может произойти авария. Нет, лучше выждать.

Поэтому Алиса решила следовать за машиной, везущей Логинова, на некотором отдалении и, если что, не упустить шанса завершить операцию. Э-маг выглядел жалко: израненный, еле двигающийся. В его ауре не замечалось и следа еще недавно переполнявшей его могучей Силы. Истощение полное. По идее, оно должно длиться не один день, но чем криг не шутит! Лучше бы не испытывать себя на удачливость.

Алиса ехала примерно в сотне метров позади, не увеличивая скорости: машина Логинова находилась в пределах прямой видимости. Между тем мысли Хохловой приняли не слишком приятный оборот. Судя по всему, добрая самаритянка везла Э-мага в город. А там убрать его будет куда сложнее. Следовательно, хочешь не хочешь, а завершать операцию следовало до въезда в мегаполис. Как? К сожалению, тут не обойтись без так не любимой ею техники ментального вмешательства: обогнать их машину, воздействовать на сознание женщины за рулем и вынудить остановиться. Затем приказать ей высадить Логинова и убираться, забыв обо всем. Или, на худой конец, разобраться с Э-магом прямо при ней, а затем стереть память. Все лучше, чем хлестать по движущейся машине энергетическими импульсами, рискуя задеть непричастную женщину и вызвать аварию. Ментальное воздействие виделось тут куда меньшим злом.

Когда эта мысль окончательно оформилась в мозгу Хохловой, машина с Э-магом как раз скрылась за поворотом. Алиса прибавила скорость, собираясь приступить к исполнению задуманного, но, вывернув следом, едва не ударила по тормозам: интересующий ее объект стоял у обочины, остановленный милицейским патрулем. И, судя по вооружению стражей порядка, это были отнюдь не гаишники. Скорее, те, кого наставник отрядил на охоту за Э-магом. Останавливаться Алиса не стала: во-первых, это вызвало бы обоснованное подозрение, а во-вторых, все и так шло наилучшим образом — милиция наверняка доставит Логинова прямо к Шестакову, и тот разберется с ним. Так что ей даже рук марать не придется.

Тем не менее процесс следовало проконтролировать: никто не может быть гарантирован от разного рода непредвиденных случайностей. Поэтому за ближайшим же поворотом она остановилась и вышла из машины. Если что, всегда можно будет сделать вид, что с ее железным конем что-то случилось и она ремонтируется. Это покажется тем более достоверным, что бампер прокатного автомобиля был помят после встречи с пнем. Кстати, потом его надо будет выправить.

Так, не отвлекаться! Милиция, везущая столь опасною преступника, каковым для них является Э-маг, точно не остановится, а Хохлова потом двинется следом тем же манером, что и ранее за машиной доброй самаритянки. Последняя, кстати, уже через несколько минут проехала мимо. Женщина в машине сидела одна, и лицо ее выглядело просто каменным. Отлично — пока все шло наилучшим образом. Теперь только дождаться, когда провезут Логинова, и…

Додумать Алиса не успела. Сзади раздался хлопок, который мог быть как выстрелом, так и залпом выхлопной трубы не слишком исправного автомобиля. Однако звук встревожил Хохлову. Она напрягла свое сверхчувство и почти сразу же уловила эманации смерти. Насильственной смерти. Выходит, все-таки выстрел. Что там, криг побери, произошло? Ее способности не давали картинки наподобие изображения с видеокамеры, а только показывали некие огоньки, означающие живых существ. Таковых за предыдущим поворотом оказалось два из трех возможных. Неужели Логинов постарался? Да нет, при наличии Э-магии оружие ему совершенно ни к чему, а в нынешнем состоянии он просто физически не смог бы отобрать его ни у кого из пэпээсников. А может, Логинов все-таки вернул себе Силу и атаковал одного из патрульных, а выстрелил второй? Нет, невозможно: вспышку Э-магии даже первого уровня со столь малого расстояния она бы непременно почувствовала. Кроме того, силовая аура Логинова по-прежнему выглядела пустой и мертвой.

Неужели драматические события развивались без всякого его участия? И почему выстрел был одиночным, коль скоро патрульные вооружены автоматами? Может быть, один из них работал на кого-то еще? Может быть, на тех самых бандитов, на которых до недавнего времени работал и Э-маг? Эта версия давала ответы почти на все вопросы, кроме одного: каковы будут действия оставшегося в живых патрульного. И что, спрашивается, делать ей, когда он повезет Логинова мимо? Бить по машине магией? А если она ошиблась? Если на мафию работал как раз тот, кто сейчас мертв, а его честный напарник сейчас собирается передать Логинова Шестакову? А может, всему есть еще какое-то объяснение, пока просто не пришедшее ей в голову?

Запутавшись во всех этих вариантах и вопросах, Хохлова едва успела вовремя изобразить попытку ремонта сломавшейся машины. Они проехали мимо — патрульный и Логинов. Причем последний пребывал все в том же плачевном состоянии. Так что же делать? Просто следить за ними, надеясь, что все обернется наилучшим образом, или на всякий случай применить тот же метод, который она намечала в случае с доброй самаритянкой? До города-то остается все меньше и меньше.

И тут же, словно почувствовав ее намерение, преследуемый автомобиль резко прибавил скорость. Помянув недобрым словом чересчур резвого патрульного, то же сделала и Алиса, только с куда более скромными результатами: ее прокатная тачка, похоже, не выдерживала сравнения с оппонентом. Впрочем, Хохлова была не просто хорошим водителем. Ей удалось «пришпорить» своего железного скакуна при помощи одного из греминических заклятий, однако все, что получилось из него выжать, — это сравняться в скорости с патрульной машиной, но не более того. Хохлова прекрасно понимала, что интенсивное движение в городе уравняет их возможности и позволит настичь Э-мага. Но тогда будет уже поздно предпринимать радикальные шаги вроде того, который она задумала.

Ну что же, значит, придется действовать по-другому. Главное — не потерять преследуемых из виду и проследить за ними до пункта назначения. А там… Там что-нибудь придумается.

Глава 61

НА ЛЕЗВИИ НОЖА

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 5 февраля 2009 г.

Удивление во взгляде Валета, когда он увидел меня, было вполне объяснимым: ведь он-то знал, на что я способен.

— Что с вами случилось? — поинтересовался он с ходу.

— Похитили меня.

— Вас?!

— Представьте себе.

— И кто же это смог? Есть еще такие, как вы?

— Может, и есть, но я их до сих пор не встречал. А эти ребята обладали другими, но не менее крутыми талантами.

— И много их было?

— Шестеро.

— Однако! — восхитился Валет. — И что, вы… всех?

— Именно так. Трупы остались в дачном поселке.

— Но победа, я гляжу, вам недешево досталась.

— Не то слово!

— А почему не подлечитесь? — задал Валет тот самый вопрос, которого я больше всего боялся. — Вы ж сейчас на труп куда больше похожи, чем на живого!

Вот он, момент истины! Теперь очень аккуратно, но убедительно. Только бы поверил!

— Не могу я сейчас. Истощился. Очень серьезные противники попались. Чтобы их одолеть, мне прямо наизнанку вывернуться пришлось. Теперь потребуется некоторое время для восстановления сил, а пока колдовать не могу.

На лицо Валета набежало облако:

— Ну вы и артист! Это ж надо: такое придумать, только чтобы работу не делать!

— Да вы что?! — взорвался я. — Со своей подозрительностью совсем уже ничего не видите?! На мне ведь живого места нет! Пригласите врача, если своим глазам не верите, и он вам подтвердит, что это не инсценировка. К тому же я прекрасно знаю цену, которую должен буду заплатить за свой саботаж.

— Кто вас знает… — процедил Валет. — И как это надолго?

— Что?

— Истощение ваше!

— Не знаю. В прошлый раз пару дней длилось. Правда, тогда все было не так сурово. Но думаю, не больше недели.

Облако стало полновесной грозовой тучей.

— Мне надо сообщить шефу. Держу пари, ему это не понравится.

С этими словами он стремительно покинул комнату.

Я же рухнул на кушетку: разговор отнял мои последние силы. Да, ситуация напоминает сейчас балансирование на лезвии ножа. Практически все зависит от того, поверил ли мне Валет и как воспримет эту историю Туз, к которому он побежал с докладом. Если решат, что я лгу, особенно насчет перспектив восстановления моей Силы, нас с Мишкой можно смело записывать в покойники. А если учесть, что и сам я в сомнении: не покинула ли меня Э-магия навсегда… В общем, всем все ясно, не так ли?

Глава 62

СОБЫТИЯ УСКОРЯЮТСЯ

Екатеринбург, 5 февраля 2009 г.

К шести вечера Олег Кошкин ощущал себя лошадью после скачек. До выборов оставалось три дня, так что он и его команда работали на износ. Слишком многое стояло на кону. Если он преодолеет эту первую ступень, дальше все пойдет намного проще. Так говорил Виктор Аркадьевич, и Олег ему верил. Тем важнее было не допустить осечки сейчас, на финишной прямой. Для этого без пяти минут депутат делал все от него зависящее, а сопутствующие проблемы решал Дробышев.

Он обещал, что сегодня к вечеру Андрей Степанцов исчезнет, значит, так оно и будет. Сам Олег тоже не сидел сложа руки и действовал в русле своего плана: Логинову скоро будет передан заветный адрес, после чего он наверняка займется спасением своего дружка, а уж там… Кошкин отхлебнул горячего кофе и мечтательно улыбнулся, чуть прикрыв глаза. Затем отставил кружку в сторону и со вздохом вернулся к просмотру компьютерных распечаток. Пять минут отвлеченных размышлений за кофе в качестве отдыха — все, что он мог сегодня себе позволить.

В дверях появилась секретарша:

— Олег Сергеевич, я в столовую через дорогу. Вам чего-нибудь купить?

— Спасибо, не надо… Хотя возьми каких-нибудь пирожков. Мой вкус ты знаешь.

Девушка кивнула и скрылась за дверью. Олег утомленно потер виски. У него начинала болеть голова. Немудрено — режим, в котором он работает последние две недели, ни один организм долго не выдержит. Но придется потерпеть.

Мысли его опять невольно вернулись к затеянной им операции. В своем наемнике Олег не сомневался: сделает все четко, аккуратно, так, что и комар носа не подточит. В общем, у Дробышева не появится повода для недовольства им. Вопрос только в том, когда именно все это произойдет. Адрес-то Логинов получит сегодня… Точно сегодня? Ну да, Артемьев же говорил, что колдуна выпустят из дома для выполнения некой акции… Стоп, а какой именно акции? Владимир Петрович об этом не упомянул, а Олег и не подумал уточнить — не счел важным. Теперь же ему в голову внезапно пришла пугающая мысль: а не может ли случиться так, что именно Степанцов и есть цель для Логинова? Да запросто! Кошкин похолодел.

Но ведь тогда получается, что это он, Олег, нетерпеливыми, поспешными действиями может сорвать операцию, которая направлена на его собственную защиту. Болван! Идиот!! Кретин!!! Как ему все это раньше в голову не пришло? Ну что стоило подождать недельку?! Так нет же — шило в заднице!

И что теперь делать? Останавливать своего подручного поздно — адрес наверняка уже у Логинова. Может быть, он выждет и сначала сделает работу? Ну да, как же! Держи карман шире. Кто угодно, только не этот псих! Немедленно бросится за Тихоновым и нарвется на пулю. Но нарвется — это ладно. Даже хорошо, можно сказать. Ради этого, в конце концов, все и затевалось. Но работа-то останется несделанной!

Может, все-таки ему поручена другая акция, а не Степанцов, и того все равно уберут? Это было бы просто сумасшедшим везением, рассчитывать на которое совершенно нельзя. Как бы уточнить? Ну, конечно. — Артемьев!

В панике путаясь в кнопках, Олег поспешил набрать заученный наизусть номер.

— Это я. Можете говорить? Понял, жду.

Нажав отбой, Кошкин пулей вылетел из кабинета. Там наверняка есть «жучки» — Дробышев не мог оставить своего протеже бесконтрольным. Ворвавшись в туалет и убедившись, что он там один, Олег заперся в одной из кабинок и принялся ждать, переминаясь с ноги на ногу в безумном нетерпении. Когда мобильник наконец зазвонил, Кошкин от радости едва не уронил его в унитаз.

— Да?.. У меня два вопроса. Первый: какова задача Логинова на сегодня?

Ответ собеседника согнал краску с лица Олега.

— Работа сделана?.. Проклятье! А его кто-нибудь страховал? Не знаете? А кто знает, черт побери?!.. Ладно, не будем ссориться. Логинова хоть нашли? Везут к вам? Ясно, отбой.

Олег буквально рухнул на унитаз. Дело швах. Как и следовало ожидать, все пошло по наихудшему из возможных сценариев. И то, что поспешные действия Кошкина не оказали существенного влияния на ход событий, утешало слабо. Логинова кто-то похитил, но он от них сбежал. Работа не сделана, а следовательно, его, Олега, судьба висит на волоске.

Что же ему остается? Только перенаправить своего киллера, добавив ему еще одну цель — Степанцова. Главное — успеть! И Олег вылетел из туалета, словно наскипидаренный…

Когда через полчаса секретарша Кошкина вошла в кабинет своего шефа, держа в руке кулек с пирожками, того на месте не оказалось. Исчезли также его верхняя одежда и портфель. Это было странно, если не сказать большего. Сам редкостный трудоголик, он всегда требовал подобной самоотдачи от всех, кто на него работал. И чтоб вот так рано уйти накануне выборов… Она точно знала, что в его сегодняшнем расписании не было ни одной встречи. Наоборот, он планировал весь вечер провести в офисе и, более того, настраивал всех на ночное бдение.

Изрядно обеспокоенная, секретарша позвонила Олегу Сергеевичу на мобильный. Звонок прошел, но абонент его сбросил. Либо Кошкин не желал ни с кем разговаривать, либо ему не позволяли этого сделать обстоятельства. Девушка растерянно замерла на месте: ее тревога довольно быстро перерастала в страх. Ситуация очень смахивала на похищение.

После недолгого колебания она вновь сняла трубку и набрала номер Виктора Аркадьевича Дробышева.

Они сидели спиной друг к другу за соседними столиками в углу полупустого ресторана.

— План меняется, — тихо произнес Кошкин. — Есть еще одна цель.

— Кто именно?

— Степанцов. Доверенное лицо кандидата в депутаты Салькова.

— Приоритеты?

— Вторая цель — главная. Этот человек должен исчезнуть до утра.

— Сроки жесткие, — заметил собеседник. — Влетит в копеечку.

— Сколько?

— Еще двадцать.

У Кошкина перехватило дыхание. На подобную сумму он не рассчитывал. Где взять дополнительные пятнадцать тысяч долларов сверх тех, что лежали у него в конверте, он понятия не имел, но знал, что достанет их во что бы то ни стало: важность этого дела вышла уже на уровень жизни и смерти.

Долгое молчание Кошкина навело собеседника на определенные мысли.

— Так нам имеет смысл продолжать этот разговор? — поинтересовался он.

— Имеет, — хрипло отозвался Олег. — В конвертах, которые я оставлю, вся информация о нем и пять тысяч задатка. Остальные пятнадцать — после успешного завершения дела.

— Хорошо. Переведете их на мой счет не позднее послезавтрашнего вечера.

Из кармана незнакомца словно случайно вылетела небольшая бумажка. Кошкин наклонился, подобрал ее.

— Они там будут, если утро этот тип встретит в морге.

— Смотрите криминальные новости.

Кошкин не спеша поднялся, оставив на стуле два конверта, и двинулся к выходу. Внутри у него все дрожало.

Глава 63

АМПУТАЦИЯ

Екатеринбург, 6 февраля 2009 г.

— …сенсационная информация, касающаяся лидера предвыборной гонки по Верх-Исетскому избирательному округу, молодого адвоката Олега Кошкина. В частности, имеются подтвержденные свидетельства о его контактах с криминальными кругами нашего города, выходящих далеко за рамки его профессиональной деятельности. В настоящий момент все документы изучаются в органах правопорядка и, по сообщению нашего источника, высока вероятность того, что против Кошкина будет возбуждено уголовное дело. Также правоохранительные органы выясняют причины произошедшей вчера вечером автокатастрофы, в которой погиб предприниматель Андрей Степанцов, помощник кандидата в депутаты Владимира Салькова, являющегося главным конкурентом Олега Кошкина на этих выборах. Не исключено, что авария подстроена и является еще одним звеном все той же криминальной цепи. В любом случае на политической карьере Кошкина, по-видимому, можно ставить крест. А теперь о других новостях…

Виктор Аркадьевич Дробышев раздраженно щелкнул пультом, выключая телевизор. Да, он потерпел поражение на всех фронтах. Степанцова обезвредили слишком поздно. Уж очень хотелось Дробышеву сделать все чисто (с помощью Логинова), и потому он опоздал активировать страховочный вариант. В результате помощник Салькова успел слить нарытый компромат в органы. Ох как нехорошо! На самого Дробышева, правда, там ничего нет, но вот Олег Кошкин — теперь битая карта. Обидно, ведь он подавал такие надежды! Но к сожалению, слишком часто шел на поводу у своих эмоций и совершал ошибки. Такого прощать нельзя. Равно как и прямого неподчинения. Виктор Аркадьевич ему русским языком сказал: никакого криминала до выборов. В такое время нельзя совершать ничего, способного бросить на тебя хоть мимолетную тень. А этот болван сорвался, нанял киллера, убравшего Степанцова. В это дело ему было лезть категорически нельзя. И ладно бы еще вовремя успел — так ведь, увы, смерть бизнесмена оказалась запоздалой, а потому бессмысленной. Теперь, помимо туманной формулировки «контакты с криминалом», над ним нависнет куда более конкретное и серьезное обвинение — в организации заказного убийства. Кстати, самого киллера люди Дробышева пока не смогли отыскать.

Ну и наконец самый серьезный прокол — с самим Логиновым. Тут вообще темная история. У Виктора Аркадьевича даже возникло странное чувство, что на сей раз он ввязался в игру не на своем уровне. А ведь он считал, что для него и его партнеров в этом регионе уже практически нет ничего невозможного. Похоже, ошибался.

Начать с того, что кто-то сумел похитить Э-мага перед самой операцией, разделавшись со всей командой прикрытия Артемьева. Четыре трупа, включая «чистильщика», профессионала высокого класса, — это уже перебор. Сам Логинов этого сделать не мог: для этого ему требовалось засечь всех без исключения. Ну ладно блатные — этих немудрено обнаружить. При определенной доле везения он мог заметить и Корбаева, но «чистильщик»… К тому же все погибли практически одновременно. Видимо, кто-то ему помог… Хотя все-таки не ему. Если бы Логинову помогли скрыться сообщники, вряд ли его потом обнаружили в таком состоянии. Нет, похоже, его именно похитили, причем те, кто знал способ противостоять его способностям. А это наводило уже на неприятные мысли о спецслужбах. И не местных, а центральных. В местной ФСБ у Дробышева был свой человек. Он непременно сообщил бы боссу, если бы там затеяли что-то подобное.

Но вот вам еще одна загадка: свои люди у Виктора Аркадьевича, естественно, были и в милиции, и они немедленно доложили, когда ФСБ объявила охоту на Логинова. Почему, если Э-мага похитили их сотрудники? Правда, тому удалось отделаться от своих похитителей, хоть и дорогой ценой. Поэтому его и ловили? Не факт. Дело в том, что по всем расчетам на дорогу, израненный, он вышел намного позже, чем была начата облава. А если сопоставить сроки всех событий, то получается, что капитан ФСБ Егоров появился в РУВД Верх-Исетского района почти сразу после исчезновения Логинова из супермаркета. Выходит, его похитила не ФСБ? Тогда кто? И еще вопрос. Капитан Егоров в местных базах не значится. Москвич? Скорее всего. Только почему к своей спецоперации московские фээсбэшники привлекли не местную Службу, а милицию? Может, сам капитан — липовый? И кто же он в таком случае?

Столько вопросов, а у него — ни одного толкового ответа, кроме не на шутку разыгравшейся мигрени. Более того, у Дробышева появилось ощущение затягивающейся вокруг него петли. А самое отвратительное — что Логинов, хоть и находится в его руках, чрезвычайно не вовремя лишился силы, а значит, стал бесполезен. Он говорит, что это временно, но можно ли ему верить? Вряд ли. Логинов просто боится за жизнь Тихонова и свою собственную и врет, чтобы потянуть время.

А Дробышеву-то время тянуть как раз и нельзя. С каждым часом увеличивается вероятность, что на него выйдет кто-нибудь из его врагов. И опасаться стоило не только ФС Б, прочих правоохранительных органов и тех, кто похищал Логинова, но и собственных партнеров. Дело в том, что операцию с Э-магом Дробышев затеял на свой страх и риск, не поставив их в известность, так как хотел заполучить серьезный козырь, способный изменить соотношение сил в их организации. Если эта история всплывет, ему может не поздоровиться. Виктор Аркадьевич потерпел слишком много неудач в последнее время. Теперь, чтобы они не повлекли за собой катастрофу, нужно действовать без промедления, а именно: ампутировать пораженные конечности, пока не началась гангрена, способная умертвить весь организм. Иными словами — отрезать все нити, которые могут привести к нему. Их в общем-то было не так уж много, и все в пределах досягаемости Дробышева. Олег Кошкин, Игорь Логинов и Михаил Тихонов должны были исчезнуть быстро и тихо, словно их и не было. Кстати, в их компанию «просится» и Артемьев: слишком уж он засветился в этой истории. А ведь через него можно выйти и на самого Дробышева. Нет, тут никакие предосторожности не будут лишними.

Виктор Аркадьевич снял телефонную трубку и после секундной паузы решительно набрал номер.

Глава 64

НЕ ПОЖЕЛАЙ ЗЛА

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 6 февраля 2009 г.

Естественно, мне даже не подумали оказать медицинскую помощь, видимо все-таки подозревая с моей стороны симуляцию. Спасибо, хоть воды принесли. Есть я тоже хотел довольно сильно, однако не стал унижаться и просить. Но хуже всего был не сам факт подобного обращения со мной, а то, что он означал: Туз, видимо, еще не решил, стоит ли оставлять меня в живых. Возможно, он сомневался, но не в том, потерял ли я Силу, а в том, вернется ли она ко мне. Если он решит, что я теперь для него бесполезен, нам с Мишкой не жить.

Я сидел в отведенной мне комнате и ждал. Мне было плохо не только на душе, но и физически. Кровь не шла, но раны и ушибы зверски болели. Сил по-прежнему не было. Развалина, да и только! Если придут меня убивать, я не уверен даже, что смогу подняться, чтобы принять смерть стоя. Жалкий конец для Э-мага. И на что, если задуматься, я потратил этот дар? Да, помог излечиться нескольким десяткам человек, но и на тот свет отправил немало. Равновесие добра и зла, так сказать. Надеюсь, хоть Моргана жива… Она, пожалуй, была лучшим, что я сделал в этой жизни.

Ощущение полной беспомощности меня просто убивало. За год я успел от него отвыкнуть. Впрочем, привыкать к нему снова мне в любом случае не придется: либо Э-магия вернется, либо меня пристрелят. Конечно, лучше бы первое…

Ожидание длилось около трех часов, по истечении которых в мою комнату, которую я мысленно уже окрестил камерой смертников, вошли трое «быков». Двое из них держали пистолеты, а третий, зашедший последним, что-то нес в руке.

«Ну вот и все», — подумал я, но, как выяснилось, ошибся. По крайней мере, немедленно меня убивать не собирались. Третий принес DVD-диск, который тут же вставил в привод компьютера.

— Что там? — спросил я, кивнув на комп.

— Сейчас увидишь, — с глумливой ухмылкой отозвался один из «быков».

И мне в этот миг остро захотелось, чтобы меня пристрелили до того, как я увижу содержимое диска. Сердце сжало предчувствие еще более страшное, чем ожидание неминуемой смерти.

От первых же кадров по спине пробежал мороз. Там был Мишка. Он сидел в комнате, напоминающей мою. Лицо его выражало полное отрешение. В отличие от меня он, похоже, ни разу не покидал этих «апартаментов», успел уже обо всем передумать, преодолел этапы злости, тревоги и страха, а теперь им завладела усталая обреченность. Когда дверь открылась, он с надеждой вскинул глаза на вошедших, видимо считая, что любое изменение будет лучше тоски, во власти которой он пребывал. Как же он ошибался! Вошедшие были вооружены пистолетами. Первый из них поднял свое оружие, и мой друг побледнел. «Бык» выстрелил ему в колено. Мишка закричал от боли. Второй выстрел пришелся в другое колено, затем настала очередь локтей.

Охваченный ужасом, я не мог отвести глаз от экрана. Если бы я был в состоянии, то бросился бы на мерзавцев, стоящих рядом со мной и с довольными улыбками наблюдающих за моей реакцией, но сил не было. Мишка уже не кричал: видимо, сорвал голос. На моих глазах выступили слезы боли, отчаяния и бессильной ярости. Зачем они показывают мне это? Решили поглумиться напоследок? Рассчитаться за тот страх, что они испытывали каждый раз, заходя ко мне в комнату? Мне было все равно: лютая ненависть к ним заглушила во мне все другие чувства.

Миша умирал, а в бездонной пустоте внутри меня с каждой секундой его агонии стало расти нечто темное и страшное. Я не сразу понял, что это такое. А между тем, подстегиваемая страшным зрелищем на экране и моей нестерпимой жаждой мести, ко мне возвращалась Э-магия. Я полагал, что она должна была вернуться существенно позже, но эти твари, решив поиздеваться надо мной напоследок, совершили роковую ошибку.

Жуткое цунами беспощадной ненависти нарастало внутри меня медленно, но неотвратимо. А боль и ужас, изливавшиеся на меня с экрана, подпитывали ее. Так что я смотрел не отрываясь, хотя больше всего на свете мне хотелось отвернуться и зажать уши. Наконец, видимо пресытившись мучениями моего друга, кто-то из убийц выстрелил ему в голову. Экран тут же погас, и я увидел, как нарочито медленно стали поднимать свое оружие мои палачи, даже не подозревающие о том, что судьба уже поменяла нас ролями.

Я со всей страстью, на которую только была способна моя израненная душа, вопреки всем известной библейской заповеди, желал им смерти и при этом совсем не чувствовал за собой вины. А так как Э-магия уже вернулась ко мне, то мое пожелание тут же реализовалось.

Отрицательная волна хлынула из меня, на пару секунд опередив их выстрелы. Они слишком долго всматривались в мое лицо, надеясь насладиться выражением ужаса и отчаяния, но нашли только ненависть. Их размололо в кашу, а не разнесло в пыль лишь потому, что я в последний момент придержал Силу, чтобы сберечь ее на остальных. Как выяснилось позже, сделал я это напрасно. Внутри меня подобно вулкану бурлил, казалось, неиссякаемый источник отрицательной энергии.

Не услышав ожидаемых выстрелов, в комнату сунулись еще двое «быков». Они умерли мгновенно. Будь моя воля, они бы мучились не меньше Мишки, но что-то подсказывало мне, что времени у меня не так уж много. Я попытался сосредоточиться, чтобы вызвать хоть малую толику положительной энергии для заживления ран и восстановления сил, но куда там?! В бушующем во мне море ненависти не было места ничему другому.

Тем не менее я с удивлением обнаружил, что раны мои больше не болят, а сделав попытку подняться, убедился, что и это получилось довольно легко. «Второй уровень!» — дошло до меня. Теперь Э-магия работала в режиме заживления автоматически, не требуя моего сознательного участия.

Но это прозрение тут же сменилось настойчивой мыслью: «Убить их всех!» Отрицательная энергия переполняла меня так, словно она копилась долгие месяцы. Ее требовалось выплеснуть, а вокруг было полно подходящих для этого объектов. Я вышел в коридор. Никого. По-видимому, ко мне они явились впятером, полагая, что для убийства опустошенного Э-мага этого более чем достаточно, но ошиблись.

Коридор перегораживала дверь. Я подбежал к ней и подергал ручку. Закрыто. Я бы рассмеялся, если бы не был так зол. Дверь! Закрыта!! От меня!!! Одно мгновение — и концентрированная Э-волна разнесла ее в щепки. А затем оттуда раздались выстрелы и засвистели пули. Одна из них ужалила меня в плечо, зато остальные миновали.

«Уроды!» Волна немочи прокатилась по этажу, заставив всех людей по ту сторону двери почувствовать себя очень плохо. Я шагнул в проем, уже не опасаясь. Больше никто не стрелял. Двое стояли на четвереньках, и их выворачивало наизнанку, а еще один прижал пальцы к вискам, закатив глаза от дикой боли. Следующая Э-волна совершила акт милосердия, прикончив всех троих. А теперь — скорее к выходу! «Сволочи!» Удар Э-магии смел выскочившего, на свою беду, с лестницы на этаж одинокого бандита. Смел вместе с дверным проемом и частью лестницы. У меня в голове мелькнула мысль, что в этом деле лучше бы без фанатизма, ибо, действуя таким образом, я запросто могу отрезать себе выход и сотворить для Игоря Логинова шикарное надгробие из обломков этого здания. Но эта здравая в общем-то мысль тут же исчезла, захлебнувшись в волне ненависти.

«Гады!» Для профилактики я «почистил» лестницу волной немочи. Кто бы на ней ни находился, в ближайший час им будет явно не до меня. Спускаться по наполовину обрушившейся лестнице было довольно опасным трюком. Я поминутно рисковал сломать себе ногу, а у меня были большие сомнения в том, что регенерация сработает достаточно быстро, учитывая, какой океан отрицательной энергии бурлил во мне.

«Скоты!» Еще два бандита, сунувшиеся на лестницу со второго этажа, были мгновенно превращены в фарш уже боевой Э-волной. Больше до самого выхода никто не пытался преградить мне путь. Лишь у двери на улицу я столкнулся с троицей «быков». Увидев меня, они замерли от ужаса, даже не сразу вспомнив об оружии. Их я умертвил походя и выскочил из здания, распахнув дверь пинком.

Отойдя от него на безопасное расстояние, я обернулся.

«Твари!» Более ничем не сдерживаемая ненависть изливалась из меня потоком. Э-магия мяла и корежила массивное кирпичное здание, словно оно было из картона. Люди в поисках спасения выбегали из дверей и даже выпрыгивали из окон, но тщетно. Отрицательная волна просто перемалывала их. В этот момент я забыл, что такое жалость. Редкие прохожие останавливались, с изумлением и ужасом наблюдая за жуткой картиной. Разумеется, никто из них даже помыслить не мог, что все это как-то связано с ничем не примечательным парнем, который просто стоял и глядел на дом. Естественно: в отличие от магов из книг для применения своей Силы я не использовал ни эффектных жестов, ни магических артефактов и не произносил заклинаний, а просто силу своих эмоций за счет способностей, данных мне природой, трансформировал в энергию. В данном случае — в энергию разрушения и смерти. Через минуту максимально интенсивного излучения дом начал рушиться. Убедившись, что процесс необратим и вскоре тут не останется ничего, кроме развалин, я для верности выдал еще один отрицательный импульс максимальной мощности, а затем замкнул энергию внутри себя и двинулся прочь под аккомпанемент грохота и криков.

У меня еще было на что потратить свою Силу. В кармане лежала бумажка с адресом, где держали Мишу. Перед глазами вдруг возникли кадры его мучительной смерти, показанные моими тюремщиками. Волна острой душевной боли накатила внезапно и свирепо, так что я сжал зубы, чтобы сдержать просившийся наружу стон-рычание, и слегка замедлил шаг. Ногти мои впились в ладони. «Задержись, Миха, — проговорил я мысленно, обращаясь к душе погибшего друга. — Не уходи. Прости, что не удалось тебя спасти, но не будь я Э-маг, если твои убийцы вскоре не получат сполна! И я хочу, чтобы ты это видел!»

Говорят, что месть сладка, но я с этим не согласен. В жизни не пробовал ничего горше. Но в память о своем друге я выпью эту чашу до дна.

Глава 65

ОПОЗДАЛИ

Екатеринбург, 6 февраля 2009 г.

Вспышки Э-магии. Никак не слабее второго уровня. Если бы Сергей Шестаков не знал, что сверхчувство неспособно ошибаться, он бы просто не поверил своему восприятию: к Э-магу просто не могла так рано вернуться его Сила! Инквизитор рассчитывал, что опустошение продлится как минимум двое суток, но действительность, по своему обыкновению, вновь преподнесла сюрприз. И ему здорово повезет, если эта ошибка не станет роковой. Произошло нечто непредвиденное, ускорившее возвращение Силы к Логинову. Кажется, эти болваны гангстеры умудрились настолько разозлить Э-мага, что его ярость преодолела даже опустошение. Судя по мощи вспышек, сейчас они за это жестоко расплачиваются, но инквизитора это утешало слабо. Он вновь опоздал, упустив реальнейший шанс тихо уничтожить опасного возмутителя спокойствия. Теперь к нему и приближаться бессмысленно…

Внезапно Шестакова прошиб холодный пот. Там ведь сейчас идет настоящий бой. Логинов уничтожает боевиков мафиозной группировки, вооруженных до зубов. Если хоть одна шальная пуля попадет в голову Э-магу — пиши пропало! Все окрестные районы окажутся в руинах, как после мощной бомбардировки. Надо немедленно организовать его прикрытие. Инквизитор оглянулся на свой немногочисленный отряд. Всего трое. Остальные рыщут по разным районам Екатеринбурга в поисках Логинова. Негусто, но против кучки гангстеров хватит. Только бы не опоздать! И Шестаков охрипшим от волнения голосом скомандовал:

— Все в машину — едем на вспышки!

Глава 66

КТО-ТО ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

Екатеринбург, 6 февраля 2009 г.

Наблюдательный пост на крыше был достаточно удобным. Оттуда открывался прекрасный обзор дома напротив, в который завели, а точнее, почти внесли Логинова. С тех пор ничего не происходило. Алиса вела наблюдение, параллельно разрабатывая план проникновения в здание и уничтожения Э-мага. На сей раз она готова была забыть про свой мораторий на технику ментального воздействия. Во-первых, слишком многое стояло на кону, а во-вторых, потенциальные объекты воздействия не вызывали у нее ни малейшего сочувствия. Отвод глаз, гипноз, пси-удары — все пойдет в ход, лишь бы добраться до Логинова и выполнить приказ. План постепенно обрастал деталями и приобретал черты завершенности. Хохлова не спешила: Шестаков говорил о двух сутках, так что время у нее еще есть. Лучше тщательнее подготовиться, и, кстати, неплохо бы позвать на помощь остальных. Так будет меньше риска. Про свои лесные похождения она умолчит, а скажет, что заметила, как Логинова подвозят к дому. Да, так она и сделает.

Алиса уже потянулась за сотовым, чтобы вызвать наставника, когда энергофон в доме напротив буквально взорвался сильнейшими вспышками отрицательной Э-магии. На несколько секунд Алиса впала в ступор. Как же так? Ведь Сергей Александрович говорил… Да не об этом сейчас надо думать! Что делать-то?! Э-маг вернул Силу намного раньше, чем они думали, а значит, задание провалено. И виновата в этом именно она — младший инквизитор Святого Ордена Алиса Хохлова. Если бы не ее так некстати нахлынувшие сомнения там, в дачном поселке, Логинов давно бы уже был мертв. Да и здесь она просидела чертову уйму времени, шлифуя свой план, вместо того чтобы сразу вызвать наставника. Давненько она не делала подряд столько грубейших ошибок! Впрочем, посыпание пеплом собственной головы в данном случае тоже абсолютно бесполезно.

Хм, а что полезно? Ведь никаких вариантов выхода из сложившейся ситуации даже близко не просматривалось: Э-мага сейчас не остановить, и вмешиваться в происходящее смерти подобно…

В этот миг сзади едва ощутимо повеяло холодком угрозы. Алиса опрометью бросилась под прикрытие весьма кстати оказавшейся рядом вентиляционной будки и приготовилась применить отвод глаз, дабы убедить любого, кто вздумает появиться на крыше, что тут никого нет.

Тихо скрипнула дверь, и глазам Хохловой предстал невзрачный мужчина средних лет в костюме и с черным дипломатом в руке. Ну прямо офис-менеджер, собравшийся в краткосрочную командировку. Вот только подобному персонажу было абсолютно нечего делать на крыше четырехэтажной парковки, расположенной как раз напротив строения, кишмя кишащего боевиками преступной группировки. Зато тут было самое место тому, кто собирался вмешаться в происходящие через улицу события. Причем вмешаться с самыми агрессивными намерениями.

И незнакомец нисколько не обманул ее ожиданий. Естественно даже не заметив притаившейся инквизиторши, он подошел к краю крыши, открыл дипломат и принялся деловито собирать снайперскую винтовку, окончательно прояснив свои планы.

Алиса понятия не имела, по чью душу он явился, но решила исходить из худшего предположения: киллер охотится за Э-магом. В таком случае его следовало остановить, иначе на тот свет отправится куда больше людей, чем сейчас гибнет в доме напротив. Останавливать убийцу следовало самым радикальным способом, и жалость тут была абсолютно неуместна. Хватит, насомневалась уже вдосталь и в результате провалила все, что могла. Не сумела убить Логинова, пока он находился в состоянии истощения, так сейчас ее долг — предотвратить катастрофу, которая неизбежно последует за его гибелью теперь, после возвращения Силы.

Не медля больше ни секунды, Алиса сфокусировала в ладонях энергию, и смертоносный импульс оборвал жизнь киллера, даже не успевшего понять, что происходит.

Убедившись, что он мертв, Хохлова поспешила прочь с крыши: на возмущение энергофона, которое вызывал Э-маг своими боевыми импульсами, в самое ближайшее время могут собраться весьма серьезные фигуры, которым придется давать объяснения на тему, какого крига она тут делает. Да и Логинов вот-вот выйдет на улицу. Наилучшим решением в данных обстоятельствах было убраться отсюда как можно скорее и как можно дальше. Что она и сделала.

Глава 67

СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ

Екатеринбург, 6 февраля 2009 г.

Восстановление заняло больше времени, чем рассчитывала Моргана. Впрочем, ей еще никогда не приходилось регенерировать сколь-нибудь серьезные повреждения организма. А тут еще добавилось истощение. Что ж, это был первый в своем роде печальный опыт молодой криганки. Однако если бы не смешанное происхождение девушки, благодаря которому ее тело обладало значительно более высокой, по сравнению с людьми, устойчивостью ко всякому негативному воздействию и собственными (помимо Э-магии) способностями к восстановлению, процесс мог бы затянуться на еще более долгий срок.

Да-а, после встречи с отцом в ее жизни существенно добавилось острых ощущений, но Моргана не жалела ни о чем. Все прошедшие двадцать три года она понятия не имела о том, что такое родительская любовь. Отец помог ей ликвидировать этот пробел, и для нее это с лихвой окупало все проблемы и беды последнего времени.

«Отец!» Мысль о нем заставила Моргану вздрогнуть. Ее сердце сжалось от беспокойства. Как он там? Мать наверняка отправила к нему своих серых убийц, а против них он беззащитен так же, как и она. Даже больше, потому что телепортацией он не владеет, а потому сбежать от них не сможет. Его необходимо срочно разыскать, пока не стало слишком поздно… О том, что со спасательной экспедицией она опоздала, не хотелось даже думать, и, гоня от себя мрачные мысли, Моргана переместилась в Екатеринбург.

Отыскать отца оказалось достаточно просто — по всплескам Э-магии. Это одновременно и обрадовало, и обеспокоило Моргану. С одной стороны, всплески однозначно говорили, что он жив, ибо, насколько было известно молодой криганке, другие действующие Э-маги как в данном городе, так и вообще в Базовом мире отсутствовали. С другой, судя по их мощности, отец вышел на новый уровень Силы, а значит, столкнулся с очень серьезными проблемами. Например, с десмодами. Следовательно, ему нужна помощь, причем немедленно. Еще один тревожный момент заключался в том, что всплески подобной интенсивности наверняка засекла не только она, но и анхоры. На данный факт эти жандармы Базового мира отреагируют однозначно, и скоро от них там будет не продохнуть. Встречаться с ними Моргана не испытывала ни малейшего желания, да и отцу от подобной встречи не приходилось ожидать ничего хорошего. Так что следовало торопиться.

Молодая криганка сумела достаточно точно навести вектор телепортации по всплескам Э-магии и материализовалась достаточно близко от места действия. А именно — прямо напротив дома, где Игорь в этот момент расправлялся с боевиками Дробышева. Первым ее желанием было немедленно отправиться внутрь на помощь отцу, но, подумав, она отказалась от этой идеи. Дело в том, что вспышки Э-магии были слишком сильны, чтобы предполагать присутствие десмодов. Эти твари, выпив часть излучаемой отцом энергии, значительно понизили бы интенсивность импульсов. Здесь же энергия изливалась беспрепятственно, а следовательно, мощность всплесков объяснялась охватившей отца бешеной яростью. Значит, надо быть предельно осторожной, чтобы случайно не попасть под раздачу.

Девушка огляделась. На другой стороне улицы располагалась четырехэтажная парковка, и Моргана рассудила, что, если переместиться на ее крышу, можно будет без помех наблюдать за всеми событиями, оставаясь незамеченной, и в нужный момент вмешаться. Но, очутившись в указанном месте, она обнаружила, что оказалась не единственной, кому пришла в голову подобная светлая мысль, а человек, избравший, как и она, крышу парковки в качестве точки наблюдения, похоже, забрался сюда отнюдь не с добрыми намерениями. Об этом говорила лежавшая рядом с ним винтовка с оптическим прицелом. Впрочем, теперь намерения мужчины уже не имели ни малейшего значения, ибо он был мертв. Чтобы убедиться в этом, Моргане было достаточно бросить на него всего один взгляд. Полное отсутствие ауры говорило само за себя. Причем смерть киллера наступила явно от магии. Быстрый осмотр подсказал Моргане, что в ход пошло самое примитивное, но четко срабатывающее заклятие — остановка сердца. Его след стремительно рассеивался и через пару минут должен был исчезнуть совсем. Но молодая криганка успела заметить печать Силы Святого Ордена.

Это ей активно не понравилось, но орденца уже и след простыл, а вот отец по-прежнему крошит кого-то в капусту на противоположной стороне улицы. Однако она ведь сюда прибыла именно ради него. Так что десмод с ним, с посланцем Ордена, — есть вещи поважнее.

— А ты даром времени не теряешь! — послышался сзади знакомый голос. — Почему-то меня уже не удивляют регулярно появляющиеся вокруг тебя трупы.

Моргана подчеркнуто медленно повернулась к материализовавшемуся на крыше кригу:

— Что ты здесь делаешь, Бреген? — холодно осведомилась она. — Шпионишь за мной? Сайфер все никак не успокоится? Я же обещала, что буду держаться вне политики.

— Отнюдь, девочка, отнюдь. Сайфер тебе верит. Просто ты иногда… увлекаешься, а Верховному не хочется, чтобы ты попала в беду вроде той, что произошла недавно.

— С чего вдруг такая заботливость?

— Обижаешь, Моргана! Сайфер всегда был расположен к тебе. Возможно, ты представляешь собой будущее кригов, некое эволюционное звено, появившееся на свет благодаря амбициям твоей матушки. Наша проблема в том, что мы закостенели в том состоянии, в котором нас создали, и практически не развиваемся. Ты могла бы это изменить.

— Прости, но всю жизнь горбатиться на благо нашей расы не входит в мои планы.

— Пока не входит, — тонко улыбнулся Бреген. — Ты еще не созрела. Тебе нужно… как это говорится у людей?.. перебеситься: поразвлечься в Базовом мире, поиграть в заботливую дочку, может быть, посмотреть миры Щита. Но поверь, девочка, все это тебе очень скоро наскучит, и тогда придет время подумать о серьезных делах, о своем предназначении.

— Вам придется долго ждать.

— Ничего, подождем. Для этого у нас есть и терпение, и время. Главное — береги себя. Ты нужна не только своему папочке.

— Ну-ну…

— Не веришь в чистоту наших намерений? Впрочем, дело твое. Главное — знай: мы тебе не враги и к нашим советам порой стоит прислушаться, так как они даются для твоего же блага. Например, сейчас.

— А что сейчас?

— Дело в твоем отце. Он представляет собой большую проблему, причем для всех сразу.

— И для вас?

— Для нас в наименьшей степени. Больше — для твоей матери и анхоров. Весь этот год, в течение которого он пользуется своей разблокированной Силой, его выручали два фактора. Во-первых, он не выходил за пределы первого уровня, на котором всплески Э-магии трудно засечь с расстояния. А во-вторых, после гибели смотрящего Грехова анхоры непонятно почему сочли его мертвым. Но тем, что он сейчас творит, твой отец засветился по полной программе. Конечно, за последние два тысячелетия структура организации светлых Вторых изрядно обюрократилась и погрузнела, но вскоре сюда прибудет их ударный десант. Кстати, о твоем существовании и связи с Э-магом они еще не подозревают, и лучше бы так оно и оставалось как можно дольше.

— Не имею ни малейшего желания с ними встречаться.

— Рад, что мы думаем одинаково. Утаскивай отсюда отца как можно скорее, иначе вам придется плохо. Спрячьтесь где-нибудь и пересидите. Только тихо — без подобных фейерверков.

Одновременно с его словами сзади послышался грохот, скрежет и крики. Моргана обернулась: здание напротив рушилось, а выпрыгивающие из окон люди гибли, сметаемые волнами Э-магии, исходившими от отца, стоящего на тротуаре. От мощи излучаемой им отрицательной энергии даже Моргане стало не по себе. Чем же они умудрились так его разозлить? И где, интересно, десмоды? Неужели еще не добрались до отца? Или, на свое несчастье, уже добрались и теперь где-то гниют? Что-то ведь спровоцировало его переход на следующий уровень!

Пока она размышляла, отец закончил расправу и быстрым шагом двинулся прочь, оставив за спиной разваливающийся дом. Вид у него был до крайности злой и сосредоточенный. Похоже, это было еще не все из намеченного им на сегодня. Пришла пора ей вмешаться.

ДНЕВНИК ЛЕНЫ МЕДНИКОВОЙ

6 февраля 2009 г.

Мне трудно описывать этот день. Только сажусь за дневник, как начинаю плакать и трястись от пережитого ужаса. Несколько раз бралась за ручку и бросала. Но я не могу пропускать такие события, иначе зачем вообще его пишу? В конце концов моя настойчивость и прошедшее с того дня время позволили мне сделать это. Но боже, как мне больно!

Олег пришел домой под утро. Весь какой-то осунувшийся, но с лихорадочно горящими от возбуждения глазами.

— Ты что, все время сидел в штабе? — спросила я.

— Не совсем, — ответил он и нервно рассмеялся.

— Ты меня пугаешь!

— Не стоит. Это всего лишь разрядка. Всплыло несколько старых проблем, которые требовалось урегулировать до выборов. Теперь все в порядке.

— Правда?

— Истинная. Мне нужно немного поспать, и я опять поеду в штаб… — Олег вдруг бросил на меня жесткий взгляд: — Слушай, а ты давно видела Игоря?

Этот вопрос застал меня врасплох, и хотя я приложила максимум усилий, чтобы сохранить самообладание, — боюсь, в первый момент глаза выдали меня.

— Какого Игоря? — спросила я, тем не менее не собираясь так просто раскалываться.

— Будешь притворяться, что не помнишь его?

— Притворяться? Я не понимаю, о чем ты, но твой тон мне не нравится!

— А мне не нравится твоя ложь!

— Да о каком Игоре ты говоришь?!

— У тебя что, много знакомых с таким именем? О Логинове, разумеется!

— Ах этот, который работал в нашей фирме? А чего ты вдруг о нем вспомнил?

— Он ведь был влюблен в тебя.

— Ну и что? В меня раньше много кто был влюблен. Ты будешь ревновать к каждому из них?

Олег усмехнулся, покачал головой и двинулся к бару. Достал оттуда бутылку коньяка, налил себе граммов тридцать и залпом выпил.

— К каждому? Не-э-эт, милая, только к тем, с кем ты спишь!

— Что?!

Удар кулаком по столу заставил меня вздрогнуть.

— Ты виделась с Логиновым на базе и переспала с ним!

— Это безумие!

— Нет, это правда!

Он налил себе вторую и опустошил ее столь же стремительно, как и первую. Затем повернулся ко мне, и в глазах его горело пьяное бешенство. Видимо, эти две рюмки коньяка были для него далеко не первыми в эту ночь. Я попыталась его урезонить:

— Поверь, Олег, я тебя не обманывала. Не знаю, кто тебе все про меня наговорил, но это клевета! Нас хотят поссорить! Может быть, та твоя сумасшедшая поклонница…

— Ложь! — выкрикнул Олег и запустил в меня рюмкой.

Я едва успела пригнуться. Рюмка ударилась о стену и разлетелась на сотни мельчайших осколков.

— Все ложь, до последнего слова! — с ненавистью буквально зашипел он, брызгая слюной. — Я зна-а-аю, что там произошло. Ты развлекалась на базе со своим любовником, а Таня застукала вас. В отличие от тебя она любит… любила меня бескорыстно. Тебе же нужны только мои деньги и успех, а также будущая власть! Думаешь, я совсем идиот и не понимаю, в чем дело? Она бы все мне рассказала, но и тебе, и твоему хахалю это было совсем не в масть, и вы убили ее. Что, скажешь, не так?!

Видимо, при этих словах я достаточно явно побледнела, так как он торжествующе воскликнул:

— Ага, проняло все-таки! Думали, закопали тело в лесу и никто не узнает? Дудки — вас там видели! Так что вы зря пролили ее кровь — ни ты, ни Логинов не избежите возмездия. Он сдохнет сегодня же — об этом позаботится мой человек. А о тебе… о тебе позабочусь я сам.

Очередной глоток коньяка он сделал прямо из бутылки. Затем отставил ее в сторону и вытащил из кармана нож. Я вскрикнула и бросилась к двери, но он загородил мне путь, расплываясь в безумной улыбке. Я отскочила назад, не сводя глаз со здоровенного лезвия, на котором бликовал свет торшера. Меня охватили ужас и отчаяние: я поняла, что сейчас умру. С пьяным или нет, мне с ним не справиться: Олег — мужчина крепкий, спортивный, да и нож у него такой, что один взгляд на него вызвал у меня приступ дурноты. Все так же улыбаясь, он надвигался неотвратимо, словно возмездие. Я пыталась нащупать рукой хоть что-то тяжелое для защиты, но попадалась всякая мелочь: блокнот, ручка, газета…

Вот я уперлась лопатками в стену. Все, дальше отступать некуда.

— Олег, — взмолилась я, — умоляю, не надо!

Но он лишь еще раз ухмыльнулся и сделал последний шаг вперед. Последний, потому что через секунду он вздрогнул и замер. Одновременно я услышала что-то, напоминающее тихий звук бьющегося стекла. Примерно такой же издала разлетевшаяся рюмка… А потом Олег рухнул ничком.

Секунд десять я стояла, превратившись в соляной столб. Он упал так, что со своего места я видела образовавшееся черное пятнышко на его виске и вытекающую оттуда темную жидкость. Я словно впала в ступор. Не соображая, что делаю, коснулась пальцами лужицы на полу и поднесла их к своим глазам. Красное… Словно в тумане, я повернулась к окну и увидела в стекле маленькое отверстие, от которого пошли лучики трещин.

«Он мертв. Его застрелили», — пришло наконец понимание.

На меня вновь накатила дурнота, и на сей раз ей уже невозможно было противостоять. Мои колени подогнулись, и я без чувств рухнула на пол.

Глава 68

ИГОРЬ И МОРГАНА

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 6 февраля 2009 г.

— Здравствуй, папа!

Я резко остановился, словно заарканенный мустанг.

— Моргана! Живая…

Стремительно накрывшая меня волна радости ненадолго отодвинула на задний план даже бушующий пожар неутолимой злобы, а глаза предательски увлажнились.

— Дочка…

Я вглядывался в ее лицо и впервые не видел на нем привычного беспечно веселого или отстраненного выражения. Она уже говорила, что я ей небезразличен, но еще ни разу не дала мне это явственно почувствовать. Да и о каких чувствах в мире кригов можно вести речь, если даже родная мать обращалась с ней, словно с каким-нибудь наемником, который просто должен выполнить для нее определенную работу? Конечно, Моргана при встречах мне улыбалась, а однажды даже в щеку поцеловала, но у меня было ощущение, что делала она это не по велению души, а потому что считала правильным.

Моя дочь тогда еще только пыталась понять человеческие чувства, имитируя их проявления, подсмотренные где-то. Теперь же эмоции впервые просочились на поверхность. Моргана выглядела… растроганной!

— Ты меня еще так не называл, — произнесла она чуть дрогнувшим голосом.

— Значит, тогда время для этого еще не наступило, — проговорил я. — А сейчас многое изменилось. То, что мне мешало тебя так называть, теперь кажется смешным и глупым. Поверь, внутренне я уже давно воспринимаю тебя именно как дочь.

— Очень рада это слышать.

— Где ты пропадала? Она что, напала на тебя?

— Ты про мать?

Я кивнул.

— Да. Впрочем, не помню точно, кто на кого напал. Мы повздорили, и она натравила на меня этих серых тварей — десмодов. Но мне удалось сбежать. А тебя они еще не нашли?

— Десмоды? Это те, что Э-магию пьют?

— Они самые.

— Нашли, — мрачно улыбнулся я. — На свою беду.

Ее глаза сверкнули.

— Так я и знала! Ты разделался с ними! И сколько их было?

— Шестеро.

Моргана присвистнула:

— Ну ты силен! Уважаю! Меня-то эта шестерка отделала капитально. Правда, там еще мамаша была…

Я нахмурился:

— Лилит хочет войны? Она ее получит! Вот только разберусь со своими местными делами…

— Остынь, папа! Эта война подождет. Что же до твоих местных дел, на них уже нет времени. Ты засветился, и скоро тут будет толпа анхоров.

— А это еще кто?

— Существа, похожие на кригов, хозяева смотрящих. Ты стал возмутителем спокойствия, которое они призваны охранять. Нам надо уходить. Заляжем где-нибудь на дно, переждем бурю.

Я покачал головой:

— Не могу, дочь. Я еще не закончил.

— Но ты здорово рискуешь: анхоры не будут с тобой церемониться.

— Если попытаются мне помешать, пусть пеняют на себя.

— Уверенность в себе — хорошо, но ты, по-моему, переоцениваешь свои силы. Полтора десятка анхоров высших каст — господства и престолы — это серьезно. Ты… Проклятье! Да мы оба с ними не справимся!

— Извини, но я должен добраться до ублюдков, которые убили моего друга, пока они не попрятались по щелям, как тараканы.

— И что ты будешь с ними делать?

— Выясню, кто их босс, а затем всех поубиваю к чертовой матери!

Злоба снова начала закипать во мне. Моргана окинула меня задумчивым взглядом:

— Ты такой же упрямый и непробиваемый, как мать, но нравишься мне больше.

— Тогда не мешай мне, Моргана. Я обещал жене Миши вытащить его — и не смог. Значит, должен хотя бы отомстить.

Дочь обреченно махнула рукой:

— Поступай, как решил, но будь осторожен. Помни следующее: тебя можно убить только выстрелом в голову или взрывом разнести на куски. Любую другую рану Э-магия быстро исцелит. И еще учти: если ты погибнешь, выплеснется такая прорва отрицательной энергии, что уничтожит все живое на много километров вокруг…

— Это точно?

— Более чем. В общем, береги себя, а я буду неподалеку — для подстраховки.

С этими словами Моргана исчезла.

Постояв немного на месте, я двинулся к ближайшей большой улице — надо было ловить попутку. Бумажка с адресом жгла мне карман.

Глава 69

КОНКЛАВ

Внутренний обод

Влодмир обвел глазами зал. Конклав на сей раз собрался в полном составе. Никто не посмел проигнорировать Чрезвычайного вызова, даже такие вечные нигилисты, как Тэйн и Сильвиана. Анхоры были взбудоражены и слегка испуганы. Долгие годы мира и спокойствия не пошли им на пользу. Расслабились доминаторы и престолы. Свалили все заботы на смотрящих и низшие касты, а сами либо сибаритствовали, либо занимались собственными делами. Вот из-за этой расслабленности и возникла проблема, ставшая причиной сегодняшнего чрезвычайного сбора. Причем, как опасался Влодмир, вполне возможно, что собрались они слишком поздно, и проблема в своем развитии уже прошла точку необратимости. А по уровню серьезности за последние сто лет с ней могли сравниться лишь два события: мировые войны в Базовом мире.

Пауза была сделана Влодмиром намеренно: пусть понервничают «хозяева мира»! Они забыли, что являются лишь наместниками, с которых Первые в любой момент могут спросить за недосмотр, если, конечно, надумают хоть ненадолго прервать свою игру в богов в мирах Щита.

Но все хорошо в меру. Влодмир очень тонко чувствовал психологическую обстановку. Недаром он уже много раз избирался председателем Конклава. Вот и на сей раз он нарушил молчание в тот момент, когда недоумение и нервозность собравшихся готовы были уже перейти в раздражение.

— Уважаемые престолы и доминаторы! Собрать вас всех здесь меня заставили очень важные события, — начал он. — Как вы понимаете, Чрезвычайными вызовами не бросаются. Полчаса назад в Екатеринбурге был засечен мощный всплеск отрицательной Э-магии. Его интенсивность составила примерно шестнадцать единиц по шкале Тарента, что соответствует середине диапазона второго уровня Силы.

Среди анхоров поднялся взволнованный гул.

— Вы хотите сказать, что смотрящие пропустили Э-мага? — произнес престол Бракар, второй по влиянию после председателя член Конклава.

— Не смотрящие, — возразил Влодмир. — Точнее, не только смотрящие. Мы не имеем права снимать с себя вину за этот промах. Тут все не так просто. За последние полвека в Базовом мире появился лишь один человек с даром Э-мага…

— Это если смотрящие никого не упустили из виду, — упрямствовал Бракар.

Влодмир ни жестом, ни мимикой не показал своего раздражения тем, что его перебили. Лишь тон его стал ощутимо холоднее:

— Во-первых, смотрящие вместе со стражами частым гребнем прочесывают все медучреждения Базового мира, где рождаются или затем ставятся на учет младенцы. Вероятность пропустить человека с такими способностями ничтожно мала. Кроме того, далеко не всякий Э-маг способен выйти на второй уровень Силы. Если кто-то из Конклава забыл, напомню, что при рождении такой младенец производит бессознательный положительный энергетический выброс с интенсивностью, близкой к потолку его возможностей. А выбросы второго уровня засекаются даже из Внутреннего обода. Так что его никак не могли пропустить.

— Вы сказали «только один человек с даром Э-мага», — вернул разговор к интересующей его теме престол Сарк. — И кто же это?

— Игорь Логинов.

Сарк чуть наморщил лоб, но затем его лицо прояснилось:

— Я слышал о нем. Но насколько мне известно, его дар был заблокирован.

— Верно, — согласился Влодмир. — Однако затем произошла загадочная история. Курировавший его смотрящий Борис Грехов внезапно умер. Сердечный приступ.

— Естественная смерть? — скептически поинтересовался Бракар.

— Вряд ли. У смотрящих достаточно способностей к энергетическому оперированию, чтобы поддерживать свои тела в здоровом состоянии. Скорее всего, убийство. Тем более что при сканировании его могилы был обнаружен отпечаток Силы, происходящей из-за Внешнего обода.

— Кромешники? — поднял брови Сарк.

— По всей видимости, да.

— Когда это произошло?

— Год назад.

— И мы только сейчас об этом узнаем?! — возмутился Бракар. — К этим пустотным тварям нельзя относиться небрежно! Убийцу хоть нашли?

— Нашли и уничтожили, так как допрашивать кромешников, сами знаете, бесполезно. Но здесь имеется ряд странностей. Наши дознаватели тогда пришли к однозначным выводам, что Э-маг тоже погиб. Тем не менее в настоящее время есть серьезные основания полагать, что Игорь Логинов жив. Вопрос заключается лишь в том, почему был сделан вывод о его смерти. Возможно, свет на этот вопрос прольет доминатор Вайтор? — С этими словами председатель Конклава повернулся к до сих пор молчавшему представителю касты господств. — Ведь это вы курировали расследование обстоятельств смерти Грехова?

— Да, — неохотно подтвердил тот.

— И почему же в результате выдали информацию, не соответствующую действительности?

Лицо Вайтора выражало недоумение и смятение:

— Мои смотрящие и даже стражи плотно занимались этим вопросом и сообщили мне, что Игорь Логинов мертв.

— А вы не проверили?

— Я не видел смысла. Смотрящие, конечно, люди и могли ошибиться, но стражи достаточно компетентны, чтобы не проверять их по мелочам.

— Во-первых, Э-маг с потенциалом до третьего уровня Силы — это совсем не мелочь. А во-вторых, вам не приходило в голову, что на ваших дознавателей кто-то мог оказать ментальное воздействие, внушив им то, чего на самом деле не было?

— Нет, — ошеломленно ответил Вайтор. — Кому бы это могло понадобиться?

Влодмир повернулся к Конклаву:

— Вот, господа, яркий пример беспечности, которой последнее время страдают многие из нас. Слишком давно мы не сталкивались с действительно серьезными проблемами. Теперь у нас таковая появилась.

— Честно говоря, я не совсем понимаю, — вмешался Сарк. — Ведь дар Логинова был заблокирован. Кто смог снять наш блок? Кромешники на это неспособны — для них это слишком тонкая работа.

— Думаю, это сделал тот, кто «обработал» смотрящих и стражей господина Вайтора. Он либо воспользовался ситуацией после гибели Грехова, либо сам же и науськал пришельцев из Пустоты. В любом случае это серьезная фигура. Кандидатов не так уж много. Скорее всего, это кто-то из кригов высших каст, хотя не исключены и другие варианты.

— А поконкретнее можно? — спросил Бракар.

— Пожалуйста. Например, высший анхор, преследующий собственные цели.

— Это немыслимо! — возмутился Бракар.

— Не стоит быть таким категоричным, — возразил Влодмир. — Даже в Конклаве нет единства по политическим вопросам. Что уж говорить о тех из нас, кто в него не входит, но имеет серьезные амбиции?! Кто-то из анхоров ведь заигрывает с экстремистами из Святого Ордена. Почему бы ему или кому-то другому не пойти еще дальше?

Доминатор Айнелия с сомнением покачала головой:

— Снять блок, поставленный стражами, а затем повлиять на восприятие смотрящих, а тем более низших анхоров, может только очень сильная фигура. Вне Конклава таких немного.

— Ну почему же немного? — возразил Сарк. — Престолы, конечно, все здесь, но среди касты господств довольно большое количество тех, кто не вошел в наш совет, хотя очень к этому стремился. Да и форсы тоже на многое способны, так что не стоит их недооценивать.

— Так или иначе, — вмешался в их спор Влодмир, — все это догадки, способные послужить не более чем отправной точкой для размышлений. Но на это сейчас времени нет. Надо как-то реагировать на сложившуюся ситуацию, причем срочно.

— Что представляет собой Логинов? — деловито поинтересовалась Айнелия.

— Его способности весьма серьезны, — проронил Сарк. — Насколько я помню, при рождении его потенциальный потолок оценивался в двадцать пять единиц по Таренту.

— Но это же третий уровень!

— Вот именно, — подтвердил Влодмир. — В том-то и проблема. Э-маг подобной мощи не должен расхаживать бесконтрольно: он таких дел может натворить! Я не говорю уже о том, что будет, если он окажется в распоряжении кригов…

— Если способности Логинова такого порядка и уже год как активны, почему его засекли только сейчас? — спросил Бракар.

— Полагаю, все это время он не выходил за пределы первого уровня Силы, а подобные всплески можно засечь, лишь находясь в непосредственной близости от них. Как только он перешел границу второго уровня, его запеленговали.

— И что он сейчас делает?

— Насколько я понял, расправляется с какой-то криминальной группировкой.

— Ваши предложения?

— «Глаз бури». Мы окружим Логинова и временно подавим его Силу. Потом обработаем и, так или иначе, склоним к сотрудничеству. Он должен работать на нас.

— План хорош, — отозвался престол Чайтос. — Против суммарной Силы Конклава не выстоит даже Э-маг третьего уровня. Все согласны?

Собравшиеся кивнули с разной степенью энтузиазма.

— Что же, тогда не будем терять времени, — скупо улыбнулся Влодмир.

Глава 70

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Екатеринбург, 6 февраля 2009 г.

Прибыв на место бойни, инквизитор и его команда сразу же поняли, что вновь опоздали. Там обнаружился лишь рухнувший дом и трупы. Перспектива скорого прибытия МЧС, милиции и кромешник знает кого еще выглядела весьма вероятной. Вспышки Э-магии прекратились, да и самого Логинова поблизости не наблюдалось. Он явно был еще жив, потому что в случае его гибели пагубные последствия вряд ли ограничились бы одним обрушившимся домом и полутора десятками мертвецов. Это не могло не радовать, хотя еще неизвестно, завершил ли Э-маг свою вендетту.

У Шестакова зазвонил сотовый.

— Инквизитор, — произнес знакомый резкий голос, — можно узнать, что вы делаете в точке пеленгации вспышек?

Шестаков ощутил внезапную сухость во рту. Он не мог не узнать Покровителя.

— М-милорд, дело в том, что Э-маг…

— Он больше не ваша забота, — перебил Второй. — Вы уже провалили все, что могли! А сейчас убирайтесь оттуда: Конклав в курсе всего, и они выдвигаются на перехват Логинова.

Если вас там увидят, это принесет крупные неприятности не только вам, ясно?

— Да, милорд, но есть еще одна проблема.

— Какая? — Покровитель уже не давал себе труда сдерживать раздражение.

Инквизитор заторопился:

— Э-маг ввязался в войну с мафиозной группировкой, и есть риск его случайной гибели.

— Забудьте об этом, — отрезал Покровитель. — Теперь всем займутся Вторые.

— Но…

— Так, у меня заканчиваются и время, и терпение! — Похоже, раздражение Покровителя дошло до предела. — Я, кажется, приказал вам исчезнуть оттуда. Выполняйте и не задавайте лишних вопросов! В ближайшее время сидите тихо. Конклав сейчас находится на взводе и переживает вспышку активности. Надо дождаться, пока они успокоятся. Учтите, если ваша роль в этой истории всплывет наружу, Святому Ордену конец! И я уже ничего не смогу для вас сделать. Вам все понятно?

— Да, милорд! — Страшные слова Второго буквально придавили инквизитора к земле.

В трубке раздались короткие гудки.

Глава 71

НЕ ПОЖЕЛАЙ ЗЛА (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 6 февраля 2009 г.

Попутка, вопреки ожиданиям, нашлась быстро. Водитель, на мое счастье, похоже, вообще не интересовался содержанием стендов «их разыскивает милиция», так что в нужное место я попал достаточно быстро и без проблем. Однако к объекту стал приближаться с максимальной осторожностью. Теперь я знал, какие жертвы и разрушения повлечет за собой моя смерть, а потому не мог столь безоглядно рисковать собой, как раньше. Бандиты конечно же не имели представления о том, как именно нужно убивать Э-магов, но среди них полно профессионалов убийства вообще, которые прекрасно знают, что выстрел в голову наиболее смертоносен. Да и от случайного попадания туда не застрахуешься. Поэтому я выпустил в направлении дома волну немочи, постаравшись накрыть ею все здание, что должно было резко понизить боеспособность засевших там бандитов.

На это я использовал часть своего отрицательного резервуара, но, во-первых, там еще оставалось много, а во-вторых, стоило мне вспомнить кадры гибели Миши, как новая волна ярости захлестывала меня. Так что можно было не опасаться, что энергия закончится в самый неподходящий момент. Проведя эту своеобразную артподготовку, я двинулся к зданию. Видимо, Э-волна достигла цели. По крайней мере, пока не раздалось ни одного выстрела. Правда, была вероятность, что меня попросту до сих пор не заметили. Все-таки бандиты — не спецслужбы. Их выучка и дисциплина, как правило, оставляют желать лучшего.

Входная дверь, естественно, была заперта. И естественно, меня это не остановило. Я вынес ее Э-магией, тем самым весьма громко заявив о своем приходе. Впрочем, сил для того, чтобы оказать мне подобающий прием, здесь, похоже, ни у кого не было. Трое вооруженных бандитов, дежуривших в холле, пребывали в состоянии грогги. Один из них попытался было поднять пистолет, но смертоносный импульс Э-магии пресек эту жалкую попытку сопротивления. Остальные последовали за ним несколько секунд спустя. Мне, конечно, не слишком нравилась роль мясника на бойне: убивать вообще тяжело, а в особенности — тех, кто неспособен дать отпор. Даже если это враги. Но так как я не видел лиц Мишкиных убийц, то решил зачистить это осиное гнездо полностью. Да и не было тут невинных овечек. Все они работали на одного и того же босса и выполняли его кровавые приказы. Кроме того, пока я тут закончу, пройдет определенное время, за которое эти ребята вполне могут оклематься от воздействия волны немочи и на обратном пути встретить меня пулями. Рисковать, конечно, не стоило.

Дальше все пошло по отработанной схеме: сначала выпускал ослабленную волну, чтобы с гарантией не было сопротивления, затем входил и добивал присутствующих уже боевой волной, стараясь тратить ровно столько Силы, сколько требовалось для конкретной задачи. А я, к собственному великому сожалению, стал уже почти экспертом в этом грязном деле и «дозу смерти» прекрасно знал. Не то чтобы мне требовалось экономить энергию — просто не хотелось переходить на второй уровень Силы, который, по словам Морганы, легко пеленговался с большого расстояния.

К сожалению, Валета, который мог знать имя Туза — моей главной цели, я пока не нашел. Конечно, вовсе не факт, что он вообще здесь. В таком случае поиски могут осложниться. Правда, имелась еще одна ниточка к Тузу — Олег Кошкин. Этот гад, помимо всего прочего, был виноват в смерти Мишки не меньше, а то и побольше некоторых бандитов, которых я тут убивал. Так что именно он будет следующим, кому я нанесу визит. И пощады от меня ему не дождаться, даже если это разобьет сердце Лены…

Здание, полное вооруженных бандитов, пусть и находящихся не в лучшей форме, — не самое подходящее место для отвлеченных размышлений. Об этом мне напомнили весьма скоро. Погрузившись в свои мысли, я на автопилоте по немудреному алгоритму проходил коридор за коридором и в одном из них не заметил затаившегося в нише «спортсмена» в адидасовском костюме. Видимо, волна немочи задела его вскользь, и это позволило ему преодолеть свое не слишком хорошее состояние, поднять оружие и выстрелить. Не знаю, куда он целился и целился ли вообще, но пуля, к счастью, миновала голову и попала в плечо. Я упал, зажимая рану, а отрицательная Э-волна тут же превратила его в хладный труп весьма непривлекательного вида — от боли и неожиданности я несколько утратил контроль за интенсивностью излучения. Впрочем, боль тут же стала ослабевать, так как Э-магия включила «автоматическое исцеление»: плоть вытолкнула пулю, затем остановилась кровь, и через минуту от раны не осталось и следа. Больше я не отвлекался.

На то, чтобы очистить от бандитов два этажа здания, мне потребовалось чуть меньше получаса. Валета среди них не обнаружилось. Оставался, конечно, еще подвал, но я сильно сомневался, что он там. Однако мои сомнения — еще не факт. На тщательный осмотр подвальных помещений уйдет много времени, а у меня его, если Моргана права, не слишком много. Коль скоро неизвестные мне пока анхоры не уступают по своим способностям Лилит, с ними шутки плохи. Но если не добраться до инициатора этой паскудной истории, возмездие будет неполным. Кроме того, пока живы Валет, Кошкин и неизвестный Туз, я буду словно под дамокловым мечом: они знают мою тайну, и у каждого ко мне свои счеты, у кого больше, у кого меньше. А это означает, что теперь, когда не стало Миши, под угрозой наверняка окажется моя семья. Нет, этих троих надо найти, сколько бы времени это ни заняло.

Чертыхнувшись про себя, я двинулся к лестнице, ведущей в подвал.

Глава 72

ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЕВР

Екатеринбург, 6 февраля 2009 г.

Молодая криганка нервничала. Процесс праведного возмездия, затеянный отцом, изрядно затягивался. К счастью, у него пока хватало здравого смысла не переходить на второй уровень Силы, что несколько затрудняло его пеленгацию анхорами. Опять же к счастью, дом, в котором сейчас находился отец, располагался довольно далеко от места, где были засечены вспышки Э-магии. Это дает ему некоторую фору по времени, правда не очень существенную. Если анхоры, а тем более Конклав в полном составе, предпримут или уже предприняли целенаправленный поиск, то они засекут его и по вспышкам первого уровня. Отца же, казалось, это нисколько не волновало.

Бреген дал ей хороший совет: скрыться, пока анхоры ее не обнаружили. Прежняя Моргана непременно бы им воспользовалась, а нынешнюю пробудившиеся в ней человеческие чувства словно якорь приковали к месту, не позволяя поступить так, как требовал рассудок и инстинкт самосохранения. Она понятия не имела, что станет делать, если, а точнее, когда здесь появятся анхоры, однако стояла и продолжала нервничать, мысленно торопя отца.

«Что делать? Что делать?» Этот вопрос чудился ей даже в завывании не на шутку разыгравшегося ветра, периодически вздымавшего снежные вихри с поверхности сугробов и с крыш. Ни холод, ни ветер нимало не волновали криганку, способную так «настроить» терморегуляцию своего тела, чтобы ему не был страшен почти никакой мороз. А вот сам этот ветер был, судя по всему, следствием бушевавших в доме напротив Э-магических бурь. Отрицательная Э-магия всегда вызывала природные возмущения. Неизбежный побочный эффект. Не вся энергия воздействовала непосредственно на цель. Как правило, имели место незначительные утечки. При разовом выбросе отрицательной энергии это обходилось без последствий. Но если применение Э-магии в одном месте было длительным или многократным, природа реагировала соответственно. Так и здесь: пока отец не вошел в дом, погода стояла тихая и солнечная, но через несколько минут после начала расправы она стала портиться. Еще один фактор, по которому анхоры могли запеленговать отца, и еще один повод для ее беспокойства.

Когда они появятся, ей надо будет немедленно… что? Переместиться к нему, схватить его за руку и телепортироваться? Но как он это воспримет? Не произойдет ли спонтанного выброса отрицательной энергии, которая при телепортации может сотворить анхор знает чего? Моргана прекрасно помнила, что случилось, когда она сбегала от матери и попала под ее энергетический удар, и испытывать нечто подобное вновь не имела ни малейшего желания.

Тогда что остается? Вступить в бой с анхорами? Но против целого Конклава у нее нет шансов. Стоп! А кто сказал, что ей нужно победить? Достаточно будет нанести удар, а затем предпринять экстренное отступление. Ненависть между светлыми и темными Вторыми жила в сердцах и тех, и других с очень давних пор — аж с Войны Тринадцати — и периодически выливалась в яростные столкновения или полномасштабные войны. Последних, правда, не было со времен гибели Мохенджо-Даро, но причины для вражды все равно накапливались. Если этот финт сработает, анхоры устремятся в погоню за ней. Но сработает ли? Это ведь не абы кто, а высшие касты — престолы и господства. Они не позволят даже давнему врагу отвлечь себя от выполнения важной цели, если только… Если Моргана не докажет им, что она и есть их цель. А для этого ее удар должен быть Э-магическим.

Не успела молодая криганка в подробностях обсосать эту идею, оценив ее плюсы и минусы, как возникающие в ближайших окрестностях один за другим легкие энергетические всплески известили ее о том, что времени для размышлений у нее уже нет: прибыли анхоры.

Как и говорил Бреген, их было ровно пятнадцать — весь Конклав как один. Строго говоря, Моргане следовало бы думать не о шансах на победу, а о том, сумеет ли она выжить, играя с ними в смертоносные пятнашки. Впрочем, молодая криганка не намерена была больше медлить: с каждой новой секундой эта затея представлялась ей все большим безумием. Еще немного — и она вовсе решит отказаться от своего отвлекающего маневра, предпочтя лотерею телепортации вместе с отцом. Так что, лишая себя возможности передумать, она переместилась на дорогу прямо перед выстроившимися рядком анхорами.

Те поначалу даже оторопели от такой наглости: при общем сходстве с ними вновь прибывшая явно была криганкой — ее выдавала аура. В головы членов Конклава сразу же пришло две мысли. Первая: это та самая криганка, что сняла блок с Силы Э-мага, а вторая: она сошла с ума, ибо в одиночку выступать против пятнадцати доминаторов и престолов было форменным самоубийством. Но первые же слова и действия дерзкой пришелицы напрочь поломали все их теории.

Криганка удивленно вскинула брови:

— Такая представительная делегация — и все по мою душу?! Однако! И все же не советую становиться у меня на пути — хуже будет!

С этими словами она нанесла сильнейший удар Э-магией (!) и дематериализовалась. Удар анхоры, конечно, отразили, хотя такого все-таки от криганки не ожидали. Членам Конклава стало ясно, что они в чем-то крупно просчитались. Криганка, владеющая Э-магией, не укладывалась ни в какие рамки: ведь до сих пор считалось, что Вторые в принципе к ней неспособны. Выходит, она и есть тот самый Э-маг, а все рассуждения о Логинове были ошибочными и он все-таки мертв?

Впрочем, анхоры сочли, что для размышлений у них будет более удачное время, а сейчас следовало поторопиться, пока не остыл телепортационный след. И весь Конклав устремился в погоню за Морганой.

Глава 73

ИГОРЬ, МОРГАНА И КОНКЛАВ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Екатеринбург, 6 февраля 2009 г.

Видимо, в подвале были более толстые стены, заметно ослабившие Э-волну. Во всяком случае, бандиты, которые там находились, оказались куда боеспособнее своих «коллег» сверху. Так что, когда я высадил подвальную дверь, навстречу мне засвистели пули. Правда, на сей раз ни одна из них не достигла цели. В ответ я вслепую ударил волной немочи. Теперь, без толстых материальных преград на пути, она должна была сработать безотказно. Правда, с мощностью излучения я слегка переборщил, и одному из троих «встречающих» этого хватило для того, чтобы отправиться на тот свет. Остальные были живы, но еле шевелились.

На всякий случай катнув вниз по лестнице еще одну волну немочи, чтобы мне никто не мешал, я повернулся к уцелевшим. Пора было приступать к допросу.

— Итак, кто из вас мне скажет, где искать Владимира Петровича?

— Не понимаю… — выдавил один из бандитов. — Кто это?

— Ваш непосредственный босс. Такой невысокий, лысоватый… Где он?

— Не знаю, — проговорил бандит и для убедительности еще помотал головой.

— Жаль. Не знаешь — значит, бесполезен. А бесполезных я убиваю. Но есть и еще один вариант. Я могу не поверить тебе и попытаться прочистить твою память болевой щеткой. Хочешь попробовать?

Он явно колебался, но в этот момент его напарник прохрипел:

— Заткнись, слышишь?! А то…

Я не дал ему закончить, ударив волной боли, от которой тот взвыл. Затем вой перешел в захлебывающееся рычание и глухой стон. Тело бандита при этом дергалось, словно под мощными разрядами электричества.

— Это был плохой совет, — вновь повернулся я к допрашиваемому. — Совет глупца. Ты видел, что происходит с глупцами. Желаешь уподобиться ему?

На лице его отразился ужас.

— Не надо… Он там… — бандит мотнул головой в сторону лестницы, — внизу.

— Вот и умница! — улыбнулся я. — Еще один вопрос. Где убийцы Михаила Тихонова?

Глаза его забегали в панике:

— Тоже там… вместе с боссом.

— Спасибо. — Я поднялся и направился к лестнице, но на верхней ступеньке обернулся. — А ты среди них случайно не был?

Он отчаянно затряс головой.

— Врешь поди! Впрочем, мне же это никак не проверить. Так что на всякий случай…

Боевая Э-волна прикончила бандита. За ним последовал и его стойкий напарник. Не останавливаться и не колебаться! Я знал, на что шел, затевая эту кровавую операцию. Их лица теперь наверняка станут преследовать меня в моем эксклюзивном кошмаре, но это уже не имело значения. За Мишкину смерть они должны заплатить. И я стал спускаться вниз…

Где-то в Сфере Миров

Моргана устала от постоянных телепортаций. Организм Вторых был к ним приспособлен, но частота пятнадцать прыжков в минуту даже для них была экстримом. Мгновенные перемещения в пространстве требовали энергии, незаметной и ничтожной, если говорить об одном прыжке, но весьма существенной при такой массовости и столь плотной концентрации во времени. Но самое плохое было в том, что «хвост» она стряхнуть так и не смогла. Конклав вцепился в молодую криганку намертво и преследовал неотступно. В каждом новом месте не успевала она и пару раз вздохнуть, как вокруг начинали материализовываться анхоры.

Моргана уже стала подумывать, что вновь переоценила свои силы и от Конклава ей не уйти. Она уже перешла на подпитку эмоциональной энергией. На сколько еще прыжков ее хватит — она не знала, но подозревала, что это количество не так уж велико. Рано или поздно силы иссякнут, и очередной прыжок она сделать просто не сможет. Или, что более вероятно, слишком промедлит в очередной точке материализации, и анхоры с ней разделаются. Впрочем, был и третий вариант — наиболее неприятный. Усталость снизит концентрацию внимания, и она, утратив контроль за процессом телепортации, не сможет собраться вновь после распада на атомы или, собравшись, превратится в бесформенную кучу плоти. Нет, о таком лучше не думать, ибо подобные мысли обессиливают еще эффективнее, чем сами прыжки.

В общем, если Моргана хотела остаться в живых, надо было предпринимать что-то радикальное. Но что? Уйти во Внешний обод? Туда, пожалуй, даже полный Конклав анхоров не рискнет за ней сунуться… Прыжок!.. Вот только чем это грозит ей самой? Вновь попасться Лилит, да еще в не самой лучшей для подобной встречи форме? А если переместиться прямо к резиденции Сайфера?.. Прыжок!.. Коль скоро Верховный Правитель кригов принимает такое участие в ее судьбе, он должен ее защитить и от Лилит, и от анхоров. Вот только цена за подобную помощь будет соответствующая… Прыжок!.. И не стоит питать иллюзий относительно намерений Сайфера: оказаться в зависимости от него наверняка ничуть не лучше, чем в рабстве у матери. Как бы не оказалось хуже… Прыжок!.. Нет уж: туда только в крайнем случае…

Но долгие колебания Морганы привели к тому, что крайний случай наступил раньше, чем она думала. Юная криганка не учла того, что противостояла ей элита анхоров, лучших из лучших, участников обеих криганских войн, а большинство — даже и Войны Тринадцати. Им было не привыкать вести преследование телепортирующегося противника. С каждым прыжком Конклав подбирался к ней все ближе. И вот наступил роковой момент: едва Моргана материализовалась в очередной точке, как практически мгновенно вокруг нее возникли все пятнадцать анхоров и взяли ее в «глаз бури».

Это был конец, ибо вырваться из подобной энергетической ловушки практически невозможно. Что же до Морганы, то в ее крайне обессиленном состоянии слово «практически» можно было смело отбросить. «Глаз бури», подобно своему природному аналогу — смерчу, который все засасывает в свою ненасытную воронку, принялся тянуть из нее энергию.

Пожалуй, даже подвергшись атаке десмодов во Внешнем ободе, Моргана не находилась под таким прессом.

«Кажется, все!» — пришла отчаянная мысль.

Но тут анхоры внезапно замерли, словно услышали или почувствовали что-то. А следом за ними это же почувствовала и Моргана, хотя энергетика ее и находилась в крайне плачевном состоянии. Но всплески Э-магии второго уровня, возникшие где-то далеко, она ощутила четко.

Екатеринбург

Подвал оказался настоящим лабиринтом. Серое и унылое царство бетона, бесконечных коридоров и множества закрытых дверей. По моим представлениям, так могли бы выглядеть застенки НКВД. Прохождение этого лабиринта довольно быстро превратилось в рутину. Боевая волна по двери, волна немочи внутрь, а затем, если за дверью имелись живые, еще одна боевая уже конкретно в них.

К слову, ошибался я, натыкаясь на пустые помещения, довольно редко. Как уже упоминалось ранее, моя Сила работала не только на передачу, но и на прием. Я мог ощущать эмоции других людей. Но если раньше эта часть Э-магии работала нестабильно, со сбоями, то теперь, после выхода на второй уровень, дело пошло гораздо лучше. Во-первых, мне практически не требовалось специально концентрироваться, чтобы ощущать чужие эмоции, а во-вторых, я мог их достаточно свободно воспринимать сквозь стены и другие препятствия, особенно если эмоции эти были сильными. Ну а сейчас именно так и было: каждый, кто находился в этом подвале, испытывал два доминирующих чувства — злобу и страх. Они служили мне маячками, наводиться на которые было легче легкого.

Меня уже начинало тошнить от многочисленных смертей, которые я с собой нес, но ненависть в душе не угасала. Ее могла потушить только кровь. Кровь убийц и тех, кто отдавал им приказы. Я представлял каждого, кого мне предстояло отправить на тот свет, с пистолетом в руке, отправляющим пулю за пулей в надрывающегося криком Мишу, и тогда смертоносная волна сама собой изливалась из меня.

Немного тревожило лишь то, что Валета я пока не встретил, хотя почти весь подвал был уже зачищен. Но вот наконец осталось всего три непроверенных помещения, одно из которых буквально источало злобу, страх и отчаяние. Я двинулся к этой двери. Ну если и там его нет…

И тут прозвучал одиночный пистолетный выстрел. Глухо так прозвучал из-за толстой двери. Стреляли явно не в меня. Подстегиваемый нехорошим предчувствием, я ударил волной немочи прямо сквозь дверь, затем вынес ее и шагнул внутрь. Валет был там: лежал на полу лицом вверх с аккуратной дыркой во лбу. Мертвый, естественно. Один из корчившихся от боли бандитов, деливших с ним это помещение, сжимал пистолет.

— Проклятье!! — вырвался у меня полукрик-полурев. — Кто приказал?!

Тиски болевой Э-магии сжали бандита.

— Большой Босс, — простонал он.

— Его имя!

— Н-не з-знаю!

Кажется, он говорил правду. Туз грамотно обрезал все нити, способные привести к нему. Не удивлюсь, если Кошкина тоже вот-вот найдут мертвым. Ярость перехлестнула через край, и я не смог с нею совладать. Волна второго уровня буквально расплющила бандитов и пустила паутину трещин по стенам и потолку подвала. Я метнулся к выходу, обуреваемый бешеной яростью. Кажется, Туз опять меня переиграл. Если мне не удастся добраться до Кошкина раньше его киллеров, то Большой Босс так навсегда и останется для меня неизвестным.

Вдобавок я имел все основания быть недовольным собой, ибо на сей раз здорово перестарался с Э-магией. Помимо того что вспышка Силы второго уровня дала преследующим меня анхорам четкий пеленг, так еще и дом стал обнаруживать явное желание обрушиться мне на голову. К счастью, процесс разрушения оказался небыстрым, так что время, чтобы выскочить на улицу, у меня еще оставалось.

Черт! Внезапная мысль ударила мне в голову как грабли по лбу. Идиот! А мобильники-то! Ведь и у Валета, и у его убийцы наверняка были при себе сотовые, на которых должны сохраниться последние вызовы. На каком-то из них должен был остаться телефон Туза. Вряд ли у бойца: не тот уровень. А вот покойный Валет наверняка звонил своему шефу, и не раз. Я пулей полетел обратно.

От трупов бойцов мало что осталось: Э-магия второго уровня превратила их тела в фарш, перемолов и то, что было у них в карманах. Зато труп Валета лежал в сторонке целехонький — волна его не задела. Я наскоро обыскал его и, конечно, обнаружил вожделенный мобильник. Изучать его времени не было, и, надежно спрятав на себе свою драгоценную добычу, я помчался к выходу. Дом угрожающе кряхтел и потрескивал, намекая, что еще чуть-чуть — и он превратится в развалины. На половине дороги к выходу рядом со мной на пол брякнулся здоровенный кусок штукатурки. Я пришпорил и успел выскочить на улицу до того, как процесс разрушения стал лавинообразным. Успел, но попал, что называется, из огня да в полымя.

Меня ждали. Их было десять, и в представлении они явно не нуждались. Это был Конклав анхоров. Кирдык!

Где-то в Сфере Миров

Моргана готова была взвыть от отчаяния. Мало того что сама попалась, так еще и вся эта бешеная телепортационная гонка оказалась напрасной: отец все равно выдал себя. Теперь они погибнут оба.

«Глаз бури» остановил свою губительную деятельность всего на несколько секунд, чтобы затем возобновить ее, правда, уже с гораздо меньшей мощностью. Похоже, две трети анхоров выключились из процесса. Да, так и есть.

— Там Логинов, — произнес один, судя по всему, глава Конклава. — Мы за ним, а вы заканчивайте здесь и присоединяйтесь.

И десять анхоров мгновенно исчезли. Моргана слегка приободрилась. Безусловно, пять оставшихся членов Конклава (два престола и три доминатора) — тоже плохо, но все же лучше пятнадцати. У нее, кажется, появился шанс, ибо враги ее явно недооценили. Конечно, против одной криганки, даже из высшей касты, их было более чем достаточно, но Моргана еще не пустила в ход свое главное оружие — Э-магию. Они же, видимо, сочли ее уже ни на что не способной. Что ж, ей это сейчас на руку.

Когда Конклав в первый раз запустил «глаз бури», Моргана заблокировала внутри себя всю эмоциональную энергию, тем самым защитив ее от поглощения. А вот сейчас, когда врагов стало меньше, пришло время нанести удар. И Моргана его нанесла, причем на самом пределе своих возможностей — втором уровне Силы.

Анхоры явно не ожидали такой прыти от той, которую считали практически поверженной, а потому толком не подготовились к обороне. В результате Э-магический удар вывел из строя одного из противников Морганы. Вайтор вынужден был завернуться в кокон защитного поля и все силы бросить на самоисцеление. Однако это оказалось единственным успехом молодой криганки. Оставшиеся четверо включили «глаз бури» на полную мощность, не забывая при этом о защите. Моргана же после телепортационного марафона была далека от оптимального состояния. К тому же значительную часть своих сил она вложила в эту единственную успешную атаку. Так что инициатива в бою вновь перешла к анхорам, а криганка встала в глухую защиту.

Ее экран едва выдерживал интенсивную энергетическую бомбардировку противников. Если же их удары все-таки проходили, положительная Э-магия целила полученные раны. Время от времени она все же наносила короткие контрудары, вынуждая анхоров перераспределять часть энергии на оборону. Тем не менее было предельно ясно, что бой она безнадежно проигрывает. Телепортироваться Моргана уже не могла: «глаз бури» не давал ей такой возможности. Оставалось лишь надеяться на чудо. И оно произошло.

Позади анхоров материализовалось около десятка темных фигур. Сперва Моргана решила, что вернулись члены Конклава, отправившиеся за ее отцом, но пару секунд спустя поняла, что вновь прибывшие — криги. Однако радости ей это не принесло, так как она узнала ту, что возглавляла темный десант. Это была мать.

Соотношение сил оказалось в общем-то примерно равным. Численное преимущество группы Лилит компенсировалось относительной слабостью ее сопровождения. Уровень прибывших кригов существенно уступал их противникам (ламии и дивы, не выше), да и не все они, как выяснилось, были кригами. Примерно половина оказалась десмодами. Очевидно, эта группа была сформирована для охоты на Моргану и не слишком подходила для боя с членами Конклава анхоров. Тем не менее фактор неожиданности был на их стороне, и для анхоров все могло бы закончиться очень печально, если бы не Вайтор. Раненый доминатор, находившийся несколько в стороне от поля боя, вовремя обнаружил изменение оперативной обстановки и телепатически предупредил соратников.

Те в последний момент успели перераспределить энергию и отразить удар кригов. Началась яростная энергетическая дуэль. Естественно, «глаз бури» рассыпался, хотя поначалу анхоры и пытались одновременно вести бой на два фронта. Впрочем, скоро они обнаружили, что таким образом почти наверняка проиграют, и сосредоточили силы на группе Лилит. Та же, понимая, что в сражении с членами Конклава от десмодов толку мало, приказала им хватать Моргану. Но у юной криганки оказалась своя точка зрения на данный вопрос. Она прекрасно отдавала себе отчет, что вести дальнейший бой уже не в состоянии и, кто бы из противников ни взял верх, ей все равно придется несладко. Так что, воспользовавшись исчезновением «глаза бури» и не позволив десмодам приблизиться, она предприняла экстренное отступление, растворившись в воздухе.

Екатеринбург

Анхоры начали действовать без разговоров и размышлений. Я ощутил какое-то сильное давление, словно атмосфера вокруг меня резко уплотнилась, а воздух приобрел густую консистенцию. Каждый вдох ранил горло, как наждачная бумага, а энергия принялась утекать, словно вода из кувшина, у которого проткнули дно. Приемчик этот был мне прекрасно знаком: примерно так же действовали Э-вампиры, то есть десмоды. Мои нынешние противники, видимо, имели целью обессилить меня и обездвижить. Мне нельзя было медлить, так как с каждой секундой действия их гигантского энергетического «пылесоса» мои шансы падали.

И я ударил. Ударил на пределе возможностей. Мощь, выплеснутая в этой атаке, по моим ощущениям, могла разнести вдребезги средних размеров дом, но враги устояли. Кажется, Моргана была права, и они мне не по зубам. Правда, мой контрудар заставил их на время перейти к обороне, из-за чего тиски их энерговихря несколько ослабли.

— Оставьте меня в покое! — выкрикнул я и сделал единственное, что мне оставалось в сложившейся пиковой ситуации: бросился обратно внутрь разрушающегося дома.

Я перемещался короткими перебежками и как мог уворачивался от падающих обломков. В двух шагах от меня рухнула здоровенная бетонная плита, составлявшая часть перекрытия. Если что-нибудь серьезное прилетит мне в голову — абзац! Причем не только мне, но и окрестным районам. Я верил словам Морганы о последствиях насильственной смерти Э-мага. Если анхоры знают об этом (а они наверняка знают), то лучшее решение для них сейчас — мотать отсюда во все лопатки, чтобы посмертный выброс отрицательной энергии их не зацепил. На это я и рассчитывал, предприняв сей безумный вояж.

Моей целью был подвал: фундаментные плиты не в пример прочнее этажных стен и могли еще какое-то время продержаться. Что мне даст это выигранное время, я не знал, да и некогда было об этом думать — все мое внимание принадлежало продолжающейся игре в пятнашки со смертью. А она была повсюду: сверху, снизу, с боков. Мне не могло везти вечно.

Я успел проскочить в подвальную дверь и уже, уподобившись архару, принялся скакать вниз по заваленным обломками ступеням, когда моя удача наконец закончилась. Уклоняясь от очередного обломка плиты перекрытия, я споткнулся и покатился по ступеням. Мой экстремальный спуск завершился падением на спину. И в этот момент обвалилась лестница, обломки которой, в довершение всего, придавили мне ноги.

Боже, как это было больно! Похоже, выброс отрицательной энергии получился впечатляющим, потому что глыбу, снайперски летевшую сверху мне в голову, буквально разнесло в пыль. Обломки сыпались и сыпались. Но так как лежал я на спине, то видел их и мог принимать контрмеры. Большую часть мне удавалось разбивать Э-магией прежде, чем они достигали моего обездвиженного тела, но встречались и исключения. Кусок стены попал мне в правое плечо и раздробил его, прилетевшая сверху дверь смачно приложилась по моим ребрам, а что-то (уже не помню что) огрело по лбу так, что едва не лишило меня сознания.

И тут я ощутил слева от себя движение. Не очередной обломок, а что-то живое. Странно, откуда бы ему взяться в этом царстве разрушения? Неужто кто-нибудь из анхоров рискнул войти внутрь? Мне некогда было отвлекаться на это: дикая боль туманила мозг, и все силы я тратил на борьбу с беспамятством, чтобы продолжать один за другим разносить в песок увесистые подарочки, летящие сверху. Перед глазами возникло встревоженное лицо Морганы. Возникло и исчезло. Галлюцинация… Да, здорово же мне завезло по лбу! Что-то теплое коснулось моего левого, не пострадавшего плеча. А затем меня закрутил какой-то темный водоворот. Исчезая в его мрачном чреве, я с отчаянием подумал, что это конец и что тысячи ни в чем не повинных жителей ближайших районов заплатят жизнью за мое безрассудство. А в следующий миг мое сознание поглотила тьма беспамятства.

ЭПИЛОГ

(Из воспоминаний Игоря Логинова)

Где-то за городом, 8 февраля 2009 г.

Очнулся я в каком-то деревенском доме. Сразу понял, что в деревенском. Не по низким потолкам и обшитым досками стенам и даже не по печке в углу, но по ауре чистоты и спокойствия, которой никогда не бывает в частных домах, расположенных в черте города. Не было этого вездесущего запаха выхлопных газов, отсутствие которого для обитателя современного мегаполиса уже стало неким экстримом. И царила тишина. Удивительная, какую не встретишь в человечьем муравейнике, который являет собой крупный город. Здесь на тебя снисходит умиротворение.

Я лежал на кровати, укрытый до подбородка толстым ватным одеялом, причем не одним, и все равно мерз. Похоже, дом был не протоплен. Впрочем, это оказалось наименьшей из моих проблем. У меня болело буквально все. Память услужливо подсказала причину: подвал рухнувшего дома. Значит, я умер? И куда же меня определили? В рай? Непохоже. Уж очень все болит. Да и грехи мои не пустили бы. Ад? Может быть. Только собачий холод заставил меня усомниться и в этом предположении. Выходит, меня оттуда вытащили. Кто? Вариантов было два — анхоры или Моргана. Припоминаю, что ее лицо мелькнуло передо мной незадолго до того, как я лишился чувств. Будем надеяться на лучшее.

А пока надо себя подлатать. Боль говорила о том, что либо повреждения были слишком серьезными, либо в бессознательном состоянии моя Сила не работает. Я прикрыл глаза и пустил по своему телу сверху вниз теплую волну положительной Э-магии. Эффект начал сказываться тут же. Боль не торопясь, как бы нехотя, принялась отступать — все-таки досталось мне изрядно. Тем не менее уже через десять минут я чувствовал себя вполне сносно.

— Рада видеть, что ты оклемался, папочка! — послышался из дверей знакомый голос.

Я расплылся в широкой улыбке и сел на кровати. Вид у моей дочери был довольно-таки взъерошенный.

— Моргана! Как здорово, что ты здесь и с тобой все в порядке!

— В порядке… более-менее. Но должна заметить, не благодаря тебе. Натворил ты дел…

— Мне очень жаль…

— Да уж, надеюсь! Я чуть не отправилась прямиком к Творцу, пытаясь увести от тебя анхоров.

— Ты их отвлекала на себя?! — изумился я. — Да ты у меня просто героиня, дочка! Но не проще ли было вместе со мной телепортироваться подальше оттуда?

Кажется, она слегка смутилась.

— Наверное, проще. Но ты был в таком взведенном состоянии! Я опасалась сопротивления с твоей стороны: ведь в суматохе боя ты мог меня сразу и не узнать. А при таких условиях телепортироваться довольно рискованно.

— Полагаю, вряд ли риск был больше, чем у нас получилось в итоге, — невесело усмехнулся я. — Тем не менее ты спасла мне жизнь, и я теперь перед тобой в неоплатном долгу.

— А ты подарил мне жизнь, так что твой долг, папа, аннулирован. Хочу, чтоб ты знал: ради матери я вряд ли пошла бы на это безрассудство.

— Спасибо за эти слова, Моргана. — Я почувствовал, как увлажняются мои глаза, и потому поспешил сменить тему: — А теперь расскажи, как тебе удалось отделаться от анхоров.

— Я атаковала их Э-магией, чтобы они сочли запеленгованные ими вспышки делом моих рук. Сработало: они погнались за мной и через некоторое время загнали в ловушку. Целый Конклав, поэтому шансов у меня не было. Если бы не новый твой всплеск второго уровня, мы бы с тобой больше никогда не увиделись. Так что можно считать, что этим ты косвенно спас мне жизнь. Кстати, а зачем ты вышел на второй уровень? Если бы не это, они удовлетворились бы мной и прекратили искать тебя.

— Во-первых, дочь, я понятия не имел о сложившейся ситуации и твоем участии в ней. Но если бы знал, то никогда не стал бы ценой твоей жизни спасать свою. Это для меня немыслимо!

Моргана улыбнулась:

— Ты не представляешь, как приятно мне это слышать, но таким образом мы могли погибнуть оба. Анхоры разделились, но и тех, кто остался против меня, скорее всего, хватило бы. Если бы не Лилит…

— Она-то тут при чем?

— Так как при ней были десмоды, полагаю, что она охотилась за мной. Увидев ситуацию, в которую я попала, мать, очевидно, не захотела отдать свою законную добычу анхорам… — Тут Моргана, не удержавшись, хихикнула: — Видел бы ты эту драчку! Жаль, что я не могла позволить себе досмотреть ее до конца и под шумок смылась.

На моем лице тоже появилась улыбка:

— Интересно было бы взглянуть на реакцию Лилит, узнай она, что своим появлением спасла не только тебя, но и меня.

— Это точно! Все получилось удивительно вовремя. Примчавшись на вспышки твоей Э-магии, я успела как раз к самому интересному! Должна заметить, твой сумасшедший трюк с разрушающимся домом произвел на меня впечатление.

— А что мне еще оставалось? На открытом месте они бы разделали меня под орех. А тут был шанс, что они не рискнут соваться под град обломков, когда в любой момент какая-нибудь глыба, прилетевшая мне в голову, превратит половину Екатеринбурга в Хиросиму.

— Во что?

— Это такой город в Японии. Во время Второй мировой войны на него сбросили атомную бомбу. Там была грандиозная катастрофа с огромным количеством жертв.

— Да, аналогия весьма точная. Ты прав — они перепугались и предпочли ретироваться. Видимо, не были уверены, что сумеют защититься от посмертного выброса отрицательной Э-магии.

— А ты не боялась?

— Боялась, конечно! Но рассчитывала успеть вытащить тебя раньше, чем произойдет это печальное событие.

— И ты успела… — У меня ком стоял в горле. — Моргана, я…

— Не повторяйся, папа: давай покончим уже с благодарностями. Кроме того, уверена: для меня ты бы сделал то же самое.

— Не задумываясь! — искренне подтвердил я.

— Вот видишь… Надеюсь, правда, что случай для этого тебе не представится. Кстати, — вдруг спохватилась она, — тебе-то хоть все удалось?

— Если бы! — Я досадливо скривился. — К сожалению, за мной остался долг.

— Так ты не всех прикончил? — в свою очередь удивилась Моргана.

— Всех… Здесь всех. Но до того, кто затеял всю эту гнусную историю с похищением, мне теперь уже, боюсь, не добраться.

— Слушай, ты там порешил кучу народу. Может, пора остановиться? Клянусь Творцом, за жизнь твоего друга они заплатили весьма приличную цену!

— Пойми, Моргана, дело не только в мести, а в безопасности моей семьи. Я боюсь, как бы Туз на них не отыгрался за свой провал…

— Туз?

— Так я называю главного затейника в этой истории, за неимением подлинного имени. А того, кто мог его знать, убили раньше, чем я до него добрался. Правда, остался еще Олег Кошкин…

— Кошкин? Это случайно не кандидат в депутаты?

— Он самый, а что?

— Убит вчера ночью в собственной квартире. Через окно из снайперской винтовки. Я в новостях слышала. Занятная штука этот ваш телевизор!

— Проклятье! Впрочем, я ожидал чего-то в этом роде.

Внезапно мне в голову пришла тревожная мысль.

— Слушай, а вместе с ним никто не пострадал?

— Кого ты имеешь в виду?

— Его невесту, Лену… Ну помнишь ту девушку, с которой я тогда на базе… встречался?

— Спал то есть? — уточнила Моргана и поморщилась: — Я бы на твоем месте о ней не беспокоилась.

— Почему?

— Жива она, жива… Только не вздумай искать с ней встречи!

— Почему? — еще раз повторил я.

— Блин, не хотела тебе говорить, но раз уж зашла речь… Она… В общем, в ту ночь, которую вы… провели вместе, она пыталась тебя убить. Хорошо, что я оказалась рядом и успела ее остановить.

— Что за чушь ты несешь?! — возмутился я. — Лена?! Убить меня?! За что?!

— Не за что, а зачем, — поправила меня дочь. — Ее заставили, шантажируя той вашей маленькой историей с трупом в лесу.

— Но кто? Гипнотизер?

Она кивнула:

— Скорее всего, за покушением стоит Святой Орден. Это их стиль.

— И она согласилась?!

Моргана пожала плечами:

— Женщины слабы. Она слишком ценила свою благополучную и безбедную жизнь, чтобы рисковать ею ради просто хорошего знакомого. Жаль тебя расстраивать, но в постель с тобой она легла не по велению души, а потому что этого требовал план покушения. Впрочем, если тебе так будет легче, она, скорее всего, думала, что речь идет не об убийстве. Ей сказали, что ты — экстрасенс с опасным даром, который периодически обращается против людей, и дали шприц с жидкостью, якобы блокирующей твою Силу. Обещали, что только изолируют тебя, но не убьют. На это она согласилась.

На меня словно вылили ушат холодной воды. Я не сомневался в правдивости того, о чем дочь мне только что рассказала, но как же хотелось, чтобы все это оказалось лишь ее домыслами! Конечно, вера в людей никогда не была моей отличительной чертой, однако в последнее время жизнь словно специально подкидывала мне одну за другой причины сделаться мизантропом. В некотором роде можно считать чудом тот факт, что я до сих пор им не стал.

«Не сотвори себе кумира». Скоро не останется ни одной заповеди, которой бы я не нарушил. Надо будет при случае заглянуть в Библию. Я так самозабвенно любил Лену, что сам не заметил, как возвел ее на пьедестал, который Моргана сейчас разрушила в пару минут. Вот только больно от этого стало отнюдь не упавшему с пьедестала кумиру, а мне. Очень больно. Пожалуй, я бы предпочел, чтобы мне на ноги еще раз рухнула лестница. По крайней мере, от физической боли у меня есть безотказное средство. Воистину ты только тогда замечаешь, что носил розовые очки, когда они разбиваются. Мои только что разлетелись вдребезги.

Я бы мог еще долго просидеть в прострации, оплакивая свою утраченную веру в любовь и человечество, но, к счастью, рядом была Моргана, которая не замедлила вернуть меня на грешную землю.

— Так что делать будем, папа?

— Ты меня спрашиваешь?

— Ну это же твой мир, — резонно заметила моя дочь.

— Логично. — В ходе разговора с меня сползло одеяло, в которое я зябко кутался, и довольно приличный мороз сразу же о себе напомнил. — Слушай, а чего такой дубак?

— Извини, я не решилась связываться с этим допотопным устройством. — Моргана махнула рукой в сторону печки. — Для него вроде какое-то топливо требуется.

— Точно. Дрова. Надо их найти.

— Ну вот, я же говорю — это твой мир. Ты здесь все знаешь. Сама я холода не боюсь, а тебя укутала, чем нашла.

— А где моя верхняя одежда?

— Куртку, шапку и брюки придется выбросить: они все в грязи и крови, да и порваны прилично. Ботинки вон, в углу стоят.

— Твоя мать, насколько я помню, даже разорванную в клочья одежду одним щелчком пальцев чинила.

— Так то Лилит, — кисло проговорила Моргана. — Я не успела перенять у нее этого полезного умения.

— С тобой все понятно, — заключил я. — Тогда первые два пункта плана будут такими: дрова и одежда. Пойдем дальше. Где мы?

Моргана пожала плечами:

— Какой-то дом в какой-то деревне. Он был пустой. Вот я его и заняла под временное убежище.

— Долго нам здесь оставаться нельзя: а вдруг хозяева заявятся? Надо найти надежное место для оперативного штаба.

— Так ты собираешься продолжать боевые действия?! — изумилась моя дочь. — Учти, что по отсутствию взрыва анхоры уже давно поняли, что ты жив. И искать тебя теперь будут еще усерднее.

— Знаю, но не могу бросить свою семью на произвол судьбы. Пока жив этот проклятый Туз, они не будут в безопасности. Надо либо вывезти их куда-то, на что они вряд ли согласятся, либо все-таки найти и прищучить этого гада.

— Великолепно! — всплеснула она руками. — И как, позволь спросить, ты собираешься это делать? Сам же говорил: все нити обрезаны.

— Будем думать, — нахмурился я и практически тут же хлопнул себя по лбу: — Вот склеротик!

— Что еще?

— Кажется, я придумал, как его отыскать. Дай-ка мне мою куртку!

Моргана подчинилась, глядя на меня с любопытством. Я расстегнул молнию нагрудного кармана и достал оттуда сотовый телефон.

— Кому ты собрался звонить? — всполошилась дочь.

— Не звонить. Это — мобильник одного из подручных Туза. Того, кто мог его знать лично. Сдается мне, что если не в контактах, то в последних вызовах должен оказаться телефон того, кого мы ищем. По этому номеру любой частный сыщик сможет установить, кому он принадлежит. А если, до кучи, выяснится, что его обладатель знаком с Олегом Кошкиным, — дело в шляпе! Можно будет считать, что мы нашли Туза.

— Ну хорошо, найдем мы его. А дальше что?

— Я его прикончу.

— Может, доверишь это мне? Тебе бы пока отсидеться и нигде не светиться. Как сказал Бреген, нам действительно лучше пока обойтись без фейерверков. Можешь на меня положиться: я принесу его голову тебе на блюде.

— Давай без экзотики. Достаточно будет, если он просто сдохнет. Желательно, чтобы это выглядело как смерть от болезни или несчастный случай. А кстати, кто такой Бреген?

— Так, один знакомый.

— Хороший?

— Не из самых плохих.

— Он нас сможет потом спрятать?

— Я бы не стала на это рассчитывать. Кроме того, становиться его должником не входит в мои планы. За нами сейчас слишком многие охотятся. Чем меньше народу будет в курсе нашего местонахождения, тем лучше.

— Разумно, — согласился я. Подбадриваемый холодом, мой мозг заработал интенсивнее. — Будем рассчитывать только на себя. К сожалению или к счастью, но опыт пребывания в бегах у меня отсутствует. Хотя я много об этом читал. Значит, так: нам понадобятся деньги и документы. Последние должны быть фальшивыми, но качественными. Ну а после этого можно будет приступить к поиску надежного убежища.

— Отличный план! — воодушевилась Моргана. — Когда начнем?

— Как только я согреюсь. Пошли искать дрова.

Судя по выражению лица Морганы, мое предложение не вызвало у нее энтузиазма.

— Давай лучше разделимся. Ты займешься дровами и этим аппаратом, — она кивнула на мобильник в моей руке, — а я смотаюсь в город за деньгами и новой одеждой для тебя.

— Пожалуй, ты права. Так мы сэкономим время.

Моргана просияла и тут же исчезла, а мне, за неимением лучшего, пришлось влезать в свою растерзанную одежду. На холоде она основательно задубела и натягивалась с трудом. Пока я боролся со своим неподатливым облачением, мысли бродили совсем в иных сферах.

У меня начиналась новая жизнь. В старой осталось много всего — и хорошего, и плохого. Причем львиная доля событий пришлась на последний год. Мой талант — это и дар, и крест в одном флаконе. Он многое у меня отнял и разрушил, принеся с собою боль, кровь и смерть. Но не только их. Вместе с ним в моей жизни появился настоящий смысл и Моргана, о чем я нисколько не жалею. Да, гибель Мишки и предательство Лены оставят на душе долго не заживающие раны, но мне придется научиться с этим жить. Кроме того, я должен смириться с тем, что за мной охотится чертова уйма могущественных врагов и мне вряд ли удастся в ближайшие несколько лет увидеть свою семью. Зато в новой жизни рядом постоянно будет моя дочь. Дочь. От одного этого слова в душе поднималась волна тепла, перед которой отступал даже царящий вокруг мороз.

Наконец человеческая настойчивость преодолела отчаянное сопротивление упрямой одежды, и я, сунув мобильник в карман, двинулся на поиски дров.

P. S.

«Вчера в собственном доме от обширного инфаркта скончался известный предприниматель и общественный деятель Виктор Аркадьевич Дробышев. Он был одним из крупнейших владельцев недвижимости в городе, осуществлял инвестиции во многие отрасли экономики, а также социальную сферу. Отпевание начнется в 12.00 в субботу, 21 февраля, в храме Пресвятой Троицы, по окончании которого Виктор Аркадьевич будет похоронен на Сибирском кладбище. Губернатор Свердловской области и мэр Екатеринбурга выразили глубокое соболезнование родным и близким покойного».

Газета «Вечерний Екатеринбург»

Декабрь 2009

ПРИЛОЖЕНИЕ

СХЕМА СФЕРЫ МИРОВ

ВЫСШИЕ СИЛЫ ВСЕЛЕННОЙ

Создатель (Творец) — сверхсущность, якобы создавшая Базовый мир, обод, впоследствии названный Внутренним, Первых, то есть Демиургов, и Вторых. Впрочем, доказательств Его существования нет, и все, за исключением Первых, просто принимают этот факт на веру.

Первые (Демиурги) — сущности, способные к акту творения. Были, как следует из их названия, первыми, кто появился в нашей Вселенной. Создали миры Щита, а также Внешний обод. Живут в созданных ими мирах, оставив Базовый мир (Землю) людям. Впрочем, по некоторым данным, они сделали это не по собственной инициативе, а по приказу Творца. Всего Демиургов двенадцать, как, собственно, и миров Щита.

Тринадцатый (Разрушитель) — сущность, формально принадлежащая к Первым, но зараженная вирусом Пустоты. Способность к творению у него была заменена на абсолютное разрушение. Стал причиной Войны Тринадцати, в которой был повержен Демиургами, лишен плоти и заточен в неизвестном месте.

Вторые — сущности более низкого уровня, неспособные к творению. Замышлялись как помощники Демиургов в управлении Вселенной. В ходе Войны Тринадцати раскололись на сторонников Демиургов и приверженцев Разрушителя — соответственно светлых Вторых (анхоров) и темных (кригов). После победы в Войне Тринадцати анхоры поселились во Внутреннем ободе, заняв последний рубеж обороны Базового мира от атак Пустоты, а криги были высланы во Внешний обод.

Кромешники — воплощения Сил Пустоты, стремящейся растворить Вселенную. За Внешним ободом они бесплотны, а проникая внутрь упорядоченной Вселенной, обретают некое призрачное подобие плоти или вселяются в тела местных обитателей, а иногда даже Вторых. По слухам Тринадцатый стал Разрушителем именно потому, что в нем поселилась сущность из-за Внешнего обода.

ИЕРАРХИЯ СВЕТЛЫХ ВТОРЫХ

Стражи — низшая каста анхоров. Живут, как правило, в Базовом мире в смертных аватарах. По сути это, скорее, воины, сражающиеся с иногда проникающими в Базовый мир кригами и кромешниками.

Начала (принципы) — эта немногочисленная каста хранителей знаний, предметов и мест, наполненных Силой. Также они пишут летописи анхоров. Живут поодиночке в Базовом мире, также в смертных аватарах. По слухам, девять начал хранят девять частей (Осколков) ключа от места заточения Тринадцатого.

Власти (властители) — несмотря на громкое имя, это всего лишь третья снизу по старшинству каста и первая из тех, кто живет исключительно во Внутреннем ободе. Являются непосредственными руководителями стражей.

Силы (форсы) — воинская элита анхоров, составляющая ядро их армий во всех войнах с кригами.

Господства (доминаторы) — одна из двух высших каст анхоров, лучшие представители которой входят в Конклав — верховный орган власти светлых Вторых.

Престолы — абсолютно высшая каста анхоров и самая немногочисленная из них. Всего престолов девять, и все они входят в Конклав. Председателем Конклава также может быть исключительно престол.

ИЕРАРХИЯ ТЕМНЫХ ВТОРЫХ

Ламии — низшая каста кригов. Обладают повышенной физической привлекательностью и пьют эмоциональную энергию, иссушая души. Это немного роднит их с десмодами — низшими сущностями из-за Внешнего обода, но последние в части поглощения энергии достигли абсолютного совершенства, так что во время Войны Тринадцати их даже привлекали для борьбы с Э-магами. Ламии, конечно, с Э-магом не справятся, однако их жертвами становятся не только простые смертные из миров Щита, а также Базового мира, где они проводят довольно много времени, но даже и криги более высоких каст. Известен случай соблазнения ламией даже морока. Лишь две высшие касты обладают иммунитетом к их чарам. По-видимому, легенды об инкубах и суккубах в мифологии Базового мира ведут свое происхождение именно от ламий. Впрочем, в некоторых мифах Европы ламии (правда, исключительно женщины) фигурируют и под собственным именем.

Дивы — вторая снизу по старшинству каста кригов. Как и ламии, частенько появляются в мирах смертных.

Эринии — исключительно женская каста кригов, которая вместе с мороками составляет ядро военных сил темных Вторых.

Мороки — чисто мужская каста воинов. Формально считается несколько выше аналогичной женской — эриний, но по могуществу они приблизительно равны. Впрочем, мороки несколько более влиятельны, и в войнах большее количество командиров именно из этой касты.

Асуры — вторая по влиянию каста кригов, по уровню влияния примерно аналогичная господствам, но также выполняющая функции хранителей знаний. Избранные ее представители входят в Высший Совет.

Архи — высшая каста кригов, крайне малочисленная. Число их колеблется от шести до восьми. На момент повествования численность этой касты равна семи (включая Лилит и Моргану). Шестеро архов входят в Высший Совет. Лилит, с некоторых пор находящаяся в оппозиции, хотя и является членом Совета, как правило, игнорирует его заседания. Впрочем, власть Совета у кригов весьма ограничена. В любом случае окончательные решения принимает Верховный Правитель, который может принадлежать только к касте архов.

Примечания

1

Пояснения по мироустройству и различным Высшим Силам можно найти в Приложении в конце книги.

2

Перевод О. Румера.

3

СВД — снайперская винтовка Драгунова.

Content

Дмитрий Лазарев
НЕ ПОЖЕЛАЙ ЗЛА

Глава 1 ВОЗНАГРАЖДЕННОЕ ОЖИДАНИЕ

Глава 2 ГИБЕЛЬ СМОТРЯЩЕГО

Глава 3 СЕРЬЕЗНЫЙ РАЗГОВОР

Глава 4 ХИЩНИК

Глава 5 ВЕЧЕРИНКА

Глава 6 ВСТРЕЧА В НОЧИ

Глава 7 ФОРС-МАЖОР

Глава 8 ПЕРВЫЕ ПРОБЛЕМЫ И СИЛА ЛЮБВИ

Глава 9 ПОСЛЕ РАДОСТИ — НЕПРИЯТНОСТИ

Глава 10 ИСКУССТВО ЗАМЕТАТЬ СЛЕДЫ

Глава 11 ПРОЩАНИЕ С КОНТОРОЙ

Глава 12 ОПЕРАЦИЯ «ТУМАН»

Глава 13 РАССЛЕДОВАНИЕ НАЧИНАЕТСЯ

Глава 14 ОХОТА КРОМЕШНИКА

Глава 15 ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

Глава 16 ПОДМЕНА

Глава 17 СВАДЬБА

Глава 18 ЛИЦЕНЗИЯ НА УБИЙСТВО

Глава 19 ЛИХА БЕДА НАЧАЛО

Глава 20 СВИДАНИЕ

Глава 21 ПРЕРВАННЫЙ ОТПУСК

Глава 22 ОТРАВЛЕНИЕ

Глава 23 ДЕЛО ОБ ИСЧЕЗНОВЕНИЯХ

Глава 24 В ПОИСКАХ ПОДХОДА

Глава 25 КОНТРУДАР

Глава 26 МИХАИЛ. ВЫБОР

Глава 27 УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ДЕТЕКТИВ

Глава 28 ВЫПУСКНОЙ ЭКЗАМЕН

Глава 29 КРЕДИТ ДОВЕРИЯ

Глава 30 БЕГСТВО

Глава 31 РЕАНИМАЦИЯ

Глава 32 ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

Глава 33 ДВЕ ВСТРЕЧИ

Глава 34 ПЕРЕДАЧА ПОЛНОМОЧИЙ

Глава 35 КАК ОТДЫХАЮТ Э-МАГИ

Глава 36 МОРГАНА

Глава 37 НОВЫЙ ПЛАН

Глава 38 МОРГАНА (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

Глава 39 СЮРПРИЗЫ ПРОДОЛЖАЮТСЯ

Глава 40 ВВЕДЕНИЕ В ДИСЦИПЛИНУ

Глава 41 НОЧНАЯ ТРЕВОГА

Глава 42 ПОЛОСАТАЯ ЖИЗНЬ

Глава 43 НЕБОЛЬШАЯ УСЛУГА

Глава 44 НАКАНУНЕ ВОЙНЫ

Глава 45 ВЫБОР, ДУБЛЬ ДВА

Глава 46 НОВЫЕ БЕДЫ

Глава 47 КУЛИНАРИЯ МЕСТИ

Глава 48 УСЛОВИЯ СДЕЛКИ

Глава 49 ТОНКОЕ ИСКУССТВО ШАНТАЖА

Глава 50 ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ

Глава 51 ЗЕРКАЛЬНЫЙ СИНДРОМ

Глава 52 ВЫНУЖДЕННЫЙ ТАЙМ-АУТ

Глава 53 ПУТИ СХОДЯТСЯ

Глава 54 СМЕРТЬ ПОДКРАЛАСЬ НЕЗАМЕТНО

Глава 55 НЕОЖИДАННЫЙ ПОВОРОТ

Глава 56 СНОВА В ДЕЛЕ

Глава 57 СМЕРТЕЛЬНАЯ СХВАТКА

Глава 58 ОХОТА НАЧИНАЕТСЯ

Глава 59 И ВНОВЬ ПЛЕН

Глава 60 ПРЕСЛЕДОВАНИЕ

Глава 61 НА ЛЕЗВИИ НОЖА

Глава 62 СОБЫТИЯ УСКОРЯЮТСЯ

Глава 63 АМПУТАЦИЯ

Глава 64 НЕ ПОЖЕЛАЙ ЗЛА

Глава 65 ОПОЗДАЛИ

Глава 66 КТО-ТО ДОЛЖЕН УМЕРЕТЬ

Глава 67 СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ

Глава 68 ИГОРЬ И МОРГАНА

Глава 69 КОНКЛАВ

Глава 70 ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

Глава 71 НЕ ПОЖЕЛАЙ ЗЛА (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

Глава 72 ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЕВР

Глава 73 ИГОРЬ, МОРГАНА И КОНКЛАВ

ЭПИЛОГ

ПРИЛОЖЕНИЕ

СХЕМА СФЕРЫ МИРОВ

ВЫСШИЕ СИЛЫ ВСЕЛЕННОЙ

ИЕРАРХИЯ СВЕТЛЫХ ВТОРЫХ

ИЕРАРХИЯ ТЕМНЫХ ВТОРЫХ

Примечания