Христианские рассказы для детей. Любовь не ищет своего

Христианские рассказы для детей

Любовь не ищет своего

Оглавление

Любовь не ищет своего Ворон Чудесное избавление Матти Комната пророка

Любовь не ищет своего

С Агнессой Зоммер, своей двоюродной сестрой, я подружилась еще в детстве. Мы были ровесницами и в шесть лет вместе пошли в школу. Я часто бывала у Агнессы и с удовольствием проводила время в их большой и дружной семье.

Дома я всегда скучала, потому что мне не с кем было играть. У меня не было ни братиков, ни сестричек. Добрая Агнесса терпеливо сносила мой скверный характер, никогда не ссорилась и всегда старалась уступать мне. Я же росла эгоистичной, неуступчивой и самовольной.

Однажды утром, когда я собиралась в школу, в комнату тихо вошла мама и спросила:

— Эльза, ты хочешь погостить у Агнессы?

— Конечно! — обрадовалась я и от неожиданности даже перестала расчесываться.

— Сегодня после уроков пойдешь сразу к ним. Хорошо?

— Я буду там ночевать? — подпрыгнула я.

— Да. И не только одну ночь, а целый месяц!

— Целый месяц? Мамочка, спасибо! — кинулась я к ней и расцеловала.— Мне у них так нравится! Маленький Карлуша такой интересный!

Мама улыбалась, видя мою искреннюю радость.

— Все, что тебе понадобится, няня уже приготовила и пообещала отнести к Зоммерам. Эльза, пожалуйста, будь послушной девочкой, не капризничай. Слушайся тетю Берту...

— Я буду самая послушная, до свидания! — на ходу крикнула я и без оглядки помчалась в школу. Увидев сестру, я тут же сообщила ей новость:

— Агнесса, я целый месяц буду жить у вас! Представляешь, целый месяц!

Моя подруга радовалась не меньше меня. У Зоммеров я старалась вести себя хорошо, без напоминания делала уроки, с удовольствием ела все, что ставили на стол. Больше всего мне нравилось забавлять двухлетнего Карла.

— Вот бы мне такого братишку! — мечтала я.

До сих пор я играла только с куклами, а мне так хотелось заботиться о ком-то по-настоящему! Нам с Агнессой разрешали гулять с Карлом в саду, укладывать его спать и переодевать.

Незаметно пролетел месяц. За это время я еще сильнее привязалась к Зоммерам и не представляла себе жизни без них.

Один раз после обеда папа пришел, чтобы забрать меня домой. Я чуть не расплакалась. Мне так не хотелось уходить!

Увидев моего отца. Карл побежал в другую комнату и, выглянув из-за двери, весело рассмеялся. Я догнала его и, взяв на руки, принесла к отцу.

— Папа, посмотри, какой хорошенький мальчик! Вот если бы мне такого братика!

— Ты завидуешь Агнессе? — внимательно посмотрел на меня папа.

— Конечно! — ответила я, не спуская Карла с рук. Нехотя собирая вещи, я не смогла удержать слез.

— Не плачь, Эльза! — ласково погладила меня по голове тетя Берта.— Приходи к нам еще, мы всегда рады тебе.

По дороге домой я упорно молчала. А папа разговаривал со мной и как будто не замечал моего плохого настроения.

— Доченька, если бы ты знала, какой чудесный подарок ждет тебя дома, ты бы так не расстраивалась,— вдруг сказал он.

— Какой подарок?

— Кукла! — улыбнулся отец. Кукла теперь не представляла для меня никакой ценности, и это нисколько не обрадовало меня.

— Конечно, она не такая большая, как Карл,— все так же не обращая внимания на мой недовольный вид, добавил папа.

Услышав имя любимого малыша, я оживилась.

— Я очень хочу, чтобы у меня был братик, как у Агнессы. Я его так люблю!

Мы пришли домой, и я хотела сразу же побежать в комнату, чтобы посмотреть новую куклу.

— Не торопись,— остановил меня папа.— Пойдем со мной, я покажу тебе подарок. Может, он понравится тебе!

Мы пошли в спальню. Увидев красивую детскую коляску, я мигом подскочила к ней и с любопытством заглянула вовнутрь.

— Он живой? Это мальчик? — от удивления воскликнула я.

— Тише! — Папа приставил палец к губам.— Видишь, он спит. Это твой братик, его зовут Альберт.

От восторга я бросилась папе на шею и прижалась к его щеке:

— Папа! Папа! Теперь у меня тоже есть братик!

— А ты была недовольна, когда узнала о подарке,— шепотом напомнил он.

— Я думала, что ты купил мне обыкновенную куклу... Папа, а этот мальчик наш? Он будет жить у нас? Можно, я еще посмотрю на него? — Я не сводила глаз с маленького свертка.— Наконец-то у меня тоже есть братик! Когда же он проснется? Папа, пойдем расскажем об этом маме! — ухватилась я за руку отца.— Она, наверное, еще не знает!

— Знаю, доченька! — услышала я родной голос и тут же оказалась в маминых объятиях.

— Мама, правда он хорошенький?! — не переставала восхищаться я.

— Конечно! И папе, и мне он тоже очень нравится. Эльза, а ты сможешь любить его, как себя? — Мама испытующе посмотрела мне в глаза.

— Как себя? Да во сто раз больше! — заверила я, подпрыгивая от радости и восторга.

— Помнишь, я часто объясняла тебе, что других нужно любить так же, как себя? Но тебе трудно было это понять, потому что ты росла одна в семье, а теперь братик научит тебя любить ближних.

— Я буду любить его сильно-сильно! — пообещала я и снова подбежала к коляске. Малыш закряхтел и открыл глазки.

— Он проснулся! Он уже проснулся! — захлопала я в ладоши.

— Тише, Эльза! Ты можешь испугать ребенка,— предупредила меня мама.

— Теперь уже нельзя так шуметь,— вполголоса добавила няня, молча наблюдавшая за нами.— Мальчик маленький и может испугаться.

Няня осторожно взяла малыша и положила на кровать. Я в одно мгновение оказалась рядом.

— Ой, какие у него красивые глазки! Он смотрит на меня! — восторгалась я.— Мама, разверни его! У него такие маленькие ручки!

— Эльза, нельзя так близко наклоняться,— слегка отстранила меня мама.

Затаив дыхание, я с интересом наблюдала, как мама пеленала малыша.

— Ой, какие пальчики! А почему он их прячет в кулачок? Можно его поцеловать?

В тот день я ни разу не вспомнила ни об Агнессе, ни о Карле. Я была полностью поглощена необычным подарком.

— Эльза, твой братик теперь всегда будет у нас, никто не заберет его, а тебе нужно делать уроки и еще надо поужинать,— уговаривала меня няня, потому что я не хотела отходить от коляски.

— Будь послушной, доченька,— сказал папа и вывел меня из комнаты.

После ужина папа подал мне красивую картину:

— Смотри, Эльза, что мы с мамой решили тебе подарить! Ну-ка, прочитай, что здесь написано!

— Любовь не ищет своего,— громко прочитала я.

— Это стих из Библии,— пояснил папа.— Твой братишка поможет тебе понять, что это значит.

— Как он будет помогать? Он же еще совсем маленький!

— Тебе придется забавлять его, делиться с ним игрушками или чем-нибудь вкусным. А это нелегко!

— Нет, папа, легко! Я люблю Альберта сильно-пресильно! Мне совсем не жалко отдать ему все свои игрушки. Я даже сейчас хочу с ним играть!

— Мы рады, что ты любишь его. И все же он будет для тебя хорошим учителем.

Несколько дней я не могла прийти в себя от счастья. Я ложилась спать и просыпалась с радостными мыслями, что у меня есть братик. В свободное время я не отходила от него.

Каждый день я обнаруживала в нем что-нибудь новое. Вскоре Альберт уже поворачивал головку, когда я ласково звала его по имени, узнавал меня и улыбался, потом стал агукать. Я уже не просилась к Агнессе, а из школы спешила домой, где было мое самое большое сокровище.

— Мама, я уже научилась любить других, как себя? — почти каждый день спрашивала я, ожидая похвалы.

— Этому учатся долго, доченька. Конечно, ты уже чему-то научилась,— ободряла меня мама.

Братишка рос. Я уже так привыкла к Альберту, что не представляла, как можно жить без него. Однако через некоторое время я стала замечать, что его появление принесло мне не только радость. Иногда мне казалось, что няня любит Альберта больше, чем меня. Она делала мне замечания, если я ненароком хлопала дверью или громко разговаривала, когда он спал. Мне нередко приходилось делать то, что раньше делала только няня: теперь она почти всегда была занята малышом.

Как-то раз я пришла из школы, переоделась и, как обычно, повесив свою одежду на стул, побежала к Альберту. В коридоре меня остановила няня.

— Эльза, повесь одежду в шифоньер,— попросила она.— Мне сегодня некогда. Ты уже большая и должна сама убирать свои вещи.

— Я не умею,— капризно отказалась я.

— Учись! Это совсем не трудно.

Няня подала мне платье, открыла шкаф и хотела показать, куда его повесить. Но я бросила платье на пол, затопала ногами и, толкнув стул, выскочила из комнаты. На шум пришла мама и, увидев беспорядок, позвала меня.

— Сейчас же собери вещи и аккуратно повесь в шифоньер! — велела она.— И не забудь попросить у няни прощения.

Опустив голову, я медленно стала убирать одежду, негодуя на няню. Просить прощения мне было трудно.

После обеда мне захотелось рисовать. Коробка с карандашами лежала на шкафу в детской. Когда я зашла туда, няня качала Альберта.

— Ирма, подайте мне...

— Тише,— повернулась ко мне няня.— Альберт никак не может уснуть. Наверное, у него зубки режутся...

Мальчик жалобно захныкал.

— Видишь, Эльза, ты разбудила его,— недовольно сказала няня.

— Подайте мне коробку с карандашами! — потребовала я.

— Я же тебе сказала, что сейчас не могу, мне нужно укачать ребенка.

— Что вы с ним нянчитесь?! — рассердилась я.— Вы не хотите сделать для меня даже самую малость! Лучше бы этот Альберт никогда не родился!

Хлопнув дверью, я выскочила из комнаты и услышала, как малыш испуганно заплакал. «Разбудила!» — промелькнула осуждающая мысль.

На душе у меня было отвратительно. Я ненавидела няню, а себя еще больше. Совсем недавно я была уверена, что никогда не смогу рассердиться на братика. А теперь... И зачем только я сказала такие ужасные слова? Сидя под дверью, я горько плакала. Тут меня и застала мама.

— Эльза, что с тобой?

— Я разбудила Альберта... Няня не хотела достать мне карандаши... А я разозлилась на нее и сказала, что она слишком много нянчится с Альбертом. И еще я сказала, чтобы он...— разрыдалась я и прижалась к маме.

Она нежно обняла меня.

— Я стараюсь быть хорошей, но у меня ничего не получается...— всхлипывала я.

— У меня тоже когда-то было подобное состояние,— сказала мама.— Я тоже отчаивалась, что не могу исправиться, и это угнетало меня. Знаешь, Эльза, только Бог может изменить сердце человека. У Него и надо просить помощи.

Я соглашалась с мамой, но не представляла, как Бог может изменить мое сердце. Я изо всех сил старалась быть послушной и любить Альберта, но чем старше он становился, тем чаще моя любовь подвергалась испытаниям. Я часто раздражалась на него.

Когда Альберт спокойно играл, я была ласкова, но стоило ему захныкать — у меня пропадало терпение. Особенно меня раздражало, что он плакал и просился на руки именно тогда, когда я читала. А это было мое любимое занятие.

Прошло три года. Однажды родители разрешили мне пригласить своих друзей на день рождения. От восторга я не знала, за что взяться, чем угодить маме и няне. Конечно же, в первую очередь я пригласила Агнессу и Карла.

В назначенный день рано утром тетя Берта прислала записку:

«Мне очень жаль, что дети не могут прийти к вам, хотя Карл давно мечтал погостить у Эльзы. У неге сильно воспалились глаза. Агнесса не хочет оставлять Карла и потому тоже не придет. Извините, что так получилось».

— Противная Агнесска! — вырвалось у меня.— Я так хотела, чтобы она пришла! Без нее будет неинтересно...

Я почувствовала, как от возмущения у меня запылало лицо. Радостное настроение сразу исчезло.

— Конечно, жаль, что Агнессы не будет,— вздохнула мама.— Но мне нравится, как она относится к брату. Ты ведь тоже любишь Карла?

— Нет! — сердито буркнула я.— Это из-за него Агнесса должна остаться дома! Как будто и правда он такой больной, что возле него надо сидеть...

— Ты не права, доченька. Агнесса любит Карла по-настоящему, поэтому ради него жертвует своими интересами.

После обеда пришли мои подружки. Мы пели, играли в разные игры, и вскоре я забыла об Агнессе. Вкусный пирог и внимание подруг быстро вытеснили обиду из моего сердца. И когда через несколько дней Агнесса пригласила меня к себе, я с радостью согласилась.

В тот день я рано пришла из школы и тут же спросила у мамы, можно ли завтра после уроков пойти к Агнессе.

Мама не торопилась с ответом.

— Не знаю, доченька,— задумчиво ответила она наконец.— Наш папа болеет, и я не могу оставить его одного. А няне завтра обязательно нужно сходить к родным. Я думала, что ты побудешь с Альбертом.

— Пусть Альберт пойдет со мной! — быстро нашла я выход из положения.— Агнесса говорила, чтобы я пришла с ним. Можно?

— Ну, если так, идите,— согласилась мама.

К вечеру у Альберта неожиданно поднялась температура. Мама не отходила от него. Я же делала вид, что ничего не замечаю. Даже утром я специально не спросила, как чувствуют себя папа и Альберт. Уходя в школу, я слышала, что няня хотела остаться, но мама отказалась от ее помощи.

Я вышла из дому без настроения. «Лучше не ходи сегодня к Агнессе! — тихо говорила совесть.— Маме трудно с двумя больными. А няне нужно увидеться с братом, ведь он приехал всего на один день...»

Я понимала, что мне нужно остаться дома, но соглашаться с этим не хотела. После уроков я прибежала домой и нерешительно заглянула в детскую. Мама сидела возле Альберта. Видно было, что она сильно устала.

— Мама, какое платье мне надеть? — спросила я.

— Эльза,— печально взглянула она на меня.— Я пообещала отпустить тебя к Агнессе, но Альберту плохо, температура у него не спадает.

— Дай ему книжку с картинками! — посоветовала я.— Он любит их рассматривать.

Я старалась принять беззаботный вид, но на сердце было неспокойно. «Почему бы тебе не остаться дома? Сегодня у тебя есть возможность показать свою любовь на деле»,— говорила совесть.

«При чем тут любовь? — оправдывалась я.— Почему я из-за него должна сидеть дома? Я ведь все равно не вылечу его!» Я злилась на Альберта и винила его в том, что не могу пойти к Агнессе.

Нагнув голову, я упорно ждала разрешения.

— Если ты так настаиваешь, иди,— грустно сказала мама.— Но в шесть часов ты должна быть дома.

— Ладно,— согласилась я и побежала одеваться. Потом я забежала в детскую, нежно поцеловала Альберта и сказала:

— Будь умницей! Я принесу тебе апельсин и расскажу интересный рассказ.

Оказавшись у Агнессы, я забыла про все на свете. Мы играли и пели, нам было очень весело.

Незаметно наступил вечер.

— Давайте поиграем в жмурки,— предложила я, и мне тут же завязали глаза.

— Эльза, за тобой пришла няня,— сообщила тетя.

— Ой, мы только начали игру! — зашумели дети.

— Пусть подождет, пока мы закончим,— распорядилась я, продолжая играть.

После этой игры предложили другую, потом третью, и я совсем забыла, что меня ждут.

Через время тетя Берта напомнила еще раз:

— Эльза, няня тебя заждалась уже. Я быстро попрощалась и побежала одеваться. Ирма была расстроена.

— Как тебе не стыдно, Эльза! Я целый час ждала, пока ты наиграешься. Альберт весь вечер звал тебя. Мама успокаивала его, что ты скоро придешь, а тебя все нет и нет...

— Мы так заигрались, что я совсем забыла о своем обещании,— оправдывалась я, не чувствуя себя виновной.

Дома я хотела незаметно проскользнуть к себе в комнату, но меня окликнула мама.

— Эльза, скорее неси апельсин. Альберт тебя ждет.

— Ой! Совсем забыла! — испуганно вскрикнула я и виновато отвела глаза в сторону, вспомнив, что сама съела два больших апельсина.

Няня с укором посмотрела на меня:

— Альберт несколько раз вспоминал, что ты принесешь ему апельсин. Он до сих пор не спит, ожидая тебя. Если бы я знала, что ты так сделаешь, купила бы сама...

— Ты поступила нечестно, Эльза,— покачала головой мама.— Альберт поверил тебе, а ты его обманула. Обещала апельсин — не принесла, обещала рассказать интересную историю — пришла слишком поздно.

— Мама, я совсем забыла про Альберта, а то бы пришла домой пораньше...— нахмурилась я.

На другой день после обеда к нам пришла Агнесса со своим отцом, дядей Отто. Они принесли Альберту апельсины и орехи. Мне стало стыдно, что они позаботились о моем брате, тогда как я не сделала для него даже то, что обещала.

Агнесса ласково разговаривала с Альбертом. Мне показалось, что ему стало лучше, и он даже засмеялся.

— Папа, можно я останусь здесь до вечера? — попросила Агнесса.— Альберту очень нравится слушать рассказы, и он просит, чтобы я не уходила.

— Но ты же хотела пойти на каток.

— Я лучше останусь здесь. Можно? Увидев в глазах отца одобрение, Агнесса тут же побежала к Альберту.

— Удивляюсь, как легко она отказывается от того, что ей хочется! — сказала мама.

— Да, Агнесса сильно изменилась после покаяния,— подтвердил дядя Отто.

Услышав это, я презрительно хмыкнула и вышла из комнаты. Неудержимое чувство досады и зависти нахлынуло на меня, и я горько расплакалась. Я не нуждалась в помощи свыше и не понимала, каким образом должно измениться мое сердце. Кроме того, я даже не видела в этом необходимости. По моим понятиям, Иисус нужен только умирающим. Я не знала Его как Спасителя грешников и не думала, что Он может быть моим Другом.

Мне очень хотелось, чтобы и обо мне говорили, как об Агнессе. Я дала себе слово, что завтра целый день буду с Альбертом, и решила доказать, что тоже могу быть отзывчивой, если только захочу.

Приложив немало усилий, я постаралась сдержать слово и думала, что совершила подвиг. Когда же меня за это никто не похвалил, я обиделась и быстро охладела в своей жертвенности. Мне казалось, что все поступают со мной несправедливо.

Однажды папа с мамой уехали в соседний город навестить друзей, пообещав вернуться вечером. Проводив их, я уселась в кресло возле теплой печки и увлеклась книгой. Альберт стоял у окна и смотрел на улицу.

— Эльза! Пойдем на каток! — попросил он, увидев мальчиков с коньками.

— Там холодно,— отмахнулась я и поплотнее закуталась в шаль.— Мне сегодня никуда не хочется идти.

Я читала интересный рассказ, и мне не терпелось узнать, чем он закончится.

— Эльза, ну пойдем,— не отставал Альберт.— На улице совсем не холодно. Мы оденемся потеплее!

— Не мешай! — не отрываясь от книги, сказала я.— Тебе всегда куда-нибудь хочется. Оденься и погуляй во дворе, а после обеда я расскажу тебе что-то интересное.

Альберт еще несколько раз подходил ко мне, пытаясь уговорить, но я не соглашалась.

— Эльза, к тебе пришли,— приоткрыв дверь, сообщила няня.

В комнату вошла моя одноклассница Нелли со своим старшим братом Генрихом.

— Эльза, пойдем на каток! — пригласила она.

— Сегодня такая чудесная погода, просто удивительно! — подхватил Генрих.— Пойдем покатаемся!

— Пойдем! Пойдем! — подскочил Альберт и посмотрел на меня сияющими глазами.

— Беги к Ирме, пусть она тебя оденет,— подтолкнула я его к двери.

Альберт с радостным возгласом побежал к няне.

— Возьми его с собой,— попросила я Нелли.— А я приду к вам чуть позже.

— Приходи быстрее! — сказала она уже на пороге.— Мы тебя будем ждать.

«Наконец-то спокойно дочитаю»,— облегченно вздохнула я, когда за ними закрылась дверь, и поудобнее уселась в кресло.

Я не встала, пока не прочитала книгу до конца. Потянувшись от удовольствия, я подошла к окну и поежилась: «Как не хочется идти! И зачем только пообещала?..»

— Эльза, пора обедать! — позвала няня.

— Уже обед? — спохватилась я.— Сейчас, сбегаю только на озеро за Альбертом! — крикнула я, одеваясь на ходу.

— Альберт до сих пор на катке? — всплеснула руками Ирма.

Ничего не ответив, я выскочила на улицу и со всех ног бросилась к озеру. Еще издали я заметила, что на катке никого нет. «Странно! Где же они могут быть?» — подумала я.

Вдруг возле небольшого домика на берегу я увидела группу людей. «Наверное, что-то случилось! Неужели с Альбертом?» — екнуло сердце. Мимо меня пробежали незнакомые мальчики, и я услышала обрывок их разговора: «...господина Грамса...»

У меня подкосились ноги. «Это же наша фамилия! — поняла я.— Они, наверное, про Альберта говорили... Неужели он провалился в прорубь? А может, утонул?» Сердце заколотилось от недоброго предчувствия.

Я подбежала к толпе и в нерешительности остановилась, боясь увидеть Альберта. Кто-то осторожно потянул меня за рукав:

— Не переживай, Эльза, он скоро поправится.

— Он не утонул? Он жив? — спросила я.

— Альберт жив, только сильно ушибся.

— Что теперь будет? Он умер? — не понимая ответа, вскрикнула я.

— Успокойся, Альберт жив,— утешали меня соседи и какие-то незнакомые люди.

Прибежал Генрих. Он бегал к нам домой сообщить о несчастье. Следом, вытирая слезы, бежала няня. Ее сразу же пригласили в дом, и она взяла меня с собой.

Я никогда не забуду тот момент. Альберт лежал с закрытыми глазами, как мертвый. Мне показалось, что он не дышит. Врач уверенными движениями приводил его в чувство.

— Что случилось с Альбертом? — спросила я у Нелли.

дна отвела меня в сторону и стала рассказывать:

— Генрих хотел научить Альберта кататься на коньках, но тот боялся. Тогда Генрих посадил его себе на спину и вместе с ним стал скользить по льду. На каком-то бугорке он вдруг споткнулся и упал навзничь, прямо на Альберта. Альберт так сильно ушибся, что потерял сознание. Хорошо, что на катке был врач!

Нелли замолчала и пристально посмотрела на доктора.

— Альберт пришел в себя,— прошептала няня, утирая слезы, и добавила: — Бедный мальчик!

Наспех соорудив носилки, соседи принесли Альберта домой и осторожно положили на кровать, но он снова потерял сознание.

Я металась по комнате и во всем винила только себя. Перед глазами стояло бледное, безжизненное лицо Альберта. Я не знала, куда деться от угрызений совести. Слезы текли неудержимо.

В доме царила гробовая тишина, только изредка где-то робко скрипела половица да щелкал замок входной двери.

Казалось, обо мне все забыли.

Вдруг бесшумно открылась дверь, и я услышала мамин голос:

— Эльза!

Я поняла, что мама плачет.

— Эльза! — снова позвала она и включила ночник.— Ты здесь?

Мама присела рядом и погладила меня по голове.

— Нас постигло тяжелое горе. Мы беседовали с врачом. Он тоже обеспокоен состоянием Альберта,— тяжело вздохнула она.— Эльза, почему ты молчишь?

Тут я не выдержала и, глотая слезы, с отчаянием воскликнула:

— Это я виновата, я! Это все из-за меня! Я ненавижу себя!

— Как это случилось? — наклонилась ко мне мама.— Ты не ходила с Альбертом на каток?

— Я читала и не захотела идти с ним... Я рассказала маме все, сожалея о своем поступке. Как я была благодарна маме за каждое ласковое слово! Чувствуя ее неизменную любовь ко мне и сознавая свою вину, я сгорала от стыда.

— Хорошо, что ты осуждаешь свои неверные поступки. Нужно еще исповедовать их перед Господом, и Он даст сил поступать свято и правильно. В то же время, Эльза, без воли Божьей ничего не бывает. Это единственное наше утешение. Не плачь, это могло случиться и при тебе.

— Нет, я ни за что не разрешила бы Генриху катать Альберта на спине! Мама, он не умрет?

— Врач ничего определенного не говорит, но травма серьезная. Будем молиться и уповать на милость Божью, доченька. Ты ложись уже спать, а я пойду к Альберту. Спокойной ночи!

Мама поцеловала меня и вышла.

На сердце у меня было неспокойно. В памяти один за другим всплывали маленькие и большие проступки, непослушание, хитрость, обман. Было стыдно и горько, хотелось жить по-другому, но как?

«Только Бог может изменить сердце человека!» — вспомнились слова мамы. Не видя другого выхода, я склонилась на колени и стала молиться:

— Иисус, прости меня за то, что я так часто злилась на няню, обманывала, хотела, чтобы все любили только меня, отдавали мне лучшее, хвалили меня. Прости, Иисус, за то, что и сегодня из-за меня пострадал Альберт. Иисус, измени мое сердце и помоги мне быть послушной и доброй. Господи, прошу Тебя, исцели Альберта и сохрани его, чтобы он не умер!..

Я и прежде каждый день молилась с родителями и часто просила прощения, но никогда еще мне не было так легко, как сегодня. Наряду с переживаниями за Альберта, в моем сердце поселилась радость, что Иисус простил меня и теперь моя жизнь изменится.

Утром я на цыпочках подошла к Альберту, с минуту посмотрела на него и, не заметив никаких изменений к лучшему, присела возле мамы.

— Ты выспалась? — спросила она устало. Я кивнула и тут же шепотом рассказала о своем покаянии и желании измениться. По печальному липу мамы скользнула радостная улыбка.

— Пусть Господь утвердит тебя в этом, доченька,— обняла она меня.

Недели через две Альберту стало лучше. После школы я охотно проводила время у постели брата. О, теперь я готова была на все, только бы он выздоровел!

Альберт любил слушать, и я с удовольствием стала читать ему детские книги, рассказывать истории из Библии.

Весной врач разрешил перевезти Альберта на коляске в другую комнату. Для меня это было настоящим праздником. Я убедилась, что Бог слышит наши молитвы.

Как-то Альберт попросил:

— Эльза, дай мне, пожалуйста, карандаши, я хочу нарисовать наш дом и сад.

Я поняла, что он просит цветные карандаши, которые совсем недавно подарила мне тетя Берта. Это был богатый набор, мне он очень нравился, и я берегла его.

Альберт выжидающе смотрел на меня, а я торговалась сама с собой: дать или не дать. «Он еще не умеет хорошо рисовать и неаккуратен, только сломает карандаши и все,— не соглашалась я.— Нет, не дам, это же мои! Вот вырастет, тогда ему тоже подарят...» Но тут мне пришла другая мысль: «Дай, если он и сломает какой карандаш, папа заточит. Это ведь твой братик, и если ты его любишь, то покажи это на деле...»

Я кинулась к письменному столу, достала большую яркую коробку и подала Альберту.

— Только аккуратно рисуй, постарайся не сломать, хорошо?

Альберт счастливо кивнул и, затаив дыхание, принялся рисовать.

В конце учебного года Агнесса пригласила меня поехать с их семьей в лес. Мне очень хотелось побыть на природе, насобирать цветов. Но как сказать об этом Альберту? Ведь ему тоже хочется побегать по улице, поиграть с ребятами, подышать свежим воздухом. Врач сказал, что ходить Альберт сможет только через месяц. И я решила остаться дома.

— Эльза, ты возьмешь мяч? — спросила Агнесса накануне поездки.

— Нет. Я не поеду с вами.

— Почему?

— Альберту будет скучно одному, и я не хочу оставлять его.

— Ах, я совсем забыла, Эльза! Я на твоем месте тоже осталась бы дома...

Ворон

В маленькой деревушке, недалеко от польской столицы, жила бедная многодетная семья. Добри, отцу семейства, приходилось много работать в поле, чтобы на столе всегда была пища. Каждую зиму, как только выпадал первый снег, к ним прилетал необычный гость. Его любили и взрослые, и дети. Одевался он в черную одежду и ходил вприпрыжку. У него был длинный нос, умные глаза и грубый, резкий голос. Стучался он всегда не в дверь, а в окно и терпеливо ждал, чтобы его впустили именно в распахнутое окно. Это был старый ворон.

Лет десять назад Добри подобрал под деревом крохотного вороненка, выпавшего из гнезда. Он вырастил птенца и приручил его. Но вольную птицу тянуло на свободу, да Добри и сам понимал, что ворону нужен простор. Поэтому он отпустил своего подопечного на волю.

Дети каждое лето вспоминали своего черного друга: жив ли он, прилетит ли еще к ним, будет ли по-прежнему драться с кошкой? Но с первыми заморозками ворон настойчиво стучал в окно своим длинным клювом, и дети охотно пускали его в свое жилище. Наступившее лето не обещало хорошего урожая. Сильный град побил всходы пшеницы, и Добри пришлось занять муку у кредитора. Он рассчитывал вернуть долг с будущего урожая, но, к сожалению, и следующий год выдался неурожайным.

Добри и его жена не знали, что делать. Вся надежда была только на всемогущего Бога.

Добри хотел уже продать часть поля, чтобы уплатить долг. Однако кредитор отказался ждать и потребовал срочно возвратить деньги или муку.

Спустя несколько дней кредитор настойчиво постучал в дверь. Он потребовал, чтобы Добри немедленно возвратил долг.

Как ни просил отец, как ни умоляла мать подождать до весны, кредитор ничего не хотел слышать.

— Если у тебя нет денег, я заберу корову! — гневно закричал он и приказал подчиненным вывести из сарая кормилицу семьи.— И еще я забираю постель и дрова! — заявил он.

Подчиненные тут же исполнили приказание.

— Если ты не уплатишь долг за две недели, я посажу тебя в тюрьму и продам дом! — пригрозил кредитор.— А твоих детей отправлю в приют!

Семью Добри постигло тяжелое испытание. Холода усиливались с каждым днем, а топить печь было нечем, не осталось также теплой постели. Добри с женой и детьми часто склонялся на колени и просил у Бога хлеба и тепла.

Ранним зимним утром в окно кто-то громко постучал.

— Ворон! Ворон! — радостно закричали дети, прильнув к стеклу.

Но старый знакомый, взмахнув крыльями, перелетел на дерево и принялся чистить свои перья.

— А мы думали, что его подстрелил охотник или какой-то зверь съел,— вспомнили дети недавние тревоги.

Наконец ворон слетел с ветки и, требовательно каркая, постучал клювом по стеклу, как будто хотел сказать: «Да впустите же меня!»

— Милости просим! — распахнул окно Добри.— Хоть мы такие же бедные, как ты, но охотно поделимся кусочком хлеба.

— Прилетел! Прилетел! — наперебой закричали дети.

Ворон уселся на стул и стал важно топтаться на месте.

— Ну, рассказывай, где ты так долго пропадал? — приговаривал Добри.

Ворон внимательно осмотрелся и тревожно каркнул. Малыши бросили ему крошки хлеба и стали гладить блестящие перья. Ворон наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую, но к хлебу не притронулся. Потом дети принялись манить его за собой, но он как будто не замечал их. Растопырив крылья, ворон тоскливо смотрел на улицу, как бы давая понять, что хочет улететь. Добри открыл окно. Громко каркнув, ворон вылетел и вскоре скрылся из глаз.

— Ему, наверное, не понравилось у нас,— загоревали дети.— Почему он не ел и был таким скучным?

Время шло. Подходила к концу вторая неделя установленного кредитором срока, а Добри так и не мог заработать деньги, чтобы вернуть долг.

Не раз он опускался на колени и со слезами умолял Господа о помощи.

И вот во дворе Добри снова появился кредитор. Презрительно посмотрев на печального хозяина и перепуганных, исхудалых детей, он вдруг подобрел:

— Так и быть, подожду еще восемь дней...

Добри воспринял это как ответ на молитву и вместе с детьми стал благодарить Бога за то, что Он не забыл про них. Добри и его жена искренне верили, что Бог поможет им возвратить долг.

Через день снова прилетел пернатый друг.

— Ворон! Ворон прилетел! — закричали дети.— Папа, ворон прилетел!

Добри радушно распахнул окно. Ворон влетел в комнату и сразу устроился на столе.

— У него что-то есть в клюве! Папа, он что-то принес! — зашумели дети.

Они хотели вынуть из клюва непонятный предмет, но ворон взлетел и, сев на руку Добри, положил ему на ладонь что-то блестящее. Громко каркая, он распушил перья и стал чистить их.

Добри посмотрел на подарок и не поверил своим глазам. На ладони лежало золотое кольцо с драгоценным камнем!

— Бог послал нам помощь! — воскликнул Добри.— Это же целое состояние! Теперь мы сможем уплатить все долги и купить много хлеба!

— Папа, покажи, покажи! — потянули дети отца за руку.

Добри положил на стол золотое кольцо и ласково погладил ворона.

Вдруг улыбка исчезла с лица Добри и он сосредоточенно потер себе лоб.

— А что я, собственно, радуюсь? Ведь это чужое кольцо!

Дети притихли, а Добри снова погладил ворона:

— Ну, старина, рассказывай, у кого ты украл кольцо? Нам чужие вещи не нужны.

Однако ворон не понимал его слов. Он громко каркал в ответ и вертел головой. Добри же задумчиво смотрел на драгоценность.

— У этого кольца непременно есть хозяин, и мы должны возвратить ему пропажу... Чистота перед Богом гораздо важнее богатства. Если это кольцо послал Бог, мы примем его. А если это искушение — пусть Бог поможет нам устоять.

Жена Добри в бессилье опустилась на стул. Крупные слезы покатились по ее щекам. Она уже не могла спокойно смотреть на полуголодных детей, не могла слышать одну и ту же просьбу: «Мама, дай хлеба... Хотим кушать...» Ей трудно было отказаться от богатства, которое само пришло к ним в дом, но она понимала: присвоить чужое — значит согрешить.

— Господь знает все! — тихо вздохнула она.— Сегодня я несколько раз вспоминала слова: «Я Бог всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен».

— Да, Бог не оставит нас, если мы будем жить непорочно,— согласился Добри.

В этот вечер бедное семейство просило у Бога мудрости, как поступить с драгоценностью. Спать легли с твердым намерением возвратить кольцо владельцу.

На следующий день Добри отправился к пастору. Тот приветливо пригласил его в дом.

— Мне нужен ваш совет,— тут же сказал Добри и поведал, как в их доме появилась драгоценность.— Вот, смотрите! — вынул он из кармана кольцо.

Пастор взял его и внимательно осмотрел со всех сторон.

— Да это же королевский перстень! — удивленно воскликнул он.— Да еще с печатью!

— Мы с женой чуть было не оставили его у себя, чтобы уплатить долги, но Бог помог победить это искушение...

— Я сегодня же сообщу королю. Идите домой и не переживайте. Бог не оставит вас!

Попрощавшись, Добри вышел на улицу. Крупные хлопья снега медленно кружились в воздухе, и ему казалось, что еще никогда не было такой замечательной погоды. На сердце у Добри было легко и радостно. «Как хорошо, что мы в руках Божьих и Он заботится о нас! — рассуждал Добри о милостях Господа.— Слава Богу, Он не забыл о нас! Лучше жить в нищете, но свято, чтобы сердце было чистым и свободным».

Добри не заметил, как подошел к своему дому. В дверях его встретила жена. В ее печальных глазах застыла тревога и ожидание. Добри ласково улыбнулся ей и восторженно воскликнул:

— Бог нас не забыл!

А через два дня в деревню въехала богатая карета, запряженная красивой тройкой, и остановилась у дома пастора. По гербу на сбруе лошадей и одежде возницы люди узнавали королевский экипаж.

— Что случилось? Почему к пастору приехала королевская карета? — недоумевали соседи.

Вскоре из дома вышел пастор и королевский слуга. Они сели в сани, и лошади тут же сорвались с места, поднимая клубы снежной пыли.

Как были удивлены сельчане, когда лошади остановились у дома бедного Добри!

— Мир вам! — приветствовал пастор растерявшихся хозяев.— Собирайся, друг мой,— обратился он к отцу семейства.— Видишь, какой роскошный экипаж прислали за тобой! Пойдем!

Хозяин не двигался с места и с недоумением смотрел то на пастора, то на королевского слугу. — Собирайся же, Добри! — повторил пастор. Добри поспешно оделся, помолился и вышел из дому. Толпа любопытных расступилась, и лошади тронулись с места.

Всю дорогу Добри смущенно молчал. Наконец они въехали в столицу. Возницы почтенно уступали дорогу королевскому экипажу. Через несколько минут лошади остановились перед огромным замком.

Добри несмело последовал за слугой. Он оробел еще больше, когда оказался в королевских покоях.

Король беседовал с ним доброжелательно, расспрашивал, каким образом оказалось у него кольцо.

Бедный крестьянин смущенно мял в руках шапку, подробно рассказывая о горе, постигшем его семью, о том, как они просили Бога избавить их от неминуемой беды и как ворон принес драгоценность.

Король высоко оценил поступок Добри и в знак благодарности приказал дать его семье две хорошие коровы и столько денег, чтобы он уплатил все долги и много лет ни в чем не нуждался.

Чудесное избавление

Из года в год, как только наступала весна, пастух Петр с семьей переселялся в Альпы. Там, далеко в горах, стояла их одинокая хижина. Скалы вокруг были такие высокие, что за их вершины цеплялись облака. Здесь было свежо и красиво. Невдалеке, из-под крутой, отвесной скалы, поросшей мхом, бил кристально-чистый родник, а чуть дальше раскинулось сочное зеленое пастбище.

Здесь мирно паслись овцы, козы и коровы. Целый день Петр с шестилетним сыном присматривал за скотиной. Справиться с таким большим стадом было бы очень трудно, если бы не Зорька — старая бурая корова с белыми крапинами и колокольчиком на шее. За ней, как за вожаком, следовало все стадо. Даже несмышленые козлята не разбегались далеко.

По обыкновению, рано утром Петр с сыном отправился в долину. День обещал быть ясным и теплым. Первые лучи солнца ласково согревали остывшую за ночь землю.

В полдень небо неожиданно заволокло свинцовыми тучами. Налетел сильный, порывистый ветер. Поднялась страшная буря. Дождь полил как из ведра. Засверкала молния, пронизывая огненными стрелами темное небо. От оглушительных раскатов грома, казалось, содрогались скалы. С грохотом летели вниз валуны, увлекая за собой вырванные с корнем деревья.

Хижина пастуха Петра трещала и скрипела. Казалось, чудовищная сила вот-вот подхватит ее и унесет в пропасть. Буря не унималась, она стонала и выла, наводя ужас.

Анна, жена пастуха, в глубоком волнении снова и снова подходила к окну, но ничего не могла разглядеть. «Какая буря! Где же Петр с сыном? В долине даже укрыться негде...— тревожилась она, не находя себе места. Потом она остановилась и подумала: — Да что ж я так переживаю?.. Разве я могу этим что-нибудь изменить? Только Господь может защитить и спасти их!»

Анна тут же склонилась на колени и в горячей мольбе воззвала к Богу. Она просила сохранить от опасности ее сына и мужа.

Во время бури отец с сыном укрылись в большой пещере, но скала вдруг обвалилась, и огромные камни закрыли вход. Сразу стало темно и жутко, только глухие раскаты грома напоминали о том, что творится снаружи.

В пещере было сухо и безопасно. «Как же сообщить, где мы находимся? — думал Петр.— Сами мы отсюда не выберемся...»

— Папа, а вдруг нас не найдут? — дрожащим голосом спросил сын, прижимаясь к отцу.— Тогда мы умрем здесь?

— Нет, сынок,— успокаивал отец, нежно гладя его по голове.— Не умрем. Как ты думаешь. Бог нас сейчас видит?

—Да.

— Кроме того. Он и слышит нас. Давай попросим, чтобы Господь помог нам выбраться отсюда!

Мальчик охотно склонился на колени рядом с отцом, не выпуская его руку. Из глубины пещеры понеслась в небо искренняя, полная веры молитва.

Больше часа лютовала буря, а потом стала затихать. Ветер понес темные тучи к западу. Снова выглянуло солнце, и небо прояснилось так же быстро, как и потемнело.

Анна вышла на крыльцо. Озабоченно разглядывая оставленный стихией беспорядок, она тревожно вглядывалась вдаль.

Послышался знакомый звон колокольчика. Это была Зорька. «Почему одна?» — удивилась жена пастуха. Корова подошла к хозяйке. Беспокойно переступая с ноги на ногу, она поглядывала в сторону пастбища и как-то необычно протяжно мычала.

«Что случилось? Почему Зорька пришла одна?» — недоумевала Анна.

Она вынесла из хижины густо посоленную горбушку. Но корова, словно не замечая лакомства, по-прежнему мычала и топталась на месте. «Пойду посмотрю, что случилось...» — решила Анна и отправилась на пастбище.

Корова как будто того и ждала. Она побежала вперед, и хозяйка едва успевала за ней. Наконец Зорька остановилась у свежего обвала. Жена пастуха сразу поняла: случилось несчастье. «Их, вероятно, завалило! Живы ли они?»

В отчаянии Анна стала звать Петра. Звонким эхом разносился ее голос среди скал. Вдруг ей показалось, что откуда-то из глубины слышатся звуки. Она снова стала кричать. И опять до слуха донеслись едва уловимые звуки. Искорка надежды придала ей силы.

Анна побежала в хижину и затрубила в рог, подавая сигнал бедствия. Затем, не теряя времени, она схватила лом и лопату и помчалась к завалу.

Анна усердно отбрасывала камни и куски глины, изредка прислушиваясь к глухим голосам, доносившимся из пещеры.

Прошло немало времени, пока прибыли пастухи с соседних пастбищ и тоже принялись за работу. Только к вечеру им удалось прокопать узкий проход, и Петр с сыном выбрались из пещеры. Так Бог услышал их молитву и послал помощь.

Матти

Много лет назад в далекой финской деревне жила дружная семья: отец, мать и пятеро детей. Отец со старшим сыном Матти усердно обрабатывал небольшой участок земли и каждую весну засевал его пшеницей. Мать управлялась по дому, а младшие дети пасли корову и собирали на зиму грибы и ягоды. Жили они без особой нужды, в радости и согласии прославляя Бога.

Беда пришла неожиданно. Однажды в начале лета ударили заморозки. Утром вся семья со скорбью смотрела на сверкающие инеем всходы.

— Погиб весь хлеб...— печально качал головой отец.— Что же теперь делать?

— Ох, горе-то какое! Боже, помоги нам! — тихо вздыхала мать, вытирая слезы.

Как могла, мама экономила прошлогоднюю муку, но ее хватило только до середины зимы. И вот мама испекла последний каравай.

— Это все,— грустно сказала она и разделила хлеб на семь частей.

Никто не проронил ни слова. Все ели не спеша, а мама почему-то отложила свой кусок в сторону.

Положив на колени натруженные руки, отец посмотрел на Матти и печально произнес:

— Придется тебе идти просить милостыню... От неожиданности Матти даже перестал жевать.

— Просить милостыню?

— У нас нет другого выхода, сынок,— тяжело вздохнул отец и опустил голову.

Мать захлопотала, собирая Матти в дорогу, принесла одежду потеплее, завернула свой кусок хлеба и положила в мешок.

Потом вся семья склонилась на молитву, и отец попросил Божьего благословения на путь сына.

— Да поможет тебе Господь, сынок! — прошептала мама, целуя Матти на прощанье.

Так Матти, с трудом сдерживая слезы, отправился в неизвестный путь. Тяжело было ему все дальше и дальше уходить от дома. Но сознавая, что покинуть родительский дом его заставила большая нужда, Матти боролся со страхом и печальными мыслями. Ободряя себя, он напевал любимые псалмы и, не оглядываясь, шагал вперед.

К вечеру Матти пришел в соседнюю деревню и остановился у большого красивого дома. «Здесь, наверное, мне что-нибудь дадут»,— подумал он и уверенно постучал. Ждать пришлось долго. Наконец загремел засов и в приоткрытую дверь выглянула женщина.

— Здравствуйте! — шагнул Матти вперед.

— Здравствуй! — недружелюбно ответила она.

— Дайте, пожалуйста, немножко хлеба! — попросил он, доверчиво глядя на хозяйку.

— Еще чего не хватало! Если всем попрошайкам давать, так и сами скоро обеднеем,— отказала женщина и резко захлопнула дверь.

— Извините...— растерянно промолвил Матти и побрел к другому дому.

В том селении были и добрые люди. В одном доме его даже пригласили поужинать, а потом оставили переночевать. В ту ночь он спал на мягкой постели, а утром сердобольная хозяйка положила в его мешок целый каравай.

Через несколько дней мешок Матти был полон хлеба. «Теперь можно отправляться домой!» — облегченно вздохнул он и бодро зашагал в родную деревню. Мешок давил плечи, но Матти, казалось, не замечал этого. Он торопился и, чтобы сократить путь, решил пойти напрямик, через озеро.

Стемнело. Поднялась метель. Протоптанную дорожку замело снегом. Противоположный берег растворился в темноте, но Матти уверенно продолжал идти вперед. Вдруг он увидел на снегу чьи-то следы и смело пошел по ним. «Как хорошо! — обрадовался он.— Значит, я уже недалеко от дома».

Немного погод я Матти заметил, что следов стало больше. К своему ужасу он понял, что это были его собственные следы! «Значит, я заблудился!» — испугался Матти и стал беспомощно озираться, но ничего не мог рассмотреть. Колючий снег бил в лицо, холодный ветер пронизывал насквозь.

Откуда-то издалека послышался протяжный вой волков. Он становился все громче и отчетливее:

— У-у-у...

Перепуганный Матти упал на колени.

— Господи, помоги мне! Помоги мне, Иисус! — дрожа от страха, воскликнул он.

Затем он вскочил и бросился бежать изо всех сил. Волки были совсем рядом. Матти увидел в темноте два светящихся глаза. Он закричал и отчаянно замахал мешком, стараясь напугать волка. Но тот подходил все ближе и ближе. В ужасе бедный Матти попятился и, споткнувшись, упал навзничь. Волк одним прыжком оказался возле своей жертвы.

— Иисус, спаси меня! — закричал Матти. В этот миг раздался выстрел. Раненый хищник отскочил в сторону.

Послышался скрип полозьев, и Матти увидел приближающуюся повозку.

— Люди добрые, что я вижу?! — раздался удивленный мужской голос.— Оказывается, волк охотился на мальчика! Вовремя же я успел!..

Мужчина (им оказался продавец из соседней деревни) помог Матти подняться, усадил его в сани, накрыл большой шубой и погнал лошадей.

Гостеприимный продавец привез Матти к себе домой. Его жена покормила мальчика и уложила спать.

А на следующий день продавец привез Матти к родителям и, поговорив с ними, пообещал дать муки на всю зиму.

— Слава Господу, Он услышал наши молитвы! — радостно сказал отец.

Каждый день теперь они благодарили Бога за хлеб и за то, что Он избавил их от голода.

Прошла долгая морозная зима, за ней — другая. Матти заметно подрос и окреп. Но нужда стала частой гостьей в их семье. Родители решили послать Матти в город на заработки.

Со слезами попрощавшись с семьей, Матти отправился в путь. Весеннее солнце превратило снег в жидкую кашицу, и старенькие ботинки Матти скоро промокли. Трудно было Матти, не раз он хотел вернуться домой, но желание помочь родителям брало верх, и он шел дальше.

Ночевал Матти чаще всего в стогу сена. Иногда добрые люди пускали его в избу, и тогда он мог посушить свою обувь на печке.

Много дней прошло, пока однажды в сумерках Матти увидел далекие огни вечернего города. Чтобы не проситься на ночлег, Матти решил переночевать в каком-нибудь сарае и рано утром пойти дальше. В конце одной усадьбы он заметил большой сеновал и, оглядевшись, пробрался в него.

Продрогший и уставший, Матти закопался в сухое сено и сразу же уснул. Посреди ночи он проснулся от какого-то шума и невнятного разговора.

— Смотри, какое хорошее здесь место! — раздался грубый голос совсем рядом.

— Да, здесь можно надежно спрятаться,— живо отозвался другой.

— Дай спички! Мужчина зажег спичку.

— Ого! Хорошее местечко! — воскликнул он.— Сено сухое, сейчас согреемся...

— Мы здесь так спрячемся, что никто не найдет! — хрипло прошептал первый.

— Точно! — согласился другой. Матти услышал, как зашуршало сено. Мужчины располагались на ночлег.

— Еще бы удачно ограбить Трембера,— мечтательно проговорил кто-то из них.

— Сделаем сегодня же!

— Ты видел, какие там замки?

— Чепуха! Зато богатства в этом магазине предостаточно!

Матти понял, что в сарай зашли грабители. Ему стало страшно. Боясь пошевелиться, Матти начал молиться, чтобы Бог сохранил его от этих недобрых людей, но тут его стал мучить кашель. Всеми силами Матти старался сдержаться, но не смог, и глухие отрывистые звуки нарушили тишину.

Мужчины вскочили. Один из них опять чиркнул спичкой и поднял ее над головой.

— Кто здесь? — громко спросил он.

Матти лежал ни жив ни мертв.

«Господи, сохрани меня!» — мысленно воззвал он к Богу.

Едва Матти выдохнул эту отчаянную просьбу, как где-то вверху громко захлопала крыльями ночная птица. Спичка погасла.

— Летучая мышь, наверно,— облегченно вздохнул вор.

— Пойдем отсюда! — поднялся его товарищ.

— Ты что, боишься? — засмеялся первый.

— Нет, не боюсь, но все равно пойдем!

Мужчины бесшумно открыли дверь, и вскоре звук осторожных шагов стих.

Сердце Матти так сильно билось, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он подкрался к двери и выглянул. Две быстро удаляющиеся фигуры перебежали через поле и скрылись в темноте.

«Надо предупредить Рембера! — вспомнив разговор мужчин, подумал Матти.— Они, наверно, пошли к нему. Надо спешить!»

Матти преклонил колени, поблагодарил Бога за то, что Он сохранил его от разбойников, попросил благословения на путь и осторожно, чтобы не разбудить собак, вышел на дорогу.

Миновав крайнюю избу, Матти прибавил шагу.

— Надо сказать Ремберу, Ремберу...— чтобы не забыть незнакомую фамилию, повторял он.

В городе Матти в нерешительности остановился, вспомнив, что не знает, где живет Рембер. Улицы были еще пусты. Заметив вдалеке мужчину, Матти бросился за ним.

— Скажите, пожалуйста, где живет Рембер? Мужчина окинул его непонимающим взглядом.

— Рембер? Какой Рембер? Хозяин магазина, что ли?

— Да, да!

— Там, за углом,— махнул он рукой.— Но таких оборванцев он не принимает.

Матти что есть духу пустился бежать в указанном направлении и вскоре остановился у большого дома. Он смело постучал, но на стук никто не отозвался. Тогда Матти принялся барабанить в дверь кулаками.

— Что случилось? Кто так сильно стучит? — послышался сонный голос, и кто-то, шаркая ногами, подошел к двери.

— Это я, Матти!

— Что тебе нужно?

— У меня есть важное дело к господину Ремберу. Старая служанка открыла дверь и впустила Матти в прихожую.

— Трембер, а не Рембер,— поправила она.— Господин еще спит, его нельзя будить. Приходи днем со своим делом.

— Пожалуйста, разбудите его! К вам идут разбойники! — выпалил Матти.

— Р-р-разбойники? — попятилась служанка и побежала будить Трембера.

Через несколько минут к Матти вышел важный господин, хозяин магазина. Внимательно выслушав мальчика, Трембер начал действовать.

— Каролина, быстро разбуди Павла. Скажи, чтобы сейчас же ехал за полицией. Андрея и других работников тоже разбуди. Пусть все придут сюда!

В считанные минуты двор Трембера был оцеплен полицейскими.

Воры, ничего не подозревая, подкрались к магазину. Один из них смотрел по сторонам, а другой осторожно открыл замок.

— Все идет отлично! — прошептал он, опуская замок в карман.

— Да, очень даже отлично! — раздался зычный голос полицейского.— Попались прямо на месте преступления!..

Трембер вспомнил о Матти, когда полицейские уже увели воров.

— Каролина, а где же мальчик?

— Он сидит в коридоре, потому что у него грязные башмаки.

— Сейчас же приведи его сюда!

Служанка ушла и вскоре вернулась с Матти.

— Садись, мальчик,— указал Трембер на диван.— А ты, Каролина, завари чай и принеси что-нибудь поесть.

Вскоре служанка поставила на стол поднос с чашкой горячего чая и бутербродами.

Во время еды Матти рассказывал, где он живет и для чего пришел в город. Не успел он допить вкусный чай, как его стало сильно знобить. Руки у Матти задрожали, и он расплескал чай.

— Ой-ой-ой! Облил чистую скатерть! — всплеснула руками служанка, подскочив к столу.

Господин Трембер провел рукой по лбу Матти:

— Да у тебя, мальчик, жар! Каролина, сейчас же уложи его в постель!

Несколько дней Матти находился на грани жизни и смерти. Он метался в бреду, звал маму. Госпожа Трембер почти не отходила от него, часто склоняла колени и сердечно просила Бога помиловать мальчика.

Наконец кризис миновал. Очень медленно Матти стал выздоравливать. Госпожа по-прежнему уделяла ему много времени. Она читала Евангелие, рассказывала поучительные истории.

Спустя несколько недель Матти был уже здоров и охотно помогал на кухне, приносил дрова и воду. Даже старая Каролина полюбила его.

Когда Матти сказал господину Тремберу о том, что хочет найти себе работу в городе, он не захотел отпускать его и взял помощником в магазин. Теперь Матти целый день был занят, исполняя разные поручения. Он подносил мешки и ящики со склада, убирал пустые коробки и ненужную бумагу, подметал двор.

Как-то утром хозяин сказал:

— Матти, возьми тележку и отвези банкиру посуду. Да смотри, вези осторожно! Если хоть одна тарелка разобьется, весь сервиз будет негоден. Тогда уж тебе несдобровать!

Матти бережно поставил коробку на тележку и отправился по указанному адресу. Тележка легко катилась по ровной дороге, и Матти пошел быстрее. Вдруг из-за угла выбежал мальчик и со всего разгона наскочил на тележку. Не успел Матти опомниться, как коробка опрокинулась и посуда со звоном посыпалась на землю.

Матти охватил ужас. Сервиз разбился! Что делать? Дрожа от страха, Матти смотрел на осколки. «Надо скорей бежать!» — решил он.

Матти бросил тележку посреди дороги и помчался к дому Трембера. Проскользнув в комнату, он побросал свои скромные пожитки в первый попавшийся мешок, схватил лист бумаги и торопливо написал записку. Положив ее на стол, Матти на мгновение остановился. Увидев Новый Завет — подарок родителей — он сунул его в карман и опрометью выбежал из дому.

Матти бежал не останавливаясь. Только в конце улицы он перевел дыхание и оглянулся. Увидев, как банкир торопливо входит в магазин, Матти побежал еще быстрее. Вскоре он оказался на пристани.

А банкир в это время рассказывал Тремберу, как его сын налетел на тележку. Он заплатил за разбитый сервиз и заказал новый.

— Где же Матти? — забеспокоился Трембер.

У пристани, покачиваясь на волнах, красовался огромный белый корабль. На палубе, облокотясь на перила, стояло несколько матросов с обветренными, загорелыми лицами.

— Вот уж не повезло нам! И как этот юнга умудрился сломать ногу перед самым отплытием? — сказал один из них.

— Так ему и надо! Нам не нужны неповоротливые,— заметил бородатый матрос.— Капитан, смотри,— показал он рукой на берег,— вон тот паренек возле причала, наверняка, хочет к нам на корабль!

— По-моему, это порядочный парень,— подметил капитан.— Мне кажется, что он не городской. Может, возьмем его вместо юнги?

— Возьмем! — зашумели матросы.

— Эй, парень! — крикнул капитан.— Иди-ка сюда! Что ты ищешь?

— Работу,— отозвался Матти.— Вам не нужен юнга?

— А у тебя есть разрешение от родителей?

— Н-нет. Мои родители... умерли,— сказал Матти и почувствовал, как вспыхнуло от стыда лицо.

— Вот как! Ну хорошо, значит, ты останешься с нами! — сказал капитан и похлопал Матти по плечу.

Так Матти стал юнгой на огромном корабле. Новая работа оказалась трудной и не такой интересной, как Матти представлял. На корабле все командовали им. И если он не успевал быстро исполнить поручение, то любой матрос мог отругать его и даже побить.

Особенно трудно было Матти взбираться на высокую мачту во время бури и спускать паруса. Громадные волны бросали корабль, как щепку, и малейшее неосторожное движение могло оказаться роковым — бездонная пучина в одно мгновение поглотила бы маленького юнгу.

Днем у Матти не было свободной минуты. Он должен был убирать каюту капитана и штурмана, накрывать им на стол. Матросы держали юнгу в постоянном напряжении, чтобы, как говорил капитан, некогда было скучать. Но, несмотря на всю занятость и множество дел, Матти часто одолевала невыразимая тоска по родному дому.

Как-то раз тихим летним вечером Матти одиноко стоял на палубе. Крупные слезы катились по его щекам. Он вспомнил дом, отца и мать, братьев и сестер, господина Трембера... Как никогда раньше Матти захотелось домой.

— Ты что бездельничаешь? — вдруг раздался над самым ухом чей-то грубый голос.

Матти обернулся. Это был бородатый Ялмар, самый суровый моряк на корабле. Заметив на глазах Матти слезы, Ялмар погладил его по голове шершавой рукой, глубоко вздохнул и с ноткой сострадания в голосе сказал:

— Плачешь? Что ж, мальчик, плачь! И я бы поплакал, если бы умел!..

Ранним воскресным утром корабль со спущенными парусами легко покачивался на волнах. Моряки лежали в каюте, не зная чем заняться. Матти достал из своего ящика Новый Завет и сел возле круглого оконца. Не успел он прочитать и нескольких строк, как сзади к нему подкрался худощавый моряк. Заглянув через плечо Матти в книгу, он громко расхохотался:

— Ха-ха-ха! Мальчишка читает Библию! Мы выбьем из твоей головы эти басни...

Моряк, наверное, продолжал бы насмехаться над Матти, но вдруг со своей койки приподнялся Ялмар.

— А ну-ка перестань! — грозно крикнул он.— А ты, Матти, читай вслух! Вставайте все, будем слушать Евангелие!

Моряки беспрекословно поднялись, недовольно поглядывая на Ялмара.

А на следующий день случилось несчастье. Ялмар полез на мачту распутывать веревку. Это было привычное для него занятие. Много раз в своей жизни влезал он на мачту и благополучно спускался, но тут вдруг оступился и с огромной высоты рухнул на палубу. Моряки осторожно подняли неподвижное тело Ялмара и перенесли в каюту. Он тихо стонал и не открывал глаз. Сильная боль отражалась на бледном лице старого моряка.

Как только Ялмар пришел в себя, Матти позвали к нему.

— Мальчик... почитай мне... из Евангелия...— останавливаясь на каждом слове, с трудом произнес Ялмар.

Матти достал Новый Завет и, волнуясь, стал читать о блудном сыне, потом о разбойнике, который в последнюю минуту жизни нашел спасение. Матросы притихли и тоже внимательно слушали. За все это время Ялмар не проронил ни слова, только тяжелое дыхание со свистом вырывалось из его груди.

— Ты можешь молиться? — прошептал он.— Помолись за меня, грешника...

Матти опустился на колени у постели Ялмара и стал молиться.

— Господи, помоги Ялмару! Прости ему все грехи. Помоги ему покаяться и полюбить Тебя. Аминь.

— Прости меня... Господи...— чуть слышно произнес старый моряк.

Он глубоко вздохнул и замолчал. Счастливая улыбка застыла на его бородатом лице. Ялмар умер.

Через несколько недель корабль вошел в порт огромного города. Здесь все было для Матти новым и интересным. Вдалеке возвышались высокие каменные дома, по улицам сновало множество автомобилей. Но самым удивительным было то, что капитан вручил Матти письмо от господина Трембера.

Трембер писал, что скучает по Матти и ждет его возвращения. В этом же конверте было письмо от мамы, в котором она сообщала, что в последнее время папа стал часто болеть. Мама просила Матти вернуться домой.

Невыразимая тоска охватила Матти. Ему так захотелось домой! Забежав в каюту, он бросился на койку и долго плакал. Затем он поднялся на палубу и, разыскав капитана, сказал:

— Я хочу возвратиться домой.

— Что? — поднял брови капитан.

— Папа заболел, и мама зовет меня домой.

— Что ты придумал, парень?! — вспылил капитан.— Когда тебя брали на корабль, ты говорил, что твои родители умерли. А теперь вдруг отец заболел? После смерти заболел, что ли? А ну, марш в каюту! Завтра поговорим.

Матти понял, что капитан не отпустит его, и решил убежать. В тот вечер он долго не спал, обдумывая план побега.

Рано утром Матти с замирающим сердцем поднялся на палубу. Как же велико было его разочарование, когда он увидел, что корабль находится уже далеко от пристани! Силуэт огромного города едва виднелся в предрассветной дымке.

Целый день расстроенный Матти думал только о побеге. «Убегу... все равно убегу...» — с затаенной тоской смотрел он в бескрайнее море.

Много дней прошло, пока корабль приблизился к берегам Дании. Матросы бросили якорь.

— Спустите шлюпку на воду! — приказал капитан.— Юнга, осмоли снаружи все щели!

Матти проворно спустился в шлюпку и, умело орудуя кистью, принялся смазывать дегтем бока корабля. Повеселев, он стал напевать песни, которые выучил еще дома. Капитан заметил, что у юнги хорошее настроение, и удивился: «Как быстро он забыл свои печали!»

Однако Матти только внешне был спокоен. Он по-прежнему тосковал по дому, но у него появилась надежда на побег, и он с нетерпением выжидал удобного момента.

Капитан еще немного понаблюдал за работой Матти и, успокоившись, ушел в каюту. Матросы тоже один за другим покинули палубу. Убедившись, что за ним никто не следит, Матти отрезал веревки и усиленно стал грести к берегу.

— Юнга сбежал! — закричал штурман, увидев удаляющуюся шлюпку.

— Немедленно догнать! — приказал капитан, приложив к глазам бинокль.

На воду спустили лодку, и сам капитан с двумя крепкими матросами пустился в погоню.

А Матти скоро выбился из сил. Берег был намного дальше, чем ему казалось. Маленькая черная точка, отделившаяся от корабля, через несколько минут выросла в лодку, и Матти услышал грозный голос капитана:

— Парень! Бросай весла, а то хуже будет! Понимая, что сопротивляться бесполезно, Матти перестал грести. Сжавшись в комок, он испуганно смотрел на приближающуюся лодку.

— Пересаживайся в шлюпку к юнге! — скомандовал капитан одному из матросов.— И смотри, доставь мне парня на корабль!

Когда шлюпка причалила к кораблю, Матти, виновато опустив голову, молча поднялся на палубу. Капитан приказал юнге пройти вместе с ним в каюту. Матти думал, что его будут бить. Но, к великому удивлению, он заметил, что капитан вовсе не сердит.

— Проходи,— миролюбиво пригласил он.— Ты, оказывается, парень с характером. И вообще, я смотрю, ты порядочный малый. Именно такие мне и нужны. Оставайся с нами на корабле. Я буду каждый месяц платить тебе, выдам обувь и одежду. Для этого тебе нужно только расписаться. Вот контракт, распишись! — подал он большой лист с гербовой печатью.

Подписывая бумагу, Матти не знал, что теперь его жизнь определена на долгие-долгие годы. Он стал настоящим матросом и уже не имел права самовольно поехать домой.

Много лет Матти плавал по морям. Соленый морской воздух и жаркое солнце сделали его закаленным и выносливым. Матти стал высоким, красивым и сильным юношей.

Живя среди грубых матросов, Матти часто вспоминал наставления родителей и старался вести примерную жизнь. Он боялся грешить только потому, что знал — Бог может наказать. Совесть нередко беспокоила его, и тогда он, сравнивая себя с матросами-безбожниками, всеми силами старался успокоиться: «Я же совсем не такой, как они! Они пьют, курят, ругаются... А я ничего такого не делаю, читаю Евангелие и стараюсь не грешить».

После длительного плавания корабль приближался к берегам Африки. Неожиданно разразилась страшная буря. Море как будто закипело. Громадные волны с чудовищной силой набрасывались на корабль и яростно сметали с палубы все подряд.

Матросы спустили паруса. Капитан стоял за штурвалом. Он пережил не одну бурю в открытом море и знал, что нужно делать в это время. Его приказы звучали коротко и уверенно. Однако в этот раз опыт капитана мало помог. Грозные волны подхватили корабль, как щепку, и стали неистово бросать из стороны в сторону.

Посреди ночи, превышая рев волн, раздался оглушительный треск. Почувствовав сильный толчок, все поняли, что судно налетело на подводный камень. Матросы хотели опустить на воду спасательные лодки, но в этот момент огромная волна захлестнула палубу и смыла всех в бушующую стихию. Корабль медленно начал тонуть.

Матти был хорошим пловцом, но, оказавшись в открытом море, понял, что бороться бесполезно. Ухватившись за доску от разбитого корабля, он отдался во власть волн.

Всю ночь Матти взывал к Богу, умоляя о помощи. Борясь за жизнь, он много раз терял надежду, когда в ужасе видел, что грозная волна вот-вот накроет его...

К утру буря стала утихать. Небо прояснилось, и Матти увидел невдалеке землю. Собрав последние силы, он добрался до берега и потерял сознание.

Солнце было уже высоко, когда Матти пришел в себя. Его мучила сильная жажда.

— Где я? Что со мной? — чуть слышно прошептал он, и глухой кашель вырвался из его груди.— Пить... Так хочется пить!..

Матти с трудом приподнялся и огляделся. Кругом — ни души, только из густых зарослей доносилось пение птиц.

— Боже, помилуй меня! — стал молиться Матти, не подозревая, что из-за кустов за ним уже давно наблюдает чернокожий юноша.

Увидев, что Матти встал на колени, негр бесшумно выбрался из своего укрытия и пустился бежать в глубь леса. Вскоре он прибежал в деревню, где среди африканских хижин стояло несколько оштукатуренных домиков. Это была миссионерская станция.

— Учитель, учитель! Новый учитель прийти! — задыхаясь от быстрого бега, закричал негр.

На крыльцо одного из домиков вышел седой мужчина, а за ним юноша и девушка.

— Симба, ты что шумишь? — спокойно спросил мужчина.

— Симба видеть, как на берегу новый учитель молиться. О, Симба видеть! Надо быстро идти. Симба будет показать. Он там, на берегу,— взволнованно жестикулировал Симба.

— Пить... пить...— стонал Матти.

Он не видел, что над его головой по ветке гигантского дерева ползет удав, готовясь к прыжку. Мышцы хищника напряглись, глаза зловеще уставились на жертву... Вдруг раздался выстрел, и в то же мгновение огромное чудовище упало рядом с Матти, извиваясь в предсмертных судорогах.

— Хорошо, что я взял с собой ружье,— услышал Матти.

К нему подошли несколько человек.

— Благодарю вас! — прошептал Матти, когда понял, что произошло.— Сам Бог послал вас, чтобы спасти меня. Благодарю...

— Меня зовут Хартли,— протянул руку мужчина.— Я миссионер. А это — мои друзья, тоже миссионеры.

Но Матти уже ничего не слышал: в ушах у него зашумело, перед глазами поплыли темные круги, и он снова потерял сознание.

— Симба, беги быстрей за носилками! — распорядился Хартли.

Миссионеры перенесли Матти в тень.

— У него высокая температура, по-видимому, воспаление легких,— предположил Хартли.

Вскоре прибежал Симба с носилками, и Матти осторожно понесли на миссионерскую станцию.

Много дней миссионеры с любовью ухаживали за больным, но ему с каждым днем становилось все хуже и хуже. Жена Хартли не оставляла Матти, делая все возможное, чтобы он выздоровел.

Прошло уже больше недели, а Матти не подавал никаких надежд на выздоровление. Вернувшись из воскресной школы, Хартли зашел в комнату и поинтересовался :

— Как сегодня чувствует себя больной?

— Я только что измерила температуру. Посмотри! — протянула ему градусник жена.

— Ого! Сорок!

Тут дверь распахнулась и на пороге появился Симба. Он возбужденно заговорил:

— Учитель, почему не делать чудо? Когда не было дождя, ты молился Небесному Отцу и делал чудо! Тогда дождь идти так много, что Симба боялся утонуть. Учитель, говори теперь Небесному Отцу и будет чудо!

— Правильно, Симба, только Отец Небесный может сделать чудо, и мы надеемся на это. Давай еще раз вместе попросим Господа, чтобы Он исцелил этого юношу!

Хартли, его жена и Симба склонились у постели. Им очень хотелось, чтобы всемогущий Бог услышал их молитву.

Поздно вечером Симба снова зашел.

— Я пришел смотреть. Чудо уже прийти?

— Да, Симба, Бог совершил чудо,— радостно сказала жена миссионера.— Больному стало легче.

С того дня Матти действительно начал поправляться, и через некоторое время уже передвигался по комнате с помощью верного Симбы. А спустя неделю он прогуливался по двору миссионерской станции и с интересом наблюдал за всем, что там происходило.

Днем на станции всегда было шумно и многолюдно. До обеда миссионеры занимались с детьми: разъясняли Евангелие, учили читать и писать, а вечером обучали взрослых.

Когда черная тропическая ночь опускалась на землю, тишину нарушали странные, пугающие звуки. Это выли гиены, приближаясь к деревне. Их вой смешивался с барабанным боем дикарей, которые с пронзительными воплями плясали вокруг костров. Они боялись злых духов и таким образом старались задобрить их.

Не так давно в эту африканскую деревню проник свет Евангелия. Многие чернокожие приняли Иисуса Христа своим Спасителем и теперь часто собирались вместе, чтобы воздать славу Богу. На одно из вечерних богослужений пришел и Матти. Хартли переводил ему проповедь негра.

Никогда еще Матти не слышал ничего подобного.

Считая себя верующим, Матти думал, что он самый порядочный человек. Но сегодня слова проповедника проникали в самую душу и Матти вдруг понял, что он — погибший грешник и только Иисус Христос может спасти его и дать новую жизнь.

Глаза проповедника светились счастьем, когда он говорил о Боге, Который сделал его Своим дитем, снял вину грехов. Негр призывал соплеменников обратиться к живому Богу, поверить в жертву Сына Божьего, чтобы получить жизнь вечную.

Как только все встали на. колени, Матти со слезами стал просить прощения за свои грехи, умолять Бога о милости.

Милосердный Бог услышал молитву Матти и наполнил его сердце миром и радостью. Спасенный от смерти в море, Матти получил спасение и от вечной гибели, и сознание этого избавления доставляло ему счастье.

Один раз вечером Матти беседовал с миссионерами. Вдруг дверь резко распахнулась и в комнату заскочил Симба. Размахивая руками, он взволнованно выпалил:

— Учитель, учитель! Лев прыгать через забор, и хватать корову, и бежать, бежать! Симба сам видеть!

Нападение льва взволновало не только чернокожих. Хартли не остался безучастным. Он понимал, что хищник не остановится на одной корове и жителям деревни грозит беда.

Утром все мужчины племени стали собираться на охоту. Негры усердно точили копья. Хартли озабоченно чистил ружье.

После обеда охотники ушли в лес. Хотя охота на хищников была для африканцев привычным делом, Матти заметил, что негры боялись льва и потому сильно шумели. Они издавали непонятные возгласы и держали наготове копья. Вдруг кто-то закричал:

— Лев! Лев!

Охотники насторожились и притихли.

— Где? — спросил Хартли, обращаясь к чернокожему.

Тот кивнул в сторону огромного дерева. Хартли и несколько негров двинулись в глубь джунглей. Матти и Симба остались на месте.

Вдруг раздался выстрел.

— Берегитесь! Лев ранен! — донесся предостерегающий крик миссионера.

— Учитель, учитель! — повернулся Симба к Матти.— Теперь очень плохо! Лев ранен! Он... подкрасться оттуда и прыгнуть сзади!

Руки у Симбы мелко дрожали. Матти тоже испугался.

— Господин, ты смотреть в ту сторону, а я смотреть в эту, тогда мы увидим льва...

Не успел Симба договорить, как разъяренный зверь сильным прыжком сбил Матти с ног.

— Господи, спаси! — вскрикнул Матти. Симба бросился на помощь и вонзил в хищника острое копье. Удар был меткий и настолько сильный, что сломалось древко. Взревев от боли, лев кинулся на Симбу. Тот ловко уклонился. Зверь с диким ревом снова бросился на него. Как опытный охотник, Симба нанес повторный удар. Казалось, от яростного рева раненного зверя задрожал лес. И опять лев отскочил в сторону и прыгнул на Симбу, подмяв его под себя.

Все это произошло необычайно быстро, и Матти не успел сообразить, что делать. Опомнившись, он увидел на земле свое ружье и, схватив его, выстрелил, потом еще и еще, пока не кончились пули.

Огромный хищник в мертвой схватке придавил Симбу к земле. В предсмертных судорогах, все еще дико рыча, лев все сильнее и сильнее сдавливал несчастного африканца.

— Помогите! — в отчаянии закричал Матти.— Помогите!

Сбежались охотники и с трудом оттащили льва. Симба лежал без движения. Матти с миссионером тщательно осмотрели пострадавшего. Негры, окружив их, возбужденно размахивали руками.

Симба приоткрыл глаза и простонал:

— Как... Как господин Матти?

— Хорошо,— наклонился к нему Матти.— А ты, Симба, как чувствуешь себя?

— Симба чувствовать себя хорошо, когда господин Матти чувствовать себя хорошо,— чуть слышно прошептал он и потерял сознание.

Негры тут же соорудили походные носилки и положили на них пострадавшего. Двое охотников остались в лесу, чтобы снять шкуру со льва. Остальные медленно двинулись в деревню.

— Смотрите, смотрите, белый человек несет негра! — пронесся легкий шепот, когда Матти взялся за носилки.

Симбу положили в комнате Матти, потому что он вызвался ухаживать за ним. Но несмотря на все усилия и тщательный уход, Симбе становилось хуже.

Хартли по нескольку раз в день заходил в комнату Матти, интересовался состоянием больного.

Однажды утром Хартли и Матти сидели у постели Симбы и вполголоса рассуждали о недавнем событии. Больной неожиданно открыл глаза. В них светилась тихая радость. Он сосредоточенно смотрел вверх.

— Симба, Симба,— наклонился к нему Хартли.— Ты что-то видишь?

— О-о-о! — восторженно прошептал тот.— Симба видеть красивая-красивая страна! Там очень светло... Какой красивый город! Он, как золото... и ворота... открытые! А теперь Симба видеть Иисуса! О Иисус, иди за Симба! Иисус, Иисус...— Симба протянул руки и замолчал.

На кладбище, недалеко от миссионерской станции, появился свежий холм со скромной надписью:

«Симба — сын Небесного Царя». Около него часто можно было видеть белого юношу. Его взгляд не выражал безмерную утрату или безнадежную тоску. Напротив, радость и надежда на будущую встречу в небесах светились в его глазах.

После смерти чернокожего друга Матти сильно затосковал по дому. Днем он был занят и старался отвлечься от грустных мыслей, а вечером подолгу стоял у раскрытого окна, пристально всматриваясь в темную, полную опасностей тропическую ночь.

Хартли заметил, что Матти в последнее время сильно изменился и решил поговорить с ним.

— Что ты загрустил? — участливо спросил он.

— По дому скучаю...— признался Матти.

— На днях я должен отправиться на пристань. Если хочешь, можешь поехать со мной,— предложил Хартли.— А оттуда кораблем доберешься.

— С большой радостью! — оживился Матти.— Я давно уже об этом думаю... Мне так хочется на родину!..

— Тогда тебе нужно найти подходящий сундук и упаковать свои вещи,— продолжал миссионер.— Путешествие предстоит далекое, потому сундук должен быть надежным.

Хартли позвал одного негра и сказал ему несколько слов на местном наречии. Лицо чернокожего расплылось в широкой улыбке. Он загадочно посмотрел на Матти.

Вскоре, громыхая на всю деревню, негр подкатил к дому большую жестяную бочку. Хартли вышел на крыльцо и, довольно улыбаясь, похвалил его. Тот старательно продемонстрировал свою вещь. Матти же смотрел на них с недоумением.

— Вот тебе и сундук,— показал миссионер на бочку.— Он выдержит все и не пропустит воды.

— Но у меня ведь нет столько вещей! — растерянно возразил Матти.— Мне нечего положить в такой огромный сундук.

— Ну, это мы еще посмотрим... Ты только начни собираться! — улыбнулся Хартли, уходя вместе с негром.

На следующий день Матти начал складывать в бочку все, что было ему дорого. Вдруг дверь приоткрылась и в комнату вошел высокий широкоплечий негр.

— Если господин Матти хочет, я дарю ему это,— добродушно улыбаясь, положил он на стол великолепный головной убор с длинными разноцветными перьями.

От неожиданности Матти растерялся. Он даже не успел поблагодарить негра, как тот уже выскользнул за дверь.

Через время появился другой чернокожий и вручил Матти лук со стрелами.

— Сколько это стоит? — спросил удивленный Матти.

— Это не стоит,— сверкнул глазами африканец.— Учитель так сказал.

— Ах, это Хартли вас научил!

Теперь Матти понял, почему миссионер так загадочно улыбался.

Целый день чернокожие несли Матти разные подарки. А к вечеру Хартли с негром притащили большую красивую шкуру льва и сломанное древко.

— Ну как, Матти, поместится еще это сокровище в твою бочку? — показал миссионер на шкуру.— Это тебе в память о Симбе.

— Спасибо вам, друзья! — Не в силах скрыть волнения, Матти взял сломанное копье, которым Симба спас ему жизнь.

В воскресенье в молитвенном доме проходило прощальное собрание. Хартли говорил, как нужно покоряться Богу и жить так, чтобы Он мог управлять нами. В конце проповеди он поблагодарил Матти за помощь в миссионерской работе и пожелал ему Божьего благословения в пути.

Потом на кафедру поднялся Матти. В руках он держал большую Библию и сломанное древко копья.

— Это сломанное копье напоминает мне об одном важном событии,— начал Матти.— Все вы помните, что совсем недавно я был в смертельной опасности. Мой друг, жертвуя жизнью, спас меня от разъяренного льва, а сам погиб. Я хочу сказать, что есть зверь намного страшнее льва. Это грех. Каждый человек находится в опасности от этого зверя.

Счастье наше в том, что у нас есть Спаситель. Это Иисус Христос, Сын Божий. Он пришел с неба, чтобы освободить нас и дать жизнь вечную. Всякий, верующий в Иисуса Христа, будет жить с Ним вечно...

С глубокой верой Матти говорил о любви Божьей, а черные курчавые головы склонялись все ниже и ниже. Многие негры плакали. Некоторые мужчины и женщины выходили вперед и искренне каялись в своих грехах, принимая Иисуса Христа личным Спасителем.

На рассвете следующего дня во дворе миссионерской станции раздался грохот и послышалось протяжное мычание быков. Выглянув в окно, Матти увидел телегу, запряженную пятью парами быков. Негр-возница громко щелкал длинным кнутом. Не успел Матти опомниться, как чернокожие друзья подхватили его бочку-сундук и выкатили из дома.

— Карета подана! — довольно сообщил Хартли, переступая порог.

До отъезда оставалось несколько минут. Матти сорвал небольшой букет и побежал на могилу Симбы. Как прощальный привет он положил цветы на холмик и, опустившись на колени, поблагодарил Господа за Его удивительные пути.

Прощаться с Матти пришла почти вся деревня.

— Вот и настал час расставания,— обратился к провожающим Хартли.— Помолимся вместе Господу и будем отправляться.

Все склонились на колени. Хартли попросил у Господа благословения на далекий путь Матти. Прощаясь, негры плакали. Каждый старался пожать Матти руку.

— До свидания, братья! — волнуясь, произнес Матти.— Встретимся там! — показал он рукой на небо.

Кучер взмахнул кнутом, и телега, поскрипывая колесами, медленно выехала со двора. Чернокожие толпой пошли следом. Остановились они далеко за деревней и долго махали Матти, пока повозка не скрылась из виду.

Поздним зимним вечером в дом родителей Матти кто-то громко постучал. Широко распахнув дверь, в комнату вошел высокий молодой человек в меховой шубе.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте...— застыла от неожиданности хозяйка.

— Можно у вас переночевать? — спросил гость, улыбаясь.

— Пожалуйста,— смутилась хозяйка.— Но... у нас нет хорошей постели.

— И все же я хочу остаться у вас! — Сняв шубу, молодой человек бросился на шею хозяину: — Папа!..— Затем он крепко обнял мать: — Мама! Неужели вы меня не узнаете?!

— Матти?! — воскликнул отец.

— Матти?! — эхом повторила мать.— Матти, сынок, неужели это ты?

Поседевший и сгорбившийся отец, опираясь на спинку стула, утирал слезы радости. Мама тоже плакала от счастья и целовала любимого сына.

На шум в комнату прибежали уже взрослые братья и сестры Матти.

Это была радостная встреча. Матти долго рассказывал, какими путями вел его Бог, показывал подарки братьев-африканцев.

Уже под утро вся семья склонилась перед Богом, чтобы воздать Ему славу и честь за Его дивные пути и радостную встречу.

Комната пророка

Исаак Браун рано овдовел. Его жена ушла в вечность, оставив на попечение мужа шестимесячного сына Давида. Исаак сильно горевал. Он не знал, как правильно обращаться с малышом, и, когда тот плакал, беспомощно опускал руки. Брауну пришлось нанять экономку, которая ухаживала бы за мальчиком и управлялась по дому.

Незаметно пролетело время. Давид вырос и женился на богобоязненной девушке. Бог благословил молодую семью, и через год у них родился сын. Мальчика назвали Артуром. Исаак Браун не мог нарадоваться внуку и проводил с ним много времени. В большом, просторном доме стало еще веселее, когда у Артура появились сестренки. Дети сильно привязались к ласковому старичку, отчего Браун был безмерно счастлив.

В один из теплых весенних дней в дом пришло несчастье. Исчез Артур. Его искали по всей округе, спрашивали о нем у соседей, знакомых и незнакомых, но не нашли. Думая, что мальчик утонул, искали в реке, но все поиски оказались тщетными. Проходили дни, недели и месяцы, но Артур так и не нашелся.

От страшного горя родители сильно постарели, а дедушка сгорбился еще больше. Много молитв вознесли Брауны к всемогущему Богу и только в Нем находили утешение.

Через полгода неожиданно заболел Давид и спустя две недели скончался. Его жена, попрощавшись со старым Исааком, уехала с детьми на родину.

Опустел огромный дом. Брауну казалось, что из каждого угла выглядывает печаль. Он бесцельно и уныло бродил по пустым комнатам, где совсем недавно целыми днями играли внуки, раздавался веселый детский смех.

Старый Браун с грустью смотрел на улицу. Там все так же бурно кипела жизнь. По-прежнему соседские дети играли в песке, строили дворцы и замки.

Несказанное утешение Исаак находил в молитве. Он твердо знал: если Бог допускает испытания, то даст и силы их перенести.

Спустя несколько месяцев после смерти сына, Браун продал свой большой дом и купил скромную дачу за городом. Экономка навела там порядок, и уютный домик понравился старику.

Любимым местом Исаака стала гостиная. Зимой у камина, а летом у открытого окна он подолгу читал Библию, рассуждая о Божьих словах.

В одну из боковых комнат Браун велел поставить кровать с белоснежной постелью, стол и пару стульев у окна. На столе всегда стоял подсвечник, а рядом лежали спички. Хотя здесь никто и не жил, экономка каждый день протирала пыль, проветривала комнату, меняла воду в графине. Эту горницу Браун назвал необычно: комната пророка. Она всегда была готова для приема гостей. Иногда в комнате пророка находили приют книгоноши или просто странники. Зачастую же эта комната пустовала.

Браун не слыл богатым, но и не считался нищим. И хотя у него всегда были деньги, он никогда не боялся, что его могут обокрасть. Друзья часто предостерегали Исаака: «Ты живешь на отшибе, далеко от дороги. Воры легко могут проникнуть в твой дом». Но старик отвечал, что если Бог допустит, то это послужит ему только во благо. Многие усмехались, слыша такие рассуждения, другие же ободряли его, говоря: «Бог никогда не оставит в стыде тех, кто уповает на Него».

Холодным зимним вечером Исаак Браун сидел в кресле у большого камина и задумчиво смотрел на огонь. Накануне он закупил много продуктов и теплых вещей, чтобы раздать нуждающимся, и теперь рассуждал, как лучше распределить свои подарки. Браун не только помогал людям, но и свидетельствовал им о Христе.

Невольно мысли перенесли Исаака в прошлое, и он с болью в сердце вспомнил Артура.

В доме было тихо, слышалось только равномерное тиканье больших настенных часов. Погруженный в безрадостные думы, Браун раскрыл Библию и, тяжело вздохнув, надел очки. Он решил почитать Евангелие Луки. Его внимание привлекли слова из восьмой главы: «Она не умерла, но спит».

«Что Бог этим хочет сказать мне? — задумался Браун.— Неужели Артур жив?»

Он, кряхтя, поднялся, потушил лампу и со свечой в руках пошел в спальню. Проходя мимо комнаты пророка, он заглянул туда, словно хотел убедиться, все ли там в порядке. Потом запер дверь на ключ, чего раньше никогда не делал, и, шаркая ногами, пошел в свою комнату.

Утром, как обычно, старый Браун направился в столовую, но прежде решил проветрить комнату пророка. Он открыл дверь и почувствовал, как повеяло холодом. Бросив взгляд на окно, Исаак подошел ближе и увидел, что в раме нет стекла. Недоумевая, он посмотрел на кровать. Там кто-то спал.

Исаак Браун осторожно подошел к кровати и пристально всмотрелся в лицо незваного гостя. Это был мальчик лет двенадцати. Его лохматая черная голова утопала в мягкой подушке, рука в грязной рубахе лежала поверх белоснежного покрывала, на спинке стула висела рваная курточка неопределенного цвета. Старик догадался, что этот необычный посетитель проник в комнату через окно.

Резкий голос экономки вывел Брауна из раздумья.

— Где же вы, в конце концов, пропали, господин Браун? Завтрак остывает, и кофе будет невкусным!

— Идите-ка сюда! — вышел ей навстречу Браун. Экономка быстро вошла в комнату пророка.

— Что это? — пронзительно вскрикнула она.

— Тише! — остановил ее хозяин. Но мальчик уже проснулся и, протирая глаза, удивленно озирался вокруг.

— Где это видано?! — опять закричала экономка.— Этот мальчишка влез в окно, черный как трубочист, и улегся в чистую постель! А ну-ка, марш отсюда!

Рассерженная до крайности, она схватила его за рубаху и потащила с кровати. Однако Браун мягко отстранил ее:

— Оставьте мальчика в покое. Я сам разберусь с ним, а вы приготовьте ему завтрак.

Экономка недовольно посмотрела на господина, но, видя его решительность, молча пошла на кухню.

Оставшись наедине с мальчиком, Браун пододвинул стул к кровати, сел и, пристально глядя ему в глаза, сказал:

— Ну, парень, рассказывай, как ты сюда попал?

— Через окно! — хитро прищурился он и непринужденно заложил руки за голову. Браун улыбнулся.

— Это я и сам вижу! Но зачем тебе нужно было лезть в окно?

Мальчик запустил грязную пятерню в густые свалявшиеся волосы и отвел глаза в сторону.

— Мне сначала нужно подумать...

— Думай сколько хочешь, но говори только правду. Если ты решил обманывать, лучше ничего не рассказывай.

Мальчик долго молчал.

— Хорошо,— наконец согласился он.— А если я расскажу правду, вы не сдадите меня в полицию?

— Нет,— решительно заверил Браун.— Этого я никогда не сделаю.

Мальчуган испытующе посмотрел на старика, как бы убеждаясь, можно ли ему довериться. Закинув ногу на ногу, он глубоко вздохнул и серьезно сказал:

— Если вы не сдадите меня в полицию, я расскажу вам все. Меня зовут Матфей Давидс. У меня нет дома, и живу я где придется с такими же бездомными мальчишками. Едим мы тоже что придется.

При воспоминании о пище, глаза у мальчика заблестели, он судорожно глотнул слюну.

— Мы слышали, что вы живете одни, притом зажиточно, и решили вас обокрасть. Наш шеф вынул стекло и приказал мне влезть в дом, чтобы открыть входную дверь. Когда я понял, что комната заперта, хотел взять приспособление, чтобы открыть замок, и вдруг услышал сигнал об опасности. Я притаился. Прошло много времени, а отбоя не было. Я устал ждать, но выпрыгнуть в окно не решался, боялся полиции. Потом я прилег на кровать и незаметно уснул. Разбудил меня крик вашей служанки. Вот и все! — закончил Матфей и почесал затылок.

— Что же мне с тобой делать? — задумчиво произнес Браун.

— Вы обещали не связываться с полицией! — привстал мальчишка.

— Я не об этом. Полиция тут ни при чем,— успокоил его Браун.— Конечно, если ты мне не доверяешь и чувствуешь себя на улице безопаснее, я тебя не держу.

— Вы дадите мне поесть? — без стеснения спросил он.— Я голодный как волк.

— Обязательно. Ты наешься досыта. Пойди умойся и причешись как следует, а потом приходи завтракать, мы еще поговорим.

Допивая кофе, Браун сосредоточенно думал, как быть с мальчиком. Матфей смело вошел в столовую и сел на свободный стул.

— Ешь сколько хочешь,— пододвинул старик тарелку с бутербродами и налил чашку кофе. Матфей тут же принялся за еду.

— Не спеши, торопиться некуда,— добродушно подметил Браун.— Если захочешь еще — скажешь.

Вскоре тарелка опустела. Матфей откинулся на спинку стула. Браун посмотрел на повеселевшего подростка и с состраданием подумал: «Он еще совсем ребенок!».

Во дворе, громко хлопая крыльями, закукарекал петух.

— Это ваши куры? — выглянул Матфей в окно.

—Да.

— Какие красивые! А голуби тоже ваши? — кивнул он на крышу сарая.

— Мои. Они знают, что утром их будут кормить и уже ждут. Если хочешь, покорми! — предложил Браун.— Возьми вот эту коробку с зерном и позови их: «Гуль, гуль, гуль!»

Матфей выскочил во двор. Услышав знакомые звуки, птицы с шумом слетелись к нему и застучали клювом, подбирая разбросанный корм. Некоторые доверчиво садились на плечи и прямо из рук клевали зерно.

Когда коробка опустела, Матфей медленно вошел в дом. Увидев в его глазах слезы, Исаак Браун сильно удивился:

— Матфей, что с тобой?

Мальчик вздрогнул. До сих пор его никто не звал по имени. В шайке пользовались только кличкой.

— Если бы вы знали, кто я, то никогда бы ничего не доверили мне,— сдерживая слезы, признался он.— Вы про меня ничего не знаете...— Матфей немного помолчал и, как бы отвечая на немой вопрос старика, откровенно продолжил: — Я не помню своих родителей, потому что попал в воровскую шайку с пеленок, если можно так сказать... Кто мне поверит, что я хочу измениться?!

— Я,— твердо сказал Браун.— Я верю тебе. Мальчик глубоко вздохнул.

— Со мной никогда еще так не разговаривали,— доверчиво прильнул он к старику, потом вдруг резко отпрянул и беспокойно заглянул ему в глаза: — Вы не смеетесь надо мной?

— Я говорю вполне искренне. Понимаю, что тебе трудно поверить моим словам. Но я знаю Того, Кто исправляет плохих людей и делает совершенно другими. Он зовет к Себе всех, кто хочет изменить свою жизнь, и обещает успокоить и помочь. Это — Иисус Христос. Я тебе расскажу о Нем. А сейчас сбегай в лавку и купи масла! Вот тебе деньги.

Матфей с недоумением посмотрел на Брауна:

— Вы не боитесь, что я удеру?

— Нет. Ну иди же! — подтолкнул его старик.

Матфей опрометью выскочил из дома и через минуту скрылся из виду. Браун тут же преклонил колени и стал молиться:

— Боже, сделай сердце этого бездомного мальчика восприимчивым к Твоим словам, помилуй его!..

Когда запыхавшийся Матфей вихрем влетел в дом, старый Исаак стоял у окна.

— Вот масло,— Матфей протянул сверток.— А это сдача. Посчитайте!

Браун пересчитал деньги и кивнул в знак одобрения. Затем он выдвинул ящик стола и положил туда сдачу. Наблюдая за стариком, Матфей сиял от счастья: все-таки есть человек, который доверяет ему!

— А теперь, Матфей, давай поговорим,— предложил Браун, присаживаясь в кресло.— Как ты думаешь жить дальше?

Мальчик неуверенно пожал плечами.

— Жизнь, к которой ты уже привык, к хорошему не приведет. Каждому человеку, в том числе и тебе, придется предстать перед справедливым, всемогущим Богом и дать отчет за все свои дела. Воровство — это грех. И за грех будет судить Сам Бог, а не полиция. Бог о тебе знает все.

Матфей слушал очень внимательно. О Боге ему еще никто не рассказывал, и он никогда не думал, что кто-то может знать о нем все.

— Может, ты останешься жить у меня? Матфей удивленно вскинул голову.

— У вас? Остаться у вас? Это серьезно?

— Вполне серьезно,— ответил Браун.— Мне нужен мальчик, которому я мог бы доверять... Моя экономка уже старая, и ей трудно вести хозяйство. Я уже давно думал подыскать ей кого-нибудь в помощники. Если ты захочешь остаться у меня — я буду очень рад.

— Нужно подумать,— сказал Матфей, и тень беспокойства скользнула по его лицу.

— Хорошо. Я тебя не тороплю. Можешь оставаться у меня сколько тебе нужно. Пусть Бог поможет тебе правильно решить этот вопрос.

На следующий день, едва только занялась заря, в спальню Исаака кто-то несмело постучал.

— Извините, господин Браун,— заглянул Матфей в приоткрытую дверь.

— Проходи, проходи,— приветливо пригласил старик.

— Я решил остаться у вас...

— Да благословит тебя Господь, мой мальчик!

— Значит, я буду жить у вас? — все еще не веря своему счастью, переспросил Матфей.

— Да, конечно! Теперь ты будешь жить здесь,— дрогнувшим от волнения голосом подтвердил Браун.

Экономка с недоверием восприняла эту удивительную новость.

— Господин Браун, что это вы придумали? Этот сорванец разузнает все ходы в доме, и в один прекрасный день вас ограбят! — возмущалась она.— Я просто не понимаю вас! Нельзя же быть таким доверчивым!

Матфей оказался исполнительным и трудолюбивым мальчиком и с удовольствием выполнял все поручения. И все же ему трудно было оставить привычки прежней беспризорной жизни.

Старый Браун всячески старался помочь Матфею и без упреков направлял его на путь спасения. Он неизменно молился о нем Богу и каждый день читал что-нибудь из Слова Божьего.

Прошло несколько недель, и Браун заметил, что Матфей стал каким-то задумчивым и печальным.

— Отчего ты грустишь? — присаживаясь рядом, поинтересовался старик.

— Я думаю, что будет со мной, когда Бог потребует отчета за все мои дела?

Браун давно ждал этого вопроса.

— Это Дух Святой обличает тебя, мой мальчик, и твоя совесть волнуется. А чтобы она успокоилась и в сердце настал мир, нужно покаяться перед Богом, то есть рассказать Ему о всех своих грехах и попросить у Него прощения. Бог непременно простит и поможет тебе жить свято, потому что Он пострадал за грехи всех людей. Только в это нужно поверить.

— Я хочу покаяться. Помолитесь со мной! — попросил Матфей.

Они склонились на колени. Матфей исповедал перед Богом все свои нечестные дела, попросил у Него прощения. Это была его первая молитва. Слезы неудержимо бежали по щекам. Браун тоже плакал.

Исаак относился к Матфею, как к своему внуку. Как-то за ужином он рассказал ему о таинственном исчезновении Артура.

— Знаешь, Матфей, ты появился у меня в доме именно в день рождения Артура,— ласково провел он рукой по голове мальчика.— Я верю, что это Сам Бог все так устроил и дал мне в мои преклонные годы утешение и помощь.

Старая экономка более подробно рассказала Матфею о том, как несколько лет назад бесследно исчез единственный и любимый внук Исаака.

Шло время. Браун взялся учить Матфея грамоте и кропотливо занимался с ним каждый день. Он иногда журил его, но и на похвалу не скупился. В последнее время Исаак стал замечать, что его старательный ученик стал рассеянным и невнимательным.

— О чем ты думаешь, когда я объясняю тебе урок? — строго посмотрел он на Матфея.

Тот виновато улыбнулся и промолчал. Немного погодя он вдруг спросил:

— А как полное имя вашего внука?

— Артур Давидович Браун,— отчетливо произнес старик, удивляясь неуместному вопросу.

— Значит, вот так? — написал Матфей три буквы и прочитал нараспев: — А-Д-Б.

—Да.

— А у вас есть его фотокарточка?

— Есть, но очень маленькая,— Браун направился к письменному столу.— Вот наш Артур,— протянул он фотографию.

Матфей внимательно изучал снимок. На него доверчиво смотрел светловолосый мальчик лет пяти.

— Хороший у вас внук,— возвратил фотографию Матфей.— Даже немного похож на вас.

Браун понял, что в этот раз занятие нужно закончить. Он вообще не узнавал своего прилежного ученика. Матфей сильно изменился, видимо, какие-то переживания не давали ему покоя.

— Уж не заболел ли ты? — не раз спрашивал его Браун.

— У меня все хорошо! Правда, хорошо! — заверял тот.

Матфей стал изредка отпрашиваться в город и дважды пропадал там целый день.

— Куда ты ходишь? — поинтересовался Браун. Матфей уклонился от ответа, а уходить стал чаще и чаще. Домой возвращался он только вечером. Браун не препятствовал ему в этом и по-прежнему доверял.

Наступила зима. С каждым днем Матфей становился все молчаливей и задумчивей. На уроках он отвечал невпопад и делал столько ошибок, что Браун вынужден был поговорить с ним откровенно:

— Матфей, я не пойму, что с тобой происходит? Тебя что-то угнетает?

— Я не хочу вас обманывать. Прошу, не спрашивайте меня. Когда-нибудь я все расскажу.

— Ну что ж...— согласился Браун и не стал донимать его расспросами.

Прошел год с тех пор, как Матфей появился в доме Брауна. Как-то после обеда он взволнованно попросил:

— Господин Браун, отпустите меня в город до вечера. Мне очень нужно...

Старый Исаак испытующе посмотрел ему в глаза и разрешил. Не задерживаясь, Матфей торопливо оделся и выскочил на улицу.

«Ничего не понимаю,— пожал плечами Браун.— Какая у него может быть тайна?..»

Матфей вернулся домой поздно и сразу же прошмыгнул в свою комнату.

В тот вечер Браун, как обычно, сидел у камина и читал Библию. Откинувшись на спинку кресла, он вспоминал прошедший год, радовался Божьим милостям: «Слава Господу! Он подарил мне хорошего помощника, послал нам все необходимое...»

Браун поднялся и подошел к окну. Темное небо было усыпано яркими звездами. Часы пробили двенадцать.

— Пожалуй, пора и отдыхать,— вполголоса сказал он и отправился в спальню.

Как только в доме все стихло, Матфей на цыпочках направился к комнате пророка. Он передвигался бесшумно, словно тень, стараясь, чтобы не скрипнула ни одна половица. Так же осторожно он вошел в комнату пророка, открыл окно и протяжно свистнул. Из-за кустов появилась темная фигура. Ловко подтянувшись, какой-то мальчик в одно мгновение оказался в комнате...

Рано утром старого Брауна разбудил стук в дверь.

— Господин Браун, как только встанете, обязательно зайдите в комнату пророка,— крикнул Матфей, не открывая дверь.

— Я сейчас! — ответил Браун, и сердце его почему-то часто-часто забилось.

«Что там стряслось?» — недоумевал он и через «несколько минут уже спускался по лестнице.

— Доброе утро, господин Браун! — выбежал ему навстречу Матфей.— Сегодня у меня самые наилучшие пожелания для вас!

Браун остановился на полпути и с нескрываемым удивлением посмотрел на него.

— Я просил вас зайти в комнату пророка...

— Да-да, я сейчас...

— Помните, вы рассказывали мне о пророке Елисее, как он воскресил сына сонамитянки и этим отблагодарил женщину, принявшую его в свой дом?

Господин Браун кивнул.

— А теперь бывший воришка, которого вы приютили и спасли от гибели, хочет вас тоже отблагодарить,— улыбнулся Матфей, стараясь не выдать своего волнения.— Поэтому приготовьтесь к маленькому сюрпризу! — И он широко распахнул дверь в комнату пророка.

Старик сделал несколько шагов и остановился. На кровати кто-то спал. Это был белокурый мальчик в мятой, нестираной рубахе. Браун сделал еще несколько шагов, пристально всматриваясь в лицо незнакомца. Вдруг ноги его подкосились, и он, чтобы не упасть, ухватился за спинку кровати.

— Боже милосердный! — сорвалось с дрожащих уст. Браун наклонился над спящим.— Артур! Артур! — во весь голос закричал старый Исаак.

Мальчик моментально соскочил с кровати и, крепко обняв старика, громко заплакал. Браун тоже зарыдал, как ребенок.

— Артур! Артур! — повторял он, целуя внука.— Слава Богу!

Наконец Браун опомнился и оглянулся, желая поблагодарить Матфея, но его в комнате не оказалось.

При виде радостной встречи Артура с дедушкой, Матфей впервые почувствовал себя лишним в этом доме.

Старик нашел Матфея в его комнате. Уткнувшись в подушку, он горько плакал. Поняв его переживания, старый Исаак принялся утешать:

— Не плачь, Матфей! Я буду любить тебя, как и прежде. У меня теперь два внука. Пойдемте в гостиную!

Господин Браун все еще не мог поверить, что Артур нашелся. Он сидел между мальчиками и крепко прижимал их к себе, будто боялся потерять.

По его морщинистым щекам бежали слезы радости.

— Матфей, расскажи, как ты разыскал Артура!

— Это долгая история,— начал Матфей.— Вашего любимчика, как и меня, украла шайка воров. Я давно знаком с Артуром, но не знал его имени. У всех воров есть только клички. Когда Артур попал к нам, я заметил на его рубашке три вышитые буквы: «А. Д. Б.». Читать я не умел, но мне запомнились эти знаки.

Узнав о таинственном исчезновении вашего внука, мне хотелось как-то помочь вам. Тогда я вспомнил этого мальчика, но отыскать его было не так-то просто. Я боялся, что меня узнают мои бывшие друзья.

Я много молился, чтобы Бог помог мне, и долго выслеживал Артура, чтобы поговорить с ним один на один. Наконец мне это удалось. Артур вначале не узнал меня и очень удивился, когда я рассказал ему, как он попал в воровскую шайку. Потом он сам стал вспоминать о своих родных. Узнав, что дедушка до сих пор жив и очень тоскует по нему, Артур решился бежать. И вот теперь он перед вами, господин Браун! — торжественно закончил Матфей.

В это утро перед всемогущим Богом склонились три счастливых человека и к престолу благодати вознеслась молитва, преисполненная хвалы и благодарности.

Content

Христианские рассказы для детей. Любовь не ищет своего