Сергей Раткевич

Теарнская партия

Светлой памяти моего отца, Николая Николаевича Раткевича

– Маршал Эрдан?! – изумился его величество Илген. – Здесь?! Что вы говорите! Играть со мной? В шашки? Конечно! Немедля ведите его сюда! В шашки так в шашки!

– Хитрая ушастая зараза! – восхищенно покачал головой Верген.

– Э? – буркнул король, оборачиваясь.

– Он все-таки нашел способ, ваше величество, – пояснил Верген в ответ на недоуменный возглас короля. – Я все гадал, как же он поступит…

– И?

– Когда он выяснил, что его предали и вирдисская армия готова ударить ему в тыл, когда понял, что не сможет победить в этой войне, потому что все против него… он просто приехал сыграть с вами в шашки! И все-таки выиграть!

– Однако… – Его величество выглядел вполне потрясенным. – Думаешь, ему есть за что сражаться, сержант? После всего, что он выяснил?

– Знаю, что есть, – ответил Верген.

Король на мгновение нахмурился. Потом кивнул. Карвен хотел было шепотом спросить у наставника, о чем это они, но не успел. Степенный слуга отворил дверь. Два мага королевской охраны вошли внутрь и встали с двух сторон от двери. Маршал Эрдан шагнул внутрь и улыбнулся. А затем поклонился ирнийскому королю по всем правилам высокого этикета.

– Итак, маршал, моя охрана сообщила мне, что я хочу сыграть с вами в шашки, – промолвил его величество король Илген, ответив на приветствие.

– Очень хотите, ваше величество. Просто вы еще об этом не знаете.

– В таком случае, маршал, благодарю вас за то, что своевременно сообщили мне об этом, равно как и взяли на себя труд приехать ко мне, – сказал король.

И улыбнулся в ответ. Так, как умеют улыбаться одни лишь короли. Когда смотришь и не знаешь, что скрывается за такой улыбкой – помилование или приговор, награда или казнь, жизнь или смерть. Ничего ты в такой миг не знаешь. И сердце замирает в груди.

Впрочем, маршальская улыбка была под стать королевской. Улыбки встретились – словно скрестились лезвия шпаг. Карвену даже почудился тихий отчетливый звон. Впрочем, кто знает, может, и не почудился? Может, и впрямь – было?

– Ну что вы, право слово, какой же это труд? Для меня истинное наслаждение доставить это удовольствие вашему величеству.

Засим маршал Эрдан отвесил безукоризненный придворный поклон.

– Мои советники, – тут король бросил насмешливый взгляд на Вергена, – утверждали, что вы не слишком искусны в придворных беседах и дворцовым интригам предпочитаете войну. Я рад, что они ошиблись.

– Не так уж сильно, ваше величество, – вздохнул маршал. – Действительно предпочитаю.

– Вот как? Неужели ваше появление здесь и каждый ваш шаг следует рассматривать как ход в войне? – Король прищурился.

– Каждый сражается тем оружием, которое у него есть, ваше величество, – развел руками вирдисский маршал. – Увы, судьба не оставила мне иного… Приходится биться тем, что есть.

– Судьба? – вкрадчиво переспросил король Илген. – Мне думается, у вашей судьбы есть имя.

– Есть. И я предпочел бы его не называть, ваше величество. По крайней мере, до окончания игры.

– Что ж, в таком случае мне остается лишь пригласить вас на поле боя, маршал. – Король Илген повел рукой. – Полагаю, в библиотеке нам будет удобно?

– Как вам будет угодно, ваше величество, – вновь поклонился маршал Эрдан.

– Ильтар, Верген, Карвен… господа, я надеюсь, вы составите нам компанию?

– Разумеется, ваше величество, – за всех откликнулся Верген.

Маршал Эрдан бросил на него потрясенный взгляд, по ничего не сказал.

«Если барон кого-то назвал уважаемым, значит, так оно и есть, – припомнилось Карвену. – А если король того же болвана походя назвал господином – тогда что? Не слишком ли быстро я шагаю по этой лестнице? Как бы потом кубарем не скатиться!»

Впрочем, он недолго об этом размышлял. Когда вокруг тебя такое творится, тут не до мелочей…

Хотя… нет, до мелочей тоже. Дворец – место такое. Здесь каждый взгляд, каждый жест, порой малозаметный, может что-то означать. Подчас – что-то жизненно важное. Вот только с непривычки очень трудно подмечать все эти мелочи. Кажется, что и вовсе невозможно. А ведь иное неловкое движение мизинца может тебе или кому другому жизни стоить. Вот и старайся осознать, понять, запомнить… Это только говорят, что думать – не подковы гнуть, на самом деле подковы гнуть куда легче.

Карвен старался изо всех сил, но порой ему казалось, что все эти мелочи сыплются на него, словно горох из драного мешка, – поди поймай!

***

– Ну? – оказавшись за игровой доской, полюбопытствовал его величество. – И какую же из разновидностей шашек мы изберем? В «сложные», «разбойничьи» и «варварские» я не играю, так что выбирать придется из восьми основных.

– Вам решать, ваше величество, – скромно отозвался маршал Эрдан.

– Ну, раз уж вы, маршал, за меня решили, что я хочу сыграть с вами, значит, вам и решать, во что именно, – усмехнулся его величество. – Я лишь ограничил ваш выбор теми играми, с которыми и в самом деле знаком. Просто чтобы не ставить нас обоих в неловкое положение. Так что же?

– Теарнские, – мгновенно отозвался маршал Эрдан.

– Теарнские? – недоверчиво вздернул бровь его величество.

Маршал Эрдан кивнул.

– Маршал… неужто вы надеетесь проиграть все четыре партии? – Король был потрясен. – Даже вашего стратегического таланта на это может не хватить…

– Тем не менее, я попробую.

– В теарнских шашках, в отличие от ирнийских, нет двойного хода, зато можно ходить назад, – поймав недоуменный взгляд Карвена, шепотом пояснил Верген. – Партий тоже четыре, вот только расплачивается не побежденный, а победитель. Считается, что он должен выполнить желание побежденного, чтобы утешить его и смыть горечь поражения. Самому же победителю должно быть довольно сознания самой победы. Просто невероятно, что маршал предложил такое… Я-то думал, он намеревается выиграть и в качестве награды просить короля принять его и всех его людей под свою руку, раз уж собственный монарх задумал сжить их со свету, но теперь… я даже не знаю, что и думать…

– Ох уж эти эльфы! – шепнул Карвен.

– Вот именно. Ладно. Давай помолчим.

Вошедший слуга поставил на стол рядом с королем и маршалом серебряный поднос с двумя бокалами вина, и партия началась.

Его величество сделал ход – и маршал тотчас ответил. Король надолго задумался, наклонившись вперед и кусая губы. Наконец он тронул шашку, передвинул ее – и вновь маршал ответил почти мгновенно. Король внимательно посмотрел на позицию, потом на маршала и покачал головой. Вновь обратился к доске и углубился в изучение положения дел.

Принц Ильтар чуть слышно вздохнул. Карвен переступил с ноги на ногу и почувствовал, что у него даже спина затекла. Он не так уж хорошо играл в шашки, но даже ему было понятно, что игра проходит как-то неправильно. Его величество играет так, как должно, аккуратно развивая атаку в центре, а вот маршал… такое ощущение, что он ходит как попало. И как он тогда намерен выиграть? Ах да, ему же проиграть надо! Но неужто он не боится, что его величество разгневается, завидев столь явное притворство? На что он вообще рассчитывает? Потрясти его величество искусным проигрышем, устроить так, чтобы король сам не понял, как ему удалось выиграть, – достойный подвиг для великого полководца, но вот так… нагло… словно он и вовсе впервые в эти несчастные шашки играет?

Карвен напомнил себе, что он далеко не знаток, что даже в ирнийские он играл не так часто, а уж в теарнские и вовсе ни разу. Может, он просто чего-то не понимает? Впрочем, на лицах остальных зрителей читалось столь же явное недоумение, а в глазах принца Ильтара Карвен заметил и легкую тень презрения.

То, что его высочество терпеть не может лебезящих и пресмыкающихся и, будь его воля, давно перебил бы половину придворных, Карвен уже понял. Пусть и недолго он общался с принцем, но, чтобы такое понять, много времени и не надо. Достаточно обратить внимание на голос и глаза Ильтара, когда очередной придворный лизоблюд к нему приближается. Нет, вот честно, на их месте Карвен не осмелился бы так нагло молить о смерти. Ведь не железный же принц, в один прекрасный день может и не выдержать.

Не потому ли он отнесся к Карвену с явной симпатией, что тот ничего такого не умеет? Что ж, оно и неплохо, поскольку, если все, что говорит Верген, правда – а ведь это не может быть неправдой, то раньше или позже ему придется занять место подле Ильтара, хочет он того или нет.

«А ведь принц Ильтар уважал прославленного вражеского маршала! – подумалось Карвену. – Уважал… а тот…» Ему сделалось обидно и за принца, и за маршала сразу.

Его величество передвинул еще одну шашку. Маршал так же мгновенно ответил. Король сердито поджал губы. Нахмурился. Сделал еще один ход, и… Карвен аж задохнулся. Рука маршала Эрдана коршуном метнулась к шашкам. Одно движение – и все было кончено!

– Я выиграл, – негромко промолвил маршал Эрдан.

– Но… как же это? – растерянно вопросил его величество, с недоумением оглядывая позицию.

На лице принца Ильтара причудливо смешались восторг и досада.

Карвен подумал, что вот теперь, когда все уже случилось, непонятно, как он вообще не заметил этого хода. Это же очевидно! Если эти две шашки поставить вот сюда, а эту и эту – сюда, само собой напрашивается, что… Вот только не пойди маршал Эрдан так, как он пошел, – нипочем бы Карвену до этого не додуматься. И остались бы предыдущие ходы маршала пустопорожней глупостью, игрой в поддавки. Позорной, провальной игрой, унижающей и маршала, и его соперника…

«Одну из тех четырех партий, что он собирался проиграть, он уже выиграл, – глядя на маршала, подумал ошеломленный Карвен. – Интересно, что дальше-то будет? И что он станет делать, когда выиграет все?!»

А в том, что выиграет именно маршал, Карвен теперь даже не сомневался.

Вероятно, та же самая мысль пришла в голову королю. И наставнику. И принцу. Лишь маршал Эрдан, казалось, ни о чем не думал, ни о чем не беспокоился. Он встал и отвесил королю еще один церемонный поклон, на сей раз в теарнском придворном вкусе.

– Благодарю, ваше величество, за оказанную честь. У меня еще есть шанс на проигрыш, верно?

«Зато Ильтар теперь опять его уважает, – подумал Карвен. – Нет, не так. Теперь он уважает маршала еще больше, чем раньше! Однако… что же такое маршал задумал на самом деле? Не слишком ли дорого ему обойдется уважение ирнийского принца? Да нет, не может быть, чтобы он о чем-то таком думал, чушь это! Ему о своих думать надо, а не о каких-то там посторонних принцах!»'

– Что ж, продолжим, – сказал его величество, и игра возобновилась.

На сей раз шашки маршала Эрдана стремительно и безукоризненно двинулись вперед, сметая шашки противника. Король изо всех сил пытался оказать достойное сопротивление, но у него ничего не выходило. На миг Карвену даже показалось, что у маршала вдвое больше шашек. Они были везде, они сокрушали все преграды, а сами были неуязвимы. И вдруг… Карвен это ясно увидел – тройным ударом маршал смел весь левый фланг его величества, все, что на нем еще только оставалось… и тем самым поставил под удар всю свою позицию! Всю, всю без исключения! Карвен, сам того не замечая, сжал кулаки. Надо же было так промахнуться! Неужто его величество не увидит? Не заметит? Ведь даже Карвену видно. Карвен бросил взгляд на принца – глаза Ильтара блестели! На наставника – тот выглядел странно задумчивым.

«Неужто мы чего-то не видим? Быть того не может, но… наверное, не видим. Мы – нет, а Верген видит?»

– Ваше величество, осторожнее… – негромко сказал Верген.

Эльф поднял на него глаза и улыбнулся.

– Его величеству придется так пойти, – негромко сообщил он.

– Что значит – придется? – проворчал король, внимательно оглядывая позицию. – Можно подумать, мне тут еще есть куда ходить… ох ты!

Король оторвался от доски и посмотрел на маршала.

– Вот это вас угораздило… или… это так и было задумано? Что ж, все равно изящно.

– Осторожнее, ваше величество, – повторил Верген.

– Намекаешь, что здесь какой-то подвох, сержант? – буркнул король.

– Намекаю.

– Сержант? – удивился маршал Эрдан. – Э-э-э… сержант?

– Сержант Верген, к вашим услугам, маршал, – усмехнулся Верген.

– Но… сержант…

– Это долгая история, маршал. Как-нибудь потом. Если это самое «потом» у нас будет, конечно, – сказал Верген.

– Боюсь, у меня нет выбора, – проговорил его величество, нанося удар по всей позиции маршала.

– Если бы вы посадили играть вместо себя «сержанта Вергена»… он бы нашел, не сомневаюсь, – отозвался маршал Эрдан.

– Но ведь это меня посетило желание сыграть с вами, – едко улыбнулся король. – Ладно, маршал. Давайте, что там у вас припасено? По правде говоря, я не вижу, как вам удастся поправить свои дела с тем, что у вас осталось от войска.

Верген тихонько вздохнул, но ничего не сказал.

Маршал вновь сделал едва заметный ход. И все. Даже Карвену стало понятно, что и эту партию его величество проиграл. И ничего тут не сделаешь. Очевидный перевес в силе не всегда преимущество, Верген это еще когда говорил, а вот сейчас Карвен видит это воочию. Горстка шашек маршала Эрдана полностью парализует все, что мог бы пустить в ход его величество.

– Обрати внимание, Карвен, этот ход готовился с самого начала, – шепнул на ухо Верген.

– А все остальное?

– А все остальное было мастерским прикрытием.

Маршал Эрдан практически вынудил его величество ходить так, как ему было нужно.

– А откуда он тебя знает? И почему удивлен тем, что ты сержант?

– Встречались, – коротко ответил Верген. Слишком коротко и лишь на первый вопрос, отметил про себя Карвен.

– А где встречались? – не отставал юноша. Надо же попытаться узнать хоть что-то, пока тебе отвечают. Не так часто сержант согласен отвечать на эти вопросы. А интересно!

– На войне, где же еще. Там расстояние от солдата до полководца порой куда короче, чем в мирной жизни.

– А ну-ка, тихо. Мое величество думать изволит, – пробурчал король, и Карвен вынужден был обождать со своими вопросами.

Маршал выиграл и две оставшиеся партии. Быстро, жестко и несомненно.

– Однако, – покачал головой король.

– Я не умею проигрывать в шашки, – спокойно сообщил маршал Эрдан. – Благодарю вас, ваше величество, за то, что согласились.

– И что теперь? – поинтересовался король.

– Ваше величество, – маршал Эрдан смотрел прямо, – вам ведь ничего от меня не нужно, верно?

– Ну… – с сомнением в голосе начал король и замолк.

– Ну так попросите у меня то, что нужно мне, – ослепительно улыбнулся маршал.

– Однако… – повторил король Илген. – Я положительно счастлив, что мы сражаемся лишь за этой доской, маршал… Не хотелось бы мне и в самом деле воевать с кем-то вроде вас.

– Взаимно, ваше величество. Увидев рядом с вами графа Лэриса, я тоже порадовался, что нам предстоит всего лишь сражение за доской. Мерзавцы наемники под ногами, вирдисская армия, готовая ударить в спину, и ирнийская, возглавляемая графом Лэрисом, – одних моих гвардейцев недостало бы, чтоб справиться со всем этим. Однако как же так? Не скрою, я считал господина графа давно покойным… В Вирдисе ходили слухи, что графа Лэриса, которого мы прозвали «Проклятием Феанкарна», то ли ошибочно, то ли по злому умыслу казнили сами ирнийцы.

– Наша секретная служба приложила некоторые усилия, чтобы в Вирдисе считали именно так, маршал, – подтвердил король. – Приговорен. Бежал. Казнен.

– Что ж, усилия вашей секретной службы увенчались успехом. А я, признаться, подозревал нашу службу. Думал, это они сумели при помощи ложного обвинения устранить лучшего ирнийского полководца.

«Так вот кто ты такой, наставник! – потрясенно сообразил Карвен, припомнив, каким именем назвал Вергена генерал Кланден. – Гра-аф! Да еще и полководец! Да еще и лучший! Такой, которого вражеские маршалы боятся! Ничего себе – «сержант Верген»!… Надо же, получается, что я – ученик графа?!»

– Ладно. К делу, – сказал тем временем его величество. – Итак, как проигравшая сторона, мы, его величество Илген, просим вас, маршал, помочь нам в спасении ваших доблестных гвардейцев от рук гнусного предателя, чье имя мы не называем, ибо оно и без того известно и нашему величеству неохота попусту язык об оное имя поганить. Кроме того, мы просим, маршал, вашего добровольного содействия в разрешении этой неблагоприятной ситуации, дабы все прошло с наименьшими жертвами для жизни и чести всех, кого это так или иначе коснется. Я правильно попросил?

– Благодарю, ваше величество, – ответил маршал. – Все правильно. Вот только…

– Да?

– У моих людей дома остались семьи. И если…

– Я познакомлю вас с начальником моей секретной службы, маршал Эрдан. Вместе подумаете, что тут можно сделать. Кстати, маршал… Когда все утрясется… когда мы разберемся со всей этой грязью… Что вы намерены делать потом?

– Не знаю, ваше величество, – искренне ответил маршал Эрдан. – Пока не знаю. Мы ведь даже не догадываемся сейчас, как именно все утрясется. Что же до меня самого… Я никогда не обнажу шпагу против хозяина дома, приютившего меня и моих людей… но и против собственной родины я шпаги не обнажу. Не сомневаюсь, что мои люди скажут то же. Боюсь, мы для вас всего лишь обуза, государь.

– Что ж, поживем – увидим, – отозвался король Илген.

***

Агент вирдисской секретной службы, организатор покушения на королевскую семью, убийца господина Варлигера, так и не обнаруженный до сих пор ирнийской службой безопасности вирдисский шпион едва дождался сменщика. Молодой симпатичный слуга наконец явился с самым виноватым видом и был встречен укоризненным стариковским ворчанием.

– Таскаешься тут по девицам… вовсе о старике не думаешь… почти на час опоздал…

– Ну что вы, уважаемый Рилен, я ж не нарочно, – виновато отмолвился слуга. – Оно как-то само вышло. И вообще если б вы знали, какая…

– Уж я-то знаю какая… Прохвост. Ладно. Хватай этот поднос и живо дуй в Малый Королевский кабинет. Пока ты тут по красоткам бегаешь, его величество гостя принимать изволит.

Слуга схватил поднос и поторопился в указанном направлении.

– Герниш! Опять опоздал! И где тебя только демоны носили? Почему уважаемый Рилен за тебя работать должен? – послышался голос старшей распорядительницы Армин.

– Он меня уже отругал, – оправдывался Герниш. – И я уже работаю. Вот. Несу. Его величеству.

– Ну так неси давай, – взмахнула рукой Армин.

Агент повернулся и быстрым неслышным шагом пошел прочь. Вот только столкнуться с Армин ему сейчас не хватало. Она ему, конечно, посочувствует. Они вместе со вкусом поругают мальчишку Герниша. Поговорят о том, что современная молодежь совсем распустилась. И все такое прочее… Оно бы и хорошо, но Армин способна найти работу для любого живого существа в любой момент времени. Впрочем, мертвым, если они не хотят быть немедля загружены работой по самую черепушку, тоже лучше лишний раз с Армин не сталкиваться. А уж живым… Кстати, то, что живое существо свою смену уже отработало… ну, кое-что значит, конечно. Но ведь старшей распорядительнице не обязательно приказывать. Она может и просто попросить «уделить внимание одной небольшой проблеме, с которой прямо-таки непонятно, что делать, а ведь что-то же делать надо, и немедля!». Да, он может и отказаться, ссылаясь на свой возраст и на то, что его смена кончилась, но тогда Армин на него обидится. А с ней лучше дружить. Для дела полезнее.

Агент ускорил шаги, свернул за угол, нырнул в боковой коридор… Порядок. Армин его не догонит. Его походка вновь сделалась походкой старого слуги, с честью и достоинством отработавшего свое время и неторопливо направляющегося к себе в комнатку – вкусить заслуженный отдых.

Агент закрыл за собой дверь. Прислушался. Наложил щеколду и тотчас поспешил к небольшому столику. Секретное сообщение должно быть передано немедленно. Новость такова, что…

Маршал Эрдан при дворе его величества Илгена! Маршал Эрдан, играющий в шашки с врагом!

Недаром говорят, что этот эльф стоит половины всей вирдисской армии. И эту половину король Илген сегодня получил. Как?! Почему?! Не простому секретному агенту об этом размышлять. Но передать такое нужно незамедлительно. Если ведется какая-то игра, то почему ему не сообщили? А если нет…

По всей видимости, все же – нет. Не игра это, а самое настоящее предательство. И маршал, из простого лейтенанта вознесенный его величеством Эттоном маршал, это самое вознесшее его величество предал.

Агент машинально огладил защищающий его перстень с черным камнем и взял со стола пачку красивой писчей бумаги. На ощупь нашел нужный лист и вытащил. Ни один маг никогда не отличит этот лист от прочих, если не станет заниматься этим специально. А какой же маг станет копаться в вещах слуги? Да еще старого и доверенного, никак уж не похожего на шпиона. У кого хватит совести оскорбить старика, верой и правдой, всю свою жизнь, и все такое прочее? Вот то-то и оно. А если даже кому и придет в голову полюбопытствовать – этот лист ничем не отличается от прочих. Ничем, пока с ним ничего не делают. Его даже прятать не нужно. Лежит себе на столе, дожидаясь, когда понадобится.

Агент сел за стол и принялся быстро писать. Ровные строчки ложились на бумагу и тотчас исчезали. По закону магической связи двух подобных объектов они появлялись на таком же листе, возлежащем на столе начальника вирдисской секретной службы. Далеко-далеко отсюда в этот же самый миг начальник вирдисской безопасности генерал Гламмер читает: «Совершенно секретно. От агента Тень. Донесение. Маршал Эрдан…»

Вирдисский агент мог не опасаться, что его засекут придворные маги. Магический выброс этого воистину гениального шпионского изобретения – тайной разработки вирдисской секретной службы – был совершенно ничтожен и приблизительно равнялся разрешенному придворным красавицам, равно как и служанкам, гламуру. То, что делает девичьи глазки выразительнее, а походку величавее, не запрещено законом, в отличие, например, от приворота. Чего греха таить – некоторые мужчины тоже этим пользуются. Так почему бы и престарелому слуге не сделать себя чуточку привлекательнее? Вдруг он вознамерился тряхнуть стариной и очаровать какую-нибудь молоденькую дурочку? Законом не запрещается. Даже самого бдительного мага подобные глупости не заинтересуют. Прихорашивается старый дурак, и пусть его!

Когда последняя строка исчезла с листа, агент аккуратно вернул его на место и покинул свою комнату.

А вот сейчас самое время найти Армин, нарваться на какую-нибудь дополнительную работу, после чего переложить ее на Герниша и еще пару раз поднести вино и закуски его величеству. Может, еще что-нибудь узнать получится.

Он вдруг замер. Замер, а потом развернулся и медленно пошел обратно.

Потому что внезапно сообразил, кем был один из двоих незнакомцев, присутствовавших при этой более чем странной игре в шашки. Тот, кого в Вирдисе считали мертвым. Тот, кого разыскивали, чтобы казнить, в Ирнии. Тот, кто, несмотря на свою смерть, в черных списках вирдисской секретной службы значился как «особо опасный».

Граф Лэрис.

Тот, кто на самом деле переломил ход сражения при Феанкарне. Тот, кого казнили за оскорбление короля Транерта. Или – не казнили? Он был объявлен в розыск, но вирдисская разведка, получив неопровержимые доказательства его смерти, считала этот розыск фальшивкой. Что ж, теперь у агента Тень есть неопровержимые доказательства того, что граф Лэрис жив. Да еще и на важной встрече присутствует. И король наверняка знает, кто он такой. А может, и не только король. Граф Лэрис, конечно, не маршал Эрдан, но граф Лэрис и маршал Эрдан в одной упряжке… Вирдисская и ирнийская гвардия – заодно?

И что сможет противопоставить Вирдис этой соединенной силе?

Дверь каморки старого слуги вновь оказалась заперта, а секретная бумага опять покрылась торопливыми ровными строчками.

Что ж, его дело – передать. Передать и ждать дальнейших распоряжений.

***

Кому лучше ученика может быть известно, где, как и когда подловить наставника? Захватить его врасплох и не дать никаких шансов к отступлению. Обложить плотным кольцом, чтоб даже мышь не проскочила, не то что великий учитель. Взять измором. Перейти к решительному штурму, выбить ворота, разрушить стены, подавить сопротивление и поднять свои стяги на захваченных башнях…

Кому лучше наставника знать, где, как и когда ученику этого захочется? А также что со всем этим делать.

Ученик, штурмующий неприступные бастионы, оглянись! Посмотри, какого цвета знамена на твоих собственных башнях! Да-да, ты не ошибся… это опять случилось. И почему это наставник каждый раз успевает первым? Впрочем, ни один ученик никогда не откажется пробовать снова и снова. Ведь не может же быть, чтобы хоть когда-нибудь… ну, хоть однажды…

Едва король приказал проводить маршала Эрдана в отведенные для него комнаты, едва, кратко переговорив с наставником, повелел оставить свое величество в одиночестве, дабы предаться размышлениям на государственные темы, едва за Карвеном и Вергеном закрылась дверь их тайного прибежища во дворце, как Карвен хищным коршуном налетел на наставника:

– Так ты у нас граф, наставник? Да еще и полководец великий?

Верген обреченно вздохнул. С мученическим видом посмотрел куда-то на расписной дворцовый потолок, словно пытался сквозь него разглядеть небеса и вопросить их, за что они наградили его столь приставучим учеником. Потом перевел взгляд на Карвена и ухмыльнулся:

– Какой еще граф? О чем ты?

– Не придуривайся, наставник, – ухмыльнулся в ответ ученик. – Я все слышал. Причем не от одного человека. И не один раз…

– В этом дворце просто ужасные сквозняки, – озабоченно покачал головой Верген. – Говорят, если очень сильно надует в уши, начинает всякая чушь слышаться… Ты уверен, что тебе не стоит показаться дворцовому лекарю? Он не из последних в своем ремесле, сам понимаешь, плохого бы тут держать не стали.

– Не заговаривай мне зубы, наставник… граф Лэрис… ваше… как тебя там? – продолжал упорствовать Карвен. – Ваша светлость? Или сиятельство? Простите, граф, я не силен в этикете…

– Вот еще о чем я должен попросить его величество, – спокойно сказал Верген. – Пока мы тут… Если наставник принца, господин Дэрран, да и другие его наставники, если на то пошло, позанимаются с тобой тем, на что у меня самого времени не хватает, это будет просто чудесно. Пойдем, поговорим с его величеством.

– Как это – пойдем?! – возмутился Карвен. – Ты меня расстроил! Огорчил, можно сказать, до глубины души, на вопросы не ответил, а теперь еще и дополнительных заданий хочешь навесить?! Да есть ли на этом свете справедливость?!

– Нет, – улыбнулся Верген.

– Что значит «нет»?! – продолжал возмущаться Карвен.

– Я ответил на твой вопрос, – пожал плечами Верген. – Тебя интересовало, есть ли на этом свете справедливость. Я ответил, что нет. Во всяком случае, нерадивых учеников подобное проявление божественного милосердия не касается. А теперь пойдем, пока его величество ничем особенным не занят и может нас принять.

– А чудесная история о таинственном графе Лэрисе?! О великом полководце, переломившем ход сражения?! – шутливо взвыл Карвен. – Я ее так и не услышу?!

– Нет.

– Почему? – уже серьезно спросил Карвен.

– Потому что она не чудесная. Потому что есть обстоятельства… о которых лучше не знать. Никому. Не потому что это тайна… хотя тайна, конечно, а потому что… так надо, Карвен. Я – сержант Верген. Для всех. Навсегда. А граф Лэрис… кроме всего прочего, он – государственный преступник, если ты внимательно слушал. И если ирнийская служба безопасности когда-нибудь поймает его… у военных преступлений, равно как у преступлений против короля и государства, срока давности нет. Графа Лэриса немедля отправят на плаху. Так что если тебе надоел твой несчастный старый наставник и ты хочешь прервать обучение и заняться чем-нибудь полезным… Что, не хочешь? Понравилось шпагой размахивать, вместо того чтобы честным трудом зарабатывать на хлеб насущный? Понятно. Всегда знал, что ты лентяй. Тогда пошли к его величеству – и поскорей, а то к нему с минуты на минуту иностранные послы прибудут, и кто знает, когда он освободится?

Да. Иногда и так бывает. Разлетевшись со шпагой, веселый, молодой, звонкий… ты вдруг понимаешь, что некоторые башни просто нельзя брать приступом. Их и вообще брать нельзя. Никак. Просто потому, что это подло. И гнусно. И мерзко. Кто знает, что там произошло, в том незапамятном прошлом, куда тебя так старательно не пускают? Кто знает, что там случилось на самом деле? Но твой наставник – не мерзавец! В этом ты убежден абсолютно. Он просто не может быть таковым! И ты поворачиваешься спиной к той крепости, которую намеревался захватить. Поворачиваешься не для того, чтобы уйти, – чтобы стоять под ее стенами, защищая ее до последнего вздоха. И уже не важно, что ты, скорее всего, так никогда и не побываешь на башне. Не увидишь, что там, за этими стенами. Важно, чтобы стены устояли! Важно, чтобы ворота не рухнули!

– Наставник… а генерал Кланден, он… – выдохнул Карвен, соображая, что тут ведь дворец, не что-нибудь, тут служба безопасности на каждом шагу, ясно же, короля охранять надо. Вот только… такое дело… Ему казалось, что он тут защищен как нигде, а получается, что кругом враги, хуже, чем в том проклятом гномском подземелье. Кругом враги, а он даже не знал этого. И если тот же генерал Кланден проговорится еще хоть раз… он наставнику вроде бы не враг, иначе давно уже доложил бы куда следует, а только…

«А тут еще и эльф этот! Кто его знает, что ему взбредет в голову? Он почему-то и вовсе был уверен, что графа Лэриса казнили».

– Я уже побеседовал с герцогом. Он случайно оговорился и ошибки не повторит, – тотчас ответил Верген. – С маршалом Эрданом поговорю в самое ближайшее время. Идем наконец.

«Значит, генерал Кланден у нас – герцог, – смекнул Карвен, поспешая вслед за наставником. – После короля с принцем это уже так себе, ничего особенного… И все же… как-то много у меня завелось знатных знакомых. Ну очень знатных. Как-то это подозрительно выглядит, нет? Малость на бред смахивает. Может, я простудился в дороге, подхватил горячку и валяюсь теперь в какой-нибудь канаве, а все эти невероятные приключения с королями и герцогами мне просто чудятся? Надо же… и наставник оказался ни много ни мало как графом! Да еще и с какой-то темной историей за плечами. Что-то здесь нечисто. Нет, пока я не познакомлюсь с каким-нибудь портным или сапожником, я не успокоюсь!

Если только в моем бреду еще осталось место портным и сапожникам.

Вот и проверю. И если выяснится, что их не бывает, значит, точно – бред».

***

– Знаешь, мама, это просто здорово, что Карвен будет теперь вместе со мной заниматься! – сказал принц Ильтар.

– Вот как? – улыбнулась королева Кериан.

– Он не боится смотреть мне в глаза. И мы с ним на «ты». Оказалось, что это очень много для меня значит. Я даже не думал, что так много. Он, конечно, много всякого не знает из того, что я уже прошел, и, по правде говоря, наставник Дэрран был несколько озадачен, когда отец попросил его позаниматься и с Карвеном тоже, но Карвен так быстро схватывает! Наверняка он догонит меня уже в самое ближайшее время. Наставник Дэрран сказал «и перегонит», но это мы еще посмотрим! Я тоже приналягу, как Карвен говорит. Знаешь, мам, а у него совершенно потрясающая шпага. Самая настоящая гномская! Древняя – жуть! Карвен сказал, что такое оружие не ржавеет и не тупится, а уж он-то знает, он ведь и сам кузнец.

– Что ж, я рада, что у тебя появился друг, – снова улыбнулась королева.

– А уж я-то как рад. Ты знаешь, что наша секретная служба расстаралась и нашла для меня девушку?

Королева Кериан чуть нахмурилась и пристально поглядела на сына.

– Нет. Не знаю. Но не удивлена. – В ее голосе послышались далекие раскаты грома. – Они вечно лезут не в свое дело. Как будто без них ты бы никак не обошелся! Дай им волю, они на горшок тебя сажать начнут, а то вдруг ты штаны спустить позабудешь.

– А что делать? – ухмыльнулся принц. – Не пожалуешься. Они скажут, что руководствуются исключительно благом государства.

– А мы, конечно, озабочены только тем, чтобы нанести ему вред, – язвительно заметила королева.

Принц вздохнул.

– Примерно.

– Я надеюсь, ты ее не обидел?

– Ну что ты! Она мне понравилась. Но… понимаешь, я начал бояться, что они и друга мне подыщут… Руководствуясь благом, и все такое.

– Понимаю, – вздохнула королева. – Нет, я все-таки поговорю с маркизом Фальтом! Убийцу третьего мага охраны они, видите ли, найти не могут, а куда их не просят – лезут! Девушку, небось, легче отыскать, чем убийцу! Вот только для этого не нужно быть секретной службой!

– Угу, – кивнул принц. – Но знаешь… я тут еще подумал… может, я совсем дурак, но… ведь и Карвена я не сам нашел. Его нашел Верген, который для отца все равно, что еще одна секретная служба. Маленькая… из одного человека. Нет, теперь уже из двух, если Карвена считать. Вот я и думаю, а есть ли разница?

– Разница? – Королева Кериан на миг задумалась, даже сердиться перестала. – Знаешь… по большому счету все-таки есть. Твой отец далеко не сразу научился относиться к сержанту Вергену хоть с какой-то симпатией. Что до дружбы… можно сказать, что они подружились прямо вот сейчас. Если это вообще можно назвать дружбой. Твоего отца никогда не оставит чувство вины перед Вергеном. И… где-то совсем глубоко, на дне души, он продолжает обвинять его в смерти своего старшего брата. В общем, если бы отец, или секретная служба, или они вместе ради блага государства озаботились бы подысканием для тебя друга, вряд ли это поручили бы сержанту Вергену. Так что для тебя и Карвена дружба вовсе не обязательна. Никто этого не планировал заранее, никто на это не рассчитывал, не держал в своих планах. А значит…

– А значит, я нашел это сам! – просиял принц. – Это мое! И я никому этого не отдам!

– А девушка? Что с ней?

– Девушка пусть остается, – ответил Ильтар. – Они ведь все равно не удержатся и начнут подыскивать другую. А к этой я уже привык.

– Как скажешь, – кивнула королева. – В чем-то ты меня успокоил, а кое о чем я, напротив, начинаю волноваться. В твоем возрасте сказать о своей девушке «привык»? Она же не предмет мебели.

– Разумеется, нет. Она – сотрудник секретной службы. Мастер. Последняя линия моей обороны.

– Как-то это все ужасно бездушно звучит, – покачала головой королева. – Последняя линия твоей обороны – шпага в руке. Предпоследняя – мой подарок.

– Секретная служба считает по-другому, – развел руками принц. – Моя девушка считает по-другому. Я ей тоже тогда сказал о мебели, и все такое, а она выдала мне небольшую, но невероятно впечатляющую лекцию «о служении и смерти». Тебе стоило бы послушать.

– Вот как? – заинтересовалась королева Кериан. – И что же это?

– Она сказала, что у короля нет ничего своего. Он весь, без остатка, принадлежит своему государству, и лишь смерть является его личным достоянием, – ответил принц. – Сказала, что у нее тоже нет ничего своего. Лишь служение и смерть. Так что получается, мы с ней на равных, и она не чувствует себя униженной, оказываясь в положении мебели.

– Интересно, в этой секретной службе есть хоть один нормальный человек? – фыркнула королева. – Ладно. Маркиза Фальта я все-таки взгрею, а девушка пусть остается. Кстати, а у Карвена есть девушка?

– Во дворце – нет.

– Что ж это он такой нерасторопный? Тут их, прямо скажем, даже больше, чем надо.

– А он принципиальный, – ответил Ильтар. – Считает, что раз он здесь как бы на работе, то не имеет права. Девушки, говорит, от работы отвлекают.

– А дружба не отвлекает? – улыбнулась королева.

– Хвала богам, до этого он не додумался! – фыркнул принц. – Кстати, мы с ним тут поискали в древних гномских летописях и, представляешь, – нашли описание таких шпаг, как у него!

– И что же это за шпага? – заинтересовалась королева.

– Да там непонятно как-то… Предназначались эти шпаги каким-то «зовущим», но кого они звали и куда… Вроде это маги были, но не гномы точно. Не то эльфы, не то люди… Летопись очень старая. Даже наставник Дэрран отказался прокомментировать. Сказал, что исходя из того, что нам на сегодня известно, нельзя сделать точных выводов касательно смысла данного текста. Но все равно интересно. Смотреть на такую шпагу и представлять, как какие-то «зовущие» когда-то ими владели…

– Ты еще не опаздываешь на следующий урок?

– Ой, и правда! – вскинулся Ильтар. – Все, побежал.

Королева усмехнулась, с любовью посмотрела вслед сыну и отправилась на поиски начальника секретной службы, маркиза Фальта. Не мешает немного с ним побеседовать о личной жизни августейших особ. О том, что, несмотря на все заботы благожелательных подданных, она, эта самая личная жизнь, все-таки существует. И если кто-то слишком далеко протянет свои длинные руки, то может по оным рукам получить очень даже чувствительно.

И нечего тут прикрываться заботами о благе государства. «Служение и смерть», видите ли! А о том, что счастье является несомненной и неотменимой составляющей такого служения, кто-нибудь подумал? Лучше своими прямыми обязанностями займитесь, господа! Полезнее выйдет. Для блага того самого государства, о котором вы все так беспокоитесь. Вот и давайте. Беспокойтесь. Только в меру. И в нужную сторону.

***

Карвен аккуратно прислонил свою шпагу к стене и сел на краешек дивана. К виду «потайной комнаты», где им с Вергеном приходилось ночевать, деля одно, правда, невероятно огромное ложе, он уже привык, и она не вызывала у него никаких эмоций. Ну подумаешь, король ею для свиданий когда-то пользовался. Так ведь не этот король. И даже не предыдущий. Это уже, можно сказать, древняя история. Сродни той, что он вместе с Ильтаром теперь изучает. Хотя там про королевских любовниц немного. Больше про битвы. А про любовниц – только про тех, которые оставили хоть какой-то след в той самой истории. А комната хороша еще и тем, что в ней можно не таясь задать наставнику любые вопросы. Здесь никто не подслушает, не то что снаружи, где у любой стены глаза и уши. Правда, как выяснилось, наставник далеко не на все вопросы отвечать согласен. Вот про графа Лэриса не захотел – и что тут поделаешь? Впрочем, Карвен и сам уже понял, что про это – не стоит. Но есть ведь и другие интересные темы. Вот, например…

– А говорят, маршал Эрдан… маршал Эрдан… даже я про него краем уха что-то слышал, – проговорил Карвен. – Чем он, собственно, так знаменит? Неужто только тем, что своего короля спас и отступление организовал?

– Не только, – ответил Верген. – Эттон после той войны умудрился еще четыре развязать. Не с нами, с другими своими соседями.

– Четыре войны сразу?! – ужаснулся Карвен. – Он что, псих?!

– Да нет, не сразу, – усмехнулся Верген. – Даже его мозгов хватило, чтобы не поступать столь опрометчивым образом. Он развязал их одну за другой, разумеется.

– Одного поражения ему мало показалось.

– А то, – откликнулся наставник. – Конечно, мало. Король, проигравший войну, должен очень внимательно следить за своей оппозицией. Как правило, после поражения она расцветает таким пышным цветом, словно за ней королевские садовники специально ухаживают. Это победитель может ни о чем не беспокоиться, ему никакая оппозиция не страшна. Эттону не просто хотелось победить хоть кого-нибудь, ему это было жизненно необходимо. И он нашел подходящее оружие для своих планов. Маршал Эрдан выиграл три кампании из четырех. Причем каждый раз умудрялся заключать с побежденными мир на столь благородных условиях, что вызвал невольное уважение и всеобщую любовь, чего, как ты сам понимаешь, трудно ожидать от поверженного противника. Королю же маршал прилюдно заявил, что поскольку оные войны велись не для извлечения выгоды, но к вящей славе и для восстановления воинского престижа Вирдиса, то он и не стал требовать от побежденных каких-либо существенных уступок.

– И королю это не понравилось?

– Еще бы. Сам он в эти битвы идти побоялся. Ему и первого раза хватило. А раз так, вся слава досталась одному маршалу. А король не получил ничего, кроме слегка приумолкшей оппозиции. Впрочем, подозреваю, многие из них не заткнулись, а просто сменили свои прежние убеждения. Теперь они мечтали увидеть на троне маршала Эрдана. Сам понимаешь, его величество Эттон был просто в восторге!

– А четвертая кампания?

– Интереснее предыдущих. Я до сих пор не знаю, чем это было – глупостью или злым умыслом. То ли король Эттон решил, что его непревзойденный маршал и впрямь непобедим, то ли ему хотелось таким образом пригасить сияние маршальской славы… может, он и вовсе надеялся, что маршала на этой войне убьют, – а только этот коронованный умник развязал войну с Теарном.

– И что?

– А то, что Теарн на тот момент был вдвое, если не более, сильней Вирдиса. Маршал Эрдан сумел достойно проиграть эту кампанию. Можно сказать, он свел ситуацию почти вничью. Его слава еще возросла, а Эттон вынужден был притихнуть. Впрочем, такие, как он, никогда не успокаиваются, пока сталь или свинец не успокоят их окончательно, – наставительно заметил Верген. – Ну что? Будем спать?

– Будем. Только сперва расскажи мне еще вот что…

– Завтра вставать рано. У меня совещание с его величеством, а у тебя урок геральдики.

– Ох…

– Вот то-то. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, наставник.

***

– Геральдические звери рода Буэндро поменяли свои цвета в триста втором году до гномьего Исхода, согласно указу его величества… – бормотал Карвен. – Какой же тогда король правил Верхним Таллирахом, еще Макондлес или уже Фердлес? И какие были цвета у рода Буэндро?

Он тоскливо посмотрел в лежавшую перед ним груду раскрытых книг. Как можно все это запомнить? Нет, он знал, конечно, что на белом свете существует огромное количество очень мудрых людей. И некоторые из них пишут книги. И раз все эти мудрые люди не сегодня родились, то, понятное дело, книг они написали не так уж и мало. Может быть, даже много. Например, сто. Или даже тысячу.

Когда Карвен впервые оказался в королевской библиотеке… нет, когда он оказался там впервые, он был слишком занят, чтобы еще и на книги обращать внимание. В конце концов, не каждый день его величество с маршалом Эрданом в шашки играть изволят. Да еще и по такому поводу. Нет, тогда он ровным счетом ничего не заметил.

А вот когда это случилось снова… когда он проверил и убедился, что эти ровные бесконечные ряды не являются повторением одной и той же книги… все эти бесчисленные тома и впрямь кто-то написал… Вот тогда ему и стало страшно. Ему показалось, что он стоит на громадной, почти бесконечной площади, а вокруг него – толпа мудрецов, безграничная толпа, и все они на него, Карвена, смотрят.

Наставник Дэрран восхитился ярким и образным мышлением своего нового ученика и страшно огорчился, узнав, как же мало тот знает. Когда эльф закончил перечислять тот «необходимый минимум», который молодому человеку следует усвоить, чтобы его можно было чему-то серьезному учить, Карвен был не просто напуган – он пришел в ужас!

– Да, молодой человек, со многими из этих мудрецов вам придется познакомиться лично, – улыбнулся наставник Дэрран. – Хоть и опосредованно, но все же лично. Ибо, читая книгу, изучая ее, как бы беседуешь с ее автором.

Карвен попытался робко напомнить новому наставнику, что он-то никак уж не эльф. Он просто не проживет столько, чтобы все это прочитать.

– Ну что вы, юноша, – доброжелательно улыбнулся наставник Дэрран. – Мы с вами гораздо быстрей управимся. Оглянуться не успеете, как это у людей говорится.

Вот тогда-то Карвен впервые и подумал, что его собственный наставник – самый настоящий злодей. Такой, как в сказке, только страшнее.

Если бы Карвен только знал! Если бы он догадывался, как изощренно тот отомстит ему. Если бы он хоть на секунду мог заподозрить, чем для него обернется невинная на первый взгляд попытка выяснить, что же там приключилось в загадочном прошлом и как граф Лэрис стал сержантом Вергеном… Если бы он только предположил – язык бы проглотил и молчал, молчал, молчал… до самой смерти!

Быть может, тогда наставнику не пришло бы в голову упросить его величество позволить Карвену заниматься вместе с принцем.

Когда наставник предложил такое, Карвен не особенно забеспокоился. Учиться он умел и любил. Да и не может же быть, чтобы принца сильней, чем его, нагружали. А он и кузнецом неплохо справлялся, и воином… нет, воином, конечно, трудновато приходилось, да и кузнецом, если уж быть честным, а только… да разве есть на свете такое, с чем мы не справимся?! Ну а вместе с принцем какую-нибудь геральдику поизучать – милое дело. Пусть-ка принц попробует молотом помахать. Пусть отличит нагретый металл по цвету.

Ох, не так все случилось. Совсем не так. Вот тогда Карвен и понял, как жесток и коварен его наставник. Как безжалостно он умеет мстить. Знал ведь, небось, что несчастного ученика ожидает. Не мог не знать. Эта его неземная улыбочка. Иди, Карвен, позанимайся немного. Ему бы такое «немного». Бедный Ильтар! Как он еще жив-то?! А его величество – как?! Нет, его, конечно, наставники ежечасно не мучают. Вот только все то, что принц изучает, его несчастный отец применяет. Каждый день. И днем и ночью. Всегда.

Карвен был потрясен, когда понял, что у королей рабочий день не заканчивается. То есть вообще никогда. Король трудится, даже когда спит. Когда ест, когда моется… Вообще всегда! Даже умирая, он работает на благо государства. И умереть-то он должен правильно, оставив завещание, распределив что нужно между наследниками, успев отдать необходимые распоряжения, и все такое прочее. И вся его жизнь расписана до таких ничтожных мелочей, что, собственно, это и не жизнь вовсе. Служение. Так это, кажется, называют. Нет, хорошо все-таки быть кузнецом – отработал свое, пришел домой, жена-дети радуются, искупался, поужинал, и отдыхай!

Бедный, бедный Ильтар! Он ведь знает, что его ждет! Ему не светит быть кузнецом! Никогда ему не возвращаться домой к вечеру с ощущением приятной усталости в теле и, даже обнимая жену, подымая на руки хохочущих детей, он выполняет важное государственное дело. Ужас!

Бедный Ильтар! Он обречен стать королем, отвечать за все, отвечать за всех, принимать решения… правильные решения, взвешивать каждый шаг, зная, что, как бы ты ни поступил, кому-то все равно может быть плохо от твоего решения, а кто-то все равно погибнет, как ни старайся… и все равно ежечасно, ежеминутно служить, служить, до тех пор пока ноги не протянешь…

А наставник – злой. Заставить свободного человека трудиться, словно какого-то короля. Ну, или принца, разница невелика. Они-то хоть понятно, за что страдают. Нечего было королями да принцами рождаться, а он за что мучается?!

– Геральдические звери рода Буэндро… – бормотал Карвен, водя пальцем по книге. – Ага! Орел – синий. Так. А медведь? Желтый? Король даровал привилегию на красного поменять? А какой король? Ага. Ясно. А почему на красного? Чем ему желтый не угодил? Орла-то, похоже, никто не тронул. Как был синий, так и остался. Чем провинился желтый медведь? И почему у них вообще такие дурацкие расцветки?

И если в начале своих мучений Карвен еще подумывал о какой-то мести наставнику, то потом ему стало просто не до того, синие орлы и желтые медведи скрутили его по рукам и по ногам. На это окаянный злодей, в миру именуемый сержантом Вергеном, видимо, и рассчитывал.

Карвен душераздирающе вздохнул и перевернул страницу. Седовласые мудрецы и несчетные века окружали его со всех сторон. Путей к отступлению не было. Положение было отчаянным. Приходилось сражаться.

***

Был уже поздний вечер, когда в королевские покои явился начальник вирдисской секретной службы генерал Гламмер. Собственно, король в такое время никого уже не принимал, разве что тех, кто имел честь восхищаться его непревзойденными картинами, однако новость, принесенная генералом, была такова, что он почел себя вправе нарушить распорядок дня его величества.

– То есть… как это, при ирнийском дворе?! – полузадушенно выдавил король Эттон. – Да как он посмел?!

– Не могу знать, ваше величество, – развел руками генерал Гламмер.

– Да вы хоть представляете себе, что из этого может выйти?! – возвысил голос его величество.

– Сообщение получено прямо сейчас. Аналитики его еще не обрабатывали. Буквально через час я смогу подробно доложить вашему величеству, что из всего этого может выйти, а еще через пару – сообщить мнение наших аналитиков относительно того, что следует предпринять в создавшейся ситуации.

– А гвардия? – вопросил его величество. – Этот предатель привел Илгену всю мою гвардию?

– Судя по сообщениям нашего агента, он прибыл один, – ответил генерал Гламмер. – Боюсь, мы не имеем никакого представления, где в данный момент находится наша гвардия. Кстати, ваше величество, почему нас не уведомили, что намечается какая-то тайная войсковая операция? Мне лишь сегодня доложили, что наша конная гвардия не отправилась на учения, как сообщалось ранее, а перешла ирнийскую границу и бесследно после этого исчезла.

– Потому что это и впрямь была тайная операция, – пробурчал король. – Знали лишь двое. Маршал Эрдан и я. Даже его люди узнали тогда, когда он приказал форсировать Орну.

– Вот видите, ваше величество, что получается при несогласованных действиях.

Укоризны в голосе генерала – всего ничего. И все же король взбесился.

– Проклятье! – вскричал он, вскакивая. – Да! Я приказал маршалу Эрдану провести тайный рейд! Но я не приказывал ему предавать меня, если вы на это намекаете! А что касается того, что вашу службу не предупредили, так я не вижу, чем бы вы могли здесь помочь! Я послал с маршалом одного из магов охраны, лично преданного мне человека! И что? А ничего! После одного из докладов он замолчал и, судя по отзывам его товарищей, давно мертв! И точно то же самое случилось бы с любым из ваших агентов, генерал! Я-то надеялся, что мой маг погиб в стычке с ирнийцами… но если маршал Эрдан, как вы говорите, меня предал, то выходит, что моего мага просто свои убрали? Или… уже не свои?

– Но чего вы вообще добивались, посылая одну лишь гвардию? – недоуменно вопросил генерал. – Без разведки, без согласования планов, без подготовки ресурсов… Да мы просто не готовы сейчас к войне, в конце концов, ваше величество.

– Я посылал не просто гвардию, а гвардию с маршалом Эрданом во главе, – поморщился король. – У него был какой-то хитроумный план…

– Похоже, он состоял в том, чтобы перейти на сторону врага, – скривился генерал Гламмер. – Ваше величество, вы хоть понимаете, что натворили? У вас были какие-то основания сомневаться в нашей преданности? Разве служба безопасности хоть когда-нибудь давала к этому повод?

Король мрачно поглядел на генерала и ничего не ответил,

– Ваше величество, я настоятельно прошу… нет, я требую, чтобы впредь вы не предпринимали никаких шагов без согласования с нами, – медленно сказал генерал Гламмер.

– Что?! – оторопел король. – Вы забываетесь, генерал!

– Ни в коей мере, ваше величество, – твердо ответил генерал Гламмер.

– Да как вы смеете требовать от меня такого?!

– Ради безопасности государства я могу потребовать от вас много больше, чем требую ныне.

Король в гневе сжал кулаки.

Кликнуть стражу? Магов? Но кто знает, кто может знать наверняка, не окажется ли среди его телохранителей агентов секретной службы? А что, если все его люди, все… телохранители, маги, слуги… даже слуги – на самом деле люди генерала Гламмера?! И если он прикажет схватить генерала, а генерал – его, кого они будут хватать? Кого бросят в каменный мешок? Навсегда, навеки… бросят и забудут, замуруют… и он умрет там, один… В темноте…

Не приготовил ли генерал Гламмер на такой случай замену его величеству? Быть может, именно для этого все и случилось? Быть может, генерал давно сговорился с маршалом Эрданом? Быть может…

Его величество обвел кабинет затравленным взглядом. Пол и стены угрожающе надвигались на него со всех сторон. Что-то смутное, нехорошее чудилось королю, словно все, что с ним происходило, было нарисовано на тонкой непрочной бумаге и вот сейчас чьи-то руки схватят ее и рванут наискосок, раздирая весь его мир, все его надежды, мечты, все его творческие планы, раздирая его самого.

Он собрался с силами и неслышно выдохнул.

– Хорошо, генерал. Я даю слово впредь ничего не предпринимать без согласования с вашей службой и лично с вами. И я прошу вас оказать мне всю возможную помощь, чтобы моя ошибка и моя излишняя доверчивость не обернулись катастрофой.

– Рад, ваше величество, что вы приняли правильное решение, – поклонился генерал Гламмер. – Обещаю, мы приложим все усилия, дабы разрешить возникшую проблему. Я непременно доложу вам, как только будет хоть какая-нибудь ясность.

Он повернулся и вышел.

***

Едва за начальником секретной службы закрылась дверь, как его величество Эттон вскочил и забегал по своему кабинету. Он понимал, что не должен себя так вести. Более того, за ним, вполне возможно, следят люди генерала Гламмера! Даже наверняка следят! Но он просто не мог сдержаться. Не мог заставить себя остаться на месте.

Наемники… наемники… наемники!!! Проклятые наемники с чудовищным, преступным заданием, которых теперь никуда не спрячешь и которых больше не на кого свалить! Маршал Эрдан предал. Сбежал. Теперь никак не удастся обвинить его. Обвинить и отдать в руки ирнийского правосудия. А самому под шумок отхватить хороший такой кусок Ирнии. В процессе оказания помощи. И быть победителем.

А сейчас – что? Гвардейцы маршала Эрдана невесть где. Сам маршал вероломно покинул своего короля и переметнулся на сторону врага. Что теперь помешает королю Илгену передавить наемников, когда те вылезут? Если он уже этого не сделал. А из сдавшихся в плен выудить всю необходимую информацию. А тогда… тогда ему даже войной идти не обязательно. Достаточно будет доказательно изложить совету Архипастырей всю эту историю… и все. Его величество Эттона отлучат от церкви и проклянут во всех четырех храмах. А потом свои же вирдисцы снимут с него корону. Повезет, если не вместе с головой.

Хотя нет. За такое – точно снимут голову заодно с короной.

А собственная служба безопасности? Они ведь еще раньше обо всем узнают! И генерал Гламмер избавится от него, не дожидаясь официальных обвинений. Умер король. Вот просто взял и умер. Споткнулся, упал, плохо стало… бывает, господа… А с мертвого какой спрос? Мертвый, он и есть мертвый. Король умер, да здравствует другой… Возведет кого-нибудь, кого сам захочет… и будет от его имени править. Принесет соседям официальные извинения, все такое прочее… а короля Эттона похоронят. Со всеми почестями.

Король Эттон остановился, тяжело дыша и в бессильной ярости сжимая кулаки. Он почти физически ощущал тяжесть смертных одеяний, задыхался под крышкой незримого гроба, белый свет мерк, и где-то там, в одном из городских храмов, тяжко ворочалось едва слышное погребальное пение.

«Это же не меня, это кого-то другого отпевают! – сам себе сказал король Эттон. – Я же ведь еще живой. Я – здесь, а не в гробу».

Сказал – и сам себе не поверил. Что-то в нем, безо всякого сомнения и жалости, знало – это его, его отпевают в каком-то дальнем городском храме… судя по звукам – на самой окраине.

«Но почему там? Почему в городе, а не здесь, во дворце? – с возмущением подумал Эттон. – Или я не король?!»

«Это пока ты был жив, ты был королем, а ты мертвый… мертвый… – тотчас мелькнула ужасающая мысль. – Ты умер, когда маршал Эрдан предал тебя…»

Усилием воли король Эттон стряхнул наплывающий бред. Он еще жив. Он все еще король. И у него еще есть время что-то предпринять.

«Надо что-то делать. Пока не поздно, надо что-то делать».

Его величество мысленно пересчитал своих сторонников и упрямо насупился. Ничего. Он еще поборется. И первым делом нужно найти того, на кого можно свалить вину. Какую-нибудь подходящую жертву. За кого никто заступаться не станет. Его величество стиснул зубы. Ну почему так выходит? Почему всегда приходится жертвовать самыми верными? Самыми обаятельными? Самыми… Сначала маршал Эрдан… не замышлявший никакой измены маршал…

«Не замышлявший?! А кто это теперь сидит в гостях у ирнийского короля?! Еще как замышлявший! Вот и верь после этого людям!»

…потом бедолага барон Тамб, верный, преданный, на все готовый ради своего короля…

«Вот как?! Кажется, о маршале мы были точно такого же мнения! Нет уж! Предай их, пока они не успели предать тебя!»

Итак, барон Тамб. Если поторопиться и организовать дело так, чтобы все улики указывали на него… это он покупал наемников, он отдавал приказы… он готовился свергнуть своего короля… а его величество в ужасе от всего, что произошло. Он немедля разберется и наведет порядок. Да-да, немедленно!

Может, под шумок удастся и секретную службу прижать? Или лучше просто попросить у них помощи? Одному ведь нипочем не справиться. Кто лучше них сможет все организовать? Подготовить документы и свидетелей, доказывающих несомненную вину барона, равно как и убрать все, что может бросить тень на короля.

Но как им сказать о таком? Не решат ли они, что проще избавиться от такого короля?

Решат. Обязательно решат. Генерал Гламмер – первый.

«Герцог Ренарт и герцог Угерн, конечно, примут мою сторону, – размышлял он далее. – Или не примут? Сочтут, что выгоднее вцепиться мне в глотку? Переговорить с ними? Послать за ними прямо сейчас или дождаться доклада секретной службы? Новостей о маршале Эрдане…»

Маршал Эрдан… Мысли его величества перескочили на новый объект, и король еще яростнее заметался по кабинету.

«Маршал. Он понял, что я собирался с ним сделать. Догадался. Узнал. Вычислил. Быть может, даже поймал какого-нибудь наемника… или разговорил моего мага… он все знает… знает… он обязательно отомстит. Придет, неслышно заберется по стене дворца, как это умеют одни лишь эльфы, обманет часовых, всех, даже магов… Ему не впервой… когда он спасал мне жизнь, никакие маги его не остановили. Теперь, когда он явится, чтобы забрать ее, тем более не остановят. Он придет вот такой же, как сейчас, ночью, он войдет в окно, и его глаза зловеще сверкнут в темноте. Он взмахнет своей шпагой, и…»

Его величество вскрикнул и в ужасе отскочил от окна. Но окно не открылось, ветер не шевельнул шторы, не бросил их в лицо перепуганному королю. Его величество замер, вслушиваясь в тишину, но лишь бешеный стук сердца нарушал ее.

Никого. Ничего. Почудилось.

Король пересилил себя и подошел к окну. Ночь. Звезды. Никто не посмотрел на него с той стороны стекла.

«Кто знает, быть может, он сейчас лезет через стену?»

Король достал из ящика стола пару пистолетов и положил их на стол. Не то чтобы он и в самом деле рассчитывал справиться с маршалом, но… так ему было спокойнее.

Спокойнее? Да он до самого рассвета не мог уснуть. Все ждал, когда…

Так и не дождался.

Уснул, когда мрачная громада ночи сменилась утренней хмарью. Уснул, чтобы пробудиться вскоре от вежливого покашливания слуг. Королевское утро есть королевское утро. Ежедневных королевских обязанностей с его величества Эттона никто не снимал. Напомнив себе, что их обычно снимают вместе с головой, король Эттон сжал зубы и заставил себя подняться. Дел и впрямь хватало. А то, что он больше не может спать от страха, не должно стать предметом обсуждения среди его подданных. Ни в коем случае не должно.

***

Принц Ильтар кончиками пальцев коснулся малой эльфийской лютни, и она запела. Музыкальная зала, в которой проходили занятия, мигом наполнилась звуками такой чистоты и нежности, что Карвен даже дыхание задержал. Как тут дышать прикажете, когда такое?…

– Не спешите, ваше высочество, – негромко заметил наставник Джарлин. – Ровней выдерживайте такты.

Лютня смолкла. Карвен выдохнул.

– Опять я в галоп срываюсь, наставник? – виновато поинтересовался Ильтар.

– Есть такое дело, ваше высочество. Не так сильно, как раньше, но… в галоп. А требуется мерная рысь.

Придворный бард перевел взгляд на Карвена.

– Вы, конечно, ни на чем не играете, юноша?

– Почему это не играю, наставник? – обиженно откликнулся Карвен. – Играю, конечно. У нас в деревне почти любой парень хоть на чем-нибудь да играет. Разве что какой уж совсем слухом обиженный. А я на своих ушах медведей не пас, так что…

– Я полагал, что для кузнечного дела и для музыки потребны слишком разные навыки, – пояснил мастер Джарлин. – Опять же грохот молота о наковальню вряд ли положительно сказывается на слухе. Боюсь, это куда страшнее упомянутых медведей. Но если я не прав, покажите мне это, юноша! Буду счастлив услышать что-либо в вашем исполнении.

– А здесь моего инструмента нет, наставник, – оглядев залу, ответил Карвен.

– А каков же ваш инструмент, юноша? – тотчас вопросил мастер Джарлин.

– Многоствольная флейта, – ответил Карвен.

– О! Я мог бы и сам догадаться! – поднял палец эльф. – Ничего, это нетрудно исправить. Прадед нашего короля в молодости играл на такой. Я распоряжусь, чтобы ее немедля доставили.

Мастер Джарлин вызвал слугу, распорядился, и тот ушел. Принц еще что-то играл. На взгляд Карвена, просто прекрасное что-то. Слуга вернулся, неся на бархатной подушке королевскую флейту. Склонился и протянул подушечку с флейтой Карвену.

– Возьмите ее, юноша, – велел мастер Джарлин.

Карвен потрясение смотрел на доставленную ему флейту. Она была… она была сказочной, вот что! Будь она просто украшена золотом, серебром и драгоценностями, Карвен бы не удивился. В конце концов, это ведь королевская флейта, так? Но те тончайшие, нежные переливы узоров, что украшали ее…

– Это гномы сделали, да? – охрипшим голосом поинтересовался Карвен, соображая, что глупость спросил. Гномы работали с металлом и драгоценными камнями, а тут, кроме золота, серебра и камней драгоценных, – дерево. А узоры по дереву – скорей уж эльфийское искусство.

– Нет, – улыбнулся мастер Джарлин. – Не гномы. Люди. Но очень талантливые.

«Вот так. И не эльфы, значит. Люди».

– Давайте, юноша. Смелей.

Смелей? Да такую красоту в руки взять боязно, не то что играть на ней!

Карвен смотрел на королевскую флейту и не мог поверить, что он играл на чем-то похожем. Да разве он сможет на такой? Да разве посмеет взять ее в руки? И все же… когда первый приступ восхищения прошел, он сообразил, что это и впрямь тот же самый инструмент, на котором он когда-то играл. Все те же двадцать четыре трубки. А взять ее в руки…

Он благоговейно коснулся флейты губами, слегка подул, и она отозвалась ему. Легко, весело, немного лукаво… Очарованный прелестной свежестью звучания, он «прошелся по тропинке» – от середины вверх, а потом сверху вниз. Боги, какой непередаваемо чудесный инструмент! Чистый, точный, глубокий…

– Так, – сказал наставник Джарлин, – играем… ну, к примеру, «Тропу королей». Ее и в замках, и в селеньях знают.

– У! – огорчился принц Ильтар. – Я ее не повторял давно… собьюсь обязательно.

– Не беда. – Мастер Джарлин взял в руки большую эльфийскую лютню. – Мы с Карвеном будем играть, а вы, ваше высочество, подыгрывать.

– «Трынцы-брынцы»? – Голос принца прозвучал почти обиженно.

– «Колокольцы», ваше высочество, – кивнул эльф. – А в следующий раз будете лучше готовиться к занятиям.

Ильтар вздохнул.

Большая эльфийская лютня в руках мастера Джарлина внезапно запела. Карвен был так потрясен мощью и силой ее голоса, что едва не пропустил место, где должен был вступить. Впрочем, они так часто играли это с отцом, что он и сам не заметил, как флейта коснулась губ. Невероятная, завораживающая мелодия заполнила зал. Ильтар вздохнул и присоединил к общей мелодии свое негромкое позвякивание. Те самые «колокольцы», или «трынцы-брынцы», без которых «Тропа королей» попросту немыслима.

– Аккуратнее, ваше высочество. Мягче акцентируйте сильные доли.

И ведь негромко же говорит наставник Джарлин, а ты попробуй его не услышать. Голоса такой чистоты и звучности Карвену доводилось слышать нечасто. И при всем при том эльф умудрялся как-то так сказать, что его голос вовсе не мешал мелодии. Казался путником, который брел сквозь мелодию, словно сквозь струи дождя. Идти под дождем ты вполне можешь, а вот помешать ему…

Карвен закрыл глаза, весь отдаваясь мелодии. И она, словно сказочные крылья, внезапно перенесла его в прошлое. Они с отцом – в две флейты… и мать – поет. Тихо так.

Он и сам не заметил, когда слезы побежали по его щекам.

– Боги! Я приношу вам свои самые искренние извинения, юноша, – тихо проговорил наставник Джарлин, когда мелодия завершилась.

– Извинения? За что? – Дрожащими руками Карвен вернул флейту на бархатную подушечку.

– Я посмел считать, что вы не способны к музыке, – ответил эльф. – Теперь же спрашиваю, вы никогда не думали о том, чтобы связать свою судьбу с музыкой и стать бардом?

– Наставник, я… осваиваю ремесло воина, – ответил Карвен, утирая слезы.

– Ах, война… эта лукавая богиня всегда забирает самых талантливых, – вздохнул мастер Джарлин.

– Но разве война – богиня? – удивился Карвен.

– Гномы верили, что это так. Мы сейчас верим по-другому. А все-таки, юноша? Если бы вы согласились приняться за дело всерьез…

– Я не так уж хорошо играю… – растерянно возразил Карвен. – Это… просто мне вдруг вспомнилось…

Принц Ильтар и наставник Джарлин выслушали всю историю, ни разу не перебив. Принц лишь под конец не выдержал:

– Я этих твоих братьев! – гневно выдохнул он.

– Это семейное дело! – сурово осадил его Карвен. И лишь потом спохватился. Дерзить принцу?

Но принц, похоже, не посчитал это дерзостью.

– Как знаешь, – виновато ответил он. – Это и впрямь твое дело.

– А мне кажется, что все правильно, – вмешался наставник Джарлин. – Вот смотри, Карвен… Братья твои к кузнечному делу душой никак не приспособлены, иначе они бы и не подумали кузню и дом продавать, верно?

– Верно, – кивнул Карвен. Удивляясь, не понимая, к чему клонит наставник.

– Идем дальше. Тебя сама судьба предназначила для чего-то иного. Думаешь, с обычным человеком случилось бы то же, что и с тобой? А если все-таки случилось, думаешь, он выжил бы? Ясно же, что тебя судьба ведет, тут и гадать нечего. Согласен?

– Ну, не знаю… – протянул Карвен.

– Я зато знаю. На то я и бард, чтобы знать подобные вещи. А теперь последнее. Кому, как ты думаешь, твои братья продадут кузню и дом?

– Не знаю, – буркнул Карвен. – И знать не хочу.

– А зря. Кому, как ты думаешь, может понадобиться кузня? Ну?!

– Кузнецу! – ахнул Карвен.

– Именно. Кому она нужна, тому и достанется. Неужто лучше было бы, чтоб твои криворукие братья своей бездушной работой отца с матерью позорили?! Или чтоб ты остался, разминулся со своей судьбой? Посчитай-ка, сколько народу погибло бы от тех же разбойников, о которых ты рассказал. А злобный маг, что так и остался бы жить и продолжил свое темное дело? Так не лучше ли, чтобы и кузня, и дом просто хорошему кузнецу достались? Вот и будут тогда говорить люди, жил здесь когда-то хороший кузнец… и опять живет. Другой, но тоже хороший. Везет нам на этих самых кузнецов!

И Карвен опять расплакался. На сей раз – от облегчения. Поступок братьев не стал менее мерзким, но знать, что ничего плохого они сделать людям все-таки не сумели… знать, что в конечном итоге все правильно, и все будет хорошо… Пусть не так, как хотелось, как мечталось, но все-таки правильно и хорошо! Ведь и правда, кто, кроме кузнеца, купит кузню? Ну и что, что у мерзавцев купит? Зато сам будет человеком! И молот все равно будет петь. Пусть не в его, Карвена, руках, а все-таки будет!

– Флейта – это хорошо, – вновь утирая слезы, прошептал Карвен. – Но самая прекрасная музыка – это звон молота о наковальню.

– А вы ее тоже знаете?! – тотчас оживился мастер Джарлин.

И Карвен сообразил, что эльф понял его неправильно. Или захотел понять неправильно? Поди пойми… Но старую гномскую песенку «Звон молота о наковальню» он и впрямь знал. Как не знать! Первая по-настоящему сложная вещь, которую ему отец показал.

– Что ж, посмотрим, юноша, – улыбнулся наставник Джарлин. – Ваше высочество, вы просто слушаете.

– Еще бы, – вздохнул Ильтар. – Этого мне нипочем не сыграть.

– Обязательно сыграть, – возразил эльф. – Сыграть можно все, было бы желание. Но… сегодня вам и вправду лучше просто послушать. Итак, Карвен…

Эльф коснулся лютни, и веселая гномская песенка соскочила со струн и скорчила забавную гримасу. А потом пустилась в пляс, поспевай за ней только!

Королева Кериан просто проходила мимо. Нет, правда мимо проходила. Но как тут пройдешь, когда такое… Ее величество замерла, прислушиваясь, а потом тихонько приоткрыла дверь и проскользнула внутрь.

Такое даже во дворце не каждый день услышишь! Разве что когда волшебный хомяк поет. Но ведь это не так часто бывает.

***

– А этот урок, ваше высочество, вы проведете вместо меня, – решительно объявил наставник Дэрран принцу Ильтару.

– Как… вместо вас, наставник?! – ошарашенно выпалил тот.

– Очень просто, – усмехнулся наставник. – Я намеревался освежить в вашей памяти Рейлатскую битву и все вытекающие из нее политические, экономические и прочие следствия. Равно как и то, следствием чего явилась сама эта битва. Но ведь мы с вами уже это проходили. Вот и расскажите вашему соученику Карвену обо всем.

– Но… наставник… я же никогда еще…

– Пора начинать, – невозмутимо объявил наставник Дэрран. – Раньше или позже вам придется повелевать людьми, а значит, и разъяснять им смысл ваших повелений. Худо может выйти, если вы прикажете одно, а ваши люди, недопоняв, выполнят вовсе другое. Так и до беды недалеко.

– Но, наставник… повелевать и преподавать…

– Тот, кто намеревается заниматься первым, должен с легкостью уметь делать и второе, – отрезал Дэрран. – Или вы не уверены в своих знаниях?

– Да в знаниях-то уверен… – пробурчал принц, бросая жалобный взгляд на Карвена.

Увы, сочувствия от него Ильтар не дождался. Карвен и рад бы посочувствовать, да не вышло. Уж слишком он обрадовался.

«Принц-то небось попроще рассказывать станет, чем его многомудрый наставник!» – подумалось Карвену.

Нет, памятуя о том, что ему приходится преподавать вчерашнему кузнецу, наставник Дэрран не употреблял очень уж сложных слов и понятий. Впрочем, то, что он сам почитал сложным, и то, что казалось таковым Карвену, несколько различалось. Но главное было даже не в этом. Карвен просто тонул в обилии хитрых связей, тонких невидимых ниточек, прямых и косвенных выгод, коими у наставника Дэррана обрастало каждое более или менее важное историческое событие. Принц-то попроще все изложит, не сомневался Карвен.

– Ну а раз в своих знаниях вы уверены, то и поделитесь ими с Карвеном. А он потом мне поведает. Вот и посмотрим, ваше высочество, какой из вас наставник выходит, – довольно проговорил наставник Дэрран. – Приступайте.

И вышел из кабинета.

Принц вздохнул.

– Вот это я влип, – пробормотал он. – С другой стороны… наставник прав, верно?

– Верно, – кивнул Карвен. – А разве он может быть не прав?

– Он сам сказал, что может, – ухмыльнулся принц. – Но не сказал когда. Вот я сижу и думаю – может, это как раз тот самый случай?

– А может, ты просто хочешь увильнуть от заданного урока? – хитро прищурился Карвен. – А ну-ка обучай быстренько безграмотного меня! Спасай меня из мрака невежества и ужаса безмыслия!

Он до сих пор поражался тому, что они с принцем на «ты». Не на людях, конечно, этикет есть этикет, вот только, когда они оставались одни, этикет как-то сам собой заканчивался. Это казалось таким естественным… Карвен сколько раз говорил себе, что это неправильно, он даже пробовал было перейти обратно на «вы» и «ваше высочество», но принц так обиделся… «Карвен, что я тебе плохого сделал?» Он это так сказал, что Карвен чуть под землю со стыда не провалился. Теперь наедине они на «ты», и все тут!

Принц фыркнул, иронически посмотрел на Карвена и покачал головой.

– Да ты побольше моего знаешь.

– Но не про эту… как ее… битву, – возразил Карвен. – Если хочешь, могу тебе потом в отместку «Основы кузнечного ремесла, от предков завещанные» на память почитать. Я их наизусть помню.

– Эти твои «Основы…» у нас в библиотеке есть, – отрезал принц. – И я их даже читал. Правда, на память не зубрил, но азы помню. Так что не стоит. Ты меня лучше самому кузнечному ремеслу как-нибудь обучи. Не на словах, а на деле. Вот этого я и впрямь не умею. А хотелось бы.

– А тебе-то зачем? – удивился Карвен.

– Мало ли, – пожал плечами Ильтар. – Вдруг пригодится?

– Принцу?

– Принцу, – очень серьезно откликнулся Ильтар. – И королю. И кому угодно. Ты ведь тоже небось не рассчитывал, что твоя жизнь повернется так, как она повернулась?

– Не рассчитывал…

– Вот и я не знаю, как моя жизнь повернется. – Принц смотрел на Карвена, и глаза его были серьезны и печальны. – Помнишь, я тебе про магических тварей рассказывал?

– Еще бы! – живо отозвался Карвен. – Ужас какой!

– Хорошо, что мама догадалась… Хорошо, что у нас были «Этре». Но все же… я до сих пор иногда думаю, что было бы, если б хоть кто-то из нас промахнулся.

Карвен подавленно наклонил голову.

– А ведь кроме магических тварей есть и самые обычные… – добавил Ильтар, глядя почему-то в сторону. – Ходят тут, потрясая фамильными драгоценностями и своей верностью Ирнии…

Юноша замер, потом смекнул, что принц сказал это не о своих родителях и даже не о соратниках отца, а… сталкивался Карвен с такими во дворце. Одни пытались пройти сквозь него, так, словно его и вовсе в природе не существует. Другие, напротив, наклеивали на лица улыбочки и задавали малопонятные вопросы. Верген прозвал первых «кабанами», вторых «лисами» и порекомендовал Карвену держаться подальше от тех и от других.

– Вот и выходит, что чем больше я успею узнать, тем лучше, – продолжал Ильтар. – Кто знает, что из моих знаний может пригодиться…

Он как-то так это сказал… тот, кто в любую минут может умереть от яда или кинжала… или взойти на престол, если яд и кинжал достанутся не ему… или…

– Ну… – пробормотал Карвен. – Если в моем распоряжении окажется кузня… почему бы и нет? Вот только как ты это объяснишь своему наставнику, родителям… и всем остальным?

– Наставник поймет, родители тоже. А остальные… принц, знаешь ли, имеет право еще и не на такой каприз, так что…

– Так что займемся пока Рейлатской битвой, – оборвал мечтания принца Карвен.

Ильтар недовольно сморщился.

– Вредина ты, Карвен. Только я размечтался… ничего, вот я тебе закачу сейчас лекцию в духе наставника, будешь тогда знать!

– Буду, – кивнул Карвен, от души надеясь, что принцу все же не удастся осуществить свою угрозу в полной мере. В конце концов, чтобы устроить нечто в духе наставника Дэррана, нужно быть наставником Дэрраном, а быть принцем Ильтаром для этого совершенно недостаточно.

– Должен же я твоему наставнику потом отчитаться о проведенном тобой занятии? – примирительно добавил он.

– Должен, – вздохнул Ильтар. – И все равно ты вредина.

– А такое простонародное выражение принцу не подобает, – поддразнил его Карвен.

– Да? Наверное. Зато оно очень точно выражает твою сущность, – не остался в долгу Ильтар.

– Вот погоди, я придумаю какое-нибудь слово, которое выражает твою сущность! – пригрозил Карвен.

– Вряд ли, – ухмыльнулся Ильтар. – Для этого твоих познаний не хватит. С такой задачей один лишь наставник Дэрран и справляется.

– Значит, придется просить его о помощи, – сощурился юноша.

– Но ты же научишь меня кузнечному делу? – вновь попросил принц.

– Обязательно, – откликнулся Карвен. – Правда, изучить его как следует у тебя вряд ли получится. На это уходят годы. Но кое-каким простейшим навыкам…

А сам подумал, что точно с такой же просьбой обратился к нему Фирну, сын барона Наррэля. И точно так же он с легкостью перешел с Карвеном на «ты». А потом Карвену с Вергеном пришлось быстро собираться и уходить. Может, и сейчас так же выйдет? Опять Верген скажет: мол, пора. Но куда еще забросит их судьба?

– Ладно. Займемся Рейлатской битвой, – прервал его размышления принц Ильтар.

– Займемся, – кивнул Карвен, выныривая из своих не слишком-то уютных размышлений о завтрашнем дне.

Что ж, принц и впрямь рассказывал проще наставника Дэррана. Но проще не означает понятнее. Карвен убедился в этом, когда трижды задал один и тот же вопрос и получил на него три совершенно разных ответа, которые, по мнению принца, просто-напросто дополняли друг друга. По мнению Карвена, они друг друга исключали.

– Слушай, давай заглянем в библиотеку, – предложил наконец Ильтар. – Возьмем этот трактат и посмотрим. Боюсь, я чего-то напутал с этими относительными пошлинами…

– Пошли, – кивнул Карвен.

Едва они успели покинуть кабинет, как случилось то, что долго потом вспоминалось Карвену…

Он вышел первым. И тотчас на него налетело нечто в развевающемся плаще и, ухватив за грудки, попыталось отшвырнуть в сторону.

– Прочь с дороги! – повелел чей-то резкий скрипучий голос.

Но Карвен не услышал. Не успел услышать. Слишком хорошо сержант Верген обучил его, как надлежит поступать с людьми, пытающимися хватать его за что бы то ни было. Еще миг, и ухвативший совершил короткий, но эффектный полет вверх тормашками, в финале которого с маху впечатался в дворцовую стену и медленно по ней сполз.

Только тогда Карвен сообразил, что ему всего лишь повелели убраться с дороги – а значит, имели на это право! – что ни на него, ни на принца никто не нападал. Шел себе человек мимо, спешил… Карвен с ужасом уставился на потрясающие красные сапоги из безумно дорогой кожи, на которых с изумительным искусством были вытеснены бегущие гончие. Из-под левого сапога торчала изукрашенная драгоценными камнями рукоять шпаги. Роскошный плащ с головой скрыл рухнувшего на пол высокого сильного мужчину.

«Боги, что если это – его величество! – обмер от ужаса Карвен. – Да нет, не похож! – тотчас с облегчением смекнул он. – И голос у него не такой… и сапог таких я у него не видел! И вообще его величество так себя никогда не вел! К чему ему людей отшвыривать с дороги, и так уступят. И не только потому, что король, а еще и потому, что заслуживает».

Впрочем, это утешало лишь на первый взгляд. Все одно – он сбил с ног какого-то вельможу. И когда тот поднимется, он вряд ли будет счастлив.

Что ж, сержант Верген научил, как легко справиться с внезапно налетевшим на тебя человеком или эльфом. Увы, при этом он позабыл научить, как мгновенно отличить обычного человека от знатного господина, справляться с которым себе дороже. Ну, отшвырнул бы он Карвена в сторону, и что? А так уже получается нападение. А беспричинно напасть на высокопоставленного господина… да его просто казнят, если Ильтар не заступится!

Позади ошеломленно втянул в себя воздух принц.

«Он просто принял меня за слугу и приказал убираться с дороги, – покаянно думал Карвен, глядя на распростертое тело. – Я одет достаточно невзрачно, чтобы на меня не обращали внимания, вот он и…»

Человек под плащом застонал и медленно приподнялся на руках. Потом сел. Карвен поразился тому, как быстро он пришел в себя после такого удара. Он сам еще с полчаса бы валялся. Сильная рука ухватила шпагу, и незнакомец одним гибким движением поднялся на ноги. Его глаза с яростью уставились на Карвена, и тот мигом пожалел, что при нем нет его собственной шпаги. Впрочем, глаза незнакомца тоже отметили этот факт, бесцеремонно и быстро обшарив Карвена с ног до головы. Породистое лицо приняло презрительное выражение, а в руках появилась плеть.

– Не знаю, кто ты такой, но я тебя отучу подымать руку на высокородных, – процедил вельможа, делая замах.

Толчок в плечо – и принц выскочил вперед, закрывая собой Карвена.

– Это мой гость! – звонким злым голосом отчеканил он. – А вы… можете попробовать ударить меня.

Мгновение незнакомец оставался с занесенной для удара плетью. Стоял, тяжело и гневно дыша, переводя взгляд с одного на другого. Затем с досадой свернул плеть и заткнул за пояс.

– Вашему высочеству следует лучше выбирать… для себя друзей, – выговорил он. – Прошу меня извинить.

И низко поклонился. После чего развернулся и направился прочь.

– Как ты его бросил! – восхитился принц.

– Я нечаянно, – покаянно отозвался Карвен. – Я просто сообразить не успел!

– Ничего, так ему и надо, – отмахнулся принц. – А то он вообще скоро людей вокруг себя видеть не будет!

– А… кто это? – тихо спросил Карвен.

– Граф Крэтторн. Одна из тех увешанных драгоценностями и верностью Ирнии особей, о которых я говорил. Впрочем… пойдем-ка в библиотеку, как и собирались. Тут не лучшее место для разговоров.

– Ага, – растерянно кивнул Карвен.

Кажется, прямо сейчас его не казнят. Может, и потом не тронут. Принцу граф не нравится, принц за Карвена заступится. Уже заступился. Вот только… очень уж пристально его этот самый граф разглядывал. Наверняка ведь запомнил. И если Карвен ненароком попадется ему на глаза, да еще и сам по себе, без принца… Плетей он тогда точно отведает, а то и чего похуже плетей… Это принцу хорошо говорить: мол, так этому графу и надо. На него небось граф руки не подымет.

Карвен вздохнул.

Понадеяться, что граф не станет запоминать всяких там путающихся у него под ногами ничтожеств? Не выйдет. Принц назвал его гостем. А гость принца не может быть ничтожеством. Принц, он, конечно, не со зла, он его защитить таким образом пытался. Но… раз Карвен – гость принца, значит, он если и не равен графу, то около того. А тогда получается… тогда получается, что он, сам того не желая, бросил графу вызов. И Крэтторн этого, разумеется, не забудет. И не преминет ответить, как графу и положено. Вот и выходит, что Карвен обрел первого в своей жизни врага. Да еще такого, который Карвена очень даже может тронуть, а Карвену его трогать нипочем нельзя. Или все-таки можно?

Как только за ним и принцем закрылась дверь библиотеки, Карвен изложил Ильтару свои путаные размышления.

– Нет, – покачал головой Ильтар. – Первым ты к нему не лезь. Не стоит. А вот если он к тебе полезет… приложи его еще раз об стену. Отец наверняка выскажет тебе порицание, заявит, что его люди не должны бросаться друг на друга, и все такое… а на самом деле будет доволен. Он бы и сам с охотой это проделал, но королю нельзя…

– А я-то думал, королю можно все, чего ему хочется, – пошутил Карвен.

– А это всем так почему-то кажется, – усмехнулся Ильтар. – Даже тем, которые с рождения у подножья трона толкутся. На самом же деле королю нельзя почти все, чего ему хочется.

– Так кто он все-таки, этот граф? – спросил Карвен.

– Один из тех, чьи владения почти граничат с Вирдисом, – ответил Ильтар. – Почти, но не совсем. Его земли та война как раз обошла стороной. Должен сказать, он неплохо нажился на ней. И ему наплевать, что остальная Ирния на ней потеряла. Он считает – это лишь оттого, что он один умеет хватать удачу за горло, а все остальные раззявы. Он хочет, чтобы мы еще раз ввязались в войну. Чтобы первыми напали на Вирдис, раз там у них сейчас бог знает что творится. Отец уже несколько раз с ним спорил по этому поводу.

– Но разве король не может попросту запретить? – поразился Карвен.

– Он и запрещает. Но граф Крэтторн изыскивает новые аргументы. И новые поводы вернуться к этой теме. И он не одинок, у него хватает влиятельных союзников, так что… с ним приходится считаться. А земли у него столько, что не на графство, на герцогство тянет. И замки. Добротные, укрепленные…

– Понятно, – угрюмо пробурчал Карвен.

– Что тебе понятно?

– Какого тигра я за хвост ухватил, – вздохнул Карвен.

– Еще какого, – кивнул принц.

– И какого дурака свалял.

– А что ты мог сделать? Это не ты на него, это он на тебя налетел. Словно ты мог успеть подумать!

– Должен был успеть, – проворчал Карвен. – Но знаешь…

Он на мгновение задумался, не зная, как сказать, как передать то, что ему вдруг подумалось, вдруг открылось, словно неведомая и непреложная истина, подслушанная ненароком в чьей-то чужой, более мудрой голове.

– Меня он, конечно, при случае высечет, если случай такой представится… а вот тебя, Ильтар… тебя он когда-нибудь попробует отравить. Или подстеречь. И не спрашивай, откуда я это знаю. Ниоткуда. Просто так чувствую.

– Ты думаешь, я удивлен? – искривил губы принц. – Или… может, ты считаешь, что он такой один? Спасибо, конечно, за предупреждение, но… это дворец. Здесь так живут.

– Или умирают.

– Или умирают. Это уж кому как повезет. Ладно, давай в самом деле про битву, а то разговор выходит совсем невеселый.

***

– Крэтторн? – Верген, слушая пересказ последних похождений Карвена, хмурился все больше и больше. – Отвратительно, – подытожил он.

– Я знаю, что не должен был… – потупился Карвен. – Но… оно само получилось. Я сперва бросил его и только потом сообразил, что…

– Хуже нет – заиметь такого врага, как Крэтторн, – перебил его Верген. – Я не к тому, что ты в чем-то виноват, но очень скверно, что все так получилось. Крэтторн – потрясающий боец и при этом сволочь, каких свет не видывал. Ты для него не соперник, даже и не думай всерьез с ним связываться. Особенно на шпагах. Он тебя в два движения заколет, если захочет.

Верген озабоченно посмотрел на Карвена.

– Беда в том, что с него станется попросту отравить тебя или нанять убийцу…

– Что же мне теперь делать?

– Быть очень осторожным, – ответил Верген. – Следить за всякой тенью. Не есть никакой случайной пищи во дворце. Не есть и не пить. Я имею в виду, все то, что носят слуги… Придется тебе, да и мне заодно, есть только то, что нам доставляет сюда секретная служба. Думаю, это не слишком высокая плата за наши жизни, верно?

Карвен энергично кивнул.

***

– Граф Лэрис, значит… – мрачно пробормотал генерал Гламмер, отрывая глаза от донесения своего лучшего агента. – Вот оно что… почему-то мне так с самого начала и казалось. Ирнийцы его не казнили. Они его спрятали. Достоверно казнить – вообще наилучший способ кого-то спрятать. Так. Что там еще…

Очередное донесение заставило его помрачнеть еще больше.

– Вирдисская гвардия уже в ирнийских казармах, – констатировал он. – Вот вам и тайная операция… с этим, конечно, можно работать… но время… маршал Эрдан и капитан Лэрис в одной упряжке? Кого мы можем противопоставить этим двоим?

Он на мгновение задумался, глядя в стену.

– Уничтожить придется, – наконец тяжело обронил он.

И, помолчав, добавил:

– Обоих.

Очередной документ заставил его замереть на месте. И если раньше лицо его казалось всего лишь мрачным, то теперь на нем явно собирались грозовые тучи. Он решительно встал и вызвал секретаря.

– Немедля доставить мне агента, передавшего сегодняшнее сообщение за одиннадцатым номером, – приказал он.

– Слушаюсь, господин генерал, – отчеканил секретарь. – Разрешите выполнять?

Генерал тяжко вздохнул.

– Выполняй, – распорядился он, наваливаясь на стол.

– Застрелиться, что ли? – сам у себя спросил генерал, оставшись один.

И сам себе ответил:

– Застрелиться. А этот гад и дальше будет…

Но застрелиться ему не дали.

Стук в дверь. Скрип.

– Господин генерал, разрешите доложить. Секретный агент Лист прибыл по вашему приказанию!

Генерал повернулся и столкнулся взглядом с юным улыбчивым эльфом.

Впрочем, сейчас тот не улыбался. И с чего это генерал решил, что он улыбчивый? Вовсе даже нет. Эльф испуганно смотрел на генерала своими огромными эльфийскими глазищами.

– Господин генерал, не надо, – тихо попросил он.

– Чего – не надо? – оторопел генерал.

– Стреляться не надо, – еще тише сказал эльф. – Как же мы без вас?

– Ты что, мысли читаешь? – устало поинтересовался генерал Гламмер.

– Немножко, – смутился эльф. – То есть… обычно я не умею. Только когда… как сейчас. Тогда оно само…

– Понятно, – тяжко вздохнул генерал. – Ты не бойся. Я не буду. Хотя очень хочется. Ты лучше скажи, то, что в твоем докладе… допрос гвардейцами Эрдана этого… наемника проклятого… это все правда?

Агент аж вздрогнул, до того жалобно прозвучал голос генерала.

Ну разумеется, правда! Какая ж это может быть неправда, когда – донесение?! Агент открыл рот и закрыл его. Генералу так хочется поверить, что это неправда. Так хочется. Ему и самому… Впрочем, он же ничего не решает, тогда как генерал…

– Я был бы счастлив, если бы мог сказать, что солгал, – виновато сказал эльф. – Увы…

Сильная рука в бешенстве смяла доклад и швырнула его на стол.

– Да как он посмел, сволочь?! Как?! – страшным шепотом вопросил генерал Гламмер.

И почувствовал, что больше не может даже шевельнуться. Эльф связал его сноровисто и молниеносно.

– Как? Ты? Меня связывать?!

Генерал уже намеревался было глупо добавить: «На кого ты работаешь?» – он даже открыл рот, когда эльф одним движением вогнал туда кляп и ледяным тоном отрезал:

– Не развяжу, пока не успокоитесь, господин генерал. – И добавил, куда менее резко: – Мы же без вас пропадем все…

Вот так и переваривал генерал факты об истинном положении дел, о том, чем занимался король Эттон втайне от своей секретной службы, что он намеревался сделать с маршалом Эрданом, с Ирнией и со всем остальным. Вот так и переваривал. Связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту. И хорошо, что связанный, хорошо, что с кляпом, – иначе бы не переварил.

Генерал Гламмер недолго думал, как спасти запутавшегося в собственных мерзостях, пойманного за руку короля Эттона. Собственно, он и вовсе об этом не думал.

– Я не стану докладывать его величеству о графе Лэрисе, – пообещал он самому себе, когда эльф развязал его и извлек кляп. – И о гвардии сообщать не стану. Потому что поздно спасать его величество Эттона. Потому что преступно спасать такого короля. Потому что спасать нужно все остальное. Вирдис нужно спасать.

– И правильно, – сказал эльф. А потом добавил: – Разрешите идти, господин генерал?

– Иди, – махнул рукой Гламмер. – Ты сегодня… может быть, всю нашу службу спас… а то и вообще весь Вирдис… Вот только награды за такое не даются, сам понимаешь… но я тебя запомню, мальчишка!

– А разве может быть более высокая награда? – краем рта улыбнулся эльф и вышел.

«У него и в самом деле потрясающая улыбка, – подумалось Гламмеру. – Не зря мне тогда показалось. Просто… Время сейчас такое. Не до улыбок».

***

Сержант Верген и его величество Илген прогуливались по дворцовой галерее, беседуя о воинской доблести. Поскольку беседа была серьезной, разных там недорослей на нее не допустили. К тому же недоросли в данный момент постигали основы геральдической мудрости под чутким руководством наставника Дэррана и были очень заняты.

– Побывал сегодня с Эрданом у вирдисцев, – сказал его величество Илген. – Посмотрел, как их разместили. Познакомился.

– Да? И. как они вам?

– Отличные солдаты, – вздохнул король. – Изумительные. Мерзавец Эттон их плевка не стоит, а только…

– Да, ваше величество?

– Сегодня я окончательно понял, что они никогда не будут моими, – констатировал он.

– А у вас была такая надежда, ваше величество? – удивился Верген.

– Была. Понимаешь, они… они с таким гневом отзываются об Эттоне. Этих наемников они просто в клочья разорвали. И короля своего разорвут, если дотянутся. Им так стыдно за то, что он посмел сделать… они, можно сказать, своей виной это считают. Ведь это их король такое удумал. Так что, когда они до него доберутся… завещание он точно не успеет написать. Ах, какие воины, сержант! За маршала Эрдана в огонь и воду пойдут. Но они – оттуда, понимаешь? Все их помыслы – там, в Вирдисе. Они никогда не станут сражаться за Ирнию так же, как за Вирдис. Они будут биться против Эттона и его армии, если придется. Но не за Ирнию, а за Вирдис. За Вирдис, свободный от Эттона. Я слушал их, я говорил с ними… это в каждом их слове, в каждом жесте чувствуется.

Король снова вздохнул.

– Я, конечно, сделаю для них все, что в моих силах. Постараюсь спасти их семьи, дам оружие, амуницию, коней, денег, все, что понадобится… а все-таки жаль, что они никогда не будут моими…

– Нечего жадничать, ваше величество, – ухмыльнулся Верген. – Королю это не к лицу. Что ж у вас, своих солдат не хватает, что ли?

– И то верно, – печально кивнул король. – Ладно. Не буду жадничать.

– Кроме того, тому, кто когда-нибудь захочет заставить их воевать против Ирнии, придется сильно потрудиться. А это не так уж мало, ваше величество.

– Это если только с нашей стороны смотреть – не так уж мало, – ответил Илген. – А если по совести… жалко мне их, бедолаг. Ну куда они денутся?

– А король только с этой стороны и должен смотреть. Только с нашей, и ни с какой другой.

– Думаешь, я этого не помню? – сердито фыркнул Илген. – Можешь не сомневаться, если я буду уверен, что для блага Ирнии необходимо всех их казнить, они тотчас головы на плаху положат! Уж если я не остановился перед тем, чтобы пожертвовать тобой, несмотря на все твои заслуги и подвиги, несмотря на то, что без тебя я вообще не знаю, что было бы… неужто я остановлюсь перед тем, чтобы принести в жертву каких-то совершенно посторонних для Ирнии воинов? Бывших врагов, если разобраться! Вот только… государственные интересы этого пока не требуют, а по-человечески… их жаль, вот и все.

– Жаль, – кивнул Верген. – Скитаться на чужбине, доживать свой век как попало… плохая доля для солдата. Может, все-таки уговорить Эрдана сразиться за вирдисский престол? Он был бы куда более достойным королем, чем этот мерзавец.

– Он не удержится на троне, – покачал головой Илген. – Ты же сам говорил, что он – человек войны, хоть и эльф. А король должен быть и воином, и дипломатом, и нянькой для высокородных дураков, и пугалом для мерзавцев, и боги знают кем еще одновременно. Он просто не сумеет выиграть все эти битвы. А некоторые – не захочет выигрывать. К тому же слухи о том, что он получил прибежище при нашем дворе, вряд ли поспособствуют его популярности. Шила в мешке не утаишь, как ни старайся. Я уже думал над этим. Мне тоже приятнее было бы иметь такого соседа, как Эрдан, чем такого, как Эттон, но – нет, не выйдет.

– Кстати, ваше величество, как поживает господин полномочный посол Вирдиса?

– Выживет, – кратко ответил король Илген.

И, видя, с каким недоуменным изумлением уставился на него Верген, поспешно добавил:

– Он как узнал про наемничков и прочие художества Эттона…

– Вот уж точно, что «художества», – пробормотал Верген.

– …его хватил удар, – закончил король.

– Даже так? Он не придуривается?

– Какое там. Он едва не умер. Я послал к нему лучших лекарей и мага-целителя. Говорят – выживет.

– Понятно, – кивнул Верген. – Что ж, порядочному человеку и впрямь нелегко пережить подобное.

– Он эльф.

– Эльфа хватил удар? – изумился Верген. – А так вообще бывает?

– Вообще – не бывает, а в частности…

– Понятно.

Король Илген и сержант Верген прогуливались по дворцовой галерее, беседуя о воинской доблести, решая судьбы людей, эльфов и царств. Как и прочие смертные, они были невероятно самонадеянны, им казалось, что от их решений и впрямь что-то зависит. И, что самое удивительное, иногда именно так и было.

***

Король Эттон был безутешен. Весь день он смотрел на своего самого близкого, самого верного сподвижника, говорил с ним, слушал его, наслаждался последними часами близости с ним. Ведь очень скоро этого человека рядом с ним уже не будет. Его придется предать. Пожертвовать им ради того, чтобы спасти все остальное.

Уже завтра придется серьезно поговорить с генералом Гламмером. Нужно спешить. Послезавтра может быть уже поздно.

Проклятый маршал Эрдан. Если бы он остался верен… Если бы позволил предать себя… не пришлось бы теперь предавать еще и барона Тамба. И совесть его величества не омрачала бы еще и эта тяжесть. Что ж, придется вынести еще и это. У короля ведь никто не спрашивает, может ли он нести ту ношу, которую наваливает на него судьба. Он – король. А значит, должен.

Что ж… сегодня вечером герцоги Ренарт и Угерн, два старых соперника, получат соответствующие королевские распоряжения. И пусть думают, как во всем обвинить несчастного барона, да так, чтобы и его величество, и они сами в стороне остались. Чтобы даже тень ни на него, ни на них не пала. Они в этом деле по уши замазаны, вот пусть и постараются.

Его величество Эттон слушал доклад обреченного барона, милостиво кивая головой. Ему хотелось плакать. Он ощущал себя таким мерзавцем, что хоть вешайся… Он с горечью подумал, что в таком настроении ему даже и пытаться не стоит браться за кисти. А все ирнийцы проклятые! Создали же боги такое наказание за грехи! Король Эттон спиной почувствовал чей-то взгляд и сразу же подумал о маршале Эрдане. Вздрогнул. Обернулся. За спиной никого не было. Лишь барон Тамб остановился, удивленно глядя на короля.

– Что-то случилось, ваше величество? – негромко спросил он.

– Нет. Ничего. Продолжай.

***

Задачу на тему, что лучше – быть простолюдином с головой или бароном без оной, бывший воротный страж, а ныне главный министр короля Эттона решал недолго. Быть может, потому что дорожил упомянутой головой и вовсе не собирался ее лишаться. Одно дело – рассуждать с коронованным живописцем о тонкостях лессировки, о композиции и цвете, и совсем другое – отправиться за этого живописца на плаху.

По некоторым обмолвкам его величества Эттона барон догадался, что его тайное послание достигло цели. Король Илген получил предупреждение, и его служба безопасности вовремя обезвредила всех засланных на ирнийскую землю мерзавцев и душегубов. А по тому, как внимательно и с каким сочувствием на него смотрит его собственный король, барон Тамб догадался, на кого в конечном итоге повесят все грехи.

Что ж, он и впрямь виновен – предал своего государя. Того, кто возвысил его. Поднял от простого солдата до господина, министра, барона… Вот только отвечать-то ему придется вовсе не за то. За королевские злодеяния ему отвечать придется. По крайней мере, король сильно на это рассчитывает.

Пусть рассчитывает. Барон Тамб не станет его разубеждать. Не хватало еще – с королем спорить. Он и жив-то до сих пор лишь потому, что никогда не позволял себе подобного.

Вот только… Виноват он лишь в глазах короля Эттона. Думается, король Илген ему только спасибо скажет за его предательство. Да разве он один? И разве можно было поступить по-другому? Молчать, храня верность своему государю? Знать, какое чудовищное деяние он намеревается совершить, – и молчать? Вот уж нет! Хвала богам, Тамб не родился высокородным господином и хорошо понимает, где заканчивается здравый смысл и начинается бред.

Сейчас главное, чтобы король ничего не заподозрил…

– Да, ваше величество. – Барон Тамб склонился в поклоне. – Обязательно. Непременно займусь.

Знал бы его величество Эттон, чем на самом деле собирается заняться барон Тамб, – велел бы схватить его немедля.

***

– Наставник?

– Да, – откликнулся Верген.

– А как все-таки вышло, что у нас тебя до сих пор ищут, а в Вирдисе считают давно казненным?

– Давай придерживаться официальной версии, – поморщился Верген. – Ищут и считают казненным графа Лэриса. Хвала богам, меня зовут совсем иначе.

– Прости, наставник. Просто ты отказался тогда говорить о графе Лэрисе, вот я и решил поговорить о тебе. Это ведь не запретная тема?

– Вот пристал, – покачал головой Верген. – Мало тебя наставники принца гоняют? Сказать, чтобы еще больше навалили?

– Ох, не надо! – испугался Карвен. – И так чуть дышу. А только все же…

– «Все же»! – фыркнул Верген. – Если тебе так интересно, как именно это проделали, задай вопрос начальнику нашей секретной службы. Это их работа. Насколько я понимаю, они состряпали две версии слухов. Одну для Вирдиса, другую для нас. Ну, знаешь, как это бывает? Вслух объявляется одно, а на ухо тебе шепчут совсем другое. Например, вслух и громко: «Сбежал опасный преступник!», а шепотом: «Да не сбежал он, бедняга. Повесили, сволочи! Хороший был парень, в жизни никого не обидел, это они все врут, что преступник. Сами они преступники». Ну, или наоборот. Вслух: «Казнен государственный преступник!», а на ухо: «Как же! Казнен! Сбежал этот мерзавец! Власти, как всегда, все прохлопали!» Примерно так, понял?

– Понял, – кивнул Карвен. – Тому, что на ухо шепчут, веры всегда больше.

– Не всегда. Но как правило. Тут многое зависит от того, кто шепчет и как.

– А также кому, в какой момент и так далее, – подхватил Карвен.

– Верно, – кивнул Верген. – Наши агенты большие мастера в этих делах. Тем же вирдисцам до них далеко. Они ведь тогда, после Феанкарна, попытались было выдать свое поражение за победу, да только не вышло.

***

«Двери моего дома всегда открыты для страждущих» – золотом было выложено на черной мраморной табличке, украшающей ворота этого дома. Говорят, какой-то ловкий вор однажды украл табличку, польстившись на золотые буквы. Говорят, его нашли, оскопили и продали в гарем некоего южного владыки, а табличка вновь заняла свое законное место… Это так, мелочь, позволяющая нам чуточку больше узнать о хозяине этого дома, тихом, скромном и обаятельном господине Теллинаре, о котором весь Вирдис знает.

Он никогда не имел придворных должностей, он и вовсе не был представлен ко двору, но говорили, что любой король хоть раз да побывал в гостях у этого эльфа, а раньше – его отца, а еще раньше – его деда.

Маленький уютный домик был почти вызывающе скромен и чуть не терялся среди своих роскошных соседей, но кто бы посмел упрекнуть хозяев? Говорили, что под домом – невероятно глубокие подвалы в несколько этажей и подземные ходы под всем городом. Говорили… но ведь никто не смог бы этого утверждать. Разве что тот, кому вовсе терять нечего. Но кто бы стал его слушать?

Уже три поколения эльфов жили в этом неприметном доме, и власть их почти равнялась королевской. А все истории, что про них ходили… бросьте, про королей тоже вечно что-нибудь эдакое рассказывают. И что теперь? Все короли – злодеи? Нет уж, господа, злодеяния совершает тот, у кого денег нет. А тот, у кого их более чем достаточно, и без того все купить может. Ну и зачем ему?

Первый министр его величества короля Эттона барон Тамб вздохнул и решительно потянул на себя узорчатую, в виде переплетенных виноградных лоз, металлическую калитку.

Сюда. Только сюда. Все одно ему отступать некуда.

За спиной пытка, плаха и смерть. За спиной тяжелые шаги стражи, пришедшей арестовать отъявленного преступника, втершегося в доверие к его величеству и совершившего боги весть что… быть может, даже мечтавшего свергнуть короля и самому на престол воссесть. Это уж на что у короля и его приближенных фантазии хватит. У самого Тамба точно бы хватило. Но он теперь по другую сторону. Он уже не один из охотников, он даже не егерь. Он – дичь. А для дичи главное что? Ноги побыстрей переставлять! А чтобы они переставлялись как следует, нужны деньги. Всю свою наличность, все драгоценные безделушки, что дарил его величество, барон Тамб уже распихал по дорожным мешкам, но… этого хватит лишь на первое время. Подумать страшно, сколько придется заплатить разным проходимцам, чтобы подвезли, накормили, пустили переночевать, незаметно провели мимо постов городской стражи или хотя бы просто не запомнили. Не приметили, как он проезжал мимо. Тут никакой наличности не хватит. Да ведь и на новом месте устроиться как-то надо.

Вот если продать замок и земли… Барон Тамб не испытывал к своим родовым владениям никаких чувств. В конце концов, его родовыми владениями они стали не так давно. Тот маленький огородик, что он пропалывал к детстве и что все еще снился ему порой по ночам, был куда милей его сердцу. Что ж, давняя война ни следа не оставила от тех мест, и лишь во сне он мог вернуться на свой любимый огородик. А наяву… наяву ему предстояло валяться в ногах у самого могущественного из вирдисских ростовщиков, умоляя его заплатить за все свое баронство хоть десять процентов его стоимости. А если ростовщику, обаятельному двухсотлетнему эльфу, уже все известно, придется ограничить свои аппетиты какими-нибудь пятью процентами. Все же это лучше, чем ничего. И несравненно лучше, чем плаха.

Барон Тамб думал, что же скажет ему великий вирдисский ростовщик.

– Я ждал вас, – сказал тот, едва барон переступил порог приемной. Господин Теллинар слегка наклонил голову, то ли приветствуя, то ли просто кивком отмечая, что вот, еще один клиент пожаловал, еще одна рыбка попалась на крючок.

«Он не прибавил «господин барон»! – смекнул Тамб. – Значит, уже почуял? Да нет, не почуял. Знает. Знает, что со мной можно не считаться».

– Сколько теперь стоят мой замок и все мои земли, если их заложить или продать? – прямо спросил он, глядя в длинные эльфийские глаза ростовщика.

– Какой замок? Какие земли? – холодно удивился тот. – По моим сведениям, у вас ничего подобного нет.

Барону Тамбу показалось, что он падает в бездонный колодец.

– Как нет?! – задохнулся он. – Я же барон! Земли и замок… они… они же хоть сколько-то… их же еще можно…

«Сволочь! Гад! Кровопийца! Ты ничего мне не дашь?! Просто за дверь выкинешь?!»

– Ш-ш-ш… – укоризненно посмотрел на него эльф. – К чему так волноваться? Барона Тамба, по моим сведениям, сегодня вечером арестуют. Завтра весь мир узнает о его чудовищных злодеяниях, а послезавтра его казнят. Мне почему-то кажется, что передо мной – совсем другой человек. Не такой знатный, как господин барон, конечно… зато живой, здоровый, с небольшим, но прочным капиталом довольно далеко отсюда. Я прав, уважаемый Тумп?

– Вы правы, господин Теллинар, – вымолвил бывший барон, низко кланяясь своему спасителю. Кланяясь так, как и должен уважаемый кланяться господину. – Что я должен делать, господин Теллинар?

– Так-то лучше, – кивнул эльф-ростовщик. – Для начала подпишите эти бумаги…

***

– Как – сбежал? – взвыл его величество Эттон. – Почему не задержали?

– Он не преступник. С какой стати мы должны были его задерживать? – отозвался начальник вирдисской секретной службы генерал Гламмер.

– Он был мне нужен, – пробурчал король Эттон.

«Раньше нужно было поговорить с генералом! – с отчаяньем подумал он. – Раньше! Тогда он задержал бы барона! Не позволил тому уйти!»

– Он был мне нужен, – с отчаяньем повторил король, внезапно осознавая, что другой столь же удобной кандидатуры на роль жертвы у него нет. – Вы даже представить себе не можете, генерал, как он был мне нужен!

– Знаю, – нехорошо улыбнулся генерал. – Знаю, ваше величество, как он был вам нужен. И даже знаю зачем. Вам очень хотелось повесить на него свои грехи. Удобная фигура, не спорю. Кто станет заступаться за бывшего солдата? Кто пожалеет выскочку? Можно даже заявить, что он от природы мерзок, как и вся чернь. Действительно хорошая идея. Дураки поверят. Вот только он еще и сообразителен, как вся чернь, этот ваш барон Тамб. Живо смекнул, в какую сторону ветер дует, и тотчас скрылся.

– Проклятье!

– Кстати, мы тут выяснили подробности этой вашей, с позволения сказать, «секретной операции»… – Генерал в упор посмотрел на своего короля. – Ваше… величество.

Генерал замолчал. Так и смотрел безмолвно на своего повелителя. Тот выдержал недолго.

– Ну что?! Что вы от меня хотите?! – вскричал он.

– Когда кто-то решается на грязную игру, ваше величество, он должен хотя бы примерно представлять, как будет подчищать за собой. То, что натворили вы, – очень грязная игра. Очень. Что вы намерены со всем этим делать?

– А может быть, это уже ваша работа, генерал? Что-то со всем этим сделать?! – огрызнулся король.

«Почему меня окружают одни мерзавцы и недоумки? Задавать своему королю такие вопросы! Да как он смеет?! Вместо того чтобы избавить меня от всего этого… от этой грязи… от необходимости думать обо всем этом. Это их работа, а не моя!»

– Сожалею, ваше величество… подонков нужного уровня в моей службе не значится, – не остался в долгу генерал Гламмер. – Увы. Ничем не могу быть полезен. Не обладаю необходимой степенью мерзости.

Король замер, пораженный. Генерал никогда с ним так не говорил. С ним вообще никто не говорил в подобном тоне! Да как он вообще посмел?

– Видят боги, я всю свою жизнь выискивал и уничтожал врагов государства, но я и представить себе не мог, что главный враг изволит восседать на троне! Вероятно, я ничего не понимаю в своей работе, – с горечью бросил генерал, развернулся и вышел, не дожидаясь королевского позволения.

«Он тоже сторонник маршала Эрдана! – с ужасом подумал король Эттон. – И он тоже! Может быть, и вся секретная служба? Но на кого же тогда опереться? У них ведь везде могут быть свои люди! Везде!»

Король шарил по кабинету затравленным взглядом, словно опасался, что секретные агенты сейчас полезут изо всех углов и щелей.

«Проклятый Тамб, как он посмел сбежать сейчас, когда так мне нужен?! Он бы хоть посоветовал что… И с кем я теперь обсужу колорит моей последней картины? Остальные и половины того не смыслят. Или… или он тоже перебежал… к маршалу Эрдану?» – Последняя мысль отчего-то испугала короля сильнее всего.

– Нет… – запинаясь, выговорил он. – Тамб – нет… он не мог… он… просто хитрый… расчетливый и хитрый, как все простолюдины… понял, что к чему, и сбежал. Жить-то охота, верно? А нельзя ему жить. Нельзя. Нет на то моего высочайшего позволения. Вот. Высочайшего позволения… нету! А все почему? А потому что – государственные интересы… а он сбежал, дурачок. Ничего. Прикажу поймать – и поймают. Так даже лучше. Раз сбежал – значит, виноват, верно? Сбежал – виноват! Виноват – казнить!

Договорив свой ни к кому не обращенный монолог, король поднял глаза и вздрогнул. На него глядел незнакомец совершенно жуткого вида. Он появился совершенно бесшумно. Его величество не слышал, чтобы кто-нибудь входил. Незнакомец смотрел на него безумным горящим взглядом.

«Маршал Эрдан!»

Король взвизгнул и отскочил. Руки запутались в складках мантии.

«Да где же этот проклятый кинжал?!»

Его величество тоненько взвыл от животного ужаса и все-таки нащупал рукоять. Рванул кинжал из потайных ножен и вскинул глаза, вглядываясь в наводящую ужас фигуру.

Только когда в руках незнакомца возник точно такой же кинжал, его величество Эттон понял, что смотрит в зеркало. А незнакомец с безумным взглядом – он сам.

***

Сумерки. Он открывает их, словно дверь… Его нет, а он открывает…

Это невозможно терпеть… опять этот топот… призрачный топот копыт… от него затылок ломит, от этого топота…

Тихое ржанье коня доносится откуда-то сверху… там же не может никого быть! Крыша там… крыша… по крыше кони не ходят. Не могут они ходить по крыше.

Успокоиться нужно. Взять и успокоиться. Ничего ведь не случилось. Просто сейчас вечер. Почти ночь. Разве ночью что-то случается? На стенах – часовые. У ворот – часовые. Во дворе – злобные псы. Телохранители и маги – на своих местах. Даже у входа в спальню – и то двое стражей.

Что может случиться? Ничего.

Кто может проникнуть? Никто.

И он не может. Не проникнет. Нет такой щели. Нет.

Какой странный ветер. Разве бывает такой ветер? Он воет почти человечьим голосом.

Почти? Да разве ты не слышишь, что это хор? Так воют по покойнику…

Нет! Нет! Никаких покойников! Я запрещаю! Я приказываю – никаких покойников!

Ветер… Ветер… это по ветру стучат призрачные копыта призрачного коня… того коня, для которого любой ветер – дорога…

Это он… он… он!!!

Король Эттон вскочил с постели, дрожащей рукой сжимая кинжал.

В спальне никого не было.

– Приснится же такое, – дрожащим голосом пробормотал он. – Хвала богам, конь у этого предателя самый обычный. Скакать по облакам он не может.

А если может? – жестоко усмехнулась ночная тьма за окном.

– Пусть он только попробует сюда явиться! – пробормотал король Эттон. – Мои маги его…

А ты успеешь их позвать? – полюбопытствовала пустота.

– Успеешь?! Да мне и не придется никого звать! Он просто не посмеет заявиться сюда среди ночи! – ощерился король. – Он заявится днем. Как жалкий проситель! Валяться у меня в ногах и предлагать свою жалкую жизнь в обмен на жалкие жизни несчастных, которым не повезло связать свои судьбы с проклятыми гвардейцами!

Ты и в самом деле так считаешь? – поинтересовалось нечто, стоящее за королевской спиной.

Поинтересовалось так, что его величество в момент облился холодным потом, подскочил на месте и завертелся во все стороны.

Нет, озираться было бесполезно. Никого за его спиной, конечно, не было. И вообще никого, кроме него самого, в спальне не было. Сам же всех прогнал, в том числе фаворитку, опасаясь заговора и покушения. Вот и трясись теперь в одиночестве. В отличие от фаворитки ночные тени не способны на самом деле воткнуть кинжал, вот только одному в их компании так страшно, что скоро и кинжала не понадобится.

Поразмыслив, его величество решил на следующую ночь позвать какую-нибудь служанку, какую угодно, любую. Не может же быть, чтобы все они были связаны с заговорщиками? Не может быть, чтобы все сочувствовали проклятому маршалу…

– Да ведь никто даже и не знает пока… – дрожащим голосом поведал его величество самому себе. – Все считают, что гвардия на учениях… никому и в голову не придет…

Он подошел к постели и вновь попробовал лечь. Но едва его голова коснулась подушки, тут же вскочил.

– Стук… – пробормотал он в сильнейшем испуге. – Кто там стучит? Кто смеет стучать? Копыта… опять эти копыта… я велю завтра повесить эту проклятую лошадь, если разыщу!

Лошадь? – насмешливо промолвила пустота. – Какая еще лошадь? Разве ты забыл, что у маршала Эрдана – конь?

– Ты не смеешь ничего говорить! Не смеешь! – прохрипел король. – А знаешь почему? А потому что тебя нет, вот почему! Тебя нет, и ты не смеешь. А я есть, поэтому я смею! А ты молчи… молчи, слышишь? Не то я ведь не посмотрю, что тебя нет, и все-таки прикажу отрубить тебе голову! Понял?

Пустота безмолвствовала. Король Эттон сидел на постели, взъерошенный, с полными ужаса глазами, и говорил сам с собой. Почти до самого рассвета. Лишь несколько утренних часов подарили ему тяжелый обморочный сон.

Так прошли еще три мучительных дня.

Король Эттон не спал ночью и не мог проснуться днем. Он все хуже понимал, что вокруг него происходит. И он больше не мог писать картины, совсем не мог. Ему даже находиться в своей мастерской было жутко. Одного взгляда на картину со шпагой было достаточно, чтобы его величество впал в ужас. Он так и не смог увидеть, где же на картине должна была располагаться неуловимая тень, зато теперь совершенно отчетливо мог себе представить руку, сжимающую эту шпагу.

Руку в маршальской перчатке.

Король Эттон даже хотел было уничтожить картину, но так и не осмелился подойти к ней достаточно близко. Незримая рука казалась вполне живой. Плотной. Король Эттон даже видел, как лоснится в свете свечи кожаная перчатка. Стоит ему приблизиться, и невидимый маршал наверняка воплотится, чтобы нанести удар нарисованной шпагой. Смертельный удар.

Что? Нарисованной шпагой нельзя никого заколоть? Это вы эльфов не знаете. Эльфы – они такие… чем угодно зарежут, не поглядят, что король.

Эттон долго думал, кого бы послать уничтожить страшную картину, но так и не нашел подходящего человека. Вот некому доверить, и все тут. Не герцогов же просить! А кого угодно другого… пойдут ненужные разговоры, только их сейчас не хватало. Еще сумасшедшим объявят. Эх, был бы рядом верный Тамб… предатель проклятый!

По этой же причине король так и не подыскал себе новую любовницу. Прежняя наверняка была агентом секретной службы, а то и вовсе шпионкой маршала Эрдана, но как узнать, не меняешь ли одну шпионку на другую? Как?

В голове мутилось, мысли мешались, необходимость быть постоянно настороже изматывала до крайности, до женщин ли тут? Конечно, когда спишь не один, не так страшно, но если есть шанс уложить с собой в постель врага… наверное, лучше вовсе спать не ложиться!

***

Нельзя не спать вечно. Даже если очень страшно. Даже если почти свихнулся от страха. Рано или поздно сознание не выдерживает и отключается. Король Эттон забылся тяжелым сном, едва коснувшись подушки. И во сне ему привиделся маршал Эрдан. А что еще могло ему привидеться?

Маршал въехал прямо в окно, верхом на своем белом скакуне.

Ты бездарность, Эттон! – загремел этот снящийся маршал Эрдан. – Ты абсолютное ничтожество как живописец! Ты даже не знаешь, где тень у шпаги!

– А ты… знаешь… знаешь? – заикаясь от страха, пробулькал трясущийся Эттон.

Не то чтобы ему это было так уж интересно, особенно в сложившихся обстоятельствах, просто это было единственным, что пришло в голову, – во сне он боялся маршала еще больше, чем наяву.

Конечно, знаю, – ответил маршал и, выхватив шпагу из картины, наискось перечеркнул ею грудь Эттона. – Вот где ее тень!

Эттон скосил глаза себе на грудь и с ужасом обнаружил, что ее перечеркнула широкая кровавая полоса. Никакой боли не было, но его величество почувствовал, что начинает разваливаться на две половины. Верхнюю и нижнюю. Судорожно вцепившись руками в бедра, он кое-как удержал ненадежный верх на ускользающем низе. Ужас сковал его смертным холодом. Он открыл рот, чтобы закричать, и изо рта хлынула ледяная черная кровь.

А ты, оказывается, уже мертвый… – презрительно бросил маршал Эрдан, и Эттон почувствовал, что и впрямь умирает.

– Я мертвый, потому что ты убил меня, гад! – проскулил Эттон, с ужасом глядя на страшного маршала.

Я? – прогремел маршал Эрдан. – Ты сам убил себя, ничтожный предатель, трусливый мелкий завистник, впустую погубивший свой талант. А я всего лишь показал тебе, где у шпаги бывает тень! Тень шпаги – кровь, которую она проливает! Эта кровь не должна быть невинной!

Эттон был несказанно благодарен вырвавшей его из сна руке. По сравнению с тем ужасом, что ему приснился, такая мелочь, как не предусмотренная этикетом попытка потревожить священный королевский сон… нет, право слово, мелочь!

«Может, служанка осмелилась? Я даже не стану ее казнить. Может, я даже позволю ей ублажить меня. Или просто уже утро?» – с надеждой подумал он, открывая глаза.

В спальне было темно. Так темно, что король Эттон на миг всерьез задумался о том, открыл ли он вообще глаза. А если открыл – не ослеп ли. Тьма была столь полной, что казалась нарисованной. Нарисованной прямо на зрачках густым тяжелым маслом.

В следующий миг король Эттон осознал, что в спальне кто-то есть. И это отнюдь не служанка, решившая на свой страх и риск пробраться в королевскую постель. Кто-то чужой.

Чужой? Да кто же здесь может быть, кроме… кроме…

– Не пугайтесь, ваше величество, – прозвучал негромкий, приятный голос из темноты. – Мы не причиним вам зла.

– Кто ты?! – прохрипел король, пялясь в непроглядный мрак и от ужаса не сознавая, что звучащий голос вовсе не похож на голос маршала Эрдана.

– Нас несколько, – откликнулся голос. – О ком именно вы спрашиваете, ваше величество?

– О… обо всех… Кто вы? Что вам надо?!

– Мы те, кому вы не заплатили, ваше величество, – ответил голос. – А чего нам надо… думаю, и так понятно. Чтобы вы исполнили обещанное. Мы не привыкли работать задаром. С того момента, как в условленном месте должен был появиться курьер от вашего величества с заранее оговоренной суммой, прошло три лишних дня. Нам кажется, что мы ждали достаточно. Вы простите, ваше величество, мы видим, что у вас трудности, но мы наемники, а не благотворительная организация. Извольте расплатиться.

– Как… как вы проникли ко мне?! – выдохнул Эттон. Почти с восторгом выдохнул. Какой там испуг? Вот еще! Это был не маршал Эрдан! Не маршал! Не маршал! Это всего лишь маги-наемники явились за причитающимся им вознаграждением! Денег, правда, совсем нет, никто ведь и не собирался им платить, их нужно было уничтожить после выполнения задания. Что ж, теперь все сорвалось, и придется подчищать за собой, как выражается генерал Гламмер. В том числе и магам платить. Где-то искать деньги, умолять, выпрашивать, угрожать, что-то обещать, лгать, изворачиваться… и все же это не маршал Эрдан! Жизнь короля не оборвется здесь и сейчас. У него еще есть возможность спастись! Тот, кто пришел за деньгами, не станет убивать сразу. Ему ведь деньги нужны, а не убить… А может быть, герцог Ренарт все-таки даст своих магов, чтобы они уничтожили этих? Ведь обещал… Правда, и его величество кое-что обещал герцогу Ренарту. Много чего обещал, если честно. Обо всем об этом теперь приходится забыть. Как бы не вышло так, что и герцог в ответ позабудет о своем обещании. Да нет, не должен… он же вассал, он клятву давал…

– Я рад, что вы испытываете облегчение, ваше величество, – с едва уловимой усмешкой заметил маг. – Что же до того, как мы здесь оказались… нам пришлось повозиться, прежде чем мы проделали основательную дыру в здешней магической защите. Но ничего невозможного в этом не было, уверяю вас, ваше величество. И, да, на всякий случай… не вздумайте звать на помощь… плохой смертью умрете.

– Вы мне… угрожаете? – осведомился Эттон дрогнувшим голосом.

– Ну, разумеется, ваше величество, – откликнулся маг-наемник. – Не думаете же вы, что мы зашли сюда скоротать ночку за учтивой беседой? Конечно, угрожаем. Смею заметить, наемники, которых обманули, очень неприятные ребята. А уж наемники-маги… Ваш маршал Эрдан, которого вы так боитесь, что все на свете из-за него позабыли, и сотой доли того с вами сделать не сможет… у него просто возможностей таких нет, да и фантазии не хватит.

– Я… я заплачу… – пробормотал Эттон. – Я обязательно… я… я… кстати, а ведь вы не выполнили задание! Почему это я должен вам платить?! – Страх взорвался возмущением, возмущение перетекло в гнев. – Да как вы посмели явиться сюда, не выполнив поручения, да еще и денег требовать?! Да вы в ногах у меня валяться должны, умоляя о милосердии!

На какой-то миг Эттон почувствовал себя бесстрашным. Что ему какие-то там маги?! Да он…

Но вспышка монаршего гнева, как в бездну, канула в окружающую непроглядную тьму. Тишина… тишина… тишина… Эттон открыл рот, чтобы продолжить, и не посмел издать ни звука. Тишина казалась осязаемой, вязкой и какой-то жуткой.

Потом раздался тихий звук, тихий, ни на что не похожий. Когда король Эттон понял, что это, он похолодел. Это смеялись маги. И ничего человеческого в их смехе не было.

– Мы подрядились переправить наемников, ваше величество. Дождаться, когда переправится армия вашего маршала, выждать, пока она схватится с ирнийцами, потом помочь наемникам убивать ни в чем не повинных людей, расправиться с наемниками и вернуться, – вновь заговорил все тот же голос. – Разве наша вина, что ваш маршал оказался куда хитрей, чем вы думали? Он живо обнаружил наемничьи укрытия. Тогда или даже раньше их обнаружила и разведка короля Илгена. Разве мы виноваты, что ничего из вашего плана не сработало так, как было нужно?!

Тяжелая темная угроза, еще гуще и страшней, чем окружающий мрак, надвинулась на короля Эттона. Со всех сторон надвинулась, сдавила так, что и дыхнуть мочи нет.

– Так почему же мы не должны получить обещанных денег? – прошептала тьма.

– Мы – не ваши подданные, ваше величество, – добавил мрак.

– Я… я понял. Я заплачу! – жалко пролепетал король Эттон.

– Когда? – негромко поинтересовался маг.

– Через… через неделю, – ответил Эттон, с ужасом соображая, что за неделю он вряд ли сумеет наскрести требуемую сумму, даже если вывернет карманы всех своих приспешников.

«А герцоги не дадут. Гады, сволочи, предатели… друзья, называется! А может, герцог Ренарт все-таки…»

– Через неделю, – торопливо повторил король.

– Это слишком долго, – возразила темнота. – Мы не можем столько ждать. За такой срок маги вашей службы безопасности нас отыщут. Или заделают защиту так, что мы до вас не доберемся. Нет. Не годится.

– Через… пять дней? – прошептал Эттон, раздумывая, что бы такое продать, кого бы такого ограбить…

Темнота молчала.

– Четыре? – упавшим голосом поинтересовался Эттон, чувствуя, как земля уходит у него из-под ног.

– Три? – жалобно пискнул он, понимая, что ничего за это время не успеет, разве что сбежать куда-нибудь и спрятаться. Так разве ж от магов убежишь? Разве ж от них спрячешься?

– Завтра, – откликнулся голос. – Завтра в это же время. На старом месте. Там, где условились. А если нет… мы вернемся… – посулила пустота, и все смолкло.

Когда непроницаемый мрак медленно рассеялся, никаких магов в спальне, разумеется, уже не было. А король Эттон так и не смог уснуть снова, чему был даже рад, в общем-то, очень уж он боялся вновь увидеть сон про маршала Эрдана. Чем бы там ни угрожали окаянные маги, а маршал Эрдан был страшнее.

На рассвете, едва только дворцовые колокола запели призыв на утреннюю молитву, король Эттон достал из тайника магический амулет, данный ему в свое время герцогом Ренартом, как раз на такой вот экстренный случай. Достал и сжал в руке, надеясь, что Ренарт, как и обещал, тотчас же откликнется…

***

Герцог Ренарт держал в руке точно такой же амулет, раздумывая, стоит ли отвечать на королевский вызов, особенно учитывая только что полученное донесение от своего мага. «Наемники перебиты секретной службой Ирнии. Маршал Эрдан и его люди исчезли. Маги-наемники только что посетили короля».

Маги-наемники уцелели все до единого. Они не утомлены битвой. Они уже поняли, что вот так вот запросто им не заплатят, что деньги придется выбивать силой, а значит, ожидают подвоха и настороже. Маршал Эрдан и вирдисская гвардия невесть где, и кто знает, каковы их цели. Ирния не пострадала совсем, и ни кусочка отхватить от нее не получится. И в этих условиях он должен рисковать своими лучшими людьми, спасая зарвавшегося монарха?! А ведь тот наверняка этого потребует! Должен же кто-то спасти его величество от уплаты долгов? Вот не хочется его величеству платить по счетам, и все тут! Король он или нет? Может он себе хоть один маленький каприз позволить?

Герцог Ренарт покрутил в руке мерцающий огоньками вызова амулет, а потом внезапно бросил его в кувшин с дорогим эльфийским вином.

– Тивлин! – рявкнул он, вставая.

– Да, господин, – поклонился возникший из-за двери слуга.

– Кто бы меня ни искал, скажешь, господин изволил вусмерть напиться и отправился по веселым девицам. Все понял?

– Да, господин.

– Повтори.

– Изволили напиться и отправились по девицам. Куда, мне неведомо, правильно, господин?

– Молодец. Меня нет, даже если его величество лично сюда заявится, понял?

– Да, господин. Вас нет ни для кого, даже для короля.

– Кстати, если хочешь жить, не пей из того кувшина, что на столе.

– Господин, я никогда…

– Дурень, мне не жалко тебе глотка вина! Просто оно отравлено.

– Вылить? – испугался слуга.

– Ни в коем случае!- ухмыльнулся герцог. – Пусть стоит. Просто… пригляди, чтобы его никто случайно не выпил.

***

Его величество так и не дождался ответа на свой призыв. Амулет молчал, словно в нем никакой магии не было. Показать его кому-то из своих магов охраны он не рискнул. Все они наверняка были людьми генерала Гламмера. А то и маршала Эрдана.

«Что, если проклятый амулет просто-напросто испортился?»

Король велел послать за герцогом Ренартом. Посланец вернулся ни с чем. Герцог изволил развлекаться с блудницами. Найти его не удалось, а время истекало. Король почти физически ощущал, как оно тает, словно снег под ярким солнцем. Еще немного, и…

Поразмыслив, король пришел к выводу, что у него теперь одна дорога – ко входу, украшенному скромной табличкой: «Двери сего дома всегда открыты для страждущих». А куда еще? Кто еще сумеет вовремя собрать необходимую сумму?

– Ваше величество? – вопросил привратник у входа. – Как же. Давно ждем. Проходите, ваше величество. Хозяин у себя. Все дела на сегодня отменить велел. Только вас, ваше величество, и дожидается.

«Только меня дожидается?!'- ошарашенно подумал Эттон. – Да откуда он вообще узнал?!»

Свою охрану королю Эттону пришлось оставить у ворот. Таково правило: «Страждущие проходят без сопровождения». И никаких исключений. Будь ты король или даже один из всевластных богов. Можно было бы, конечно, поспорить, но если ты идешь договариваться, тем более просить… Нет, не в том положении нынешний монарх Вирдиса, чтобы новых врагов себе заводить, тем более таких влиятельных, как этот ростовщик. Да еще и по таким пустякам.

Шагая по длинному узкому коридору, король Эттон думал, насколько велики его шансы отсюда не выйти. Говорят, в этом доме и не такое случалось. Вошел человек и исчез. А хозяин потом разведет руками и предложит поискать. У него-де ни от кого секретов нет. Ищите, господа! А лично он господина такого-то никогда не видел. И даже не слышал его имени. Но раз господа почему-то уверены, что означенный господин находится у него, – пусть изволят убедиться сами… Да, подвалы у него глубокие. Но никаких секретов, право слово – никаких. Он сам проведет господ по своим подземельям и все покажет. Зачем ему такие? А низачем, если честно. Дом старый. От дедушки остался. Времена тогда те еще были, вот дедушка и выстроил на всякий случай. С тех времен и стоит. Да, слуги там регулярно убираются, не хватало еще, чтоб все это пылью заросло. Осторожно, господа, тут дверца маленькая, нагнитесь чуток…

Идя по коридору, король Эттон мрачно размышлял о том, как было бы хорошо в чем-нибудь обвинить окаянного ростовщика и попросту отобрать все его деньги в пользу государства. Ну а заодно и самому прихватить немного. Как раз хватило бы. С магами расплатиться. Других наемников нанять. Надо же ведь поручить кому-то разобраться со всем тем, что он наворотил. И раз уж генерал Гламмер считает, что это деяние не для его чистенькой службы, придется несчастному монарху самому этим заняться. Эх, раньше об этом подумать надо было. Вовремя заплатить окаянным магам и тотчас нанять их для новой работы. Теперь-то они вряд ли… а впрочем, можно попробовать предложить эту идею вместе с деньгами. Если согласятся – хлопот меньше. Никого другого искать не надо. А по выполнении можно их и того… и даже деньги обратно вернуть. Нет, жаль все-таки, что нельзя выпотрошить проклятого ростовщика. Никак нельзя.

Король Эттон хорошо помнил семейную историю. А гласила она, что Ортин, последний король предыдущей династии, будучи сильно стеснен в средствах, поступил сходным образом с отцом нынешнего ростовщика. Несчастный эльф был схвачен по ложному обвинению и брошен в застенки. Король Ортин очень рассчитывал, что дом ростовщика буквально ломится от золота, которое можно под благовидным предлогом конфисковать, и был страшно разочарован, не найдя ничего. Ну, почти ничего. Ничего из того, что могло бы заинтересовать монарха. Что ж, повинуясь королевскому указу, в дело вступили палачи. Эльф сутки провисел на дыбе, но не сказал ничего. А потом по странному недосмотру стражи – исчез. В тот же день герцог Бринн, прадед короля Эттона, получил от эльфа сумму, достаточную для того, чтобы собрать армию и претендовать на престол, который он и занял по прошествии трех дней, потому что армии короля Ортина хорошо заплатили, чтобы она не сражалась за своего монарха, а секретная служба и прочие влиятельные учреждения и лица получили свою долю еще раньше. Новоиспеченный король пригласил всесильного ростовщика во дворец, но тот так и не приехал, сославшись на слабое здоровье и перенесенные страдания. Пришлось прадеду Эттона самому тащиться в этот окаянный дом и брести в одиночку по тому же самому коридору, что и Эттон сейчас.

Говорят, с тех пор здесь ничего не изменилось. Разве что эльф другой, а по коридору бредет уже не прадед, а правнук. Но чего Эттон точно не собирается делать, так это повторять ошибку короля Ортина. Дать шанс кому-то другому начать новую династию? Закончить как Ортин, с мечом в брюхе? Нет уж!

Длинный коридор наконец уперся в легкую, словно бы не из дерева, а из бумаги сделанную дверь. Она открылась буквально от прикосновения. Король Эттон покачнулся и чуть не упал от неожиданности.

– Те, кто ко мне приходит, не должны сталкиваться с преградами, – послышался мелодичный голос откуда-то из глубины небольшого зала. – Проходите, ваше величество. Увы, я не мог сам вас навестить. Я, как и мой несчастный родитель, слаб здоровьем и не переношу путешествий даже на столь короткие расстояния. Я неимоверно огорчен тем, что вам пришлось принять на себя этот труд – самому нанести мне визит. Приношу свои самые глубокие и искренние извинения, ваше величество.

«Огорчен ты, как же! – в ярости подумал Эттон. – Просто в себя прийти не можешь от огорчения! А что касается твоего «слабого здоровьем» родителя, из которого искуснейшие палачи Вирдиса ничего вытащить не сумели… И вообще откуда ты узнал, что мне деньги нужны?»

– А… вам откуда-то стало известно, что я нуждаюсь в… хм… вашей помощи? – удивленно спросил его величество.

– Ваше величество, зачем же так громко – «помощи»? – мило усмехнулся эльф. – Назовем это… ну… небольшой любезностью с моей стороны, согласны?

– Называйте как хотите, – отмахнулся король. – Раз уж вам известно, что я нуждаюсь в этой самой «любезности», может, вы и сумму этой любезности знаете?

– Разумеется, знаю, ваше величество, – поклонился эльф. – В конце концов, это моя работа. Я просто обязан знать такие вещи. Кстати, у меня не вызывает доверия ваш курьер, с которым вы намеревались передать господам магам обещанную сумму. У него слишком длинный язык. Я бы предложил вам воспользоваться моим посланцем.

– А у него язык короче? – усмехнулся его величество.

– О, у него вообще нет языка, ваше величество, – вновь поклонился эльф. – И, смею заметить, это не единственное его достоинство. Но пройдемте же в мой кабинет, государь, и обсудим все как следует. Такие дела не терпят спешки. Впрочем, как и любое дело, которое требует точности.

– Пройдемте, – вздохнул король Эттон, чувствуя себя в полной власти этого изящного чудовища с улыбкой святого и грацией змеи.

«Здоровья у него нет во дворец приехать! Ах ты, гад!»

Утонув в уютном кресле, приняв самолично наполненный эльфом бокал вина, король Эттон молча выслушал все, что изволил поведать ему господин ростовщик. Что ж, приятного в этом было мало. Кратко, четко и жестоко тот изложил ему все, что могло ожидать Эттона в ближайшем будущем. Оцепенев от потрясения, Эттон соображал, что о некоторых вещах он попросту не подумал, а прочие даже и представить себе не мог. Беда подкрадывалась к нему с гораздо большего количества сторон, чем ему казалось.

– Ваше величество, я пойму, можно ли иметь с вами дело, когда узнаю, чего вы на самом деле добивались, – промолвил эльф. – Я, конечно, и сам в состоянии сделать кое-какие выводы, но мне хотелось бы увидеть картину вашими глазами. Понять, чем вы руководствовались, когда сунули голову в этот капкан.

Король Эттон вздохнул. И все рассказал. Если ростовщик захочет его предать…

Предателем больше, предателем меньше! Сейчас это уже не имеет значения. Его может предать столь большое количество самых разных людей и эльфов, что добавление к ним еще одного никакой роли не играет.

– Однако! – Эльф покачал головой, Эттон так и не понял, одобрительно или осуждающе. – С размахом задумано, ваше величество.

– Я просто обязан был так поступить! – сказал король. – У меня не было выхода. Ирнийцы сами вынудили меня к этому, а теперь получается, что я – негодяй! Преступник.

– Я дам вам больше, чем вы просите, ваше величество. В таких делах деньги текут рекой как в одну, так и в другую сторону. И там, где вам сегодня требуется один золотой, завтра может потребоваться десять. Вот только… что вы оставите мне в залог, ваше величество?

– Моего королевского слова вам недостаточно?! – возмутился Эттон.

– Разумеется, нет. Ведь это сегодня оно у вас королевское, а что будет завтра – кто знает? И потом… у вас не так много шансов выжить. Мертвый мне денег, разумеется, не вернет. Мертвецы страшно забывчивый народ. Я бы… нижайше попросил в залог какую-нибудь такую вещь, которую придется выкупить даже тому, кто вас в случае несчастья сменит, ваше величество.

– Вы осмелились попросить в залог корону?! – взъярился Эттон. – Вы…

– Ну что вы, ваше величество, – примирительно улыбнулся эльф. – Во-первых, это сразу заметят. Во-вторых, меня, чего доброго, обвинят в попытке узурпации власти. В-третьих, и это самое главное, она попросту не идет к моей прическе.

Король Эттон икнул и в полной оторопи уставился на эльфа. До него далеко не сразу дошло, что ростовщик шутит. На какой-то миг ему просто казалось, что он сошел с ума. Ну при чем здесь, в самом деле, прическа?!

– Заложите ваше большое храмовое облачение, – посоветовал ростовщик. – Вам его в ближайшее время не надевать, а вот если вас кто-то сменит, ему оно понадобится тотчас же. Нужно же ему будет в чем-то короноваться. Оно ведь освященное. Копию изготовить не удастся даже лучшим из ваших магов, верно? Значит, либо вы, ваше величество, либо… кто-то другой рано или поздно все равно придет его выкупать. Так мы сводим к минимуму риск с моей стороны.

– А с моей? – хрипло спросил Эттон.

– Так ведь затем я и одалживаю вам вдвое больше, чем нужно, чтобы с магами расплатиться, да еще и человека своего в придачу даю. Остальное – ваше дело, государь. Ищите нужных людей, нанимайте… Все в руках судьбы.

– Идет, – с облегчением кивнул Эттон. – Завтра вам доставят это самое одеяние.

Господин Теллинар улыбнулся и кивнул.

– Чему вы улыбаетесь, демоны вас раздери?! – рявкнул Эттон.

– Да так, – ответил эльф. – Приятно, знаете ли, иметь дело с еще большим мерзавцем, чем я сам.

***

Король Эттон довольно ухмыльнулся и в который раз мысленно пересчитал полученные от ростовщика деньги. В конечном итоге все вышло не так уж и плохо.

Маги получили свое и больше его тревожить не станут, а на оставшееся он вполне сможет нанять убийц, которые покончат с маршалом Эрданом. И не только… денег хватит и на решение кое-каких других проблем. Быть может, даже всех. Что же касается большого храмового облачения, то оно все еще у него. Простодушный все-таки народ эти эльфы… надо же, столько всего наворотил, а в конце концов просто поверил, что ему это самое одеяние пришлют… а еще нос воротил, мол, на слово не верю, даже на королевское, дескать, это сегодня оно королевское, а завтра – кто знает…

«Одеяние все еще у меня, деньги – тоже, а все бумаги, что я у него подписал… бумаги, в конце концов, и сжечь можно. Даже на расстоянии, если нанять толкового мага», – думалось Эттону.

Не то чтобы он всерьез намеревался обмануть ростовщика, но король на то и король, чтобы предусматривать все возможные решения, все выходы из ситуации. Даже неприятные. Даже откровенно мерзкие. Даже чудовищные. Если государственные интересы того потребуют, король обречен становиться чудовищем, что ж тут поделать, такова жизнь. Бремя власти – нелегкая штука, особенно для тонко чувствующей натуры. Для художника.

Его величество Эттон подошел к большому окованному железом и защищенному магией сундуку и приложил к замку начарованный перстень. Замок исчез, и сундук бесшумно открылся. Король Эттон с улыбкой заглянул внутрь, да так и замер.

– Да как же это… – потрясение пробормотал он. – Ведь закрыто же было…

Большое храмовое одеяние исчезло. Исчезло из закрытого и зачарованного сундука. На самом дне его король углядел маленький клочок бумаги. Храмовое одеяние изъято согласно нашему уговору, - было начертано на клочке тонким изящным почерком.

Миг, и бумага растаяла прямо в руках.

– Однако, – прошептал король Эттон. – Ай да эльф!

А потом захлопнул сундук, запер его и огляделся.

– Запретные с ним, с одеянием, – буркнул он. – Не об этом сейчас думать нужно. Нет, не об этом!

«Маршал Эрдан… – билось в его мозгу. – Маршал Эрдан!»

Весь ужас и вся вина слились для короля Эттона в одну жуткую фигуру, словно бы заслонявшую собой небо. И не было в этой фигуре ничего от того эльфа, который когда-то спас его величеству жизнь.

Что ж, денег теперь хватало вполне. На такие деньги можно купить смерть не только для этого эльфа… для всех остальных, кто мешает. Немного подумав, король Эттон пришел к выводу, что мешают ему практически все.

«Надо бы подыскать новых сторонников. А старых… Кстати, если успеть избавиться от ирнийского короля и наследника престола… тогда можно жениться на королеве Кериан и получить Ирнию совершенно бескровным путем! Какая блестящая идея! Жаль, Тамба нет, посоветоваться не с кем. Разве что с герцогом Угерном? Но сначала Эрдан, это в самую первую очередь. Стоит ему меня обвинить…»

***

– Быть может, все-таки стоит сначала опробовать тот план, что предложил начальник моей секретной службы? – хмуро промолвил король Илген, вертя в руках пустой бокал. – По правде говоря, я почти уверен, что вам не удастся ваша безумная затея, маршал.

– Начальник вашей секретной службы – отличный специалист, ваше величество, – откликнулся маршал Эрдан. – И он не допустит гибели своих людей и эльфов. А значит, погибнут мои. А ведь они даже не воины. Женщины, дети, старики… я поклялся своим гвардейцам, что сумею защитить их семьи! Я должен ехать, ваше величество! Я не могу не ехать!

– Король Эттон просто велит вас казнить, вот и все, – вздохнул король Илген.

– Пусть, – решительно ответил маршал Эрдан. – Но до того как это случится, я найду способ заставить его сделать то, что должно.

Лицо короля Илгена помрачнело.

– Такой способ, маршал, нужно было искать раньше. Граф Лэрис, нынешний сержант Верген, сделал это в той битве.

Маршал Эрдан потрясенно вытаращился на своего коронованного собеседника.

– Его величество Транерт погиб в той битве, ваше величество, – медленно выговорил он. – Так это вовсе не пуля нашего стрелка оборвала его… – Он осекся.

– Вздор! – отрезал его величество. – Граф Лэрис не убивал своего короля! Или вы думаете, что я бы приблизил к, своей особе убийцу брата?

– Из графов в уважаемые, из капитанов в сержанты, это называется – приблизил? – поинтересовался маршал Эрдан, не сводя глаз с короля.

– Именно так. Нет придворного, занимающего более высокий пост при моей особе, нежели сержант Верген. Нет, маршал, граф Лэрис не убивал своего короля. Он просто… нашел способ заставить его делать то, что должно. Тогда. А вы чем занимались в той битве?

– Организовал отступление, ваше величество, – сообщил маршал Эрдан. – Спас то, что получилось спасти.

– Кое-что из того, что вы спасли… спасать не следовало, маршал.

– Теперь я и сам понимаю, ваше величество, – вздохнул тот. – Когда знаю о нем все…

– Всего мы, боюсь, никогда не узнаем, – проворчал король Илген.

– Но того, что известно, вполне достаточно, ваше величество. Всегда считал, что королевская кровь священна, но… может, его просто в детстве кем-то подменили?

– Ладно, – сказал король Илген. – Попробую помочь вам. Возможно, у меня это выйдет лучше, чем у моего начальника секретной службы.

Король взял лист бумаги и что-то на нем начертал. Быстро, размашисто, ни мгновения не сомневаясь в том, что пишет.

– Отдайте этому мерзавцу, – сказал он, протягивая маршалу незапечатанный лист.

– Ваше величество… открытое? Без печати? – удивился эльф.

– Открытое. Без печати, – усмехнулся король. – Вам и без того все известно, маршал, а поставь я печать – и это станет документом, свидетельством. Если король Эттон не окончательно выжил из ума, он будет счастлив, что эта записка попадет к нему в руки именно в таком виде, и не преминет ее тотчас же уничтожить. Это не страшно. Суть не в записке.

Маршал Эрдан бросил взгляд на послание: «Выполните просьбу маршала Эрдана, и я буду молчать. Нет – Совет Архипастырей узнает много интересного. Клянусь как в одном, так и в другом».

– Мой почерк королю Эттону знаком, – добавил король Илген. – А насчет достоверности… он же художник, должен отличить подлинник от подделки.

– Благодарю вас, ваше величество. – Маршал Эрдан низко поклонился ирнийскому государю.

– Идите, – вздохнул тот. – Да хранят вас все боги, маршал. Мне бы хотелось, чтобы вы вернулись. Хотя бы ради того, чтобы еще раз сыграть со мной в шашки.

– Не могу этого обещать, ваше величество, но… приложу все силы, – улыбнулся маршал. Вновь поклонился и вышел.

Король устало потер рукой лоб. Был ли другой выход? Не было? Может, и был.

Не было. Раз даже сам маршал Эрдан не увидел…

Это если он хотел увидеть. А если он хотел умереть? Нельзя было его отпускать!

Нельзя? А как его не отпустить? Заковать и в темницу посадить? А хоть бы и так! Посидит, одумается…

А тем временем что-нибудь пойдет наперекосяк, что-нибудь сорвется в хитроумных комбинациях нашей секретной службы, и семьи вирдисских гвардейцев погибнут? И что нам скажет маршал, когда с него снимут оковы? Плюнет в нашу королевскую рожу и будет прав!

Но надо же что-то делать! Надо. Для начала – приостановить операцию нашей секретной службы. Не хватало ещё, чтобы они у маршала под ногами путались. А потом – ждать. Самое противное на свете занятие. И самое королевское. Посылать в битву других – и ждать. И лишь в самом крайнем случае…

И все равно нельзя было отпускать маршала! Нельзя. Но и не отпустить было нельзя.

Король заглянул в свой пустой кубок, словно надеялся найти там правильный ответ, и кликнул слугу.

***

Белый жеребец маршала Эрдана встал на дыбы и тонко, заливисто заржал.

– Вот же позер… И куда это он, ваше величество? – полюбопытствовал Верген.

– Назад, – вздохнул король Илген.

– Как – назад?!

– Вот так… – развел руками король.

– Псих ненормальный! Он хоть представляет, что с ним будет? Или надеется, что его появление при вашем дворе до сих пор тайна?

– У его людей – семьи, – сказал король. – Он за них за всех отвечает.

– Нельзя было его отпускать, ваше величество, – укорил Верген.

– Нельзя, – вздохнул король Илген, повторяя вслух уже сказанное самому себе. – Но и не отпустить было нельзя.

– Мерзавец Эттон отрубит ему голову.

– Я взял с маршала слово, что он еще раз доставит мне удовольствие, сыграв со мной в шашки, – сказал король. – Вряд ли ему удастся проделать это без головы. Так что… я думаю, он постарается ее сберечь.

– С него станется и без головы сыграть, – пробурчал Верген.

– Ну, если он окажется на это способен, значит, его сила где-то в другом месте, – усмехнулся его величество. – К чему ему в таком случае голова? А если серьезно… маршал уехал не с пустыми руками. Он увез мое клятвенное обещание молчать обо всем, если вирдисский государь согласится отпустить всех, на кого укажет маршал.

– Что, помимо всего прочего, означает, что мерзавец Эттон и дальше может творить все, что ему вздумается.

– Вряд ли. Ему уже недолго осталось. Он запутался. Все его планы смешались. Слишком многие из его подручных знают больше, чем следовало. Избавиться от всех ему не удастся. Раньше или позже, но все выплывет наружу. Одно дело, если б он при этом был победителем. Им кое-что все же прощается, а так… Все, кому он наобещал золотые горы, не получат ничего. Нет, хуже, чем ничего. Они еще и обеднеют его милостью. Маги, которых он нанимал для своих подлостей, не сегодня-завтра потребуют платы, если уже не потребовали… и он вынужден будет с ними расплатиться. А денег таких у него нет. Взять из казны, не объясняя причин, он не сможет. А значит, придется занимать у своих подручных. Это вместо обещанных им золотых гор. Вряд ли им понравится.

– Разве что он умудрится сыскать для казначея какой-нибудь мифический предлог и все-таки добыть требуемую сумму.

– Пусть попробует, – усмехнулся король Илген. – Это ведь тоже вранье. Где-нибудь да вылезет.

– Значит, в самом скором времени нам следует ждать смены власти в Вирдисе.

– Боюсь, что так, – поморщился Илген.

– Боитесь? – вопросил Верген.

– Нет таких ситуаций, когда любые перемены – к лучшему, сержант. Сам ведь знаешь, всегда может произойти какая-то непредвиденная нелепость… Дурак и мерзавец Эттон недаром ведь так засиделся. Там, можно сказать, почти полное равновесие сил, потому его и не трогали. Прямых потомков у короля нет, жену он давно уже уморил, да после того так и не женился, каких-то случайных бастардов, наоборот, наплодил без счета… Вот и подумай, к чему все идет.

– К войне, ваше величество.

– Вот именно. Они там будут грызться между собой за трон, а меня мои собственные мерзавцы в спину толкать: давай, воюй! Самое время отомстить врагам! Вот только нам это сейчас ну никак не выгодно! Не нужна нам война с Вирдисом. Кстати, разоренный и раздробленный Вирдис под боком нам тоже не нужен.

– Всем будет плохо, кроме тех, кто вас в спину толкает?

– Угадал. Эти своего не упустят.

– Зачем же вы их держите?

– Я держу? Я не знаю, как от них избавиться! Их еще брат мой развел, а теперь… мне от них никуда не деться, как Эттону от своих герцогов. Разве что удастся их за руку поймать хоть на чем. Однако ж они свои руки предпочитают держать чистыми. Жар, видишь ли, чужими загребать сподручнее.

– Понятно, – хмыкнул Верген. – Государь, если эта проблема когда-нибудь встанет так же остро, как та батарея… одним словом, если никакого другого выхода вы не найдете – дайте мне знать.

– И что? – негромко спросил король.

– Ну… я же все равно приговоренный, ваше величество, – пожал плечами Верген. – У меня Феанкарн на совести. Что за беда, если к нему прибавится еще несколько человек? Вряд ли моя ноша станет ощутимо тяжелей, а государству, глядишь, и полегчает.

– Так и представляю себе сказочного великана, который как пушинку подхватывает то, что давило и пригнетало к земле несчастную страну, которая со стоном расправляет плечи, – усмехнулся в ответ король. – Нет уж, Верген, было бы безобразием еще и это на тебя навешивать. Довольно и того, что есть. Должен же и я хоть что-то нести, кроме короны и королевского достоинства? Да и не такая уж это проблема. Раньше справлялся и теперь справлюсь. Можешь считать, что я тебе просто малость поплакался.

– И очень вовремя, – сказал Верген. – Потому что у меня возникла идея.

– Слушаю.

– Если Эттона и в самом деле сместят, если начнется борьба за власть и все такое прочее… кого бы вы лично хотели видеть во главе Вирдиса?

– Герцога Ренарта, – немного подумав, ответил король Илген. – У герцога Угерна больше шансов, но Ренарт был бы лучшим королем.

– А если Ренарта поддержит вирдисская гвардия и маршал Эрдан? У кого тогда будет больше шансов?

– А это и в самом деле неплохая идея, сержант, – задумчиво сказал король. – Что ж, посмотрим, как станут развиваться события…

***

Ночь кончалась. Небо на восходе медленно светлело, на траву садилась роса. В такое время спят почти все. Все, кроме тех, кому есть для чего не спать. Чьи дела столь важны, что ради них можно пренебречь даже этим – самым сладким – утренним сном.

Кони щиплют траву… кони щиплют траву, покрытую росой… а люди…

– Маршал Эрдан? При ирнийском дворе? – переспросил герцог Угерн. – И вся наша гвардия тоже? Не может быть!

– Может, – кивнул секретный агент вирдисской службы безопасности, по совместительству работающий на герцога Угерна. – По нашим сведениям, он даже был удостоен чести лично сыграть в шашки с его величеством Илгеном. Да еще и посмел дерзко выиграть все четыре партии.

– И что король Илген?

– Остался весьма доволен своим новым… как бы это сказать, ваша светлость…

– Не трудись, – резко бросил герцог.

– Слушаюсь, ваша светлость.

– А… его величество Эттон знает?

– Знает, – ответил секретный агент:

– Его величество знает, значит, – тихо проговорил герцог. – Очень… интересно. Очень. Благодарю вас. Это весьма ценные сведения. А сейчас мне нужно спешить.

Герцог вскочил в седло и дал коню шпоры. Секретный агент посмотрел вслед своему стремительно удаляющемуся господину, не спеша влез на собственную лошадь и направился совсем в другую сторону. Он еще не знал, что не получит платы за эту информацию. Никогда.

***

Маршал Эрдан лез по дворцовой стене.

Нет, не ночью, когда дворец тщательно охраняется, не днем, когда везде полно народа, а вот сейчас, в эти предутренние часы, когда сменяются караульные, когда начинают суетиться проснувшиеся слуги со служанками, когда его величество уже встал, но еще не проснулся… именно сейчас самое время немного побеседовать с вероломным государем. Предложить ему нечто, от чего он нипочем не откажется. И потребовать от него платы, единственной, которая тебе нужна.

И говорить с его величеством нужно лицом к лицу. У такого разговора не может быть свидетелей. Это королю нужно то, что предложит ему маршал, – молчание монарха соседней державы. Клятвенно заверенное молчание. Это королю оно как воздух нужно. Слухи, конечно, все равно просочатся, но одно дело слухи, а другое – официальное обвинение от ирнийского королевского дома. Обвинение в злодеянии такого рода, что ничем, кроме отлучения и проклятия во всех четырех храмах, оно закончиться не может. Его величество небось во сне видит, как бы замять это дело, и наверняка готов на куда большие жертвы, чем с него потребуют. А вот те, кто может случайно оказаться рядом с королем, – дело иное. Мало ли какие у них могут оказаться интересы?

Нет уж. Лучше застать короля одного. В крайнем случае, маршал Эрдан был готов кого-нибудь убить. Он и сам не знал, как далеко простирается это «кого-нибудь». Включает ли оно в себя того, кого он когда-то за шиворот выволок с поля битвы? Включает ли оно самого короля? Маршал искренне надеялся, что ему не придется это проверять. Тем более что оно ничего не решит. Или все-таки решит? Убить короля. Надеть корону. Удержать власть. Защитить. Всех. Нет! Это ж сколько крови прольется! Не одной, так другой. Удержать власть – это ведь и означает лить кровь. И не на войне, а так… Да и не выйдет у него. Если б хоть гвардия под рукой была… Здесь, а не в Ирнии. Нет уж. Этот путь не для него.

Маршал Эрдан лез по дворцовой стене. Это людям кажется, что здесь совершенно не за что уцепиться, что стена идеально гладкая, тогда как на деле…

Вот сейчас он доберется до короля, посмотрит в лживые глаза этого труса… Как же он сразу не догадался? Как проглядел столь очевидное? А ведь все дело именно в этом… Его величество Эттон – самый обыкновенный трус. А все трусы – мерзавцы, это же очевидно. Взамен отваги Запретные дают им низменное коварство.

Как же он был слеп! Все эти годы служить такому ничтожеству и не замечать этого! Недаром, видать, некоторые люди эльфов недалекими считают, потому что нужно быть очень недалеким, чтобы не разглядеть такого мерзавца и труса, как Эттон… Все правда – болваны эльфы, самые настоящие болваны! Наивные восторженные идиоты. А самый первый – маршал Эрдан. Точно.

Ничего. Зато эльфы лазают хорошо. Вот по таким стенам…

Упираемся. Подтягиваемся. И вот вам окошко кабинета его величества. Заходите, господа! Чур, в проходе не толкаться, проходить согласно вассальному рангу… стекла не бить, раму не ломать. Открывать осторожно. Вот так…

***

Король Эттон устало потер глаза, с отвращением поглядев на чашу подогретого вина с какими-то травами. Эта отрава должна придать ему бодрость? Поморщившись, он все-таки отпил глоток.

«Как бы и в самом деле не отравили…»

– Мерзость, – жалобно пробормотал он, отставляя чашу. – Какая мерзость… Казнить бы того, кто эту дрянь придумал…

Король Эттон не спал уже почти неделю. Лишь на рассвете ему удавалось немного вздремнуть. Он ждал. Ждал того страшного, что должно было вот-вот случиться.

Он не мог спать по ночам и не мог проснуться днем. Так и ходил в каком-то дурмане, где перемешивались сон и явь, где повседневные дела правления путались с приснившимися чужими картинами, а явственным было только одно – незримый грохот копыт. Незримый грохот копыт белого скакуна неотвратимой мести. Его величество жил в страхе, жил, ожидая, когда неостановимый и страшный маршал Эрдан явится по его душу.

И ведь проклятый маршал был не один. Армия была на его стороне, служба безопасности и генерал Гламмер были на его стороне, маги охраны, слуги, служанки… Все были на стороне маршала!

Так, конечно, быть не могло. Не бывает так! Просто не бывает.

Король Эттон трет опухшее от недосыпания лицо. Король Эттон понимает, что все не так, как ему кажется. Не могут все на свете быть предателями. Не могут. Предателей всегда меньше, чем честных людей.

Но… как узнать кто?! Как узнать, кто из верных и преданных на самом деле гнусный предатель?! Как узнать, как прочитать это в его глазах, жестах, голосе… Им ведь может оказаться кто угодно.

Король Эттон не спал по ночам и не мог проснуться днем. Король Эттон вглядывался в лица и вслушивался в слова, ловил выражения и интонации, гадал над жестами и мимикой… И вздрагивал от любого резкого звука или движения. Вздрагивал, хватаясь то за пистолет, то за кинжал, то за сердце… ожидая… ожидая…

И вот, когда за дверью внезапно послышался шум…

***

Герцог Угерн решительно оттолкнул стража и рванул дверь королевского кабинета. Страж попытался все же выполнить свой долг и задержать разгневанного герцога. Ведь его величество еще никого не принимает. Никого – значит, никого. Даже его светлость. Нет, стражу, бесспорно, было ведомо, что герцог Угерн – один из ближайших сподвижников короля, да и вообще, кто он такой, чтоб на дороге его светлости становиться, но ведь его величество и в самом деле велел…

Стража подвела нерешительность. Герцог Угерн, несмотря на возраст, все еще могучий воин, сгреб его в охапку и отшвырнул к ближайшей стене так, что бедняга просто сполз по ней и потерял сознание.

Распахнув дверь, герцог стремительно шагнул внутрь, намереваясь немедля высказать его величеству все, что он думает о таких союзниках, которые сначала проваливают все дело, а потом молчат, скрывая смертельно опасные сведения. Или его величество решил все свалить на союзников и в одиночку выбраться из этого дерьма? Замазать остальных, а самому остаться чистеньким? Ну так пусть не надеется, что это у него пройдет с герцогом Угерном! Герцог Угерн – не барон Тамб! Его родословная почище королевской будет, есть на кого опереться!

Много еще чего герцог намеревался сказать своему королю. Но не успел. Его величество Эттон, измученный страхом и бессонницей, подозревающий в союзе с маршалом Эрданом все, что движется, каждое мгновение трясущийся за свою жизнь, не узнал своего герцога.

Шумная возня в коридоре. Борьба. Чей-то вскрик. Стремительно распахнувшаяся дверь и некто, рванувшийся к нему с перекошенным от гнева лицом…

Королю Эттону оказалось достаточно. Дрожащей рукой он выхватил кинжал и нанес удар надвигавшемуся на него ужасу. Один. Второй. Третий.

Герцог Угерн так ничего и не сказал своему королю. Он и сам не заметил, как напоролся на королевский клинок. Быть может, потому что не ждал этого удара, быть может, потому что так было угодно судьбе, а быть может – потому что почти свихнувшийся от страха за свою жизнь Эттон в кои-то веки сумел ударить как следует, так, как его когда-то, еще в бытность принцем, обучал наставник.

Первый же удар оказался смертельным, но Эттон этого не заметил. Он навалился на грузно осевшее тело и продолжал, словно безумный, бить. Четвертый… пятый… десятый удар… он остановился, тяжело дыша, содрогаясь от счастья. Его враг был мертв. Мертв! Он победил. Убил страшного маршала! Он дышал и не мог надышаться. Ему казалось, что он только что родился на свет, и каждый вдох был пронзительной радостью.

Его страх умер. Умер навек. Вот он, лежит… тоже мне великий маршал! Ну что, влез на мой трон?! Нет тебя больше! Нет и никогда не будет!

Королю Эттону казалось, что мир пронизан сияющим солнцем и ничего плохого на этом свете уже не осталось. Ему даже спать не хотелось, так он был счастлив.

Откупился от магов. Убил Эрдана. Теперь лишь нанять наемников, чтобы убрали лишних свидетелей, и что-нибудь придумать с ирнийским монархом и вообще с Ирнией. Надо бы посоветоваться с герцогом Угерном. Он сейчас придет, вот и посоветуюсь…

Король Эттон счастливо вздохнул и с наслаждением поглядел на мертвого врага. На его могучую спину, покрытую кровавыми ранами.

«Какой потрясающий сюжет для картины! Маршал Эрдан, мертвый, лицом вниз, уткнувшись в королевские сапоги…»

Постойте! Но это же…

Убитый не был похож на маршала Эрдана! Убитый вообще не был похож на эльфа! Убитый…

В глазах у Эттона помутилось, ноги подогнулись, и он без сил опустился на пол возле мертвого тела.

«Надо посоветоваться с герцогом Угерном?! С герцогом тебе посоветоваться нужно, чертов дурак?!»

Пелена безумия спала с глаз короля. Теперь он понять не мог, как сумел не узнать эту могучую грузную фигуру. Как?! Как можно было перепутать Угерна с Эрданом, ведь это все равно что перепутать медведя с плетью?!

В какой-то отчаянной, безумной надежде он перевернул мертвое тело.

«Ведь не может же это быть правдой! Не может! Это бред какой-то, сон дурной! Вот сейчас Эттон проснется, и ничего этого не будет. Никаких мертвых герцогов! Ну же!»

– Да как же так? – прошептал король. – Почему ты… я же не мог знать, что это ты! Ведь не мог же… Это Эрдан должен был… это его я… – Король всхлипнул и наклонился над мертвым телом.

Мертвый герцог поглядел на него таким пронзительным, ненавидящим взглядом, что король Эттон отшатнулся. Попытался вскочить, упал… Вновь вскочил и услышал, как за спиной тихо-тихо открылось окно.

– Оригинально, ваше величество, – негромко сказал маршал Эрдан. – Что ж вы под Феанкарном так не сражались?

– Нет!!! – выдохнул Эттон, стремительно оборачиваясь и грозя кинжалом скользнувшему в окно маршалу. – Не смей, слышишь! Я убил тебя! Это тебя я убил! Ты понял?! Убил! Ты мертв! Мертв!!!

Он еще раз взмахнул кинжалом, схватился за грудь и медленно осел на пол. Кинжал выпал из ослабевших пальцев, глаза закатились. Звука открывшейся за его спиной двери он уже не услышал. Он был мертв.

Вошедший остановился как вкопанный. Рука его скользнула в карман и вынырнула обратно с пистолетом.

– Так, – негромко сказал герцог Ренарт, глядя в глаза маршалу Эрдану. – Что здесь произошло?

– Я и сам хотел бы это понять.

– Вы… убили его, маршал? – Герцог Ренарт еще сильнее понизил голос.

– Я безоружен, герцог. Я намеревался тайно переговорить с его величеством и не взял с собой никакого оружия.

– Совсем никакого? – Герцог, не отводя пистолета, нагнулся над телом его величества и проверил пульс. – Мертв, – констатировал он.

– Совсем, – ответил маршал. – Да примут боги эти несчастные души.

– Совсем, значит, никакого, – протянул герцог Ренарт. – Вы поступили весьма опрометчиво, маршал…

– Возможно, – кивнул Эрдан, не отрывая взгляда от нацеленного на него дула, от пальца, лежащего на курке.

«Если он попытается выстрелить… я его убью!» – изготовляясь для стремительного броска, думал маршал.

«Если я промажу, он меня точно убьет…» – сообразил герцог Ренарт. И опустил пистолет. И облегченно вздохнул, заметив, как расслабился эльф. Тот облегченно вздохнул в ответ.

– Но тогда получается, что герцога Угерна изволил убить его величество… – Герцог Ренарт с недоумением поглядел на короля, на валяющийся рядом с его рукой окровавленный кинжал. – А с ним самим-то что случилось?

– Умер, – ответил маршал Эрдан.

– Вот просто взял и умер?

– Вот просто, – пожал плечами маршал.

– Но как вышло, что король Эттон убил герцога Угерна? Угерн был боец, а наше покойное величество…

– Иногда и так случается, – заметил маршал Эрдан, оглядывая мертвые тела. – Герцог наверняка не ожидал удара. Да и кто бы стал ожидать на его месте? А король… больше всего похоже, что он обезумел. Это надо же – раз за разом вонзать кинжал в мертвеца и даже не замечать этого…

– Вы воочию видели, как король убил Угерна? – спросил герцог Ренарт.

– Нет, я влез в окно чуть позже, – ответил Эрдан. – Боюсь, герцог Угерн невольно занял мое место. Во всяком случае, из того, что успел сказать его величество перед смертью, я делаю именно такой вывод. Его величество перепутал герцога со мной. А меня он хотел убить.

– Кинжалом?

– Очевидно.

– Бред какой-то.

– Увы, других объяснений у меня нет.

– Но как он мог перепутать вас с герцогом Угерном?

– Боюсь, эту тайну его величество унес с собой в могилу, – пожал плечами маршал Эрдан.

– Пусть так, – кивнул герцог Ренарт. – Мне нужна всего минута, чтобы обдумать положение. Вы можете мне ее предоставить?

– Разумеется, герцог, – ответил маршал Эрдан. – Но… не даром, конечно.

– А как же благородство, маршал? – прищурился герцог Ренарт.

– Именно о нем я все это время и думаю, – откликнулся эльф.

– Что ж, в таком случае соглашаюсь, не зная, на что, полагаясь на то, о чем вы только что изволили размышлять, маршал. Итак – минута?

– Она ваша, герцог. – Рука маршала Эрдана перевернула песочные часы, стоящие на камине.

– В таком случае пройдите к дверям, заприте их и проследите, чтобы мне никто не мешал.

– Хорошо, – сказал маршал.

Воцарилась тишина. И в тишине этой одна за другой сыпались песчинки, одна за другой стремительно пробегали они по гладкому стеклу… Время уносилось в прошлое – великая и ужасная река, вечно текущая лишь в одном направлении, равнодушная к нашим попыткам что-то удержать, сохранить… хоть крошечку, хоть щепотку, самое важное, самое ценное, самое дорогое… Времени нет дела до наших страстей и стремлений, оно просто есть… здесь и сейчас оно покачивает на своих могучих ладонях два мертвых тела, словно бы взвешивая, пытаясь определить, кто из них чего на самом деле стоил… Точно так же взвешивает оно и живых, здесь и сейчас, – эти двое, их слова и поступки, мысли и желания. Кто знает, что случится дальше? Все зависит от того, что они скажут друг другу. Время… Время нельзя остановить, но каждое мгновение имеет свое начало и свой конец. Последние песчинки стекают по гладкому стеклу… стекают, стекают… Все.

– Ваша минута прошла, герцог.

– Да. – Герцог Ренарт бросил взгляд на королевские песочные часы. – Действительно прошла.

На его лице отразилось безмерное сожаление, словно эта минута была чем-то драгоценным, а теперь навсегда, безнадежно утраченным. Словно целый мир умер и родился вновь. Что ж, возможно, так оно и было.

Во всяком случае, после того как они сейчас поговорят с Эрданом, мир изменится непоправимо, в этом герцог был уверен как ни в чем другом. Как же ему хотелось сейчас переиграть некоторые свои действия. Эх, знать бы заранее, как все сложится. Хоть за час бы знать! А теперь… одна надежда, что маршал… Так, скорей всего, и выйдет, вот только если он ошибся в Эрдане… то он ошибся и во всем остальном! И многим придется заплатить за его ошибки, потому что он не отступит. И не подумает отступить!

– Маршал, вам ведь никогда не нравилось при дворе, – устало сказал герцог Ренарт. – Вы терпеть не можете придворные интриги, все эти отвратительные склоки, маленькие постыдные тайны, уродливые грешки… зачем вам все это?

– Вы о чем? – удивился маршал Эрдан.

Герцог Ренарт глубоко вздохнул.

– Маршал, вы же не хотите… стать королем? – очень осторожно поинтересовался он.

– Храни меня боги! – замотал головой маршал, и у герцога отлегло от сердца.

– Искренне, – отметил он. – Похоже, и впрямь не хотите. Но тогда… мне повезло!

– Почему это? – насторожился Эрдан.

– Потому что вы – сильный противник, маршал. И у вас есть шансы… небольшие, но достаточные, чтобы доставить мне серьезные неприятности. Очень серьезные. Одна эта ваша гвардия… А ведь есть еще и ваша слава, ваше обаяние, ваш ум, ваши стратегические таланты…

– Вы хотите сказать…

– Я хочу сказать, что буду благодарен вам, маршал, если вы не попытаетесь помешать мне надеть корону. Я все равно ее надену, но ваше противодействие… Я не хотел бы разносить в клочья свое королевство. Оно мне нравится целым, и я хотел бы сохранить его таковым. Достаточно того, что Эттон наворотил. Просто не представляю, что я должен теперь сделать, чтобы примириться с его величеством Илгеном… одним словом, война с вами мне нужна меньше всего на свете, маршал. Но если придется, я буду воевать. Я не откажусь от такого шанса. Ни за что на свете! Таких подарков боги дважды не делают. Я буду королем Вирдиса.

– Не отказывайтесь, герцог. Шанс ваш, – проговорил Эрдан, внимательно глядя герцогу в глаза. – Будьте королем, раз вы этого хотите. Но вы дадите мне то, что нужно мне. Вам это не будет стоить ничего.

– Верно, я же согласился дать вам невесть что, – кивнул герцог Ренарт. – Итак, маршал?

Маршал Эрдан достал из-за пазухи свиток.

– Открытое письмо одного короля другому, – промолвил он. – Раз вы собираетесь стать королем, значит, оно адресовано вам, герцог.

Он протянул свиток герцогу.

– Вот это мне и нужно, – негромко сказал он. – Это, и только это.

Герцог пробежал свиток глазами.

– И все? – спросил он.

– И все, – ответил маршал.

– Отпустить семьи ваших гвардейцев? Это все требования? И взамен этого – молчание. Полное забвение того дела?

– Вы тоже знали, герцог? – помрачнел маршал Эрдан.

– Я тоже знал, маршал, – не стал врать герцог Ренарт. – Но не думаете же вы, что я мог что-то изменить? Теперь – дело иное. Могу чем угодно поклясться – при мне такого не повторится. Так, значит, полное забвение?

– Да.

– Отлично. Что ж, Заранее могу обещать, что все, кому заблагорассудится уехать куда бы то ни было, могут спокойно это делать. Собственно, я и не собирался никого преследовать. Стоит королю Илгену выполнить свою угрозу, и нам перед соседями вовек не отмыться. А уж Совет Архипастырей нас и вовсе со свету сживет. Нам сейчас нужно всех любить, со всеми дружить и кланяться еще до того, как гость в дверь постучится. Так что родственники и семьи ваших гвардейцев, да и вообще все, кто захочет уехать, могут делать это абсолютно спокойно.

– Благодарю вас, герцог.

– Однако должен заметить, что со смертью Эттона ситуация с вашими гвардейцами несколько меняется.

– О чем вы, герцог?

– Я, конечно, дал слово отпустить всех, кто захочет уехать, но… Видят боги, зачем семьям ваших гвардейцев теперь куда-то уезжать?! Не проще ли вернуться самим господам гвардейцам?! Не лучше ли? Кем они будут на чужбине? Вдали от родины? Передайте им от моего имени… что родина ждет их! И просит вернуться.

Маршал Эрдан долго-долго молча смотрел на герцога. Тот не опускал взгляда.

– Хорошо, – кивнул наконец маршал. – Я передам ваши слова своим людям.

Герцог слегка поклонился.

– Итак, вы потребовали своего – и получили, – после недолгого молчания продолжил он. – Я тоже потребую и надеюсь на ответную вежливость.

– Весь внимание, – наклонил голову маршал Эрдан.

– Вы должны уехать, маршал. Прямо сейчас. Вы слишком сильная фигура, чтобы я мог позволить вам болтаться у меня под ногами. И если вы сами не хотите трона, это не значит, что не найдется людей и эльфов, которые страстно возжелают вас на нем увидеть и приложат максимум усилий, чтобы усадить вас на него любой ценой.

– Я уеду, герцог, – пообещал Эрдан. – Прямо сейчас и уеду.

– И не возвращайтесь, маршал, – добавил герцог Ренарт. – По крайней мере, еще лет десять.

– Вы зовете назад всю вирдисскую гвардию… без меня?

– Именно так, маршал. Мне нужна ваша гвардия. Но без вас.

– По тем же причинам, что и Эттону! – с досадой бросил маршал Эрдан.

– Верно. По тем же самым. Только я играю честнее. Я не пытаюсь вас уничтожить. Тем более вместе с ни в чем не повинными гвардейцами.

– А в чем виноват я? – иронически вопросил маршал Эрдан.

– Вы слишком хороши, – ответил герцог Ренарт.

– А если мои люди не захотят вернуться без меня?

– А это уже ваше дело, маршал, как их уговорить. Они нужны мне. Они нужны Вирдису.

– А я не нужен?

– И вы нужны, маршал. Но я нужен больше. А для двоих здесь нет места. Почему я нужен больше? Да потому что сейчас не время для войны, маршал. А в том, что такое мир, я разбираюсь лучше. Так что все просто. И честно. Мне повезло, вам – нет. Будь сейчас война, все было бы наоборот, но мы не готовы к войне. Эттон постарался сделать все, чтобы мы еще долго ни с кем не смогли воевать.

– Попробую поверить, – вздохнул Эрдан. – Попробую поверить, что все просто и честно.

– Вам нечего опасаться предательства с моей стороны, маршал. Ведь угроза ирнийского государя остается угрозой, – пожал плечами герцог Ренарт. – Эттон мертв, но…

– Если копнуть глубже, вы тоже окажетесь замазаны, верно, герцог?

– Если копнуть глубже, то – да, – ответил герцог Ренарт. – Так что у меня множество причин быть честным с вами. А у ваших людей множество причин, чтобы вернуться домой. Обида на ныне покойного мерзавца не может служить оправданием для предательства. А если они останутся, именно предателями они себя и почувствуют. Рано или поздно, но почувствуют. Кстати, если не секрет, как вы заслужили благоволение ирнийского государя?

– Полагаете, что и я в чем-то замазан, да? – ухмыльнулся маршал Эрдан.

– Надеюсь на это, – вежливо улыбнулся герцог Ренарт. – Неприятно, знаете ли, когда кто-то имеет над тобой столь явное преимущество, как чистота помыслов.

– Увы, не могу доставить вам это удовольствие, герцог. Я и впрямь не замазан. Разве что тем, что отдал приказ уничтожать наемников да собственноручно зарезал приставленного ко мне Эттоном шпиона.

– Это мага, что ли?

– Мага. А что касается благоволения ирнийского государя… Если честно, я его выиграл.

– Что?

– Я его выиграл в шашки, – улыбнулся маршал Эрдан.

– Вы смеетесь? – скривил губы герцог Ренарт.

– Клянусь честью! – с улыбкой откликнулся эльф.

– Вы и в самом деле неподражаемы, маршал, – невольно улыбнулся герцог. – Теперь мне хочется, чтобы вы убрались отсюда еще скорее. И не возвращались никогда. Впрочем… слово есть слово. Должна же и у меня быть какая-то честь? Ну хоть какая-то? Так что десять лет, маршал, а потом возвращайтесь, и да поможет мне время!

– Пусть будет так. Удачи вам, герцог. И… если вы не сдержите своих обещаний, я вернусь. Раньше.

– Упаси меня боги, – покачал головой герцог Ренарт.

– Присоединяюсь, – отозвался маршал. – Вот пусть они и проследят, раз больше некому. Счастливо оставаться. Я пошел.

– Лучше всего, если вы вылезете в это же окно, а я сделаю вид, что никогда вас здесь не видел, – тотчас добавил герцог.

– Слишком светло. Меня могут заметить на стене, – поморщился маршал Эрдан.

– Ну так постарайтесь, чтоб не заметили. Если вы выйдете в дверь, вас уж точно заметят. А потайных выходов отсюда я не знаю.

– Что ж, ладно.

– И побыстрей, маршал! – поторопил его герцог Ренарт. – Мы и так торчим здесь слишком долго, а я хочу стать следующим королем, а не убийцей предыдущего.

– Будь по-вашему, герцог, – согласился маршал Эрдан и повернулся к окну.

***

Едва за маршалом Эрданом закрылось окно, как герцог Ренарт коснулся магического браслета на своей руке.

– Да, господин? – прозвучал в голове герцога голос лучшего из его магов.

«Отлично, – подумал герцог. – Это хорошо, что именно Шенкит дежурит. Мне сейчас и нужен лучший».

– Поспеши к генералу Гламмеру. Скажи, что я жду его в кабинете его величества. Доставь его сюда во что бы то ни стало, даже если упираться начнет. Сможешь сделать это незаметно для магов секретной службы и королевской охраны?

– Попробую, господин, – откликнулся Шенкит.

Герцог облегченно вздохнул. Если Шенкит говорил «попробую», можно было не сомневаться – сделает. Его осторожное обещание ценнее сотни иных клятв. А генерал безопасности герцогу Ренарту сейчас нужен как воздух. Причем быстро и тихо. Чем меньше слухов просочится стихийно, тем большее их количество можно организовать и подготовить. И генералу это ведомо как никому другому. Очень уж некрасивая выходит история. И если с этим ничего не сделать, если немедля не придумать и не подготовить достойное обоснование для всего случившегося, найдутся те, кто сделает это вместо тебя и направит против тебя. А тогда уже можно грозить, казнить и зверствовать сколько угодно. Слухам рта не заткнешь даже очень широкой плахой.

Маг появился внезапно. Ну, почти внезапно. Как всегда, герцог Ренарт предчувствовал его появление. Его всегда потрясало это короткое и страшное ощущение накатывающей пустоты, миг тоскливого ужаса, – а потом рядом с тобой возникает человек, а то и несколько. Герцог Ренарт умел предчувствовать появление возле себя магических порталов – способность, нечастая даже среди магов.

Рядом с магом возник и генерал Гламмер. Возник и замер неподвижно, уставившись на мертвые тела. Перевел взгляд на герцога. На замершего в неподвижности мага.

– Ваша работа, герцог? – ровно спросил генерал Гламмер. Его лицо, глаза, голос не выражали ничего. Абсолютно ничего.

– Нет, – ответил герцог Ренарт, думая, что вот точно так же перед ним сейчас отчитывался Эрдан. – Не моя.

«Выходит, Эттон и должен был умереть? Выходит, все этого ждали, только не знали, кто же его убьет? И ждали этого друг от друга? Ну, когда же, наконец, хоть кто-то посмеет? Да что ж вы все? Хотите, чтобы это был я?! Еще скажите, что у меня больше, чем у других, поводов это сделать!»

«Да ведь я и сам ничуть не удивился, увидев Эрдана над трупом короля! – думал герцог Ренарт. – Выходит, я знал, чувствовал, что Эрдан может… должен его убить. Быть может, даже надеялся на это. Скорей уж меня удивило, что это все-таки не он. Если и в самом деле не он. Эльфы – мастера глаза отводить. Ничего. Вот люди генерала и ответят на вопрос, от чего на самом деле умер его величество».

– Я не убивал его величество Эттона, – откашлявшись и придав голосу негромкую убедительную властность, сообщил герцог Ренарт начальнику службы безопасности генералу Гламмеру.

– В таком случае поздравляю вас… ваше величество, – негромко, но твердо промолвил генерал Гламмер.

– А если бы это я их убил? – тихо спросил герцог.

– Одного из них и нужно было убить, – проворчал Гламмер, бросив многозначительный взгляд на покойного монарха. – Второго… В Вирдисе не может быть двух королей, верно?

– Эттона… кажется, его никто не убивал, – проговорил герцог Ренарт. – Кажется, он сам умер. А Угерна… Угерна убил Эттон…

– Это и так видно, – кивнул Гламмер. – Вон его кинжал валяется… никогда бы не подумал, что он способен на такое… Во всех смыслах. Ладно. Оставим это. Чего вы от меня хотите, ваше величество?

– Прежде всего, прямого ответа на мой вопрос.

– Хотите выяснить, поддержал бы я убийцу, если бы вам все же пришлось? – вдруг усмехнулся генерал.

– Хочу, – кивнул Ренарт.

– Ваше величество, на языке моей службы это называется «устранением нежелательных». При чем здесь убийство? Я и сам подумывал об этом, вот только не мог решить, кого из двух оставлять?

Вздрогнув, герцог Ренарт осознал, что генерал сейчас говорит о нем и Угерне.

«Кого из двух оставлять. Ох-х-х… да уж…»

– Так чего вы от меня хотите, ваше величество?

Герцог вздохнул еще раз. Что ж, на такой расклад он и рассчитывал, верно?

– Вызовите сюда самых надежных своих людей и возьмите все под охрану, генерал, – ответил он. – Сделайте все тихо. Как можно тише.

Генерал кивнул.

– Да, ваше величество. – А потом внезапно добавил: – Покойный король Эттон… сделал нам великое одолжение, изволив умереть. Жаль, что он не изволил этого на несколько лет раньше. Герцог Угерн… он всегда работал против нас. У него была своя секретная служба, свои интересы. Может, он и смог бы стать королем, но… Вряд ли мы бы с ним сработались. Свое герцогство он все равно ставил бы выше остального королевства. А вы, ваше величество…

Генерал замолчал.

– Да? – переспросил герцог. – И что же я, генерал?

– Вы негодяй, ваше величество, – ответил генерал Гламмер.

Ренарт вздрогнул. Вгляделся в глаза генерала – спокойные глаза старого хищника, только что признавшего его королем и все же не побоявшегося сказать такое.

– Это комплимент?

– Еще какой. Самый что ни на есть верноподданнейший. Вы – наименьшее из возможных зол для Вирдиса, так что… Думаю, мы сработаемся. Ведь и я негодяй. Но не мерзавец!

Генерал с отвращением поглядел на распростертые на полу мертвые тела. Герцог даже не сомневался, что его старого врага, друга и соперника герцога Угерна этот взгляд не касается. Генерал смотрит на покойное величество.

«Когда б не возраст да воспитание, он бы его сейчас еще и пнул!» – подумалось герцогу.

Генерал не стал пинать мертвого короля. Вместо этого он спросил:

– Маршал Эрдан был здесь?

– Был, – ответил герцог. – Я уговорил его уйти.

– Эта хитрая лиса от нас ускользнула. – В голосе генерала гнев мешался с восхищением. – Его засекли, когда он выбирался из дворца, и потом тут же вновь потеряли. Я уж решил, что мои наблюдатели ошиблись.

– А маги?

– Ходят слухи, что он заговоренный, зараза… Или амулет носит такой, что ни один маг его засечь не может, – с досадой ответил генерал. – Ладно. Я приступаю, ваше величество.

– Приступайте, генерал. Главное – сделайте все тихо. И быстро.

– Слушаюсь, ваше величество.

***

– Король Эттон и в самом деле умер своей смертью, ваше величество, – подойдя к Ренарту, сообщил генерал Гламмер. – По предварительным заключениям – в результате сильного потрясения, предположительно испуга, а также в силу внезапной вспышки гнева и тяжелой физической нагрузки, оказавшейся для него непосильной.

Герцог Ренарт, уже начинающий потихоньку ощущать себя королем, задумчиво кивнул.

– Тело герцога Угерна мы отсюда уберем, – добавил генерал Гламмер. – Его и впрямь убил покойный король, теперь это уже не предположение, а выводы экспертов.

– Уберем? – переспросил герцог Ренарт. – Куда и зачем?

– Уберем. – Начальник секретной службы сделал знак подчиненным. – Мы найдем его где-нибудь в другом месте и чуть позже. Я надеюсь, ваше величество, что вы не намерены выставлять вашего предшественника в роли вероломного убийцы, предательски расправляющегося даже с самыми верными союзниками?

– Что? Конечно, нет! – воскликнул герцог Ренарт. – Этого нам еще не хватало!

– Герцог Угерн погибнет от рук убийцы. Мы поразмыслим, кого нам удобнее в этом обвинить.

– Только меня не надо, это будет слишком похоже на правду, – ухмыльнулся герцог Ренарт.

– Для дураков разве что. Я бы вот ни за что не поверил, ваше величество.

Генерал коротко кивнул и отошел к своим подчиненным.

Когда служба безопасности начинает действовать, лучше не путаться у нее под ногами.

Будущий король стоял, глядя, как суетятся сотрудники секретной службы, и даже не пытался отдавать какие-либо приказания. К чему? Эти господа и без него знают, что им делать. А генерал Гламмер его не предаст. Потому что глупо. Самому генералу на трон не влезть, герцог Угерн мертв, а кто еще может всерьез претендовать на вирдисский престол? Родственники Эттона? Какие-то его бастарды? Если на то пошло, он, герцог Ренарт, и сам дальней родней Эттону приходится. Вот только он герцог, а эти? У кого из них есть такая армия, как у него, такая магическая поддержка? Нет, пока был жив Угерн, вопрос еще мог считаться спорным, теперь же…

Теперь нужно позаботиться лишь о родственниках герцога Угерна. Вот единственный источник возможной опасности. Бравый рыцарь, герой двух войн граф Блонтен, юный барон Эргален и коварная обольстительница, сердцеедка и законодательница мод маркиза Флери. Эти трое. Из этих троих маркиза опасна лишь в качестве чьей-то союзницы, сама она на трон претендовать не может, значит, остаются двое. Итак, кто из них имеет больше шансов наложить лапу на герцогское добро – армию и секретных агентов, а потом пожелать большего? Кого из них поддержит маркиза Флери? Или они станут действовать сообща?

«Я все равно успел первым! – довольно улыбнулся про себя герцог Ренарт. – Кто бы ни захотел оспорить мое право, им еще нужно договориться меж собой, разработать план действий и прочее. И начнут они этим заниматься отнюдь не сегодня. И даже не завтра. У меня есть время. Время! За это время все самое опасное наследие герцога Угерна – армия и секретная служба – должно стать моим!»

Герцог Ренарт смотрел на суетящуюся службу безопасности, на то, как тело герцога Угерна исчезает в магическом портале, и счастливо дышал полной грудью. Он ощущал себя словно после выигранного поединка.

Время! Эта невероятная, самая восхитительная на свете вещь! Длиннее любой шпаги, точнее любого пистолета, страшнее любой пушки, неприступнее любой крепости – и эта вещь у него была! Именно у него и именно сейчас, когда без нее никак. В таких поединках, как сейчас, зачастую побеждает именно тот, кто владеет временем. Самым безотказным и страшным из всех видов оружия.

Герцог Ренарт подумал о жене, и его вновь охватило столь же восхитительное чувство, как тогда, когда он думал о времени. Боги, как же ему все-таки повезло с женой!

Весь Вирдис знает, что герцог и герцогиня Ренарт не любят друг друга. Такого дамского угодника, как герцог Ренарт, еще поискать надо. Ну а о любовных приключениях герцогини Ренарт просто легенды ходят. Такая вот семейная жизнь, когда супруги встречают один другого лишь в королевском дворце, а их губы встречаются и того реже, впервые – в момент заключения брака и во второй раз – на краю могилы, когда один провожает другого в последний путь. Весь Вирдис верит, что это так.

Что ж, в чем-то они правы. Герцог и герцогиня Ренарт и впрямь не любят друг друга. Их связывает нечто большее. Куда большее, чем банальная страсть.

Герцог Ренарт думал о супруге, потому что она была его самым верным союзником, потому что она была прирожденной интриганкой, умным и тонким игроком, политиком, превыше всего ценящим победу.

«Дорогой, я надеюсь, вы не намерены ввязываться в эту отвратительную глупость?!» – вспомнил он слова жены, когда рассказал ей об авантюре, задуманной ныне покойным Эттоном.

«Ну что вы, дорогая… Я же негодяй, а не сумасшедший!»

Герцог тепло улыбнулся, представив себе, как отреагирует его супруга на то, что он ей сегодня скажет:

«Дорогая, как вы отнесетесь к тому, чтобы стать королевой?»

«Дорогой, признаться, я и сама об этом подумывала, – промолвит его Ингерен, – да все как-то недосуг было».

А потом она непременно добавит: «Блеск короны ослепляет, дорогой. Нельзя забывать об этом».

Да. Супруга несомненно напомнит ему, что нужно быть осторожнее. И, видят боги, он будет. У него просто выхода нет. Он обязан проявить все, чего не проявлял его предшественник. Осторожность, благоразумие, аккуратность, доброжелательность по отношению к соседям… и все такое прочее. Он должен быть таким паинькой, каким только возможно в его положении. И взвешивать каждый шаг. И отмеривать каждый удар. О да! К ударам он должен относиться особенно осторожно. Любой его удар должен быть тщательно продуман и всегда смертелен. Это покойный Эттон позволял себе замахиваться чем попало, где попало и на кого попало. А потом промахиваться или вовсе забывать о своих намерениях. И довел ситуацию практически до края. Ведь это счастье, что он умер раньше, чем все вскрылось, чем его отлучили и прокляли во всех четырех храмах! И это счастье, что он умудрился убить Угерна, самая настоящая удача! Верно, сами боги в тот момент направили его руку. А потом отобрали жизнь. Страшно представить, что было бы, окажись у власти проклятый и отлученный король. Недолго бы он усидел…

«А потом мы с Угерном вцепились бы друг другу в глотки. И неважно, чья взяла бы в конце концов… совершенно неважно. Вирдис все равно оказался бы лакомым кусочком для любого из соседей. Да его просто на части растащили бы! Причем руководствуясь совершенно человеколюбивыми соображениями, под самыми что ни на есть доброжелательными лозунгами и с полного одобрения измученного кровавой междоусобицей народа. Наконец-то пришла хоть какая-то твердая власть и установила законность и порядок!

Нет, если что-то и искупает грехи Эттона, то это его последняя подлость. Как бы странно это ни звучало. Мерзкое убийство союзника, доверявшего ему целиком и полностью. Непонятно, конечно, почему боги избрали такой путь. Впрочем, говорят же, что деяния богов не по уму простым смертным».

«Хорошо, что они избрали меня, а не Угерна!» – подумал герцог Ренарт.

«Итак, наследники герцога Угерна. Может, попросить генерала устроить так, чтобы это они убили герцога Угерна? Он может. Так все подстроит, что они и сами поверят, что сделали это».

Герцог смотрел на мертвого короля, думал о своей жене и повторял мысленно те слова, что он сейчас скажет всем, кого соберут по приказу генерала Гламмера. Кому объявят, что его величество Эттон внезапно и скоропостижно скончался. Нужно сразу расставить все незаметные акценты таким образом, чтобы ни у кого и сомнений не возникло, кто именно командует здесь и сейчас. Под чьей мудрой дланью Вирдису предстоит дальнейшее плавание по бурным волнам житейского моря.

Да. Пусть почувствуют твердую руку и привыкнут к ней. Пусть как следует привыкнут.

А генералу нужно дать свободу везде, где это только возможно. И умолять его быть аккуратным. Вирдису и так досталось от Эттона. Хватит уже.

Герцог думал о своей жене как о будущей королеве и понимал, что недостаточно ценил ее. Быть может, потому что, будучи герцогом, он был всего лишь частью чужой политики, пусть и пытающейся вести свою собственную игру, но все-таки частью, которой не уйти от целого. А вот король как раз и является средоточием этого самого целого и может определять направление движения. Вот тут и начинаешь понимать, насколько важны спутники. Те, на кого можно полностью положиться.

Нет, определенно он уделял герцогине недостаточно внимания. Необходимо это исправить.

Мысли герцога с жены переметнулись на сына. Герцог Ренарт недовольно нахмурился. Вот уж кем он не может похвастаться, так это сыном. Самовольный, дерзкий, упрямый… сущий волчонок!

Увы, герцог и герцогиня Ренарт были слишком заняты, чтобы как следует воспитать сына. А теперь уже, наверное, поздно. В пятнадцать лет не очень-то воспитаешь.

«А ведь придется, – подумал будущий король Ренарт. – Это сын герцога может быть наглым самоуверенным сопляком. Сын вирдисского короля, короля, которому нужно срочно мириться со всеми соседями и заглаживать вину своего предшественника, должен быть совсем иным. Вежливым, почтительным, располагающим к себе… словом, таким, каков сейчас принц Ильтар, наследник ирнийского престола!»

«А лучше, если мой сумеет его превзойти! – думал герцог Ренарт. – Уже хотя бы потому, что в Теарне подрастает юная красавица одного возраста с Ильтаром и моим Ферреном. И нужно, чтобы она досталась нам. Раньше я ни о чем таком и подумать не мог – теарнская принцесса и сын герцога? Теперь же я просто не могу об этом не думать. Преступно по отношению к Вирдису не думать о таком. Потому что союз с Теарном нужен и нам, и Ирнии в равной степени. Этот брак существенно усилит Вирдис, вот только… теарнский государь до смешного потакает своей дочери, а значит, против ее воли замуж не отдаст ни в коем случае. То есть с ним самим и договариваться бесполезно. Все решает принцесса».

Герцог еще раз мысленно сравнил своего сына с принцем Ильтаром и остался крайне недоволен. Боги, но кто же знал, что сын пригодится, да еще так скоро! Надо им быстренько заняться. Выбить из него все эти поединки, охоты, пьянки с веселыми девицами и прочую дурь. Не может же он не понять всю важность стоящей перед ним задачи. В конце концов, если ему повезет, у него будет шанс получить куда больше, чем досталось сейчас его отцу. Не одно измученное предыдущим правлением государство, но два и каких! Вирдис к тому моменту должен вполне выправиться, а Теарн и сейчас вовсе не плох. Если бы это удалось… Двум королевствам ничего не стоило бы подмять под себя третье. Ирнию. А это уже почти империя. Почти…

Герцог Ренарт вздохнул.

Мечты… мечты… Ему самому этого все равно не увидеть. И хорошо бы суметь объяснить сыну, насколько это важно. Помириться с соседями. Понравиться теарнской принцессе.

«Эх, меня бы на место Феррена…»

Герцог еще раз прикинул все возможные варианты. Если вот прямо сейчас, безотлагательно взяться за сына, если не давать ему вздохнуть, обложить учителями, как оленя охотничьими собаками, напугать так, чтобы и думать не смел от занятий отлынивать…

Даже и тогда может ничего не выйти. Даже если Феррен и впрямь сумеет понравиться принцессе, даже если она влюбится в него без памяти… Пусть принцесса и сама решает, за кого ей выходить замуж, но… В конечном итоге решать все равно будет его величество Эркет, теарнский государь. А он невыгодного брака принцессе-наследнице нипочем не позволит. Заставлять ее выходить за кого попало не будет, но и рисковать Теарном ради ее прихотей не станет. И тут уже будущему королю Ренарту придется приложить все усилия, чтобы понравиться соседу. Чтобы он счел достойным и выгодным такой союз. Чтобы посчитал союзника внушающим доверие.

А то ведь просто отошлет его величество Эркет влюбленную принцессу к вирдисскому двору и назначит себе другого наследника. У него вон сколько племянников! И все тогда. Никакого значения принцесса Лорна для Вирдиса иметь не будет. А для Феррена и вовсе станет помехой. Какой бы она ни была красавицей, Феррен уже через неделю после свадьбы заведет себе подружку. И будет позабытая мужем теарнская принцесса не удачным приобретением, а источником всяческих проблем. И ведь наверняка найдутся претенденты на вирдисский трон, которые сочтут небезвыгодным для себя заручиться доверием, а то и любовью обиженной принцессы.

Вот что из этого при неправильном подходе может вырасти. И разве только это? Раньше или позже король Эркет узнает, как обращаются с его дочерью. И у Вирдиса начнутся серьезные проблемы. Нет, если такое все же случится, лучше сразу отправить принцессу обратно. И просить прощения у теарнского короля. А вот чтобы такого не вышло… С Ферреном придется поговорить особо. И если он не в состоянии обойтись без толпы куртизанок, пусть принимает меры, чтобы молодая жена об этом не знала…

Ренарт вздохнул.

«Она еще должна согласиться. И остаться при этом принцессой-наследницей. И быть согласной на объединение царств ее и Феррена детьми. И надо, чтобы теарнский государь тоже был согласен. И его жена. И их секретная служба. И демоны еще знает кто…»

«Эх, если б я сам мог… – в который раз подумал Ренарт. – Такие красивые комбинации могли бы получиться… а этому идиоту поди попробуй еще объяснить вообще, что это такое – комбинации…»

Одно… другое… третье… десятое… И только тогда, когда все эти вероятности совпадут, может образоваться подобная возможность. Именно так. Может.

Герцог Ренарт не собирался отказываться от такой возможности. Что ж, может, он и останется в истории простым королем, но именно его будут называть потомкам как родоначальника династии великих императоров. Герцог намеревался попробовать.

Его сын еще не знал, какая напасть скоро вырвет его из круга привычных увлечений и перевернет устоявшийся мир с ног на голову.

– Ваше величество, мы закончили, – сообщил генерал Гламмер.

– Да, – отозвался Ренарт, выныривая из своих мыслей. – Что теперь?

Он уже отметил, что тело герцога Угерна, равно как и окровавленный королевский кинжал, исчезло. И ни пятнышка крови на полу. Да и его величество Эттон лежит несколько иначе. Кто-то трудолюбиво придал его позе некоторую величавость, а лицу одухотворенность. Что ж, так, наверное, и нужно. Ни к чему, чтобы люди шептались, что король умер с выражением ужаса и злобы на лице.

– Приглашаем? – спросил генерал Гламмер.

– Приглашаем, – кивнул герцог Ренарт.

Спустя недолгое время первые лица Вирдиса были осведомлены о смерти его величества Эттона. Один за другим пройдя пред ликом покойного короля, они дружно засвидетельствовали, что он и впрямь умер своей смертью, что также подтверждалось заключениями специально приглашенных магов и лекарей.

Заправляла всем секретная служба, которую возглавляли генерал Гламмер и скорбящий по покойному герцог Ренарт. Впрочем, скорбь не помешала ему ввести в столицу свою армию. Надо же кому-то поддерживать порядок в столь тяжкий для страны час? Надо. И кому, как не ближайшему сподвижнику покойного короля, этим заняться? Кто, как не он, был в курсе всех замыслов покойного величества? Кто лучше него сумеет исполнить волю усопшего государя?

Что-что? Еще какие-то желающие имеются? А армия у вас есть? Ах, нет? Ну, тогда выскажете свои претензии генералу Гламмеру. А он вас внимательно выслушает.

Все прошло тихо, чинно и благопристойно.

***

– Король умер, – вместо положенного по уставу пароля сообщил один часовой другому.

– Да здравствует король, – вместо отзыва откликнулся другой.

– Так ведь его пока нет, – понизив голос, заметил первый.

– Так ведь будет, – уверенно возразил второй. – У его величества достаточно родственников. Будет, куда он денется. Это деньги то есть, а то нету, а короли никуда не деваются.

– Думаешь, все так просто? Не кажется ли тебе, что у нас произошло нечто вроде государственного переворота? – оглянувшись, шепнул первый.

– Вот что я тебе на это отвечу, – усмехнувшись в густые усы, ответил второй. – Если никакого переворота не было, говорить об этом просто глупо. А если все-таки был – еще глупее. Так что помалкивай. Целей будем.

– Так я ж только тебе.

– И даже мне. Просто помалкивай, и все тут. Наши маги на любой стене уши вырастят, если понадобится. И, кстати, его светлость себя королем пока не объявлял. Это и вообще не так делается, если хочешь знать. Раз покойный король никого назначить не успел, значит, первые лица королевства должны избрать достойного, а Совет Архипастырей должен его утвердить.

– Что ж тогда герцог свое войско в столицу ввел?

– Чтоб беспорядков не было. Если начнутся серьезные волнения, гарнизон может и не справиться. И что, нам с тобой идти всех этих бунтовщиков гонять? Вот герцог и позаботился. Наоборот, мудрое решение. Подожди, ему будущий король еще спасибо скажет.

– Вообще-то такими делами всегда занималась гвардия.

– Про гвардию ты лучше вовсе помалкивай.

– Это еще почему?

– Потому что, в отличие от переворота, который тебе пригрезился, тут все гораздо хуже.

– Что значит – хуже?

– То и значит. Поговаривают, что нет у нас больше гвардии.

– Как так нет?

– А вот так. Слышал от верных людей, что маршал Эрдан в Ирнию перебежал. Да не один, а со всеми своими гвардейцами.

– Не может быть! Маршал – герой войны! Патриот!

– Может – не может, а только сказывают, что так и есть.

– Не верю. Брешут, поди, твои верные люди.

– Может, и брешут, а только ты на всякий случай про гвардию помалкивай. А то ведь, сам понимаешь, без языка остаться недолго. Раз – и нету. Потом поздно каяться будет.

– Да ну тебя, запугал совсем!

– Да ведь нашему брату так и надо! Лучше быть пуганым, зато живым и здоровым, чем бесстрашным и мертвым!

***

– Проклятье, генерал, ваша служба хоть что-нибудь может?! – рявкнул герцог Ренарт.

– Вот именно этого она и не может, ваше величество, – развел руками генерал Гламмер.

– Вся ваша служба не в состоянии справиться с одним-единственным ростовщиком? Мне что, армию к нему посылать?

– Упаси вас боги, ваше величество, – покачал головой генерал. – Вы кажетесь мне очень удачным королем. Не посылайте армию!

– Вы хотите сказать, что если я пошлю армию, велю раскатать дом этого проклятого ростовщика по камешку и притащить его самого сюда, то со мной что-то случится?

– Не знаю, что случится с вами, ваше величество, но король в Вирдисе точно сменится, – поджал губы генерал. – А я не вижу другой достойной кандидатуры.

– Но я не могу короноваться, не имея на плечах этой освященной веками и традициями тряпки! – потрясая кулаком, воскликнул герцог Ренарт.

Генерал Гламмер печально кивнул.

– Или вы хотите, чтобы я короновался голым, как в древние времена? В знак чистоты помыслов и доказательство своего несомненного мужества? – ядовито вопросил герцог.

– Ни в коем случае, ваше величество! – отмел это экстравагантное предложение генерал Гламмер. – Боюсь, даже мои аналитики не в состоянии предсказать последствия столь эксцентричного шага.

– Я пошутил, – мрачно сказал Ренарт. – Но… надо что-то делать, генерал!

Генерал Гламмер облегченно вздохнул.

– Вы хотя бы в курсе, сколько он запросил за это клятое храмовое облачение?

– Да, ваше величество.

– А вам известно, что когда я передал ему, что у короны сейчас нет таких денег, то он предложил мне… занять денег у него? Занять у него денег, чтобы отдать долг ему же!

– Да, ваше величество.

– Вы понимаете, что это означает?

– Он берет вас за горло, ваше величество.

– И что вы мне порекомендуете, генерал?

– Ваше величество, мы тут посовещались между собой… – неловко проговорил генерал Гламмер. – Я имею в виду, высшие офицеры секретной службы. Одним словом, мы готовы разделить эту ношу с вашим величеством.

– То есть я буду должен эту сумму вам и вашим людям, генерал? – сердито фыркнул Ренарт.

– Что вы, ваше величество, – вздохнул генерал. – Какие долги? Это же, так сказать, жертва. Как говорится – на алтарь отечества.

– На алтарь отечества? Что ж, генерал, выхода у меня все равно нет. Пусть так и будет.

– Я дам команду, пусть заходят, ваше величество? – спросил генерал.

– Так вы уже заранее все подготовили?

– Разумеется, ваше величество. Начнем?

– Давайте, – кивнул Ренарт.

Один за другим в зал заходили высшие офицеры секретной службы. Преклоняя колено, они складывали к ногам его величества свои подношения. Кто сколько мог. Их лица были скрыты капюшонами плащей. Они двигались быстро и бесшумно, словно жутковатые тени. Ренарту аж не по себе стало от этих теней. Он подумал, что под одним из таких плащей вполне может скрываться убийца. Но генерал стоял рядом…

«Если генерал захочет от меня избавиться, он все равно своего добьется. Если бы он хотел от меня избавиться, он бы уже это сделал. И все же… зачем эти плащи?»

– Генерал, а к чему такая таинственность? Почему они прячут лица?

– Каждый кладет сколько может. Кто больше, кто меньше… мы решили – пусть будет так…

– Понятно, – кивнул Ренарт. – Что ж, пусть так. Я надеюсь, вы передадите своим людям мою безмерную благодарность? Этот ваш таинственный ритуал… он как-то не располагает к речам… тем более что многие уже ушли, если я правильно понял.

– Разумеется, ваше величество, – кивнул генерал. – Они выполнили свой долг и не стали дожидаться благодарности. Такова сущность секретной службы. Выполнять долг без лишних слов и никогда не ждать награды. И если мы требуем такого служения от своих рядовых агентов, то как мы можем сами вести себя иначе?

Последний из закутанных в плащи офицеров низко поклонился королю и вместо золотых монет положил к его ногам сверток… странно знакомый сверток… он не единожды видел его… В развернутом состоянии… на Эттоне, во время торжественных храмовых обрядов…

– Быть того не может! – вырвалось у герцога Ренарта. – Это то, о чем я думаю?! Это оно?!

В волнении он позабыл, что уже должен себя вести согласно королевскому сану, и вскочил.

– Это оно, ваше величество, – ответила закутанная в плащ фигура и сняла капюшон.

– Генерал… это же не ваш… человек? – неуверенно сказал герцог Ренарт.

– Это и вообще не человек, – сдавленным голосом отозвался генерал Гламмер.

– Ни в коей мере, – улыбнулся эльф-ростовщик, надвигая капюшон обратно. – Можно сказать, я просто проходил мимо и был до глубины души тронут тем, что здесь происходит. И решил – раз уж все делают подарки его будущему величеству Ренарту, грех будет мне в этом не поучаствовать.

– Но… но как же… – изумился Ренарт. – Ведь вы же…

– Сочтемся, – отмахнулся эльф. – Кстати, вы первый король, которого я посетил. Все остальные ходили ко мне сами.

Эльф поклонился и уже собрался было уходить.

– Погодите! – вырвалось у генерала Гламмера.

Эльф замер и обернулся, вопросительно глядя на генерала.

– Ваше величество, – начал тот. – Мои люди… они все равно не возьмут назад своих денег. Жертвы назад не берутся. Я никогда не посмею их оскорбить подобным предложением. Так вот… здесь, конечно, куда меньше той суммы, которая требовалась, но… я не вижу, на что еще могли бы пойти эти деньги!

– Согласен, – тотчас кивнул Ренарт.

– Жертвовать деньги какому-то ростовщику? – удивленно промолвил эльф. – Разве я воплощение кого-либо из богов?

– А кто вас разберет? – вопросом на вопрос ответил генерал Гламмер.

– Действительно, – ухмыльнулся эльф. – Что ж, спасибо… деньги можно оставить здесь. Я пришлю за ними.

Эльф еще раз поклонился и исчез, словно его и не было.

А вскоре после его ухода исчезли и деньги. Но ни маги, ни секретная служба не смогли бы сказать, как это было проделано.

***

День, когда герцог Ренарт стал королем, ему совершенно не запомнился. Разве что сам момент, когда вожделенная корона, наконец, коснулась его головы. Долгожданный миг наслаждения был коротким и острым, словно удар кинжала. Но даже глядя на склонившиеся головы подданных, его величество Ренарт помнил о том ударе кинжала, который привел его сюда, позволил сделаться государем.

Если бы не подлость и безумие Эттона… нет, Ренарт этого никогда не забудет! Равно как и маршала Эрдана, добровольно отступившего в тень. И генерала секретной службы, графа Гламмера, посчитавшего, что он, Ренарт, будет меньшим злом для Вирдиса, чем другие претенденты. И поддержавшего.

А остальное… Короткий миг торжества, воспарение над склонившейся толпой, а потом… речи, суета, толкотня у трона… Что ж, за все нужно платить, а за власть – вдесятеро. И кто сказал, что он не готов к этому?

Он, всю свою жизнь стремившийся хоть раз посмотреть на остальных с этого возвышения, почувствовать концы всех незримых нитей власти в своих руках. Сжать их в горсти и осознать себя чем-то большим, чем просто человек. Нет. Он готов. Он знает, что почем и какова плата, знает, что королевский день за год считается. Вот только будни королевские ярче от этого не становятся. Так что нет, первый день правления, можно сказать, напрочь вылетел из королевской памяти. Зато ночь…

– Я еще не спала с королем, – объявила его собственная жена, королева Ингерен, забираясь на широкое королевское ложе.

– Что ж, и я не спал с королевой, – вернул комплимент Ренарт, придвигаясь к ней. Пожалуй, никто из них не мог представить себе того, что случится с ними в следующую минуту. И не оставит их еще долго. Почти до самого утра.

Это было… это куда больше походило на битву, чем на любовь. Они грубо вырывали наслаждение друг у друга, словно оно было призом, который нужно было отобрать, отбирали, чтобы потом с размаху швырнуть обратно. Герцог так и не понял, чего в этом было больше – наслаждения или ярости, боли или восторга.

– Хорошо, что королевское ложе такое широкое, – хрипло прошептал король Ренарт, когда все закончилось.

– Если это и значит быть королевой, то мне понравилось, – откликнулась его супруга.

– Это первый комплимент подобного рода, который я от вас получил, ваше величество, – промолвил король. – Неужто блеск короны ослепляет и вас?

– О-о-о, как он ослепляет, ваше величество! – прошептала королева Ингерен. – И все же… покуда мы не совсем ослепли, давайте поговорим о делах!

Король Ренарт улыбнулся и довольно вздохнул. Никакой блеск, никакое наслаждение не способно надолго ослепить его мудрую жену. И это прекрасно. Сейчас они все обговорят, все просчитают, выверят все дальнейшие шаги – и выиграют. Они просто не могут проиграть, когда сражаются спина к спине! И что такое какая-то глупая страсть, какое-то мимолетное удовольствие, даже если оно велико, словно королевский дворец, и потрясающе, словно божественное откровение? Все равно оно ничтожно рядом вот с этим – невероятным слиянием двух игроков, играющих в паре, двух воинов, сражающихся рука об руку.

«Вот за это я ее и люблю!» – подумал король Ренарт, глядя в глаза жены.

«И я, дорогой! – откликнулся ее взгляд. – Именно за это. Ты понимаешь. Остальные – нет».

***

– Осмелюсь доложить, ваше величество. – Генерал Гламмер склонился перед своим королем.

– Докладывайте, генерал, – кивнул король Ренарт своему начальнику секретной службы.

– Нами обнаружены следы пребывания маршала Эрдана. В тайном королевском кабинете.

– Вот как? – нахмурился Ренарт. – Когда это случилось?

– Насколько нам удалось установить, он побывал там сразу после того, как распрощался с вами.

– То есть до того, как попался вам на глаза и сумел улизнуть?

– Так точно, ваше величество.

– И что же он там делал? Насколько мне известно, в тайном кабинете Эттона никогда не было никаких тайн. Единственная тайна, которую он там хранил, – его картины.

– Вот одну из них маршал Эрдан и испортил, – промолвил генерал Гламмер. – По крайней мере, все наши маги в один голос твердят, что это был именно он.

– Испортил картину? – удивился король Ренарт.

– Резанул шпагой, – ответил генерал. – Дважды.

– Что за бред? Зачем?

– Вот и мне стало интересно, ваше величество, – сказал генерал Гламмер.

– Пойдемте посмотрим. – Король встал, отложив в сторону просматриваемый документ. – Заодно я немного отдохну.

Генерал в мыслях обозвал себя болваном. Его величество небось серьезными делами занят, а он тут его мелкой ерундой отвлекает. С другой стороны, все, что касается маршала Эрдана, может оказаться далеко не ерундой.

– Так, ну где тут у нас загадочно испорченная картина? – оживленно поинтересовался король.

– Вот, ваше величество, смотрите, – указал генерал.

– Ага. – Король Ренарт уставился на картину и замер. – Так-так-так… шпагой, значит?

– Так точно, ваше величество.

– И больше он тут ничего не делал?

– Ничего, ваше величество. Это-то и странно. Вроде как знак какой оставил. Но для кого?

Король Ренарт неожиданно рассмеялся.

– Не знак он оставил, а точку поставил, – уверенно заявил он. – Точку в своих отношениях с Эттоном. Он ведь Эттона спас, а тот его предал. Он, видно, отомстить хотел, так сказать – морально восторжествовать или что-то в этом роде, а Эттон взял и умер. При виде нашего маршала, со страху. И что бедняге оставалось делать? Ведь враг уже и так мертв.

– Испортить его картину? – удивился генерал Гламмер. – Испортить и считать, что месть свершилась?

– Да не испортить, а исправить, – ответил король. – Вы просто не входили в «рисовальный кружок Эттона», потому и не знаете.

– Это точно, – фыркнул генерал. – Не имел такой чести!

– А я имел. – Король помрачнел. – Выхода не было, вот и имел. Король эту картину никак не мог закончить. Шпага есть, а тени нет. И где ее рисовать, непонятно. Впрочем, кое-кто в нашем кружке, бесспорно, знал где – например, тот же Тамб. Знал наверняка, но помалкивал. Как же! Разве смеет кто-то знать о живописи больше самого короля? А маршал Эрдан о картине ничего знать не должен был, его во внутренний круг не приглашали. Думаю, Эттон просто опасался, что эльф превзойдет его в живописи слишком уж явно. Но, видимо, как-то маршал все же узнал. И когда понял, что отомстить самому Эттону уже не удастся, пробрался сюда и в два взмаха шпагой закончил картину. Вы разве не видите? Это не просто разрезы, это контуры тени. Вот где она должна была располагаться. И ведь как мастерски проделано… Можно сказать, он почти не испортил полотно.

– Все равно… – пробормотал генерал Гламмер. – Как-то это нелепо.

– Маршал большой эстет, – с неопределенной улыбкой заметил король Ренарт. – И позер к тому же. Уверен, даже его гвардейцы оценят эту выходку. Я, во всяком случае, оценил.

– Что ж, версия убедительная, – снова переведя взгляд на картину, сказал генерал. – И поскольку других все равно нет… Впрочем, мы еще поработаем с этим, когда время выпадет.

– Вот именно, когда выпадет, – твердо ответил король. – У нас полно других дел. Нужно спешно подготовить и отправить в Ирнию новое посольство.

– Уже занимаемся, ваше величество. Я как раз хотел обратить ваше внимание…

– Не нужно ничего делать за моей спиной, генерал, – поморщился король Ренарт. – Я очень надеюсь, что мы, как и раньше, идем нога в ногу.

– Разумеется, ваше величество, – спокойно поклонился генерал Гламмер. – Просто свою часть работы мы предпочли сделать в самые короткие сроки. Я взял на себя смелость полагать, что урегулирование наших отношений с Ирнией – вопрос приоритетной важности, а потому начал готовить группу своих людей, едва появилась возможность. Должен сказать, для нашей службы ваша коронация протекала не без некоторых осложнений.

– Не сомневаюсь в этом, – фыркнул его величество. – Все почему-то были уверены, что я предложу трон кому-то другому. Счастье еще, что Совет Архипастырей счел мою голову достойной этой несчастной короны.

– В Совете Архипастырей, ваше величество, сидят мудрые люди, – усмехнулся генерал. – Они всегда руководствовались поговоркой: «Правит тот, кто может править». Такие, как Эттон, правят, когда нет выхода – или повода для смещения. Или в том случае, когда очередной мерзавец чем-либо выгоден самим Архипастырям. Но я продолжу, с вашего позволения… Своих людей мы подготовили. Равно как и списки тех, кто мог бы войти в означенное посольство, помимо наших специалистов. Вашему величеству осталось просмотреть их и утвердить тех, кто вам покажется достойным. Ну и, разумеется, выбрать самого полномочного посла. По этому поводу нам с вами не мешало бы посоветоваться, ваше величество…

– Не будем откладывать, генерал. Кого вы сами предпочли бы видеть на этом месте? И почему именно его?

– Боюсь, мой ответ покажется вам странным, ваше величество, – медленно сказал генерал. – Полагаю, что в сложившихся обстоятельствах никто не справится с посольством лучше, чем профессор Шарнай.

– Профессор Шарнай? Почетный член эльфийской Академии наук? Астроном и математик? – вздернул брови король Ренарт. – Воистину странный ответ, генерал. Или… он ваш человек?

– Ни в коей мере, ваше величество, – покачал головой генерал Гламмер. – Увы, как это ни печально для секретной службы и лично для меня, но все агенты, которые отправятся с посольством, будут находиться на второстепенных, ничего не значащих ролях. По большому счету, основной приказ, который им отдан, – ни во что не вмешиваться и ничего не предпринимать, кроме, разумеется, строго регламентированных действий в исключительных случаях. А профессор Шарнай именно тот, кто нам нужен в сложивших обстоятельствах. Крупный ученый с мировым именем, немного маг, но скорее теоретик, нежели практик. Честный и достойный человек, поплатившийся за свои убеждения.

– Насколько я помню, – задумчиво сказал король, – Эттон отправил его в опалу после того, как профессор открыто обвинил его в небрежном отношении к делам правления и бессмысленном развязывании войн.

– Верно, ваше величество. Мы должны продемонстрировать Ирнии свою искренность, а кто сделает это лучше, чем по-настоящему искренний человек? Даже самый лучший дипломат не сможет не хитрить, даже если прямо приказать ему этого не делать. Профессор Шарнай же, напротив, хитрить не станет – даже по приказу.

– А он согласится?

– Если как следует попросить… почему нет? Профессор Шарнай – патриот в гораздо большей степени, чем мы с вами. Если объяснить ему всю важность этой миссии для Вирдиса, он наверняка согласится.

– Кто будет просить? – в упор глянул на Гламмера король. – Ваша служба, генерал, или вы сами?

– Ни в коем случае, ваше величество, – резко качнул головой генерал. – Мои люди для этого не годятся. Нет. Ехать и просить придется вашему величеству.

– Даже так? – нахмурился король Ренарт. – Лично? А если просто послать за ним?

– Прошу извинить за прямоту, но как бы он нас в ответ не послал, ваше величество. Куда-нибудь весьма не близко. А поскольку это он нам нужен, а не мы ему…

– Понятно, – сказал король. – Что ж, раз надо – буду просить. А вам, генерал, поручаю все организовать. Я, как вы сами понимаете, не в курсе, где обретается профессор Шарнай.

– Организуем, ваше величество. Когда вам будет угодно ехать?

– Сегодня же. Чем скорей мы отправим посольство, тем лучше.

***

Ночь. Звезды. Звезды и телескоп, который смотрит на них внимательным, придирчивым взглядом. На астрономической площадке ночь – самое рабочее время. А в рабочее время, помимо всего прочего, должна стоять тишина.

Профессор Шарнай оторвался от телескопа и недоуменно обернулся. Что там еще за шум? Кто-то стучит в дверь? Что такого могло случиться, и кому там вообще стучать? Ночью-то.

Профессор вздохнул и направился к лестнице.

***

– Профессора, они ж как дети, – бурчала Эртика, старая служанка профессора Шарная, накладывая полный поднос только что испеченных, еще горячих пирожков, – если их вовремя не кормить, они ж и вовсе поесть забудут…

Стук в наружную дверь прервал ее хозяйственный монолог на середине.

– Эт-то еще кто? – вздрогнула старуха. – Кого там несет ночью? Когда профессор работает?!

Она решительно вытерла руки о фартук и направилась к двери, твердо намереваясь любого, кто бы там ни стучал, отправить болотных демонов гонять. Ходят тут всякие… а ее обожаемому профессору работать надо! Вовсе ведь даже не простая вещь – на звезды смотреть. Иной дурень всю жизнь может в небо таращиться, а толку чуть. А профессору Шарнаю стоит лишь посмотреть… конечно, если его при этом не дергать!

– Ну? Кого там еще принесло? – нелюбезно поинтересовалась она.

– Это дом профессора Шарная? – донеслось из-за двери.

– Возможно, – буркнула старуха. – А вам что за дело? Кто такие, что по ночам шастаете?

– У нас срочное дело к профессору.

– Что еще за дело? Какие дела по ночам? – Она не скрывала раздражения. – Занят профессор. Работает.

– В таком случае ему придется освободиться, – произнес другой голос, холодный и властный. – И все-таки выслушать меня.

– А кто ты таков, что профессор из-за тебя должен работу бросать?

– Передайте ему, что Вирдис в опасности и что судьба страны зависит от него, – ответил властный голос. – И скажите еще, что король Эттон умер.

– Эттон помер?! – Старуха всплеснула руками, не то от изумления, не то от радости. – Да неужто? Ладно, обождите. Я скажу господину профессору, может, он вас и примет.

Она повернулась и отступила на шаг, но остановилась. Профессор уже шел ей навстречу.

– Что там, Эртика?

– Стучат какие-то, господин профессор, – доложила служанка. – Говорят, Эттон умер. Говорят, вам нужно Вирдис спасать.

– Если он и впрямь умер, Вирдис уже спасен. – Он подошел к двери. – Я профессор Шарнай. Кто там?

– Его величество Ренарт, новый король Вирдиса.

– Ох ты! – испугалась служанка. – Так это я короля пускать не хотела?

Она в ужасе прикрыла рот ладошкой, но не сбежала. Как можно профессора одного оставить? Вдруг этот, как его там – Ренарт, что ли? – еще хуже Эттона окажется? Вдруг он профессора обидеть вздумает? Нельзя, нельзя его в обиду давать! Профессора, они ж как дети, сами за себя постоять не могут.

Хозяин дома отомкнул замок, и тот, кто называл себя новым государем Вирдиса, шагнул в дом.

– Добрый вечер, профессор Шарнай, – сказал он. – Во всяком случае, у меня, несмотря на ночь, все еще вечер. Надеюсь, что и у вас тоже.

Профессор окинул взглядом блестящую свиту за спиной бывшего герцога и почел за благо поверить, что перед ним и впрямь новый вирдисский король.

«Герцог Ренарт никогда не стал бы так шутить, – подумал он. – Значит, все правда. Эттон мертв. И Вирдис нужно спасать».

– Вечер добрый, ваше величество, – с достоинством поклонился профессор Шарнай. – Строго говоря, у меня так и вообще рабочий день.

– Вот и прекрасно, профессор. Я надеюсь, вы уделите мне минутку вашего драгоценного времени?

– С удовольствием, ваше величество.

Профессор Шарнай вновь поклонился, с горечью думая про себя: «Интересно, как я мог бы ему отказать? Герцог Ренарт, один из сподвижников Эттона, член «кружка рисовальщиков»… Что хорошего я могу от него ждать? Выходит, снова беда? Однако… Ренарт приехал ко мне сам. Не приказал явиться – приехал. И говорит о спасении Вирдиса. Со мной. Я ведь еще тогда говорил, что политика Эттона… Неужто до Ренарта дошло?! Боги, лишь бы это было так!»

– Ждите меня снаружи, – приказал король Ренарт свитским.

– А вы вовремя, ваше величество, – наконец нашлась перепуганная старуха. – Как раз пирожки поспели.

– Не откажусь. – Король Ренарт улыбнулся. И стал совсем похож на человека. Он даже пирожки ест, вот! Такой не станет обижать ее обожаемого профессора. Не какой-нибудь там Эттон!

– Что ж, поднимемся ко мне наверх, ваше величество, – предложил профессор. – В последнее время я убедился, что горячие пирожки весьма неплохо сочетаются со звездами. Там и поговорим.

– Поднимемся, – благосклонно кивнул его величество и направился следом за хозяином дома.

Беседа предстояла долгая, но король не сомневался, что сумеет убедить старика. Генерал дал верный совет. Только так и можно уговорить такого человека. Приехать самому. Просить. Честно и исключительно вежливо. И приветливо. Вон как его служанка расцвела – как же, ее пирожки сам король почтил вниманием! И профессор сразу подобрел. Что ж, Ренарт будет есть и нахваливать, даже если старуха отвратительно готовит. Во всяком случае, здесь его совершенно точно не попытаются отравить. Где угодно, но не здесь.

Поэтому Ренарт взял поджаристый пирожок с принесенного старухой подноса и с видимым удовольствием прокусил теплую хрустящую корочку.

– Это с картошкой, ваше величество, – кланяясь, пояснила служанка. – А вон те – с морковкой, те – с капусткой, а эти – с мясом.

– Благодарю вас, уважаемая. – Ренарт снова улыбнулся, и в его улыбке не было ни малейшей натянутости.

Старуха, охнув, зажала рот рукой.

– Да я же не… я всего лишь… – пролепетала она.

– Не станем же мы спорить с его величеством? – мягко произнес профессор. – Он король. Как сказал, так и будет. – Он обернулся к Ренарту. – Что ж, начало хорошее, ваше величество. А продолжение?

– Будет и продолжение. – Ренарт вдруг почувствовал себя удивительно легко и неприлично счастливо. – Вот сейчас еще пирожок съем, и будет.

Он взял «с капусткой». Пирожки были выше всяких похвал. «И почему мой повар таких не готовит? Считает, что столь простонародная пища унижает королевское достоинство? Придется донести до него, что у его короля иное мнение на этот счет».

– А знаете, профессор, – по какому-то странному наитию вдруг сказал он, – если б у меня было две жизни, то одну из них я хотел бы провести в качестве вашего подмастерья.

– Возможно, я и взял бы вас, ваше величество. Но ведь вы приехали не за тем, чтобы мне это сказать?

Король Ренарт вздохнул.

– Не за этим, – подтвердил он. – Вы нужны Вирдису, профессор. Нужны не меньше, чем армия. И, может быть, больше, чем я.

– Каждый необходим на том месте, где он может принести больше всего пользы,- покачал головой профессор Шарнай. – Ваше величество, со мной необязательно говорить красиво.

– Прошу простить меня, профессор. Я политик, а не ученый. А политики, как известно, всегда врут. Даже когда стараются говорить правду. Особенно тогда, когда стараются говорить правду. Но мне и в самом деле нужна ваша помощь. Без вас… Я даже не знаю, что мне без вас делать.

– Что ж, – усмехнулся профессор. – Тогда начинайте врать, ваше величество. А я постараюсь разобраться, где правда. В конце концов, подмастерьям, чего греха таить, очень даже свойственно врать своему мастеру. Сам таким был когда-то…

***

– Ваше королевское величество, – генерал Гламмер был мрачен, а голос его печально-торжественен, – должен с прискорбием сообщить, что нами обнаружено тело без вести пропавшего герцога Угерна, соратника покойного короля Эттона и вашего величества.

– Герцог Угерн мертв? – Король Ренарт, словно бы в сильном волнении, приподнялся на троне и тотчас рухнул обратно.

Первые лица Вирдиса встревоженно зашевелились, бросая растерянные взгляды друг на друга и на короля…

– К несчастью, в этом не может быть ни малейших сомнений, – склонился генерал Гламмер. – Прошло слишком много времени, чтобы что-то можно было сделать для него. Даже мои маги…

Генерал вздохнул, всем своим видом показывая, что даже чудеса имеют естественный предел.

Вирдисские вельможи осторожно перешептывались, поглядывая на короля и генерала. Слишком многим наверняка пришло в голову, что герцог Угерн оказался мертв удивительно вовремя. Вовремя для короля и для генерала… Ренарт поморщился, представляя, какие слухи сегодня же побегут по всему Ирлассену, а потом и дальше. Стены столицы способны сдержать вражескую армию, не выпустить наружу тех, к кому имеются интересные вопросы у генерала Гламмера, но слухов и сплетен они не остановят. Слухи и сплетни обладают чудовищной способностью к проникновению. Никакая магия не в силах с ними сладить.

Король Ренарт припомнил, как одного из Архипастырей, великого мага Вальда Седобородого, спросили, можно ли при помощи магии сдержать проникновение слухов. «По слухам, это невозможно», – ответил тот с улыбкой. И вопрос был объявлен неразрешимым. Что ж, это бывает очень даже неплохо, когда слухи работают на тебя, а вот когда против…

– Где обнаружено тело? – продолжил игру король Ренарт.

– В родовом замке герцога. Оно было хитро спрятано, но…

– Спрятано? Из ваших слов, генерал, я делаю вывод, что герцог Угерн был подло убит! – возвысил голос Ренарт.

«Вот так, смотрите и слушайте, мы не собираемся ничего скрывать, не будем пытаться выдать гибель герцога Угерна за смерть от естественных причин. Мы во всеуслышание объявляем, что он был убит, и убит подло! Мы собираемся, нашей королевской волей, приказать во что бы то ни стало отыскать убийц и предать их справедливому суду!»

– Если на человеке столько кинжальных ран, ваше величество, ошибиться трудно, – вздохнул генерал Гламмер. – И ведь я предлагал герцогу охрану из своих людей, говорил, что у него много врагов и надо остерегаться. Увы, его светлость не внял моим предостережениям. Одно можно сказать точно: он погиб как герой, до последнего сопротивляясь убийцам.

– Я надеюсь, все могущие быть причастными арестованы? Надеюсь, ваша служба уже начала следствие?

– Безусловно, государь, – поклонился генерал Гламмер.

– Что ж, пусть в траурный венок покойного короля Эттона вплетется и эта лента, – торжественно, с присущей случаю печалью в голосе произнес король Ренарт. – Герцог Угерн был лучшим из соратников Эттона, вышло так, что боги рассудили не разлучать их и в смерти. Думается, верный вассал уже догнал своего сюзерена, дабы разделить его посмертную участь. И даже боги не могли бы подарить покойному королю лучшего спутника, чем герцог Угерн!

«Если он и впрямь нагнал тебя, Эттон, тебя даже боги не спасут! Угерн тебя на клочки порвет!»

Первые лица Вирдиса склонили головы. Король Ренарт страшился даже представить, что творится сейчас в этих самых головах.

– Короля Эттона и герцога Угерна надлежит похоронить как павших в битве героев, – постановил он.

Генерал Гламмер сурово кивнул.

– Родные герцога Угерна? – вопросил король Ренарт.

– Давайте лучше поговорим о его наследниках, ваше количество, – совсем другим тоном возразил генерал.

Король Ренарт помрачнел.

– И что же?

– Нет никого, кто не мог бы оказаться причастен… в той или иной степени.

– И вы их…

– Задержали, – твердо сказал Гламмер. – На то и служба, чтобы печься о благе государства и сохранности законов, невзирая на родовитость и высокое положение преступников, оные законы и благо попирать пытающихся.

«Вот так. Смотрите и запоминайте, какая у меня грозная секретная служба. И в отличие от бывшего короля я вовсе не намерен связывать ей руки. Я всего лишь мягко напомню генералу о возможной непричастности всех этих наследников. Не более. Пусть все знают, что при мне закон родовитостью не переломишь».

– Но я надеюсь, вы хотя бы обошлись с ними достойно?

– Разумеется, ваше величество, – тотчас откликнулся Гламмер. – Задержанные помещены в чистые одиночные камеры, где получают вполне удовлетворительную пищу. Раз в день их выводят на прогулку.

– Генерал, я надеюсь также, что вы не осквернили руки наследников герцога Угерна отвратительными ржавыми цепями?

– Как можно, ваше величество! Все цепи, которыми их сковали согласно требованию закона, я проверил лично. Чистейшая сталь, без малейшей ржавчины.

– Генерал, а нельзя ли вообще обойтись без столь крайних мер?

– Пока мы не выясним личность убийцы? Никак нет, ваше величество! Моя беспечность и без того обошлась слишком дорого. Если бы я настоял на охране, герцог Угерн сейчас был бы жив! Я просто помыслить не могу, что может еще случиться какая-нибудь беда!

– Что ж, если вы так говорите… – развел руками король Ренарт. – Тогда постарайтесь побыстрей найти виновного.

– Приложу все силы, ваше величество, – низко поклонился генерал Гламмер.

– Безвинные люди не должны томиться в застенках, – добавил Ренарт.

– Разумеется, вы правы, ваше величество. Как только я установлю их безвинность, они будут немедля освобождены с принесением всех и всяческих извинений. Я могу идти?

– Идите, генерал. Да помогут вам боги!

Что ж, вышло неплохо, довольно подумал Ренарт, окидывая взглядом придворных. Если кто что и заподозрил, пусть попробует доказать. Пусть попробует обвинить короля и секретную службу королевства. И сам Ренарт, и вся секретная служба охотно поклянутся перед алтарем, и кара богов не обрушится на них. С какой стати? Ведь никто из них и в самом деле не убивал герцога Угерна… а тот, кто убил, умер раньше герцога.

«Вот так. И никакие наследники герцога Угерна мне не страшны. Пусть посидят в подвалах секретной службы, пусть испугаются на всю оставшуюся жизнь, можно потом их и выпустить, так и не найдя виноватого, выпустить под надзор, а герцогство отдать под королевскую опеку».

***

Главный смотритель дворца отвесил его величеству Ренарту безупречный придворный поклон.

– Ваше величество…

– Да, господин Сегелис? – Ренарт поднял голову, отвлекаясь от государственных дел, которые окружали его, казалось, со всех сторон.

– Ваше величество, – повторил главный смотритель, – осмелюсь спросить, какие будут указания относительно перемен в обстановке и внешнем виде дворца? Быть может, вашему величеству угодно что-либо улучшить? Поменять?

Король Ренарт устало потер лоб.

– Улучшить? – переспросил он. – Поменять? Господин Сегелис, мы же с вами взрослые люди… Ладно, у меня нет и никогда не было художественного вкуса, мое присутствие в кружке «ценителей живописи» – чистой воды политика. Но вы-то хоть понимаете, что стараниями и распоряжениями короля Эттона несчастный дворец выглядит просто отвратительно?! Вы, столько лет возглавляющий вирдисскую Академию художеств? – Его величество Ренарт не то чтобы разгневался, но определенно изволил малость рассердиться. – Вы, почетный член эльфийской Академии наук? Вы, с вашим прославленным безупречным вкусом? Неужто вы этого не видите?! Неужто вы до такой степени бездеятельны и некомпетентны?!

– Государь… – Голос смотрителя дрогнул, в глазах блеснули слезы. – Государь… я столько лет… и наконец…

Ренарт, которому раздражение, подлинное или мнимое, помогло стряхнуть усталость, в упор глянул на господина Сегелиса.

– Столь эмоциональная реакция свидетельствует о том, что вы со мной согласны? – с мягкой насмешкой поинтересовался он.

– А как я могу быть… – вырвалось у главного смотрителя. Он смешался и замолк.

– Несогласным с королем? – закончил за него Ренарт. – Это не выполнять моих повелений вы не вольны, а не соглашаться с ними – сколько угодно. Но, похоже, вам и впрямь пришлись по душе мои слова? Несмотря на то, что я немилосердно и жестоко вас раскритиковал и упрекнул в бездеятельности и некомпетентности.

– Государь… – Господин Сегелис стряхнул-таки слезинку. – Государь… Вы изволили сказать, что вкуса у вас нет… я не осмелюсь судить, но у вас есть много чего другого… а у меня, кроме этого проклятого вкуса, и вовсе ничего… и если даже вам все это безобразие не по нраву, то каково же мне было все это своими руками… а ведь иностранные коллеги приезжают, смеются… что это, говорят, у тебя тут от гномов до наших дней надергано, да еще перепутано… чистой воды безобразие… ты, говорят, ума лишился на старости лет… а я что? Я говорю, это вы ничего не понимаете, а это на самом деле – новый стиль, вы просто не в состоянии оценить новую задумку его величества Эттона, а еще академики… говорю так, а самому сквозь пол от стыда провалиться хочется… я ведь даже знал… знал, как из всех этих глупостей что-то путное сделать… но… как я мог? Ведь это бы значило подправить гениальный замысел его величества Эттона! Он бы никогда этого не простил… И что бы меня тогда ждало? Это своих политических противников он всего лишь ссылал… а тех, кто осмеливался превзойти его в искусствах… я слабый человек, ваше величество, я не переношу боли… я… боялся, молчал, кланялся и восхвалял… я шел против совести и терзался каждый миг… я до сих пор смотрю на все это… – Господин Сегелис обвел рукой окружающую обстановку, – смотрю на весь этот кошмар, и что-то в глубине меня громко кричит от стыда, ведь я приложил к этому руку…

Главный смотритель королевского дворца завершил свой лихорадочный монолог и откровенно всхлипнул. А потом утер слезы и с надеждой посмотрел на Ренарта.

– Мы все перестроим, ваше величество. Ведь правда же? Или… или вообще новый дворец возведем! Во славу нового, воистину великого царствования!

Он смотрел на Ренарта, и глаза его сияли как…

«Как звезды! – с изумлением понял король. – А я-то считал это поэтическим преувеличением. Надо же…»

Ему даже жалко стало разочаровывать этого немолодого и, в общем-то, неплохого человека. Однако беда его в том, что он видит мир лишь со своей точки зрения и замечает в этом самом мире очень небольшое количество вещей, которые кажутся ему единственно важными. Король Ренарт не отрицал важность этих вещей, но… увы, на самом-то деле они были не единственными и далеко не самыми главными.

«Как только разберемся с разной докучливой дрянью, обязательно прикажу выделить средства на приведение дворца в порядок», – сам себе пообещал Ренарт. А пока…

– Господин Сегелис.

– Да, ваше величество? – откликнулся тот.

– Говорят, вы великий мастер творить чудеса при помощи драпировок? – подмигнул король.

– Э-э-э… кое-что я и впрямь могу, но что до чудес… – растерянно развел руками главный смотритель.

– А мне вот нужны чудеса, – заявил Ренарт. – Уже хотя бы потому, что у меня нет денег. Ни на постройку нового дворца, ни на реконструкцию этого.

Он с сожалением проследил, как гаснут звезды в глазах господина Сегелиса.

– Да, денег нет, но я вовсе не хочу, чтобы над нами смеялись соседи. И терпеть окружающее меня безобразие тоже не желаю. У меня не такой оригинальный взгляд на мир, как у покойного Эттона; да простят меня боги, он, возможно, был гениальным живописцем, но гениальность сама по себе не дает ни ума, ни художественного вкуса. Так что…

Король Ренарт замолк. Главный смотритель королевского дворца безмолвно ждал, когда его сюзерен изволит закончить фразу.

– Так что вам, господин Сегелис, придется свершить подвиг – или чудо, это уж вы сами выбирайте, что вам сподручнее, но чтобы всего этого окружающего безобразия, которое дерзает считаться убранством вирдисского королевского дворца, отныне больше не было. И пусть ваш безупречный художественный вкус вкупе с житейской мудростью подскажут вам простое, красивое, а главное – не обременительное для казны решение.

– Строго и достойно… – полуприкрыв глаза, прошептал главный смотритель. – Я понимаю, ваше величество. Приложу все силы.

– Все – не обязательно, – усмехнулся Ренарт. – Только необходимые. Оставьте что-нибудь на то время, когда в казне появятся свободные деньги и мы все-таки приведем в исполнение ваши замечательные планы.

– Ваше величество, – уже сделав шаг к двери, проговорил главный смотритель, – драпировки – это же только внутренние помещения. А снаружи?

– А снаружи – придется подождать, – поморщился король. – Сперва надо приграничные мосты и крепости в порядок привести.

Главный смотритель дворца с сочувствием глянул на своего короля и наконец откланялся.

«Эх, найти бы сейчас каких заговорщиков, разоблачить и казнить, а имущество конфисковать в пользу короны! – замечтался король Ренарт. – Если бы генерал Гламмер сразу всех не повывел… оставил хоть парочку…»

***

– Государь, я все же приехал снова сыграть с вами в шашки, – сказал маршал Эрдан его величеству Илгену.

– Я рад, – улыбнулся тот. – Рад, что для вас все завершилось благополучно.

– В Вирдисе за это время произошли серьезные перемены, ваше величество.

– Мне уже сообщили о смерти Эттона, – отозвался король. – Не могу сказать, что это известие меня опечалило.

– Маги передают сообщения быстрей всадников, – задумчиво сказал Эрдан. – Но иным всадникам известно больше магов. Я был свидетелем последних минут короля Эттона.

– Только… свидетелем? – осторожно поинтересовался король Илген.

– Он умер сам, – ответил на невысказанный вопрос Эрдан. – У Вирдиса теперь новый король. Король Ренарт. Впрочем, об этом, ваше величество, вы, должно быть, знаете и без меня.

Король Илген кивнул.

– Я не стану препятствовать вам или вашим людям, если они захотят вернуться в Вирдис, – сказал он.

– Это позволение или приказ, ваше величество?

Король выставил перед собой ладонь.

– Помилуйте, маршал. Я ни в коем случае не желаю, чтобы вы куда бы то ни было уезжали. О, только безумец или дурак может захотеть прогнать таких воинов… Равно как только безумец или дурак может захотеть, чтобы они остались, – грустно добавил он, – и, более того, позволить им остаться. Нет, я искренне надеюсь, что вы приехали только для того, чтобы сыграть партию и шашки. Видят боги, я хочу видеть вас своим маршалом, но… вы же понимаете, что это невозможно.

Маршал Эрдан склонил голову.

– Что касается моих людей, ваше величество, то их зовут обратно. Король Ренарт не намерен предъявлять им какие бы то ни было обвинения. Напротив, он жаждет видеть их у себя на службе и поручил мне уговорить их, что я и намерен сделать. Что же касается меня – увы. Дорога в Вирдис для меня отныне закрыта.

– Его величество Ренарт… опасается? – прищурился король.

– Он утверждает, что я слишком многим нравлюсь. И могу еще больше понравиться на престоле. А королю Ренарту, ваше величество, не нужны заговоры и мятежи.

– Он прав, маршал. Меньше всего ваша родина нуждается сейчас в каких бы то ни было потрясениях.

– Конечно, он прав, – с мимолетной гримасой сказал маршал Эрдан. – Я не хочу становиться наемником, но если я до такой степени опасен для своей страны… Может, мне и впрямь поискать счастья в совсем чужих краях?

– Не знаю, маршал. Я не берусь решать за вас. Во всяком случае, не стану этого делать немедленно. Мы, кажется, собирались сыграть в шашки?

– Верно, ваше величество.

– Ну так пойдемте, маршал. Кстати, какие шашки вы предпочтете на этот раз?

***

Больше всего его высочество Ильтар сейчас напоминал трубочиста. Причем такого, который прочищает трубу исключительно собственной физиономией. Карвен всегда диву давался, как принц ухитряется до такой степени перемазаться. Нет, Карвену и самому не помешает сейчас умыться, но он хотя бы на человека похож, а не на жуткое страшилище из эльфийских сказок для взрослых. Да уж, «наука не перемазаться» давалась Ильтару потрудней всего остального. Впрочем, сейчас ему было безразлично, как именно он выглядит. На ладони принца лежала первая собственноручно откованная и полностью одобренная Карвеном подкова.

Чумазая физиономия принца сияла, а Карвен вновь с содроганием припоминал момент, когда он едва успел поймать Ильтара за руку. Принц чуть не ухватил горячую, не успевшую еще окончательно остыть подкову.

– Ты бы еще в горн руку засунул, угольки поворошить! – рявкнул юноша.

– В следующий раз, ладно? – рассеянно отозвался Ильтар, не отрывая глаз от своей первой подковы. – Я слышал, их над дверью вешают?

– Их коням на ноги приделывают, – пробурчал Карвен. – А особо умным принцам заплатки на лбу ставят!

– Да ладно тебе, – вскинув голову, примирительно проговорил принц. – Это же моя первая почти самостоятельная… а у тебя что, не так было?

– Может быть, – пожал плечами Карвен. – Но горячее железо я руками никогда хватать не пробовал.

– Вот поэтому ты и назначен мне в… как бы это сказать?… особые наставники! – улыбнулся принц. – Ладно, не ворчи, скажи, есть же такой обычай – над дверью их приколачивать?

– Ну, есть. На счастье. А что?

– Вот я и приколочу. На счастье, – решительно сказал принц.

Карвен глядел на перемазанного с ног до головы, довольного собой и своей жизнью принца и понимал. Да. Этот – приколотит. И не важно, что обычай деревенский, что даже в городах подков над дверьми немного, а во дворцах такого и вовсе не водится. Принц решил – и сделает. Быть может, потому что чувствует: счастье и удача ему еще ой как пригодятся.

***

– Вы нужны Вирдису. Именно сейчас, – решительно закончил маршал Эрдан свою речь перед вирдисской гвардией.

– Новому королю нужно на что-то опереться, – понимающе заметил один из его капитанов. – И гвардия на роль такой подпорки годится отлично. Вот только, маршал, а вы-то как? Вы почему не едете?

– Чтобы не выбивать эту самую подпорку из-под ног короля Ренарта.

– Король смеет опасаться своего маршала? – пробурчал вирдисский лейтенант.

– Король вынужден опасаться своего маршала! – возвысил голос Эрдан. – А все от того, что вы и такие, как вы, шептались по углам, что я был бы куда лучшим королем, чем Эттон!

– Ну и что? А я и вслух готов повторить то, о чем тогда шептались! – ответил лейтенант.

– Вслух, как говорит его величество Илген, немного поздно, – отозвался маршал Эрдан. – Эттон уже мертв. А я не еду с вами, потому что так будет лучше.

Гвардейцы замолкли.

– Да что же это такое! – выпалил, наконец, один из них. – Ведь все из-за этого гада!

– От него даже после смерти один вред! – подхватил другой.

– Что ж, давайте не усугублять этот вред своими неразумными действиями, – веско сказал маршал Эрдан. – Давайте не будем продолжать дело этого мертвого мерзавца. Тем более что я не гожусь в короли. И не хочу быть королем. И предпочту пустить себе пулю в висок, если меня когда-либо попытаются к этому принудить. Все слышали?… Все запомнили?… Я клянусь в этом! И довольно. Я найду, чем заняться, этот мир достаточно велик, а я еще не стар. Вы же немедля возвращаетесь домой и помогаете королю Ренарту навести порядок. Думаю, вы не хуже меня понимаете, что от ваших действий будет зависеть благополучие всей страны в ближайшем и не только будущем. Вопросы?

Они молчали. Какие еще вопросы? Любимый маршал остается. Не возвращается домой. Быть может – никогда не вернется. Дезертирует? Кто это сказал?! Пусть попробует повторить. В лицо. Вслух.

А потом пусть молится. Только быстро и коротко. Потому что свинец и сталь ждать не будут.

Маршал не дезертирует, он… он служит, даже когда не служит. Ведь ему наверняка хотелось вернуться, не могло не хотеться. Он понял, что не должен, – и принял это. Свое добровольное изгнание. Не потому что плох. Потому что слишком хорош.

Дом его сердца закрыт для него. Всего на десять лет? Что ж, будем надеяться. И может быть, богиня удачи окажется щедра и на сей раз, ведь она всегда была к маршалу благосклонна.

– А напоследок мы напьемся. Как свиньи! – сказал маршал Эрдан, и вирдисская гвардия завопила от восторга. Не потому что им всем так уж хотелось выпить и тем более напиться. Просто это означало, что все они живы. Живы вопреки всему. Живы и будут жить. И маршал Эрдан тоже.

***

Вирдисская гвардия входила в Ирлассен, столицу Вирдиса. Торжественным маршем, под барабанный бой и с развернутыми знаменами. Они возвращались домой.

Однако мрачны были их лица, ведь гвардейцы не могли в этот миг не думать о том, кто вернуться не смог.

Вирдисская гвардия выстраивалась на площади перед дворцом, а его величеству Ренарту уже доложили о новом гвардейском флаге, гордо реявшем на ветру, вызывая смущение и панику придворных. Вирдисский гвардейский флаг у древка, по самому краю полотнища, украсился белым жасмином ирнийского королевского дома, а сам флаг перечеркнула сломанная шпага. И перепуганные придворные уже шептали королю в оба уха, что, оказывается, ирнийские цветы – это в благодарность тем, кто поддержал вирдисскую гвардию, когда от нее отказались дома, а сломанная шпага – в память о любимом маршале, «о том, кого пожалела чужбина, но не пощадила родина».

Что ж, гвардейцы не были предателями, они откликнулись на зов родины. Но ни забывать, ни прощать ее они не собирались.

«Под таким флагом их в поход против Ирнии не пошлешь. Впрочем, сейчас не время для каких бы то ни было походов…»

Король Ренарт вздохнул.

– Я подтверждаю их право на этот флаг, – сказал он.

А про себя подумал, что раз уж лучшая шпага Вирдиса осталась в Ирнии и сделать с этим нельзя ничего, то нужно хотя бы использовать это на благо государства. Если уговорить Эрдана стать заложником… «и пусть лучшая шпага Вирдиса остается в Ирнии, в знак мира между нашими странами», что-нибудь в этом духе… Это может сработать. И будет изящным ходом. В конце концов, чем еще Эрдану заняться? Наемника из него не выйдет, натура не та. Жить на иждивении у короля Илгена – унизительно. Вздумает еще застрелиться, а тогда гвардейцы точно взбунтуются и натворят глупостей. Кстати, Эрдан это тоже должен понимать.

Словом, ему и жить незачем, и умереть проблема. А быть почетным заложником, символом мира… Заодно и гвардейцам будет что сказать. Не просто так остался в Ирнии ваш маршал. С благой и важной целью. Да. Так и надо сделать. Очень удачный ход. Вот пусть направляющийся в Ирнию новый посол и отвезет письмо для маршала. И пусть тот сам решает, соглашаться ли ему.

Надо оставить его гордости право выбора. Уже хотя бы потому, что он не может не согласиться.

Король Ренарт кивнул собственным мыслям и, довольный найденным решением, вышел к прибывшей гвардии.

«Как все-таки хорошо, что мне удалось уговорить профессора Шарная, – подумал он, шагая навстречу выстроившимся гвардейцам. – То, что маршал Эрдан получит письмо из его рук, еще один шанс, что он выполнит мою просьбу».

«…А пирожки у моего повара так хорошо не выходят. Хоть сманивай служанку профессора! Впрочем, такую не сманишь и силой не принудишь. Остается изредка ездить к профессору в гости. Пока он с посольством не уехал. А потом… Все хорошее приходится дарить ирнийцам. Эрдана, пирожки… Безобразие какое-то!»

Король Ренарт тряхнул головой, освобождаясь от несвоевременно накативших мыслей, и поднял руку, приветствуя вернувшихся гвардейцев.

***

– Засиделись мы с тобой в королевских палатах. А ведь уже и осень на носу. – Верген огляделся вокруг с таким видом, будто осень совершенно исключала их наличие во дворце. – Пора в путь.

– К эльфам? – поинтересовался Карвен.

«С Ильтаром-то как жаль расставаться! Ничего, зато Фирну повидаю. Ильтара я уже научил подковы ковать, пора и Фирну научить. А то пообещал и смылся… А к Ильтару все равно потом в гости выберусь».

– Я к эльфам. Ты – нет, – ответил Верген.

– Как это?! – изумился Карвен. «Быть того не может!»

– Ты это… ты меня… бросаешь, что ли?! – Юноша разинул рот.

– Ты не девица, чтобы тебя бросать, – усмехнулся в ответ Верген.

– Разумеется, я не девица! Все гораздо хуже, я твой ученик! – выпалил Карвен, сам не зная, чего в его голосе больше, возмущения или испуга. Как же это? Разве он что-то сделал не так? Что вообще происходит? – Где ж это видано, чтобы учителя учеников бросали? – с возмущением добавил он.

– Вечно ты всякие глупости выдумываешь, – отмахнулся Верген. – Кто сказал, что тебя бросают? Просто наступил новый этап в твоем обучении.

– Пинком под зад, и делай что хочешь, а потом явится добрый наставник и похвалит за все глупости, что ты натворил. Так, да? – в сердцах сказал Карвен. Он разозлился не на шутку. И больше всего оттого, что вдруг понял, до какой же степени его испугало, что он остается один.

«Надо же! Был весь из себя такой независимый молодой кузнец, и куда что делось? Ах, наставник за руку держать не будет, вовремя подзатыльника не даст! Ужас!»

Он пытался встряхнуть себя, напомнить себе, что один раз он уже остался один и ведь не умер же – напротив, с Вергеном познакомился, кучу всего интересного пережил да испытал… В самом деле, не сошелся же свет клином на этом дворце, в мире, говорят, столько любопытных вещей…

Но больше всего ему хотелось, чтобы «добрый наставник» все-таки явился. Хоть раньше, хоть позже… хоть когда-нибудь. И даже не для того, чтобы разобраться со всеми теми глупостями, которые он за это время наворотит. (А ведь наворотит, можно не сомневаться – наворотит!) Нет. Просто… просто, пусть придет хоть когда-нибудь!

«А сам я уже ничего не могу, выходит? Ничего себе. И когда это я разучился за себя отвечать?»

– Нет, на свободу тебя выпускать рановато, – усмехнулся Верген, глядя на взъерошенного Карвена. – У меня другие планы на твой счет.

– Так поделись со мной, дражайший наставник! – Юноша, выведенный из колеи как всем происходящим, так и своими чувствами по поводу оного, вскинул голову и сердито посмотрел на Вергена. – Осени меня своей мудростью!

– Да я и собираюсь, – добродушно улыбнулся Верген. – Если бы ты не перебивал все время…

Коварной подножкой Верген свалил ученика на пол, ухватил за ухо и крутанул, а потом развернул беднягу тыльной частью к себе и отвесил хорошего пинка. Карвен взвыл и растянулся носом в пол. Нога наставника тотчас наступила на его… филейную часть.

– Какова основная разница между мной и тобой? – громко поинтересовался Верген.

– Я на палача не обучался! – потешно взвыл Карвен. – Уй! Сейчас хребет треснет!

– На палача-а? – протянул Верген. – Это большое упущение, что не обучался. Ничего, наверстаем. А еще?

– Я не такой злой, как ты! Ай!

– В самом деле? Как же это я проглядел? Ладно, этим займутся в самое ближайшее время.

– У-уй! Да что же это такое! Наставник! Твоя нога не может столько весить! Ты и впрямь меня уморить хочешь?

– Моя нога всегда весит ровно столько, сколько требуется, – добрым голосом поведал Верген. – Так чем мы с тобой все-таки отличаемся?

– Ы-ы-ы!

– Какой-то невразумительный ответ. Я не разобрал. Повтори, будь добр.

– У-у-у!

– Уже лучше, но все еще недостаточно ясно. Еще раз.

– Не знаю.

– Я так и думал! – Ухмыляясь, Верген убрал ногу. – В таком случае возрадуйся! Я знаю! Можешь повернуться и послушать.

– О-о-о… – простонал Карвен, поворачиваясь.

– Что такое?

– Да как ты ногу убрал, еще больше заболело!

– Вернуть? – скорчил жалостливую гримасу Верген.

– Что вернуть? – проскулил Карвен, растирая пострадавший зад.

– Ногу, – любезно улыбнулся наставник.

– Ы-ы-ызверг! – с чувством провыл ученик. – Может, это и хорошо, что я от тебя избавлюсь?

– Может, и хорошо, – кивнул наставник. – Но не для тебя, это уж точно. Итак, слушай, чем ты от меня отличаешься и что я с этим намерен делать.

– Весь внимание, многоуважаемый наставник.

– Ой, вряд ли… ну да ладно. Отличие одно, простое, но весьма существенное. Ты не служил в гвардии. А я аж до сержанта дослужился.

– Подумать только…

– Вот и подумай на досуге. Когда он у тебя случится, конечно. А будет это весьма не скоро, потому как я поговорил с генералом Кланденом и на правах твоего наставника записал тебя в гвардию. Уж там-то тебе скучать не придется…

– А то мне все это время было скучно, – пробурчал Карвен. – Да я продохнуть не успеваю от того, насколько жизнь вокруг интересная!

– Не волнуйся, дальше еще интереснее будет. Итак, решено: ты отправишься служить в гвардию. Рядовым.

– Не могу сказать, что всю жизнь мечтал об этом, – насупился юноша.

– Так ведь и я не мечтал о той жизни, какую веду, – пожал плечами Верген. – Люди, знаешь ли, делятся на тех, кто живет, как им вздумается, и на тех, кто живет так, как повелевает долг. Мы с тобой относимся ко вторым. И не я это придумал, Карвен. Помнишь тот трактир, где мы встретились?

– Помню, конечно.

– Так вот, все, кому повезло выжить тогда, отправились по своим делам и до сих пор занимаются тем, чем хотят. И только твоя жизнь бесповоротно изменилась. Кузнецам, знаешь ли, не очень свойственно сражаться с околдованными разбойниками и охотиться на магов, но уж если они за это берутся, то должны отвечать за свои поступки. И не роптать, когда их уговаривают поднять ножку и влезть на следующую ступеньку той лестницы, на которую они вступили совершенно добровольно. Повторяю: совершенно добровольно.

– Знать бы еще, к чему эта лестница приведет…

– К тому, для чего ты родился, – ответил Верген. – К тому, для чего боги одарили тебя твоими способностями и талантами. А ты как думал?

– Когда я должен отправляться? – вздохнул Карвен.

«Сбежать, что ли?» – мелькнула шальная мысль.

– Сейчас, – ответил Верген. – Собирайся.

«Сбежишь тут, как же! Да и куда?»

– Так, значит, мы и впрямь расстаемся?…

До этой минуты все происходящее казалось какой-то шуткой. Несколько растянутой и, может быть, не очень смешной, но все-таки шуткой. Теперь же…

– Да. Расстаемся.

Тон наставника исключал даже намек на шутку.

– Навсегда? – дрогнувшим голосом поинтересовался Карвен.

Какая уж там шутка! Вот сейчас повернется наставник – и уйдет. И у Карвена уже никогда не будет такого… друга? Или кого-то большего? Того, кто отца с матерью заменил? Да что ж вы все от меня уходите?!

– Вот еще! – фыркнул Верген. – Так просто ты от меня не избавишься. На время, конечно. Послужишь, опыта наберешься… Я и сам с рядового начинал.

– И сержантом закончил! – У Карвена мигом отлегло от сердца.

– Вот-вот. Словом, имей в виду, мне вовсе не требуется, чтобы ты дослужился до генерала.

– А до кого? – не замедлил спросить юноша.

– Думаю, сержанта будет вполне достаточно. Не хочешь же ты обогнать в звании своего наставника?

Карвену припомнились блестящие, веселые королевские гвардейцы, и ему вдруг захотелось сделаться одним ни них. «Вот бы отец с матерью порадовались, если б знали!» А что у солдата служба тяжелая, так на то он и парень не слабенький! И Верген недаром с ним столько возился. Небось, в грязь лицом не ударит. Он будет очень стараться и делать все, что ему говорят. И дослужится до сержанта. Обязательно. А потом вернется наставник и будет им, разумеется, доволен. И похвалит. Пусть только попробует не похвалить! А потом заберет его с собой, и они вновь займутся чем-нибудь устрашающим и интересным. Просто Вергену надоело возиться с сопляком. Ему равный напарник нужен.

Вот оно. Равный.

Ничего. Карвен быстро научится. Наставник оглянуться не успеет, а он уже – сержант, весь из себя такой опытный. Вот только… не спускать же ему все, что он тут устроил? Надо же хоть немножко отомстить?

– Значит, сержанта достаточно? – задумчиво протянул Карвен. – Посмотрим, наставник. Мне вот тут подумалось, что у генерала Кландена очень красивая перевязь. Вся из себя генеральская. Пожалуй, я хочу себе такую же.

– Ах ты, мерзавец!

– Я мерзавец? Кто-то – не будем показывать пальцем, хотя это добрый наставник – бросает ученика на произвол судьбы, загоняет его в гвардию, а я после этого – мерзавец? Вот погоди, стану генералом, узнаешь, как маленьких обижать!

Они еще долго перебрасывались шутками, но Карвен так и не поделился с Вергеном своим внезапным и неприятным открытием. Тем, что он, оказывается, отвык за себя отвечать. Боится. И не хочет.

«К чему огорчать наставника, раз он все равно уходит? – думал он. – Ничего. Сам справлюсь. Раз мне это так не нравится, раз этого так не хочется, значит, тем более нужно все это делать. Самому».

– Фирну привет передавай, – сказал на прощание Карвен. – Скажи, обязательно свое обещание исполню. Вот только сержантом сделаюсь и тотчас исполню!

Верген улыбнулся, коротко обнял его на прощание, а потом развернулся и ушел. Карвен остался один.

Это ненадолго, конечно. Очень скоро за ним явится секретная служба и тихонько выведет его из дворца. Так же тихо, как и привела. Отведет куда следует и передаст с рук на руки генералу Кландену, с которым уже договорились. Карвену самому и думать ни о чем не надо. Главное – слушаться. Что скажут, то и делать. И один он нипочем не останется. В армии такого просто не бывает. Вот уж чего в ней точно нет и никогда не будет, так это одиночества. А только…

***

Тебе пора. Ты стоишь и думаешь об этом уже довольно долго. Тебе пора. Все, что можно и должно было сделать, уже сделано. Все. И больше в этой жизни тебе ничего не остается. Все в прошлом. Сражения, победы, звон шпаг и свист пуль над головой, пьянящее ощущение удачи, невесомое касание ее крыльев, и ты опять ловишь тот самый, единственно верный шанс. Все это в прошлом. А настоящее… тебе даже застрелиться нельзя.

Это было бы лучшим выходом, спасением от грядущей пустоты, но… нельзя. Ты вполне способен представить себе, как это воспримут твои солдаты. Твои бывшие солдаты, напоминаешь ты сам себе. Отныне и навсегда – бывшие. Вот только они так не считают. И никогда не станут считать. Для них, перестав быть командиром, ты превратился в символ оного. В недостижимый идеал.

Всех своих начальников они станут сравнивать с тобой, и горе несчастным, если те не выдержат этого сравнения. А выдержать будет трудно. Слишком пристрастны будут взирающие на них глаза. А ты… идеалы не становятся «бывшими», не ветшают от времени, время лишь облагораживает их, наделяя почти божественными чертами. Вот что тебе уготовано. Из маршала ты превратился в полубога. Твои недостатки забудутся, твои достоинства преувеличат молва и память. Так все и будет. Да что там будет, оно уже есть. И с этим ничего не поделаешь. Так вышло.

Вот почему тебе нельзя стреляться, как бы этого ни хотелось, как бы ни тянулась рука к верному пистолету. Нельзя. Это было бы таким же предательством, как и возвращение на родину.

Но и оставаться при ирнийском королевском дворе, продолжать сидеть на шее короля Илгена ты не находишь для себя возможным. Это столь же неправильно, как и застрелиться. Уходить нужно.

Вот только куда?

Сколько ты себя помнишь, ты всегда, кроме самого раннего детства, служил Вирдису. Всю свою жизнь ты был воином, выполнял чужие приказы, а потом, возвысившись, отдавал свои. Тебе везло. Война любила тебя. Была тебе самой верной подругой. Война и удача… они любили тебя, а ты любил их. Любил, быть может, слишком сильно, раз не случилось в твоей жизни такой женщины, которая бы стала для тебя всем, родила сына или дочь… Никого не было в твоей жизни, кроме случайных подружек, о которых ты не можешь вспомнить ни хорошего, ни плохого. Ничего и никого не было. Только война и удача. Они заслонили от тебя весь остальной мир. А жаль. Будь у тебя жена и дети, ты бы знал, для кого дальше жить, чем заняться. А так… у тебя ведь и друзей нет, кроме твоих гвардейцев… Вместе с ними так легко было любить войну и удачу. Что ж, им повезло больше, они и дальше могут любить своих богинь, а ты…

Тебе пора уходить.

Ты стоишь, глядя в окно на осыпающиеся осенние листья, с горечью понимая одно: если бы перед тобой была поставлена любая, сколь угодно невыполнимая задача, ты с радостью ринулся бы ее решать, но… сам себе ты не можешь поставить такой задачи. Никакой задачи ты не можешь себе поставить. Ты не знаешь, куда тебе идти и чем заняться,

Пора уходить? Куда уходить, маршал?

Десять лет? А возьмут ли тебя обратно через эти десять лет? Кто сказал, что Ренарт сдержит свое обещание?

Ты, конечно, можешь на его слова и не полагаться. К чему? Эльфу ведь нетрудно просто-напросто пережить человека, отступить, уйти в тень и вернуться… не через десять, а через пятьдесят лет никто и не вспомнит о тебе, особенно если сменить имя и начать все сызнова…

А сможешь ли ты начать сначала? И если даже Ренарт сдержит свое обещание и через десять лет все-таки позовет тебя обратно, сможешь ли ты вернуться? В самом деле сможешь?

Много ли хорошего принесли Вирдису твои победы? Может, Ренарт прав и ты и впрямь не нужен? Никому. Даже самому себе…

– О чем задумались, маршал?

Эрдан вздрогнул и обернулся. В двух шагах от него стоял сержант Верген, бывший капитан Лэрис, в дорожной одежде.

– Да вот… думаю о том, что не завел себе в этой жизни ни жены, ни детей, – печально улыбнулся маршал. – Друзьями и то не обзавелся. И вот теперь, когда все закончилось… я просто не знаю, чем мне заняться и куда податься дальше.

– К чему огорчаться отсутствию друзей тому, у кого есть замечательные враги? – ухмыльнулся Верген. – И, кстати, в отличие от друзей враги никогда не бывают неискренними. Враги никогда не предают, маршал!

Маршал Эрдан заметно оживился.

– У вас есть что мне предложить, враг мой?

– Ну разумеется, враг мой, – ответствовал Верген. – Стал бы я иначе к вам обращаться.

– Слушаю, – кивнул Эрдан.

– В свободное от вмешательства в государственные дела время я обычно работаю учителем фехтования, – с улыбкой сообщил Верген. – Как раз сейчас я должен отправляться к ученику. В замок Кламмен. К младшему сыну барона Наррэля.

– И что же?

– Я предлагаю вам составить мне компанию. Путь неблизкий, так что мы вволю успеем наиграться в шашки и выяснить, наконец, чей же стратегический талант мощнее, ну а кроме того, пофехтовать, вспомнить прошлое и просто поболтать. Думаю, к тому моменту, когда мы доберемся до Кламмена, вы уже будете знать, чем вам заняться в этой жизни.

– Более чем странное предложение, – промолвил Эрдан. – Но… оно мне нравится! Когда выезжаем, сержант?

– Сейчас, маршал. У вас полчаса на сборы.

– Уже отправляетесь? – спросил попавшийся им навстречу король Илген.

– Пора, ваше величество, – кивнул Верген. – Засиделись мы тут у вас во дворце.

– Вдвоем? – нахмурился король. – Может, охрану возьмете? До Кламмена путь неблизкий.

– Зачем нам какая-то охрана, ваше величество? – отмахнулся Верген.

– А вдруг разбойники нападут?

– Я бы им не советовал, – улыбнулся Верген.

– Почему это? – полюбопытствовал его величество.

– Да потому что нас с маршалом слишком много, – расплылся в хитрющей улыбке сержант. – Никаким разбойникам не справиться!

***

– Потрясающая шпага, сынок, – объявил генерал Кланден, возвращая Карвену его оружие. – Я надеюсь, ты будешь хорошо о ней заботиться.

– Конечно, господин генерал, – ответил Карвен.

– Гвардеец должен беречь свое оружие так, словно это – частичка его души.

– Так точно, господин генерал, – выдохнул Карвен.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Ладно. Теперь, когда все необходимые формальности улажены… быть может, у тебя есть какие-нибудь пожелания или просьбы?

– Отцовский молот, – сказал Карвен. – Могу я оставить его при себе?

Генерал вздохнул.

– Увы, сынок… – Он решительно качнул головой. – Я мог бы разрешить, но… не кажется ли тебе самому, что будет некрасиво начинать службу с каких-то привилегий? Молот не является уставным оружием. А новобранцу не положено иметь при себе неуставные вещи. Его придется сдать. Хочешь – сдай его мне. В моем сейфе с ним уж точно ничего не случится. Мой сейф, если хочешь знать, надежнее королевской сокровищницы. Вот станешь полноправным гвардейцем, получишь право обратиться ко мне с просьбой, тогда и… Ты согласен?

– Так точно, господин генерал. Согласен.

Карвен понурился. Что поделать? Генерал был прав.

– У меня еще земля с могилы матери есть. В платке, – угрюмо добавил он.

– Землю оставь. – Генерал скрестил руки на груди. – Амулеты и мелкие памятные вещи устав дозволяет. Я бы и молот тебе дозволил, но уж слишком он заметный. Потерпи. Терпи, служи хорошо, старайся…

Генерал вдруг встал, за один шаг оказался рядом с Карвеном и ухватил его за отвороты мундира.

– Мне Лэрис про тебя все рассказал, – негромко сказал он. – Так вот, сынок, мы – оба! – сильно на тебя рассчитываем!

Карвен потрясенно замер. Чего-чего, но такого он от генерала не ждал.

– А теперь сдай мне свой молот, и… брысь отсюда, новобранец Карвен! – добавил он, отпуская юношу и вновь становясь прежним генералом Кланденом.

Сдать молот и вывалиться из генеральского кабинета оказалось делом одной минуты.

– Ну? Ты готов? – поинтересовался у Карвена поджидавший его сержант Йанор.

– Так точно, господин сержант! – отчеканил Карвен.

– Тогда пойдем, дурень! – Лицо сержанта перечеркнула противная ухмылка.

– Дурень? – удивился Карвен.

– Лопух, сопляк, щенок, урод, кретин безмозглый, – любезно перечислил сержант Йанор. – Выбирай по вкусу. Что больше понравится, то и надевай.

– Вот еще! Стану я в этаком рванье таскаться! – в тон сержанту попытался отшутиться Карвен.

Сержант шутки не принял.

– А что-то другое тебе заслужить придется, разговорчивый, – пренебрежительно бросил он. – Бери что дают, пока чем похуже не наградили!

Так началась служба.

***

– Это как посторонний запах… нет, не запах… тень запаха… или даже память о нем… но его здесь быть не должно. А он есть, – твердо закончил Нарлимар, теперь уже не ученик, а полноправный третий маг королевской охраны. – Я и вначале что-то такое чуял, но мне казалось, что это у меня просто бред новичка. Ну, вроде того, что начинающему лекарю все люди больными кажутся. К тому же никакие магические попытки что-то обнаружить ничего не дали. Ни тогда, ни теперь. Да и наставник Варлигер ничего такого никогда не чуял. Но запах… он усилился. Или я теперь просто отчетливее его чувствую?

Господин Лигран, первый маг королевской охраны, озабоченно нахмурился.

– Убийцу господина Варлигера так и не нашли, знаешь ли. И мне не удалось отыскать в его памяти ни следа того, кто научил его создавать магических тварей. Ведь он не умел этого! А тут вдруг такое мастерство…

– По дворцу ходит кто-то чужой, – тихо проговорил Нарлимар.

– Во дворце живет кто-то чужой. И уже давно, – устало вздохнул господин Лигран. – А мы не можем его поймать. Или… может, тебе удастся проследить… найти источник этого запаха?

– Я все время пытаюсь, – вздохнул Нарлимар. – Он неуловим. Он везде и нигде. Мне иногда кажется, что слуги разносят его вместе с вином и закусками. Но ни закуски, ни вино так не пахнут.

– А слуги? – насторожился Лигран.

– Разве что все сразу… но… нет. Это что-то другое.

***

Начальник ирнийской секретной службы маркиз Фальт покачал головой, еще раз пробежал глазами колонку имен и вновь покачал головой.

– Невероятно, – пробормотал он. – И все же…

Его рука решительно вычеркнула одно за другим все имена. Все, кроме одного.

– Но как же это… отвратительно, – с чувством добавил он. – Особенно если окажется правдой. Видят боги, я бы хотел ошибиться.

Он мрачно уставился на оставшееся имя. Как такое могло получиться? Как? Старейший, доверенный слуга… При его величестве Транерте он был уже не молод и всегда на отличном счету. Короля Илгена помнит еще мальчишкой…

И все равно невероятно! Как он мог убить Варлигера, третьего мага королевской охраны, грозного мастера щитов и все такое прочее? Даже если предположить, что ему это вдруг зачем-то понадобилось, – как?!

И все же… другой кандидатуры нет. Тщательно, человека за человеком, просеяв всех, кто мог по каким-либо причинам желать смерти Варлигеру и оказаться поблизости от него, когда тот творил свои черные дела, маркиз Фальт отмел всех, кроме одного старого слуги. Который явно не способен справиться с магом. Да и причин у него…

«Разве что Варлигер зачем-то поделился с ним своими планами, а слуга пришел в ужас и убил мага, пытаясь защитить короля, королеву и принца. Но почему он тогда промолчал? А теперь почему молчит? Страх? Возможно, у Варлигера имелись сообщники? Возможно, они и сейчас при дворе? Возможно… Или у него были какие-то другие причины промолчать».

– Или все это просто пригрезившийся бред, – сам себе сказал начальник ирнийской секретной службы.

И опять поглядел на оставшееся имя. Это невероятно, но…

Он обязан проверить.

***

Опытный агент почувствовал наблюдение сразу и поспешил отправить донесение в Вирдис. Ответ пришел почти тут же. «Затаись. Ничего не предпринимай. Жди», – мелькнуло на мгновение на волшебном листе бумаги, когда он провел по нему крошечным амулетом, замаскированным под огрызок карандаша.

– Поздно уже таиться, – прозвучало за спиной.

Агент вирдисской секретной службы вздрогнул и повернулся, торопливо натягивая на себя маску верного слуги короля Илгена.

Начальник ирнийской секретной службы вошел совершенно незаметно. Вошел, воспользовавшись служебным магическим амулетом, открывающим любые двери, делающим бесшумной любую походку. Амулет действовал всего несколько секунд, но маркизу Фальту этого вполне хватило. Подойти вплотную и из-за плеча вирдисского агента прочитать ответ генерала Гламмера он успел.

Впрочем, если бы не одна случайность, это вполне могло бы стать его последним деянием в этой жизни.

Отправляясь арестовывать старого слугу, он, конечно, не рассчитывал, что ему сказочно повезет и он засечет секретную переписку. Он не подозревал старика в шпионаже, только в убийстве – возможно, вынужденном. Не видя необходимости в лишнем шуме, он не взял с собой охраны, полагаясь на свою боевую выучку и опыт. Если маркиз Фальт не в состоянии справиться с одним стариком, пусть даже убийцей, то он напрасно занимает свою должность. Вряд ли старик вообще станет сопротивляться. Его и самого, должно быть, гнетет это убийство.

Большей ошибки начальник ирнийской секретной службы, которому по долгу службы положено быть образцом предусмотрительности, совершить не мог.

Он пропустил момент, когда неведомая сила внезапно сбила его с ног и швырнула на пол. Горло сдавили сильные, будто стальные пальцы.

– Выследил все-таки? – прохрипел навалившийся на него старик. – Ну да тебе это не поможет. Пусть я сдохну, но уж ты сдохнешь со мной вместе. Как же ты мне надоел за все эти годы, ищейка поганая! Ходишь везде, вынюхиваешь…

«Надо же, какой он, оказывается, здоровенный!» – мельком подумал Фальт. Рванулся изо всех сил и даже сумел привстать, но ненадолго. Старик был тяжел, как могильная плита.

– Лежать!… – прошипел верный слуга его величества – только которого? – Сейчас я тебя…

Чудовищные тиски на горле сжались еще сильнее, и в глазах у начальника секретной службы потемнело.

«Теперь понятно, как он справился с Варлигером. Такая силища… И никто так ничего и не узнает. Найдут мое тело, вновь все перевернут вверх дном, а на него так никто и не подумает. В голову никому не придет. Мне ведь не пришло. Я даже сейчас до конца не верю. Какой же я все-таки болван!»

Гаснущий взгляд маркиза Фальта случайно упал на большую блестящую пуговицу на воротнике слуги. В пуговице во всей красе отражались давившие его руки. А на одном из пальцев…

Он сразу понял, что это, хотя ни разу не видел, да и сейчас не должен был, но близкая смерть подарила ему эту маленькую тайну. Перстень с черным камнем, колдовская игрушка Запретных богов. Перстень с черным камнем на пальце доверенного слуги ирнийского короля…

«Он не просто убийца! Не просто шпион! Он…»

Камень в перстне внезапно взорвался, брызнул во все стороны тонкой черной пылью. Фальт решил, что теряет сознание от недостатка воздуха, что это последнее, что он видит… но стальная хватка вдруг разжалась, пальцы слуги ослабели, и маркиз с усилием оторвал их от себя.

Старик всхлипнул, как-то странно покачнулся и медленно взлетел к потолку. Он так ошеломленно вытаращил глаза на маркиза, что тот сразу же перевел взгляд на дверь. На дверь, которая вновь была открыта. В проеме, ухватившись за косяк, стоял до смерти встревоженный третий маг охраны господин Нарлимар.

– Вы живы, господин маркиз? – быстро спросил он.

Маркиз попробовал что-то сказать, но на волю вырвался лишь жалкий сип. Он попробовал еще раз. Откашлялся. Осторожно ощупал горло. Снова откашлялся. Прохрипел что-то невнятное. Восстановил голос. Открыл рот и выругался. После чего почувствовал, что не может остановиться. Ругательства посыпались из него, как горох из мешка.

– Живы, – облегченно улыбнулся юный маг. И перевел взгляд наверх. Туда, где под потолком болтался обезвреженный шпион и убийца.

– Почему он молчит? – отведя душу, спросил начальник ирнийской секретной службы.

– Он сейчас только дышать и может, – пояснил маг. – Я на всякий случай его… остановил. Но что с ним случилось? Отчего он на вас набросился? Он ведь вас задушить мог!

– Где он взял этот проклятый перстень?!

– А вы тоже видели перстень? – удивился Нарлимар. – Никто же не видит. Даже маги. Я только сегодня сообразил, как такое увидеть…

– А я это понял, когда умирал. Но не запомнил. Впрочем, я же не маг. А почему он на меня набросился… это другое дело. Господин Нарлимар, вы только что схватили убийцу вашего первого наставника, господина Варлигера. Оный убийца к тому же, как оказалось, еще и вирдисский шпион. Я уж не говорю о том, что вы спасли мою жизнь. В руках этого тихого и незаметного старика таится совершенно чудовищная сила. Я проявил досадную неосторожность, отправившись арестовывать его в одиночку. Но кто мог подумать!

– Что ж, мы с господином Лиграном тоже искали чужого, – промолвил господин Нарлимар. – Я рад, что успел вовремя. А что касается силы – то силу ему давал перстень Запретных богов.

– Да уж, интересными штучками пользуются подчиненные генерала Гламмера, – пробурчал маркиз Фальт. – Интересно, сам-то генерал в курсе? Ладно, давайте кликнем стражу, осторожно снимем с потолка это… это извращение естества и попробуем его допросить.

– Я бы на всякий случай позвал господина Лиграна, – предложил третий маг королевской охраны. – Вдруг на нем какие-то заклятья, которых я не разглядел? Мы можем ненароком потерять пленника.

– Зовите, господин Нарлимар, – откликнулся маркиз. – Зовите всех, кого сочтете нужным. Вижу, что в данном случае безопасность больше в вашей компетенции, чем в моей. Мое дело – задать этому «заслуженному и доверенному» несколько весьма интересных вопросов. И поразмыслить над его дальнейшей судьбой.

– Разве за шпионаж положено еще что-то, кроме смертной казни без учета родословия? – удивился молодой маг.

– Еще как, – кивнул маркиз. – Смертная казнь – это для банальных шпионов, для предателей, польстившихся на большие деньги и предающих, точнее, продающих свою родину. А для таких, как этот… иногда их наказывают большими деньгами и сытой спокойной старостью.

– Не понял? – удивился юноша.

– Этот… он нас слышит? – вопросом на вопрос ответил маркиз Фальт.

– Вполне. Слух я ему не отключал.

– Значит, он меня понял, верно? – Начальник ирнийской секретной службы посмотрел на болтающегося мод потолком вирдисского секретного агента. – Верните ему на минутку речь, я хочу услышать ответ на свое более чем щедрое предложение.

– Минуту. – Молодой маг сделал несколько пассов. – Все. Он может говорить.

– Я жду ответа, – резко сказал маркиз Фальт.

– И какого же? – донеслось сверху. К пленнику вернулся его обычный ровный тон. – Те, о которых вы изволите говорить, вместо сытой и спокойной старости обычно получают кинжал под лопатку от бывших сослуживцев, а деньгами, даже большими, на том свете не насладишься.

– Убивают далеко не всех, – возразил маркиз Фальт. – К тому же вашей секретной службе сейчас будет не до того. Если такое и случится, то не сегодня и не завтра. Так что можете считать это отсрочкой смертного приговора. Итак?

– Я подумаю, – равнодушно донеслось из-под потолка. – Может, и соглашусь.

В дверь заглянул почуявший, как видно, неладное господин Лигран.

– Боги! Что здесь произошло?

– Это он убил господина Варлигера, – сказал молодой маг, указывая на висящего под потолком слугу.

– И чуть было не покончил со мной, – добавил начальник ирнийской секретной службы. – Если бы не господин Нарлимар…

– Вызывали? – В комнату вослед за господином Лиграном шагнул дежурный офицер охраны.

– Вызывал, – кивнул маркиз Фальт.

***

Жарко припекает позднее осеннее солнышко. В сочно-голубом небе виднеются тонкие росчерки птичьих клиньев, указывающих на юг. В ближайшем столичном храме звонят к полуденной молитве. А перед строем новобранцев гвардии, заложив руки за спину, прохаживается гвардии сержант Йанор.

Новобранцев призыв к молитве не касается – они еще не люди, к чему им молиться? Сержанта – тем более, он больше чем человек, больше, чем любое божество. По крайней мере, ему самому именно так и кажется.

Карвен потрясенно смотрит на грозного сержанта, сулящего новичкам всякие ужасы.

«Неужели и Верген когда-то был таким же? Неужто ему надо, чтобы и я вот таким стал?»

– Все вы абсолютно никуда не годитесь! – вещает сержант Йанор с той грозной ленцой, от которой даже у самых храбрых в зобу дыхание спирает. – Тупые, ленивые животные, бесполезные тунеядцы, засыпающие, не успев донести кусок до рта. Не способные самостоятельно на девицу забраться. Мне страшно представить, сколько раз вас в детстве роняли ваши несчастные мамаши. Зато я точно знаю, как обрадовались ваши папаши, когда им удалось сбыть такое сокровище с рук! – Сержант на мгновение замирает, обводя строй цепенящим взглядом, словно выбирая себе жертву, которую немедля примется терзать и мучить. – Омерзительно, – роняет он наконец, словно приговор. – Вы все омерзительны. Что?! Я не понял? Кто-то хочет что-то сказать? Кто-то считает, что ему есть смысл открыть рот?! – Сержант наклоняется вперед и странным образом нависает над строем. Над всеми новобранцами разом.

«Может, он маг? Или заклятье такое купил, чтоб всех пугать?» – думается Карвену.

– Ну?! Кому-то из вас есть что мне сказать? – мягко интересуется сержант.

Карвену есть, но остальные молчат. Что он, дурак, вперед всех выскакивать? Он тоже помолчит. А то ведь скажет что-нибудь не то, и выгонят его в первый же день. Наставник огорчится. Придется потерпеть. Хотя бы ради наставника.

– Молчим, – довольно констатирует сержант Йанор. – Надо полагать, это означает, что вы со мной согласны. Или настолько тупы, что ничего не поняли. И не допускаю даже и мысли, что вы меня не слушали. Итак, продолжим… Повторяю, все вы абсолютно никуда не годитесь. Хуже ветоши, которой сапоги надраивают. Но!… Возможно, для вас еще не все потеряно. – Голос сержанта понижается, становясь еще более угрожающим и мрачным. – С этого момента я, именно я, вами займусь, – выдыхает он в лицо строю.

Всему строю сразу? Конечно же, это невозможно, этого просто не может быть, но каждому сейчас кажется, что жаркое дыхание сержанта опаляет именно его щеки. Стоит ли говорить, что многим оно кажется не жарким, а ледяным? Стоит ли упоминать, что многим оно кажется дыханием могилы? Даже Карвен на миг замирает, вновь ощущая себя под прицелом наемничьих ружей, с разряженным пистолетом в руках.

«Но ведь сержант – не враг! Он же нас обучать должен! Зачем он с нами… так?»

Карвен решает, что хуже быть не может, чем обратить на себя внимание этого чудовища.

«Да ни в жизнь, что я, дурак, что ли?!» – потрясенно обещает он самому себе.

Увы, видно, зароки слышат не только добрые боги. Не иначе кто-то из Запретных проходил мимо – и услышал. Летевшая мимо глупая осенняя муха угодила Карвену точно в глаз. Стряхнуть ее – дело нескольких мгновений, но ведь новобранцам не положено шевелиться, многомудрые речи сержанта они обязаны выслушивать, замерев по стойке «смирно», то есть совершенно неподвижно. Карвен терпит, проклиная все на свете, терпит проклятую муху – наверняка ее Запретный подговорил! – терпит, надеясь, что хлынувшие слезы заставят ее сняться с места и ему не придется нарушать приказание сержанта.

Но то ли неведомый Запретный решил как следует развлечься, то ли это проделки того коротышки, от перстня которого Карвен отказался, чем обидел до глубины вряд ли имеющейся у него души, но сержант замечает плачущего новобранца. Плачущего, стоя по стойке «смирно», а ведь это тоже нарушение устава.

– С этого момента вы не то что делать, дышать должны так, как я скажу, – внушительно роняет сержант и тут же добавляет: – Новобранец из второго ряда, ты что там затеял? Плачешь? – В голосе сержанта Йанора слышится вкрадчивая хищная радость. – Мамочку вспомнил? – ласковым тоном, от которого мороз дерет по коже, интересуется он. – Домашних пирожков захотелось?

Сержант доволен. Еще как доволен. Вот и жертва сама наметилась. Нужно же ему прилюдно растерзать хоть кого-нибудь, чтобы эти недотепистые сопляки раз и навсегда уяснили, что с ними будет, если они посмеют хоть в чем-то ослушаться своего сержанта.

Этот ни с того ни с сего зарыдавший верзила кажется ему очень удобной мишенью. Йанору по опыту известно, что как раз такие здоровяки зачастую ничего не стоят как бойцы. Они слишком сильны. Их побаиваются и уважают сверстники. Им редко приходится пускать свою силу в ход и почти никогда – проигрывать. В них нет терпения и стойкости. Их никогда не сбивали с ног, они не знают, что это такое – вставать раз за разом, даже когда устоять нет никакой надежды. Такие могут одной рукой перевернуть груженую телегу, но не в состоянии сто раз подряд зарядить и разрядить ружье. Слишком гордые, чтобы оставаться дома, под мамкиными юбками, они записываются в солдаты, думая, что уж тут-то самое им и место, тут-то они и развернутся, с их-то непомерной силищей.

Их ждет горькое разочарование. Армия – это дисциплина и труд, а не потрясание пудовыми кулаками. А трудиться они не любят. И не умеют. И не хотят учиться. Не принятые в армию, такие типы чаще всего не возвращаются домой, а направляются на большую дорогу и становятся разбойниками. Ну, и заканчивают свою жизнь в петле, как разбойникам и положено. Вот и этот, судя по всему, такой же. Небось думал, что стоит ему записаться в гвардию, и он тотчас станет героем, вскочит на коня, подкрутит усы и поскачет в ближайший кабак, шлюх очаровывать. А тут, вместо всех этих радужных мечтаний, скотина сержант, который тебя и за человека не держит и сулит такое, что хоть сейчас в петлю. Вот он и ревет от обиды. Не поднесли ему геройство и почести на блюдечке с каемочкой. Их, оказывается, еще заслужить надобно, да не подвигами ратными, а каждодневным тяжким солдатским трудом под руководством все той же скотины сержанта. Ну и ладно, отсеется сразу же – и боги с ним. К чему, тратить время на того, из кого все равно солдата не сделаешь? Ишь как глаз трет, остолоп, ровно на него муха уселась!

Плачешь? Мамочку вспомнил? Домашних пирожков захотелось?

На какой-то момент, на краткий миг Карвен просто не понимает, что эти слова обращены к нему. А когда понимает, слезы высыхают мгновенно. Муха стряхивается с глаза одним движением.

Сержант ни слова не сказал об отце, но он упомянул о матери. Карвен сразу вспомнил обоих, отца и мать, и все остальное, что было с этим связано. Сержант тут же превратился для него в подобие тех разбойников, которые пытались его ограбить в самом начале пути. Те тоже насмехались, пока он молот не вытащил.

Молот пришлось оставить вместе с другими личными вещами и бумагами на попечении генерала Кландена. Но горсть земли с могилы матери все еще при нем. Мелкие памятные вещи, из тех, что можно носить под мундиром, гвардейцам разрешаются. Горсть земли с могилы матери – кусочек родного дома, кусочек памяти… домашних пирожков, да? Ничего, пусть сержант только попробует еще что-нибудь об этом сказать!

Он не враг? Вот еще! Друг не стал бы говорить и делать такое! Вот только этого врага нельзя убивать. Верген просил. Так и сказал при расставании: Карвен, постарайся не убивать своих будущих наставников, очень тебя прошу. А наставник… наставник значит для Карвена не меньше отца с матерью. Вот так. И если сержант не попытается продолжить разговор о домашних пирожках, Карвен, так и быть, сохранит ему жизнь.

Есть ведь и другие возможности отомстить. Другое оружие. То, которым с такой охотой и умелостью сейчас пользуется сержант. Пора показать ему: мы тоже кое на что способны.

– Никак нет, господин сержант! – звонко отчеканивает Карвен. – Разрешите доложить – о мамочке не думал и пирожков не хотелось. Просто меня до глубины души ваша траурная речь на наших похоронах тронула! Разрешите спросить, вы нас сами закопаете или на помощь кого кликнете? Трудно ведь одному столько могил рыть!

– Гляди-ка, умник! – с жутковатой нежностью говорит сержант. «Ишь ты – трепыхается!» – Ты за меня, главное, не бойся, парень. Ты у меня такой не первый. И не последний. Все будет как положено. Ты у меня сам сдохнешь и сам закопаешься. Все тебе будет, дай срок.

Карвен опускает глаза, потому что глядеть на сержанта страшновато. И вся злость куда-то девалась. Страшно, и все тут! Нет, с наемниками страшней было, а с магами и того пуще… Вот только их в живых оставлять не требовалось. И они не были наставниками. Вот оно – страшное: получить в наставники врага, которого к тому же еще и боишься.

«Может, он для того и приставлен? – смятенно думает Карвен. – Для тренировки. Гвардейцы ведь не должны ничего бояться. Вот чтоб ко всему привыкали, им и… Уж если кто такое выдержит, то потом ему никакой страх не страшен!»

– Ты глаза-то не прячь! – вновь доносится голос сержанта, и Карвен, вздрогнув, подымает голову.

– Ты так смотришь, словно уже все понял и тебе не терпится найти занятие поинтереснее, чем меня слушать. Может, ты оттого и расплакался, что заскучал без дела? Так я тебе мигом дело отыщу, – говорит сержант и зловеще замолкает.

«Влип, – обреченно думает Карвен. – В первый же день! Ну кто меня за язык тянул, а? Да и шутка так себе вышла, сержант с ходу отбрехался, сволочь. А уж с мухой-то как глупо получилось. Хотел как лучше, а вышло, что меня теперь плаксой считать будут. И ведь ничего не докажешь. Не бегать же от одного к другому, объясняя, что муха виновата. Еще и на смех подымут. Сержант – первый».

– Иди сюда, деревенщина, – лениво приказывает сержант Йанор.

Что ж, Карвену порядок известен. Спасибо Вергену, тот напоследок показал ему и эту науку. В самых общих чертах, конечно, а все же лучше знать хоть что-то, чем вовсе ничего. Хлопок по плечу впереди стоящего, тот вздрагивает и неуклюже отшатывается вперед и в сторону.

«Этому бедняге еще меньше моего известно, что почем», – мелькает у Карвена.

А в следующий миг он уже старательно чеканит особый гвардейский строевой шаг.

«Глупость несусветная, – высказался об этом самом шаге Верген. – Самая бесполезная среди прочих солдатских умений вещь. На войне от этого никакого проку, но… не мы придумали, не нам и отменять».

Лихо остановившись в двух шагах от сержанта, Карвен бодро рапортует:

– Господин сержант, новобранец Карвен по вашему приказанию прибыл.

Сержант Йанор досадливо морщится. Небрежная лихость новичка в сочетании с некоторым умением его раздражает. «И это тот самый недотепа, который только что рыдал? Которого я выбрал для показательной порки? Неужто я ошибся? А если… Ладно, не отступать же теперь».

– Маршей насмотрелся, новобранец? – с жалостью интересуется сержант. – Думаешь, что шагаешь как заправский гвардеец? Решил, что достаточно разок-другой посмотреть, как это делают настоящие солдаты, потоптался на месте, любуясь на свое отражение в ближайших лужах, и счел, что этого довольно?!

– А разве я… – невольно вырывается у Карвена.

«А Верген говорил… Да разве что-то было не так?»

– Молчать, новобранец! – радостно улыбается сержант. – Что еще за неуставное обращение?! «Разве я!» – передразнивает он. – Деревенщина! И чего тебе дома не сиделось? Всего и забот – следить, как свиньи несутся, да вовремя их из одной лужи в другую перекладывать!

В строю за спиной Карвена слышится сдавленное нервное хихиканье. Сержант мгновенно оборачивается.

– Кто там голосок подает? – ледяным тоном осведомляется он. – Кто над своим будущим боевым товарищем смеется? Этот самый кто-то, кажется, не подумал, что сию минуту может очутиться на его месте! – Палец сержанта упирается в Карвена.

Новобранцы испуганно замирают. Воцаряется полная тишина.

– Ладно, – бросает сержант. – Будем считать, что мне почудилось. Один-единственный раз – мне почудилось. Все поняли? Один-единственный. И вряд ли это чудо повторится.

Он вновь смотрит на Карвена, а тот просто не знает, куда девать глаза. Нет, ну надо же, как не повезло!

– Ну? – интересуется сержант. – Что скажешь?

– Что изволите приказать, господин сержант? – откликается Карвен.

– Изволю приказать? Ты что, лакей?! Ладно, будь по-твоему. Изволю приказать открыть рот и сказать что-нибудь умное, – цедит сержант. – Или ты только из строя вякать горазд, а лицом к лицу вовсе не так смел?

– Никак нет, господин сержант! – чеканит Карвен.

– Что значит – никак нет? – Сержант просто играет с ним. Как кошка с пойманной мышью.

– Разрешите доложить, господин сержант, ничего не могу сказать, так как не знаю, что именно вы хотите услышать! – выкручивается Карвен.

– Ты дурачка-то из себя не строй, умник, – мурлычет сержант. – Приказано сказать что-нибудь умное – говори!

«Что ж ты от меня хочешь, гад проклятый?! – лихорадочно размышляет Карвен. – Откуда я могу знать, какого демона тебе надо?!»

И вдруг решение само приходит ему в голову. Простенькое такое. И безотказное. Вот сейчас он скажет. Возьмет и скажет. И пусть только кто-нибудь попытается заявить, что он не выполнил поставленную задачу. Пусть попробует. Пусть рискнет заявить, что высказанная мысль глупа.

– Да здравствует его величество Илген! – изо всех сил рявкает Карвен.

– Ура! Ура! Ура! – тотчас подхватывают новобранцы. Уж этому-то никого учить не надо.

Сержант подскакивает от возмущения. Но… он даже возразить не может. Точнее, даже он ничего не может возразить на такое! Он смотрит на Карвена с негодованием и гневом, он готов в клочья его растерзать. Но гнев густо замешан на изумлении. Проклятый новобранец на миг перехватил у него вожжи! Он скомандовал, и все заорали! Всего на какой-то жалкий, крохотный миг, но ведь перехватил же!

«И это тот самый, которого я определил для публичной порки? Для последующей выбраковки? Тот, который ревел как девчонка? Кажется, господин сержант, на сей раз вы крупно просчитались. Однако где это видано, чтобы гвардия отступала? Чтобы сержант гвардии позволил уложить себя на лопатки какому-то новобранцу?»

– Так. С первой поставленной задачей новобранец Карвен справился… на отлично, – вынужденно признает сержант Йанор. – Посмотрим, справится ли он со второй.

Сержант смотрит на Карвена… ох, как он на него смотрит!

– Ты до того, как сюда явиться, кем был? – интересуется он.

– Кузнецом, господин сержант, – отвечает Карвен.

– Кузнецом, говоришь? – бурчит сержант. – С металлом, значит, дело имел? Ла-а-адно…

Сержант срывает с себя перевязь со шпагой и сует ее Карвену.

– Держи!

Карвен неловко подхватывает сержантский клинок.

– Сейчас я вас распущу, – произносит сержант Йанор таким тоном, словно сообщает Карвену, что их всех немедля казнят. – Через полчаса – построение. Начало занятий. Остальные пока будут отдыхать, а ты… займешься делом. Может, это немного укоротит твой длинный язык, а то ведь наступишь ненароком. Упадешь. Опять реветь будешь. Чего доброго, враги решат, что в гвардию одних плакс набрали. Бояться нас перестанут.

Он смотрит на Карвена так, что мурашки бегут по коже.

– Что я должен с ней делать, господин сержант? – глядя на шпагу сержанта и стараясь не глядеть на него самого, спрашивает Карвен.

– Надраить. Что хочешь делай, хоть языком лижи, но если через полчаса она не будет сиять как солнышко…

Он знает, что это невозможно, но ему и не нужно, чтобы окаянный новобранец справился. Ему нужно, чтобы тот провинился. Тогда его можно будет поставить на место.

– Да смотри, аккуратнее. Это тебе не какая-нибудь железяка вроде твоей. Мастера Бриммера работа, – горделиво добавляет сержант, отдавший за шпагу два своих месячных жалования. – Если ты и впрямь кузнец, должен понимать, что я тебе доверил.

Карвен на две ладони вытягивает клинок из ножен, внимательно приглядывается к стали и клеймам… и нет бы ему промолчать! Да что ему этот сержант хорошего сделал, чтобы его предупреждать? Но… как промолчать о таком? Он же кузнец, а не пустое место! У него, в конце концов, совесть есть. Да его отец с того света проклянет, если он сейчас промолчит!

– Господин сержант, – говорит Карвен, – мастерские клейма фальшивые. Сталь не лучшего качества.

– Что?! – сам не свой от гнева выпаливает сержант. – Да что ты себе позволяешь, щенок?!

Если этот паршивец сейчас не заткнется, господин сержант за себя не отвечает. Нет, право слово, да сколько же можно?

Он уже собирается задать ему основательную трепку, когда до него вдруг доходит смысл сказанного.

Как это фальшивые? Что это значит – фальшивые? Этот гаденыш хочет сказать, что он выкинул на ветер два своих сержантских жалованья? Да как он смеет? «Но ведь он кузнец, если не врет. Да нет, не врет. Проверить его документы ничего не стоит. Но если он не врет, если правда, то…»

– Вы ведь ее не у самого мастера брали, господин сержант? – продолжая разглядывать шпагу, спрашивает Карвен. – У купца какого-нибудь, да?

Занятый привычным делом Карвен перестает обращать внимание на сержанта. А тот лихорадочно размышляет, не успел ли уже уехать почтенный торговец Флеммин. И если все-таки не успел, то не сбегать ли ему со своей шпагой к какому другому кузнецу, чтобы все проверить. А потом кликнуть стражу да нанести визит вежливости многоуважаемому торговцу Флеммину, дабы задать ему пару-тройку неприятных вопросов…

– Выглядит она, конечно, здорово, господин сержант, – добавляет Карвен, слегка сгибая клинок. Отпускает, щелкает ногтем по клинку и, наклонив голову, прислушивается к звону. Страдальчески морщится. – А только через месяц-другой сломаться может, если ничего не сделать, – безжалостно подытоживает юноша.

Сержант встряхивается и приходит в себя. Демоны с ней, со шпагой! Этот мерзавец его поучать вздумал! И все… все это слышат!

– Больно ты умный. Может, в академию поступать приехал, а к нам по ошибке попал, а? – с насмешкой вопрошает сержант. – Шпага у меня плоха? У самого-то небось и вовсе кочерга ржавая к поясу прицеплена!

Одним движением он выдергивает из ножен шпагу Карвена. И замирает, потрясенно глядя на клинок, ярко сияющий в лучах жаркого осеннего солнца. Нет, он помнит свой долг. Нельзя, нельзя новичку позволять такое! Не смеет новобранец одерживать верх над сержантом гвардии! Вот только у него язык не поворачивается назвать эту шпагу ржавой кочергой! Только не эту!

– У такой оглобли деревенской просто не может быть такой шпаги! – наконец находится он. – Где спер?

– Наградная, господин сержант, – вежливо поправляет Карвен.

– Наградная? У тебя?! За какие такие подвиги, интересно? – Гнев делает голос сержанта тихим-тихим, почти неслышным шепотом. Но от этого шепота содрогаются замершие в строю новобранцы. Все, кроме одного.

– За участие в спасении города от беззаконного чародея, прислужника Запретных богов, – честно отвечает Карвен.

– И грамота имеется? – Шпага возвращается в ножны. Сержант уже понимает, что этот бой он проиграл, но все еще не сдается.

– И грамота имеется, – безжалостно добивает юноша. – Можете обратиться к господину генералу Кландену. Все мои бумаги у него.

Сержант не собирается никуда обращаться. Еще не хватало по таким пустякам господина генерала тревожить. Парень, демоны его сожри, говорит правду. Проклятье, как же ему не повезло с первой показательной жертвой! Ну ничего, он свое быстро наверстает. Новобранцы и опомниться не успеют, как изнурительная муштра выбьет этот гнусный эпизод из их памяти. Не до того им будет, чтобы над сержантом втихомолку хихикать. А Карвен… пусть пока радуется. У господина сержанта есть не меньше сотни способов сделать его жизнь совершенно невыносимой.

– Новобранец Карвен, выполняй приказание! – отчеканивает он, чувствуя огромное желание откусить означенному новобранцу голову.

– Слушаюсь, господин сержант! – громко и четко откликается тот.

– Разойдись! – бурчит сержант остальным, чувствуя себя полным идиотом. Он уже поворачивается, чтобы уйти, как вдруг…

– Господин сержант!

Он аж подскакивает, трясясь от гнева, разворачивается навстречу этому… этому…

– Господин сержант, разрешите обратиться?

– Обращайся, новобранец! – Это уже не его привычный командный тембр голоса. Это просто рычание. – Обращайся, демоны тебя раздери!

Сержант Йанор смотрит на окаянного мерзавца и замирает в изумлении.

Карвен протягивает ему свою шпагу! Шпагу, достойную генерала!

– Господин сержант, вы настоящий гвардеец, а я нет. Случись что, а у вас нет надежного оружия. Если бы вы позволили одолжить вам мою шпагу до тех пор, пока вы не почините свою…

– Одолжить?! Да что ты себе позволяешь?! – шипит сержант, вырывает у Карвена собственное оружие и, круто развернувшись, идет прочь. Нет, он этого новобранца все-таки убьет! Или сам убьется.

Карвен озадаченно смотрит ему вслед. Эх, а ведь хотелось как лучше…

***

Король Илген смотрел из окна своего кабинета на крышу гвардейской казармы и думал о Карвене. И о том, как на самом деле повезло его сыну. Невероятно повезло. Ильтар просто не способен пока в полной мере оценить, какой потрясающий дар преподнесла ему судьба руками сержанта Вергена. Подкову он себе на дверь приколотил, шалопай! Словно она и без того там не висела, с того самого момента, как седьмой сын кузнеца переступил дворцовый порог!

Илген поймал себя на том, что завидует сыну, У Ильтара будет такой потрясающий друг и советчик. Эх, ему бы такого… тогда. Раньше. Скольких глупостей, ошибок и откровенных мерзостей он бы не совершил!

Конечно, Карвен многого не знает. Быть может, слишком многого, чтобы занимать место подле принца. Но он умен, талантлив и быстро схватывает. И как же правильно поступил Верген, что не оставил Карвена ни при себе, ни во дворце.

Останься Карвен при Вергене – и он старательно превратил бы себя самого в копию учителя. А он другой. У него другие задатки, другие таланты. Важно было подтолкнуть его в правильную сторону, а дальше… дальше он должен сам, не то окажется совсем не там, где нужно, и никто потом не скажет, когда же это случилось и где была допущена ошибка.

Еще большей ошибкой было бы оставить его во дворце, рядом с Ильтаром. Нет уж, пусть лучше Ильтар к нему в гости ходит, когда Карвену будут позволять увольнительные. А дворец… Дворец – зубастое место. Опомниться не успеешь, как пережует и выплюнет. Был хороший честный парень Карвен, а вышел… наглый самодовольный хам, от имени принца требующий для себя привилегий? Умный расчетливый карьерист, осознающий дружбу принца как мост к достатку и успеху? Пустоголовый бабник, не пропускающий ни одной юбки, потому что ему отказать бояться? Или кто-то еще похлеще?

Нет, правильно поступил Верген, отдав его в гвардию. Там у них сейчас в качестве воспитателя новобранцев, говорят, совершенный зверь. Карвен, следовательно, не может не возмутиться, натура его не такова. Он и вообще на удивление независим, этот седьмой сын кузнеца… Вот и поглядим, кто кого перевоспитает, сержант Карвена или Карвен сержанта. И сравним доклады секретной службы и то, что расскажет генерал Кланден.

В исходе предстоящей дуэли между Карвеном и сержантом его величество не сомневался. Каков бы ни был этот сержант, а тот, кто прошел школу Вергена, тот, кто сам того не зная, является приемным сыном третьей гвардейской…

Его величество не мог знать, насколько он прав в этой своей последней мысли. Она просто пришла в его голову. Мимоходом. Он бросил еще один взгляд на крышу казармы и вернулся к собственным делам, коих у толкового короля не счесть.

***

Когда отпущенные сержантом полчаса истекли и прозвучала команда строиться, Карвен был внутренне готов к самому худшему. А к чему еще нужно готовиться, с первых же мгновений вызвав неудовольствие вышестоящего начальства, а всеми последующими попытками загладить свою вину – уже настоящий гнев?…

А все муха проклятая! Если б она в глаз не попала…

«Сейчас начнется!» – мрачно подумал Карвен, ощущая, как все громы и молнии мира собираются над его несчастной головой и ждут только сержантской команды, чтобы разразиться. Вот сейчас… Вот прямо сейчас сержант посмотрит на него, и…

Он ошибся. Сержант вовсе перестал его замечать. Словно забыл о его существовании.

Конечно, на самом деле это было не так. Просто Карвену уделялось ровно столько же внимания, сколько и всем остальным. В самом деле, ну что он за птица такая, чтобы гвардии сержант Йанор какую-то там обиду на него затаить изволил. Много чести сопливому новобранцу!

Карвен старательно выполнял предписанное. Шагал, тянул ногу, сохранял правильную осанку, выхватывал и вкладывал в ножны шпагу, замирал неподвижно. Рядом с ним пыхтели другие такие же, и золото гвардейских пряжек ярко блестело на солнце. Скоро Карвен втянулся и перестал думать о «страшном сержанте». Монотонный ритм занятий уносил мысли. А сержант… чего о нем думать? Он и без того рядом. Это его голос подает команду за командой. Он как река, этот голос, а они все – как лодки в этой реке. Лодки, которые плывут куда-то, повинуясь течению, и можно, ни о чем не думая, лечь на волну и расслабиться. И ничего не делать. Зачем что-то делать, когда все делается само? Раз-два… раз-два… нале-во… напра-во… Тело само повинуется чужой воле.

Разве может лодка бояться реки? Лодок, которые боятся реки, не бывает, потому что они тут же тонут.

***

Обед Карвену совершенно не запомнился. То есть смутно помнилось, что он был, и вроде бы даже вкусный, впрочем, Карвен ни за что не мог поручиться. Он старательно что-то пережевывал, пока властный голос сержанта не поднял их из-за стола.

Короткая передышка. Привести себя в порядок, посетить сортир, и…

Занятия. Властный, околдовывающий ритм армейской дисциплины. Нале-во! Напра-во! Кру-гом!

Монотонный бег огромной реки, чьи могучие волны плавно несут тебя в неведомое. Краем сознания ты понимаешь, что устал, что ты, наверное, больше уже не можешь, что пора бы уже все это прекратить, но река катит свои волны дальше, ей нет никакого дела до твоей усталости и твоих желаний, и вскоре тебе самому уже нет никакого дела до того, устал ты или нет, все твои желания куда-то исчезают, все равно ведь тебя нет, так какие у ничто могут быть желания? Есть лишь этот могучий и величавый бег, бесконечный бег великой реки… и только ужин выбрасывает тебя на берег.

Ненадолго. До новой команды.

После ужина – построение. Прохаживаясь перед строем, сержант Йанор издевательски комментирует достижения первого дня, интересуясь, не захотелось ли кому-то из новобранцев домой? Ах, нет? Не захотелось? Мечтают перестать быть никуда не годными олухами и все-таки попытаться стать настоящими гвардейцами? Что ж, он просто счастлив. Тогда все могут быть свободны. Личное время.

Строй тяжело разваливается. Разбредается в стороны. Многие какое-то время продолжают неподвижно стоять, словно бы не в состоянии сделать первый шаг. Словно они разучились ходить, не подчиняясь приказам. Впрочем, скорее всего, у них просто не осталось сил.

Личное время? На самом деле в нем нет ничего личного. Личное – это когда можно позволить себе делать то, что заблагорассудится. Подобного времени у новобранца нет вовсе. У него права на такое нет. А личное время – это… Привести в порядок. Себя. Свое оружие. Свою одежду и обувь. Не то сержант завтра голову откусит. Он так и сказал, а раз сказал – сделает. Он такой. Глядишь ему в глаза – и веришь.

И все же… на то и люди с эльфами, чтобы среди полной зависимости пытаться отыскать для себя хоть крупицу свободы. Потратить хоть немножко «личного времени» на что-то и в самом деле личное. Хоть поболтать, что ли, с теми, кто оказался рядом. С теми, кто находится в таком же положении, как и ты.

Нет. Оружие – это святое. Тот, кто этого не понимает, – не гвардеец. Ему лучше сразу домой отправляться. Но вот потом, когда шпаги и пистолеты будут доведены до надлежащего состояния… Одежда и обувь могут чуть-чуть потесниться, правда? Новобранцам завтра с утра пораньше в параде не участвовать. А сержант… ну что сержант? Откусит голову – сам виноват будет. Пусть-ка потом попробует безголовыми покомандовать!

– Эй, ты, со шпагой, ты откуда такой? – услышал Карвен за спиной.

Вопрос был на самом деле дурацкий. Кто здесь, собственно говоря, без шпаги? Но… ясно же о чем речь. Только он один умудрился устроить сегодня, скажем так, представление.

– От папы с мамой, – буркнул Карвен, поворачиваясь.

Вот. Что называется – прославился. Теперь над ним еще и сослуживцы потешаться будут.

– Злишься? – удивился его собеседник, темноволосый крепыш с глазами до того светлыми, что трудно было понять, голубые они или серые. – Зря злишься. Нам теперь вместе служить как-никак. Лучше дружить, чем злиться. Меня Эрбатом зовут. А тебя?

– Карвеном, – ответил Карвен.

– Так чего ж ты злишься, Карвен?

– Да я не злюсь, я… – Карвен не нашелся что сказать и только рукой махнул. – Мне почему-то показалось, что ты надо мной посмеяться решил, – виновато добавил он.

– Зря ты с сержантом сцепился, – заметил Эрбат. – И смешного тут ничего нет. Думаешь, он тебе спустит?

– Да я и не хотел с ним спорить, – вздохнул Карвен. – Так по-дурацки все вышло. Сначала муха в глаз попала…

– Муха? – удивился Эрбат. – Какая еще муха?

– Обыкновенная. Не знаешь, какие мухи бывают? Нам же приказано было замереть, вот я и замер. А тут муха… и в глаз! – с досадой ответил Карвен. – Вот слезы и потекли. А сержант углядел и…

– Бедняга, – посочувствовал новый товарищ. – А все ж зря ты ему нагрубил. Не так надо было.

– Да я и сам понимаю… – вздохнул Карвен. – Нескладно вышло.

– Хочешь, попробую с ним потолковать? – предложил Эрбат. – Объясню, что ты ненароком. Что раскаиваешься…

– Да я уж сам как-нибудь, – смутился Карвен. – А то и тебе попадет заодно.

– Ну смотри… Было бы предложено. А ты правда город от колдуна спасал?

– Правда.

– Расскажешь? – заинтересованно спросил Эрбат.

– Расскажу, – кивнул Карвен. – Почему же нет?

– О! И мы тоже хотим послушать! – тотчас подошли еще четыре новобранца.

***

– И впрямь фальшивые клейма, господин сержант, – кивнул кузнец, разглядывая сержантскую шпагу. – Рядом с настоящим Бриммером и близко не лежало. И сталь так себе… Это кто ж вам такое подсунул?

– Флеммин, – не стал скрывать сержант Йанор.

Вот уж чего он не намеревался делать, так это заботиться о добром имени мерзавца, продавшего ему подделку! Заботиться о добром имени можно, если оно есть, а если оно фальшивое, как те клейма, что украшают его шпагу… шпагу, за которую, в конце концов, два жалованья отдано!

– Боги! Как вас угораздило связаться с этим мошенником?! – схватился за голову кузнец. – Флеммин известный прохиндей!

– Да вот, – зло скрипнул зубами сержант. – В кои-то веки решил купить шпагу получше. Обычно-то я у Кориса заказывал, а тут… Настоящую вещь купить захотелось. У Леммера слишком дорого, а у Флеммина – вроде бы по карману.

– У Кориса – оружие дешевое, но неплохое, – наставительно заметил кузнец. – Солдатское, так сказать. У Леммера берут вельможи, которые не только деньги имеют, но и в клинках смыслят. Вас же угораздило купить у того, кто торгует настенными украшениями. Спору нет, это неплохие шпаги для тех, кто фехтует раз в год от скуки, ради того, чтобы подурачиться и застоявшуюся кровь разогнать, а для воина… настоящей работы такая шпага долго не выдержит.

Кузнец осуждающе щелкнул ногтем по лезвию.

– Вы не составите мне компанию, уважаемый Миддир?

– Компанию? – переспросил кузнец.

– Я сейчас пробегусь до городской стражи, а потом вместе с каким-нибудь стражником и вами – к Флеммину! И пусть он только попробует не вернуть мне мои деньги! Я, в конце концов, на службе. Что, если бы я охранял государя и у меня вдруг сломалась шпага?

– Бегите за стражей, – кивнул кузнец, снимая кожаный фартук. – Я схожу с вами к Флеммину. Совести у него нет, в самом деле. Продавал бы всяким… кому шпага, только чтобы на стенку повесить, нужна, никто б ему и слова дурного не сказал.

«Так, значит, Карвен не солгал! – поспешая в кордегардию городской стражи, думал сержант. – Придется его в кабак позвать. Конечно, непорядок это, что новобранец за одним столом с ветераном будет сидеть. Ему, если разобраться, увольнительных пока вообще не положено. Но… не отблагодарить за такую услугу – еще больший непорядок. Хуже – неблагодарность».

«Впрочем, пока я Карвену ничего не скажу, – думал сержант, втолковывая зевающему стражу, что от него требуется. – Так или иначе, в течение недели новобранцы заняты от и до и ни на какие кабаки времени все равно не будет. А вот в выходной…»

***

– Новобранец Карвен, как должен солдат воспринимать поучения и наказания от своего сержанта? – с ухмылкой интересуется сержант Йанор.

– С благоговением и радостью, господин сержант, ведь они делают его лучше! – чеканит Карвен.

Тут главное – успеть вовремя. Сержант, конечно, все равно найдет к чему прицепиться, но Карвен не намерен облегчать ему работу. С какой стати?

Впрочем, сержант со своей работой справляется.

Раз-два… раз-два… нале-напра… отставить! Кру-у-гом! В линию! Ружья заря-жай! Кто там ворон считает? Они все равно улетели. Итак… по ростовым мишеням… по моей команде… готовься… целься… огонь! Разойдись! В колонну по восемь… ста-ановись! Раз-два… раз-два…

– Новобранец Карвен, ты, кажется, фехтовать умеешь? Отлично. А теперь возьми шпагу в левую руку…

– В левую, господин сержант?

– Ты что, глухой?

– Но… я же не умею левой…

– Новобранец Карвен, выполняй приказ!

– Слушаюсь, господин сержант!

– Так, кто там еще фехтовать умеет? Неужели никто? Какая жалость. Что ж, остальные могут оставить шпаги в правой. Итак, начнем с самого простого…

Вот так… Вот так… старайся давай… что, неловко тебе? Пыхтишь, потеешь… ничего, у тебя получится! У тебя все получится, мерзавец! Нет, мне тебя нисколько не жалко. Ни на кончик ногтя. Вот такая я сволочь. Да. Давай… давай… Пусть все считают, что я тебя ненавижу. Да я вас всех ненавижу, щенки подзаборные. Ничего, я еще сделаю из вас матерых псов. Обижаешься? Несподручно тебе – левой? Все как люди, один ты как дурак? Ничего, потом зато спасибо скажешь. Когда поймешь. Вот когда поймешь, тогда и скажешь, а пока… старайся. Старайся… Самые лучшие солдаты получаются из тех, кого ненавидит сержант.

***

– Новобранец Карвен! – Голос сержанта Йанора обещает столь многое, что в одно-единственное мироздание все это ни в коем случае не влезет. Впрочем, сержанту наверняка выделят на вещевом складе дополнительное.

– Да, господин сержант?! – Чем громче и четче ответ, тем лучше. Он ни от чего не спасает, ни от чего не защищает, похоже, это заклятье выдохлось от слишком частого употребления, но старослужащие уверяют, что так нужно, а молодым остается верить.

– Родина и государь с надеждой взирают на вас! – вещает сержант Йанор.

– Так точно, господин сержант! – Вытянуться в струнку и блестеть глазами. Нет, эту бурю ветер не пронесет мимо, но в атаку не ходят с кислой рожей.

– Готов ли ты совершить подвиг во имя родины и государя?! – торжественно гремит сержант.

«Ну, так и есть, наверняка какая-нибудь пакость…»

– Приложу все усилия, господин сержант!

«Получи, зараза!»

– Там, на кухне, котлы. Несколько штук. Грязные очень, – с задумчивым видом сообщает сержант. – А должны быть чистыми. Задача ясна?!

– Так точно, господин сержант!

– Выполняй!

Драить покрытые копотью и жиром котлы занятие нехитрое. Просто очень грязное. И долгое.

Карвен с грустью думает о том, что все остальные небось уже спят, тогда как ему еще трудиться и трудиться. А завтра он, не выспавшись, наверняка что-нибудь перепутает, чем несказанно обрадует сержанта. У того будет повод для еще одного наряда. Даже родину и государя поминать не придется.

«Интересно, сам-то сержант умеет фехтовать левой?»

– Этот котел ты плохо вычистил, – доносится незнакомый голос из-за спины.

Карвен вздрагивает и оборачивается.

Из стен посудомойни начинают выходить люди.

«Маги?» – ошалело думает Карвен, таращась на странных незнакомцев, толпящихся возле него.

– Быстренько переделай, – приказывает один из них. – Что за безобразие! Видел бы тебя сейчас капитан!

– Ка… какой капитан? – выдавливает из себя Карвен, соображая, что в Феранне наверняка полно магов, здесь даже магическая академия есть, но чтобы все они ни с того ни с сего притащились проверять, как он кухонные котлы драит?

– Что значит, какой капитан? – возмущаются незнакомцы. – Есть лишь один капитан, о котором стоит говорить здесь и сейчас. И раз его на данный момент рядом нет, мы явились присмотреть за тобой вместо него. Чтобы ты все делал как следует и не позорил наставника!

– Наставника? – переспрашивает Карвен. – А откуда вы его… да кто вы вообще такие? Я вас впервые вижу!

До Карвена внезапно доходит, что появление всех этих странно выглядящих и вошедших сквозь стену людей на территории отведенной гвардии является событием, о котором следует немедля доложить. Хоть сержанту, хоть самому генералу. Кто их знает, кто они такие и чего хотят?

– Доложить о посторонних в расположении гвардии? – тотчас откликается на мысли Карвена один из незнакомцев. – Ну, это ты загнул, парень… какие же мы посторонние?

На плечо Карвена ложится тяжелая рука. Слишком тяжелая для живого. Слишком прозрачная.

– Вы… призраки? – ахает осененный внезапной догадкой Карвен.

– Сам ты призрак, – отвечают ему. – Мы – третья гвардейская рота. Лучшая рота в гвардии. А вот ты – пока лишь призрак гвардейца. А если не отдраишь как следует этот котел, то так никогда и не воплотишься.

«Вот же влип! – думает Карвен. – Наверное, сержант меня нарочно сюда послал! Знал, что тут такое творится, вот и решил доконать окончательно…

– Ты ерунды-то не выдумывай, – укоризненно говорят вновь подслушавшие его мысли призраки. – Делать сержанту нечего – над тобой издеваться…

– Да? – возмущается Карвен. – А когда он меня левой рукой фехтовать заставил?! Это вам как?!

– Великолепно! – отзываются призраки. – Потрясающе! Ай, молодец сержант! И ведь почуял, кому из молодых раньше всех пригодится…

– Да? А вот мне почему-то так не кажется! – обиженно заявляет Карвен.

– Это потому что ты пока еще призрак, – насмешливо отзываются призраки. – Призрак, а не гвардеец. Да ты три котел, три. Мы сюда не мешать пришли, а присмотреть, чтобы ты от работы не отлынивал. А что касается фехтования… Ты умеешь, другие – нет. А сержанту надо обучить всех. Он не может заниматься с каждым отдельно. Вот он и уравнял шансы. Так, чтобы и тебе было чем заняться. А для чего тебе фехтовать левой рукой, ты поймешь, когда в правую ранят.

– Что?! – выпаливает Карвен.

Проклятье, да как же он сам не додумался?! Ведь на поверхности…

– Что слышал, – отвечают призраки. – Не глухой, небось.

– Так, значит, сержант…

– Ты три котел, три…

Карвен и сам не замечает, как приступает к работе, под бдительным присмотром призраков. И как-то так выходит, что он совсем их не боится. Вот нисколечко. И даже не сразу соображает, что бояться нужно. А когда соображает, как-то поздновато уже пугаться оказывается. И ведь сколько он страшных историй за свою жизнь выслушал! Страшные призраки-кровопийцы и все такое прочее, а на деле совсем иное выходит. Очень даже симпатичные ребята эти призраки. И даже работать заставляют как-то необидно.

– Что ж, на первый раз – неплохо, – снисходительно произносят призраки, когда котлы и впрямь начинают блестеть. – А теперь небольшой урок фехтования левой…

– Какое еще фехтование, господа призраки? – возмущается Карвен. – Спать я когда буду? Думаете, сержант в вас поверит и даст мне днем отоспаться?

– Разумеется, не даст, – усмехаются призраки. – Даже если поверит. Да и зачем тебе? Ну, не поспишь один раз… что такого? Ты всю жизнь только тем и занимался, что спал. Пора просыпаться.

В левую руку Карвена ложится призрачная шпага.

Карвен потрясенно таращится на нечто полупрозрачное, но тем не менее имеющее вес.

– Да ты не смущайся, – утешают призраки. – Покамест с тобой капитана нет, мы за тобой присмотрим. Мы тебя, видишь ли, решили усыновить.

– Всей ротой? – недоверчиво спрашивает Карвен, осматривая столпившихся вокруг него призраков.

– А это только так и делается. Третья рота ирнийской гвардии усыновляет ученика своего командира.

– Так Верген ваш…

– Вообще-то Верген – это я, – усмехается один из призраков. – Но раз уж командир взял мое имя, мне пришлось взять его. Можешь звать меня Лэрисом.

– Графом?

– Ну, при жизни я графом не был. Но чего только не происходит с людьми после смерти, – качает головой призрак. – Однако мы говорили об уроке фехтования.

– А можно, вы мне расскажете о моем наставнике? Да и о себе, раз уж вы его рота!

– Он сам тебе расскажет, когда придет время, – отвечают призраки.

И выхватывают шпаги.

– Защищайся! – в один голос приказывает призрачная рота, окружая Карвена со всех сторон. Нет, их, конечно, слишком много, все сразу не могут его атаковать. Их чересчур много даже для того, чтобы поместиться на посудомойне. Поэтому время от времени они меняются. Одни исчезают, на смену им приходят другие.

– Каждому хочется постоять рядом с названым сыном, – поясняют они.

Карвен пытается перекинуть шпагу в правую, но ничего не выходит. Шпага будто прилипла к левой руке.

– Ничего и не получится! – заявляют призраки, кружась вокруг него. – Это шпага для левой руки… для левой… защищайся!

Чужая шпага со свистом рассекает воздух, Карвен неловко парирует.

– Неправильно.

Призрак показывает верное движение. Медленно показывает.

– Повторить.

Карвен повторяет.

– Неправильно. Смотри еще раз.

Карвен повторяет снова.

– Уже лучше, но наклон корпуса другой. Смотри внимательнее. Да. Неплохо. Повторить. Еще раз. И еще. Следи за локтем. Да. Вот так. Молодец.

Карвен не замечает, как бежит время. А оно бежит, торопится. Призраки исчезают с рассветом, за миг до того, как открывается дверь посудомойни и появляется сержант Йанор. Карвен стоит, зачарованно глядя, как тает в его руке призрачная шпага. Шпага для левой руки.

– Ты чего это? – удивленно спрашивает сержант у Карвена.

– Тренируюсь левой фехтовать, господин сержант, – отвечает Карвен, внимательно разглядывая свою пустую левую руку.

– А котлы? – хмурится сержант.

– Чистые.

Сержант проверяет. Потом вновь смотрит на Карвена. С каким-то злокачественным интересом смотрит.

– Ты ведь давно с котлами закончил, а?

– Так точно, господин сержант! – чеканит Карвен.

– И все остальное время упражнялся?

– Так точно, господин сержант!

– А спать за тебя, дурака, кто будет?! – рявкает сержант Йанор.

Карвен молчит. Он не собирается рассказывать о призраках. Потом вдруг находится:

– Увлекся, господин сержант!

– Увлекся? – Сержант делает внезапный выпад. Такой, будто в руке у него и впрямь шпага. Карвен отвечает не задумываясь. Сержант мгновенно меняет стойку и атакует другой рукой. И вновь Карвен отвечает почти молниеносно.

– Хм. – На сей раз интерес сержанта вполне доброжелателен. – Может, и не зря ты тут… увлекался. Молодец.

Карвен расслабляется. Ну, как же! Сержант его хвалит!

И тотчас получает кулаком под дых.

– Все ж таки ты еще салага, – роняет сержант, глядя, как скорчившийся Карвен пытается восстановить дыхание. И едва успевает отскочить. Бросок новобранца почти так же хорош, как был бы его собственный. Тем не менее, сержант успевает увернуться, и Карвен с разбегу налетает на стену.

– Сколько в тебе еще нерастраченной энергии, – ухмыляется сержант. И добавляет: – Через пять минут построение. Изволь не опаздывать.

Отвешивает новобранцу пинка и быстро выходит. А то мало ли… Вдруг этот невыспавшийся мерзавец его все-таки достанет? Ронять собственный авторитет сержанту нипочем нельзя.

Карвен отлипает от стены и смотрит на закрывшуюся дверь. Вот так. А он уж было понадеялся, что ему поспать дадут. Раз уж хвалят. А его вместо этого – кулаком. И в стену. И пинка. И кто-то после этого будет говорить, что сержант ему добра желает? Что этот злыдень способен вообще хоть кому-то добра желать? Ага, как же!

«Ничего, – думает Карвен, спеша на построение. – Не век же мне быть новобранцем. А когда стану нормальным гвардейцем, у меня будет другой сержант! Не такой гад, как этот».

***

– Новобранец Карвен!

– Да, господин сержант?

– Родина вновь обратила на вас свой благосклонный взор!

– Снова котлы, господин сержант?

– Так точно, господин новобранец… и прегря-язные…

«И где это сержант Йанор откопал такую гнусную ухмылку? На складе таких точно не было, я проверял. Наверное, ему на заказ склепали».

– Когда отправляться, господин сержант?!

«Вот так, бодро и весело. Нас гнусными ухмылками не проймешь. Чистить грязные котлы для нас наслаждение и праздник!»

– Немедленно, новобранец Карвен.

– Слушаюсь, господин сержант!

Признаться, на сей раз Карвен на встречу с призраками даже надеялся. Очень уж они ему понравились, призраки третьей роты. Понравились, несмотря на то, что до утра не отпустили. Несмотря на то, что от сержанта потом попало. Все же они почти научили его фехтовать левой рукой. Пусть это у него пока выходит хуже, чем правой, но все-таки выходит. И… они ведь его усыновили. А сержант… сержант все равно найдет к чему прицепиться, так уж он устроен.

Карвен очень надеялся вновь повстречаться со своими приемными отцами, однако призраки не пришли. Кто знает, какие призрачные дела их задержали?

Вместо призраков появился вовсе уж нежданный гость. Скрипнула, отодвигаясь, оконная рама, и внутрь посудомойни проник его высочество принц Ильтар.

– Я чувствовал, что найду тебя именно здесь, – улыбаясь, сказал он.

– Ильтар… – ошеломленно пробормотал Карвен, отрываясь от работы. – Что ты здесь делаешь? Как ты сюда попал?

– Я думал, ты заметил, как я в окно лезу, – ехидно бросил Ильтар, а потом улыбнулся: – Карвен, ты же ничего не знаешь… да и я узнал только вчера вечером.

– О чем? – Карвен с недоумением глянул на принца. Может, он тоже призрачный? Потому что настоящему здесь делать нечего.

– Я сейчас все объясню. Одним словом, вчера я случайно подслушал разговор своего отца с генералом Кланденом.

Карвен озадаченно поскреб подбородок.

– Я знаю, что нехорошо, но… иногда полезно, – усмехнулся принц. – Речь, между прочим, шла о тебе. Я и подумал, что дурак буду, если не подслушаю. Так вот, генерал все рассказывал о том, как ты здесь служишь. Самые малейшие подробности рассказывал. Если тебе интересно – он тебя хвалил. Но, кроме всего прочего, он рассказал и вот об этом. О том, как ты здесь на разных грязных работах надрываешься. Их обоих, отца и генерала, это все страшно веселило. Они считали, что так и надо. А я подумал, что это возмутительное безобразие! Ты эти проклятые котлы ничем не заслужил. Ты ведь даже не собирался становиться гвардейцем, это Верген тебя уговорил. Ты никогда не думал о том, чтобы стать моим советником, это мне нужен советник, а тебя просто уговорили. Это я, с точки зрения отца, в тебе нуждаюсь, а Верген расстарался – нашел подходящего. На тебя, как по мне, прямо сверх меры валят. Карвен сильный, у него спина широкая, дотащит. Вот и валят, кто во что горазд, а ты отдуваешься. Так вот, я не знаю, что они в тебе при помощи этих грязных котлов хотят развить и воспитать, а только делается это не столько для твоей, сколько для моей пользы.

Принц нагнулся над котлом и поскреб его ногтем.

– Как благородный человек я не могу остаться в стороне, если кто-то надрывается ради моего блага, пусть оно даже и считается благом государства, – решительно заявил он. – Я просто обязан принять в этом участие.

Карвену стало смешно.

– В чем же ты собираешься принять участие?

– Вот в этом. – Ильтар щелкнул ногтем по котлу. – Не думаю, что это сложнее, чем отковать подкову. Ты сейчас мне быстренько объяснишь, в чем суть, и…

– Ты собираешься помогать мне чистить котлы?

– А что тут такого? – невинно вопросил Ильтар. – Собираюсь. Настаиваю на этом.

– Но принцам не положено чистить котлы! – воскликнул Карвен.

– Откуда ты это взял? – В глазах Ильтара плясали демонята. – Есть какой-нибудь специальный запрет? Укажи свод законов, в котором он изложен.

– Да при чем здесь законы? Ни один принц никогда этого не делал!

– Вот видишь, какая незадача. Пора начинать!

– Над тобой принцы всех соседних стран смеяться будут! – попытался пригрозить Карвен.

– Пусть попробуют! – отмахнулся Ильтар. – Желание чистить котлы не отменяет умения владеть шпагой! И мы еще посмотрим, кто посмеется последним! Итак, которая посудина здесь самая грязная? Эта?

И принц решительно склонился над котлом. Уговорить его отказаться от столь неподобающей лицу королевской крови затеи не удалось.

«Да он сейчас перемажется хуже, чем когда подкову ковал», – прищелкнул языком Карвен, глядя на манипуляции Ильтара. И показал, как правильно.

«Если с чем-то не удается справиться – смирись и постарайся использовать это во благо». Карвен уже не помнил, от кого он впервые услышал эту нехитрую истину. Что ж, в данном случае ему только это и оставалось. Не будешь же пинками выставлять принца с посудомойни? И потому что принц. И потому что друг, а с друзьями так не поступают. А кроме того, по-своему он прав. Ему ведь стыдно было бы, если бы он не пришел. Знать, что кто-то другой за тебя отдувается, и пальцем не шевельнуть? Нет уж, Ильтар не таков!

Сержант появился совершенно незаметно, словно самый настоящий призрак. Мгновение он смотрел на происходящее, затем проговорил:

– Новобранец Карвен…

Карвен вздрогнул и повернулся навстречу своему командиру. «Что сейчас будет!» – мелькнуло у него в голове. И, мгновением позже: «А что сейчас будет?» Сержант Йанор, конечно, страх как грозен, но нарядов для его высочества Ильтара в гвардейском уставе, кажется, не предусмотрено. И выставить его не получится. Он наследник. Будущий государь. Это и его гвардия тоже.

«Итак, что же все-таки будет?»

Карвен не мог ответить на этот вопрос. Впрочем, этот ответ он все равно сейчас узнает.

Принц продолжал увлеченно трудиться, чуть не с головой забравшись в свой котел и не обращая никакого внимания на тихий голос сержанта. Он-то не имел никакого представления, кто это там явился по их души. Ну, пришел кто-то… повар какой-нибудь, или кто у них тут на кухне? Стоит ли ради такого незначительного события прерываться? Тем более что он почти закончил. Вот только тут еще немного дотереть нужно. И там тоже…

– Новобранец Карвен, у тебя раздвоение личности? – негромко спросил сержант.

– Что? – удивился юноша.

– Я посылал работать одного, и тем не менее вас двое. Я должен это понимать как раздвоение личности? – ровным бесцветным голосом осведомился сержант. – Говорят, маги иногда, когда работы много, раздваивают себя, чтобы быстрей управиться. Ты маг, новобранец Карвен?

– Нет, – испуганно помотал головой он.

– Хорошо, что это так. Недонесение о наличии у себя магических способностей является серьезным нарушением устава, новобранец Карвен, – негромко сообщил сержант.

– Да, господин сержант.

– За такое тебя вполне могли бы вышвырнуть со службы ко всем демонам, новобранец Карвен.

– Да, господин сержант.

– Я рад, что это не так.

– Благодарю, господин сержант.

– Однако мне почему-то кажется, что чистить котлы я посылал одного тебя. – Голос сержанта леденеет. – Может, когда-нибудь ты и станешь генералом, но пока что ты даже не солдат! И не смеешь заставлять работать кого-то, кроме себя, тебе ясно?

– Да никто меня не заставлял! – Перемазанный принц вылез из котла и раздраженно уставился на сержанта Йанора. – Я сам пришел.

У сержанта отвисла челюсть. Разумеется, он отлично знал Ильтара в лицо! Как не знать! До того как сделаться сержантом-инструктором, он не раз стоял в караулах во дворце. Кому ж там еще и стоять, если не гвардии?!

– Ваше… высочество? – осторожно спросил он, словно пробуя обращение на вкус.

– Это не имеет никакого значения! – отрезал принц.

– Я так не думаю, ваше высочество.

Еще мгновение сержант выглядел так, словно с разбегу ткнулся лицом в незримую стену и не может понять, что, собственно, произошло. Потом по его лицу скользнула ухмылка.

– Новобранец Карвен, когда я говорил тебе, что родина и государь смотрят на тебя, я не имел в виду, что ты должен обращаться к ним за выделением подсобной силы в лице его высочества, – объявил сержант Йанор, отбирая у Ильтара скребок и тряпку.

– Но… – попробовал протестовать принц, – это мой друг! Я хотел…

– Чего-то хотеть вы можете у себя во дворце, ваше высочество, а здесь хозяин – я. И моя задача сделать из вашего друга настоящего гвардейца. Собственно, за этим он сюда и явился, верно? Служить в гвардии – это честь. Здесь никого не держат насильно. Напротив, изгоняют за малейшую провинность. Так вот, если бы вашему другу не хотелось чистить эти котлы, ему всего лишь нужно было подойти ко мне и сказать об этом. Ничего такого я от него пока не слышал. Так что, ваше высочество, не стоит мешать вашему другу идти по тому пути, который он выбрал для себя сам.

– Но заходить-то к нему в гости можно? – спросил притихший принц.

– Нельзя, ваше высочество, – покачал головой сержант. – Вот станет ваш друг полноправным гвардейцем, начнет получать увольнения… сам к вам явится. То, что вы здесь сейчас находитесь, – это вообще безобразие. Любого другого мне пришлось бы арестовать.

– Меня спасает мое высокое положение? – рассердился принц.

– Вот именно. И нечестно этим пользоваться, ваше высочество, – сухо ответил сержант. – Я могу полюбопытствовать, как вы сюда пробрались?

– Могу показать. А что?

– Тогда идемте, ваше высочество, я вас провожу, заодно и покажете.

– Был бы я королем, вы бы меня так просто не выставили, – пробурчал Ильтар.

– Даже королю я указал бы на недопустимость его нахождения на посудомойне гвардейской кухни, – с непередаваемым выражением лица ответил сержант. – А если за границей прознают? Вам так охота, чтобы над Ирнией потешались все кому не лень? Чтобы решили, будто мы смешны и нелепы, а следовательно, нас можно не принимать всерьез?

Ильтар поник.

– Я был не прав, – сказал он сержанту. – Спасибо за науку.

– Идемте, ваше высочество. Покажете мне, где вы к нам пробрались, а потом я вам выделю провожатых.

– Да я и сам до дворца доберусь…

– Еще чего не хватало, ваше высочество! – возмутился сержант. – Если с вами, упаси боги, по дороге что-то произойдет, мне останется только застрелиться!

– Что ж, Карвен, удачи тебе! – Ильтар подошел к другу. – Прости, я хотел помочь, а кажется, все только испортил… Ты выбирайся к нам, когда только сможешь, ладно?

– Обязательно выберусь, – пообещал Карвен. – А котел ты хорошо вычистил. Просто отлично.

Он подмигнул другу, и принц в сопровождении сержанта покинул посудомойню.

«Ай да сержант! – подумал Карвен. – Сумел-таки выставить принца! Нет, ну кто бы мог подумать?!»

***

– И что это такое? – грозно вопрошает сержант, глядя на Карвена.

– Это? Наряд вне очереди? – пытается угадать тот.

– Нет уж, новобранец Карвен! Никаких больше нарядов! – взрывается сержант. – Чтоб я опять пришел и увидел, что наряд за тебя отрабатывает его высочество?! Молчишь?!

– Молчу, господин сержант.

– Вот и молчи! И так же молча – на плац! Три часа строевой подготовки! А его высочество пусть драит котлы у себя во дворце, если ему больше заняться нечем, ясно?!

– Так точно, господин сержант!

– И посмей только передать ему эти мои слова!

– Так точно, господин сержант!

– Что?!!

– Никак нет, господин сержант! Простите, господин сержант, оговорился.

– Я тебе покажу – оговорился! Марш на плац, мерзавец! И кстати…

– Да, господин сержант?

– Если ты хоть где-то… хоть когда-то… хоть наяву, хоть в страшном сне обмолвишься… хоть живым, хоть мертвым, что его высочество вместо тебя котлы драил… я с тебя шкуру клочьями спущу, и это не шутка. Уяснил?

– Так точно, господин сержант!

– Тогда марш на плац!

– Слушаюсь, господин сержант!

***

Тяжкие раздумья одолевали сержанта Йанора. Он налил себе очередную кружку пива и подпер рукой щеку. С одной стороны, нужно этому сопляку Карвену за его предупреждение насчет шпаги выпивку поставить, а с другой… – бурчал он, глядя, как медленно оседает пена.

Сержант Йанор терпеть не мог любимчиков. А Карвен – типичный любимчик. Да еще и наглый какой! Самого принца вынудил котлы драить. Нет, сержант, конечно, никому и никогда не расскажет об увиденном. II Карвену не позволит. Пусть только попробует хоть пикнуть об этом! Узнает, что такое настоящий сержантский гнев.

Но этот поганец малолетний и без того слишком много о себе понимает, а если сержант его в кабак позовет… как бы он и вовсе не возгордился. Или, хуже того, решил, что сержант его высоких связей испугался и теперь подлизывается. С него станется!

С другой стороны, не позвать тоже нельзя – черная неблагодарность выходит. А неблагодарным сержант Йанор никогда не был и не собирался. Кто знает, может, Карвен ему жизнь спас? Вот доверился бы он этой дорогой изящной побрякушке, которую ему вместо шпаги продали, а она бы его и подвела. И что тогда? Хорошо еще, если на дуэли. Был сержант-инструктор – и нет его. Жаль, конечно, да что поделаешь? Другой на его место сыщется. А если, сохрани боги, мятеж или еще что? Когда от твоей шпаги не только твоя жизнь зависит? А ведь гвардия не абы что, гвардии в случае чего дворец охранять приходится. И если подумать, то до таких страшных вещей додумываешься, что лучше бы и вовсе не думать.

Но не думать сержант Йанор не мог.

Перед его внутренним взором проносились видения одно страшней другого, и самым страшным из них было то, где он закрывает собой короля от обезумевшей толпы заговорщиков, взмахивает шпагой, и та ломается в его руках, оставив его безоружным против десятка вооруженных противников. Чей-то чужой клинок находит его грудь, он падает, гаснущим взором успевая заметить, как озверевшая стая смыкается вокруг одинокого короля.

Впервые ему это увиделось, когда он вместе с кузнецом явился к уважаемому торговцу Флеммину. Как он тогда удержался и не оторвал дрожащему купцу голову, это одним богам ведомо. Гнев его обуял такой, что… Помнилось лишь, как хрустнула переломившаяся в его руках хваленая шпага. А потом торговец, мелко трясясь, сыпал извинениями и оправданиями вперемежку с деньгами и обещаниями, а сержант все рычал: «Смотри мне, паскуда, если узнаю, что ты хоть одному гвардейцу или любому солдату продал такую же дрянь…»

Угрозы, коими сержант осыпал уважаемого Флеммина, вспоминать было неловко. Они были нецензурными, подробными и фантастическими. К тому же тогда он с трудом удержался, чтобы от угроз не перейти к их немедленному воплощению. Когда все закончилось и перепуганный торговец уполз в глубь собственной лавки отходить от пережитого ужаса, сержант вышел, грохоча сапогами, подождал своего спутника и с силой хлопнул дверью.

– Да, – задумчиво сказал кузнец, получая небольшое вознаграждение за оказанную помощь. – Понимаю, почему солдаты сержантов боятся. Нелегкая у вас работа, господин сержант…

Выбирать новую шпагу сержант отправился вместе с Карвеном. Туда, где покупал оружие раньше. В лавке Кориса юноша указал на простенькую солдатскую шпагу, без особых изысков и не слишком удобную, заявив: «Вот эта не сломается, даже если с моей столкнется. На совесть сделано». Потратиться на новое оружие пришлось куда меньше, чем на старое. Оставшиеся деньги сержант решил отложить – глядишь, когда-нибудь наберется достаточно, чтобы обзавестись чем-то и впрямь стоящим. Тем более что под рукой теперь есть такой опытный советчик.

Но как же быть? Звать этого окаянного советчика в кабак или не звать? Рано ему еще, конечно. Сержанты с новобранцами не пьют. Сержанты даже с рядовыми стараются не пить. Как ими потом командовать прикажешь, если они тебя пьяным видели, слушали, какую чушь ты нес, и по плечу хлопали? Скверное это дело, сержанту с рядовыми брататься. А тут даже и не рядовой, который все ж какой-никакой, а воин. Тут новобранец, то есть, можно сказать, почитай что и никто. И если для него принц котлы драит, а сержант в кабак зовет, то что же это для воспитания получается? Безобразие и баловство!

Сержант опрокинул в себя пиво и махнул рукой.

– Позвать, – решительно сказал он. – С воспитанием потом разберемся, а пока… совесть меня заест, если не позову! Лучше я его потом как следует замордую, чтоб страха не терял.

– Эй, Йанор! Иди к нам! – позвал сержант Тимлин, устроившийся за соседним столиком. – Поболтаем.

Рядом с Тимлином усаживались еще трое сослуживцев Йанора. Двое сержантов и один молоденький лейтенант, не считавший для себя зазорным посидеть с подчиненными.

– Занят я, – недовольно буркнул Йанор.

– Чем это ты занят? – не отставал Тимлин.

– Ну как это чем? – ехидно ответил другой. – Не видишь, что ли? Наш генерал-инструктор занят вдумчивым поглощением пива. А ты его отвлекаешь.

«Не сюда же звать этого обормота? Он тогда и вовсе почтение к старшим по званию потеряет. Ладно, – решил он. – Пусть это и дороже, а сидеть мы с ним будем в каком-нибудь офицерском кабаке! Меня туда пустят, а он будет со мной. Вот и все».

Сержанта-инструктора гвардейцев и впрямь пускали во все офицерские кабаки. Мало кому из тех, кого это интересовало, не было известно, что почти каждый год сержант Йанор отказывается от лейтенантского чина, дабы остаться на своем месте и продолжать заниматься любимым делом – готовить пополнение, обучать и воспитывать новичков. У него и жалованье не очень-то сержантское, у этого Йанора.

А те подвыпившие офицеры, которые все же решались восстановить справедливость и выкинуть из кабака зарвавшегося выскочку, нарывались на поединок, который непременно позорно проигрывали, а потом на выволочку от начальства – с неизменным повелением ни в коем разе не задевать означенного сержанта.

Думается, сержант и сам не ведал, в сколь многих глазах он выглядит таким же любимчиком, каким ему самому видится Карвен. Вот за что ему, сержанту, такие привилегии? Кто он такой? Йанор считал, что все свои привилегии он заслужил, но ему и в голову не приходило – быть может, с Карвеном та же история?

Сержант Йанор заплатил за пиво, встал и решительно направился к выходу.

***

– А вс-се равно… я с-сержант-т, а ты с-сопляк… – заплетающимся языком, но все еще весьма бодро заявлял сержант.

– А в-вот… и нет! – не менее заплетающимся языком возражал Карвен. – Вот у меня… ик!… две ноздри… И м-можете собс-ствен-н-норучно… убедиться… что… ик!… и все тут!

Сержант с интересом поглядел на Карвена, но от инспекции его ноздрей все-таки воздержался.

– Т-точно все? – с подозрением спросил он.

– Ик! Что? – не понял Карвен.

– В-вот ты г-говоришь… что в-все – т-тут… – пояснил сержант, замысловато помахав в воздухе рукой. – А я ут-точняю… как сержат… сержал… серн-жату и положено, понял?

– Нет, – откликнулся Карвен, который и впрямь ничего не понял.

– Т-тогда выпьем… Еще! – решил проблему сержант.

– А за что? – спросил Карвен. Не то чтобы ему это было так уж важно, но надо же поддержать разговор. Особенно когда находишься в такой хорошей компании. Сержант-то, оказывается, – отличный человек! Просто замечательный! Вот только сопляком его зря называет. Но это ничего. Сейчас он ему все объяснит…

– К-как за что выпьем?! – возмутился сержант. – За то, что ты – с-сопляк, вот! За это н-надо выпить. Потому что – событие! А я сержал… сержан… сержат!

– А вот… и нет! – Карвен погрозил сержанту пальцем. – Смотри… у меня!

– Куда? – удивился сержант и даже попробовал повертеть головой, отчего едва не свалился под стол.

– Куда надо! – решительно ответил Карвен. – И вообще… раз ты с-сржант, сам длжен знать – куда…

– Я ржал? – обиделся сержант. – С-сам ты к-конь, д-дрервня… Я – сержат… нет, сержан… да что ж это… за с-слово такое… дурацкое? Какой д-дурак эт-то зв-вание выдумал?

– Ты, – авторитетно заявил Карвен, уставив на сержанта палец.

– Я? – возмутился сержант. – Да как ты см-меешь меня… меня! обв-винять в этом? Ты мне не д-друг больше, понял?! Ты сам сер-ржат, и все!

– Нет, – покачал головой Карвен, удивляясь, с чего это начальство вдруг понесло такую ахинею. – С-сржант – это ты!

– От ср-р-жанта слышу! – грозно выпалил сержант.

– Не-ет! – упорствовал Карвен. – Это я… от ср-р-жанта… слыш-шу… Ведь это… ты у нас ср-р-р…

– Сам… такой! – обрадованно заявил сержант. – С-счас в ухо дам!

– В к-какое? – спросил Карвен.

– В левое! – Сержант уже начал привставать, но его слегка повело, и он уцепился за стол.

– П-понятно, что в левое, – фыркнул Карвен. – Я т-тя с-спрашиваю… В какое именно лев-вое?

– А у т-тебя их с-сколько? – озадачился сержант.

– Слева?

– Н-ну не справа же!

– С-слева… – Карвен попытался ухватить себя за левое ухо, но промазал и угодил в пустую тарелку. Ой! – Ухватил одну руку другой и кое-как нащупал левое ухо. – Вроде восемь… – растерянно сказал он. – А было же девять… Девятое я где-то… посеял, наверное…

– Вот! Так-то ты бережешь казенную амуницию! – У сержанта даже язык перестал заплетаться от возмущения. – Два наряда в-вне очереди!

– Вот! – передразнил сержанта Карвен. – Тут-то… у нас и открылось… кто сержант!

– Неправда! – возмутился сержант. – И вообще!

– Что… в-вообще? – с интересом спросил Карвен.

– Ничего! – возгласил сержант.

– Т-ты уверен?

– Точно.

– А к-как мы тогда уз-знаем, кто сержант?

– Вычис-слим! – азартно откликнулся его собутыльник, доставая золотую монету. – Вот см-мотри… сейч-час мы ее подкинем! Что будет?

– Она упадет, – ответил Карвен.

– Пр-равильно, – одобрил его сержант. – Если «орел», то сержант – ты, если «решка» – я. Заметано?

– Что?

– Заметано, я спрашиваю?

– Что заметано?

– Все заметано!

– Зачем?

– Ну ты и т-тупой, – укорил Карвена сержант. – А еще ср-ржант! Вот смотри… я ее подкину, и… что будет?

– Она упадет?

– Идиот! Ты это уже говорил!

– Она… не упадет? – удивился Карвен.

– Болван! Упадет, конечно. Вот только при этом будет что?

– Что? – эхом отозвался Карвен.

– А вот что… кто выиграет… тот… сржант, верно?

– Верно, – кивнул Карвен. – А кто п-проиграет?

– Тот сржант, – авторитетно заявил сержант.

– Или наоборот, – подытожил Карвен. – Здорово! Пусть будет так!

Карвен почувствовал себя малость трезвее, но происходящее его захватило. Надо же, оказывается, любой вопрос можно решить таким простым способом, а он даже и не догадывался об этом! «Нужно быть сержантом, чтобы знать такие хитрости! – смекнул он. – Я просто еще не дослужился!»

– Я кидаю! – объявил сержант и широко размахнулся.

– Только осторожно кидай! – поспешно сказал Карвен, испугавшись, что сержант зашвырнет монету так, что ее потом не найдешь. И как тогда узнать, кто из них сержант? Конечно, это и так понятно, что сержант, он сержант и есть, а все-таки… – Осторожно, – повторил он.

– Не бойся, – утешил его сержант Йанор. – Монеты, они небьющиеся. А кто проиграет – лезет под стол.

– Зачем п-под стол?

– Потому что сржант. А сржант… должен сидеть под столом. Вот.

Монета взлетела, на миг зависла в воздухе, блеснув в свете свечей, а потом коротко звякнула и упала на стол. И застряла в щели. Ребром.

– В-вот как… – озадаченно пробормотал сержант. – З-значит, мы… оба… того…

– Что – того?

– Проиграли…

– И что?

– Надо под стол лезть, – просветил сержант.

– Зачем?

– Потому что, – наставительно промолвил сержант. – Ну, полезли…

– Может, не стоит?

– Что значит «не стоит»? Тут кто-то рассуждает о том, чего ему делать, а чего – нет?! Не рассуждать! По моей команде… под стол шагом… марш!

– Слушаюсь, господин сержант! – отчеканил Карвен и нырнул под стол. – Ой!

– Что еще за «ой», новобранец? – буркнул сержант. – Неуставные выражения во время выполнения задания?!

– Лбом о столешницу треснулся, господин сержант, – доложил Карвен.

– Это потому что сопляк, – просветил его сержант. – Ой!

– Что с вами, господин сержант? – тотчас вопросил Карвен.

– Ножку стола… задел. Головой, – недовольно ответил сержант. – Аж искры посыпались.

– Это потому что сержант, – просветил его Карвен. – У сержантов завсегда искры… это все равно что молотом по раскаленному куску металла вдарить как следует. Я так понимаю, что раскаляются сержанты сами, от природной злости, вот только мне непонятно, кто же их по макушке-то колотит, чтоб искры сыпались.

– А этого тебе по сроку службы знать не положено, – авторитетно объявил сержант.

И замолчал. За их столик садились другие люди.

– Здесь почему-то не убрано, – заметил чей-то резкий скрипучий голос. – Впрочем, я не удивлен. В подобном притоне… эй, трактирщик! Где тебя Запретный носит?!

– Ничего, зато здесь не найдется чужих ушей. Упившиеся офицеры, щиплющие за задницы служанок, вряд ли станут интересоваться нашей беседой, – откликнулся второй.

– Тем не менее, я намерен потребовать, чтобы эту грязь убрали, – проворчал первый. – Трактирщик, ты где? Живо сюда!

«Замечательно, – встревожился Карвен. – И как теперь из-под стола вылезать? Что люди подумают?»

Он бросил взгляд на сержанта, в надежде, что тот подаст хоть какой-то разумный совет. Но сержант выглядел таким же растерянным. «Если сейчас вылезти – начнут смеяться. Если остаться сидеть и кто-нибудь заметит – тем более! Какие же мы идиоты!»

Карвен почти протрезвел, когда смекнул, в сколь глупое положение они угодили. Он-то еще ладно, он – новобранец. А вот сержанту… да над ним же вся гвардия потешаться станет! За спиной хихикать. И ведь всех ртов не заткнешь!

«Надо спасать положение. Отвлечь внимание на себя, и… пусть уж надо мной одним смеются! В конце концов, я новобранец, мне положено».

Он вдруг замер. Прямо у себя под носом он заметил отлично запомнившиеся ему сапоги. Восхитительные красные сапоги с изумительно вытисненными на них бегущими гончими.

«Граф Крэтторн! – похолодев от страха, вспомнил Карвен. – Если он найдет меня здесь, то просто убьет! Сержант не сможет за меня заступиться!»

Вылезать расхотелось. Захотелось провалиться под землю.

– Этот столик был занят, высокородные господа, – послышался растерянный голос трактирщика. – Тут господа гвардейцы гулять изволили…

– Что ж, теперь их нет, зато есть мы! – перебил его скрипучий голос обладателя роскошных сапог. – Потрудись немедля все прибрать и принеси нам своего лучшего вина!

– Слушаюсь, высокородные господа! – испуганно ответил трактирщик. – Да что ж такое… эти господа гвардейцы мне даже заплатить не изволили, – пробормотал он себе под нос.

– Возьми глаза в руки, болван, – проскрипел обладатель роскошных сапог. – Посреди стола монета торчит!

– И точно, высокородный господин! – обрадовался трактирщик. – Она самая! Верно, господам гвардейцам недосуг меня дожидаться было, вот они оставили, а сами того…

– Прекрати болтать, прибери со стола да тащи скорей вино, – приказал господин в шикарных сапогах и, дернув ногой, чуть не заехал Карвену в глаз.

– Сию минуту, господа, сию минуту, – залебезил трактирщик. Зазвенела поспешно сгребаемая со стола посуда.

Карвен перевел взгляд на сержанта. Тот ответил ему взглядом растерянным и возмущенным одновременно.

«Из-за тебя все! – говорил этот взгляд. – Вот что теперь делать?»

Увы, у Карвена не было ответа на этот вопрос. Хотя нет, все-таки, наверное, был. Сидеть здесь и ни в коем случае не высовываться!

Буквально через несколько мгновений точно к такому же выводу пришел и сержант. Потому что со стола было убрано, вельможным господам принесли вино, они остались одни – если не считать Карвена и сержанта под столом – и заговорили. Негромко так. Почти шепотом. А то, о чем они говорили…

Вельможные господа обсуждали, ни много ни мало, убийство вновь прибывающего вирдисского посла.

– Вирдисцам этот договор нужней, чем нам, – скрипел граф Крэтторн. – А значит, убить нужно так, чтобы они ни в коем случае не могли выдать его смерть за несчастный случай. Чтобы обязаны были отреагировать. А уж тогда… несколько стычек на границе, и мы получим нашу войну на блюдечке! Наше миролюбивое величество просто не сможет отговориться пустыми словами, если захочет и дальше красоваться на троне!

Карвен с сержантом переглянулись. Сержант прижал палец к губам.

«Молчи! Слушай!» – говорили его внимательные серые глаза.

Сержант не выглядел пьяным. Карвен с удивлением отметил, что и сам больше не ощущает опьянения. Вот совершенно не ощущает. Какое там, Карвен аж похолодел от мысли, что они могли здесь не оказаться. Ведь тогда этих двоих абсолютно некому было бы остановить. А сержант… сержант теперь был очень похож на Вергена.

Куда-то исчез пьяный самодовольный болван, заплетающимся языком несущий всякую чушь. Рядом с Карвеном, сжавшись, словно стальная пружина, сидел охотник, а те, наверху, несмотря на все свои титулы и родословные, были его жертвами. Просто они еще не знали об этом. Что ж, с жертвами это случается. Жертвам свойственно не знать, что они жертвы, до тех самых пор, пока клыки охотника не сомкнутся у них на горле.

Сержант и впрямь стал похож на большого хищного зверя. Карвену припомнилось, что сходным образом выглядел Верген, когда они охотились на мага или сражались с наемниками. Он не мог посмотреть на себя со стороны, а потому не знал, что и сам выглядит так же, но сержант бросил на него быстрый одобрительный взгляд.

И впервые за все это время Карвену стало хорошо и спокойно. Сержант был другом, теперь Карвен видел это со всей очевидностью. Он был такой же, как наставник, а значит, они победят этих… этих, которые обсуждают убийство ни в чем не повинного человека, а все потому, что хотят войны, чтобы можно было убивать и других ни в чем не повинных людей. Ничего, сейчас они им…

«Не торопись!» – сказали ему глаза сержанта. И юный хищник, доверившись более опытному, не стал покидать место засады раньше времени. Он уже знал – чтобы охота и в самом деле удалась, нужно уметь ждать.

Единожды он поступил по-другому, тогда, в гномском городище, и только мастерство Вергена спасло им обоим жизнь. Карвен не собирался повторять ошибку. Нет уж! Он будет ждать столько, сколько нужно.

Замерев, Карвен вслушивается в чужие, страшные слова. Где. Когда. Как. Названия мало что говорят ему, не очень-то много у него было времени, чтобы шататься по столице. Сначала во дворце дел хватало, а потом сразу – гвардия. Остается надеяться на сержанта. Уж он-то должен знать столицу как свои пять пальцев.

Двое наверху заканчивают беседу. Встают, расплачиваются с трактирщиком. Карвен бросает взгляд на сержанта, тот вновь прижимает палец к губам.

Топот шагов множества людей, веселые голоси, Трактир наполняется новыми посетителями. Двое заговорщиков начинают пробираться к выходу.

– Тихонько вылезаем, и следом, – негромко командует сержант. – Мы должны проследить хоть за одним.

– Которым? – откликается Карвен, выскальзывая из-под стола.

– Индюком в красных сапогах, – отвечает сержант, появляясь из-под стола с другой стороны. – Похоже, он тут за главного.

– Это граф Крэтторн, – сообщает Карвен.

– Вот как? – направляясь к двери, спрашивает сержант. – Да хоть сам герцог, – тотчас добавляет он. – Завтрашнее утро он встретит в оковах.

Навстречу им валит веселая и уже основательно подвыпившая толпа молодых армейских офицеров. Карвен притискивается к стене, намереваясь проскочить мимо, но его останавливают. Краем глаза он замечает, что остановился и сержант. Пьяные офицеры окружили его со всех сторон.

– Господа, как же это? – вопрошает один из них. – Сержант? В офицерском заведении? И… новобранец?

– Эти гвардейцы вообще обнаглели! – добавляет второй.

– Господа, я попросил бы немедленно пропустить меня и моего подчиненного, – доносится до Карвена голос сержанта. – Мы спешим по срочному делу.

– Да ну? – пьяно отзывается один из офицеров. – А здесь что делали? Кто вас сюда вообще пустил?

– Еще раз убедительно прошу разрешить мне пройти, – говорит сержант.

А потом внезапно бьет по зубам одного из офицеров. Второго. Третьего. Хватает в охапку четвертого и с размаху толкает его на двух других.

– Новобранец, за мной! – рявкает сержант, и Карвен выходит из оцепенения.

Столкнув лбами двух загородивших ему дорогу лейтенантов и отшвырнув с дороги капитана, он вслед за сержантом вылетает вон из трактира. Погнавшемуся за ними с обнаженной шпагой майору сержант закрывает дверь прямо в лицо.

– Где они? – выдыхает Карвен и видит заворачивающего за угол всадника. На всаднике хорошо знакомые сапоги. В свете фонаря их видно отлично.

– Стой! – командует сержант. – Не спеши! Пусть чуток подальше отъедет.

– Ага! – шепчет Карвен.

Всадник скрывается за углом.

– Бегом! – приказывает сержант, и они бросаются вперед.

Добегают до угла, замирают, и сержант осторожно высовывается наружу.

– Что ж, – шепчет он. – Господин граф не спешит… и мы не станем.

Он внимательно смотрит на Карвена.

– Так, говоришь, город от колдуна спасал? Небось в паре с кем-то более опытным?

– Да, господин сержант, – шепотом отвечает Карвен. '

– Вот как его слушался, так и меня будешь, понял? – приказывает сержант.

– Так точно, господин сержант!

– Отлично. Тогда следом за мной. Вдоль стен, прячась от фонарей, бегом марш!

Сержант срывается с места, превращаясь в стремительную серую тень. Карвен бросается за ним, стараясь производить как можно меньше шума.

Бег… бег…

Где-то далеко, словно на другом краю земли, слышатся возмущенные голоса высыпавших из трактира офицеров. Лают собаки.

А здесь лишь темнота, пятна фонарей и стук копыт по мостовой. Граф Крэтторн узнал от того, другого мерзавца все, что ему было надо. Теперь он направляется туда, где прячутся остальные заговорщики. И его ни в коем случае нельзя упустить. Потому что невозможно ни с того ни с сего схватить графа Крэтторна за руку и объявить, что он преступник. Невозможно, потому что он граф. И в этом случае преступником, скорее всего, окажешься ты сам. А граф выкрутится и все-таки совершит свое преступление. Да еще и скажет потом – раз мальчишка знал, значит, он и связан с преступниками. А я-то тут при чем? И останется безнаказанным. И получит свою войну. Единственный способ его остановить – найти доказательства готовящегося преступления.

Так рассуждал Карвен, поспешая за сержантом и старательно глядя под ноги, чтоб не налететь в темноте ненароком на что-либо способное произвести шум. Например, на урну. Или на кошку.

Сержант думал о вещах гораздо более прозаических и, как выяснилось, более насущных. Едва всадник в очередной раз завернул за угол, сержант поймал Карвена за плечо и выдохнул прямо ему в ухо:

– А где охрана этого мерзавца?

Карвен похолодел. Быстро оглянулся по сторонам, но вокруг никого не было.

– Вот именно, – зло сплюнул сержант. – Именно это мне больше всего и не нравится.

– То, что он без охраны?

– То, что мы ее не видим, – скривился сержант. – Ладно. Вот что. Дуй немедля во дворец, к своему принцу. Пусть отведет тебя в секретную службу… хотя нет, тебя охрана во дворец не пустит. Знаешь что, давай тогда к нашему генералу! Он о тебе все знает, он и проведет. Доложишь ему все, что мы услышали.

– А ты?! – в волнении выпалил Карвен.

Сержант не обратил на вопиющую фамильярность никакого внимания.

– А я – за этим. Нельзя его упускать. Но и рисковать тем, что мы знаем, тоже нельзя. Один из нас должен предупредить секретную службу. Давай, живо!

– Слушаюсь, – прошептал Карвен, делая шаг назад.

И тут внезапно погасли все фонари. Карвен сделал еще шаг в полной темноте, недоумевая, что же такое стряслось, а потом тьма навалилась на него со всех сторон и мостовая ударила по лицу. Карвен еще успел удивленно подумать, что это совсем не больно, а потом сознание оставило его.

***

Открыв глаза, он узрел возле самого лица знакомый красный сапог. Попробовал вскочить, но не смог даже шевельнуться. Даже головы повернуть. Складывалось впечатление, что никакого тела у него больше нет и шевелить ему попросту нечем. Одна голова, да и то лежащая в неудобном положении. Он валялся на каменном полу, помещение было залито светом многочисленных свечей.

– Господин, эти двое преследовали вас, – произнес кто-то незнакомый ему.

И скрипучий голос графа Крэтторна ответил:

– Переверните. Я желаю на них взглянуть.

«Попались!» – в ужасе подумал Карвен. И тотчас почувствовал, что тело у него все-таки есть. Когда тебя грубо пинают сапогом под ребра, чтобы перевернуть на спину, это очень даже чувствуется.

– О! – обрадовался граф Крэтторн. – Какое знакомое лицо… Нет, второго не знаю, – добавил он, бросим взгляд в сторону. – Говоришь, вдвоем за мной крались?

– Да, господин, – ответил некто, кого Карвен видел впервые.

– Ну, что молчишь? – Граф уставился в лицо Карвену. – Страшно? Здесь принца нет, заступиться некому.

– А что нам говорить? – послышался откуда-то сбоку голос сержанта. – За нападение на гвардейцев его величества вас не похвалят, кем бы вы ни были. А что мы кого-то там преследовали и уж тем более за кем-то крались – это вранье. Делать нам больше нечего, вас преследовать. О недозволенном применении магии при нашем захвате будет доложено отдельно. За это тем более по головке не погладят. Заклятья, лишающие сознания, в мирное время разрешается применять лишь магам службы безопасности и королевским телохранителям.

– Подумать только, какие грамотные нынче сержанты пошли! – насмешливо ответил граф Крэтторн. – Вы в самом деле надеетесь, что вам удастся что-то кому-то доложить?

– Не вижу, что могло бы этому помешать, – ответил сержант.

– Да неужто? – противно ухмыльнулся Крэтторн. – Сержант, у вас что-то серьезное со зрением. Вы умудряетесь не замечать очевидного. Например, того, что вы связаны. Что вы у меня в плену. Что лишь от моего желания зависит ваша дальнейшая судьба. Вы спрашиваете, что может помешать вам доложить о том, как я с вами обошелся? Ну, например, хороший слой земли над вашим телом. Я вас даже убивать не стану. К чему брать грех на душу? Сами сдохнете.

– Это не у меня что-то серьезное со зрением, а у вас – с головой, – передразнил Крэтторна сержант Йанор. – Вы умудряетесь не замечать очевидного. Нас будут искать. И найдут. То, что вы посмеете сделать с нами, определит и вашу судьбу, ведь именно так наказывают тех, кто убивает людей, состоящих на государственной службе. Вы хотите быть похороненным заживо?

– То, что вас будут искать, я, конечно, допускаю. Вот только вряд ли вас станут искать у меня, – заметил Крэтторн. – А значит, не найдут и решат… что вы дезертировали, например. Почему нет? Случается. Так что моя судьба вряд ли будет столь ужасной, как вы мне тут предрекали, а вам… не стоит искушать свою. Если вы правдиво и честно ответите на все мои вопросы, я вас, может быть, даже отпущу.

– Может быть?

– Разумеется. Я не святой, я не стану просто так отпускать на свободу врагов.

– Как интересно повернулся наш разговор, – заметил сержант. – Вы говорите о врагах… но ведь враг – понятие скорей философское. За определенную сумму враг может превратиться в друга.

– Забавное рассуждение, – сказал Крэтторн. – И вдвойне забавно слышать это от гвардейца. Кажется, вы славитесь своей неподкупностью? Или я что-то перепутал и речь шла не о гвардейцах?

– О гвардейцах, – отозвался сержант Йанор. – Однако причина неподкупности не в том, в чем ее видят. Просто никто пока не предлагал подходящую цену. Люди не слишком щедры от природы, и только крайние обстоятельства вынуждают их как следует раскошелиться.

– Чем дальше, тем интереснее, – усмехнулся Крэтторн. – Слышало бы вас, сержант, наше королевское величество… или хотя бы ваш генерал Кланден. Вот только я не вижу, зачем вы можете быть мне нужны. Да еще чтобы я согласился заплатить за это. Если у вас есть ответ на этот вопрос, то поторопитесь, сержант. Потому что мне начинает казаться, что вы впустую расходуете мое время. А я его ценю очень дорого. Слишком дорого, чтобы вам удалось его оплатить, сержант.

– Раз уж вы все равно нас обнаружили, мы могли бы выполнить для вас работу, обратную той, что пытались выполнить сейчас.

– Вот как? – переспросил граф Крэтторн. – И что же это за работа?

– Нас нанял один тип, – ответил сержант. – Проследить за вами.

– Так вы за мной все-таки следили, – протянул Крэтторн.

– За вами и за этим домом.

– Как он выглядел, этот тип?

– Высокий, в плаще, не слишком молод, глаза серые, волосы темные, чуть в рыжину, нос с горбинкой, узкие губы, аккуратная бородка, взгляд хищный, движения точные, на правой руке небольшой треугольный шрам, кольца и перстни снял до того, как выйти из дома.

– Снял, значит? – задумчиво сказал Крэтторн. – А откуда такой вывод?

– Следы остаются, – ответил сержант. – И без перчаток он далеко не каждый день ходит, это точно.

– Хм. И что он от вас хотел?

– Чтобы мы проследили, где вы бываете и с кем встречаетесь. И кто бывает в этом доме – тоже.

– Этот замечательный господин вам, конечно, не представился? – поинтересовался Крэтторн.

– Увы, – ответил сержант. – Но если вы согласитесь с моим предложением, мы…

– Посмотрим, – поморщился граф. – Если вы «проследите» за ним так же, как за мной…

– У вас изумительная охрана, господин, – вздохнул сержант. – Я даже и не понял, что мы обнаружены. До самого последнего момента. У того типа… словом, у него такой охраны нет. Мы справимся.

– Я подумаю, – пообещал Крэтторн. – В конце концов, покончить с вами я всегда успею.

Он повернулся к Карвену.

– Ну а ты как встрял во все это?

«Что ответить? Что сказать, чтобы не разрушить придумку сержанта?» – в панике подумал Карвен.

– К чему любимчику принца таскаться по подворотням в компании какого-то сержанта? – продолжал тем временем Крэтторн. – Или у его высочества свой интерес в этом деле?

«Замазать в это дело еще и Ильтара!» – Карвен ужаснулся.

– Я… давно не виделся с его высочеством, – осторожно ответил он. – Я поступил в гвардию. У новобранца остается мало времени на друзей, даже если они принцы. Его высочество ничего не знает об этом деле. И, кстати, о каком деле вообще речь?

– Ясно, – кивнул Крэтторн. – Значит, говоришь, ты здесь по собственной инициативе. А зачем?

– Деньги нужны, – сказал Карвен. – Сержант мне предложил, вот я и согласился…

– Что ж ты новобранцев с пути сбиваешь? – насмешливо поинтересовался граф, обернувшись к сержанту. – Неужто никого поопытней найти не мог?

– Чтобы потом поровну деньгами делиться? – фыркнул сержант. – Вот еще!

– Поня-ятно… – насмешливо протянул Крэтторн. И вновь повернулся к Карвену: – Деньги, говоришь? Не проще ли было попросить его высочество? Неужто он бы отказал другу? Да еще такому, за кого лично заступиться изволил? Собой заслонил?

– Хватит и того, что он меня в гвардию пристроил, – мрачно ответил Карвен. – Еще и денег у него просить… это уж слишком! Я сам хотел…

– Боюсь, у тебя не слишком удачно вышло.

– Да я уж вижу, – вздохнул Карвен.

– Не-е-ет, – многообещающе усмехнулся Крэтторн. – Ничего ты пока не видишь. Пока. Не знаю еще, что я стану делать с твоим сержантом, велю его живьем закопать или, напротив, приму его предложение, но что касается тебя… Я, знаешь ли, злопамятен.

«Если он даже во дворце собирался наброситься на меня с плетью, то что же он в собственном доме со мной сделает?!»

– Судя по выражению твоего лица, ты понял меня правильно.

Карвен усилием воли взял себя в руки. Доставлять этому мерзавцу удовольствие своим страхом? Нет уж! Он теперь не абы кто, а гвардеец. А гвардейцы вообще никого, кроме сержанта, не боятся. Он даже заставил себя улыбнуться.

– Храбрись-храбрись, – насмешливо сказал Крэтторн. – Посмотрим, что от твоей храбрости останется, когда…

– Господин граф, – произнес невысокий хрупкий человек, внезапно появившийся в поле зрения Карвена.

– Ну? – обернулся тот. – Проверили?

– Ничего особенного, – ответил тот. – Все, что находилось у них в карманах, с тем же успехом могло находиться в карманах любых других гвардейцев. Вот только…

– Да? – спросил Крэтторн. – Что же «только»?

Карвен увидел в руках прислужника Крэтторна свою шпагу.

– Эта шпага, господин…

Прислужник до половины обнажил лезвие.

– У новобранца гвардии просто не может быть такой шпаги. Ее себе разве что генерал позволить в состоянии.

– Как интересно. – Граф Крэтторн взял шпагу из рук своего человека и внимательно ее оглядел.

– И впрямь, – согласился он после недолгого молчания. – Моя и то хуже. Впрочем, у этого юноши есть высокий покровитель.

– Насколько высокий? – поинтересовался прислужник.

«Нет, не прислужник, – сообразил Карвен. – Раз он может задавать вопросы, значит, не слуга. От слуги граф Крэтторн такого бы не потерпел. Не слуга. Равный. Или почти равный. Какой-нибудь собрат по этому их заговору. Не такой значительный, как сам Крэтторн или тот, второй, с кем он в кабаке договаривался, но все ж таки…»

– Достаточно высокий, – ответил Крэтторн своему сообщнику. – Принц Ильтар.

– Ух ты! – фыркнул тот, внимательно разглядывая Карвена. – И чем же он так очаровал принца? Такая шпага сумасшедших денег должна стоить.

– Не знаю, – пожал плечами граф Крэтторн. – Не знаю, чем очаровал. Но надеюсь узнать.

– Если бы нам удалось узнать нечто о его высочестве… – Человечек неприятно хихикнул. – Возможно, это могло бы оказаться полезно. Даже наверняка могло бы… Вы понимаете, о чем я, господин граф?

– Придержите язык, Вирлин, – пробурчал Крэтторн. – Честь его высочества для меня – святыня!

– То есть вы хотите сказать, что этот милый юноша, вполне возможно, покинет сие гостеприимное место? – прищурился Вирлин.

– Все в руках богов, – неопределенно ответил граф Крэтторн. – Чего только не бывает на свете. Может, и покинет.

– Но свой язычок он же оставит вам на память? – премерзко улыбнулся Вирлин.

Карвену стало страшно. Это только кажется, что ты ко всему готов, что даже смерть тебя не страшит. Что ж, может, и не страшит, когда у тебя в руке шпага, а перед тобой враги. А когда связанный… да ведь тебя даже и убивать не станут, просто язык отрежут, чтобы не проболтался… ну, может, еще какие мелочи прихватят, если у графа настроение подходящее будет… Одно дело – пожертвовать собой, жизнь отдать за родину и государя, и совсем другое – вот так…

«А вирдисского посла все равно убьют. И про Ильтара теперь начнут шептаться. Эти ведь нипочем не поверят, что принц не имеет никакого отношения к моей шпаге. Что она мне, можно сказать, случайно досталась».

И тут Карвен вспомнил: удивленное лицо принца… Ильтар отрывается от древней рукописи и смотрит на него. Нет, не на него, а на его шпагу. «Здесь написано, что такие шпаги принадлежали каким-то «зовущим», – говорит он. «А что это значит? – интересуется Карвен. – Кто они такие, эти зовущие?» – «Не знаю, – отвечает Ильтар. – Но гномы пишут о них с таким почтением, словно это как минимум воплощения их первопредков. Ты представляешь, какие руки когда-то сжимали эту рукоять?» Карвен качает головой. «Мудрецы говорят, если двое касались одного и того же предмета, они касались и друг друга тоже, сколько бы времени их ни разделяло», – говорит Ильтар.

«Зовущие, – проносится в голове Карвена. – Не значит ли это, что…»

Иди ко мне, – мысленно приказывает он своей шпаге. – Ну же, я жду!

Ничего не происходит. Совсем ничего.

«Она такая древняя, – с горечью думает Карвен. – Может, когда-то в ней и было волшебство, но уже давно выдохлось… Или она меня просто не понимает? Но я же не знаю по-гномски… или по-каковски там говорили эти самые «зовущие»? Ничего я не знаю… А ведь мог спросить Ильтара. Сейчас бы знал. Говорил мне наставник, учись, учись, а я… Или ее просто вслух позвать нужно?»

– Иди ко мне! – яростно выдохнул Карвен, уставившись на свою шпагу.

И поймал удивленный взгляд графа Крэтторна.

– О чем это вы, юноша? И с какой стати на «ты»? Или вы решили, что ваше знакомство с принцем дает нам право на любые выходки? Как я уже заметил в самом начале, принц далеко…

Граф не глядя сунул шпагу Вирлину, а потом рука его медленно потянула из-за пояса плеть.

***

Его величество Ренарт пришпорил коня. Оставалось уже немного. Он нарочно решил не отправляться в свое герцогство порталом, а просто поехать верхом. Ему просто необходимо было немного подумать, а что может быть лучше неспешных раздумий в седле?

Всю дорогу он думал о своем сыне.

«Вирдисский принц должен превзойти ирнийского. Несколько ближайших лет все решат. И если Вирдису удастся заполучить теарнскую принцессу… Да, все бы прекрасно, вот только Феррен для решения этой задачи никак не подходит. И как это я его упустил? Все времени не находилось, видите ли… А теперь что делать?»

Король понятия не имел, как ему воспитать уже почти взрослого сына. Как за оставшийся срок внушить ему важность стоящей перед ним задачи. А кроме Феррена, решать ее некому. Не самому же королю с женой разводиться и принцессу Лорну очаровывать. Не отдадут ему Лорну.

Король Ренарт нахмурился, припоминая отдельные выходки своего сына.

Из столицы его пришлось убрать. Прямой, вспыльчивый, заносчивый юнец никому не давал проходу. Пока дело ограничивалось ссорами и драками, это еще можно было терпеть, но самовлюбленный олух знать не хотел никакого удержу и очень быстро наскочил, на одну за другой, на две дуэли.

Своего первого противника Феррен убил.

Изнеженный аристократ, представитель древней и знатной фамилии, тот совершенно не умел фехтовать, считая дуэли своего рода спортивными упражнениями. Подвижными играми на свежем воздухе. Ему самому это стоило жизни, а герцогу Ренарту – серьезных политических осложнений и крупных денежных трат. Знатные фамилии теряют память и забывают о мести только при виде очень больших денег, другого рецепта, увы, не существует.

Единственным, кто ничего не потерял и кого это ничему не научило, был сам Феррен. Убил и убил. Доблесть проявил. Удаль. Отец заткнул рты судейским, и все дела. Так оно и должно быть, а как же иначе?

Вторая дуэль последовала за первой незамедлительно.

Когда все доступные наслаждения уже перепробованы по многу раз, когда все скучно и ничего не радует, когда нет ничего неизведанного или недоступного – остается убийство. Какое-то время оно еще развлекает. Но убивать крестьян противно. Они жалкие, слабые и не способны оказать сопротивления. То ли дело поединки чести, когда меж собой сходятся равные, с оружием и руках. Убивать равных упоительно. Вновь начинаешь казаться себе живым.

Его величество тряхнул головой, отгоняя воспоминания.

Да, именно это и говорил Феррен, валяясь тяжело раненным.

Лучшие маги Ренарта с большим трудом исцелили тогда его раны. Потому что второй противник оказался ничуть не похож на первого. И едва не прикончил Феррена.

Обе эти дуэли вкупе с прочими выходками настолько испортили репутацию Феррена, что даже король Эттон, обычно равнодушный к такого рода вещам, заметил, что лучше бы юноше отправиться в родовой замок и немного там поскучать, поскольку повеселился он, кажется, достаточно. В кои-то веки герцог был полностью согласен с королем. Тем более что он начал уже попросту опасаться за жизнь своего сына и наследника.

«По крайней мере, в замке ему не с кем будет драться на дуэли!» – понадеялся герцог Ренарт.

Что ж, сын и не стал драться. Он занялся другим. Пьянки, карты и девицы столь сомнительного происхождения, что докладывавшим герцогу было просто неудобно об этом говорить, занимали теперь юного Феррена. А уж компанию он себе подобрал…

– На этих мерзавцев и лоботрясов просто смотреть совестно, – с горечью поведал один из магов герцога.

Ренарт не раз пытался что-то со всем этим делать. Он урывал время и приезжал в замок. Он разгонял компанию подонков, которых сын подбирал где ни попадя. Он пытался знакомить сына с порядочными девушками. Было испробовано все, от мягкого увещевания до грубого рукоприкладства, но увы…

На какое-то время юнец утихал, и даже казалось, что он взялся за ум, но стоило герцогу уехать…

Ренарт не мог оставаться с сыном чересчур долго, слишком важные дела и серьезные соперники оставались у него в столице. Один герцог Угерн чего стоил! А потом Эттон начал свою проклятую авантюру, и герцог забросил сына совершенно.

Что ж, теперь уже не герцогу, а королю нужно что-то со всем этим делать.

День клонился к вечеру. Его величество Ренарт, с небольшой свитой и охраной, приближался к собственным родовым владениям. Стены замка были по-прежнему крепки, на башнях развевались родовые стяги, гарнизон дружно приветствовал своего герцога. А потом, выяснив, что их герцог теперь король, приветствовал еще раз, уже как государя. Все было хорошо, кроме одного…

В замке будущего принца не оказалось.

Вздохнув, король Ренарт приказал направляться в сторону ближайшего кабака. Мальчишка наверняка там. И как он еще этот несчастный замок не пропил такими-то темпами? И, можно не сомневаться, вокруг него опять трется всякий сброд.

«И за что меня боги наказали таким сыном?» – горестно подумал король. Приказав свите оставаться снаружи, он, в сопровождении двух телохранителей, вошел внутрь.

Как раз вовремя…

Столы были сдвинуты. В кабаке шла игра. Цепким взглядом окинув происходящее, король Ренарт прояснил для себя подробности. Играли на девушку. Заплаканную девушку, привязанную к стулу. Король поморщился. Играли давно, и его единственный сын и наследник уже проиграл все, что только возможно. Еще немного, и он уйдет отсюда голым. Или вовсе не уйдет.

Ренарт явился как раз вовремя, чтобы услышать, как Феррен пьяным голосом произносит:

– Все равно… она мне нужна! Только… я уже все поставил, что у меня… было… А! Нет, знаю! Ставлю свою герцогскую цепь, когда она у меня будет, против всего, что проиграл!

«Вот так, – подумалось королю. – Этот пьяный сопляк, проигрывающий еще не полученное наследство, все, что у меня есть. А ведь он должен стать не хуже Ильтара».

Король Ренарт шагнул к столу.

– Благословляю игру, – веско промолвил он. Все вздрогнули. Посмотрели на него.

– Герцог! – прошелестело по рядам собутыльником сына. – Герцог приехал!

«Они еще не в курсе того, что я король, – мрачно подумал герцог. – А значит, и Феррен не знает. Ну, я ему сейчас устрою».

– Отец! – вскинулся Феррен.

– Играй! – жестко сказал король Ренарт.

– Я же не всерьез… это… мне просто хотелось получить Иллу…

– Играй, – повторил Ренарт, внимательно разглядывая противника сына. Чем-то он неуловимо отличался от остальной компании. Быть может, тем, что герцог никогда его раньше не видел? Остальных ему уже доводилось вышвыривать из кабаков и трактиров перед тем, как начать навешивать оплеухи сыну. А этот…

«Он сейчас выиграет», – подумал герцог.

Герцог внимательно глядел на юношу, спокойно принявшего последнюю ставку. Прямое, открытое, честное лицо, ясный взгляд, спокойные уверенные руки. Неплохой, должно быть, герцог выйдет.

– Отец… я… – пробормотал Феррен.

– Играй, – еще раз с нажимом сказал Ренарт и добавил: – Проиграешь – так тому и быть.

– Отец?! – вскричал Феррен. – Ты что?! Лишаешь меня наследства?!

– А ты садишься играть и лжешь своим партнерам? – парировал герцог. – Ты сам назвал ставку, тебя никто не заставлял. Играй.

– Мне бы тоже хотелось прекратить игру, – внезапно заявил юноша. – То, что мне и в самом деле было нужно, я уже отыграл.

– Отыграл? – спросил король Ренарт, поглядев на девушку. – То есть сначала ты ее проиграл?

– Я ее не проигрывал! – вспыхнул юноша. – Я вообще не собирался играть. И общаться с вашим сыном тоже не собирался! Илла моя сестра. Они ее похитили. Я сказал, что не стану с ними развлекаться, а они сказали – станешь. И похитили Иллу. А потом заявили, что я могу прийти и попробовать ее отыграть! У меня, по-вашему, был какой-то другой выход?!

– Вот оно что, – промолвил король Ренарт. И внимательно посмотрел на своего сына. Да так, что тот съежился. – Сначала ты что-то крадешь у этого достойного юноши, а потом предлагаешь сыграть на украденное?

– Это была просто шутка! – выкрикнул Феррен. – Просто шутка, и все! Ведь правда же?

Он растерянно шарил взглядом по своим собутыльникам, но они опускали глаза.

– И мы же ничего плохого ей не… это просто шутка, ведь так? Ну скажите же… что это… шутка…

Он испуганно замолк.

– Шутка, – кивнул герцог. – Пусть будет шутка. Продолжаем шутить. Играйте!

– Отец!

– Играйте! Это приказ! – Голос его величества не стал ни на йоту громче, но ослушаться его было совершенно невозможно.

Ренарт не стал смотреть, как ложатся карты. В исходе этой игры он не сомневался.

– Ну… вот… – послышался растерянный, почти уже трезвый голос сына. – А теперь… что?

Король Ренарт достал свою герцогскую цепь и бросил на карточный стол.

– Отец?! – вскричал совершенно выведенный из себя юноша. – Отец, что ты делаешь?!

– Ну как что? – усмехнулся король. – Ты проиграл, я выплачиваю твой проигрыш. А ты, – обратился он к противнику сына, – чтоб бросил пить. Герцогу это не пристало.

Юноша поднял глаза от карточного стола.

– Я не пьян, – тихо промолвил он. – И на такой выигрыш не рассчитывал. Мне только Иллу отыграть нужно было.

– Освободите девушку, – велел король Ренарт своим телохранителям.

И сел за стол, небрежным жестом сметя на пол карточную колоду.

– Перо и бумагу! – приказал он.

Еще миг, и кабатчик с поклоном возложил требуемое на стол перед Ренартом.

«Я, Ренарт, король Вирдиса, сим передаю свое родовое владение…» – стремительно вывел он.

– Звать-то тебя как?

– Эрстен, – ответил юноша.

Король Ренарт дописал бумагу, скрепил ее своей королевской печатью и протянул юноше. Тот быстро пробежал глазами и поднял на Ренарта изумленный взгляд.

«Король?» – светился в его глазах немой вопрос.

Ренарт подмигнул и приложил палец к губам. Юноша понятливо наклонил голову.

«И впрямь, пожалуй, отличный герцог получится», – подумал король.

– Что ж, я не стану отказываться, – сказал Эрстен.

– И правильно сделаешь, – кивнул Ренарт. – Бери сестру, и поезжайте прямо в замок. Я пошлю кого-нибудь объяснить, что тут произошло. Принимай хозяйство, и… да помогут тебе боги!

Взмахом руки он отпустил парня и, подозвав одного из своих телохранителей, шепотом отдал приказ послать в замок гонца. Телохранитель поклонился и вышел. Король Ренарт обернулся к сыну.

– Отец, – тихо и как-то растерянно сказал Феррен. – А… куда мы теперь?

– Я еду в столицу. Ты едешь со мной, – ответил король. – Кажется, здесь ты уже все проиграл, верно?

– Но… что мы будем делать в столице? – беспомощно спросил Феррен.

– Я наймусь обучать воинов, – ответил Ренарт. – А ты… попробуешь устроиться подметальщиком улиц. Ни на что другое ты все равно не годишься.

– Отец! – Феррен гневно вскинулся.

– Едем, – коротко бросил король Ренарт и направился к выходу. Феррен постоял мгновение, сжимая кулаки, потом поник и, совершенно уничтоженный, побрел следом. А что ему еще оставалось?

Второй телохранитель вышел за ними следом, и дверь кабака захлопнулась. Бывшие собутыльники Феррена ошарашенно переглянулись.

– Рассказать – не поверят! – наконец выдохнул один из них.

– Эт-точно! – кивнул другой. – Не поверят!

– Кончились наши веселые денечки, – грустно добавил третий. – С новым-то герцогом, поди, не выпьешь…

– От нового герцога лучше держаться подальше, – сказал четвертый. – Вот погодите, он нам еще свою сестру припомнит! Лучше и вовсе убраться отсюда подобру-поздорову. И вы все мне по гроб жизни теперь обязаны, идиоты! Потому что это я уговорил вас ничего с ней не делать. Погодить хотя бы, пока Феррен ее не выиграет. Можете себе представить, что бы с нами было, когда б вы поторопились!

– Это все Феррен…

– Феррен. А досталось бы нам, можете мне поверить.

– Ничего. Ему еще достанется…

***

Карвен напрягся в ожидании удара. Вот сейчас… сейчас… Граф похож на разъяренного быка, такие, как он, дуреют от чужой боли, их захватывает причинение страданий, он может и не сообразить, что убивает своего пленника, может не успеть остановиться…

Очень медленно плеть пошла вверх. Карвен не сомневался, что обрушится она с быстротой молнии.

– Господин граф!

Крэтторн дернулся, возмущенно обернулся.

– Что там еще?! – прорычал он.

Плеть медленно опустилась, так и не найдя свою жертву.

– Срочные новости! – ответил кто-то, кого Карвену не было видно.

Карвен чуть слышно вздохнул.

– Да вы какой-то заколдованный, юноша! – бросил в сердцах граф. Глаза у него были бешеные. – Принца рядом нет, так за вас сама судьба вступается? Что ж, посмотрим… В подвал обоих!

Он раздраженно заткнул плеть за пояс и шагнул к выходу. Тотчас два здоровенных хмурых типа ухватили Карвена за связанные руки и куда-то потащили.

– Поаккуратнее, – раздался рядом сварливый голос сержанта Йанора. – Гвардии сержанта несете, а не мешок с дерьмом!

Ему никто не ответил.

Коридор, коридор, лестница вниз, какое-то обширное помещение, заставленное бочками и ящиками, железная дверь, еще одна лестница и вновь коридор, на сей раз ничем не освещенный… В руках неразговорчивых типов заполыхали факелы.

Грохот еще одной железной двери, неровный красноватый свет пляшет на шершавых, поросших мхом стенах… Руки и ноги освобождают лишь на мгновение, и с этим все равно ничего не успеваешь сделать – подручные Крэтторна знают свое дело. Металлический звон, сухое язвительное щелканье современных стальных замков, всего три года назад изобретенных мастером Герном, – и веревки сменяются цепями.

– Не скучайте, – обронил один из неразговорчивых типов.

Они выходят, унося факелы. Дверь с лязгом захлопывается, шуршит, задвигаясь, железная щеколда, звонко щелкает еще один замок. Все. Темнота становится полной. А тишина…

– Не больно-то хороши наши дела… – тотчас нарушил молчание сержант Йанор.

– Да уж, – вздохнул Карвен.

– Но у вирдисского посла они еще хуже, – добавил сержант. – А значит, мы должны выбраться отсюда во что бы то ни стало. И раньше, чем его убьют.

– А нас сейчас не подслушивают?

– Мне показалось, что все ушли, – откликнулся сержант. – А что?

– Да так. – Карвен позвенел цепями. – Я все ж таки кузнец, причем потомственный. Понимаешь?

– Не очень. Но продолжай.

– Все эти современные цепи с замками, конечно, удобны и все такое… Но они еще хуже той шпаги, о которой мы говорили неделю назад. А настоящий кузнец должен быть сильным парнем и освоить кой-какие фокусы с железом. Теперь смекаешь?

– Еще бы! – расплылся в невидимой усмешке сержант Йанор. – Ты представить себе не можешь, как мне нравится ход твоих мыслей! Можешь сделать это прямо сейчас?

– Могу, но…

– Какое еще «но»?

– А вот какое, – негромко проговорил Карвен. – Мне очень хотелось бы понять, как нас захватили врасплох. Что вообще случилось? Помню, как у меня вдруг потемнело в глазах… и я очнулся уже в гостях у этого гада. Рядом был ты.

– Его телохранитель, тот, что нас пинками переворачивал, владеет какой-то магией, – ответил сержант Йанор. – Он нас учуял и околдовал, скотина. Я успел заметить, как он появился, а потом потерял сознание, как и ты.

– Вот я и хочу погодить цепями звенеть, – заметил Карвен. – Графа куда-то позвали, он и пошел. Телохранитель – с ним. Повезет, так граф вообще уедет куда-нибудь. Ну, или займется чем. Наверняка у него и без нас дел хватает.

– То есть ты хочешь немного выждать?

– Именно. Выждать, прислушаться… Кстати, а как мы разберемся с дверью? Ее-то я рывком не сломаю.

– Раньше или позже сюда придут, – ответил сержант. – Хотя бы для того, чтобы нас напоить.

– А если с ними будет этот телохранитель-маг?

– Значит, он умрет первым.

– А если не успеем?

– Должны успеть, рядовой Карвен. Это приказ.

– Слушаюсь, господин сержант! Э-э-э… рядовой?

– Новобранцы в бой не ходят. Ясно?

– Так точно, господин сержант.

– Кстати… тебя этот самый граф знает лично и сильно не любит. Во дворце сталкивались?

– Да, господин сержант.

– А за что не любит?

– Он меня с дороги отодвинуть захотел, – ответил Карвен. – Спешил очень.

– А ты?

– Я его ненароком уронил.

Сержант фыркнул.

– Ненароком?

– В самом деле ненароком. А он как налетел… Кажется, он меня растерзать был готов, да его высочество заступился.

– За это граф тебя и невзлюбил? – уточнил сержант.

– А мы больше и не сталкивались, – промолвил Карвен. – Наверное, за это.

– Крепко ж ты его приложил.

– Крепко. Я даже испугался тогда. Думал, что убил.

– Увы, жизнь показала, что недостаточно крепко, – вздохнул сержант. – Лучше б ты его тогда убил.

– Тогда его не за что было убивать, – виновато ответил Карвен.

– Что ж, остается отметить твое гвардейское чутье.

– Гвардейское чутье? – удивился Карвен.

– Если ты на кого-то нападаешь – это враг, – сказал сержант. – Неважно, что он никак еще не проявил свою враждебную сущность. Рано или поздно проявит.

– Но тогда выходит, что если мне кто-то кажется врагом, а я – гвардеец, то мне нужно взять и убить его? – возмутился Карвен. – Мало ли что мне может показаться?!

– Тебе не нужно убивать того, кто кажется тебе врагом, – ответил сержант. – Но взять его на заметку… проследить за ним… предупредить возможный вред… ты просто обязан это делать, если ты настоящий гвардеец!

– Хм, господин сержант… а почему вы раньше об этом никогда…

– Не с новобранцем же о таком говорить. Теперь – дело иное. Да и время у нас есть.

Время и впрямь было. Оно тянулось бесконечно. В такой темноте казалось, что оно и вовсе стоит на месте. Карвен радовался, что сержант говорит с ним, и ему не так уж важно было, о чем именно. Голос сержанта Йанора – единственное, что у него было, кроме мрака. К тому же по голосу можно было хоть приблизительно отмечать время.

«Может, он для этого и говорит? Меня успокоить и время отмерить».

Когда бы сержант был магом и мог подслушать мысли своего подчиненного, он бы полностью согласился с ним и прибавил к этому лишь одно: ему было нужно еще и успокоиться самому. И говорить он начал по большей части именно поэтому. А со всем остальным просто повезло. Вот не будь Карвен кузнецом, не умей он ломать подковы и рвать цепи – и что бы тогда? Впрочем, кто его знает еще, как все сложится?

Сержант замолчал. Прислушался. Весь погрузился в тишину, впитывая даже крошечные шорохи, которые могли бы служить сигналом чужого присутствия.

– Займись своими оковами, – сказал он, наконец. – Вроде тихо вокруг. Опять же и времени сколько-то прошло уже. Глупо выйдет, если они явятся, а мы окажемся не готовы их встретить.

Резкий короткий звон был ему ответом.

– Вот так, – сказал юноша. – Руки свободны. Сейчас разберусь с ногами и помогу вам.

Дважды прозвенели цепи.

– Готово.

– Отлично. Давай теперь мои.

– Сейчас. Так… Правая рука – есть… левая – есть… ноги… Готово, господин сержант.

– Нет еще, – откликнулся Йанор. – Ты нас расковал, но теперь надо еще и снять эти обрывки. Сможешь?

– Смогу, а зачем?

– Чтобы у нас хоть какое-то оружие было, когда они придут. И чтоб цепями не звенеть, когда выбираться станем.

– А ведь и верно! – Карвен опять завозился со своими цепями. – Главное – не потерять эти обрывки, – бурчал он себе под нос.

– Главное – победить, – поправил сержант.

***

– Отец, куда мы идем? – испуганно спросил Феррен.

– Куда надо, – буркнул король Ренарт.

Тьма обступала их со всех сторон, и только факел в руке короля немного разгонял ее. За спиной послышался долгий глубокий вздох.

«Ничего, – подумал король. – Повздыхай теперь, помучайся. Поразмысли о том, как улицы подметать станешь. Может, хоть это тебя малость образумит…»

– Отец… – вновь раздалось за спиной. Робко-робко гак раздалось.

– Ну? – помедлив, мрачно отозвался король.

– Отец… я понимаю, что виноват… до того допился, что себя не помнил… – запинаясь, начал Феррен. – Мне ведь не нужна была эта… как ее… не нужна, веришь? Я просто обиделся, что ее брат с нами погулять отказался… на своем настоять хотел… настоял, дурак… А потом… как-то меня азартом взяло, я и опомниться не успел… Но ты… отец, разве так делают? Ну ладно, меня наследства лишил… Но сам-то ты – зачем? А что скажет мама? И… Вот куда ты меня ведешь? Что это? Где мы?

С каждым новым вопросом тревога в голосе Феррена нарастала.

– Может, ты с ума сошел? – жалобно добавил он.

– Боишься умереть в этом подземелье? – усмехнулся Ренарт. – Не бойся. Убить тебя я и там мог бы. Нет, ты нужен мне живым.

– Нужен? Здесь? Зачем?! – Нет, спокойствия в голосе Феррена никак уж не прибавилось. И это хорошо. Рановато его успокаивать. Пусть еще помучается.

– Увидишь, – веско бросил его величество Ренарт. – Много чести для тебя все знать заранее.

Пляшущее пламя освещает зловеще нависающие своды древнего подземелья. Двое идут в темноту.

Король Ренарт шел и думал, как правильно он все-таки подобрал людей для поездки в родовой замок. Нескольких слов хватило его свите, чтобы они все поняли и из явных спутников вирдисского государя превратились в его тайную охрану. Такую, которая сопровождает незаметно. И придет на помощь лишь в крайнем случае. И разумеется, болван Феррен ничего не понял. Ему казалось, что они с отцом вдвоем возвращаются назад в столицу. Вот так. Раз он теперь не герцог, то и свита его покинула. Отправилась к новому герцогу. А они… Феррен всю дорогу ныл, жаловался, требовал, даже кричать пробовал. Потом притих. До того момента, когда отец, оставив коней в придорожном трактире, приказал ему сначала следовать за собой пешком, а потом и вовсе залезть в неприметную дыру, начинавшуюся чуть ли не в канаве и вскоре превратившуюся в длинный и запутанный подземный ход. Ход тянулся и тянулся, и чем дальше они шли, тем тише и испуганней становился Феррен.

– Ты только в жертву меня не приноси, ладно? – вдруг попросил он. – Лучше просто убей.

«Кажется, мальчишку и впрямь как следует проняло! – усмехнулся про себя король Ренарт. – Возможно, этого хватит на месяц-другой послушания, а за это время удастся вогнать в него хоть немного ума…»

– А ты годишься? В жертву-то? – мрачно спросил он. – Сам рассуди, кому я мог бы предложить эдакое? Да тобой Запретные подавятся!

Юноша тихо заскулил. Король Ренарт коснулся королевским перстнем потайной двери в стене хода, и она медленно отошла в сторону.

– Идем, – коротко приказал он и стал подыматься по лестнице.

– А… что это? Куда ведут эти ступени? – Голос сына дрожал.

– Наверх, – ответил Ренарт. – Там сухо. Тепло… И нет тех тварей, что, вполне возможно, обитают здесь внизу, – зловещим голосом добавил он, и Феррен мгновенно оказался рядом.

Король еще раз коснулся двери своим перстнем, и она закрылась.

«Хорошо, что этот подземный ход заброшен, – подумалось ему. – Не составило никакого труда напугать этого обормота. Итак, урок подходит к концу, а вот был ли он достаточным… увы, это только время покажет».

– Идем, – сказал вирдисский государь своему сыну, еще не знающему, что его судьба страшно далека от уборки мусора на улицах.

«А ему не помешало бы годик отработать подметальщиком. Да. Не помешало бы. Увы, нет этого года. Нет времени даже толком наказать Феррена, – с досадой думал Ренарт. – Ни на что нет времени. Сыну учиться нужно. Срочно. Всему тому, чем он пренебрегал до сих пор, – учиться».

– Отец… – совсем тихо проговорил Феррен. – Если мне… улицы подметать… я же убью любого… кто хоть соринку… хоть бумажку обронит…

– Не убьешь, – насмешливо откликнулся Ренарт. – Метельщики оружия не носят.

Феррен всхлипнул.

– А если попытаешься поднять на кого-то руку… Ты больше не сын герцога, так что сам понимаешь, – добавил король. – Изобьют, а то и убьют. У тебя твоих собутыльников больше нет, никто не заступится. А городская стража заметит – в тюрьму за драку посадить могут. В обычную, для простонародья… а там, знаешь ли, несладко.

Его величество коснулся перстнем еще одной двери. Открылась и она.

– Вперед, – скомандовал Ренарт.

Это еще было подземельем, но уже совершенно другим. Дворцовые подземелья оставались, конечно, подземельями, но в то же время были как бы и продолжением дворца. Роскошь дотянулась и сюда.

Король с неудовольствием подумал, что педагогическое воздействие мрачных сводов и зловеще нависающих потолков, увы, заканчивается. Феррен, конечно, вовсю хлюпает носом и вряд ли на что-то обращает внимание, но даже он вот-вот заметит…

– Где это мы? – тотчас спросил Феррен.

– Придем – увидишь.

Через недолгое время он коснулся последней на этом пути двери. Она распахнулась, открывая пространство большого зала…

– Отец, что это?

– Идем.

Король Ренарт величаво шагнул на мраморный пол. Феррену ничего не оставалось, как последовать за ним.

У вирдисского трона, в парадной королевской зале, их ожидала большая группа людей. Предупрежденные заранее отправленным гонцом первые лица Вирдиса терпеливо дожидались своего монарха с наследником престола.

– Ваше величество! – один за другим восклицали они, склоняясь перед Ренартом. – Ваше высочество! – обращались они к Феррену.

– Что?! – Юноша растерянно уставился на отца. Король Ренарт медленно прошел к трону, уселся на него и лишь тогда удостоил взглядом своего сына.

Он смотрел на него долго. Очень долго. Пока тот не затрепетал и не опустил глаза.

«Ну, и чего я этим достиг? – сам себя спросил Ренарт. И сам себе ответил: – Может быть, и ничего. Но что еще я мог сделать?»

Раньше надо было! Раньше!

А еще некоторое время спустя юный принц Феррен, все еще ошеломленный, испуганно озирающийся по сторонам, принес присягу своему отцу.

– С завтрашнего дня я определю тебе наставников. И если они только пожалуются, что ты недостаточно стараешься, своей королевской волей я и в самом деле отправлю тебя подметать улицы! – негромко сказал вирдисский государь.

«Прости меня, сынок. Это моя вина, что ты вырос бестолочью и бездельником. Я не сумел, не захотел стать тебе хорошим отцом… не счел нужным. А теперь тебе придется отдуваться за мои грехи. Ничего не попишешь. Ты боялся, что тебя принесут в жертву? Что ж, ты был прав. Любой король приносит своих детей в жертву государству. У него просто нет выбора, ведь он и сам – жертва. Вирдис – вот божество, которое с удовольствием сожрет тебя с потрохами, сынок. После того как прожует меня, конечно. И я приложу все силы, чтобы оно ни в коем случае тебя не выплюнуло. Из тебя приготовят отменное блюдо, клянусь!»

***

– Идут! – едва слышно шепнул сержант.

Снаружи послышались шаги нескольких человек. В щели меж полом и дверью замерцали отблески огня. Зазвенели ключи. Послышался щелчок замка, прошуршала, отодвигаясь, дверная щеколда. Дверь отворилась, и свет факела ворвался внутрь.

«Хорошо, что сержант посоветовал глаза вначале закрыть!» – мелькнуло у Карвена.

– Проклятье! – взвыл один из охранников графа Крэтторна, и все четверо дружно шарахнулись назад. Но было поздно. Охранники не ждали, не могли ждать того, что прикованные узники окажутся на свободе, да еще и нападут так стремительно.

Карвен пробежал лишь половину пути до двери, когда сержант, запустив обрывками ручных кандалов в голову одного из охранников, обрывками ножных оглушил другого и, вырвав шпагу у него из ножен, прикрылся им как щитом. Из-за щита он насквозь проткнул третьего. Карвен швырнул все свои кандалы в четвертого.

– Готов! – констатировал сержант, мельком осмотрев результаты его работы. Отшвырнул от себя «живой щит» и тотчас ухватил за шкирку первого из охранников, стоящего на коленях и все еще держащегося за голову.

– Поговорим? – рванув его к себе, предложил сержант.

Карвен поднял валяющийся на полу факел и наконец облегченно выдохнул. Кажется, они победили!

«Победить – мало, нужно удержать победу!» – вспомнилось ему одно из наставлений Вергена.

Окровавленный охранник в ужасе таращился на сержанта.

– Что… – прохрипел он сорванным голосом.

– А ну тихо! – шепотом скомандовал сержант. – Отвечать. Только. На мои. Вопросы. И шепотом. А то удавлю! – добавил он, и охранник торопливо закивал. – Где твой хозяин?

– На… наверху…

– Он приказал вам привести нас к нему?

– Не… нет… то есть…

– Понятно. Он приказал привести к нему только этого парня, верно? – Сержант мотнул головой в сторону Карвена.

– Да.

– Понятно. Дальше. Быстро, четко и коротко опиши дом, – прошептал сержант.

Охранник повиновался.

– Карвен, собери их оружие, – приказал сержант, кивнув на распростертые тела.

– …господин в своих покоях наверху, у двери двое телохранителей, один из них – маг, не убивайте меня, – закончил охранник.

– А что мне еще с тобой делать? – зло скривился сержант.

– Связать, оглушить, что угодно… я буду молчать… умоляю…

– Ключ от верхней двери? – пробурчал сержант Йанор.

– У меня на поясе, – ответил пленник. – Умоляю…

– Карвен, сними с этого урода ремень. И с остальных снимай! – резко добавил он.

Карвен торопливо проделал требуемое.

– На колени! Руки за голову! – Сержант быстро связал пленника поясными ремнями. – Найди, чем ему рот заткнуть! – прошипел он. – И пошевеливайся, ради богов, не то нас прямо тут и прихватят!

На кляп пошла нижняя рубашка одного из убитых охранников.

– Молись, чтобы нам удалось вовремя доложить куда следует, чтобы с твоего хозяина спустили шкуру, – с мрачноватой ухмылкой проговорил сержант, обращаясь к пленнику. – Не то он спустит ее с тебя! Что там с оружием? – Это уже Карвену.

– Три шпаги. Два пистолета. Один разряженный, господин сержант.

– Отлично, рядовой! Итак, наши дальнейшие действия: мы подымаемся наверх и стараемся потихоньку ускользнуть, если не получается – делаем очень неприятно всем, кто подвернется под руку, не разбирая чинов и званий. Прорываемся наружу и со всех ног спешим в службу безопасности. Вопросы?

– Никаких, господин сержант.

– Разряженный пистолет оставь здесь. Времени нет возиться. Заряженный… Возьми себе. Отдай мне одну из трех шпаг. Да. Годится. Сумеешь двумя руками сражаться?

– Попробую, господин сержант.

– Никаких «попробую». Ты должен справиться. Нас слишком мало, чтобы кто-то мог позволить себе роскошь быть убитым!

– Так точно, господин сержант. Справлюсь.

– Тогда пошли. Факел здесь оставь, наверху он нам не понадобится, там света достаточно.

Карвен поместил факел в факельное кольцо на стене и отправился вслед за сержантом.

Пистолет за поясом, в каждой руке шпага, нет, что ни говори, а так гораздо лучше, чем раньше. Теперь и с графом побеседовать можно. Теперь его черед дрожать от страха.

Шаг, еще шаг… на цыпочках по темным лестницам. Чуть впереди крадется сержант Йанор, легкий и неслышный, словно лунный свет. Шаг, еще шаг… Вот и верхняя дверь. В руках сержанта тихо звякнули ключи. Открывающийся замок прозвучал для Карвена ружейным залпом. Еще ужаснее проскрипела отворяющаяся дверь. Казалось, звук должен был не только переполошить всю здешнюю охрану, но и поднять из могил всех их давно почивших предков.

«Вот сейчас кто-то примчится! Услышит и примчится!»

Умом Карвен понимал, что это не так, ведь пока их сюда тащили, он и вовсе внимания не обратил на звук отпираемой двери, ну так то умом… Разбушевавшиеся нервы в голос вопили об опасности, пришлось их быстренько приструнить.

Сержант замер на миг, потом шагнул в проем. Карвен последовал за ним. Они оказались в полутемном обширном помещении, заставленном бочками и ящиками. Свет пробивался откуда-то сверху, с лестницы.

«Погреб какой-то!» – мелькнуло у Карвена.

Сержант сделал предостерегающий жест.

– Идет кто-то… – шепнул он, вероятно, побоявшись, что Карвен не заметит его сигнал в этом полумраке.

Кто-то и впрямь со свечой в руке спускался по лестнице. Сержант потянул Карвена за руку, и они скользнули в сторону, скрывшись за какими-то ящиками. Вошедший поставил плошку со свечой на возвышение и завозился с одним из ящиков. В тот же миг Карвен осознал, что сержанта рядом с ним уже нет. Еще через мгновение тот бесшумно вынырнул за спиной вошедшего незнакомца. Ухватил, ладонью запечатал открывшийся для испуганного вопля рот и ткнул пальцем куда-то за ухо. Незнакомец обмяк. Сержант аккуратно уложил его на пол за грудой мешков.

– Вот и все. Здоровый сон в течение часа ему обеспечен. Пошли, Карвен!

Сержант дунул на свечу, и она погасла. Стараясь ни за что в этой темноте не запнуться, Карвен последовал на ним.

Лестница, коридор, еще лестница…

«И как он соображает, куда дальше идти? – поражался Карвен, стараясь не производить ни звука и в то же время не отставать от сержанта, ловко скользящего но засыпающему дому. Большому чужому дому. – Неужто того, что рассказал этот тип, для сержанта вполне достаточно? – Юноша подумал об оставшемся внизу охраннике графа Крэтторна. – Выходит, что так».

– Стоп, – прошелестел сержант.

Широкая парадная лестница была освещена множеством светильников.

– Так просто мы здесь не пройдем.

Карвен подумал о том же самом мгновением раньше.

«Придется искать другой путь».

– Идем. – Сержант решительно шагнул в сторону.

Темнота… полумрак… какие-то коридоры… окно… окно распахивается в ночь, сержант мигом оказывается снаружи.

– Быстрей! – шепчет он.

Карвен перекидывает ноги через подоконник, и ночь обнимает его.

«Бегом. Бегом. Бегом, – в такт шагам звенят напряженные мысли. – Быстрей. Быстрей. Быстрей».

У мыслей вкус огня и льда, а лунный свет соперничает с тенями за право раскрасить эти мысли самыми невероятными оттенками.

Сад. Огромный, запущенный, полный ночных шорохов и теней. Луна сквозь тучи, звезды свисают с ветвей, сержант бесшумной тенью несется где-то впереди, приходится старательно переставлять ноги, чтобы не отстать. Высокий каменный забор приближается как во сне, сержант перемахивает его, словно отрастил невидимые крылья, Карвен перехватывает обе шпаги в одну руку, прыгает – и земля словно бы подталкивает его, подбрасывает вверх. Ухватиться правой, подтянуться… Есть!

Быстрей!

Сержант уже бежит по залитой лунным светом, улице. Прыжок вниз, сквозь лунный свет, на мостовую. И бег. Быстрей, быстрей… улица сменяется улицей, переулок – переулком. Сержант бежит одному ему ведомым путем. Пару раз они замирают, пропуская патрули городской стражи.

– Нет у нас времени объясняться с этими недотепами, – бросает сержант в ответ на безмолвный вопрос и глазах подчиненного.

Быстрей.Быстрей

Главное здание секретной службы вырастает совершенно неожиданно. Очередная подворотня дырявым карманом выворачивается прямо на небольшую площадь, в конце которой и находится это приземистое здание.

– Быстрей! – выдыхает сержант.

Бег сквозь лунный свет, бег с обнаженными шпагами в руках. Еще немного, и…

– Стоять! – дружно выпалили караульные на входе в главное здание секретной службы.

– Гвардия его величества! – отчеканил сержант, бросая к их ногам две свои шпаги. – К дежурному офицеру! Срочно!

Карвен повторил его маневр со своими шпагами.

Седоусый сержант секретной службы этим не удовлетворился. Подойдя, он вырвал из-за пояса Карвена пистолет, о котором тот совершенно забыл, окинул обоих цепким придирчивым взглядом и кивнул одному из своих людей, который тотчас со всех ног бросился в глубь здания.

– Дежурный офицер сейчас будет, господа, – спокойно сказал сержант секретной службы. – Отдышитесь пока и соберитесь с мыслями. Если дело и впрямь столь срочное, то чем быстрей и точней вы его изложите дежурному, тем лучше. От этого будет зависеть то, как быстро мы сможем отреагировать на ваше сообщение.

Дежурный офицер выскакивает из распахнувшейся двери,

Дежурный офицер молод.

«Всего-то лет на пять старше меня!» – ошеломленно думает Карвен.

Что ж, он может предаваться размышлениям совершенно свободно. Потому что говорить ему не положено. Но крайней мере, так считает его собственный сержант.

– Рядовой Карвен… молчать! – Первое, что произносит сержант Йанор, завидев дежурного офицера секретной службы. И начинает доклад. Быстро. Четко. Самое главное.

Карвен даже обидеться не успевает, с первых же слов сержанта понимая, что докладывать так же четко, как он, ему еще не скоро предстоит научиться, а тратить время…

– Заговор. Убийство вирдисского посла. Граф Крэтторн, – кивает дежурный офицер. – Так. Двое гвардейцев были захвачены графом. Двое охранников графа убиты наверняка, один убит предположительно, один связан в подвале. Ваши личные вещи и оружие у графа. Так. Шпага рядового Карвена, которую ни с чем не перепутаешь, виденная лично генералом Кланденом и его высочеством? Они точно подтвердят? Отлично!

Он поворачивается к своим людям.

– Генерала Кландена и нашего господина сюда! – произносит он, и двое агентов убегают.

– Вам придется принять участие в этой акции, господа, – говорит дежурный офицер, и Карвен понимает, что не так уж тот и молод. Его глаза повидали такое, что и на две жизни хватит, даже эльфийских, а ведь он человек.

Проходит совсем немного времени, и рядом с ними открываются два магических портала. Генерал Кланден и начальник секретной службы появляются каждый из своего.

– Ну? – хмуро бурчит заспанный генерал. – Какого демона?

– Доклад! – бросает не менее заспанный начальник секретной службы, маркиз Фальт, быстрым взглядом окидывая сержанта с Карвеном. На Карвене он задерживается чуть дольше, морщится, словно от зубной боли, но ничего не говорит.

«Ну да, – мигом соображает Карвен. – Я же для него с некоторых пор – человек Ильтара, все, что случается со мной, бросает тень и на принца тоже, а значит, и на всю королевскую семью. Если бы он мог, он посадил бы меня в какой-нибудь подвал и выпускал бы только с' Ильтаром пообщаться!»

Генерал Кланден недоуменно окидывает взглядом обоих своих подчиненных.

– Сержант Йанор? – негромко спрашивает он.

– Заговор, господин генерал, – коротко рапортует сержант Йанор. Негромко, чтобы не мешать докладу дежурного офицера.

– Заговор?

– Так точно.

– Крэтторн?

– Он, господин генерал.

– Собака! Никогда он мне не нравился, хотя драться умеет, – кривится генерал Кланден. И привычным жестом кладет руку на рукоять шпаги.

Дежурный офицер справляется с докладом так же быстро и точно, как сержант Йанор.

– Агенты? – спрашивает начальник секретной службы.

– Готовы, – откликается дежурный офицер.

– Маги?

– Готовы, – следует незамедлительный ответ.

«Когда это он успел отдать все необходимые распоряжения? – поражается Карвен. – А еще интереснее, как он узнал, что именно потребуется? Впрочем, сейчас не лучшее время для вопросов».

– Господа, вам придется принять участие в этой акции, – произносит начальник секретной службы, обращаясь к генералу Кландену, сержанту Йанору и рядовому Карвену.

Карвен отмечает, что маркиз Фальт слово в слово повторил то, что уже сказал им дежурный офицер. И смотрит на дежурного с уважением. Это надо же, так четко все предугадать, что начальству даже и поправить тебя не в чем!

Начальник секретной службы инструктирует магов и агентов. Буквально в несколько слов ставит им задачу.

– Приступаем! – командует он.

Маги секретной службы строят порталы. Агенты один за другим ныряют в них.

– Ждем, – говорит маркиз Фальт. А потом подзывает к себе Карвена.

– К несчастью, я ничего не могу от вас требовать, юноша, но был бы весьма вам признателен, если бы впредь вы держались от подобных происшествий подальше, – негромко произносит он. – Надеюсь, вы понимаете, о чем я? Ваша дружба с принцем – очень тонкий политический момент. И я бы вас очень попросил вести себя несколько… аккуратнее. Наживая себе столь могущественных врагов, вы наживаете их также и его высочеству. Подумайте об этом, юноша.

– Но… разве я мог поступить по-другому? – растерянно интересуется Карвен.

«И так ли много от меня на самом деле зависело?»

– Не знаю, – отвечает маркиз. – В конце концов, вы совершили доблестный поступок, заслуживающий награды, вероятно, раскрыли заговор, и все такое… и все же… Вспоминайте иногда мои слова.

– Мальчишка… случайно с тобой оказался? – слышит Карвен за своей спиной вопрос генерала.

– Так точно, господин генерал. Абсолютно случайно, – откликается сержант Йанор.

– И вы с ним этого… Крэтторна… отследили?

– Так точно, господин генерал.

– Ага. Как держался новобранец Карвен?

– Достойно, господин генерал. Для первого раза – вовсе превосходно.

– Это не первый его раз, сержант.

– Так точно, господин генерал. Уже в курсе.

– Что ж, ладно. Когда все закончится, предоставишь мне подробный доклад.

– Слушаюсь, господин генерал.

Ждать приходится совсем недолго.

– Ну, теперь наша очередь, – говорит начальник секретной службы, обращаясь к генералу, сержанту и рядовому. – Прошу вас, господа!

И первым шагает в портал.

– Рядовой Карвен, за мной! – командует сержант Йанор.

Мгновение обморочной тьмы сменяет обычная темнота. Ночь. Звезды. Лунный свет сквозь голые ветви деревьев. Сад. Тот самый графский сад. Откуда-то из кустов выныривает агент.

– Готово? – бросает ему начальник секретной службы.

– Ситуация зафиксирована, – отвечает тот. – Охрана графа Крэтторна обезврежена. Слова гвардии сержанта Йанора подтверждаются: указанные охранники и впрямь найдены в подвале. Двое живы. Граф Крэтторн магически обездвижен со шпагой в руках.

– С той самой шпагой? – с хищным интересом спрашивает маркиз.

– Похоже, что да, – отвечает агент.

– Молодцы!

***

Вновь Карвен шел по огромному графскому дому. Только теперь дом был ярко освещен.

– Пройдемте наверх, – предложил маркиз Фальт.

Карвен, вслед за сержантом Йанором и генералом Кланденом, шел вверх по широкой лестнице. Дом казался вымершим. Впрочем, это была лишь видимость. То тут, то там виднелись неподвижно замершие, застывшие в разных неудобных позах фигурки обитателей дома. Маги секретной службы потрудились на славу. У дверей в кабинет графа застыли двое его телохранителей. Один начал подымать арбалет, другой замер с жезлом во вскинутой руке.

«И впрямь маг, – подумал Карвен. – Тот самый, что нас пленил».

Агент отворил дверь графского кабинета и отшагнул и сторону, пропуская начальника и его спутников.

Граф Крэтторн недвижно замер посреди комнаты. В руках его Карвен тотчас заметил свою шпагу. Граф выглядел так, точно собирался отшвырнуть ее в сторону, да вот – не успел.

– Да, это именно та шпага, – сказал генерал Кланден. – Мне она хорошо запомнилась. Сам бы от такой не отказался.

Начальник секретной службы прошелся взад и вперед по кабинету. Оглядел застывшего графа с разных сторон. Оглядел шпагу. Иронически покачал головой.

– Какая жалость, господин граф; еще немного, и вам удалось бы избавиться от этой прискорбной улики… Впрочем, наши маги вполне способны прочитать следы ваших рук на ней. Или вы этого не знали?

Глаза графа Крэтторна сияли неподдельной ненавистью.

***

– Назовите мне недостающие имена, граф, и я забуду о том, что натворили лично вы, – в который раз объявил начальник секретной службы маркиз Фальт.

– Обойдетесь! – фыркнул граф Крэтторн. – Предлагаете мне поменять заключение на плаху? Похищение людей на заговор? За кого вы меня держите?

– Вас будут судить не за похищение двух гвардейцев, граф, – медленно, с угрозой протянул начальник секретной службы. – Вас будут судить за хищение их личного имущества. За воровство, граф. И посадят… как вора. Как обычного мелкого воришку. В городскую тюрьму, к простонародью. К тем, кого вы бичом по спинам хлестали, по городу катаясь.

Граф Крэтторн дрогнул.

– Вы не посмеете! – с ненавистью прошипел он. – Его величество не позволит!

– Когда его величество узнает, чем вы занимались, он еще и не такое позволит, граф. Итак, мне нужны имена.

– Пропадите вы все пропадом!

– Это означает согласие?

– Нет, будьте вы прокляты!

– Жаль… жаль… Впрочем, у вас есть время одуматься. До завтрашнего утра. Максимум – до обеда. После обеда станет уже немного поздно. Боюсь, к тому моменту ваши сведения станут мне уже неинтересны.

Граф, вытаращив глаза, уставился на начальника секретной службы.

– Да, – с издевательской улыбкой кивнул тот. – Как видите, время покушения нам уже известно. Так что и место вычислить будет не трудно. И предотвратить – тоже. Не так уж много вы можете для меня сделать, граф. Сам не знаю, зачем я предлагаю вам помощь,

– Будьте вы прокляты с вашей помощью!

– Ну, как хотите, граф… – пожал плечами маркиз Фальт. И повернулся к охране: – Уведите задержанного!

– Подождите! – у самой двери вскинулся уводимый граф,

– Ну? – обернулся к нему маркиз.

– Поклянитесь, что меня не казнят! – выпалил граф Крэтторн.

– Это не в моей власти. Решать вашу участь будет его величество. Со своей стороны могу обещать лишь содействие.

– Ну так обещайте, демоны вас раздери! – заорал Крэтторн.

– А вы назовете имена, граф? – сладенько улыбнулся маркиз Фальт.

– Назову. Назову, будьте вы прокляты!

– Я достаточно наслушался проклятий за свою более чем интересную жизнь, – усмехнулся маркиз Фальт. – Они меня более не впечатляют. К делу! Помогите господину графу сесть за стол, дайте ему перо, чернила и бумагу, – приказал он своим людям.

***

Эртика, старая служанка господина профессора Шарная, математика, астронома, а теперь еще и полномочного вирдисского посла, ошеломленно смотрела по сторонам. Так вот она какая – ирнийская столица! То, что так хотелось заполучить Эттону. И зачем? Ирлассен куда лучше, чем эта хваленая Феранна.

Эртике казалось, что ирнийская столица состоит исключительно из суеты. Да от одних только собравшихся профессора встречать рехнуться можно! Ишь какие все величавые и вертлявые одновременно! До сего дня Эртика была убеждена, что быть вертлявым и величавым одновременно попросту невозможно. Сегодня ей пришлось убедиться, что некоторым это все-таки удается. И минутки ведь на одном месте не постоят спокойно! И чего суетятся, чего носятся? У профессора еще, чего доброго, голова от них закружится. И как он тогда на звезды свои смотреть будет? Звезды-то небось туда-сюда не вертятся, висят себе, где их боги повесили, не то что эти обормоты!

Она покрепче сжала дорожный сундучок и бросила встревоженный взгляд на своего обожаемого профессора, со всех сторон окруженного вирдисскими и ирнийскими дипломатами. Впрочем, не только дипломатами. Господа Эстай и Форген тоже здесь. Эртика порадовалась знакомым лицам. Может, не так все плохо, если они здесь? Не политики какие – ученые. Настоящие. И пирожки любят. Таким доверять можно.

Одним богам ведомо, кого им потребовалось подкупить, чтобы получить разрешение посетить опального тогда профессора Шарная. Эттон и своих вирдисцев не очень-то пускал, а тут – два ирнийских профессора! И ведь приехали, не побоялись. А как вежливо и обходительно с ее профессором беседовали. Сразу видать – ученые люди. И стряпню ее кушали.

Эртика улыбнулась, с теплотой припомнив недавний визит его величества. Нет, все-таки на этот раз Вирдису повезло. Хороший у него король, правильный. И профессору уважение оказал, и пирожки любит. Настоящий король должен уважать мудрость и любить как следует покушать, тогда и в государстве порядок будет. Вот Эттон – и в гости не зашел, пирожков отведать, и профессора сослал, несмотря на то, что его весь мир знает. Злой был король. Глупый. Только все воевать да воевать ладился. И чем все кончилось? И сам помер, и страну довел до ручки… бедному Ренарту теперь только поворачивайся!

«Надо будет ему гостинец послать, как обратно в Вирдис вернемся, – подумала Эртика. И вновь посмотрела на своего профессора. – Есть ли в посольстве какая-никакая кухня? Пустят ли меня туда, чтоб я и дальше могла готовить профессору? Пусть только попробуют не пустить! – решила она. – Раз посол – самый главный человек в посольстве, значит, его служанка – самая главная среди всех слуг и служанок, что там окажутся!»

Эртика и сама не знала, отчего ей захотелось оглянуться по сторонам. А оглянувшись, она так и застыла. Потому что короткое, случайно замеченное движение перечеркнуло для нее мир.

Какой-то ирниец подымал арбалет, нацеливаясь на профессора. Эртика задохнулась от ужаса. А потом, тихонько взвыв, бросилась в ту сторону.

– Помогите! – попыталась закричать она на бегу, но из горла вырывался лишь слабый писк. На нее с изумлением оглядывались – и только.

Быстрей… быстрей… эти старые ноги совсем не хотят шевелиться… а придется… иначе профессор погибнет… быстрей же!

Ирниец вскинул свое оружие, Эртика рванулась из последних сил, и тут еще один ирниец вышагнул из толпы. Взмах руки – и арбалет с лязгом полетел на мостовую, еще один взмах, и хозяин арбалета рухнул па колени. Подлетевшая Эртика с размаху опустила на голову злоумышленника свой дорожный сундучок. Мерзавец ткнулся носом в шершавый булыжник мостовой, и Эртика облегченно выдохнула.

«Успела!»

И пнула упавшего гада ногой. Вдруг притворяется?

– Осторожней, госпожа, он нам нужен живым. Для допроса, – почтительно сказал ирниец, подбирая арбалет.

– Я не госпожа, – машинально огрызнулась она.

– Ну так будете в самое ближайшее время, уважаемая, – весело добавил ирниец. – За спасение вирдисского посла король Илген…

– У меня другой король, – перебила Эртика.

– Так вы из свиты посла? – благожелательно улыбнулся ирниец. – В своем докладе мы вас обязательно упомянем. Быть того не может, чтобы король Ренарт…

– Вы мне лучше скажите, нет ли здесь других таких же? – напряженно спросила старая служанка, кивая на распростертое тело. Ирниец посмотрел на нее с невольным уважением.

– Насколько ирнийская секретная служба может отвечать за свои слова – нет, – негромко ответил он.

Все вокруг зашумело и задвигалось. Кто-то взволнованно закричал. Ему ответили столь же возбужденные голоса.

«Заметили, – возмущенно подумала Эртика. – Вот только теперь заметили. Раззявы! А все почему? А потому что вертятся много! Если эдак вертеться, разве чего углядишь? Одно мелькание – и только!»

Она малость поразмыслила, не потерять ли ей сознание, раз она теперь такая важная дама, но мостовая не показалась достаточно чистой, а потом – кто знает? – вдруг, несмотря на заверения этого симпатичного юноши, тут еще остались какие-нибудь мерзавцы, нацелившиеся на профессора? Она покрепче сжала свой дорожный сундучок, годящийся, как оказалось, не только для хранения самых необходимых в дороге вещей, и стала решительно пробиваться к профессору. Господа они там или не господа, а придется им уступить ей дорогу!

– Спокойно, господа, спокойно, – услышала она голос своего обожаемого профессора. – Я уверен, что ничего страшного не произошло.

Она прикрыла глаза, чтобы избавиться от верчения и мельтешения, и пошла на этот голос, а все важные чиновники и дипломаты расступались перед ней. Перед маленькой, скромно одетой пожилой женщиной с дорожным сундучком в руках.

Бывают в жизни минуты, когда даже прожженные политики и дипломаты понимают – лучше не становиться у такой на пути, лучше убраться подобру-поздорову, а то ведь в жизни всякое бывает, знаете ли…

***

– Что за безобразие там произошло? – требовательно спросил король Илген.

Начальник ирнийской секретной службы маркий Фальт опустил голову.

– Эта сволочь, граф Крэтторн, сдал не всех своих сообщников, ваше величество, – мрачно ответил он. – Мы догадывались об этом, но… граф уперся. «Это все, больше никого нет, и точка!» Применять к нему повышенные меры убеждения я не стал. Тем более что обвинить его в государственной измене не получится. Дело будет передано в Государственный совет, а там у него много сторонников – замнут.

– Верно, – с досадой сказал король. – Хоть он, и граф, а весит почище иного герцога…

– Поэтому я просто отправил своих людей на перехват последних заговорщиков – непосредственных исполнителей покушения. На наше счастье, таковой оказался всего один. Моим людям удалось его обезвредить, и он уже дал показания. К несчастью, на графа Крэтторна ничего нового в них нет.

– Жаль. Ладно, хорошо, что все благополучно закончилось.

– Да, ваше величество, – кивнул маркиз Фальт.

– А что это за героическая служанка профессора, о которой все говорят?

– О! – оживился начальник секретной службы. – Это потрясающая женщина, ваше величество! Я немного с ней пообщался, когда выяснял обстоятельства. Честно говоря, будь она ирнийской подданной, я б ее хоть завтра зачислил в штат! Впрочем, она все равно не покинет профессора Шарная. По словам моих агентов, когда она к нему направилась, все важные встречающие и сопровождающие лица едва ноги друг другу не оттоптали, торопясь уступить ей дорогу.

– Я тоже хочу ее увидеть, маркиз, – произнес король Илген. – Пусть профессор возьмет ее с собой, когда явится для аудиенции.

– Мы передадим ему ваше пожелание, ваше величество, – кивнул маркиз Фальт. – А сейчас давайте все же решим, что делать с графом Крэтторном.

– А есть какие-то предложения?

– Ну, можно, конечно, устроить ему несчастный случай или смерть от естественных причин, – многозначительно предложил глава ирнийской секретной службы.

– Это нужно было делать до того, как его арестовали, – поморщился король.

– Тогда – все-таки посадить его за кражу? В городской тюрьме все что угодно случается, ваше величество, даже и с графами.

– Государственный совет вырвет нам с тобой глотки, – возразил король. – И найдет способ освободить этого мерзавца. Согласно закону, само собой.

– В таком случае мои возможности исчерпаны. – Маркиз развел руками. – Остается уповать на ваши, ваше величество.

– Так я и знал, что ты что-нибудь придумал! – невольно улыбнулся король Илген. – Для чего всесильной секретной службе понадобились королевские полномочия? Слушаю. Говори.

– Лишить означенного графа Крэтторна его титула и имущества, после чего изгнать на все четыре стороны из вашего королевства, – отчеканил маркиз Фальт.

– Вот тогда его сторонники от скандалов в Государственном совете точно перейдут к открытому мятежу…

– А вы раздайте им его земли и замки, – прищурился маркиз. – Они вам еще и руки целовать в благодарность будут. Заодно нам перестанет мозолить глаза это чересчур мощное графство, которое уже начало смахивать на отдельное королевство.

– Послушай… – тихо, задумчиво произнес его величество. – А ведь ты гений. Над этим еще, конечно, нужно как следует подумать и, более того, поработать, но если получится – мы сковырнем последнюю крупную болячку, доставшуюся нам от предков!

***

– Рядовой Карвен действовал просто превосходно, господин генерал! – доложил сержант Йанор.

– Вот как? – вздернул бровь генерал. – Рядовой? Мне казалось, еще вчера он был новобранцем. Или я что-то перепутал?

– Новобранцы в бой не ходят, господин генерал!

– Что ж, ваша рекомендация дорогого стоит, сержант, – кивнул генерал Кланден. – Продолжайте.

– Если бы он не разорвал свои, а затем и мои цепи, мы бы так и гнили там. И не смогли бы своевременно доложить. Заговорщики остались бы на свободе, а секретная служба не получила бы своевременного предупреждения.

– Верно, – согласился генерал.

– Он действовал со мной рука об руку. Распоряжения выполнял быстро и точно. В героя не играл. Труса не праздновал.

– Значит, говоришь, можно ему звание сержанта давать? – прищурился генерал Кланден.

– Ни в коем случае! – схватился за голову сержант Йанор. – Какой из него сержант, господин генерал?

– А что такое? – Глаза генерала Кландена смеялись, но лицо оставалось серьезным.

Сержант предпочел не заметить столь странного несоответствия.

– Он своевольный, безответственный и вообще лопух! Над ним солдаты смеяться станут! Нельзя этого делать, господин генерал!

– Интересно, – усмехнулся Кланден. – Только что ты давал ему совершенно другую характеристику.

– Так ведь то в бою, господин генерал! – ответил сержант Йанор. – А ведь гвардия должна оставаться образцом в любое время. Как представлю его во главе взвода заступающим на караульную службу во дворце или просто в центре столицы, мне тотчас дурно делается!

– Должен же я его как-то наградить, – раздумчиво протянул генерал Кланден.

– Только не этим способом, господин генерал!

– Что ж, хорошо. Раз так, я знаю, каким образом награжу его.

– Каким же, господин генерал? – с беспокойством спросил сержант.

– Раз он больше не новобранец, я позволю ему иметь при себе одну памятную для него вещь. Совсем недавно он просил меня именно об этом. Так что… думаю, этого окажется вполне достаточно. На этот раз.

– На этот раз, господин генерал? – нахмурился сержант Йанор.

– Вот именно, сержант. На этот. В том, что будут и другие, я даже не сомневаюсь. А посему…

– Что, господин генерал?

– Позаботься, чтобы он мог сделаться сержантом без вреда для службы в самое ближайшее время. Я боюсь, что совсем скоро он припрет нас к стене своими подвигами. И получит сержанта. А потом и более того… Одним словом, на тебя вся надежда. Сделай из этого «самовольного, безответственного и вообще лопуха» настоящего воина!

***

Карвен сидел на лавочке возле казармы и держал в руках отцовский молот. На лице его сияла счастливая улыбка. Молот разрешили. Шпагу секретная служба вернула. Что еще нужно для счастья?!

– Неплохо для новичка! – раздался голос рядом с Карвеном.

Он вздрогнул и чуть не подпрыгнул на месте. Из стены один за другим выходили призраки. Третья гвардейская рота.

– Вас же сейчас кто-нибудь увидит! – испугался он.

– Не увидит, – возразил один из призраков. – Другие живые появятся здесь не раньше, чем мы с тобой малость поболтаем.

– Мы внимательно наблюдали за твоими подвигами и сочли необходимым выразить тебе свое одобрение, – промолвил другой.

– Вы наблюдали? – выдохнул Карвен.

– Ну, разумеется. Не могли же мы пропустить твои похождения в плену у графа Крэтторна?

– И вы все это время были рядом? – ошарашенно поинтересовался Карвен.

– С самого начала! – важно подтвердил один из призраков.

– А как же! – кивнул второй.

– Ну, не то чтобы рядом, но недалеко, – поправил третий.

– Мы все видели, можешь поверить, – сообщил четвертый.

– Ты и впрямь молодец! – похвалил пятый.

– Вы все видели… и не помогли?! – возмутился Карвен.

– Но вы же с сержантом справились, – ответили ему. – Мы знали, что вы справитесь. Он молодец, этот сержант Йанор. А ты молодец, что его слушался. Теперь ты один из нас. Самый настоящий гвардеец. Наставник будет доволен тобой.

– Вы все видели… и не вмешались?!

– Призраки не должны свыше необходимого вмешиваться в дела живых, это я тебе как граф говорю, – наставительно заметил тот, кто когда-то был сержантом Вергеном – был, пока не погиб при Феанкарне.

– Когда-нибудь мы еще навестим тебя, – посулили призраки. – А пока счастливой службы. Сюда идут живые, так что нам пора…

В одно мгновение они впитались в стену казармы и скрылись. Дверь распахнулась, и на крыльцо вышел сержант Йанор.

– Ну что, рядовой Карвен? Скучаешь?

– Никак нет, господин сержант! – браво ответил Карвен. – Гвардеец всегда весел. Ему уставом скучать не дозволено!

– Ага, – кивнул сержант. – Точно. Я вот думаю, может, мы с тобой в это увольнение опять в кабак заглянем?

– И снова… под столом окажемся? – с преувеличенным ужасом выговорил Карвен.

– Гвардеец служит королю и родине даже пьяный и под столом! – ухмыльнулся сержант. – Впрочем… мы не станем повторяться. Разве я не говорил тебе, что самый большой грех воина – повторение прежних ошибок? Тот, кто повторяется, предсказуем, тот, кто предсказуем, – мертв. Так что можешь не сомневаться – мы не станем повторять прежние, мы наделаем новых! Думаю, на сей раз мы с тобой спляшем на столе. Голышом и на пару. Идет?

– Идет! – улыбнулся Карвен.

«А ведь генерал мне поручил образцового сержанта из него сделать! – запоздало подумал сержант Йанор. – Хорошо же это я за дело принимаюсь…»

***

– Но ведь я уже полноправный гвардеец, господин сержант, разве нет? – удивился Карвен, когда его, уже освоившегося в новом взводе и как раз возвращавшегося после строевой подготовки, отловил сержант Йанор, дабы сообщить… что они немедля возобновляют прерванные занятия! Вот прямо сейчас и возобновляют. Те самые, прежние, для новобранцев…

– Верно, рядовой Карвен. Ты уже полноправный гвардеец. Именно я и доложил генералу об этом имеющем место факте, но та подготовка, которую я веду, она ведь осталась незавершенной, правильно?

– Правильно, господин сержант, – выдавил Карвен, внезапно понимая, что это означает.

– А значит, мы должны ее завершить, причем как можно быстрее, чтобы эта незначительная мелочь не мешала твоей дальнейшей карьере гвардейца.

– Но… я же не справлюсь… и никто не справится, – жалобно проговорил юноша, пытаясь воззвать если не к совести, то хоть к рассудку господина сержанта.

«И это человек, с которым я сражался рука об руку?!»

– Справишься, рядовой Карвен, – ухмыльнулся сержант Йанор. – Ты справишься, это точно. Был бы на твоем месте кто другой, и я первый сказал бы: «Да вы что? Этот бедолага просто сдохнет, и все тут!» А ты справишься. Уж я-то вижу. Такие, как ты, со всем на свете справляются. На них сколько не навали, им все одно мало. Идем, рядовой Карвен. Строевые занятия мы, так и быть, пропустим, а все остальное…

– А… мой новый сержант, уважаемый Фревин, разве он позволит? – попытался уклониться от надвигающегося ужаса Карвен.

– Я с ним уже договорился.

– Гадина ты, сержант… – одними губами произнес Карвен. Но сержант услышал.

– Гадина, – радостно улыбнулся он в ответ. – Еще какая! И сволочь к тому же! И подонок, ты что, забыл об этом? Ничего, сейчас напомню. Ты у меня как молитву перед сном повторять будешь: «Сержант Йанор сволочь и подонок!» А все почему? Потому что сержант и должен быть таковым. А ты запоминай, запоминай, как и что я делаю. Станешь сержантом сам – пригодится. А пока усвой главное: у доброго сержанта солдаты живут до первой серьезной стычки!

***

– …и россыпь прекрасных вишен боец уронил на снег, – пел юный менестрель, совсем еще мальчишка.

Он вздрогнул, и голос его подскочил на добрых две октавы вверх, когда дюжий молодой гвардеец, уже изрядно под хмельком, отлепился от своего товарища, коему, очевидно, помогал сохранять равновесие, и, ринувшись к несчастному менестрелю, ухватил оного за грудки.

– Не похожа кровь на вишни, да еще и прекрасные! – сердито выпалил он.

– Вам видней, господин, – оправившись от изумления и невольного испуга, ответил певец. И тотчас добавил с любопытством: – А на что она похожа, не скажете? А то ведь мне сочинять, а я еще молод и не знаю, как это бывает…

– На кровь она похожа, – проворчал гвардеец. – Запомнил? Так и пой… на кровь…

– На кровь? – растерялся парнишка. – Но мне сравнение нужно… а «кровь похожа на кровь» – это как-то странно. И в размер не влезет…

– Значит, придумай новый размер, – хмуро потребовал гвардеец.

– Карвен, отстань от него, – вмешался его приятель. – Что ты к нему прицепился? Каждый зарабатывает как умеет…

– Господин гвардеец, вы бы и правда меня отпустили, а то одежку еще порвете, а я не так богат на этой неделе, чтобы позволить себе починку, – почуяв поддержку, воспрял духом мальчишка.

Карвен тотчас отпустил. Что значит последняя одежонка, он не очень-то хорошо себе представлял. Самому бедствовать как-то не приходилось, ни до смерти отца, ни после, когда ушел из дому. Но что такое чужой труд и чужая собственность, он понимал очень даже хорошо. Испортить чужую одежду, одежду, которую кто-то когда-то сшил, бессмысленно искалечить чужое мастерство? Руки сами собой разжались…

«В самом деле, чего это я? Ну подумаешь, строчка не понравилась. Кровь, видите ли, как вишни, да еще и прекрасные… А сам я много обо всем об этом знал, пока с Вергеном не познакомился?»

Карвен посмотрел пристальнее на свою невольную жертву, и ему стало вовсе уж стыдно. Худенький, щуплый мальчишка…

«Да он не только крови, он и вишен-то нормальных никогда не видел!» – сообразил Карвен, краснея до ушей.

– Я… это… прошу прощения… приношу свои… извинения, – неловко пробормотал он.

Взгляд мальчишки мигом преобразился. Глаза мелкого городского хищника, вынужденного выживать на территории, населенной куда более крупными и опасными созданиями, сверкнули азартным огоньком. Он быстро окинул Карвена оценивающим взглядом.

– Прощения с извинениями в глотку не зальешь, – ухмыльнулся он, начиная зачехлять старенькую обшарпанную лютню.

Сержант Йанор расхохотался.

– Да-а-а… Карвен, придется тебе его сегодня угощать, ничего не попишешь. Впрочем, ты же у нас щедрый, а? Заодно потолкуете на интересующую вас тему и все-таки подберете сравнение для слова «кровь», раз уж вас обоих это так волнует. С ума сойти можно, какие вы еще оба юнцы!

И сержант Йанор, покачав головой, расхохотался еще громче.

***

– Тебя как звать-то?

– Нэллен, господин гвардеец, – задорно улыбнулся певец. – А тебя как?

– Карвеном, – ответил юноша. – И, кстати, господином пусть меня другие господа величают, а для своих я просто Карвен.

– А ты меня вот так сразу в свои зачислил? – прищурился мальчишка. – Отчего бы?

– А отчего нет? – легкомысленно ответил Карвен. – У меня, говорят, чутье хорошее. А раз говорят, что оно есть, так почему им не пользоваться? Вот чувствуется мне, что ты – свой, и все тут.

– Подходит, – кивнул мальчишка. – Я себе друзей так быстро не назначаю, но и у меня это, как ты говоришь, чутье… и оно мне подсказывает, что в чем-то ты прав, друг.

Карвен кивнул.

Сержант Йанор меланхолично прихлебывал пиво, задумчиво глядя на вершащееся действо.

– Что ж, твой папаша, по крайней мере, сам помер, – получасом и двумя кувшинами пива позже заметил Нэллен. – Это хорошо.

Карвен гневно дрогнул и с изумлением воззрился на нового приятеля.

– Эй! Я не к тому, что его смерти радоваться надо, но он хотя бы сам умер, понимаешь? – быстро добавил Нэллен. – Моего, например, убили… у меня на глазах.

Карвен замер.

– Я слишком маленький был, чтобы что-то сделать, а он… слишком старый, наверное. Пока он нож доставал, его дважды ударить успели. – Мальчишка пожал плечами. – Так что ты не прав, Карвен. Я все-таки знаю, как выглядит кровь… и как она пахнет. Вот только… это же песня, понимаешь? В песне все должно быть красивое. Хоть где-то должно быть красиво, разве нет?

Карвен виновато вздохнул. А потом встал, вышел из-за стола, подошел к задумчиво надраивающему пивную кружку кабатчику и заказал порцию вишен.

– Как это нет? – возмущенно поинтересовался он секундой позже. – Ах, никто не спрашивал раньше? Ну, значит, теперь иногда будут. Пошли кого-нибудь на рынок, пусть принесут самых лучших. Я заплачу.

Сержант Йанор посмотрел на своего молодого приятеля, но ничего не сказал. Конечно, Феранна – это не какая-нибудь провинция. В столице свежие вишни бывают не только поздней осенью, но даже зимой, маги на них какие-то чары накладывают, чтобы не портились, вот только стоить это удовольствие будет вдвое, если не вдесятеро против обычной цены. Сержант еще малость подумал, прикинул размер жалованья Карвена, и, когда тот вернулся обратно, хлопнул его по плечу:

– Я плачу половину.

– Почему это? – возмутился Карвен.

– Потому что я так сказал, рядовой! Вопросы?

***

– Ваше величество, прежде чем мы приступим, я попросил бы вас уделить мне несколько минут наедине, – произнес новый вирдисский посол, профессор Шарнай, тем самым грубо нарушая тонкий дипломатический протокол, согласно которому он должен был действовать.

Король Илген чуть нахмурился, окинул профессора внимательным взглядом, потом улыбнулся и кивнул.

– Будь по-вашему, профессор. Мой кабинет вас устроит?

– Разумеется, ваше величество. Благодарю вас.

– В таком случае пойдемте. Прочим же придется подождать нас здесь.

Дипломаты обеих сторон беспокойно задвигались. Хорошо, когда все идет как заведено. Всегда знаешь, как ступить, как поклониться, кому и что сказать в каждом конкретном случае. А когда так, как сейчас… И какая муха укусила профессора? Агенты безопасности ирнийской короны спешно меняли схему охраны короля. Нет, они, конечно, готовы ко всему, в том числе и к тому, что король с профессором вздумают отправиться в городской бордель. Схемы охраны разработаны даже на вовсе уж невероятные случаи, но… лучше бы их не было, этих случаев!

Король Ирнии Илген и вирдисский посол, профессор Шарнай, проследовали в кабинет его величества. Дверь закрылась.

– Я вас слушаю, профессор.

– Ваше величество, – поклонился профессор Шарнай, – мой государь, посылая в качестве посла именно меня, надеялся, что вашему величеству известно: я не умею лгать и не желаю обучаться этому искусству.

– Допустим, мне и впрямь это известно, профессор Шарнай, – наклонил голову король Илген.

– За последнее время, ваше величество, мне пришлось претерпеть ряд занимательных метаморфоз, – продолжил профессор Шарнай. – В частности, мне вновь пришлось превратиться в ученика и потратить некоторое количество времени, изучая тонкости дипломатического искусства.

Король Илген одобрительно кивнул.

– Однако то, что я намерен сообщить вашему величеству, не может быть выражено на языке дипломатии, – сказал профессор Шарнай.

– Занятно, – озадаченно отозвался король Илген. – Что ж, продолжайте, профессор.

– Я говорю это не от своего имени, но от имени своего государя, ваше величество. Но говорю не как дипломат, который чуть позже произнесет все то, что положено говорить дипломату в подобных случаях, но как человек, как патриот своей родины, как ученый, наконец…

– Профессор, я понял, не тяните, – попросил король Илген. – Я всегда был сообразительным, честное слово! Меня все наставники хвалили. Скажите же мне, что такого хочет мне передать его величество Ренарт с глазу на глаз.

– Его величество Ренарт хочет передать следующее: в качестве герцога Ренарта он хотел войны с Ирнией, в качестве вирдисского государя он понимает всю невыполнимость подобного желания. Король Ренарт искренне хотел бы загладить обиду, нанесенную Ирнии во время правления предыдущего монарха. Мой государь сознает, что ему как бывшему приспешнику короля Эттона трудно рассчитывать на доверие вашего величества. И все же он надеется, что простая логика подскажет вашему величеству…

– …что прочный мир сейчас выгоднее нашим государствам, чем какие бы то ни было преимущества, которые может дать война, верно? – докончил король.

– Верно, ваше величество, – улыбнулся профессор Шарнай. – Верю, что вас хвалили наставники. Впрочем, иногда они все-таки порицали ваше величество. За то, что выхватываете фразы изо рта, не давая их закончить. Наставникам ведь очень нравится выглядеть этакими мудрецами и очень не по нраву, когда им мешают это делать.

Король Илген улыбнулся.

– Это все, профессор? – спросил он мгновение спустя.

– Это все, ваше величество, – ответил профессор Шарнай.

– Ваш государь и впрямь очень умен, профессор.

– Мне тоже так показалось, ваше величество. В противном случае я бы нипочем не согласился на эту должность.

– Как думаете, он не врет?

– Мне показалось, что нет, – ответил профессор Шарнай. – В противном случае я бы указал ему на дверь собственного дома, даже если бы знал, что как только он выйдет, на смену ему явится стража.

– Одно удовольствие иметь с вами дело, профессор, – рассмеялся король Илген. – Так он приходил к нам домой? Самолично?

– Ну, ему, вероятно, требовалось любой ценой заполучить меня на эту должность, ваше величество, – улыбнулся профессор. – Он даже не отказался со мной поужинать. Пирожки, которые приготовила моя служанка, ему очень понравились.

– Вот как? – промолвил король Илген. – А знаете, профессор, мне стало завидно. Я тоже хочу к вам в гости. И пирожков.

– Разумеется, приходите, ваше величество, – улыбнулся профессор. – Жаль, я не могу вас пригласить в свой настоящий дом, всего лишь в посольство, но… как только Эртика разберется с посольской кухней, наведет порядок среди тамошних служанок и приспособится готовить свои знаменитые пирожки – милости просим! И обязательно извещу вас, ваше величество.

– Вот и отлично, – сказал король. – Что ж, вернемся к нашим дипломатам? Нужно же посвятить некоторое время изящному искусству дипломатической лжи.

– Я собираюсь все испортить, ваше величество, – покачал головой профессор Шарнай. – Я намерен говорить правду, даже придерживаясь протокола.

– Вы думаете, у вас выйдет, профессор?

– Знания, полученные мной за долгие годы, дают мне основание полагать, что я способен справиться с этой задачей, ваше величество, – твердо ответил профессор Шарнай.

– В таком случае я прикажу позвать наставника Дэррана, – улыбнулся его величество. – Он должен это увидеть. В свое время он уверял меня, что подобное почти невозможно.

– Все дело в этом самом «почти», ваше величество, – ответно улыбнулся профессор Шарнай, вслед за ирнийским государем направляясь туда, где их терпеливо дожидались дипломаты обеих сторон.

Дверь королевского кабинета открылась.

***

– Кстати, что там с маршалом Эрданом? – спросил его величество Илген, надкусывая пирожок с капустой. – У-у-у, как вкусно! Бедняге что, и впрямь нельзя вернуться домой?

– У меня для него письмо, ваше величество, – ответил профессор Шарнай. – Кстати, насчет пирожков, вы еще вот эти, с морковью, попробуйте.

– Обязательно. А что за письмо? Личное или…

– Личное, – ответил профессор. – Или, – добавил он через мгновение.

– Понятно, – нахмурился король. – Вот только… вынужден вас огорчить. Передать письмо из рук в руки у вас вряд ли выйдет, профессор. Маршала Эрдана сейчас нет в Феранне. И я не уверен, что он вернется в ближайшее время. Собственно говоря, я и вовсе не уверен, что он вернется.

– Э-э-э… а вашему величеству ведомо, куда он направился? – встревожился профессор.

– Вообще-то в Кламмен, насколько мне известно. Если воспользоваться помощью мага, письмо еще может и обогнать маршала.

– Это хорошо, ваше величество, – кивнул профессор. – Мой государь настоятельно просил передать его.

– Это хорошо, если маршал и в самом деле отправился в Кламмен, – заметил король Илген. – Что, если он передумал по дороге? Он ведь отправился не с какой-то конкретной целью, а просто за компанию.

– За компанию, ваше величество? – удивился профессор Шарнай. – С кем? Мне показалось, что все его люди вернулись обратно…

– С одним своим старым врагом, – улыбнулся его величество. – У них оказалось множество общих воспоминаний. Впрочем, вот что… Я попрошу службу безопасности отыскать для нас маршала и переправить ему ваше письмо, если позволите. Я отдам строжайший приказ ни в коем случае не вскрывать и никаким другим способом не выведывать его содержание.

***

– Такова вкратце история древних и современных способов ведения войны в ее постепенном развитии от древних гномьих царств до наших дней, – закончил принц Феррен.

– В целом неплохо, ваше высочество, – подытожил наставник Кноллес. – Над произношением гномских имен нам с вами придется еще поработать, а в остальном – неплохо. А вы что скажете, ваше величество? – Кноллес слегка поклонился присутствующему здесь же королю Ренарту.

– Скажу, что вы совершили чудо, наставник, – восхищенно отозвался король. – Этот оболтус сделался вполне похож на человека! И всего за каких-то полгода! Ну? Что там у вас еще дальше?

– О войне мы поговорили, перейдем к миру, ваше величество, – снова поклонился Кноллес. – Итак, ваше высочество, давайте побеседуем о политике, дипломатии и торговле… о ценах, налогах и пошлинах…

Принц Феррен вежливо улыбнулся и выжидательно уставился на своего наставника. С первой половиной устроенного отцом экзамена он, кажется, справился. Оставалось осилить вторую.

Начинать, разумеется, опять пришлось с истории. Вновь пришлось ломать язык о чудовищные имена гномских королей и великих мастеров, даже еще больше, чем в той части, где говорилось о войне. Повоевать гномы любили, и окаянных битв с непроизносимыми нормальным человеком высокопоэтическими названиями в истории набралось без счета, но еще больше проклятые гномы совершили разного рода открытий, а уж политика, дипломатия и торговля были их самыми любимыми развлечениями. Казалось, они лишь этим и занимались. И столько всего натворить успели, пока наконец не убрались из этого мира! А ты теперь запоминай их дурацкие деяния, с именами и датами по староэльфийскому счислению. Спасибо еще, что гномское летосчисление учить не заставили. Принц Феррен говорил и говорил, а отец с наставником слушали.

«И как они это терпят? – изумлялся Феррен. – Ну, наставник – ладно. Книжному червю только того и надо, что в бумажной трухе порыться. Но отец… Сидеть несколько часов и внимательно слушать всю эту нудятину?! Я бы на его месте давно взбесился! И вообще к чему быть королем, если не получать от этого никакого удовольствия?!»

Принц Феррен вздохнул и перешел от гномов к эльфам и людям. История, политика, дипломатия, торговля, государственные границы и таможенные пошлины, законодательства и налогообложение…

«Сидит тут, словно ему заняться больше нечем! – думал Феррен, с досадой глядя на отца. – А ведь мог бы сейчас с какими-нибудь хорошенькими фрейлинами развлекаться. Или зимнюю охоту устроить. Или бал какой-нибудь. Правление, правление, государственные дела… Словно, кроме него, некому всей этой скучищей заняться! Словно все эти министры для красоты посажены, а король за них сам все делать должен! Моя бы воля – половину бы этих дармоедов казнил, остальные бы живо научились работать! И чего отец с ними возится? Лучше бы и в самом деле большую королевскую охоту организовал. И меня пригласил. Ну, или хоть бал какой…»

– Вот что с точки зрения современной естественной науки можно доложить по вопросам мира и существования в оном народов и государств, равно как по механизмам правления государствами, регулированию межсоседских отношений, искусству дипломатии и торговле, – закончил он и облегченно выдохнул.

– Опять неплохо, ваше высочество, – наклонил голову Кноллес.

«Чтоб ты сдох, старый гриб!» – пожелал наставнику принц.

Ему на миг припомнилось самое начало обучения. Когда отец заявил, что наставник любой ценой должен сделать из Феррена настоящего принца, даже ценой физического воздействия. Смерив взглядом тщедушного старенького наставника, принц в душе посмеялся. И на первый подзатыльник «за тупость, лень и наглость» попытался ответить своим.

И промахнулся. А потом как-то сразу, в единый миг, выяснилось, что старенький наставник ловок и силен просто чрезвычайно. А пальцы у него не иначе как из железа сделаны, так что если ими ухватить за ухо или на нос и как следует крутануть…

– Да вы шпагу-то в состоянии еще держать, ваше высочество? – поинтересовался наставник, нещадно накручивая ухо. – Или всю свою удаль проиграли-пропили?

– Да я тебе сейчас! – взвыл оскорбленный Феррен. Попытался заехать наставнику кулаком по носу, но вместо этого грохнулся на пол от ловко поставленной подножки. А потом случилось и вовсе ужасное. Наставник снял ремень, зажал голову Феррена между колен, спустил с того штаны и выдрал, как маленького.

Принц рыдал и сыпал ужасными угрозами, к которым наставник остался совершенно равнодушен.

– Итак, – отпустив Феррена, спокойно промолвил Кноллес. – Приведите себя в порядок, ваше высочество, и продолжим. Сегодня нам с вами необходимо изучить принципы налогообложения, обсудить основные схемы, их сильные и слабые стороны, равно как возможность или невозможность смены одной схемы на другую в зависимости от привходящих обстоятельств.

Феррена это спокойствие взбесило окончательно. Выхватив шпагу, он бросился на своего наставника. В эту минуту ему было наплевать, что отец разгневается, что ни одно государство не станет с доверием и уважением относиться к принцу, убившему собственного наставника. К принцу, запятнавшему себя убийством старика. Ему было безразлично, что о нем подумают, что скажут и что сделают. Ему хотелось покарать мерзавца, посмевшего поднять на него руку. Посмевшего унизить так страшно, что никаких слов не находилось.

«Предки не тратили слов! Предки убивали!»

В следующий миг принц Феррен убедился, что он существенно отличается от своих предков. Потому что у него убить не получилось.

Когда наставник успел ухватить стоявшую у камина кочергу, принц не заметил. А вот то, что при помощи этой кочерги проклятый старикан с легкостью вышиб шпагу, принц не только заметил, но и почувствовал. Почувствовал, как горделивый и яростный удар запнулся на полпути, как кисть скрутило чудовищной вспышкой боли. А в следующий миг шпага вырвалась из пальцев и упала на ковер. И нога наставника на нее наступила. А рука наставника… рука наставника вновь ухватила многострадальное ухо.

На сей раз принца выпороли его собственной шпагой.

– Я догадывался, что жизнь, кою вы вели, ваше высочество, не могла не подорвать вашего здоровья, – заметил наставник Кноллес. – Но я даже представить не мог, что вы настолько ослабели. Не удержать в руках шпагу! Не справиться с хилым стариком!

– Отцу пожалуюсь! – выдавил принц.

– Он предвидел, что вы так скажете, ваше высочество, – усмехнулся наставник. – И велел в подобном случае выпороть вас еще раз. Давайте считать, что я это уже сделал, и перейдем наконец к занятиям. Можете мне поверить, ваше высочество, происходящее не доставляет мне никакого удовольствия. Я бы предпочел заняться науками.

Принц подчинился. А что ему еще оставалось?

На следующий же день к нему явился учитель фехтования. И Феррен с ужасом убедился, что наставник Кноллес был прав! И как это случилось, что охота и дружеские поединки сменились пьянками и картами? Как вышло, что он потерял навык и даже не заметил этого? Феррен потел и задыхался, но новый наставник был столь же безжалостен, как и предыдущий. Отец одобрял, разумеется. Мать…

– Сынок, но ты же должен быть мужчиной, – улыбнулась королева Ингерен, когда принц попытался ей пожаловаться. – Терпи. У отца большие планы насчет тебя.

Просить пощады было не у кого. Оставалось сжать зубы и дождаться, когда эта пытка кончится. Все ведь когда-нибудь кончается, верно?

– Ваше высочество, вы о чем-то задумались? – Голос наставника выдернул принца из воспоминаний.

– Да? – вскинулся он. – Простите. И в самом деле отвлекся…

«Ну разумеется, я задумался! – с яростью подумал Феррен. – Задумался о том счастливом времени, когда ты, наконец, сдохнешь, наставник Кноллес!»

– Я уже в третий раз задаю вам вопрос, ваше высочество. Потрудитесь услышать его хотя бы сейчас. И ответить, разумеется.

– Да, наставник. Конечно.

Когда мучения подошли к концу и наставник Кноллес вместе с довольным королем покинули комнату, где проходили занятия, принц с яростью швырнул в стену первой подвернувшейся под руку книгой. Это было все, что он мог себе позволить. Пока.

***

На миг отвлекшись, его величество король Ренарт бросил взгляд в окно.

Лил дождь. Всю эту долгую зиму лил унылый однообразный дождь.

Его величество вздохнул и вновь обратил все свое внимание на докладывающего ему начальника вирдисской секретной службы.

– …следовательно, в настоящий момент никакие претенденты на вирдисский престол не могут вам угрожать, ваше величество, – закончил генерал Гламмер.

– Наследники герцога Угерна? – для порядка поинтересовался король.

– Сидят под домашним арестом, каждый в своих владениях, обвинения с них все еще не сняты, мои люди за ними приглядывают. В активной переписке друг с другом и прочих подрывных действиях не замечены. С этой стороны опасности никакой. Более того, мне удалось подгрести под себя часть секретной службы покойного герцога, тех, что не разбежались…

– Прекрасно, – кивнул король Ренарт. – А дальше… а дальше – бал!

– Бал по случаю воцарения? – понимающе подхватил генерал. – Немного поздновато, но…

– Бал по случаю примирения Вирдиса со всеми своими соседями, – поправил король. – Ну, и воцарения заодно. Почему бы и нет?

– О! Так вы, ваше величество, намерены пригласить…

– Всех, кто не откажется приехать, – закончил король Ренарт. – Всех. И в первую голову теарнскую и ирнийскую королевские семьи. Насчет первых есть некоторые планы, перед вторыми нужно как следует извиниться. Эта гадость с наемниками до сих пор не дает мне покоя. Профессор Шарнай, конечно, передал все мои извинения, но… за такое короли извиняются лично, даже если собственная вина не так уж и велика.

Генерал Гламмер задумался на миг, а потом решительно кивнул:

– Верно, ваше величество. Тут дипломатами не отделаешься.

– Вот сойдет зимняя слякоть, и будем приглашать, – добавил король.

***

Король Ренарт дважды с полным вниманием просмотрел смету расходов на предстоящий бал.

– Многовато, но… необходимо.

– Ваше величество, – промолвил генерал Гламмер, – народные празднования…

– Что «народные празднования»?

– Может, просто немного урезать эту статью расходов? А то будет как при покойном величестве…

Король Ренарт содрогнулся, припоминая празднование по случаю воцарения Эттона. Перепившаяся чернь, поножовщина, давка, чего-то требующая обезумевшая толпа, напирающая на королевский дворец, убийства и грабежи в городе и в довершение всего – вспыхнувшие пожары.

Именно его маги погасили тогда бушующее пламя и спасли от огня столицу, пока гвардия с армией наводили порядок. Именно тогда он и попал в кружок «ценителей живописи» нового короля. Хоть и не смыслил ни бельмеса в этой самой живописи, впрочем, как и герцог Угерн, чьи войска вместе с вирдисской гвардией разгоняли взбунтовавшуюся чернь.

– Нет уж! Как при покойном величестве быть не должно! – Ренарт стиснул подлокотник кресла. – Но и расходы я урезать не стану. Не хочу, чтобы пошла молва, будто я скуп. Вместо этого подумайте, что можно сделать для порядка и безопасности. Понадобится – введите войска. И пусть народ напивается и буянит, сколько ему влезет. Но чинно и благопристойно, как и положено порядочным гражданам. Организуйте мне народное ликование, генерал! Гвардия, армия, ваша собственная служба… магов моих возьмите, если надо, но чтобы все прошло без сучка и задоринки.

Генерал Гламмер вздохнул.

– Будет сделано, ваше величество. – Весь его вид демонстрировал, сколь тяжкая задача ему выпала.

Что ж, так оно и было на самом деле. Приглашенные гости должны увидеть, как весь Вирдис веселится и ликует вместе с ними, а не напивается до скотского состояния, поджигая, грабя, насилуя и убивая.

– Они должны увидеть новый Вирдис, генерал, – веско сказал король Ренарт. – Они должны поверить, что мы изменились. Быть может, тогда нам и в самом деле удастся это сделать.

Генерал с сомнением покачал головой.

– Такие, как я, все равно не поверят, ваше величество. Меняться может все – лозунги, партии, монархи, фавориты, но суть любого государства всегда остается неизменной, ибо обусловившие ее причины куда глубже, чем все, что я ранее перечислил.

– Таких, как вы, генерал, хвала богам, немного, – усмехнулся король Ренарт. – А обычным людям, в том числе и королям, свойственно надеяться на лучшее.

– Чем вы сейчас и занимаетесь, ваше величество, – безжалостно заметил генерал Гламмер.

– О да, – отозвался Ренарт. – А что мне еще остается? Мерзавец Эттон оставил мне чертовски скверную партию. Походя сбросил с доски половину шашек – играй как хочешь… Вот я и пытаюсь сыграть в теарнские. Авось победители будут так добры и утешат меня в моем проигрыше, выполнив хоть парочку моих желаний. Этого было бы вполне достаточно. Тут главное – пожелать правильно.

– Жаль, что вы подались в короли, ваше величество, – усмехнулся генерал. – Таким авантюристам, как вы, самое место в моем ведомстве.

– Э-э-э нет, генерал! – помотал головой Ренарт. – Если б я не напялил эту корону, а место герцога мне окончательно опротивело, я бы сейчас был учеником одного известного нам обоим астронома.

– Надо же, как он вас зацепил, ваше величество! – удивленно сказал генерал Гламмер.

– А то, – откликнулся король. – Знали бы вы, какие потрясающие пирожки печет его служанка! Если бы мне когда-то взбрело в голову продать родину, то на меньшее, чем эти пирожки, я бы не согласился!

***

– Почему я обязательно должна ехать? – Принцесса Лорна с досадой захлопнула книгу.

– Мы должны ехать, – поправил ее отец, его величество Эркет, государь Теарна и сопредельных княжеств. – Не одна ты, а все мы. Новый вирдисский государь дает бал для всех своих соседей. Таким образом он демонстрирует, что намерен со всеми нами поддерживать хорошие отношения. Это, видишь ли, дипломатия…

– Эта ваша дурацкая дипломатия отнимает уйму времени, – поджала губы принцесса, с нежностью покосившись на оставленную книгу.

– Чем же ты так занята? – поинтересовался король Эркет.

– Изучаю последний труд профессора Шарная.

– Кстати, твой обожаемый профессор прекрасно понимает всю важность дипломатии для современного мира.

– Не думаю, что на белом свете есть что-нибудь, чего бы не понимал профессор Шарнай, – отрезала Лорна. – Это не аргумент, папа.

– Да? А то, что он придает дипломатии столь большое значение, что поддался на уговоры короля Ренарта и стал полномочным послом при ирнийском дворе, – тоже не аргумент?

– Ренарт был одним из гонителей профессора Шарная во время царствования Эттона, – нахмурилась принцесса. – Думаешь, у него был выбор, ехать или не ехать? Может, он хотел таким образом сбежать в Ирнию. Делать вид, что занимается дипломатией, и продолжать научную работу подальше от всесильных дураков! Я же еще когда просила тебя его похитить! – Лорна сердито посмотрела на отца.

– Я не решился делать это против воли самого господина профессора.

– Хочешь сказать, ты все-таки пробовал? – изумилась девушка. – А почему я впервые об этом слышу?

– Потому что профессор отказался, – поморщился его величество. – Должен заметить, что господин Шарнай высказался столь неизящно, что я предпочел вовсе тебе об этом не говорить, но раз уж зашла речь… Одним словом, менять свою страну на какую-либо иную, даже если там ему создадут все мыслимые и немыслимые условия для работы, профессор отказался наотрез. Его гений принадлежит Вирдису, и все тут. А прочие могут идти в неизвестные науке места. Вот что ответил твой профессор-патриот. Я все думал, как его уговорить, а тут и Эттон умер…

– А профессор отправился дипломатом в Ирнию по просьбе бывшего подручного Эттона, а ныне вирдисского государя его величества Ренарта. – Принцесса задумалась. – В самом деле интересно. Кстати, сынок этого короля Ренарта, по слухам, пьяница и бабник. Это еще одна из причин, по которым мне не хотелось бы ехать.

– Мы едем на бал, а не выдавать тебя за него замуж, – промолвил король Эркет.

– А если этот мерзавец пригласит меня танцевать? – возмутилась Лорна.

– Потерпишь. По большому счету, он просто обязал тебя пригласить. Как сын своего отца и младший хозяин праздника, он должен развлекать всех принцесс своего возраста, которые прибудут на бал. Впрочем, полагаю, у него будут и другие обязанности. И кроме того, там будут не только принцессы. На танец с ним могут рассчитывать и другие знатные дамы. Ему предстоит не только танцевать с молодыми, но и развлекать пожилых. Быть учтивым и все такое прочее. Думаю, на твою долю достанется не так уж много танцев, но уж те, что достанутся, нужно будет как-то пережить.

– Ради блага государства, – фыркнула принцесса.

– Вот именно, – кивнул король. – Ради блага государства. Я всю жизнь терплю, а ты какую-то недельку не можешь?

– Если он ко мне пристанет, я его отделаю, так и знай, – посулила принцесса. – Разнесу тебе всю твою дипломатию в пух и прах.

– Ренарт хорошо понимает, в каком положении он находится, – ответил король Эркет. – Добрый мир со всеми своими соседями ему нужен как воздух. Можешь не сомневаться, принц Феррен будет как шелковый. И, кстати, более чем уверен – он будет совершенно трезв. Я уж не говорю, что на таком балу секретные службы всех государств работают рука об руку. На таком балу просто ничего не может случиться.

– Именно поэтому на таких балах постоянно что-то происходит, – съехидничала принцесса.

– Разумеется, все предусмотреть невозможно, – пожал плечами король. – Нельзя же требовать, чтобы высокопоставленные гости являлись на бал связанными по рукам и по ногам.

– А жаль, – пробурчала Лорна, вновь открывая оставленную книгу.

– Иногда я тоже так думаю, – неожиданно улыбнулся король. – Но, увы, этикет не дозволяет. Вот вырастешь, станешь величайшей из всех теарнских королев, попробуешь ввести. Может, у тебя и выйдет. А то нашего с мамой величия на такой подвиг просто не хватает, ты уж извини.

Принцесса хихикнула.

– Ладно, оставляю тебя наедине с твоим профессором, – промолвил отец и вышел.

***

…Карвен отвел стремительный прямой удар, шагнул и сторону, пригнулся и нанес быстрый рубящий удар сбоку. Ильтар изогнулся, пропуская шпагу Карвена буквально в волосе от тела, после чего хитрым пируэтом ушел в сторону и тотчас напал вновь, коротким уколом заставляя Карвена попятиться. Шпаги со звоном скрестились. Ильтар отпрянул, не позволяя Карвену использовать свое преимущество в силе, и вновь нанес точный укол. Карвен отступил еще, парируя в самый последний момент. Ильтар радостно ухмыльнулся и, увлекшись, сделал слишком широкий шаг.

Карвен мгновенно шагнул навстречу. Шпаги скрестились вновь, а противники оказались буквально нос носу, после чего свободная рука Карвена словно клещами сжала руку принца. Ту самую, в которой он держал оружие.

– Достаточно, – прозвучал голос господина Фиролли, Ильтарова наставника в фехтовании.

– Опять я увлекся, – вздохнул Ильтар.

– Есть немного, – отпуская руку принца, откликнулся Карвен. – Однако ты заставил меня как следует вспотеть…

– Что ж, ни одно увольнение не длится вечно, – промолвил мастер Фиролли, церемонно кланяясь принцу. – Думаю, у вас двоих сейчас и без фехтования найдется о чем поговорить. Ваше высочество, я жду вас на свои занятия в обычное время. Извольте не опаздывать.

– Да, наставник, – ответно поклонился принц.

Карвен последовал его примеру. Наставник ведь, что во дворце, что в деревне, все едино наставник, и кланяться ему надлежит с величайшим почтением. Потому как заслуживает. Кого попало наставником не назовут, а уж если кто к принцу определен, то и тем более.

– Пойдем. – Ильтар кивнул на дверь и вложил шпагу в ножны.

Через пять минут друзья уже увлеченно обсуждали предстоящую королевскому семейству Ирнии поездку на вирдисский бал. Карвен хоть и пожил во дворце, но балов покамест не видел. Само сочетание слов «большой королевский бал» повергало его почти в священный трепет.

– Да ну тебя! – смеялся Ильтар. – Блеск, треск, музыка, прекрасные принцессы и благородные рыцари – ерунда это все! На самом деле такой бал – это прежде всего политика. А политика может прикрываться чем угодно. И блеском, и треском, и даже прекрасными принцессами… Но политикой она от этого быть не перестает.

– Твой наставник очень старался мне объяснить, что это такое, – ухмыльнулся Карвен. – Но у него как-то странно получалось. У меня все время было ощущение, что он под этим словом понимает настолько разные вещи, что у меня никак не выходило соединить их между собой.

– А между прочим, он назвал тебя самым толковым своим учеником, – дружески ткнул его локтем принц. – Я очень обиделся, но плакать все-таки не стал. Вовремя вспомнил, что принцам не подобает проявлять несдержанность по таким пустякам. А политика… Сейчас я тебе по-простому объясню. Итак, сделай умное лицо и внимай.

– Сделал. Внимаю.

Карвен старательно вытаращился на Ильтара.

– Это у тебя называется – умное? – фыркнул принц. – Ну ты даешь!

– Что бы ты понимал! – важно возразил Карвен. – Мне по уставу такое выражение положено. Сержант Йанор, может, полжизни потратил, пока его у меня выработал, а ты тут хихикаешь, гвардейскую дисциплину подрываешь.

– Ужас какой! – восхитился принц. – Но ты все-таки сделай как было, не то я ничего рассказать не смогу, так смеяться и буду, пока лекаря не позовут!

– Только смерть может заставить меня нарушить устав! – напыщенно произнес Карвен, а потом все-таки придал своему лицу нормальное выражение. Интересно же про политику и королевские балы послушать. Особенно от того, кто с самого детства во всем этом варится.

– Итак, о политике… – начал Ильтар.

***

Тени метались по стенам, огоньки свечей трепетали, словно вспугнутые лани… раз-раз… два-два… три-четы-ре-пятъ… раз-раз… два-два… три-четыре-пять… поворот… подпрыгнуть и легкий поклон. И снова. И еще раз.

«Отец совсем свихнулся с этим своим балом! – раздраженно думал принц Феррен, разучивая перед зеркалом очередное танцевальное па. – И все ради какой-то дурацкой принцессы!» – Он скорчил зеркалу яростную гримасу.

Раз-раз… два-два…

Теарнскую принцессу он потихоньку начинал ненавидеть. Именно она одним фактом своего существования обрекала его на все эти мучения. Бесконечную тупую зубрежку каких-то дурацких научных премудростей, идиотские танцы, тошнотворные галантные манеры, отвратительные изящные искусства… Словно принц обязан быть дипломатом! Понравиться принцессе Лорне! Добежать до финиша!

Это она сейчас заставляла его скакать на одной ножке, словно деревенского дурачка, она и принц Ильтар! Ах, этот Ильтар! Бесконечно прекрасный идеал, стремиться к коему должен каждый уважающий себя принц. Умный, образованный, галантный, изящный и все такое прочее… тьфу!

Феррен с ненавистью посмотрел на висящие перед ним портреты.

– Это то, что ты должен превзойти, – сказал ему отец, вешая на стену в учебной комнате Феррена портрет ирнийского принца. – А это – то, что ты должен будешь заполучить, – добавил он, вешая рядом портрет принцессы Лорны.

– Думаешь, ее за меня отдадут? – попытался тогда возразить Феррен.

– Завоюй ее сердце, – ответил ему отец. – А уж ее руку я постараюсь для тебя раздобыть.

Феррен думал, что ему ничего не будет стоить уговорить наставника перенести занятия в другую комнату, дабы не любоваться ежеминутно опротивевшими рожами, но упрямый старик отказался это делать!

На занятиях, подымая глаза от книги, чтобы ненадолго отдохнуть, Феррен натыкался взглядом на проклятые портреты и скрежетал зубами.

«Чтоб вы друг другу достались, совершенства проклятые!» – не раз в ярости желал он, глядя на портреты.

Принц Ильтар и принцесса Лорна улыбались в ответ.

И даже в собственной спальне не было от них спасенья! После нудного утомительного дня, стоило Феррену закрыть глаза, и он тотчас начинал видеть примелькавшуюся за день парочку. И они опять ему улыбались!

Принц Феррен плотней зажмуривал глаза и начинал считать окровавленные трупы врагов. Потом не выдерживал, вскакивал и звонил в колокольчик. На звон тотчас прибегала хорошенькая служаночка, караулившая под дверью. Ей ничего не надо было объяснять, ради нее не нужно было учить математику и геральдику. Она выполняла любые прихоти и ничего не требовала. Ну, почти ничего. Дурацкие побрякушки, делавшие ее счастливой, Феррену ничего не стоили.

– Проваливай, – лениво развалившись на постели, бормотал принц вместо «спасибо», и она немедля исчезала.

– А ты уродина, принцесса Лорна, – мстительно шептал он незримо присутствующему портрету и чувствовал, что может, наконец, заснуть.

Задумавшись, Феррен сбился со счета, перепутал движения танца и остановился.

– Чтоб он провалился, этот проклятый бал! – яростно прошипел окончательно выведенный из себя вирдисский принц. Вздрогнул. Втянул голову в плечи. Оглянулся по сторонам. Нет, никто не увидел, никто не услышал. Грозный взгляд отца ему просто почудился. Феррен облегченно вздохнул, принимая должную танцевальную позу.

Раз-раз… два-два… три-четыре-пять…

***

Принцесса Лорна с досадой посмотрела на свои платья, которые ей придется взять на дурацкий вирдисский бал.

Во-первых, их было слишком много. Во-вторых, все они были чересчур пышными. Особенно те семь новых, которые непосредственно для оного бала и предназначались. Старшая фрейлина госпожа Гендиллен, которую ради этого бала назначили ответственной за все мироздание в целом и за наряды ее высочества в частности, объединилась с главной дворцовой портнихой и главным церемониймейстером. В результате их совместных усилий были приняты стратегически правильные решения, закипела работа, и в героически короткие сроки были готовы те самые платья. Которые тотчас были предъявлены принцессе.

– А нельзя с них… хоть половину бриллиантов отодрать… и подарить каким-нибудь бедным девушкам на обзаведение? – несчастным голосом поинтересовалась Лорна, когда первый шок от лицезрения собственных платьев у нее прошел и она поняла, что уже может изъясняться так, как пристало порядочной девушке, к тому же королевской крови.

Главная дворцовая портниха схватилась за голову, старшая фрейлина сердито уставилась на принцессу, возмущенная столь простонародными выражениями в устах ее высочества не меньше, чем оное высочество платьями, а главный церемониймейстер немедля бросился в атаку.

Когда Лорна выяснила, что ее новые платья, помимо всего прочего, призваны символизировать «боевую мощь теарнского королевства», она сдалась. С «воплощенной женственностью» она бы еще поспорила. Меньше всего ей на этом досадном балу хотелось изображать из себя какую бы то ни было женственность. Для кого? Для сынка этого выскочки Ренарта? Для того, кто, будучи всего лишь сыном герцога, умудрился прославиться на все сопредельные страны как балбес, пьяница и распутник? Увы, с «боевой мощью теарнского королевства» спорить не приходилось. Отец обидится. Скажет, совсем не помогаешь.

Все, на что хватило принцессы, – ехидно поинтересоваться у церемониймейстера, почему бы ради выражения этой самой «боевой мощи» не послать вместо нее полк солдат? Увы, у того на это нашелся немедленный ответ. В пространном монологе он пояснил ее высочеству, что символическое выражение силы порой куда действеннее ее реального применения. Что сила, которая является всего лишь угрозой, тем более угрозой символической, иносказательной, может быть применена в разных точках, приложена самыми разными способами, тогда как сила реально примененная уже применена, и применена в каком-то одном конкретном месте, а следовательно, для всего остального вполне безопасна.

«Один-единственный воин, пока он прохаживается туда и сюда в парадных доспехах, бросая угрожающие взгляды и принимая эффектные позы, может держать в напряженном внимании больше сотни человек, но стоит ему скрестить оружие с кем-то одним, и для прочих он уже угрозой быть перестает. По крайней мере до тех мор, пока не покончит со своим противником», – наставительно произнес церемониймейстер.

И ведь не возразишь.

Принцесса укоризненно посмотрела на свои платья, но те и не подумали краснеть и стыдиться. Они горделиво выпячивали все свое изящество и роскошь.

«Эх, вот бы мне в мужское дорожное платье или хоть гвардейский мундир нарядиться, а эти роскошные платья пусть бы достались придурку… как его там, Феррену, что ли?» – помечтала принцесса.

Лорна смотрела на свои платья и думала о том, с каким наслаждением протерла бы всем этим великолепием свой телескоп… Если бы не боялась повредить точную оптику.

«Даже на это они не годятся!»

Именно об этом она и поведала матери, зашедшей немного поболтать перед сном.

– Ну что ты, девочка моя, – лукаво улыбнулась королева Айлин. – Ты просто еще не знаешь, как со всем этим обращаться. Все эти бриллианты… Это же оружие! Ты только посмотри, какая у них огранка! Знаешь, пожалуй, мы не станем твои новые платья портить, возьмем что-нибудь в том же роде, только старое… да хотя бы вот это… нет, фрейлину звать не будем, ну их… В конце концов, я же собираюсь посвятить тебя в тайну. Вот, смотри, берется обычный дамский кинжал… легким движением отделяем этот кусок подола… да-да, именно так… что у нас выходит?

Рука ее величества совершила стремительное движение, отрезанный кусок ткани, расшитый драгоценными камнями, со свистом прорезал воздух и с треском впечатался в подлокотник резного деревянного кресла.

– Ну? И что у нас вышло? – Королева Айлин резко отдернула руку, и принцесса зачарованно уставилась на прорезанный глубокими царапинами дубовый подлокотник кресла. – Если бы на месте этого несчастного кресла оказался какой-нибудь враг, ему бы не поздоровилось, можешь мне поверить.

– Ух ты! – изумилась принцесса. И по-новому посмотрела на свои платья.

– Всем кажется, что мы беззащитны, тогда как на самом деле мы носим на себе целый арсенал, – подмигнула королева.

«А церемониймейстер был прав! – подумалось Лорне. – Насчет всего Теарна – это, конечно, чересчур, но «боевая мощь» несомненно присутствует».

Королева Айлин поцеловала дочь, пожелала ей добрых снов и ушла, а принцесса тяжело вздохнула. Больше всех государственных дел, больше важных законов и обязательных церемоний и, уж конечно, больше балов и прочих развлечений ей нравилась астрономия. И все эти усыпанные драгоценными камнями, сшитые руками лучших теарнских швей по самой последней моде платья, равно как и все, что к этим платьям прилагалось, она бы не задумываясь поменяла на счастливую возможность безвылазно сидеть у себя на башне и, приникнув к телескопу, с замиранием сердца пытаться прочесть непостижимые тайны вселенной, записанные в восхитительной книге ночного неба сверкающими россыпями звезд.

А если мечтать о совсем уж несбыточном, она хотела быть ученицей профессора Шарная. Ну, или хотя бы его служанкой. Готовить ему его любимые пирожки и слушать его рассуждения о вселенной… Она даже пирожки готовить выучилась. Явилась на дворцовую кухню, перепугала всех, поставила все с ног на голову, но выучилась. А толку-то…

Принцесс об их желаниях не спрашивают. Это у какой-нибудь прачки или селянки есть шанс попасть к профессору, буде она о том возмечтать изволит. Даже и в ученицы, если талант имеется. А принцесса рано или поздно должна выйти замуж за какого-нибудь принца и родить наследника. И хорошо еще, если принц попадется не слишком противный. А уж мечтать о том, чтобы он тоже любил астрономию и позволил жене продолжать научную работу, наивно. Не маленькая уже. Впрочем, мечтать-то как раз можно, но много ли с того проку?

«Хорошо еще, что у меня родители такие замечательные, – подумала принцесса. – Замуж против моей коли обещали не отдавать. Телескоп иметь позволили. Вышивать и музицировать не заставляют».

Принцесса Лорна терпеть не могла приличествующие принцессам занятия, как то – вышивание и музицирование. «И кто это только придумал?! Его самого бы за вышивание усадить, посмотрела бы я на него!»

Принцесса в последний раз бросила взгляд на приготовленные для нее платья и отправилась наверх, в подаренную отцом астрономическую башню, где ее ждала любимая научная работа и звезды, загадочные и непостижимые… В конце концов, до бала еще несколько дней. Нельзя терять такую подходящую для наблюдений погоду. Профессор Шарнай ни в коем случае не одобрил бы подобного легкомыслия.

***

– Свой первый приезд в Вирдис принцесса Лорна должна запомнить навсегда, понимаешь? – говорил король Ренарт принцу Феррену. – Он должен остаться в ее памяти как нечто сказочное, незабываемое. Тогда и все остальные посещения ей понравятся… хотя потратим мы на них гораздо меньше. Ты понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – хмуро кивнул Феррен. – Ты к тому, чтобы я постарался вскружить ей голову с первого же раза и она не сумела бы обратить внимание на то, что все следующие балы выйдут куда скромнее. А что, если я ей не понравлюсь? Об этом ты подумал?

– На этот первый бал я трачу непозволительно много, – поморщился король Ренарт. – Я могу себе позволить максимум еще один такой же, поэтому изволь справиться. И… да, ты вовсе не обязан пытаться с первого же раза завоевать ее сердце. Так у тебя ничего не выйдет. Еще против себя ее настроишь своей навязчивостью. Или, сохрани боги, напугаешь. Нет, ни в коем случае. Твоя задача – произвести на нее самое благоприятное впечатление. Понравиться не как мужчина женщине, а как один человек другому. Меня бы устроило, если бы вы сумели просто подружиться.

– Подружиться с девицей? – удивился Феррен. – А как? Она ж не мужчина. О чем я с ней говорить стану?

– Говорят, она всерьез увлекается астрономией и математикой. Если бы ты притворился, что увлечен тем же, чем и она, но знаний у тебя меньше…

– Тут даже делать вид не придется, у меня их и впрямь меньше, – фыркнул принц. – Никогда не понимал, как можно чем-то подобным увлекаться…

– Ну так попытайся понять, покуда не поздно! – резко ответил король. – Что из тебя за король выйдет, если ты ничего не знаешь и ничем не интересуешься?

Принц потупился.

– Так вот, – осененный этой идеей, продолжал король Ренарт. – Разберись со всеми этими астрономиями и математиками и сделай вид, что тебе страшно интересно, вот только знаешь ты мало. Проси ее помощи. Можешь меня обвинить, скажешь, мол, отец лишь политику с экономикой да военное дело жалует, а науку не слишком, поэтому наставники тебя ничему такому и не обучают вовсе, а ты – все сам, по книжкам, когда отец не видит.

Феррен посмотрел на отца с легким испугом.

– Найди побольше вопросов заковыристых, их во всех этих науках предостаточно, вот и пусть она тебе их объясняет, – говорил король. – Для этого вам понадобится отойти в сторонку, где-нибудь присесть. Далеко не уводи, в темный угол не тащи – голову оторву! Я прикажу приготовить для вас комнату, соседнюю с бальным залом. Потребуй, чтобы принцессе принесли бумагу, перо, чернила, пусть объясняет. Слушай внимательно, время от времени уточняя.

Испуг во взгляде Феррена усилился.

– Да, и потрудись в самом деле все это понять! – внушительно промолвил Ренарт. – Во-первых – пригодится, во-вторых, ее старания должны увенчаться успехом. Ей это понравится, можешь не сомневаться. Ни в коем случае к ней не приставай, никаких авансов и намеков не делай. И комплиментов не делай. Хвали ее ум, но тоже слишком не напирай. Вообще делай вид, что интересуешься не принцессой, а ее знаниями, это самый верный путь, можешь мне поверить. Пожалуйся на то, как прискучили тебе все эти балы и прочие светские развлечения, я слышал, принцесса их тоже недолюбливает. Пусть она увидит в тебе единомышленника, а не охотника за ее рукой.

– Да это же… – прервав отца, жалобно сказал Феррен. – Это ж выходит, что я всю эту несчастную астрономию и впрямь выучить должен?

– А я тебе о чем? – безжалостно откликнулся король и, как ни в чем не бывало, продолжил: – К тому моменту, как вы все обсудите, ее родители как раз забеспокоятся, куда это ты увел их обожаемое чадо. И поспешат проверить, все ли благопристойно. Вот и увидят, как их дочь и вирдисский принц преспокойно обсуждают какие-то ученые проблемы. Тут твоя задача – сразу вскочить, слегка смутиться и начать извиняться, что вот похитил принцессу, заставил ее высочество давать тебе уроки, вместо того чтобы развлекать ее, как и подобает гостеприимному хозяину. Кланяйся и проси прощения. Оно тебе гарантировано.

– Отец, а тебе не кажется, что это унизительно? – пробурчал Феррен.

– Просить прощения у теарнского государя и теарнской государыни за то, что куда-то утащил их дочь, пусть и с самыми невинными намереньями? Унизительно? О чем ты, Феррен? – ледяным голосом поинтересовался его величество.

– Не об этом, – покачал головой принц.

– О чем же?

– А вот… просить какую-то девчонку… чтобы она чему-то научила меня… разве не унизительно?

– Попросить женщину чему-то тебя научить? Унизительно? – Король Ренарт с интересом посмотрел на сына. – Признаться, я думал, что у тебя большой опыт общения с противоположным полом. При такой-то славе! Я и предполагать не мог, что ты не знаешь самых простых вещей.

– Каких это? – обиженно вскинулся Феррен.

– Видишь ли, сын мой, – усмехнулся король Ренарт, – как тебе должно быть известно, этот мир устроен так, что в нем заправляем мы, мужчины. Это мы говорим нашим женщинам, что есть что, а они должны соглашаться. Вынуждены соглашаться. Даже если происходящее им не по вкусу. Даже если мы не правы. Даже если они и в самом деле знают, как лучше. И знатное происхождение вовсе не защищает женщин от этого печального факта. Скорее уж наоборот. У какой-нибудь крестьянки куда больше шансов отстоять свою правоту в споре или даже ссоре с мужем, чем у благородной госпожи.

Такое положение дел женщин, разумеется, удручает. Не может не удручать, хоть они никогда в этом и не признаются. Так вот, открою тебе страшную тайну, сынок, если только ты попросишь женщину помочь тебе, научить тебя чему-либо или любым другим способом дашь ей понять, что она сильнее, умнее и главнее тебя, а также то, что ты полностью признаешь и, более того, ценишь это, ты получишь не только тело, но и душу этой женщины в свое полное распоряжение и в самом скором времени. Не сомневайся, я проверял это неоднократно. Главное – ни словом, ни жестом не дать ей понять, что ты лжешь, не то приобретешь смертельного врага. Женщина способна простить любое предательство, кроме этого. Ты понял меня?

– Понял, – вздохнул Феррен.

– Что ж, подумай о том, что женщин пора бы научиться покорять, а не покупать. Ибо купить можно лишь то, что продается.

– Тогда уж лучше брать силой, – буркнул Феррен себе под нос, но его величество услышал.

– Сила – удел воина и разбойника, – тотчас ответил он. – Король не может быть разбойником, иначе на троне он не засидится, но король не может быть и только воином. Главная сила короля – его разум. Его собственный, а не всех этих министров и прочих советников. Иначе такой король и сам не заметит, как сделается безвольной пешкой в руках своих помощников. Они будут править, а он – озвучивать их распоряжения.

– Получается, что король должен трудиться за всех с коих министров и советников? – изумился Феррен.

– Не трудиться за них, а разбираться в том, что они делают, и контролировать их деятельность: что они делают на благо короля и государства, а что для себя любимых. Ты понял?

– Понял.

– Что ж, иди и подумай, хочешь ли ты, чтобы тобой всю жизнь распоряжались чужие люди, чьи интересы могут совпасть с твоими лишь случайно и доверять которым ты ни в коем случае не можешь.

– А мной и так распоряжаются все кому не лень, – пожал плечами Феррен.

– Тобой распоряжаются сейчас, причем исключительно для того, чтобы потом это никому не удалось, – ответил король. – Мне этот трон, как ты понимаешь, достался случайно, рассчитывать на это я не мог. А мой предшественник изгадил все, до чего дотянулся. И вряд ли мне удастся подготовить и оставить тебе достаточное количество верных, преданных и умных людей, чтобы ты мог позволить себе расслабиться и заниматься чем душа пожелает. Тебе придется потрудиться не меньше моего.

Принц Феррен вздохнул.

– Иди. – Его величество Ренарт кивнул на дверь. – Займись астрономией. На данный момент это наиважнейшее государственное дело. Да смотри, как следует вызубри, чтобы чего-нибудь не перепутать!

***

Принц Феррен оглядел комнату, где ему предстояло при помощи математики и астрономии соблазнять теарнскую принцессу. Оглядел еще раз и презрительно покачал головой.

– Все, на что у папочкиных агентов ума хватило, – пробормотал он. А потом принялся за дело. Для начала выволок из тайников, где якобы хранил скрываемые от отца книги, все содержимое и живописно разбросал по комнате.

– Пусть думает, что у меня вдохновение. Девчонкам нравится, когда у парней вдохновение! Посмотрит, с какой страстью я предаюсь науке, и хоть на миг, а подумает, каков же я в постели! Не может не подумать! А тут ведь достаточно один раз подумать, а оно уже нипочем не отвяжется. А я что? Я ничего. Меня науки интересуют. Ни о чем другом я и не думаю. И даже намеков не понимаю. Мой удел – математика и звезды. Вот. Это отец гениально придумал, надо отдать ему должное, мозги у старика как у молодого работают. Даже и не знаю, догадался бы я сам или нет?

Феррен полюбовался разбросанными книгами, выкатил на видное место полуразобранный телескоп, позаимствованный у дворцового астронома и наскоро приведенный в негодное состояние кем-то из отцовских помощников.

– Да, вот так хорошо, – довольно кивнул он, оглядев дело рук своих. – Чем только не приходится принцу заниматься, – добавил он чуть погодя. – А все ради блага отечества.

Он вновь подумал о принцессе Лорне. О тех мучениях, кои ему пришлось ради нее претерпеть. Быть может, заполучить ее – не самый худший способ ей отомстить? Вот тогда она у него попляшет!

***

Вирдисский королевский дворец потряс принцессу Лорну. Уже хотя бы тем, что снаружи и изнутри это были два совершенно разных дворца. Непохожие друг на друга настолько, насколько непохожи бывают близнецы, если приглядеться к ним повнимательнее.

Снаружи дворец был размашисто и аляповато уродлив. И это при всем при том, что каждый в отдельности элемент был выполнен просто превосходно. Вот только… ну не сочетаются гномьи массивные колонны с эльфийскими башенками, а по-теарнски широкие лестницы не приемлют высоких вирдисских перил, да и со скругленными ирнийскими ступеньками они не смотрятся. О выборе материала и вовсе говорить не приходилось. Чем он, интересно, думал, этот архитектурный гений? Все, что должно быть по-эльфийски изящным, выполнено из тяжелого даже на взгляд материала, а чему предписано быть по-гномьи мощным и основательным – наоборот, из самого легкого. Словно кто-то нарочно поставил своей целью сделать все неправильно. А уж цвет-то, цвет… да если на такое долго смотреть, глаза отвалятся!

«А как же те, кто здесь постоянно живет и работает? – подумалось принцессе Лорне. – Привыкли они, что ли? Но разве можно к такому привыкнуть?»

Принцесса глубоко вздохнула, словно собиралась нырнуть, заранее представляя, что встретит ее изнутри, если снаружи все выглядит таким вот образом.

Теарнские гости, возглавляемые королем Эркетом и королевой Айлин, проследовали в гостеприимно распахнутые двери вирдисского королевского дворца. Ступая по заранее расстеленным коврам, наследница теарнского престола принцесса Лорна вошла сразу после родителей.

И попала совсем в другой дворец.

Строгое изящество драпировок окружало ее со всех сторон. Изумительно подобранные тона и расцветки… драпировки, драпировки… ничего, кроме драпировок. Никакой вульгарной роскоши, ничего помпезного, ничего нарочито легкого или, наоборот, необоснованно тяжелого. Все было невероятно соразмерным, уютным.

«Вот так, значит, выглядит смена династии, – подумала Лорна. – Дворец ведь еще при прежнем короле построен. Вот каким, оказывается, «художником» был ныне покойный вирдисский государь. Нет, нормальный человек такое построить не мог. И жить в таком – тоже. То ли король Эттон сначала свихнулся и потом такой дворец построил, то ли свихнулся, потому что в нем жил, но многие его поступки становятся яснее, стоит поглядеть на это жуткое строение. У нового же короля ни времени, ни денег на постройку собственного дворца просто-напросто не было. А бал где-то давать нужно. Да что там бал… жить ему тоже где-то нужно. А жить в том, что осталось от прежнего короля… так и самому недолго рехнуться… Значит, все, что внутри, – по его приказу. Что ж, это несколько обнадеживает. По крайней мере, он хотя бы вменяем. И то ли сам отличается хорошим вкусом, то ли умеет приближать людей, обладающих оным».

«Сколько светильников!» – с изумлением думала Лорна, оглядываясь по сторонам.

Мягкий золотистый свет стекал по великолепным драпировкам бального зала, создавая совершенно сказочное настроение. По вирдисскому обыкновению спрятанный от гостей оркестр наигрывал тихую мелодию. Все было настолько чудесным, что Лорна незаметно для себя даже перестала досадовать, что ее отвлекли от важных научных наблюдений. Здесь было не просто красиво, здесь было хорошо.

– Ну и как тебе? – шепотом поинтересовалась королева Айлин.

– Изнутри здорово, – честно ответила принцесса Лорна.

– А снаружи будет здорово годика через три, не раньше, – добавил король Эркет. – Его величество Ренарт достоин уважения, он не станет тратить деньги на несущественное, пока не разобрался с насущным.

Вирдисский государь уже шел им навстречу со своей супругой, королевой Ингерен, и наследником престола, принцем Ферреном.

«Политика!» – со странной смесью трепета и отвращения подумала принцесса Лорна.

Чуть справа она приметила гостей из Ирнии – короля Илгена, королеву Кериан и наследника престола принца Ильтара. Еще правее размещались гости из Алтенны, южного соседа Вирдиса. Король Риортер, королева Файлесс, наследник престола принц Аринье, его младший брат принц Эйрис, их сестры принцессы Иннис и Эриллен. Левее и чуть дальше находились гости из Шеангера и Леронны, но их трудно было рассмотреть, тем более что их почти загораживали представители вольного герцогства Мелвис и небольшого вассального Алтенне княжества Вараи.

«Князя с герцогом я не перепутаю, – подумала Лорна. – А вот с остальными… Придется маму быстренько спросить, кто есть кто, а то неудобно получится».

Она оторвалась от своих мыслей как раз вовремя, чтобы вместе с родителями ответить на приветствие вирдисского короля и его семейства.

«Король Ренарт неплохо выглядит. И держится достойно, – снисходительно решила она. – Его жена потрясающая красавица, но спиной я к ней даже к мертвой не решилась бы поворачиваться, а принц Феррен… напыщенная дубина. Вот не повезло родителям! И ведь придется же такому остолопу королевство оставлять. Ужас… И как у такой красивой женщины родилась такая бестолочь? Боги, верно, что-то перепутали. Или его в детстве подменили? Точно пьяница и бабник, на что еще с такой рожей и выражением оной можно быть способным?»

Принц Феррен поднял глаза и неожиданно улыбнулся. Лорна аж вздрогнула. Не ожидала она такой улыбки от этого остолопа. Хорошая была улыбка, совсем не похожая на самого принца Феррена.

«Ладно, посмотрим, – решила она. – Может, я просто чего-то не понимаю? Но, однако, нет ничего такого, с чем бы не разобрался человек с научным складом ума».

Принцесса по молодости своей еще не знала, сколько на белом свете таких вещей, разобраться с которыми никакая наука не поможет. Что ж, мудрость приходит с опытом, а не ошибаются, как известно, только мертвые.

«Может, мне и не придется с ним общаться? – подумала принцесса. – Потанцует он со мной разок, и все на этом? Может же мне так повезти?»

***

Увы, общаться с наследником вирдисского престола принцессе Лорне пришлось в первый же день. О да, конечно, согласно этикету он должен, просто обязан был ее приветствовать, как наследник одного престола наследницу другого, как принц принцессу, как младший хозяин бала гостью, на оный бал приехавшую. Приветствовать и немного развлечь светской беседой, все правильно, кто спорит? Но кто сказал, что после этого он должен к ней прилипнуть?

«Неужели он всех остальных уже поприветствовал и развлек? – тоскливо думала принцесса. – Неужто он так и будет весь оставшийся день таскаться радом со мной и нести всю эту чушь?»

«А ты бы пожелала кому-то такого собеседника? – внезапно устыдилась она. – Должен же он достаться хоть кому-нибудь? Почему бы ради разнообразия именно тебе сегодня не потерпеть? Подумай лучше о той несчастной, которой этакое сокровище в мужья достанется!»

– Признаться, я не очень люблю все эти балы, ваше высочество, – вещал тем временем принц Феррен. – Предпочитаю что-нибудь более серьезное.

«Ну да, напиться, что-нибудь в карты проиграть и затащить в постель какую-нибудь несчастную, которая сопротивляться не посмеет… Действительно серьезное, серьезнее не придумаешь», – ехидничала про себя принцесса Лорна.

– Да, ваше высочество? – вежливо мурлыкнула она, показывая, что внимательно слушает.

– Я больше к точным наукам расположен, – продолжал Феррен. – К астрономии там или к математике…

«Да что ты говоришь? Небось пустые бутылки с утра подсчитываешь? Проигранные деньги вряд ли, на это твоих способностей не хватит! А об астрономии ты вспоминаешь, когда очередную девицу соблазнить нужно? Читаешь ей печальные стихи, что-нибудь там о луне, о звездах… а эта несчастная дурочка верит».

– Да, ваше высочество? – вновь повторила принцесса Лорна с подобающей случаю улыбкой.

«Когда же он от меня отцепится? – тоскливо думала она. – Должны же у него быть на этом балу еще какие-то обязанности?»

– Но у меня так мало возможностей для того, чтобы всем этим заниматься, – печально сказал Феррен.

«И впрямь мало. Когда все время и силы на разгул уходят, какие уж тут занятия?!»

– Отец… наверное, он мудрый правитель, да. Но он совершенно не поощряет мой интерес к наукам.

«Вот так поворот. Он жалуется на отца! Мне! И, похоже, всерьез, если я что-то в этом понимаю. И что ему отвечать? Мне никто не сказал, что делать в таком случае. Это провокация или как? Чего он на самом деле добивается?»

– Это… огорчительно слышать, ваше высочество, – осторожно ответила Лорна.

– А уж мне-то как огорчительно, принцесса, – вздохнул Феррен. – Потому-то я так и обрадовался, узнав, что на этом балу будете вы…

«Еще того хлеще! А это что должно означать?! Мало данных… мало данных для выводов! Сделаю вид, что я не заметила его последних слов! – решила Лорна. – Глупой девушке это простительно, не так ли?»

– Э… эти драпировки очень изящны, не правда ли? – выдавила она, сама чувствуя, что голос звучит несколько неестественно. – И этот свет… он так прелестно стекает…

Она запнулась и замолчала.

– Да, ваше высочество, – безупречно поклонился принц Феррен. – Но если вы только позволите… я бы хотел говорить не о драпировках, а о вас… и научном знании.

«Сейчас начнется новый тур танцев!» – с надеждой подумала принцесса. Она согласна танцевать с кем угодно, что угодно, сколько угодно, лишь бы не продолжать этот нелепый подозрительный разговор, от которого невесть чего ждать.

Принцесса скосила глаза на родителей, но те, занятые беседой с вирдисской и ирнийской королевскими четами сразу, не обращали на нее никакого внимания.

– Да, ваше высочество? – вновь повторила она фразу, которую уже начинала ненавидеть.

– Просто я слышал, – с робкой улыбкой молвил Феррен, – что вы, ваше высочество, сведущи в интересующих меня науках. Быть может, вместо этих нелепых танцев вы могли бы меня немного просветить? Хотя бы самую малость. Я бы с благодарностью принял любую помощь, способную развеять мрак моего невежества. Если, конечно, я не прошу слишком многого. Иначе – прошу меня простить.

Он склонился так низко, что это было даже несколько неприлично между равными.

«Да это же поклон ученика учителю! – оторопело поняла она. – Да он же это всерьез! Быть того не может! Или… может?»

Принц Феррен поднял на нее внимательный взгляд. И вот тогда до нее дошло по-настоящему.

Он. Это. Всерьез.

«А может, все ложь, что про него болтают?»

Принц Феррен смотрел на нее таким открытым и честным взглядом…

«Не знать, не уметь, не понимать всего того замечательного, что я знаю, умею и понимаю… жаждать знаний и не иметь возможности к ним прикоснуться. Видеть воду и страдать от жажды… А если бы мне не давали учиться?! И кто-то другой вот так же, глянув свысока, прошел бы мимо?!»

Принцесса содрогнулась от ужаса и сострадания.

– Ну разумеется, я помогу вам, ваше высочество, если, конечно, это в моих силах, – улыбнулась она.

Принц просиял.

– Как это благородно… да нет, что я несу! Как здорово, что вы согласились! – искренне сказал он. – Я уже прямо не знал, что и делать! Политика, экономика, военное дело – вот все, чему меня учат. Отец считает, что все остальное – удел министров, и нечего зря время терять. А я почти отчаялся получить ответы на интересующие меня вопросы. Прямо хоть из дому беги…

«И конечно же, ты не побежал, потому что единственный сын и наследник. Потому что долг превыше всего. Сжал зубы и покорился отцу. Покорился, продолжая страдать от жажды, понятной далеко не каждому, но от того не менее мучительной!»

«Вовремя же я приехала!» – подумала Лорна, тем временем куда-то влекомая вирдисским принцем. Мимо королей и королев, мимо других принцев и принцесс, мимо герцогов и герцогинь, графов и графинь, баронов и баронесс, мимо самого разного придворного люда, ожидающего, когда начнется очередной танцевальный тур.

«Бедный, бедный принц Феррен! – думалось принцессе. – Сколько же можно – так… и что бы с ним сталось в конце концов? Ну ничего. Теперь-то мы все поправим!»

Она всего на миг напряглась, когда он самолично распахнул для нее дверь какой-то комнаты. На миг кольнули прежние опасения. «А вдруг он меня сейчас…»

Но опасалась она напрасно. В комнате ярко горели светильники, освещая книги, книги, книги… Огромный стол посреди комнаты, заваленный открытыми томами и исчерканными рукописями, пара удобных кресел. На редкость неподходящее место для альковных радостей. Книги на полу, все до единой, – открытые… нет, она бы не стала столь небрежно относиться к источникам знаний, но… но что, если не выходит, никак не получается добыть оные знания из этих источников?! Если не хватает какого-то ничтожного толчка, чтобы сдвинуться наконец с мертвой точки? Если мечешься от книги к книге в тщетных попытках постичь ускользающую истину?

Принцессе воочию представился Феррен, ползающий на коленях от книги к книге, вскакивающий, бросающийся к столу, роющийся в очередном томе, роняющий его ради соседнего, что-то торопливо записывающий, черкающий написанное и пишущий вновь. Вот он поднял на нее глаза от своих записей, полубезумные глаза истинного ученого, пребывающего в некоем другом мире, в мире своего открытия, глаза, не видящие того, на что в данный момент смотрят, ибо слишком ярок свет того незримого, что предстает им в эти мгновения во всей своей неизреченной красоте и величии.

Феррен из видения посмотрел на нее, и в его глазах отразились звезды. Настоящий Феррен шагнул сквозь это видение и робко улыбнулся. Лорна улыбнулась в ответ.

– Ой, что это?! – выдохнула она, углядев в углу какое-то уродливое сооружение. Полуразобранное, кривое, неказистое, тем не менее оно напоминало принцессе нечто ужасно знакомое.

– Это? – Феррен густо покраснел. – Это… это я телескоп сделать пытался, – собравшись с духом, выпалил он. – Пытался, да вот… не преуспел. Что-то я неправильно делаю.

«А мне отец купил самый лучший, – со стыдом подумала принцесса. – Такой же, как у профессора Шарная. И башню во дворце отвел, всю, целиком и полностью, под мои нужды. А у Феррена, бедняги, и телескопа нет. И башни ему не видать. И не потому, что король Ренарт не может себе этого позволить, а потому что он не хочет позволять это сыну!»

Она почувствовала, что начинает сердиться на вирдисского короля. Может, он и умный, может, и экономный, может, политика у него правильная, и все такое прочее, но нельзя же так!

«Что ж, мне он ничего запретить не может! – решительно подумала Лорна. – А сыну просто не успеет! Но как так вышло, что о нем столь грязные слухи ходят? Не иначе его оклеветали. Не может быть, чтобы человек, глубоко интересующийся наукой… Если я спрошу – он ответит. Нам, людям научного склада ума, не пристало стесняться и обходить острые углы!»

– А почему о вас ходят столь неблаговидные слухи, каше высочество? – спросила принцесса.

Принц Феррен не дрогнул.

– О том, что я пьяница, картежник и бабник? – грустно и как-то устало уточнил он.

– Ну… да.

«О боги, да его уже не первый раз спрашивают! Он даже устал отвечать. И возмущаться устал. Просто смирился с этим! С такой клеветой!»

– Значит, до вас эта мерзость тоже докатилась, – спокойно констатировал вирдисский принц. – И вы не побоялись отправиться в уединенную комнату со столь мерзостным субъектом, ваше высочество? Это делает честь вашей отваге.

– Как я могла отказаться? Ведь вы позвали меня ради знаний, ваше высочество, – с искренним сочувствием ответила она. – А тот, кто ищет знаний, не может быть тем, о котором рассказывают подобные мерзости.

– Это была попытка очернить меня в глазах отца, – нехотя пояснил принц Феррен. – Нужно признать, удачная. Отец поверил. Картежник, пьяница, бабник, да еще и наукой увлекся… И это – наследник престола! Стыд и позор!

– Да при чем же здесь наука?! – воскликнула Лорна.

– Вот и я о том же, – кивнул принц Феррен. – Когда я понял, что доказать свою невиновность мне не удастся, я попытался отстоять хотя бы науку. Увы… не преуспел.

«Приравнять науку к пьянкам, картам и веселым девицам?! – с негодованием подумала Лорна о короле Ренарте. – Надо бы отцу рассказать об этом! Такой ли хороший политик этот Ренарт, если кидает подобные вещи в одну кучу? Пусть отец к нему повнимательней приглядится!»

– Приступим! – решительно сказала она Феррену. – Итак, что вас интересует, ваше высочество?

– Присядьте, принцесса, я сейчас, – откликнулся вирдисский принц, изящным жестом указав ей на самое уютное из имеющихся кресел и наклоняясь над грудой рассыпанных книг. – Это было где-то здесь… сейчас… минуточку…

Когда вирдисский принц, позабыв о том, что на нем костюм для танцев, великолепный костюм в светлых тонах, опустился на колени посреди груды пыльных томов, принцесса Лорна поняла, что видит собрата по тому восхитительному безумию, что составляло смысл ее собственного существования.

«Он и думать забыл, что на нем надето!»

«Он сейчас безнадежно, окончательно перемажется!»

«И почему я считала его некрасивым?»

***

Граф Крэтторн пришел в себя на какой-то улице. Он стоял, тупо пялясь в пространство перед собой; в его левой руке было что-то зажато. Граф повернул голову. Это оказались поводья.

«Коня. Они оставили мне коня, – вспомнил Крэтторн. – Чтобы побыстрей убрался…»

Память вернулась. Она прихлынула столь резко, так мучительно и ярко, что он едва не лишился рассудка.

Он больше не граф. И земли у него нет. И замков. С женой его развели. Откопали какой-то старинный указ о том, что заговорщик… это он-то – заговорщик?! Он, всегда желавший Ирнии только блага?!

Крэтторн сжал кулаки и глухо застонал от ненависти.

Это все король. Коронованный мерзавец давно под него копал. Размышлял, как извести. Завидно ему было, что у Крэтторна все так хорошо. Спать не мог спокойно, мечтая о замках и землях графства Крэтторн.

Самое смешное, что королю ничего не досталось. Все расхватали другие.

Крэтторн сжал кулаки еще крепче, припомнив, кто были эти самые «другие».

Друзья. Соратники. Клявшиеся в вечной дружбе над трупами убитых врагов. И вот, стоило королю поманить их куском чужой земли – его, Крэтторна, земли, и они забыли о дружбе, о клятвах, о том, что чужая, от веку завещанная кому-то другому земля священна и что никакой король не имеет права наложить на нее свои грязные лапы, что завтра они сами могут оказаться на его, Крэтторна, месте, его величество ведь может и во вкус войти, чужие земли раздаривая… Все они забыли! Ну как же! Получить хороший кусок чужой земли, приносящий немалый доход, да еще и с замком. Кому неохота?

Предали. Продали. Не господа – торгаши! Жалкие вонючие торгаши, чье место под плетьми, на конюшне!

Ограбили его до нитки. Ничего не оставили.

Крэтторн посмотрел на поводья в своей руке и сообразил, что конь к ним больше не прилагается.

«Украли? Да, наверное…»

Он оглянулся по сторонам в надежде, что конь сыщется где-нибудь неподалеку, но улица была пустынна па всем видимом протяжении.

«Украли. Точно украли. Сволочи».

Сжать кулаки еще сильней Крэтторн был просто не в состоянии. Да и делу это не помогало. Впрочем, он вообще не знал, можно ли еще что-то сделать. Если б его величество просто отнял у него титул и земли, тогда Крэтторн мог бы рассчитывать на своих союзников. Однако король рассчитал куда хитрей и первым делом отнял у него именно союзников. Заткнул им рты жирными кусками. И те приняли. И не подавились, сволочи.

Крэтторну представились бывшие союзники, с чавканьем пережевывающие земли и замки, и его передернуло от отвращения. Он машинально коснулся того места, где еще недавно была шпага.

Была.

Разоблаченным заговорщикам шпаги не полагаются. Даже простолюдинам на службе короля можно их иметь, а ему… Впрочем, он же теперь тоже простолюдин. Был граф Крэтторн, и нет его. Королям очень не по нутру, когда кто-то пытается сравняться с ними в силе.

Крэтторн стоял и думал, что никогда не смирится. Никогда не привыкнет к тому, кем он стал.

У него отобрали все. Титул. Власть. Земли. Замки. Оружие. И даже коня свели… Что ж, раз так, он тоже примется отбирать. Не для того, чтобы выжить. Жить жалким подобием прежнего себя ему неинтересно. Нет, он станет красть, чтобы отомстить тем, кто лишил его всего, что у него было. Опозорил. Унизил. В клочья порвал его жизнь. Вот единственная достойная цель. А другой в его положении и быть не может.

Отомстить. Уничтожить врагов. Смять, скомкать, раздавить, увидеть, какого цвета их кровь… попробовать ее на вкус… на запах… на вес… почувствовать, как она высыхает на ладонях… а тогда и умереть не жалко.

Безумие распахнуло над бывшим графом свои черные крылья, и Крэтторн радостно потянулся ему навстречу, заворачиваясь в него, словно в плащ. В нем было тепло. Безумие успокаивало и грело, делая легким и свободным. Ненависть и ярость стали менее мучительны, покрывшись тонкой корочкой радости. Пьянящая сила наполнила Крэтторна. Рвать и терзать врагов будет очень весело. А потом… потом он умрет, конечно, ведь терзать будет уже некого, а разве можно жить, никого не терзая? Но это потом, а пока…

Крэтторн рассмеялся тихим, ласковым, шелковистым смехом и сделал шаг. Первый шаг навстречу неземным наслаждениям. Он знал, что запомнит каждый миг своей мести. Сполна насладится каждым ее мгновением.

– Я иду. Слышите? – прошептал он, и нежный мелодичный шепот, сорвавшийся с его уст, ничуть не похожий на скрипучий голос прежнего графа Крэтторна, скорей уж сравнимый с шепотом юной прелестницы на ложе страсти, напугал бы любого, когда б было кому его слышать.

Впрочем, самого графа подобные мелочи больше не беспокоили.

«Украсть шпагу. Убивать. Короля, друзей-предателей, всех».

Крэтторн медленно шел по улице, крался, словно большой охотящийся хищник, касаясь окружающего мира всем телом и всеми чувствами сразу. У него не было конкретной цели, точнее, его целью был весь этот мир сразу, весь этот исторгнувший его мир. Ему необходимо было оружие и было безразлично, от кого и каким способом он его получит. Украсть так украсть, убить так убить… а вот потом…

«С кого начать?»

Вот тут вопрос уже становился серьезным. Чья кровь прольется первой, не так уж важно, он и не запомнит, но тех, чьими мучениями и смертью он будет наслаждаться, тех, чья кровь будет медленно стынуть на его руках, следовало выстроить по ранжиру.

И первый в ней…

Ненавистное лицо встало перед глазами как живое. Крэтторн медленно и с наслаждением вздохнул. Да, этот будет первым. Несомненно. Его проще подстеречь, чем остальных, это во-первых, а во-вторых… а во-вторых, если бы не он…

***

Некоторые разговоры случаются сами собой, спланировать или предвидеть их совершенно невозможно, а отказаться от них – немыслимо. И хотя тебя пугает да и смущает изрядно затронутая тема, но если ты мужчина, король и вдобавок любящий отец взрослеющей, не по годам умной дочери, ты просто не смеешь стыдливо опускать глаза, трусливо перекладывая этот разговор на плечи жены или наставников принцессы. Хотя, видят боги, ты бы предпочел в одиночку сражаться со взводом солдат или попытаться обвести вокруг пальца дюжину дипломатов одновременно. Увы, жизнь такая штука… она редко предоставляет право выбора.

– Ты настолько резко изменила свое мнение? – нахмурился король Эркет.

– Да, – решительно ответила принцесса Лорна. – Изменила. На самом деле все совсем не так, как мы раньше считали.

– В самом деле? А как же обстоят дела? – Король Эркет удивленно посмотрел на дочь.

– А дела обстоят так, что Феррену не дают заниматься науками! – возмущенно выпалила Лорна.

– Не дают? – иронически приподнял бровь его величество.

– И нечего здесь хихикать! – вспыхнула принцесса. – Вы с мамой весь день прохаживались с королем Ренартом и королевой Ингерен. Неужели не поняли, что он за человек, этот король Ренарт?

– Ну, что-то мы, бесспорно, поняли, но… поделись своими выводами. Быть может, они отличаются от наших? – примирительно предложил король Эркет.

– Не знаю, что там поняли вы, а я считаю, что только жестокий и неумный человек может запретить своему сыну заниматься любимым делом и приравнять науку к разврату, пьянству и карточным играм! Ты бы повнимательней к нему пригляделся, к этому Ренарту! Это же надо такое выдумать!

– Понимаю твое возмущение, – очень серьезно ответил король. – Выдумать такое и впрямь не просто. Мне вот интересно, принц Феррен сам выдумывал или ему помогал кто?

– Что? – растерялась принцесса. А потом, сообразив, решительно топнула ногой. – Феррен ничего не выдумывал! Он и в самом деле… Я уже почти объяснила ему основы, когда вы нам помешали! У него там телескоп стоит полусобранный. Вы ведь даже не посмотрели толком! Вся комната завалена книгами по астрономии и математике! А телескоп… он сам, сам, понимаешь, стекла шлифовал, сам собирал… это знаешь какая работа? Малейшая ошибка – и все сначала начинать приходится! Да при такой работе ни на какие пьянки у него ни сил ни времени не останется! Он так тянется к знаниям, а ему запрещают. Я-то на всем готовеньком была, с самого начала. Книги – пожалуйста, телескоп – пожалуйста, башню – пожалуйста. А у него ничего этого никогда не было!

Произнеся этот страстный монолог в защиту несчастного Феррена, Лорна выдохнула и продолжила уже другим, куда более спокойным тоном:

– Знаешь, папа, я только сейчас поняла, какие вы у меня с мамой хорошие. Вот ведь живешь-живешь и ни о чем таком не задумываешься, пока не столкнешься с тем, как это бывает по-другому… Вы никогда не запрещали мне быть собой, а я… принимала это как должное, наверное. Я даже и помыслить не могла, что может быть как-то иначе. А теперь… просто спасибо вам за то, что вы такие, какие вы есть! Вот.

– Хм. Спасибо, – чуть смущенно откликнулся король Эркет. – Мы с мамой стараемся. Я рад, что у нас получается. Но… ты ведь все эти мерзкие истории про Феррена, тогда еще наследника герцогства, просто при дворе слышала? В качестве слухов? Дескать, какой ужас, что некоторые себе позволяют, верно?

– Да, – кивнула принцесса. – И все это оказалось неправдой.

– Откуда у тебя такие сведения?

– Он мне сам сказал! – твердо ответила принцесса.

Король Эркет тревожно поглядел на дочь.

– Его пытались оклеветать перед отцом, – горячо продолжила Лорна. – И герцог Ренарт поверил! А потом он стал королем, а Феррен – принцем, но это ничегошеньки не изменило. Феррену по-прежнему не доверяют и заниматься науками не позволяют. Такое ощущение, будто король и впрямь верит, что если его сын станет смотреть в телескоп и читать книги, то тут же начнет пить и гулять! Да это же просто бред какой-то! Откуда у человека, серьезно увлеченного науками, время на всякие там пьянки и прочие непотребства?! Но король Ренарт считает, что дела обстоят именно так!

– Не думаю, что он и в самом деле так считает, – промолвил король Эркет. – А для тебя у меня грустное известие. Не все является тем, чем оно кажется. Даже если тебе об этом поведали достаточно красноречиво. Думаю, ты и без меня уже об этом знаешь, просто позабыла немного. Значит, пора вспомнить.

– Отец, о чем это ты? – нахмурилась принцесса Лорна.

– О принце Феррене, дочь. Я ведь недаром спросил тебя о касающихся его слухах. Так вот, у меня и впрямь грустная весть для тебя. Боюсь, весь этот день ты потратила впустую, рассказывая о науках тому, кого они совершенно не интересуют. Тому, кто лишь ловко притворялся заинтересованным. Воздержусь делать преждевременные предположения, зачем ему все это понадобилось, но…

– Да как ты можешь так говорить?! – вспыхнула принцесса. – Ты же его не слышал! Ты и двух слов с ним не сказал!

– Верно. Зато я читал донесения разведки. И они слово в слово совпадают с так возмутившими тебя слухами.

– Это неправда! – огорчилась Лорна. – Это не может быть правдой!

– Лорна! Уж не влюбилась ли ты? – встревожился король Эркет.

– Влюбилась?! – возмутилась принцесса. – Я с тобой о серьезных вещах, а ты про всякие глупости! Я к тому, что твоя разведка ошибается, а Феррена… Его же просто спасать надо! Такая тяга к знаниям… а его… его… Он же зачахнет, если все останется как есть!

«Какая хитрая… какая подлая ловушка, – с ужасом думал король Эркет. – Единственная, в которую могла попасться моя умная и образованная дочь».

– Послушай, Лорна, – промолвил он. – Вот когда ты читаешь книги своего любимого профессора Шарная, ты ведь веришь тому, что он пишет, верно?

– Ну? – хмуро буркнула принцесса, не понимая, к чему это, куда вдруг свернул разговор.

– А почему ты ему веришь? Вдруг он ошибается?

– Ученый такого уровня ошибаться не может, – ответила принцесса. – Но… я все равно проверяю все его наблюдения. Просто так. На всякий случай. Он и сам так пишет. «Коллеги, необходимо все тщательно проверять. Все окончательно проверив и записав выводы, проверьте еще раз, на всякий случай».

– Вот и я вынужден доверять своей разведке не меньше, чем ты доверяешь своему профессору, – сказал король. – Там тоже мастера сидят. И уж если они о чем доложили, значит, так оно и есть, можно не сомневаться. Впрочем, раз уж твой профессор настаивает на обязательных проверках – мы проверим. Что там у принца Феррена с телескопом?

– Ему не удалось стекла отшлифовать правильно. Знаний не хватило. Три года тайком шлифовал, и все впустую… – огорченно ответила принцесса.

– Что ж, завтра он получит от тебя таинственный подарок, – улыбнулся король. – Башню я ему подарить, увы, не могу, мы не у себя дома, но он же может купить в городе какую-нибудь каланчу, установить там твой подарок и быть таким же счастливым человеком, как и ты.

– Да ему отец ни в жизнь не позволит, – погрустнела Лорна.

– Брось, не так уж строго он за ним следит, – усмехнулся король Эркет.

– Да он из дворца его не выпускает, за каждым шагом присматривает! – с досадой бросила принцесса, припоминая, как Феррен жаловался ей на отцовскую тиранию. На вездесущесть подручных его величества Ренарта, на их пронырливость и расторопность. Не успеешь книгу открыть, а отец уже все знает. Так, а почему это у нас тут книжка не по экономике, а по астрономии? – Феррену с таким трудом удается хоть что-то, хоть иногда читать…

– Да? Тогда как объяснить ту груду книг по астрономии и математике, которую ты описала? – усмехнулся король Эркет. – Да и саму попытку собрать телескоп? По идее, его величество Ренарт не мог не заметить означенное «безобразие». Если дела обстоят так, как ты описываешь, ему донесли бы немедля. А ты говоришь, что Феррен стекла три года шлифовал.

– Верно, – нахмурилась принцесса. – И нам с принцем Ферреном за все время ни разу не помешали. До того момента, когда вы пришли.

– И книг у принца Феррена никто не отбирал. И телескоп его самодельный тоже, – добавил его величество. – Тебе не кажется, что здесь концы с концами не сходятся?

– Кажется, – вздохнула принцесса. – Но…

– Вот именно ради этого самого «но» мы и подарим принцу телескоп. И посмотрим, что из этого выйдет.

– А король Ренарт? Он же будет недоволен. Разве это не станет нарушением законов гостеприимства?

– Во-первых, мы постараемся сделать так, чтобы он ничего не узнал, – промолвил его величество Эркет. – На то и существуют соответствующие службы, о коих я уже упоминал. И разумеется, этот свой подарок ты не станешь вручать лично. Во-вторых, даже если все и вскроется, единственное, что останется королю Ренарту, это сжать зубы и сделать вид, что так и надо, ведь в противном случае ему придется признать, что он запрещает сыну даже столь невинные и вполне пристойные развлечения. А это попахивает какой-то придурью. Вряд ли соседи станут доверять королю с подобными странностями. Он промолчит или даже поблагодарит тебя за подарок. Вполне возможно, попробует что-нибудь подарить в ответ. Даже наверняка попробует. Можешь заранее придумывать, чего тебе хочется.

– Это и есть политика? – уныло поинтересовалась принцесса Лорна.

– Это и есть политика, – развел руками король Эркет.

– Астрономия лучше.

– Кто бы сомневался. Но чтобы кто-то занимался астрономией, кому-то приходится заниматься и политикой.

– И бесплатной раздачей телескопов заодно? – улыбнулась принцесса.

– И бесплатной раздачей телескопов заодно, – ответно улыбнулся король.

– Я пойду немного позанимаюсь, папа, – сказала Лорна, вежливо, но решительно выставляя родителя из отведенных ей покоев. – Спокойной ночи!

– Иди, позанимайся. И как следует подумай перед сном. Так, как твой профессор учит. Спокойной ночи.

– Хорошо, папа. Спасибо. Я подумаю.

«Я ничего не добился! Ничего! – в тихой панике подумал теарнский государь, покидая комнаты дочери. – Что, если она и впрямь влюбится в этого мерзавца? Что, если это уже произошло? И что же тогда? Лишить ее права наследовать престол? Выдать замуж за этого проходимца? Чтобы сама убедилась, что я прав? А дальше? Разрушить чьи-то хитрые планы… интересно, чьи? Не может быть, чтобы самого Феррена, наверняка это Ренарт! Мало ему, заразе, Вирдиса, ему еще и Теарн подавай! Или совместное завоевание Ирнии? Хитер герцог, ничего не скажешь. Не успел королем стать, уже в императоры лезет?

Поступить по ее воле… отдать ее этому мерзавцу… Проделать все это, а потом ежечасно, ежеминутно думать, как она там? Не обижают ли? Всю свою секретную службу накрутить, чтобы в случае чего первым же телепортом – домой… и пусть хоть война, хоть Архипастырское порицание…

Боги, избавьте меня от всего этого! Защитите мою бедную девочку! Наставьте ее, сохраните!»

***

– Я этого мерзавца Феррена на клочки порву! Наукой он интересуется, паршивец! – гневно выпалил теарнский король, едва оказавшись наедине с женой в отведенных им покоях.

– Что случилось, дорогой? – испугалась королева Айлин.

– Случилось то, что этот мерзкий щенок, я уж не знаю, сам или по чьему наущению, но… – И теарнский государь пересказал супруге разговор с дочерью.

– Спокойнее, милый, – промолвила королева Айлин, обнимая мужа. – Если девочка и впрямь влюблена, подобными действиями ты только усилишь ее чувство. Так можно и впрямь сотворить ненароком что-нибудь необратимое. Всем нам свойственно становиться на защиту тех, кого мы любим, даже не отдавая себе отчета, правы ли они, стоит ли их защищать на сей раз. Мы знаем, что стоит, ведь они – наши любимые. Нельзя, чтобы она стала защищать Феррена от нас, ведь это лишит нас возможности ей помочь. Она просто перестанет с нами делиться, перестанет рассчитывать на нашу помощь. Как мы тогда сможем открыть ей глаза и что-то посоветовать?

– Ну, тогда ты к ней сходи! Поговори с ней! Объясни ей, что…

– Сразу после тебя? – перебила королева Айлин. – Ни в коем случае. Эдак мы только все испортим. Сколько я понимаю, ничего страшного пока не произошло. Девочка влюбилась? Так ведь ей уже пора, милый.

– Но не в Феррена же! – почти простонал теарнский государь.

– Разумеется, но это она должна понять сама, – спокойно ответила королева. – Мне кажется, ты неплохо провел разговор с ней. Теперь нужно немного выждать. Если начать на нее давить, это только все усугубит.

– Ты права, – вздохнул король. – Вот только… это так неожиданно. Я надеялся, что это случится еще не сегодня. И что это будет кто-нибудь более достойный… И ведь она же сама его ругала на днях! И на бал этот ехать не хотела! Из-за него, между прочим! Как, говорит, мне с таким бабником и пьяницей танцевать? Как чувствовала, что нельзя ей сюда ехать. И надо же было мне настоять! А теперь она же его защищает! Оклеветали его, бедняжку!

– Мне кажется, мы воспитали не просто красивую девушку, мы воспитали умного человека, милый, – задумчиво сказала королева. – У нее должна быть возможность во всем разобраться самой. И этот телескоп… это и впрямь хорошая идея. Посмотрим, как Феррен отреагирует. И про книги ты ей заметил очень удачно. Как это так, науками ему заниматься не дают, а в комнате – гора книг, и он их даже ни от кого не прячет? Неаккуратная ловушка, должна сказать.

– И все-таки мне будет спокойнее, если ты с ней тоже поговоришь, – просительно промолвил король Эркет.

– Обязательно, милый. Но, разумеется, не сегодня. Девочка уже легла. Да и нам пора. В нашем возрасте необходимо как следует высыпаться, чтобы не пугать подданных своей бледностью.

***

Королю Ренарту очень хотелось послать агентов, дабы подслушать, о чем беседуют сейчас меж собой коронованные особы Теарна и их приближенные. Но он так и не осмелился. Такой бал охраняется всеми разведками сразу, а ему только скандала сейчас не хватало. Выкрутиться, конечно, всегда можно, но скандал не нужен как таковой. Лучше подождать и поглядеть, что из всего этого выйдет. Кажется, Феррен справился неплохо. Хотя ему пришлось вовсе не так трудно, как опасался Ренарт. Хотя бы потому, что его основной соперник, принц Ильтар, ничем ему не мешал.

Ирнийский принц и впрямь был весьма мил и обходителен. Потанцевал со всеми принцессами, не выделяя ни одной, почтил своим вниманием старшее поколение, побеседовал со всеми, кто хотел припомнить былые времена и наделить хоть кого-то своей старческой мудростью, после чего пригласил нескольких престарелых герцогинь, чего вовсе не обязан был делать, и попал в лапы сердцеедке и обольстительнице графине Лоранди.

По правде говоря, король Ренарт очень надеялся, что раньше утра несчастному ирнийскому принцу из этой паутины не выпутаться. Вообще-то он просил графиню зацепить принца как можно крепче. Лучше всего – на всю неделю, на все время этого бала. Каково же было его удивление, когда спустя ровно один танец обнаружилось, что принц Ильтар как ни в чем ни бывало беседует с отцом, а графиня Лоранди, вне себя от злости, покинула бал!

Что ж, у него еще будет время расспросить даму, что же такое произошло между ней и ирнийским принцем. Пока же король Ренарт с неудовольствием отметил тот факт, что Феррен все равно проигрывает Ильтару. Уже не смотрится на его фоне полнейшим обалдуем и беспросветной деревенщиной, но все равно проигрывает.

Впрочем, сейчас это ровным счетом ничего не значило, потому что Ильтар обратил на теарнскую принцессу ровно столько же внимания, сколько и на всех остальных. То есть не более того, что этикет предписывает. Любовница у него в Ирнии, что ли? Так ведь нет, разведка ни о чем таком вроде не докладывала. Бегает какая-то служаночка, не без того, ну да разве молодому человеку без наложницы можно? Ясно, что он – не монах, но не в служаночку же свою он влюблен? Так, извините, не бывает.

Впрочем, какая разница? То, что Ильтар оказался равнодушен к прекрасному полу, сослужило Феррену хорошую службу. Ему не составило труда увлечь принцессу Лорну в заранее приготовленные покои, где он и пожаловался ей на свою несчастную судьбу и тирана-родителя.

И принцесса, естественно, попалась. Не могла не попасться. Ей стало жаль бедолагу-принца, который не имеет всего того, что есть у нее. Жалость, горячее сочувствие, желание помочь… поддержать…

Король Ренарт подумал о несовершенстве женской природы, а затем – с гордостью и удовольствием – о собственной жене, являющейся приятным исключением из этого печального правила.

«Ее бы не удалось провести жалостливыми сказочками и банальными глупостями! Она бы и меня вывела на чистую воду, а уж такого болвана, как Феррен… Кстати, надо бы с ней посоветоваться. И насчет Ильтара тоже. Может, она сумеет отыскать какую-нибудь красотку, на которую тот клюнет. Было бы очень неплохо. И полезно».

***

– Я справился! – явившийся Феррен сиял, словно шпиль на храме. – Все сделал, как ты сказал.

– Ты и в самом деле неплохо потрудился, Феррен, – благосклонно кивнул король Ренарт. – Теперь главное – ничего не испортить.

– Да что там – неплохо! Я справился просто отлично! – воскликнул Феррен. – Кстати, а что мне за это будет?

– Красивая молодая жена, разбирающаяся в астрономии и математике, – ухмыльнулся король.

– Я серьезно! – обиделся принц.

– И я тоже, – еще шире ухмыльнулся король Ренарт. – По крайней мере, тебя ни один казначей не обманет, раз она в математике разбирается!

– Вот залезу ей в следующий раз под юбку – будешь знать! – пробурчал Феррен.

– Я? – холодно улыбнулся король Ренарт. – Я буду знать? Ошибаешься. Знать будешь ты. Догадываешься, что я в таком случае с тобой сделаю? Не догадываешься? Отдам тебя с рук на руки теарнскому государю. Вот что хочет, пусть то с оскорбителем дочери и делает! И попробуй только вякнуть о том, что я не посмею!

– Я пошутил! – быстро сказал Феррен. Ему очень не понравился тяжелый отцовский взгляд. – Пошутил я!

– Шутка вышла так себе, – сухо отметил Ренарт. – Постарайся в следующий раз шутить хоть немного изящнее.

– Я больше не буду, – повинился Феррен. – Правда не буду! Это я с досады. Уж больно дорого мне эта принцесса обходится. То учи, это запоминай… я уж даже и не вижу, что она красивая.

– Ничего. Союз с Теарном стоит и не таких усилий. Когда-нибудь ты поймешь и это. А насчет красоты… принцесса столь выгодного в союзном отношении государства прекрасна, как бы она ни выглядела, пойми это наконец, болван! И радуйся, что она и в самом деле хороша собой. Что тебе не приходится ухаживать за какой-нибудь уродиной!

– Да, отец, – вздохнул принц Феррен.

– Кстати, открой мне маленький секрет, это она так разбросала книги? – спросил король Ренарт.

– Нет, это я придумал! – похвалился Феррен. – Правда, здорово?

– Ты? – возмущенно выдохнул король. – Зачем?

– Ну… – растерянно проговорил принц. Он поглядел на вновь рассерженного отца, и у него пропала убежденность, что разбросать книги было такой уж хорошей идеей. – Я подумал… решил показать таким образом свое… научное вдохновение. Чтоб она впечатлилась… чтоб подумала, раз я в науке такой, то и в постели тоже… как ураган! Чтоб у нее это где-то в памяти зацепилось… чтоб помнила обо мне… чтоб сама меня захотела… я был не прав? – упавшим голосом закончил он.

Король Ренарт покачал головой.

– Ты был бы прав… – словно бы через силу промолвил он, – ты был бы прав, Феррен, если бы не был таким идиотом! – внезапно взорвался король. – Нет, я счастлив, что ты начинаешь самостоятельно думать, пытаешься сам делать какие-то выводы, – тотчас взял он себя в руки, – но… это один из тех немногих случаев, где я предпочел бы, чтоб ты действовал точно по инструкции.

– Но разве я… – начал принц Феррен.

– «Разве я!» – с досадой перебил его король Ренарт. – Ты рассказываешь принцессе сказки о том, как тебя отец преследует и науками заниматься не дает, а у самого книги по полу разбросаны. И никто-никто до сих пор мне про это не доложил? Твоя принцесса, конечно, дура, но не до такой же степени!

– Отец, но она поверила! – воскликнул Феррен.

– Твое счастье, если это и в самом деле так, – пробурчал король Ренарт. – А насчет урагана в постели… принцесса ведь может просто-напросто решить, что ты неряха, что ты разводишь вокруг себя мусор и хлам, что все, до чего ты дотягиваешься и до чего не успевают вовремя добраться слуги, превращается в отвратительную свалку. А кроме того, она может решить, что подобная неряшливость не совместима с научной добросовестностью. И это – гораздо хуже всего вышеперечисленного. Думать надо, Феррен. Думать, просчитывать все варианты, а не хвататься за первый попавшийся. Эх, ты… «ураган»…

Король Ренарт насмешливо посмотрел на сына. Феррен виновато вздохнул.

– Ладно. Сделанного не воротишь, – примирительно добавил король Ренарт. – Подождем развития событий.

***

«Нет, что бы там ни говорил сержант Йанор насчет того, что увольнительной без пары кувшинов пива не бывает, а хорошая увольнительная не меньше десятка потянет, но надо же наконец осмотреть столицу, – решил Карвен. – А то приехал, живешь-живешь, а так ничего и не видел. А Феранна, говорят, стоит того, чтоб на нее посмотреть. И трезвым взглядом. Потому как пьяным взглядом только донышки кувшинов и рассматривать».

Карвен брел и брел по разбегающимся во все стороны улицам, любуясь, восхищаясь, запоминая… Он и сам не заметил, как стемнело.

– Пора бы и назад, – сам себе сказал он.

Он стоял в узеньком кривом переулке, куда только что свернул с широкой освещенной улицы, привлеченный небольшой, но изящной скульптурой крылатого коня. Как оказалось, ничего интереснее этой скульптуры в переулке не наблюдалось, а сама скульптура, при ближайшем рассмотрении оказалась не столь интересной.

«Это вечерние тени ее украсили», – сообразил Карвен. Он даже вернулся обратно, туда, откуда впервые разглядел ее, вернулся и постоял немного, любуясь причудливой игрой камня, света и тени.

«Ну и в глухое же место я забрел, – мелькнуло у него мгновением спустя. – Нет, и впрямь пора назад. А то опоздаю еще. И тогда меня следующего увольнения точно лишат».

«Сержант наверняка скажет, что я провел время впустую», – подумалось Карвену. Но он ни о чем не жалел. Подумаешь, в кабаке с приятелями не посидел, успеется еще. Никуда тот кабак не денется. Теперь, когда Карвен полноправный гвардеец, увольнение не является проблемой. Главное – служить хорошо. И, кстати, – не опаздывать из увольнения.

Карвен прибавил шагу.

– Попался, щенок! – внезапно выдохнул кто-то за его спиной.

И столь глубокая ненависть прозвучала в этом незнакомом ласковом голосе, что Карвен содрогнулся. Замер на миг.

А потом обернулся, отскакивая и выхватывая из-за пояса пистолет.

Чья-то тень метнулась к нему, тонкий свист прорезал воздух, кисть правой руки пронзило внезапной болью, и уже выхваченный пистолет полетел на мостовую.

– Ну-у, не-ет… – прозвучал чей-то странно-певучий, торжествующий голос. – Мы не станем стрелять. К чему нам столько шума? Мы будем сражаться в тишине. Правда, щенок?

Да что же это такое?! Откуда он взялся?! Его же арестовали! Я сам видел!!!

С ужасом и содроганием Карвен разглядел напротив себя графа Крэтторна. Граф не только говорил каким-то неестественным голосом, он и похож был на кого угодно, только не на себя. И все-таки это был он. Злобная радость, казалось, переполняла его. Словно он никогда еще не был так счастлив, как теперь.

«Еще немного, и счастье у него просто из ушей потечет!» – мельком подумал Карвен, отступая еще на шаг. Правая рука болела ужасно, но, кажется, все-таки не была сломана. Впрочем, кожа была рассечена словно ножом, и кровь…

«Перевязать бы сейчас, да этот разве позволит?»

Граф тотчас шагнул вперед.

– Трусишь? – промурлыкал он. В правой руке графа была шпага. В левой – плеть.

«Так это он плетью меня!» – смекнул Карвен, отступая еще на шаг и выхватывая шпагу левой рукой.

«Да будет благословен сержант Йанор и его великое искусство издеваться над новичками! Когда б не его придирки…»

– Ишь ты! – пропел граф. – А ты умеешь драться и левой?

Граф сделал выпад, и шпаги со звоном столкнулись.

– Ну, что ж… тем интереснее будет тебя убить… – довольно промолвил граф. – А потом, когда я заполучу твою шпагу… такой шпагой, как у тебя, и короля убить не стыдно.

Еще один выпад, и Карвен едва успел отскочить.

«Короля убить не стыдно», – небрежно оброненное графом, заставило его замереть на миг и чуть было не стоило жизни.

– Он у меня мою шпагу отобрал, представляешь? – продолжил граф. – Думал, небось, что раз я без шпаги, то он может спать спокойно. Не тут-то было! Шпагу я себе раздобыл быстро. Свернул шею одному пьяному недотепе…

Еще один выпад. На сей раз Карвен среагировал быстрее. Он не только отбил атаку графа, но и сам нанес резкий неожиданный удар снизу. Впрочем, граф увернулся с легкостью, показывающей большой опыт. Его ноги совершили почти танцевальный по изяществу пируэт, а плеть просвистела в опасной близости от лица Карвена. Он едва успел отшатнуться.

– Но разве такой шпагой можно убивать короля? – как ни в чем не бывало продолжал граф, словно они были приятелями и вели светский разговор на каком-нибудь приеме. – Сам понимаешь, что нет. Неприлично. Неблагородно, в конце концов. Такой шпагой разве что с тобой сражаться, щенок…

«А короля нет в столице! – с тихим мстительным торжеством подумал Карвен. – Ни короля… ни королевы… ни принца… а к тому моменту, когда они вернутся, тебя, гада, уже скрутят! Даже если ты со мной сладишь, тебя все равно уже обнаружат и скрутят. Не могут не обнаружить!»

Карвен не стал пытаться отразить двойную атаку графа – и плетью и шпагой сразу, – вместо этого он просто отскочил.

– А вот потом, когда я завладею твоей… – бубнил свое граф, вновь приближаясь и зловеще прищуриваясь. – Да, я говорил, что не стану убивать тебя при помощи шпаги? Не говорил? Ну, так теперь говорю. Слушай. Шпагой я тебя убивать не стану. Я тебя засеку до смерти. В самый раз смерть для такого, как ты. Ты мне еще и благодарен должен быть, что бывший граф, собственными руками… ах, ты даже не в курсе, что бывший? А ведь из-за тебя все, щенок… Именно поэтому я и решил, что ты – первый. Первый, кого я убью. Тот пьяный наемник, у которого я позаимствовал свою шпагу, – не в счет.

Шпаги вновь скрестились, и тусклый свет фонаря торопливо стек по клинкам.

– И возчик, чья плеть возьмет твою жизнь, тоже не в счет, – продолжал Крэтторн. – Это все ерунда. Разве это люди? Просто мне хотелось хоть кого-нибудь убить. Для начала. Но первый – ты. Потом все, кто меня предал. Один за другим. Потом – король и все его семейство. Эта династия выродилась. Последний достойный ее представитель пал при Феанкарне. И хватит. Пусть начнется что-нибудь новое.

Крэтторн замолчал и внезапно шагнул не в ту сторону, в которую должен был, в которую шел все это время, тесня Карвена, а в противоположную. И оказался куда ближе, чем Карвен рассчитывал. Спасаясь от внезапно вспыхнувшей стали, Карвен вынужден был упасть. И тогда на его спину обрушилась плеть.

Взвыв от боли, Карвен откатился в сторону. Второй удар плети его миновал.

Он вскочил, кривясь от боли, кое-как подхватил оброненную шпагу и вновь вынужден был отступить. Крэтторн тихо засмеялся. Он явно наслаждался происходящим.

– А ты слабоват, щенок… плохой из тебя гвардеец… куда только начальство смотрит? Если так дальше пойдет, свой следующий Феанкарн мы проиграем. А он будет, понимаешь? Будет. Его не может не быть. Что бы ни предприняли все эти сопливые миротворцы, он будет… И к тому моменту… у власти должен находиться сильный вождь, способный действительно вести и возглавлять свой народ!

Карвен стоял, завороженно глядя на приближающегося Крэтторна, на мерно покачивающуюся плеть в его руке, на сверкающую в свете фонаря шпагу… Зверски болели спина и правая рука.

«Все из-за проклятой плети! – мелькнуло в голове Карвена. – Как бы от нее избавиться?!»

«А что, если…»

Крэтторн вновь шагнул к нему. Карвен сделал вид, что отступает, а сам вместо этого стремительно бросился вперед, отбил в сторону чужую шпагу и, ухватив Крэтторна за руку с плетью, изо всех сил боднул его головой в лицо.

Крэтторн охнул, откидываясь назад, упал на спину, и Карвен вырвал у него плеть. Вырвал и с ненавистью отшвырнул прочь.

– Мальчиш-ш-шка… щенок… – прошипел Крэтторн, стряхивая кровь с разбитого лица. – Думаешь, победил?

Карвен взмахнул шпагой. Крэтторн парировал, сидя на земле, после чего вскочил, увернулся от очередного удара и бросился к своей плети. Карвен рванул за ним, догнал и со всей дури наподдал противнику, целя сапогом в его тощий зад. И не промазал!

Крэтторн как раз нагибался за плетью. Что ж, плеть он так и не подобрал. Вместо этого он потешно подлетел вверх и тяжело грохнулся наземь.

– Вот тебе, гадина! – злорадно выдохнул Карвен.

Карвен ожидал, что его противник не сразу очухается и можно будет его пленить, но бывший граф почти мгновенно вскочил на ноги и нанес столь стремительный удар шпагой, что Карвен едва успел уклониться. Чужая сталь рассекла мундир до рубашки. Крэтторн крутанулся на месте, приседая и нанося еще один стремительный рубящий удар сбоку. Карвен неловко парировал, едва не вывихнув себе кисть, успев практически чудом. Отскочил и ударил сам.

– Ах ты, маленький… грязный… – Лицо Крэтторна было в крови, но он продолжал наступать. – Думаешь… ты меня одолел? Не-ет… это я тебя прикончу… посмотрю, какого цвета твоя кровь… попробую ее на вкус… на запах… – Бывший граф был страшен.

Карвен медленно отступал, теснимый чем-то отвратительно безумным, все меньше и меньше напоминавшим человека. Тускло светил фонарь, ночь набирала силу, и не было никого, кто пришел бы на помощь.

«Да что ж это я? – внезапно подумалось Карвену. – Он лучше меня дерется на шпагах, он чуть не забил меня проклятой плетью, но ведь я же без году неделя воин! Почему я сражаюсь на его поле, принимаю его условия поединка? Зачем отдаю ему власть над собой? Разве этому учил меня Верген?»

И сразу все встало на свои места. Не так уж и страшен безумный бывший граф. Не так уж и непобедим. Конечно, если перестать бояться и начать головой думать. Она для того собственно и предназначается. Так вот, если применить ее по назначению, то…

«Я кузнец. Я куда сильнее его. В ближнем бою я его в бараний рог сверну, а все его фехтовальное мастерство потеряет значение. В ближнем бою шпага – только помеха. Главное не дать ему какой-нибудь кинжал вытащить!»

Карвен с досадой подумал, что эту идею следовало воплотить раньше. Тогда, когда плеть отбирал. И чего он тогда отскочил? Нужно было прыгать сверху и молотить этого гада чем попало!

«Ладно. Хоть сейчас смекнул, и то ладно».

Карвен пошевелил пальцами правой руки. Слушаются? Вот и хорошо. Он перехватил шпагу в правую руку и резко пошел на сближение. Клинки скрестились со звоном. Карвен шагнул еще ближе, Крэтторн отпрянул вбок, пытаясь вывернуться и почти тут же нанося боковой удар, но Карвен нырнул под клинок и сгреб Крэтторна в охапку. Отбросил мешающую шпагу и, надежно зажав одной рукой вражескую руку со шпагой, другой рукой ухватил врага за горло.

– Ты… чего? – испуганно прохрипел тот. – Ты что это? Ты – дерись!

– А мне вот надоело с тобой драться, – выдохнул Карвен. – Мне вот пообниматься приспичило. Нравишься ты мне.

Граф выпучил глаза.

– Дерись… как мужчина! – проскрипел он.

«К нему даже его собственный голос вернулся», – отметил Карвен.

– Не могу я с тобой драться, – ехидно поведал ему Карвен. – Не положено мне, господину, с каким-то там простолюдином на шпагах драться. Это, знаешь ли, оскорбление естества выходит. Так что я тебя просто немного придушу. Совсем чуть-чуть. Самую малость. Чтоб не дергался лишнего. А потом выпорю. Твоей собственной плеткой, раз уж ты оказался настолько любезен, что сам ее притащил. Раз ты у нас теперь простолюдин, значит, это и будет для тебя достойным наказанием.

Глаза бывшего графа побелели от гнева.

«Да его сейчас еще удар хватит! – испугался Карвен. – А мне его живым в стражу доставить надо. Я ж – гвардеец, а не убийца какой!»

А посему он милосердно лишил сознания своего врага путем грубого прикосновения кулака к его макушке.

«Вот и все».

Тело противника сползло наземь.

«Давно нужно было так сделать. И за что меня Верген хвалил? Тупица! Как есть – тупица!»

Сорвав с себя пояс, Карвен быстро связал Крэтторна, пока тот не очнулся и не начал сопротивляться. Карвен не сомневался, что у бывшего графа получится. Было бы верхом неразумия предоставить ему такую возможность.

Потом Карвен кое-как привел себя в порядок, подобрал разбросанное оружие, взвалил на плечо своего пленника и побрел, высматривая ближайшую стражу.

На его счастье, таковая отыскалась неподалеку и даже двигалась ему навстречу.

«А если бы они передвигали ногами немного шустрее, то могли бы мне помочь драться с этим мерзавцем», – мрачно подумал Карвен, ощущая, как болит все, что должно болеть, особенно спина и правая рука.

Впрочем, завидев его, стражники ощутимо прибавили ходу.

«Если бы они появились раньше, этот мерзавец мог бы кого-нибудь из них убить. Или покалечить, – внезапно понял Карвен, глядя, как двигаются стражники. – У них не было ни Вергена, ни Йанора… их обучал кто-то совсем другой!»

– Стой! Положи оружие! – выкрикнули стражи положенную форму задержания вооруженного.

– Вот еще… оружие вам в первую очередь положи, – пробурчал Карвен, швыряя под ноги стражам связанного Крэтторна. – Дальше сами потащите! – бросил он стражам;

– Кто таков?! – рявкнули стражи.

– Он? Или я?! – морщась от боли, поинтересовался Карвен.

– Оба, – ответил старший патруля городской стражи.

– Гвардии рядовой Карвен, – откликнулся Карвен. – То есть, это я – гвардии рядовой…

– А он? – старший патруля кивнул на связанного Крэтторна.

– А он на меня напал, – ответил Карвен, отдавая свое оружие патрульным. – Убить хотел. Берите его сами, я чуть на ногах стою.

– Вам придется пройти с нами, гвардии рядовой Карвен, – заметил старший патруля, бегло оглядев Карвена с ног до головы и, видимо, убедившись, что форма на нем хоть и грязная, но вполне гвардейская.

– Разумеется. Я и собирался, – вздохнул Карвен. – Кстати, если этот мерзавец очнется и попробует вырваться, я бы попросил вас кинуть мне мою шпагу обратно.

– Зачем это? – хмуро поинтересовался один из стражников.

– Затем, что моя боевая подготовка выше, чем ваша, уважаемый, Если у меня будет шпага, я могу попробовать вновь его утихомирить или, на худой конец, просто заколоть.

– Думаешь, мы все с ним с одним не справимся? – фыркнул стражник.

– Знаю, что не справитесь, – ответил Карвен. – Я и сам с трудом его одолел.

– Молодой ты еще, а туда же, стариков учить берешься, – насмешливо проговорил стражник.

– Отставить, – бросил старший патруля. – Если что-то подобное произойдет, вам вернут оружие, гвардии рядовой Карвен. А пока что… следуйте за нами!

Стражники подхватили Крэтторна и потащили. Двое встали слева и справа от Карвена.

«Ну и ладно, – подумал он. – В конце концов, откуда им знать, кто я такой и что у меня на уме?»

***

Перевязанные лекарем городской стражи рука и спина немилосердно ныли.

«Скорей бы уж меня отпустили», – думал Карвен, стоя перед начальником городской стражи.

– Гуляли по городу, гвардии рядовой Карвен? – озадаченно переспросил начальник городской стражи капитан Веннерт. – Вообще-то господа гвардейцы изволят гулять в несколько других местах…

– В кабаках, господин капитан? – устало усмехнулся Карвен.

– Вот именно.

– Мне… хотелось просто пройтись, господин капитан, – попытался объясниться Карвен. – Я ведь сам из провинции. Уж сколько времени служу, а Феранну толком так и не видел. Все кабаки эти…

– Вы хоть знаете, кто на вас напал?

Карвен кивнул.

– Граф Крэтторн, господин капитан.

– Бывший граф Крэтторн, коему было приказано немедля оставить столицу, – сделав ударение на первом слове, поправил капитан Веннерт.

Карвен вновь кивнул.

– И судя по нашим сведениям, он покинул город верхом, через главные ворота, и все такое прочее.

– Значит, вернулся, господин капитан.

– Его бы не пропустили! – возмутился начальник юродской стражи. – Кстати, откуда вы его вообще знаете, рядовой, если уж на то пошло?

– Сталкивались, господин капитан.

– Со шпагами в руках? – проворчал Веннерт.

– Никак нет, господин капитан. Врукопашную. Он, правда, потом за плеть схватился, но… Ему помешали.

– Понятно. Интересная у вас жизнь, гвардии рядовой… Нет, мне все-таки хотелось бы знать, как этот бывший граф в город вернулся, – пробормотал капитан Веннерт. – Какую крысиную дыру он отыскал?

– А… ну, этого я не знаю, – развел руками Карвен. – Это вы его допрашивайте, господин капитан. Он со мной не делился, как именно в город пролез. Просто напал, и все. Кстати, до того как на меня напасть, он убил возчика и еще кого-то, у кого позаимствовал шпагу. Вот об этом он мне и впрямь сообщил во время поединка. А также о том, что намерен совершить покушение на его величество, ее величество и его высочество.

– Их же нет в городе.

– Я решил не сообщать ему об этом, господин капитан, – ответил Карвен. – У меня была надежда, что если даже он меня и прикончит, то высунется раньше времени, не зная, что королевская семья в отъезде, и его захватят до того, как вернутся их величества и его высочество.

– Понятно, – кивнул начальник городской стражи. – Ну что ж, благодарю за службу, гвардии рядовой Карвен. Вы свободны.

– Рад стараться, господин капитан! – привычно вытянулся в струнку Карвен. И тотчас сморщился от боли.

– Я сообщу генералу Кландену о вашем доблестном поступке. А если у нас или у службы безопасности появятся дополнительные вопросы, вас вызовут.

И Карвен отправился домой. В то место, которое и впрямь стало его домом. Из увольнения он, разумеется, опоздал, да только тут уж ничего не поделаешь. Что-то подсказывало ему, что он еще встретится с бывшим графом.

«И почему его величество не приказал его просто-напросто казнить? Может, хоть теперь его казнят? Теперь он, во-первых, простолюдин, которого можно просто повесить, а во-вторых – убийца, повесить которого не только можно, но и нужно».

***

Каких только заданий не получают подчас тайные агенты! Добыть сверхважные секретные документы и компрометирующие письма, освободить или, наоборот, захватить ценных заложников, перевезти через границу тех, кто не имеет никакой надежды ее пересечь, и задержать тех, кто не может не уехать или кого не остановить никаким другим способом, помочь одним, помешать другим, проследить за третьими, уничтожить четвертых, выяснить невыясняемое, узнать неузнаваемое… секретные агенты не удивляются многообразию целей, они выполняют полученные задания.

Впрочем, исключения все же случаются. Некоторые задания просто не могут не удивить. Точнее, потрясти до глубины души.

Когда самого лучшего теарнского секретного агента снимают с задания, телепортом отправляют в Вирдис, где приказывают явиться к его величеству Эркету лично, а тот требует немедля раздобыть ему телескоп… это не может не удивить. Впрочем, показывать свое удивление, пусть даже и его величеству, секретный агент счел ниже своего достоинства.

– Каким способом я должен его добыть, ваше величество? – поинтересовался секретный агент.

– Купить, разумеется, – ответил король.

– Купить, – кивнул секретный агент, недоумевая все больше. Неужто, кроме него, никто не в состоянии купить королю телескоп? Да и к чему его величеству столь странная вещь, когда он на балу, да еще и в гостях пребывать изволит? Чудит что-то его величество!

Наверное, какая-то тень недоумения все же отразилась в его глазах, потому что король поспешил объяснить:

– Тут как раз никакой тайны нет. Вас, собственно, потревожили совсем по другому поводу. Нам бы надо доставить этот телескоп туда, куда нужно, да чтобы при этом ни одна живая душа его не видела.

– А куда доставить, ваше величество?

– В спальню принца Феррена, – просто ответил король. – Но только так, чтобы этого действительно никто не заметил. То есть совсем никто.

Секретный агент кивнул. Что ж, вот все и выяснилось. И ничего удивительного в этом задании нет. Оно и впрямь очень сложное, потому-то его и вызвали. Никто другой просто не справился бы. Словом, ничего необычайного не произошло. Обычное трудное задание.

А чудес на белом свете не бывает, и это правильно. Потому что, когда они все-таки случаются, это мешает нормальной работе службы.

– Разрешите приступить к выполнению, ваше величество?

– Приступайте.

***

Феррен изумленно вытаращил глаза. Нет, ему не показалось. Посреди спальни, посреди его собственной спальни громоздился здоровенный ящик. Нет, дворцовые слуги порой ведут себя совершенно несносно, но никому из них и в голову бы не пришло притащить подобное безобразие в опочивальню принца. Это попросту невозможно.

Феррен осторожно, почти крадучись приблизился к загадочному ящику. Он и сам не знал, чего опасается – то ли того, что ящик сейчас исчезнет, то ли того, что на него из этого ящика кто-нибудь выпрыгнет. На ум пришел бочонок с порохом и медленно тлеющий фитиль. Феррен уже хотел было броситься вон из комнаты и позвать охрану, когда заметил приколотую к стенке ящика бумажку, на которой знакомым почерком было написано всего два слова: «От меня».

Почерк принцессы Лорны ему хорошо запомнился. Принцесса не просто объясняла, она все свои объяснения записывала, да еще и переспрашивала постоянно, понял ли он и что именно он понял. Мало того – еще и повторить понятое просила, почти как наставник. Пришлось и в самом деле понять, чтобы она чего не заподозрила. Так что ее почерк он, пожалуй, запомнил не хуже, чем почерк наставника.

Но что она могла ему прислать, да еще в таком огромном ящике?

Разве что себя.

Феррен ухмыльнулся и потянул ящик за стенку. Та оказалась прочной, скрипнула, но не поддалась. Что ж, за последнее время под руководством наставника в фехтовании Феррен изрядно окреп, так что он не стал бросать начатое на полдороге, чтобы кликнуть слуг и поручить тяжелую работу им, а просто нажал сильнее. Стенка ящика противно взвизгнула и отошла. Феррен дернул еще раз, и она, треснув, сломалась. На пол посыпалась солома, а из ящика на него внимательно посмотрел… телескоп.

– Вот это да! – только и выдохнул Феррен.

«И все-таки я ее зацепил! – тотчас вскочила в сознание горделивая мысль. – Кому попало таких подарков не делают! Она – моя добыча! И я не я буду, если отец не узнает об этом немедленно!»

Он покинул свою спальню и направился в сторону королевских апартаментов.

«Ну и что, что поздно? Когда это было поздно сообщать о решительной победе?!»

– У меня срочное известие для его величества, – бросил он охране.

– Да, ваше высочество, – тотчас откликнулся молоденький лейтенант гвардии. – Я немедля сообщу его величеству.

***

– Ну? Что там у тебя? – Король Ренарт принял принца Феррена в ночном халате. Он выглядел слегка помятым, ему явно пришлось специально проснуться, но глаза глядели цепко, и было ясно, что если его тело еще и пребывает во власти сна, то о сознании этого никак не скажешь. – Рассказывай!

– Представляешь, эта дура мне телескоп подарила! – с восторгом сообщил Феррен.

– Прямо сейчас? – удивился король Ренарт.

– Прямо сейчас! – торжественно ответил Феррен. – Захожу это я в спальню…

– В свою, надеюсь? – чуть напряженно поинтересовался король.

– Разумеется, за кого ты меня принимаешь?! – обиделся принц.

– За тебя, – внушительно промолвил король.

– Да ладно, что ж, я дурной совсем? – нетерпеливо поморщился принц. – Не понимаю? Ты мне сказал, чтобы на время бала ничего подобного, так я и терплю…

– Терпишь? – съехидничал его величество. – А служаночка, что шастает к тебе по ночам?

– Так то ж служаночка… – Феррен непонимающе уставился на отца. – При чем тут она?

– Да? Остается надеяться, что принцесса Лорна тоже так считает, – язвительно ответил король Ренарт.

– Да откуда она узнает… – отмахнулся Феррен.

– Откуда-нибудь, – проворчал король. – Ладно. Понимаю, что оставить тебя вовсе без женщины жестоко. Сбесишься. Забудем. Будем и дальше считать, что мне ничего не известно. Итак, продолжай, заходишь ты сегодня в спальню…

– А там – ящик здоровенный! Я даже испугался. Думал, мало ли… а потом смотрю – записка. Вот эта.

– «От меня», – прочел король Ренарт. – Надо же, ваше высочество, какие мы смелые! Опрометчиво, нужно сказать, весьма опрометчиво. Дай-ка сюда эту записочку. Мы еще подумаем, что с ней делать. Хорошо. Так что ж в том ящике было? Неужто телескоп?

– Он самый.

– Хм. – Король Ренарт выразительно посмотрел на своего отпрыска. – В этой истории есть настораживающий факт. Не догадываешься какой?

– Э-э-э… ну, у нее не могло быть с собой телескопа? – наугад предположил Феррен. – Но она могла что-нибудь продать и купить его прямо здесь.

– Не то, – качнул головой король Ренарт. – Конечно, могла. Скорее всего, так и сделала. Не то.

– Она не смогла бы сама притащить такой ящик! – сообразил принц. – Его даже мне не поднять! Ей кто-то помогал?! У нее был сообщник-мужчина? Ты это имеешь в виду, или… ты думаешь, с той стороны тоже идет какая-то игра?

– Дело не в том, что ей кто-то помогал, – поморщился король Ренарт. – И не в том, что идет какая-то игра. Разумеется, идет, а как же иначе? Политика – это тебе не шлюх подзаборных лапать, тут постоянно нужно быть настороже! Впрочем, и со шлюхами лучше быть настороже, если не хочешь потом долго лечиться, да так и не выздороветь. Но в данной ситуации меня интересует, как вообще здоровенный ящик с телескопом мог миновать систему охраны дворца. В нем ведь могло быть все что угодно. Так почему я ничего не знаю? Почему узнаю о ящике от тебя, а не от своего офицера охраны? Сообщник-мужчина? Скорее уж сообщник-маг. Не важно, какого он пола, но уровень у него высочайший! Ни один из моих магов его не засек!

– Измена? – насторожился Феррен. – Заговор?

– Если бы это была измена или заговор, в ящике лежала бы бомба или сидел убийца, – ответил король. – Нет, принцесса и впрямь искренне хотела подарить тебе телескоп, а вот помогла этот телескоп ей доставить… теарнская секретная служба, должно быть. И не просто так, от нечего делать или из желания помочь двум молодым людям в их бескорыстном стремлении к научным знаниям, сам понимаешь, а по прямому приказу его величества Эркета. Так что…

Король Ренарт замолчал, задумчиво уставившись в стену.

– Так что? – тревожно переспросил Феррен.

– Придется тебе как следует приналечь на астрономию, – усмехнулся король Ренарт. – А то ведь, если его величество Эркет поймет, что ты дурачишь его дочь, он и обо всем остальном быстро догадается. Знаешь, я бы не хотел воевать с Теарном еще раз. Маршала Эрдана мы себе пока позволить не можем.

– Ты все это придумал, а отдуваться мне, – пробурчал Феррен. – И так всегда…

– Тому, кто проиграл мое герцогство, лучше бы помалкивать, – негромко, с угрозой, промолвил король Ренарт. – То, что я об этом не напоминаю, не значит, что я забыл.

Феррен дрогнул.

– Это я обрел королевство, которое когда-нибудь станет твоим. Ты же пустил по ветру все, что у меня до того было, – мягким и страшным голосом добавил король. – Тебе лучше быть очень-очень послушным сыном, Феррен, а то ведь я и впрямь решу, что ты годишься только в подметальщики улиц. Найду по себе преемника и перестану с тобой возиться…

– Отец! – жалобно воскликнул Феррен.

– Молчи! – рыкнул король. – Если я все еще вожусь с тобой, то только по той причине, что ты мой сын. А значит, я отвечаю за тебя перед богами! И разве ради меня тебе приходится трудиться? Ради себя самого! Ради того, чтобы когда-нибудь стать императором! Подумай лучше об этом.

– Так это когда еще случится, – вздохнул Феррен. – И вообще империю лучше завоевать, чем так…

Король бросил гневный взгляд на сына, и тот мигом заткнулся.

– Мой предшественник тоже так думал, – сухо сказал он. – И старательно завоевывал. А мы теперь живем в том, что осталось от его попыток завоевывать все что ни попадя. Тебе досталось неподходящее королевство, Феррен… Но раз уж досталось хоть какое-то, глупо пускать все по ветру из-за того, что тебе было просто-напросто лень как следует потрудиться. Напрягись еще немного! Тебе же понравилось! Ты был такой довольный, когда явился с этим своим известием.

– Ну да, – пробурчал Феррен. – А потом ты все испортил.

– Не испортил, а разъяснил, – покачал головой король Ренарт. – Тебе и в самом деле удалось поймать эту умницу, можешь гордиться собой по праву. Честно говоря, я вовсе не был уверен, что у тебя получится. Но ведь получилось! А то, что я сказал… знаешь, одно дело обмануть принцессу, другое – ее хитроумного отца с теарнской секретной службой заодно. Это очень разные вещи. Не мог же я промолчать об этом. Не обратить твое внимание на столь очевидный факт. Такие вещи просто нельзя игнорировать. Слишком дорого это в конечном итоге может обойтись. И не только тебе. Так что ты молодец, играем дальше, но осторожно. Еще осторожнее, чем раньше. И астрономия, Феррен, астрономия и математика… тебе и в самом деле придется основательно их изучить.

– Понятно, – вздохнул Феррен. – Кстати, как я должен отреагировать на этот подарок? Раз все так серьезно, может, сразу и посоветуешь? Чтобы я завтра чего не перепутал.

– Посоветую, – медленно кивнул король Ренарт. – Раз дела обстоят таким замечательным образом, тебе вовсю сочувствуют и дарят дорогие подарки, значит, самое время немного сбавить напор. Пусть ситуация остается слегка недосказанной. Теарнская секретная служба малость расслабится, а принцесса, напротив, малость понервничает. Потому что эти два дня ты будешь страшно занят. И у тебя совершенно не останется времени на ее высочество. Вот ни минуточки. Разумеется, ты поблагодаришь ее за подарок, выскажешь все положенные восторги по поводу такого невероятного события, расскажешь ей о своем неимоверном счастье, и все такое прочее, а потом скажешь, что твой гад-отец что-то заподозрил и обременил тебя на целых два дня всеми троюродными тетушками и кузинами, какие только сыскались в Вирдисе и за его пределами. Тебе и в самом деле пора оказать им честь, так что ничего необычного тут никто не увидит. Кроме принцессы, которой ты в красках распишешь мою зловещую роль в этой интриге и немного поплачешься на свою тяжкую судьбину человека, лишенного возможности систематически усваивать научные знания. Только не перестарайся, я тебя умоляю. Через два дня я устрою маскарад, и вы вновь сможете отдать должное астрономии. До тех пор, разумеется, пока я вам не помешаю. В прошлый раз это сделали ее родители, на этот раз буду я. Отчитаю тебя самым суровым голосом и вежливо-угодливым тоном извинюсь перед принцессой, которую совершенно измучил мой невоспитанный оболтус. Пусть убедится, какое я чудовище и как ты страдаешь. Все понял?

– Да, отец, – ответил Феррен.

И ухмыльнулся. Игра начинала ему нравиться. Невзирая на астрономию с математикой, невзирая на отцовскую выволочку. Секретные службы секретными службами, а телескоп-то достался ему. И принцесса ему достанется. А потом и весь Теарн. Вот тогда он с тамошней службой и поговорит насчет телескопов.

***

– И что? – вопросила принцесса Лорна.

– Принц Феррен, вроде бы и впрямь тайком от отца, но крайней мере через подставное лицо, купил в городе старую пожарную каланчу, ее сносить собирались после того, как новую построили, – покорно сказал король Эркет. – Именно туда он перевез твой подарок.

– Ну? Что я говорила? – победно поинтересовалась Лорна. – Я же говорила, что он в самом деле…

Король Эркет вздохнул.

– Если этот мальчишка ради тебя выучит астрономию и математику, я, так и быть, решу, что он не безнадежен, и подумаю над возможным предложением от его отца, которое, вероятно, не замедлит последовать, – наконец сказал он.

– Да не ради меня, а ради астрономии и математики! – воскликнула принцесса. – Сам же предложил мне проверить и убедиться. Вот мы и проверили. Заодно дело доброе сделали. Сколько бы он еще мучился, пока сумел бы сам телескоп собрать!

– Не знаю, сколько бы он еще мучился, – пробурчал король Эркет, – а только я ни в чем не убедился.

– Ты еще скажи, что он на эту каланчу вино, карты и девиц таскает! – фыркнула Лорна.

– Не удивлюсь, если узнаю, что в последнее время он обходится без всего вышеперечисленного, – заметил король Эркет. – Но никак уж не ради науки. Мне вот только хотелось бы понять, по своему почину или по приказу отца. Второй вариант, как ты сама понимаешь, отвратителен.

– Да нет здесь никаких вариантов! – фыркнула принцесса Лорна. – И вообще тебе не кажется, папа, что иногда ты пытаешься подменить собой секретную службу? К слову сказать, тебе не о чем беспокоиться. Уж я-то точно не собираюсь влюбляться и тем более выходить за него замуж! А даже если бы и хотела, дождалась бы, покуда он сам королем станет. Потому что, пока жив его отец… Неужто ты думаешь, что я согласилась бы заниматься своими исследованиями тайком? Вот еще! Меня и без того подмывает предложить Феррену бежать куда подальше.

– А если он попросит тебя бежать вместе с ним?

– У меня нет причин для этого, а у него есть, – ответила принцесса.

– Ну, если ты так говоришь… Поскольку факты свидетельствуют в твою пользу, то поступим, как требует твоя любимая наука, будем считать принца Феррена добросовестным исследователем дебрей вселенной, пока у нас не появится каких-то других данных, – сказал король Эркет своей дочери.

***

Принц Феррен с отвращением посмотрел на собственноручно установленный и точно настроенный телескоп.

Все ли сделано согласно рекомендациям профессора Шарная? Кажется, все.

Он еще раз открыл книгу профессора «О звездах и других небесных телах» и вновь сверился с чертежами.

Да. Правильно. Так и есть. Можно хоть сейчас наблюдать проклятые звезды. Хвала богам, сегодня это совершенно не обязательно. Для звезд отведен завтрашний день. Именно завтра ему удастся улизнуть от бдительного ока своего косного родителя, не понимающего пользы науки, и приникнуть к священным окулярам телескопа. Завтра. По замыслам отца, это должно случиться завтра. А сегодня он волен не заниматься этой ерундой. Он может просто запереть эту дурацкую каланчу, сунуть горсть мелочи сторожу и пойти домой. Он бы с удовольствием отправился не во дворец, а в город, малость повеселиться, но увы…

«Слишком много гостей, – сказал на это отец. – До принцессы Лорны непременно дойдет какая-нибудь сплетня. А то и вовсе официальный доклад их секретной службы».

Поэтому он пойдет домой. И до завтра забудет про все телескопы и всех принцесс вместе взятых. У него такая служаночка есть, куда там принцессе, пусть она даже и умная…

Феррен остановился, не дойдя до двери. Остановился, замер неподвижно. Его посетила столь странная мысль, что он даже испугался.

«Меня заколдовали, не иначе! – в панике подумал он. – Не может же быть, чтоб я сам – сам! – этого хотел?!»

Заколдовали?! Но кто? Кто-то из магов отца? Чужой маг? Теарнский? Вздор! Им-то зачем? Разве что это маг принцессы Лорны. Маг-сообщник? Но с какой целью? Это ведь ему приказали за ней увиваться, а ей-то зачем?! Или она влюбилась? В него? Так быстро?

«Что, если это сама принцесса?! Колдунья?!»

– Что за странные чары она на меня навлекла? – испуганно пробормотал Феррен. – Кажется, это сработало, когда я как следует разобрался в книжке профессора… или это профессор – маг? Книжка… она заколдована?!

– Я бормочу, словно псих! – сам себя сердито оборвал принц. С отвращением посмотрел на установленный и настроенный телескоп, а потом с руганью приник к окулярам. Стояла такая звездная ночь! Грех было пропускать столь ценное с научной точки зрения время.

– Я заколдован, сомненья нет! – бурчал Феррен, а книга профессора, та, в которой он подробно расписывает звездную науку, уже удобно устроилась рядом.

Феррен смотрел на звезды. Звезды смотрели на него. Кажется, они улыбались.

***

Два последующих дня, посвященные ублажению дальних родственников, Феррен пережил с трудом, хотя перед ним наконец-то заискивали именно так, как ему всегда хотелось. Почему-то это нисколько не радовало. И даже напротив, начинало понемногу бесить. А самым светлым моментом из всего этого вызывающего тоскливое отвращение занудства было… воспоминание о тех сладостных бесконечных мгновениях, которые он провел за телескопом.

«Может, я просто спятил?» – думал Феррен.

Он очень надеялся, что это пройдет. Нет, по сравнению с обожаемыми родственниками телескоп вовсе даже ничего. По крайней мере, он молчит. Но ведь не может же быть, чтобы это всерьез? Чтобы навсегда? Феррен и сам не понимал, чего именно он боится, но… да, боялся. Боялся утратить самого себя и навсегда прикипеть к окулярам, как те несчастные придурки, что даже поесть из-за своей науки забывают. А уж как следует развлечься… Вот еще! Их интересует и развлекает совсем другое. И вот теперь это самое другое явилось по его душу.

Феррен с ужасом припоминал тот страшный вечер, когда с ним это случилось. Когда он, с трудом оторвавшись от того необыкновенного, что происходило по ту сторону объектива, все же убедил себя, что как это ни грустно, но пора отправляться домой. Когда он приехал во дворец и поднялся в свои покои… он даже служаночку свою позабыл позвать! Не до служаночек ему было. Он осмысливал увиденное. Сверял по книгам. Он так и заснул с книгой профессора Шарная в руке. Он! С книгой!

Это пугало до дрожи и все равно оставалось прекрасным, в отличие от того, что сейчас происходило вокруг него.

То, что происходило вокруг, прекрасным как раз не было. Должно было быть, но… не было.

«Как же так? – с удивлением думал Феррен, разглядывая кланяющихся на каждом слове и лебезящих перед ним родственников. – Ведь, по идее, все это должно мне нравиться? Ведь мне всегда этого хотелось?»

Не нравилось. Не хотелось.

«Может, от того, что они такие противные, мне телескоп прекрасным и кажется? А потом, когда жизнь войдет в привычное русло, все и пройдет?»

Ему очень хотелось надеяться, что так и будет. Уже хотя бы потому, что маги отца, осмотрев его высочество, не нашли на нем никаких наведенных чар. Это… это и в самом деле пугало. Уж лучше бы они были, эти самые наведенные чары. Тогда достаточно было бы отыскать зловредного мага, наславшего порчу на принца, казнить его, а порчу снять. Вот и все. И получай обратно себя прежнего. Такого, к какому привык. Но раз никакой порчи нет, значит… значит, что-то происходит с тобой самим. А как получить обратно самого себя, если ты его сам у себя и отнял? И куда-то дел. И, похоже, возвращать не собираешься…

Феррен ожидал окончания двух этих занудных дней с надеждой и ужасом.

«Ну должно же все стать как прежде! Ну ведь должно же?!»

А вдруг – нет?! Вдруг так и останется?

С принцессой Лорной Феррен за это время почти не сталкивался. И не слишком жалел об этом. Принцесса Лорна была для него частью всего того нового, что властно вторглось в его привычную жизнь. Она была тем, что привело к телескопу, она была мостом, по которому он пришел в какой-то другой, совершенно незнакомый мир. Это пугало. Это еще как пугало. И страшней всего было то, что его ко всему этому тянет с необъяснимой силой.

Впрочем, об одном Феррен все же пожалел. О том, что, обремененный своими обязанностями младшего хозяина праздника, не смог поучаствовать в скачках, устроенных отцом. И зануда Ильтар, конечно, пришел первым! А ведь такая замечательная возможность была блеснуть перед принцессой Лорной! Феррен всегда хорошо ладил с конями. Даже в худшие свои минуты, когда он не ладил, казалось, со всем светом, кони все равно любили его.

«Я бы обошел этого Ильтара!» – с досадой думал он.

Его не утешило и то, что на организованном на следующий день малом турнире Ильтар оказался вторым в стрельбе из пистолета, шестым в стрельбе из ружья и третьим в поединке на шпагах. Феррен отлично понимал, что ему и этого не светило. Слишком сильно он все это забросил. За каких-то полгода не наверстаешь. Но скачки…

«Кажется, мне все-таки охота понравиться принцессе! – понял обескураженный Феррен. – Не может быть, чтобы я до такой степени хотел выполнить отцовское поручение! Уж не влюбился ли я?! – испугался он, припоминая, что предпочел бездушный телескоп, подаренный принцессой, щедрым ласкам своей служаночки. – Да что же это такое?! И если я все-таки влюбился, то в кого, в принцессу или в телескоп? Или я все-таки заколдован?»

«Если это так, то наверняка меня отец заколдовать приказал! – мрачно решил он. – Поэтому его маги мне ничего и не сказали. А что? Очень даже может быть. Если я и впрямь влюблюсь в телескоп и в принцессу, то без помех смогу выполнять отцовское задание! А ему больше ничего и не надо. Главное, чтобы все было так, как ему хочется, как он решил. На мое мнение ему чихать, конечно».

«Надо держаться! – решил Феррен. – Не поддаваться чарам. Делать вид, что полностью околдован и все такое, а на самом деле – не поддаваться. С отцом о принцессе и астрономии не спорить, это ведь и нетрудно будет, верно? Куда трудней будет помнить, что все это – колдовство. Морок. Что это не я на самом деле люблю и восхищаюсь, а заклятье меня заставляет. Помнить себя самого – вот, что главное».

***

Маскарад прошел для Феррена просто блестяще. Все вышло так, как и рассчитал отец. Вплоть до мелочей. Танцы, маски, как бы случайная встреча с принцессой Лорной… положенный танец, сопровождающийся негромкой беседой о прелестях астрономии. И, что приятно, теперь Феррену не приходилось дрожать за свои знания, не приходилось притворяться и выкручиваться, он и в самом деле кое-чему научился и кое-что понял за это время. Может, это и маги, конечно, постарались, околдовали его, но сейчас все это было на руку Феррену. А принцесса так искренне радовалась его успехам! И тому, что именно благодаря ей и ее невероятному подарку у него все стало получаться! А уж как он ее благодарил! Как величал наставницей! В вихре танцев и славословий немудрено растаять, и принцесса таяла помаленьку. Она уже не отстранялась, когда он как бы случайно касался ее руки, а значит, вполне уже забыла его ужасающую репутацию, признала своим, собратом, коллегой, ученым…

«Я бы еще и не так ее коснулся, – думал Феррен. – Жаль, что это придворный танец!»

На самом-то деле даже их руки не должны были случайно сталкиваться, но ведь он с самого начала предупредил принцессу, что весьма неловок в танцах, что увлечен совсем другим, так пусть уж она его простит. Они и танцевали-то сейчас лишь потому, что так положено, чтобы спокойно поговорить о тонкостях науки, не вызывая сплетен и нареканий. По крайней мере, принцесса Лорна так думала, а его задачей было не разуверить ее в этих мыслях.

«Моя, – глядя на принцессу, горделиво думал Феррен. – Моя добыча. Кто это там сказал, что мы проиграли войну с Теарном? Война еще идет. Вот прямо сейчас и идет. Ее веду я. И я выиграю. Я просто не могу проиграть. Нет, какой все-таки хитрый у меня отец. Как здорово все рассчитал!»

Исподтишка принц прямо-таки пожирал глазами свою добычу. Вот теперь она ему и впрямь нравилась. Быть может, потому, что, осознав ее не как досадную помеху своей прежней жизни, а как ценное приобретение, он, наконец, сумел рассмотреть Лорну как следует и увидел, что она и в самом деле красива. А еще он научился уважать принцессу. До сих пор ему просто как-то в голову не приходило, что можно уважать и женщин тоже. Единственной женщиной, пользующейся его уважением, была его собственная мать, и, то он не мог взять в толк, как это она, при всем своем уме, ухитрилась родиться женщиной и не поглупеть после этой своей досадной ошибки. Что ж, теперь он убедился, что его мать не поразительное исключение из общего правила. Есть и еще подобные ей женщины.

«Наверное, это просто порода такая», – решил он по некотором размышлении.

Понимать, что принцесса больше него знает, – это одно, а вот признать, что она и в самом деле умнее, что ему до нее еще расти и расти… и ведь не сказано, что дорастешь!

«И все-таки она попалась! – торжествовал Феррен. – При всем ее уме – попалась. Я поймал ее. Она – моя добыча».

Он даже и не пытался подумать о том, что преувеличивает ценность своей добычи. Что ему очень-очень хочется, чтобы принцесса была и красивее, и умнее, и сильнее всех, и вообще самой-самой… Ведь чем ярче она, тем больше его подвиг охотника. Не каждый сможет добыть такую редкостную дичь.

В нужный момент он увлек ее в ту же самую комнату и развлекал там своими новыми познаниями, как мог. Он просто захлебывался от восхищения профессором Шарнаем! Еще бы, ведь раньше, до того как принцесса Лорна ему все объяснила, он просто не в состоянии был постичь всю мощь профессорского гения, но уж теперь-то…

Принцесса Лорна улыбалась, поглядывая на него лукаво, мудро и немного печально, почти с материнским выражением лица. Она вспоминала свое собственное восхищение. Да, как-то так оно и было, когда она впервые все это по-настоящему поняла. Не кое-как, а и в самом деле по-настоящему. Немного забавно смотреть на все это со стороны. Печально, трогательно… и все-таки радостно! Она чувствовала глубокую симпатию к принцу Феррену. Очень глубокую. И как же ее взбесило внезапное появление короля Ренарта! Тот весьма сурово отчитал сына, после чего многословно и противно извинялся перед ней.

Принцесса постаралась как можно быстрей откланяться, чтобы избавить несчастного Феррена от унижения.

«Отчитать сына на людях! Извиняться перед его девушкой, словно он застал их за чем-то неподобающим и теперь хочет загладить вину своего сына! Безобразие!»

Король Ренарт довольно посмотрел вслед принцессе и подмигнул сыну. И Феррен подмигнул в ответ.

– Отец, – спросил он чуть погодя, – а ты не перегибаешь палку?

– Ты это о чем? – негромко поинтересовался король Ренарт.

– Ты выглядишь таким противным… нет, я понимаю, что на таком фоне я сам смотрюсь просто чарующе, но… ты не боишься, что принцесса согласится выйти за меня лишь в том случае, если я убегу из дома? Что она даже ради меня любимого не захочет заиметь такого свекра?

– Ты меня просто радуешь, Феррен, – довольно ухмыльнулся король Ренарт. – Ты и впрямь учишься соображать. И так быстро! Кто бы мог подумать… Уж не влюбился ли ты? Вот только в данном случае не имеет никакого значения, что именно принцесса Лорна думает обо мне сейчас. Видишь ли, маленькие умненькие девочки, как правило, преисполнены глубочайшего уважения к собственной умности. Дело, вероятно, в том, что большинство женщин этим качеством вовсе не обладает, поэтому те, которым удалось оное приобрести, весьма им гордятся и полностью ему доверяют. Куда больше, чем тому внутреннему чутью, которое от природы есть у любой женщины и никогда ее не подводит. В отличие от разума, который то и дело врет, как ему и положено.

Так вот, когда придет время, мне нужно будет всего лишь подыскать соответствующее разумное объяснение своей нынешней противности и ненавязчиво эдак подбросить его принцессе, чтобы ей казалось, будто она сама его обнаружила. Поскольку к тому моменту она уже будет вовсю увлечена тобой и как раз станет подыскивать для тебя способ сбежать из дома, а то и отобрать у меня трон, то ее весьма порадует, что ничего этого делать не нужно, поскольку новые факты убедительно доказывают… ну, и так далее. Ты меня понял?

– А что, если она… не совсем такая, как другие «умненькие и маленькие»? – спросил Феррен.

– Ты и это заметил? – восхитился отец. – Растешь! Она и впрямь не совсем такая, а когда пройдет обучение у твоей матери, за твое царствование я буду вполне спокоен! Тем не менее, она еще слишком молода, чтобы разобраться, что к чему. Так что не переживай. Она еще и извиняться передо мной станет когда-нибудь за то, что плохо обо мне думала. Кстати, нам пора. Нельзя так надолго оставлять бал без присмотра, даже если это маскарад и считается, что никто никого не узнает.

***

Принц Ильтар не первый раз встречался с принцессой Лорной. Это вирдисского принца он встретил впервые. Смена династии – дело такое. То есть, может, он и раньше с Ферреном сталкивался, но не отметил для себя этот факт. А может, и вовсе не видел. А принцесса Лорна…

Он всегда отмечал, что она веселая и симпатичная. Вот и на этом балу отметил. Но лишь сегодня, сейчас разглядел, что она потрясающая. Вот как вошел в бальную залу, так и… аж дыхание захватило.

«Неужели это оно? То самое?» – смятенно подумал он.

Он склонился, приветствуя наследницу теарнского королевского дома, распрямился и посмотрел ей в глаза. Просто посмотрел…

Мир вокруг него рухнул, рассыпался в пыль и стремительно вознесся вновь. Но теперь это был какой-то совершенно другой мир. Потому что в нем была она.

Он не знал, как себя вести. Как держаться с ней. Все прежние, старательно привитые наставниками правила поведения были при нем, но они больше ничего не значили. Они были из того, прежнего мира. Он говорил слова, и они бумагой шуршали у него во рту. В них была пустота. Он говорил пустоту и трепетал от какого-то почти животного ужаса. Ведь нельзя же, чтобы люди говорили пустоту. Это неправильно. Нужны были какие-то другие, новые слова, чтобы просто говорить с ней, вот только… он не знал, не знал их!

Когда он немного пришел в себя и все-таки смог как-то говорить с ней и даже понимать, что она говорит ему, он был потрясен, насколько умный и тонкий собеседник ему достался.

Однако сам он… что-то было не так с ним самим… да что там – все было не так! Абсолютно все!

Когда старые слова, слова из того, прежнего, мира уже умерли, а новые еще не успели толком возникнуть, когда они рождаются прямо у тебя на языке… попробуй тут не запинаться! Он пробовал. Он очень старался, честное слово!

– Астрономия… – бормотал он. – Да. Я знаю. Это так же важно, как все остальное.

Принцесса Лорна посмотрела на него задумчиво и печально, как на тяжелобольного.

«О боги, что я такое несу!» – испуганно подумал Ильтар.

– Нет, – поторопился поправиться он. – Это важнее всего остального!

Принцесса вздохнула и заговорила о профессоре Шарнае.

– Да, – невпопад ляпнул Ильтар. – Он у нас сейчас послом…

Принцесса бросила на него невыразимый взгляд. Ильтар замер. Он явно что-то сделал не так. Причем не в первый раз.

– Как я вам завидую, ваше высочество, – сказала наконец принцесса после недолгого молчания. – Вы, должно быть, много с ним общаетесь.

– Нет, – вновь ляпнул Ильтар. – Я не считал это… корректным.

Он хотел пояснить, что имел в виду, но лицо принцессы замкнулось. Холодно. Высокомерно.

– Я вижу, нам несут коктейли, – мстительно сказала она. – Давайте побеседуем о вирдисских коктейлях. Говорят, они и вправду хороши? Неправда ли, это гораздо более интересная тема, чем астрономия? И куда более важная.

Ильтар почти воочию увидел, как в ее глазах он превращается в ничто.

– Да, ваше высочество, несомненно, – исторгло из него хорошее воспитание.

«Да я же совсем не это имел в виду! Я не хотел оскорбить профессора и астрономию! Я говорил не то, что думал! Я хотел сказать не то, что сказал, не то, что вы услышали! Я вовсе не идиот, ваше высочество!» – хотелось закричать Ильтару, но этикет ловко придавил ему язык.

– Было очень приятно пообщаться, ваше высочество, – промолвила принцесса Лорна.

Еще мгновение, и она покинула его под каким-то благовидным предлогом, даже не наказав беседой о вирдисских коктейлях. Не дав ему и крохотного шанса загладить свои ужасающие промахи.

Что ж, приговор окончательный, обжалованию не подлежит.

«Я не идиот, ваше высочество, все гораздо хуже. Я – полный идиот».

Все было кончено. Новорожденный мир с ужасающим грохотом рушился внутрь себя самого. Горели руины, вопили от ужаса и муки гибнущие люди и животные, смрад, копоть и чад заволакивали пространство, а сквозь появившиеся в мирозданье прорехи заглядывала пустота. Она оказалась хищной, мстительной и всесильной тварью.

«Приеду домой и повешусь», – мрачно подумал Ильтар.

Через пять минут он вспомнил, что принцам неприлично вешаться. Нужно застреливаться или закалываться. Еще через пять – что принц вообще не имеет на это права, особенно если он наследник престола. И ему стало окончательно плохо.

Впрочем, нет, окончательно плохо ему стало еще мгновением позже, когда он заметил, как принцессу Лорну куда-то уводит принц Феррен. И хотя вирдисский принц был предельно вежлив, хотя этикет у него разве что на ушах не висел, Ильтар почувствовал почти неодолимое желание броситься следом, чтобы… он и сам не знал, что он может сделать, ведь на принцессу никто не покушается? Она идет сама и, кажется, вполне довольна беседой. Вот если он бросится им вослед, то это уже можно будет расценивать как покушение. В лучшем случае удастся выдать это за глупую шутку, дурацкую выходку невоспитанного болвана.

Что ж, Его Величество Этикет все равно ему этого не позволил. Ильтар остался на месте, потягивая мерзкий вирдисский коктейль, который и раньше-то казался ему отвратительным, а уж теперь и подавно.

«И на вчерашнем маскараде он за ней увивался! – мрачно припомнил Ильтар, глядя вослед этим двоим. – Ведь это она была под маской совы! Она! А Феррен нацепил маску барса!»

Ильтар остался на месте, по всем правилам хорошего тона приветствуя очередную дальнюю родственницу нового вирдисского государя, у которого оказалось подозрительно много родни. Юная родственница блестела глазами, драгоценностями, манерами, монологами и вообще всем, чем могла, стараясь очаровать наследника престола сопредельного государства, а Ильтар вежливо отвечал ей, стараясь дать понять красавице, что он с ней именно что вежлив, и не более.

«Самая правильная политика – никого особенно не приближать и в то же время никого особенно не отталкивать. Искусство государя состоит в тонком жонглировании мнениями и интересами подданных».

Ильтар украдкой смотрел вслед принцессе Лорне и принцу Феррену и понимал, что все очень плохо. Он не мог бы сказать почему. Никого ни в чем не мог бы упрекнуть, и дело было не только в том, что другой уводил его… любимую девушку?

Ильтар впервые подумал о ней так, и ему стало еще тяжелей, если это вообще было возможно. Потому что походка Феррена была походкой хищника, потому что спина Феррена была спиной хищника.

Принцесса Лорна в опасности? Или это просто ревность? Ревность неудачника к более везучему сопернику?

Он не мог объяснить свои чувства. Да он и сам их понять не мог! Просто все было очень плохо. А все, на что он был способен, – не кричать от ужаса. Вместо этого он вел светскую беседу… уже с тремя троюродными племянницами и двумя троюродными племянниками нового короля. Та, что подошла раньше других, бросала на остальных взоры, способные мгновенно испепелить дракона.

«Хорошо, что они здесь не водятся», – с мрачным сарказмом подумал Ильтар, под взглядами новых собеседников все больше ощущая себя желанным призом, упакованным и даже перевязанным ленточкой.

– Вы удивительно правы, графиня, – чуть склонился он, отвечая на очередную глупость и краем сознания понимая, что все это безобразие когда-нибудь да кончится. Должно кончиться.

Впрочем, его это нисколько не утешало. В его сознании стоял неумолчный грохот рухнувшего мира.

Что ж, он мог бы даже ответить взаимностью этой хорошенькой хищнице. В конце концов, какое дело мертвецу, где его могила? Или… даже не этой, а вон той, у нее такая своеобразная манера растягивать гласные… Или обратить внимание на ту, она очень даже ничего, поинтереснее прочих… и так мило моргает. А молодые люди… куда-то его приглашают… охота, говорите? Охота – хорошее дело, почему нет? Какая ему разница, если он уже умер?

Разница была.

Она заявляла о себе столь властно, что ее глас был слышен даже сквозь тот самый грохот. Ее глас доносился даже до мертвеца, сквозь всю толщу могильной земли, на самое дно его мрачной могилы. Эта разница подымала в атаку мертвых воинов и посылала вскачь убитых коней. Она делала походку твердой, взгляд уверенным, и поступки правильными. Она брала бразды правления в свои руки, когда несчастный мальчишка, сбитый с ног и ошеломленный своей первой любовью и тем, что из нее вышло, валялся на полу в корчах и рыданиях.

Долг. Служение. И только потом – смерть.

И все бесконечное время, пока очередной день бала не подошел к концу, в теле принца Ильтара ходил, говорил, кланялся, любезничал, шутил и танцевал Его Величество Этикет.

Ответить взаимностью? Этим? Это не выгодно Ирнии.

Но грубость тоже не выгодна.

Тонкая ложь. Пусть надеются. Быть может, когда-нибудь…

Дипломатия, ваше высочество, дипломатия…

Все когда-нибудь кончается.

Очутившись в отведенных ему апартаментах, принц Ильтар почувствовал, что когти этикета разжались. Он остался один, стал собой и вздрогнул от боли.

– Неужели ничего уже не изменить? – прошептал он.

И долг ему не ответил.

***

Принц Ильтар метался по комнате. Как загнанный зверь, как свихнувшийся с ума несчастный, чей бег способна прервать лишь смерть, как…

Стук в дверь прервал эти его метания. Он замер и постарался придать лицу подобающее выражение. Получилось не слишком. Ильтар вдохнул, потом выдохнул и провел по лицу ладонью.

«Взять себя в руки… хоть немного взять себя в руки. Ты должен, ты обязательно должен… Служение и смерть, ваше высочество!»

– Войдите, – властно бросил Ильтар.

Успокоиться… хоть немного успокоиться. Но как тут успокоишься, когда в голове темно, перед глазами плывет и все мысли об одном? Ничего другого попросту не существует. А новый мир, столь чудесно соткавшийся из всего того невероятного, чем была она… он рухнул, рухнул и придавил собой одного несчастного принца.

«Или… нет, как же это он мог рухнуть, если есть она? Она есть, а меня рядом нет. И никогда не будет. Потому что я… как я мог?! Как я мог наговорить ей такого?! Я не помню, чего именно, но то, как она на меня посмотрела…»

– Войдите, – повторил Ильтар, выныривая из сумбурных воспоминаний и пытаясь справиться с горем.

Она вошла и аккуратно прикрыла за собой дверь. Не принцесса. Нет.

На какой-то невероятный миг несчастному принцу показалось, что это Лорна. Он чуть не умер, но… это была не она. Другая. Девушка, которую подыскала для него ирнийская секретная служба. Та, в чьих объятьях он стал мужчиной. Та, что когда-то откровенно и жестоко поведала ему о служении и смерти. Наставница Эйсиль.

– Все плохо? – спросила она вместо положенного приветствия.

– Заметно? – мрачно откликнулся он.

– Мне – да, – ответила Эйсиль, без спроса усаживаясь в кресло.

Впрочем, Ильтар никогда не обращал внимания на такие мелочи. Умея сам до тонкости соблюдать этикет, он умел не замечать, как его не соблюдают другие.

– Ты говори, – промолвила она, но даже оскорбительное обращение на «ты» никак не подействовало.

– О чем? – горько откликнулся Ильтар. – О чем я должен говорить?

– Рассказывай, – решилась Эйсиль на совсем уж откровенную грубость. – О мыслях, чувствах, переживаниях… о том, как безумно ты влюбился, каких глупостей наделал, разговаривая со своей избранницей, и как ее потом увели у тебя из-под носа, а ты стоял как дурак, не зная, что и сказать.

Принц выпрямился.

– А ты потом меня пожалеешь, – негромко, но с отчетливой истерической ноткой выговорил он. – И утешишь, правильно? Прямо здесь? Или в спальню пойдем?

– Я тебе помогу, – просто ответила девушка. – Посоветую, как быть дальше. Если смогу, конечно. Любовь слишком тонкая материя. Ее невозможно просчитать, в отличие от ходов вероятного противника.

– Вероятный противник ее уже увел, – обронил Ильтар. – Может, ему и в самом деле нравится астрономия? Тогда у них столько общего, что…

Он начал говорить и уже не смог остановиться.

«Наверное, это плохо, – мелькнула мысль. – Плохо рассказывать одной девушке о другой… той, с которой я время от времени сплю, о той, которая так внезапно стала для меня всем».

– Это плохо, что я тебе об этом рассказываю? – напрямик спросил он.

– Плохо? – изумилась она. – Мы оба выполняем свой долг. И ты, и я. Что тут плохого? Продолжай!

Она слушала не перебивая. Была молчаливой настолько, что на какой-то миг Ильтару показалось, что он говорит сам с собой. Он смешался и замолк.

– Ну вот что, – сказала, наконец, Эйсиль. – У тебя есть заметное преимущество, которого ты, похоже, просто не замечаешь.

Принц молча и жалобно посмотрел на нее.

– Ты ее действительно любишь. А твой соперник – нет.

– Откуда ты знаешь? – выдохнул Ильтар.

– Я читала его досье. Еще когда он не был принцем… он… словом, отцу пришлось спешно убрать его из столицы за все его художества. Их было достаточно, можешь мне поверить. Его тогда чуть не убили. А прямо перед тем, как стать принцем, он умудрился проиграть в карты герцогство своего отца. У того за спиной, разумеется. Не вполне понятно, как он собирался отдавать проигрыш, но что это за человек, я думаю, ясно. Когда он стал принцем, за него, конечно, взялись всерьез, но… Человек не может полностью перемениться за полгода. А значит, он врет. Потому что тот, кем он был полгода назад, способен любить только себя самого. Так что с вирдисской стороны явно идет хитрая игра с целью заполучить принцессу Лорну, а заодно и союз с Теарном. Король Ренарт наверняка очень на это рассчитывает. Возможно, весь этот бал изначально был задуман как ловушка для принцессы. Вот только ничего у них не выйдет,

– Откуда… такая уверенность? – спросил Ильтар.

– Принц Феррен – дилетант, – усмехнулась Эйсиль. – Пускай все остальные с той стороны – матерые профессионалы, но он-то дилетант. Он не может не наделать ошибок. Раньше или позже принцесса все поймет, можешь не сомневаться.

– Ага. И принцесса будет моей, – мрачно усмехнулся Ильтар. – Секретная служба принесет мне ее на золотом блюдечке. Со связанными руками, разумеется, так как добровольно она не пойдет.

– Разве я это сказала? – изумленно приподняла брови Эйсиль. – Свою принцессу ты будешь добывать себе сам. В личную жизнь царственных особ секретная служба не вмешивается. У нас, знаешь ли, полномочий таких нет.

– А если бы были? – Ильтар немного ожил.

– Ух, как бы мы тогда развернулись! – с мечтательным выражением на лице девушка по-кошачьи потянулась. – Вот станешь королем, даруешь нам такую милость, тогда и посмотришь, что из этого выйдет.

– Разве что тебе, – улыбнулся он. Совсем хорошо улыбнулся. Она поздравила себя с маленькой победой, хорошо понимая, как эта победа непрочна. Насколько хрупкое это достижение. В любой момент…

– А сейчас мне что делать? – растерянно спросил он.

– Ничего, – честно ответила она. – Понимаю, что это самое поганое, но… это правда. Принцесса должна разобраться сама. И в том, что такое Феррен… и в том, кто такой ты. Что касается Феррена, тут должно пройти какое-то время, принцесса не полная дурочка, сообразит, тем более что незаметно было, чтобы он ее родителям понравился. Что же касается тебя… тут уж ты сам должен постараться. Главное – сейчас ничего не предпринимай. Что бы ты сейчас ни сказал, что бы ни сделал, все будет истолковано против тебя. Любые твои слова, любые поступки только усугубят ситуацию.

– Но… почему?

– Ты влюбляешься, теряешь слова, говоришь невпопад, говоришь глупости или даже гадости… так естественно для влюбленного, – сочувственно сказала Эйсиль. – Беда в том, что принцесса еще слишком маленькая, чтобы знать такие вещи. Опытный соблазнитель покажется ей куда более искренним, чем восторженный влюбленный. Поэтому самое лучшее, что ты можешь сделать, – исчезнуть на некоторое время.

– Это и так произойдет, – кивнул Ильтар. – Бал заканчивается.

– Думаю, это радостное событие. Предлог для поездки в Теарн сыскать не сложно, если захотеть, – подмигнула Эйсиль.

– А принц Феррен за это время… – обронил Ильтар.

– Окончательно себя скомпрометирует, – закончила она.

– А если нет?

– Если бы это был кто-то другой, кто-то, кто и впрямь мог бы понравиться принцессе… у тебя были бы серьезные проблемы. Но… Ведь ты бы не стал мешать двум действительно достойным людям, которые вправду полюбили друг друга?

– Нет, конечно, – вздохнул принц. – Просто… это было бы горько… но я смог бы… я бы смирился. Я бы не стал мешать. Как можно? Если бы они любили, если бы им было хорошо – это ведь значило бы, что она счастлива, правильно? Пусть и не со мной.

– Правильно. В этом случае мне пришлось бы настаивать на отказе от борьбы. Мы бы вновь поговорили о долге и смерти, а потом воспользовались твоей спальней, почему нет? Однако у нас совсем другой случай. Нужно просто немного выждать. Совсем немного. Вы уцепились за этикет, ваше высочество? Вот и держитесь за него. До самого конца этого бала, который, хвала богам, не за горами. А там… посмотрим.

– Ты опять перешла на «вы»? – печально улыбнулся принц. – Теперь-то зачем?

– Затем, что наставление закончено, а подданной лучше все-таки обращаться к своему господину на «вы». Это дисциплинирует. – Она улыбнулась и выскользнула из апартаментов принца.

Ильтар вздохнул и уткнулся лбом в стену.

«Повеситься? Как может повеситься тот, кто себе не принадлежит? Ведь это значило бы предать… предать всех. Предать еще до начала служения. Сбежать от того, что на тебя взвалила судьба, от того, на что тебя избрали боги.

А ведь ничего непоправимого на самом-то деле не случилось. Ну, ляпнул он что-то не то. Ну, обиделась на него принцесса Лорна. Да нет, не обиделась даже, просто приняла его за полного кретина. Ну, ушла она куда-то под ручку с принцем Ферреном. Так ведь не под венец же! И в обиду ее здесь никто не даст. Тут службы безопасности одна у другой на голове сидят, не продохнуть от тайных агентов, что здесь может случиться?

«Вот только до того, как явилась Эйсиль, мне все это почему-то не приходило в голову, – подумал он. – А то, что приходило, – детские глупости. Стыдно должно быть. «Повеситься! Заколоться!» Взрослый уже, чтобы о таких глупостях думать!»

***

– Ильтар, что случилось? – притворив за собой дверь, спросила королева Кериан.

– Ничего, мам. А что?

– Ильтар, я спрашиваю, что случилось? – повторила королева, делая шаг к сыну.

– И ты заметила, – огорченно промолвил принц. – Наверное, ничего особенного, но… я, видишь ли, влюбился.

– О! – воскликнула королева. – Но разве это повод пребывать в таком подавленном состоянии?

– Она меня в упор не видит, – мрачно пробурчал принц.

– Бывает, – сочувственно вздохнула мать. – С этим можно бороться. Если хочешь, можем вместе подумать, что тут предпринять. Конечно, если ты мне расскажешь, кто она.

– Принцесса Лорна, – убито ответил принц.

– Теарнская наследница? Девочка с научным складом ума? – покачала головой мать. – С ней и впрямь будет нелегко. Она тебя просто не заметит. Ты не звездное небо, не профессор Шарнай и даже не телескоп.

– Вот-вот…

– Хм. Что тут можно сделать? Вряд ли у тебя выйдет притвориться профессором Шарнаем. Еще меньше шансов стать звездным небом. Может, попробуешь прикинуться телескопом?

– Увы, это место уже занято, – вздохнул принц.

– Вот как? Кем же?

– Принц Феррен старательно из себя оный телескоп изображает. Принцесса Лорна пока верит.

– Союз Теарна с Вирдисом? Отвратительный политический расклад для Ирнии, – раздумчиво сказала королева. – Особенно в будущем. Да уж, здесь есть над чем поразмыслить. Кстати, если не секрет, кто еще заметил твое состояние?

– Эйсиль, – ответил принц. – Больше вроде пока никто. Я очень старался, чтобы не заметили.

– Эйсиль – это та девочка, которую нашла для тебя секретная служба?

– Да, – ответил Ильтар.

– Ревнует?

– Она?

– Понятно. Извини.

– Она меня утешала.

– Ясно.

– Она сказала, что у принца Феррена все равно ничего не получится. Что он действует не сам по себе, а в интересах своего отца, которому нужен тот самый союз, про который ты только что говорила. Что он дилетант в таких делах и принцесса скоро почувствует, что ее обманывают.

– Мне бы ее оптимизм, – пробурчала королева Кериан. – Не знаю, Ильтар. Я бы предпочла, чтобы ты не дожидался, когда твоя любимая девушка сама поймет, что к чему, а все-таки действовал.

– Я уже попробовал действовать, – уныло промолвил Ильтар. – И только все испортил.

– Испортил? Насколько сильно?

– Максимально.

– Что же такого ты натворил?

Принц вздохнул.

– Сначала я ляпнул, что астрономия так же важна, как все остальное… потом, когда увидел, что принцессе это не нравится, что она важней всего остального… – виновато проговорил он.

– И она тотчас сочла тебя невеждой, который совершенно не понимает, о чем он болтает, да при этом еще и стремится подстроиться под собеседника, на ходу меняя свое мнение. Если учесть, что она женщина, а ты – мужчина… она могла решить, что ты с такой легкостью меняешь свое мнение, потому что ни в грош ее не ставишь как собеседника. Отстаивать свое мнение, беседуя с какой-то там глупой девчонкой? Вот еще! Пусть все будет как ей нравится, все равно ее мнение ничего не значит.

– О боги! – схватился за голову Ильтар. – То-то она на меня так странно посмотрела! Но я же не хотел! Да у меня просто язык отнимается, когда я с ней говорить пытаюсь! Я же чушь какую-то несу и остановиться не в состоянии!

– Это и все, что случилось?

– Не все, – с несчастным видом покачал головой принц. – Это только начало! Потом она заговорила о профессоре Шарнае, а я ляпнул, мол, знаю, он у нас послом… Вот словно Запретный меня за язык дернул!

– Она наверняка считает, что должность посла обременяет и оскорбляет столь великого ученого, – кивнула королева Кериан.

– Ну да… я так и понял… потом, – пробормотал принц Ильтар. – Потом! Когда уже поздно было!

– Мне не кажется, что все настолько непоправимо, как ты себе вообразил, Ильтар, – заметила королева. – Насколько я могу судить, ничего непоправимого ты не сказал и не сделал…

– Я еще одно ляпнул, – перебил ее Ильтар. – Она мне сказала, как это должно быть здорово, как мне повезло, что профессор теперь от меня неподалеку, и я могу много с ним общаться… а я, дурак, сказал, что не делаю этого, потому что считаю это некорректным! Я-то имел в виду, что не считаю для себя возможным обременять и без того перегруженного чужими заботами гения своими мальчишескими глупостями, а Лорна подумала, что я заношусь! Считаю себя выше профессора Шарная!

– И это все? – усмехнулась королева. – Ильтар, но это же сплошные недоразумения! Ради этого так убиваться? Девочка, конечно, принципиальна и резка в своих суждениях до крайности, но я не вижу ничего особо страшного.

– Зато я вижу, – буркнул Ильтар. – Знаешь, что она мне ответила? Предложила обсудить вирдисские коктейли. Они, дескать, куда интереснее, чем астрономия, не правда ли? А как она при этом на меня смотрела! Как на пустое место!

– Обсудить вирдисские коктейли? Которые интереснее астрономии? Довольно жестоко, – кивнула королева. – Впрочем, болван, которым ты себя выставил, вероятно, заслуживал подобного наказания. Вот только ты-то на самом деле не болван. Стоит немного постараться, чтобы в следующий раз не быть тем самым пустым местом, на которое бедняжке пришлось любоваться.

– Стоит, – вздохнул Ильтар. – Я постараюсь.

– Я надеюсь, ты понимаешь, что невозможно исправить эту ситуацию немедленно? – спросила королева. – Нужно выждать. Пусть то дурное впечатление, которое ты умудрился оставить о себе, немного сгладится.

– Эйсиль то же самое говорит, – кивнул принц.

– Да? Ну, вот видишь. Может быть, для тебя не все еще потеряно, даже если Феррен и успел уже ей понравиться так, как это тебе показалось.

– В том-то и дело, что может быть… а может, и нет, – горько промолвил принц.

– А как ты хотел? – откликнулась королева. – Любовь – это тебе не состязание в личных качествах. Любят не только благодаря, но и вопреки тому, что собой представляет тот или другой человек.

– Лучше бы я вообще не знал, что это такое – любить! – тяжко вздохнул принц.

– Не лучше, – возразила королева Кериан. – Вне зависимости от того, что ты сейчас чувствуешь, – не лучше. Знаешь, есть такая старая истина, которая, на мой взгляд, совершенно верна: если человек или эльф никогда не любил, значит, он и не жил вовсе. Если ты не любишь, ты все равно что мертв. А посему, вне зависимости от того, чем закончится твоя нынешняя влюбленность, считай это радостным событием в своей жизни.

– Пока от этой радости одни только мучения.

– Так часто бывает. Просто ты становишься старше, вот и все.

– Хорошо, что этот бал заканчивается.

– И в самом деле неплохо. У тебя будет время все как следует обдумать до того, как ты вновь встретишься с ней.

***

– Принц Ильтар явно в тебя влюблен, – заметила королева Айлин своей дочери. – Одно то, как он на тебя смотрел…

– Как на пустое место! – фыркнула Лорна. – И нес при этом всякую чушь. Просто уши завяли. И вообще! Хватит меня сватать. То отец, теперь ты! Обещали, же, что пока не будете! Я даже за Феррена замуж не хочу, а уж за этого…

– Замужество помешает научной работе? – улыбнулась королева, блеснув глазами.

– Вот именно, – пробурчала принцесса. – В ближайшее три года об этом и думать немыслимо.

– Почему именно три?

– Мам, нельзя же быть такой необразованной! – упрекнула Лорна. – На звездном небе ожидаются столь волнующие события, что ни один уважающий себя ученый не позволит себе их пропустить! Знаешь, давай я вас с отцом буду изредка вытаскивать к себе на башню, в самые интересные с научной точки зрения моменты. Все объясню, все покажу, ладно?

– Волнующие события, говоришь? На звездном небе, значит, – качнула головой королева Айлин. – Ну-ну… кстати, ты в курсе, что бал кончается?

– Оно и к лучшему, – сказала принцесса. – Я смогу вернуться в привычные рамки ежедневных занятий. А то ведь столько времени напрочь выпало! Мне придется положиться на чужие наблюдения.

– Я к тому, что тебе пора дать последние наставления своему ученику, – улыбнулась королева Айлин. – Вряд ли его величество Ренарт соблаговолит так уж скоро отпустить принца Феррена к нам в гости, а значит, бедняга останется вовсе без научного руководства.

– Да он и сам уже во всем разобрался, – отмахнулась ее дочь. – Феррен очень способный и умный. Требовалось только немного подтолкнуть его в правильную сторону. Жаль, конечно, что мы расстаемся, так приятно было побеседовать с тем, кому и в самом деле интересна астрономия.

– А мне показалось, что ему интересна ты, – заметила королева. – А астрономией он ради тебя занялся.

– Ах, мама, опять ты…

– А разве я не права?

– Ну… может быть, самую чуточку… но не потому что я – это я, а потому что я – тот человек, кто помог ему, что называется, протянул руку, подставил плечо… то, что я еще и девушка, не может, наверное, совсем уж не вызвать соответствующую реакцию у мужчины, но… знаешь, думаю, если бы он сам понял, как именно иногда на меня смотрел, ему стало бы стыдно. В конце концов, я ведь могла бы оказаться глупей, принять эти взгляды всерьез и на самом деле обидеться, а он нипочем не хотел бы меня обидеть. Вот уж это точно нет! Поверь мне, мама, в людях научного склада ума я немного научилась разбираться. Феррен – совсем не то, что этот болван Ильтар.

– Разве же он болван? – с мягкой укоризной промолвила королева.

– Еще какой! – с досадой ответила Лорна. – Слышала бы ты, что он нес о профессоре Шарнае! А уж как самим собой при этом гордился! Профессор Шарнай ему, видите ли, и в подметки не годится!

– Быть может, ты просто не так его поняла? Возможно, он неудачно выразился?

– Где там, – поморщилась принцесса. – Он, конечно, нес всякую чушь, как и водится на подобных балах, но выражался при этом вполне определенно. Было бы затруднительно понять его как-то иначе. Странно, года два назад принц Ильтар казался мне куда умнее, – огорченно добавила она. – Бедная Ирния, что за правитель ее ожидает!

***

Принц Феррен за последними наставлениями все же явился. Вероятно, в отличие от принцессы Лорны считал, что они ему очень нужны. Он так тщательно записал все ее слова! Так вежливо переспрашивал! Так толково уточнял! Это было приятно, но и налагало определенную ответственность. Нельзя же из-за какой-нибудь пустяковой небрежности направить коллегу по неверному пути.

А потом, разумеется, явился король Ренарт и услал сына с каким-то пустяковым поручением, многословно извинившись перед принцессой.

При этом он как-то так на нее посмотрел, что…

«Вот кто и в самом деле видит во мне только женщину! – с возмущением подумала принцесса. – Неудивительно, что он с легкостью поверил всему, что ему наплели про сына. Сам небось такой!»

– Я напишу вам, ваше высочество, – откланиваясь, шепнул принц Феррен.

Она кивнула. А потом обратила свой взгляд на его величество Ренарта. Нужно же было ему что-то сказать. Причем так, чтобы он хоть что-то понял.

Принцесса Лорна постаралась ответить вирдисскому монарху как можно суше и холодней. Ей не слишком хорошо давались все эти оттенки смысла, коими, словно цирковые борцы мышцами, привычно играли завсегдатаи балов и мастера интриг, но она как могла дала понять его величеству, что подобное обращение ей вовсе не по нраву, что она осуждает его поведение и вообще возмущена до глубины души.

«Боги, какая наивная прелесть! – забавляясь в душе, думал король Ренарт, наблюдая попытки принцессы. – Какая незапятнанность и чистота! Ты еще ножкой топни, малышка! Как это все свежо, искренне… право, жаль, что все это достанется болвану Феррену! Он все равно не в состоянии оценить!»

Ренарт сообразил, что слишком долго молчит, а принцесса Лорна смотрит на него уже не сердито, а немного испуганно. Поклонился, сказал что-то приличествующее случаю, извинился, еще раз поклонился и ушел.

«Может, не отдавать ее Феррену? – мелькнула шальная мысль. – Увлечь, сделать своей любовницей… и демоны с ней, с государственной политикой!»

Король Ренарт вздохнул, прогоняя наваждение. Девица и впрямь так хороша, что… будь он герцогом, а она – простой горожанкой… эх…

«Рано или поздно она все равно мне достанется. Начнет Феррен ее обижать, у кого ей искать утешения? Кроме меня, рядом никого не будет. Уж это-то я в состоянии организовать. Жаль только, что вот этой наивной прелести в ней тогда уже не останется, – мысленно вздохнул он. – Увы, женщина – самое недолговечное существо во вселенной…»

***

Последний день бала показался Ильтару мучительно долгим. Взаимные раскланивания, уверения в наилучших чувствах и прочее, все, что когда-то давалось с такой легкостью, тяготило неимоверно.

«Хвала богам, большая часть всего этого безобразия достается отцу. Нехорошо, конечно, так думать, но достанься все это мне сейчас, я бы не выдержал, честное слово!»

Наконец Его Величество Этикет свел воедино теарнскую и ирнийскую королевские семьи. Наступал самый трудный для Ильтара момент. Тот, которого он все это время боялся. Попрощаться с ней. Попрощаться, не уничтожив себя в ее глазах окончательно.

Принц Ильтар призвал на помощь всю свою выучку. Увы, сделаться очаровательным она ему не помогла. Но помогла удержаться в рамках хорошего тона. Он чувствовал себя одеревеневшим, да, наверное, и был таковым, но никаких правил все-таки не нарушил.

Его величество Эркет посмотрел на ирнийского принца с доброжелательной улыбкой, принцесса Лорна… на его строго подобающее случаю прощальное приветствие она ответила таким же, а королева Айлин… неожиданно подмигнула ему!

Ильтар чуть не подпрыгнул от изумления. Чуть не нарушил все мыслимые и немыслимые предписания.

«Боги, что это должно значить?! Мне это не почудилось?! Не значит ли это, что все не так плохо?! Что у меня есть надежда?! И король Эркет смотрел на меня вполне доброжелательно!»

Мысли лихорадочно завертелись в его голове.

«Уймись! – приказал он сам себе. – Хорошее расположение ее родителей ничего не значит. Ничего, запомни! Важно, что она обо мне думает, а тут вряд ли что-то поменялось. Потому что не могло поменяться. Потому что рано еще. А поэтому – уймись!

Но то, как ее величество Айлин мне подмигнула… быть может, она знает что-нибудь?! Что-нибудь могущее вселить надежду… Уймись, я тебе сказал!»

Принц Ильтар благодарно поклонился теарнской королеве. Она посмотрела на него, потом скосила глаза на свою дочь.

«Она все понимает!» – с ужасом и восхищением подумал принц.

Принцесса Лорна смотрела на… на принца Феррена. На принца Феррена, выслушивающего какие-то наставления от короля Ренарта. Принцесса Лорна выглядела раздраженной. Ильтар понадеялся, что на Феррена, хотя ясно было, что это не так. Даже дураку ясно. Даже влюбленному дураку.

Вот-вот, одному влюбленному дураку должно быть ясно, что это место занято.

Теарнская королева проследила его взгляд и комично приподняла бровь, словно бы показывая, что ничего с этой глупостью пока сделать не может. Но попробует. Может быть. Если Ильтар будет себя хорошо вести.

По крайней мере, Ильтар именно так расшифровал ее безмолвное послание. Ему очень хотелось думать, что он не ошибся. И тут он заметил, что не только принцесса Лорна смотрит на принца Феррена и короля Ренарта. Его величество Тагинар, государь Леронны, смотрел в ту же сторону, и на лице его отражалась не предусмотренная никаким протоколом почти неприкрытая злобная радость.

«Вот это да, – подумал Ильтар. – Он смотрит на вирдисцев, словно на врагов! На проигравших врагов. Точнее, обреченных на проигрыш. А ведь в гости приехал. Как друг».

Впрочем, все это почти тотчас вылетело у него из головы. Своей боли вполне хватало, чтоб еще интересоваться чужими проблемами.

Его Величество Этикет подал знак, и застывшие фигуры пришли в движение. Принц Ильтар не мог позволить себе продолжать безмолвный диалог с королевой Теарна. А все приличествующие случаю слова были сказаны ранее, и были они совсем о другом. О том, о чем позволительно говорить или молчать в подобное время в подобном месте. Задерживаться долее было бы верхом неприличия.

Ильтар, переставляя внезапно ставшие деревянными ноги, последовал за отцом и матерью. Ирнийские гости покидали гостеприимный Вирдис.

«Что ж, верно, войны теперь долго не будет, – думал Ильтар. – А то, что на мирных переговорах одного зазевавшегося принца ранили в самое сердце… Приемлемые потери, не правда ли? Что-то я слишком сильно себя жалею, – тотчас мелькнуло в голове. – Надо бы с Карвеном встретиться, попросить, пусть по шее даст как следует!»

– Что с ним? – покосившись на сына, негромко поинтересовался король Илген у своей супруги.

– Страдает, – так же негромко ответила королева Кериан.

– Страдает? Ильтар? Почему? – изумленно шепнул король Илген.

– Влюблен, – ответила королева Кериан.

– О! – понимающе заметил король.

– Угу, – кивнула его жена.

– Мы можем что-нибудь сделать?

– Можем.

– Что же?

– Не вмешиваться.

Перед тем как шагнуть в открытый магами телепорт, принц Ильтар оглянулся… но так и не отыскал взглядом принцессу Лорну. Маги теарнского королевского дома открывали портал неподалеку, однако толпа вирдисских придворных, как нарочно, заслонила его собой. Принц вздохнул и шагнул в портал так, словно бросался в пропасть.

И оказался дома.

Их встречали, им кланялись, говорили любезности, интересовались, как прошел бал…

– Отлично, – ответил принц и, с трудом подавляя желание закричать в голос, направился в свои покои.

***

– Ваше величество, – генерал Гламмер поклонился королю Ренарту с самым озабоченным видом, – до меня дошли весьма неприятные вести.

– Слушаю, – ответно кивнул король Ренарт.

– Похоже, не все ваши враги обезврежены, государь.

– Вот как? И из какой такой щели они выползли? – поинтересовался король.

– Именно над этим мы сейчас и работаем, – ответил генерал. – Однако… кажется, вы говорили, что вполне довольны принцем Ферреном?

– Говорил. А что? – нахмурился Ренарт. – Он замечен в связях с моими врагами?

– Ни в коем случае, ваше величество, – решительно отмел это подозрение генерал. – Ни в каких порочащих связях его высочество не замечен. Если, конечно, не считать таковыми тех девиц, которых он все еще порой разыскивает в разных злачных местах, дабы немного порезвиться в своей астрономической башне – так сказать, вне стен дворца, надеясь, что вы об этом не прознаете, потому что мы не сумеем его отследить. А также то, что он пару раз встречался кое с кем из своих прежних приятелей и даже проиграл в их компании некоторое количество полученных от вас, ваше величество, денег.

Впрочем, должен отметить, что при всем при этом его высочество выпил очень немного, можно сказать, был вполне трезв. И то, что проиграл он далеко не все деньги, что у него при себе были. Я бы даже осмелился заметить – принцу вполне простителен такой проигрыш. Впрочем, я уже докладывал вам, ваше величество, об этом происшествии, и мы с вами решили дать ему немного воли. В конце концов, он отлично справился с той сложной задачей, что вы ему поручили. И продолжает справляться.

– Как вы сами заметили, генерал, все это мне уже известно, – поморщился король. – Речь идет о каких-то заговорщиках, если я правильно понял. И если Феррен действительно ни при чем, почему о нем вообще речь зашла?

– Потому что у меня каждый человек на счету, ваше величество, – ответил генерал. – Когда вам, ваше величество, пришел в голову этот потрясающий план с балом и принцессой, мы вынуждены были взять принца Феррена под самый строгий надзор, поскольку подобные планы срабатывают лишь при самом точном их исполнении, а значит, нельзя было позволить принцу совершить ни единой ошибки. И это сработало! Мои аналитики прогнозируют постепенное возрастание интереса и взаимной симпатии между волнующими нас сторонами. Но… На данный момент серьезной необходимости в полном контроле его высочества уже нет, а мы по-прежнему наблюдаем Феррена днем и ночью. Ведь приказ вы не изволили отменить, а ресурсы моей службы отнюдь не бездонны. И они сейчас потребны совсем в другом месте. Если этот заговор и в самом деле то, чем он кажется… боюсь, они смогут доставить нам большие неприятности, ваше величество.

– Я уже понял, – наклонил голову король Ренарт. – Снимайте с него наблюдение, генерал. Оставьте лишь самое минимальное, на всякий случай. Будет весьма глупо, если меня убьют какие-нибудь дурацкие заговорщики, и я так и не увижу окончания этой очаровательной интриги.

– И не только интриги, ваше величество, – заметил генерал Гламмер.

– Мне и впрямь хотелось бы дожить до хотя бы частичного объединения Вирдиса с Теарном, но… Вы же сами понимаете, генерал, на это уйдут годы, – печально сказал король Ренарт.

– Может, и доживем, ваше величество, – вздохнул генерал. – Не такие мы с вами еще старые. Посмотрим, как пойдут дела у этих двоих…

– Посмотрим, – кивнул король.

– В таком случае позвольте откланяться, ваше величество. Заговор такая штука, которую лучше давить сразу, не дожидаясь, когда эта дрянь расползется, заражая собой в сущности неплохих людей и толковых подданных. – Генерал Гламмер поклонился своему королю и быстро вышел из кабинета.

***

Принц Феррен, разумеется, ничего не мог знать об этом разговоре. Он и вообще не знал, что за ним тщательно следила собственная служба безопасности, равно как и о том, что теперь это слежка снята. Нет, он подозревал, конечно, что люди отца должны за ним приглядывать, чтобы он чего-нибудь не положенного принцу не вытворил. Потому и с прежними дружками встретился тайком. И девиц таскал не куда попало, а лишь к себе, на свою астрономическую башню, прежнюю городскую каланчу, наивно считая, что уж здесь-то его никто не проследит.

Феррен и впрямь верил, что достаточно завернуться в плащ поплоше и выбраться вечером в город, да если еще коня на каком-нибудь постоялом дворе оставить, а потом просто пешком – то его ни одна собака не выследит, а уж люди отца и подавно. Где им – придворным! Кабаки, бордели, игорные дома – это его мир, кто из отцовских подручных сможет его здесь проследить? Это он здесь как рыба в воде, а не они.

Кто знает, как сложились бы дальнейшие события, если бы генералу Гламмеру не пришлось срочно перенацеливать своих людей на более важные задачи?

Что ж, вполне возможно, что они пошли бы точно так же, ведь говорят, что история – это река, и если бросить в нее камень, то круги, конечно, пойдут, но, однако же, течения реки это не изменит. Правда, весьма крупный камень может и запрудить собой реку, но уж таким-то камнем Феррен никогда не был.

Идея наплевать на отцовские расчеты и все-таки завладеть принцессой Лорной целиком и полностью, причем в самое ближайшее время, пришла к Феррену, можно сказать, случайно. Но уж как пришла! Он, ни на одну девицу дольше часа в жизни не тративший, угробил на эту самую принцессу с ее астрономией такую прорву времени, а она все еще не его?!

Сей непреложный факт потряс Феррена до глубины души. Это было не просто несправедливо, это было… нет, возмутительно – не то слово, ему не хватает глубины!

Принц Феррен и впрямь теперь интересовался астрономией и математикой.

Но астрономия астрономией, а принцесса принцессой! Это просто невероятно – то, что происходит!

Он все сделал, так? А где награда? За все свои старания и страдания он ничего не получил, кроме дурацкой страсти торчать у телескопа, то ли реальной, то ли кем-то наколдованной! И ведь кому-то наверняка кажется, что Феррен слабовольный слюнтяй. Что он все оставит как есть, даже сообразив, что к чему. Вот еще! Обойдутся!

Отец может говорить что хочет, но если Феррену удастся добиться своего, отцу и крыть будет нечем. Наутро любая красавица сговорчивей, особенно если ночью ей скучать не приходилось, и принцесса Лорна не исключение. Если все получится, Феррену и притворяться больше не придется, все и так будет, как ему захочется. Он, конечно, продолжит свои занятия астрономией, но уже не ради принцессы, а лишь для собственного удовольствия.

А если что пойдет не так, принцесса все равно промолчит. Девчонки всегда молчат о таком, чтобы не позориться. Кому она будет нужна, если расскажет, что с ней случилось? И что скажут ей отец с матерью?

А случится с ней то же, что и со всеми. Нужно только верно выбрать место и время. А дальше… дальше она станет молчать из одного страха, что все вскроется. И делать то, что он ей скажет. Он обретет над ней реальную, полную власть. Так всегда бывает.

Феррен потянулся и довольно вздохнул.

Прежние увлечения плавно просочились в его новую жизнь. Так удобно было, отлучаясь в город, в свою астрономическую лабораторию, подцепить какую-нибудь случайную подружку, из тех, что скрашивали его досуг до того, как он сделался принцем. Феррен представил принцессу Лорну на месте всех этих девиц и покачал головой. Нет, сюда ее никак не получится притащить. А жаль… было бы так пикантно расположиться прямо под телескопом! Совместить, так сказать, приятное с научным.

Феррен напомнил себе, что у него все еще нет никакой принцессы, и он пока не очень себе представляет, как ее заполучить. И настроение сразу упало. Его даже телескоп в ту ночь не порадовал. И вообще в голову ничего не лезло. Хорошо, конечно, эдак взять и принять какое-нибудь горделивое решение, поставить себе достойную задачу, некую возвышенную цель, и все такое… Вот только потом всегда выясняется, что ты понятия не имеешь, как браться за дело.

«Она должна стать моей, а значит, будет!» – клялся он сам себе, нервно расхаживая взад и вперед по смотровой площадке. – Но… как это осуществить?»

И в самом деле, ни здесь, в Вирдисе, ни в Теарне, куда он когда-нибудь должен был отправиться в гости, исполнить желаемое было попросту немыслимо.

«Заметят, и тогда такое начнется! Если нас поймают, отец меня самолично на части разорвет, а то, что останется, отдаст ее родителям! Но должен же быть какой-то выход?»

Ближе к утру его осенило.

«Еще одна башня! – внезапно подумал он. – С телескопом и всем прочим! А кроме всего прочего, с удобным широким ложем! Эта башня должна быть, – мысленно начал перечислять он, – во-первых, далеко от столицы и отцовских ищеек, во-вторых, все-таки в Вирдисе, в-третьих, о ней никто не должен знать, кроме двух-трех верных мне людей, а еще… а еще мне нужна возможность очень быстро туда попадать и так же быстро возвращаться, возможность привести туда принцессу и уговорить ее туда отправиться, ну и разумеется, чтобы никто ничего об этом не узнал и ни один из магов отца это место раньше времени не проведал бы».

– А чтобы всего этого достичь, мне нужно обзавестись собственным магом, – пришел к выводу он, расхаживая из угла в угол. – Без хорошего мага тут не обойтись. Но такого мага мне не отыскать… здесь. Обычный маг просто не решится сделать то, что мне требуется. Потому что если его поймают… Чтобы отыскать такого мага, мне придется просить об услуге своих прежних друзей. Да так, чтобы отец об этом не пронюхал!

Решение было принято. Оставалось осуществить задуманное. Впрочем, Феррен уже приобрел вкус к играм подобного рода. Это было куда интереснее, чем карты, а выигрыш, как правило, оказывался куда больше.

«У отца ведь получается! Значит, и у меня должно выйти! Тот, кто играет в такие игры, всегда побеждает того, кто этим не занимается».

***

«А что, отец тоже пользуется услугами магов, и ничего!» – думал Феррен, взирая на сидящего перед ним старика в белоснежном плаще.

Он уже не помнил, кто из приятелей свел его с магом, оказывающим запрещенные законом услуги, но был ему весьма благодарен. Уж этот-то маг точно не побежит докладывать королю. Его еще по дороге поймают и повесят за все, что он раньше натворил. И все же манеры у этого мага… самый настоящий преступник!

– Я сделал то, о чем вы просили, молодой человек, – сказал маг, пристально глядя на Феррена.

«Молодой человек?! – с возмущением подумал Феррен. – А где «ваше высочество»? Я же представлялся и прошлый раз! И этот негодяй даже не потрудился встать!»

– Вообще-то я принц! – оскорбленно огрызнулся Феррен. – И я бы попросил…

– А разве вы пришли ко мне… как принц? – с интересом спросил маг.

– Я? – растерялся Феррен.

– Сможете ли вы отчитаться перед его величеством в том, что у меня просили? – В голосе мага слышалась явственная насмешка.

– Но…

– Вот именно. Сказать вам, что вы сделаете, если вас поймают за руку?

Феррен почувствовал себя под угрозой. «Что, если это один из магов отца? – испуганно подумал он. Прокрался, сменил облик, а теперь испытывает меня…»

– Вы постараетесь во всем обвинить меня, – сказал маг. – Скажете, что это я сбил вас с пути истинного. А без меня вам и в голову бы ничего подобного не пришло.

«Остается развернуться и уйти, – решил Феррен Он попятился, точнее, попытался это сделать и понял, что не может даже двинуться. – Ну, точно, это отцовский маг. Разве посмел бы простой горожанин приме нить заклятье против принца?»

Феррену стало неприятно. Раз его выследили здесь, не значит ли это, что он и вообще недостаточно хорошо прятался? Что за ним давно уже ходят люди отца и он в курсе всего, то есть вообще всего?

Но почему отец тогда до сих пор ничего не предпринял?

«А может, в моих планах и нет ничего ошибочного? – вдруг подумалось Феррену. – Может, отец просто не стал мне сообщать о том, что в курсе, чтобы дать мне действовать самому? Без оглядки на его наставления? Но тогда этого мага здесь не было бы! – сам себе возразил он. – То есть, может, и был, но нипочем не признался бы».

«А разве он признался? – вдруг сообразил Феррен. – Это я подумал, что он отцовский, а он ничего подобного не говорил! Кто его знает, кто он такой и откуда?»

Феррену стало страшновато.

– Меня повесят как заговорщика, а вам отец прочитает очередную нотацию, верно? – продолжал меж тем маг.

Феррен вздрогнул. И вновь попытался вырваться из незримых объятий державшей его неведомой силы.

– Вы освободитесь, когда я вам это позволю. Не раньше, – прокомментировал его попытки маг.

Феррен сдался.

– Итак, как я вам уже сказал в самом начале, вы получите то, чего просили. И я не потребую от вас никакой платы… сейчас. Заплатите, когда королем станете. Откуда у вас сейчас столько денег, чтобы оплатить мое воистину чудесное колдовство? Я прав?

Феррен кивнул. Маг протянул браслет.

– Тонкие настройки вам ни к чему, все равно не разберетесь. Вот, смотрите. Этот камешек, красный… Если прикоснуться, он поможет подавить волю собеседника, если она, конечно, не превосходит вашу собственную. Зеленый камень помогает скрываться от наблюдения, надежно помогает, ни один маг при помощи колдовства вас никогда не увидит и не отыщет, если вы этого камня коснетесь и оное желание изъявите. Это заклятье требует возобновления каждые два часа, не забывайте, каждые два часа желайте, чтобы вас не увидели. И наконец, вот этот, желтый, камешек запоминает все места, где вы побывать изволите, и по вашему желанию перенесет вас туда, стоит лишь его коснуться и оное место в своей памяти воскресить. Вам все ясно?

Феррен кивнул.

– Вы все запомнили?

Феррен кивнул вновь.

– Повторите, – потребовал маг тоном наставника.

Феррен разозлился, но повторил.

– Отлично, – кивнул маг. – И в самом деле запомнили.

Феррен промолчал, выразительно скосив глаза на дверь и давая понять, что хотел бы откланяться.

– Станете королем – заплатите. Не заплатите – умрете, – внезапно и грубо сказал маг. – В день, когда станете платить, вернете мне браслет. Не вернете – умрете.

Маг провел ладонью перед лицом Феррена и исчез. И лишь тогда юноша почувствовал себя свободным. Незримые оковы спали. Он попятился, спиной толкнул дверь и вывалился наружу из той убогой развалюхи, лишь притворяющейся домом, в которой маг назначил ему встречу.

– Вот дурак! – вдруг ухмыльнулся Феррен. – Ом позабыл назвать сумму! Выходит, что я ничего ему не должен, раз он не сказал сколько…

«Сколько… или – что», – вдруг с ужасом додумал он и похолодел.

– Может, это я дурак?!

«Не заплатите – умрете», а чем я должен заплатить, чтобы не умереть? Чем?! Чего этот гад потребует?!»

– Вот сволочь! – шептал Феррен. – Вот же сволочь какая!

Он вынул и осмотрел оставленный магом браслет. Колдовской браслет, помогающий подавлять волю собеседника, «если она не превосходит вашу собственную», как сказал маг, браслет, скрывающий от магического наблюдения и помогающий переноситься в места, где хоть раз уже побывал.

Идеальная вещь для того, что задумалось!

«Однако… не слишком ли дорого я за нее заплатил? – размышлял Феррен. – С другой стороны, когда я сам стану королем, все маги отца будут подчиняться мне, так что этот белоснежный старикашка просто не сможет до меня добраться, чтобы стребовать должок. Его раньше того превратят в ма-аленькую такую кучку пепла».

Феррен покрутил браслет в руке.

Что ж, совсем недавно он еще сомневался, стоит ли совершать задуманное. Теперь же… глупо не использовать вещь, которая досталась тебе так дорого, даже если не собираешься за нее платить!

«А непотраченные деньги можно весело прокутить!» – мелькнуло у него в голове, и к нему мигом вернулось хорошее настроение. Наверное, из-за этого мага у него еще будут какие-то неприятности, но ведь не сегодня, верно?

***

– Девочка… настоящий умный и влюбленный юноша в самом начале всегда выглядит как болван. Берегись тех, кто говорит цветисто и держится уверенно. Как правило, он и не умен, и не влюблен, – наставительно сказала теарнская королева Айлин своей дочери, наследной принцессе Лорне.

– Мама, о чем это ты?! – возмущенно фыркнула принцесса, отрывая взгляд от листа бумаги, густо исписанного формулами.

– Да так, ни о чем, – пожала плечами королева. – Просто излагаю прописную истину. Или, как выражается твой профессор Шарнай, аксиому. Я побоялась, что он позабыл включить ее в свою умную книгу, которую ты читаешь. Эти гении, знаешь ли, страшно рассеянный народ. Вполне мог позабыть. Вот я и решила сообщить ее тебе, чтобы ты знала. Потому что это и впрямь важная вещь.

– Какая же это аксиома, мам? – рассмеялась принцесса Лорна. – Ну сама посуди, вот ты говоришь: «настоящий… влюбленный… юноша… – правильно? – в самом… начале… всегда… выглядит… как болван». Здесь же нет ни одного слова, которое можно было бы выразить в точных математических формулах!

– Что ж, по крайней мере, ты запомнила то, что я тебе сказала, – улыбнулась королева. – А значит, когда столкнешься с этой ситуацией в жизни, сумеешь во всем разобраться сама. И не наделать при этом печальных ошибок.

***

– Привет, принц! – воскликнул Карвен, входя в покои наследного принца Ильтара.

– Карвен! – Глаза Ильтара на миг радостно блеснули и тотчас погасли.

– Ильтар, что с тобой?

– Еще один ясновидящий на мою голову, – вздохнул Ильтар.

– Ясновидящий? – вопросил Карвен. – Да какой там, к демонам, ясновидящий, когда у тебя на роже… ой, прости, у наследных принцев не может быть рожи, верно? Значит, когда у тебя на лице все написано. Вот.

Ильтар грустно ухмыльнулся. Подошел к большому зеркалу и внимательно всмотрелся в свое отражение.

– Может, – возгласил он. – Вообще-то этикет подобных вольностей принцам не дозволяет, но то, что имеется у означенного принца Ильтара, на данный момент никак не может называться гордым словом «лицо». Таких лиц, знаешь ли, в природе не существует, поскольку это противоречит ее мудрым законам. А это – самая настоящая рожа! И то, что на ней написано… ты прав, Карвен, – убитым голосом закончил он. – Мне и в самом деле плохо. А притворяться я устал. Все это время притворялся. Сам ведь понимаешь – бал. Не может наследный принц расхаживать на иностранном балу с такой вот рожей. Политика…

– Ну так не притворяйся, – участливо произнес Карвен. – Бал кончился. Сейчас тут никакой политики нет, можешь скорчить любую. А что случилось, расскажешь?

– Расскажу, – откликнулся принц. – Да я и сам хотел… нужно же мне с кем-то об этом поговорить?

Ильтар приглашающе кивнул в сторону кресел.

– А случилось то, что я влюбился, – негромко уведомил он, когда они уселись.

– И что? Она тебе отказала? Принцу? – удивился Карвен. – Или у нее кто-то другой есть?

Ильтар покачал головой.

– Не в этом дело.

Он вздохнул и выложил Карвену все.

И как он ее увидел, не впервые, но в первый раз по-настоящему. И как рухнул мир, тотчас вознесшись заново, но став при этом совершенно другим. И как исчезли все прежние слова. То есть они остались, конечно, просто говорить их стало невозможно. И как ему пришлось все-таки говорить, ведь она говорила с ним, нельзя же было молчать в ответ? А она говорила, говорила совсем другими, новыми словами. Говорила… говорила… Она была центром всего этого мира, который возник вот только что, прямо у него на глазах. И у нее были эти слова, были… а у него – не было. То есть не то чтобы совсем, но… они мучительно рождались прямо на языке. Они не поспевали рождаться. И он нес всякую чушь, каждым словом уничтожая себя все больше и больше. Превращаясь в полное ничтожество. В конце концов она не вытерпела этой пытки и ушла. А он остался. Один. Навсегда один.

Ильтар рассказал все, и ему стало немного легче.

Карвен потряс головой. Ильтар почти заговорил его непрерывным потоком речи.

«Ничего себе – слов ему не хватает!»

Ильтар почти убедил его в том, что все случилось именно так, как он и рассказывал. Но сын кузнеца должен оставаться здравомыслящим парнем, даже если он в господа выбился и гвардейцем его величества сделался. Так что, если рассуждать здраво, если отбросить всю ту трагичность, что начитанный принц из разных умных книжек извлек, да на себя примерить изволил, тогда выходит что? Два хороших человека просто друг друга не поняли. Принцесса эта – ишь, какая! – астрономией увлекается да математикой, явно не дура, а уж Ильтара дураком и вовсе никто не назовет, он ведь столько всего знает.

Вот и ответ.

Слишком умные они оба. Потому и не поняли друг друга. Такое случается. А до главного у них дело и не дошло. Принц даже намекнуть ей не успел, как он к ней относится, а ведет себя так, будто бы ему уже решительно и бесповоротно отказали, будто бы все раз и навсегда кончено. Будто бы она уже замуж за другого вышла.

Как бы это ему объяснить, чтобы понял и не обиделся? Беда с этими умниками…

– Вот оно что, – наконец вымолвил Карвен. – Принцесса, значит. Послушай, но ведь все, что ты ей наговорил, – сущая ерунда. Ты просто неудачно выразился, она не так тебя поняла… можно же поговорить еще раз, все объяснить…

– Можно, – сказал Ильтар. – Если бы я не превращался в ее присутствии в лепечущего разную чушь недоумка, вполне можно было бы попробовать…

– А написать? – предложил Карвен.

– Мне уже советовали. – Ильтар нерешительно взглянул на Карвена. – Но… как я могу быть уверен, что написанное будет отличаться от сказанного?

Карвен на миг задумался, а потом неожиданно ухмыльнулся.

– Знаешь, – проговорил он, – на мой взгляд, тебе не хватает храбрости!

Ильтар бросил на него возмущенный взгляд.

– Если ты сильней меня как боец, это еще не доказывает…

– Да при чем здесь это? – перебил его Карвен. – Разве я о воинских способностях говорю?

– Не будь я наследным принцем, – оскорбленно добавил Ильтар, – я бы знал, как решить эту ситуацию! Я бы ни мгновения не задумался перед тем, как…

– Пустить себе пулю в висок? – ехидно подсказал Карвен. – Трусы и дураки всегда так поступают!

– Да как ты смеешь?

Принц попробовал вскочить, но Карвен успел быстрее. Ухватив принца за грудки, он легко водворил его обратно в кресло.

– Смею, – приблизив свое лицо к лицу принца, сказал он. – Потому что я твой друг. Ты сам меня другом назвал, если помнишь. И как твой друг я не намерен позволять тебе и дальше оставаться таким дураком.

– Спасибо хоть трусом не назвал, – пробормотал принц.

– Потому что это было бы неправдой. Но что правда, то правда, и храбрости, и уму тебе следовало бы малость подучиться.

– У тебя? – напряженно поинтересовался Ильтар.

– Ну что ты… я привел тебе куда более опытных наставников, – покачал головой Карвен.

– Привел? Наставников? – Принц удивленно обвел глазами комнату.

– Так я ж с этим к тебе и шел, – ответил Карвен. – С подарком. Я ж не знал, что у тебя тут… страдания. Впрочем, думаю, приведенные мной наставники смогут тебя если и не исцелить, то уж основательно подлатать точно.

– Ты их оставил за дверью? Кто они?

– Можно, – вместо ответа бросил Карвен, отворачиваясь от принца и обращаясь, как тому показалось, в пустоту.

Пустота наполнилась.

– Третья рота ирнийской гвардии, доблестно погибшая в сражении при Феанкарне, к услугам вашего высочества! – торжественно возгласил Карвен, отступая от принца и салютуя ему выхваченной шпагой.

Ледяной ветер пронесся от выхваченных призраками шпаг. Он разгонял тоску, освежал голову.

Ильтар потрясенно уставился на выстроившихся перед ним мертвых гвардейцев, а потом поспешно вскочил из кресла и склонился в почтительном поклоне. Таком, какой и положено отдавать наставникам. Особенно, если уважаешь их безмерно. Уж теперь-то принц все знал о третьей гвардейской!

– С чего начнем, уважаемые господа наставники? – возгласил Карвен.

– С того, что ты заткнешься и займешься чем-нибудь полезным, сынок, – последовал немедленный ехидный ответ от кого-то из призраков. – Приведи, например, в порядок свою поясную бляху. Сколько дней ты ее не чистил?

– Вчера вечером чистил! – возмутился Карвен.

– Значит, плохо чистил, – ответил призрак. – Должного блеска нет. Переделай немедля, пока тебя кто-нибудь не увидел, позорище. А еще сын кузнеца… И не путайся под ногами. У нас тут, можно сказать, важное государственное дело.

***

Вошедший король Илген с изумлением уставился на толпу призрачных существ, со всех сторон окружавших принца. А те, в мгновение ока перестав быть толпой, вдруг выстроились перед ним, и… он узнал их! Не мог не узнать, как не мог забыть битву при Феанкарне или искупить тогдашнюю вину. Это были они. Те самые. Погибшие с графом Лэрисом на проклятой вирдисской батарее. Доблестная третья рота.

Его величество поднял руку, приветствуя их, – и призрачные шпаги взметнулись в ответ.

– Зачем вы пришли? – спросил король.

И призрачная рота ответила.

– Ну надо же кому-то научить вашего сына выживать и побеждать, ваше величество, – ответил один из призраков. – Наследный принц должен уметь это лучше рядового гвардейца. Наш названный сын Карвен попросил нас об этом ради своей дружбы с принцем, но мы подумали, что к тому же призывает и наш собственный долг.

– Чем я могу отблагодарить вас? – тихо спросил король. – Вы… не получили от своего служения ничего, кроме смерти…

– А это и есть высшая награда, – откликнулись призраки. – Погибнуть, сражаясь за свою землю… и, в конце концов, погибнуть не зря!

– Служение и смерть, – пробормотал принц Ильтар. – Мне вот тут говорили, что смерть освобождает от служения, но вы служите и после смерти. Почему?

– Они ошибались, те, кто тебе это говорил, – ответили призраки. – Если дело, коему служишь, почитаешь достойным – будешь служить ему и после смерти. Смерть – не помеха служению, скорей уж подспорье.

Слушая все эти разглагольствования, Карвен продолжал старательно надраивать поясную бляху.

– Карвен, почему ты занимаешься этим сейчас? – удивленно поинтересовался король Илген.

– Потому что мне так приказано, ваше величество.

– А тебе что приказано? – Его величество повернулся к Ильтару.

– Отрабатывать нижние защиты. Они у меня слабее, чем нужно, – ответил принц.

– Так что же ты стоишь? – фыркнул его величество. – Выполняй!

Ильтар положил руку на рукоять шпаги.

– Не этой, – тотчас послышался голос одного из призраков. – Воспользуйся моей. Скорей поймешь…

Призрачная рукоять коснулась руки Ильтара. Еще миг, и он крепко ухватился за нее. И ему стало спокойно. Так хорошо и спокойно, как тысячу лет назад, до того как он влюбился и прежний мир окончательно и бесповоротно превратился в руины, уступая место чему-то совсем другому. Прикосновение к призрачной рукояти непостижимым образом собирало из кусочков его собственную вдребезги разбитую жизнь, собирало, склеивало, давало понимание, как ему жить дальше в этом новом, пугающем мире.

– Ну вот, – негромко заметил призрак. – Кое-чего мы уже достигли, верно?

– Да, – выдохнул Ильтар, понимая, что теперь он сможет написать письмо. Сможет! Хотя бы выполнить свой долг – извиниться.

Горячие слезы благодарности потекли по его щекам.

– Эй, новобранец, – призрак добродушно похлопал его по плечу, – оружие сырости не любит.

– Ага, – кивнул принц, рукавом утирая слезы.

– Итак, нижние защиты… – начал призрак, и в его руке появилась еще одна шпага.

– А мне что прикажете? – негромко поинтересовался король Илген.

– Мы подумаем, ваше величество, – так же негромко откликнулись призраки.

***

– Значит, колдовской браслет вы получили, ваше высочество? – уточнил один из бывших дружков Феррена, шутливо кланяясь принцу.

– Получил, – кивнул тот. – А башню вы мне арендовали?

– Зачем арендовали? – ухмыльнулся другой приятель. – Купили.

– Купили? Тех денег, что я вам передал, не могло хватить на такую покупку, – удивился и рассердился Феррен. – Или вы купили мне какую-нибудь развалюху?

– Зачем развалюху? Отличная башня! И площадка эта… астрономическая на ней что надо! – вступил третий.

– Просто надо знать, где покупать, – подмигнул четвертый.

– Отличная древняя каланча, выдержанная в гномо-эльфийском стиле! – выпалил пятый. – На самой границе с Ирнией! Вокруг леса! Глушь. Ни души. Самое трудное было узнать, кому же она в действительности принадлежит.

– Желающих за небольшое вознаграждение произвести в ней надлежащий ремонт и обставить ее соответственно со вкусами его высочества тоже было нелегко сыскать, можешь мне поверить, – добавил шестой.

– Итак, – уточнил Феррен, – вы хотите сказать, что все готово, и вы можете пригласить меня посмотреть мою новую башню?

– Именно так, твое высочество, – кивнул первый. – Можем.

– А вы подумали о том, как я буду туда добираться? – с угрожающей ласковостью в голосе поинтересовался Феррен. – Идиоты! Вы и в самом деле считаете, что я могу себе позволить неделю трястись в седле?! Что меня за это время никто не хватится?! Или предлагаете мне нанять мага, чтобы он потом с превеликой радостью рассказал подручным отца или нашей секретной службе, где меня теперь искать в случае чего?!

– Твое высочество, у тебя ж браслет колдовской есть! – воскликнул один из его дружков.

– Болван! Я могу перенестись только туда, где уже когда-то был!

– А я о чем? Ты же помнишь веселый городишко Амрош? Ты еще соблазнил там сначала дочку трактирщика, а потом и его жену.

– Помню, – ухмыльнулся Феррен. – Вы мне еще предлагали соблазнить и самого трактирщика, мерзавцы.

Приятели довольно расхохотались.

– От этого знаменитого трактира до твоей новой башни полдня пути верхом. Правда, через лес, но это мелочи. Дорогу мы знаем.

– Что ж вы сразу не сказали, остолопы?

– Вы не изволили спросить, ваше высочество… Ваши смиренные слуги ждали, когда вы разверзнете свои царственные уста…

– Убивать буду за такие шутки.

– О, мы рады умереть за своего будущего короля!

Феррен аж зажмурился от восторга. Все было просто превосходно.

– Коней купим прямо там, – решил он. – Какая разница, на каких клячах ездить в подобном захолустье?

***

– Ваше величество! – Встревоженный маркиз Фальт вбежал к своему королю без доклада.

– Да? – обернулся от окна король Илген. – Что такое, маркиз?

– Его высочество только что покинул дворец! Совершенно один! Он запретил охране себя сопровождать, а когда мои люди все же попытались последовать за ним, неведомая сила помешала им это сделать! А потом принц просто куда-то исчез!

– Все правильно, маркиз. Вашим людям совершенно нечего там делать, – кивнул король Илген.

– Но безопасность его высочества! – вскричал маркиз Фальт.

– Он в безопасности, – ответил король.

– Совершенно один – в безопасности? – ошеломленно поинтересовался маркиз. – Быть может, вы хотя бы скажете мне, куда он поехал?

– Скажу, – откликнулся его величество. – Не знаю.

Начальник секретной службы вытаращил глаза на своего короля. Кажется, он начинал подозревать, что его величество в одночасье рехнулся.

– Зато я знаю, с кем он поехал, – добавил король. – И этого мне вполне достаточно.

– И… с кем? – выдавил маркиз Фальт.

– Скажите, маркиз, вы когда-нибудь видели призраков? – вместо ответа спросил король.

– Нет, не доводилось… ваше величество. А при чем здесь…

– Вот и мне до недавнего времени не доводилось. А потом довелось. И не только увидеть.

Если раньше маркиз Фальт глядел на короля с подозрением, то теперь – с откровенным испугом.

– Вы третью гвардейскую роту помните? – спросил король.

– Помню, ваше величество, – кивнул маркиз Фальт.

– Вот с ними Ильтар и отправился. Как они сам и выразились, на «полевые занятия».

– Что?

– Принц тоже должен уметь варить кашу, чинить обувь, находить дорогу в лесах и болотах, ориентироваться по звездам, читать следы и многое другое, чему невозможно научиться во дворце, – объяснил король Илген. – По крайней мере, так считает третья гвардейская рота, и кто я такой, чтобы с ними спорить? В любом случае Ильтар в совершенной безопасности. Раз уж даже ваши люди не смогли за ним последовать, кто еще сможет? Вы ведь небось и магов посылали?

– Маги потеряли след, как и все прочие, ваше величество, – развел руками маркиз Фальт. – Даже господа Нарлимар и Лигран. Потеряли и не смогли найти. Принц словно сквозь землю провалился.

– Странно, – усмехнулся король Илген. – А вот я его до сих пор вижу. Быть может, потому что не пытался останавливать?

– Вы видите его, ваше величество?! – взволнованно вскричал маркиз Фальт.

– Вижу. И вам сейчас покажу. Только сперва оставьте мысли о попытке его задержать, не то и сами ничего не увидите, и мне все испортите.

Маркиз Фальт покорно кивнул.

– Подойдите. – Король Илген поманил его к окну. – Смотрите, вот они…

Маркиз подошел и вгляделся туда, куда указывал король. Он еще успел увидеть, как каменная городская стена расступилась, пропуская строй призрачных воинов, возглавляемый принцем.

***

– Неплохо. – Феррен, только что самолично облазивший свою новую башню от астрономической площадки до подножия, обернулся к тем, кто для него все это устроил. – Вот только об одном вы забыли, мне кажется. Я просил устроить ложе… широкое такое и прочное, где-нибудь неподалеку от телескопа.

Его дружки заухмылялись.

– Ни о чем мы не забыли, твое высочество, – ответил старший из них. – Как можно! Забыть приказ такой высокопоставленной особы, как ты? Да мы скорей в штаны прилюдно наделаем. Вот!

Он поманил Феррена пальцем.

– Всего-навсего за угол завернуть, а потом… – Он коснулся рукой стены, и фальшивая панель скользнула в сторону. – Запирается изнутри. Вон – замочек. Вот так – закрыть, а так – открыть.

Феррен вошел внутрь и осмотрелся.

– Ух ты! – Размеры ложа поразили даже его. – Да тут не девицу, тут кавалерийский эскадрон укладывать можно!

– Это означает, что вы довольны, ваше высочество?

– Э… ну да. Доволен.

– Отлично! – усмехнулся старший и подмигнул остальным. – Его высочество доволен, вы слышали?

– Понял, – вздохнул Феррен. – Что вы с меня хотите за это удовольствие?

– Как можно! – хором воскликнули ухмыляющиеся мерзавцы. – Мы счастливы служить твоему высочеству!

– Понятно, – вздохнул Феррен. – Значит, расплатиться будет непросто. Что ж, за такое – не жалко.

***

– Дорогой, я подумала над возникшей ситуацией, – сказала королева Айлин королю Эркету.

– Да? И что же? – вопросил теарнский государь.

– Я решила пригласить принца Феррена в гости, – ответила королева. – Если ты согласишься, я тотчас напишу королю Ренарту и самому принцу.

– Пригласить в гости этого? – возмутился король Эркет. – И как же это, по-твоему, решит ситуацию? Девочка и так постоянно о нем говорит. А когда не говорит – думает!

– Ну что ты, милый, – утешительно улыбнулась королева. – У нее хватает забот поважней. Звезды, знаешь ли, дело такое… прямо как подданные, их только оставь без присмотра. А то, что она постоянно говорит о Феррене… так ведь для этого я и хочу его пригласить. Его одного, заметь. Она о нем говорит, потому что совершенно его не знает, потому что все то время, что они провели вместе, она общалась вовсе не с ним – с ней, через своего сына, общался король Ренарт. А вот если принц приедет один… Здесь, под опекой наших людей, девочке ничего не будет угрожать, а Феррен, лишившись присмотра своего хитроумного родителя, обязательно что-нибудь устроит. Я ни минуты не сомневаюсь, что в ближайшие же три дня общения наша дочь будет жестоко разочарована, если не вовсе шокирована.

– А если король Ренарт тоже изъявит желание? – хмуро поинтересовался теарнский государь.

– Приехать? – улыбнулась королева. – Дипломатический протокол, в принципе, позволяет, да и этикет… но это же будет верхом неприличия, милый. Король Ренарт не захочет так подставляться. Напроситься в гости со своим сыном, которого пригласили ради его симпатии… такой дурной тон! Ренарту такое и в голову не придет.

– Он заподозрит, – сказал король Эркет.

– Король Ренарт? Обязательно заподозрит. Но он ничего не будет знать наверняка.

– И не отпустит, – пробурчал Эркет.

– Возможно, – вздохнула королева. – Но шанс есть. Особенно если я туманными намеками дам понять, что сочувствую принцу Феррену. Вряд ли Ренарт найдет достойный повод для отказа. А я не стану объяснять, в чем именно я сочувствую этому милому молодому человеку…

– Как бы он не посчитал это прямым разрешением, – озабоченно заметил король.

– За прямым он должен будет обратиться к тебе, – улыбнулась она. – Ведь это вы, мужчины, все решаете, верно?

– И все равно мне будет неспокойно за нашу девочку.

– Для этого у нас есть охрана. И секретная служба. Кстати, почему бы тебе не озаботить их этой проблемой сейчас же? В конце концов, отвечать за безопасность наших персон – их прямая обязанность, не правда ли?

***

Принцесса Лорна отложила в сторону письмо от принца Ильтара. Официальное письмо, в котором наследник ирнийского престола по всем правилам этикета извинялся за свое нелепое поведение на вирдисском балу.

«Это он наверняка под диктовку своего наставника написал! – подумалось ей. – Наставник Дэрран несомненно должен был сообразить, что такое поведение его воспитанника не может не вызвать моего неудовольствия, а мое неудовольствие может стать неудовольствием моих родителей, что в свою очередь может вызвать осложнение отношений между Теарном и Ирнией. Наставник Дэрран рассудил, что это нежелательное положение вещей, и продиктовал принцу этот образчик придворной вежливости. Логично. Но противно. Вряд ли принц вообще задумывался о том, что пишет. Если он к профессору Шарнаю так относится, то небось и наставника своего не уважает. Словно тот не ученый, а слуга, который напитки подносит. Вот чем политика хуже науки. В науке просто нет места подобному…»

Подумав о науке и ее преимуществах, принцесса сорвала сургучную печать и открыла письмо от совсем другого принца.

Нет, правильно она решила сначала прочитать письмо Ильтара! Абсолютно правильно! После письма принца Феррена она и вовсе не смогла бы прочитать этот шаблон любезности. Теперь же его можно было забыть, отдавшись куда более увлекательному и приятному занятию. А еще и полезному. Принц Феррен писал о своих исследованиях и наблюдениях. Тем самым, привычным принцессе Лорне языком строгой научной логики. Вот только в его устах логика превращалась в поэзию. Обретала крылья.

«Если у него это не пройдет, со временем он станет таким же, как профессор Шарнай», – с благоговением подумала принцесса, вчитываясь в торопливые строчки, выведенные, однако, на диво аккуратным почерком. Видно было, что принц Феррен спешил, охваченный восторгом озарения, но сдерживал свою руку, старательно выписывая буквы, чтобы его коллеге было легче разобрать, чтобы не ошиблась она, не приведи боги, чтобы не возникло даже малейшей научной неточности.

Вот это и впрямь было радостное письмо! И как же замечательно будет перечитывать его раз за разом, сравнивая со своими собственными наблюдениями и выводами, и написать ему ответ, полный, четкий, подробный, такой, какого он и заслуживает.

Принцесса Лорна подумала, что переписываться с принцем Ферреном будет не менее интересно, чем общаться с ним лично. Быть может, даже более. Ведь при личном общении невозможно иметь на руках все необходимые цифры и факты, невозможно удержать в голове весь тот объем справочников и книг, который потребен для серьезной беседы двух образованных людей, если они и впрямь желают приблизиться к пониманию научной истины. Кроме того, при личной беседе кто-нибудь постоянно мешает, вмешивается в разговор, а тут еще все эти правила приличия, этикет, придворные манеры и король Ренарт, караулящий сына за любым углом, чтобы опять придраться к нему по какому-нибудь пустяковому поводу. Нет уж, переписка гораздо надежнее.

«Как же здорово будет переписываться с ним», – подумала Лорна, представляя себе весь процесс, с момента получения письма, его аккуратного распечатывания, торопливого, взахлеб, прочтения, бережного многократного перечитывания, постоянных сверок со своими выводами и наблюдениями, а потом написания ответа… такого же старательного и выверенного. И ожидание. Ожидание тоже обещало быть приятным. Ведь это было ожидание чего-то хорошего.

«Он двигается такими широкими шагами. Еще недавно он не знал почти ничего, а теперь… Может, я и впрямь привела в науку гения?»

И это тоже было приятно. Она понимала, что Феррен такими темпами вскоре ее перегонит, но ей не было завидно. Разве можно завидовать, если стремишься к знанию? Ведь тот, кто идет быстрее, постоянно оборачивается, чтобы протянуть тебе руку. Чтобы ты быстрее прошла тот путь, который он уже одолел. Знание – это не войска, не земли, не замки, не золото, им легко и приятно делиться, его не становится меньше от того, что ты поделился с идущим следом, оно бесконечно, и чем больше ты его отдаешь, тем больше его прибывает.

Принцесса Лорна еще раз перечла письмо от принца Феррена и со вздохом опустила его на стол. Туда, где уже лежало другое письмо. От другого принца.

«Да уж. Совсем другого».

Сама не зная зачем, принцесса вновь взяла письмо от принца Ильтара. И вновь перечла его.

«Ну точно, под диктовку наставника писал, – опять подумалось ей. – Сам бы он не смог так четко и логично извиниться. Был несколько не в себе… причинил беспокойство и неудовольствие, видите ли!»

Прохладный, строгий, вызывающий доверие стиль. Почти научный, если разобраться. И это Ильтар написал? Тот самый Ильтар, что спотыкался на каждом слове, а когда не спотыкался – задирал нос выше потолка? Вот уж нет! Такой болван нипочем не смог бы додуматься!

«По-настоящему влюбленный юноша в самом начале всегда выглядит как болван!» – вдруг припомнились ей слова матери. Кажется, это вчера она их сказала? Или позавчера? Просто так, ни к тому ни к сему. Однако запомнилось. «Так вот что она имела в виду!» – внезапно сообразила принцесса. – Ну нет! – решительно возразила она матери. – Что бы ты там не говорила, а Ильтар самый настоящий надутый болван! Даже если он и правда в меня влюбился… А кто сказал, что в меня? Мама? Ну, она же и ошибиться могла? Мало ли кто ему приглянулся. На балу, кажется, было достаточно девушек. А если даже и в меня… что хорошего в том, что в меня влюбилось надутое ничтожество?»

И все-таки… мысль о том, что в нее кто-то влюбился, пусть даже не наверняка влюбился, а всего лишь предположительно… эта мысль была приятной.

Подобное открытие испугало принцессу.

«Эта душевная слабость… нет, будем научно добросовестными, душевная распущенность может помешать моим научным исследованиям! И вообще это же он в меня влюбился, а не я в него, так как мне не стыдно испытывать удовольствие по этому поводу?! Ведь я не смогу ответить ему взаимностью, да и не захочу этого, а он будет страдать… Испытывать удовольствие от чужих страданий – это не просто ненаучно, это… подло!»

Принцесса отвесила себе пощечину. И еще одну, сколько сил хватило.

«Вот так. Никаких глупостей!»

Лорна вновь схватила письмо Феррена. Цифры и факты успокаивали. Умиротворяли. Так хорошо и приятно было думать о долгой переписке с коллегой. Получать, читать и перечитывать его упоенно-научные послания, отвечать ему тем же… идти дальше по тому бесконечному пути, который краше всех прочих, идти, протягивая друг другу руки, сверяя данные, выискивая ошибки, могущие завести на ложные пути, разведывая пути для других, для тех, кто придет потом.

«Берегись тех, кто говорит цветисто и держится уверенно, – вдруг опять припомнились ей слова королевы. – Как правило, он и не умен, и не влюблен».

Лорна с раздражением поморщилась. Вот же прицепилось! При чем тут это? Ну да, Феррен и впрямь говорит цветисто. Да у него каждая строчка от восторга поет! Но ведь он не влюблен в нее. А насчет того, что не умен, это уж извините! Тот, кто шагает в науку такими широкими шагами, – не умен? Вот еще! И почему это его беречься надо?

Она вновь перечитала письмо Феррена. Потом – Ильтара. Что-то было странно-неправильным во всем этом.

Да эти письма даже сравнивать нельзя! Письмо Ильтара написано явно под диктовку. Феррен свое писал сам. Ильтару всего лишь хотелось, чтобы его простили. Может, и впрямь влюбился? Надеется, что его простят, пригласят, и все такое. Приедет, будет руки слюнявить и глупости бормотать. Феррен написал совсем о другом. И уж точно о ней самой не думал. То есть думал, но не как о женщине. Как о коллеге. Может быть, даже как о наставнике.

Эта мысль была такой же приятной, как и та, которую удалось победить при помощи пощечин. В этот раз принцесса не стала повторять экзекуцию. В конце концов, что такого в том, чтобы быть наставником? Научной работе это не мешает. И ведь наставники наверняка получают удовольствие от того, что они делают. Привести на этот восхитительный путь еще кого-то, подарить счастье знания еще одной живой душе – что может быть прекраснее? Нет, в этом своем удовольствии принцесса ничего плохого не усмотрела.

И все равно что-то было не так. Что-то мешало, как соринка в глазу.

Принцесса взяла в руки оба письма и взвесила их на ладонях, словно пытаясь зачем-то определить, которое больше весит.

«Что за бред?» – возмущенно подумала она, пытаясь понять логику своих действий.

Логики не было.

– Ну, довольно, – решительно скомандовала она себе. – Пора вернуться к прерванным занятиям!

И отложила письма в сторону. И даже взяла в руки книгу профессора Шарная.

Но что-то не пускало, мешало. Что-то странное. Что-то, что нельзя было определить в точных формулах научного знания, и тем не менее, оно существовало.

– Да что же это такое! – возмущенно воскликнула Лорна.

И вновь схватила оба письма. И перечла их.

Письмо Ильтара было… искренним. Принцесса не могла бы сказать, каким именно образом она поняла это. Уж точно, не научным. Письмо Ильтара, несмотря на его протокольную этикетность, было правдивым. Он и в самом деле сожалел. И приносил свои извинения. А форма письма…

«Если он и в самом деле влюблен, а мама и в самом деле права в том, что любовь заставляет нести всякую чушь, то ему и впрямь проще спрятаться за этикет! Иначе он опять станет нести чушь, а как я на это реагирую, он уже видел!»

«Давайте лучше поговорим о вирдисских коктейлях, не правда ли, это куда более интересная тема, чем астрономия?» – припомнились принцессе ее собственные слова.

«Он ведь уже знал, как я отношусь к астрономии! Я сама ему об этом сказала!»

– Я была с ним чудовищно жестока, – призналась себе принцесса. – Неудивительно, что он выглядел таким… – Лорна поискала подходящее слово и не нашла.

– Это мне нужно было принести ему свои извинения, – печально добавила она. – За то, что не влюблена. За то, что, сама того не ведая, причинила боль. Но… как мы оба будем выглядеть, если я это напишу? Так он может хотя бы надеяться, что никто, кроме него самого, не знает его тайну, а если я скажу… Ему будет только больнее.

Она еще раз перечла письмо Ильтара. «Такое невозможно написать под диктовку», – твердо решила она.

И взялась за письмо Феррена. Она должна была раз и навсегда решить для себя… что? Она не знала этого, но разве неведомое когда-либо останавливало человека научного склада ума?

Странно, теперь, после своего ненаучного открытия, после того, как она непонятным образом сделала для себя несколько ошеломляющих выводов насчет Ильтара, письмо Феррена читалось совсем по-другому. Несмотря на весь его научный восторг и порыв… нет, оно не было фальшивым, но некая неприятная нотка в нем присутствовала. Такая тонкая и неуловимая, что принцесса не могла бы ткнуть пальцем и указать, где именно.

«А как же научный подход? – смутилась принцесса. – Как определить, что именно я сейчас чувствую? Ну ладно с Ильтаром, там – другое. Любовь по природе своей ненаучна и не поддается определению, но здесь-то что? Как рассчитать то, что я чувствую? В каких формулах выразить?»

Она покосилась на оставленную книгу профессора Шарная. Ей показалось, что он строго взирает на нее со страниц, укоризненно качая головой.

«Что за несобранность? Что за дилетантские методы решения вопросов?» – словно бы говорил его взгляд.

«Девочка… настоящий умный и влюбленный юноша в самом начале всегда выглядит как болван. Берегись того, кто говорит цветисто и держится уверенно. Как правило, он и не умен, и не влюблен!» – вновь почему-то вспомнились ей слова матери.

– Что за ерунда! Я ни в одного из них влюбляться не собираюсь! – вслух сказала принцесса. – Ильтар, даже если и в самом деле влюбился, наверняка считает, что с легкостью заменит мне астрономию с математикой. Мне такой муж и даром не нужен!

«А Феррен?» – тотчас мелькнула непрошеная мысль.

«А Феррен – мой товарищ по научной работе! – сердито возразила она сама себе. – И хватит об этом!»

Принцесса решительно спрятала оба письма в ящик стола и взялась за книгу профессора Шарная.

«И все же… что мне так не понравилось в письме Феррена? Особенно после того, как я поняла, что письмо Ильтара искреннее? – подумала она часом спустя. – Что это может означать? Что письмо Феррена – ложное? Получается, он исказил какие-то факты и цифры? Нарочно? Но зачем?»

Принцесса вытащила письмо вирдисского принца и приступила к проверке. Факты и цифры совпадали. Почти все. То, что не совпало, подпадало под понятие погрешностей и ошибок, неизбежных в самом начале такого рода деятельности.

«Он ничего не исказил! – с облегчением подумала принцесса Лорна. – Просто немного ошибся. А мне померещилось».

И все же… тревожные мысли преследовали ее. И даже во сне от них не было покоя.

***

В тот же день еще один человек получил два письма.

Король Ренарт с озабоченным видом разглядывал письма из Ирнии и Теарна. Первое письмо звало в гости его самого, да еще и с супругой. Это было отлично. Полное торжество дипломатии! Государь Илген приглашал его в гости как соседа и друга! Второе письмо приглашало в гости Феррена. Тоже отлично!

«Небось принцесса устроила родителям тарарам и потребовала немедля пригласить ее коллегу по научной работе! – с усмешкой подумал король Ренарт. – Ну да, надо же бедняге хоть немного отдохнуть от неразумного деспота отца и позаниматься астрономией, не оглядываясь с ужасом через плечо! Да здравствует наука! Кто бы знал, сколько от нее пользы, если ее грамотно применять! Главное – с толком и в нужном месте!»

Оба письма были большой победой. Были бы. Когда б не пришли одновременно.

А пришедшие одновременно, они могли стать большой бедой.

«Если я не поеду в Ирнию, это будет выглядеть оскорбительно. Весь бал тогда насмарку. Если поеду… кто присмотрит за идиотом Ферреном? Супруга бы справилась, но ее приглашают вместе со мной. Она, как и я, не может не ехать. А если не поедет Феррен… это, конечно, не станет политическим оскорблением Теарна, ведь Феррена приглашают неофициально и он всего лишь принц, но… личное оскорбление порой куда хуже официального. А если я скажусь больным и не поеду в Ирнию, то все равно не смогу сопровождать Феррена в Теарн. Во-первых, это тут же станет известно в Ирнии, во-вторых, в Теарн меня не приглашали, в-третьих, теарнская королева намекает на то, что сочувствует Феррену, а значит, возможно, о чем-то догадывается. Тогда тем более нельзя ехать, отец, приглядывающий за сыном в любовных делах, – от такого позора я вовек не отмоюсь…»

«Накрутить Феррену хвост как следует и все-таки поехать в Ирнию? Самому поехать и его отпустить? Этот мерзавец, небось, еще и ехать не захочет! – с неудовольствием подумал Ренарт. – Его теперь от телескопа не оторвать, все равно что раньше от карт или бутылки!»

«Послать с ним кого-нибудь понадежнее, чтобы приглядывал, – размышлял он. – Попросить генерала Гламмера выделить парочку самых надежных агентов. Пусть будет всего двое, зато лучших из лучших. Но если что-то случится, вся эта моя затея пойдет прахом!»

Король Ренарт еще немного подумал и решил посоветоваться с супругой.

***

– Ни в коем случае, дорогой! – решительно возразила королева Ингерен. – Нельзя так рисковать! Феррен, конечно, здорово преобразился за последние полгода, но…

– А что же тогда делать? – буркнул Ренарт. – Учитывая, что королева Айлин, кажется, на нашей стороне…

– Это только кажется, – качнула головой Ингерен. – Она ведь не говорит прямо об этом, она всего лишь выражает Феррену свое сочувствие. Знаешь ли, из этого намека можно сделать какой угодно вывод. Может, она ему сочувствует, что он такой дурак, может, тому, что у него ничего не выйдет… кто знает? Наш единственный шанс – держать Феррена как можно дальше от принцессы Лорны, лишь время от времени давая им увидеться и подогревая тем самым ее интерес. Все их свидания должны прерываться на самом интересном, на самом интригующем месте. Все помехи должны быть досадными. Если они станут видеться слишком часто, она в нем разочаруется. Если он хоть раз не сумеет сдержаться – все закончится мгновенно. Эх, как бы я хотела, чтобы на его месте оказался ты…

– Вот как? – ухмыльнулся король Ренарт. – И ты бы не стала меня ревновать?

– Стала бы, конечно. Ведь это означало бы, что у тебя есть шанс стать императором. А у меня нет шанса оказаться рядом. Но сама игра была бы такой интересной… Пожалуй, я бы все-таки рискнула. Молоденькую дурочку можно ведь и отравить.

– Раньше того пришлось бы отравить ее родителей.

– Ну, это уже были бы твои проблемы, дорогой. – Королева Ингерен вздохнула. – Жаль, конечно, что вместо опытного игрока приходится пользоваться марионеткой, да что поделать? Ладно уже и то, что он хотя бы начал учиться. Даже если из этой авантюры в конце концов ничего не выйдет, Вирдису, по крайней мере, достанется образованный король.

– Что ж, помечтали, и будет. Что нам делать сейчас?

– Показать Феррену письмо и объяснить ему, почему он не едет. Пусть напишет извинение от себя. Два извинения. Теарнской королеве и своей принцессе. Пусть скажется больным. Вернемся из Ирнии – подумаем, как устроить их встречу. У нас или у них, но по-прежнему под строгим контролем.

– Логично, – кивнул король Ренарт. – А за Ферреном я прикажу присматривать, чтобы без спросу не сбежал. Думаю, он и сам не очень-то захочет, его теперь от телескопа не оторвать, но… мало ли. Вдруг решится поехать просто из чувства противоречия?

– Пообещай ему что-нибудь заманчивое, – посоветовала королева.

– А что?

– Что сам попросит.

– Вот еще! Он персональный бордель попросит. Или игорный дом.

– Ну так дай ему это. Просто ограничь время его развлечений, и все.

– Да? А если теарнцы пронюхают? Или… вообще кто угодно! Сама же знаешь, как сплетни разносятся.

– Сплетни про него и так ходят. А вот если он как-нибудь сбесится и просто набросится на принцессу Лорну, это и будет полный провал! Пусть уж лучше до нее какие-нибудь слухи дойдут. Их можно опровергнуть или просто высокомерно игнорировать. А если наш дурень попытается затащить принцессу в какой-нибудь темный угол… тут и конец всем играм. Такое, знаешь ли, войной пахнет. Пусть наша секретная служба придумает, как устроить развлечения для принца, чтобы об этом никто не знал. Есть же у них хорошенькие сотрудницы для разных особых миссий? А проигрывать деньги он может секретным агентам, которые будут потом вновь сдавать их в казну, разве плохо? Надо лишь присмотреть, чтобы он не напивался сильно, и все.

– Верно, – нехотя согласился Ренарт. – Надо ему что-нибудь эдакое пообещать.

– Ну, ваше величество, хорошо ли я вам послужила своими мудрыми советами? – лукаво улыбнулась королева Ингерен.

– Солнышко ты мое, что бы я без тебя делал? – вполне искренне отозвался король.

***

– Да, отец, – кивнул Феррен. – Сегодня же напишу и отошлю. Обязательно. Да. И до твоего приезда носа из своих покоев не высуну. Какого лекаря? Понял. Его и позову. Да. Нет, на башню я все-таки буду отлучаться. Делая вид, что болен, но превозмогаю. Принцесса Лорна простит мне, что я не приехал к ней из-за плохого самочувствия, но не поймет, если я из-за какой-то там болезни прерву научные наблюдения. Вся наша игра карточной колодой рассыплется. Да. В остальном я болен, сижу в своих покоях. Жду твоего возвращения. Что? Ух ты! Чего сам захочу? Я подумаю, ладно? Это так неожиданно… Спасибо, отец! Ну, счастливого пути тебе и маме! Она зайдет попрощаться с болящим? Понял.

Когда за отцом закрылась дверь, принц Феррен ухмыльнулся. Ухмыльнулся и подумал о шкатулке, ждавшей своего часа в маленьком тайничке. То, что ни один из магов отца так и не смог ее обнаружить, обнадеживало. Принц уже несколько раз перемещался в разные знакомые места при помощи колдовского браслета, а один раз, воздействуя на сознание собеседника, уговорил рыночного стража отпустить пойманного мальчишку-карманника. Браслет действовал! Браслет действовал, а ни один маг его при этом не видел.

«Мне и не нужно никуда выходить из своих покоев, – думал принц Феррен. – Прямо из них я могу переместиться на конюшню, на спину своего коня, а уж оттуда, вместе с конем… Жаль, я не смогу переместиться прямо в теарнский дворец, но уж в столицу Теарна смогу точно!»

В теарнском королевском дворце Феррен еще не был. А вот в Валлессе, столице Теарна, пару раз побывать успел, так что…

«Нужно лишь выбрать подходящее время и место, чтобы никто не заметил, как я появляюсь! – думал Феррен. – А потом в гости. И дальше – как повезет. Принцесса наверняка пригласит меня в свою астрономическую лабораторию, не может быть, чтобы не пригласила. И вот когда мы останемся там одни… Мы даже вернемся потом назад, почему бы и нет? Самое смешное, что в результате я вернусь домой раньше отца, так что он, может, и вовсе ничего не узнает. Ну а я подумаю, говорить ли ему об этом».

«Свита! – внезапно сообразил он. – Их теарнские величества наверняка заинтересуются, почему это я без свиты?»

Феррен недовольно поморщился. Скакать при помощи колдовского браслета туда-сюда, собирать бывших дружков, не тех, что должны ждать в условленном месте, а всяких прочих, покупать им приличную одежду, чтобы за свиту сошли… это ж мороки сколько! Еще и приглядывать за этими идиотами, чтобы чего не натворили!

А что поделаешь?

Феррен сел за стол и принялся писать письма. Совсем не те, что потребовал от него отец. Впрочем, поразмыслив, он написал и те, которые требовались.

«Мало ли что? Вдруг отец проверить захочет? Лучше уж явиться в Теарн незваным, придумать какую-нибудь глупость вроде внезапного выздоровления, чем попасть под горячую руку собственному отцу».

***

– Я пригласила Феррена приехать к нам в гости, – промолвила королева Айлин.

– Правда? – обрадовалась принцесса Лорна.

– Правда, – улыбнулась мать. – Он прибывает завтра.

– Вот здорово! – воскликнула Лорна. – У меня найдется, что с ним обсудить!

– Думаю, и у него найдется, – кивнула королева.

– А его отец? – тотчас погрустнела принцесса. – Он наверняка явится следом и постарается все испортить.

– Я пригласила Феррена одного, – подмигнула королева Айлин. – Так что его величество Ренарт при всем своем желании, если оно у него образуется, вряд ли найдет для себя возможным нас посетить. Не говоря уже о том, что его вместе с супругой пригласили в Ирнию. Он просто не сможет разорваться.

– Отлично! Да что там, мам, это просто восхитительно! – просияла принцесса. – А ты нарочно подгадала, чтобы король Ренарт не мог приехать?

– Ну… в общем и целом верно, Лорна, – улыбнулась королева. – Ваша с Ферреном взаимная любовь…

– Мама! – возмутилась принцесса. – Как тебе не стыдно? Перестанешь ты меня дразнить или нет?

– А что я такого сказала? – удивилась королева Айлин. – Ты меня просто перебила. И недослушала. Я хотела сказать, что ваша с Ферреном взаимная любовь к профессору Шарнаю вызвала у меня искреннее сочувствие. Вот я и решила вам помочь.

– Извини, мам. Ты чудесная! Это я сегодня не с той ноги встала. Мне бы радоваться, а я огрызаюсь.

– Ничего, – отмахнулась королева. – Это бывает. Иди лучше почитай свои умные книжки, а то приедет Феррен, и окажется, что он лучше тебя все постиг.

Она еще раз подмигнула дочери и вышла.

***

«Как хорошо, что он приехал, – думала принцесса Лорна, глядя на Феррена. – Так приятно убедиться, что все мои сомнения – полная чушь».

Она еще раз припомнила, как зачем-то сравнивала письма двух принцев, как словно на чашах весов держала их на ладонях, и решительно выбросила всю эту ерунду из головы.

«Придет же иногда такое в голову!»

Правда, свита, сопровождавшая Феррена, принцессу неприятно поразила. Крикливо разодетые юнцы вели себя очень осторожно и вежливо, однако, глядя на их разбойничьи физиономии, хотелось поскорей позвать стражу.

– Этих… мне отец навязал, – шепотом признался Феррен. – Им наказано следить, чтобы я тут у вас особенно наукой не увлекался.

«Да за ними самими следить надо, чтобы не вытворили чего!» – разозлилась принцесса.

Но вслух ничего не сказала. Феррену ведь и без того стыдно за своих сопровождающих.

Королева Айлин же, разглядев прибывшее с Ферреном сопровождение, тотчас распорядилась устроить для вирдисских гостей развлечения такого масштаба, что те в них просто потерялись и не могли уже докучать ни тому, кого сопровождали, ни тем более самой Лорне.

И Феррен будто на крыльях воспарил! Теперь, когда ему не надо было оглядываться через плечо, когда он мог свободно предаваться сжигающей его научной страсти…

«Как он вырос! Какими широкими шагами шагает! – потрясенно глядя на него, думала Лорна. – А я про него всякие гадости насочиняла. Дура я!»

День пролетел совершенно незаметно. Вечер застал их на астрономической площадке. У телескопа.

– Как здесь хорошо, ваше высочество! – искренне воскликнул Феррен, приникая к телескопу.

Принцесса довольно кивнула.

– Однако и у меня тоже неплохо, – добавил Феррен, проводя тонкую регулировку. – Не хотите взглянуть?

– Взглянуть? – переспросила Лорна.

– У меня новая башня, – ответил он. – Я перевез туда ваш подарок, принцесса. Установил, все приготовил… главное, теперь я твердо уверен, что отец до меня там не доберется. Потому что… это не в столице.

– Здорово, ваше высочество! – искренне отозвалась она. – Значит, теперь ничто не может вам помешать! Я так рада! Вы делаете такие быстрые успехи, что скоро уже я вынуждена буду проситься к вам в ученицы!

– Ну, где там успехи… – засмущался Феррен. – Кое-что мне удалось усвоить, но до вас, принцесса, мне пока далеко. Хотя должен отметить, те звезды, что мы сейчас рассматриваем, куда лучше видны именно в мой телескоп. Может, согласитесь взглянуть?

– Разумеется, соглашусь, – ответила Лорна, думая, что Феррен приглашает ее как-нибудь приехать в Вирдис и добраться до его новой башни. Почему бы и нет? Ей и в самом деле было интересно.

Она и представить себе не могла того, что произойдет в следующее мгновение.

А Феррен просто схватил ее за запястье. Она удивленно ойкнула и бросила взгляд на державшую ее руку – отошедшая манжета обнажила тяжелый металлический браслет, украшенный тремя камнями – красным, зеленым и желтым. Феррен нажал поочередно на нее три, и мир исчез. Все поглотила тьма.

Выскочившим из укрытия телохранителям принцессы не удалось ничего. Вызванные по тревоге маги развели руками.

– Ищите! – страшным шепотом приказал начальник теарнской секретной службы и побежал с докладом к их величествам.

Когда из одного тщательно охраняемого помещения пропадают сразу два наследника престола двух сопредельных государств, да так, что даже маги руками разводят, это… Нет, он не знал и знать не хотел, с чем можно сравнить этот кошмар, он лишь надеялся, что в самом крайнем случае ему позволят хотя бы застрелиться…

***

– Король Ренарт и королева Ингерен прибывают в Ирнию, – промолвила королева Кериан.

– Хорошо хоть принц Феррен не надумал явиться, – пробормотал Ильтар.

– Пожалуй, я понимаю тебя, – кивнула королева.

– Не хочу их видеть, – откровенно сказал Ильтар. – Особенно короля Ренарта. Еще не сдержусь, скажу что-нибудь. Да нет, этого даже не обязательно делать. Ему и вида моего хватит, чтобы все понять. Зачем отец их пригласил?

– Затем, что политика и добрососедские отношения, – ответила королева Кериан. – На балу ты держался вполне достойно.

– Я устал держаться, – ответил Ильтар. – Правда, устал.

Королева Кериан вздохнула.

– Ну, вот что, – негромко сказала она. – Мы с отцом тоже считаем, что тебе не стоит видеться сейчас с вирдисской королевской четой. А посему отец предлагает тебе самому выбрать поручение, с которым мы тебя ушлем.

– А можно без поручения? Просто уехать? – вырвалось у Ильтара.

– Без поручения? И куда это ты «просто уедешь»? – нахмурилась королева.

– Куда-нибудь, где меня никто не будет видеть. Где не придется постоянно притворяться, что у меня все в порядке.

– Понятно. Возьмешь телохранителей и съездишь поохотиться?

– Вроде того, – кивнул Ильтар.

– Тогда иди, скажи о своем решении отцу, и можешь собираться, – решила королева. – А еще…

– Да, мама?

– Не забудь взять с собой мои пистолеты.

– Как можно? Обязательно возьму!

Ильтар вздохнул, собрался с духом и отправился к отцу. Он уже почти дошел до королевских покоев, как вдруг…

– Погодите, ваше высочество, не спешите, – внезапно раздался голос над самым его ухом.

Принц замер. Глянул туда, откуда доносился голос, но ничего не увидел. Обернулся – опять никого.

«Дожил, – угрюмо подумал Ильтар. – Вот уже мерещиться всякое начинается».

– Ваше высочество, не пугайтесь и не делайте поспешных выводов, – вновь прозвучал над ухом бесплотный призрачный голос. – Не можем же мы явиться в столь людном месте?

– Третья гвардейская? – наконец догадался принц.

– Она самая, ваше высочество. – На сей раз ему показалось, что он услышал сразу множество голосов. Впрочем, так оно, наверное, и было.

– Зачем вам ехать на какую-то охоту с какими-то телохранителями? – продолжили призраки. – Возьмите нас, ваше высочество.

– Как тогда? – вымолвил принц.

– Как тогда, ваше высочество, – ответили призраки. – Вам же понравилось?

– Еще бы! И я столько всего узнал.

– И в этот раз узнаете, – посулили ему.

– Вот здорово!

– Теперь идите к отцу, отпрашивайтесь, и… мы к вашим услугам, ваше высочество.

– Иду, – кивнул принц, продолжая прерванный путь.

Вскоре он уже стоял перед отцом.

– На охоту? – спросил король Илген, окинув Ильтара понимающим взглядом.

– Не совсем, – ответил принц Ильтар. – Скорее на прогулку.

– Которая несколько затянется? – подхватил король.

– Не намного. Всего лишь на время визита наших вирдисских союзников.

– Ладно, – вздохнул отец. – Охрану возьми,

– Не нужно, – мотнул головой принц.

– Что значит – не нужно? – Его величество нахмурился. А потом вдруг догадался: – Третья гвардейская?

– Она самая.

– Ты с ними как-то связался, или это они тебя нашли? – удивленно поинтересовался его величество.

– Они, – ответил принц. – Только что.

– Что ж, тогда езжай. – Король хлопнул сына по плечу. – Лучших телохранителей просто быть не может!

– И лучших друзей, – улыбнулся принц.

– И лучших друзей, – кивнул его величество.

«Может, они и не боги, – подумал он. – Может, всего лишь люди и эльфы, всего лишь… но именно они научили моего сына опять улыбаться!»

– Езжай! – сказал он Ильтару. – Счастливой дороги!

– А тебе с мамой – вытерпеть визит наших добрых соседей, – откликнулся сын, направляясь к выходу из королевских покоев.

***

– Рад приветствовать вас у себя, в своей башне, ваше высочество! – промолвил Феррен, довольно глядя на ошарашенную принцессу.

– Что это было? – изумленно спросила она.

– Немного магии, – пожал плечами принц, демонстрируя принцессе колдовской браслет. – Вот этот желтый камешек перенес нас сюда. Он же доставит нас обратно после того, как мы разберемся с нашими звездами. Отсюда и впрямь лучше наблюдать – посмотрите сами, ваше высочество…

Принц Феррен приглашающе простер руку к стоявшему наготове телескопу.

– Нас с вами хватятся, ваше высочество, – покачала головой принцесса Лорна. – Они же там все недоумевают, куда это мы делись…

– Через каких-то полчаса мы вернемся, – беспечно ответил Феррен. – Разве вам так уж часто мешают заниматься исследованиями, ваше высочество? А с этой штукой… – он постучал пальцем по своему колдовскому браслету, – перенестись туда или обратно – все равно что выйти в соседнюю комнату. Не беспокойтесь, все будет в порядке.

Он и представить себе не мог, какой переполох поднялся в это время в теарнском королевском дворце. Как тотчас скрутили и безжалостно допросили всю привезенную Ферреном «свиту». Как, выяснив, что никакая это не свита и что они вообще не знают, зачем их старому приятелю-принцу понадобилось притащить их сюда, выдавая невесть за кого, перепугались еще больше. Как во все соседние государства тотчас ринулись теарнские маги поиска. Как полетели по открытым и секретным каналам скоростные депеши. Как метались из угла в угол теарнские король с королевой, не находя себе места от мучительного беспокойства. Как начальник секретной службы Теарна срывал с заданий одного агента за другим. Как к только приехавшему в Ирнию королю Ренарту явились теарнские маги секретной службы, чтобы задать ряд неприятных вопросов. Как, стараясь не выдать охвативший его ужас, отбивался от наседающих магов вирдисский государь, заявляя, что ведь и его сын пропал тоже. Как, отговорившись от магов, выгнав вон всю прислугу и оставшись наедине с женой, он тихо сел мимо кресла и закрыл лицо дрожащими руками…

Феррен даже представить себе не мог, что он сотворил и какой ураган сейчас раскручивается во внешнем мире. Ему казалось, что все проделано исключительно ловко. Он у себя в башне, принцесса – рядом. Их никто не потревожит в ближайшее время, а потом они вернутся обратно, и никто ничего не узнает. Не станет же принцесса болтать о том, что с ней произойдет? Да и он таким дураком, само собой, не будет. Внешне даже ничего не изменится. Внешне. Вот только с этих самых пор с наследницей теарнского королевского дома его будет связывать нечто куда более осязаемое, чем какие-то там звезды…

Он снял браслет и небрежно бросил его поверх открытой книги.

– Мы вернемся раньше, чем нас кто-нибудь хватится, ваше высочество. Обещаю. Давайте же не терять времени.

– Ну… ладно, – согласилась принцесса, поворачиваясь к телескопу. – Сейчас посмотрим, что тут у нас… Кажется, настройки сбиты, – растерянно добавила она, мельком глянув на Феррена.

– Да? – огорчился тот. – Ах я растяпа! Кажется, в прошлый раз я немного поэкспериментировал, а потом позабыл вернуть все как было…

Его огорчение было столь искренним, что принцессе даже неудобно стало за свой упрек.

– Ничего, сейчас я все подстрою, – почти виноватым тоном сказала она.

«Телескоп – это, конечно, здорово, – в который раз думал Феррен, – но к нему должна прилагаться принцесса, ведь так все и было задумано, верно? И к чему тянуть? Отец слишком осторожничает, ходит вокруг да около, так я могу всю жизнь просидеть у телескопа, а принцесса Лорна выйдет замуж, нарожает детей и время от времени будет вспоминать своего старого приятеля Феррена, писать ему нежные письма, полные математических формул, а потом отправляться на ложе к какому-нибудь Ильтару! А я буду торчать у телескопа, как полный идиот! – подогревая себя, воскликнул он мысленно. – Ну уж нет! Я успел первым!»

Однако не так легко было решиться свершить задуманное. Это ведь не какая-нибудь простолюдинка. Нечто похожее на робость сковывало Феррена.

«А отец только рад будет, когда все благополучно закончится! – подумал он, пытаясь собрать в кулак всю свою храбрость. – Ну, и я получу хоть немного удовольствия».

Он покосился на принцессу.

«Если я сейчас схвачу ее, обниму как следует и поцелую, как много шансов, что она меня оттолкнет? Как много шансов, что захочет оттолкнуть?! Мы ведь коллеги, верно? Коллеги должны прощать друг другу маленькие слабости… и шалости… А кроме того, даже если она и захочет меня оттолкнуть, у нее все равно это не получится!»

Феррен подумал о красном камне на своем браслете, который должен был подавлять волю собеседника, заставляя его соглашаться с обладателем браслета. Припомнил, как легко ему удалось уговорить базарного стража отпустить мальчишку-карманника.

«Я ведь нажал на красный камень! Должно действовать! – с надеждой думал он. – Она просто не сможет мне противиться, даже если захочет этого! И ведь она не стала подымать скандал из-за того, что я, не спрашивая ее согласия, переместил нас сюда. Значит, все действует как надо!»

Принцесса искоса взглянула на Феррена. Задорно, весело взглянула. Или ему показалось? Или он не так истолковал этот ее взгляд?

«Ломается! – думал он. – Заигрывает! Сама давно уже готова, но ей хочется еще малость мною поиграть, ей надо, чтобы я за ней как следует побегал! Ну нет, ваше высочество, как по мне, я достаточно набегался! И не слишком люблю, когда мной играют во что бы то ни было! Предпочитаю играть сам!»

Принцесса как раз перенастраивала телескоп, и ее длинные косы сами легли в руку. Оставалось лишь как следует потянуть… Она удивленно вскрикнула, опрокидываясь навзничь, но рука Феррена вовремя подхватила ее за талию. Он рывком притянул ее к себе, заставляя прогнуться, откинуться назад еще сильнее. Отработанный способ был хорош тем, что девушка вынуждена была, сама того не желая, цепляться за него, просто чтобы не упасть.

«Боги, как она хороша!» – думал Феррен, жадным поцелуем впиваясь в ее губы и начиная раздумывать, стоит ли добираться до заранее приготовленного ложа, или все-таки уложить принцессу на пол?

«А что? Некоторым даже нравится! И это продемонстрирует мою страсть во всей красе!»

Принцесса во все глаза смотрела на него.

«Ну вот!» – досадливо подумал он.

Феррен терпеть не мог девушек, которые не закрывают глаза, когда их целуют. Он покрепче обнял принцессу, наслаждаясь прикосновением ее тела, надеясь, что она все же закроет глаза сама, что ему не придется заставлять ее это сделать. Мало ли, обидится еще!

«Ничего, станет моей, я ее отучу обижаться!»

«Я все-таки заполучил ее! Она даже и не сопротивляется! Небось сама давно мечтала!»

Принцесса смотрела на него остановившимся взглядом.

«Странно же она выглядит, когда в страсти!» – с недоумением подумал Феррен, свободной рукой начиная обследовать доставшуюся ему добычу. И тотчас почувствовал резкую боль.

Принцесса укусила его за нижнюю губу. Просто впилась в нее.

«Ну и зубки у девочки!» – мелькнула шальная мысль. Мелькнула и тотчас исчезла. Потому что до него внезапно дошло, что принцесса не шутит. И это вовсе не ее способ ответить на поцелуй. Это единственное оружие, которое ей осталось. И, нужно отдать ей должное, пользуется она им весьма эффективно.

Она смотрела ему в глаза, и ее взгляд был совершенно безумным.

«Откусит! – с ужасом понял Феррен. – Вот прямо сейчас и откусит!»

И ему вдруг стало совершенно безразлично, получит он принцессу или нет. Нижняя губа была куда важней принцессы.

«Эй, да она меня совсем не хочет!» – с запозданием понял он.

А потом медленно выпрямился, аккуратно возвращая себя и принцессу в вертикальное положение и стараясь не напугать эту сумасшедшую. В конце концов, девчонок много, а запасную губу даже принцам не выдают.

Он окончательно отпустил ее и развел руки в стороны, показывая, что сдается, даже промычал что-то жалобное. Продолжая держать его зубами за губу, принцесса принялась шарить у него на поясе.

«Что еще задумала эта сумасшедшая?!» – в ужасе подумал Феррен. Он замычал и задергался. Глаза принцессы тотчас наполнились гневом, зубы стиснулись куда сильней. Феррен заскулил. Руки принцессы продолжали шарить все настойчивей. Вот одна из них легла на пряжку пояса, а другая невзначай коснулась самого дорогого…

«Невзначай?!»

Феррен вытаращил глаза и замер от ужаса. Он даже дышать перестал.

«О боги! Она и впрямь сумасшедшая! Что она собирается со мной делать?! Что?!»

– Нечто похожее на то, что ты сам собирался проделать с ней, – откликнулась пустота. – Только куда-а-а более страшное. Она, знаешь ли, весьма темпераментная особа.

«Но я же мужчина! – в панике подумал Феррен. – Так нечестно! Со мной так нельзя!»

– Ты? Мужчина! – ухмыльнулась пустота. – Не беда. К утру принцесса это поправит. Она – способная девочка!

Феррен завыл от ужаса, а принцесса отыскала наконец то, что намеревалась. Выхватив из ножен шпагу Феррена, она выпустила его губу и, отскочив на несколько шагов, с отвращением сплюнула.

– Мерзость какая! – с дрожью в голосе бросила она, отступая еще на шаг и прикрываясь обнаженной шпагой.

– Это моя шпага, – пролепетал Феррен первое, что пришло ему в голову. Больше всего его занимала не шпага, а то, с каким видом принцесса плюнула на пол. И еще губа. «О боги! Больно-то как!»

– Это моя шпага… – растерянно повторил он, делая нерешительный шаг в сторону принцессы.

– Была твоя, – откликнулась принцесса. – Тебе нельзя доверять оружие. Ты и без него способен кого-нибудь обидеть. Кого-нибудь слабого. Тот, кто нападает на женщин, вряд ли станет искать себе равного противника.

Она, не поворачиваясь спиной, двинулась к выходу.

– Постой! Погоди! – спохватился Феррен. – Ты не так поняла… Я не хотел…

Принцесса повернулась и бросилась бежать.

– Ваше высочество! – взвыл Феррен. – Подождите! Я все объясню!

Принцесса пнула ногой дверь, вылетела из комнаты и, яростно стуча каблучками, ссыпалась по лестнице.

«Ничего! – подумалось ему. – Ее сейчас остановят. Там мои люди. Они знают, что делать, они не допустят, чтоб моя добыча сбежала!»

Он торопливо сбежал вслед за принцессой и обомлел.

Ну да, конечно, на подобное мероприятие профессиональную дворцовую охрану не возьмешь. Те, разумеется, не упустили бы принцессу, но и отцу доложили бы обо всем. А Феррен не намеревался до поры до времени посвящать отца в сегодняшнее мероприятие. И не только потому, что боялся запрета. А еще и потому, что ему не терпелось начать собственную игру. Перестать быть шашкой, которую переставляют с клетки на клетку, а она только и может, что восхищаться мастерством игрока. Феррену не терпелось стать игроком самому.

«Сыграл!» – с испугом и досадой мелькнуло у него в мозгу, пока он разглядывал открывшуюся ему картину.

Четверо самых надежных и ловких его друзей из прошлой развеселой жизни, коих он разыскал и привлек к сегодняшней затее, не сумели удержать принцессу. Один из них как раз нагибался за выбитой шпагой, другой зажимал разбитый в кровь нос, третий мучительно скорчился, держась за самое интересное место с таким несчастным видом, будто боялся, что оно сейчас отвалится, а еще один безжизненно простерся поперек лестницы. Входная дверь была широко распахнута, и любопытная ночь, лукаво улыбаясь, заглядывала в нее.

– Жив? – ошарашенно вопросил Феррен, кивая на недвижно лежащего на лестнице.

– Вроде бы, – ответил тот, что с разбитым носом. – Ваше высочество, это демоны знает что такое! Какая сумасшедшая девка! Мы и понять ничего не успели… Она и впрямь принцесса? Ее, случаем, не подменили?

– Заткнись, идиот! – заорал Феррен. – Вы упустили ее! Я с вас три шкуры спущу, если она уйдет, ясно?!

Он перепрыгнул через начавшего подыматься с лестницы приятеля и бросился в открытую дверь. Где-то там затерялась беглянка, которую обязательно нужно найти.

«Она же не знает, где наши кони! Пешком она не сможет уйти далеко в своих домашних туфельках. Верхом я ее обязательно догоню!»

Он бросился к коновязи.

«Она будет биться в моих руках, словно пойманная рыбка, – думал Феррен, отвязывая коня. – А потом будет биться подо мной на широком ложе… а к утру ей ничего не останется, кроме как признать, что я – самый сильный, самый ловкий, самый красивый и самый неотразимый на свете мужчина. И что она без ума от меня! И ни разу за всю эту долгую ночь она не подумает о своем драгоценном профессоре! А уж про звезды и вовсе не вспомнит!»

Феррен уже позабыл, что собирался не позднее чем через полчаса вернуть принцессу обратно, да и сам вернуться в Теарн. Азарт погони захватил его целиком и полностью.

«Это даже хорошо, что она сбежала! – Он вскочил в седло. – Девушкам полезно немного побегать перед тем, как их окончательно поймают!»

Звездное небо насмешливо смотрело на него сверху. Вероятно, Феррен все же почувствовал этот взгляд, потому что замер на миг, припомнив, в каком смешном и беспомощном положении находился только что.

«А я не буду ее целовать! – решил он для себя возникшую проблему. – По крайней мере, пока она не сдастся. А потом с ней уже можно будет делать что угодно, ничего не опасаясь. Такие яростные девицы страшны лишь поначалу!»

Он пришпорил коня, предвкушая, как верховой будет гнать пешую, не давая ей скрыться, забавляясь ее безуспешными попытками спастись, как она, в конце концов, упадет на колени, измученная бессмысленной борьбой. И вот тогда он остановит своего коня… и первым делом вырвет у нее из рук шпагу, а то мало ли что?!

Принцессы не было. Ни справа, ни слева… нигде не было. Феррен несколько раз обшарил все вокруг и ничего не нашел. Присоединившись к нему, четверо его помятых друзей подключились к поискам – и тоже ничего не нашли. Принцесса исчезла.

– Проклятье! – бормотал Феррен, в который раз обшаривая кусты. – Проклятье!

Честолюбивые и сладострастные мечты таяли, сменяясь осознанием того, что он только что натворил.

«Наследница теарнского престола! А я ее… А она… Если она пропадет или попадет в беду, с меня шкуру спустят! Даже если она умудрится вернуться домой целой и невредимой, с меня все равно шкуру спустят!»

– Да что же это такое! Да я ж ничего такого не хотел! – бормотал он.

– А лучше б ты сюда шлюх притащил, твое высочество, чем эту бешеную стерву и свой дурацкий телескоп, – пробурчал один из его приятелей, и Феррен с трудом сдержался. Если он сейчас кого-то из них убьет, вряд ли это облегчит его участь в том случае, если все вскроется.

– Будут тебе шлюхи, хоть сто штук, если найдешь мне одну эту! – прорычал он.

– Понял. Запомнил, – ухмыльнулся тот. – Постараюсь, твое высочество!

– Да куда ж она запропаститься-то могла? – почти выплюнул другой. – Я этот лес как свои пять пальцев знаю! Не могла она пешком дальше, чем досюда, умотать! Где-то здесь быть должна, точно. Надо еще раз все как следует осмотреть. Сейчас найдем!

Однако принцесса Лорна не отыскалась.

– Да что же делать-то? – уже почти всхлипывал Феррен, лелея прокушенную губу.

– Что делать? – Старший из четверки задумчиво посмотрел на принца. – А ничего.

– Как это – ничего?! – возопил Феррен. – Да ты представляешь, что будет?

– Теарн отсюда слишком далеко. Даже до приличного города отсюда хороший кусок пути, – ответил тот. Одна, да еще пешком принцесса нипочем не доберется. И если ее не сожрут дикие звери, то она достанется каким-нибудь разбойникам и тысячу раз пожалеет, что не приняла предложение вашего высочества.

– Да ее же искать будут! Маги! И найдут!

– Может, и найдут… когда-нибудь потом, – пожал плечами собеседник. – Но мы-то тут при чем? Нас с вами тут и вовсе не было, ваше высочество. Мы с вами в картишки поиграть смотались… нехорошо, конечно, что ваше высочество вновь с пути сбили, от важных государственных дел оторвали, но… за такое шкуру спускать не положено, верно? А здесь нас никогда не было! Сейчас вернемся в башню, приберем за собой, и пусть потом кто-нибудь докажет, что нечто в таком роде действительно происходило. А если принцесса куда-то удрала без согласия родителей, не поставив в известность свою охрану, и все в таком роде, а потом с ней случилось нечто весьма печальное, то мы, конечно, очень сожалеем и соболезнуем, но… мы-то здесь при чем?

– Это вы ни при чем, идиоты! – заорал Феррен. – Как я стану говорить, что с вами куда-то мотался, когда я всего час назад с королем и королевой Теарна беседовал?! Они и сейчас еще небось думают, что мы с принцессой в телескоп на звезды таращимся!

– Понятно, – кивнул старший. – Тогда тебе возвращаться надо, твое высочество. – И быстро. Возвращаться и начинать усердно таращиться в телескоп. И делать вид, что ты ни на миг от него не отрывался. Вот так все это время и смотрел на свои звезды. Принцесса? Вышла куда-то. Сказала, что скоро вернется. Откуда тебе знать, куда ее высочество отправилась? Она здесь хозяйка, куда хочет, туда и идет. Та же самая схема, никакой разницы. Единственное, чего ты лишаешься, – нашей приятной компании. Но тут уж ничего не поделаешь.

– Понял, – хмуро кивнул Феррен, разворачивая коня. – Едем в башню. Я свой браслет на столе оставил.

– Лично я очень надеюсь, что несчастная достанется хищникам, они в каком-то смысле все ж таки благородных кровей. Негоже, чтобы особа королевской крови, пусть даже и теарнской, угодила в лапы к каким-нибудь грязным разбойникам, – добавил другой приятель Феррена.

Феррен вздохнул. Принцессу было жаль. Ну вот куда она умчалась, сумасшедшая?! Неужто надеется одной лишь шпагой отбиться от здешнего зверья? Добыть себе пропитание? Развести костер?

– После нужно глянуть, не загорится ли где в лесу какой-нибудь костер, – буркнул он.

– Дельная мысль, – кивнул его старший товарищ. – И к волчьим голосам стоит прислушаться. Если бы нам удалось ее спасти, быть может, она не стала бы возражать против ваших объятий, мой принц?

Феррен подумал, что он в этот момент будет уже совершенно в другом месте. Впрочем, кто мешает ему потом вернуться и проверить, как тут идут дела. Вдруг и впрямь принцесса сыщется?

– Тогда вы это… подежурьте тут до утра, – велел он. – А я смотаюсь в Теарн, сделаю вид, что я ни при чем, а потом – назад. Посмотрю, вдруг вам повезет ее найти?

Они вернулись к башне. И наткнулись на запертую дверь.

– Ну дела! – воскликнул один из сотоварищей Феррена. – Выходит, пока мы шарили по кустам, красотка вернулась обратно и укрылась в башне!

– Не беда, сейчас мы ее мигом оттуда выкурим! – воскликнул другой.

– Дверь довольно мощная, – задумчиво протянул третий.

– Я знаю способ открыть ее снаружи, даже если она заперта изнутри на засов! – ухмыльнулся второй, приступая к манипуляциям с дверью. – В любом случае принцесса здесь, внутри, и никуда она от нас уже не денется…

Феррен вздохнул с облегчением. Нет, все еще не так плохо. Сейчас они справятся с дверью, а потом останется лишь быстренько затащить принцессу на ложе, чтобы молчала, и обратно в Теарн, пока никто не заметил их отсутствия.

«Ну вот зачем она все это проделала! – досадовал на принцессу Феррен. – Все равно ведь мне достанется, так или иначе. Только второпях, как попало. Ни тебе романтики, ни страстей, ни поцелуев при луне и звездах. И ведь сама виновата!»

***

Принцесса Лорна, задыхаясь от волнения и гнева, единым духом взлетела по спиральным деревянным лестницам на самый верх, на астрономическую площадку башни. И остановилась возле телескопа. Возле телескопа, который настраивала всего каких-то десять минут назад. Или больше? Десять минут или вечность тому назад рядом с ней у этого телескопа стоял друг, товарищ, коллега, такой же ученый, как и она, а потом мир треснул пополам, сошел с ума, вывернулся наизнанку… потом случилось то, что случилось. И то, что она сумела за себя постоять, ничего не значило! Ничего, потому что будущий великий ученый, созданный ее мечтой, только что умер и никогда уже не воскреснет. Нельзя быть ученым и мерзавцем одновременно!

«Значит, отец был прав насчет него! – в ярости подумала принцесса. – Отец был прав, а я…»

Она машинально отстроила телескоп до конца, сообразила, что сделала, и слезы побежали у нее по щекам.

«Да ему же этого не нужно! Ничего этого ему не нужно! Плевать он хотел на этот телескоп! Он меня заполучить хотел! Всего лишь меня! И не для себя, – тотчас подсказала ей холодная логика. – Мало ли на свете симпатичных девиц, готовых прыгнуть в любую постель, стоит лишь поманить? А уж тем более когда принц приглашает! А он ради меня этот несчастный телескоп освоил, астрономию учил, математику, притворялся, лгал… А это значит… это значит то, что отец говорил с самого начала. За всем этим стоит мерзавец и выродок король Ренарт, которому нужен союз с Теарном. Вот и все. Союз с Теарном! Вот только Теарн нельзя тащить на ложе за косы!»

Принцесса вытерла слезы и яростно оскалилась. И запертую дверь башни уже барабанили.

«Ну, погодите вы мне!»

Выбравшись из башни, принцесса сразу сообразила, что далеко в своих домашних туфлях не убежит. Лес вокруг был густой и темный. Позади, в башне, – враг, а вокруг… Вокруг то, из чего она никогда не выберется. И что делать? Принцесса приняла единственно правильное решение. Она затаилась возле самой башни, а когда Феррен со своими подручными отправился ее искать, проскользнула обратно и заперлась изнутри.

«Что, если кто-то из них все-таки остался здесь, в башне?» – мелькнула было у нее испуганная мысль.

«Тогда он узнает, что принцесс теарнского королевского дома тоже учат фехтовать!» – решительно ответила она сама себе, после чего опрометью кинулась наверх.

И вот она здесь. А они – там. Внизу. Они быстро сообразили, что она здесь.

Снизу перестали барабанить и кричать. Вместо этого кто-то стал аккуратно скрестись в дверь. Шуршание, звяканье, скрежет…

«Сейчас откроют!»

Выход оставался один. Именно о нем Лорна и думала с самого начала. Демонстрируя гостье способ, которым они попали в его башню, принц Феррен снял свой колдовской браслет и положил его на стол. Прямо на открытую книгу профессора Шарная. Конечно, пользоваться чужими талисманами очень опасно, но… другого выхода принцесса не видела. Разве что перебить преследователей. Или прыгнуть с башни.

«Перебить их всех у меня сил не хватит! А с башни пускай Феррен прыгает! Предатель проклятый!»

Принцесса утерла вновь набежавшие слезы и решительно схватила колдовской браслет.

«Какой там камень требовался, чтобы перенестись? Желтый?»

Принцесса коснулась желтого камня.

«Домой! – подумала она. – Я очень хочу домой! Прямо сейчас! Сию минуту! Не откладывая!»

Камень мигнул, но ничего не произошло.

«Ну же! – взмолилась принцесса. – Браслетик, миленький, быстрее! Они же сейчас откроют!»

И вновь ничего не произошло. Только снизу все сильнее трясли и царапали дверь.

– Да что же это такое! – воскликнула принцесса. – Может, ему вслух приказывать надо?

Она вновь коснулась камня и решительно приказала:

– Домой! Немедля!

И вновь ничего не произошло.

– В Теарн! – попробовала поменять приказание принцесса. – В Валлесс! В королевский дворец!

Желтый камешек мигнул еще раз. И все осталось по-прежнему.

– Он просто не на меня настроен… – с отчаяньем промолвила принцесса. – Нажимай не нажимай…

– Слышь ты! – донеслось снизу. – Если немедля не откроешь, с тобой не только принц позабавится!

Принцесса вздрогнула.

«Все-таки вниз головой с башни? Хорошо же заканчиваются ваши исследования, ваше высочество! И ведь меня не найдут. То есть найдут, конечно, но очень нескоро. Сдаться? Подчиниться? Этим?! Верно, я очень скоро захочу умереть, вот только тогда мне этого уже никто не даст! Лови свой случай, принцесса! Прыгай, пока не поздно! А если меня все-таки вернут в Теарн… что мне останется? Лгать отцу с матерью, что все хорошо? Прятать свою постыдную тайну, ежесекундно опасаясь, что Феррен разгласит ее? Быть послушной марионеткой в руках этого типа? Стать его женой, если он предложит? Стать его женой, зная о нем то, что я теперь знаю? А ведь это означает предать не только себя, но и весь Теарн! Весь Теарн заполучит эта лживая сволочь!»

Дверь башни с грохотом отворилась. Топот ног, громкие возбужденные голоса.

– Да что же это такое! – вскричала принцесса, яростно сдавив браслет. – Отправляй меня немедля прочь отсюда! Куда хочешь отправляй!

С этими словами принцесса яростно хватила колдовским браслетом об пол. А потом наступила на него ногой.

Какой-то жуткий свист пронесся над площадкой, жуткий, потусторонний, словно бы высасывающий душу. Омерзительный, леденящий кровь звук, от которого замирало дыхание. А вслед за тем раздался чудовищный треск, будто бы весь мир превратился в бумажный лист, и вот теперь чья-то незримая рука рвала его наискось. Потом… оглушенная, испуганная, не вполне понимающая, что делает, принцесса шагнула в этот разрыв со шпагой в руке. На мгновение мелькнуло перекошенное от ужаса лицо Феррена, яркие серебристые сполохи метнулись и исчезли. Вокруг было…

Вокруг несомненно что-то было. Что-то совсем другое.

– Сработало! – радостно выдохнула принцесса, оглядываясь вокруг. – Сработало!

И осеклась. Она стояла на вершине невысокого холма, со всех сторон окруженного густым мрачным лесом. «Вот уж действительно – куда хочешь…»

– С таким же успехом можно было удрать от той проклятой башни, – растерянно констатировала принцесса. – По крайней мере, тогда я бы точно знала, что я в Вирдисе, а так…

Подул ветер, и на луну набежала туча, стало совсем темно.

– …а так я неизвестно где, – закончила принцесса Лорна, – и туфли на мне те же самые… В которых только по дворцу и ходить.

Вокруг была ночь.

«Какая она огромная!» – смятенно думала принцесса, глядя во тьму.

Глухо шумел казавшийся бесконечным лес и дул холодный противный ветер. Где-то далеко выли волки. В первое мгновение ее это даже обрадовало. Все-таки здесь кто-то был, пусть даже и волки! Она не одна была в этом пустом и страшном месте где-то на краю света. В следующий миг Лорна сообразила, что волки не слишком подходят под определение хорошей компании. Даже мерзавцы, окружавшие Феррена, все-таки лучше, по крайней мере, есть бы они ее точно не стали!

«Это у себя во дворце я принцесса! – сказала себе Лорна. – А здесь… Волкам все равно кого есть. Их высоким происхождением не проймешь!»

Волки, кажется, приближались. Или это ветер поменял направление и теперь их вой доносится отчетливее?

«Или это я просто трушу, вот мне и чудится, что вой приближается? Нет. Поддамся панике – погибну».

«Буду решать это как математическую задачу. – Лорна взяла себя в руки. – Итак, условие: мне нужно спастись. Что для этого требуется? Во-первых, не дать себя съесть. Во-вторых, не получить травму, которая мне помешает двигаться. В-третьих, добраться в какое-нибудь место, где живут люди и откуда я могу сообщить о себе».

– Отлично, – со смесью иронии и отчаянья в голосе сказала Лорна мгновение спустя. – Ну и при помощи какой математической формулы я не дам себя съесть?

Она поглядела на шпагу в своей руке.

– С одним, может, с двумя волками я бы еще справилась… – неуверенно пробормотала она.

Тоскливые волчьи голоса медленно катились по земле. Их было больше двух. Куда больше…

– Быть может, они вовсе не сюда идут? – беспомощно пробормотала принцесса. – Они же могут идти куда угодно, правда?

Тьма насмешливо посмотрела на нее со всех сторон и ничего не ответила.

– Молчишь? Значит, сама не знаешь! – злорадно заявила ей Лорна.

Тьма вновь отмолчалась. Волчьи голоса приближались.

«Делай же что-нибудь! – в панике пробормотал внутренний голос. – Делай, не то они сейчас…»

Принцесса словно бы наяву ощутила, как тяжелые лапы сбивают ее с ног и жуткие клыки вонзаются в спину.

– В спину? Вот еще! – оскалившись, объявила она своему страху. – Да ни в жизнь! Наследная принцесса теарнского королевского дома успеет обернуться, чтобы встретить свою смерть!

«А пока я еще жива и они до меня не добрались… что ж, вот частный случай решения той задачи, о которой я только что думала. По крайней мере, с направлением я определилась. Теперь совершенно ясно, в какую именно сторону нужно бежать».

Принцесса торопливо спустилась с холма и что было сил ринулась прочь от надвигающегося волчьего воя.

***

Сидеть ночью, у костра, в лесной глуши, в окружении призраков, есть печенную в углях картошку (и откуда они ее взяли?), запивая ее вином из фляги, – ощущения были настолько новыми… не то чтобы Ильтар вовсе забыл о своих горестях, но здесь и сейчас, под этими звездами, они как-то не имели значения.

«Она сейчас наверняка тоже на них смотрит! – с надеждой подумал он, глядя на мерцающие в небе огоньки. – Она смотрит, я смотрю… мы как бы касаемся друг друга…»

Принц Ильтар улыбнулся.

«Какой же я все-таки дурак, – тотчас подумал он. – Да разве такая девушка, как Лорна… разве она не разглядит, что такое принц Феррен? Я за нее переживал, боялся… как я мог отказать ей в том, что для нее так важно, – в уме, сообразительности, способности делать самостоятельные выводы и самой принимать решения? Итак, что собой представляет Феррен, она и без меня разберется. Поехал он к ней в гости, вот и отлично. А вот доказать ей, что я хороший… тут и впрямь придется потрудиться. И для начала ответить на этот вопрос хотя бы самому себе: а я – хороший? И если нет, что мне нужно сделать для того, чтобы измениться?»

– Хороший, хороший… – утешительно похлопал его по плечу один из призраков.

– Третья рота… как не стыдно лезть в голову к принцу? – ухмыльнулся Ильтар.

– Подкинь лучше дровишек, новобранец, – услышал он в ответ. – Тебе был даден ответ, потому что сам ты до него в ближайшую сотню лет вряд ли додумаешься. А он тебе нужен, этот ответ. И нам так представляется, что даже очень.

– А вы… уверены? – спросил принц, привставая, чтобы подбросить дров.

– Уверены, уверены, – откликнулись призраки. – Плохие люди не задают себе подобных вопросов. И не терзаются сомнениями. Сам подумай, стали бы мы служить плохому королю и чему-то обучать плохого принца?

Ильтар с удивлением сообразил, сколь многому он успел научиться у своих новых друзей за столь небольшое время. Читать следы, ориентироваться по звездам, охотиться без помощи собак, разжигать костры, находить съедобные травки и корешки…

Ильтар только головой покачал от удивления.

– Пока мы несем службу, плохих королей в Ирнии вообще больше не будет, – поведали ему призраки.

– Почему? – спросил принц, чувствуя, что сейчас услышит нечто необычайное.

И услышал.

– Призрачной сталью грешно пронзать человеческое сердце, но к королям это не относится, ведь любой король – наполовину мертвый, – сказали призраки.

Где-то вдалеке протяжно завыли волки.

– И если когда-нибудь Ирнией завладеет скверный и жестокий государь, плохо правящий своей страной, нарушающий союзные договоры и не заботящийся о благе подданных… он проживет ровно до тех пор, пока мы не доберемся до него.

И пала тишь, лишь волки подхватили концовку фразы. Их страшноватая и печальная песнь медленно прокатилась по земле.

– Будет лучше, если ты передашь это знание своим потомкам, Ильтар, – закончил тот, кто нынче носил имя графа Лэриса. – Пусть и они передают его своим детям. Пусть запишут это в своих летописях, ибо память человеческая коротка, а эльфийская не намного длиннее.

– А почему король… наполовину мертвый? – спросил Ильтар.

– Потому что стоит между миром живых и миром мертвых, между землей и небом, богами и людьми с эльфами, – ответили призраки.

– А… откуда вы все это знаете? – спросил Ильтар. – Вряд ли эти знания входят в подготовку гвардейцев. По крайней мере, от Карвена я ничего такого не слышал. Вы это знаете, потому что сами мертвые, да?

– Мертвые знают многое, но не все из этого следует знать живым, – ответила ему третья гвардейская.

– Но… если вы можете убивать королей… – негромко промолвил принц. – Если вы можете убивать плохих королей… почему скотина Эттон прожил так долго?!

Призраки поблекли. Выцвели. Сквозь них отчетливей проступила ночь. И опять донесся волчий вой, пронзительный и тоскливый.

– Феанкарн отпустил нас, – ответили они наконец. – Мы больше не привязаны к полю битвы, но… границ Ирнии мы переступить не в силах. Эттону мы посылали дурные сны. Так что в его смерти есть и наша заслуга.

– Понятно, – вздохнул Ильтар. – Я… прошу прощения, наставники…

– Не за что. Ты не мог знать.

Призраки вновь обрели прежний вид, а звезды засияли ярче.

– Давай лучше повторим то, чему мы тебя научили, – промолвил один из призраков. – Итак, когда ты соберешься домой… какие звезды помогут тебе отыскать дорогу?

Ильтар уже собирался ответить, но волчий вой внезапно приблизился… или это порыв ветра донес его с такой неожиданной силой? Юноша вдруг почувствовал смутное беспокойство. Быстро проверил оружие. Шпага, пистолеты…

«Да что это со мной? – сам себе поразился он. – Волков я испугался, что ли? С такой охраной?!»

Беспокойство усилилось. Ильтар посмотрел на роту своих призрачных телохранителей и был потрясен. Призраки заслонили его собой, окружив его защитным кольцом со всех сторон, и обнажили шпаги.

– Погоди, принц, тут неладное что-то делается, – донеслось до него. – Волки – ерунда, но… кто-то там применил магию… очень сильную и злобную магию…

Один из призраков, метнувшись из строя обратно к костру, провел ладонью над огнем и тот погас.

– Разведка! – вновь донеслось до Ильтара. – Обследовать район применения магии. Себя не обнаруживать. В бой не вступать. Вернуться и доложить.

А Ильтар вдруг с необычайной ясностью почувствовал…

– Она там, – выдавил он из себя, вскакивая. – Она в беде!

Где-то там, откуда доносился волчий вой, задыхаясь и испытывая боль, сдерживая готовый прорваться наружу животный ужас, бежала по темному лесу принцесса Лорна. Одна. Совсем одна. И никакие звезды ей в эту минуту не светили.

– Да что же это такое… – выдохнул принц. – Да этого же не может быть!

Откуда теарнской принцессе оказаться здесь, ночью, в полном одиночестве, так далеко от дома? Этого не могло быть. Этого просто не могло быть. Но это было. Ильтар почувствовал, что сойдет с ума, если не проверит. Никогда себе не простит, если не проверит. Да какое там «проверит, не проверит»? Она в беде, ее спасать надо! Вперед!

– Пропустить! – приказал он, бросаясь сквозь строй окружавших его воинов.

И третья рота расступилась.

Ильтар бежал сквозь ночь, и тьма струилась ему навстречу.

– Магической опасности нет! – доложили вернувшиеся разведчики. – А волки… принц и сам справится.

– Справится, конечно, – ответил им заместитель командира роты. – Но проследить надо. Новобранец еще… поэтому – за ним, но так, чтобы не заметил. Незачем унижать его достоинство.

***

Вот так и узнаешь себе цену. Мучительно, больно, страшно… истошный бег в темноте по незнакомому лесу и настигающий волчий вой за спиной, неторопливый и неумолимый, неспешный и окончательный, словно катящийся по пятам огромный свинцовый шар. И никакого выхода. Совсем никакого. И помощи ждать неоткуда. И очень хочется вести себя достойно и гордо. Повернуться и встретить несущуюся по пятам смерть лицом к лицу. И молчать, молчать до самого конца. Но ничего не получается. Ты бежишь, бежишь… спотыкаясь, задыхаясь, падая, то и дело налетая на какие-то кусты и жалобно вскрикивая. Слезы текут сами собой, и нет никаких сил удержать их. И только новая порция страха заставляет на миг замереть и перестать всхлипывать.

«Позорище! Вот такую меня и найдут, в соплях и слезах! Тоже мне – наследница королевского дома! Разве что попросить волков, чтобы они и сопли со слезами съели? Жаль, я их языка не знаю. Вот что стоило учить, вместо астрономии с математикой! Знать бы, что в жизни пригодится…»

Ты бежишь, не чуя под собой ног. И в самом деле – не чуя. Домашние туфли недаром называются домашними. Первой не выдержала левая. Она развалилась и осталась позади, а ты, продолжая бежать, наступила на землю голой ногой. И с криком рухнула наземь.

Камень. Оказывается, это очень больно – наступить голой ногой на камень.

«А если змея? Или еще какая пакость?»

Волчий вой подстегивает незримой плетью, и ты вновь бросаешься бежать, спотыкаясь на каждом шагу, ковыляя, хныча, падая вновь.

«Интересно, если я наступлю на змею и она меня укусит, отравятся мной потом волки или нет?… Боги, что за чушь лезет в голову! Мне-то какая разница?»

Нет. Так дальше не пойдет.

Ты пробуешь скакать на одной ноге, на обутой, но лес не прощает таких шуток, ты вновь обо что-то спотыкаешься и с криком летишь носом в какую-то колючую мерзость, едва успевая закрыть глаза. Колючки пропахивают щеку. Ты вскакиваешь и отчаянно срываешь вторую туфлю.

Роса на траве холодит босые ноги, а в руках твоих, кроме туфли, оказывается тот самый браслет, что перенес тебя сюда, волкам на съедение. Он каким-то образом зацепился за каблук и все это время держался. Если учесть, что каблук куда уже браслета, то это очень странно, но у тебя нет времени над этим думать.

«Когда волки не воют, они бегут!» – проносится в твоей голове.

Ты выбрасываешь туфлю, оставляя браслет.

«Вдруг удастся переместиться, или еще что?» – думаешь ты, не особо на это надеясь. Волчий вой раздается снова, и ты опять срываешься с места. Бег, бег… ноги очень скоро перестают чувствовать боль. Какая там боль, когда ужас ледяными пальцами щекочет шею и плечи?!

Волчий вой совсем рядом, но у тебя откуда ни возьмись вдруг появляются новые силы, и ты несешься сквозь ночь, а она медленно течет тебе навстречу. Волчий вой раздается справа… и почти тотчас – слева.

«Обходят!»

Ты замираешь на миг, понимая, что развязка близка.

«Не побежать ли назад?»

Но тщетно. Волчий вой раздается и сзади.

– Да что же это такое? – выплясывают непослушные губы.

«Я же не хочу умирать! Так глупо умирать из-за каких-то дурацких волков!»

И тут ты с ужасом соображаешь, что где-то потеряла шпагу. И даже не заметила этого.

«Дорого продать свою жизнь? Хорошая идея… была».

А теперь, когда нет шпаги… у тебя даже дамского кинжала нет, ты никогда не любила таскать с собой эту изукрашенную никчемную безделушку, мужские игрушки нравились тебе куда больше. Ты только на бал ее и брала, впечатлившись тем фокусом, что мать тебе показала. Но дома, на своей собственной астрономической башне… зачем?

«А ведь пригодилось бы. По крайней мере хоть что-то… Вот так. Задача решена неправильно. Наказание за неправильное решение – смерть».

Ты вцепляешься в колдовской браслет, как в последнюю надежду.

«Если он меня еще куда-нибудь перенесет, там не обязательно будут волки!»

Но браслет мертв и безжизнен. А попытка вновь швырнуть его на землю и потоптать ногами… Вот только твоими ногами сейчас что-то топтать!

Скрюченная отчаяньем, усталостью и болью, ты поворачиваешься навстречу серым теням, что несутся к тебе из ночной темноты. Потому что смерть нужно встречать лицом к лицу, даже если очень страшно. Потому что весь Теарн сейчас стоит за твоей спиной, даже если он об этом ничего не знает. Потому что все твои предки смотрят на тебя в эту минуту.

– Вы простите, – говорит им всем принцесса Лорна, наследница теарнского королевского дома. – Я все же буду кричать, если станет слишком больно.

Серые тени придвигаются ближе, они словно бы плывут сквозь ночь, и становится очень страшно – так, что даже дышать трудно…

«Я все-таки решила эту задачу неправильно!»

И в этот момент ночь разрывают пистолетные выстрелы. Один. Потом другой.

Серые тени уже не несутся к тебе. Ночь уносит их прочь. Тех, что уцелели. А две неподвижные темные груды так и остаются лежать… не слишком далеко от тебя.

«Кто-то решил эту задачу правильно!»

Тебе уже почти все равно кто. Кто бы там ни был, это не волк. Волки не стреляют из пистолетов.

Из темноты раздаются шаги.

– Ваше высочество, вы живы? – спрашивает знакомый голос. – С вами ничего не случилось?

С тобой происходит что-то странное. Тебя начинает колотить дикая нервная дрожь. Ты смеешься и плачешь одновременно, смеешься и плачешь и не можешь остановиться.

«Нет, ну что он за чушь спрашивает этот невесть откуда взявшийся спаситель?!»

– Нет, – хихикая, как полная идиотка, и при этом взахлеб рыдая, отвечаешь ты. – Я мертва. Но со мной ничего не случилось. Все в порядке!

Ты подавляешь недостойное принцессы желание броситься на шею этому неведомому охотнику. Смех и слезы подавить куда труднее, они словно бы тысячу лет скапливались внутри тебя, а теперь яростно лезут наружу.

Твой спаситель оказывается рядом, и ты наконец узнаешь его в неверном свете луны.

– Принц Ильтар? – изумленно выдыхаешь ты.

– Это все-таки вы! – столь же изумленно откликается он.

А потом присаживается и начинает перезаряжать пистолеты.

– Давайте я вам помогу, – вырывается у тебя.

«Ага! Вот только твоими трясущимися руками сейчас пистолеты перезаряжать! В самый раз занятие!»

– Спасибо, – чуть кланяется Ильтар, – но свое оружие каждый должен перезаряжать сам.

Ты вновь вспоминаешь о потерянной невесть где шпаге. Со шпаги мысли скачком перескакивают на Феррена и вновь возвращаются сюда, к склоненному над своими пистолетами принцу Ильтару.

– Что вы здесь делаете… один, ночью, в лесу? – вырывается у тебя.

– А вы, ваше высочество? – откликается он, возвращая за пояс перезаряженные пистолеты.

И ты понимаешь, насколько он прав. Он-то хоть одет для леса. Наверняка где-то здесь охотился. Услышал шум, прибежал. Хотя где тогда его свита? Охрана хотя бы? Но ты-то сама… В домашнем платье, босая, растрепанная, исцарапанная… кошмар! А если учесть все остальное…

«Боги, как рассказать о таком?! И можно ли рассказывать?»

– Я здесь… гуляю! – зачем-то отвечаешь ты, и смех со слезами наконец-то берут власть в свои руки. Противостоять им совершенно невозможно, тем более что и нервная дрожь усиливается до совершенно неприличных размеров. Тебя колотит так, что зубы стучат.

Принц Ильтар в мгновение ока оказывается рядом. Ну вот, и не надо самой бросаться ему на шею, это он тебя обнял. И никаких сил нет его отталкивать, да и зачем? Еще миг, и в твои губы утыкается горлышко фляги.

– Выпейте, ваше высочество, вам это совершенно необходимо, – наставительно говорит принц Ильтар.

Вино крепкое и бархатное. Как ночь.

Руки Ильтара теплые и надежные. Он тебя спас.

Вот и все. Ты спасена. А большего сейчас знать и не нужно. Только то, что, если придут еще какие-нибудь волки, Ильтар их обязательно застрелит. Он же перезарядил пистолеты.

***

Принц Ильтар разжал руки за мгновение до того, как принцесса Лорна пришла в себя настолько, чтобы понять, что в столь тесном их объятии есть нечто неуместное. И даже более того…

«Если он и в самом деле в меня влюблен, нечестно с моей стороны вести себя подобным образом! Мне всего лишь успокоиться надо, и только, а он… что, если он навсегда запомнит, как обнимал меня, потеряет покой, сон, аппетит, зачахнет… и все из-за моего эгоизма!»

– Пойдемте отсюда, ваше высочество. Доберемся до места, где я себе устроил стоянку, и зажжем костер, – предложил Ильтар. – Вам необходимо успокоиться и согреться.

– Я уже… – полушепотом сказала Лорна, – успокоилась.

– Это вам только кажется, ваше высочество, – возразил Ильтар. – И в любом случае, не проводить же нам ночь по соседству с волчьими тушами?

– Идемте, ваше высочество, – вздохнула Лорна, до странности раздраженная его светским тоном. «Что он, на балу, что ли?» Она сделала шаг и, вскрикнув, рухнула на землю… нет, не рухнула, сильные руки Ильтара вновь успели вовремя.

– Осторожно, ваше высочество, – предупредительно проговорил он, а потом, наклонившись, присмотрелся к ее ногам.

– О боги! – покаянно покачал он головой. – Простите, ваше высочество! Я должен был догадаться сразу.

– Очень больно, – пожаловалась Лорна. – Все это время вроде ничего было, а теперь… совершенно не наступить…

– Ваше высочество, вы стрелять умеете?

– Конечно, а что? – удивленно откликнулась она.

– Держите. – Тяжелая надежность пистолета легла в ее руку.

– Вот так, – сказал ирнийский принц. – А теперь вынужден просить прощения за свою вольность, но мне придется вас немного понести. Тут не слишком далеко. Доберемся до моей стоянки, разожжем костер, посмотрим, что у вас с ногами, промоем и перевяжем их, а заодно придумаем вам какую-нибудь временную обувку. Появятся волки – стреляйте.

Сильные руки обхватили, подняли, понесли.

«Вот так, – печально подумала Лорна. – Теперь он меня еще и несет. Мне-то хорошо, а ему?… Но я и в самом деле не могу идти!… Но раньше же как-то могла?… Да, могла, покуда волки гнали!… Вот-вот, волков ты, значит, уважаешь и слушаешься… а на своего спасителя тебе плевать?»

– Ваше высочество… я, наверное, сама идти попробую… – нерешительно начала она.

– Вот еще! – услышала она немедленный ответ. – Да кто вам позволит?

Принцесса аж замерла от изумления и гнева.

«Ах ты, мерзавец, спас, так, значит, я уже твоя собственность? Чем ты после этого лучше Феррена, хотела бы я знать?! Что ж это я, получается, от одного Феррена спаслась, да к другому прибежала?»

«А кто посмеет мне не позволить?!» – уже почти сорвалось с ее языка.

Не успело. И хорошо, что не успело, иначе так стыдно было бы. Потому что ирнийский принц продолжил.

– На таких ногах? Вы меня за кого принимаете? Да меня боги за палача посчитают, если я вам это позволю! И ради чего? Вы меня абсолютно не затрудняете, ваше высочество. К тому же мы почти пришли.

Принцесса вздохнула и расслабилась. На руках у Ильтара было так спокойно.

Казалось, что ничего плохого в этом мире уже никогда не случится.

***

Принц Ильтар шел сквозь ночь, бережно неся на руках все свое самое-самое. Шел и сам себе удивлялся. С той самой минуты, когда он, растолкав своих воинов, бросился в ночь, невесть каким образом почувствовав беду, его словно бы подменили. Он знал, кого мчался спасать. Он не боялся промазать, стреляя в волков. Он просто не мог промазать. А когда потом утешал ее – и голос не дрожал, и слова не путались. И когда брал на руки, сделал это так естественно, словно это обыкновеннейшая на свете вещь была. Он прежний никогда не смог бы проделать всего этого. То есть смог бы, конечно, но… с кем-то другим. А с ней… Да у него при одном взгляде на нее голова кружилась. А теперь… нет, теперь не кружится. И это не потому, что он перестал ее любить'. Просто его любовь как-то изменилась. Стала другой.

«А еще у меня времени не было выглядеть идиотом! – подумал Ильтар. – Я ведь занят был. Очень занят. Я и сейчас занят, работы хватит до самого утра, если разобраться. Костер разжечь, воды принести, вскипятить да потом остудить, раны промыть, смазать, перебинтовать, если голодна – ужин сготовить, накормить, потом все прибрать и соорудить для Лорны хоть какую обувку. А после того развлечь разговором, да и выяснить по ходу, как она сюда попала и что с ней случилось».

***

Ярко горит костер. Тепло. Сухо. Спокойно. Чем-то смазанные и перебинтованные ноги почти не болят. В желудке что-то незнакомое, но вкусное. Быть того не может, чтобы это была обыкновеннейшая картошка! Ирнийский принц сидит рядом и, вооружившись какой-то хитрой кривой иглой, мастерит из кусочков кожи подобие башмаков. Неподалеку пасется его стреноженный конь.

– Ваше высочество, я была к вам совершенно несправедлива, – набравшись храбрости, признала Лорна. – Может, вы и не разбираетесь в астрономии, зато знаете кучу не менее важных вещей. Я и понятия не имела, что их столько, – жалобно прибавила она.

– В астрономии? – переспросил принц; Ильтар, отрываясь от работы. – Ну почему же не разбираюсь? Я наверняка знаю меньше любого моряка, следопыта или охотника, но вполне достаточно, чтобы не заблудиться. Вон та звезда, видите, ваше высочество?

– Глаз Дракона, – кивнула принцесса.

– Мореходы называют ее Якорь. По ней очень удобно ориентироваться в нашей части света. А Ухо Лучника и Указующая – звезды охотников и следопытов. Именно они выведут нас отсюда. По ним очень легко определить наше местонахождение, а значит, и то, куда нам надлежит отправиться завтра с утра.

– Никогда бы не подумала, что они еще и так называются! – удивилась принцесса.

«Да я и сам узнал об этом совсем недавно, – подумал Ильтар. – А если бы не мои незримые наставники, и сейчас бы не знал!»

«Профессор Шарнай никогда не придавал значения практическому использованию научных знаний», – захотелось сказать Лорне.

«Так мало из того, что можно узнать, удается потом применить, – говорил он. – Практика – самая удручающая вещь на свете!»

«И где бы мы сейчас были, с моей теорией?» – мрачно возразила Лорна сама себе и продолжила слушать лекцию Ильтара о звездах, открывавшихся перед ней совсем с другой стороны.

– Готово, ваше высочество, надевайте. – Ильтар протянул ей смешные и неказистые башмачки. – Они чуть больше, чем надо, но это для ваших ног сейчас даже лучше. Вот, затяните эти ремешки, и будет как раз. Все равно мы поедем верхом, так что это не будет иметь особого значения.

Лорна осторожно надела башмачки на свои перебинтованные ноги, затянула ремешки, как было сказано, и поняла, что ей и в самом деле удобно.

– Хотел сделать поизящнее, но не вышло. Я ведь еще только учусь, – покаялся Ильтар.

– Они смешные и милые, – тотчас возразила Лорна. – Мне нравится. Спасибо, ваше высочество. И откуда вы только все это знаете? Разве в Ирнии принцев учат и такому?

– Наверное, нет, – откликнулся Ильтар. – Но мне всегда было интересно. Я даже уговорил Карвена – это один из моих лучших друзей – научить меня подковы ковать. И отковал. И повесил над дверью в свои покои. Церемониймейстер неделю потом ворчал… Кстати, я просто обязан познакомить вас с Карвеном. Он потрясающий парень. Из простонародья, из кузнецов. Влип в заварушку в каком-то трактире, на который разбойники напали. И отличился, спасая людей. А потом целый город спас от мага, предавшегося Запретным. И получил в награду от бургомистра коня и шпагу. А после того, явившись в столицу, поступил в гвардию и, не успев даже стать полноправным гвардейцем, вместе со своим сержантом-инструктором раскрыл заговор против короны…

– Звучит как историческое предание о каком-нибудь герое древности, – задумчиво заметила Лорна.

– Герои древности тоже когда-то были молодыми, – ответил Ильтар. – И тогда их наверняка никто не считал героями. Они были точно такими же, как мы с вами.

«И это тот самый человек, которого я сочла надутым болваном! – потрясенно припомнила Лорна. – Как же это я так ошиблась?»

На память тотчас приходил другой человек, но думать о нем сейчас не хотелось. И тем не менее думалось. Феррен, казавшийся полной противоположностью надутому болвану Ильтару, и впрямь оказался полной противоположностью, только совсем в другом смысле!

«Он же не упившийся до потери сознания простолюдин, не озверевший от крови наемник, он ведь эту свою башню нарочно приготовил и меня заманил, а каких-то мерзавцев снизу охранять посадил. Это даже не телохранители были, просто какие-то бандиты! Он заранее все это обдумал! Предатель!»

«А папа с мамой! – вдруг мелькнула ужасная мысль. – Они же там ничего не знают! Вдруг они зашли нас проведать… или еще что… а я исчезла! И Феррен тоже!»

– Они же там с ума сойдут! – воскликнула она, перебивая Ильтара на полуслове.

– Что, ваше высочество? – недоуменно спросил он, прерывая свои рассуждения о героях древности. «А так хотелось сначала ее успокоить и только потом расспрашивать…»

– Мои родители не знают, где я! – воскликнула Лорна, с ужасом представляя себе панику и возможный размах поисков. – Никто не знает, где я! Они же там уже вверх дном все перевернули, если только меня хватились!

Лицо Ильтара стало строгим и сосредоточенным.

– Я бы предпочел, конечно, до рассвета в путь не трогаться, но… – Он решительно встал и принялся седлать коня.

– А… где мы вообще сейчас находимся? – Лорна зачем-то снова огляделась. «Человеку с научным складом ума следовало бы поинтересоваться этим с самого начала!» – тотчас подумалось ей.

– В лесу, – откликнулся Ильтар, быстро собирая вещи. – Сидите, ваше высочество, ничем особенным вы мне не поможете, а ваши ноги нуждаются в покое. Я и сам все соберу. Итак, мы находимся в лесу, но если поторопиться – к утру будем в Феранне. А там уже наши маги отправят вас домой. Кстати, если не секрет, как вышло, что вы вдруг оказались здесь?

«Рассказать? – подумала Лорна. – Но как рассказать о таком?… Значит, не рассказывать?! Можно, но… некрасиво ведь… Соврать? Вот еще! Это в благодарность за то, что он мне жизнь спас, а потом – рассудок, успокоил, обогрел, накормил… а я теперь врать ему? Но что же делать? Ох, с кем бы я сейчас хотела поговорить, так это с мамой! Отец… отец, если разгневается, может начать войну…»

Кажется, последние две фразы она, задумавшись, произнесла вслух. Или не две, а больше?

– На вас напали? Похитили? – замерев с дорожным мешком в руках, быстро спросил Ильтар.

Видимо, он хотел добавить еще что-то, но сдержался. И все равно Лорна воочию увидела, как он выхватывает свой пистолет, прицеливается, и… где-то там, в непроглядной ночи, наземь валится знакомая фигура.

«Убивать того, из кого со временем может получиться профессор Шарнай? Только за то, что он сволочь?!» – возмутилась какая-то часть ее души.

«Убивать! – решительно приговорила другая. – Именно за то, что из такой сволочи может со временем получиться профессор Шарнай, который при всем своем уме и таланте тем не менее останется сволочью! Предателем. И будет заниматься подлостями вперемешку с научными открытиями. Вот только поймать его за руку, в отличие от обычной сволочи, будет затруднительно».

– Наверное, можно сказать, что я сама себя похитила, – вздохнула Лорна. – Вот этот браслет… я не должна была им пользоваться, но… пришлось. И он перенес меня сюда. Прямо волкам на съедение.

«Я не стану никому ни о чем рассказывать, пока не поговорю об этом с мамой… Никому не стану. Даже Ильтару».

– Понятно, – кивнул ирнийский принц. – Я не настаиваю на более полной версии, ваше высочество. Тем более если все происшедшее может грозить войной. Тогда вам и впрямь лучше всего переговорить с ее величеством Айлин – и вашей секретной службой. А нам следует поторопиться. В конце концов, мы, наследники, не слишком-то себе принадлежим. Так что я понимаю и постараюсь доставить вас в нашу столицу как можно быстрей. И тут же отдам распоряжение магам о немедленной отправке вашего высочества в Валлесс.

– Спасибо, – поблагодарила Лорна.

Ильтар закончил навьючивать коня и принялся гасить костер.

«Какое облегчение быть рядом с тем, кто все понимает! И ему даже говорить для этого ничего не надо. Такой не станет запрещать своей жене заниматься научной работой. Не погонит вышивать и музицировать. Жаль, что я в него не влюблена… а как было бы здорово! И родители бы наверняка порадовались…»

«А в Феррена?» – вякнул какой-то противный голосок в глубине души.

Принцесса содрогнулась.

– Сидите, ваше высочество, я сейчас.

Ильтар подвел коня, и не успела Лорна опомниться, как уже оказалась в седле.

– Вдвоем будет не очень удобно, но… раз дела обстоят подобным образом, нам и впрямь лучше поспешить, – извиняющимся тоном промолвил ирнийский принц. – К сожалению, запасного коня у меня с собой нет.

«А вы что здесь делаете совершенно один, ваше высочество?» – чуть не спросила принцесса Лорна, но вовремя прикусила язык. «Сама-то ты ему на его вопрос ответила? То-то. Вот и молчи теперь».

Принц Ильтар обернулся в ночь и одними губами позвал:

– Третья гвардейская!

К своему стыду, он напрочь о них забыл и вот только теперь вспомнил.

«Хорош будущий правитель, который из-за любимой забывает о своих воинах!»

– Что ж, пусть это послужит вам уроком, ваше высочество! – раздался голос у него в голове. – А теперь поторопитесь!

Принц Ильтар молча кивнул и вскочил на коня позади принцессы Лорны. И звезды повели его домой.

Третья гвардейская, незаметная на сей раз ни для чьих глаз, растянувшись широкой цепью вокруг, несла охрану принца и его возлюбленной. Им не нужно было ничего объяснять, мертвые и так все понимают.

Ночные разбойники, решившиеся напасть на одиноких путников на пустынной ночной дороге, были внезапно схвачены незримыми руками, обезоружены и безжалостно избиты, после чего незримые голоса поведали им, что если они хотят спасти свои ничтожные жизни, то должны немедля отправляться на болото и отсидеть там не меньше суток, вознося непрерывные молитвы богам и прося наставить их на путь истинный.

Незримые голоса были убедительны. А незримые, но при этом весьма увесистые подзатыльники и того убедительнее. У несчастных разбойников просто не осталось другого выхода.

***

Феррен полулежал в кресле, врачуя прокушенную губу. Теперь, когда бурные события остались в прошлом, она вдруг разболелась совершенно немилосердно, да еще и распухла. Феррен даже и подумать не мог, что какая-то несчастная губа может так болеть. Хорошо, что у него оказался с собой обезболивающий бальзам. Брал-то он его не для себя, конечно. Для принцессы Лорны. Девушкам после бурно проведенной первой ночи порой требуются такие вещи, даже если они вполне счастливы и довольны своим возлюбленным.

Что ж, принцесса Лорна отказалась быть счастливой и довольной, а бальзам пригодился ему самому. Он бросил взгляд в зеркало и чуть не заплакал от досады. Ну и рожа! Как он с ней теперь на люди покажется?!

Феррен вздохнул и добавил еще бальзама. Может, пройдет за пару дней?

Его мысли от больной губы перескочили к раздумьям о сложившейся ситуации, и он почувствовал себя еще хуже.

«Один. Друзья сбежали. Друзья? Да какие же они мне друзья, если… А у меня когда-нибудь были другие друзья?»

Быть может, впервые в жизни Феррен чувствовал острый, словно удар кинжала, приступ одиночества.

«Впервые? Да я всю жизнь развлекался, как идиот, чтобы не оставаться одному!» – с внезапной отчетливостью понял он. – А эти мои «друзья» так называемые… не было у меня друзей! Никогда не было!»

Он знал, что никогда не забудет того, как вдруг затряслась и ходуном заходила башня, как раздались жуткие звуки там, наверху, где была принцесса…

– За мной! – вскричал Феррен, бросаясь вперед по пляшущим под ногами ступеням.

– Стой, дурень! – донеслось в ответ.

– Куда ты, твое высочество?!

– Ты что не слышишь, что там творится?

– Прочь отсюда! Скорей!

Никто из его друзей не захотел рисковать своей жизнью. Ни ради него, ни ради дружбы… о принцессе и вовсе никто не думал. Феррен сжал зубы и рванул наверх. Успеть! Во что бы то ни стало – успеть!

Успел. Успел увидеть, с каким ужасом и отвращением смотрит на него принцесса Лорна. Только это. Рядом с ней разверзся какой-то чудовищный провал, словно какая-то жуткая живая пасть из воздуха, пустоты и еще чего-то неведомого и отвратительного. То, с какой радостной решимостью принцесса шагнула в эту жуткую мерзость, потрясло Феррена больше всего.

«Это до такой степени она меня не хотела?! Неужели я ей настолько отвратителен? Но почему же она тогда не оттолкнула меня сразу? Занималась со мной? Учила меня?»

Феррен без особой надежды посмотрел на стол. Браслета, конечно же, не было.

«Ну да, я же сам показал ей, как им пользоваться… дурак! Но она что-то сделала неверно. Или так вышло оттого, что он для меня изготовлен? Неужели она погибла?!»

– Может, еще и нет, – сам себе сказал Феррен, но это было слабое утешение.

– Что же мне делать? – пробормотал он и сам услышал, как отвратительно и жалко дрожит его голос. – Возвращаться в Теарн, чтобы меня там живьем на клочки разорвали? А потом выяснится, что она все-таки уцелела? Да и как я теперь вернусь, без проклятого браслета?

Феррен потряс головой, отгоняя жуткое видение, как король и королева Теарна самолично рвут его на клочки.

– Да нет, зачем же… они просто палача позовут… – пробормотал он и разрыдался.

Его друзья, те, что побоялись идти за ним, любили рассказывать о всяких таких вещах. О том, как одну за другой ломают кости, как с еще живого медленно снимают кожу… Феррен не знал, какую казнь изберут для него теарнские государи, но не сомневался, что она будет ужасной.

– Оставь его! Хочешь за него отвечать? Думаешь, он возьмет вину на себя? Вот еще! На нас свалит! Он наследник престола, что ему сделается? А нас точно казнят! Он сам виноват, вот пусть и остается за все отдуваться! – донеслось до него снизу.

Хлопнула входная дверь башни, заржали кони.

– Эй! Постойте! Куда это вы?! – вскакивая, вскричал Феррен.

Ему никто не ответил.

– Быстрей! – рявкнули снизу. – Если он увяжется с нами, найдут и казнят всех! Как сообщников! Прочь отсюда!

Кони рванулись с места.

– Сволочи! Назад! – рявкнул Феррен, но лишь наполнил гулкую башню эхом своего бесполезного крика.

Выбравшись наружу, Феррен убедился в том, что предчувствовал с самого начала. Его дружки, смываясь, прихватили всех лошадей.

«Все равно я отсюда дороги не знаю, – обреченно подумал Феррен. – Даже не подумал, дурак, по сторонам смотреть, когда сюда ехали… Что ж, еды хватит еще на месяц, а за это время меня кто-нибудь да найдет. – Он угрюмо мотнул головой. – Вот и думай, что лучше – умереть от голода или от руки палача… а отец меня защищать не будет. Ему внешняя политика дороже!»

Нашли его куда раньше, чем ему представлялось.

Словно гигантский глаз, у дальней стены вспыхнул зев магического портала. Из портала вышагнуло двое магов отца. Главный маг мастер Шенкит и еще один. Имени второго Феррен не помнил. Впрочем, ему все равно не довелось с ними поздороваться. Потому что мастер Шенкит поднял руку, и Феррен почувствовал, что ни говорить, ни двигаться он уже не в состоянии, что ему только возможность дышать и оставили. Маги быстро обследовали башню и вновь вернулись к нему.

– Где ее высочество принцесса Лорна? – негромким голосом, от которого заныло в животе, поинтересовался главный вирдисский маг. Феррен почувствовал, что может говорить. Вот только сказать ему было нечего.

– Не… не знаю… – выдавил он из себя.

– Вот как? – Шенкит что-то такое сделал со своими глазами… сначала Феррен почувствовал, что влип во взгляд мага, как муха в мед, потом его память будто бы стала медленно выворачиваться наизнанку, одновременно вытягиваясь наружу и становясь внятной для мага.

Опять пережить все эти ужасные события, да еще и поделиться ими с кем-то! Сама процедура была не просто унизительной. Это было больно. Очень. Кажется, он кричал. Нет, не кажется. Точно кричал.

Когда он пришел в себя, его лицо было мокро от слез. Он лежал на полу, а маг, присев на корточки, брезгливо его разглядывал.

– Знаете, что в вас самое ужасное, ваше высочество? – с презрением спросил он, протягивая Феррену чашку с вином.

– Ы-ы-ы… – простонал в ответ Феррен, залпом выхлебал вино и вздохнул с облегчением.

– Самое в вас ужасное, что вы дурак, – бросил маг. – Можете попрощаться с короной. Отныне она вам больше не светит. Разве что вы захотите умереть мучительной смертью в день коронации.

– Как… – ошеломленно выдохнул Феррен. – Как ты… смеешь? Угрожать? Принцу?

Он попытался выплеснуть остатки вина магу в лицо, но жидкость в полете наткнулась на незримую стену и просто стекла Феррену на штаны.

– Угрожать? – насмешливо поинтересовался Шенкит. – Принцу? Никак не смею. Я законопослушный гражданин, в конце концов. Вот только, уж вы простите, ваше высочество, но законы природы от меня не зависят. Так что я вам не угрожаю. Я лишь констатирую факт. Корона вам не светит.

Феррен ничего ему не ответил. А что он мог сказать?

– Останетесь здесь до решения его величества, – добавил маг, подымаясь. – Пойдем, Анлор.

Его напарник кивнул, начиная строить портал.

Маги исчезли, и Феррен почувствовал себя свободным.

«Бежать надо! – тотчас подумал он. – Куда угодно бежать!»

Его больше не волновало, что он не знает дороги.

«Корона вам не светит? Тут как бы плахой дело не кончилось! Но интересно, при чем здесь законы природы? Тут и без всяких законов ясно, что отец будет зол как тысяча демонов! Эх, вот если бы все удалось, как я с самого начала планировал! И почему это отцу все удается, а мне нет?»

Сообразив, что бежать придется пешком, Феррен сильно приуныл. Впрочем, идея положить голову на плаху нравилась ему куда меньше дальней дороги пешком, так что он, ворча и стеная, принялся собираться. Деньги, драгоценности, оружие… что еще нужно путешественнику? Припомнив, что у него больше нет шпаги, Феррен решил, что и кинжала будет вполне достаточно. В конце концов, у него же есть пистолеты. Так что если нападут разбойники… Да нет, не станут разбойники с принцем связываться, идиоты они, что ли?

Решив, что он и впрямь готов в дальнюю дорогу, Феррен спустился вниз и… наткнулся на незримую стену, отделявшую его от двери. Стена была непроходима. А больше всего бесило то, что дверь в башню как раз была приоткрыта!

«Это они нарочно, чтобы поиздеваться! – мрачно сказал себе Феррен. – Ну, погодите у меня!»

Он бросился к окнам, но наткнулся на точно такие же незримые стены. Маги позаботились обо всем. Ни щелочки. Если в башне и был подземный ход, то Феррен ничего об этом не знал.

Измучившись бесплодными поисками, он выбрался на самый верх, на астрономическую площадку башни.

«Разве что отсюда, вниз головой», – мрачно подумал он.

И уткнулся взглядом в свой телескоп. Полностью отстроенный пропавшей принцессой Лорной и готовый к работе. И книга профессора Шарная на специальном столике рядом. И тетрадь для записей. И звезды над головой.

Ночь еще не кончилась.

Феррен вздохнул и прильнул к окулярам.

«Может, завтра мне и отрубят голову, но это не повод упускать столь ценное с научной точки зрения время для наблюдений! Профессор Шарнай нипочем бы этого не одобрил!»

***

Ночь была бесконечной.

Король Ренарт пытался унять охватившее его нервное напряжение, расхаживая из угла в угол по отведенным ему королем Илгеном апартаментам. Однако это плохо помогало. Он только перепугал мрачным видом собственных придворных и слуг. Наконец королева Ингерен почти насильно увела его в спальню.

– Нельзя так распускаться, дорогой, – с упреком сказала она. – Я тебя не узнаю. Ну, проиграл ты эту игру. Что с того?

– Да ты хоть понимаешь, какие у всего этого могут быть последствия? – Ренарт в отчаянии схватил ее за руку.

– Вполне, – кивнула королева. – Но я понимаю и то, что прямо сейчас мы ничего не можем поделать. Мы даже не знаем, где эти двое и что с ними…

Король Ренарт вздохнул.

– Я уже предположил сотню разных вариантов, – угрюмо сказал он. – И мне ни один из них не нравится. Какой я все-таки был дурак, когда поверил, что из этого щенка может получиться что-то путное! Стоило на миг оставить его без контроля!

– Что ж, сейчас уже ничего исправить нельзя. Нужно спасать то, что осталось, – резонно заметила королева Ингерен. – А тебе нужно как-то успокоиться. И выспаться. Не то до завтра ты вовсе изведешься. И не сможешь действовать трезво и логично. А это именно то, что тебе понадобится в ближайшее время.

Короткий стук в дверь, и король подскочил, словно подброшенный пружиной.

– Господин Шенкит к его величеству со срочным докладом! – доложил голос слуги за дверью.

– Сейчас! – ответил король, накидывая мантию. – Сейчас я выйду!

***

– Не здесь, ваше величество. – Главный маг короля Ренарта господин Шенкит окинул быстрым подозрительным взглядом совершенно пустой – лишь два личных телохранителя и старый слуга – коридор. Ренарт без лишних слов толкнул его в соседнюю со спальней комнатку.

– Давай сюда.

Лично закрыл за магом дверь и уселся в кресло.

– Говори!

Маг сделал несколько колдовских пассов, долженствующих, вероятно, обеспечить защиту от подслушиванья, склонился в коротком поклоне и начал:

– Ваше величество, мы нашли его. Он жив.

– Только его?! – судорожно выдохнул Ренарт.

– Да, – кивнул маг. – Но ее высочество принцесса Лорна тоже была там. Помещение просто пропитано ее гневом и страхом.

– Гневом и страхом, говоришь? – Ренарт пришел в ужас.

«Я его собственноручно удавлю, этого щенка! На клочки порву!»

– Да, ваше величество.

– Скажи, Шенкит, он… он посмел тронуть ее?!

– Попытался, ваше величество. У него не вышло. Принцесса сумела постоять за себя.

Король Ренарт вздохнул чуть свободнее. «Сумела, значит. Может, не все так плохо? Может, удастся как-то утихомирить разгневанный Теарн?»

– Значит, у этого болвана ничего не вышло? – переспросил он. – И как далеко он зашел?

– Достаточно далеко, ваше величество, – удрученно ответил маг. – Ей пришлось прокусить ему губу, чтобы вырваться…

– Плохо, – вновь помрачнел Ренарт.

«Король Эркет за свою дочь мне собственноручно кишки вырвет!»

– Хуже всего, что принц Феррен попытался воздействовать на сознание принцессы Лорны при помощи купленного где-то на стороне мощного колдовского предмета, – добавил Шенкит. – Это подпадает под очень многие уголовные статьи международного законодательства сразу.

– Вот как? Колдовство? – Ренарт скрестил руки на груди, пытаясь унять сердцебиение. – И как же она устояла?

– Ее воля оказалась сильнее, а это и было граничным условием заклятья. «Любого, чья воля не сильней твоей собственной», что-то вроде того, ваше величество. Принц Феррен просто не стал задумываться над этим и решил, что раз в одной ситуации это колдовство сработало, то оно будет работать со всеми и всегда.

– Но принцессы Лорны там точно нет?

– Точно, ваше величество. Она использовала другое свойство этого же колдовского предмета и куда-то переместилась. Нам не удалось выяснить куда. Кажется, это вообще невозможно, оный предмет подавляет попытки магического слежения. Именно из-за него нам ранее не удавалось отследить самого принца Феррена.

– Но она жива? Погибла? Хоть что-то вы можете сказать?

– Думаю, жива, ваше величество. Правда, она как-то повредила тот колдовской предмет, что ранее был у принца, и я даже приблизительно не могу сказать, что с ней будет, но… надежда есть.

– А Феррен?

– Я заблокировал все входы и выходы из башни. Еды и питья там достаточно, ваше величество.

– То есть, пусть ждет?

– Мне это показалось разумным, ваше величество. Вряд ли стоило перемещать его хоть сюда, хоть в Ирлассен, пока все не утихнет. Кроме того, из дворца он может попытаться опять сбежать, а из заколдованной мною башни – вряд ли. Колдовского предмета он лишен, так что… пусть ожидает вашего королевского решения.

– Верно. Пусть сидит, – кивнул король Ренарт. – Как все выяснится, я им займусь. Кстати, где находится эта его башня?

– На самой границе Вирдиса с Ирнией. В лесу, поблизости от Амроша. Это небольшой такой городишко к северу от Форинталля.

– Понятно. Умудрился, значит, устроиться так, чтобы его выходки никто не мог отследить… – Король Ренарт почувствовал, что закипает. – Мне нужно будет поговорить об этом с генералом Гламмером!

– Ваше величество…

– Что-то еще?

Магу даже жалко своего короля сделалось. Вот уж вырос сынок у бедняги, ничего не скажешь! И ведь самое неприятное он своему королю еще не сообщил. А придется. Вот прямо сейчас и придется.

– Ваше величество, принц Феррен больше не может считаться наследником престола.

– Что? – Глаза Ренарта расширились. – Почему? Шенкит, тебе не кажется, что ты превышаешь свои полномочия? Не магу судить, кто будет следующим королем!

– В данном случае именно магу, – виновато откликнулся Шенкит. – Когда принц Феррен добывал этот свой колдовской предмет – я даже в памяти принца не смог увидеть, как он выглядит, этот проклятый талисман, настолько мощные силы были использованы при его создании! – так вот, принц заключил договор с неким существом, которое для него этот талисман изготовило. Оно потребовало от принца расплатиться за оказанную услугу не раньше и не позже как в день коронации. Означенное существо нельзя отнести ни к эльфам, ни к людям, ни к богам, ни даже к ушедшим гномам, не является оно и кем-то из Запретных – значит, это некая безымянная тварь, пробравшаяся в наш мир через прореху в мироздании. За свои услуги такие твари обычно требуют расплатиться жизнью. В связи с этим у меня есть очень серьезные основания полагать, что принц Феррен умрет в день своей коронации, а тварь… Если ей повезет, она заберет не только его жизнь. Быть может – много жизней. И никто из нас, магов, не сможет ей противостоять.

– А если уничтожить этот… предмет?

– Чтобы знать, можно ли его вообще уничтожить, мне нужно его исследовать. Посмотреть на него воочию, а не только в памяти принца, где этого предмета все равно нет, лишь дальнее эхо, – ответил маг. – Но принцу Феррену это не поможет. Став королем, он умрет почти наверняка. Чтобы выжить, он должен остаться принцем. Тогда договор потеряет силу. Так что ищите себе другого наследника, ваше величество.

Король Ренарт вздохнул. Понурился.

– Ясно. Что-то еще?

– Сущие пустяки, ваше величество. В башне, кроме самого Феррена, было еще несколько…

– Я догадался, – скривился король Ренарт. – Что вы с ними сделали?

– Пока ничего. На момент нашего появления они сбежали, бросив принца одного и даже коня ему не оставив. Я проследил их путь и отдал приказ изловить и арестовать.

– Правильно. Пусть арестуют и допросят. Только пусть допросом займутся люди генерала Гламмера.

– Да, ваше величество, – кивнул маг.

– Все? – устало спросил король.

– Да, ваше величество.

– Тогда, скажи мне еще одно, – попросил Ренарт. – Хоть что-то во всей этой мерзкой истории есть такое, что могло бы как-то оправдать моего сына?

– Не то чтобы оправдать, но… одно в его воспоминаниях мне понравилось, – подумав, ответил маг.

– Слушаю.

– То, как решительно он бросился спасать принцессу, поневоле воспользовавшуюся его талисманом.

– А там было страшно? – чуть оживился Ренарт.

– Достаточно страшно для неискушенных в магии, – ответил Шенкит. – Пытаясь привести в действие колдовской талисман и с его помощью спастись, принцесса его каким-то образом повредила. Грохот, скрежет, башня тряслась до основания… Все приятели вашего сына бросились вниз, не желая погибать вместе с принцессой. Принц Феррен побежал вверх. Побежал, чтобы спасти.

– Что ж, может, он еще и не безнадежен, – прошептал Ренарт. – И наверное, это к лучшему, что ему не бывать королем. Пусть хотя бы человеком станет.

***

– Значит, Феррен не сможет быть королем? – спросила королева Ингерен.

– Не сможет, – кивнул Ренарт.

– Это точно?

– Откуда мне знать? – Он пожал плечами. – Но Шенкит – лучший из моих магов, с какой стати я не должен ему верить?

– Понятно. Что ж, может, это и не так плохо, как кажется на первый взгляд. Вряд ли из него вышел бы хороший правитель. Феррен сам все рассказал?

– Нет. Шенкит не пожелал терять времени, поэтому просто вытащил наружу все его воспоминания. Он всегда так делает в подобных случаях.

– Раньше это касалось только преступников, – поморщилась королева.

– И теперь тоже. – Король Ренарт печально, но твердо посмотрел в глаза жены.

– Но это наш сын! – вскинулась Ингерен.

– Именно поэтому он и не встретится с дознавателями генерала Гламмера, – ответил король Ренарт. – Потому что он – наш сын! Я уж не говорю о том, что чем больше людей знает об этой отвратительной истории, тем хуже для нас. Секретная служба – не исключение. Пусть уж лучше один Шенкит… он мне всецело предан и наилучший из мастеров. Не так уж много в этом мире магов, способных читать чужую память как раскрытую книгу, да при этом так, чтобы жертва оставалась жива. Феррен же всего лишь испытал то, что обычно испытывают при удалении больного зуба. Невеликая плата за скорость и оперативность. И за жизнь. По крайней мере, теперь я могу с уверенностью утверждать, что Феррен не совершил того, что намеревался, в отношении принцессы Лорны. А Шенкит сможет это засвидетельствовать перед магами Теарна, если понадобится. Видят боги, не так уж мало!

– Ты прав, дорогой, – вздохнула Ингерен. – Что ж, раз Феррену не бывать королем, значит… нужно подумать о том, кто им будет вместо него.

– У тебя есть какие-то идеи, моя королева?

– Идеи? Да у меня масса идей, мой король!

***

Когда стена ирнийской столицы внезапно раздвинулась в стороны, пропуская их, Лорна удивленно ахнула.

– Это наш маленький ирнийский секрет.

Улыбка в голосе Ильтара. Стена смыкается за спиной. Узкие улочки сменяются широкими. Площадь перед королевским дворцом. Ворота дворца распахиваются…

Маркиз Фальт выскочил как из-под земли, ухватил коня за повод и во все глаза уставился на юную пару. Вид у него был одновременно задумчивый и озверевший.

– Ваше высочество… как?! – наконец выпалил он.

– Доброе утро, маркиз, – кротко ответил Ильтар. – Простите, я не понял вашего вопроса.

Начальник ирнийской секретной службы бросил на принца совершенно невыразимый взгляд – смесь нежности, ярости и благоговения.

– Это наш начальник секретной службы, маркиз Фальт, – шепнул тем временем Ильтар принцессе. – Хорошо, что мы его встретили. Он и о магах сейчас позаботится.

– Да вы вообще представляете себе, ваше высочество, что тут происходило, пока вы развлекаться изволили? – почти грубо – да нет, в самом деле грубо! – вопросил маркиз.

Принцесса Лорна ошеломленно уставилась на придворного, позволявшего себе такие вольности в отношении наследника престола. Будь он хоть трижды начальник секретной службы, все равно это ужасно странно! И может быть, даже возмутительно. Если бы она сталкивалась с чем-то подобным раньше, она бы знала точно! И что-то непохоже, что он готов хоть о чем-то немедля позаботиться. Скорей уж как следует поскандалить.

«И как Ильтар такое терпит?»

– А что тут происходило? – прежним кротким тоном поинтересовался Ильтар.

– Ах, значит, вы не в курсе, ваше высочество? – рыкнул бледный от ярости и тревоги маркиз. – Вам неизвестно, что три страны повержены в смятение загадочным исчезновением принцессы Лорны? Что теарнские маги и секретные агенты сейчас лихорадочно прочесывают весь мир в ее поисках, а король и королева Теарна сходят с ума от страха за дочь? А вы в это время преспокойно катаете принцессу Лорну верхом! При всем моем уважении, ваше высочество, вы хоть понимаете…

Лорна нахмурилась и бросила на нахального маркиза строгий взгляд. Тот запнулся на полуслове.

– Вместо того чтобы устраивать переполох, если не сказать – истерику, маркиз, вам следует позаботиться о скорейшей отправке меня домой, не так ли? – мило улыбнулась она.

– Простите, ваше высочество. – Начальник секретной службы с видимым усилием взял себя в руки и поклонился. – Я незамедлительно отдам необходимые распоряжения. Но… все же, могу я узнать, где вы были?

– Об этом я сперва поговорю со своей матерью, – решительно ответила Лорна. – Можете потом задать этот вопрос ей. Она ответит. Если сочтет возможным… и нужным.

– Благодарю вас, принцесса. – Маркиз Фальт поклонился еще раз и перевел взгляд на принца. – Ее высочество не смог обнаружить ни один маг. Могу я, по крайней мере, поинтересоваться, как это удалось вашему высочеству?

– Повезло, наверное, – невозмутимо ответил Ильтар. – Маркиз, мне кажется, вам пора. Не подобает причинять нашей гостье еще больше неудобств. В конце концов, ведь и я могу рассердиться.

– Слушаюсь, ваше высочество. Сию минуту.

Но он опоздал.

Не меньше десятка магических порталов одновременно открылись рядом с принцем и принцессой. Из порталов высыпали теарнские маги, а вслед за ними – король и королева Теарна.

Ильтар мигом соскочил с коня и помог спешиться Лорне, чтобы она могла броситься… вернее, кое-как дохромать до родителей. Идею вновь взять принцессу на руки он с сожалением отверг. Не место, не время, да и король с королевой еще сильнее перепугаются за дочь.

– Жива! – Камень, свалившийся с души короля Эркета, казалось, можно было потрогать руками.

– Разумеется, ваше величество, я же говорил вам… – сочувственно проговорил первый маг теарнской королевской охраны.

– Доченька, что с тобой?! – воскликнула королева Айлин, протягивая к Лорне руки.

– К принцессе не подходить! – решительно прервал ее первый маг.

– Что значит – не подходить? – вскричала королева, но маг просто выставил незримую стену между Лорной с Ильтаром и остальным миром.

– Что вы себе позволяете? – гневно спросил король Эркет, наткнувшись на магическую преграду.

– Выполняю свой долг, ваше величество, – ответствовал первый маг. – На принцессе колдовской артефакт… могущественный и злобный. Дайте мне немного времени, ваше величество, и я с этим разберусь.

– Ваше высочество, – он подошел к наколдованной стене и мягко посмотрел на принцессу, – у вас на руке браслет. Снимите его и дайте мне. Просто снимите и дайте. Он пройдет сквозь мою колдовскую стену, я его заберу, обезврежу и развею заклятье.

Он говорил с ней, словно с больным ребенком, которого непременно нужно заставить выпить горькое лекарство, опасаясь, что браслет тем или иным способом подчинил разум принцессы и она не захочет его отдавать.

– Вы же хотите поскорее обнять их величеств, не правда ли? – продолжал маг. – Ничего сложного я не прошу, просто снимите браслет и дайте его мне.

– Я не могу, – ответила Лорна. – Браслет не ваш, да и не мой. Я бы хотела отдать его тому, кто сможет потом вернуть его владельцу.

– От него нужно избавиться немедля, – настаивал маг. – Если бы вокруг вашего запястья обвилась ядовитая змея, принцесса, то и тогда вы не были бы в большей опасности, И вы, и ваш спутник. Именно этот браслет не позволял вас отыскать и прийти на помощь.

– Детка моя, что случилось? Куда ты пропала? Где принц Феррен? – прижав к незримой стене ладони, промолвила королева Айлин.

– Случилось нечто странное, – ответила Лорна. – Со мной и с принцем Ферреном. Я расскажу об этом… сначала тебе, мама. Впрочем, ничего плохого, не волнуйся. Правда, меня чуть не съели волки, но принц Ильтар их застрелил, так что это для них все кончилось плохо. А больше ничего особенного не случилось. Ох, но как же я вас напугала…

– Это верно, – приходя в себя, проворчал король Эркет. – Постарайся так больше не делать. Староват я уже для подобных волнений. Но почему ты не хочешь отдать этот браслет? Скажи, кому он принадлежит, и все. Мы его вернем… с подобающими предосторожностями.

– Нет, – нахмурилась Лорна. – Такое нужно передавать из рук в руки. И ничего со мной не будет. Ни со мной, ни с Ильтаром. Я этот браслет и на пол бросала, и ногами топтала… и ничего со мной не произошло. И вообще, кто знает, что со мной было бы, если б не он?

Первый маг теарнской королевской охраны при словах «на пол бросала» и «ногами топтала» вздрогнул и побледнел. А потом, недоверчиво глядя на принцессу, вознес мысленную молитву богам за их милость к неразумным детям своим. «Вряд ли браслет подчинил ее разум, если она обращалась с ним подобным образом! – решил он. – Но… как же это было рискованно!»

– Детка, кому нужно отдать этот браслет? – негромко спросила королева.

А король Эркет, спохватившись, обернулся к собственным людям и приказал:

– Оставьте нас.

«Верно, – подумал Ильтар, делая шаг назад. – Ничто из того, что сейчас скажет принцесса, не должно повредить чести и достоинству наследницы теарнского трона».

– Ваше высочество, вы имеете полное право остаться, – сказал Ильтару король Эркет. – Ты тоже. На всякий случай, – Он махнул рукой собственному магу.

– Так кому, доченька? – повторила королева Айлин.

– Королю Ренарту, мама, – тихо ответила принцесса.

– Так я и думала. – Королева гневно поджала губы, но гнев ее был обращен не на дочь. – Значит, все же…

– А что у вас вышло с этим Ферреном? – задал тревожащий его вопрос король Эркет. – Мне доложили, что он ни с того ни с сего схватил тебя за руку, после чего вы оба исчезли. Никто даже предпринять ничего не успел. И вот ты здесь. А где он сам?

– Не знаю, – ответила Лорна. – Так за нами следили? Ну, те, кто, как ты говоришь, не успел прийти мне на помощь. Ты приказал меня охранять?

– Разумеется, – кивнул Эркет. – Не думаешь же ты, что я позволил бы тебе находиться в обществе этого мерзавца безо всякой охраны.

Принцесса Лорна промолчала.

– Я вслух назвал его мерзавцем, и ты мне не возразила. Значит, мне тоже есть что передать вирдисскому королю… – негромко и страшно произнес государь Теарна.

И от этих его слов словно бы ночная тьма пала на площадь, на сердца и души всех услышавших этот до жути спокойный голос, в котором лязгнула сталь. И в этой ночи молча построились в боевые порядки суровые теарнские воины. Построились и пошли. И там, где они проходили, не оставалось ничего живого. И вдобавок к той заре, что золотила верхушки башен Феранны, зажглась еще одна, дымная и кровавая…

Это горел Вирдис.

«Мне тоже есть что передать…», брошенное королем Эркетом, отдалось в ушах Ильтара звоном шпаги, ощущением рукояти пистолета в руке. «Этот гад Феррен посмел обидеть Лорну! – молнией пронеслось в голове принца. – Я сотру его в пыль!» Но, глядя, как вздрогнула принцесса, Ильтар мигом пришел в себя. «У них ведь столько общего! И даже если Феррен на самом деле все врал, она же не может об этом знать! Она наверняка его сейчас жалеет».

«Но каково это – стать причиной войны? Ее отец причиняет ей страдания. Невольно, но… В беспокойстве, в обиде за нее он ей же делает больно! А боли с нее достаточно».

– Так, – негромко, но властно начал Ильтар, подражая тону короля Эркета, но при этом смягчая его. – Осмелюсь напомнить, что все здесь присутствующие на данный момент находятся на нашей территории. Король Ренарт и королева Ингерен также находятся у нас в гостях и, несомненно, уже извещены о пропаже ее высочества Лорны. Думаю, они, как и мои родители, тоже взволнованы случившимся. Не лучше ли посетить его величество Ренарта, ее величество Ингерен и моих родителей и развеять их тревогу? Там же ее высочество передаст этот браслет королю Ренарту, что, собственно, и будет окончательным решением проблемы.

– Окончательным решением? – сурово посмотрел на Ильтара Эркет. – Вы так полагаете, принц?

– Да, – твердо ответил Ильтар, не отводя взгляда от лица теарнского короля.

– Тогда соблаговолите разъяснить вашу мысль.

– Нет, – ответил Ильтар. – Честь все вам объяснить я предоставляю королеве Айлин. А я… я подарю вам пистолеты, из которых застрелил волков.

Король Эркет не нашелся, что ответить. Молчал и Ильтар. Молчал, глядя в глаза короля Эркета. Долго, до тех самых пор, когда багровая заря, вставшая над Вирдисом, угасла окончательно.

– Не стоит, Ильтар, – совсем другим тоном сказал король Эркет. – Волков… много. Оставь пистолеты себе – пригодятся.

Он сглотнул и чуть слышно добавил:

– Спасибо тебе, мой мальчик…

Ильтар сделал вид, что не расслышал последние слова, а если и расслышал, то все равно ничего не понял. И вообще он слишком занят, вот просто чересчур.

– Маркиз, вы все еще здесь? – негромко спросил он у замершего рядом с ним начальника секретной службы.

– Должен же кто-то охранять ваше высочество. – Тот был невозмутим. – Тем более что в магах надобность, по всей видимости, отпала.

– Это еще неизвестно, – пожал плечами Ильтар. – Но в любом случае ваша задача усложнилась. Вам предстоит с максимально возможным соблюдением всех тонкостей протокола организовать встречу всех, кого я только что перечислил. И пусть все наши маги охраны присутствуют. Я сказал – все.

– Да, ваше высочество, – кивнул маркиз и испарился.

***

Король Ренарт почти бежал. Он бы со всех ног припустил, когда б не распроклятое королевское достоинство.

«Принцесса Лорна нашлась!»

Его маги и секретная служба тоже обшаривали мир в поисках пропавших принца и принцессы. И даже одного из них нашли, о чем Ренарт предпочел до поры помалкивать. Все равно идиоту Феррену ничего не известно о местонахождении Лорны. И здесь ему нечего делать – мало ли что он может брякнуть? И тогда станет известно о неблаговидной роли во всей этой истории самого Ренарта. Нет, никто, конечно, не подумает, что это он предложил принцу его отвратительную глупую затею, но ведь это он подталкивал его к принцессе Лорне, он настаивал на том, чтобы Феррен ею заинтересовался, увлек ее… Феррен, если на него как следует надавить, расскажет все. Вина падет не только на Ренарта, но и на весь Вирдис, а там недалеко и до войны. Нет уж, пусть непутевый сыночек сидит там, где сидит. Пользы от него все равно никакой, а вреда может выйти много.

И вот… принцесса нашлась. Спасена.

По правде говоря, у Ренарта не было особых надежд на благополучный исход. И вот все-таки…

Хотя… так ли уж благополучен этот исход для него самого? Все зависит от того, о чем расскажет и о чем промолчит принцесса Лорна. А такие вот девочки обычно не очень-то стесняются, не будучи подвержены обычным женским предрассудкам. Тем более что ей удалось отстоять свою честь. Она считает себя победительницей. Нет, вряд ли она станет молчать…

Король Ренарт торопился навстречу заведомо плохим новостям, потому что хороших для него быть не могло. Он и сам не знал, что заставляет его все прибавлять и прибавлять шагу, но мысли о том, что он сделает с Ферреном, только подогревали его ярость.

– Что мы сейчас будем делать? – обратился он к своей жене, которая, несмотря на тяжелые юбки, не отставала от него и притом двигалась с такой грацией, словно неспешно прогуливалась, а не неслась сломя голову навстречу неприятностям.

– Так что же нам делать? – повторил он, не услышав ответа.

– Что делать? Большие глаза, дорогой, – откликнулась королева Ингерен.

– Мы ничего не знаем, мы в ужасе, мы посыпаем голову пеплом, и так далее и тому подобное?

– Ты полагаешь, это сработает и кто-то поверит, что мы настолько наивны?

– Не торопись. Возможно, всех устроит твое незнание. Если нет – переходи к ужасу. А пепел оставь напоследок. И, ради всех богов, не спеши, у тебя должно хватить аргументов, что бы тебе ни говорили.

– А ты?

– Притворюсь убитой горем матерью, чей сын безнадежно себя опозорил, запятнал свою честь и так далее.

– Хорошо. Кстати…

– Что, дорогой?

– Это мысль.

– Ты о чем?

– Ты вполне могла бы стать матерью еще раз.

– Думаешь, это выход?

– И, боюсь, неизбежный, раз наш недоумок все равно не сможет быть королем. Я бы не хотел выбирать из родни, это приведет к тому, что многочисленные претенденты начнут раздирать нас, да и Вирдис, на части, словно воробьи хлебную горбушку. «Почему его, а не меня?» Тотчас вспомнят о своих правах наследники покойного Угерна, к ним присоединятся наследники Эттона, а там все покатится снежным комом. Опять заговоры и междоусобицы? Нет, категорически нет. Вот если бы ты решилась…

– Возможно, ты прав, дорогой. – Королева улыбнулась. – Однако это юную герцогиню ничего не стоило уломать на подобный подвиг, а королеву… Чтобы уговорить королеву, тебе придется потрудиться.

– Я буду очень стараться! – нежно сжал ее руку король Ренарт.

– Вернемся к этому вопросу позднее, дорогой. Сосредоточься. У тебя трудная партия.

И вдруг стремительно шагающий король Ренарт наткнулся на взгляд принцессы Лорны. Наткнулся и нанизался на него, словно на шпагу. Замер, чувствуя, что у него отнимается язык. Он никого не видел, кроме принцессы, да и ее саму едва замечал. Он чувствовал лишь ее взгляд. Этот взгляд пригвоздил его к чему-то незримому, но тем не менее вполне вещественному.

Принцесса Лорна моргнула и опустила глаза.

– Простите меня, ваше величество, – тихо, но внятно сказала она.

Король Ренарт почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Принцесса не шутила, не издевалась, не лгала. Она и впрямь просила прощения. За что?

Рядом с девушкой кто-то стоял. Король Ренарт скосил глаза и увидел принца Ильтара. Которого не было дома! Который отправился охотиться! Где он охотился, сожри его Запретные, где?! И на кого? Ренарт тряхнул головой, отгоняя видение, в котором Ильтар, резко выбросив руку с пистолетом, всаживал пулю в Феррена.

«Этого не может быть! Шенкит был у него! Феррен жив, он вообще с Ильтаром не сталкивался! Но где же, демоны его подери, где этот ирнийский проныра отыскал принцессу? Принцессу, которую не сумел найти ни один маг!»

Ренарт понаблюдал, как эти двое украдкой поглядывают друг на друга, и…

Та империя, о которой он мечтал, которую лелеял в своих мыслях, сладострастно обдумывал бессонными ночами, медленно просела и с грохотом обрушилась внутрь себя самой. Король Ренарт со всей ясностью обреченности понял – ничего уже не сделаешь. Нужно спасать то, что осталось.

Рухнула великая империя его мечты. Рухнула.

«Вот за это она сейчас и просит прощения, – понял король, заодно пытаясь свыкнуться с мыслью, что тогда это означает, что Лорна разгадала его замысел. – Видят боги, рухнувшая империя стоит извинений. Стоит, даже если она воздвиглась в одной-единственной голове!»

Тем временем принцесса Лорна что-то сняла с запястья правой руки и протянула Ренарту.

– Ваше величество, передайте этот браслет принцу Феррену со всем моим уважением. Я случайно взяла его, когда покидала его… гостеприимные апартаменты.

Краем глаза Ренарт отметил, как дернулся теарнский придворный маг и напряглись все ирнийские маги охраны.

«И зачем их столько сюда явилось?»

Помедлив, он все-таки принял браслет. Сомнительно, что кто-то решится убить его при таком количестве свидетелей, и каких свидетелей! Король и королева Теарна… король и королева Ирнии… Нет, вряд ли в этой вещице есть какой-то подвох, иначе и принцесса не смогла бы его держать так спокойно.

– Благодарю вас за вашу любезность, ваше высочество, – церемонно поклонился в ответ король Ренарт. – Я обязательно ему передам. Но я должен приветствовать остальных…

Он замер. Вот сейчас принцесса откроет свой хорошенький ротик и скажет… что она скажет? Как это отразится на дальнейшем? Сколько зла принесет Вирдису то, что она сейчас скажет?

Принцесса молчала.

«Вот как, хорошая моя? Ничего говорить не будешь? Даже не собираешься? За тебя скажут другие? Папа с мамой, да? Их теарнские величества, с коими Вирдису отныне никаких союзов не видать, так? Или… или за тебя станет говорить твой спутник, принц Ильтар?»

Принц Ильтар молчал.

Ренарт обернулся к нему, ожидая подобающего поклона. Что ж, свой поклон он получил, а вместе с ним…

– Мне нужно с вами поговорить, ваше величество, – сказал Ильтар.

«Вот оно!» – подумал Ренарт.

– Обязательно, ваше высочество, после того, как я…

– Сейчас, – отрезал Ильтар. – И вам этот разговор нужен больше, чем мне. Речь о безопасности Вирдиса.

«Не об оскорблении ее высочества принцессы Лорны, а о безопасности моего королевства?» Ренарту стоило большого труда скрыть свое изумление.

– Но как это будет воспринято королем и королевой Теарна, а также вашими собственными родителями, ваше высочество? – осторожно спросил он, судорожно пытаясь понять, к чему клонит ирнийский принц.

– То, что я намерен вам сказать, не отнимет много времени, ваше величество. В конце концов, нынешняя ситуация уже разрешилась. Я же хочу поговорить о Вирдисе и Леронне.

– А что Леронна? – насторожился Ренарт.

– Ничего, просто я заметил нечто, промолчать о чем было бы не по-соседски.

Ильтар быстро рассказал, что ему удалось прочесть на лице короля Тагинара, и о том, с какой яростью и злорадством тот глядел на Ренарта и Феррена.

– Вот и все, о чем я хотел вас предупредить, ваше величество. Так смотрят не на соседей, а на врагов. Притом на врагов, обреченных на поражение.

– Благодарю, ваше высочество, – ответил Ренарт, совершенно ошеломленный. Чего угодно он мог ожидать от соперника своего сына, но не этого.

«Впрочем, чего не сделаешь для побежденного, верно? Или он это нарочно? Да нет, Ильтар слишком умен, чтобы врать. Одни лишь его слова, ничем не подкрепленные, вражды между Вирдисом и Леронной не посеют. Он не может этого не понимать. А вот если здесь и в самом деле что-то кроется, тогда у нас перед Ирнией должок. Еще один! Проклятье, эти долги словно кошки плодятся!»

Принц Ильтар еще раз поклонился королю Ренарту и отошел в сторону. «К принцессе Лорне!» – с запоздалым раздражением подумал король Ренарт. Впрочем, это уже не имело значения. «Даже в теарнские шашки можно проиграть, если жульничаешь», – припомнилась ему старая пословица. А он жульничал и, на свою беду, попался. Нельзя было строить столь высокое здание на таком гнилом фундаменте. Нельзя.

Он проиграл, и единственное, что ему остается, – сохранить достоинство.

А теперь еще и новая проблема, будто старых было мало. Ильтар не врет… но об этом можно подумать позже.

Король Ренарт вздохнул и шагнул вперед, туда, где его ждали прочие короли. Он шел делать большие глаза и посыпать голову пеплом. Благословение всем богам, рядом была верная подруга, прошедшая с ним бок о бок великое множество подобных битв, иначе он окончательно пал бы духом. Присутствие Ингерен немного утешало и позволяло надеяться, что безумная выходка Феррена не обойдется Вирдису слишком дорого и что соседи не отвернутся от них окончательно. Это было особенно важно в свете того, о чем не соврал Ильтар.

***

Когда короли обсуждают свои королевские дела – из тех, что почитают самыми важными, – прочим приходится малость обождать снаружи. Даже если они принцы, принцессы и вообще наследники престола. Даже если именно из-за них все и произошло. Даже если им потом все равно все расскажут. Традиция, что ж поделать. На подобных совещаниях присутствуют исключительно царствующие особы… и никаких посторонних, кроме охраны.

Когда выяснилось, что принцесса Лорна ничего не собирается добавлять к сказанному, прежде чем побеседует с матерью, что она вообще не намерена говорить об этом сегодня, потому что устала и хотела бы отдохнуть, а принц Ильтар изложил то немногое, что ему было известно, их просто вежливо выставили за дверь, поручив заботе придворных и слуг, которых Ильтар тотчас разогнал, едва они усадили принцессу в удивительно уютное кресло.

«И опять он все понял без слов, – подумала она. – Раньше, чем… даже раньше, чем я подумала!»

– Вот все и кончилось, – вслух сказала принцесса, с удивлением понимая, что ей ужасно жаль будет расставаться с Ильтаром, и вообще!… И вообще она уже почти не помнит все то плохое, что с ней стряслось, а помнит костер, ночь, звезды, изумительную печеную картошку, кусочки кожи, постепенно превращающиеся в смешные башмачки, которые и в самом деле оказались ей впору…

– Картошка была вкусная! – вдруг сказала она.

– Картошка… – припоминая, улыбнулся Ильтар. И лукаво подмигнул: – Картошка – это что! А вот какой у нас хомяк есть!

– Хомяк? – совершенно неподобающе вытаращилась на него сбитая с толку Лорна.

«Ну при чем здесь, простите, какой-то хомяк?»

– Хомяк! – задорно и гордо ответил Ильтар. – Такого ни у кого нет! Ручаюсь! Не хотите ли взглянуть, ваше высочество?

Лорне отчего-то стало смешно.

– Хочу! – сказала она.

Смотреть на какого-то дурацкого хомяка, совсем как в детстве, опять почувствовать себя маленькой… с маленькими ведь не случаются все те ужасы, что приключились с ней? Не должны случаться. Вот. Она станет маленькой и пойдет смотреть на хомяка. И хоть на время выкинет из головы все то, что не дает покоя.

– Маркиз Фальт! – окликнул Ильтар маячившего неподалеку начальника секретной службы.

– Да, ваше высочество?

– Будьте так добры, вызовите десяток ваших агентов. И побыстрее.

– Зачем они вам, ваше высочество?

Ильтар подошел я что-то шепнул ему на ухо.

– Слушаюсь, ваше высочество, – тотчас откликнулся начальник секретной службы и куда-то торопливо ушел. Наверное, собирать своих агентов, которые зачем-то вдруг понадобились его высочеству.

– Разве, чтобы посмотреть на хомяка, обязательно нужны десять агентов секретной службы, ваше высочество? – улыбнулась Лорна.

– Совершенно необходимы, принцесса, – в тон ей откликнулся Ильтар. – Да вы сейчас сами все увидите.

Явившимся на зов агентам Ильтар тоже что-то прошептал, после чего они скрылись вслед за своим начальником.

– И что? – спросила заинтригованная девушка.

– Ждем, – ответил принц Ильтар. – Сейчас!

Наконец откуда-то вынырнул маркиз Фальт.

– Ваше высочество, приказание выполнено, – доложил он.

– Прекрасно, маркиз, благодарю вас. Вы свободны, – откликнулся Ильтар. – Все дело в том, – поворачиваясь к Лорне, сказал он, – что вам все еще не следует много ходить. А тащить сюда этого пожирателя драгоценностей я тоже не собираюсь.

– Пожирателя драгоценностей?! – удивилась принцесса Лорна. – Это как, прошу прощения?

– Сейчас увидите, ваше высочество.

Она все еще терялась в догадках, когда сильные руки Ильтара подхватили ее так же, как там, в ночном лесу.

– Ой! – только и сказала девушка – не испуганно, скорее удивленно, а принц уже нес ее куда-то вниз по дворцовым лестницам.

– Вот для этого и нужны секретные агенты, ваше высочество, – наставительно заметил он. – Раз вы не можете спуститься к хомяку, а его не стоит подымать наверх, почему бы мне вас туда не отнести?

– Но…

– Вот именно, – кивнул Ильтар. – И еще какое «но». Тем самым я грубо нарушаю этикет, и весьма сильно, как вы понимаете. Вот для этого и понадобились секретные агенты – аккуратно, под разными предлогами увести людей с нашего пути, чтобы вас, ваше высочество, ни в чьих глазах не скомпрометировать. И, должен отметить, они успешно справились со своим заданием.

Лестницы и впрямь были совершенно пусты.

«Странно, – подумалось принцессе. – Мужчина несет меня на руках, и я не знаю куда. Казалось бы, после всего случившегося я должна бы до полусмерти перепугаться, но почему-то мне совсем не страшно».

Лестница… еще одна… коридор… распахнутая дверь и… еще одно удобное кресло, в которое ее незамедлительно усадил ирнийский принц.

– Вот он, ваше высочество, – сказал Ильтар, указывая на большую клетку. В клетке сидел хомяк.

– Ой… он светится! – удивилась Лорна.

– Ну да, – довольно заметил Ильтар.

– И… мне кажется, или вокруг него как будто маленькая радуга?

– Вам не кажется, принцесса.

– И в самом деле – волшебный хомяк. А я сперва подумала, что вы шутите, ваше высочество.

– Погодите немного. – Ильтар взял со стоящего рядом с клеткой подноса щепоть мелкого речного жемчуга. Подумал и высыпал обратно. – Нет, не то.

Сунул руку за пазуху, достал нечто, высверкнувшее изумрудным блеском, и протянул зверьку. Хомяк оживился, принял подношение, довольно фыркнул и быстро-быстро захрумкал. Лорне показалось, что он засветился еще ярче, почти засиял, словно маленькое солнышко…

А потом хомяк запел, и она обо всем забыла. Даже о том, какой он необыкновенный. Потому что такого пения она не слышала никогда и вообразить себе не могла, что такое бывает.

Почему-то сразу же представился профессор Шарнай – но совсем не такой, каким обычно представлялся. Профессор залихватски подмигнул, сложил из бумаги голубя и подбросил в воздух. Голубь превратился в облако и полетел. А вокруг сияли звезды, огромные и теплые, и их можно было трогать руками.

«Хорошо, что эта комната звукоизолирована, – подумал Ильтар, – не то совещание королей прервалось бы весьма неожиданным образом, а отец бы мне потом уши накрутил за безответственность».

По щекам принцессы Лорны медленно текли слезы, и они были прекраснее всех звезд на свете. Ильтар вызвал бы на дуэль любого посмевшего в этом усомниться.

***

Высокий совет шел своим чередом. Сразу три королевства пытались понять, как они друг к другу относятся в свете всего случившегося. Будь здесь дипломаты, они бы постарались все затереть, завуалировать, сгладить острые углы. Но дипломатов здесь не было – не допускаются они на подобные мероприятия. Быть может, именно потому и не допускаются?

Двое возмущенных королей наседали на отбивающегося и оправдывающегося третьего. А их жены с усердием им помогали.

В начале совещания Теарну с Ирнией казалось, что ничего не стоит призвать к ответу зарвавшийся Вирдис. Достаточно простого сопоставления фактов, чтобы неприглядная картина происшедшего нарисовалась сама собой. И совершенно ясно было, что здесь потрудился не один лишь оболтус Феррен. Казалось, что схватить за шкирку вирдисского монарха с его имперскими амбициями будет вовсе не трудно.

Но не так уж прост оказался король Ренарт, чтобы позволить себя уличить. Да и так ли много натворил Феррен, чтобы развязать против Вирдиса полномасштабную войну? Король Эркет считал, что достаточно много, но… его сдерживало обещание Ильтара подарить ему, Эркету, свои пистолеты. И кто тогда в случае чего защитит Лорну? А король Ренарт так искренне раскаивался и клялся, что глаз больше со своего беспутного отпрыска не спустит…

Одним словом, совещание затягивалось и грозило, как и многие подобные ему мероприятия, закончиться ничем. Уже было ясно, на какие именно уступки готов пойти Вирдис в лице короля Ренарта, дабы загладить вину своего наследного принца, а на какие он ни в коем случае не пойдет, хоть грози ему войной, хоть не грози. Но три государя вновь и вновь обсуждали уже обсужденное. Их мудрым женам это начинало надоедать.

Королева Айлин подняла глаза на королеву Кериан. Та ответила ей понимающим взглядом.

– Итак? – негромко промолвила теарнская государыня.

– Союз? – вопросом на вопрос откликнулась ирнийская.

– Согласна, – кивнула королева Теарна, протягивая руку для традиционно мужского рукопожатия. – Итак, союз…

– На вечные времена, – закончила королева Кериан, горячо сжав руку королевы Айлин. И лукаво шепнула: – У нас головы разболелись. Просто ужасно!

– О да, – тонко улыбнулась королева Айлин. – У меня даже затылок ломит. Адская боль!

– Нам просто необходимо пройтись, – заключила королева Кериан и встала. – У нас мигрень! – решительно и громко объявила она.

– Как? У обеих? – удивленно уставился на свою супругу король Эркет.

– У обеих, – томно ответила та. – Прошу извинить, ваши величества, но нам лучше немного развеяться.

Король Илген кивнул. Король Эркет, чуть помедлив, присоединился к нему. Король Ренарт вынужден был последовать их примеру.

Королева Айлин, вслед за королевой Кериан, покинула высокий совет.

Король Ренарт бросил быстрый вопросительный взгляд на свою жену. Та покачала головой. Ренарт пожал плечами, и короли вернулись к своему спору.

Вирдисская королева вздохнула. В отличие от продолжающих спорить королей она хорошо понимала, что все уже решено. И не этими спорщиками. Все свершилось здесь и сейчас, когда две королевы незаметно пожали друг другу руки.

Теарнская партия была проиграна, и что-либо с этим сделать не представлялось возможным.

***

– Я так и подумала, что вы здесь, – промолвила королева Кериан, входя в комнату.

– Мама, а как же ваше наиважнейшее совещание, с которого нас выставили? – весело откликнулся Ильтар. – Как тебе удалось ускользнуть?

– Видишь ли, Ильтар, у нас, женщин, есть одно важное преимущество перед мужчинами. Мы всегда можем сказать, что у нас болит голова! – Тут королева Кериан подмигнула принцессе Лорне.

И Лорна вдруг почувствовала удивительное доверие к ней. «Женщина, родившая и воспитавшая такого чуткого человека, как принц Ильтар, и сама должна быть такой», – подумалось ей. Она вдруг поняла, что может поделиться не только со своей матерью. Королеве Кериан тоже можно все рассказать и попросить совета.

А совет ей сейчас очень нужен! Как теперь вести себя с Ферреном? Что сказать отцу, чтобы он все-таки не начал войну? А мать все еще там, на этом дурацком совете… а волшебный хомяк – это на самом деле потрясающе, но мысли-то никуда не денешь. Не с Ильтаром же об этом говорить. Он просто застрелит Феррена, как тех волков. С одной стороны, Феррен и повел себя как те волки, а с другой – Ирнии война нужна еще меньше, чем Теарну.

«Не об этом я хочу говорить, – со вздохом поняла принцесса. – Просто мне нужен кто-то старший. Кто-то взрослый, кто сказал бы мне, что со мной все нормально. Что после случившегося я осталась прежней».

Она посмотрела на ирнийскую королеву.

– Ильтар, оставь нас, – негромко велела та сыну. – Девочкам нужно немного посекретничать. Я прикажу тебя позвать, когда мы закончим.

– Да, мама. – Ильтар коротко поклонился и вышел.

«Я же никого ни о чем не просила! Не может быть, чтобы они оба мысли читали! В ирнийской королевской семье магов вроде бы не случалось».

Королева Кериан села в соседнее кресло.

***

Ильтар медленно подымался по лестнице. Так не хотелось уходить от нее…

«А ведь на сей раз пение волшебного хомяка подействовало на меня куда слабее, – подумал он. – Я просто не мог сосредоточиться на том, как он пел. Я смотрел на нее. На то, как она слушала».

– Ваше высочество…

Ильтар удивленно обернулся на этот голос. Да, это и впрямь была она – Айлин, теарнская государыня, мать его возлюбленной.

– Да, принц, – заговорщически улыбнулась она. – У меня тоже голова заболела. На этом высоком совете такой напряженный воздух…

– Напряженный воздух, ваше величество?

– А разве нет, принц? – В обращенных на него умных и веселых глазах плясали демонята. – Когда трое очень серьезных, облеченных властью и обремененных ответственностью, а вдобавок озабоченных интересами своих стран королей собираются в одном месте и начинают спорить, даже воздух напрягается. Таким хрупким и впечатлительным особам, как я и королева Кериан, трудно долго переносить подобное напряжение. Их величествам пришлось извинить наши величества, как вы понимаете…

Ильтар понимал.

– Пока никого нет, расскажите мне, что же на самом деле произошло, – попросила теарнская королева. – На совете было слишком много разных… сторон. А кроме того, все, что говорится на совете королей, тотчас обретает статус официальной версии, поэтому вряд ли вы рассказали все. Ваше высочество, расскажите мне, что произошло с моей дочерью. Я прошу вас не как королева – как мать.

– Боюсь, я немногое могу добавить, – виновато отозвался Ильтар. – Принцесса не решилась рассказать мне, что именно произошло с ней до того, как я ее встретил. Я могу лишь догадываться, как она очутилась в лесу.

– А вы-то что там делали, принц?

– Учился быть следопытом и охотником, ваше величество. Читать следы и подстерегать зверей, ориентироваться по звездам и искать воду по запаху растений, что растут возле водоемов, разжигать бездымные костры и добывать пищу.

Королева Айлин не отрывала от него выжидательного взгляда. И он принялся рассказывать.

Ему было страшно неудобно хвастаться тем, как он застрелил волков. Подумаешь, подвиг! Два раза не промазал! Карвен совершил куда больше, не владея замечательными пистолетами «Этре». Так он и сказал королеве Айлин. И даже коротко пересказал приключения своего приятеля. Впрочем, королеву волновал отнюдь не Карвен, и Ильтар вполне мог ее понять. Ведь и его на данный момент волновала только и исключительно Лорна. А посему все остальное время он повествовал о том, с каким исключительным мужеством держалась принцесса, как из последних сил бежала на израненных ногах, как сохраняла потом бодрость и присутствие духа, шутила и рассказывала о звездах… а испугалась лишь под конец, когда вспомнила, что никто из близких не знает, где она.

– Её высочество удивительно бесстрашна! – восторженно сказал он. – Не знаю, смог бы я сам вести себя столь достойно, оказавшись наедине с волчьей стаей и совсем без оружия.

Королева Айлин содрогнулась. Ильтар спохватился и принялся описывать, как они с принцессой сидели у костра, ели печеную картошку, смотрели на звезды… как он шил своей нечаянной спутнице корявые башмачки из кусочков кожи.

– Между прочим, она отказалась их снять, – как бы случайно обронила королева Айлин.

Ильтар просиял. «Так, значит, ей предлагали! До начала совета королей, когда нас ненадолго разлучили. Ей предлагали, а она отказалась. Отказалась! Я-то подумал, что в суматохе об этом просто забыли!»

– Забавно, – проговорила тем временем королева Айлин. – Похоже, это наша семейная традиция.

– Что, ваше величество?

– Я своего будущего мужа по-настоящему разглядела точно при таких же обстоятельствах, – призналась она. – А до того он мне совершенно не нравился, даром что принц. Правда, я, в отличие от своей дочери, была тем еще сорванцом. Чего я только не вытворяла и однажды чуть было не угодила к самым настоящим разбойникам. Когда б не принц Эркет с двумя своими оруженосцами, кто знает, что бы со мной сталось? Но я никогда бы не подумала, что моя рассудительная дочь окажется на моем месте.

Ильтар сообразил, что он только что услышал, и закрыл ладонями мигом покрасневшее лицо.

– Послушайте, юноша… я на вашей стороне, – чуть насмешливо сказала королева Айлин. – Только приведите себя в порядок, не то даже слуги поймут, что к чему… раньше моей многомудрой дочери. А это никуда не годится, верно?

– Верно, – благодарно улыбнулся Ильтар, отнимая руки от лица и усилием воли придавая ему спокойное выражение. – Итак, о чем мы поговорим, ваше величество?

– Пока ваша мать, королева Кериан, успокаивает мою дочь? О Леронне, например. О короле Тагинаре и его неземной улыбке.

– А вы… уже слышали, ваше величество? – потрясение выдохнул Ильтар.

– Кое-что слышала, кое-что сама приметила. И раз уж ее величество Кериан раньше меня узнает все подробности происшедшего с моей дочерью, почему бы нам с вами не поговорить о Леронне? Как будущим союзникам.

***

– Одну минутку, ваше величество! – Король Ренарт вздрогнул. Его догонял теарнский маг.

«Боги, что еще им от меня надо?»

– Я хочу предупредить вас насчет браслета. Покажите его своим магам. Пусть они подтвердят то, что я скажу.

– Так говорите, – раздраженно сказал Ренарт. – Что с ним, с этим браслетом?

– То, что если бы вы, к примеру, кого-нибудь из Запретных богов припрятали в кармане, то были бы в куда большей безопасности. От браслета так и несет злом, даром что ничего особо зловещего с его помощью сотворить не получится. Желаю удачи, ваше величество.

Теарнский маг поклонился и пошел прочь. Ренарт не стал его задерживать и поспешил к своим магам.

«И где мерзавец Феррен раздобыл эту пакость?!»

В том, что старший маг теарнской королевской охраны не лжет, король Ренарт не сомневался. Еще через мгновение до него дошло, что именно он сейчас держит в своих руках. «Тот самый неведомый талисман, который мой лучший маг даже увидеть в памяти Феррена не смог!»

– Проклятье! – пробормотал он, останавливаясь. – Вот, значит, как это выглядит…

И прибавил шагу, а потом, наплевав на королевское достоинство, все-таки побежал. Добравшись до своих апартаментов и растолкав слуг, попытавшихся церемонно распахнуть дверь перед своим королем, он влетел внутрь.

– Шенкита ко мне, живо! – рявкнул он.

Маг уже спешил ему навстречу.

– Ты же хотел изучить эту мерзость? – сказал король, протягивая ему браслет. – Изучай! Это ведь она?

Шенкит испуганно отшатнулся, почти шарахнулся от протянутого браслета, и рука короля Ренарта на миг повисла в воздухе. Впрочем, маг быстро овладел собой.

– Прошу меня простить, – церемонно поклонился он, пробормотал заклинание и взял из королевской руки колдовской браслет. – Да, это она, ваше величество.

– Скажи, прямо сейчас эта дрянь нам угрожает?

– Прямо сейчас – нет, ваше величество.

– А то, что я держал ее в руках? Я ведь король.

– Она грозит только принцу Феррену, – ответил маг, но уверенности в его голосе не было.

– Это точно? Только ему и больше никому?

– Наверное, – осторожно ответил Шенкит, глядя на браслет как на ядовитую змею, изготовившуюся нападать. – Я должен проверить. Будет лучше, если я потороплюсь, ваше величество.

Маг спешно откланялся и ушел. Ренарт вытер руку, в которой держал браслет, о штаны и облегченно вздохнул. Нет. Кажется, с ним ничего не случилось.

***

Когда звезды погасли и дальнейшее наблюдение стало невозможно, Феррен взял книгу профессора Шарная и принялся читать ее.

«Быть может, я читаю ее в последний раз», – подумал он.

«Быть может», – откликнулся суховатый старческий голос.

Феррен вздрогнул.

«Да нет же! Да как же это?! Наверняка почудилось!»

– Быть может, завтра я умру, – уже вслух сказал он.

«А принцесса Лорна, быть может, уже мертва», – донесся безжалостный ответ.

– Профессор? – испуганно прошептал Феррен, и книга задрожала в его руках.

«Что вы хотели, юноша?»

– Я… не знаю… я просто… просто хотел сказать… как жаль, что если меня… ну, это… и я никогда уже не прочитаю ни строчки из ваших замечательных книг!

«Принцесса Лорна тоже никогда их не прочитает. И не напишет своих, не менее замечательных!»

– Профессор, да как же это получается, что я с вами общаюсь?

«А вы со мной общаетесь? Вы называете общением вот это? Бессвязные выкрики и жалобные стенания? Мне кажется, мы общались чуточку раньше. Когда вы изволили читать и даже понимать прочитанное!»

– Профессор, что мне делать?

«Учитесь, юноша. Учиться никогда не поздно».

– Но если меня все-таки… казнят?

«Рано или поздно все люди умирают, но это не повод не стремиться к знанию».

– Вам хорошо, это не вас казнят, – с отчаяньем выдохнул Феррен.

«Я старик. Кто знает, сколько мне осталось? Но меня это не интересует, юноша. Меня интересует астрономия».

– Меня тоже…

«Тогда мне непонятны ваши колебания, юноша. Вы тратите время. Между прочим, и мое время в том числе. А ведь столько всего можно успеть… даже если времени всего до утра!»

Книга замолкла. Феррен вытер рукавом набежавшую слезу. Вздохнул. И еще раз вспомнил все, что натворил.

После того как Шенкит прочитал его воспоминания, Феррен смог как будто посмотреть на самого себя со стороны. И этот тип ему не понравился. Он не хотел им быть. Он хотел стать кем-то другим, пусть даже и перед смертью. «Даже если времени всего до утра…»

– Спасибо, профессор! – пробормотал он. И углубился в книгу.

Очень скоро ему потребовались бумага, перо и чернила. Потому что мысли, пришедшие в голову, слегка отличались от того, что писал профессор Шарнай. Требовалось все тщательно проверить. А разве возможна какая-то проверка без строгого математического анализа?

Феррен и не заметил, как настало утро, как прошел день, как наступил вечер. Он едва обратил внимание на появившийся рядом с ним портал, вышедших из него магов и телохранителей. Но вот отец, его величество Ренарт…

Король вышагнул из портала, и его невозможно было не заметить. Феррен вздохнул. Он так и не успел прийти к какому-то определенному выводу. Что ж, если эти записи дойдут до профессора… или еще до кого-нибудь, кто сможет продолжить путь его мыслей…

Феррен отвел глаза от тетради, испещренной вычислениями и формулами.

– Здравствуй, – негромко сказал он.

– И это все, что ты можешь мне сказать, мерзавец?

Таким злым и в то же время непроницаемым он лицо своего отца еще не видел.

– Не трудись, отец. – Феррен что-то поправил в своих записях. – Все, что ты можешь и должен мне сказать, я уже сказал себе сам. Скажи только… принцесса Лорна жива?

– Жива, хотя это отнюдь не твоя заслуга, – ледяным тоном ответил Ренарт, немного сбитый с толку спокойствием сына.

«Полно, да Феррен ли это?»

– Ее спас принц Ильтар, если тебе это интересно, – язвительно добавил он. – И на руках принес во дворец. Если только твои ленивые мозги в состоянии сообразить, что это означает.

Феррен облегченно вздохнул.

– Жива. Значит, все в порядке.

– Все в порядке? – Ренарт с большим трудом удерживался от крика. – Из-за твоих выходок мной на совете королей только что пол не подтерли! А союз с Теарном теперь наверняка получит Ирния! Жаль, что ты не видел, какими глазами смотрели друг на друга эти двое, паршивец. – Он подавил желание плюнуть на пол, а еще лучше – в самодовольную физиономию этого сопляка, его сыночка. – И как благосклонно Эркет и Айлин поглядывали на будущего зятя!

– Но так и должно быть, – спокойно промолвил Феррен. – Они достойны друг друга. Пусть у них все хорошо будет, а я… Тебе решать, чего я заслуживаю. Я не нахожу для себя оправданий, отец, и приму любой приговор. Прошу лишь дать мне закончить то, над чем я сейчас работаю. Это может пригодиться не только мне.

– Вот как ты заговорил… – Король Ренарт обессиленно оперся рукой о стол. Он был окончательно выбит из колеи. Феррен не сопротивляется, не оправдывается, он все понял, все признал… он даже не врет, что вообще невероятно!

– А если я велю тебя казнить? – хмуро сказал он. – Или отдам на расправу королю Эркету?

– Разумнее отдать меня его величеству Эркету. – Спокойствие Феррена это ничуть не поколебало. – А то ведь, не приведи боги, он решит, что казнь сфальсифицирована. Тебе это может доставить неприятности, отец.

– Разумнее отдать? Да ты представляешь, что он с тобой за свою дочь сделает?! – рявкнул потерявший наконец самообладание король.

– То, чего я, без сомнения, заслуживаю.

– Да что с тобой сегодня такое?! – взревел Ренарт. – Тебе что, принцесса все мозги отшибла, что ты никак в себя не придешь?!

– Напротив, папа, мне кажется, что я наконец-то пришел в себя, – тихо возразил Феррен. – Наверное, со мной это случилось впервые в жизни.

Ренарт пробормотал нечто неразборчивое, подскочил к сыну и отвесил ему здоровенную оплеуху.

– Спасибо, папа. – У Феррена на глазах выступили слезы. – Ты меня все еще любишь? Несмотря на то, что я натворил?

Ренарт дрогнул. Разом ослабели ноги, руки мелко затряслись…

«Ты меня все еще любишь?»

– Сынок…

Феррен бросился к нему.

– Ах, папа… оплеуха – это так мало… – пролепетал он. – И так много… теперь я знаю… ты меня любишь…

– Ты уронил книгу своего дурацкого профессора, – прошептал Ренарт, и по его исказившемуся лицу пролегли две подозрительно блестящие дорожки.

– Он не дурацкий, папа… Если бы не он, я так и умер бы сволочью… а теперь… я все-таки умру человеком…

Ренарт поднял голову и увидел смущенно переминавшихся с ноги на ногу магов и телохранителей.

– Все вон! – рявкнул он так, что стены дрогнули.

И маги, и телохранители исчезли с нечеловеческой скоростью. Попадать под руку королю, когда он в таких расстроенных и сложных чувствах?! Ищите других дураков!

– Никто тебя не казнит, идиот ты проклятый! – в сердцах сказал Ренарт. – Принцесса жива, ты с ней, хвала богам, ничего не успел сделать… Но королем тебе не бывать.

– Я бы все равно не смог, – вздохнул Феррен. – Не справился бы. Я и это понял.

– Как раз сейчас ты и смог бы, и справился. Но есть обстоятельства, которые сильнее нас.

Он достал колдовской браслет и протянул его Феррену.

– Отец? – удивленно воскликнул Феррен.

– Принцесса Лорна отдала браслет мне, с тем, чтобы я вернул его тебе. А наши и теарнские маги обследовали его. Так что можешь не трудиться объяснять. Это я сейчас тебе кое-что объясню. Кое-что, чего ты не знаешь.

– Не знаю? – эхом откликнулся Феррен.

– Да ты, собственно, ничего о нем не знаешь, иначе не стал бы пользоваться им столь бездумно. Вообще не стал бы пользоваться. Тот договор, что ты заключил с неизвестным тебе магом, помнишь?

– Да, отец.

– «Расплатишься, когда королем станешь», верно?

– Да, отец.

– Он на твою смерть, – устало сказал Ренарт. – На твою смерть в день коронации.

– Какой же я идиот… – выдавил Феррен.

– Хорошо, что ты понял. Этот браслет будет залогом того, что ты не попытаешься когда-нибудь отобрать трон у своего младшего брата, если нам с твоей матерью и впрямь удастся зачать и родить наследника. А вот заканчивать его воспитание придется тебе. Мы с мамой можем до его зрелых лет и не дожить. Ты понял меня, принц-регент Феррен?

– Принц-регент? – потрясение уставился на отца Феррен. – После всего, что я натворил?

– Не такая уж плохая замена плахе, верно?

– Я ее не заслужил, эту замену, – мучительно выдохнул юноша. – И… я не справлюсь.

– Что значит – не справлюсь? – холодно поинтересовался король. – Кажется, ты собирался жизнью заплатить за свои грехи? Прекрасно, плати. Жизнью на посту регента. Долгой, деятельной и мудрой. Во благо и процветание нашего славного маленького государства, раз уж нам не дано ничего большего. Итак?

– Спасибо, папа, – ответил вирдисский принц.

***

Принц Ильтар поудобнее устроил книгу профессора Шарная «О звездах и других небесных телах» и приник к окуляру телескопа. Нет, он все это когда-то проходил с наставником Дэрраном и на звезды смотрел тоже. И он до сих пор неплохо все помнит. Но надо же понять, что такого неизъяснимо притягательного, загадочного и волшебного находит в этом твоя любимая девушка?

– А меня посмотреть пустишь? – шепотом поинтересовался Карвен.

Собственно говоря, шептать было совершенно не обязательно. Астрономическая башня возносилась высоко над всем остальным дворцом. Тут в голос орать надо, чтобы кого-то разбудить. Впрочем, сегодня и этого не выйдет. Сегодня из магов охраны господин Нарлимар дежурит. А он мигом заставит орущего дурниной субъекта поперхнуться воздухом, чтобы переполоха не поднимал.

– Обязательно, – тоже шепотом откликнулся Ильтар. – Но не прямо сейчас, ладно? Помолчи немного. Я пытаюсь понять…

Он не договорил и вновь уткнулся в телескоп, а Карвен почтительно смолк.

Ночь располагала к тишине и молчанию. Ночь была предощущением чего-то чудесного, что может вот-вот случиться, а вечные звезды смотрели с небес, словно залог и обещание чуда.

***

– Телескоп? Фи! – пренебрежительно бросила младшая дочь ирнийского барона Гренналя, красавица Файдери. – Что я, дурочка? Делать мне нечего – звезды считать! Пусть этим астрономы занимаются. Я еще понимаю, когда влюбленные в какой-нибудь пьесе звездами любуются, но наука… это же такая скучища!

– Нельзя же до такой степени не следить за модой, дорогая, – мягко укорил красавицу ее любовник, средний сын ирнийского графа Клингера, юный Эссиф. – Принц Ильтар смотрит на звезды, его возлюбленная, теарнская принцесса Лорна, смотрит на звезды… Вирдисский принц Феррен, предыдущий любовник принцессы Лорны, – и тот смотрит на звезды! Нельзя же отставать. Вам хотя бы известно, дорогая, что книга профессора Шарная «О звездах и других небесных телах» сейчас популярнее пикантных романов госпожи Тарриваль?

– Не может быть! – прикрыла очаровательный ротик ладонью красавица – Госпожа Тарриваль очень мила. А профессор Шарнай просто очарователен, не правда ли? Дорогой, вы обязаны добыть мне его знаменитую книгу! И непременно с автографом самого профессора! Непременно, милый! Профессор же сейчас у нас, верно? Интересно, а он дает балы? Ну, или хотя бы обеды? Я нас умоляю – хотите, на колени встану? – добудьте мне приглашение к профессору! Я непременно должна лично выразить ему свое восхищение его знаменитой книгой!

– Хорошо, дорогая, – улыбнулся Эссиф. – Я добуду вам книгу и постараюсь достать приглашение. Кстати, это будет не так просто. Профессор Шарнай ведь вирдисский посол, так что мне придется основательно потрудиться ради ваших прекрасных глаз.

– Не извольте беспокоиться, я сумею вас отблагодарить, дорогой! – с томным придыханием ответила красавица, наклоняясь к нему и обдавая тонким ароматом духов.

– Нимало не сомневаюсь, дорогая. Но вставать на колени ни в коем случае не стоит. Меня приводит в ужас мысль, что какой-то там пол коснется вашей бархатной кожи. Я, знаете ли, ревнив и не позволю презренному мрамору…

– О, вы мастер говорить изысканные комплименты… я таю, положительно таю!

– Вот и прекрасно, дорогая. Рад, что вам понравилось. А отблагодарить меня вы можете здесь и сейчас.

– Здесь? – Красавица растерянно огляделась. – Но здесь нет ничего, на чем мы могли бы удобно устроиться…

– Зато есть кое-что другое. – И юный Эссиф, взяв свою любовницу за кончики пальцев, повел ее сначала коридором, а потом вверх по лестнице.

Вот только там оказалось вовсе не ложе страсти, как она того ожидала, а выход на небольшую площадку, где стоял… тщательно отстроенный и готовый к работе телескоп.

– Я взял несколько уроков у мастера Дэйнса, – сообщил Эссиф. – Сейчас я вам все расскажу и покажу.

– Но… это как-то… – растерянно пробормотала сбитая с толку девица.

– Окажите мне любезность, милая Файдери, научитесь со всем этим обращаться, – мягко, но требовательно сказал Эссиф. – Не то мне скоро будет стыдно показаться с вами в свете. К тому же профессор Шарнай… о чем вы станете с ним беседовать?

Content

Сергей Раткевич
Теарнская партия