Юлия Шилова

Ловушка для мужчин, или Умная, красивая, одинокая

Я думала не о несчастьях, а о той красоте, которая остается навеки. Ведь это так прекрасно, что можно не ждать ни секунды, когда решишь сделать мир лучше. Поистине чудесно, что я не утратила всех своих идеалов, ведь они казались такими нелепыми, такими невозможными. Все же я сохранила их, потому что вопреки всему я продолжала верить в то, что люди обладают по-настоящему добрыми сердцами. Я просто не могла строить свои надежды на беспорядке, несчастьях и смерти. Я видела, как мир постепенно превращается в пустыню. Я слышала, как повсюду гремит гром, как он все приближается и приближается, грозя уничтожить нас всех. Я чувствовала страдания миллионов людей и все же смотрела в небеса и думала, что все будет хорошо, что жестокости придет конец и что к нам вернется мир и спокойствие.

Анна Франк (1929—1945)

От автора

Дорогие мои друзья, я очень-очень рада встретиться с вами вновь! Мне так приятно, что вы держите в руках эту замечательную книгу!

В своих письмах довольно часто вы задаете мне один и тот же вопрос – как отличить мои новые книги от тех, которые были изданы несколько лет назад, ведь теперь у них другие названия. Это очень просто. На новых книгах написано: НОВИНКА. На книгах, вышедших несколько лет назад: НОВАЯ ЖИЗНЬ ЛЮБИМОЙ КНИГИ. Поэтому будьте просто внимательны.

Я бесконечно благодарна читателям, которые коллекционируют мои книги в разных обложках и имеют полное собрание моих книг. Для меня это большая честь и показатель того, что я нужна и любима. Переизданные книги заново отредактированы, а у меня появилась потрясающая возможность внести дополнения и новые размышления.

Теперь я отвечаю на ваши вопросы в конце книги, рассказываю, что творится в моей творческой жизни, да и просто делюсь тем, что у меня на душе. Для меня всегда важен мой диалог с читателем.

На этот раз я представляю на ваш суд свой уже ранее издававшийся роман «Дитя порока, или Я буду мстить», у которого теперь новое название «Ловушка для мужчин, или Умная, красивая, одинокая». Думаю, он обязательно понравится тем, кто будет читать его впервые, а если кто-то захотел перечитать роман заново, я уверена, ему будет безумно интересно пережить все события заново. Я сама перечитала эту книгу совсем недавно и получила колоссальное удовольствие. Книга живая, интересная и динамичная. Искренне надеюсь, что она ни в коем случае вас не разочарует и придётся вам по душе.

Спасибо за ваше понимание, любовь к моему творчеству, за то, что все эти годы мы вместе. Я рада, что многие согласились – мои переиздания представляют ничуть не меньшую ценность, чем новинки, которые только что вышли из-под моего пера.

Спасибо, что вы помогли мне подарить этому роману новую жизнь. Если вы взяли в руки эту книгу, значит, вы поддерживайте меня во всех моих начинаниях. Мне сейчас, как никогда, необходима ваша поддержка…

Я бесконечно благодарна за вашу любовь, неоценимую поддержку, дружбу и за то, что наша с вами любовь так созвучна.

Заходите на мой сайт: WWW.SHILOVA-AST.RU

На этом сайте я с удовольствием общаюсь со своими поклонниками.

Не забывайте, что изменился адрес моего почтового ящика для ваших писем:

129085, Москва, абонентский ящик 30.

Пожалуйста, не пишите на старый. Он больше не существует.

До встречи в следующей книге. Я приложу все усилия для того, чтобы она состоялась как можно быстрее.

Любящий вас автор,

Юлия Шилова.

Пролог

Я всегда хотела изменить окружающий меня мир, но понимала, что один человек не в состоянии это сделать. Когда я была ребенком, мне почему-то казалось, что мир для меня слишком враждебен. Мне в нем неуютно. Я лучше себя чувствую в стенах родного дома, потому что именно он и был для меня целым миром, раздвинуть пределы которого мне было по-настоящему страшно. Этот мир научил меня ничего не бояться, рисковать, повиноваться инстинктам и даже мечтам. А ведь когда-то я жила в состоянии вечного страха и жуткой беспомощности. Я стала более сильной с того самого момента, как узнала, что на свете существует любовь. Именно любовь дала мне непонятную и пугающую свободу. Признаться честно, я совершенно не понимала, что же мне с ней делать. Любовь ведет нас к безумию. Я распрощалась со своим прошлым, полюбила дневной свет и начала жизнь с нового листа, хотя и не забывала о прошлом. Я полюбила жизнь и мечтала заново осмыслить прожитые годы, которые у меня отняли. Я попыталась поставить заслон между прошлым и будущим, и у меня это почти получилось. Почти…

Я до сих пор пытаюсь понять, как живут совершенно обыкновенные женщины. Ходят на работу, смотрят телевизор, моют посуду, у них одни и те же обязанности весь их земной срок. Я боюсь этой обыденности и стараюсь их не иметь, или хотя бы разнообразить то, что мы называем повседневностью. Мне страшно думать, что после того, как вымою посуду, я должна готовиться ко сну. Я привыкла быть одинокой и независимой. Я наслаждаюсь этим.

По ночам я часто представляю своих настоящих родителей. Однажды мне приснилась мама. На ней были легкое лиловое платье и изящная лиловая шляпка. Мама протягивала ко мне руки и просила прощение за то, что так рано покинула меня в этой чертовски нелегкой и сложной жизни. Во сне я видела, как по ночной, пустынной дороге несется машина, в которой сидят мои родители, я и няня. Родители спешат домой, нервно поглядывают на часы и громко ругаются, стараясь что-то друг другу доказать. А я… Я вижу себя на руках у няни, которая пытается тщетно меня успокоить, но я громко плачу и отталкиваю бутылочку с соком. Неожиданно мама дает отцу сильную пощечину, крикнув, что она больше не хочет с ним жить. Отец растерялся, машина потеряла управление и врезалась в дерево. Грохот, непонятные крики и тишина… Мама, папа и няня… Все мертвы. Страшный холод одиночества, их молчание и мой отчаянный плач в гробовом безмолвии…

Часто по ночам я просыпалась в холодном поту, мне снился человек, который меня удочерил. Я никогда его не любила и, живя с ним под одной крышей, чувствовала к нему стойкую и все возрастающую антипатию. Наверное, новый родитель был бы желанен для любого ребенка, потерявшего близких, но только не для меня. Это удочерение казалось мне большой ошибкой и жуткой несправедливостью. И все же судьбу не изменишь. Так сложились обстоятельства, а против них не пойдешь.

Я жила изгоем и не знала, что такое страсть. Я спрашивала об этом чувстве у своего сводного брата Роберта. Он объяснял, что настоящая любовь не бывает без страсти, эти два чувства едины и неразрывны. Он говорил, говорил, а я смотрела на него и видела, как он волнуется при этом, как бледнеют его щеки и становится прерывистым дыхание. Он был для меня противником, а кем была для него я?

– Роберт, что такое любовь? – поинтересовалась я.

– Любовь – это…

– Ну что «это»?

– Это слияние душ, – немного растерянно ответил он.

– А разве души могут сливаться?

– Конечно. И не только души. Бывает еще и слияние сердец.

Я смотрела на разволновавшегося Роберта и почувствовала какую-то необъяснимую потребность причинить ему боль. Я не могла отдать ему ни свое сердце, ни свою душу. Я вообще ничего не могла ему дать. И это несмотря на то, что он выглядел как герой романа: красивый, мужественный, загадочный. Герой романа, но не моего… Про таких парней говорят, что у них так много женщин, как вещей в ящике. И все же, когда он поднимал на меня глаза, в них появлялся особенный блеск, совсем не такой, которым сияли его глаза, когда он смотрел на других женщин. Со мной он был полностью безоружен. Ему никогда не разгадать тайн моей души, потому что в ней слишком много темных провалов, которые зачастую непонятны и мне самой. И всякий раз, глядя ему в глаза, я думала, что БУДУ МСТИТЬ. Я отомщу за страшную жизнь, свои слезы, страхи, бес сонные ночи, сознательное затворничество и за то, что мое сердце никогда не сможет от крыться для истинных чувств и вряд ли кто-то сможет проложить к нему дорожку…

Роберт словно прочитал эти мысли, взял мою руку и поднес к своим горячим губам.

– Женя, я сделаю все возможное и позабочусь, чтобы больше никто и никогда не причинил тебе боль.

Я вздрогнула, почувствовав себя маленькой девочкой, в сердце которой еще живет добро, и нуждающейся в заботе, понимании и ласке.

– Все худшее позади, – сказал он более уверенно и стал целовать мои пальцы.

– Где ты был раньше, Роберт? Где ты был?

– Я всегда о тебе думал, потому что очень сильно тебя люблю.

– Ты любил меня все эти годы? – Я посмотрела на Роберта, глаза мои были полны слез.

– И продолжаю любить.

Мне стоило больших усилий сдержать слезы, улыбнуться. Но ведь еще не время… Еще не настала пора сжигать мосты…

Глава 1

Я дала себе слово никогда не вспоминать ту кошмарную ночь, потому что это очень страшно. Так страшно, что от зловещих воспоминаний у меня начинается самая настоящая истерика…

Зазвонил телефон. Говорить ни с кем не хотелось. В конце концов, я не выдержала и сняла трубку.

– Слушаю, – сухо сказала я. Звонил мой сводный брат.

– Женя, здравствуй. Это Роберт. Прими мои соболезнования. Мне очень жаль…

– Спасибо, – вдохнула я.

– Извини, что не успел на похороны. Меня не отпустили с работы. Ты же знаешь, как я сильно загружен. Любой простой – катастрофическая потеря денег, – распинался брат, пытаясь оправдать свое долгое молчание. Я резко перебила его:

– Можешь не продолжать. Извиняю.

– Женя, ты сильно не нервничай. Я прекрасно понимаю, как много для тебя значил отец. Он тебя вырастил и любил как родную. Наверное, даже больше, чем меня… Ты держись. Не падай духом. Я завтра прилетаю. Ты сможешь встретить меня в аэропорту? Запиши номер рейса.

У меня задрожали руки, комната поплыла перед глазами, но я записала все, что продиктовал братец.

– Женя, и еще… Я буду не один.

– А с кем?

– Я прилечу со своей девушкой.

– У тебя появилась девушка?

– Да, я скоро женюсь! – восторженно сообщил брат и добавил: – Как-никак тридцать лет. Пора остепениться.

– И когда же произойдет это событие?

– Через пару месяцев. Можешь меня поздравить. Вчера мы подали заявление. Шестнадцатого сентября состоится бракосочетание.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я тебя поздравляю.

– Ну ладно. Все остальное мы обговорим при встрече.

Как только в трубке послышались короткие гудки, я швырнула ее на рычаг, налила в стакан виски, плюхнулась в огромное белоснежное кресло и закурила.

Интересно, о чем мой братец собрался говорить со мной при встрече?! Наверное, о моем огромном доме, который больше похож на замок или самый настоящий сказочный дворец, о проклятом завещании, которое оставил отец?! Через два месяца мой дорогой братик женится, а это значит, что появится еще один претендент на наследство. Два месяца… Два месяца на то, чтобы единственным претендентом на наследство отца осталась я… Я заслужила этот роскошный дом и умопомрачительную обстановку… Я выстрадала эту роскошь и имею на нее полное право.

Я пошла в каминный зал и тупо остановилась перед фотографией отца, стоящей на каминной полке. Я взяла ее и внимательно всмотрелась в до боли знакомое лицо. В камине еще горел огонь. Сев на корточки, я разорвала фотографию на мелкие кусочки и бросила их в пламя. Обрывки вспыхнули и мгновенно превратились в черный пепел, я злорадно улыбнулась, зажгла свечу и с подсвечником в руках стала бродить по дому.

Наверное, обычный человек чокнулся бы, по – пав в мой дом с огромными, погруженными в темноту комнатами. Может быть, потому, что я сова, я боюсь света – в солнечные дни чувствую себя особенно уязвимой и незащищенной. То ли дело, когда темно! Я раба ночи, ее преданное дитя. На моих окнах рольставни. Я практически их не открываю. Ненавижу яркие люстры, бра, которые обожал мой отец и навешал их по несколько в каждой комнате. Я всегда передвигаюсь по дому с подсвечником и люблю запах оплывающей свечи. Раз в месяц отец уезжал в командировку, и тогда весь дом погружался в беспросветную темноту… Но он возвращался, открывались жалюзи, зажигался свет, включался телевизор, играла музыка… В те дни, когда он был дома, я становилась мрачной, чувствовала себя подавленной и глубоко несчастной. Он снова уезжал, я зажигала свечу и погружалась в свой собственный мир, понятный только мне одной…

Раздался телефонный звонок, от неожиданности я вздрогнула. Наверняка опять брат. Да какой он мне, к черту, брат! Так, человек, с которым прошло мое унылое, беспросветное детство!

Я сняла трубку и затаила дыхание.

– Женечка, здравствуй. Это дядя Игорь тебя беспокоит.

– Здравствуйте, – буркнула я и напряглась как струна.

Звонил один из многочисленных знакомых отца. Я никогда не привечала его знакомых… Наверное, это оттого, что очень сильно не любила отца.

– Женечка, через час к тебе подъедет один из моих доверенных людей. Дело в том, что твой отец не успел передать очень важные для меня бумаги… Я заплатил твоему отцу приличные деньги, но так и не получил их…

– Но ведь он скоропостижно умер…

– В том-то и дело. В общем, к тебе придет мой человек. Ты ему отдашь папки. Ты же знаешь, я принял довольно активное участие в похоронах, внес посильный вклад…

– Но я не знаю, какие бумаги вам нужны. Я вообще ни разу не заходила в кабинет по сле смерти отца. Там, наверное, целые горы бумаг.

– Мне нужны бумаги по делу Чичерина. Это тоненькая серая папочка. У тебя еще целый час. Зайди в кабинет, поищи. Будь умницей и сделай то, о чем я тебя прошу. Если не сможешь найти сама, тебе поможет мой человек.

– Хорошо, – вздохнула я обреченно.

Взяв свечу в подсвечнике, я поднялась по старой дубовой лестнице на второй этаж. Пламя свечи причудливо высветило картину в тяжелой раме, висящую на стене. Это полотно создала я. Я изобразила отца. Вернее, что это отец, знала только я одна. Черное, причудливое, трехголовое чудовище со звериным оскалом и длинным торчащим пенисом… В эту картину я вложила всю свою ненависть, которая накипела во мне за многие годы. Я подарила картину отцу в день его рождения, сказав, что создала по велению души. Отец пришел в дикий восторг и повесил на центральной лестнице. Он так и не понял, что я изобразила его. Он думал, что это злобное существо – плод моего воображения, моей фантазии, моего безумия. После смерти отца я уничтожила все его фотографии. Сегодня – последнюю. Оставила только этот «портрет».

– Здравствуй, папа, – подмигнула я чудовищу и провела ладонью по холсту.

Чудовище, самое настоящее исчадие ада, смотрело на меня мертвыми глазами. Полюбовавшись на свой шедевр, я вошла в кабинет. Отец не любил, чтобы я отвлекала его от работы, и никогда не пускал меня дальше порога. Его кабинет, где он пропадал сутками, много курил, думал, делал важные звонки, и моя мастерская, заставленная мольбертами, банками с красками и множеством безумных картин, находилась рядом. В мастерской прошли мои детство и юность. Это был мой мир, понятный только мне. Дни напролет переносила я здесь на полотна свое безумие.

Я тихонько толкнула дверь кабинета. Она легко открылась. Старинный письменный стол был завален бумагами. Я принялась за дело. Перебрав гору папок, фотографий, каких-то записок, поняла, что документов о Чичерине нет…

Я подошла к шкафам. Боже мой, сколько барахла! Когда я стану полноправной хозяйкой, вытащу весь этот хлам на улицу и разожгу самый настоящий костер. Я буду плакать и смеяться, глядя, как превращается в золу этот ненужный хлам. Вот так. Столько лет жизни отец собирал все эти листочки, аккуратно подшивал их в папки, не разрешал к ним да же прикасаться. А я возьму и сожгу…

Даже не знаю, сколько времени я провозилась в кабинете. Прервал мои поиски звонок в ворота. Я распахнула дверь, сморщилась от дневного света и смахнула выступившие слезы. Проклятая светобоязнь… По дорожке я дошла до каменного забора, посмотрела в глазок в железной калитке и увидела молодого мужчину. Он был довольно симпатичный и производил впечатление преуспевающего человека. Почувствовав, что на него смотрят, незнакомец сообщил:

– Я от Игоря Николаевича. Мне нужно забрать папку с документами по делу Чичерина.

Открыв железную калитку, я через силу натянуто улыбнулась.

– Я просмотрела черт знает сколько папок, но нужной с фамилией Чичерин нигде нет.

– Предоставьте это мне. Я могу пройти в дом?

– Да, конечно.

Я закрыла калитку и последовала за ним по дорожке к дому. Потянув на себя входную дверь, молодой человек резко застыл и остановил на мне ничего не понимающий взгляд:

– Там беспросветная темень…

– Не обращайте внимания. У меня есть свечи.

– У вас что, проблемы с электричеством?

– Нет. Просто я не люблю дневной свет. – Я легонько отстранила его и пошла к лестнице.

– Вы живете в полной темноте?

– Да. Я полная противоположность отцу. Он обожал дневной свет, а я его просто не выношу.

– А как же телевизор?

– Его можно смотреть в темноте…

– Вы довольно странная.

– Может быть.

– Вы работали на отца?

– Нет. Я художница. Я пишу картины при медленно догорающих свечах.

Поднявшись по лестнице, мужчина остановился у портрета отца, достал платок и смахнул выступивший на лбу пот.

– Это ваша работа?

– А как вы догадались?

– Такую картину мог нарисовать только человек с больным воображением.

– Оно у меня и в самом деле больное. Я этого не стыжусь.

– Как вы придумали это чудовище? Оно вам приснилось? – Мужчина заинтересованно посмотрел на меня.

– Зачем мне что-то придумывать? Этот зверь сопровождал меня всю жизнь. Это портрет отца.

Глаза гостя округлились, он кашлянул.

– Вы считали своего отца чудовищем?

– Я его хорошо знала.

– Надо же, а мне он был симпатичен.

– Вы были знакомы с ним лично?

– Да. Он очень часто приезжал к Игорю Николаевичу.

– Я не хочу больше говорить о своем отце, – резко сказала я и стала подниматься дальше по лестнице.

В кабинете я показала на выключатель:

– Можете зажечь свет.

– Спасибо. А вы искали документы без света?

– В темноте я ориентируюсь намного лучше.

Мужчина зажег свет. Я прикрыла глаза ладонью и кивнула на соседнюю дверь.

– Если я вам понадоблюсь, я в своей мастерской.

Дверь кабинета оставалась открытой, и у себя я умышленно неплотно закрыла дверь, оставила маленькую щелочку. Буквально через несколько секунд послышался голос гостя:

– Алё, Игорь Николаевич. Это Виктор. Я в доме адвоката. Сейчас буду искать. Я не знал, что у него умалишенная дочь. Скажите, а есть ли у него еще дети? Этой девушке место определенно в дурдоме. Тут такие хоромы! Можно неплохо заработать. Старик нажил добра немеренно. Ладно, поговорим при встрече.

Как только он умолк, я появилась на пороге. Увидев меня, мужчина приветливо улыбнулся и потер ладони:

– Ну что, принимаюсь за поиски. Тут столько папок…

– У адвоката есть сын, – сказала я ровным голосом. – Он тоже является полноправным наследником этого дома. Так что ищите свою папку и убирайтесь вон.

Гость пришел в полнейшее замешательство. От яркого света огромной старинной люстры у меня выступили слезы. По всей вероятности, гость подумал, что такова моя реакция на услышанное. Он достал сигарету и нервно закурил:

– Извините. Я не хотел, чтобы вы плакали…

– Не стоит извинений. У меня просто светобоязнь, – резко перебила я незнакомца и вытащила платок.

Мужчина сел на стул и нервно забарабанил пальцами по столу. Неожиданно он сказал:

– Ты даже не представляешь, как красива. Первый раз я увидел девушку, которая поистине великолепна. Ни грамма косметики, ни грамма загара. Нереально белая атласная кожа… Огромные черные глаза и совершенно правильные, восхитительные линии тела… И при всем при этом ты сумасшедшая. Устроила в доме самый настоящий склеп и сидишь в зловещей темноте, как летучая мышь, создавая какие-то идиотские картины.

– Я нормальная, – сухо сказала я. – И картины мои замечательные.

– Если ты нормальная, то я приглашаю тебя вечером в ресторан поужинать.

– Я не люблю рестораны. Я была там всего пару раз с отцом. Мне они не нравятся.

Мужчина почесал затылок:

– Знаешь, мы догадывались, что адвокат прячет свою дочь потому, что она умалишенная…

– Я здорова, и ни от кого не прячусь, просто это мой стиль жизни, – ледяным тоном произнесла я. – Ищи побыстрее папку и уходи. Я не люблю, когда в моем доме находятся посторонние.

Мужчина согласно кивнул и подошел к огромному старинному дубовому шкафу. С трудом открыв тяжелую дверцу, он вскрикнул и отскочил в сторону. Из шкафа вывалился огромный кокон, обернутый плотной клеенкой и толстым скотчем. Я вцепилась в дверной косяк и почувствовала, что у меня перехватило дыхание.

– Господи, что это? Ужас какой…

– Понятия не имею.

– Твой отец здесь что-то спрятал.

Мужчина достал из кармана перочинный ножик и стал разрезать туго намотанный скотч. Вскоре он добрался до того, что находилось внутри. В лицо мне ударило тяжелое зловоние. В клеенке лежал труп мужчины, напоминающий мумию.

– Мертвец… – с ужасом прошептала я.

– Я в этом не сомневаюсь, – растерянно произнес гость. – По-моему, этот парень лежит здесь давно. Странно как-то… Он не сгнил, а высох… Прямо настоящий гербарий. Ты его знаешь?

– Кого?

– Ну, этого человека… Он когда-нибудь бывал в вашем доме?

– Нет, я его первый раз вижу, – еле слышно прошелестела я.

– Твой отец был не так прост, как казался, – усмехнулся незнакомец и нервно закурил. – Я так понимаю, это его рук дело?

– Ну, понятно, что не моих.

– Ладно, это меня не касается. Я должен найти папку с фамилией Чичерин и умываю руки.

– Как это ты «умываешь руки»? – опешила я.

– А что, по-твоему, я должен делать?

– Ты этот кокон достал, ты его открыл, а теперь собираешься сваливать? Ты мертвеца обнаружил, ты его отсюда и уноси.

– Вообще-то я пришел сюда за папкой…

– Но тем не менее вместо папки ты умудрился найти труп. Послушай, будь человеком, помоги мне от него избавиться…

– А почему ты не хочешь вызвать милицию?

– Потому что труп уже все равно не оживет, а мне лишние проблемы ни к чему. Зачем лишние вопросы и полный дом любопытного народа? Я очень плохо переношу посторонних людей.

– К твоему отцу приходило очень много на рода. Одного он порешил и спрятал в этот шкаф. Возможно, что и инсульт случился именно на этой почве.

– Это только твои догадки, – бросила я и брезгливо посмотрела на мумию. – Может, отец совершенно непричастен к этому. Но если не отец, то кто? Больше некому.

Мужчина тяжело вздохнул:

– Я этот ящик Пандоры распотрошил, я его и заклею. У тебя есть скотч?

– Скотч?

– Ты не знаешь, что такое скотч? – раздраженно спросил он, вытаскивая из кармана пачку сигарет.

– Я не такая идиотка, как ты думаешь. Я знаю, что такое скотч, и даже понимаю, для чего он тебе нужен. Ты хочешь замотать этот чертов узел и засунуть его в шкаф. Но ты подумал, как я буду жить в доме, зная, что в кабинете лежит труп?

– А почему я должен о тебе думать? – усмехнулся мужчина.

Меня охватил ужас. Покраснев от злости, я сжала кулаки.

– Если ты не поможешь мне избавиться от трупа, то не получишь никакой папки!

– Если я не получу эту папку сейчас, то Игорь Николаевич будет действовать по-другому.

– Как это «по-другому»?

– Ну, более настойчиво, что ли… Он платил твоему отцу баснословные деньги на протяжении многих лет…

– Каждую копейку, которую ему платили, мой отец отрабатывал по полной программе, забывая про отдых и болезни. Он никому и ничего не должен. – Почувствовав, что такая категоричность сейчас не к месту, я сменила тон: – Очень тебя прошу, помоги мне избавиться от трупа. Я заплачу.

– Хорошо, только деньги мне не нужны. Я помогу только при одном условии.

– Я слушаю.

– Мы избавляемся от трупа, и ты ужина ешь со мной в ресторане. Тебя это устраивает?

Я кивнула.

Глава 2

Спустя несколько минут мужчина вынес тюк из кабинета и положил его рядом с входной дверью. Усевшись на пол, он смахнул пот и устало попросил:

– Послушай, включи свет, а то ведь можно умом тронуться. Как кроты, ей-богу…

– А свеча? Тебе что, ничего не видно? – удивилась я, но все же включила свет.

– Вот это другое дело. А то у меня создалось впечатление, что я попал в склеп. Темнота, свечи, трупы… Думаю, настало время познакомиться. Меня зовут Виктор.

– Женя. – Я натянуто улыбнулась и протянула Виктору руку.

– Принеси большую сумку или мешок, – сказал он, вставая. – Надо этого жмурика как следует упаковать, чтобы соседи ничего не заподозрили.

Я побежала в кладовку и схватила первый попавшийся мешок. Виктор засунул в него мертвеца, завязал веревку узлом.

– Собирайся. Поехали заметать следы преступления твоего отца.

– Я готова. Куда мы его денем?

– Давай скинем в реку. Подбросим рыбкам корм. Правда, не знаю, станут ли они есть такую сухую мумию.

– Но ведь ты еще не нашел папку!

– Это повод для того, чтобы вернуться в твой дом. Первым делом, чтобы не расшатывать твою нервную систему, мы избавимся от трупа. Затем обещанный ресторан, и я отвожу тебя обратно. После чего забираю папку и еду по своим делам.

– Даже не знаю, как тебя благодарить, – промямлила я.

– Ты отблагодаришь меня тем, что поужинаешь со мной. Надеюсь, в том ресторане, куда я тебя отвезу, тебе понравится.

– Ой, я совсем забыла про ресторан… Я быстро переоденусь.

Забежав в свою комнату, я открыла шкаф и окинула взглядом несколько рядов разнообразных нарядов.

Это сумасшедшее количество тряпок приобрел для меня мой покойный отец. Он привозил их из своих многочисленных заграничных командировок, постоянно пытаясь меня чем-нибудь удивить. Стоп! В данный момент мне меньше всего хочется думать об отце. Мало того что он изрядно испортил мне жизнь, так еще не хочет оставить меня в покое после своей смерти! Убил человека и даже не позаботился о том, чтобы вынести труп из дома…

Подыскав подходящее платье, я подошла к зеркалу. По-моему, довольно неплохо. Мысль, что мне придется посетить ресторан, была крайне неприятна, но в моем доме больше не будет трупа, и это заставляло меня закрыть глаза на предстоящую неприятность.

Выйдя к Виктору, я поймала на себе его восхищенный взгляд, но не придала этому особого значения. Мы положили мешок с мумией в багажник новенького «Форда» и отъехали от дома.

Всю дорогу Виктор нервно курил. Мои глаза успели привыкнуть к дневному свету и перестали слезиться. Подъехав к реке, мы вышли из машины и огляделись по сторонам.

– Нам нужна лодка, – сказал Виктор. – Труп лучше утопить, и как можно дальше от берега.

– Какая разница? Мы же не имеем к этому никакого отношения…

– В том-то и дело, что разница есть. Если бы мы сразу вызвали милицию, то в самом деле имели бы к происшествию минимальное от ношение, но мы ввязались в это, черт бы тебя побрал! Я вообще первый раз в жизни избавляюсь от трупа человека, которого не убивал. Короче, стой на шухере и внимательно смотри по сторонам. Если мимо проедет машина или появятся люди, постарайся сделать вид, что просто любуешься природой, дышишь свежим воздухом. После того склепа, который ты сама себе устроила, тебе и в самом деле не мешало бы хорошенько погулять на природе.

– А ты? – Я испуганно посмотрела на Виктора и подошла к нему как можно ближе.

– А я поищу какую-нибудь лодку. В общем, расслабься и жди моего возвращения.

Как только Виктор скрылся за деревьями, я облокотилась на открытую дверцу машины и стала тупо смотреть на воду. Перед глазами в который раз возник отец. Господи, и как же его угораздило убить этого незнакомца! Я по – пыталась вспомнить последний день жизни отца перед инсультом. Утром он сказал, что ждет у себя в кабинете очень нужного человека. У него деловая встреча. Точно, он сказал имен но так. Почти весь день я не выходила из своей мастерской. По всей вероятности, этот деловой господин и лежит сейчас в мешке… Вечером отец позвал меня ужинать. Он сильно нервничал, был бледен и много пил… А затем наступила ночь…

Меня слегка затрясло, потемнело в глазах…

Кто-то стукнул меня по плечу. Резко обернувшись, я облегченно вздохнула и моментально успокоилась: рядом со мной стоял Виктор.

– Я лодку нашел. Можешь не волноваться, тут вообще ни души. Сейчас мешок лодочнику отнесем, и дело сделано. Лодочник отплывет на приличное расстояние и уничтожит все следы преступления.

– Ты договорился с лодочником? – опешила я.

– Я пообещал ему нормальные бабки. Лодочник при понятиях. Не первый раз такие поручения выполняет. Я мог бы привести его сюда и заставить тащить мешок, но мне не хочется, чтобы он видел мою машину и запомнил номера. Осторожность никогда никому не мешала. Хочешь, постой здесь, а я отнесу мешок.

– Нет. Я с тобой. Жутко оставаться одной. Кажется, вот-вот из кустов кто-то набросится сзади.

– Ты хочешь сказать, что тебе страшно?

– Конечно. Я же живой человек.

– Когда я увидел твой склеп, который ты сама себе создала, я подумал, что чувство страха у тебя просто отсутствует.

– Ты зря так подумал. Это не склеп, это мой мир.

Виктор достал из багажника мешок, закинул его на плечо и зашагал по тропинке. Я быстро засеменила следом, всячески пытаясь скрыть охватившую меня дрожь.

– Ну и папик у тебя… Тот еще жук. На мокрое дело пошел, а от трупа избавиться не мог. Только идиоты трупы в доме прячут, – возмущался Виктор, поглядывая в мою сторону.

У берега покачивалась довольно старая, но аккуратная лодка. Невесть откуда возник жутковатый мужик. Он расплылся в улыбке и дохнул на меня густым перегаром.

– День добрый, – хитро подмигнул он мне и взял у Виктора мешок.

– Не такой уж он и добрый, – устало сказал Виктор и потер ладони. – Короче, смотри мне, сделай все по уму. Я проколов не люблю. Если тебя о чем-нибудь спросят, ты нас не видел и знать ничего не знаешь. Учти, я ведь и в самом деле могу сделать так, что ты больше ничего не будешь ни видеть, ни слышать.

– Не переживай, сделаю все в лучшем виде. Я по таким делам мастак. Не ты первый, не ты последний ко мне с такой просьбой обращаешься. У меня уже рука набита. Каждую неделю приносят.

Виктор ухмыльнулся и сквозь зубы процедил:

– И еще. Хочу, чтобы ты понял одну вещь. Я к тебе ни с какой просьбой не обращался, я тебе заплатил. Улавливаешь разницу? Я вообще просить не умею. Я или плачу, или получаю желаемое с позиции силы.

Виктор сунул мужику деньги, взял меня за руку и, одарив лодочника суровым взглядом, отправился к машине. Как только мы отошли на приличное расстояние, с трудом переведя дыхание, я спросила:

– Послушай, а если этот алкаш обратится в милицию?

– Зачем это ему надо? Это его заработок. Многие лодочники промышляют таким образом.

Я остановилась.

– Сколько я тебе должна?

– Не понял.

– Сколько денег я тебе должна за оказанную услугу? Что тут непонятного?

– Ты должна мне поход в ресторан.

– И все?

– Пока все. А что, ты хочешь подарить мне еще и ночь любви?

Я поджала губы.

– Мы так не договаривались. Я лучше тебе денег дам.

– У меня с деньгами проблем нет.

– А с чем же у тебя проблемы? С женщинами, что ли? – съязвила я.

– С женщинами у меня тоже полный порядок, не сомневайся.

Мы сели в машину, Виктор положил руку мне на плечо и примирительно сказал:

– Извини. Я не хотел тебя обидеть. Это была глупая и неуместная шутка. Ты обещала мне ресторан. Так что, едем?

– Поехали… – кивнула я и убрала его руку со своего плеча.

Машина остановилась у ресторана. Перед тем как выйти, я взглянула на свое отражение в зеркальце заднего вида и вздохнула.

– Можешь не переживать. Выглядишь ты просто превосходно.

– Ты так думаешь?

– Это первая мысль, которая пришла мне в голову, как только я тебя увидел.

Через несколько минут мы уже сидели за столиком в шикарном зале, отделанном под старину. Я подумала, что здесь не так уж и плохо. Приличная публика, официанты в белоснежных перчатках и красных камзолах… Отец водил меня в такие же дорогие рестораны, но тогда я чувствовала себя как-то неуютно. Возможно, оттого, что тогда я была с ним, а сейчас с приятным молодым мужчиной.

Я сделала несколько глотков ледяного шампанского. Хотелось хоть немного расслабиться, отвлечься от дурных мыслей, но нелепая история, разыгравшаяся несколько часов назад в кабинете отца, никак не выходила из головы. Мой отец – убийца! Это просто не укладывалось в голове. Привести в наш дом человека, жестоко его убить и спрятать труп в собственном шкафу… Прямо фильм ужасов какой-то! Хотя от моего отца можно было ожидать чего угодно. Такой милый, приветливый и добренький старикашка, покоряющий всех феноменальным умом и страстью к большим деньгам. А в душе у этого «простачка» ворочался жуткий и страшный червь, который грыз ему сердце.

– Женя, а ты вообще умеешь расслабляться? – донесся до меня обиженный голос Виктора.

Я растерянно пожала плечами:

– Наверное, вся моя беда в том, что я действительно расслабляться не умею. Иногда это получается в моей мастерской, когда, выпив бокал красного вина, работаю над очередной картиной.

– Так можно чокнуться…

– Именно такой ты меня и считаешь.

– Извини.

– Возможно, я очень мало бываю на людях. Вернее, почти совсем не бываю.

– У тебя есть друзья, подруги?

– Нет.

– А почему?

– Не чувствую в этом потребности. Я очень замкнутый человек. У меня есть сводный брат, но он живет в другом городе. Завтра он прилетает со своей будущей женой.

– Он переезжает к тебе насовсем?

От этого вопроса меня слегка затрясло, и снова все поплыло перед глазами. Этого вопроса я боюсь больше всего на свете. Каждую ночь я задаю себе именно этот вопрос и нахожу только один ответ: я никогда не смогу жить в одном доме вместе со своим братом.

– Нет. Я думаю, он здесь долго не задержится.

Допив бокал, я почувствовала приятный дурман и легкость во всем теле. Вероятно, оттого, что в последнее время ужасно выматываюсь. Я слишком много пью, рисую, не сплю ночами и постоянно терзаюсь мыслями…

Виктор вновь наполнил бокалы, произнес какой-то дежурный, заезженный тост и посмотрел мне в глаза. Я немного смутилась и улыбнулась.

– Все в жизни взаимосвязано. Тебе нужна папка, если бы она тебе не понадобилась, я бы не узнала сегодня, что в кабинете отца лежит труп. Представляешь, если бы я решила разобрать хлам и открыла этот злосчастный шкаф сама? Я бы просто сошла с ума…

– Не думаю. Мне кажется, что ты уже чуть подвинулась именно тогда, когда заживо похоронила себя в своем шикарном склепе. Почему у тебя нет друзей? Почему ты никуда не ходишь? Ты всегда вела уединенный образ жизни или стала такой только после смерти отца?

– Я не хочу обсуждать эту тему, – холодно прервала я Виктора.

– Ну? А у тебя есть мужчина? – не унимался он, хитро прищурившись.

– Нет, и не будет.

– Ты мужененавистница?

– У меня свое представление о мужчинах, и оно, к сожалению, не самое радужное.

– Тебя кто-то очень сильно обидел?

– Может быть… – печально улыбнулась я.

Вскоре мы вышли из ресторана и обнаружили, что у машины спущено колесо. Виктор присел на корточки.

– Прямо невезуха какая-то. Если бы ты только знала, как мне не хочется возиться с запаской…

– Может, вызвать техпомощь?

– Зачем? Это же всего-навсего колесо.

– Не знаю. Мой отец всегда вызывал техпомощь.

– Вся разница в том, что твой отец никогда не считал деньги, а денежки счет любят.

– Я могу оплатить услугу.

– Почему ты мне постоянно говоришь о деньгах? Я не бедный человек, просто умею их считать. Только и всего. Ты этими деньгами мне все уши прожужжала. У тебя их что, так много?

– Нет. Просто я чувствую себя обязанной…

Не успела я договорить последнюю фразу, как рядом с автомобилем Виктора остановился джип. Из него выскочили трое в больших черных очках. В считанные секунды они скрутили Виктору руки, засунули в рот кляп и кинули моего спутника на заднее сиденье джипа.

– Телку тоже возьмем? – услышала я.

– На хрен она нужна.

Я не могла произнести ни звука. Один из бандитов взял меня за подбородок и сквозь зубы процедил:

– Крошка, ты хочешь поехать с нами?

– Нет, – замотала я головой, почти теряя сознание.

– Тогда забудь, что ты видела. Иначе я сделаю так, что у тебя отшибет память. Навсегда. Усекла?

– Да, – кивнула я.

Джип резко развернулся и мгновенно исчез. От страха я смогла запомнить только две цифры его номера – 3 и 2. Я стояла у брошенной машины со спущенным колесом и не представляла, что мне делать.

Глава 3

Несколько минут потребовалось для того, чтобы взять себя в руки. Сжав кулаки, я решительно направилась к ресторану: нужно по звонить Игорю Николаевичу, рассказать о том, что произошло. Но вдруг я поняла, что не знаю номера его телефона. Придется вернуться домой и порыться в блокнотах отца. Возможно, он где-то записан. Я вызвала техпомощь.

Ожидая мастера, я медленно ходила около «Форда», пытаясь унять противную дрожь в коленях. Произошедшее не укладывалось в голове: трое бандитов похищают человека средь бела дня в самом центре города, и никто на это даже не обратил внимания… Прямо как в гангстерском фильме…

Рассчитавшись с мастером за колесо, я поехала домой. Когда увидела реку, поняла, что нужно остановиться: мне представилась страшная мумия, которая сейчас плывет, вернее, лежит на дне реки. На глаза навернулись слезы. Заглянув в бардачок, я увидела пачку сигарет и закурила. Это бывает крайне редко, только в тех случаях, когда я нервничаю. Сегодняшний денек выбил меня из размеренной жизни. Знакомство с Виктором, труп в кабинете отца, а затем похищение Виктора прямо у меня на глазах. Возможно, Игорь Николаевич уже в курсе этого похищения и предпринимает соответствующие меры. Для чего похищают человека? Конечно же для того, чтобы потребовать выкуп. Если бы Виктора хотели убить, убили бы сразу. Если Игорь Николаевич начальник Виктора, то звонить и требовать выкуп будут именно с него. Да какой он, к черту, начальник! Обыкновенный бандюга, только повыше рангом.

Мой отец был известным адвокатом, не проигравшим ни одного процесса. Его клиентура состояла из отъявленных бандитов и закоренелых отморозков. Они платили ему баснословные деньги, которыми мой папаша никогда не брезговал, а он с удовольствием вытаскивал каждого из любого дерьма. Его так и называли «криминальный адвокат». Помимо адвокатской деятельности, отец с удовольствием подрабатывал частным сыщиком: разоблачал неверных жен и мужей, собирал компромат на различных людей, занимался съемкой скрытой камерой и всем, что приходится делать детективу. Игорь Николаевич был большим другом моего отца и довольно часто пользовался его услугами. Виктора могут убить только в том случае, если Игорь Николаевич пожадничает и откажется платить похитителям.

Выкинув сигарету, я промокнула глаза платочком и устыдилась своих мыслей. А почему я, собственно, должна переживать за какого-то Виктора?! В конце концов, кто он мне? Никто. Так, посторонний человек, случайно во шедший в мой дом… Тем более что я прекрасно запомнила разговор, который услышала в кабинете отца. Виктор назвал меня умалишенной и поинтересовался, есть ли у адвоката еще наследники на дорогой, безумно красивый, нафаршированный всякой всячиной дома? Если честно, то у меня нет ни малейшего желания разыскивать Игоря Николаевича и докладывать ему историю, в которую попал Виктор. И все же… Виктор помог мне избавиться от жуткого трупа…

Я открыла бардачок и сразу наткнулась на пачку презервативов. Повертев упаковку, я увидела еще три точно такие же разноцветные коробочки и ухмыльнулась. Господи, да куда же ему столько! Прямо настоящий половой гигант. Сразу видно, охотник до женщин, любитель потрахаться. Кинув презервативы обратно, я запустила руку поглубже и извлекла из бардачка тоненькие женские трусики. По всей вероятности, их кто-то просто забыл надеть. Сморщившись, я кинула трусы на место. С виду порядочный мужик, а на самом деле… И угораздило же меня пойти с ним в ресторан!

Я вышла из машины. Подняв голову, облегченно вздохнула. Наступило мое самое любимое время суток, которое зовется ночью.

Увидев тропинку, я узнала место, где мы останавливались с Виктором, и решила пойти посмотреть на место преступления. Спустившись к реке, я спряталась за огромным деревом. Из-за него хорошо была видна та самая лодка, на которой еще несколько часов назад лодочник погрузил мумию. Лодка одиноко покачивалась на воде, привязанная к берегу ржавой цепью. Оно и понятно. Лодочник получил желаемые деньги, сделал свое дело и удалился пьянствовать. Я уже хотела было вернуться к машине, как неожиданно послышался шорох колес. Рядом со мной остановился серебристый «Опель». Я почувствовала, как снова ослабели мои ко лени, затаила дыхание и постаралась взять себя в руки. Это ж надо было так нарваться! Угораздило меня сюда припереться! Я бесшумно отодвинулась в темноту. По всей вероятности, люди на серебристом «Опеле» явились сюда за тем же, за чем приезжали и мы. Сейчас выйдет мужчина, достанет из багажника криминальный мешок и начнет искать лодочника. Лодочник был прав: его частное предпринимательство пользуется необычайной популярностью! Как я и предполагала, из «Опеля» вылез тучный мужчина и огляделся по сторонам. Я мысленно ему посочувствовала. Он нажал на сигнал, и, словно по команде, рядом с лодкой возник лодочник. К моему глубокому сожалению, их разговор не был слышен, но я догадывалась, о чем они говорят. Лодочник подошел к лодке, откинул брезент и достал из нее мешок, сноровисто его развязал и извлек нашу с Виктором находку. Я пришла в ужас. Почувствовав, что покрылась холодным потом, я на коленях подползла поближе, чтобы слышать, о чем они говорят. Благо меня скрывала темнота и высокая трава. Я напрягла слух.

– Щас я подсвечу, а то ни хрена не видно, – сказал мужчина и включил фары серебристого «Опеля». – Так кто тебе этого жмурика привез?

– Я же тебе говорю, – произнес, по-пьяному растягивая слова, лодочник. – Мужик с бабой. Его рожу я хорошо запомнил, да и бабу… такая красивая… Ее грех не запомнить. У нее даже отличительная черта есть, сразу бросается в глаза.

– Какая?

– Я таких белых баб еще никогда не видел.

– А какая же она должна, по-твоему, быть, черная, что ли? – усмехнулся мужчина и закурил.

– Вернее, она такая белокожая, словно на воздухе вообще не бывает и никогда не загорала.

– Тоже мне отличительная черта… Водку жрать меньше надо, тогда будешь хорошо людей запоминать. Белая… Таких белых полгорода ходит. Сегодня она бледная, а завтра станет румяная, как матрешка. Хрен моржовый!

– Да не кипятись ты, Леонидыч. Сам подумай, лето в самом разгаре, а баба белокожая, словно смерть. Я тебе зуб даю, что она никогда в жизни не загорала, морда и руки у нее словно снег. Одета прилично. Видно, что при деньгах. Может, она болеет чем? Короче, они мне мешок оставили, денег дали и ушли. А я не дурак, я следом за ними пошел, да так аккуратно, чтобы никто не заметил. Я, Леонидыч, твои инструкции строго соблюдаю. Я видел, на какой они машине уехали.

– Что, и номер запомнил?

– Запомнил, а почему бы мне его не запомнить?

– Вот это другое дело. Это по-нашему, а то пошел мне тележить про какую-то бледность.

– Темно-синий «Форд», а номер – три восьмерки.

– Номер блатной.

– Не знаю, блатной не блатной, а запоминается легко. По номеру ты всегда хозяина можешь вычислить, если, конечно, мужик не по доверенности ездит.

– Что я дальше буду делать, тебя не касается. Ты, главное, свою работу выполняй, а в мою не лезь.

– А я свою работу хорошо выполнил. Я номер запомнил и марку машины. Куда уж лучше-то! Видишь, Леонидыч, как мне твой сотовый телефон пригодился. Как только они отъехали, я сразу тебе позвонил. Только ты так долго ехал…

– Я на другом конце города был, кое-какие дела решал. Да и ехать сюда черт знает сколько времени. Я же не на вертолете летаю! Дай мне телефон, посмотрю, сколько там осталось.

Лодочник достал из кармана сотовый телефон и протянул мужчине.

– Я же тебе говорил, кроме меня, никому не звони, а ты болтаешь хрен знает с кем. Я положу еще пятьдесят баксов, смотри, экономь.

– Леонидыч, я всегда экономлю. Ты не переживай. Я знаешь, что подумал… Труп какой-то странный. Сразу видно, что ему уже не одна неделя. И вот что меня насторожило: он не сгнил, а высох. На мумию похож. Словно его чем-то облили, чтобы он засох. Заметь, он даже не воняет.

– Воняет. Просто ты свой нюх на водку променял. Ты вот что… В воду его не скидывай. Замотай скотчем и спрячь где-нибудь рядом со своей сторожкой. Он нам может понадобиться.

– Само собой.

Лодочник достал папиросу. Неожиданно мне в нос попала травинка. Защекотала с такой бешеной силой, что я просто не могла сдержаться и чихнула. Поняв, что прятаться бессмысленно, я вскочила и побежала к машине.

– Леонидыч, это и есть та девка! – закричал лодочник.

Глава 4

Все дальнейшее пронеслось в моей голове, словно ветер, и я с трудом вспоминаю свои действия. Включая зажигание, я с ужасом увидела, что преследователи уже подбегают к «Форду». Я нажала на газ и поехала прямо на них. Они мгновенно отскочили в разные стороны. Хозяин машины выхватил пистолет, правда, никакого выстрела не последовало.

Через несколько минут я уже неслась по шоссе и до упора давила на газ, не забывая постоянно оглядываться. Погони не было. Петляя с одного шоссе на другое, я успокоилась и поняла, что меня никто не преследует. Теперь предстояло решить, что делать с этим засвеченным «Фордом». Первое, что пришло в голову, – бросить его к чертовой матери, поймать попутку и вернуться домой. В конце концов, Виктор оставил его у ресторана, и я не обязана спасать его от автомобильных воров. Может, я вообще машину водить не умею! Может, я прямо от ресторана уехала домой на такси. Но все же как-никак, а я его должница, значит, просто обязана спасти эту гребаную машину. Он помог мне избавиться от трупа… Правда, так, как он по – мог… Лучше бы не помогал… Какого черта он обратился к этому лодочнику?! Ладно, поставлю «Форд» в своем подземном гараже, а там будет видно. По крайней мере, я к этому «Форду» никакого отношения не имею, поэтому через машину на меня никак не выйдешь. А если через нее попытаться отыскать Виктора, то его сейчас днем с огнем не найдешь.

Я поставила «Форд» в подземный гараж рядом с отцовской машиной. В том, что тут его никто не найдет, я не сомневалась.

Как обычно, с подсвечником в руке я вошла в кабинет. Одного взгляда на дубовый стол было достаточно, чтобы убедиться – номер телефона Игоря Николаевича найти в этой свалке практически невозможно. Но в следующую минуту Игорь Николаевич позвонил сам, будто услышал мои мысли.

– Женя, куда подевался Виктор? Никак не мог тебе дозвониться…

– Меня не было дома.

– Странно. Обычно ты редко выходишь из дому. Ты же домашняя девушка.

– А если я иногда все же выхожу на улицу, это значит, что я уличная? Виктор пригласил меня в ресторан.

– В ресторан?

– Да. Что тут удивительного? Меня что, нельзя пригласить в ресторан?

– Можно, конечно. Просто он меня не поставил в известность. Он нашел папку?

– Нет. Он хотел поискать ее после ресторана, но его похитили.

– Кого?

– Виктора. Мы вышли из ресторана и увидели, что у машины спущено колесо. В этот момент подъехал джип. Трое мужчин скрутили Виктору руки, бросили его в машину и увезли.

– Ты запомнила их?

– На них были черные костюмы и черные очки. Все стриженые и плотные. Там особо нечего запоминать. Сегодня ночью я попробую найти вашу папку.

– Я буду тебе очень признателен. Позвоню позже.

– Игорь Николаевич, а что будет с Виктором?

– Как – что? Буду его искать.

– Удачи вам, – спокойно сказала я и положила трубку.

После долгих поисков я убедилась, что никакой папки с фамилией Чичерин в отцовском кабинете нет…

Немного побродив по дому, я легла спать, но сон никак не шел. Завтра будет новое испытание. Мне придется встретить своего сводного братца, еще одного законного и полноправного наследника…

Проснулась я поздно. Взглянув на часы, вскочила с кровати. Надо успеть выпить хотя бы чашечку кофе перед тем, как ехать в аэропорт. Буквально на ходу сделала несколько глотков и побежала одеваться. Времени на размышления не оставалось. Схватив ярко-лиловый костюм, который отец привез из Франции, приложила его к себе и удовлетворенно кивнула. Суперкороткая юбка и длинный пиджак – в этом что-то есть. Одевшись, я грустно посмотрела на свое бледное лицо. Черт побери, и почему я так ненавижу солнце… Слегка подкрасившись, я вновь оглядела себя придирчивым взглядом и улыбнулась. Ведь это не просто встреча… Это встреча с моим братом… После стольких лет…

Отец отправил его учиться в Англию, когда брату было одиннадцать лет. Роберт с отличием закончил колледж, поступил в академию, а затем приехал в Питер и плотно там обосновался. После нескольких телефонных звонков я поняла, что дела у него пошли в гору. Собственная просторная квартира, собственный доходный бизнес и собственная жизнь… У него было все, чего не было у меня. Свобода, самостоятельность и блестящие перспективы. На все мои просьбы поехать в Англию отец отвечал отказом. Как только я закончила начальную школу, он нанял мне преподавателей и устроил обучение на дому. Наш дом оказался самой настоящей тюрьмой, и я завидовала своим сверстникам, которые сидели за школьными партами, бегали на переменках и хвата ли девчонок за косички. Потом я привыкла. Человек так устроен, что привыкает буквально ко всему, даже к тому, к чему, кажется, нельзя привыкнуть. Я поняла, что я не такая, как все. Я закрылась в мастерской. Шли годы, а я все сидела среди красок и холстов и писала, писала картины. Я отвыкла от людей. Я стала бояться и просто-напросто избегать их. У меня появилась своя жизнь, свой внутренний мир… А затем я стала бояться не только людей, я стала бояться света. Я полюбила темноту и приобрела привычку прятать глаза от солнца.

Я постаралась взять себя в руки, сдержать не вовремя выступившие слезы. Проходя мимо «портрета» отца, остановилась и помахала ему рукой:

– Здравствуй, папа. Твой любимый сынок приезжает. Твой наследник. Твой любимчик. Ты решил, что он будет твоим единственным наследником, и даже не упомянул меня в за вещании, но ты недооценил свою доченьку. Я никогда и никому не отдам то, что по праву принадлежит только мне. Я не умею делиться, папа. Это твоя черта. Этому научил меня ты. Ты закрыл меня от внешнего мира и спрятал от посторонних глаз. Ты не хотел делить меня ни с кем. Люди говорят, что я сумасшедшая. Это ты сделал меня такой. После стольких лет страшной, жестокой жизни, которые ты мне подарил, ты даже не упомянул обо мне в завещании! Будь ты проклят! Ты уже и так проклят! Скоро ты увидишь, как я затвердила твои уроки. Это будет скоро, потому что приезжает твой сын…

Задув свечи, я вышла из дома. В аэропорту купила небольшой букетик цветов. «Это для второй претендентки», – ухмыльнулась я.

Я ненавидела избранницу Роберта, даже ни разу не видя ее. Я точно знала одно: раньше мне предстояло сражаться с одним Робертом, а теперь вместо одного заклятого врага у меня появился второй.

Объявили посадку самолета, и вскоре в зале прилета появился Роберт. Такой же красивый, как и раньше. Он был в дорогом элегантном костюме с ярким галстуком. Рядом чинно-благородно вышагивала симпатичная молоденькая девушка, разодетая словно разноцветный попугай.

– Женька, привет! – издалека крикнул Роберт и помахал мне рукой.

Я приветливо улыбнулась и наигранно бросилась к братцу на шею. Поцеловав в губы, я прикусила мочку его уха так, чтобы он почувствовал мурашки на теле. Я проделывала такие номера в детстве, и Роберту это очень нравилось. Брат слегка растерялся, но быстро пришел в себя и спокойно сказал:

– Женька, знакомься. Это Светлана. Моя вторая половина.

– Как, уже?

– Ну, скоро будет, – пожал плечами Роберт и чмокнул меня в щеку.

– Вот когда будет, тогда и назовешь ее второй половиной. А сейчас она всего-навсего невеста, – отчеканила я и протянула новоиспеченной невесте букет.

Светлана взяла цветы. На ее лице явно читалась попытка скрыть недовольство от моих слов. По дороге к машине мы болтали о вся кой ерунде. Я положила руку Роберта себе на плечо и умышленно не давала Светлане вставить в наш разговор ни единого слова. В машине Роберт снял галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

– Ну и жарища у вас тут. Давно так палит?

– Наверное. Я не часто бываю на улице. Ты же знаешь, все время пропадаю в мастерской. У меня много работы. Только закончу одну картину, а в голове уже возникла другая. И так без остановки.

– А ты не думаешь устроить выставку?

– Пока нет. Не испытываю такой потребности. Главное – моральное удовлетворение.

– Морального удовлетворения не бывает без материального. Тебе нужно выставляться. Люди будут покупать твои картины, ты сможешь получать за них деньги. Ты прославишься. Мы еще поговорим об этом.

– Женя художница? – как-то слишком любезно поинтересовалась Светлана и приветливо взглянула на меня.

– Художница. Только упорно не хочет показывать свои работы. Я поставлю на этом добровольном затворничестве жирную точку.

Когда мы въехали в наш коттеджный поселок, Светлана открыла рот и с восторгом рассматривала навороченные, дорогие дома.

– Боже мой, живут же люди! – вслух удивлялась она.

– Да, здорово. Тут живет продвинутые, обеспеченные люди с толстыми бумажниками, – засмеялся Роберт. – Скоро приедем.

– Твой отец был богат? Почему ты никогда мне о нем не рассказывал?

– Потому что я почти с ним не жил. Еще ребенком он отправил меня в Англию, а потом предоставил полную самостоятельность.

Мне захотелось сказать Светлане какую-нибудь гадость, но я все же смогла себя сдержать и промолчала.

– Добро пожаловать домой, братишка, – наигранно улыбнулась я, как только мы въехали в ворота.

– Спасибо, – чуть было не прослезился брат и обнял меня.

Я искоса следила за реакцией его невесты. Светлана смотрела на дом такими восторженными, сумасшедшими глазами, что я даже ненароком подумала, не потеряла ли она рассудок. Девушка нервно курила, сбрасывая пепел прямо себе на туфли, щеки ее пылали – в общем, казалась тяжелобольной…

Чуть наклонившись к Роберту, я спросила его:

– Ты уверен, что с твоей будущей половиной все в порядке?

Роберт бросил на свою спутницу любящий взгляд.

– Я уже и сам отвык от всего этого, – кивнул он на дом и весело мне подмигнул.

– Ничего, привыкнешь, – задумчиво сказала я и закрыла ворота. – К хорошему привыкаешь быстро. Вот к плохому трудно привыкать. – Отомкнув замок, я гостеприимным жестом пригласила брата: – Проходи и вспоминай.

Роберт сделал несколько шагов, остановился и спросил:

– Женька, где здесь свет включается? Темнотища, с ума сойти!

– Ах, свет…

Я прошла вперед и щелкнула выключателем. Гостиная озарилась ярким светом, люстры за играли множеством разноцветных огоньков.

– Просто я никогда не включаю свет, – сказала я и с грустью посмотрела на стоящий на столике подсвечник.

– Ты что, сестренка?! Как можно жить без света? Такая девица-красавица, а сидит в темнице! – засмеялся Роберт и поставил сумку на пол.

Не долго думая, он подошел к окнам, открыл рольставни. В гостиной стало так светло, что необходимость в искусственном освещении отпала. Я нервно прикусила губу, но не подала виду, что меня сильно задел этот хозяйский жест.

Роберт стал подниматься по лестнице, и я не выдержала, крикнула ему вслед:

– В мою мастерскую не ходи!

– Хорошо! – откликнулся брат.

– Вы что, рисуете свои картины в темноте? – ехидно поинтересовалась Светлана и надменно посмотрела на меня.

– Рисуют дети в школе, а я пишу, причем довольно профессионально.

Роберт остановился напротив «портрета» отца и недоуменно посмотрел на меня.

– Женька, а это кто? Демон, что ли?

– Демон, – совершенно спокойно ответила я и в знак подтверждения кивнула.

– Ну и чучело! От таких картин, да еще в темноте, может крыша поехать. Я смотрю, тебя одолевают какие-то ненормальные фантазии. Хотя, знаешь, в этом чудовище что-то есть…

– Что именно? – оживилась я. – Это чудовище тебе кого-то напоминает? Скажи, на кого оно похоже?

– Не знаю, – Роберт пожал плечами.

– Это отец, – спокойно сказала я.

– Отец?!

В голосе брата прозвучало неподдельное удивление. Он еще раз посмотрел на картину и остановил свой взгляд на мощном, темно-красном фаллосе.

– Это его член, – так же спокойно ответила я на его немой вопрос.

Роберт попытался перевести разговор на другую тему.

– Женька, тут почти ничего не изменилось!

– Он бегом спустился по лестнице.

– Как знать… – тяжело вздохнула я.

Буквально через несколько минут мой братец взял инициативу в свои руки: отнес вещи в спальню для гостей, переоделся в объемные шорты, обосновался на кухне и принялся готовить праздничный обед. Светлана облачилась в домашний халатик и с удовольствием помогала ему. Посмотрев на эту идиллию, я почувствовала себя лишней и удалилась в мастерскую.

По понятным причинам работа не шла. Все закончилось тем, что я разбросала кисти, пролила пару банок с краской и, не выдержав, ушла в свою комнату. Мой братец решил идти напролом, сразу показал, кто истинный хозяин в доме. Уже успел побывать в моей спальне и распахнуть окна. На постели лежала небольшая розовая коробка, перевязанная красной ленточкой. Развязав ленточку, я открыла крышку и извлекла ярко-красное шифоновое платье. Платье оказалось впору и подчеркивало все достоинства моей фигуры. Чересчур смелое декольте, обнаженная спина – вырез до самых ягодиц… Вполне в стиле моего брата. Когда мы были детьми, он наряжал меня в различные куски тканей, косынки и прочую ерунду. При этом я всегда была госпожой, принцессой, а Роберт – моим верным кавалером. Однажды отец застал нас за этим занятием, ему это не понравилось. В тот момент Роберт закутал меня в какую-то длинную косынку и по-детски поцеловал в шею. Отец немыслимо озверел, оттолкнул Роберта, влепил ему хороший подзатыльник и посмотрел на меня с ненавистью.

– Такая маленькая, а уже шлюха, – произнес он злобно и закрыл меня в комнате.

Вскоре отец отправил Роберта на учебу в Англию, и с тех пор я никогда больше его не видела. Никогда, до сегодняшнего дня…

Встав у зеркала, я грустно посмотрела на свое отражение. Потом достала тональный крем: мне хотелось закрасить свою неестественную белизну. Наложив крем, я сама себе показала язык. Вот так-то лучше. Когда разгребу навалившиеся на меня заботы, обязательно схожу в солярий. Только бы разобраться с наследством…

В этот момент открылась дверь, и на пороге моей спальни нарисовался Роберт. Он окинул меня взглядом и покачал головой:

– Да ты просто сокровище! Если бы я не был твоим братом, обязательно начал бы за тобой ухлестывать. Я тщательно выбирал для тебя платье. Объездил кучу магазинов. Мне хотелось видеть тебя такой, какой я вижу сейчас.

Я пристально посмотрела на него и сквозь слезы сказала:

– Спасибо. Мне никогда никто не дарил подарков. Кроме отца…

– У тебя что, нет молодого человека?

– Нет.

– Но почему?

– Давай я не буду отвечать на этот вопрос.

– Хорошо, если не хочешь, не отвечай, но кавалера я тебе обязательно найду. В этом можешь не сомневаться. – Роберт поспешил перевести разговор на другое: – Женька, пошли к столу. Мы со Светкой решили устроить пир и наготовили всякой вкуснятины. Как-никак не виделись с тобой черт знает сколько лет! Даже не помню сколько, но знаю, что очень много. Когда я уезжал, ты была совсем ребенком. Такая озорная, красивая девчонка с огромными глазищами…

Я постаралась сдержать выступившие слезы, подошла к брату и тихо сказала:

– Что ж, пойдем, а то твоя половина заждалась.

Роберт взял меня за руку:

– Женя, если у тебя есть молодой человек, пригласи его на обед. Вчетвером нам будет намного веселее. Мне бы хотелось, чтобы ты не чувствовала себя одинокой.

– У меня нет молодого человека, – резко ответила я и провела рукой по волосам Роберта. – Одиночество – мой образ жизни. Я привыкла так жить и совсем не хочу менять свои привычки. Я скромно умолчу про твою вторую половину, но скажу, что мне вполне хватает твоего общества.

Роберт шел позади меня, и я затылком чувствовала его тяжелое, прерывистое дыхание.

Светлана в нарядном платье сидела за сто лом. Когда мы вошли, она бросила на меня придирчивый взгляд. Роберт отодвинул стул, помог сесть.

Мы ели мясо по-капитански. Роберт разливал шампанское, говорил один тост за другим.

Я нарочно несколько раз роняла вилку и наклонялась за ней одновременно с услужливым Робертом. Наши руки соприкасались, и я ощущала его страстное дыхание. Иногда я тянулась за салатом, еще больше обнажая и без того открытую грудь, и ловила на себе ревнивый взгляд Светланы.

– Женя, а почему вы не пригласили на обед своего молодого человека? – не выдержав, спросила она.

– У меня нет молодого человека, – широко улыбнулась я и поправила упавшую на глаза челку.

– Вы поссорились со старым приятелем, а новым еще не успели обзавестись?

– У меня нет приятеля и никогда не было. – Я с вызовом посмотрела на Светлану.

Она немного смутилась, пытаясь скрыть растерянность, но потом вдруг задала хамский вопрос:

– Так ты еще невинна? Не спала с мужчиной? Милая, ты много потеряла. Ты уже довольно взрослая девушка, неужели у тебя не срабатывает природный инстинкт? Как-нибудь без Роберта мы обязательно посплетничаем на эту тему. Я расскажу тебе много интересного и поучительного.

Не растерявшись, я ухмыльнулась и сказала довольно спокойно:

– Я не невинна и толк в сексе знаю. Когда не будет Роберта, я поведаю тебе пару занимательных историй. Уверена, после нашего разговора ты откроешь для себя много нового. Чтобы заниматься сексом, не обязательно иметь приятеля.

Светлана отложила вилку и нервно схватилась за сигареты. Роберт попытался смягчить ситуацию, но ему это не удалось. Обед закончился в молчании.

Вскоре позвонил Игорь Николаевич:

– Женя, добрый день. Ты нашла папку?

– Еще нет, – тяжело вздохнула я. – Перетрясла весь кабинет, но она сквозь землю провалилась.

– Ничего не понимаю. – В голосе Игоря Николаевича прозвучали недовольные нотки. – Ты уверена, что хорошо искала?

– Конечно. Если не верите, приезжайте и ищите сами.

– Именно так я и сделаю, – Игорь Николаевич бросил трубку.

Я тут же пожалела, что не успела спросить про Виктора.

– Женька, у тебя проблемы? – донесся до меня голос Роберта.

– С чего ты взял? Отец даже умереть нормально не мог… Оставил нерешенные дела, за которые теперь приходится отдуваться мне.

– Ты объясни, что не имеешь к ним никакого отношения. Нет человека, нет никаких дел.

– Верно. Только есть люди, которые не желают ничего понимать.

Ни на кого не глядя, я ушла к себе.

Упав на кровать, я закрыла глаза и сжала кулаки. Обильно наложенный тональный крем испачкал наволочку.

Перед глазами возник отец – большой и властный человек, а рядом я – слабая, бессильная и беззащитная…

Я отчетливо помню тот страшный вечер. Роберт улетел в Англию. Я сидела в своей комнате и играла в игрушки. Дверь открылась, в комнату вошел отец. Он посмотрел на меня каким-то странным взглядом, таким, каким он никогда не смотрел на меня раньше. Я прижала к себе куклу и испуганно спросила:

– Папочка, ты что?

Отец ничего не ответил, резким движением сорвал с меня платье, разорвал трусики и… из насиловал. Потом это насилие повторялось изо дня в день, за исключением тех счастливых моментов, когда он был в командировках. Сначала я плакала и сопротивлялась, но затем поняла, что сопротивляться бесполезно… Наверное, именно тогда я полюбила темноту.

В темноте я чувствовала себя защищенной, а самое главное, в ней я могла спрятаться от отца…

Шли годы. Из забитой маленькой девочки я превратилась в зрелую девушку, и рядом со мной по-прежнему был только один мужчина – мой отец. Чувство страха никогда не покидало меня. Я безропотно выполняла все его прихоти и желания. Я стала похожа на зомби! Я полностью подчинилась своему господину, а мой господин наслаждался своей властью и пользовался мной, когда хотел… У меня не было ни друзей, ни подруг, потому что я получала образование дома. Отец изолировал меня от внешнего мира и навязал мне свой образ жизни.

Глава 5

Смахнув слезы, я горько всхлипнула. Будь он проклят, этот недочеловек, этот зверь! Нет ему прощения, пусть горит в Аду!

Неожиданно открылась дверь, и на пороге появился Роберт. Он сел на краешек кровати и доверительно сказал:

– Женя, я бы очень хотел, чтобы вы со Светой поладили. Она хорошая девушка, поверь. Просто она еще не адаптировалась.

Я подняла голову и пристально посмотрела на Роберта:

– К чему она не адаптировалась? К роскоши? К чужому богатству? Извини, Роберт, если я что-то сказала или сделала не так. Я не хотела обидеть ни твою вторую половину, ни тем более тебя.

– Почему ты плачешь? – испуганно спросил он, разглядев мое измазанное косметикой лицо.

– Я не плачу. Я просто немного расстроилась. Это никак не связано с тобой. Не бери в голову.

– Женя, он тебя насиловал? – чуть слышно спросил Роберт и взял меня за руку. Его губы заметно дрожали, а на глаза подозрительно заблестели. – Я это понял, как только увидел картину. Он отправил меня в Англию для того, чтобы жить с тобой. Господи, какой я дурак, что не понял это сразу…

– Теперь ты это понял, и что это меняет? Уходи. Я хочу побыть одна, – сквозь слезы произнесла я и слегка оттолкнула Роберта.

Роберт сел на пол и положил голову мне на живот.

– Женька, это же чудовищно… Я всегда восхищался своим отцом. Он был трудолюбив, удачлив в делах, расчетлив и никогда не проигрывал, но я… Я не-на-ви-жу его за то, что он сотворил с тобой.

– Я не нуждаюсь в твоей жалости. Я же просила тебя уйти. Слишком поздно ты обо мне забеспокоился. Слишком поздно ты обо мне вспомнил…

– Я всегда о тебе помнил. Тебя невозможно забыть.

– Пошел вон, – глотая слезы, сказала я и уткнулась лицом в подушку.

Роберт быстро встал и вышел из комнаты. Полежав несколько минут, я встала с кровати, села у зеркала и стерла с лица остатки косметики.

– Ничего, Роберт. Я расквитаюсь с тобой за отца. Ты такой же, как и он, потому что ты с ним одной крови.

Сделав несколько набросков, я хотела уже пойти спать, как услышала пронзительный телефонный звонок. В гостиной я увидела брата, держащего телефонную трубку.

– Женя, тебя спрашивает какой-то молодой человек. – В голосе Роберта слышались ревнивые нотки.

– Молодой человек? Он представился?

– Да, его зовут Виктором.

– Виктор?!  – Я почувствовала, как учащенно забилось сердце и потемнело в глазах.

Взяв трубку, я посмотрела на Роберта с молчаливой просьбой покинуть меня.

– Але, Женя, это Виктор! – В трубке слышалось прерывистое дыхание. – Женя, ты меня узнала?

– Да, – твердо сказала я и вновь посмотрела на Роберта.

Поймав мой взгляд, он отошел от телефона, делая вид, что его совершенно не интересует этот звонок.

– Виктор, ты где? – испуганно спросила я.

– Я и сам толком не знаю, – как-то растерянно ответил он и вновь тяжело задышал. – Женя, дело в том, что за меня требуют выкуп… Нужно пятьдесят тысяч долларов, тогда меня отпустят. Я уже всех обзвонил – и никакого толку. Мне больше не к кому обратиться… Я решил позвонить тебе.

Мне показалось, что еще несколько слов, и я просто-напросто не смогу удержать телефонную трубку. В висках пульсировала кровь, на лбу выступил холодный пот.

– Господи, а я здесь при чем?

– Просто я подумал, что совсем недавно оказал тебе одну довольно странную услугу… Окажи и ты мне.

– Ничего себе услуга, в пятьдесят тысяч долларов! – Я присвистнула и украдкой взглянула на Роберта.

– Женя, я же тебе говорю, мне больше не к кому обратиться. Когда меня отсюда выпустят, я обязательно соберу всю сумму и незамедлительно верну. Можешь не сомневаться.

– А как же Игорь Николаевич?

– Игоря Николаевича нет на месте. Он уехал и неизвестно когда вернется, а у меня каждая минута на счету. Каждая минута может стоить мне жизни, пойми.

– Понимаю, – прошептала я и постаралась унять дрожь в коленях. – Но ведь я тоже не могу собрать такую сумму за считанные секунды! У меня нет таких денег.

– У тебя, может, и нет, а у твоего отца найдутся. Если такой суммы нет в его сейфе, сними в банке. Женька, помоги, иначе через не сколько часов я стану трупом.

– Да, конечно, – растерянно пробормотала я и уже более уверенно спросила: – Что я должна сделать?

– Достань нужную сумму и поезжай на железнодорожный вокзал. Подойдешь к автоматическим камерам хранения и найдешь кабинку с номером сто двадцать три. Положишь деньги туда и выставишь на кабинке код – семь, три, пять, пять. Потом сразу возвращайся домой и жди моего звонка.

– А если эта кабинка будет занята?!  – истерично воскликнула я и чуть было не выронила трубку.

– Она будет свободна, – резко ответил Виктор и уже более ласково добавил: – Женька, выручай. Как только меня освободят, мы с тобой с деньгами разберемся. Ты внакладе не останешься. Понимаешь, дело идет о моей жизни. Я ведь такую девушку встретил…

– Какую еще девушку?

– Я встретил тебя.

От неожиданности я бросила трубку и залилась алой краской. Роберт взял меня за локоть и испуганно спросил:

– У тебя неприятности? Ты не хочешь поделиться своими проблемами?

– У меня все хорошо, – отрезала я и бросилась в кабинет.

Светлана, столкнувшись со мной в коридоре, шарахнулась в сторону. Я плотно закрыла за собой дверь и открыла сейф. Перед глазами стоял Виктор. Было страшно подумать, что буквально через несколько часов он может стать трупом. Я достала аккуратно сложенные пачки долларов и принялась считать. Было ровно пятьдесят шесть тысяч. Эти деньги отец хранил на полке, аккуратно перетянув пачки резинкой от бигуди. Отложив пятьдесят тысяч, я засунула их в черный цел лофановый пакет, остальные положила в сейф. Только я успела закрыть дверцу, как в кабинет вошел Роберт. Я взяла со стола пакет и недовольно проворчала:

– Ну что ты, ей-богу, за мной по пятам ходишь… Займись лучше своей Светланой. Привез в дом девушку и совершенно не уделяешь ей внимание. Некрасиво как-то получается.

– Светлана не просто девушка, Светлана моя будущая жена, – обиделся Роберт и мельком взглянул на черный пакет.

– Мне совершенно безразлично, кем она тебе приходится, – резко бросила я и быстро вышла из кабинета.

Перескакивая через ступеньки, я выскочила из дома и вывела машину из гаража. Откинувшись на спинку водительского сиденья, старалась успокоиться, но до полного спокойствия было далеко. Я никогда не любила этот автомобиль, потому что в нем все напоминало об отце… В бардачке лежала кипа его рабочих бумаг, в пепельнице валялись его окурки. Даже на заднем сиденье красовался его малиновый галстук, до которого я так и не смогла дотронуться.

Положив пакет рядом с собой, я выехала на шоссе и облегченно вздохнула. Наверное, я и сама не ведала, что творила в данный момент, но твердо знала, что эти деньги играют решающую роль в жизни человека, с которым совершенно случайно свела меня судьба. Нажав на газ, я помчалась быстрее и, для того чтобы успокоить нервы, включила музыку на полную катушку.

Перед глазами вновь возник отец. Будь он проклят! Когда же наконец я смогу от него избавиться?! Мало того что он мучил меня при жизни, так он не отпускает меня даже после своей смерти.

Неожиданно вспомнился небольшой двухэтажный Дом ребенка. Я, маленькая девочка с короткими косичками, играю с такими же брошенными детьми, как я. Мы сидим на старом, допотопном, поеденном молью ковре и рассматриваем свои затертые игрушки. Я ловлю злобный взгляд нашей воспитательницы и опускаю глаза. Мы все называли ее мамой, но не потому, что нам так хотелось, а потому, что нас заставляли ее так называть. Я всегда боялась эту воспитательницу, потому что она могла наказать за любую провинность: поставить в угол, ударить или хорошенько оттаскать за волосы. Она называла нас подкидышами и каждый раз унижала каким-нибудь обидным словом. Когда нас выводили за пределы детского дома, я с любопытством смотрела на молоденьких мам, которые катали коляски с нарядными, разодетыми малышами. Они говорили им ласковые слова, дарили игрушки, целовали… Я верила, что моя мама тоже где-нибудь живет, она обязательно обо мне вспомнит и заберет при первой возможности. Она очень добрая, ласковая и очень сильно меня любит. Конечно, в душе я по-детски на нее злилась, но знала, что, как только она за мной придет, я прощу ей все на свете и прижмусь к ее груди. Но время шло, а мама по-прежнему за мной не приходила, и я вновь и вновь засматривалась на дорогие коляски и с завистью улыбалась чужим мамам. Воспитательница ругалась и отвешивала мне подзатыльники. Я тихонько всхлипывала, сжимала кулаки и опускала глаза.

По ночам, когда другие дети засыпали в полуразваленных кроватях, я поднимала голову и прислушивалась к каждому шороху. Как только до моих ушей доносились из коридора шаги, я вскакивала с кровати и приоткрывала дверь. Мне по-прежнему казалось, что это пришла моя мама. Она очень долго добиралась и поэтому смогла приехать только ночью. Быстро приглаживая волосы, чтобы, не дай бог, мамочка не увидела меня лохматой, я высовывала в коридор голову и… встречалась с ненавидящим взглядом воспитательницы. Она курила сигарету и пускала в мое лицо струйки едкого, невкусного дыма. Я громко кашляла и терла заслезившиеся глаза. Через несколько секунд, получив очередной подзатыльник, я бежала к кровати и пряталась под одеялом. А однажды… Про это даже не хочется вспоминать…

Мне не хотелось вспоминать, но прошлое плотно взяло меня в тиски и никак не хотело отпускать. Однажды я узнала, что у детей бывает не только мама, но и папа. Ранним утром нас нарядили в праздничную одежду и по строили в музыкальном кабинете. Вошел мужчина и стал оглядывать каждого с головы до ног. Воспитательница громко объявила о том, что этот мужчина хочет удочерить маленькую девочку и стать ей отцом. Мальчики его не интересуют. Поэтому мальчики должны сделать шаг вперед и отойти в противоположную сторону. Мужчина ходил вокруг нас, придирчиво разглядывал. Так повторилось несколько раз, а потом, остановившись рядом со мной, он спросил, как меня зовут, и протянул мне большую плитку шоколада. Я посмотрела на него благодарно и моментально раскрыла шоколад. Затем поломала его на множество маленьких кусочков и поделилась со всеми. Остался всего один крохотный кусочек. Я поднесла его к носу, блаженно понюхала, посмотрела на свет и с нескрываемым удовольствием проглотила. Мужчина громко засмеялся и подошел к воспитательнице. Они о чем-то говорили, показывая на меня. Я же рассматривала обертку от шоколада и чувствовала себя самой счастливой на свете. Мне было безумно приятно, что незнакомый дядя дал шоколад именно мне, а не кому-нибудь другому.

Вскоре мужчина уехал, а воспитательница добреньким голоском сказала, что мне повезло, потому что очень скоро у меня будет па па. Я спросила, а будет ли у меня мама? Воспитательница засмеялась, взяла меня за подбородок: «Милая, радуйся тому, что незнакомый дядя обратил на тебя внимание и хочет стать твоим отцом. Запомни, не во всех семьях бывают мамы и папы. Во множестве семей есть либо одна мама, либо один папа. Ты должна быть счастлива, что теперь у тебя будет папа. Если бы не этот дядя, сомневаюсь, что ты вообще кому-нибудь будешь нужна. В таком возрасте не усыновляют. Ты должна ползать на коленях и целовать ему ноги…» Через неделю мужчина приехал вновь и ласково сказал: «Ну что, малышка, поехали домой. Я познакомлю тебя с твоим братиком».

Услышав эти слова, я встала на колени и стала целовать мужчине ноги. Воспитательница громко засмеялась. Мужчина поднял меня с пола и тихо сказал: «Никогда так больше не делай. Я же твой отец». – «Я просто хотела вас отблагодарить», – чуть слышно сказала я и растерянно посмотрела на воспитательницу. Воспитательница, не переставая смеяться, покрутила пальцем у виска: «Дура ты малолетняя. Я же пошутила. Шпана недоразвитая».

Через несколько минут я уже сидела в машине со своим новоиспеченным отцом и лакомилась конфетами и печеньем, которые лежали на заднем сиденье автомобиля. Вскоре мы подъехали к шикарному дому, у порога которого меня ждал Роберт. Он взял меня за руку и дружелюбно сказал, что с этой минуты будет мне братом и что его мама умерла два года назад. Я кивала и без остановки засовы вала печенье в рот. В доме было целое море игрушек… Их было так много, что у меня разбегались глаза, я боялась к ним прикоснуться. Роберт показывал свои машинки, солдатиков, электронные игрушки. Я улыбалась, прижимала к себе пакет с печеньем и не переставала жевать. Роберт хотел было забрать его у меня, чтобы мы могли поиграть, заверил, что через несколько минут домработница позовет ужинать, но я вцепилась в пакет мертвой хваткой и визжала что было сил. Это была одна из детдомовских привычек, от которых мне постепенно пришлось отучаться. Роберт отпустил пакет и смотрел на меня испуганно. Я забилась в угол комнаты и продолжала засовывать в рот по несколько печенюшек одновременно. В тот вечер мой новый папа вызвал врача, потому что у меня сильно разболелся живот. Врач прописал мне какие-то таблетки и строжайшую диету.

Вечером Роберт пришел ко мне, гладил по голове и все удивленно спрашивал: «Зачем ты так много ешь? Никто у тебя ничего не отберет. У нас всего много – и печенья, и тортов, и разных десертов. Домработница печет вкусные пирожки с абрикосами и черникой. Как только ты выздоровеешь, она обязательно их тебе приготовит». В комнату вошел отец и положил рядом со мной красивую Барби. Я не сколько раз поцеловала ее и прижала к себе. «Спасибо, папа», – тихо сказала я. Отец сел рядом с Робертом, взял меня за руку. «Скоро у тебя будет много игрушек, нарядных платьев. Я буду одевать тебя как куклу. Ты будешь иметь все. Ты станешь самой красивой девочкой на свете, я выполню любую твою прихоть, любой твой каприз. Ты никогда не будешь знать отказа. Только и ты не обижай старика и тоже ни в чем ему не отказывай…» В тот момент я еще не знала, о чем он говорил, и радостно кивнула…

Я посмотрела на себя в зеркало и вытерла слезы. Хватит предаваться воспоминаниям. Так можно просто сойти с ума. Во всем виноват Роберт. Приперся со своей будущей женой и нарушил мою размеренную жизнь. Но ничего! Я справлюсь с ним. Он последует туда же, куда последовал его отец. Никто не отберет то, что принадлежит мне по праву…

Глава 6

У вокзала я вышла из машины, огляделась. Мне всегда было неспокойно, если приходилось оставлять ее там, где много народу, – уж слишком вызывающий, дорогой автомобиль, а отец так и не поставил сигнализацию.

В зале ожидания я вдруг почувствовала, как больно защемило сердце. По всей вероятности, это просто нервы. Так много событий за такой короткий промежуток времени! Никакое сердце не выдержит. Я купила стакан холодного апельсинового сока и стала пить мелкими глотками, не переставая оглядываться по сторонам. Мне казалось, что кто-то за мной наблюдает, следит за каждым моим шагом. Господи, и какого же черта меня сюда принесло! Сидела бы дома, писала картины и не влезала ни в какие истории. Вспомнив о Викторе, я поняла, что медлить нельзя, в любой момент с ним может что-нибудь случиться.

Я спустилась к автоматическим камерам хранения и подошла к нужной ячейке. Неподалеку от меня стоял молоденький парень и пытался запихнуть в небольшую ячейку довольно увесистую сумку.

– Она не влезет, – сказала я.

– Что? – Парень удивленно посмотрел на меня и опустил сумку на пол.

– Я говорю, что ваша сумка не влезет. Вы зря стараетесь, только время теряете. За билетными кассами есть обычная камера хранения, лучше всего обратиться туда.

– Там дороже, – смущенно сказал парень и снова принялся запихивать свою сумку в ячейку. – Должна залезть, зараза, – пробурчал он себе под нос.

Неожиданно он оказался рядом со мной.

– Может, в эту попробовать…

От растерянности я потеряла дар речи, но, увидев, как этот идиот стал пихать свою сумку в ту самую ячейку, которая предназначалась для того, чтобы я положила в нее деньги, взяла себя в руки и постаралась его оттолкнуть:

– Вы что себе позволяете?! Это моя кабин – ка! Немедленно отойдите! Идите откуда пришли!

– Ты ее что, купила? Вот когда ты ее вы купишь, тогда и командуй. Попробую запихать сюда, а та, по-моему, поломана.

– Они все одинаковые. Тут целая куча свободных ячеек. Почему вы прицепились имен но к моей?!  – Я чувствовала, что еще совсем немного, и у меня начнется самая настоящая истерика.

– Ну так и иди к другой, если их целая куча, – небрежно бросил парень и со всей силы стал запихивать свою сумку.

Мне показалось, что вот-вот он ее туда запихнет. Мне стало совсем плохо, потемнело в глазах. Я стала его оттаскивать. Парень покраснел до кончиков ушей, резко меня оттолкнул и злобно прошипел:

– Что тебе нужно, придурочная? Отвали! Сумка уже почти залезла.

Сжав кулаки, я зло крикнула:

– Ну, придурок, я тебе сейчас устрою! Бросившись наверх, я добежала до первого попавшегося дежурного милиционера:

– Товарищ милиционер, там хулиган ячейки ломает!

Посмотрев на мое перепуганное лицо, милиционер не заставил себя долго уговаривать и последовал за мной. Как только мы спустились к автоматическим камерам хранения, я с ужасом увидела, что парень запихнул в кабинку уже большую часть своей сумки. Я бросилась на него с кулаками, бормоча:

– Вот сволочь, ну откуда ты свалился на мою голову. Немедленно вытаскивай свою сумку, или я сдам тебя в милицию!

Парень заметил милиционера и что есть силы надавил на сумку. Сумка вошла в ячейку на удивление быстро. Парень потер руки и по смотрел на меня довольно. Ничего не понимающий милиционер подошел к нам ближе.

– Вы что тут безобразничаете? – строго спросил он.

– Ничего я не безобразничаю, просто поставил свою сумку.

– Но ведь она же у вас туда не влезала?

– Влезла, – улыбнулся парень и опять потер руки. – Куда б она делась.

Милиционер попросил молодого человека показать документы. Проверив, отдал их владельцу и тихо сказал мне:

– Девушка, вы успокойтесь, ничего страшного не произошло. Все в порядке. Человек просто положил сумку…

– Такие сумки нельзя класть в ячейки. Он же ее вытащить не сможет. Есть же обычные камеры хранения.

– Но ведь сумка вошла…

– Если бы вы только видели, как он ее туда запихивал! И вообще, это моя ячейка!

– Тут личных ячеек нет, – сурово сказал страж порядка, отдал честь и пошел наверх.

Что же делать? Надо попытаться уговорить этого парня. Я дружелюбно посмотрела на него и ласково произнесла:

– Понимаешь, мне эта ячейка позарез нужна. Будь другом, уступи ее мне.

– Не уступлю. Мало того что ты на меня с кулаками кидалась, так еще и мента привела. Стукачка хренова. Отвали, я хочу код выставить, а при тебе это делать не буду.

– Послушай, хочешь, мы достанем твою сумку и отнесем в нормальную камеру хранения? Я за все заплачу и даже дам тебе денег на бутылку хорошего коньяка. Так сказать, плачу отступные.

– Ты что, богатая, что ли? – усмехнулся парень и оглядел меня с ног до головы.

– Нет. Просто у меня выхода нет. Мы с одним моим знакомым договорились, что именно в эту ячейку я должна положить свой пакет, а он придет и заберет его.

– А с чего ты взяла, что эта ячейка должна быть свободна? Не я, так кто-нибудь другой бы ее занял.

– Он обещал, что она будет свободна, – задумчиво сказала я.

– Тогда ты положи свой пакет в другую ячейку и запомни ее код. Потом позвонишь ему и дашь другие координаты.

– Боюсь, что он больше не выйдет со мной на связь… – Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

Наверное, это как-то повлияло на парня. Он махнул рукой и растерянно пожал плечами:

– Ладно, твоя взяла. Только ты за все платишь и покупаешь мне коньяк.

– Конечно! – обрадовалась я.

Следующие полчаса мы, смахивая пот и переводя дыхание, поочередно пытались вытащить сумку из кабинки. Когда наконец нам это удалось, я радостно захлопала в ладоши:

– Ну, а теперь отволочем твою сумку в камеру хранения!

– Сначала ты положи свой пакет, а то, пока мы ходим, твою кабинку опять кто-ни будь займет.

Я посмотрела на пакет и перевела взгляд на парня. Видимо, парень понял мое замешательство и отвернулся.

– Можешь выставлять код. Я не смотрю. Мне твой пакет и даром не нужен.

Я подумала, что последнюю фразу он сказал зря. Если бы он только знал, что в нем лежит… Выставив код, я окинула ячейку любящим взглядом и глубоко вздохнула.

– Дело сделано. Можешь поворачиваться. Поднявшись к обычной камере хранения, мы сдали его сумку, я заплатила за ее хранение. Молодой человек бережно положил квитанцию себе в карман и подозрительно посмотрел на меня:

– Ну а как насчет коньяка?

– Как обещала, – улыбнулась я и повела его к буфету. – Куда едешь? – нехотя поинтересовалась я для того, чтобы хоть как-то нарушить нелепое молчание.

– В Хабаровск, к родителям.

– Далеко.

– Привык. Я к ним каждый год приезжаю. На самолете очень дорого, приходится трястись на поезде. Главное, чтобы нормальная компания попалась. С нормальной компанией и дни быстро летят.

У стойки буфета я сказала:

– Выбирай свой коньяк. Ты выбираешь, я плачу. Будешь угощать им свою компанию.

– Я же не знаю, какими деньгами ты располагаешь…

– Выбирай, что нравится. В пределах разумного, конечно.

Парень остановил свой взгляд на «Белом аисте» и решительно показал на него пальцем. Оплатив коньяк, я с гордостью протянула его своему новому знакомому:

– Держи. Ты даже не поверишь: сегодня ты спас жизнь одному человеку.

– Какому еще человеку?

– Это тебе не обязательно знать. Главное, что ты освободил эту чертову ячейку. Ну ладно. Было очень приятно познакомиться. Счастливого пути. В поезде со своей компанией обязательно вспомнишь обо мне, как только достанешь коньяк.

Парень повертел в руках бутылку и усмехнулся:

– Ты знаешь, сначала это знакомство показалось мне совсем неприятным, а теперь даже ничего. Я даже не знаю, как тебя зовут.

– Женя.

– А меня Олег. Женька, а ты что такая белокожая? Солнца, что ли, боишься?

– Боялась, а теперь я уже ничего не боюсь. Как только разгребу дела, обязательно пойду в солярий.

Олег посмотрел на меня как-то печально и грустно сказал:

– Ну ладно. Я пойду. Не буду тебя больше задерживать.

– Удачной дороги, – весело подмигнула я и зашагала к выходу.

Оглянувшись, я увидела, что Олег все так же грустно смотрит мне вслед, и махнула ему рукой.

На улице я подняла голову и посмотрела на солнышко. Показалось, что оно тоже на меня смотрит и протягивает мне свои добрые, заботливые лучи. К черту эту ночную жизнь! Никаких свечей! Никаких жалюзи! Мне больше некого бояться и не от кого прятаться. Как только удастся решить вопрос с Робертом, я обязательно поеду на пляж и поваляюсь на раскаленном песке. Я буду радоваться как ребенок, радоваться до слез. И эти слезы будут понятны только мне одной, потому что никто не поверит, что я лежу под жгучим солнцем в первый раз в жизни. В первый раз… Теперь многое будет в первый раз…

Подойдя к стоянке, я резко остановилась: рядом с моим лимузином крутились двое мальцов. Один ковырялся в замке, а другой посматривал по сторонам – не идет ли хозяин. Не успела я сообразить, как они оказались в машине. Очнувшись, я замахала руками и закричала так громко, насколько хватило сил:

– Угоняют! Машину угоняют! Милиция!!!

Я услышала, что заработал двигатель, и в ту же секунду раздался страшный взрыв. Упав на землю, я обхватила голову руками. Гудело в ушах.

Глава 7

Мне не верилось, что я осталась жива. И что вообще все это происходит в реальности. Вой милицейской сирены заставил меня поднять голову, и я с ужасом увидела то, что осталось от лимузина. Мощный взрыв изуродовал и несколько соседних машин. Я села на землю и громко зарыдала. Не знаю, сколько времени я так просидела, пока ко мне не подошел сотрудник милиции и помог встать. На месте взрыва собралось много народу. Люди в форме омоновцев взяли стоянку в плотное кольцо, отгоняли ротозеев на безопасное расстояние.

– Опять террористический акт! – судачили в толпе. – Как дальше жить, если взрывают прямо в центре города?..

– Диверсия! – не унимался кто-то.

– Вокзал хотели взорвать!

– Вы хозяйка машины? – услышала я голос милиционера, который помог мне встать.

– Я шла к машине, а ее хотели угнать, – пробормотала я и с ужасом посмотрела на обгоревшие останки двух угонщиков.

– Вам повезло, на их месте могли быть вы. У меня перехватило дыхание, хотелось кричать, забиться в истерике. На их месте могла быть я… Господи, а почему именно я?! Получается, что кто-то хотел меня убить… Но кто? Виктор? Нет, ему самому нужна помощь. Тот, кто его держит?

– Вам придется проехать в отделение, – сказал милиционер. – Эксперты уже принялись за работу. По всей вероятности, сработало взрывное устройство.

– Да, конечно, сейчас. Но… мне нужно в туалет. Мне очень плохо, – прошептала я и, пошатываясь, направилась в сторону вокзала. Перед глазами плыли желтые круги, в ушах гудело, а сердце билось с такой бешеной скоростью, что мне казалось, еще немного, и оно просто выскочит из груди. Наверное, я была очень грязная, потому что черт знает сколько времени пролежала на асфальте. Спустившись в автоматическую камеру хранения, я подошла к ячейке, куда еще совсем недавно положила пакет с долларами. Дрожащими руками набрала нужный код и открыла дверцу. Ячейка была пуста. Не поверив своим глазам, я сунула внутрь голову. Пусто. Получается, что в тот момент, когда взорвалась моя машина, кто-то забрал деньги. Крепко держась за перила, я стала медленно подниматься в зал. Я едва держалась на ногах.

Меня хотели убить те люди, которые держат Виктора, пронеслось у меня в голове. Пока я возилась с ячейкой, они положили в машину взрывное устройство. Но зачем? Кому нужна моя смерть? Опершись на перила, я присела на ступеньку и поняла, что дальше просто не могу идти. В этот момент кто-то обнял меня за плечи.

Это был тот же самый милиционер, который совсем недавно поднимал меня на месте взрыва.

– Девушка, ну куда вы исчезли? Я вас по всюду ищу. Вы как потерпевшая нужны мне для дачи показаний.

– Каких еще показаний?

– Вашу ведь машину взорвали! Придется обстоятельно побеседовать. Это же взрыв, а не детские игры. Пострадали соседние машины, погибли двое молоденьких парней. Будет вестись следствие.

– Мне плохо, – выдавила я и достала платок, чтобы промокнуть пот.

– Может, вам «скорую» вызвать?

– Сейчас пройдет.

– Вам придется проехать с нами в отделение. Необходимо установить, с чем связан этот взрыв. Сожалею, но машина восстановлению не подлежит.

Следователь, который вел мое дело, оказался ухоженным мужчиной средних лет, он непрерывно курил и сверлил меня пристальным взглядом. Узнав, что я дочь одного из самых известных адвокатов в городе, он выронил сигарету и как-то растерянно спросил:

– Марышкин – ваш отец?

– Отец, а в чем, собственно, дело?

– Я в газете прочитал, что он совсем не давно умер…

– Да, он умер. Инсульт.

– Примите мои соболезнования, – немного издеваясь, сказал следователь и сел в кресло, стоящее напротив.

– Принимаю, – невозмутимо ответила я и тупо посмотрела в окно.

– Получается, что вы ездили на машине своего отца?

– Да, а в чем, собственно, дело?

– Дело принимает новый оборот. У преступления появился еще один мотив. Возможно, вы вообще не причастны к данному преступлению. Ваш отец был очень известным человеком, очень… Скажите, у него были враги?

– Не знаю. Он никогда не посвящал меня в свои проблемы.

– Он что, не разговаривал с вами по поводу своих дел?

– Нет.

– По всей вероятности, взрывное устройство предназначалось не вам, а вашему отцу.

– Но ведь он умер, – опешила я.

– Ну не все же люди читают газеты. Тем более что ваш отец… – Следователь сморщился и закурил сигарету.

– Что мой отец?

– Он славился тем, что беспроигрышно защищал бандитов. Его так и называли – бандитский адвокат. Видимо, дозащищался до того, что кому-то стал неугоден. Кто-то его приговорил, не зная того, что вашего отца уже нет в живых. Никакое сердце не выдержит, если человек загребает столько денег.

Услышав последнюю фразу, я закинула ногу на ногу и нервно застучала пальцами по столу:

– Послушайте, вы пригласили меня сюда для того, чтобы обсуждать моего отца? Я не желаю слушать, что вы о нем думаете. Оставьте свое мнение при себе.

Следователь посмотрел на меня осуждающе и резко сказал:

– Можете отправляться домой и приводить себя в порядок. Как только вы мне понадобитесь, я пришлю вам повестку. Моя фамилия Мельников. Зовут Владимир Владимирович.

Я хотела было встать, но следователь резко приподнялся и неожиданно махнул рукой, показывая, что еще не время вставать:

– Женя, ответьте мне еще на один вопрос. Что вы делали на железнодорожном вокзале?

Наверное, я просто была не готова к такому вопросу. Растерявшись, я тут же взяла себя в руки и нагло соврала:

– Хочу съездить отдохнуть в Крым. Я приехала узнать, на какое число есть билеты и сколько они стоят.

– Крым отменяется. Пока ведется следствие, вы должны быть на месте.

Почувствовав на себе все тот же неприятный взгляд, я не выдержала и занервничала:

– Послушайте, что вы от меня хотите? Я ничего не натворила. У меня взорвали машину, а вы смотрите на меня как на преступницу. Я сама осталась жива только по счастливой случайности. Я просто приехала на вокзал узнать насчет билетов. Не надо так на меня смотреть. Лучше распутывайте происшествие.

– Виновного мы найдем, можете не сомневаться.

– Ну, так ищите, – раздраженно бросила я и встала, чтобы уйти, но неожиданный вопрос остановил меня:

– Женя, а зачем вам была нужна автоматическая камера хранения?

Я взялась за дверную ручку, но не посмела открыть дверь.

– Вас опознал один из сотрудников милиции. Дежурный на железнодорожном вокзале. Он тоже был на месте происшествия. Он рассказал про скандал, который вы устроили у автоматических камер хранения.

Я слегка поежилась и несколько растерянно произнесла:

– Никакого скандала не было. Я увидела, как один молодой человек ломал ячейку. Он пытался запихнуть туда крупногабаритную сумку, которую не захотел сдать в обычную камеру хранения. Я посчитала это злостным хулиганством и позвала работника милиции.

На лице следователя было подобие улыбки. От его взгляда мне стало совсем плохо, заныло в груди.

– Вы требовали именно эту ячейку.

– Я уже давно ничего не требую. Тем более от сотрудников милиции.

– Вы не ответили на мой вопрос. Зачем вам понадобилась именно эта ячейка?

– Просто так. Послушайте, я что, подозреваемая? Чего вы от меня хотите?

Следователь не отрывал от меня взгляда.

– До свидания, – буркнула я и закрыла за собой дверь.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнула, пытаясь прийти в себя. После общения со следователем я чувствовала себя совершенно подавленной, на душе остался какой-то гадкий осадок. Я никогда не любила своего приемного отца, но очень часто прислушивалась к его советам. В своей области он не имел себе равных, и я это прекрасно знала. Отец не очень лестно отзывался о милиции и всегда говорил, чтобы без особой надобности я не обращалась к стражам правопорядка, а уж если обратилась, то не болтала бы лишнего и на вопросы отвечала уклончиво. Любое слово могло обернуться против меня. Сейчас мне «посчастливилось» убедиться в этом на собственном опыте. Не успела прийти к следователю, как сразу же почувствовала себя преступницей.

Я поймала такси и поехала домой. Смеркалось. Таксист несколько раз пытался со мной заговорить, но я никак не реагировала на его реплики и смотрела в окошко. Притормаживая у нашего коттеджного поселка, таксист присвистнул:

– Вот это жизнь! Если не ошибаюсь, тут од – ни новые русские! Райский уголок.

Проехав КПП, я помахала рукой охраннику и устало спросила:

– А кто такие новые русские?

– Ну, наверное, такие, как вы. Дураку понятно, что простой смертный тут не поселит ся.

– А я что, бессмертная, что ли? Между прочим, я такая же смертная, как и вы. Сегодня меня хотели убить и взорвали мою машину.

– Примите мои соболезнования. Жизнь у богачей всегда риск, особенно в нашем государстве.

– А вы какой русский, старый, что ли?

– Получается, что старый. Я в хрущевке живу, от жизни ничего хорошего не жду. Это лет десять назад я нормально жил. Деньги на книжку откладывал, на курорт ездил, детям будущее обеспечивал. А какое оно теперь будущее, если даже настоящего нет. Пашешь целыми днями как вол, а отложить ничего не можешь. Жена каждый день истерики устраивает, хоть из дому беги. Вы-то, наверное, та кой жизни и не видели.

– Не видела. Я слишком много лет не выходила из дома.

Машина остановилась у отцовского особняка.

– Вот это домина! – охнул таксист. – Аж дух захватывает. Честным трудом таких денег не заработаешь. Только если воруешь.

– Воровать тоже уметь надо…

– Вы давно тут живете? Вы тут родились?

– Я родилась в детском доме, – сказала я, сама не зная, почему разоткровенничалась. Наверное, потому, что таксист – случайный человек. Уедет, и все. Ему не понять, что есть моменты, когда богатство не только не радует – оно раздражает. Он не знает, какой ценой это все мне досталось… – Просто стечение обстоятельств, – задумчиво продолжала я. – Сначала это стечение обстоятельств казалось мне счастливым, но спустя годы я поняла, что это не так. В Доме ребенка я чувствовала себя намного спокойнее и защищеннее, чем в этом роскошном особняке с человеком, который называл себя моим отцом…

Взглянув на ничего не понимающего таксиста, я рассчиталась и вышла из машины.

Зайдя в дом, я увидела мирно спящего в кресле Роберта. Гремела музыка. Выключив магнитофон, я подошла к брату и потрясла его за плечо. Роберт вскочил и сонным голосом спросил:

– Который час?

– Двенадцать ночи.

Услышав это, Роберт стремительно бросился к выходу. Я пожала плечами, поднялась к себе и подошла к зеркалу. Сказать, что я выглядела отвратительно, – значит, ничего не сказать. Я выглядела просто ужасно. Одежда забрызгана грязью, лицо какого-то черного оттенка – скорее всего от дорожной пыли и слез. Несмотря на поразившее меня зрелище, я заметила, что мои глаза не слезились, а ведь горела огромная люстра. Я с силой пнула стоявший на полу подсвечник. Больше ни – каких подсвечников и никакой темноты! Я скинула грязное платье, и в этот момент дверь распахнулась, и на пороге моей спальни появился Роберт. Он был явно испуган и ужасно возбужден.

– Женька, Светлана пропала! – выпалил он и оторопело уставился на мою наготу: я стояла в одних тоненьких трусиках, держа в руках нежный ажурный лифчик.

– Как это – пропала? Она что, маленькая, что ли? Не успела приехать, как уже пропала.

Глава 8

Роберт плюхнулся на первый попавшийся стул и стал бессвязно бормотать:

– Светка родилась в совершенно другой среде. Ее семья всегда жила за порогом бедности. Отец – алкоголик, мать – уборщица в столовой. Двое голодных сестер, брат – наркоман. Что такое мясо – не знали. В основном ели какую-то баланду из крупы, картошки и капустных листьев. Наверное, от этой баланды у младшей сестры развился прогрессирующий рахит. Я всегда Светку жалел. Ведь она от такой скотской жизни могла тоже стать наркоманкой, на панель пойти… А у нее гордость есть. Я это сразу заметил. Когда у меня поселилась, к нормальной жизни долго привыкала. Потом я ее сюда привез… Она от этой роскоши просто обалдела. Ведь никогда ничего подобного не видела… Ты уехала, а мы открыли бутылку виски, а я спиртное редко употребляю, поэтому меня сильно развезло. Мы отправились в спальню… а когда спустились в гостиную, я уже пить не мог, но Светка добавила… Ну и набралась. Все говорила, что повезло тебе, в таком роскошном доме живешь.

– А при чем тут мой дом? – резко перебила я.

– Да это я так, к слову сказал. Дело не в этом. Светка спустилась в гараж, увидела «Форд» и попросила разрешения покататься по поселку. Я ей сказал, что это твоя машина, что, мол, ты приедешь и разрешишь. Но она ужасно упертая. Говорит, от твоей сестры не убудет, я быстренько до КПП и обратно. Ну, я и уступил. Светка поехала, а я, сидя в кресле, уснул. Тут ты вернулась и меня разбудила. Понимаешь, прошло уже черт знает сколько времени, как она уехала. Я сейчас на КПП бегал. Мне сказали, что «Форд» выехал за пределы поселка и больше не возвращался. Нужно ее искать, а то как бы чего не случилось. Она же вдупель пьяная.

Услышав про «Форд», принадлежащий Виктору, я схватилась за голову.

– Господи, дурень ты хренов! Какого черта ты разрешаешь брать то, что не имеет к тебе никакого отношения!!!

Буквально через несколько секунд я перешла на крик и была готова наброситься на брата:

– Этот «Форд» не мой! Он принадлежит одному человеку! Его вообще из гаража нельзя было выгонять! Я его специально там спрятала! На нем совсем недавно покойника везли! Он засвеченный! Я не удивлюсь, если твоей Светки уже нет в живых. Ладно, она от всего этого одурела, но ты ведь мужик! Ты ведь здесь родился! Что ты за мужик, если будущую же – ну тормознуть не можешь! Идешь у нее на поводу, как самый настоящий болван! С твоим приездом у меня одни проблемы!

Я поймала на себе растерянный взгляд Роберта и перестала кричать. Роберт сидел на стуле и откровенно пялился на мою грудь.

– Чего уставился? Никогда не видел женскую грудь?!  – огрызнулась я и подошла к шкафу, чтобы достать платье.

– Твою – нет, – сказал Роберт и встал со стула. – Собирайся. Нам нельзя терять ни минуты. Я не знаю, что вообще происходит в этом доме. Что это за «Форд» и какие трупы на нем возили?! Я знаю, что у меня пропала будущая жена, и я обязан ее найти. Мне кажется, что ты связалась с какими-то сомнительными людьми и вообще ведешь странный образ жизни.

Я подошла к Роберту вплотную и уже более спокойно произнесла:

– Все должно обойтись. Сейчас мы поедем искать твою Светку. Я просто уверена, что мы ее найдем. Вряд ли ее убьют. Им нужно что-то другое… По всей вероятности, деньги. Сейчас такая скотская жизнь, что всем нужны только бабки, бабки… Все помешались на деньгах. Возможно, ничего страшного не произошло. Возможно, Света по пьяни заехала в какой-нибудь придорожный бар, чтобы залить в себя новую порцию алкоголя.

Я почувствовала, как Роберта слегка затрясло. Он притянул меня к себе и жадно прильнул губами к моей груди. В этот момент он напомнил мне своего отца. Он ужасно похож на него. Те же волосы, но без седины, взгляд, властный характер и удача во всем, за что бы он ни брался. Оттолкнув Роберта, я быстро оделась, умылась и устало сказала:

– Я готова…

Роберт взял меня за руку и повел вниз по лестнице. Когда мы проходили мимо «портрета» отца, брат сжал мою руку. Я резко выдернула ее.

– Не надо меня жалеть. У тебя есть женщина, которая достойна твоей жалости. Я сама разберусь. Я не ела баланду из капустных листьев и не скиталась голодной по улицам. Я жила в этом дворце как заложница и исполняла все извращенные прихоти твоего горячо любимого папеньки. – Я открыла бар и взяла бутылку виски. – Будешь?

Роберт кивнул и достал стаканы. Я удивленно пожала плечами:

– Не много ли?

– Нет, в самый раз. И тебе и мне нужно расслабиться. Порция виски величиной в два пальца… Именно такая порция может по-на стоящему расслабить человека и уничтожить нарастающее чувство страха.

Роберт разлил виски. Я сделала несколько глотков и, увидев, что Роберт закурил, закурила тоже. Роберт удивился:

– Ты куришь?

– Вообще-то нет, но думаю, что теперь начну. Слишком много событий за последнее время. Говорят, никотин успокаивает. У меня своих проблем хватает, так нет, твоя будущая жена приготовила нам кучу проблем. Я вообще не могу понять, как ты разрешил этой идиотке сесть пьяной за руль чужого автомобиля? Ты чем думал? Вскоре она станет веревки из тебя вить. А ты будешь постоянно таскать ее на своем горбу и жалеть: «Ах, бедняжка, она питалась баландой в детстве!..» Тебя устраивает такая перспектива?!

Роберт допил свой стакан и раздавил сигарету в пепельнице.

– Женя, давай договоримся, ты не будешь лезть в мои отношения со Светланой. Я с этим разберусь как-нибудь сам. Надо было предупредить, что в гараже отца стоит машина, на которой ты умудрилась перевозить трупы, и что эту машину брать нельзя.

Я процедила сквозь зубы:

– Это не отцов гараж. Тут больше ничего его нет. Тут все мое. Отец даже не упомянул тебя в завещании. Он все оставил мне. Понятно?! Ты здесь гость, и, если хочешь что-нибудь взять, для начала спроси у меня. На «Форде» перевозили труп человека, которого, между прочим, укокошил твой папа. Я обнаружила мертвеца в кабинете. Он убил человека и не удосужился убрать труп из дома.

Мне показалось, что Роберт просто не расслышал последних слов. Его интересовало совсем другое. Он покрутил в руках пустой стакан и растерянно поинтересовался:

– Отец совсем ничего не оставил мне?

– Ничего.

– Ты можешь показать мне завещание?

– Могу. Но ты что, не доверяешь мне? – невозмутимо спросила я.

– Доверяю. Да и бог с ним. Я очень рад, что отец так хорошо о тебе позаботился. Я на жизнь заработаю сам. У меня впереди прекрасная карьера и блестящее будущее. Скажи, я хотя бы могу сюда приезжать? Я ведь вырос в этом доме.

– Конечно, можешь. Мы же с тобой сводные брат и сестра. Приезжай, только ничего не трогай без моего разрешения. Слишком дорогой ценой мне все это досталось.

Я подошла к Роберту и поцеловала в губы. Роберт ответил на мой поцелуй…

Ярко-фиолетовую «Мазду» отец подарил мне в день моего совершеннолетия, но я почти никогда на ней не ездила. Я хотела было сесть на водительское место, но Роберт замотал головой:

– Ты пьяна. Я сяду за руль.

– Можно подумать, что ты не пьян. Тоже мне трезвенник нашелся. Никто не просил тебя наливать так много виски.

Роберт завел мотор, но затем резко его заглушил и оглядел гараж:

– Послушай, а где лимузин? Насколько я помню, ты уехала именно на нем.

– Его взорвали у железнодорожного вокзала.

Роберт посмотрел на меня так странно, что, казалось, еще немного, и он просто вывалится из машины.

– Что ты сказала?

– Что слышал. Лимузин взорвали. Восстановлению он не подлежит. Нет больше лимузина. Я просто чудом осталась жива. Если бы не угонщики, возможно, я бы не сидела с тобой в одной машине.

– Тебя кто-то хочет убить?

– Следователь говорит, что, возможно, хотели убить не меня, а отца. Кто-то хотел свести счеты с ним. Просто этот кто-то не знал, что отец мертв.

– Ты явно чего-то недоговариваешь. Ладно, сейчас разберемся со Светланой, а затем с то бой.

– А чего со мной разбираться?

– Я хочу знать, что происходит в этом доме и почему тебе угрожает опасность. Я твой брат и обязан о тебе заботиться. Ты осталась совсем одна. У тебя никого больше нет.

– Я всегда была одна. Что-то ты поздно обо мне вспомнил. Собираешься заботиться обо мне точно так же, как и твой отец? – Я пьяно засмеялась, хотя чувствовала, что сейчас за плачу.

Роберт проигнорировал последнюю фразу.

– Я всегда о тебе помнил. Есть то, что за быть невозможно. Думаешь, мне было легко в чужой стране?! Думаешь, мне было так про – сто открыть собственное дело?! Купить квартиру и встать на ноги, учитывая, что отец отказал мне в какой-либо помощи? Он хотел научить меня самостоятельности!

Проехав КПП, Роберт на минуту остановился, внимательно вглядываясь в темноту. Наверное, ему казалось, что где-то поблизости должен находиться злосчастный «Форд», на котором уехала Светлана. Я курила и мучительно пыталась понять, что случилось с деньгами из ячейки. А что будет с Виктором? Подняв голову, я вздрогнула: мы ехали мимо того места, где обитает лодочник.

– А ну-ка заглуши мотор, – попросила я.

– С чего бы это? Тут лес кругом.

– Я же сказала: глуши, давай. И выключи фары.

Роберт послушался.

– Прогуляемся до реки, только так тихо, чтобы нас никто не заметил.

– Женя, нам нужно искать Светлану, а не заниматься ерундой. У меня нет желания любоваться ночным лесом и кормить комаров, да и для купания не самое подходящее время.

– Я не настолько пьяна, чтобы купаться в этом грязном болоте. Это место может быть связано со Светланой.

Я вкратце рассказала, как нашла труп в кабинете, как помог мне избавиться от него один человек, но имя его я отказалась назвать на отрез. Потом пересказала незначительные по дробности разговора лодочника и тучного муж чины. Роберт нервно курил, лоб его покрылся испариной.

– Бред какой-то. Откуда у отца в кабинете труп? Он не мог убить человека.

– Если не отец, то кто? Больше некому. Твой отец был способен на все. Если бы ты видел этот труп… Он у меня до сих пор перед глазами стоит. Настоящая мумия. Он хранился в кабинете не день и не два. Он лежал там давно.

– Ты хочешь сказать, что отец убил человека, затем засунул его в шкаф и спокойно продолжал работать в этом кабинете?! Вести переговоры, делать звонки, читать книги? Труп должен вонять. Если бы все было, как ты говоришь, в кабинет вообще нельзя было бы войти.

– Я не знаю, что он сделал с мертвецом, но он явно с ним что-то сделал. Он замотал его в кокон и заклеил скотчем. Понимаешь, труп не разложился, он просто высох. Знаешь, как сушат бабочек?!

– Человек не бабочка. Он состоит из костей и мяса. Просто так он не может засохнуть.

– А я тебе говорю, что может. Я сама видела.

– Тогда почему отец не избавился от него? Почему не унес в тот же день, как убил?

– Не знаю. А насчет того, что твой отец не мог ужиться с трупом в своем кабинете, это ты зря. Более хладнокровного человека, чем он, я никогда не встречала. Наверняка он мог спокойно работать, пить кофе и не обращать внимания на лежащую в шкафу мумию. Быть может, он хотел ее когда-нибудь вынести, да не дожил старичок. Кстати, можешь съездить к нему на кладбище. Его подопечные похоронили его по высшей категории. Похороны для особо важных персон: суперсовременный гроб, море дорогостоящих венков. Только видика с телевизором нет. А так полный порядок. Кто-то из братков положил ему в гроб книгу «Записки адвоката». Наверное, для того, чтобы ему не было скучно. Будет лежать и почитывать на досуге…

– Хватит, – резко перебил меня Роберт. – Прекрати так говорить о моем отце. Он мертв. О мертвых или хорошо, или никак…

Я пьяно засмеялась и швырнула сигарету в окошко.

– Я никогда не видела большую сволочь, чем твой отец!

Роберт отвесил мне звонкую пощечину, и я замолчала. Через минуту мы уже крались по тропинке к тому месту, где должен находиться лодочник. Роберт достал из кармана пистолет и снял его с предохранителя. Увидев оружие, я вытаращила глаза:

– А это зачем?

– Затем, что мы сейчас прижмем этого лодочника и узнаем: какого хрена он не скинул труп и что вообще ему надо? А затем хлопнем его, и дело с концом.

– Ты собрался его убить? – спросила я дрожащим голосом и почувствовала, как затряслись колени.

– А зачем нам ненужный свидетель? И вообще, кто этот лодочник? Никто. Обычный гнилой человек, который сует нос не в свои дела. Надо кончать со всем этим. Я обязан обезопасить тебя, Светку, себя.

Я еще раз, словно завороженная, посмотрела на пистолет и покачала головой:

– Ну, братец, ты даешь. Он у тебя что, зарегистрированный, что ли? Если не ошибаюсь, это газовый? Неужели ты и в самом деле собираешься уложить лодочника газовым пистолетом? Боюсь, что, кроме слезоточения, он ничего не даст.

– Ты что из меня дурака лепишь?! Только дурак будет ходить с газовой пушкой! Этот газовый пистолет переделан на боевой. Так все нормальные люди поступают. Отдаешь пушку какому-нибудь народному умельцу, он ее влет усовершенствует так, что никто не догадается. И для ментов отмазка нормальная. Ну, видят – газовый и просят на него разрешение. Ты им разрешение под нос суешь, и никаких проблем…

Мы спрятались за развесистым дубом и затаили дыхание. Кроме завывающего ветра, не было слышно ни звука. Я прижалась к Роберту и почувствовала учащенные удары его сердца. Подождав, мы прокрались к лодке, осмотрели ее, но не нашли ничего интересного. Увидев свет в сторожке, подошли к ней и присели на корточки. Я сжала руку Роберта и про шептала:

– Тебе страшно?

– Я что, малолетний ребенок? – обиделся брат. – Я уже не в том возрасте, чтобы чего-то бояться. Ладно, нет смысла ждать. Черт знает, когда он может выйти из сторожки. Так можно до утра просидеть, а нам Светку найти нужно. Короче, ты сиди здесь тише воды, ниже травы, а я прокрадусь к окну и постараюсь в него заглянуть.

Я вцепилась в Роберта мертвой хваткой:

– Я же не чокнутая тут одна сидеть. Я с тобой. Я буду вести себя тихо, ты даже меня не заметишь.

– Нет, – оттолкнул меня Роберт, но я вновь повисла у него на плече.

– Если ты меня с собой не возьмешь, я закричу на весь лес так громко, что у тебя барабанные перепонки лопнут. Лучше возьми меня по-хорошему, а то придется взять по-плохому.

Роберт усмехнулся:

– Ладно, пошли. Только смотри, ни звука. Не знаешь, тут собаки есть?

– Не знаю.

– Только бы этих тварей не было, а то они нам все дело испортят. Обычно у каждого лодочника есть собака.

– А вдруг сейчас выскочит какой-нибудь злобный ротвейлер и покусает нас до смерти?

– Лодочники обычно держат овчарок. Они не так привередливы и прихотливы, как ротвейлеры.

Пробравшись к сторожке, мы не услышали собачьего лая и облегченно вздохнули. Роберт заглянул в окно – никого! Он толкнул дверь сторожки ногой. То, что мы увидели, просто не поддается описанию. Под большим столом, сколоченным из неотесанных досок, лежал лодочник. Его глаза были широко открыты и по-мертвому пусты, грудь залита кровью, а скрюченные в судороге пальцы посинели. Я вскрикнула и прижалась к брату. Роберт подошел к лодочнику, попытался нащупать пульс, но через несколько секунд отбросил безжизненную руку.

– Мертвый. Его убили совсем недавно. Еще тепленький.

– Это лодочник… – сказала я, пытаясь унять дрожь.

Роберт погладил меня по голове и прошептал:

– Успокойся. Мы здесь ни при чем. Видно, он сильно кому-то помешал. Ты говорила, что лодочник обещал спрятать мумию в своей сторожке?

– Говорила.

– Так давай поищем.

Роберт перерыл все углы, заваленные вонючим барахлом, а я беспрестанно поглядывала на входную дверь, мне казалось, что вот-вот пожалуют люди, убившие лодочника. Наконец Роберт сдался:

– Нет тут никакого трупа. Я все проверил. Может, он все же скинул его в воду?

– Хотелось бы в это верить.

– Ладно, пора ехать. Нужно искать Светлану.

Мы направились к машине. Я шла ни жива ни мертва, прислушивалась к каждому шороху. Роберт по-прежнему держал пистолет, чем наводил на меня дикий ужас.

– Господи, и кто же его убил? – пробормотала я себе под нос.

– Кто бы это ни был, но мне очень приятно, что это не мы. Кто-то облегчил нам работу. Одним свидетелем стало меньше. Если трупа нет в сторожке, значит, он уже кормит рыбок на дне реки.

Глава 9

Я сидела в машине словно пришибленная. Перед моими глазами стоял мертвый лодочник. Неожиданно Роберт погладил меня по коленке и ласково произнес:

– Женька, да расслабься ты. Ничего страшного не произошло. Ну, кончили мужика, и все. Если замочили, значит, было за что. По правде говоря, это только плюс для нас. Больше не будет мешаться под ногами. Сейчас самое главное – Светку найти. Если с ней что-нибудь случилось, я себе этого никогда не прощу.

– Ты так сильно ее любишь?

– Я несу за нее ответственность, понимаешь?

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Ну какая разница, люблю я ее или не люблю? Я же не мальчик, чтобы играть в любовные игры. Она моя невеста, мать моих будущих детей. Думаю, этого достаточно.

– Значит, ты ее не любишь.

– Светлана хорошая, добрая женщина. У нее великолепная фигура. Она прекрасная хозяйка. Я думаю, что из нее получится просто потрясающая мать. А ты когда-нибудь любила? – Роберт пристально посмотрел на меня.

– Я не знаю, что такое любовь. И думаю, что меня никогда не постигнет такая беда, как брак.

– Не зарекайся.

– Возможно, у меня мало жизненного опыта. Вернее, у меня совсем его нет. Моя жизнь прошла в стенах отцовского дома, но я много читала – книги, журналы, а когда отец был в командировках, вдоволь смотрела телевизор.

– И что же ты узнала?

– Я узнала, что настоящие мужчины давно перевелись.

– Надо же!

– Не смейся. Я говорю вполне серьезно. Сколько я знаю печальных женских историй. Все одно и то же. «Прожила пятнадцать лет с мужем-алкоголиком, который постоянно меня обзывал и бил. Родила ему троих детей. Работала, готовила, стирала, экономила на всем, а он ушел к другой!» Я вообще не понимаю, зачем так долго терпеть и рожать столько детей. Я считаю, если попался такой недоумок, нужно вовремя ставить диагноз и рвать с ним всяческие отношения. Хотя, в принципе, чем я отличаюсь от этих несчастных женщин? Ничем. Я столько лет терпела твоего этого изверга, твоего папашу… – Я замолчала.

Проехав несколько придорожных забегаловок, мы повсюду пытались увидеть «Форд», но поняли, что это совершенно пустая затея. Роберт нервничал все больше и больше, и его состояние стало постепенно передаваться мне.

– Послушай, может, нам лучше в милицию обратиться? Мы уже почти до самого города доехали. Ее нигде нет, – не выдержал Роберт.

– Нам нельзя в милицию. Мы же не сможем рассказать им про труп, который лежал в кабинете.

– Да при чем тут труп! Приедем в отделение, скажем, что девушка поехала покататься на машине, но так получилось, что пропала и машина, и девушка. Она ведь вдупель пьяная поехала. Быть может, она в какую аварию угодила, так мы хоть будем знать. В ГАИ всегда регистрируют несчастные случаи. Вдруг она лежит в больнице… Я должен быть рядом. Ей необходима моя поддержка.

Я почувствовала укол ревности, но безропотно сказала:

– Хорошо, поехали. Только если спросят, откуда у нас этот «Форд», мы скажем, что это машина одного моего хорошего знакомого. Скажем, что он не в состоянии платить за стоянку и попросил, чтобы его машина стояла у меня в гараже. Твоя будущая жена этого не знала и поехала в магазин. Запомни, ни одного лишнего слова.

– Как скажешь. Послушай, а где сейчас твой «хороший знакомый»? Почему он поставил свой «Форд» у нас в гараже?

– Он в командировке, – соврала я и перевела разговор на другую тему.

На въезде в город у придорожного ресторана я заметила до боли знакомый «Форд» и громко закричала:

– Тормози! Я нашла машину!

Роберт нажал на тормоз. На стоянке красовался нужный нам «Форд», но за рулем никого не было. Остановившись неподалеку, мы осмотрели машину и, не найдя ничего подозрительного, бросились в ресторан. В полумраке ресторана у стойки бара сидела совершенно пьяная Светлана и разговаривала с барменом. Роберт бросился к ней и отвесил звонкую пощечину.

– Ты что, совсем из ума выжила? – тряс он ее за плечи. – Ты что себе позволяешь?! Ты же сказала, что будешь кататься в пределах коттеджного городка! Мы с Женькой хотели в милицию ехать, думали, тебя уже в живых нет.

Бармен мгновенно ретировался, делая вид, что это его совершенно не интересует. Светлана тупо смотрела на Роберта и пьяно оправдывалась:

– Я просто решила немного покататься, и все… А у реки ко мне на «хвост» села какая-то иномарка. Я хотела от нее уйти, но она следовала за мной по пятам. Отстала только тог да, когда я доехала до этого ресторана. Если бы ты только знал, как меня трясло от страха! Вот я и зашла сюда разрядиться. За мной же не каждый день машины гоняются. Я боялась возвращаться домой. Как-никак тут люди. Тут я в безопасности. Мне страшно ехать домой, потому что надо проезжать через лес вдоль этой чертовой реки. А вдруг бы эта иномарка начала опять за мной гнаться?!

– Ты уверена, что иномарка висела у тебя на хвосте? – спросила я. – Может быть, тебе показалось?

Светлана пьяно хихикнула и прихватила губами трубочку, торчащую в стакане с коктейлем.

– Я пьяна, но не настолько, чтобы мне что-то мерещилось.

– Может, эта иномарка не имеет к тебе никакого отношения, – примирительно заметил Роберт и приобнял свою будущую жену. – Воз можно, ты просто кому-то понравилась. Едет красивая девушка на красивой машине. С то бой захотели познакомиться, заигрывали.

– Может, и так, – пожала плечами Светлана. – Я хотела только до реки доехать и сразу обратно, но очень сильно перепугалась. Иномарка появилась откуда-то из-за кустов. Там, по-моему, даже дороги нет. Хорошо же со мной заигрывали, если несколько раз чуть в зад не стукнули…

– Какой марки машина и кто был за рулем? – спросила я.

– Я не разбираюсь в марках машин, – язвительно сказала моя будущая родственница и чуть было не упала с высокого стула. – Я восьмерку от девятки не отличу, а ты говоришь про иномарки. У меня богатого папы нет. Я на лимузинах не езжу. У меня папа алкоголик!

– Ты, по-моему, недалеко ушла от своего папы. Восьмерка двухдверная, а девятка четырехдверная. Запомни на будущее, авось пригодится.

Я резко повернулась и вышла из ресторана. Следом за мной вышел Роберт. Он был в полной растерянности и практически тащил на себе пьяную Светлану. Она злобно таращилась на меня. Я спокойно выдержала этот взгляд и как ни в чем не бывало спросила:

– Ты не ответила на мой вопрос. Скажи хотя бы, какого цвета была иномарка и кто си дел за рулем.

– Ты не следователь, а я не на допросе. Иномарка была темно-коричневого цвета, а стекла настолько затонированы, что просто невозможно разглядеть, кто сидел за рулем.

Я посмотрела на брата и глубоко вздохнула:

– Поехали домой. Ты вези свою подругу на «Мазде», а я поеду следом за вами на «Форде».

Роберт покраснел и сделал такое свирепое лицо, что мне стало почти смешно.

– Женя, я не собираюсь тобой рисковать, – сказал он сердито, – ты поедешь вместе с нами на «Мазде», и не надо никакой самодеятельности.

– А никакой самодеятельности нет. Это машина моего друга, я поставила ее к нам в га раж на хранение и несу за нее ответственность. Не могу же я оставить ее здесь.

– От этой машины одни неприятности. Давай бросим ее к чертовой матери.

– Нет, – покачала я головой и, протянув руку, совсем тихо сказала Светлане: – Отдай ключи. И впредь знай: если ты хочешь взять чужую вещь, сначала спроси разрешения у ее хозяйки.

Света положила ключи от машины в мою ладонь и все с той же враждебностью заметила:

– Прежде чем сесть за руль, я спросила разрешения у твоего брата.

– Эта не его машина. Это машина моего знакомого. Заруби себе на носу, что в моем доме у него ничего нет. Отец составил завещание в мою пользу и даже не упомянул Роберта. Тут все мое, и я не люблю, когда кто-то вторгается в мою жизнь и пользуется моими вещами без спроса. Я очень хорошо отношусь к брату и всегда ему рада. Как-никак он вырос в этом доме. Но знай, тебя я приняла только потому, что ты его будущая жена. Поэтому, милая, веди себя подобающим образом и не строй никаких иллюзий.

У Светланы был такой вид, что, казалось, еще немного, и она загорится. Ее лицо стало темно-бордовым и напоминало раскаленный утюг. Она посмотрела на Роберта глазами, полными ужаса, и прошептала:

– Роберт, неужели тебе ничего не положено по завещанию?! Ведь ты же не чужой человек. Тебе нужно подать в суд, оспорить завещание. Это несправедливо!

– Сейчас не время об этом говорить, – устало сказал Роберт и растерянно посмотрел на свою пассию. – Это воля отца. То, что сейчас принадлежит Женьке, она получила слишком дорогой ценой.

– Какой ценой?! Когда ты всего в жизни добивался сам, она каталась как сыр в масле, не зная никаких проблем!

Устав слушать ее истерику, я села за руль «Форда», Роберт наклонился к окну и чуть слышно спросил:

– Ты уверена, что хочешь загнать этот «Форд» к себе в гараж?

– Уверена.

– Может, ты все-таки передумаешь?

– Нет.

– Тогда ты поедешь первой, а я – следом.

– Спасибо, – я подмигнула брату, включила зажигание и двинулась в обратный путь, поглядывая на ехавшую за мной «Мазду». К моему великому удивлению, мы доехали без особых приключений и не встретили никакой иномарки, которая бы повисла у нас на «хвосте». Я даже немножко расслабилась и подумала, что скорее всего Светлане просто померещилось. Она была пьяна и к тому же хотела, чтобы Роберт не ругал ее за долгое отсутствие, вот немного и пофантазировала.

Поставив машины в гараж, мы расположились в гостиной. Я плюхнулась на диван и стала размышлять о предстоящей встрече с Виктором. Почему-то при мысли о нем у меня учащенно забилось сердце, застучало в висках. Представляю, как он обрадуется, когда узнает, что я сохранила его «Форд» в целости и сохранности. Светлана, сидя в кресле, сверлила меня недобрым взглядом. Роберт сделал несколько кругов по комнате, затем повесил пиджак на спинку стула, развязал галстук.

– Девчонки, пойдемте спать, скоро утро. У нас был тяжелый день, голова трещит. Есть предложение выспаться. Ну что, разбегаемся?

– Что-то пока не хочется, – улыбнулась Света и поправила волосы. – Иди ложись. Я скоро приду.

– Как знаешь, – Роберт удалился в спальню.

Мы со Светланой посмотрели друг другу в глаза.

– Ты меня ненавидишь? – неожиданно спросила моя предполагаемая родственница и прикусила губу.

– Почему я должна тебя ненавидеть? Мне с тобой не жить. Это проблема Роберта.

– Я хочу, чтобы мы подружились. Я хочу, чтобы ты приезжала в гости к нам, а мы с Робертом всегда могли приехать к тебе.

– Приезжайте, – безразлично сказала я и отвернулась.

– Я люблю твоего брата. Ты даже не представляешь, как я его люблю. Я буду все делать для того, чтобы мы жили дружно и хорошо. Ты меня понимаешь?

– Понимаю.

– Ты знаешь, что такое любовь?

– Нет.

– Я тоже раньше не знала. Я узнала это только с Робертом. Ты даже не представляешь, как я счастлива. У меня словно крылья за спиной выросли. Если бог даст, рожу от него ребенка.

– А какой он в постели? – неожиданно для себя спросила я и пристально посмотрела на немного растерявшуюся Светлану.

– Как это – какой?

– Ну, он очень темпераментный?

– Да, конечно. Он удивительный. Любит ласкать мое тело, говоря нежные слова.

– А сколько раз за ночь он тебя любит?

– По-разному. Наверное, это зависит от того, как мы провели день и во сколько легли спать. Иногда всего раз, а иногда и два, и даже три. У него очень тяжелая работа, он очень сильно устает. А вообще он ненасытный.

– Тебе хорошо с ним?

– Да, именно с ним я в первый раз узнала, что такое оргазм. Я кричала, царапала его спину и была на верху блаженства. Я просто улетела. У меня так никогда раньше не было. Только Роберт способен доводить меня до такого состояния. Я очень долго думала об этом и поняла, что по-настоящему его люблю. А ты когда-нибудь испытывала оргазм? Тебе это знакомо?

– Нет, я не знаю, что это такое.

– Это значит, что у тебя были плохие любовники. Тебе нужно хорошего любовника, и тогда все будет о'кей.

– У меня был всего один любовник, – задумчиво сказала я и почувствовала, что разговор приобретает неприятный для меня оттенок.

– Всего один?

– Да.

– А ты его любила?

– Я его ненавидела.

– Тогда зачем же ты с ним спала?

– Так сложились обстоятельства. Иногда обстоятельства складываются так, что нам приходится делать то, что нам совсем не хочется.

– Вы встречались долгое время?

– Даже очень долгое.

Светлана посмотрела на стоящую рядом полупустую бутылку виски и лукаво подмигнула:

– Не желаешь по сто граммов?

– Наливай.

Спустя несколько минут мы уже вполне дружелюбно посматривали друг на друга; Светлана снова опьянела, и ее потянуло на откровенность.

Глава 10

– Знаешь, я раньше так ужасно жила, – говорила она, пьяно жестикулируя. – Я ведь совсем не подлая и даже не завистливая. Просто мне надоела эта скотская нищета. Надоело считать копейки, ходить в зашитых колготках. До того как встретиться с Робертом, я работала почтальоном. Это теперь я нигде не работаю, а хозяйничаю по дому. А раньше таскалась с увесистой сумкой, носила неподъемные кипы газет, забегала в темные подъезды, где не было лампочек, и замерзшими руками, покрыты ми от мороза красными пятнами, распихивала по ящикам газеты. Знаешь, я удивлялась начальнице нашего отделения связи. У нее муж – директор фирмы. Он столько зарабатывает, что на ее месте работать просто бессмысленно. Но она утверждала, что, сидя дома, не сможет демонстрировать свои наряды. На почте все знали, что ее крутой муж просто купил ей это место. За ее дорогими, надушенными нарядами скрывалась порочная и грязная душонка. Она всегда и на всех смотрела с презрением, постоянно делала мне гадкие замечания, типа: «Такое уже не носят». Ты только поду май, мне двадцать пять, а ей сорок пять! У меня размер сорок четыре, а у нее пятьдесят четыре. Дело, конечно, не в этом. Просто я, такая-рассякая, такая красивая, в этой жизни никак не могла устроиться и ходила с толстой, неподъемной сумкой на плече, а она устроилась, и очень даже неплохо. Оказывается, как мало надо для красивой жизни. Выйти замуж за богатого мужика, прочно стоящего на ногах, и все. В общем, решили мы однажды с нашими девчонками, тоже почтальоншами, устроить девичник в ресторане под открытым небом. Подтянули пояски, накопили деньжат, надели все лучшее и пошли в ресторан. Некоторые девочки были замужем, но мужиков своих хаяли дальше некуда. Их мужья – обыкновенный продукт советского строя и самые настоящие пережитки времен социализма. Их девиз – не высовываться, шагать в шеренге. Но ведь теперь другие времена. Многие как-то перестроились, уволились с предприятий, которые уже черт знает сколько времени денег не платят, а мужья моих подруг по-прежнему продолжают на заводах трудиться, ежемесячно приносят домой вместо денег выписки о зарплате. Беспомощность этих мужиков лишила жен всякой надежды на нормальную жизнь. Любой женщине хочется встретить твердо стоящего на ногах мужчину. В общем, дело не в этом. Все решили подыскать себе состоятельных любовников. Необязательно, чтобы это был какой-то писаный красавец высокого роста в белоснежном костюме и до рогом галстуке. Главное, чтобы у него деньги водились, и все. А где такого можно встретить? Только в ресторане, в кафе или в казино. На казино у нас денег нет, поэтому мы выбрали ресторан. В общем, сидим мы с девчонками, пьем шампанское, а сами глазами по сторонам шарим. Вдруг я вижу, неподалеку один мужик на меня смотрит. У него цепь золотая толщиной с палец, мобильный дорогой. Ну, думаю, везет же какой-то бабе! Вот такого бы в любовники, можно тогда вообще себе голову финансовыми проблемами не забивать. Ты не подумай, что он был красавцем. Совсем нет. Даже наоборот. Седоват, с большим брюхом, но одет дорого. Понимаешь, воплощение сытости и благополучия. Я сразу дала ему понять, что, мол, он меня тоже заинтересовал. Минут через пять официант принес бутылку шампанского и сказал, что презент прислал важный господин, который сидит за соседним столиком. Я нежно улыбнулась и кивком поблагодарила его за подарок. А по том он пригласил меня на танец, обнял за талию и крепко прижал к себе. Я рассматривала его золотую цепуру и думала, как тяжело ее носить. Короче, шампанское немного ударило в голову, и я уже представляла себя в роли его любовницы: мой новый знакомый покупает мне дорогие наряды, водит в рестораны и… запрещает работать на почте. Не женское дело носить тяжелые сумки с газетами! Ежемесячно он выдает мне доллары, чтобы я ни в чем себе не отказывала и жила на широкую ногу, он возит меня по заграницам, показывая весь мир, а потом покупает мне красивый импортный автомобиль. А взамен требовалось бы всего ничего… постоянные интимные услуги. В общем, размечталась я в тот вечер… Если в этой нелепой жизни я не смогла состояться как личность, то почему бы мне не примерить роль дорогой игрушки? Мужик словно прочитал мои мысли и еще сильнее обнял. Затем поцеловал в ушко и предложил сбежать от подружек. Сказал, у него тут офис недалеко. Ну, в общем, попалась я на ту удочку моментально. Мы ушли из ресторана. Он привел меня в офис. У меня аж дыхание перехватило. Это не наше отделение связи! Кругом мебель импортная, кондиционеры. Зеркальные потолки и прочие атрибуты успешного бизнеса. Я приземлилась в кожаное кресло и затаила дыхание. Мужик достал бутылку шампанского и налил фужеры до самых краев. И тут я смотрю на письменный стол и вижу позолоченную рамочку с фото. И кто, ты думаешь, на этой фотографии? Начальница нашего отделения связи в окружении двух своих взрослых сыновей! Мне показалось, что она смотрит мне прямо в глаза и ехидно щурится. Я побелела вся, как стенка, и тихо так спрашиваю: «Кто это?» – «Это моя жена и сыновья», – с гордостью заявляет мужик и садится ко мне поближе. «А зачем вы ей изменяете?» – спрашиваю я и испуганно смотрю на мужика. «Когда ты немножко подрастешь и за ведешь собственную семью, обязательно это поймешь», – говорит мужик и самым наглым образом лезет ко мне под юбку. Затем он хватает меня на руки, кладет на офисный стол и наваливается сверху.

Я попыталась закричать, но этот идиот за крыл мне рот своей потной ладонью так, что стало трудно дышать. Я поняла, что могу потерять сознание, извернулась, укусила его за руку и бросилась прочь, слыша в свой адрес самый отборный мат. Прибежала в ресторан к девчонкам и рассказала все, что со мной произошло, а дома завалилась на кровать и разревелась так, что испугала всех своих близких. Я поняла, как же это ужасно – ездить на иномарке, болтать по мобильнику, обедать в ресторанах, получать подачки от какого-нибудь тупого раскормленного борова и отрабатывать его благосклонность, лежа на столе, терпя здоровенное, потное тело. Продавать себя… Но ведь эта продажа никогда не сделает меня счастливой. Может, поэтому наша начальница и была такой отъявленной стервой, что продавала себя этому борову. Ведь при всей ее видимой сытости она буквально тряслась от постоянного раздражения. После этого случая я оставила все попытки устроить себе обеспеченную жизнь и зажила как раньше. Однажды моя напарница заболела, и у меня появилась возможность немного подзаработать. Я стала разносить почту не только на своем, но и на ее участке. Зашла в один дорогой, элитный дом и ахнула: кругом красные дорожки, цветы в горшках, консьержка. И вдруг из лифта выходит мужчина… Наши взгляды встретились, и газеты посыпались из моих рук. Я думаю, ты догадалась: это был Роберт. Он присел на корточки и помог мне собрать газеты. На следующий день мы встретились опять, а потом он пригласил меня на чашечку кофе… В моей жизни началась новая полоса, и я по чувствовала себя по-настоящему счастливой. Я больше никогда не пойду в это проклятое от деление связи и не надену эту гребаную почтальонскую сумку. Мы живем с Робертом год.

Между нами бывало всякое, но мы прекрасно друг с другом ладим и боимся расстаться даже на минуту. Где-то там, в прошлом, осталась та замерзшая девушка в рваных варежках, с большой сумкой, набитой свежей прессой.

Света замолчала, в ее глазах стояли слезы. Неожиданно она встала, пожелала спокойной ночи и вышла из комнаты. Я сидела не шевелясь, смотрела на свой пустой бокал и думала о том, что услышала. Я пыталась представить ее с почтальонской сумкой, но при ее дорогой одежде это оказалось неестественным. Потом я подумала о Роберте, о том, как он втрескался в обычную почтальоншу. Высокий, красивый, обеспеченный, преуспевающий муж чина и… девушка в рваных варежках…

Так романтично! Роберту передались некоторые качества от отца. У них много общего. Его отец привез из Дома ребенка подкидыша-девочку, красиво ее нарядил и поселил в роскошном особняке. Роберт приволок к себе в дом девушку-почтальона и превратил ее жизнь в самую настоящую сказку… Потом мысли мои перетекли совсем в другое русло. Я вспомнила, как взорвался отцовский лимузин… похищение Виктора, лодочник, убитый в собственной сторожке, труп в машине… Мысли пере мешались, и я поняла, что просто хочу спать. Нужно думать на трезвую голову, а ее в данный момент у меня нет. Окинув гостиную пе чальным взглядом, я пошла в свою спальню, немного пошатываясь и успокаивая себя тем, что завтра наступит новый день, а это значит, что утром все будет по-новому.

Проснувшись, я лениво потянулась и открыла глаза. За окном ласково светило солнышко, которому я в последнее время стала безумно радоваться. Как здорово, когда на улице светло; как здорово, когда дом полон яркого света, как здорово, когда в этом доме нет отца… Встав с кровати, я подошла к трюмо, достала небольшую папку с документами и извлекла завещание, составленное отцом. На тонком ярко-желтом листе с водяными знаками были написаны страшные и обидные слова:

«Я, Марышкин Константин Сергеевич, в здравом уме и твердой памяти после своей смерти завещаю все нажитое мной имущество, в том числе дом, принадлежащий мне по праву собственности, два автомобиля и все денежные средства в виде валютных счетов и наличных денег, моему любимому сыну Роберту Константиновичу Марышкину. Также я завещаю ему все то, что приобрету в процессе своей дальнейшей жизни. Свою приемную дочь, Марышкину Евгению Константиновну, я лишаю любых прав на наследство и завещаю ей куст акации, который растет в моем саду. В случае смерти моего сына Р.К. Марышкина все мое движимое и недвижимое имущество переходит его жене и детям.

Завещание составлено в присутствии государственного нотариуса Тихомирова».

Старый похотливый козел! Он все предусмотрел и сделал так, чтобы я не получила ни копейки!

Выглянув на улицу, я печально посмотрела на расцветший куст акации и смахнула выступившие слезы. Мало того что этот скот изуродовал мое детство, так он еще наказал меня своим завещанием. Мне дико захотелось тут же бежать на могилу отца и отхлестать памятник, словно отцовскую морду! За все! За то, что этот изверг изнасиловал меня в восемь лет, за то, что он насиловал меня долгие, долгие годы, за то, что он меня удочерил только для того, чтобы я исполняла его сексуальные прихоти и фантазии, сделав из меня маленькую рабыню, наложницу! За то, что я училась дома и не общалась со своими сверстниками, за то, что у меня никогда не будет детей, потому что из-за ранней половой жизни нарушено строение половых органов, за то, что эта невообразимая сволочь составила такое завещание!

Глава 11

Испугавшись, что может зайти Роберт, я быстро спрятала завещание в папку и засунула его в трюмо. Подошла к окну и с ненавистью посмотрела на куст акации. Громко захлопнула створки, стала приводить себя в порядок. И снова подумала о Викторе. Я с нетерпением ждала от него вестей. Я разволновалась и поняла, что не усну. Спустившись в гостиную, я увидела, что Роберт спит на диване, с головой укрывшись пледом. Неужто будущие молодожены конфликтовали ночью, подумала я и решила разбудить брата.

– Роберт, а ты почему спишь здесь? Вы что, поцапались со Светланой? – громко спросила я, откинула плед и закричала от ужаса. На диване лежал лодочник из сторожки. В лицо мне ударил зловещий запах. Я заорала еще громче. На крик прибежали Роберт и заспанная Светлана. Увидев мертвеца, Светлана моментально проснулась и заголосила сильнее меня. Роберт быстро закрыл лодочника пледом и крикнул так, чтобы заглушить наши вопли:

– Тихо!!!

Эта команда подействовала на нас отрезвляюще, и мы со Светланой одновременно замолчали. Роберт подошел к распахнутому окну и выглянул на улицу. Затем дернул за ручку входную дверь. Дверь не поддалась, она была закрыта. Вернувшись к окну, он почесал затылок и спросил:

– Кто забыл закрыть на ночь окно?

– Я вообще понятия не имею, что тут нужно закрывать на ночь, – прошептала ошарашенная Светлана.

– Это я забыла закрыть окно, – виновато сказала я. – Кто мог подумать, что такое случится.

– Видимо, вчера за нами следили. Все из-за этого проклятого «Форда»! Теперь они знают, где мы живем. Чего же они хотят? Должна же у них быть какая-то цель!

– «Форд» тут ни при чем, – перебила я брата. – Даже если бы мы вчера бросили его у ресторана, нам бы это все равно не помогло. Наверное, люди в иномарке, проследив за Светкой, прятались где-то рядом с рестораном.

– Этого не может быть, – решительно возразил Роберт. – Я же специально сказал, чтобы ты ехала впереди, мне хотелось посмотреть, нет ли за нами «хвоста». Все было спокойно, я уверен.

– Значит, люди в иномарке намного хитрее и умнее нас. Они хорошо маскировались.

Я чувствовала, что меня сейчас стошнит. Наверное, от этой невыносимой вони.

– Но как ее пропустили через КПП?

– Элементарно. Братец, ты слишком давно не был дома. У нас здесь все свободно: бутылка водки, и въезжай хоть на бронетранспортере. В охране одни алкаши работают.

– Когда я был маленький, тут все было совсем по-другому.

– Давайте вызовем милицию, – чуть не плача прошептала Светлана.

– Ты что, сдурела?!  – в один голос воскликнули мы с Робертом.

– А что я такого сказала? Мы нашли труп, значит, мы должны обратиться в милицию. Пусть милиция ищет того, кто его сюда подкинул. Нам за это ничего не будет, ведь мы же не убийцы.

– Ты хочешь, чтобы Роберта посадили в тюрьму?!  – с угрозой спросила я.

Светлана слегка попятилась назад и, задыхаясь, выкрикнула:

– При чем тут Роберт?!

– При том, что, когда ты вчера каталась на «Форде», мы видели этот труп в сторожке у реки. Роберт еще попытался нащупать у лодочника пульс. На руке могут быть отпечатки его пальцев.

– А зачем вы ездили к лодочнику?

– Хотели попросить у него лодку покататься, – невозмутимо сказала я и, закрыв ладошкой нос, отодвинулась подальше от трупа. – Милиция не будет разбираться, никто не поверит, что мертвеца подкинули. Сама посуди, это же бред сумасшедшего! Если труп лежит в нашем доме, значит, его повесят на нас. Ты не знаешь ментов. Им только дай повод. Нас обвинят во всех смертных грехах, а больше всего в этой ситуации до станется Роберту.

– Что же тогда делать? – Светлана испуган – но посмотрела на Роберта.

– Никакой милиции, – решительно вмешался Роберт. – Женька совершенно права. Если сюда приедут менты и мы им скажем, что не имеем к этому трупу никакого отношения, они только посмеются. Это же не какой-нибудь книжный детектив, это жизнь. Надо избавиться от трупа, и чем скорее, тем лучше. И принять меры предосторожности, чтобы обезопасить наше жилище.

– Как же мы от него избавимся? – чуть слышно спросила я, не отнимая ладони, плотно закрывавшей нос.

– Отвезем ночью на кладбище и закопаем в какую-нибудь могилу. Подкупим кладбищенского смотрителя.

Я покачала головой:

– Это напоминает историю с лодочником. Кладбищенский смотритель захочет знать, откуда у нас труп. И не закопает, а начнет за нами следить, чтобы потом шантажировать. Сказка про белого бычка.

Роберт нахмурился:

– Женя, я слишком долго рос без отца и многому научился. Я всегда делаю все чисто, чтобы в дальнейшем не возникало никаких проблем.

Он замотал труп лодочника в плед и положил в багажник «Мазды». Я открыла все окна, чтобы проветрить гостиную.

Весь день мы просидели дома, делали вид, что читаем газеты, и украдкой смотрели на часы. Ждали темноты. Первым не выдержал Роберт. Он резко встал и с наигранным спокойствием сказал:

– Мне нужно съездить на кладбище, заранее обо всем договориться, чтобы вечером все прошло быстро, без сучка и задоринки. Я возьму «Форд», не таскаться же по городу с тру пом в багажнике.

– А может быть, лодочника обратно в сторожку отвезем? – робко предложила я.

– Хватит этих сторожек! Мы избавимся от него раз и навсегда, закопаем на кладбище так, что комар носа не подточит.

– А если подточит?

– Не подточит, – буркнул Роберт и вышел из дома.

Когда послышался звук отъезжающего «Форда», я попыталась уткнуться в газету, но эта затея оказалась безуспешной. Перед глазами стоял труп лодочника, накрытый теплым пледом. Неожиданно зазвонил телефон, и я почувствовала, как перед глазами поплыли темные круги. Это Виктор, пронеслось у меня в голове. Задыхаясь от радости, я дрожащей рукой сняла трубку. К моему удивлению, трубка молчала, а потом послышались короткие гудки. Звонок не повторился. С трудом передвигая ватные ноги, я добрела до кресла и вновь уткнулась в газету.

– Кто это? – подозрительно спросила Светлана.

– Ошиблись номером, – бросила я и демонстративно отвернулась от своей будущей родственницы.

Наконец объявился Роберт. По-моему, он даже немного повеселел: бодро потирал руки:

– Ну что, девчонки? Вы так и будете меня голодом морить? Может быть, мы все-таки по обедаем? Впереди тяжелая ночь.

– Ты договорился? – в один голос спроси ли мы.

– Все о'кей. В полночь нам нужно быть на месте. Нашего жмурика похоронят прямо при нас. Исполним свой гражданский долг, похороним на кладбище.

– Господи, господи, во что кладбище превратили, – запричитала Светлана.

Пытаясь ее успокоить, Роберт начал длинную речь:

– Ночное кладбище всегда представляло особый интерес. Там собирается разное местное хулиганье. Если законопослушный гражданин, проходя мимо, и услышит какие-нибудь подозрительные звуки, он вряд ли захочет узнать, что же происходит ночью между могилок. Просто ускорит шаг, постарается пройти это место как можно быстрее и даже не подумает о бандитских разборках. Обычно в голову приходят всевозможные мистические явления: ожившие мертвецы, некрофилы, таинственные черные маги, озверевшие сатанисты. Кладбище – идеальное место для сокрытия преступления. Просто надо быть в доле с кладбищенскими работниками. За хорошие деньги они спокойненько пристроят жмурика к какой-нибудь могиле, и найти его будет просто невозможно. Не зря же ходят слухи, что на каждом кладбище, в любой могиле, лежат по два покойника – один официальный, а другой случайно присоседился. Еще кладбище просто идеальное место для различных тайников. Бывает, что там прячут оружие, наркотики или какой-нибудь криминальный товар.

Как ни странно, эти жуткие истории действительно развлекли Светлану.

– Представляю, как богаты обыкновенные кладбищенские работники! – Она присвистнула.

– Они не так богаты, как может показаться на первый взгляд. Во-первых, они почти все пьют. И не просто пьют, а очень сильно. Во-вторых, их всегда контролирует какая-нибудь криминальная группировка, с ней приходится делиться левыми доходами. Да и у самих кладбищенских работников от подобной работы крыша едет! Такие разборки между собой устраивают… То голову кому-то проломят, то перестрелку устроят, а то и гранату кинут… среди могил.

Закончив свой монолог, Роберт невозмутимо встал и жестом пригласил нас в столовую. Мы съели разогретую пиццу с грибами, выпили кофе. Казалось, этот день тянется необычайно долго и не закончится никогда. Несколько раз звонил телефон, я совершенно теряла рассудок и неслась на звонок как сумасшедшая. Но в трубке всегда молчали, а потом раздавались короткие гудки.

Ровно в одиннадцать мы вышли из дома, предварительно закрыв все окна и двери. Роберт сел за руль «Мазды» и со словами: «Ну, с богом» – завел мотор. Когда подъехали к кладбищу, Роберт ушел вперед, велел нам со Светланой ждать его в машине. Бледность Светланы была заметна даже в темноте, думаю, и я выглядела не лучше. Вскоре появился Роберт в сопровождении маленького неказистого мужчины, одетого в длинный, замызганный плащ и здоровенные резиновые сапоги. Мужчина открыл железные ворота и окинул нашу машину придирчивым взглядом. Роберт быстро сел за руль и заехал на территорию кладбища. У небольшого светлого домика, напоминавшего сторожку лодочника, Роберт вышел из машины и закурил. Мужчина закрыл ворота, в очередной раз заглянул в машину и чуть слышно спросил:

– Послушай, а на хрена ты с собой столько баб набрал?

– Да они дома сидеть боятся. Им так спокойнее.

– Никогда не думал, что на кладбище может быть спокойнее, чем дома, – усмехнулся служитель и добавил еще тише: – Бабки приготовил? Оплата вперед, ты знаешь.

Роберт кивнул и достал из кармана несколько стодолларовых купюр. Незнакомец быстро пересчитал их, сунул во внутренний карман своего допотопного плаща и довольно заметил:

– У нас дешевле, чем в морге. На соседнем кладбище тебе бы это обошлось в два раза дороже. А мы три шкуры не дерем, нам клиента незачем отпугивать. Я, когда твоих баб в машине увидел, подумал, ты решил бабами рассчитаться! Так я сразу хотел сказать, что мы тут бабами не берем, вернее, натурой. На хрена мне натурой брать, если здесь и так каждая кладбищенская старуха за стакан водки даст.

Роберт отшвырнул сигарету:

– Послушай, мужик, ты мне что тут туфту гонишь? Трахай своих кладбищенских старух и не суй нос в чужие дела. Это мои жена и сестра.

Мужик стушевался и развел руками:

– Ну ладно, чего ты завелся, ей-богу. Сейчас все сделаем в лучшем виде, как и договорились.

Из сторожки вышел еще один мужик, только чуть помоложе и потрезвее. В руках у него были две лопаты, одну из них он привычно протянул своему напарнику:

– Ну что, куда жмурика определим?

– На сороковое место, к дедку, которого пару недель назад похоронили. Там земля еще рыхлая, осесть не успела. Копать будет легче.

Недолго думая, Роберт открыл багажник, вытащил лодочника и, подойдя к нам, быстро сказал:

– Сидите в машине, ждите меня и не вздумайте дергаться.

Перспектива сидеть в машине на ночном безлюдном кладбище показалась мне просто ужасной. Я замотала головой и посмотрела на Роберта глазами, полными надежды:

– Роберт, возьми нас с собой.

– Я тоже хочу посмотреть, как закапают этого лодочника, – заявила Светлана.

– В конце концов, ведь это не только твой лодочник, но и наш, – добавила я. – Между прочим, сегодня утром его нашла я. Мы имеем право присутствовать при погребении.

Роберт покрутил пальцем у виска:

– Сестренка, ты что несешь? Тебе в больничку пора. Ты что, собралась смотреть, как эти мужики будут могилу раскапывать и нашего жмурика укладывать на другого?! Эти страшилки не для женщин. Лучше сидите здесь и ждите моего возвращения. Потом сами же спасибо скажете. Ночью будете спокойнее спать.

– Но Роберт! – попыталась настаивать я. Брат стукнул кулаком по передней дверце и сквозь зубы процедил:

– Сидеть, я сказал…

Через минуту он поднял лодочника с земли и растворился вместе с двумя могильщиками в темноте. Я включила музыку.

– Что, здесь самообслуживание, что ли? – возмутилась Светлана. – За такие деньги Роберт еще сам понес труп. Будем надеяться, что хоть копать яму будут они.

– Ну уж, наверное, не Роберт. Я вглядывалась в темноту.

– Как ты думаешь, почем нынче такие услуги? – не унималась Светлана.

– Не знаю, не спрашивала, – буркнула я.

– Ясное дело, что немало стоят. Я видела, как он доллары доставал. Только вот не успела заметить, сколько им отвалил. Он в последнее время так тратится, а ведь у нас скоро свадьба. Ты только подумай, сколько денег нужно! Я ведь хочу, чтоб все по-человечески было. Самый дорогой ресторан, хорошая выпивка, самые вкусные деликатесы. Чтобы все гости восхищались!

Платье – из последнего каталога, туфли такие, чтоб дух захватывало. Хочется гулять суток трое, не меньше. Потом медовый месяц где-нибудь на Кипре…

Я по-прежнему всматривалась в темноту и очень волновалась за брата, но дальше ближних могилок разглядеть что-либо было невозможно. Уличный фонарь горел только над сторожкой смотрителей. Светкина пустая болтовня действовала на нервы.

– Интересно, что Роберт подарит мне на свадьбу? – мечтательно продолжала Света. – Серьги он мне уже подарил, пару колечек тоже. Может, норковую шубу или автомобиль? Хотелось бы и то и другое… Надену норковую шубку до самых пят, сяду на крутую иномарку, включу печку… По улице будут ходить замерзшие люди и откровенно мне завидовать. А я усмехнусь, закурю тоненькую сигарету с ментолом и взглядом, полным жалости, посмотрю на какую-нибудь молоденькую девчонку, пробегающую мимо с увесистой сумкой, набитой газетами.

– Ты на свадьбу пригласишь все свое отделение связи?

– Нет, конечно. Я же не сумасшедшая. Их приглашать – только позориться. Пусть они себе спокойно почту разносят и не забивают голову лишними проблемами. За год жизни с Робертом я уже успела обзавестись новыми подругами. Я же теперь совсем другая. Я же шагнула вперед!

– Не слишком ли быстро ты хочешь убежать от прошлого?

– Свое будущее я уже заслужила. Я его выстрадала. Представь, что получится, если Роберт пригласит на свадьбу своих друзей, которые преуспевают в бизнесе, а с моей стороны будут женщины-почтальоны?!

– Ничего страшного не случится. При чем тут социальное положение? Главное – это люди. Ведь это твои подруги. Когда-то ты их не стыдилась, верно?

– Это были другие времена, и, если честно, мне даже не хочется о них вспоминать.

– Вы не долго будете жить вместе, – жестко сказала я.

Светлана обернулась и открыла рот:

– Как это?

– Так это. У вас не те взаимоотношения, которые должны быть между любящими супругами.

– Господи, а тебе-то откуда знать? Ты вообще что в жизни видела?! Ты всю свою жизнь просидела дома! Ты вообще хоть знаешь, что такое взаимоотношения двух любящих людей?!

– Пусть я просидела всю жизнь дома, но я очень много читала. Я кое-что понимаю.

– Что ты можешь понимать, домашняя курица?!  – взорвалась Светлана. – Учиться нужно у жизни, а твои книжные заморочки смешны!

– Взаимоотношения – это обмен мыслями, чувствами, энергией, нежностью и любовью. Когда я увидела тебя в первый раз, сразу поняла, что ты недалекий человек. Роберт – очень тонкая натура, на его долю выпала нелегкая жизнь. Он будет страдать от непонимания, черствости, а порой и от неприкрытой грубости и хамства. Прежде чем что-то получить от мужчины, нужно ему что-то отдать. Ему нужно отдать любовь, нежность, тепло, радость, заботу. Чтобы пара была счастлива, нужно научиться понимать, уважать, ценить, любить и радовать друг друга. Да, я ничего не видела в жизни и живу одна.

– Какие громкие слова! – захлопала в ладоши Светлана и громко засмеялась. – Хорошо рассуждать, когда живешь в замке и не знаешь никакой нужды! А ты попробовала бы хлебнуть моего, я бы посмотрела на твои рассуждения. Мне всегда не везло. Мне просто катастрофически не везло. Удача улыбнулась только раз – я встретила Роберта. Он настоящий мужчина, и я умею его за это благодарить, поверь. Мы проживем с ним долгую и счастливую жизнь и умрем в один день. Тебя раздражает моя меркантильность, и ты даже пытаешься меня упрекнуть, но ведь ты не вправе это делать, потому что ничего не видела в этой жизни. Так вот, я ставлю тебя в известность, что в нашей стране женщине безумно трудно заработать деньги. Я бы сказала даже, что просто невозможно. Все хорошие места, деньги, возможности продвинуться – все для мужчин. У меня никогда не было связей, и куда бы я ни пыталась устроиться до знакомства с Робертом, везде натыкалась на отказ или на нищенскую зарплату. Мне предлагали быть секретарем на телефоне у какого-то зажравшегося идиота, который просто лопался от жира, работать от зари до зари за копейки. Я всегда мечтала быть ухоженной, хорошо одетой, уверенной женщиной. Теперь я именно такая, и с каждым днем мне хочется иметь еще больше. Я ни у кого не прошу денег, я просто выхожу замуж, и никто не посмеет упрекать меня в меркантильности. Я играла в карты и постоянно проигрывала, а однажды мне выпал пиковый туз, и я оказалась в выигрыше. Я нашла мужчину, который сможет заботиться не только о себе и обо мне, но и о нашем будущем ребенке. Мужчин всегда отпугивал мой социальный статус, но Роберта моя должность не отпугнула. Все мои мужики, которые были до Роберта, постоянно упрекали меня в том, что у меня высокие требования. Цветы, рестораны, украшения… Себе-то они ни в чем себе не отказывали. А Роберт ни разу даже не упрекнул. Я уже много лет ношу маску, которую сама себе придумала. Роберт видит во мне красивую, гордую, уверенную девушку с постоянной улыбкой на лице, но ведь он даже представить не может, что это всего лишь маска…

– Зачем ты мне это говоришь? – перебила я Светлану.

Светлана не обратила внимания на мой вопрос.

Она закурила, выпустила колечко дыма и как ни в чем не бывало продолжила:

– Выходя из дома, вместе с одеждой я всегда надеваю улыбку и снимаю ее только вечером перед сном, когда остаюсь одна. Возможно, оттого, что боюсь показаться себе слабой или какой-нибудь неудачницей. Я всегда уважала деловых людей типа Роберта, которые не сидят на продавленном диване и не жалуются на жизнь. Роберт же идеал. Он не такой, как все. Обычно деньги развращают людей, портят. Но только не его. У богатых мужиков к женщинам вообще странное отношение. Женщины для них вроде товара. Они выбирают породистых телок, готовых исполнить любое желание. Один «нью рашен» сказал мне, что у мужчин, имеющих деньги, нет времени на цветы и ласковые слова, потому что у них минута дороже золота. Роберт переубедил меня, что это не так. – Светлана с любопытством посмотрела на меня. – Послушай, а что ты подаришь на нашу свадьбу?

– Я еще не думала над этим. А в чем, собственно, дело?

– Просто как-то некрасиво получается: ты всего лишь приемная дочь, а Роберт – родной сын и не унаследовал ни копейки.

– Это не твое дело, – оборвала я ее.

– Как это не мое? Очень даже мое! Я же твоя будущая родственница, поэтому меня интересует все, что касается Роберта, а уж финансовые дела и подавно.

– Во-первых, ты всего лишь будущая родственница, так что не торопи события. Во-вторых, вникай в вопросы, которые касаются Роберта. На здоровье. Но если отец ничего не оставил сыну, значит, вопросы наследства ни его, ни тебя не касаются. В-третьих, должна сказать, что ты ужасно наглая баба. Нашла себе мужика с собственным бизнесом, с шикарной квартирой, он тебя отмыл, приодел, а тебе все мало! На чужой каравай рот не разевай. Будешь возникать, я сделаю так, что Роберт отправит тебя обратно в отделение связи.

Светлана процедила сквозь зубы:

– Не отправит. А оспаривать завещание мы все равно будем.

Я прикусила губу, пытаясь справиться с охватившей меня яростью. Чтобы оттянуть время, я закурила и только потом спокойно сказала:

– Почтальонша хренова, я тебе в мою жизнь лезть не советую, а то не только Роберта потеряешь, но и все, что от него получила. И на будущее советую со мной не ссориться. Я имею на брата огромное влияние. Если ты еще сомневаешься, то скоро убедишься.

В машине воцарилась тишина. Я размышляла. И решила, что за отцом последует не Роберт, а она. Так будет спокойнее. А уж после нее я смогу разобраться с Робертом…

Глава 12

Не знаю, сколько времени мы просидели в машине, ожидая возвращения Роберта. Неожиданно к воротам кладбища подкатил внушительных размеров джип и помигал фарами. Я затаила дыхание и взглянула на перепуганную Светлану. Наше с ней соперничество отошло на задний план. Надвигающаяся опасность сблизила нас.

– Как ты думаешь, кто это может быть? – тихо спросила я.

– Понятия не имею. Может быть, люди, сидящие в джипе, приехали сюда за тем же, зачем и мы? Может, они тоже труп привезли? Ты же слышала, что говорил смотритель, та – кое тут практикуется часто, – сказала Светлана.

– Ой, что-то не нравится мне все это. Да и Роберта долго нет.

– Лучше бы мы с ним пошли. Было бы спокойнее, чем сидеть и ждать у моря погоды.

– Он бы нас ни за какие коврижки не взял. Ты же слышала, как он на меня прикрикнул.

– Слышала. Только я не заметила, что ты на своего брата влияние имеешь, – уколола меня Светлана и уставилась на джип.

Я решила не вступать в пререкания, сейчас не та ситуация.

Подождав немного, джип чуть слышно посигналил. Из сторожки вышел пожилой мужичок – точная копия своих собратьев. Открыв ворота, он поприветствовал сидящих в джипе взмахом руки.

Из машины вылезли трое качков внушительных размеров.

– Ты чо, дядя Вася, в натуре, заставляешь так долго ждать? – сказал самый крупный.

– Да я задремал немножко, – принялся оправдываться дядя Вася. – Погода, что ли… Весь день сегодня в сон клонит, может, магнитные бури.

– Не знаю, какие у тебя там бури, магнитные или размагниченные, ты всегда на посту должен быть! На том свете поспишь.

– Да ладно, ребята, я же не нарочно, просто здоровье в последнее время барахлит…

– Тогда мы тебя на пенсию отправим, бутылки собирать.

– Да мне до пенсии еще далеко. По какому вопросу пожаловали?

– Оружие в тайник нужно положить.

– Щас, все будет сделано. В тот же склеп, в который прошлый раз?

– Пока туда все сваливай.

Один из мордоворотов подошел к нашей машине и заглянул в нее.

– Привет, девчонки! А вы откуда такие будете? – радостно спросил он и подмигнул другим качкам.

– Да мы сюда по делам приехали, – скрывая дрожь, сказала я и посмотрела на перепуганную Светку.

– Какие же это у вас ночью на кладбище дела? Вы чо, типа деловые, что ли?

Мы промолчали.

– Что-то не понимаю, в чем дело?! Я задал вопрос, а вы не хотите отвечать! Я еще и не таких деловых обламывал.

– Вы занимайтесь своими делами и не обращайте на нас внимания, – скрывая страх, сказала я. – Мы ждем одного человека, он должен скоро подойти.

– Правда, – поддержала меня Света. – Вы же хотели оружие в склеп сложить, так клади те, чего время тянуть. А мы тут спокойненько посидим, подождем. Мы ведь тоже не ангелы. Вот, труп приехали закопать. Просто тут услуги подешевле, а на соседнем кладбище в два раза дороже.

Услышав Светкины слова, я пришла в неописуемый ужас. Мне казалось, волосы у меня встали дыбом, а глаза вывалились, как у бешеного таракана.

– Господи, и почему же ты такая дура, – в сердцах сказала я и глубоко вздохнула: – И где мой брат нашел такую?!

Качок покачал головой:

– Дядя Вася, я что-то не понял, что это за телки? Чо они тут делают?

– Да их мужик жмурика принес. Все нормально. Он заплатил, как положено. Коля и Иван пошли закапывать. Скоро должны управиться. Мы, ребята, работаем по-честному. Ничего не скрываем. Вся черная наличка у нас расписана. Вершки ваши, а корешки наши. Я в эту субботу Павлу недельный отчет о деньгах сдам. Нам лишнего не надо.

– Телки больно красивые, – промямлил качок. – Одни ночью на кладбище…

– Да они не одни. Они с мужиком приехали, – снова сказал дядя Вася.

Я чувствовала, как постепенно сдают мои нервы, и молила только об одном – чтобы побыстрее вернулся Роберт.

– Девчонки, а вы кого убили? – никак не унимался качок.

– Мы никого не убивали. С чего вы взяли? Нам труп подбросили, – ответила Света тоном примерной ученицы.

– Подбросили?!

– Да, ночью через окно.

– Если вы не убивали, так почему ментов не вызвали?

– Попробуй докажи ментам, что это не мы! Никто не поверит. Так надежнее.

Качок рассмеялся и отошел от машины. Подойдя к джипу, предложил:

– Ну чо, побалуемся с девчонками? Пока их мужик жмурика закапывает, мы с ними управимся. И от девчонок не убудет, и нам польза. Я их когда увидел, у меня аж яйца заломило.

Услышав это, я быстро перелезла на водительское сиденье, включила мотор, закрыла все окна и заблокировала двери.

– Ехать некуда, – безжизненным голосом сказала Света. – Ворота закрыты.

Поняв, что она совершенно права, я облокотилась на руль и заглушила мотор.

– Будем сидеть с заблокированными дверями, пока Роберт не придет.

– Мне кажется, Роберт нам не поможет. Он один, а их трое.

– Лучше бы мы этого лодочника в воду скинули, – вздохнула я и от бессилия сжала кулаки.

Качок подошел к машине и постучал в окно.

– Девчонки, лучше не дурите! Откройте по-хорошему, иначе я вам так долбану, что и осколков не соберете.

– Сережа, ну хватит девчонок пугать, – решил заступиться за нас дядя Вася. – На них и так-то лица нет… На кой они тебе сдались? К чему на кладбище оргии устраивать? Уж у тебя-то девок всегда хватало. Каждый день новая. Давай лучше оружием займемся. Быстрее по домам поедете. Я за пятнадцать минут все перетаскаю, чтобы вас не задерживать.

– Не твое собачье дело! – не на шутку разозлился качок. – Может, у меня так яйца ломит, что я до дома доехать не смогу!

Задняя дверца джипа открылась, и появился еще один – совсем молодой человек лет семнадцати, не старше. Он протер заспанные глаза и огляделся. Я чуть не подскочила от радости: я узнала его. Мы спасены! Это был тот самый Олег, который запихивал свою неподъемную сумку в мою ячейку. Он должен был уехать в Хабаровск…

– Что тут происходит? – Олег зевнул и с удовольствием потянулся.

Я приоткрыла окно и громко крикнула:

– Олег, привет! Ты меня узнал? Помнишь железнодорожный вокзал?! Это я, Женя! Ты освободил мою ячейку, а я купила тебе бутылку коньяка.

На минуту растерявшись, Олег все же расплылся в улыбке и каким-то чужим голосом сказал:

– Женя?! Ну конечно, как же я мог тебя забыть.. Такая неожиданная встреча…

– А почему ты не в Хабаровске?

– Да так. Появились кое-какие неотложные дела. Пришлось отложить поездку. А ты что здесь делаешь?

– Тоже по делам приехала, – чуть слышно сказала я, чувствуя, что моя радость испаряется.

Качок подошел к Олегу и ударил его по плечу.

– Ты что, этих девчонок знаешь? Они ж для тебя староваты.

Олег заметно нервничал.

Качок развернулся на сто восемьдесят градусов и вновь направился к нашей машине. Я быстро закрыла окно и включила мотор.

– Ты чо, в натуре, по могилам решила ездить?!  – противно заржал мордоворот и по шел в сторожку.

Я смахнула пот со лба и посмотрела на Свету. Она прошептала:

– Женя, скажи своему знакомому, чтобы этот идиот отстал от нас. Скажи… чтоб он нас защитил.

– Мне кажется, его самого надо защищать. Я вообще не знаю, как он здесь очутился.

Изрядно поднадоевший качок появился с огромной кувалдой. Двое его приятелей, передавая друг другу папиросу, набитую каким-то зельем, тихонько посмеивались. Не смеялся только Олег. Ничего не понимая, он смотрел на нашу машину и хмурился.

– Если не ошибаюсь, нам сейчас начнут бить стекла, – сказала я и надавила на газ. Машина взревела и помчалась между могилами.

– Где тут сороковое место?! Ищи! – крикнула я Свете, включила дальний свет и слегка сбавила скорость. – Нужно найти Роберта.

– Тут вообще места не указаны. Одни фамилии! – откликнулась она.

Неожиданно наша машина наткнулась на какое-то стальное ограждение и заглохла. Я попробовала завести ее, но никакого результата не последовало. Слегка затарахтев, машина немного подергалась и замолкла. То ли от полного бессилия, то ли от жуткой ненависти к качкам я вдруг заплакала.

– Кончай реветь, – невозмутимо сказала Светлана и слегка коснулась моего плеча. – Нужно думать, как нам выбираться из этого дерьма с наименьшими потерями.

Не ожидая от нее такой реакции, я удивленно спросила:

– Ты собираешься выбраться?

– А что, сидеть и ждать? Видишь, пока никого нет. Выключай фары, чтобы нас не было видно. Не думаю, что в машине мы в боль шей безопасности, чем на улице. Бросаем машину к чертовой матери! По такой дороге все равно далеко не уедешь! Пойдем искать Роберта.

Какое-то время мы в полной темноте плутали между могил в надежде услышать знакомый голос моего брата. Наконец послышались чьи-то шаги и мы спрятались за огромным памятником. По дорожке шли двое могильщиков и совершенно спокойный Роберт. Он был немного утомлен, но, как всегда, невозмутим. Мы бросились к нему навстречу и затараторили:

– Ну почему ты так долго?! К нам какие-то бандиты прицепились! Хотели нас изнасиловать.

Роберт остановился и сквозь зубы процедил:

– Я же сказал вам – сидеть в машине и ждать моего возвращения.

– Ты что, не понимаешь, о чем мы тебе говорим?!  – взорвалась Светка. – Там приехали какие-то подонки, хотели разбить стекла кувалдой! Мы что, смертники, что ли, что бы спокойно сидеть и ждать твоего возвращения? Да если бы мы с Женькой не убежали, нас бы уже не было в живых!

– Какие еще подонки? – до него стал до ходить смысл Светкиных слов.

– Там четверо мордоворотов, – не унималась Светлана. – Вернее, их трое, четвертый не в счет. Четвертый совсем молодой, его Женька хорошо знает, только он за нас все равно заступиться не мог. Они привезли оружие, чтобы спрятать его в склеп. У них там склад какой-то. В общем, когда они нас увидели, про оружие сразу забыли.

– А где машина?

– Мы хотели уехать подальше от сторожки и врезались в одну оградку. В общем, она заглохла.

Роберт посмотрел на своих спутников:

– Я что-то не пойму, что у вас тут за дела творятся? Я все оплатил, как договорились. Дело сделано. К моим женщинам какие могут быть вопросы? Что за беспредел?

– Щас разберемся, – ответил тот, что постарше. – Тут иногда мальчики нам оружие привозят на хранение… Может, они обкуренные приехали, раньше никаких проблем не было.

Когда мы добрались до нашей машины, могильщики запричитали:

– Это же надо, такую хорошую оградку завалили… Она же из стали сделана. Ей еще стоять и стоять. А ведь она денег стоит. Тут довольно известный спортсмен похоронен. Его родственники каждую субботу приезжают. Они с нас за эту оградку спросят, начальству нажалуются. Счет выпишут.

Не обращая внимания на их болтовню, Роберт обошел машину и, не скрывая раздражения, сказал:

– А кто за мою машину ответит?! Вон как бампер помят. Чтоб его выправить, сколько платить придется! Мне с кого спрашивать? С родственников спортсмена?!

– Так это же твои женщины виноваты, – пробурчал тот, что старше. – Это же ведь кладбище, а не какая-нибудь гоночная полоса. Зачем тут на скорости ездить? Никто ведь их не просил на эту оградку наезжать.

– А какого черта у вас тут фонари не горят?!  – закричали мы в один голос со Светой. – Темнотища, хоть глаз выколи. Вон сколько, почему ни один из них не горит?

– Так электроэнергию экономить надо, – печально заметил младший. – Зачем тут фонари включать? Тут покойники спят, они газет не читают. Им свет ни к чему. Посетители только днем приходят. Ночью тут никого нет, электроэнергия нынче дорогая.

– Я что-то не расслышал, кто за мою машину ответит? Девчонки сюда не по собственной воле приехали. Не надо было их пугать.

– Так не мы ж их пугали, – спокойно возразили могильщики и стали помогать Роберту оттаскивать «Мазду» от оградки. К нашему великому удивлению, машина завелась с одного оборота. Я села за руль и медленно поехала за идущим впереди Робертом, который размахивал руками, показывая мне дорогу.

– Машину жалко, – грустно сказала уставшая Светлана.

– Да бог с ней, с машиной. Только бы сейчас все обошлось, чтобы спокойно уехать. Хоть бы они уже свое оружие перетаскали и свали ли отсюда.

– Тебе хорошо говорить, ты со своими деньгами еще десяток таких тачек купишь, а у меня такой никогда не было. Везет же некоторым! Тебе ведь этот мятый бампер до одного места, ты завтра эту машину в металлолом сдашь, а себе новую купишь.

– Заткнись! – не выдержала я. – У моего отца не так много денег, как тебе кажется. Да и вообще, сейчас не время говорить об этом. Тебя на этих деньгах совсем заклинило. Господи, и где мой брат нашел такую дуру? Женился бы на женщине своего круга, а ты бы разносила себе почту спокойненько, не забивала голову чужими проблемами. Подумай лучше, как нам выбраться с этого кладбища. Как бы с Робертом беды не случилось.

– О деньгах она не хочет говорить. Конечно, что о них говорить, когда их хоть ковшом черпай. Между прочим, ты за этого лодочника могла сама заплатить. Ведь его к тебе в дом подкинули, а не к Роберту. Неизвестно, с кем общаешься, вот тебе трупы и подкидывают. У нас свадьба на носу, а какие сейчас у Роберта доходы? Он только и делает, что деньги направо-налево раскидывает, в то время как его зажравшаяся сестра не потратила на брата ни копейки.

– Да заткнешься ты когда-нибудь?!  – взорвалась я. – Если ты скажешь еще хоть одно слово о деньгах, я выкину тебя из машины, пошлепаешь пешком.

– Замучишься выкидывать, – язвительно сказала Света, но замолчала.

У кладбищенской сторожки стоял все тот же джип. Мордовороты складывали на землю оружие, а дядя Вася перетаскивал его в ближайший склеп. У меня перехватило дыхание. Тут были и аккуратно сложенные автоматы Калашникова, и блестящие, пахнущие маслом, пистолеты Макарова. И все это в таком количестве, словно действие происходило не на каком-то богом забытом кладбище, а в самом настоящем гангстерском боевике.

Качок, мельком глянув на нашу машину, пошел навстречу Роберту.

– Привет, – сквозь зубы процедил он и оглядел Роберта с головы до ног.

Роберт повернулся к смотрителям, махнул рукой:

– Ладно, мы в расчете. Ваша оградка компенсирует наш бампер. Открывайте ворота.

Один из них бросился к воротам, но двое качков перехватили его, отбросили от ворот и отобрали ключи. Тут подбежал дядя Вася и испуганно затараторил:

– Ребята, вы чо творите? Отдайте ключи. Нам людей нужно выпустить. Они свое дело сделали, заплатили хорошо. Какие к ним могут быть претензии? Если вы так будете себя вести, распугаете всех клиентов. Никакой левой налички не будет.

Крупный качок достал пистолет, громко рассмеялся и полупьяно произнес:

– Дядя Вася, ты чо, в натуре, стал голос подавать? Приборзел немного, что ли? Видно, тебе тут слишком хорошо живется, если ты на хозяев гавкать стал?! Хорошо это получается – мы тут целый арсенал привезли, а ты никакой конфиденциальности не обеспечил. Трое свидетелей. Считаешь, это нормально, что три посторонних человека видят эту картинку и собираются уйти отсюда целыми и невредимы ми?! За этим оружием большие люди стоят и бешеные деньги! Кроме тебя и твоих напарников, вообще никто не должен этого видеть. Короче, этих троих нужно убрать и закопать. Лишние свидетели не нужны.

Дядя Вася совсем растерялся и словно в дурмане произнес:

– Ребята, вы что ж творите? Так же нельзя… Мы же всегда все делаем по-человечески. Все ваши тайники охраняем. Даже в прошлый раз, когда вы тут пальбу затеяли, обкуренные, а потом оперативники нашли пистолет с глушителем и вытравленным номером, я же как рыба молчал, все допросы выдержал, ни разу не раскололся, ни одного имени не назвал. Тайник, который в склепе, я каждый час проверяю, сам лично оберегаю как зеницу ока…

Неожиданно раздался выстрел, и качок повалился на землю. У сторожки стоял старший смотритель с пистолетом в руке. Воцарилась полнейшая тишина. Дядя Вася поднял один из лежащих на земле пистолетов, направил его на другого качка, но, нажав на курок, понял, что в пистолете нет патронов.

– Что ж ты стоишь?!  – крикнул он старшему. – Вали их всех на хрен, места много, всех похороним!

Не успел он договорить, глухой щелчок откинул его в сторону. Стрелял спрятавшийся за джипом качок. Началась самая настоящая перестрелка. Мы со Светкой сползли вниз и прикрыли головы руками. Казалось, что эта перестрелка никогда не кончится. По-моему, стрелявшие слабо представляли, кому предназначаются выстрелы, палили без разбора. Наконец стало совсем тихо, я слегка приподнялась, но Светка удержала меня:

– Куда ты высунулась, дура? Может, еще не все? Я к тебе по-человечески отношусь, а могла бы радоваться и молить бога, чтобы тебя убили. Все бы твое наследство досталось Роберту. Только бы с ним ничего не случилось.

Тут послышался из-за машины шепот Роберта:

– Девчонки, вы живы?

– Живы, – ответили мы в один голос.

– Тебя не ранили? – испуганно спросила я.

– Нет. Все в порядке.

– А почему не стреляют?

– Бог его знает. Может, уже некому. – Роберт приподнялся и громко крикнул: – Есть кто-нибудь живой?!

– Есть, – раздалось из-за джипа. После минутной паузы голос снова дал о себе знать: – Это Олег! Женя, слышишь, это Олег! Давайте разъедемся с миром. По-моему, больше в живых никого нет.

– Кто это? – растерянно спросил Роберт.

– Олег. Он хороший парень. – Я вышла из машины и крикнула: – Олег, это Женя! – У меня нет оружия. Бросай пистолет. Мой брат не будет в тебя стрелять!

– Чокнутая, тебе что, жить надоело? – услышала я испуганный голос брата.

– Роберт, не смей стрелять! – крикнула я, увидев идущего ко мне Олега.

– Ну что, разбегаемся? – спросил Олег. – Мы тут не были и ничего не видели. Я не знаю вас, а вы не знаете меня.

– А как ты объяснишь своим друзьям, что тут произошло? – подозрительно спросил Роберт.

– Вам-то какое дело? Что-нибудь совру. Скажу, пацаны обкуренные были, что-то не поделили с кладбищенскими смотрителями, вот друг друга и перестреляли, а я мирно спал в тачке, проснулся от выстрелов, а когда вышел из машины, все было кончено. Тут такое часто бывает, так что не берите в голову. Мне, самое главное, оружие бы сохранить, а то не быть мне живым. – Олег посмотрел на Роберта. – Ты поможешь погрузить оружие в джип, а то я один до утра тут проваландаюсь? Не в наших это интересах, побыстрее сваливать надо, пока еще кто-нибудь не пожаловал.

– А что, может еще кто-нибудь появиться? – ошарашенно спросил Роберт.

– Конечно. Ночью тут самый настоящий проходной двор. Каждый решает свою проблему: единственное место, где нет ментов.

Роберт не заставил себя долго ждать и принялся вместе с Олегом грузить оставшееся оружие в джип. Мы со Светланой тупо наблюдали за их действиями. Светка посматривала на кладбищенские ворота и постоянно вздрагивала. Я была напугана не меньше и не переставала прислушиваться к различным звукам, раздававшимся на ночном кладбище. Светке что-то померещилось, и она чуть было не свалилась с капота, на котором мы обе пристроились. Я испуганно посмотрела на нее и прошептала:

– Это ветер, это всего лишь навсего ветер.

– А почему он так громко воет?

– Не знаю. Наверное, потому, что на кладбище…

Наконец мужчины управились. Олег открыл ворота и весело подмигнул мне:

– Ну что, Женька, пока. Будь здорова. Старайся больше не попадать в такие переплеты.

– Ты тоже. После всего, что случилось, у тебя будут проблемы?

– Не думаю. Уеду в Хабаровск, как собирался. Кстати, тот коньяк, который ты мне купила, был очень вкусный.

– Ты же собирался выпить его в поезде.

– Не срослось. В поезд я куплю еще один.

– Ну ладно, привет родителям. Не связывайся больше с плохими компаниями и общайся с хорошими сверстниками.

– Само собой.

Джип на большой скорости покинул кладбище.

– Откуда ты его знаешь? – спросил Роберт, садясь за руль.

Я промолчала, но Роберт не выдержал и повторил свой вопрос.

– Я познакомилась с ним на железнодорожном вокзале. Он ехал в Хабаровск.

– Что-то он до него не доехал…

– Наверное, изменились планы или возникли какие-нибудь непредвиденные обстоятельства.

– Я смотрю, у тебя здесь масса разношерстных знакомых, – не унимался Роберт. – И когда ты успела ими обзавестись, если вообще не выходила из дома? Не нравится мне все это…

– Что именно?

– То, что мы отпустили свидетеля. Нужно было его грохнуть, тогда бы вообще никаких проблем не было. Ты ведь этого мальчика сама толком не знаешь. Сейчас он приедет к своим старшим криминальным товарищам, выложит им все как на духу, и нам крышка. Нас перестреляют, как щенков. Это я виноват, под – дался на твои вопли типа: «Не стреляй». На – до было его замочить.

– У него у самого рыльце в пушку. Олег уедет в Хабаровск, он же сказал.

– Ага, три Хабаровска сразу. Сколько раз я убеждался в том, что женщин слушать нельзя! Послушай женщину и поступи по-своему. Жди теперь новой беды.

– А кто докажет, что мы были на кладбище? Мы там не были, ни в какой перестрелке не участвовали!

– Этот малец и докажет. Теперь не знаешь, то ли ночью спокойно спать, то ли сидеть с пистолетом у входа.

– Спи спокойно. А еще лучше, чтобы обезопасить себя и свою будущую жену, уезжай. Езжай к себе, справляй свадьбу, живите тихо, спокойно, рожайте детей и ни за что не переживайте.

– Ты думаешь, я смогу оставить тебя одну?! Да я себе места не смогу найти!

– Роберт, я всю жизнь одна, уже привыкла.

– Теперь у тебя есть я.

– Надо же! Только что-то уж слишком поздно ты объявился, братец!

– Ты слишком много на себя берешь! Эти сомнительные знакомства, дурно влияющие связи! Как только тебя увидел, сразу понял, что с тобой творится что-то не то.

– Какие громкие слова, – истерично засмеялась я и стиснула руки так, что почувствовала боль в суставах. – А что, собственно, тебя не устраивает?! Все это благодаря твоему драгоценному папочке! Ты даже не можешь себе представить, что я почувствовала, когда увидела в отцовском кабинете труп! Замочил кого-то и спрятал в шкафу! Что я должна была, по-твоему, делать? Сидеть и любоваться трупом?! Мне пришлось найти человека, который согласился помочь. Ты попытался похоронить его на кладбище, а мы, заплатив лодочнику, пытались утопить в реке.

Светка слушала наши пререкания, тяжело дыша, глаза ее были полны ужаса. Несколько раз она пыталась принять участие в разговоре, но вскоре прекратила свои попытки.

Дома мы закрыли входную дверь на замки, проверили все окна. Роберт ушел в ванную, Светлана потянулась к бутылке виски и достала два бокала, но я сослалась на головную боль и отправилась к себе. От пережитого стучало в висках, пересохло во рту. Перед глазами возник Олег. Наша встреча была довольно странной, подозрительной, но у меня совершенно не осталось сил здраво размышлять, и я решила разобраться со всем этим завтра. У меня будет достаточно времени обо всем подумать. Взглянув на молчащий телефон, я грустно вздохнула, в который раз подумала о Викторе и пошла спать.

Включив в спальне ночник, я вскрикнула: на моей кровати лежал Виктор. Остолбенев, я не придумала ничего более умного, как чуть слышно спросить:

– Виктор?

– Виктор, – улыбнулся мужчина и посмотрел на ночник. – Послушай, Женька, а с каких пор ты стала включать свет? Где твой подсвечник?

– Теперь я ненавижу темноту, – растерянно сказала я.

Глава 13

Он лежал на кровати в ярко-голубых плавках, которые подчеркивали его мужское достоинство. Одежда была аккуратно сложена на стуле. Он немного осунулся, выглядел усталым, а его переносица распухла и залилась желто-синюшным отеком.

– Что у тебя с переносицей? – по-матерински спросила я.

– Поломали немного, но ничего, до свадьбы заживет. Скажи, я сильно страшный?

– Если не обращать внимания на распухшую переносицу, то очень даже ничего. Послушай, а ты чего развалился на моей кровати?

– А тебе что, кровати жалко? Она у тебя двуспальная, ложись, места хватит.

– А как ты вообще сюда попал? Когда я уходила, закрыла все окна и двери. Не мог же ты просочиться сквозь стену?!

– Я ж не привидение. Просто старые привычки помогли.

– И какие же у тебя старые привычки?

– Я в пору своей бурной молодости был домушником и владею мастерством проходить сквозь стены. Тем более у тебя такие несложные замки. Я когда в дом проник, все их за собой закрыл. Как положено, чтобы ты не испугалась и ничего плохого не подумала. Кстати, а где ты бродила? Уже три часа ночи. Разве красивой девушке можно гулять до такого позднего времени?

– Да дел скопилось в последнее время – по горло… Только с одним справишься, другое появляется, и так до бесконечности. А ты почему ко мне явился?

– Ты ж меня выкупила. Внесла нужную сумму. Я сразу к тебе. А ты не одна?

– Нет. У меня брат с женой. Виктор приподнялся:

– Женька, принеси чего-нибудь выпить. Расслабиться. Нос болит, хоть криком кричи. А еще, если есть, чего-нибудь перекусить. Я забыл, когда в последний раз ел. Жрать хочу, как волк. Думал к тебе в холодильник заглянуть, но воздержался. Неудобно как-то.

– Тебе-то неудобно…

– Ей-богу, неудобно. Я вообще не имею привычки лазить по чужим холодильникам.

– Ты только имеешь привычку залезать в чужие дома и ложиться в чужие постели, раздевшись до нижнего белья.

– Тебя смущают мои плавки? Хочешь, я оденусь?

– Да уж ладно. Все, что ты хотел мне по казать, я увидела.

– И что же ты рассмотрела? – лукаво спросил Виктор и еще раз продемонстрировал свои сногсшибательные плавки.

Я залилась яркой краской и, пробурчав под нос всего одно слово «придурок», пулей выскочила из комнаты.

В гостиной мирно сидели Светлана и Роберт. Роберт был одет в просторный ярко-малиновый халат отца и так сильно стал на него похож, что я в первый момент отшатнулась – те же глаза, брови, тот же выступающий вперед подбородок и банный халат…

– Женька, ты что? – слегка приподнялся Роберт.

– Ничего. Ты напомнил мне отца. Я уже, грешным делом, подумала, что он спустился к нам с небес и занял свое излюбленное место в гостиной.

– Ничего, что я надел халат?.. Знаю, я очень на него похож. Как-никак родной сын. Тебя смущает этот чертов халат? Но мне же больше нечего надеть. Не могу же я расхаживать по дому в одних трусах?! Никак не предполагал, что, приехав в свой родной дом, я должен тащить сюда еще и халат!

Роберт раздраженно встал, скинул халат, кинул его на пол. Оставшись в широких трусах в горошек, он вновь плюхнулся на диван и вызывающе посмотрел на меня.

– У тебя очень симпатичные трусы, – вежливо сказала я и, брезгливо переступив через отцовский халат, направилась к бару.

Достала нераспечатанную бутылку виски, обняла ее, словно младенец, прижимающий бутылку молока, и направилась к себе, но меня остановила Светлана:

– Женя, ты что, собралась пить в гордом одиночестве? Присоединяйся к нам. Мы тут как раз пьянствуем.

– Вы будущие супруги, вам хочется побыть вдвоем. Третий лишний. Я и так везде за вами хожу, просто не даю уединиться.

– Ты нам не мешаешь. Нам, наоборот, нужна компания. У нас впереди еще много времени, чтобы побыть вдвоем, – вступил в разговор Роберт.

– Я так не думаю. У вас свои личные разговоры, дела…

– У нас нет никаких личных разговоров. Мы обсуждаем то, что произошло на кладбище. Тебе ведь это тоже интересно, – защебетала Света.

– Я слишком утомлена, чтобы сейчас говорить об этом, – никак не хотела сдаваться я.

– Ты считаешь, что лучше закрыться в спальне и пить виски в одиночестве? – В голосе Роберта послышалась какая-то напряженность.

– Виски – это всего лишь снотворное. Я хочу выпить и спокойно уснуть.

Не дав возможности продолжать этот бессмысленный разговор, я вышла из комнаты.

На кухне я достала поднос и принялась внимательно изучать содержимое холодильника. Разогревать пиццу не хотелось, это заняло бы слишком много времени. На кухню в любой момент может кто-нибудь зайти, и мне придется объяснять наличие на подносе двух фужеров. Нарезав колбасы, я положила на тарелочку несколько кусочков хлеба, открыла консервы. И тут услышала приближающиеся шаги. Обернувшись, я увидела Роберта. Он внимательно разглядывал содержимое подноса и нервно подергивал плечами.

– Зачем тебе нужны два фужера? – наконец заговорил он.

– Я не люблю пить в одиночестве. Я просто представлю, что в моей спальне кто-то есть, и налью два фужера. Затем чокнусь и буду медленно пить… Я всегда так делаю, – не моргнув глазом соврала я.

– А зачем столько консервов? Я уверен, ты их просто не осилишь.

– Зря ты так думаешь. Когда я нервничаю, у меня начинается булимия и ем в неограниченных количествах. Послушай, а тебе не все равно? Иди лучше к своей молодой жене… Вам что, поговорить не о чем?

– Тяжело говорить с человеком, на уме у которого одни деньги, – полупьяно сказал Роберт и, прерывисто дыша, приблизился ко мне.

Наши губы слились, но в следующую секунду мне показалось, что меня целует отец. Так же противно и так же мокро… Оттолкнув Роберта, я поправила упавшую прядь волос и со слезами прошептала:

– Отойди с дороги.

– Может, ты все-таки присоединишься к нам и не будешь пить одна?

– Послушай, тебе что, скучно со своей женой? Тогда как ты собираешься с ней жить? Пойди, займись с ней сексом. Мне кажется, для секса она годится больше, чем для душевных разговоров. Я бы на твоем месте предпочла с ней почаще трахаться, чем выслушивать пустую болтовню о деньгах.

Роберт посторонился, и я беспрепятственно направилась к лестнице.

– До завтра, – послышалось мне вслед.

– Угу, – буркнула я и закрыла за собой дверь своей спальни.

Поставив поднос на стеклянный журнальный столик, я защелкнула замок и посмотрела на сидящего на кровати Виктора. Он был по пояс голый, но зато надел шелковые брюки и белоснежные носки. Увидев поднос, он громко сглотнул слюну.

– Я смотрю, ты успел приодеться, – устало сказала я, присаживаясь на краешек кровати.

– Решил не вгонять тебя в краску, – радостно сообщил Виктор.

– Да мне-то что…

– Не скажи… Прежде чем выбежать из комнаты, ты покраснела так, что стала похожа на спелый помидор. Я уже не знал, ждать тебя обратно или нет.

– Как это не ждать? В конце концов, это моя спальня, а ты всего лишь гость. Да и то незванный.

Не обращая внимания на мои слова, Виктор разлил виски по фужерам, сказал какой-то заезженный тост и накинулся на еду. Он так быстро и много ел, что я испугалась за его желудок. Опустошив содержимое подноса, Виктор вытер рот салфеткой и удволетворенно вздохнул:

– Все подмел, даже тебе ничего не оставил.

– Да ладно уж, я не голодна, – пожала я плечами и глотнула виски.

Дальше все произошло так быстро, что я даже не успела ничего толком понять. Виктор поставил бокал на стол, наклонился ко мне и стал осыпать меня поцелуями. Эти поцелуи были совсем не похожи на поцелуи моего отца. В них было море нежности, страсти и незнакомой мне ласки. Никакой грубости, насилия. Поначалу я сжалась в комочек, боясь пошевелиться, но скоро расслабилась и ответила ему взаимностью. Я не знаю, что такое любовь, и никогда в жизни ее не испытывала, но эти минуты мне показались самыми сказочными в моей жизни. Я тянулась к поцелуям, а из уст то и дело вылетали слова, полные благодарности. Виктор отнес меня на кровать, и началось такое, что заставило меня полностью раскрепоститься и подчиниться его воле и желаниям…

Проснулась я поздно. Взглянув на сладко спящего Виктора, я улыбнулась и слегка потрепала его за ухо. Он открыл глаза и влюбленно по смотрел на меня.

– Уже двенадцатый час, – негромко сказала я, рисуя на его груди замысловатые узоры.

– Ну, а во сколько мы уснули… – Виктор вновь прикоснулся к моим губам.

Я засмеялась. Вдоволь насытившись друг другом, мы принялись одеваться. Я все поглядывала на распухший нос Виктора и тихонько посмеивалась.

– Нос как нос, – сказал он, глядя в зеркало. – На картошку похож. Пара недель, и буду тем же красавцем, каким ты увидела меня в первый раз.

– Так уж и красавцем…

– А кем же еще?

Виктор притянул меня к себе:

– Женя, я тебе деньги верну. Вот только немножко с делами разберусь и сразу верну. Скоро Игорь Николаевич из командировки приедет, и все встанет на свои места.

– Виктор, а кто тебя похитил и за что? – осторожно спросила я и немного отстранилась.

– Да так, один старый знакомый решил поиграть в не совсем хорошие игры и нанял ребят. Но я в долгу не останусь, можешь не сомневаться.

– Ты ему был что-то должен?

– В том-то и дело, что ничего. Просто он залез в долги и решил подзаработать таким вот способом.

– А что было бы, если бы я не принесла эти деньги?

– Тогда нынешней ночью мы не лежали бы с тобой в одной постели.

– Тебя могли убить?

– Наверняка. Ты спасла мне жизнь, – прошептал Виктор и поцеловал меня в лоб. – Я тебе по гроб жизни обязан. Если бы не ты, даже не знаю, где бы я сейчас был. Страшно подумать.

– Ничем ты мне не обязан. Главное, что ты есть. Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь… Важно, что теперь мы вместе, и никто не сможет нас разлучить. Тебя пытали?

– Было немного. Разбили переносицу, но это дело поправимое.

– А где тебя держали?

– В какой-то кладовке заброшенного дома.

– Бедненький ты мой! – Я уткнулась Виктору в грудь.

– Я все время думал о тебе. Я полюбил тебя с той самой минуты, как только увидел. Я знал, что настанет день, и мы обязательно будем вместе.

– А что ты сделаешь с этим человеком, который организовал твое похищение?

– С ним как-нибудь разберусь. Это мужские дела, поверь. Сначала я верну твои деньги, а затем проучу его так, что у него вообще пропадет всякое желание играть в подобные игры.

– Я боюсь за тебя.

– Не стоит. Самое страшное уже позади.

– А я пригнала твой «Форд» к себе в гараж.

– Умница! Ты настоящая умница!

Я рассказала историю с лодочником. Виктор внимательно слушал, изредка хмурился.

– Я разберусь с этим. Я хочу, чтобы у тебя не было никаких неприятностей.

Я не стала продолжать эту тему.

– Время обедать. Я познакомлю тебя со своими родственниками.

– А как они на меня отреагируют?

– Их реакция меня совершенно не интересует. Главное – мое отношение к тебе.

Мы спустились в гостиную. Роберт сидел у телевизора, просматривал газеты. Из кухни доносились восхитительные запахи. Я взяла Виктора под руку и торжественно объявила:

– Роберт, познакомься. Это Виктор. Я думаю, вы подружитесь.

От удивления Роберт открыл рот, как самый настоящий остолоп, не произнося ни звука. Виктор с улыбкой протянул Роберту руку.

Брат привстал, ответил на крепкое рукопожатие, немного смешался, но быстро пришел в себя.

– Простите, а как вы попали в наш дом?

– Ранним утром, – не моргнув глазом, соврала я. – Виктор пришел ранним утром.

– Что-то я не слышал никакого звонка…

– Наверное, ты крепко спал. Все-таки такая тяжелая ночь.

В комнату вошла Светлана. Не дожидаясь вопросов, я положила руку Виктору на плечо и радостно сказала:

– Доброе утро, Света. Вернее, добрый день. Познакомься, это мой любимый мужчина. Он пришел рано утром, когда вы с Робертом еще спали.

– Это с ним ты встречаешься уже много лет? – спросила Светлана.

– Нет, но я искренне надеюсь, что так оно и будет. Нам хорошо вместе.

– Надеюсь, он останется на обед?

– Конечно. Так вкусно пахнет!

– Давайте устроим самый настоящий праздник! Теперь нас четверо, – обрадовалась Светлана и побежала на кухню.

– Чувствуй себя как дома, – сказала я Виктору, – а я пока накрою на стол.

Роберт стоял в дверях и сверлил меня недобрым взглядом.

– Это Виктор оставил у меня «Форд», – объяснила я.

– Чертов «Форд», – промямлил Роберт и закурил. – Столько неприятностей.

На кухне вовсю хозяйничала Светлана, и, по-моему, довольно успешно. От аппетитных запахов у меня закружилась голова.

– Помощь нужна? – спросила я.

– Почти все готово. – Света хитро посмотрела на меня и широко улыбнулась: – Ну, Женька, давай колись. Что это за супермен с носом, похожим на грушу?

– Я же сказала, что это мой мужчина.

– Как это твой? Он что, твоя собственность, что ли? Ты его на базаре купила?

Я промолчала.

– Ну, хорошо. Пусть будет твой. Знаешь, а он очень даже ничего, если, конечно, ему нос нормальный сделать…

– Нос заживет. Это временный недостаток.

– Правду говоришь, – звонко рассмеялась Света. – Hoc – это дело поправимое и в по – стели не главное.

– Можешь не переживать, мужчина что надо.

Всем своим видом я дала понять, что не желаю обсуждать эту тему.

– Знаешь, я рада, что у тебя мужчина есть, – не унималась Светлана. – Роберту наши бабские разговоры, наверное, надоели, а теперь есть с кем поговорить. Мы уже столько времени все втроем да втроем…

– Ты хочешь сказать, что вас смущает мое присутствие?

– Господи, ну почему ты бросаешься в крайности? Я действительно рада, что в нашей компании появился еще один мужчина. И веселее, и надежнее. Столько всего случилось… Кладбище, трупы – мало приятного… Роберт сегодня глаз не сомкнул, к каждому звуку прислушивался. Так с пистолетом до утра на кровати и просидел, все ждал, что этот Олег сюда своих братков приведет. Говорит, у него дурное предчувствие – и все тут! Хорошо, что в доме еще один охранник появился. Теперь они с Робертом будут по очереди спать. Ночь один дежурит, а ночь – другой. А что у него с но сом-то? Он у тебя боксер, что ли?

– Боксер.

В кухню вошел Роберт. По его виду нетрудно было догадаться, как он зол.

– Ну, пообщались, нашли общий язык? – Я притворилась, что не заметила его недовольства.

– А почему, собственно, я должен что-то искать?

– Ну, я же нашла общий язык с твоей невестой.

– Не сравнивай. Света – моя будущая же на, а этот тип вообще неизвестно кем тебе приходится.

– Роберт, братишка, неужто ты ревнуешь?

– Ерунда, я просто хочу знать, где ты взяла этого курносого? Где он нос расквасил?

– Он боксер… – начала было Света, но Роберт посмотрел на нее таким свирепым взглядом, что она моментально замолчала и уткнулась в свои кастрюли.

– Я хочу знать, откуда взялся этот курносый?!  – повторил Роберт.

– Этот курносый – мой друг, и я всегда рада его видеть.

– Так вот почему вчера на твоем подносе было два бокала и целая куча консервов!

– Сколько раз я просила, чтоб ты не лез в мою жизнь!!!

– Если я не буду лезть в твою жизнь, ты плохо кончишь.

Я невесело засмеялась и со слезами на глазах произнесла:

– Нужно было думать об этом раньше. Когда мне было восемь лет. Понимаешь, всего восемь лет…

– А как он проник в дом? Ведь дверь была закрыта, я не мог не слышать звонка.

– Он залез по водосточной трубе, а окно я оставила открытым.

– Господи, как ты могла? Ведь в твою спальню могли подкинуть очередной труп.

– Ребята, прекращайте ссориться, – вмешалась Света. – Нашей компании прибыло, это дело просто необходимо отметить. Давайте устроим праздник.

– Ну что ж, праздник так праздник, – неохотно согласился Роберт. – Будем надеяться, что у твоего друга только один недостаток – его нос.

– Больше недостатков нет, – усмехнулась Светлана. – Женька проверила. В остальном полный порядок.

Мы пошли переодеваться. Я достала из шкафа свое вечернее ярко-красное платье и надела его на голое тело. Прикосновение тонкой эластичной ткани было очень приятно. Покрасовавшись у зеркала, я вспомнила, что надела это платье в первый раз – раньше не было подходящего случая, и подумала, что должна произвести на Виктора сильное впечатление. Спустившись в гостиную, я подмигнула Светлане: она была в обворожительном платье из дорогого черного шелка.

Глава 14

За столом Роберт расслабился и повеселел, но все же поглядывал на меня ревниво. Виктор смущался и, по всей вероятности, чувствовал себя не в своей тарелке. Светлана радовалась как ребенок и откровенно заигрывала с Виктором.

– Скажите, а вы занимаетесь профессиональным боксом? – мило улыбаясь, спросила она, разглядывая нос Виктора.

Виктор немного растерялся и с недоумением повернулся ко мне.

– Их привел в замешательство твой нос, и я сказала, что ты профессиональный боксер. Пришлось объяснить, что у спортсменов бывают и более серьезные травмы, а это мелочь, так, издержки профессии.

Мужчины заговорили о спорте.

– Говорят, у спортсменов с потенцией плохо, – задумчиво сказала Светлана, повернувшись ко мне, и закурила.

– С какой еще потенцией?

– С обыкновенной. Что, не знаешь, что такое потенция?! А еще говорила, что у тебя сексуального опыта было много. Врала ты все.

– Ну давай уж, говори, коли начала.

– Был у меня один спортсмен. Ты даже не представляешь, как я с ним намучилась. Прав да, поначалу все было нормально, а потом начались тренировки. Никакого спиртного, строгая диета. Какие-то таблетки… Тут-то все и кончилось. Он все время был на тренировках и навещал меня редко. В общем, он придет, я его сразу в кровать, а у него эрекции нет. Что я только не делала, какое сексуальное белье ни надевала, в какие легкомысленные игры ни играла, и все без толку. Ну, мы и разбежались. Потом я его только по телику видела. Я к тому говорю, что лучше не связываться с этими спортсменами.

Мужчины оживленно беседовали и не обращали на нас никакого внимания.

– Не переживай, – отмахнулась я и пригубила вино. – Не забивай себе голову. У нас в этом плане все нормально.

– Так и у меня с тем спортсменом поначалу нормально было…

– Главное, чтобы у тебя с Робертом все в порядке было.

– С Робертом все нормально. Почти.

– Ты сказала «почти». Что, у бизнесменов тоже плохо с эрекцией?

– Понимаешь, все происходит как-то просто, обыденно. Надоедает. Хочется хоть разок чего-то особенного. Хочется любовного фейерверка. Душа и тело просят разнообразия. Но только хочется, чтобы это разнообразие было с одним любимым человеком. С Робертом. Мне кажется, что нам нужен какой-то толчок. Какая-то встряска. Мне бы хотелось, чтобы Роберт пригласил меня в какую-нибудь мужскую компанию и увидел, как на меня смотрят другие мужчины. Чтобы он начал меня воспринимать как бы со стороны, чтобы я стала для него «новой» женщиной. А еще я хочу на нудистский пляж. Пусть увидит, как на меня реагируют окружающие. Хочу уехать куда-нибудь на природу, подальше в лес, вдвоем, почувствовать себя частью этого мира. Мечтаю, что бы прямо на берегу нас настиг совершенно необузданный сексуальный порыв, и, когда бы это наконец произошло, дома нас ждал бы не менее страстный вечер. Говорят еще, что новый сексуальный импульс дает долгая разлука или горячая ссора с последующим бурным примирением, но этого мне совсем не хочется. Любые дрязги и встряски не по мне. Один раз я хотела приобщить Роберта к нетрадиционной для нас сексуальной практике Востока: Камасутра, Дао, Тантры. Самое главное в этих учениях – это сексуальность, но он надо мной посмеялся и сказал, что я несу сумасшедшую чушь, и отнес меня – прямо в одежде – в ванную. Мы занялись сексом в ванне. Наверное, он посчитал, что такого разнообразия мне будет вполне достаточно. Ты знаешь, я стараюсь, как могу, покупаю самое эротическое белье, ажурные чулки, хожу без трусиков… Пользуюсь эротическими мазями, растираниями, кремами. Но видно, фейерверку не суждено быть каждый день. Наверное, праздник тем и хорош, что бывает не часто.

Замолчав, Светлана посмотрела на беседующего Роберта и громко сказала:

– Что-то сегодня я не чувствую мужского внимания. У нас с Женей закончилось вино, а никто и не замечает.

– Прошу прощения, – быстро сказал Роберт, налил всем вина и поднял бокал: – Я хочу выпить за свою сестру, которую не видел много лет, – торжественно произнес он. – А еще мне бы хотелось выпить за ее спутника, который так легко влился в нашу компанию.

Покончив с первым блюдом, мы принялись за пюре с аппетитными тефтелями. Неожиданно я уронила вилку. Роберт полез под стол, чтобы поднять ее, я широко раздвинула ноги и откровенно продемонстрировала все свои прелести без трусиков. Я не знаю, что именно в этот момент почувствовал Роберт, но я ощутила, как чьи-то горячие, жадные губы прильнули к моему естеству. Жаркая волна обдала меня, я чуть не потеряла сознание.

Отрезвил меня раздраженный голос Светланы:

– Роберт, ты что там так долго?

Роберт, красный как вареный рак, быстро сел на свое место и стал ковырять вилкой в пюре, искоса поглядывая в мою сторону. Я делала вид, что ничего не произошло, и расхваливала Светкины тефтели.

– Ну что, может, потанцуем? – предложила Света и включила музыку на полную катушку.

Не сговариваясь, все дружно встали и разделились по парам. Я положила руки на плечи Виктору и заглянула ему в глаза. Виктор обхватил меня за талию и провел рукой по моей попке.

– Ты без трусиков? – удивленно спросил он, и его глаза затуманились.

– Хотела сделать тебе сюрприз.

– Я начинаю привыкать к твоим сюрпризам, – засмеялся Виктор. – Когда я увидел тебя в первый раз, ты ужасно боялась света и была закутана в какой-то бесформенный ха лат. Теперь ты радуешься яркому свету, словно маленький ребенок, и не хочешь носить белье. Ты меняешься прямо на глазах.

– Как тебе мои родственники?

– Родственники как родственники. А жена твоего брата довольно милая.

– Ну, не такая уж она и милая… А как тебе мой брат?

– Серьезный мужик, только…

– Что – только?

– Только мне кажется, что он тебя ревнует.

– К кому?

– Ко мне, конечно. К кому же еще?

– Это нормально, ведь он мой старший брат.

– Да какой-то он… Не по-братски, что ли… ревнует тебя как женщину…

– Бред! – резко оборвала я Виктора и украдкой посмотрела на Роберта. Роберт танце – вал со Светланой, но не сводил с меня глаз. Мне захотелось его немного позлить, и я поцеловала Виктора в мочку уха. Виктор наклонился и поцеловал меня в губы. Роберт тут же предложил поменяться партнершами. Светлана кокетливо положила руки на плечи Виктора и принялась раскачиваться в такт музыке. Виктор слегка приобнял ее за талию и грустно по смотрел на меня.

– Долго ты еще будешь надо мной издеваться? – прошипел Роберт и сжал меня так сильно, что я чуть было не закричала от дикой боли.

– Пусти, больно же!

Роберт опомнился и ослабил хватку.

– Вот так-то лучше. А то сейчас Виктору на тебя пожалуюсь. Он быстренько тебя угомонит. Не забывай, что он у меня профессиональный боксер.

– Тоже мне, нашла кем пугать, – как-то истерично хихикнул Роберт. Он долго молчал, потом тяжело вздохнул и тихо сказал: – Знаешь, со мной началось то, что было раньше.

– А что с тобой было?

– Я опять заболел тобой. Я болен. Это началось еще в детстве, потом думал, что поутихло, а теперь, когда я вернулся в этот дом, болезнь стала прогрессировать. Я чувствую, что просто не могу от нее избавиться. Это как метастазы. Я теряю контроль. Я полностью парализован. Даже не верится, что еще недавно у меня была спокойная жизнь, любимая женщина, которая стала для меня другом, единомышленником. Теперь весь привычный мир рушится. Все потеряло смысл и кажется пустым и ненужным. Ты не женщина, ты просто дьявол в женском обличье!

– У вас это с отцом семейное, что ли? Сна – чала один, потом другой… Уезжай, тебе надо лечиться…

– Ты не можешь так говорить. Я понимаю, что тебе пришлось пережить, но ты же знаешь, что я совсем другой.

– Ты его сын, – презрительно оборвала я его. – В тебе течет его кровь. Чем ты от него отличаешься?! Тем, что ты моложе?!

Музыка закончилась, и все вернулись к столу. Роберт достал новую бутылку вина. Он заметно нервничал, много курил. Я делала вид, что ничего не замечаю, откровенно флиртовала с Виктором. Заметив, что родственники мои вышли, я повалила его на диван, а сама взгромоздилась сверху. Развязав бретельки красного платья, Виктор нежно сжал мою обнаженную грудь. Я смеялась, игриво поглаживала свои соски и выжидательно поглядывала на дверь. Когда на пороге появился Роберт, я послала ему воздушный поцелуй и стала расстегивать рубашку Виктора. Брат смотрел на меня безумными глазами.

– Что уставился? – рассердилась появившаяся Светлана. – Вот гады, не могли до спальни дойти! Пошли отсюда. – Она увела Роберта.

Насладившись любовью, мы с Виктором пошли на кухню и застали там плачущую Светлану. Роберт тряс ее за плечо, пытаясь успокоить. Увидев нас, Светлана быстро вытерла слезы.

– Все нормально, – быстро проговорила она. Достала из буфета бутылку виски, поставила ее на стол, тяжело вздохнула и вышла. Я отправилась следом за ней.

– Ты что, из-за меня, что ли? Или у вас что случилось?

– Ничего.

– Не хочешь – не говори, – пожала я плечами.

Света снова заплакала.

– Он раньше таким никогда не был. А сейчас я вообще не знаю, что на него нашло. Когда он стал подглядывать за вами, я увела его, а он прижал меня к стене и самым натуральным образом изнасиловал!

– Как изнасиловал?

– Он всегда был такой ласковый, нежный. А сейчас просто закрыл мне рот ладонью и так больно ущипнул за грудь! В общем, он со мной обошелся как с обычной проституткой. Все получилось так грубо, грязно… Мне было очень больно. У меня все тело в синяках. А когда все закончилось, он просто оттолкнул меня и закурил. Только увидев, что я плачу, он словно очнулся, стал меня жалеть, просить прощения. На него будто что-то нашло. А тогда вроде и не он был.

– Ты же сама хотела разнообразить секс. Вот Роберт его и разнообразил.

– Такого секса мне не надо. Я не могу понять, что с ним произошло. Почему он вдруг стал таким чужим и жестоким? Может, на него так сильно подействовали вы с Виктором?

– А мы тут при чем?

– Но ведь это произошло после того, как он вас увидел. Его словно подменили. Мне даже страшно стало. Казалось, еще немного, и он просто меня задушит.

– Но ведь он попросил у тебя прощения…

– Попросил, а все равно неприятно. На душе гадко как-то. Я как об этом подумаю, так мне совсем плохо становится. А тебя когда-ни будь насиловали? – Света подняла глаза и беспомощно посмотрела на меня.

– Да, и очень часто.

– Это был твой любимый мужчина?

– Это был человек, которого я ненавижу больше всего на свете.

– Но почему ты позволяла ему это делать?

– Потому, что я очень сильно его боялась. Эта тема закрыта. Ты лучше беспокойся о своем Роберте.

– В том-то и дело, что я очень сильно о нем беспокоюсь. Может быть, его состояние как-то связано с наследством?

– А при чем тут наследство? – Я удивленно подняла брови.

– Мне кажется, он очень сильно переживает. Родной отец не оставил ни копейки, кинул с завещанием. Ему стыдно перед мной. В родном доме чувствует себя самым настоящим изгоем: он тут родился, тут прошло его детство, а ты не устаешь повторять, что в этом доме все твое.

– По-моему, за наследство переживает не Роберт, а ты. Послушай, почему ты все связываешь с наследством?! Оно не имеет к тебе никакого отношения, понятно?!

– Но оно имеет отношение к моему мужу.

– К будущему мужу.

– Хорошо, к будущему мужу.

– С твоим будущим мужем я разберусь сама!

Я вернулась в комнату, обняла Виктора за плечи и, не обращая внимания на ревнивый взгляд Роберта, спокойно произнесла:

– Виктор, какая у нас программа на сего дня?

Он посмотрел на часы и приветливо повернулся к Роберту:

– Уже вечер. Я хочу похитить твою сестру до утра. Завтра к обеду я привезу ее обратно. Я приглашаю ее к себе в гости.

– Ты хочешь отвезти меня к себе? – ласково промурлыкала я.

– А почему бы и нет! Посмотришь мою холостяцкую обитель. Я думаю, тебе у меня по нравится, да и брату твоему будет приятно побыть наедине со своей будущей женой.

– Мне тоже так кажется, – согласно кивнула я.

Роберт достал сигарету, нервно закурил и откинулся на спинку стула:

– Если тебе нужно домой, Виктор, поезжай, а Женя никуда не поедет.

– Как это не поедет? Мне кажется, что она уже достаточно взрослая и должна принимать решение самостоятельно.

– В последнее время она стала даже очень самостоятельная. Такая самостоятельная, что прямо деваться некуда. От этой самостоятельности ее чуть было не взорвали вместе с машиной, в дом подбрасывают трупы! Я не могу рисковать, не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Я требую, чтобы она находилась рядом со мной.

– С ней ничего не случится, – сказал Виктор. – Я забираю ее под свою ответственность.

– Она никуда не поедет.

– Как это – не поеду? Я поеду, – наконец не выдержала я. – Ты чего раскомандовался? Тебе пора побыть со Светланой наедине.

– Нам никто не мешает. Я не позволю тебе уехать! – сердито сказал Роберт.

Не придав его последним словам никакого значения, я включила телевизор и отдала Виктору пульт.

– Смотри пока телик, а я быстро переоденусь.

Роберт остановил меня:

– Женя, Виктор же выпил, как он поведет машину в таком состоянии?

– Я в нормальном состоянии, – буркнул Виктор, не отрываясь от телевизора.

– Твой будущий муж решил преподнести тебе сюрприз, – весело подмигнула я вошедшей Светлане.

– Какой?

– Он решил реабилитироваться, хочет, чтобы вы побыли вдвоем, и отправляет меня к Виктору до утра. Так что искренне желаю вам приятной во всех отношениях ночи.

Светлана обрадовалась и чмокнула Роберта в щеку. Я отправилась переодеться. Проходя мимо портрета отца, я, как всегда, показала ему язык. «Вот видишь, и сынок твой туда же. Одна порода».

Только я успела раздеться, как дверь спальни открылась, и на пороге появился Роберт. Он был ужасно бледен, глаза его горели, руки дрожали. Закрыв дверь на ключ, он подо шел ко мне и попытался поцеловать.

– Не надо, – сухо сказала я, отстраняясь. – Не делай глупостей. Возьми себя в руки.

У Роберта были глаза преданного пса.

– Они смотрят телевизор. Света сварила Виктору кофе и кокетничает с ним. Наверное, хочет, чтобы я хоть немного поревновал. Я думаю, что они просто созданы друг для друга.

– Что ты несешь? Ну точно, ты болен!

– А я и не скрываю, что болен. Я уже много лет болен тобой. С того самого дня, когда ты вошла к нам в дом в первый раз. Я помнил о тебе все эти годы. Ты создана для меня. Понимаешь, только для меня?!

Роберт встал на колени и стал целовать мой живот. Отскочив к стене, я попыталась натянуть на себя платье, но Роберт выхватил его и отбросил в сторону.

– Уходи, или я закричу, – сквозь зубы процедила я и сжала кулаки.

– Кричи.

– Если я закричу, сюда прибежит Света, увидит, что здесь творится, и никогда не выйдет за тебя замуж.

– Ерунда. Ты знаешь, возможно, я ее любил. Я точно ее любил. Только до той самой минуты, пока снова не увидел тебя. – Роберт жадно прижал меня к себе и нежно поцеловал. Его била дрожь. – Я люблю тебя, – сказал он. – Ты даже не представляешь, как я тебя люблю.

Повалив меня на пол, Роберт стал осыпать меня поцелуями и что-то бессвязно бормотать.

– Нет! – крикнула я, теряя рассудок: мне показалось, что на меня навалился отец и в очередной раз пытается изнасиловать. Я увидела те же губы, те же волосы, те же брови и тот же выступающий вперед подбородок. Почувствовала запах перегара и до боли знакомый запах пота. Перед тем как меня насиловать, отец всегда выпивал чего-нибудь горячительного и гонялся за мной по всему дому.

– Нет!!!  – что есть сил закричала я и скинула Роберта.

Добежав до двери, я повернула ключ, оступилась и кубарем покатилась по лестнице. Больно ударившись головой о пол, я заплакала навзрыд. Прибежали насмерть перепуганные Светлана и Виктор.

– Господи, что произошло? Как тебя угораздило свалиться? Почему ты голая? – растерянно щебетала Светлана.

Виктор снял пиджак и накинул его мне на плечи. Он попытался меня обнять и хоть немного успокоить.

На лестнице показался Роберт. Увидев, что Виктор прижимает меня к себе, он ринулся вниз, оттолкнул Виктора и стал гладить меня по голове. Придя в себя, я резко встала и заорала так, что казалось, затрясся весь дом:

– Что вы все ко мне прицепились?! Если бы вы только знали, как вы мне надоели! А ты, – повернулась я к Роберту, – занимайся своей женой и не смей подниматься ко мне в спальню!

Я ушла к себе и закрыла дверь на ключ. Немного успокоившись, привела себя в порядок, оделась. В дверь постучали. Это был растерянный Виктор.

– Женя, Роберт хотел тебя изнасиловать?

– Он зашел ко мне в спальню, когда я переодевалась.

Виктор сел на кровать, потер виски.

– Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? Брат никогда не посмотрит на свою сестру так, как на тебя смотрит Роберт. Я с самого начала понял – тут что-то нечисто. Он тебя любит и страшно ревнует. Скажи правду, сейчас он хотел тебя изнасиловать?

Я села рядом с Виктором и, положив голову ему на колени, тихонько всхлипнула.

– Знаешь, с восьми лет меня насиловал мой приемный отец.

– Что?!

– Я жила с отцом Роберта с восьми лет. У меня не было ни детства, ни юности. У меня вообще ничего не было. Этот богатый дядя за брал меня из Дома ребенка, увез к себе и удочерил, а своего родного сына отправил на учебу в Англию. Я не ходила в школу, потому что отец хотел полностью изолировать меня от внешнего мира. Я училась дома и не могла выходить на улицу. Всю свою жизнь я жутко ненавидела и боялась этого страшного человека.

Виктор молчал и отрешенно смотрел в одну точку на стене. Я подняла голову и чуть слышно спросила:

– Тебе противно?

– Что именно?

– После того, что я тебе рассказала, я стала тебе противна?

– А при чем тут ты? Жалко, что я не могу наказать этого скота. По-другому его просто не назовешь. Я бы задушил его собственными руками. Скажи, а почему ты никому на него не жаловалась?

– Кому я могла пожаловаться?

– Не знаю. К вам же в дом приходили люди… Почему ты никому об этом не рассказы – вала? Почему никого не просила о помощи?

– К нам в дом гости приходили редко, а когда и посещали нашу обитель, отец закрывался с ними в своем рабочем кабинете, и я по-прежнему оставалась одна. Я, конечно, могла пожаловаться поварихе или домработнице, но боялась. Мне казалось, если я это сделаю, он просто меня убьет. Да и чем они помогут?

Виктор слегка меня обнял и поцеловал в шею.

– Прямо какое-то сборище извращенцев. Сначала отец… Теперь брат туда же.

Когда мы спустились в гостиную, там не было ни Светланы, ни Роберта. По всей вероятности, они ушли в спальню выяснять отношения и обсуждать последний инцидент.

– Никого нет, – пожал плечами Виктор и неожиданно спросил: – Женя, а тебе не кажется, что ты сама провоцируешь своего брата?

– Я?!

– Я видел, как ты посмотрела на него, когда уронила вилку…

– И как я на него посмотрела?

– Сама знаешь! На меня ты так никогда не смотрела.

– Не говори глупостей.

– Скажи, а чем он так долго занимался под столом?

– Хватит! – взорвалась я. – Не хочу и не считаю нужным отвечать на дурацкие вопросы! Если ты меня в чем-то подозреваешь, уезжай один. Я никогда никого не провоцировала.

– Извини, – глухо сказал Виктор.

Мы вышли из дома. Он шел впереди, а я держалась сзади.

Глава 15

По дороге в город Виктор много курил и старался не смотреть в мою сторону.

– Хоть бы спасибо сказал, – нахмурившись, обиженно сказала я.

– За что?

– За то, что я сохранила твой «Форд». Ведь могла его бросить к чертовой матери, и все. Тем более что он уже засвеченный.

– Спасибо, – глухо произнес Виктор и, помолчав, спросил: – Послушай, Роберт сказал, что тебя чуть было не взорвали в отцовской машине. Почему ты мне ничего не рассказала?

– Да в общем-то со мной все обошлось, а вот с машиной – проблема. Восстановлению не подлежит. Представляешь, пока я возилась с ячейкой, где должна была оставить пятьдесят тысяч для тебя, кто-то нафаршировал мою машину взрывчаткой. Благо машинные воришки выручили: открыли дверцу на свою голову…

Виктор посмотрел на меня как-то странно и чуть было не съехал с дороги.

– Ты что? – перепугалась я.

– Нет, ничего, просто я подумал, что мог навсегда тебя потерять. Получается, что, если бы не автомобильные воры, тебя бы уже не было в живых.

– Получается, так.

– А что менты говорят?

– Пока ничего. Завели уголовное дело. Должны прислать повестку. Тут только две версии. По одной из них хотели убить меня, а по другой – моего отца. Возможно, решили с ним поквитаться, и кто-то просто не знал, что отец уже умер. Следак такой любопытный попался. Надоел, сил нет. Все допытывался, что я делала на железнодорожном вокзале…

– А ты?

– Я сказала, что приезжала узнать стоимость билетов. Мол, хочу поехать на отдых. Не могла же я ему сказать, что привезла на вокзал пакет с солидной суммой, чтобы выкупить своего возлюбленного?

Машина остановилась около подъезда его дома.

В лифте Виктор прижал меня к себе и жадно поцеловал.

– Ты живешь один? – спросила я.

– Раньше жил с мамой, но она уже года два живет в деревне. Я домик небольшой при – купил, ей там больше нравится. Говорит, что на нее благоприятно влияет свежий воздух. Завела хозяйство. В город наведывается очень редко. Так что я теперь остался совсем один.

У двери квартиры мы снова поцеловались, и Виктор пропустил меня вперед. Я огляделась. Все было довольно скромно, но со вкусом. Наверное, после замка, в котором прошло мое детство, обычные квартиры всегда будут казаться мне скромными и какими-то серыми. Виктор как будто прочитал мои мысли.

– Это, конечно, не замок твоего отца, но ничего, жить можно. Обыкновенная квартира в обыкновенном спальном районе.

– Я никогда не была в обыкновенных квартирах. Я вообще нигде не была, кроме отцовского дома. Зато у меня все впереди.

Воспользовавшись тем, что Виктор ушел в другую комнату, я набрала свой номер телефона – хотелось убедиться, что дома все в порядке. Трубку снял Роберт.

– Это Женя, – сказала я. – Я у Виктора. Мы нормально доехали, без происшествий. А у вас все спокойно?

– Господи, и какого черта ты уехала с этим курносым?!

– Ты не ответил на мой вопрос. Я спросила, все ли у вас в порядке.

– А что должно случиться?

– Мало ли. Трупы пока никто не подбрасывал?

– Пока нет.

– Ну и замечательно. Не забудь проверить на ночь все окна и закрыть входную дверь. Спокойной ночи.

– Подожди! – остановил меня Роберт. – Тебе нравится надо мной издеваться?! Тебе нравится водить меня за нос?!

– Почему ты так со мной разговариваешь? А где Светлана?

– Она в спальне. Скажи, ведь ты специально стала заниматься сексом в гостиной? Тебе хотелось, чтобы я это видел? Тебе нравится меня заводить? Нравится надо мной издеваться? Я видел, когда курносый тебя целовал, ты украдкой посматривала в мою сторону.

– Роберт, ты все это придумал, – с ноткой усталости в голосе сказала я и повесила трубку.

Обернувшись, я увидела Виктора, он стоял на пороге и сверлил меня взглядом. Я улыбнулась ему, убрала упавшую прядь волос и том но сказала:

– Позвонила брату. Убедилась, что все спокойно.

– А что, может быть неспокойно?

– Совсем недавно к нам в дом подбросили труп, не ровен час подбросят еще. Сейчас за домом глаз да глаз нужен…

Неожиданно в дверь позвонили. Я испуганно замолчала и посмотрела на Виктора, нервно постукивая пальцами по журнальному столику.

– Вообще-то я гостей не жду, – тихо сказал Виктор и достал пистолет.

Я открыла рот, но от страха не могла произнести ни звука. Пронзительный звонок не предвещал ничего хорошего.

– Не переживай, – успокоил он меня. – Может, кто ошибся, – и направился к двери.

Услышав, как в коридоре открываются замки, я сползла на пол, пытаясь найти место, где можно было бы укрыться от пули.

– Не волнуйся, Женька. Ко мне товарищ пришел, – возбужденно сказал Виктор, заглянув в комнату.

– Тогда какого черта ты пистолет доставал?

– Да это я так, на всякий случай. Привычка.

– Дурная привычка. От дурных привычек надо избавляться, – успокаиваясь, проворчала я и встала с пола.

Виктор включил телевизор, открыл бар и поставил передо мной бутылку и бокал.

– Тут понимаешь, какое дело… Я буквально минут двадцать переговорю, и все. Ты пока посмотри телевизор, хорошо? Можешь принять несколько капель на грудь, а то такая бледная, просто жуть. Так и загнуться можно. Освежись, сразу полегчает.

– Пугать меньше надо.

– А я тебя не пугал.

– Не пугал! Сам не знаешь, чего боишься. Я чувствую, что немного с тобой пообщаюсь – и собственной тени буду бояться. Ладно, иди к своему товарищу. За меня, пожалуйста, не переживай, найду чем заняться.

– Я быстро. Пару вопросов решу – и по-прежнему твой.

– Топай, – махнула я рукой, улыбнулась и налила себе немного вина.

Пощелкав пультом, я не нашла ничего интересного и выключила телевизор. Обойдя несколько раз комнату, я сделала еще глоток вина и слегка приоткрыла дверь. Из-за плотно закрытой двери кухни раздавались голоса мужчин. Я напрягла слух.

– Шеф приказал отвезти девчонку в загородный дом и потребовать выкуп у родственников, а после того, как родственники за нее заплатят, свяжем всех и прошмонаем весь дом.

– Как вы собираетесь шмонать, если там охрана кругом?

– Такую охрану можно послать ко всем чертям. Ну, это так, пока планы. У адвоката денег столько было, что он никак их потратить не мог, поэтому надо выкуп побольше затребовать. Так что давай, я сейчас уйду, а ты передвигай нитками и вези ее по указанному адресу.

– Может, я ее у себя оставлю? Какая разница, где она сидеть будет – в загородном доме или в городской квартире? Самое главное – деньги получить, а все остальное ерунда.

– Это приказ шефа, сам понимаешь. А что, если она орать начнет или с балкона прыгать?! Тогда что?! Так можно все дело испортить. Кто за это отвечать будет?

– Да она у меня спокойная. У меня программа четко отработана. Никаких сбоев. Я с ней пью да сексом занимаюсь. Все идет по плану. Она даже ни о чем не догадывается.

– Везет же некоторым! Она тебе сама дает или уговаривать приходится?

– А что мне ее уговаривать? Она что, маленькая девочка, что ли? Дает, как миленькая, и еще добавку просит.

– Так уж и просит?

– На коленях ползает. Поэтому с ней никаких проблем не будет. Чего я потащусь сейчас к черту на кулички?! Я ее лучше здесь оставлю.

– Она твой телефон брату оставила?

– Нет, ты что?! Она его даже не знает.

– Как ты думаешь, брат хорошие бабки за нее отвалит?

– Конечно, он ее любит, как сумасшедший. Пусть пару дней поищет, а потом можно и по сумме определяться.

– Ты все-таки шефу позвони, спроси, можно оставить бабу здесь или обязательно везти ее в дом?

– Я бы ее лучше у себя оставил. И ей спокойно, и мне. Совмещал бы приятное с полезным. Потрахаться всегда пожалуйста. Рассказал бы ей про большую и чистую любовь, которой в моей жизни никогда не было.

– Ты лучше позвони, – немного громче сказал товарищ.

Странно, этот голос, эта интонация и этот дурацкий смех показались мне необычайно знакомыми. Словно я слышала их раньше, словно я хорошо знаю этого человека… В висках застучало, а перед глазами все поплыло. Тут и дураку было ясно – разговор шел обо мне… Увидев, что кухонная дверь приоткрылась, я моментально включила телевизор и налила себе полный бокал вина. Сейчас мне это не помешает. Господи, как страшно!

Глава 16

Залпом выпив бокал, я попыталась унять нервную дрожь. Надо было позвонить Роберту, но что я ему скажу? Я не знаю ни номера телефона этой квартиры, ни адреса.

Хотелось громко закричать, бить кулаками в стенку. Но, вспомнив про пистолет, я постаралась взять себя в руки и стала напряженно думать, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Хлопнула входная дверь, на пороге комнаты появился Виктор. Он был слегка озадачен, но старался вести себя довольно непринужденно и дружелюбно.

– Ну что, наверное, устала меня ждать? – спросил он и потер ладони.

– Твой гость ушел?

– Да.

– А кто это был?

– Да так, один хороший приятель. Когда все успокоится, я тебя с ним обязательно познакомлю.

– А что должно успокоиться?

– Женя, ну что ты придираешься к словам? Просто сейчас не до этого. Нужно разобраться с тем, кто хотел взорвать твою машину. Выяснить, кто подбросил труп лодочника, а самое главное, я должен вернуть тебе деньги. Ты спасла мне жизнь, и я очень тебе обязан.

Присев рядом со мной на корточки, Виктор взял меня за руку и заглянул мне в глаза.

– Женя, что-нибудь случилось?

– Нет, а что, собственно, должно случиться?

– Не знаю, но ты какая-то не такая. Неужели ты и в самом деле так сильно испугалась моего пистолета?

– Нет. Я просто устала и хочу домой. Наши взгляды встретились.

– Домой? Но ведь ты хотела остаться у меня ночевать?

– Хотела, а затем расхотела. Я устала.

– Я думал, мы поедем на дачу.

– На какую еще дачу? – Я сощурила глаза и почувствовала, как сильно застучало сердце.

– На мою дачу. Вернее, это дача моих родителей. Там здорово. Свежий воздух, небольшой участок. Ты сможешь немного отдохнуть. В последнее время твоей нервной системе сильно досталось, я переживаю за тебя.

– Я хочу домой, – повторила я, стараясь унять усилившуюся дрожь в коленках.

– Ты вернешься домой, не переживай, но только не сегодня. Неужели тебе так хочется созерцать своего братика? Он же помешанный, это видно невооруженным глазом. Он просто извращенец. Обыкновенный самоуверенный извращенец, точно такой же, как и его отец.

– Хватит! – крикнула я и ударила кулаком по столу. – Если я тебе кое-что рассказала, это не значит, что ты должен напоминать мне об этом!

Встав с кресла, я сделала несколько шагов к двери, но Виктор опередил и ловко притянул меня к себе.

– Женя, успокойся, это просто нервы, пройдет, – почти шепотом сказал он и принялся осторожно расстегивать мою кофту. Я стояла как каменная, боясь пошевелиться. Мое тело словно парализовало, оно отказывалось мне подчиняться. Сделав сумасшедшее усилие, я все же смогла поднять руки и положила их Виктору на плечи. Когда он принялся поглаживать мою грудь, я посмотрела немного ниже и заметила, что из кармана брюк торчит пистолет. Я затаила дыхание. Боже мой, это единственное, что может меня спасти! Выдохнув, я тихонечко коснулась пистолета и посмотрела на Виктора.

– Ох, черт, забыл пушку убрать, – тяжело дыша, сказал он и положил оружие на стол.

В тот момент, когда Виктор попытался снять с себя рубашку, я схватила пистолет и наставила на него. Дальше все происходило как в замедленной съемке. Виктор застыл на месте и дрожащим голосом медленно произнес:

– Женя, что на тебя нашло? Положи пушку.

– Заткнись, – сквозь зубы процедила я и посмотрела на своего партнера взглядом, полным презрения. – Заткнись и делай то, что я тебе говорю. Если ты меня хоть раз ослушаешься, стреляю без предупреждения. Мне ничего не стоит продырявить твою башку. Мозги разлетятся по всей комнате. Усек?

– Усек.

– Вот и хорошо.

– А ты хоть стрелять умеешь?

– Умею. Можешь не сомневаться. Я много чего умею. Ты на мой счет не заблуждайся. Застегивай свою рубашку, сегодня тебе больше не придется заниматься сексом и корчить из себя влюбленного мужчину.

Виктор быстро застегнул рубашку и, будто не веря происходящему, широко улыбнулся:

– Женя, кончай дурить. Уже становится не смешно. Подурачились, и хватит. Тебе что, не чем заняться?

– Если ты думаешь, что я шучу, то совершенно напрасно. Все вполне серьезно, поэтому лучше не раскрывай свой рот, а делай то, что тебе говорят.

– Ну и что я должен делать?

– Сядь на стул и вытяни вперед руки.

– Что?

– Что слышал.

Виктор усмехнулся, но все же сел на стул и вытянул руки.

– У тебя веревка есть?

– Зачем?

– Чтобы связать тебе руки.

– Ты думаешь, в этом есть какая-то необходимость?

– Думаю, что да.

– Ты придумала новую сексуальную игру?

– Нет, дорогой. Наша с тобой сексуальная жизнь интересует меня меньше всего. Если через пару секунд ты не скажешь мне, где в этом доме лежит веревка, я нажимаю на курок. Считай, что ты покойник.

– В крайнем нижнем ящике шкафа есть моток веревки…

Держа Виктора под прицелом, я осторожно подошла к шкафу, достала крепкую веревку, одной рукой сделала небольшую петлю и накинула ему на руки. Виктор никак не хотел верить, что все происходит всерьез. Но в тот момент, когда я хотела затянуть узел, Виктор резко вырвал руки и попытался перехватить у меня пистолет. Чудом удержав оружие, я отскочила и сняла пистолет с предохранителя.

– Не вздумай стрелять, – испугался Виктор. – Я просто пошутил. – Он смахнул выступивший на лбу пот.

– Никогда больше так не шути, – немного задыхаясь, сказала я и осторожно подошла к телефону. Набрав свой домашний номер, я посмотрела на побледневшего Виктора и сказала довольно строго: – Не вздумай шевелиться. Мне терять нечего. Пристрелю как собаку.

– Куда ты звонишь?

– Не в милицию. Не волнуйся.

– Ты звонишь брату?

– Брату.

– Женя, зачем ты так? Ведь я столько для тебя сделал…

– Надо же, и что ты для меня сделал?

– Я помог тебе избавиться от трупа… Но не в этом дело. Я полюбил тебя. Я даже подумывал на тебе жениться…

– Надо же, какая честь! Заткнись и не доводи меня своей болтовней, а то так недолго и пулю схлопотать.

Наконец к телефону подошел Роберт.

– Ты почему так долго не брал трубку?!  – закричала я. Крик прервался рыданиями.

– Потому что я уже лег спать. У тебя что-нибудь случилось?

– Случилось. Я сейчас привезу своего бывшего возлюбленного. Ты жди нас у входа в дом. Только приготовь оружие.

Положив телефонную трубку, я в упор посмотрела на Виктора:

– Где мои пятьдесят тысяч долларов?

– Как «где»? Ты же меня на них выкупила.

– Ты плохо расслышал мой вопрос?

– Я не понял твоего вопроса.

– Хорошо. У нас еще будет время побеседовать на эту тему. Вставай, мы уходим. Ты садишься за руль. Смотри, без глупостей.

Когда Виктор встал со стула, я взяла его под руку и воткнула дуло пистолета ему в бок.

– Но ведь он может выстрелить совершенно случайно, – с ужасом прошептал он.

– Дорогой, постарайся, чтобы никакого случайного выстрела не произошло.

– Я не могу вести машину под дулом пистолета, – попытался сопротивляться Виктор.

– Ничего, научишься, – ответила я и откровенно зевнула.

– Женя, может быть, ты все-таки объяснишь мне, что происходит?

– Мне нечего объяснять. Ты сам все знаешь. Я слышала ваш разговор на кухне.

– Все, что ты там услышала, полнейшая чушь, – начал выкручиваться Виктор.

– Не надо никаких объяснений. Мне хватило того, что довелось услышать. Вместо твоей дачи мы поедем ко мне домой.

– А что дальше?

– Дальше ты будешь делать то, что я велю. Скажи, ты ведь хочешь жить?

– Хочу, а что, есть люди, которые не хотят?

– Есть и такие, и скоро ты будешь одним из них. Я превращу твою жизнь в сплошной ад, ты просто пожалеешь о том, что родился на свет.

– Ты ненормальная. Что ты задумала?

– Не переживай. Придет время, все узнаешь.

– Куда мы едем?

– Сам знаешь. Ты же слышал мой телефонный разговор.

– Но ведь твой брат извращенец?!

– Не в большей степени, чем ты.

– Женя, я тебя люблю. Я очень сильно тебя люблю. Убери пистолет, давай договоримся мирно.

– Я что, похожа на конченую идиотку?!

– Ты не веришь в мою любовь?

– Нет. Я не хочу слышать о твоей большой и чистой любви, которой у тебя никогда не было.

– Ты должна меня выслушать. – В голосе Виктора слышались истеричные ноты. Казалось, еще совсем немного, и он зарыдает. – Понимаешь, – продолжал Виктор, – сначала все было совсем по-другому. Меня послали на задание. Обычное задание, ничего особенного. Я увидел тебя и подумал, что ты помешанная. В комнате жуткая темень, и ты стоишь с подсвечником в руке. Сама посуди, разве нормальный человек будет ходить со свечкой?! Это сейчас у тебя на лице румянец, а тогда ты выглядела словно покойница. Как будто только из гроба встала и в первый раз увидела живого человека. Я впервые попал в такой дом. Все знают, что адвокат себе замок отгрохал, но никто даже не представлял, что он такой большой. В общем, мой шеф решил с тебя денежки получить. В ресторане, я понял, что влюбился… А сегодня я так про тебя говорил, потому что боюсь тебя потерять. Боюсь, что с тобой что-то случится. Боюсь больше тебя никогда не увидеть. Если кто-то догадается, что я к тебе что-то чувствую, нам с тобой конец. Никто не должен об этом знать. Никто. Я и подумать не мог, что тебя хотели взорвать в машине! Я понятия об этом не имел! Неужели ты думаешь, что если бы я это знал, то допустил бы твою смерть?! Единственная моя задача – оградить тебя от того дерьма, которое навалилось на твои хрупкие плечи! Я твой друг, и я никогда не сделаю тебе ничего плохого.

– Заткнись и следи за дорогой. Если ты произнесешь еще хоть одно слово, я выстрелю, – со злостью сказала я и смахнула слезы.

Виктор замолчал, и дальше мы ехали молча. Я крепко держала пистолет и старалась привести свои мысли хоть в какой-то порядок. Это оказалось невозможным – голова жутко гудела, а боль от осознания того, что тебя предали, не позволяла трезво оценить ситуацию.

Подъехав к дому, я увидела стоящего под фонарем Роберта с пистолетом в руке. Он выглядел не самым лучшим образом. Какой-то уставший, перепуганный, растерянный.

– Выходи из машины, – глухо, не поднимая глаз, сказала я Виктору.

– Женя, одумайся, – взмолился тот. – Какого черта ты привезла меня к этому извращенцу?!

– Неужели я так непонятно говорю? А ну-ка, быстро вылезай из машины!

В эту минуту подбежал Роберт и открыл дверцу со стороны Виктора. Тому ничего не оставалось, как подчиниться моему приказу.

– Шагом марш в дальнюю комнату! – скомандовала я. – Роберт, его необходимо связать.

– Что он натворил? – взволнованно спросил Роберт.

– Он сделал много того, что простить нельзя.

Роберт ткнул его пистолетом в бок:

– Ты, курносый, что сделал моей сестре?

– Ничего я не делал. Это наши отношения. Как-нибудь без тебя разберемся.

– Не слушай его, Роберт! – прервала я болтовню бывшего возлюбленного. – Виктор – предатель. Он враг.

Виктор поднял голову и потерянно взглянул на меня.

– Не думал, что ты можешь меня так назвать.

– Роберт, веди его в дальнюю комнату. Я скоро приду. А где Светлана?

– Спит.

– Замечательно.

Я поднялась к себе. Сев на корточки, по копалась на полочке с бельем и извлекла из самого дальнего угла наручники. Это то, что осталось от моего отца. Опустившись на пол, я смотрела на наручники и вспоминала тот страшный день, когда отец принес их в наш дом. Он положил их на стол и сказал, что теперь я стану послушной девочкой и больше никогда не смогу убегать и бить своего папочку по лицу. Я спряталась в своей мастерской и тряслась от страха. Он все же нашел меня, схватил за волосы и потащил в спальню. Я сопротивлялась изо всех сил и громко плакала. Подтащив к батарее, отец усадил меня на пол и надел наручники. Я попыталась вырвать руки, но только скорчилась от острой боли и с ужасом посмотрела на отца.

– Если ты и сможешь убежать, то только с батареей, – громко засмеялся он и отвесил мне пощечину…

С трудом оторвавшись от воспоминаний, я постаралась вернуться в настоящее. По дороге в гостиную остановилась перед портретом отца и ударила его наручниками по лицу, с облегчением вздохнула и побежала вниз. В углу дальней комнаты на полу сидел Виктор. Он был ужасно бледен, губы заметно дрожали. Рядом стоял Роберт с пистолетом. Я указала на батарею и зло приказала:

– Двигайся к батарее!

– Зачем?

– Делай то, что я сказала!

Виктор нехотя подвинулся к батарее и по смотрел на меня с ужасом. Я попыталась улыбнуться, но от сумасшедшего нервного напряжения получилось лишь жалкое подобие улыбки. Я повертела наручниками перед носом своего возлюбленного.

– Подними руки, я хочу тебя пристегнуть.

– Зачем?

– Глупый вопрос. Мне кажется, затем, чтобы ты не убежал.

– Откуда у тебя взялись наручники? – глухо спросил Роберт.

– Это одна из любимых игрушек твоего отца, – безжалостно сказала я.

Роберт застонал и отошел к стене. Я посмотрела на часы и подмигнула Виктору:

– Уже поздно. Мне кажется, что нам всем необходимо поспать. Я, конечно, понимаю, что с наручниками спать неудобно. Испытала на собственном горьком опыте, но ничего не поделаешь. Очень часто приходится делать то, что нам не хочется. Извини.

Я встала и направилась к выходу, но меня остановил громкий крик Виктора:

– Женя, постой! Я понимаю, ты не хочешь меня слушать, но я действительно тебя люблю, поверь. Если Игорь Николаевич узнает, что нас нет в моей квартире, он пошлет сюда своих людей, они всех перестреляют к чертовой матери. Он просто подумает, что мы с тобой сбежали. Это очень серьезно, пойми. Я получил приказ отвезти тебя в определенное место.

Глава 17

Я перевела дыхание.

– Роберт, будь другом, принеси, пожалуйста, телефон.

– Телефон?

– Да, ты не ослышался.

Роберт пожал плечами и вышел из комнаты. Виктор с надеждой посмотрел на меня и испуганно спросил:

– Что ты задумала?

– Ничего особенного. Сейчас ты позвонишь своему гребаному Игорю Николаевичу и скажешь, что мне стало очень плохо и тебе пришлось отвезти меня домой. Скажи, что это почечные колики. Нам нужно выиграть время. Пообещай, что, как только мне будет лучше, мы вернемся обратно.

Появился Роберт и услужливо протянул телефон. Я поставила его перед Виктором на пол и сказала:

– Я набираю номер твоего шефа, а ты сделай все так, как я велела. Смотри, без глупостей. Одно неверное слово, и мой брат вышибет тебе мозги.

– Могла бы этого не говорить. Я и так сделаю все, что ты скажешь, потому что люблю тебя, – по-детски жалобно протянул Виктор.

Разговор с шефом не занял и трех минут. Виктор вполне правдоподобно произнес заготовленный мною текст и, выслушав новые указания, закончил разговор.

– Ну что?

– Зачем спрашиваешь, ты же сама все слышала. Шеф ждет, пока тебе станет легче.

– А что потом?

– А потом я должен отвезти тебя, куда велят. Даже если бы ты и не устроила этот театр, я бы никогда и никому не дал тебя в обиду. Я хотел рассказать тебе все сам, только не знал, как это сделать. Я постоянно думал, как мне расквитаться с шефом и остаться с тобой. Боялся тебе признаться, кто я и на кого работаю. Не бросай меня. Скажи, неужели ты совсем меня не любишь? Мне кажется, ты обманываешь себя, просто боишься себе в этом признаться. Я, конечно, идиот. Нельзя было доводить ситуацию до критической точки. Давай подумаем вместе, как нам поступить, чтобы нас все оставили в покое и мы могли быть вдвоем.

– Замолчи, – резко сказала я и вытерла слезы.

Роберт подошел ко мне, ласково обнял за плечи и погладил меня, словно маленькую девочку:

– Может, ты мне наконец скажешь, что происходит? Вчера вечером ты уехала такая счастливая, никто не мог тебя остановить. Сегодня ночью ты приковала курносого к батарее и говоришь, что он предатель. Объясни, в конце концов, кто этот человек: твой жених или твой враг?

– Я и сама не знаю, – жалобно заговорила я. – До вчерашнего дня я считала его своим женихом, а сегодня узнала, что он мой враг. Сидит тут и ломает комедию!

– Послушайте! Никакой я не курносый, – неожиданно возмутился Виктор. – Кто вам дал право так меня называть? У меня просто разбит нос. Между прочим, мой нос всегда был греческой формы. Это его сейчас раздуло как грушу, но это пройдет.

– А кто разбил тебе нос? И зачем? – подозрительно спросила я.

– Все должно было выглядеть правдоподобно. Я же должен был тебе доказать, что меня и в самом деле пытали и держали в невыносимых условиях.

– Ты хочешь сказать, что тебе нос искалечили специально?!

– Ну да. Так сказать, производственная травма. Это же было нужно для дела. Мы с пацанами немного выпили, ну и подрались…

– Боже мой, и за этот нос я отдала пятьдесят тысяч долларов! – в сердцах сказала я и чуть было не потеряла сознание.

– Ты отдала пятьдесят тысяч долларов не за мой нос, а за меня, – обиженно сказал Виктор и посмотрел на меня своими хитрыми глазками.

Роберт не выдержал:

– Женя, это правда?!

– Что – правда?!

– Правда, что курносый влип в историю, а ты его выкупила за пятьдесят тысяч долларов?

– Правда, – призналась я и опустила заплаканные глаза.

– Ты сумасшедшая. Как ты могла?! Я бы не отдал за этого ублюдка и доллара! Какое ты имеешь право так разбрасываться отцовским наследством?

Услышав про наследство, я почувствовала, как кровь бросилась мне в лицо, и злобно прошипела:

– Потому, что это мое наследство. Понимаешь, мое. И я буду им распоряжаться так, как считаю нужным. Да, я совершила ошибку, выкупила этого недоумка, ну и что теперь? Мы все совершаем ошибки, от них никуда не денешься.

– Тебе не кажется, что у этой ошибки слишком дорогая цена?!

– Кажется. Вот я и хочу придумать план, чтобы вернуть свои деньги.

Виктор поднял голову и удивленно посмотрел на меня:

– Ты решила вернуть свои деньги? Но ведь это невозможно!

– В этом мире нет ничего невозможного. Уверена, у меня все получится.

Роберт вышел из комнаты и вернулся с бокалом виски. Он прислонился к стене, уста – вился в одну точку и сделал несколько глотков.

– Неужели ты так его полюбила? Ну посмотри на него, в нем нет ничего особенного. Таких курносых полна улица. Ты же сама прекрасно понимаешь, что он тебе не пара. Как ты могла его выкупить за такую огромную сумму? Он вообще ни хрена не стоит!

Я взяла его бокал и пригубила виски:

– Сама не знаю… Какое-то временное помутнение… Странная потеря рассудка… Наверное, это оттого, что я вообще не видела жизни, не общалась с людьми. Я подумала, человек попал в беду… Меня совсем не интересовало, сколько это стоит… Ведь он наговорил кучу комплиментов, пригласил меня в ресторан… Ты меня не поймешь, потому что рос совсем в других условиях.

– Женя, прости меня, ради бога, – вновь заговорил Виктор. – Ты даже не представляешь, как хреново я себя сейчас чувствую. Как самый последний подонок.

– А ты и есть подонок, – резко перебил его Роберт. – Раскрутил мою сестру на пятьдесят тысяч зеленых. Это ж надо было так умудриться. Ты, я смотрю, прямо настоящий профессионал. Залез в чужую семью, водишь мою сестру за нос и выжимаешь из нее денежки.

Не обращая на Роберта внимания, Виктор чуть не плача сказал:

– Я буду ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь за то, что не захотел тебе рассказать все сразу. Сними с меня наручники и налей вы пить. Мы сейчас спокойно сядем и подумаем о том, как сделать, чтобы кончился этот кошмар.

– Вот тебе, а не виски! – Роберт подошел к Виктору и выстроил у него перед носом комбинацию из трех пальцев. – Тоже мне, умный нашелся, виски он захотел… Хрен дождешься даже воды! Сидит, как пес на цепи, и еще требует выпивки.

Я смочила палец виски и провела им по губам Виктора. Он с жадностью облизал губы. Сев на корточки, я чуть слышно спросила:

– Лодочника ты нам подкинул?

– Какого еще лодочника?

– Обыкновенного. Того самого, которого мы нашли у себя в гостиной. Ты с ним так мило договаривался о том, чтобы сбросить кокон с мертвецом в воду.

– К этому я не имею никакого отношения. Я видел лодочника в последний раз живым и невредимым, клянусь. А о его трупе я вообще первый раз слышу.

– Допустим. Тогда скажи правду – ты знал о взрыве моей машины? Ты принимал в этом участие?

– Женя, клянусь! Ты слишком плохо обо мне думаешь. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы попросить у тебя денег и сказать, куда их нужно положить. Именно это я и сделал. Когда деньги попали в нужное место, я сразу поехал к тебе. Узнав о взрыве, я был в шоке. Эти гады сказали, что с тобой ничего не случится. Мой шеф пообещал, что ты будешь жива и здорова. Мне да же страшно стало от мысли, что я мог по терять тебя навсегда. Послушай, я не предатель, я твой друг, и я очень тебя люблю. Неужели ты можешь забыть все, что у нас с тобой было? Неужели ты веришь, что я могу представлять для тебя какую-то опасность?! А этот разговор на кухне… Я просто не мог вести себя по-другому, пойми. Как только я проводил гостя, хотел тебе все рассказать. Я боялся только одного, что ты не захочешь меня понять и когда-нибудь простить. Я боялся тебя потерять.

– Не знаю, как тебя, Женя, но меня этот подонок начал утомлять, – заметил Роберт пьяным голосом и допил виски. – Он так много говорит и так много врет! Хочешь, я выпрямлю ему нос?

– Нет. Не трогай его, ради бога.

– А что ты собралась с ним делать?

– Я решу это завтра.

– Нужно придумать ему наказание, – не унимался Роберт.

– Послушай, а с тобой вообще никто не разговаривает, – не выдержал Виктор. – Ты бы шел спать, а мы с твоей сестрой сами разберемся, без твоей помощи. Будь другом, оставь нас наедине.

– Тоже мне, умник нашелся. По-моему, ты уже оставался с моей сестрой один на один и слишком много с этого поимел. Теперь ты будешь иметь дело со мной, заруби это на своем разбитом носу.

– Сказал бы уж прямо, что эта ситуация тебе на руку. Дураку понятно, что ты только и мечтаешь залезть к своей сестре под юбку. Ты еще хуже меня. Ты самый обыкновенный извращенец, вот ты кто. Пользуешься тем, что мои руки в наручниках и я не могу за нее заступиться.

Услышав эти слова, Роберт заметно побледнел, встал и сильно ударил ботинком Виктора в лицо. Виктор скорчился от боли и так рассвирепел, что мне стало страшно, несмотря на то что он был в наручниках.

– Роберт, прекрати! – попыталась я удержать обезумевшего брата.

– Еще скажи, что тебе стало его жаль! – учащенно дыша, крикнул Роберт. – Он тебя не пожалеет. Ты ведь слышала, что он сказал. Я тебя люблю! Ты же знаешь об этом сама…

На лице Виктора наливался огромный синяк. Роберт выключил свет и притянул меня к себе. Я поддалась, не забывая смотреть на Виктора. Даже в полнейшей темноте, казалось, я видела, что ему по-настоящему больно от того, что он видит… Но мне хотелось, чтобы было именно так… Я закрыла глаза и ответила на жаркие и жадные поцелуи Роберта. Его трясло, словно в лихорадке. Наверное, он бредил этим давным-давно и с нетерпением ждал, когда наступит именно такая развязка. Я где-то читала, что мужчины любят сексуально раскрепощенных женщин, но то, чем я занималась сейчас, было обыкновенным развратом. Я чувствовала на себе взгляд Виктора и отдавалась сводному брату с особым чувством обиды и горечи от недавнего разочарования.

– Господи, если бы ты только знала, как давно я тебя хотел, – шептал Роберт, покрывая мое тело жадными поцелуями.

Через несколько минут все закончилось. Роберт встал и принялся с особой нежностью целовать мне руки.

– Прекрати. Надоел, – безразлично сказала я и вышла из комнаты.

Поднявшись к себе, я налила полную ванну воды. Я почувствовала себя ужасно грязной и терла себя мочалкой до тех пор, пока кожа не стала ярко-розовой. Добравшись до кровати, я громко разрыдалась…

Глава 18

Я проснулась оттого, что кто-то громко стучал в мою дверь. Накинув теплый махровый халат, я открыла дверь. На пороге стояла перепуганная Светлана.

– Где ключи? – зло спросила она.

– Какие еще ключи?

– От наручников.

– А тебе они зачем понадобились?

– В вас с братцем что, совсем ничего человеческого не осталось? Какого черта вы человека к батарее приковали? Он в туалет, бедный, хочет!

– Ну уж не такой он и бедный. Этот чело век нагрел меня на довольно приличную сумму. Кстати, а где Роберт?

– Дрыхнет твой Роберт. Никак не могу разбудить. Наверное, вчера хорошо принял на грудь. Немедленно освободи человека! Ты что, хочешь, чтобы я позвонила в милицию?

– Господи, как ты мне надоела! Он выманил у меня пятьдесят тысяч долларов и, думаю, стоит такого наказания! А насчет туалета – ни хрена, потерпит! А не потерпит, сам за собой убирать будет.

– Сколько? – изменилась в лице Света.

– Пятьдесят тысяч долларов.

– Ну, за такую сумму и правда пусть хоть сдохнет у этой батареи, – растерянно сказала она и поплелась к лестнице.

Я пошла следом. Виктор встретил нас умоляющим взглядом.

– Я хочу в туалет, – сказал он жалобно.

– Сейчас освобожу, – буркнула я и вернулась в свою комнату за пистолетом.

Расстегнула наручники, навела пистолет на Виктора.

– Смотри, без глупостей. Дверь на крючок не закрывай, а то застрелю. Ты меня знаешь.

Виктор с трудом встал и принялся растирать затекшие руки.

– Женя, я больше не могу сидеть в наручниках. Я рук не чувствую. Освободи меня, умоляю. Я не сделаю тебе ничего плохого…

– Мне кажется, ты хотел в туалет! Подержи, пожалуйста, – я кинула ошарашенной Светлане наручники.

Она не могла отвести от них глаз. Затем перевела взгляд на пистолет и покачала головой.

Когда мы с Виктором вернулись в комнату, он снова стал слезно просить:

– Женя, не надевай наручники, я больше не могу, у меня руки болят.

– Ладно, я оставлю только один. Будем чередовать, – смилостивилась я. – Теперь тебе будет очень удобно! Сможешь спокойно поесть и даже почесаться…

– У меня устала спина.

– А ты что, украл пятьдесят тысяч долларов и хочешь за это комфорта? Представь, что я тебя похитила и сейчас буду просить за тебя выкуп у твоего шефа.

– Он тебе ничего не заплатит.

– Почему?

– Наверное, потому, что моя жизнь почти ничего не стоит.

В этот момент о себе напомнила Света:

– Как ты могла, Женя? Совсем не дорожишь деньгами! Разве можно так разбрасываться? Даешь кому угодно, но только не брату и его будущей жене! Лучше бы ты отдала нам! Мы же твои родственники, а он тебе кто?!

– Человек ведь попал в беду. Мне хотелось его выручить…

– Лучше бы он умер! За какие заслуги ты оценила его жизнь в такую большую сумму?!

– Он сам ее во столько оценил.

– И ты с ним согласилась?! Как ты могла? Тебе что, некуда деньги девать?!  – Светлана была готова разрыдаться, губы ее дрожали. Громко всхлипнув, она ринулась к сидящему Виктору и отвесила ему капитальную пощечину.

– Подонок!!! Куда ты подевал наши деньги?! Ты что, думаешь, нашел хорошую кормушку? Ошибаешься! Для тебя тут больше нет дойной коровы! Мы сами с усами! Сами доить умеем, не переживай!

– Прекрати! – прикрикнула я и села перед Виктором на корточки. – Есть хочешь?

– Хочу.

– Ты еще его кормить собралась?!  – не унималась Светлана. – Да пусть он лучше сдохнет с голоду, гад ползучий! Ишь, нашел куда пристроиться!

Направившись на кухню, я грозно посмотрела на Светлану и пригрозила ей пальцем:

– Только не вздумай его бить. Я сама буду решать, что с ним делать дальше.

– Меня от твоих решений уже всю трясет.

– Тогда прими душ и успокойся. Сварганив легкий завтрак, я поставила его на поднос и понесла Виктору. Светланы в комнате не было.

– Завтрак подан, – тяжело вздохнула я.

– Женя, зачем ты это сделала? – едва слышно спросил Виктор.

– Что именно?

– Я говорю о вчерашней ночи, когда ты с братом?.. Если тебе хотелось сделать мне больно, то у тебя это очень хорошо получилось.

– Я думаю, что от твоего разговора с приятелем на кухне мне было намного больнее. Давай ешь. Нас с тобой ждет серьезный разговор.

– Какой еще разговор?

– Не торопи события, скоро все узнаешь. Начав было есть, он отложил вилку.

– Женя, ты хоть сама понимаешь, что творишь?

– Я все прекрасно понимаю. Можешь не сомневаться.

– Я хочу курить. Мне бы сигарету к кофе…

– Нет проблем!

Я сунула сигарету Виктору в рот и, не дав прикурить, спросила:

– Скажи правду, ты вчера хоть немного возбудился?

Виктор заметно покраснел, и мне показалось, будь я хоть немного ближе, то получила бы хорошую оплеуху.

– Дай мне спокойно поесть! – разозлился он. – Ты портишь мне аппетит.

– Извини. Я вообще не понимаю, откуда он у тебя берется. Я бы на твоем месте не могла и куска проглотить.

Отвернувшись, Виктор принялся уплетать свой завтрак, лишь изредка с опаской поглядывая в мою сторону. В комнату вошли Светлана и Роберт. Увидев меня, Роберт слегка покраснел, взгляд его жадно скользнул по моему телу. Казалось, еще секунда – и он набросится на меня, наплевав на все.

– Зачем ты освободила ему руку? – справившись с собой, глухо спросил он.

– Так ему легче. Руки отекают.

– Жалеешь ты его все-таки.

Я сделала вид, что не слышала его слов.

– Ты только посмотри, Роберт, с каким аппетитом он уплетает завтрак, заботливо приготовленный твоей сестрой! – Светлана не могла скрыть своей ярости. – Ты хоть знаешь, на сколько этот хитрец нагрел твою любимую сестру? На пятьдесят тысяч баксов! Я как услышала, меня чуть инфаркт не хватил. Хороша у тебя сестренка! Раскидывает деньги направо и налево, всех выручает, только не брата. Ей глубоко на тебя наплевать, для тебя у нее нет денег!

Я почувствовала, что могу не справиться с охватившим меня раздражением.

– Роберт, скажи, чтобы она замолчала, – тяжело вздохнула я. – Она уже задолбала меня этими деньгами. Пусть заткнется, и без нее тошно.

– И в самом деле, Светлана, Женя сама во всем разберется, – примирительно сказал он.

Светлана выскочила из комнаты и громко крикнула:

– Да пошли вы ко всем чертям! Вы мне уже все вместе поперек горла стоите! Надоели! Бездонные денежные мешки!

– Роберт, успокой свою женщину, а то она от жадности потеряет рассудок. Не представляю, как ты будешь жить с ней!

– Я не собираюсь с ней жить, – задумчиво сказал Роберт и обнял меня. – Если ей что-то не нравится, пусть собирает свои чемоданы и едет домой. Ее тут никто не держит.

Когда Роберт притянул меня к себе и хотел было поцеловать, я резко его оттолкнула.

– То, что произошло вчера, было всего-на всего моей прихотью и больше никогда не повторится. Не надо к этому относиться столь серьезно. Выйди, пожалуйста, мне необходимо поговорить с Виктором один на один.

– Какая же ты стерва, но ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, – сквозь зубы процедил Роберт и вышел.

Как только за ним закрылась дверь, я села перед Виктором на корточки и провела пистолетом по его ширинке. Дрожащей рукой он поставил пустую чашку на поднос и тяжело задышал.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты очень развратная?

– Ты первый.

– Странно. А мне кажется, что тебе говорят об этом каждый день.

– Ты ошибаешься. Ты всего лишь второй мужчина в моей жизни.

– А Роберт стал третьим.

– Роберт стал третьим.

Надавив пистолетом посильнее, я поймала испуганный взгляд Виктора и поинтересовалась:

– Тебе страшно?

– Ты уверена, что он не выстрелит?

– Если ты будешь себя хорошо вести, то нет. Мне нужны мои пятьдесят тысяч долларов. Ты слышишь, что я говорю?

– Слышу.

– Как я могу получить их обратно?

– Я думал над этим всю ночь.

– И что же ты придумал?

– Ты знаешь, мне очень тяжело сидеть прикованным к батарее.

– По-другому у нас с тобой не получится. Решай. Ведь я могу заявиться на дом к твоему шефу.

– Как это?!  – испуганно воскликнул Виктор.

– Так это. Может быть, горничной. Может быть, медсестрой. А может быть, сиделкой. И выведаю, где у него хранятся деньги. Ты ему позвонишь, скажешь, что приступ у меня еще не прошел и что я лежу дома. Потом порекомендуешь Игорю Николаевичу ценного работника. Я могу изменить внешность. Немного умелого макияжа, и меня никто не узнает.

– Но ты рискуешь…

– Не больше, чем с тобой, – перебила я.

– Игорь Николаевич живет в таком же громадном доме, у него куча охраны, и, если он хоть что-то заподозрит, тебя пристрелят, как куропатку.

– Будем надеяться, что он ни о чем не догадается. Сейчас ты наберешь его номер телефона и скажешь, что к тебе из Костромы приехала двоюродная сестра. В институт она не поступила, и работы нет. Милая, тихая, скромная девушка. Быть может, у твоего шефа найдется для нее какая-нибудь должность на первое время.

– Я же тебе сказал, что это очень рискованно.

– Не переживай. Я знаю, чем рискую.

– А что, по-твоему, в это время должен буду делать я?

– А ты по-прежнему будешь сидеть у этой батареи. И если ты захочешь сделать хоть один ненужный выпад, то мой брат пристрелит тебя без лишних слов.

– Я не смогу тут сидеть, у меня больше нет сил.

– Ничего, потерпишь.

– Неужели ты никогда не сможешь меня простить?!

– Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу ответить на этот вопрос так, как тебе хочется. А теперь к делу. Повторяю еще раз. Мне необходимо пробраться в дом твоего шефа. Пораскинь мозгами и скажи, как это лучше сделать?

Я принесла Виктору телефон и постучала по нему пальцами:

– Ну, давай, дорогой. Немного пофантазируй.

– Ты не ведаешь, что творишь! Я боюсь за тебя, как представлю, что может случиться, сердце останавливается…

– Не умрешь. Такие, как ты, не умирают.

– Ты по-прежнему не хочешь мне верить…

– Звони, – глухо сказала я и придвинула телефон как можно ближе.

Виктор тяжело вздохнул и набрал номер. Тоскливо глядя на меня, он заговорил в трубку:

– Игорь Николаевич, здравствуйте, это Виктор. Женя лежит с температурой. Я думаю, что еще несколько дней – и ей будет лучше. Я нахожусь рядом и строго контролирую ситуацию.

Услышав последнюю фразу, я усмехнулась.

– Игорь Николаевич, я звоню вам по одному очень деликатному делу. У меня к вам небольшая просьба. Дело в том, что ко мне приехала двоюродная сестра. Она родом из Костромы. Очень скромная, приятная, вежливая девушка. В общем, она приехала поступать в институт, но недобрала баллов. Сами знаете, какое сейчас время. Учеба нынче платная, а на бесплатном – настоящее столпотворение. Будет теперь на следующий год поступать. Мне бы не хотелось ее обратно домой отсылать. Пропадет ведь девчонка. Больно красивая. Может, у вас в доме есть местечко для горничной или посудомойки? Она очень трудолюбивая, чистоплотная. Я за нее ручаюсь. Мне бы ее на время пристроить. Я, как немного с делами раскручусь, что-нибудь для нее подыщу.

Он замолчал и нахмурился, внимательно слушая своего босса.

– Даже не знаю, как вас благодарить. Огромное спасибо. Она скоро подъедет.

Сказав это, Виктор положил трубку и, почти задыхаясь, сказал:

– Налей виски.

Сделав несколько глотков, Виктор пристально посмотрел на пистолет, потом перевел взгляд на мои ноги и допил виски.

– Игорь Николаевич ждет тебя в своем загородном доме ровно через три часа. Записывай адрес.

Достав из шкафа листок и карандаш, я записала адрес, сложила листок и сунула себе в карман.

– Вот видишь, все получилось, – потрепала я Виктора по щеке. – В тебе погиб вели кий актер. У тебя сумасшедший талант пудрить мозги. Сначала ты запудрил мозги мне, а теперь Игорю Николаевичу. Тебе было нужно поступать в театральный институт. Уверена, ты получал бы только главные роли.

– Зря ты так… Знаешь, а ты совсем не похожа на молодую девушку, которая не поступила в институт.

– Что ж я, по-твоему, старая, что ли?

– Не старая. Ты вовсе не похожа на забитую скромницу-провинциалку, приехавшую из далекой глубинки.

– Как это «не похожа»?

– Так это. Ты напоминала ее только в тот момент, когда я в первый раз тебя увидел. Такая забитая серенькая мышка… А потом… О вчерашнем я уж не говорю…

– А что было вчера?

– Вчера ты развратничала со своим братцем.

– А тебе тоже хотелось? – скривилась я. Виктор схватил меня свободной рукой и притянул к себе. Я вновь почувствовала тепло и нежность его губ. Неожиданно я резко оттолкнула Виктора. Облокотившись о стену, по правила волосы и попыталась прийти в себя.

– Еще скажи, что тебе со мной было плохо, – усмехнулся Виктор.

– Мне было хорошо, – чуть слышно сказала я и положила пистолет рядом с собой на пол. – Мои пятьдесят тысяч в доме у Игоря Николаевича?

– Думаю, что да. Деньги передали ему. По слушай умного совета. Не надо ничего предпринимать. Ты погибнешь. Бог с ними, с этими деньгами. Я займу у знакомых, наберу нужную сумму и обязательно с тобой рассчитаюсь. Дай мне немного времени.

– Нет уж, дорогой. Твои советы я больше не слушаю. На твоих советах дальше кладбища не уедешь, а в лучшем случае потеряешь то, что имеешь. Теперь я буду принимать решения самостоятельно, а тебе пока придется тут посидеть. За тобой будут приглядывать брат и Светлана. Думаю, вы с ней найдете общий язык. Я должна управиться за пару дней.

Виктор открыл рот и не сводил с меня глаз:

– Женя, а что потом со мной будет?

– Этот вопрос я решу после своего возвращения. Что я должна делать у Игоря Николаевича в доме?

– Мыть посуду.

– Замечательно!

– Не знаю. Думаю, тебе придется не только мыть посуду, но и помогать на кухне. Чистить картошку, резать хлеб и многое другое.

– Это ерунда. Главное – узнать, где эта сволочь хранит денежки.

– Ты ничего не узнаешь.

– Откуда такая уверенность?

– Это очень опасно. Так опасно, что ты себе даже представить не можешь. Давай поедем к нему вместе, я буду тебе помогать.

– Ага! Ищи дуру.

– Женя, но почему ты мне не веришь? Я говорю вполне серьезно.

Вернулись Светлана и Роберт. Я поднялась и попросила Светлану:

– Меня некоторое время не будет дома, пожалуйста, позаботься о Викторе. Его нужно кормить и водить в туалет. Помни, он очень хитрый, может сбежать, все делай вместе с Робертом.

– А куда это ты собралась? – заинтересовалась Светлана.

– Я хочу вернуть свои пятьдесят тысяч долларов.

Мой взгляд упал на стоящий рядом с Виктором телефон, и я быстро отодвинула его.

– Постарайся, чтобы эта игрушка находилась от нашего заключенного как можно дальше. Он может позвонить своему шефу и попросить помощи. Этого нельзя допустить.

– Я что-то не понял, куда ты собралась? – включился в разговор Роберт.

– Я же уже ответила на этот вопрос. В последнее время с твоим слухом творится что-то странное, обратись к специалисту.

– Прекрати! Мне кажется, что к специалисту нужно сходить тебе. Ты, по-моему, уже сама плохо соображаешь, что делаешь. Привела в дом этого курносого как своего жениха, делила с ним постель, не могла им налюбоваться, а вчера привезла сюда под дулом пистолета и приковала к батарее, теперь просишь присмотреть за ним. Ты считаешь, что у тебя с головой все в порядке?

– С моей головой все в порядке, можешь не переживать. Виктор обманным путем выманил у меня пятьдесят тысяч долларов, и я просто обязана их вернуть. Если мы его отпустим, он испортит все дело. Его необходимо держать в доме. Я же не требую чего-то сверхъестественного. Я просто прошу его кормить, поить, водить в туалет, иногда давать сигареты. Можете включить ему телевизор. Чтоб не скучал.

– А может, ему еще и бабу привести?!  – взорвалась Светлана. – Я бы эту сволочь голодом заморила. Это ж надо, украл такие деньги! И куда тебе столько?! Женя, а нам хоть что-нибудь с этих денег перепадет? Мы ведь тоже рискуем. Мне ж надо у плиты пыхтеть, чтобы этого прожорливого гада кормить. Да и Роберту не сахар. Ему, бедненькому, его в туалет водить. А если он ночью не выдержит и под себя сходит? Мне ведь придется за ним убирать. Попробуй такие муки вынеси.

– А ты его поменьше корми, – усмехнулась.

– Вдруг он с голоду помрет? У него же желудок с ведро. Ежели его мало кормить, ноги протянет. А зачем нам еще один труп? У меня больше нет никакого желания ехать ночью на кладбище, избавляться от мертвеца. Хватит, наизбавлялись, сыта по горло. Я, Женя, это к тому, что ты-то уезжаешь, а нам столько хлопот! Я согласна, только материальная компенсация нужна. За спасибо кому это надо?

– Ты хочешь денег?

– Конечно. Ведь ты вернешь пятьдесят тысяч долларов, а это очень большая сумма. Нужно поделиться с ближними.

– Но ведь я еще ничего не вернула.

– Просто я заранее хотела договориться. Главное, чтобы стимул был. А то за бесплатно этого мошенника совсем кормить не хочется.

– Сколько ты хочешь?

Светлана покраснела, ее глаза быстро забегали, она как-то нелепо взмахнула руками.

– Десять тысяч долларов, – задыхаясь, произнесла она, с тревогой следя за моей реакцией.

Я молчала.

– Я думаю, десять тысяч долларов не такая уж и большая сумма. Какая-то пятая часть. Представь, тебе останется ни много ни мало целых сорок тысяч долларов. Это же впечатляет!

– Хрен с тобой, – кивнула я.

– Пятнадцать, – неожиданно сказала Света и покраснела еще больше. Впору прикуривать.

– Десять.

– Ну, хорошо, десять так десять. Мы люди не гордые, – сдалась она. – Для чужих ни когда не жалко, а для родственников…

– Вы что торгуетесь? – рассердился Виктор. – О каких деньгах может идти речь, если Же не грозит опасность! А вдруг она погибнет?! Да хрен с ними, с этими деньгами, человеческая жизнь дороже!

– А вдруг она не погибнет, а привезет деньги… – как-то растерянно сказала Светлана.

– Роберт, ты хочешь жениться на сумасшедшей женщине?!  – вскричал Виктор. – Она же сумасшедшая, разве ты не видишь! Ее ничто не интересует, кроме денег. Она и тебя когда-нибудь за деньги продаст!

– Это не твое дело, на ком я хочу жениться, – проворчал Роберт. – Можно подумать, что ты не сумасшедший. Ты Женьку тоже продал. Так что не надо разыгрывать из себя благородного рыцаря. Ты сам – большое дерьмо. Светлана хоть только языком болтает, а ты свои делишки грязные обделываешь. Женя никуда не поедет. Никто не собирается рисковать ее жизнью. Нет этих денег, и не надо. Пусть они останутся на твоей совести. Правда, жалко, что у тебя ее нет.

– Как это не поеду? – раздраженно вмешалась я. – Я буду делать то, что считаю нужным!

Я направилась в свою комнату.

– Женя, не делай этого! Постой! – донесся до меня голос Виктора, но я знала одно: остановить меня невозможно.

Глава 19

Я натянула самое скромное платье, заплела две косички и надела старенькие, совсем неприметные туфли. Посмотревшись в зеркало, я облегченно вздохнула. От моего вызывающего вида не осталось следа. В зеркальном стекле отражалась вчерашняя школьница, приехавшая из провинциального городка покорять столичный вуз. Собрав небольшую сумку, я взяла пистолет, но тут же решила, что лучше оставить его дома. Если у меня проверят сумку и найдут оружие, то мне вряд ли удастся выбраться из этого дома живой и невредимой. Обмотав пистолет кофтой, я положила его под подушку и, взяв сумку, направилась к выходу. В дверях столкнулась с озверевшим Робертом. Он смотрел на меня так жутко, что мне по-настоящему стало страшно.

– Ты что? – тихо пробурчала я себе под нос.

– Ничего! Разворачивайся на сто восемьдесят градусов, положи сумку на место и садись завтракать. Ты никуда не поедешь!

– Освободи дорогу.

– А я сказал, что ты никуда не поедешь!

– А я сказала, освободи дорогу!

Света из-за спины Роберта заговорщически махнула мне рукой и быстро затараторила:

– Роберт, твоя сестра уже давно не ребенок и умеет принимать самостоятельные решения. Если она собралась куда-то ехать, пусть едет. Тем более что от ее поездки нам может выгореть целых десять тысяч долларов! Мы не так богаты, чтобы разбрасываться такими деньга ми. Выпусти сестру и не валяй дурака. В Же не сейчас особой необходимости нет. Я что, не смогу накормить нашего заключенного? В туалет мы его будем водить вместе. Справимся.

– Уйди с глаз долой, – сквозь зубы процедил Роберт и ожег Светлану таким взглядом, что она решила не испытывать судьбу и моментально ретировалась.

– Не устраивай сцен, – сказала я брату. – Если мне надо уехать, я уеду, и никто не сможет меня остановить. Ты это знаешь.

– Тебе что, не хватает денег? – как-то растерялся брат.

– Дело не только в деньгах. Я хочу расквитаться с одним человеком, который по-свински влез в мою жизнь и наделал целую кучу гадостей. А самое страшное то, что этот человек сыграл на моих чувствах. Он подослал ко мне молодого, симпатичного мужчину, который запросто уложил меня в кровать и сыграл свою роль, как блестящий актер. Меня унизили, меня растоптали, и, в конце концов, меня предали.

– Ты хочешь сказать, что готова убить того, кто подослал к тебе курносого?

– Ну почему же обязательно убивать? Быть может, найду у него какое-нибудь слабое место и сделаю ему точно так же больно, как он сделал мне.

– Не говори ерунды. Ты, такая хрупкая, такая беззащитная, что ты можешь сделать?

– Роберт, давай я разберусь во всем сама. Если со мной что-нибудь случится, вы отпустите Виктора и, надеюсь, найдете применение отцовскому наследству.

У Светы задрожали губы – мысленно она уже представила меня погибшей и побежала в отцовский сейф пересчитывать деньги. Роберт заметно побледнел и слегка вздрогнул.

– Никогда так больше не говори. Мне не нужны ни деньги, ни этот дом. Мне нужна ты. Я хочу тебя видеть живой, здоровой и веселой.

– Спасибо, – со слезами на глазах сказала я и чуть тише произнесла: – Ты можешь отвезти меня на нашей машине?

– А может, ты все-таки останешься дома?

– Ты же знаешь, что меня невозможно удержать. Как только я сделаю все, что задумала, ты за мной приедешь. Я буду звонить.

Роберт тяжело вздохнул и пошел одеваться. Я шутливо пригрозила Светлане пальцем:

– Смотри пленника не обижай.

– Не переживай, не обижу, – она постаралась улыбнуться. – Ты, самое главное, возвращайся. Смотри, чтобы с тобой ничего не случилось. Бог с ним, с этим наследством. Ты же мне десять тысяч долларов пообещала, а наследство переоформлять нужно, возни много.

– Ты неисправима, – усмехнулась я и за глянула в комнату к Виктору. – Ну, будь здоров, не болей. Слушайся Светлану.

– Не надо ничего предпринимать, – в который раз повторил он. – Сними с меня на ручники, давай спокойно все обсудим.

– Думаю, у нас еще будет время именно так и поступить.

– А этот Игорь Николаевич тебя когда-нибудь видел? – поинтересовался Роберт, когда мы сели в машину.

– Надеюсь, что нет.

– Так ты в этом не уверена?

– Он приходил к отцу, когда я была еще совсем маленькая. За эти годы я повзрослела и очень сильно изменилась. Если он и бывал у отца, мы не могли встретиться. Я практически не выходила из комнаты.

Всю дорогу Роберт нервно курил и напряженно думал. Я тупо смотрела в окно и тихо напевала себе под нос какую-то незатейливую мелодию.

– Я люблю тебя, – неожиданно сказал Роберт.

Я сделала вид, что не расслышала, и никак не среагировала на столь высокие слова.

– Я люблю тебя, – вновь сказал Роберт и взял меня за руку.

– Следи за дорогой, – безразлично ответила я и отдернула руку.

– Женя, я не верю, что ты ко мне совсем-совсем ничего не чувствуешь. Я просто напоминаю тебе отца…

– Я ничего не хочу слышать о твоем отце.

– Я боюсь за тебя. Не представляю, как смогу оставить тебя в чужом доме одну, у меня же сердце не на месте будет. Ты обо мне подумай!

– Как я могу думать о тебе, если я о себе-то ни черта не хочу думать. Ты обязательно должен быть дома, со Светланой. Если Виктор сбежит, я буду в опасности.

– Если бы ты только знала, как я ненавижу этого курносого! А ты? Ты его любишь?

– Теперь уже нет.

– Мне кажется, ты говоришь неправду. Ты вчера занималась со мной сексом потому, что хотела заставить его страдать, или потому, что и в самом деле меня хотела?

– Роберт, заканчивай со своими вопросами, у меня от них уже голова болит, – резко сказала я и отвернулась к окну.

Всю оставшуюся дорогу мы ехали молча и делали вид, что не замечаем друг друга.

– Подъезжаем, – нарушил молчание Роберт.

– Прощаться не станем, чтобы ни вызывать подозрений. Будь дома и жди моего звонка. Я позвоню при первой же возможности.

– Женя, я так за тебя боюсь!

– Все будет нормально, прорвемся, – попыталась я успокоить сама себя.

Мы подъехали к самому настоящему дворцу, не уступающему отцовскому замку.

– Приехали, – дрожащим голосом сказал Роберт. В его глазах застыли слезы.

– Мне пора. Все будет замечательно, не переживай.

Я вышла из машины и махнула рукой, что бы он поскорее отъезжал. Роберт уехал, а я, подойдя к стальным воротам, нажала звонок. Буквально через несколько секунд из динамика послышался мужской голос.

– Говорите.

– Я по поводу работы к Игорю Николаевичу, – сказала я тоненьким голоском и поправила свои косички. – Меня послал Виктор. Игорь Николаевич сказал, что ему нужна работница на кухню.

– Ждите.

Далее последовала тишина. Заметив видеокамеру, я опустила глаза и попыталась тайком оглядеться. Вблизи дома не было ни одного строения. Только лес и река. Обычно загородные дома строят комплексно – создают коттеджный городок, делают пропускной пункт. А этот странный дом стоял сам по себе на совершенно незастроенной территории. Все тот же мужской голос прервал мои мысли и заставил меня вздрогнуть.

– Оружие с собой есть?

– Нет, – честно ответила я.

– Холодное оружие или взрывчатые вещества?

– Нет у меня ничего.

Стальная калитка открылась, и я увидела здоровенного амбала, который разглядывал меня, словно террористку. Амбал пригласил меня войти, но, как только я сделала несколько шагов, жестом показал мне, чтобы я встала. Вывернув содержимое моей сумки, он тщательно все просмотрел и потом небрежно запихал обратно. Затем профессионально провел руками по моему телу, проверяя, нет ли оружия. Когда обыск закончился, я потупила глазки и чуть слышно произнесла:

– Вот видите, вы только потеряли время, я же сразу сказала, что у меня ничего нет.

– Я времени не терял, я выполнял приказ. У нас такой порядок.

– А, ну если порядок… – Я развела руками и пошла следом за амбалом.

Он провел меня в довольно уютную гостиную и показал на стоящий у стены стул. Усевшись, я поджала ноги и стала накручивать на палец косичку. Через десять минут в гостиную вошел седовласый мужчина, в котором я сразу узнала Игоря Николаевича. Учащенно забилось сердце, и появилось просто сумасшедшее чувство страха. Я постаралась успокоиться, но поняла, что это не так-то просто сделать, хотя Игорь Николаевич видел когда-то гадкого утенка и не должен был меня узнать: я превратилась в красивого, белоснежного лебедя. Хозяин сел в кожаное кресло и закинул ногу на ногу.

– Игорь Николаевич.

– Женя.

– Так вы и есть родственница Виктора?

– Да. Он сказал, что вам требуется девушка для мытья посуды.

– А в институт почему не поступила?

– Баллов не добрала.

– А на платное отделение?

– Там дорого. У меня таких денег нет.

– А Виктор почему не захотел платить за твое обучение?

– Не знаю. Его надо спросить… Может, ему денег жалко. Я подготовлюсь и на следующий год обязательно поступлю.

– Поступишь, конечно, куда денешься. Ты хоть посуду мыть умеешь?

– Конечно, умею. И посуду мыть, и картошку чистить, и даже блины печь.

– Надо же, какая хозяйственная, – засмеялся мужчина и оглядел меня с ног до головы. – Виктор говорил, что ты красивая, но он был не прав.

– Что, я вам не понравилась? – разочарованно спросила я.

– Ты не просто красивая, а слишком красивая. Я беру тебя на испытательный срок. Оплату согласуешь с домоправительницей. Комнату тебе покажут. Я очень хорошего мнения о твоем родственнике. Толковый, перспективный парень. У него большое будущее. Он же в свое время театральный институт окончил. Любое дело так провернет, что комар носа не подточит.

«Ай да Виктор, – подумала я. – Теперь понятно, почему он так легко запудрил мне мозги. Несостоявшийся актер на сцене, зато преуспевающий актер в жизни. А я чуть было не поверила ему сегодня утром».

В гостиную вошла тучная женщина и, придирчиво оглядев меня, сказала:

– Пойдемте, я покажу вашу комнату, – и повела меня по длинному коридору.

В самом конце его и было мое новое жилище. Женщина показала пальцем на стул:

– Это ваша одежда. Переодевайтесь. Я зайду за вами через пятнадцать минут.

На стуле висело черное бесформенное платье и белый фартук.

Как только она ушла, я перевела дыхание, подошла к окну и отдернула темную занавеску. Вид был удручающий. Странно все-таки построили этот дом. Как они тут живут, в полной изоляции? Так ведь и чокнуться можно. Во дворе я увидела того самого амбала, который еще совсем недавно проверял содержимое моей сумки. Он стоял у ворот и кормил огромного ротвейлера. Рядом виднелись большая крытая беседка и симпатичный фонтан. Задернув занавеску, я, не задумываясь, переоделась в предложенное мне платье, повязала фартук и покрутилась у зеркала. Так хотелось расплести глупые косички и распустить волосы, но я подумала, что буду выглядеть намного старше, на девчушку, только что закончившую школу, никак не потяну. Я и с косичками-то вряд ли на нее тяну, хорошо хоть Игорь Николаевич этого не заметил.

В дверь постучали, и на пороге появилась знакомая женщина. Последовав за ней, я попала в довольно уютную и просторную кухню.

– Петровна, я тебе помощницу привела, – радостно сказала женщина седой бабульке, стоявшей у объемной кастрюли.

Бабулька улыбнулась, внимательно посмотрела на меня и протянула руку:

– Меня величают Марья Петровна. А тебя как?

– Женя.

– Красивое имя. Евгения, значит.

– Евгения.

– Хозяин с тобой уже, наверное, беседовал?

– Конечно, беседовал. Он взял меня с испытательным сроком.

– Это он всем так говорит. Считай, что ты принята на постоянную работу. Будешь помогать мне. Я уже давно помощницу прошу, одной больно тяжело. Хозяин никак не реагировал на мои просьбы. Ну вот, видно, бог услышал мои молитвы.

– А что, много нужно готовить?

– Ну, не так уж и много. Охрана, рабочие, домашние работники. Тяжело, когда гости приезжают. Тогда и девчата бросают уборку, прибегают на кухню помогать.

Через несколько минут я уже чистила картошку. Бабулька постоянно болтала, рассказывая о замечательных временах своей молодости. Несколько раз заглядывали горничные – посмотреть на новенькую. Я легко вошла в образ совсем молодой, глупой и наивной дурочки, которая только что окончила школу и верит всем и каждому. Похлопотав на кухне, я совсем ошалела от жары и решила проветриться. У крыльца был привязан ротвейлер. Не ус пела я достать сигарету, как рядом со мной очутился уже знакомый амбал и поднес зажигалку:

– Устала?

– Устала. Жарко на кухне. У меня даже голова закружилась.

– Это с непривычки. Тебя как зовут?

– Женя.

– А меня Алексей. – Мордоворот опустил глаза, показывая всем своим видом, что он за смущался. – Правда, что ты родственница Виктора?

– Правда.

– Хороший мужик. Хозяин его уважает. Говорит, что Виктор далеко пойдет. Мол, перспективный.

– Я в этом не сомневаюсь, – вздохнула я и представила Виктора прикованным к батарее. – А ты его хорошо знаешь?

– Да нет. Я же просто охранник. Его в основном братки знают. Витя для них весомый авторитет. Я не браток. Я просто дом охраняю.

– А хозяин женат?

– Нет. Говорят, еще в молодости жена к другому ушла. Живет один, правда, девок часто привозит. Иногда с фирмы досуга заказывает. В одну ночь прямо три штуки заказал.

– Один?!

– Один.

– А зачем ему так много?

– А я почем знаю!

– Может, он половой гигант?

– Может быть. А так он мужик серьезный. Иногда бывает суров. Братки его боятся, слушаются. Подчиняются беспрекословно. Сын у него есть. Он его у жены забрал и сам растил. Молодой еще, но уже толковый.

– А хозяин кто, вор в законе?

– Криминал, одним словом. Понятно, что не какая-то мелкая сошка. Авторитет.

– А почему тут соседей нет? Почему дом на отшибе стоит?

– Не хочет хозяин соседей иметь. У богатых свои причуды. Какие, к черту, соседи, если к нему братки каждый день приезжают? Наверное, не хочет быть на виду.

– Без соседей жить страшно?

– Ничего не страшно. Мы ж его охраняем. Нам, по-твоему, зачем зарплату платят?

Я спохватилась, что пора возвращаться в дом, и попрощалась с Алексеем. Бабулька продолжала свою болтовню. Налив себе кофе, я взгромоздилась на стул и как-то по-детски спросила:

– Марья Петровна, а наш хозяин кто? Бизнесмен или криминальный авторитет?

– Да бог его разберет, – засмеялась кухарка. – Он никогда не распространялся, чем занимается. Главное, что не скупой, жалованье платит хорошее и регулярно.

– Это ж сколько денег нужно иметь, чтобы такую охрану содержать, столько слуг…

– Денег у него много. Он этого не скрывает. Уж что-что, а деньжата у него водятся. Он себе никогда ни в чем не отказывает.

– Никогда не видела много денег, – с горечью произнесла я. – Интересно, если человек богат и у него деньжата водятся, где же он их хранит?

– Нормальные люди свои денежки в банках хранят.

– Скажете тоже… Кто сейчас в банках деньги хранит?.. После августовского кризиса все здравомыслящие люди банкам не доверяют.

Уже давным-давно многие деньги просто в чулке хранят.

– Это же какой чулок-то нужно иметь…

– Чулок – это, конечно, понятие абстрактное. Многие хранят деньги в сейфах.

– У хозяина в библиотеке огромный сейф стоит, никогда в жизни таких не видела. Не сейф, а прямо настоящий шкаф. С человеческий рост… Он в свою библиотеку редко кого пускает. Только для уборки, и все.

Марья Петровна замолчала и налила себе супа. Я тихонько улыбнулась: пусть маленькая, но победа. По крайней мере я уже знаю о существовании потайного сейфа, который находится в библиотеке. Теперь не мешало бы туда попасть и полюбоваться на замки. Интересно, какой они сложности?

– Ты переживаешь, сколько наш хозяин будет тебе платить? – перебила мои мысли бабулька. – Не переживай. Наш хозяин щедрый. Он тебя не обидит. Все больше, чем стипендия в институте. Да и трудоустроена ты, а после института еще неизвестно, устроишься ли?

Зазвонил висящий на стене телефон. Я вздрогнула, испуганно посмотрела на Марью Петровну. Она улыбнулась и сняла трубку.

– Это внутренний телефон. Чего так испугалась? – тихо рассмеялась она, но, видно, услышав чей-то голос, сделала довольно серьезное лицо. Положив трубку на место, кухарка отодвинула тарелку с супом:

– Это хозяин. Он работает в библиотеке. Просит чашечку кофе со сливками. Понесешь?

– Конечно, понесу, – неслыханно обрадовалась я и побежала к кофеварке.

Приготовив кофе, я поставила его на поднос и посмотрела на Марью Петровну.

– А может, еще какой-нибудь десерт прихватить?

– У нас хозяин очень точный человек. Если бы захотел десерт, обязательно сказал бы. Когда он много работает, все кофе пьет да трубку курит.

– А как он в своей библиотеке работает, что делает? Он же не научный работник!

– А я почем знаю. Какие-то записи делает, книги читает. Чтобы криминальным авторитетом быть, ум нужен, а без ума ни одно дело не провернешь. Ты бы видела, какие к нашему хозяину люди приезжают! Рост больше двух метров, в плечах шире кухонного шкафа, в общем, если ночью такой приснится, то уже уснуть не сможешь! Казалось бы, на таких вообще никакой управы нет, а они, когда нашего хозяина видят, ведут себя как побитые собаки. Глаза опускают и от страха трясутся. Со стороны даже как-то смешно становится. Сама подумай, разве бы мог глупый человек такими верзилами управлять. Ладно, что-то мы с тобой разговорились. А ну-ка, быстренько неси кофе, а то хозяин осерчает. Наговориться потом сможем.

Я кивнула, схватила поднос и направилась к двери.

– Прямо по коридору, вторая дверь направо! – крикнула бабулька мне вслед.

Шагнув в коридор, я с ужасом отпрянула назад и затаила дыхание. По коридору шел мой старый знакомый, Олег, который давным-давно должен был уехать в Хабаровск.

Глава 20

Судя по бравому виду Олега, можно было сделать нехитрый вывод: никакой Хабаровск ему не нужен, он здесь свой человек. Олег зашел в комнату, соседнюю с кухней, и закрыл за собой дверь. Я почувствовала, как перед глазами все поплыло, и выронила поднос. Он с грохотом упал на пол, горячий кофе выплеснулся на меня. Схватившись за ногу, я тихонько всхлипнула и с ужасом увидела, как трясутся мои руки.

– Да как же тебя так угораздило? – запричитала Марья Петровна. – Зачем ты обратно-то возвращалась?

Она смазала мне ногу подсолнечным маслом, успокоила – до свадьбы, мол, обязательно заживет. Мне стало намного легче. Я со брала осколки, а бабулька снова сварила кофе. Подавая мне чашку, она как-то задумчиво спросила:

– Ты что, испугалась, что ли, кого? Как можно уронить поднос с маленькой чашечкой?! Что будет, когда большое блюдо понесешь?

– Я научусь. Я еще не привыкла.

– К чему? – опешила бабулька.

– К тому, чтобы носить подносы, – пробубнила я и посмотрела на свою покрасневшую ногу.

Когда я снова вышла из кухни, к моему счастью, в коридоре было пусто. Сделав несколько шагов, я не выдержала и побежала к нужной мне комнате. Переведя у библиотечной двери дыхание, я испуганно посмотрела по сторонам и тихо постучала.

– Войдите, – послышался за дверью властный мужской голос, который, вне всякого сомнения, принадлежал хозяину дома.

Мысленно перекрестившись, я толкнула дверь и вошла.

За большим дубовым столом чинно восседал Игорь Николаевич и просматривал газеты. Увидев меня, он снял очки и пригласил войти. Поставив поднос на стол, я растерянно улыбнулась:

– Марья Петровна сказала, что вам нужен только кофе. Десерт вы не заказывали.

– Марья Петровна сказала совершенно правильно, а почему ты не подала кофе сразу после моего звонка? Полчаса прошло. Я не люблю, когда опаздывают.

– Это из-за моей неуклюжести. Я уронила поднос и разбила чашку.

– А почему?

– Наверное, потому, что очень сильно волновалась.

– А с чем связано твое волнение?

– Сама не знаю. Я стала волноваться с той самой минуты, как увидела вас в первый раз, – выпалила я и поразилась самой себе: как все-таки складно я умею врать.

Хозяин удивленно посмотрел на меня и указал на стул. Я села. Отпив кофе, хозяин начал меня расспрашивать:

– Если не секрет, скажи, почему я вызываю у тебя такое волнение?

– А чего тут скрывать, – развела я руками.

– Никаких секретов нет. Просто я не ожидала, что хозяин этого дома красивый и интересный. Вы похожи на одного известного актера из гангстерского боевика. Такой же властный и мужественный. Как только о вас подумаю, так у меня колени начинают трястись, а о руках и вообще говорить нечего. Поэтому я и поднос не удержала.

Дураку было понятно, что хозяин принял мои слова за чистую монету. Он громко засмеялся:

– Господи, какое же ты все-таки наивное дитя! Сразу видно, что из провинции. Не прошло и нескольких минут, как ты уже признаешься мне в любви. Вы с Виктором совсем не похожи.

– Почему?

– Потому что Виктор – тертый калач и на женский пол смотрит потребительски. Он вообще не знает, что такое любовь. Я в жизни не видел более развратного мужчины, чем твой родственник.

Услышав последнюю фразу, я почувствовала как защемило сердце, а к горлу подкатила огромная обида. Сделав расстроенное выражение лица, я украдкой посмотрела на стоящий за хозяином сейф, чтобы разглядеть замки. Хозяин уловил мой взгляд и, повернувшись, по стучал по сейфу.

– Тебя заинтересовал мой стальной красавец?

– Я никогда не видела таких больших железных шкафов. Вы храните в нем одежду?

Хозяин громко рассмеялся и дружелюбно посмотрел на меня.

– Господи, девочка, сколько тебе лет?

– Семнадцать. Я в этом году школу окончила, – голосом прилежной ученицы сказала я и поправила свои косички.

– Выглядишь ты гораздо старше. А ежели косички расплести, так будешь совсем как зрелая девушка. Хотя сейчас особо удивляться не приходится: время акселератов. Девушки развиваются не по годам. Это парни совсем дохлые, а девчонки о-го-го! Ты в школе с мальчиками встречалась?

– Меня никогда не интересовали мальчики, – невинным голосом сказала я.

– Как это? – опешил хозяин. – Ты вообще никогда не встречалась с мальчиками?

– Меня всегда интересовали зрелые мужчины. Ну, например, такие, как вы. Я не люблю общаться со сверстниками. Они глупые, недалекие, мне совершенно не о чем с ними раз говаривать. То ли дело мужчины постарше. У них есть ум, интеллект. Они хорошо знают жизнь и умеют любить бережно, по-отечески.

Игорь Николаевич слегка поперхнулся остатками кофе и закашлялся. Я встала со стула, подошла к нему совсем близко и постучала его по спине. Как только он перестал кашлять, я вернулась на свое место и вновь уставилась на сейф.

– Это сейф, – сказал хозяин и не смог сдержать улыбки. – Я храню тут свои документы и важные бумаги.

– Я думала, это вещевой шкаф, – с наигранным разочарованием сказала я и вальяжно закинула ногу на ногу. – Это же сколько бумаг нужно иметь, чтобы заполнить ими такого стального зверя!

– Для меня он уже мал. Я думаю приобрести себе новый, побольше.

– А что, бывают еще больше? – Я громко присвистнула.

– Бывают и больше.

Взглянув на часы, я тоскливо посмотрела на хозяина:

– Ладно, мне пора идти, а то повариха будет ругаться. Скажет, что я долго ходила. Вам пожалуется, а вы же меня на испытательный срок взяли. Я уже первое замечание схлопотала – поднос уронила. Вы разозлитесь и меня уволите, а мне домой ехать совсем не хочется.

Хозяин вновь рассмеялся, а затем серьезным голосом сказал:

– В этом доме я хозяин. Ты сидела не с каким-нибудь охранником, а со мной. Улавливаешь разницу?

– Улавливаю.

– Тогда принеси мне еще чашечку кофе.

Я быстро соскочила со своего места, взяла поднос и отправилась на кухню.

– Хозяин еще кофе хочет. Не напился. Больно много он кофе пьет. Это противопоказано, особенно в его возрасте. Не бережет свое сердце. Я вообще первый раз вижу, чтобы человек кофе ведрами пил.

– Ну уж так и ведрами. А чего ты так долго? Наверное, он тебе дал хорошую взбучку. Сильно тебе влетело?

– Ничего мне и не влетело. Мы с ним даже очень мило побеседовали. Он сказал, что я очень красивая девушка и он просто счастлив, что я теперь работаю в его доме. Вот так-то!

Повариха укоризненно покачала головой:

– Что-то ты уж больно свободно ведешь себя с нашим хозяином. Смотри, угомони свою прыть. Он человек очень серьезный и суровый. Не забывай, ты ему в дочери годишься, а то и во внучки.

– Не надо обо мне так плохо думать. Я ни на что не претендую, – тихо сказала я и достала пакет со сливками.

– А кто тебе даст на что-то претендовать! – раздраженно заметила повариха и уткнулась в кастрюлю.

Не обращая внимания на ее слова, я взяла поднос и выглянула в коридор. Убедившись, что никого нет, я произвела очередной забег до библиотеки и, с ужасом заметив, что сзади открылась та самая дверь, в которую недавно вошел Олег, влетела в библиотеку, как загнанная лошадь. Каким-то чудом мне удалось поставить поднос на стол, но я все же потеряла равновесие и приземлилась прямо на хозяина. Игорь Николаевич поразился так, что, казалось, еще немного, и глаза его просто вылезут из орбит.

– Простите, ради бога, – быстро проговорила я и бросилась к двери, чтобы ее закрыть. Только после этого я села на свое прежнее место, перевела дыхание и достала платок, чтобы стереть пот со лба.

– За тобой кто-то гнался? – спросил обескураженный хозяин.

– Нет. Просто я в окно увидела огромного ротвейлера и испугалась.

– Это Атос. Они никогда не заходит в дом. Он живет на улице. Он не привязан?

– Бог его знает. Я с перепугу не разглядела.

– Странная ты все-таки девушка. С тобой не соскучишься. Ты сейчас чуть было не про лила вторую чашку кофе.

– Просто я очень испугалась. А кофе… все-таки я его не пролила, – таинственно сказала я, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью.

Игорь Николаевич сделал то же самое. Он резко замолчал и напряг слух. Неожиданно он засмеялся и, приняв правила игры, спросил:

– Ну и что там слышно?

– Вроде все спокойно, но мне кажется, что там кто-то ходит, – заговорщически ответила я.

– Там много народу ходит. Дом-то большой. Да на тебе лица нет! Неужели ротвейлера так испугалась?

– Ротвейлера, – кивнула я и стала врать напропалую. – Меня в детстве собака укусила. У меня после это болезнь началась.

– Какая?

– Собакобоязнь. Вы что, о такой никогда не слышали?

– Нет.

– Я, когда собак вижу, сразу рассудок теряю. Вообще прекращаю что-либо понимать. Из головы моментально все вылетает.

– Хорошо. Я охранникам скажу, чтобы они Атоса не отвязывали, а то у тебя такой вид, что вот-вот будет разрыв сердца.

До разрыва сердца и в самом деле недалеко, отметила я про себя и подумала, что как было бы замечательно, если бы охранники и в самом деле посадили Олега на цепь. Откуда он вообще взялся в этом доме? Какого черта ему тут надо? Прямо злой рок какой-то. Я чувствую, мне уже начинают надоедать наши «случайные» встречи. И такие ли уж они случайные, какими кажутся…

– Ладно, иди работай. Еще увидимся, – сказал хозяин и надел очки, но мне было даже страшно подумать, что придется выйти из этой библиотеки. Не придумав ничего лучшего, я махнула рукой и самым наглым образом заявила:

– Работа не волк, в лес не убежит. Мне ведь особо торопиться некуда. Мне очень даже приятно ваше общество.

Игорь Николаевич растерянно положил очки и долго не мог прийти в себя от моей наглости.

– Но ведь я взял тебя с испытательным сроком.

– Меня повариха успокоила. Она сказала, что вы всем так говорите, а на самом деле вы меня уже по-настоящему взяли. Если, конечно, я вам не подхожу, вы можете меня уволить. Вы хозяин этого дорогого дома, вам и решать. Мне идти собирать вещи?

– Какие вещи?

– Ну те, которые я сюда принесла. Я поняла, что вы меня увольняете?

– Я этого не сказал…

– Значит, мне просто показалось.

– А если я тебя уволю, что делать будешь?

– Не знаю. Домой, наверное, поеду. Буду зубрить. Куда-нибудь на работу устроюсь.

– Да, я зря сказал, что вы с Виктором не похожи. Вы очень даже похожи. Как две капли воды. На редкость предприимчивая девушка. Хитра и умна.

– Спасибо за комплимент, – уже более спокойно сказала я и вновь уставилась на сейф.

Я просто не сомневалась, что мои пятьдесят тысяч долларов лежат именно в этом сейфе. Вспомнив взорванный лимузин, я почувствовала острую ненависть, с которой я справлялась с огромным трудом, и была готова взорвать сидящего передо мной гада в любой момент. Нелегко разыгрывать влюбленную дурочку и осознавать, что из-за этого противного мужика вся моя жизнь пошла наперекосяк.

– Я смотрю, тебе очень приглянулся мой сейф, – неожиданно прервал мои мысли Игорь Николаевич.

Я вздрогнула и мысленно обругала себя за то, что потеряла бдительность. Уставилась на сейф как ненормальная, напрочь забыв, где я нахожусь.

– Боюсь, что меня заинтересовал не сейф, а его хозяин, – взволнованно сказала я и постаралась перевести тему разговора: – Кстати, а вы не подскажете, куда пропал Виктор? Раньше мы виделись часто, а в последнее время, когда я жила у тетки, мы общались только по телефону.

– Он занят. Я поручил ему очень важное дело.

– Оно и в самом деле такое важное?

– Если я поручаю какое-нибудь дело, оно всегда важное.

– Ладно, не буду вас больше задерживать, – грустно сказала я и взяла со стола поднос.

Хозяин оглядел меня с ног до головы и задумчиво произнес:

– Мне бы не хотелось совращать несовершеннолетнюю девушку. Думаю, Виктор бы этого не одобрил.

– А как он об этом узнает? – неожиданно спросила я и покраснела до кончиков ушей.

Игорь Николаевич выпучил и без того большие глаза и снова закашлялся. Постучав его по спине, я положила руки на его огромные плечи и сказала по-матерински:

– Поосторожнее. Вы опять поперхнулись. Кофе надо пить спокойно. Не буду вам мешать. Просто я подумала, что есть вещи, о которых Виктору необязательно знать.

Я пошла к выходу походкой заправской манекенщицы.

– Женя, – неожиданно окликнул меня хозяин.

Я резко остановилась и посмотрела на него взглядом преданной собачонки.

– Скажи, сколько тебе лет?

– Семнадцать, – не задумываясь, сказала я.

– Господи, я, наверное, просто отстал от времени. Неужели сейчас все молоденькие девушки так развиты?

– Акселерация, – пожала я плечами и вышла.

По коридору шел Олег. Он шел в противоположном направлении, к выходу на улицу, и конечно же никак не мог меня видеть. Боясь, что он может обернуться, я не стала испытывать судьбу в очередной раз и вновь вошла в библиотеку. Закрыв дверь, я навалилась на нее всем телом и, не обращая на Игоря Николаевича внимания, достала платок, вытерла выступивший на лбу пот. Хозяин посмотрел на меня словно на привидение. Наверное, в его доме никогда не было такой наглой прислуги, как я. Посмотрев на хозяина растерянно, я прошептала:

– Гребаный ротвейлер. Он мне даже по ночам теперь будет сниться.

– Где ротвейлер?

– Да там, на улице…

– Если он на улице, чего ты его боишься?

– Не знаю, прямо наваждение какое-то. Меня вообще собаки не любят, а этот, если увидит, бросится сразу.

– Да я же говорил, он в дом вообще не заходит.

– Вы меня не обманываете? Просто мне показалось, что он только что гулял по коридору.

– Тебе показалось. Этого не может быть. Ты же сама говорила, что у тебя собакобоязнь. Вот ты и потеряла рассудок.

– Скорее всего, так.

Я приоткрыла дверь и выглянула в щелку. Увидев, что коридор пуст, я улыбнулась и подмигнула Игорю Николаевичу:

– Проскочу от греха подальше! Вернувшись на кухню, я поставила поднос в раковину с грязной посудой и, засучив рукава, принялась мыть тарелки. Марья Петровна многозначительно поглядывала на меня, но я делала вид, что не замечаю этого, и напевала себе под нос какую-то незатейливую песенку о любви и думала о Викторе, пытаясь представить его на сцене. Интересно, что он читал при поступлении в институт? Наверное, монолог Раскольникова из «Преступления и наказания». Очень ему подходит. И еще. Почему человек, окончивший театральный институт, подался в криминальные круги? Потому, что там больше платят? Я представила его бледное лицо, застывшие в глазах слезы – весь его жалкий облик и себя, сидящую на корточках рядом с ним. Мне стало жалко своих чувств, пережитых в ту незабываемую ночь. Думала я о Роберте. Мне всегда хотелось отнестись к нему как к брату, но я не могла. Не могла оттого, что в нем текла кровь его отца.

Неожиданно на кухне появился хозяин. Повариха встала как вкопанная, боясь пошевелиться.

– Женя, в коридоре никого нет, – со странной интонацией сказал он.

– Слава богу, – с трудом выдохнула я.

– Я строго наказал охраннику не спускать Атоса с цепи.

– Спасибо огромное.

Немного помолчав, хозяин сказал уже более официально:

– Зайди в библиотеку и забери чашку из-под кофе. Она мне мешает.

– Да, конечно, – кивнула я и проводила удаляющегося хозяина испуганным взглядом. Как только за ним закрылась дверь, я вытерла мокрые руки и глубоко вздохнула.

Повариха не могла прийти в себя:

– Господи, и откуда он взялся? Он сюда отродясь не заходил.

– Как, вообще не заходил?

– Ну, очень редко. В основном вечером, когда уже никого нет. То рюмку возьмет, то стакан. И странный он какой-то. Что ты успела с ним сделать?

– Ничего я не делала. Просто отнесла ему кофе.

– Видать, кофе как-то по-особенному отнесла.

– Мне не хочется обсуждать эту тему. И вообще, я сюда не с улицы пришла. Мой родственник, между прочим, не последний человек, Игорь Николаевич его очень уважает. Хочет сделать его своим преемником. Вот так, – выпалила я.

В коридоре я столкнулась с домработницей, но не обратила на нее никакого внимания. Забрав в библиотеке чашку, хотела сразу уйти, но меня остановил резкий голос Игоря Николаевича:

– Куда ты торопишься? Сядь. – Игорь Николаевич закурил трубку и совсем неожиданно сказал: – Расплети свои глупые косички.

– Что? – не поверила я своим ушам.

– Я же, по-моему, ясно тебе сказал: расплети свои косы.

– Зачем?

– Ты задаешь слишком много вопросов.

Поняв, что меня приперли к стене, я распустила волосы и испуганно посмотрела на хозяина.

– Так намного лучше, – спокойно сказал он. – Выглядишь ты старше и уж на семнадцатилетнюю девушку никак не тянешь.

Он разглядывал меня придирчивым взглядом, словно на аукционе породистых скакунов. Земля ушла из-под моих ног, в глазах потемнело.

– Сейчас тебе года двадцать три можно дать, не меньше. Странная нынче молодежь пошла…

– Мне скоро восемнадцать, – глухо сказала я и заерзала на стуле.

– Никто и не спорит. Я просто сказал, что ты выглядишь намного старше своего возраста.

– К чему вы клоните? – настороженно спросила я, моля бога, чтобы этот человек не узнал во мне ту маленькую, серенькую девчушку, которую он видел в доме у адвоката.

– Я говорю это к тому, что сегодня вечером еду в казино и хочу взять тебя с собой.

– Вы хотите взять с собой в казино прислугу? – опешила я.

– Я хочу взять с собой в казино родственницу своего преемника. Составишь мне компанию?

– Я там никогда не была. А что это за казино?

– Обычное заведение. Казино «Кристалл» на улице Марксистской. Слышала о таком?

– Его везде рекламируют.

– Ну, вот и замечательно. Там есть и «Лазерное ревю», и дискотека, как раз для твоего возраста, а для меня рулетка, покер и многое другое.

– Но мне нечего надеть…

– Не беда, сейчас я позвоню, и тебе при везут вечернее платье и туфли на высоких каблуках.

– Может, вам лучше взять какую-нибудь более взрослую девушку?

– Я хочу взять тебя, – резко перебил меня Игорь Николаевич. – Ты не хочешь идти?

– Я буду очень рада пойти с вами в это казино, – отчеканила я, даже не моргнув глазом.

– Ну вот и замечательно. Домывай свою посуду. Через пару часов можешь собираться. Только у меня к тебе одна просьба: не заплетай, пожалуйста, свои бестолковые косички, а уложи волосы подобающим образом.

– Да, конечно, – пробормотала я, подошла к Игорю Николаевичу поближе, чмокнула его в щеку и выскочила из библиотеки, не забыв прихватить пустую чашку.

Я принялась мыть посуду, что-то напевая и пританцовывая у раковины.

– Что-то ты прямо светишься вся! – недовольно проворчала Марья Петровна.

– Значит, на то есть определенные причины, – мечтательно сказала я и закружилась по кухне.

– И какие же у тебя причины?

– Сегодня вечером я иду с нашим хозяином в казино.

– Чего?

– Я иду в казино «Кристалл».

– Зачем?

– Затем, что меня пригласил хозяин.

– В качестве кого?

– В качестве спутницы.

– А ты, девочка, я смотрю, с дальним прицелом. На хозяина, значит, метишь.

– А что мне на него метить, он сам на меня метит. А насчет дальнего прицела не спорю, я всегда отличалась дальновидностью.

Глава 21

Часа через два раздался телефонный звонок. Повариха сняла трубку. Лицо ее вытянулось, и крайне недовольно она прошипела:

– Игорь Николаевич сказал, чтобы ты шла в свою комнату и собиралась в казино.

– Замечательно! – радостно крикнула я и швырнула мокрое полотенце в раковину.

Марья Петровна покачала головой, всем своим видом показывая, что она очень меня осуждает.

– Зря ты кашу заварила. Добром это не кончится. Он тебя поматросит да и бросит, даст пинка под зад, и останешься без работы.

– Я сегодня кашу вообще не варила, – смиренно развела я руками. – Я сегодня только картошку чистила. Я столько этой чертовой картошки начистила! Можно подумать, это не частное владение, а казарма. У меня даже мозоли появились.

– Эх ты, белоручка! Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Не паясничай. Пришла в дом паинькой с косичками, а не прошло и дня, как волосы распустила и стала похожа на развратную девку. Смотреть противно.

– Не нравится, не смотрите. Мне, между прочим, эти косички вообще не шли. С ними я себя идиоткой чувствовала, а когда их расплела, будто заново родилась. Хочу еще это дурацкое платье по талии подогнать и укоротить до самых трусиков. А то балахон какой-то, плюнуть хочется. И вообще, я вам, Марья Петровна, со мной ссориться не советую. Ежели я хозяина к себе расположу, могу на вас пожаловаться. Скажу – не могу, мол, дорогой, на кухне работать, повариха заела, сил нет. Не хотел бы ты ее на пенсию отправить?..  – Не став дожидаться ответа, я отправилась к себе, но, остановившись в дверях, весело помахала рукой: – Чао-какао.

В комнате я увидела восхитительное вечернее платье с огромным вырезом на спине и довольно откровенным декольте. Платье было расшито разноцветным бисером и, по всей вероятности, обошлось моему хозяину в довольно кругленькую сумму. В коробке лежали такие же расшитые туфли. Одевшись, я достала косметичку и принялась накладывать довольно смелый вечерний макияж. Нанеся последний штрих, надушилась своими любимыми духами, и в тот момент раздался пронзительный телефонный звонок. Вне всякого сомнения, это был Игорь Николаевич.

– Я жду тебя внизу. Охранник проводит тебя к моему «Мерседесу», – коротко сказал он, и в трубке послышались короткие гудки.

Я попыталась набрать свой домашний номер телефона, но оказалось, что это всего лишь внутренний телефон, но я не огорчилась. Наверняка сумею позвонить из казино.

Спускаясь по лестнице, я молила бога только об одном – не встретить Олега. Если это случится, последствия могут быть самыми плачевными. У выхода ждал Алексей. Осмотрев меня с ног до головы, он громко присвистнул и в сердцах произнес:

– Во дела!

– Тебе не нравится?

– Я этого не сказал. Просто я никогда не видел, чтобы совсем молоденькая девушка превратилась в такую красивую женщину буквально за несколько часов. Ты такая взрослая.

Он открыл дверцу черного «Мерседеса», и я очутилась рядом с Игорем Николаевичем, который окинул меня оценивающим взглядом.

– Чудеса! Вот что может сделать дорогая косметика и красивый наряд! – восхищенно сказал он.

– Самое главное – природная красота, – вызывающе ответила я и положила ногу на ногу. – Если нет природной красоты, никакой наряд не поможет.

– Теперь я совсем не кажусь рядом с тобой старым.

Машина тронулась, и мы поехали по совершенно пустой трассе. Водитель всем своим видом показывал, что его ничто не интересует, кроме дороги. Игорь Николаевич положил ру ку мне на колено и как-то задумчиво сказал:

– И почему Виктор так долго тебя скрывал?

– Наверное, потому, что я еще в школе училась. – Я влюбленно посмотрела на своего спутника.

– Да уж, сейчас на школьницу ты похожа меньше всего.

– Принимаю это как комплимент.

У казино «Кристалл» Игорь Николаевич галантно открыл мне дверцу, а потом взял меня под руку. Снова затряслись колени: я с ужасом подумала, что никогда не бывала в таких заведениях. Навстречу нам бросилась молоденькая девушка и без умолку защебетала, как рада нас видеть, что и сегодня нам здесь понравится. Игорь Николаевич протянул мне горсть фишек.

– Что это? – спросила я растерянно.

– Фишки. С ними ты можешь спокойно посидеть в баре, заказать что хочешь, – улыбнулся мой спутник.

– Эти фишки приравниваются к деньгам? – на всякий случай уточнила я.

– Ты очень умная девушка. Не понимаю, почему ты не смогла поступить в институт, тебя были обязаны взять без экзаменов.

– Скажете тоже, – улыбнулась я. Стройная девушка, одетая в темно-красный пиджак и точно такую же юбку, расплылась в улыбке и пригласила нас в зал. У входа грозные охранники проверили мою сумку, а Игорь Николаевич сдал в камеру хранения оружие. Получив номерок, он положил его в карман брюк и взял меня под руку.

Мы чинно проследовали к эскалатору и поднялись на второй этаж. Девушка следовала за нами по пятам и все что-то объясняла. Игорь Николаевич раздраженно махнул рукой, давая понять, что она свободна. Девушка мгновенно исчезла, и мой спутник заметно расслабился.

Игорь Николаевич сел играть в рулетку, а я, извинившись, пошла в туалетную комнату. Покрутившись у зеркала, я с восхищением посмотрела на свое отражение, припудрила нос. Рядом стояла девушка в совсем крохотных лакированных шортах и полупрозрачном топике. Ее наряд был настолько дерзок, что я невольно подумала, как она выдерживает реакцию посторонних. Девушка заметила мой взгляд и улыбнулась. Она провела руками по линии бедер и спросила:

– Нравится?

– По-моему, слишком смело, – чуть слышно прошептала я.

– А ты смогла бы такое надеть?

– Мой наряд мне нравится больше, – искренне призналась я и хотела уйти, но девушка взяла меня за руку и слегка притянула к себе.

– Ты одна? – тихо спросила незнакомка.

– Я с приятелем, – немного запинаясь, ответила я и почувствовала, как мной овладело сумасшедшее возбуждение.

– Тебя интересуют мужчины?

– Вообще-то да. А кто еще должен меня интересовать?

– А как ты относишься к женщинам?

– Хорошо… – Я испугалась и стала медленно двигаться к выходу.

– Так тебе нравятся и мужчины и женщины? – Незнакомка притянула меня к себе и попыталась поцеловать в губы.

– Пусти, дура, руку больно! – громко крикнула я и выбежала из туалета.

Увидев телефон, я набрала номер брата и стала с нетерпением ждать, когда Роберт снимет трубку. Как только на том конце провода раздался знакомый голос, я облегченно вздохнула и затараторила:

– Роберт, привет, это Женя, у меня все в порядке, я уже начала входить в доверие. Все идет по задуманному плану. Конечно, есть некоторые сложности, но ничего страшного. Главное, что я закадрила хозяина дома и знаю теперь, где сейф.

– Постой, что ты как трандычиха. Сделай потише музыку, а то ни черта не слышно, – взволнованно сказал брат.

– У тебя всегда было плохо со слухом. Я не могу сделать музыку тише, она орет на весь зал. Я звоню не из дома.

– А откуда ты?

– Из казино «Кристалл». Знаешь, мне здесь нравится. Довольно мило и со вкусом.

– Каким ветром тебя туда занесло?

– Хозяин пригласил. Сам понимаешь, чтобы отказаться, нужно быть конченой дурой.

– Развлекаешься, значит, – обиженным протянул Роберт и тяжело вздохнул.

– Я не развлекаюсь. Я вхожу в доверие. Ты лучше расскажи, как себя чувствует наш пленник.

– А как он должен себя чувствовать? Ест да спит! Светлана ему включает телевизор, ставит различные кассеты. В общем, создает все условия.

– Ну она его хоть хорошо кормит?

– Кормит на убой, как поросенка. Он набирает вес прямо на глазах.

– Смотри, чтобы не сбежал. Если он свалит, мне крышка.

– Не бойся. Он очень хитрый, как только я выхожу из комнаты, просит Светлану, чтобы она расстегнула наручники. Но Светку этим не возьмешь, она свое дело хорошо знает.

– Ладно, ты меня немного успокоил. Постараюсь вернуться побыстрее.

– Хочешь, я сейчас приеду в это казино?

– Зачем?

– Буду просто наблюдать за тобой. Я очень беспокоюсь, боюсь, как бы с тобой чего не случилось.

– И не вздумай! Ты только все испортишь. Пока все идет по плану. Лучше повнимательней следи за пленником. Он настоящий актер. Может разыграть какую-нибудь сцену, разжалобить, и тогда жди беды. Не поддавайтесь на его уловки.

Я положила трубку и облегченно вздохнула. Виктор ест, смотрит телевизор и, по всей вероятности, прекрасно себя чувствует. Именно это я и хотела услышать.

Заглянув в бар, я заказала себе бокал мартини со льдом и взгромоздилась на высокий стул. К моему удивлению, бармен отказался от денег, а взял пару фишек, которые Игорь Николаевич любезно высыпал в мою сумочку. Допив мартини, я направилась к игорному столу, с удовольствием разглядывая играющих мужчин и женщин. Потом я села рядом с Игорем Николаевичем. Он часто поглядывал в мою сторону. Я встала, положила руки ему на плечи и прошептала:

– Не стоит так нервничать. Красивая девушка всегда приносит удачу, я рядом. Все будет о'кей.

Игорь Николаевич рассмеялся и благодарно посмотрел на меня. Удача и в самом деле повернулась к нему лицом, и он выиграл кругленькую сумму. Я где-то читала, что в игре самый важный момент – остановка. Если вовремя не остановиться, можно проиграться в пух и прах. Не зря же придумали для игроков казино бесплатный бар и бесплатное такси. Это на тот случай, если клиент проигрался до такой степени, что не в состоянии заплатить за рюмку водки. Казино предлагает бесплатную рюмку, оплачивает такси и, потирая довольно руки, посылает ко всем чертям. После большого выигрыша я тихонько взяла Игоря Николаевича за руку:

– Мне кажется, пора остановиться.

– Это только начало, – тоном азартного игрока произнес мой спутник.

– Если мы сейчас не уйдем, вы спустите все, что успели выиграть.

– Но ведь рядом со мной красивая девушка, а красивая девушка всегда приносит удачу!

– Когда человек перестает трезво оценивать ситуацию, удача отворачивается от него. Тут и красивая девушка не поможет.

Игорь Николаевич заглянул мне в глаза:

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты имеешь над мужчинами большую власть?

– Нет, вы первый.

– Я думаю, тебе еще не раз будут говорить об этом. Я понимаю, тебе здесь довольно скучно, давай поднимемся в ночной клуб.

Стоящая рядом девушка-крупье не могла скрыть разочарования и зло посмотрела на меня.

– Не переживай, милая, сейчас придет новый кошелек и спустит столько, что вашему казино даже не снилось.

В ночном клубе мы расположились за уютным столиком на двоих. Все было прекрасно, раздражала только навязчивая услужливость персонала, бдительно следившего за всем и заглядывавшего в глаза.

– Здесь, наверное, сумасшедшие цены, – покачала я головой.

– Повыше, чем в других заведениях.

– Оно и понятно, такую армию обслуги кормить нужно. Их, по-моему, больше, чем посетителей.

Игорь Николаевич усмехнулся и мельком взглянул на меня. От этого взгляда мне стало нехорошо.

– Я что-то не так сказала? – попыталась я смягчить ситуацию.

– Нет. Просто твое лицо вдруг показалось мне знакомым. Кажется, я раньше где-то тебя видел.

– Наверное, я вам просто кого-то напоминаю. Мало ли похожих людей.

– Может быть… Может быть, – думая о чем-то своем, проговорил он.

– Как вы могли меня видеть, если я в Москве совсем недавно и нигде еще не бывала?

Чтобы прекратить этот опасный разговор, я пригласила его на танец. Он обнял меня за талию, нежно прижал к себе и поцеловал в шею. Я немного успокоилась и огляделась. Уютный зал, горят свечи, цветомузыка, море разноцветных огней и я, танцующая в обнимку со своим врагом… С человеком, который бесцеремонно ворвался в мою жизнь и поставил на карту мои спокойствие и благополучие.

– Тебе тут нравится? – возбужденно спросил он.

– Да, здесь довольно мило.

– А хочешь, мы придем сюда еще?

– Конечно, хочу.

Потом мы вновь сидели за столом и пили мартини. У самой сцены вытанцовывали несколько вульгарных девиц в мини-юбках, таких «мини», что можно было рассмотреть форму и цвет их трусиков. Девицы громко визжа ли, поднимали ноги, всем своим видом показывали, что им здесь очень нравится. Игорь Николаевич с нескрываемым пренебрежением посмотрел на них и перевел взгляд на меня.

– Ты красивее их всех, вместе взятых, – ласково сказал он и взял меня за руку.

Глава 22

Скоро я ощутила легкое опьянение и гул в ушах. Игорь Николаевич явно рассчитывал меня споить и постоянно подливал мне мартини. Почувствовав чей-то пристальный взгляд, я повернулась и за дальним столиком увидела Роберта. Он был один и внимательно глядел на меня. Воспользовавшись тем, что Игорь Николаевич вышел в туалетную комнату, он подсел ко мне.

– Какого черта ты тут делаешь?!  – Я ударила кулаком по столу.

– Я хотел тебя увидеть.

– Сумасшедший! Как ты мог оставить Светлану одну с пленником?! Он же может сбежать.

– Не сбежит. Ключ от наручников у меня.

– А если он захочет в туалет?

– Потерпит. Он же не маленький ребенок. Может, ему памперсы купить?

– Господи, какие памперсы? Что ты несешь?

– Обыкновенные памперсы для взрослых лежачих больных. Сидел бы в этом памперсе и не доставал окружающих! А то он и в самом деле уже замучил. То у него расстройство, то недержание мочи. Мне кажется, придуряется он. Хитрый жук. Светка его балует. Совсем недавно пельменей налепила, целую миску ему наложила! С маслом, со сметаной. Курносый целую тарелку в желудок закинул и даже спасибо не сказал. Я пытался отругать ее – бесполезно. Ничего не хочет слышать. Нашла кого жалеть! Я оглянулась по сторонам:

– Уходи. Нас не должны видеть вместе. И Игорь Николаевич сейчас придет.

Роберт наклонился ко мне и шепнул на ухо:

– Схожу узнаю, куда этот хрен моржовый запропастился. Что-то долго его нет.

– Он пошел в туалет.

– Сомневаюсь. Так долго в туалет не ходят.

– Может, человеку стало плохо.

Роберт вернулся буквально через несколько секунд.

– Твой спутник играет в рулетку.

– Как? Он же сказал, что пошел в туалет.

– Он соврал. Это же игрок, сразу видно! Такой, пока не проиграется дочиста, из-за стола ни за что не встанет.

Я не поверила своим ушам и спустилась в зал. В игровом зале был час пик, за столами ни одного свободного места. Я с любопытством смотрела на шарик рулетки, на квадратики полей, на то, как крупье одним взмахом своей лопатки сгребает весь урожай и лишь его маленькую часть пододвигает счастливому игроку. Я ходила между столов и не видела лиц игроков. Я смотрела только на руки. Одни постукивали пальцами по столу, другие вздрагивали и рисовали какие-то нехитрые узоры. Это были совершенно разные руки. Одни голые, другие со множеством колец и цепей, но все они были предельно напряженные, трепещущие от чудовищного нетерпения. Говорят, что даже самый скрытный человек выдает себя в игре. Если игрок умеет управлять своим лицом, прячась за определенной маской, то с руками справиться гораздо сложнее. Они всегда выдают и напускное спокойствие, и фальшивую улыбку игрока. Остановившись у одного из столов, я увидела знакомые руки. В них читалась жуткая взволнованность, растерянность, отчаяние и какая-то безумная страсть. В ту секунду, когда шарик упал в ячейку и крупье выкрикнул номер, лицо моего спутника стало глубоко несчастным. Его вялые, уставшие руки упали на зеленое сукно. Я подошла к нему, снова приобняла за плечи и тихо сказала:

– Игорь Николаевич, хватит играть. Вы же сказали, что пошли в туалетную комнату. Не красиво оставлять девушку совсем одну.

Он посмотрел на меня какими-то сумасшедшими глазами:

– Я сейчас выиграю. Я должен вернуть то, что проиграл.

– Вы проиграете последнее.

– Я же сказал, что сейчас я отыграюсь!

Я оглядела нарядный зал, прислушалась к глухому гулу голосов, выкрикам крупье, посмотрела на шарик, который прыгал, как одержимый, и перевела взгляд на своего спутника. Он казался каким-то мертвым и застывшим, словно мумия, которую я нашла в отцовском кабинете. Мне показалось, что он с трудом удерживает равновесие и в любой момент готов упасть. Но началась игра, и в глазах моего врага вновь вспыхнул яркий свет, а дрожащие губы жадно вытянулись вперед. Он весь напрягся и настороженно смотрел на крупье. Шарик ткнулся в углубление, наступила секундная пауза, игроки затаили дыхание, голос крупье возвестил «ноль», и его проворная лопатка сгребла шуршащие бумажки. Проиграв, мой враг побледнел, буквально в одну секунду состарился, глаза потухли. От его привычной уверенности не осталось и следа.

Рулетка снова завертелась, игра продолжилась. Я с ужасом наблюдала за этой картиной и даже не заметила, как рядом со мной оказался Роберт.

– Пойдем, ему уже ничто не поможет, – чуть слышно сказал он.

– Как это?

– Он сейчас ничего не видит и не слышит. Я задрожала от этого жуткого зрелища. Трудно было поверить, что такое бывает в реальности. Властный, преуспевающий мужчина за игорным столом превратился в безвольного старика с потухшими глазами и бледным лицом. Я понимала, что здесь дело не в выигрыше или проигрыше. Дело во всепоглощающей страсти, которая разрушает человека изнутри и полностью овладевает его сознанием. Роберт взял меня за руку и вывел из зала. Я взглянула на часы.

– Тебе пора. Боюсь, твоей будущей жене приходится совсем несладко.

– А ты куда?

– Дождусь, пока этот ненормальный проиграется вконец, сяду вместе с ним в бесплатное такси и поеду в его дом. При первой возможности позвоню. Все, расходимся. Ты же сказал, что хотел меня увидеть, так считай, что увидел. Сиди дома и жди.

Я вернулась в игровой зал.

Игорь Николаевич был по-прежнему увлечен игрой и ничего не замечал вокруг. Его глаза лихорадочно блестели, на лице отражались все перипетии игры. Я стояла как завороженная. Никогда не представляла, что бывает такое рабское подчинение пагубной страсти. Не выдержав, я вновь подошла к нему:

– Нам пора, Игорь Николаевич. Надо заканчивать эту игру.

Мой спутник резко повернулся, одарил меня холодным взглядом и вновь включился в игру. Он был невменяем. Ударив кулаком по столу, я грубо толкнула своего спутника и злобно сказала:

– Да очнитесь же вы наконец! Уже утро! Пора домой! Если бы я знала, что вы настолько одержимы игрой, я бы никогда в жизни не поехала с вами в казино.

– Девушка, не мешайте, – сурово остановил меня охранник, стоящий рядом с крупье.

– Да пошли вы все к черту! Это мой муж, он проигрывает наши семейные деньги!

Я схватила Игоря Николаевича за руку и потащила его за собой. Он шел нетвердой походкой, словно в бреду. Думаю, он даже не слышал моего голоса и вообще не понимал, куда я его веду. Он никак не желал возвращаться в реальность. Его рубашка была расстегнута, а галстук нелепо торчал из кармана пиджака, который он волочил за собой. Перед тем как выйти на улицу, я слегка потрясла его за плечи и немного растерянно сказала:

– Игорь Николаевич, да когда же наконец вы придете в себя? Вы выглядите не самым лучшим образом. Ради бога, наденьте пиджак.

Мой спутник нехотя кивнул. Он был похож на совершенно пьяного человека. Он попытался надеть пиджак, но руки ему не повиновались. Стоящий у входа охранник хотел ему помочь и обращался с ним как доктор с пациентом. Игорь Николаевич что-то пробормотал себе под нос и полез в карман пиджака, чтобы дать охраннику на чай, но обнаружил, что карман совершенно пуст. Там не было денег даже на чаевые. Мне стало ужасно стыдно, и я, достав из своей сумочки две десятирублевые бумажки, протянула их охраннику. В холле показался Роберт. Я незаметно махнула ему, давая понять, чтобы он сию же минуту ехал домой. Роберт хотел было что-то возразить, но я открыла дверь и вышла вместе со своим спутником на улицу. В машине Игорь Николаевич начал потихоньку приходить в себя.

– Проигрался по полной программе, – при знался он и закурил трубку.

– Я несколько раз пыталась вас оттащить от игорного стола, но у меня ничего не получалось. Ваш сумасшедший азарт оказался сильнее здравого рассудка.

– Поначалу ты принесла мне удачу, но почему же только однажды?

– Потому что нужно во всем знать меру. Я же увела вас в ночной бар. Зачем вы вновь спустились в игорный зал?

– Это проклятое казино скоро оставит меня без денег.

– Вы много проиграли?

– Прилично, но дело не в этом. Я следил за молодым пацаном за соседним столом. Он постоянно выигрывал. Или сегодня везло, или он знает какой-то секрет.

Я была жутко расстроена. Так многообещающе начавшееся знакомство приняло нежелательный оборот. До поездки в казино Игорь Николаевич смотрел на меня с нескрываемым обожанием, а теперь вообще не обращает на меня внимания. Войдя в дом, я направилась в свою комнату, но мой заметно погрустневший спутник взял меня за руку и попросил:

– Посиди со мной в гостиной, выпьем по рюмочке.

Не сказав ни слова, я последовала за ним в гостиную и плюхнулась на кожаный диван. Игорь Николаевич налил виски. Покрутив рюмку в руках, я сделала глоток.

– В таком состоянии, как ваше, не мешало бы выпить виски побольше, на два пальца.

– Как это? – озадаченно спросил хозяин.

– Надежное, проверенное средство – порция на два пальца. Забываешь про все неприятности, проходит любой стресс.

– Какую же нужно рюмку?

– Бокал или стакан.

Игорь Николаевич достал нераспечатанную бутылку, наполнил бокалы. Усмехнувшись, замерил содержимое своего бокала, приложив к нему пальцы, и удовлетворенно кивнул.

Я взяла протянутый мне бокал и стала смаковать виски. Игорь Николаевич сел напротив и задумчиво спросил:

– А кто научил тебя пить виски?

– Виктор, – нагло соврала я.

– Мне казалось, что он довольно редко употребляет спиртное.

– Я бы этого не сказала. Он может пить виски ведрами. – Я почувствовала головокружение. Оно и понятно, такое количество спиртного за один вечер!

– Тебе знакома игорная страсть? – Игорь Николаевич смотрел на меня сквозь стекло бокала.

– Нет. Я сегодня вообще была в казино первый раз в жизни.

– Понятно, ведь ты такая молодая… Ну ты хоть отдохнула в ночном клубе?

– Вы забыли, что оставили меня там одну. Мой собеседник слегка поежился:

– Женя, кто ты?

– Как это «кто»? – опешила я. – Я родственница Виктора. Он же позвонил вам по телефону и попросил вас устроить меня на работу.

– Я не могу поверить, что тебе всего семнадцать лет.

– Вы хотите, чтобы я привезла вам свой паспорт? – пошла я напролом.

– Нет, что ты! Просто мне кажется, что у тебя за плечами богатый жизненный опыт, и не только житейский.

– Вы имеете в виду сексуальный?

– Можно сказать, да.

– Ну, кое-какой имеется, как же без этого. Неожиданно дверь в гостиную открылась, и на пороге появился… Олег.

Глава 23

Я почувствовала, как бешено застучало мое сердце. От растерянности я уткнулась в бокал и стала пить виски, словно обыкновенную воду. В считанные секунды бокал был пуст. Игорь Николаевич смотрел на меня глазами, полными ужаса. Алкоголь капитально ударил мне в голову. Я почувствовала, как страх от ступил, и была готова взять Олега за грудки, чтобы выяснить, какого черта он до сих пор не в Хабаровске. Олег оторопело стоял в дверях. Ситуацию спас Игорь Николаевич. Он сделал приглашающий жест и сказал:

– Проходи, сынок. Знакомься. Сегодня я провел вечер в компании очаровательной девушки.

Олег сел неподалеку от отца. «Ну, теперь мне никогда не выбраться из этого дома, – вертелось у меня в голове. – Разве что ногами вперед». Игорь Николаевич похлопал Олега по плечу и, не скрывая гордости, произнес:

– Познакомься, Женя, это мой сын, твой ровесник, совсем недавно исполнилось семнадцать лет.

Я не придумала ничего лучшего, как попросить подлить мне виски. Пожав плечами, Игорь Николаевич подошел к бару и принялся распечатывать новую бутылку. Когда он отвернулся, я жалобно посмотрела на Олега и поднесла палец к губам. Олег смотрел на меня словно на привидение. Не выдержав, я показала ему кулак, решив, что так ему будет понятнее.

– Олег, а ты как насчет того, чтобы пропустить рюмочку-другую? Тем более в обществе такой красивой девушки? – сказал Игорь Николаевич и подошел к столику.

– С удовольствием, – пробурчал Олег, по-прежнему не сводя с меня глаз.

Игорь Николаевич протянул ему рюмку и посмотрел на мой пустой бокал.

– Ты уверена, что после этого бокала сможешь дойти до своей комнаты?

– Уверена.

– Странно. Я вообще не видел, чтобы молоденькая девушка пила виски в таких огромных количествах. Надо пожаловаться Виктору. Недосмотрел он за своей юной родственницей.

– За приятное знакомство, – съехидничала я, чокаясь с Олегом. – А я и не знала, что у хозяина этого дома такой симпатичный сын.

Олег посмотрел на отца.

– Папа, кто это?

– Это наша новая помощница на кухне.

– Она устроилась работать в наш дом?

– Да, а что тебя так удивляет? Это родственница Виктора. Он сейчас очень занят. Я дал ему одно важное задание. Ты хорошо знаешь, о чем я говорю. Он позвонил и попросил устроить это юное создание. Ей всего семнадцать лет, просто она выглядит намного старше тебя. Девушки вообще развиваются быстрее, чем их сверстники-юноши. Женя недобрала несколько баллов для поступления в институт и пока будет работать у нас.

– Виктор тебя попросил об этом сам лично?

– Конечно, а что ты так удивляешься? Неужели думаешь, что я могу не узнать голос Виктора?

Олег долго молчал. Наконец он взглянул на меня. Я подмигнула ему так, чтобы не видел Игорь Николаевич, и предупреждающе сощурила глаза.

– И давно ты работаешь в нашем доме? – не скрывая ехидства, спросил Олег.

– Нет. Сегодня первый день.

– И что же входит в твои обязанности?

– Я мою посуду, чищу картошку, режу хлеб.

– И как, получается?

– Конечно. Только вот мозоли заработала.

– Это от чего же?

– От чистки картошки, от чего же еще!

– Видно, с непривычки, оттого, что никогда не чистила ее раньше.

– Может быть. Я же не каждый день чищу картошку ведрами.

– Так, значит, это ты сопровождала моего отца в казино?

– Я.

Олег засмеялся.

– Папа, а ты сегодня что-нибудь выиграл?

– Да проигрался в пух и прах, – махнул рукой отец.

– Может быть, потому, что неудачно выбрал спутницу?

Я посмотрела на Олега с откровенной злобой.

– Да нет, сынок, – спокойно сказал Игорь Николаевич. – Спутницу я выбрал довольно удачно. Поначалу даже кое-что выиграл, но опять увлекся, это меня и погубило. Ничего, думаю, что в следующую субботу мне повезет больше, чем сегодня. – Игорь Николаевич посмотрел на часы и откровенно зевнул. – Ладно, пора расходиться. Уже светает, а мы еще не ложились.

Я встала с дивана и постаралась удержаться на ногах.

– Я, пожалуй, пойду, – пробормотала я.

Не знаю, как мне удалось добраться до своей комнаты. Я закрыла дверь на крючок и рухнула на кровать. От выпитого виски в ушах страшно гудело, кружилась комната, но голова была ясной. Опасность не давала расслабиться. Как на ладони возникла картина всего происшедшего. По всей вероятности, в игре было задействовано несколько человек. Виктор знал о том, что меня хотели убить. Чтобы выманить меня из дома, он позвонил мне и поведал придуманную историю о том, что его похитили и ему срочно понадобилось пятьдесят тысяч долларов. В тот момент, когда я рванула на вокзал, в камере хранения меня поджидал Олег. Он прекрасно подходит на роль недалекого провинциального мальчика, который должен навестить своих родителей в Хабаровске. Олег начинает разыгрывать самый настоящий спектакль со своей объемистой сумкой. Чтобы выиграть время, он вступает со мной в спор. Пока мы боремся за ячейку, кто-то подкладывает мне в машину взрывное устройство. Олег постоянно поглядывает на часы. Когда наконец положенное время прошло, Олег безропотно уступает мне ячейку и выходит из игры. Неожиданно я вспомнила его взгляд в тот момент, когда я купила ему бутылку коньяка и пожелала счастливой дороги. Он смотрел на меня, как смотрят на обреченных. Как же я сразу не заметила! Случайные автомобильные воришки, которым так приглянулась моя машина, перепутали все карты и приняли удар на себя. Что ж, все продумано довольно тонко. Только никто не ожидал такого исхода. Я осталась жива. А похищение Виктора средь бела дня прямо у ресторана…

Это было сделано так слаженно и так профессионально…

Неожиданно все эти картинки прошлого вылетели из головы. Меня охватил страх. Если Олег рассказал отцу, что я и есть та дочка адвоката, за которой они так долго охотятся, то сейчас раздастся стук и меня расстреляют прямо в этой комнате. Получается, что у меня нет никаких шансов. Хотя нет, все же один шанс есть. Вопрос в том, смогу ли я его использовать. У меня в заложниках находится Виктор, и, если его жизнь хоть чего-нибудь стоит, я смогу на этом сыграть. Только бы узнать, стоит она хоть чего-нибудь или нет.

Едва я начала приходить в себя, как в дверь постучали, и мне показалось, что мое сердце остановилось. Я хотела встать с кровати, но ноги перестали слушаться, и я замерла в оцепенении. Собрав последние силы, я все же встала. Стук повторился. Я была похожа на дикую кошку, загнанную в клетку. Раздвинув штору, я попыталась приоткрыть окно. К моему удивлению, оно было забито намертво. Но даже если бы оно и было открыто, вряд ли я смогла бы сбежать из этого чудовищного дома. Второй этаж, где находилась моя комната, был довольно высоким. Никаких труб вблизи моего окна не наблюдалось. Когда стук повторился в третий раз, я сделала глубокий вдох и подошла к двери.

– Кто там? – с трудом сдерживая слезы, спросила я.

– Открой, поговорить надо – это Олег.

– Ты один?

– Один, а с кем же я еще должен быть?

– А может, ты с отцом?

– Я же сказал, что я один.

– А где твой отец?

– Ушел спать.

– А вдруг он начнет тебя искать?

– Я что, маленький мальчик?

– Ну, не такой и большой.

– А ты, я смотрю, под семнадцатилетнюю закосила. Только такой дурак, как мой отец, мог в это поверить. Короче, открой дверь, а то хуже будет.

– Ну и что будет, если я не открою дверь?

– Ничего страшного, не считая того, что я расскажу отцу, кто ты такая.

– И кто я такая?

– Сама прекрасно знаешь. Короче, ты открываешь дверь или нет?

– А вдруг ты пришел меня убить?

– Я пришел с тобой поговорить. Я открыла дверь.

Олег влетел в комнату и оттолкнул меня к стене. Затем закрыл дверь на крючок и достал из кармана пистолет.

– Ты же сказал, что пришел со мной поговорить, – дрожащим голосом сказала я.

– А я этого и не отрицаю. Просто под дулом пистолета ты станешь поразговорчивее.

– Я под дулом пистолета вообще разговаривать не умею, – замотала я головой. – У меня моментально дар речи пропадает, да я и за икаться начинаю.

– Ничего, научишься, а то ты у нас очень смелая стала. Забралась в чужой дом, запудрила мозги моему отцу, да еще и мне рожи строишь. Меня интересует Виктор. Ты с ним в сговоре?

– Нет. Я действую одна.

– А Виктор где?

– Он в плену.

– В каком еще плену?

– В обыкновенном. Я взяла его в плен.

– Ты что, и в самом деле дура, или хочешь казаться дурнее, чем есть на самом деле? Хорошо разыгрываешь комедию. Отвечай четко и ясно.

– Мы с Виктором не в сговоре. Я взяла его в заложники, – вызывающе сказала я, не отводя при этом взгляда от направленного на меня пистолета. – Его держат в надежном месте. За ним тщательно следят мои люди. Если со мной что-нибудь случится, ни ты, ни твой отец не увидите Виктора живым.

– Ты что несешь? – не поверил Олег.

– «Несешь, несешь», – передразнила я его пьяным голосом. – Убери немедленно пистолет, а то я вообще не буду отвечать на твои вопросы.

– Виски нажралась, – буркнул Олег и положил пистолет рядом с собой на стол.

– Не нажралась, а напилась.

– Я что-то не понял, как ты очутилась в этом доме. Еще недавно ты сидела у Виктора на квартире, занималась с ним сексом, слушала рассказы о его большой любви… Ему было велено отвезти тебя в частный дом, только я смотрю, что до этого частного дома ты так и не доехала.

Я прищурилась.

– Так это ты тогда приходил к Виктору? Это ты сидел с ним на кухне и давал указания?

– Ну, допустим, я.

– И как я сразу не догадалась! Я же чувствовала, что голос знакомый!

– А ты, значит, подслушивала?

– Подслушивала. Ну и что?

– А ты знаешь, что подслушивать нехорошо?

– Знаю, только иногда бывают такие ситуации, когда приходится делать то, что не положено. И вообще, почему ты не в Хабаровске? Или ты вообще не собирался туда ехать?

– Мне кажется, я туда уже никогда не доеду, – засмеялся Олег. – Послушай, а ты живучая. Ведь тебя должны были взорвать прямо в машине. Если честно, то я был просто ошарашен, когда увидел тебя на кладбище. Нам с тобой прямо везет на случайные встречи.

– Ну не такие уж они и случайные. Некоторые из них даже очень запланированные.

– В общем-то кое-что я прояснил, не ясно только одно – как ты очутилась в этом доме и каким образом за тебя замолвил словечко Виктор.

– Тут нет ничего непонятного. Виктор в плену. Я же тебе уже говорила. Он прикован к батарее наручниками, и если сможет убежать, то только с батареей. Я наставила на него пистолет и дала телефонную трубку. Он позвонил твоему отцу и попросил устроить меня на работу. Но ты за Виктора не переживай. Он жив, здоров, чувствует себя прекрасно. Он будет живой до тех пор, пока со мной что-нибудь не случится. Так что, если ты хоть немного ценишь жизнь своего приятеля, не вздумай направлять на меня пистолет.

Олег усмехнулся, взял со стола пистолет и покрутил им перед моим носом:

– Ну что, пойдем?

– Куда? – не на шутку испугалась я.

– Пойдем к отцу. Ты повторишь ему все, что только что сказала мне. Я думаю, ему будет очень интересно это послушать. А то он, старый придурок, сильно переживал, что ему сегодня не везло в казино. Не знал он, что рядом с ним дочка адвоката.

Последние слова Олега так подействовали на меня, что я стала трезва как прозрачное стеклышко.

– Я к твоему отцу не пойду, – твердо сказала я. – Хоть убей, не пойду.

– В том, что я тебя убью, можешь не сомневаться. Тебе уже из этого дома не выбраться. Ты у нас в руках. Считай, что Виктор отвез тебя в частный дом. Теперь предстоит решить вопрос с Виктором, выяснить, вступил он с тобой в сговор или ты с ним что-то сделала. Вставай, я кому сказал!!!

– Олег, мне совсем не хочется общаться с твоим отцом, – жалобно застонала я. – Не выдавай меня, пожалуйста. Я очень тебя прошу. Я ведь ни в чем не виновата. Жила себе спокойненько, никому не мешала. Отца недавно схоронила, а вы ворвались в мою жизнь и все перевернули вверх дном. Прямо не по-людски как-то. Давай сделаем так. Ты меня сейчас выпускаешь из этого дома, а я освобождаю Виктора. Завтра же он будет у вас. Вы не знаете меня, а я вообще ничего не видела, ни чего не слышала и ничего знать не хочу.

– Ты что, совсем чокнутая?! Ты сама встанешь или тебя поднять?

– Игорь Николаевич уже крепко спит. Он сегодня очень переволновался. Ты же не видел, в каком он был состоянии. Да если бы я его из этого казино не вытащила, он бы весь ваш замок заложил, ей-богу. Я его чудом от игорного стола оттащила. Давай не будем его будить, давай отложим этот разговор. Иди спать, да и мне необходимо немного подремать. Утро вечера мудренее. Проснемся, тогда и продолжим наш разговор.

Я встала, расстегнула платье и предстала перед Олегом в одних тоненьких кружевных трусиках. Олег уставился на меня взглядом голодного волка и тяжело задышал.

– Виктор говорил, что тебя уговаривать не надо, сама даешь.

– Ну так попробуй, – усмехнулась я и по гладила свою грудь.

Олег подошел ко мне вплотную.

– А что, может, нам и в самом деле с тобой согрешить, пока батя спит? – задыхаясь, проговорил он и кинул пистолет на кровать. – Чем Витька лучше меня? Ему всегда классные бабы перепадали. Вот и мне подфартило.

Обвив ненавистную шею руками, я притянула его к себе. Олег покраснел как вареный рак и замотал головой:

– Ну ты, подружка, даешь! Батю моего уже почти окрутила, теперь за меня взялась. А я тебя уже захотел…

Он повалил меня на кровать и стал расстегивать свои брюки. Я видела, что этот недоумок совершенно потерял рассудок и позабыл про лежащий на кровати пистолет. В тот момент, когда он принялся жадно целовать мою грудь, я нащупала пистолет, сняла его с предохранителя и ткнула ему в голову.

Громкого выстрела не последовало. Лишь тихий, приглушенный щелчок. На пистолете был глушитель. Почувствовав, как на меня навалилось бездыханное тело, я оттолкнула его и вскочила с кровати. Олег лежал лицом вниз со спущенными штанами. В голове с правой стороны виднелась небольшая дырочка, из которой сочилась кровь. Вся постель была забрызгана кровью.

Глава 24

Сев на пол, я обхватила колени руками и тихонько всхлипнула. Меня знобило, а в голове все путалось. Я только что убила человека и, самое страшное, не испытываю ни малейшего сожаления, только злость и ненависть. В комнате стало светло, наступило утро, и я с ужасом поняла, что в любую минуту сюда может кто-нибудь войти и увидеть эту жуткую кровавую картину. Я стала лихорадочно соображать, куда бы спрятать труп хоть на какое-то время. Вспомнив про кокон в отцовском кабинете, я посмотрела на стоящий рядом платяной шкаф и открыла его. За исключением пары пуховых подушек и ватного одеяла, в нем ничего не было. Выкинув подушки на пол, я схватила Олега за ноги и потащила к шкафу. По полу протянулись кровавые полосы.

Олег оказался довольно тяжелым, но мне все же удалось затащить его в шкаф и накрыть ватным одеялом. Собрав окровавленное постельное белье, я вместе с подушками положила его поверх ватного одеяла.

Двери шкафа закрылись без особых усилий. Я подняла с пола пистолет и сунула в свою сумку. Теперь мне нужно как можно быстрее выбраться из этого дома: не пройдет и нескольких часов, как из моей комнаты начнет доноситься трупный запах. Но мне просто необходимо незаметно попасть в библиотеку и покопаться в сейфе. Было ровно половина седьмого. Игорь Николаевич, по всей вероятности, проспит до обеда, но прислуга уже на ногах, проскользнуть незамеченной будет труд но. Посмотрев на висящее на стуле бесформенное черное платье, я отбросила его в сторону и надела то, в котором была в казино. Заметив на руках кровь, я бросилась к умывальнику и тщательно умылась. Прихватив сумочку с пистолетом, осторожно вышла из комнаты. Я вся дрожала, но тем не менее старалась делать непринужденный вид и что-то напевала себе под нос. Спустившись на кухню, я весело поздоровалась с поварихой и сварила себе кофе. К Марье Петровне я зашла специально, чтобы она не вздумала меня искать и звать на работу. Повариха оглядела меня с ног до головы осуждающим взглядом и подозрительно спросила:

– Чего так вырядилась? Я уж хотела идти будить тебя, работать пора.

– А я сегодня не работаю.

– Как это? Не рано ли ты выходной себе устроила?

– Я ничего себе не устраивала. Мне Игорь Николаевич его устроил. Мы всю ночь в казино были. Наигрались вдоволь. Я теперь в своей комнате не ночую, так что меня там искать не надо.

– А где же ты ночуешь?

– В спальне хозяина.

– Где?!

– Я, по-моему, ясно сказала. Я ночую в комнате у хозяина. Вчера мы вернулись из казино и пошли к нему в спальню. Всю ночь прозанимались сексом. Сейчас выпью кофе и снова пойду к нему. Он ждет.

Повариха расширила глаза и тяжело задышала.

– Да ты что такое говоришь? – возмутилась повариха. – Стыда в тебе нет! Развратница!

– Стыда во мне нет, это точно, – подтвердила я.

– Ты картошку чистить будешь?

– В чем? В вечернем платье и на шпильках? Я что, похожа на прислугу? Возможно, хозяин вообще освободит меня от домашней работы и оставит только для того, чтобы я ублажала его по ночам.

– И не стыдно тебе такое говорить?!

– Не стыдно. Что естественно, то небезобразно. Уж лучше кувыркаться с хозяином в кровати, чем сидеть и пыхтеть над ведром картошки. Я вчера себе такие мозоли набила, что смотреть страшно, в казино приходилось руки прятать.

Марья Петровна не сводила с меня удивленных глаз. Я чинно расхаживала по комнате, не забывая вилять бедрами, и смаковала кофе.

– Ты теперь вообще работать не будешь? – не выдержала она.

– Пока нет. У меня теперь другое положение. Я любовница вашего хозяина.

– Любовница! Постыдилась бы такое говорить при пожилом человеке. Если бы он тебя женой взял, другое дело, а то нашла чем хвастаться.

– Уж лучше быть любовницей, чем женой. Слово «любовница» произошло от слова «любовь», а «жена» вообще непонятно от чего. С любовницы и спрос меньше, да и ценят ее больше. Ладно, засиделась я тут. Пойду, вы же сами знаете, что он ужасно не любит, когда опаздывают. По всей вероятности, сегодня весь день мы будем кувыркаться в постели. Когда проголодаемся, подадите обед прямо в спальню.

Как только я вышла из кухни, вся моя мнимая храбрость испарилась и я вновь ощутила сумасшедшую дрожь в коленях. Перед глазами возник Олег. Сначала с сумкой в камере хранения. Затем вспомнила, как он, заспанный, вышел из джипа, а потом как шел по коридору этого дома. Представить Олега мертвым я боялась и постаралась отогнать мысли о нем.

Убедившись, что коридор пуст, я толкнула дверь и вошла в библиотеку. В отсутствие хозяина здесь царила какая-то особая аура, атмосфера тишины, спокойствия и благополучия. Я огляделась. По стенам – полки больших, толстых книг в дорогих кожаных переплетах с позолоченными корешками и старинными буквами. Точно такие хранились в кабинете моего отца, но я никогда не при давала им особого значения. Все, что при надлежало моему отцу, вызывало во мне неподдельное отвращение.

Я подкралась к сейфу и попыталась его от крыть. Естественно, мне это не удалось. На сейфе красовалась парочка кодовых замков. В том, что эти замки были мне не под силу, я даже не сомневалась. Обычно код таких хитрых замков знал только один человек – сам хозяин. Тихонько постучав по двери сейфа, я тяжело вздохнула и с глазами, полными слез, вышла из библиотеки. Прижав сумку с пистолетом к груди, я почувствовала, что слабею, и оперлась о стену. По коридору шла одна из горничных. Она везла довольно объемный пылесос на колесиках.

– Боже мой, что с вами? – бросилась она ко мне. – Вам плохо? Может, вызвать врача? Вы такая бледная! Хотите, я принесу нашатырный спирт? Вы только не молчите, ну скажите хоть одно слово.

– Ничего не надо, не беспокойтесь, – с трудом произнесла я и постаралась унять нарастающую дрожь в руках. – Со мной такое бывает. Это пройдет. Доведите меня, пожалуйста, до спальни Игоря Николаевича.

Горничная открыла рот и захлопала глазами:

– Хозяин еще спит…

– Я знаю. Вчера вечером мы ездили в казино, вернулись довольно поздно и провели ночь вместе. Под утро мне стало нехорошо, я пошла на кухню, чтобы выпить чашечку кофе, а теперь никак не могу найти нужную дверь. Когда мы приехали домой, оба были пьяны, и я не запомнила его комнату.

Горничная осмотрела меня с ног до головы, взгляд ее задержался на моем довольно откровенном декольте. Покачав головой, она слегка покраснела и как-то растерянно спросила:

– А вы уверены, что хотите вернуться обратно? Может, вы лучше переоденетесь и спуститесь на кухню? У Марьи Петровны полно работы.

– Нет, что вы. Хозяин освободил меня от работы. Это его желание, куда же тут денешься. Боюсь, он скоро проснется и увидит, что меня нет рядом. Нельзя терять ни минуты. Проводите меня, пожалуйста. Когда я стану хозяйкой дома, не забуду вашей услуги.

Видимо, последняя фраза произвела на горничную сильное впечатление. Бросив шланг от пылесоса на пол, она взяла меня под руку и шепотом спросила:

– А вы что, и в самом деле можете стать хозяйкой этого дома?

– Не сомневайтесь, это всего лишь вопрос времени.

– Неужели у вас с хозяином так серьезно?

– Да, у него самые серьезные намерения.

– Но ведь вы только вчера появились в нашем доме…

– А разве истинные чувства зависят от времени?

У дверей спальни она встала на цыпочки и прошептала мне на ухо:

– Мы пришли, не забудьте, что обещали.

– Передайте всем, чтобы нас не беспокоили, – сказала я.

– В этом нет необходимости. Когда у хозяина женщина, его никто и никогда не беспокоит. Если что-то срочное, мы звоним ему по внутреннему телефону.

– А что, в такую рань бывает что-то срочное?

– Бывает, что его разыскивает кто-нибудь, чтобы сообщить какую-нибудь важную новость.

Неожиданно горничная задумалась:

– Неужели у вас так серьезно? В последние годы хозяин вообще никогда не поддерживал с женщинами серьезных отношений. А вы знаете, что у него есть сын?

– Знаю, конечно.

– Хозяин его просто обожает. Вам придется найти с ним общий язык.

– Общий язык мы уже нашли. – Всем своим видом я дала понять, что разговор окончен, и вошла в спальню.

На позолоченной кровати лежал Игорь Николаевич и громко храпел. Я достала из сумочки пистолет, сунула его под пуховую подушку и потрепала Игоря Николаевича за ухо.

– Дорогой, тебе не кажется, что ты слишком много спишь? – сказала ласково. – Просыпайся, а то проспишь такую роскошную женщину, как я.

Храп прекратился, и еще толком не проснувшийся хозяин открыл глаза. Посмотрев на меня ничего не понимающим взглядом, он растерянно спросил:

– В чем дело? Что здесь происходит?

– Ничего страшного, просто я пришла к вам в спальню и прилегла рядом с вами.

Игорь Николаевич нахмурился.

– А кто тебе разрешил сюда приходить? Я думал, ты уже давно на кухне, чистишь картошку.

– А что, неужели для того, чтобы прийти в спальню к мужчине, который тебе нравится, нужно спрашивать разрешения?

– В моем доме разрешения нужно спрашивать всегда. Я вообще не привык к тому, чтобы слуги бесцеремонно врывались в мою спальню и ложились со мной в кровать.

– Мне всегда казалось, что из общего правила бывают исключения. Я вас хочу.

Игорь Николаевич громко рассмеялся и скинул с себя простыню.

– Послушай, а ты довольно распущенная и скверная девочка. Раздевайся и покажи все, что ты умеешь. Видит бог, я не хотел совращать малолетнюю девчонку, ты сама меня спровоцировала.

Я послала ему воздушный поцелуй и вытащила из-под подушки пистолет. Ткнув пистолетом ему в затылок, я злобно прошипела:

– Ну все, дорогой, спектакль закончен. Можешь смело накинуть на себя простыню, потому что в ближайшее время тебе уже вряд ли удастся потрахаться.

– Девочка, тебе не кажется, что ты играешь со мной в слишком опасные игры? Эти игры могут стоить тебе жизни, – не без волнения заговорил он.

– Не надо за меня так сильно переживать. Я знаю, что делаю. В данной ситуации ты бы лучше переживал за себя, потому что для меня прострелить твою башку – пара пустяков.

– Кто ты и что тебе нужно? Ты хоть понимаешь, что в доме полно охраны, и даже если ты меня убьешь, то вряд ли сможешь покинуть пределы этого дома.

– Ты сам выведешь меня из этого дома целой и невредимой. Только сначала сделаешь то, что я тебе скажу. В противном случае я стреляю без предупреждения.

– Кто ты?

– А ты вспомни.

– Ты хочешь сказать, что я видел тебя раньше?

– Конечно, и не один раз. Много лет назад ты приходил к моему отцу и всегда угощал меня какой-нибудь шоколадкой. Я тогда была совсем маленькой и страшненькой девочкой.

Игорь Николаевич напряженно пытался понять, о чем я говорю.

– Я дочка адвоката. Того самого адвоката, с которым вы были дружны много лет. Который несколько раз спасал вас и ваших людей из сложных жизненных перипетий. Тот самый адвокат, который приезжал к вам по первому зову в любое время суток. Это тот самый адвокат, деньгами которого ты захотел завладеть после его смерти.

– Ты дочка адвоката? – задыхаясь, спросил он.

– Да, а что, не похожа?

– Не знаю. Я видел тебя совсем ребенком. Но ведь тебе же не семнадцать лет!

– Конечно, а я что, похожа на семнадцати летнюю?

– Теперь я понял, к чему эти бестолковые косички. Но ведь Виктор сказал, что дочка адвоката умалишенная. А ты на умалишенную совсем не похожа. Ты же не боишься света и не ходишь с подсвечником, как тяжелобольная.

– Не хожу. С некоторых пор.

Наступило молчание. Игорь Николаевич смотрел на меня глазами, полными ужаса, и усиленно думал.

– А как же Виктор? Виктор меня предал?

– Виктор сидит в надежном месте. Его жизнь зависит от продолжительности моей жизни.

– Но ведь он же тебе не родственник?!

– Конечно. Я никогда не мечтала о таких родственниках. Ладно, не старайся все сразу понять. Все равно ничего не получится. Я тоже когда-то пыталась думать под дулом пистолета и поняла, что это бесполезное занятие. Пистолет снят с предохранителя. С тобой никто не шутит.

– Что тебе нужно?

– Мне нужны мои пятьдесят тысяч долларов. Те самые, которые ты вместе с Виктором выманил у меня обманным путем. Ты даже не представляешь, как мне хочется тебя пристрелить! Ты взорвал машину моего отца и чуть было не лишил меня жизни. Ты вторгся в мою жизнь и нарушил ее спокойный ритм.

Игорь Николаевич закатил глаза и громко рассмеялся.

– Да если бы я не вторгся в твою жизнь, ты бы до сих пор ходила с подсвечником в темноте! – злобно заметил он.

Я почувствовала, как похолодела моя спина, и слегка ударила своего врага пистолетом по голове.

– Вставай, сволочь, и быстро надевай свои портки. Если не будешь делать то, что я говорю, я пристрелю тебя как бешеную собаку.

Видимо, мои слова на него подействовали. Он встал и хотел было подойти к стулу, на котором висел пиджак, но я почувствовала неладное и громко крикнула:

– Стоять!

Держа хозяина на мушке, я ощупала пиджак и достала из его кармана пистолет. Положив его в свою сумочку, я непринужденно улыбнулась:

– Я же говорила, чтобы без глупостей, а ты никак не желаешь меня слушать. Смотри, нарвешься на пулю. Теперь можешь подойти к стулу и одеться.

– Ну, сука, ты за это ответишь, – зло бормотал он, заправляя рубашку в брюки. – Ты даже не понимаешь, что ты сейчас творишь.

– Ты предлагаешь мне тебя убить, чтобы я ни за что не отвечала?!

Игорь Николаевич ухмыльнулся и сплюнул прямо на пол.

– А вот этого не надо делать. Нужно уважать чужой труд, – сказала я.

– За этот чужой труд я плачу деньги.

– Все правильно. Труд всегда должен воз награждаться. А теперь слушай меня внимательно. Сейчас ты берешь меня под руку, и мы заходим в твою библиотеку. По коридору идешь спокойно, без лишних движений. Не забывай, что в твой бок будет уперт пистолет. Если я замечу хоть одно лишнее движение, моментально стреляю. Мне терять нечего. Заходим в библиотеку, ты достаешь из сейфа мои деньги и даешь мне возможность уйти из этого дома. Я сажусь в твой «Мерседес», доезжаю до главной трассы и безболезненно с ним расстаюсь, пересев в ближайшую попутку. Так что будь умным, веди себя как положено. Ты же сам говорил, что я умалишенная, поэтому мне особо терять нечего.

Взяв своего спутника под руку, я ткнула в его бок пистолет, и мы вышли из спальни. По пути мы никого не встретили. Подойдя к сейфу, Игорь Николаевич несколько секунд поколдовал над замками и вскоре его открыл. На первой полке лежало несколько папок с какими-то бумагами. Чуть ниже красовались аккуратно перевязанные пачки долларов и несколько карточек банкомата. Опустив глаза вниз, я вздрогнула и увидела целый арсенал оружия. Здесь были и новенькие пистолеты Макарова, и устрашающие автоматы Калашникова, и даже несколько гранат.

– Вот это да! – от неожиданности сказала я и тут же толкнула своего спутника пистолетом.

– Ты поосторожнее толкайся. Он может выстрелить, – не на шутку перепугался Игорь Николаевич.

– Жить хочешь, – нервно усмехнулась я. – Конечно, а кто не хочет! Особенно начинаешь ценить жизнь тогда, когда чувствуешь приближение смерти. А ты, я смотрю, тут нормально оружием затарился. Прямо не библиотека, а настоящий арсенал. Зачем ты столько оружия хранишь дома, что, на кладбище, в склепе, уже места нет?

– На каком еще кладбище? – опешил мой вчерашний хозяин.

– Ладно, хорош придуряться. Я в курсе всех твоих дел.

Игорь Николаевич сощурил глаза и злобно прошипел:

– А ты не такая уж умалишенная, как о тебе говорят. Дурочку из себя разыгрывала, а сама вон куда свой нос сунула.

– Первым свой нос сунул ты, и не оставил мне выбора. Возьми пакет и положи в него все деньги, которые лежат у тебя в сейфе.

– Мы же говорили только о тех деньгах, которые я у тебя взял. Остальные не имеют к тебе никакого отношения.

– Я так не считаю. Давай, иначе я стреляю. Игорь Николаевич взял пакет и стал лихорадочно засовывать в него пачки долларов. Его заметно трясло, и мне казалось, еще немного – и он просто рухнет на пол без чувств. Было видно, что он не привык расставаться со своими деньгами. Когда на полке не осталось и доллара, он судорожно протянул мне пакет и приглушенно сказал:

– Ну, сука, ты за все ответишь. Я этого так не оставлю, я из-под земли тебя достану.

– Боже мой, какие мы грозные! Если ты попытаешься снова влезть в мою жизнь, я засажу тебя за решетку. А теперь веди меня к выходу и посади в свой «Мерседес». Сделай это так красиво, чтобы никто из охранников ничего не заподозрил. В противном случае знаешь, что будет.

Игорь Николаевич был жутко напряжен и бледен. Я что есть силы давила в его бок пистолетом, не давая ни на секунду расслабиться.

– Прижмись ко мне сильнее и разыгрывай из себя влюбленного мужчину. Возьми меня под руку не как жердь, а как галантный кавалер, провожающий свою даму в небольшое путешествие, – чуть слышно сказала я и прижала к себе пакет с долларами.

– Да не тычь ты так пистолетом, – прошипел он, открывая входную дверь.

На улице нас встретил охранник и проводил удивленным взглядом. Оно и понятно. Хозяин дома напоминал самого настоящего старика в предынфарктном состоянии, который может свалиться и отдать концы. Да и я выглядела не самым лучшим образом. Растрепанные волосы, размазанная косметика и усталое, почти безжизненное лицо…

– Игорь Николаевич, что-нибудь случилось? – охранник преданно склонился вслед хозяину.

– Нет, Алексей, ничего не случилось. Выгони из гаража «Мерседес». Женя хочет съездить домой на несколько часов.

– Она поедет на «Мерседесе»?!  – Охранник очень удивился.

– Я же сказал, чтобы ты выгнал из гаража «Мерседес».

– А водителя позвать?

– Нет. Она хочет вести машину сама.

Алексей заморгал и спросил отчаянным голосом:

– Игорь Николаевич, а вы уверены, что хотите одолжить ей свой «Мерседес»?

– Выгоняй машину, я сказал! Не смей задавать лишних вопросов! – не на шутку рассердился хозяин.

Алексей как ошпаренный бросился к гаражу. Я заглянула Игорю Николаевичу в глаза и поцеловала его в губы.

– Молодец! Хорошо сработано. Ты, случайно, не заканчивал театральный институт? Я смотрю, у вас тут прямо целая театральная династия.

Мой спутник сморщился и сплюнул. Затем как-то грустно посмотрел на пакет с деньгами и отвернулся.

– Что, жалко? Что ж, в этой жизни нужно уметь не только выигрывать, но и проигрывать. Знаешь, когда я поверила в то, что с Виктором случилась беда и везла для него необходимую сумму, я ни на грамм не жалела…

– Это оттого, что ты никогда в жизни не заработала ни копейки.

– Можно подумать, ты заработал эти деньги своим горбом.

– Не горбом, а умом. Это совсем разные вещи.

Рядом с нами остановился «Мерседес». Я толкнула своего врага в бок и чуть слышно шепнула:

– Скажи, чтобы охранник отогнал машину за ворота.

Игорь Николаевич безропотно выполнил мой приказ.

– Ну что, милый, может, ты меня проводишь, – сказала я таким ласковым голосом, на который только была способна.

Когда мы подошли к машине, я посмотрела на Алексея с ненавистью и прикрикнула:

– Что уставился? Завидно? Хочется посмотреть, как двое влюбленных будут прощаться и целоваться?! Тоже хочется?

Алексей покраснел и со словами «Больно надо» ушел в дом.

– Ну что, поезжай, – немного успокоившись, сказал мой спутник и открыл водительскую дверцу.

Я задумалась и тяжело вздохнула:

– Что-то ты, мой дорогой, заметно повеселел. Не связано ли это с тем, что ты уже обдумываешь план погони за этим «Мерседесом»? Скажи правду, ты расслабился потому, что уже понял, что мне далеко не уехать? Как только я заведу мотор, ты поднимешь на ноги всю охрану? Дорогой, ты, конечно, очень умный мужчина, но ты совсем недооцениваешь способностей женщины. Я думаю, тебе просто необходимо меня проводить. Садись за руль. Прокатишь меня немножко.

Услышав это, мой спутник одарил меня таким испепеляющим взглядом, что я съежилась, но постаралась скрыть свой испуг.

– Я не сяду за руль, – произнес он глухо.

– Сядешь. Я считаю до трех.

Игорь Николаевич так затрясся, что я поняла: считать мне явно не придется, он сел за руль. Доехав до шумной трассы, он посмотрел на меня и дрожащим голосом спросил:

– Мне кажется, я могу ехать обратно.

– Можешь, только минут через двадцать.

Через двадцать минут я дала приказ остановить машину и, не убирая пистолета, проверила карманы своего «водителя». Достав сотовый телефон, я бросила его на заднее сиденье.

– Это на всякий случай. Деньги на такси у тебя есть. Можешь смело выходить из машины. Найдешь свой «Мерседес» через несколько километров на этой же трассе. Все. Счастливого пути.

Игорь Николаевич бросил взгляд на сотовый телефон, затем перевел его на пакет с долларами и, тяжело вздохнув, вышел из машины. Я перебралась на водительское место и помахала ему рукой. Он стоял словно парализованный и сверлил меня своими хитрыми, злыми и в то же время растерянными глазами…

Глава 25

Подъехав к своему дому, я положила голову на руль и громко заревела. Голова легла прямо на сигнал, раздался пронзительный вой. Из дома выбежала перепуганная Светлана, за ней Роберт. Открыв дверь, они помогли мне выбраться из машины. Роберт жадно прижал меня к себе и словно в бреду шептал:

– Господи, девочка моя, ты живая. Неужели ты живая?! Если бы ты только знала, как сильно я за тебя переживал!

Оглянувшись на растерянную Светлану, он сделал свирепое лицо и громко закричал:

– Ну что ты встала как истукан?! Быстро беги в дом, принеси сестре виски! Ты же видишь, ей плохо.

Я уткнулась Роберту в грудь и не переставала плакать. Роберт гладил меня по голове, целовал в шею. Через несколько секунд рядом со мной вновь очутилась Светлана и протянула небольшую рюмку. Роберт посмотрел на нее и в сердцах произнес:

– Чтоб тебе твои дети так наливали! Ты что, не знаешь, как надо?!

– А как надо?

– На два пальца!

Я выпила содержимое рюмки и почувствовала, что успокаиваюсь.

– Классное платье, – сказала Светлана. – Да и туфли – последний писк. Ты деньги привезла?

– Привезла, – глубоко вздохнула я и посмотрела на «Мерседес».

Только сейчас до меня дошло, что я не бросила «Мерседес» на трассе, как обещала, а приехала на нем домой. Видно, я была совсем не в себе.

– Господи, я забыла пересесть на попутку, – вздохнула я, а Светлана словно не слышала моих слов и продолжала любимую тему:

– Сколько денег ты привезла?

– Сейчас не до денег. Нужно срочно спрятать машину.

– Ты так и не сказала, какую сумму ты все же привезла.

– Да пошла ты к черту со своими деньгами! – злобно крикнула я и бросилась к Роберту.

– Я-то с деньгами пойду, да только ты останешься с дыркой от бублика, – прошипела Светлана.

Роберт протянул мне бокал и обнял за плечи.

– Давай пей, будет полегче. Все как рукой снимет.

– Роберт, нужно срочно спрятать этот «Мерседес». Загони его в подземный гараж.

– А чей он?

– Того мужика, с которым я была в казино. Я должна была бросить его прямо на трассе, да в спешке забыла.

Роберт сел за руль. Я вытащила из машины пакет с долларами и сумку с двумя пистолетами.

– Женя, а сотовый тебе нужен?!  – крикнул Роберт.

Я кивнула и бросила трубку в пакет. Роберт загнал «Мерседес» в гараж и повел меня в дом. Светлана шла рядом и косилась на мой довольно большой пакет.

– Давай помогу, – не выдержав, предложила она.

– Он тяжелый.

– А что там такое?

– Деньги.

– Деньги?!  – Светлана побелела и стала похожа на только что покрашенную стенку.

– И сколько там? – Она вновь посмотрела на пакет и протянула к нему руку.

– Не считала, – небрежно бросила я, давая понять своей будущей родственнице, что я прекрасно обойдусь без ее помощи.

– Виктор на месте?

– На месте. Куда он денется, – слегка обиделся Роберт.

Я направилась в дальнюю комнату, где был прикован Виктор. От выпитого виски болела голова, но чувство страха заметно притупилось, и я почувствовала некоторое облегчение. Виктор выглядел неважно: усталое лицо, заросшее щетиной, грустные, потухшие глаза.

Я присела перед ним на корточки, положила сумку рядом с собой и чмокнула его в щеку.

– Привет.

– Привет, не ожидал увидеть тебя живой.

– Я живучая. Неужели ты этого не понял? В первый раз ты не ожидал увидеть меня живой после взрыва машины.

– Я не знал про взрыв в машине. А этой ночью очень за тебя боялся, ни на минуту не уснул.

– Я тоже.

Он посмотрел на меня глазами, полными боли и слез.

– Женя, прислушайся к своим чувствам, – тихо сказал он.

– К чему?!  – истерично засмеялась я. – К чему, ты говоришь, я должна прислушаться?! К чувствам?! Эти чувства тащат в болото! Как я могу прислушаться к чувствам, если хотят меня убить?! Моя любовь была слепа, но теперь повязка сорвана, и я увидела твое настоящее лицо. Человек, изменивший хоть раз, вообще не заслуживает никаких чувств!

Я взяла Виктора за подбородок, приподняла его голову и, глядя ему в лицо, прочитала свое любимое четверостишие:

Ошибки… С кем ошибок не бывает?

Они сравнимы лишь с лавиною камней…

Кого-то эти камни убивают.

Но кто-то их немножечко сильней.

Я встала, опрокинула пакет и высыпала из него содержимое. На пол посыпались аккуратно упакованные пачки долларов. Виктор испуганно вжался в стену. Роберт вытер со лба пот. Светлана еще больше побледнела и затряслась так, будто в комнате было сорок градусов мо роза.

– Тут штук триста, – еле слышно сказал Роберт.

Я усмехнулась, взяла одну упакованную пачку долларов и провела ею по лицу Виктора.

– Ты слышал, что сказал мой брат? Тут штук триста, не меньше!

– Где ты взяла столько денег? – глухо спросил Виктор.

– Как это – где? У твоего шефа, где же еще!

– Ты смогла открыть сейф?

– Нет, конечно. Я что, похожа на домушницу? Он сам мне их дал.

– Сам?

– Сам, под дулом пистолета. Я воспользовалась твоей схемой: благодаря твоей рекомендации пробралась в дом, сумела войти в доверие. Вчера ездила с твоим шефом в казино. Затем я познакомилась с его сыном. Им оказался тот молодой человек, который так усердно боролся со мной за ячейку в автоматической камере хранения, пока в мою машину закладывали взрывное устройство, тот самый Олег, которого мы отпустили в ту страшную ночь на кладбище. Естественно, он узнал меня, и мне пришлось его убить.

– Ты убила Олега? – Виктор был ошарашен.

– А что тебя так удивляет? Тебе его жалко?

Виктор не ответил на мой вопрос. Он сидел, боясь пошевелиться.

Я почувствовала страшную усталость.

– Я была загнана в угол, у меня не было выбора, – сказала я скорее самой себе, чем окружающим. – Не могла же я пойти вместе с ним к его отцу и рассказать во всех подробностях, кто я такая, зачем пришла в их дом.

– Не оправдывайся, – остановил меня Роберт. – Тебя никто не осуждает. Главное, что ты осталась жива.

– Я убила Олега, – словно во сне продолжала я. – Затолкала его в шкаф точно так же, как мой отец спрятал мертвеца, и пошла в спальню к хозяину. Я припугнула его пистолетом, повела в библиотеку и заставила отдать все деньги, которые хранились в сейфе. Потом на «Мерседесе» вернулась домой.

– Молодец! – Роберт выскочил за новой бутылкой виски. – Я всегда знал, что тебе нет равных!

Света подошла ко мне и начала как-то очень издалека:

– Я тщательно следила за Виктором. Стряпала ему пельмени, готовила апельсиновый сок, поливитамины давала. Посмотри, как он прекрасно выглядит, у него даже румянец появился. Я и ночью к нему приходила, спрашивала, не нужно ли чего.

Я посмотрела на Виктора и перевела взгляд на Светлану.

– Я бы не сказала, что он слишком хорошо выглядит.

– А каким он, по-твоему, должен быть, еже ли он к батарее пристегнут? Посиди ты в та ком положении, а я посмотрю, какая ты будешь!

Светлана не сводила глаз с долларовых пачек и была словно в бреду.

– Чего ты хочешь? – спросила я.

– Я хочу денег.

Я взяла упакованную пачку стодолларовых купюр и протянула Светлане.

– На, получи свои десять тысяч. Если не веришь, можешь пересчитать.

Светлана судорожно усмехнулась.

– Нет, милая. Я хочу получить ту часть, которая принадлежит нам с Робертом, ровно пятьдесят тысяч.

– Сколько? – не поверила я своим ушам.

– Пятьдесят тысяч долларов.

В комнату вошел Роберт с распечатанной бутылкой виски и тремя рюмками.

– Вы что, ссоритесь? Давайте лучше отметим возвращение Жени! – Разлив виски, он обнял меня и поцеловал.

Светлана усмехнулась. Виктор залпом выпил содержимое своей рюмки и запустил ее в стену. Рюмка со звоном разлетелась на мелкие кусочки.

Он покрутил пальцем у виска и как-то истерично выкрикнул:

– Вы сумасшедшие! Вы хоть понимаете, что вы ненормальные?! Делите деньги, радуетесь! Буквально через несколько минут здесь будут люди Игоря Николаевича и всех перестреляют. Прикончат – и все!

– Допустим, тебе ничего не угрожает, – спокойно сказала я. – Ты наш пленник. Тебя освободят да и поблагодарят еще… Я вот что хотела спросить. Ты же окончил театральный институт, прекрасный актер, честное слово, скажи, почему ты ушел из театра к братве? Потому что они больше платят?

– Через несколько минут эта братва будет здесь! – В голосе Виктора слышалось отчаяние. – Нужно срочно уносить ноги! Еще немного, и нам уже ничто не поможет. Немедленно меня освободи! Я смогу защитить тебя!

– Тихо! – громко крикнула Светлана и вышла в центр комнаты. – Внимание! У меня есть одно очень важное сообщение, но, прежде чем довести его до всеобщего сведения, я хочу получить наши с Робертом доллары.

– Какие еще доллары? – удивилась я. – Я ведь уже дала тебе! У тебя что, совсем совести нет?!

– Если мы сейчас будем говорить про совесть, то я скажу, что если ее у кого и нет, то это у тебя. Я хочу, чтобы ты прямо сейчас отсчитала нам с Робертом пятьдесят тысяч долларов.

– Ты что, Светка, совсем голову потеряла? – ужаснулся Роберт.

– Я в здравом уме и твердой памяти. Ты отдала курносому пятьдесят тысяч долларов. Так?

– Так. Только ты-то здесь при чем?

– При том, что ты заплатила за своего любовника из кошелька брата! Будь добра вернуть деньги и впредь не распоряжаться чужим имуществом!

От такой неслыханной наглости я открыла рот и не могла произнести даже звука. Надменно взглянув на меня, Светлана извлекла из кармана то самое завещание, которое я так надежно припрятала в своем трюмо, и начала читать. Когда она закончила, в комнате стояла мертвая тишина. Выйдя из оцепенения, я последовала примеру Виктора – запустила своей рюмкой о стену. Светлана успела нагнуться, рюмка полетела мимо нее.

– Кто позволил тебе рыться в моих вещах?!  – прошипела я.

– У меня просто не было другого выхода. Я с самого начала чувствовала, что с этим завещанием что-то не так. Не мог отец не оставить своему родному сыну ни гроша! Так не бывает. Не мог! Ведь ты приемная дочь, обыкновенная детдомовка, чужая кровь! Мне пришлось изрядно порыться в твоей комнате – и вот оно, это завещание. Оно составлено совершенно правильно, я согласна с каждым его пунктом. Каждый получил по заслугам. Так что не надо кидаться посудой. Она не твоя, точно так же, как и этот дом. Тут ничего твоего нет. Можешь проваливать из этого дома, только перед тем, как уйти, не забудь положить на место пятьдесят тысяч долларов.

Я с вызовом посмотрела на Светлану:

– Милая, по завещанию все принадлежит Роберту, но про тебя там нет ни слова, оно не относится к тебе никаким боком.

– Я его невеста, и мы очень скоро поженимся!

– Вот когда поженитесь, тогда и будешь открывать свой рот, а пока у тебя нет такого права.

Роберт растерянно смотрел на меня и тихо бурчал:

– Женя, как ты могла так со мной поступить? Неужели ты думала, что я выставлю тебя из этого дома или хоть как-то ущемлю в деньгах? Неужели ты думала, что я способен на такой шаг?!

– Ничего я не думала, – еле слышно бросила я. – Твой отец – настоящий гад. Всю свою жизнь я терпела издевательства и унижения. Я не собираюсь отсюда уходить.

– А тебя никто и не выгоняет…

– Роберт, нельзя быть таким великодушным. Она так поступила с тобой, а ты готов ей все простить! – возмутилась Светлана. – Пусть забирает своего курносого, отдает нам пятьдесят тысяч и катится ко всем чертям!

– Со своей сестрой я разберусь сам.

– А я твоя будущая жена! – истерично прокричала Светлана и, повторив мой пример, за пустила рюмкой в мою сторону.

Я вовремя наклонилась, и рюмка пролетела мимо.

– Я не подпущу ее к нашему дому даже на пушечный выстрел! – не хотела униматься Светлана. – Мы на чужое не претендуем. Мы хотим получить свое. Этот дом наш. Тут будем жить мы с Робертом!

– Если ты сейчас не заткнешься, я тебя заткну, – вновь заступился за меня брат. – Я передумал жениться на тебе, поняла? Я тебя не хочу! Я больше тебя не хочу!!!

Светлана ужасно побледнела, она не верила своим ушам.

– Господи, что ты такое говоришь? Ты только вдумайся в то, что ты говоришь. Я на тебя не злюсь. Просто ты сейчас в таком состоянии… Так много всего произошло… Это пройдет. Это просто нервы. Главное, что я нашла завещание и теперь мы знаем наши права…

Она не успела договорить. Нас отвлек шум подъезжающих машин. Я бросилась к окну и увидела, как у входа остановились четыре иномарки.

Я быстро взглянула на Виктора и в отчаянии застонала.

Глава 26

Роберт достал пистолет и бросился к входной двери, чтобы закрыться на все замки. Светлана все еще стояла посередине комнаты и причитала:

– Господи, да что ж это делается, неужели мы все погибнем?! Будь проклят этот дом и вы все, вместе взятые! Мне совсем не хочется умирать. Я хочу жить, я еще молодая! Это все из-за тебя, Женька! Какого черта ты привезла сюда эти деньги?!

Она опустилась на пол и стала судорожно засовывать деньги в пакет.

– Можешь не стараться. Боюсь, они тебе больше не пригодятся, – не без удовольствия сказала я и подошла к Роберту.

Он поцеловал меня в щеку и прошептал:

– Не переживай, я сделаю все, чтобы ты осталась жива, даже ценой собственной жизни.

– Дай ключи от наручников, – не слыша собственного голоса, попросила я.

– Зачем?

– Не задавай мне лишних вопросов. У нас нет времени.

Роберт полез в карман, достал ключи от наручников и протянул их мне. Я прошла мимо Светы, которая сидела на полу, прижимая к себе пакет с деньгами. Я освободила Виктора. Он кивнул мне и помассировал затекшие запястья. Я извлекла из сумки пистолеты и про тянула один Виктору.

– Мишень выбирай сам. Тебя никто ни к чему не принуждает, – с трудом сдерживая слезы, сказала я.

Виктор погладил меня по волосам:

– Я люблю тебя. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю. Прости за все, если можешь. Я, конечно, понимаю, что ты мне вряд ли поверишь, но я и в самом деле не знал, что в тот день тебя хотели взорвать.

Роберт подозрительно посмотрел на Виктора и тихо спросил:

– Ты с нами или с ними?

– Я с Женькой, – решительно сказал Виктор и махнул мне рукой. – Возьми Светлану и уходи. В этом доме есть где спрятаться?

Я показала Виктору свой пистолет.

– Я не собираюсь прятаться! Я буду защищать свой дом!

– Это не твой дом, – тупо повторила Светлана.

Я подползла к окну и осторожно выглянула. У дверей стояла группа вооруженных братков во главе с разъяренным Игорем Николаевичем.

– Ложись! – громким шепотом приказал Виктор. – Ты что, хочешь схлопотать пулю? Вызови милицию! Быстро!

Я бросилась к телефону, быстро назвала свой адрес и сказала, что на мой дом напали вооруженные бандиты. Светлана истерично всхлипнула и тут же меня поправила:

– Не на твой дом, а на наш с Робертом дом.

– Теперь самое главное – выиграть время, – по тону Виктора было ясно, что он принял какое-то решение. – Открой дверь, – обратился он к Роберту. – Как только я выйду на улицу, сразу закрывайся на все замки. Я попытаюсь их отвлечь.

Роберт стоял как истукан.

– Открой дверь! Я знаю, что делаю. Если ты сейчас не сделаешь этого сам, ее откроют люди, что находятся на улице.

Роберт молча подчинился. Как только дверь распахнулась, Виктор загородил собой вход в дом.

– Игорь Николаевич! Все нормально, меня выпустили! – громко крикнул он. – Скажите нашим, чтобы отошли от входной двери. Сейчас все обитатели этого дома выйдут следом за мной.

– Ты в здравом уме? Что предлагаешь?!  – послышался недовольный голос Игоря Николаевича.

– Я знаю, что говорю! – вновь крикнул Виктор и в тот момент, когда братки немного отошли от входа, вышел на улицу.

Роберт быстро закрыл дверь и вместе со мной подполз к окну. Виктор стоял в центре бритоголовых братков и что-то им объяснял. Неожиданно он достал пистолет и выстрелил в Игоря Николаевича. Игорь Николаевич закатил глаза и рухнул на землю. Не успели братки опомниться и понять, что же произошло, как Виктор начал стрелять по своим бывшим товарищам. Стрелял, пока не кончились патроны. Один из оставшихся в живых поднялся с земли и стал нещадно палить. Бросив прощальный взгляд на дом, Виктор упал. Из-за дома выскочили еще несколько человек и вышибли входную дверь.

Через несколько секунд послышался вой милицейских сирен. Роберт схватил меня за руку и толкнул за диван. Я упала, но удержала пистолет, прицелилась и выстрелила в одного из нападавших.

Дальше все напоминало кадры из навороченного гангстерского боевика, и вскоре дом напоминал самое настоящее поле боя с кучей кровавых тел. Открыв глаза, я увидела сидящего рядом с собой человека в форме. Он сказал, что все закончилось и больше нечего бояться. Я судорожно кивала, размазывая по лицу слезы. Роберт отрешенно рассматривал свой пистолет, а потом с трудом встал и подошел к лежащей на полу Светлане. Она лежала в луже крови, по-прежнему не выпуская пакет с долларами из рук и сжимая испачканное кровью завещание… Роберт положил ее голову к себе на колени и громко закричал:

– Врача! Вызовите врача!

– Уже вызвали, – спокойно ответил проходящий мимо милиционер. – «Скорая» уже выехала. Будет с минуты на минуту.

Я села рядом с Робертом и, смахнув слезы, наклонилась к Светлане:

– Света, ты только держись. Слышишь, обязательно держись. Ты сможешь. Ты очень сильная. Брось ты этот пакет к чертовой матери, он тебе сейчас совсем не нужен.

Светлана приподняла голову и скорчилась от сильной боли:

– Это мой пакет. И это мой с Робертом дом. Когда ты вызывала милицию, ты назвала этот дом своим. Ты была не права…

Это были ее последние слова.

Стоявший рядом милиционер поднял пакет и заглянул внутрь. По его лицу я поняла, что он пришел в состояние, близкое к шоку. Подозвав своего товарища, он стал что-то говорить ему, возбужденно показывая на нас.

– Ребята, давайте сделаем так: вы никогда не видели этого пакета, а мы не видели ваш незарегистрированный пистолет, который сейчас лежит рядом с вами и за который вам светит хороший срок. Вас это устраивает?

Я кивнула и протянула свой пистолет старшине. Старшина открыл пакет, и пистолет очутился рядом с долларами. Буквально в ту же минуту рядом со мной не оказалось ни старшины, ни пакета!

Я вышла на улицу, села на землю рядом с Виктором, поцеловала его в лоб и стала перебирать его волосы. Его остановившиеся глаза смотрели прямо на меня.

– Прости, если сможешь. Ты и в самом деле не знал о том взрыве на вокзале, – глотая слезы, сказала я.

За оградой толпились соседи и прочий любопытный люд. Неожиданно кто-то потряс меня за плечо, и я увидела рядом с собой следователя Колесникова. Того самого следователя, который занимался делом о взрыве машины моего отца.

– Вам хорошо знаком этот человек? – спросил он и показал на Виктора.

– Да, когда-то я его любила, – глухо сказала я и вновь поцеловала Виктора в лоб.

– А теперь?

– А теперь я люблю его еще больше, – встав с земли, я закурила.

– Вы не расскажете мне, что здесь произошло? – продолжал расспрашивать он.

Я пожала плечами. Проследив взглядом за тем, как тело Виктора положили на носилки и погрузили в машину, я сказала:

– Бывший друг моего отца хотел ограбить этот дом. Что тут непонятного?

– Только и всего? – усмехнулся следователь.

– Только и всего. Увидев, как к дому подъехали незнакомые машины, я позвонила в милицию и нисколько об этом не жалею.

– Как-то у вас все просто…

– А чего усложнять!

– Тогда кто завалил столько людей? У вас с братом не нашли оружия.

– Человек, которого я когда-то любила.

– Один?

– Ну, не везде же нужны помощники. У него было оружие, но какой может быть спрос с мертвого человека?

Следователь вновь усмехнулся и окинул взглядом дом:

– Да… Ваш покойный отец построил не дом, а целую крепость. Страшно подумать, какие деньги сюда вбуханы.

– Не надо считать чужие деньги, – устало сказала я и направилась в дом.

Глава 27

Не знаю, как мне удалось все это пережить. Похороны Светланы, допросы у следователя… Страшная депрессия… Когда все закончилось, я поняла, что надо продолжать жить дальше.

В один из вечеров в доме раздался телефонный звонок и незнакомый мужской голос по требовал определенную сумму в обмен на молчание о том, что мы были на реке и просили лодочника спрятать мешок, в котором находился труп. Незнакомец предупредил, что у него есть фотографии, но их существование вызвало у меня большое сомнение. Говорил с незнакомцем Роберт. Он послал фотографа ко всем чертям и бросил трубку.

– Господи, когда-нибудь это закончится? – с отчаянием спросил он и бросил в мою сторону усталый взгляд.

– Это Леонидыч.

– Какой еще Леонидыч?

– Тот самый, который подбросил нам труп лодочника.

– Откуда ты знаешь?

– Однажды я спряталась у реки и слышала, как он разговаривал с лодочником. Лодочник называл этого субъекта Леонидычем. Он блефует. У него нет и не может быть никаких фотографий.

Роберт закурил.

– Как ты думаешь, кого убил наш отец?

– Не знаю. Видимо, кто-то перешел ему дорогу, и он разделался с ним, потом обработал труп так, чтобы он высох и не издавал никакого запаха, и спрятал в своем кабинете. Нам не разгадать эту загадку. Потому что отгадку знал только один человек – наш отец, и он унес ее вместе с собой.

Роберт сел у моих ног, обхватил мои коле ни. Он уткнулся в них лицом и чуть слышно спросил:

– Ты любила Виктора?

– Наверное. А что такое любовь?

– Это не объяснить словами. Я узнал это чувство еще в детстве и пронес его через всю жизнь. Я понял, что полюбил, когда отец привел в наш дом маленькую девочку и сказал, что ее зовут Женей. Она была так прекрасна, что я рисовал ее портрет перед сном и постоянно повторял ее красивое имя. Я болен тобой, Женя. Я прошу тебя об одном. Давай бросим этот дом ко всем чертям. Выходи за меня замуж. Уедем ко мне. У меня прекрасная квартира, хорошая работа. Я не могу без тебя жить. Тебе нельзя оставаться в этом доме. Тут не будет ничего хорошего. Тут все будет напоминать об отце. Поехали, я тебя умоляю!

Я засмеялась и оттолкнула Роберта.

– Ты зовешь меня замуж?! Что ж, заманчивое предложение. Но ведь ты не знаешь многих вещей! Ты вообще ничего не знаешь!

– Я не хочу ничего знать. Я люблю тебя независимо от того, что ты мне скажешь.

– Я хотела тебя убить.

– Я тебе не верю, – затряс головой Роберт и, взяв бутылку виски, стал пить прямо из горлышка.

– Зря. Я хотела тебя уничтожить. Я хотела тебя прикончить точно так же, как когда-то убила твоего отца.

Роберт выронил бутылку:

– Ты все врешь. Ты сама на себя наговариваешь. Хочешь, чтобы изменилось мое мнение о тебе, но этого никогда не случится. Я не верю.

– Зря. Знаешь, как я убила твоего отца? Я задушила его подушкой, а затем вызвала врача и заплатила ему за то, чтобы он засвидетельствовал смерть, а в свидетельстве о смерти написал, что у отца случился инсульт. Я заплатила этому врачу очень много. Так много, что ему никогда в жизни больше не придется работать. Понимаешь, никогда. Не придется работать не только его детям, но и внукам. Твоего отца кремировали, чтобы никто не увидел следов удушья. Мы обставили все так, будто это была его последняя воля.

Я замолчала.

Роберт стал массировать свои виски, видно, голова раскалывалась от напряжения. Наконец он лихорадочно заговорил:

– Я не хочу ничего знать, не хочу ничего слышать! Я люблю тебя, а все остальное не важно. Я люблю тебя такой, какая ты есть. Я люблю тебя, несмотря на то что ты убила моего отца и хотела убить меня. Мне ничего не надо. Ни этого дома, ни этих проклятых денег, ничего, что ты по праву считаешь своим. Мне нужна только ты… – Он отвернулся к окну, и я с удивлением увидела на его поясе кобуру.

– У тебя не изъяли пистолет? Я этого не знала. Почему его оставили тебе?

– Потому, что он зарегистрирован.

– Но ведь он же боевой!

– Этого никто не знает, кроме тебя. Я уже говорил, что он газовый, просто он переделан на боевой.

Роберт снял кобуру и бросил ее на пол.

– Я выброшу его, если он тебя смущает, – прошептал он и стал расстегивать мою кофточку. – Он нам больше не пригодится, в нашем доме никогда не будет оружия. Я увезу тебя к себе, и мы попробуем научиться жить, не вспоминая прошлое. Я буду тебя любить и баловать так, как балуют маленьких детей, ты отдохнешь и все забудешь, родишь мне целую кучу прелестных ребятишек. Они будут похожи на тебя. Слышишь? Мы же сводные брат и сестра, нам можно иметь детей, и мы обязательно будем счастливы. Я приложу все усилия. Завтра же улетим первым самолетом, забудем все, как страшный сон. Ты будешь по-прежнему писать картины, и мы обязательно сделаем выставку твоих творений. Ты станешь известной, знаменитой, будешь давать автографы… Ты просто создана для такой жизни! Я всегда буду рядом с тобой, обещаю.

– Мне кажется, я не смогу ничего забыть, – тихо сказала я, глотая слезы. – Слишком много для одного человека.

– Я постараюсь сделать так, чтобы ты все забыла, буду твоим любимым мужчиной, твоим ангелом-хранителем.

Я опустила глаза:

– Я не могу иметь детей из-за твоего отца. Врачи говорят, что это связано со слишком ранней половой жизнью…

– Дуреха, я буду тебя любить даже без детей. – Роберт смахнул с моих щек слезы. Сняв с меня кофту, он осторожно опустил меня на пол, бессвязно бормоча: – Я хочу, чтобы это повторялось каждый день. Понимаешь, каждый день…

Мое тело было как струна. Роберт покрывал его поцелуями и шептал ласковые слова. Я закрыла глаза и вспомнила маленькую девочку, которую почти каждый день насиловал отец… Он гонялся за мной по всему дому, изрыгая непристойные слова. В те моменты, когда я отчаянно сопротивлялась, он избивал меня, а на следующий день не позволял выходить из комнаты, боялся, что кто-нибудь случайно увидит следы побоев. Девочка подрастала и ненавидела своего отца все больше и больше. Девочка превратилась в красивую девушку, но страха было ничуть не меньше, чем в детстве… Я хорошо помнила тот день, когда отец зашел в мою мастерскую, взял меня за руку и повел к себе в спальню. Развалившись на кровати, он заставил меня встать на колени и ублажать его. Когда я наотрез отказалась, отец так сильно меня ударил, что я отлетела к стене и разбила голову. Я долго не могла уснуть… Я взяла подушку и вернулась к нему в комнату. Отец сладко посапывал и ни о чем не подозревал. Я положила подушку ему на лицо и стала давить что есть силы. Он попытался бороться, но какие-то неведомые силы пришли мне на помощь, и я смогла доделать задуманное до конца. Через несколько минут его руки обмякли и застыли без движения… Я долго сидела рядом с мертвым отцом и не могла поверить в то, что тот ужас, с которым я жила много лет, закончился. Просто закончился, и все… А еще я вспомнила тот момент, когда к отцу приехал его друг, а я, вопреки отцовым запретам, вышла из комнаты, чтобы взять что-то на кухне. Мы столкнулись в коридоре, и его друг потерял дар речи: в тот день у меня была разбита губа, а из опухшего уха сочилась кровь… Гость принялся кричать на отца, но отец что-то ему сказал и, пригласив в кабинет, закрыл дверь. Я слышала, что они долго ругались, а потом стало тихо… Я не слышала, когда его гость ушел, да и ушел ли вообще. Тогда я не придала этому особого значения…

– Милая моя девочка, – нежно шептал Роберт и целовал мою грудь.

Я на минуту вернулась в реальность и увидела, что мы совершенно голые. Роберт не переставал меня целовать и горячим языком слизывал мои слезы. Неожиданно мне показалось, что рядом со мной мой отец. Те же глаза, те же губы, те же плечи. Он пришел ко мне из загробной жизни, которая явно пошла ему на пользу, потому что он стал намного моложе. Меня охватило такое дикое отвращение, что я не могла его скрыть. Я сжала кулаки и закричала:

– Нет!

Я нащупала на полу кобуру, достала из нее пистолет и, задыхаясь от слез, направила его на мужчину.

– Когда наконец ты оставишь меня в по кое?! Неужели я так и не смогла убить тебя в прошлый раз?!

– Женя, это я, Роберт! Убери пистолет, – донесся до моего сознания голос сводного брата. – Родная, это же я, очнись.

– Роберт, это ты? – всхлипнула я.

– Это я, Женечка, я. Милая, убери пистолет.

– Я думала, что это опять отец…

Сказав это, я слегка оттолкнула Роберта и выстрелила себе в грудь. Пистолет с грохотом упал на пол, а мое тело стало каким-то бесчувственным, невесомым. В тот момент, когда пелена застилала мои глаза, я увидела сидящего рядом со мной брата. Он плакал, словно ребенок, и что-то говорил. Я не слышала его слов, только какие-то обрывки доносились откуда-то издалека и становились все более приглушенными. Я постаралась улыбнуться и даже подумала, какой у меня замечательный брат и что он обязательно будет счастлив, встретит красивую, молодую, неиспорченную девушку, которая родит ему кучу ребятишек и сможет окружить его теплом и заботой. Я попыталась вглядеться и увидела, что он совсем не похож на своего отца. У него совсем другие глаза. Они очень добрые и очень ласковые. У него совсем другой подбородок. Более нежный и даже какой-то родной. У него ни чего нет от отца, ничего. Я подумала, что, если бы не отец, я смогла бы его полюбить так преданно, как любят в фильмах и пишут в книжках…

Я чувствовала, что силы покидают меня, и с трудом протянула Роберту руки. Он хотел было броситься к телефону, чтобы вызвать «скорую помощь», но я качнула головой и прохрипела: – Нет…

Наверное, каждый человек чувствует приближение своей смерти, и я прекрасно знала, что мне уже ничто не поможет. Ничто. Я улыбнулась блаженной улыбкой и закрыла глаза. Сладостное тепло расплылось по моему телу, и вспыхнул яркий, зовущий свет… Я шла на этот свет, ничего не боясь и не оглядываясь назад.

Я двигалась вперед и знала, что Роберт, мой любимый Роберт, где-то рядом… Он всегда поможет, защитит и будет рядом в трудную минуту…

Эпилог

В тот момент, когда с ужасом понял, что потерял ее, он закричал, словно раненый зверь, поднял ее на руки и прижал к себе…

Он вспоминал, когда в первый раз увидел ЕЕ. Она была маленькой, забитой девочкой, и он совершенно не понимал, почему его так сильно к НЕЙ влекло. Когда отец разлучил их, он думал о НЕЙ каждый день, хотя и старался ЕЕ забыть. Правду говорят, что первая любовь не забывается, он убедился в этом сам. А еще он слышал, что время – лучший лекарь, со временем забываются даже самые сильные чувства. Он знал, что это далеко не так. Время лечит только те чувства, которые по своей сути и не были чувствами, а были так, обычным влечением. Любовь невозможно вылечить, потому что это неизлечимая болезнь. Любовь – это святое, это вечное, и это не объяснить словами…

Он просидел возле НЕЕ много часов, а потом укутал тело любимой в плед и вынес в сад. Взглянув на звездное ночное небо, он бросился в дом. Поднялся по лестнице и остановился у портрета отца. Он стоял несколько минут и старался увидеть отца ЕЕ глазами. Когда ему это удалось, он облил портрет бензином и поднес зажигалку. Сгорел не только портрет. Сгорел весь дом. Дом, где прошли страшные годы ЕЕ одинокой жизни. Он винил себя только в одном: в том, что не мог быть с ней рядом…

Он вернулся в свой город и зажил, как в прошлом, тихо и размеренно. Иногда он садился за свой рабочий стол и часами рассматривал ЕЕ фотографию… Рядом с фотографией всегда лежали живые цветы. Он брал бокал и наливал себе виски – на два пальца… Он пил, чтобы хоть немного забыться.

Однажды он вышел на улицу и увидел молоденькую девушку, разносящую почту. Увидев его, она почему-то растерялась и рассыпала журналы и письма… Он присел на корточки и помог их собрать. Когда вся корреспонденция была собрана, он осторожно взял ее за руку. Девушка покраснела и отдернула ладонь. Он улыбнулся. Девушка была очень похожа на Свету, но у нее ничего не было от Жени. Ни чего… Быть может, только глаза… А может, он просто искал в каждой женщине то, что было в НЕЙ? Он много лет бредил ЕЮ и боялся встречи…

Послесловие

Вот и закончилась последняя страничка моего романа. Я, как и прежде, с особым трепетом заглядываю в свой почтовый ящик и с нетерпением жду ваших писем.

Работая над очередной книгой, я всегда ощущаю рядом своих читателей, смотрю на ваши письма, чувствую боль, страх и переживания. Я пытаюсь сделать своих героинь зеркалом и мостиком, который связывает ваши желания, разочарования и жизненные приобретения. Я искренне надеюсь, что мои книги помогают вам обрести душевный покой, и всегда молюсь, что бы все ваши мечты и желания сбылись.

Я надеюсь, что мои книги придадут вам мужества, помогут заглянуть внутрь себя и обрести уверенность в завтрашнем дне. И даже если на душе совсем пусто, в ней всё равно должна жить надежда… Даже если сердце полностью разбито, оно всё равно верит в любовь… И даже если мы говорим, что всё хорошее осталось в прошлом и у нас больше нет ни сил, ни желания жить, всегда есть скрытый резерв, чтобы подняться с колен, собраться с последними силами и начать всё сначала…

На столе, как всегда лежат ваши письма, а в них ваши судьбы, проблемы, победы и поражения. С фотографий на меня смотрят улыбчивые, задумчивые, а иногда и усталые лица. Я бесконечно благодарна вам за то, что вы доверяете мне свои сокровенные тайны и переживания. Всю вашу боль я пропускаю через себя и переживаю за вас, как за своих самых дорогих и близких людей. А по-другому просто не может быть. Ведь за годы нашего с вами общения мы настолько сблизились, что почувствовали друг в друге настоящие родственные души.

Спасибо за ваши искренние и дорогие моему сердцу письма. Спасибо за признания в любви и предложения дружбы. Всё это я очень ценю. Я читаю ваши тёплые и трепетные слова, и мне хочется жить, творить и успеть как можно больше.

Милые, дорогие, неповторимые, замечательные друзья, читатели, мои любимые люди, мне бывает очень жаль, когда я вижу, что на конверте вы забыли указать либо улицу, либо но мер своего дома. Видимо, вы пишите мне на очень сильных эмоциях и не всегда проверяете то, что написано на ваших конвертах. Пожалуйста, будьте внимательны. Старайтесь подписывать конверты более понятным и разборчивым почерком. На моём рабочем столе, к сожалению, лежит целая стопка писем, обратные адреса которых я не могу прочитать. Некоторые посланные мной письма вернулись обратно, так как адреса неверные, но ведь я пишу так, как могу прочитать ваш почерк. Мне грустно и жалко времени, а также жаль ваших пустых ожиданий. Очень надеюсь на ваше понимание.

Любая из вас может стать героиней моей следующей книги. Я с нетерпением жду ваших историй. Если вы не хотите, чтобы я писала о вас в своих книгах, то дайте мне знать и я никогда ничего не сделаю против вашей воли. Просто так много схожих проблем и судеб, что хочется, чтобы хоть капелька вашей душевной боли нашла понимание в сердцах моих читателей, ведь за годы общения мы стали почти единой семьёй, где каждый может понять, помочь, простить, подсказать и поддержать…

Спасибо за ваши многочисленные приглашения приехать в гости. Мне так приятно осознавать, что почти в каждом уголке нашей необъятной родины и за её пределами у меня есть близкие и, по-настоящему, родные люди.

Пишите мне по адресу:

129085, Москва, абонентский ящик 30.

Любящий вас автор,

Юлия Шилова.

Ответы на письма

1

Юленька, здравствуйте!

Как же давно я мечтала вам написать… Год назад подсела на ваши книги. Над первой книгой рыдала не одна я. Я из Украины, живу в Житомире. Город небольшой, но я к нему привыкла. Мне 16 лет, но в душе столько всего накопилось… Жизнь хорошо меня побила. Сейчас какой-то полный завал с друзьями, что-то непонятное делается… Лучшей подруги нет, я с ней поссорилась почти год назад. Очень не хватает её, но она ужасно подлая! Был парень, с которым я встречалась полтора года. Год назад разошлись… но мы всё равно на некоторое время сходились, но вот недавно ре – шила, что хватит с меня… Юленька, вы себе не представляете, как он мне душу измотал… руку на меня поднимал, морально убивал просто, а я терпела… Только год назад дошло, что так нельзя. Но я же до сих пор с ним общалась, как-то не могу без него. Решила окончательно с ним порвать.

Я сейчас себя какой-то одинокой чувствую. Больно, что меня уже много раз предавали. Я знаю, что нужно как-то развеяться, но как? Родители даже на дискотеки не пускают, переживают, и я их понимаю. Ещё у меня давненько обнаружили сколиоз. Вроде ничего серьёзного, но третьей степени, а это уже страшно. Год назад начала носить корсет, а он весь пластмассовый. Какие это боли, не передать словами. Как сложно улыбаться при всех, потом пытаться выпроводить родителей побыстрее из комнаты, ссылаясь на то, что очень болит голова… а потом лежать в комнате и рыдать от ужасной физической боли. Позвоночник всё-таки… Пару месяцев уже не ношу корсет, нужно новый делать. Мы вот-вот за ним поедем. Как подумаю, что мне снова придётся пережить, в дрожь кидает. Но так надо… Нужно исправить, мне же рожать детей, а как я рожу, если такой позвоночник? Мне всего шестнадцать… Молодая девушка и в корсете… Ладно, не будем о плохом.

У меня есть один парень, с которым мы общались два с половиной года только по телефону! (Он из другого города.) Теперь вы понимаете, какая я болтунья… Так вот, уже два раза виделись и дружба переросла во что-то непонятное… Но мне это очень даже нравится. Я рада, что так получилось. Он меня из таких проблем вытаскивал, что вы себе и представить не можете. Низкий поклон ему за это, и я надеюсь, что у нас и дальше всё будет от – лично. Мы, как и раньше, фактически не будем ссориться… Юленька, вы просто умница. Мне так нравится ваше творчество. Пишите дальше на радость всем. Я выговорилась, и мне стало намного легче… Спасибо вам огромное за то, что вы есть. Один человечек помогает людям, дарит надежду, радость… и этот человечек – ВЫ. Я вами восхищаюсь.

Удачи вам во всём.

НАТА.

Дорогая Наточка, спасибо за ваше письмо!

Мне очень приятно, что вам так полюбились мои книги. Наточка, вы ещё так молоды, а это значит, что мир лежит только у ваших ног и всё самое лучшее ещё впереди. Главное, правильно распорядиться своей жизнью.

Вы правильно сделали, что расстались со своим парнем. Настоящий мужчина никогда не поднимет руку на представительницу женского пола. Тот, кто может ударить женщину, просто мужчинка, жалкая подделка под мужчину. Пусть данный мужчинка «осчастливит» какую-нибудь другую. Никогда нельзя соглашаться на утешительный приз.

Что касается подруги, то жизнь сама убирает от нас ненужных людей, тех, кто уже сыграл свою роль на определенном отрезке жизненного пути. Вы и сами пишите, что подруга была очень подлой. Вы просто скинули змею со своей груди, вот и всё. Мы все имеем право на то, чтобы окружить себя только достойными людьми и единомышленниками. Судьба сама избавляет вас от тех, кто нам совсем не нужен.

Наточка, что касается позвоночника, то тут ничего не поделаешь. Нужно лечить. От многочасовых посиделок за компьютером у меня тоже возникли проблемы с позвоночником, и теперь сижу я за монитором только в корсете. Без него уже никуда. Очень долго к нему привыкала, а сейчас без него не могу. Позвоночник – это очень непростой механизм, правильная работа которого влияет на функционирование всех остальных органов. Наточка, пока придётся ходить в корсете. Корсет – это не самое страшное. Главное, настройте себя на то, что самое ценное на свете – здоровье и мы просто обязаны о нём думать.

Наточка, ВСЁ У ВАС БУДЕТ ХОРОШО! Главное, побольше позитива и оптимизма!

Любящий вас автор,

Юлия Шилова.

2

Здравствуйте, Юленька!

Мир дому вашему. Я ваша преданная поклонница! Восхищаюсь тем, как вы пишите… Мне 21 год. В этой жизни мне немного не повезло…

В семь лет перенесла операцию на почках. А два года назад узнала, что больна гепатитом С. Страшно… Ведь вирус живёт во мне по всей видимости с того момента, когда делали переливание крови…. Когда узнала об этом, я ужаснулась. Это не так страшно, как ВИЧ, но всё же. Гепатит – это медленный убийца. Я не понимала, за что мне всё это. Ведь с алкоголем я не дружу, не курю… Веду нормальный образ жизни. Я долго не могла сообщить своему парню об этом, но потом решилась. Сказала ему, но он просто улыбнулся и ответил, что всё будет хорошо… Я думала, что он испугается и бросит меня, но этого не произошло. Мы сыграли свадьбу. Просто решили пожениться без всяких залётов и тому подобное. Конечно, у нас с ним бывают разногласия и сейчас это стало происходить всё чаще и чаще… Я не понимаю, почему так. Может, потому что мы так молоды? Ему всего лишь двадцать два.

Я восхищаюсь, что вы посвящаете книги своим поклонницам. Это так важно для тех, с кем судьба сыграла злую шутку. Вот и со мной произошла беда. Мне бы тоже очень хотелось узнать себя в вашей книге. Вы женщина – супер. Своими книгами вы заставили меня поверить, что с бедой жизнь не кончается, нужно жить для себя и для родных……………

Закончила институт и мечтаю устроиться по профессии. Я буду инспектором пожарной безопасности. Вы извините, что я с вами так откровенна, но мне просто не с кем поговорить, потому что многие из моих друзей (я думала, что они мои друзья) отвернулись от меня. Но я же не приношу никакого вреда. Это всего лишь вирус, не инфекция. Съездила я в больницу. Оказывается, у меня не всё так запущено. Есть ещё шансы. Осенью поеду оформлять документы на бесплатное лечение. Муж сдал анализы. Слава богу, у него ничего нет. Он здоров. Мужа люблю. Хочу малыша, но пока мне нельзя. Врач сказал, что надо лечиться! Я люблю ваши книги. Искренне люблю… Читая, я отвлекаюсь. Забываю о проблемах. Погружаюсь в мир, где живут ваши герои… Я переживаю вместе с ни – ми взлёты и падения, счастье и горе… Даже плачу, когда слёз просто не сдержать. Муж надо мной смеётся, говорит, что я ещё глупенькая. Юленька, спасибо за то, что вы есть…

С уважением,

КРИСТИНА, ваша преданная читательница.

Дорогая Кристина, прочитала вашу историю. Милая моя, держитесь!

Вам дано страшное испытание, и вы должны пройти его с высоко поднятой головой. Очень уважаю вашего мужа. Уважаю за любовь, преданность, за мужество. А то, что у вас бывают разногласия, так это случается во всех семьях и от этого никуда не денешься.

Не переживайте, что от вас отвернулись многие. Настоящие друзья никогда не бросят в беде. Эта болезнь просто проверила их на вшивость. Друзья должны быть и в горе, и в радости, и в болезни, и в бедности. Значит, эти люди никогда и не были вашими настоящими друзьями.

Ваша сила духа поможет вам в этой схватке с болезнью. Главное, верить в лучшее и знать, что с этим диагнозом жизнь не заканчивается. Вы абсолютно полноценный человек и не должны перед кем-то оправдываться за то, что с вами произошло.

Милая Кристина, если у вас есть желание, напишите мне более подробно о вашей жизни и переживаниях по адресу: 129085, Москва, абонентский ящик 30. Я хочу посвятить вам одну из своих книг.

Очень хочется, чтобы те, кто сегодня болен, брали с вас пример и знали, что диагноз – это не приговор. Ничего не заканчивается, пока мы живы. Давайте вместе вселять в больных людей уверенность. Теперь вы знаете цену человеческой жизни, а это значит, что нужно встречать каждый день с улыбкой и благодарностью. Берегите себя, свою семью, любовь и конечно же – лечитесь. Сила духа творит чудеса. Болезнь боится сильных и целеустремлённых людей. Она любит слабых и несчастных. А вы сильная, счастливая, красивая и волевая!

Буду ждать вашего письма.

Любящий вас автор,

Юлия Шилова.

3

Юлия, добрый день! Давно читаю ваши книги, они мне придают уверенности в себе, своих силах, даже частично помогли перебраться в столицу. Не в Москву, правда, а в Киев.

В общем, у меня сейчас такая сложная ситуация, что я не знаю, как мне поступить. Я замужем год. Мы давно друг друга знали, потом ещё год встречались и решили пожениться. Не могу сказать, что я была прямо без ума от него, наверное сыграл тот фактор, что у меня очень напряжённые отношения с мамой. К тому же она ещё много и часто пьёт. В общем, хотелось сбежать куда угодно, лишь бы подальше от постоянных разборок, пьяных разговоров и т. п. Не то чтобы я из неблагополучной семьи, у меня всё было, я закончила институт, бывала за границей, но сами отношения в семье – это ужас.

С мужем вроде как нормально жили, бывали, конечно, ссоры, но с тех пор как переехали, всё поменялось. У нас тут нет друзей, нет знакомых. В основном только вдвоём проводим время. Он устроился на работу по знакомству и получает неплохие деньги. Я, когда только приехали, работала в одной фирме буквально за копейки с утра до полуночи. Меня это не устраивало, с высшим образованием и знанием двух языков. Я уволилась. Потом нашла работу на дому, небольшие деньги, но обещали после пары месяцев больший оклад и работу в офисе. Меня устраивало всё. Но муж начал выступать: постоянные упрёки, что я сижу дома и ничего не делаю, хотя я так же как и он вставала с утра и работала до вечера, а он говорил, что я у него на шее сижу. Проскальзывали фразы: «Сидит сука, ничего не делает». Всё говорил мне, чтобы я нашла работу, хотя я работала. Я не понимала, как можно искать работу, договорившись с людьми, что я работаю на них. Ну, в общем так прошло два месяца, меня взяли в офис, оклад стал в два раза больше. Были фразы типа: «Вот если ты будешь хорошо зарабатывать, сможем купить машину». У меня создаётся впечатление, что я для этого только и нужна. Потом, несмотря на то что я работаю уже не дома, в выходные сижу в инете, читаю книгу вашу, Юля. Подходит муж.

– Ты чего ни хрена не делаешь? Спрашиваю, что я, собственно, должна делать?

Сегодня выходной, я хочу отдохнуть, кушать есть что и, слава богу, уборка и стирка – когда будет настроение. Он:

– Хоть бы убралась в доме или ещё чего. В магазин сходи, я хочу пельменей. (Надо сказать, была жара тогда страшная, я дома по€том обливалась.)

Я предложила ему сходить самому, на что он ответил, что он устал, а надо сказать, до этого он встречался с другом – пили пиво, и потом он ещё с пивом пришёл и сидел играл в компьютерную игру и дул пиво, конечно, это очень утомительно…

Ну, так вот и говорит:

– Иди в магазин. Ты что здесь просто так живёшь? Чтобы от тебя польза была.

Сходила я, в общем. Случаев подобных много было.

Вкратце опишу ещё жизнь нашу: утром встали – на работу, вечером пришли – он пьёт пиво и играет в игры, кстати, меня на них тоже подсадил до такой степени, что, бывает, прямо не могу с собой совладать. Пытаюсь с этим бороться, потому что ежедневная выпивка до добра не доводит. Вот так проходит вечер: я смотрю телевизор и читаю, а он пьёт и играет. На предложения пойти прогуляться, отвечает, что устал. В выходные максимум куда можно вытащить – это в ближайший парк в десяти минутах ходьбы от дома, и то мне приходится долго просить и уговаривать, а так в основном он хочет «посидеть дома, отдохнуть на диване». Меня это достало, столько интересного вокруг. Тем более, сейчас лето, на пляж не можем сходить месяц, потому что ему лень. Я одна не особо люблю гулять, а знакомых нет здесь. В общем, существование напоминает жизнь пенсионеров, но это не самое страшное. Его отношение его мне… Сегодня сказал, что надо что-то менять, и что вы думаете? МНЕ надо меняться, потому что я, видите ли, совсем заросла жиром (у меня рост 173 см и 56 кг вешу), а он: «Как мне с таким центнером жить?» При этом у него пивной живот не слабый, ходит как беременный, и на животе у него целлюлит проступил уже, кожа дряблая такая… В общем, «Аполлон». Он хочет, чтобы я уделяла ему больше внимания. Ещё надо сказать – букет цветов последний раз я видела на день рождения. Даже на Восьмое марта не подарил, как и не поздравил с днём рождения. Обещал что-то подарить, когда придумает что, думает до сих пор, прошло уже полгода. А я когда увидела мяч футбольный, игрушечный плюшевый такой, сразу о нём подумала, купила, даже спасибо не сказал. Я не к тому, что мне нужны подарки и цветы. Сколько раз говорила, что он мне сто лет цветы не дарил – не доходит. Мне про – сто внимание дорого. Пусть хоть ромашку подарит, уже что-то. Вот, ещё сказал: «Ты мне запрещаешь смотреть на других, а что ты сделала, чтоб я не смотрел?»

На внешность я не жалуюсь, есть, конечно, что подправить, но в общем не уродка далеко. Пар – ней хватало всегда. Один раз мы чуть не расстались, просто всё так достало, что я предложила ему пожить в разных комнатах пока, а потом посмотрим, сама в это время искала квартиру, но денег не хватало. Он пришёл раз пьяный, разбил люстру, орал, обзывал, сказал, чтобы я собирала вещи и выметалась из ЕГО квартиры (хотя мы её снимаем), только он зарабатывает и почему должен держать в соседней комнате непонятно кого, у себя на шее. Я начала собирать вещи, это было ночью. Только к двери – не пускает. Говорит: «Никуда ты не пойдёшь, сука». А через час: «Ну что, мирится думаешь?»

Я сказала, что лучше развод, на что он ответил, чтобы я шла к чёртовой матери. Выругался матом. Я опять собирала вещи, опять не пустил и так пару раз. В общем как с собакой. После этого помирились, но я не забыла. Мне просто некуда было идти – денег нет, знакомых тоже. И вот сегодня он решил, что мы должны разъехаться.

Мне уже давно хочется уйти, но с другой стороны, страшно в чужом городе без поддержки. Сейчас я могу снять комнату к примеру, то есть жить будет где, если найду работу. Я к нему как-то уже не питаю ничего, привязанность, наверное, только.

Я уже не уверена ни в себе, ни в чём. Убеждает меня, что я – никто и никому не нужна. Вспомнила момент. Говорит: «Колбасу тоньше режь, а то привыкла жить хорошо…» И смех и грех.

Я постоянно думаю, что вот сейчас уйду, а потом становится страшно. А вдруг что-то случится, где найти опору, поддержку и мало ли… заболею, что-то с работой…

В общем, мысли разные, да и привыкла я к нему. Но сколько мы встречались, я его больше как друга воспринимала. Да, мне нужен толчок. Когда в последний раз ссорились и жили в разных комнатах, готова была уйти в любую минуту – не было куда только. А потом когда появляются деньги, вроде всё нормально становится. В общем, не знаю…

НАСТЯ.

Настя, прочитала ваше письмо. Спасибо вам за него.

Настя, милая, мужчина, который вас окончательно обесценил, никогда не начнёт вас ценить. Жить так, как вы живёте сейчас, категорически нельзя. Мало того что муж сознательно вырабатывает в вас массу комплексов и понижает вашу самооценку, он уничтожает вас морально. С таким мужчиной ни к чему не хочется стремиться, так как именно такой тип мужчин является тормозом для женщины. Он деградирует сам и эту деградацию взваливает на ваши плечи. Тут нужны кардинальные меры. Я не говорю, что вас спасёт только развод, но вам просто необходимо разъехаться и жить отдельно. А время само вас рассудит и расставит все точки над будете вы в дальнейшем рядом с этим мужчиной или нет.

Настенька, вы просто боитесь взять на себя ответственность за собственную жизнь. Если женщина не находит опору в мужчине, она на ходит её в собственном сердце. Рядом с таким мужем у вас никогда не будет друзей, а вот одна вы их найдёте гораздо быстрее. Для этого нужно вести активный образ жизни и не бояться заводить новые знакомства. Вполне возможно, что ваш муж, оставшись один, задумается, признает ошибки и начнёт завоёвывать вас по новой, а может быть, вы окончательно убедитесь в том, что это совсем не герой вашего романа и вам дальше не по пути.

Жить не с самым лучшим мужчиной по привычке не стоит. Попытайтесь снять отдельное жильё и перевести его в ранг друга. Если, конечно, получится. Увы, не все мужчины после расставания хотят оставаться друзьями. Рано или поздно вы всё равно придёте к мнению, что пора разбегаться. Просто такое существование может растянуться на годы. Потом появится ребёнок и разорвать будет сложнее. Не бойтесь отпустить от себя того, с кем не получается гармоничных отношений. Если это ВАШ мужчина, то он обязательно к вам вернётся, только уже в совсем другом качестве. Но я сомневаюсь, что это ВАШ человек. Типичный домашний тиран и манипулятор, который выращивает у вас комплексы. Мужчина должен восхищаться любимой женщиной и считать её самой лучшей. Не бывает любви без восхищения.

В вашем случае я особой любви не увидела. Муж пользуется вашей красотой, молодостью, жертвенностью, уступчивостью. А вы переложили на него ответственность за свою жизнь и боитесь взять её на себя. В чём он вас убеждает? В том, что вы никому не нужны? Да если вы захотите – очередь из женихов выстроится.

Настенька, милая, самое дорогое – это САМОУВАЖЕНИЕ. Вами манипулируют, вас используют, вас унижают. Разве вы это заслужили? Конечно нет. Вы достойны только самого лучшего. Ничего не бойтесь. Надо жить отдельно. Попытайтесь работать, найти новых друзей, поменять образ жизни. Вы же сами пишите, что в жизни столько интересного. Мужчин, которые тянут нас вниз, очень много. Нужно встретить мужчину, который будет тянуть вверх. Вы достойны восхищения. Это страшно, когда мужчина смотрит на женщину, как на рабочую силу.

В вашей ситуации расставание просто необходимо. Вполне возможно, что, оставшись одна, вы действительно встретите того, кто вам нужен. Не будет той безликой жизни, которую дарит вам муж. А может быть, и он задумается о том, что может вас потерять. Ведь если он и хочет перемен, то начинать нужно с себя, со своих мыслей и со своего образа жизни. Только нужен ли он вам будет в дальнейшем – это большой вопрос.

Очень хочется видеть вас счастливой.

Любящий вас автор,

Юлия Шилова.

Content

Юлия Шилова
Ловушка для мужчин, или Умная, красивая, одинокая

От автора

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Эпилог

Послесловие

Ответы на письма

1

2

3