Олег Рой

Загадка Атлантиды

Моим детям Жене, Вите и Оле посвящаю

Глава первая

Ночь перед Рождеством

Таинственное исчезновение Риты и первые догадки Жени, куда могла подеваться его мама

Новый год только-только начался, и в столице царила настоящая зима. Впервые за последние несколько лет Дед Мороз побаловал москвичей мягкими искрящимися хлопьями снега и приятно пощипывающим щеки морозцем. По утрам в метро, троллейбусах и автобусах можно было наблюдать давно забытую картину: ряды зачехленных лыж, прислоненных к поручням, – люди проводили длинные рождественские каникулы не только с удовольствием, но и пользой. Особенно ярко праздничное настроение отражалось на порозовевших мордашках детворы. И немудрено – ведь и школьные каникулы едва перевалили за середину, поэтому ребятня гуляла и веселилась, выбросив из головы все мысли об учебе.

Шел сочельник православного Рождества, и в витринах среди блестящих шаров разных цветов и размеров, гирлянд и прочей праздничной мишуры еще висели призывы покупать подарки. Рекламные плакаты поздравляли москвичей с праздниками, на площадях высились искусственные елки, играла веселая музыка. С утра выпал свежий снег, и припаркованные машины укрылись пушистыми сугробами, на которых особо романтические личности рисовали пальцем сердечко или незатейливо писали имя возлюбленной.

Вот по такой красоте Женя с другом Денисом возвращались из кино, где они смотрели очередную версию «Шерлока Холмса». Денису фильм понравился. По его мнению, в нем все было по-современному – драки, погони, спецэффекты, компьютерная графика. А Женя увиденным остался недоволен.

– Нет, Дэн! Извини, но я с тобой не согласен. Наоборот, фуфло в чистом виде! – горячился он. – Ничего из того, что нам показали, не было и быть не могло! Сэр Артур Конан Дойл до такой бредятины никогда бы не додумался. Шерлок, конечно, человек силы немереной, драться умеет, но практически никогда этого не делает. Только раз с профессором Мориарти схватился, и все. Он всегда побеждает интеллектом, а не кулаками! Кстати, Шерлок Холмс и доктор Ватсон говорят на прекрасном английском языке, а не на той смеси «лондонского с нижегородским», как в этом фильме. Я имею в виду перевод. И еще: когда Холмс здоровается за руку, он подается вперед, словно пытается заглянуть в глаза собеседнику, а Ватсон протягивает руку осторожно, боясь за старую рану. Ему прострелили плечо в Афганистане, и старая рана побаливает, особенно перед дождем…

– Слышь, Жека, ты так говоришь, будто с ними знаком! Тебе-то откуда знать? – Дэн резко остановился и удивленно посмотрел на друга.

Женя, не успевший затормозить, налетел на Дэна и поскользнулся. Стараясь удержаться на ногах, он схватился за друга, но ударился лицом о его плечо. Никогда еще ничей язык не был прикушен так вовремя.

– Ууу, шерт! Я ыжык прыкушил! – Женька заплясал на месте, придерживая руками щеку и подбородок. Потом увидел сосульку, свисающую с ветки куста, отломил ее, засунул в рот и с облегчением замычал.

Дэн попытался что-то сказать, но Женя замахал на него руками, показал на торчащую изо рта сосульку и замотал головой из стороны в сторону. Ребята двинулись дальше. Женька искоса поглядывал на Дэна, и когда тот снова собирался заговорить, делал страдальческое лицо и стонал.

Некоторое время ребята шли молча. Наконец Дэн тихо проговорил:

– Ты, Жека, странный стал какой-то… Не, ты молчи! Язык прикусил, вот и шлепай молча. И вообще, я не с тобой разговариваю, а, можно сказать, думаю вслух. Ты таким никогда не был…

– Кахым тахым? – попробовал Женька задать вопрос, не вынимая сосульки изо рта.

– Тахым тахым! – передразнил друга Дэн. – Я тебя после летних каникул не узнаю. Ты совсем другой из своего Лыкова вернулся. Раньше тебе о книгах говорить и в голову бы не пришло. Помнишь, как ты мне мозги полоскал, что круче кино да компьютерных игрушек ничего на свете нет? Я тебе про то, как интересно читать, а ты мне – отстой, отстой! А теперь…

– А что теперь? Может, я повзрослел просто? – Женька выплюнул сосульку в сугроб, а потом по-стариковски согнул спину, изобразил, будто у него трясутся руки, и прошамкал: – Мы не молодеем ш кашдым днем, а штареем, батенька, штареем, и когда ш улицы придем – шадимша гретьша к теплой батарее…

Дэн улыбнулся.

– Ты еще поэтом заделался?

Женька покраснел и отвернулся.

– Да просто ерунда в голову пришла. Я говорю…

– Вот и я говорю! – перебил друга Дэн. – Че-то с тобой не то! Раньше ты краткое содержание книжки в Инете прочесть не мог, мол, «многабукафф, неасилил». А теперь? Как ты недавно Крысу Ларису с ее Чацким уделал! Прямо бил себя пяткой в грудь, что в жизненной позиции Чацкого нет ничего такого уж особенного и прогрессивного, она аж рот раскрыла. – Дэн напустил на себя важный вид и заговорил лекторским тоном, копируя недавнее выступление Женьки на уроке литературы: – Он же еще очень и очень молод, со всеми вытекающими из этого последствиями! А наивная подростковая уверенность, что единственно верный путь ведет прямо в противоположную сторону от той, куда идут взрослые, есть юношеский максимализм. И в данном вопросе Чацкий мало отличается от современной молодежи, вспомним неформальные течения готов, эмо, панков и прочие субкультуры. Форма другая, а суть-то та же самая – демонстративный, но бессмысленный протест против существующих законов общества. – Дэн фыркнул. – Ты слов-то таких где набрался? Крыса потом в учительской валерьянку пила! Я видел, когда журнал относил.

Женька сначала захихикал в шарф, а потом поднял голову и в голос расхохотался.

– Где, где… От моего деда слышал. Удивился сначала, откуда тот про нынешних готов и эмо знает, а потом подумал: не совсем же он дикий, телевизор смотрит иногда.

Не обращая внимания на Женькин смех, Дэн продолжал:

– А как ты школьную библиотеку раскритиковал? «Хотел Джека Лондона почитать – так его у нас не оказалось. Из Стивенсона только «Остров сокровищ», ни «Принца Флоризеля», ни «Доктора Джекила»… Книги в плохом состоянии…» А потом еще на форуме ты спор о бумажных и электронных книгах затеял, и этого, как его, ну, с дурацким ником, уделал. Надо же, написал, что бумажная книга ни в какое сравнение не идет с электронной, потому что у нее особая аура, особый запах, что чтение – целый ритуал, поэтому электронные книги никогда не вытеснят бумажные, что бы там ни говорили сторонники новых технологий. Вот я и удивляюсь!

Ребята уже зашли в свой двор. Жили они в одном доме, но в разных подъездах, и сейчас остановились на детской площадке. Женя, натянув рукав своего пуховика до самых пальцев, сгреб с лавочки снег, так, чтобы поместиться вдвоем, и Дэн тут же плюхнулся на самую середину расчищенного места. Тем временем Женя отошел к другому краю лавочки, где белой шапкой лежал нетронутый сугроб, и попытался, рисуя пальцем, сделать монограмму из букв «О» и «Ж». Отошел на шаг, посмотрел, усмехнулся и, решительно стерев свои художества, повернулся к Денису.

– Двигайся, чего расселся!

Денис мгновенно слепил снежок и запустил им в друга. Женька разбежался, плюхнулся на скамейку рядом с ним и заскользил к Дэну, норовя спихнуть его с лавочки. Тот, не ожидая атаки, не успел вскочить и через мгновенье оказался в сугробе.

Повозившись в свежем снегу еще немного, ребята поднялись, отряхнулись и снова уселись на скамейку. Женя обратился к Дэну:

– Нет, ничего во мне, в сущности, не изменилось. Как делал за тебя контрольные по информатике, так и делаю, как был чемпионом по всем сетевым играм, так вам меня никогда и не догнать! Ну, стал в секцию фехтования и борьбы ходить. А что же мне, всю жизнь ботаном сидеть? Надо же когда-то серьезным спортом заняться? Да, стал читать книги. А что тут такого? Я все лето просидел в деревне без связи, вот и пришлось от скуки штудировать дедовскую библиотеку. И нашел для себя много интересного!

Дэн прищурился.

– И неплохо, смотрю, проштудировал! Иногда тебя слушаешь – возникает ощущение, будто ты знаешь все лучше автора… Словно сам побывал в книге!

Женьке, несмотря на морозец, вдруг стало жарко. Он старался не глядеть на своего друга и пытался понять, знает что-то Дэн о его летних приключениях или просто попал пальцем в небо. На его счастье, в кармане пуховика, где лежал телефон, раздался компьютерный голосок: «Я дурацкая балбеска, чокнутая эсэмэска…»

Женька прочитал послание и откинулся на спинку скамейки.

– Опять Загорулькина в клуб напрашивается. Да ну ее…

Дэн вытаращил глаза.

– Жека, ты здоров? По Загорулькиной же вся школа сохнет! Она сама тебя приглашает, а ты – «ну ее…». И еще звонок какой-то глупый поставил! Тебя что, новая лыковская знакомая… как это… приворожила? Смотри, деревенские такое умеют!

Женька от возмущения опять спихнул Дэна с лавки.

– Вот еще! Просто я предпочитаю проводить время с пользой. К тому же с Загорулькиной говорить не о чем, она же клиническая блондинка, даже «Трех мушкетеров» не осилила. Так что «чокнутой эсэмэски» она вполне заслуживает!

Дэн грохнулся на спину, раскинул руки и захохотал.

– Ой, не могу, ой, уморил! А сам-то давно книгу прочел?

Женя вскочил, сгреб со скамейки остатки сугроба и высыпал на Дэна. Тот благополучно увернулся и вскочил на ноги, готовясь дать сдачи. Но Женьке уже надоело дурачиться, и он опять с размаху плюхнулся на скамейку.

– Знаешь, Дэн, хорошо, что мы сегодня в кино выбрались. Завтра я бы не смог, а послезавтра к деду, в Лыково, уезжаю…

Услышав про Лыково, Денис ехидно заулыбался. Но Женя не обратил внимания на реакцию друга и продолжал:

– Родичи снова в Америку летят, и я остаток каникул у деда проведу. А там – как получится. Если не срастется к предкам улететь, останусь на несколько месяцев в Лыкове, на дистанционку перейду… В общем, посмотрим, как фишка ляжет.

– Жека, а не обидно, что тебя в глухомань отправляют? – покачал головой Денис. – Там же со скуки помрешь!

Женя поднялся со скамейки и, отряхнувшись, покачал головой:

– Знаешь, Дэн, мне этим летом в деревне так не скучно было…

Денис широко улыбнулся и подал Жене руку, хмыкнув:

– Представляю. Ладно, давай разбегаться.

– Давай.

От скамейки и изрытых сугробов на детской площадке по нетронутому снегу в разные стороны потянулись две цепочки следов.

В лифте Женя достал телефон, залез в фотографии и, найдя снимок Ольги, подумал: «Скоро увидимся!» Потом вошел в квартиру, бросил ключи на тумбочку у двери и крикнул:

– Ма, я дома!

Ответа не последовало. Женя стащил промокшие ботинки, сунул ноги в тапочки и стал отчищать куртку от снега. И хотя ему каждый раз попадало от матери за то, что он тащит снег в дом, Женя снова и снова забывал отряхнуться на лестнице перед дверью.

– Ма-а! – опять позвал Женя и покинул прихожую.

В квартире все было как обычно. В ванной гудела стиральная машина, в комнатах – темно и тихо. Мама Рита не смотрела телевизор и не слушала радио, считая эти два прибора виновными в том, что люди перестают пользоваться головой и не имеют собственного мнения.

На кухне горел свет, и Женя направился туда. На плите в кастрюле кипела вода, на доске лежала недорезанная картошка, а рядом, в глубокой тарелке – вымытый кусок мяса с крупной косточкой. На кухне мамы тоже не оказалось. Что было странно и на Риту совершенно не похоже – обычно она не бросала дела незаконченными.

Женька решил, что мама по-быстрому выскочила в магазин, забыла купить что-то важное. Или кончилась соль и еще что-нибудь в том же роде. А может быть, надумала купить кое-что необходимое в дорогу, ведь им с папой скоро улетать. Уже вторую неделю у родителей в спальне стояли почти собранные чемоданы, в которые Рита постоянно что-то докладывала, а во всех комнатах в строгом беспорядке были расставлены открытые и закрытые сумки и сумочки, лежали пакеты и свертки.

Вообще, Рита очень ответственно относилась к сборам в дорогу и даже на короткий пикник за город собиралась как в арктическую экспедицию. Алексей, Женькин папа, давно с этим смирился и безропотно таскал при выездах на пленэр корзины с посудой и едой, сумки и пакеты с напитками, скатертями, салфетками и еще бог знает с чем. Также брались тент, раскладные стол и стулья, зонт от солнца, запасная обувь. Как-то раз, собираясь в очередную такую поездку, Женька, укладывая вещи в разом просевшую машину, услышал от бабулек у подъезда, что они едут гулять «всем двором, окромя хором». Он передал их слова родителям, на что папа Леша от души посмеялся, сказав, что и сам не смог бы выразиться лучше. А мама Рита засверкала глазами и заявила, что ей уже не пять лет, чтобы по-простецки сидеть на траве. Да и отстирывать зеленые пятна со штанов – занятие не из веселых. Родители вступили в обычный спор про достоинства и недостатки стиральной машины, а Женька уткнулся в ноутбук и забыл про всех бабулек на свете.

Вот и теперь мама вполне могла вспомнить о чем-то крайне нужном, кровь из носу необходимом, и умчаться покупать эту очередную важную важность. Посему Женя не придал значения внезапному маминому исчезновению, а быстренько залез в холодильник, спроворил себе большой бутерброд с окороком и собрался засесть за очередную компьютерную игрушку.

Проходя мимо большой комнаты, он краем глаза заметил, что на столе лежит открытая толстая тетрадь. Сделав еще шаг, он вдруг остановился и вернулся назад. Тут было чем заинтересоваться – даже из двери было видно, что это «секретная мамина тетрадь»!

Надо сказать, что из предыдущей поездки в Америку мама Рита вернулась какой-то… странной, что ли. Сначала она стала задумчивой, постоянно вспоминала, как они с мужем посетили штат Миссури, в разговоре иногда сбивалась на английский язык, вставляя в свою речь устаревшие обороты. Вообще Рита неожиданно страстно увлеклась Америкой, особенно ее историей, читала книги и даже – о чудо! – смотрела фильмы о ней. А кроме того, просила Женьку добывать ей в Инете ту или иную информацию.

Когда отец сообщил о своей новой командировке и заикнулся было о том, что поедет один, а жена с сыном останутся дома, то бунт поднял уже не Женя, который воспринял новость спокойно, а Рита. Настаивая на том, что должна поехать с мужем, она разразилась длинной взволнованной речью, в которой мелькали фразы про ностальгию и зов сердца.

Не то чтобы папа Леша хотел поехать без жены – просто он не знал, как быть с сыном. Прошлая командировка удачно пришлась на летние каникулы – но что делать сейчас, в разгар учебного года? Тут уже выступил Женя. Ему пришлось уверить родителей, что не случится ничего страшного, если он поживет в это время у деда. Можно заниматься дистанционно или походить в деревенскую школу. Третья четверть большая, и за такой короткий срок (командировка должна была продлиться всего месяц) он ничего жизненно важного не упустит. Рита горячо поддержала сына, и Алексею не оставалось ничего другого, как согласиться с ними.

И еще одна странность появилась у мамы после предыдущей поездки – в свободное время Рита стала что-то писать в толстой тетради. Иногда она даже не ходила на прогулку, а усаживалась к столу на жесткий стул с высокой спинкой и, как школьница, склонив голову набок и высунув кончик языка, принималась старательно строчить. Домашним сообщила, что задумала книгу, но о чем она будет, не рассказывала и тетрадь никому не показывала.

Сначала Алексей одобрял увлечение жены, всячески поддерживал и говорил, что Рита – талант и книга у нее получится не хуже, чем ее фирменный пирог с индейкой. Но чем дальше, тем более странно вела себя начинающая писательница. Когда она садилась работать, у Женьки возникало такое чувство, что делает это мама не просто неохотно, но вроде бы вопреки своему желанию, будто кто-то ее заставляет. Во время творчества Рита становилась раздражительной, резкой, порой даже грубой. Пару раз сын имел неосторожность обратиться к ней в такой момент, и мама, оторвавшись от тетради, буквально огрызалась в ответ, бросая что-то вроде: «Отстань от меня!» Женьку это просто шокировало – никогда в жизни его мама не разговаривала так ни с ним, ни с кем-либо другим. Впрочем, стоило ей отложить ручку, она опять становилась прежней Ритой – доброжелательной, вежливой и веселой.

Признаться, Жене было очень любопытно узнать, что же такое мама пишет. Но та не отвечала ни на какие расспросы и всегда прятала свою работу так ловко, что мужчины найти ее не могли, прозвав между собой «секретной маминой тетрадью».

И вот теперь она лежала на самом видном месте… Искушение было слишком велико! Женька воровато оглянулся, подошел к столу и торопливо открыл первую страницу…

«Стояло чудесное субботнее утро. Кардифская гора, возвышавшаяся над городом, вся покрылась зеленью. Белые акации утопали в цвету и наполняли воздух дивным ароматом. Майское солнце светило совсем по-летнему и своим ярким сиянием благословляло мирный городок.

Но на душе у спешащей домой Ребекки Глетчер было не столь благостно. Мало того, что она уже опаздывала, так еще несносная собачонка миссис Брантч, соседки-лавочницы, которую Ребекка неблагоразумно взяла с собой на прогулку, постоянно отвлекалась на бабочек. Впрочем, истинная причина душевных тревог Бекки крылась совсем не в собачке и не в возможном опоздании к завтраку. Против своей воли она в мыслях то и дело возвращалась ко вчерашнему пикнику, который родители устроили для Эмми Лауренс, и ее щеки тут же начинали полыхать огнем негодования. Как Сюзи Гарнер и Том могли так поступить с ней?! Бекки считала Сюзи своей лучшей подругой, а Том еще только в прошлую пятницу клялся ей, Бекки, в любви. Но вчера они мало того, что провели весь день вместе, не расставаясь, да еще держались за руки у всех на глазах…»

Женька усмехнулся. Понятно… Мама пишет любовный роман. Ну что же, этого и следовало ожидать. Интересно, много она уже успела насочинять? Пролистнув исписанные страницы, парень заглянул на самую последнюю.

«…Бэтчер склонилась над изображением колец. Нарисованные свежей кровью, они до сих пор восхитительно пахли. Оттолкнув ногой обезображенный труп своего недавнего любовника, Бэтчер подняла черный кривой нож и без страха вонзила его себе в руку. Темная кровь хлынула ручьем, боль пронизала руку до самого плеча, но жрица не замечала ее. Держа руку над рисунком, она стала повторно обводить круги собственной кровью, лившейся из раны…»

Прочтя этот абзац, Женька оторопело остановился. Текст был так не похож на начало истории и так разительно не вязался с образом его мамы, что парень даже растерялся. Переведя дух, он продолжил чтение. Женя читал быстро, торопливо, постоянно прислушиваясь, не поворачивается ли ключ в замке входной двери.

«Царь размахнулся и ударил жрицу по лицу, разбив ей левую бровь. Бэтчер упала на пол, но тут же, не обращая внимания на кровь, моментально залившую глаза, упруго повернулась и вскочила на ноги. Царь, поигрывая короткой палицей, приблизился к жрице. Лицо его было перекошено от ярости.

– Ты упустила ее! Не смогла уследить за паршивой маленькой иноземкой! Она уже на полдороге к дому, и нам ее не догнать! Теперь надо ждать неприятностей! Крупных неприятностей!

Не отвечая, Бэтчер пригнулась, и ее кривой нож молнией метнулся к груди царя. Но тот был готов к внезапному нападению. Почти незаметно царь взмахнул палицей. Раздался хруст и одновременно звон металла о камень. Перебитая рука жрицы повисла плетью, а нож отлетел в дальний угол. Белая кость, окрашенная розоватыми потеками, торчала из раны. Жрица словно бы этого не видела. Здоровой рукой она попыталась вцепиться царю в горло, но тот ударил еще раз. На сей раз удар пришелся по ноге. Орошая кровью из раздробленного колена каменный пол, жрица рухнула к ногам могучего воина.

– Тварь! Может, ты с ней заодно? – вскричал тот.

Обутой в тяжелую, украшенную золотом сандалию ногой царь наступил женщине на горло. Жрица захрипела, здоровой рукой попыталась убрать его ногу со своего горла и впервые за всю свою жизнь обратилась к царю по имени:

– Эр…»

На этом текст обрывался – прямо посередине слова.

Женька несколько раз глубоко вздохнул. Его мутило. Он никогда не думал, что можно так сложить слова, чтобы запах крови буквально бил в ноздри, а весь ужас описанной картины в деталях стоял пред глазами…

«Да, па, ты прав – мама у нас талант. Только что-то мне не хочется такого «фирменного пирога!» – подумал Женька и бросил тетрадь на тумбочку под телевизор.

В горле першило, и парень пошел в кухню, чтобы налить себе стакан воды. На кухне все было по-прежнему, только неприготовленные продукты на кухонном столе уже подсохли и слегка заветрились. Машинка в ванной давно замолчала, а мама все не возвращалась. Женька забеспокоился.

Заметив, что на кусок мяса в тарелке собралась сесть большая муха (и откуда она только могла взяться в квартире среди зимы?), мальчик решил убрать его в холодильник. Освободив в нем место и засунув туда тарелку, он закрыл дверцу и только тогда заметил, что прямо поверх маминых рецептов, висящих на дверце холодильника на цветных магнитиках, красуется записка, сделанная рукой Риты. «Я уехала домой», – значилось на бумажке.

Простая, лаконичная фраза. И никаких объяснений!

Женька кинулся в прихожую, осмотрелся и понял, что он вообще перестал понимать что бы то ни было. Все теплые вещи Риты были на своих местах – и сапоги, и теплые ботинки, и выходная шуба, и куртка на каждый день. Осталось предположить только то, что мама ушла куда-то в тапочках и домашней одежде: в юбке до пола и узкой кофточке с длинными рукавами. Теперь Женька забеспокоился всерьез.

Был бы на месте Риты другой человек, он сразу же позвонил бы ему на мобильник. Но мама так и не освоила обращения с сотовым, аппаратик валяется в столе… Напуганный мальчик набрал номер отца.

Алексей приехал через полчаса, сорвавшись с работы и толком не объяснив коллегам, что произошло. Просто набросил куртку и, даже не переобувшись в уличные ботинки, прыгнул в машину.

Дома его встречал Женя с маминой запиской в руках. Алексей прочел ее несколько раз, перевернул и только что не понюхал.

– Ничего не понимаю! – развел он руками. – Да, это ее почерк. Только куда она могла уехать? Ума не приложу! Ну-ка, расскажи все по порядку…

Женька рассказал все по порядку. И про работавшую стиральную машинку, и про продукты на столе («О, продукты!» – воскликнул тут Алексей и запихал остатки продуктов в холодильник), и про мамины вещи в коридоре. Только про мамину тетрадь не стал говорить. Ему было стыдно и за то, что он влез в мамину тайну, и за то, что там прочел. Просто сказал, что пришел домой – а мамы нет…

Алексей присел на диван и потер подбородок.

– Жень, похоже, дело принимает неприятный оборот. Ты ведь знаешь, что мамины родители давно погибли? Пока она была маленькой, ее опекуном являлся мой отец, твой дед. У Риты имелась когда-то квартира, но после того, как мы с ней поженились и уехали из Лыкова в Москву, ту квартиру продали и купили эту. Не думаю, что Рита вот так, вдруг, поехала искать свою старую квартиру… Зачем? Она и не жила в ней почти, и помнить-то ее не может, ей было годика три или даже два, когда отец забрал ее в Лыково… Тем более что «поехала» и «уехала домой» – совершенно разные вещи…

Алексей помолчал, подумал о чем-то и скомандовал сыну:

– Одевайся! Будем искать ее по нашему району. Ты идешь в «стекляшку» и в булочную за углом, а я в дальний гастроном и в «Червонец». Телефон включен?

Женя даже обиделся:

– Когда это я его выключал?

– Ладно. Если что – сразу звони!

Отец и сын обежали весь район, но следов Риты нигде не обнаружили. Даже вездесущие бабки у подъездов клялись, что женщины, одетой не по погоде, не видели. Тем временем уже стемнело.

Вернувшись домой, Алексей позвонил в бюро несчастных случаев. К радости своей и сына, выяснилось: нигде, ни в больницах, ни в моргах, женщины с приметами Риты нет. Обзвон ее подруг и знакомых тоже ничем не помог. Риты не было нигде. ВООБЩЕ НИГДЕ!

Осиротевшие мужчины сидели на темной кухне и без всякого аппетита жевали бутерброды. Хотя они и не особенно привыкли к такой «спартанской» пище, отец и сын этого даже не замечали.

– Па, а может, мама к деду в Лыково уехала? Куда еще она могла деться?

Алексей поднял на Женю усталые глаза и снова взялся за трубку.

– Алло, телеграф? Будьте любезны, мне нужна услуга «телеграмма по телефону». Срочная. Да, «молния», пожалуйста. Лыкову Александру Александровичу… адрес…

– Па, и что теперь? – Женя посмотрел на отца. – Что будем делать?

Алексей положил на стол, мимо тарелки, недоеденный бутерброд, встал, сходил за Ритиным паспортом и надел куртку.

– Сиди дома, я скоро вернусь. Появятся новости – звони! Понял?

– Понял. А ты куда?

– В милицию.

– Зачем?

– Напишу заявление, вдруг чего…

Женька остался один. И, пройдя к себе в комнату, совершил поступок, всегда казавшийся немыслимым, – он вырубил компьютер! Сейчас Жене не хотелось, чтобы ему мешали звонками на скайп или обращениями в аську. Положив рядом с собой мобильник и трубку городского телефона, парень сел за стол и «включил голову». Прежде всего ему вспомнилась история, рассказанная Сан Санычем после их приключений в книжном мире прошлым летом. И Женя начал понимать, в какой «дом» могла уехать мама и почему папа об этом доме «ни сном ни духом». Исчезновение мамы становилось более или менее понятным… Но все равно необъяснимым!

Когда Алексей вернулся домой, Женька тотчас выбежал в коридор ему навстречу. Отец и сын посмотрели друг на друга и одновременно отрицательно покачали головами. Алексей стащил куртку.

– Давай спать, что ли…

Кивнув головой, Женька ушел в свою комнату. Надо ли говорить, что мужчины так толком и не сомкнули глаз до утра?

Следующий день прошел суматошно. Алексей по телефону решал рабочие проблемы, пытался отодвинуть сроки командировки, но, судя по всему, ему это не удавалось. Женька сидел около выключенного компа и задумчиво перелистывал взятую из маминого книжного шкафа книгу – «Приключения Тома Сойера». Правда, надо сказать, букв он почти не различал.

Ближе к вечеру в дверь позвонили. Женька пулей вылетел из комнаты.

Алексей тоже выбежал в прихожую и столкнулся с сыном возле входной двери. Когда та открылась, они здорово удивились, поскольку увидели на пороге Сан Саныча. Сейчас он совсем не походил на затрапезного библиотекаря в драных валенках с лыковской завалинки, каким его впервые увидел Женька, но и доблестного Хранителя книг, запомнившегося мальчику по летним приключениям в книжном мире, он тоже не напоминал. Перед отцом и сыном стоял безупречного вида джентльмен с благородной сединой, в элегантном длинном черном пальто и в черной же шляпе. Рядом с ним, на полу, стоял видавший виды дорожный саквояж из дорогой кожи.

Наскоро поздоровавшись с сыном и внуком, Сан Саныч шагнул в квартиру. Женька тут же засыпал деда вопросами:

– Дед, ты как здесь? Надолго к нам? А мама где?

– Подожди, внучек, не все сразу… – отвечал тот.

Дед повесил пальто на вешалку, тщательно вытер ноги о коврик и прошел в комнату.

– Сразу скажу, что Рита ко мне не приезжала и я ничего не знаю о ней. Я получил вашу телеграмму и сразу же выехал. Мне повезло – через райцентр шел ночной поезд. Но это неважно, главное, я здесь. Рассказывайте, что у вас случилось…

Алексей кивнул Женьке.

Через час, после того как мальчик в который уж раз поведал все ему известное и пересказал события вчерашнего дня поминутно, а Сан Саныч в перерывах облазил всю квартиру и чуть ли не обнюхал каждую вещь в прихожей, подвели итоги.

– Итак, что мы имеем? – задумчиво проговорил дед. – Рита никуда не выходила – ее теплая одежда, сумка, без которой она никогда не покидает дом, ключи, документы, кошелек и прочее – на месте. Ее никто не видел, ни в больницах, ни в других, столь же трагичных местах ее нет. Значит, исчезла она из дома. Вот все, что мы знаем. Негусто… Дверь взломана не была, соседи никакого подозрительного шума не слышали. Можно, конечно, предположить, что Риту похитили прямо из квартиры. Предположим, она сама открыла кому-то дверь, и ее ухитрились умыкнуть так, что никто ничего не увидел и не заметил… Но это очень сомнительная версия. Во-первых, следов борьбы в доме нет. Во-вторых, людей всегда похищают с определенной целью, а я не могу себе представить, кому и зачем могла понадобиться тихая, скромная домохозяйка. Никаких важных тайн Рита знать не может, надеяться получить за нее большой выкуп нелепо – не так наша семья богата…

– К тому же, когда людей похищают, обычно злоумышленники вскоре звонят! – воскликнул Женька, имевший представление о таких вещах по многочисленным фильмам.

– Да, верно, – согласился дед. – Леша, теперь о твоих делах… Ты все-таки летишь в свою командировку. Один. А я остаюсь здесь и все, связанное с поисками Риты, беру на себя. Когда у тебя самолет? Ого, так уже скоро выезжать пора…

– Но как же вы тут без меня?

– Пап, – нерешительно произнес Алексей. Потом встал, прошелся по комнате и пнул некстати подвернувшийся на пути саквояж.

Женя, услышав его слова, вздрогнул – настолько обращение Алексея к деду было похоже на собственное обращение мальчика к отцу. Нет, Женька, конечно, никогда не забывал, чей папа Сан Саныч, но видеть своего папу в роли сына ему было непривычно. И немного смешно…

– Нет, Леш, поезжай. Мы тут разберемся. Женя будет мне помогать.

– Па, я буду помогать, честное слово! – Евгений спрыгнул со стула и побежал к отцу, но запнулся за тот же самый саквояж. Остановился, замахнулся ногой, чтобы отфутболить его с дороги, но поклажи на месте не оказалось. Дед успел встать, вытащить злосчастный саквояж из-под Женькиной ноги, аккуратно поставить его в дальний угол и снова усесться на стул.

– Пап, а у тебя хватит сил и времени еще и за Женькой присматривать? – Алексей был сильно встревожен и не находил нужным это скрывать.

– Все будет в порядке, сын, я обещаю. – В голосе Сан Саныча зазвучало железо. – Да и Женя, думаю, сделает все, чтобы у тебя по его поводу голова не болела. Евгений Алексеевич, ты обещаешь?

Сначала Женька пропустил обращение деда мимо ушей, поскольку редко слышал свое имя-отчество. Наконец сообразил, что Сан Саныч обращается именно к нему, и решил было отпустить шуточку. Но, увидев, что отец и дед шутить не намерены, мальчик серьезно ответил:

– Все будет в порядке, па! Я клянусь!

– Ну вот, Леш, он поклялся. И уж поверь мне, я сделаю все, чтобы клятву свою Женька сдержал. Ты знаешь, у меня это получается.

– Знаю, папа. – Алексей повел плечами так, словно у него внезапно зачесалось между лопатками, задумался, что-то вспомнив, и повторил: – Знаю!

Отец и дед улыбнулись друг другу, а Женька вдруг понял, что если он попытается выкинуть какой-нибудь фокус, то, похоже, спина будет чесаться у него…

Алексей ушел собираться. Так как теперь он летел один, то вещей ему понадобилось намного меньше, всего чемодан и большая сумка. Женька помогал отцу укладывать вещи, а дед ушел по каким-то делам. Собравшись, папа еще раз обзвонил все «тревожные» телефоны, выяснил, что Рита нигде не объявлялась, и заказал такси в аэропорт. Сан Саныч вернулся хмурый, отрицательно покачал головой и ушел пить чай на кухню, плотно закрыв за собой дверь.

Приехало такси, дед и Женька помогли уложить вещи в багажник, все попрощались, и Алексей уехал. Дед и внук остались одни.

Вернувшись домой, Сан Саныч не торопясь снял обувь, переоделся, прошел на кухню и снова налил себе чаю из еще не успевшего остыть чайника. Потом подсел к столу, потер кулаками уставшие глаза и хлопнул рукой по соседнему стулу.

– Садись и выкладывай, что за мысли бродят в твоей голове.

Сан Саныч потянулся к вазочке с печеньем.

– А ты откуда знаешь?

Женька плюхнулся на стул и мгновенно выхватил из-под пальцев деда печеньку. Сан Саныч крякнул и взял другую.

– Ну?

– Дед, как ни крути, а мамы в нашем мире уже нет!

– Ты такие шуточки брось! Жива она, найдем…

– Да нет же, ты не понял! Я не про то! Ты же мне сам говорил, что мама у нас из книги[1]… ну, что она на самом деле литературный персонаж. Дом-то у нее где? Там! Вот она и ушла в Книжный мир. Папе я ничего не сказал, ты ведь предупреждал, что он часть своего прошлого не помнит. Ну, как, дед, моя идея, а?

Некоторое время Сан Саныч молчал. Действительно, он как-то совсем упустил из виду то, о чем сейчас говорил внук… Размышляя, Сан Саныч машинально брал печенье из вазы и крошил его в чашку, даже не замечая, что делает. Женька отодвинул вазочку подальше, тогда пальцы деда добрались до салфеток, и в чай полетели маленькие бумажные клочки. Только после этого Сан Саныч будто очнулся.

– Не исключено, Женя, что ты прав… Только есть одно «но». И звучит оно так – это невозможно! Даже если каким-то чудом Рита вспомнила, откуда она родом, то попасть в Книжный мир она могла, только пройдя через портал. А воспользоваться порталом можно лишь из моей библиотеки. Следовательно, нужно попасть в Лыково, забраться в библиотеку и пройти мимо Баськи. А она за полгода выросла в здоровенного пса. Ну, маму ее ты видел, Баська вся в нее… И никого, повторяю, никого, кроме меня, Оли и, вероятно, тебя, в библиотеку не пустит. Перехитрить ее невозможно. Кстати, книга-портал всегда находится в хорошо защищенном месте, такая уж у меня привычка. И последнее: если бы зимой Рита приехала в Лыково, о ее визите жужжала бы вся деревня, а уж я-то узнал бы первый. Но поскольку я примчался сюда сломя голову, стало быть, Риты у нас не было. Вот такие дела, внук.

Женька нахмурился.

– Все может быть, дед… Но я почему-то уверен, что искать маму нужно именно в ее книге.

– Женя, перестань! – Голос деда снова зазвенел сталью. Ни разу Женька не слышал, чтобы дед так часто использовал командный тон. – Пройти в мир книг мимо меня невозможно, и давай закончим на этом!

Женька предпочел замолкнуть.

Но когда Сан Саныч немного остыл, внук опять подошел к нему с вопросом:

– Дед, а мы в Лыково поедем?

Тот пожал плечами:

– Я полагаю, что известий о Рите лучше подождать здесь.

Женька помялся, но решил все-таки поделиться мыслями, которые вертелись у него в голове.

– Дед, а давай все-таки съездим ненадолго, а? Ведь ничего страшного не произойдет, если мы только спросим твою книгу-навигатор… Она ведь может показать, где находится мама? И если выяснится, что мама в нашем мире, мы сразу вернемся сюда.

Дед подумал, затем посмотрел на Женьку, взъерошил ему волосы, усмехнулся и кивнул:

– Ладно, будь по-твоему. Поедем! Завтра я схожу в милицию, оставлю свой адрес и на всякий случай твой телефон. Ты, кстати, собрался в дорогу-то?

Глава вторая

Вновь я посетил…

Как Женя с дедом приехали в Лыково, как встретились Женя и Оля и как наши герои отправились… Сами знаете куда!

Начало путешествия получилось очень интересным. Помня свою летнюю поездку в Лыково, Женька всю дорогу недоумевал: как после поезда они окажутся на другом берегу широченной Волги? Река-то уже, наверное, замерзла. Неужели придется по такому холоду тащиться через реку пешком? Да еще по льду! Сан Саныч только усмехался.

– Да ладно, Жень, чего там идти-то? Подумаешь, пара километров, ну, может быть, три… За час переберемся!

Однако Женьку подобная перспектива откровенно не устраивала, и он уже начал подумывать, что поездка в Лыково окажется вовсе не такой приятной, как ему представлялось в мечтах на особо скучных уроках.

Ранним утром дед с внуком высадились из вагона, сели в автобус, и оранжевый ветеран пассажирских перевозок затрясся по направлению к набережной. Шел снег. Не то чтобы очень сильный, на пургу не похоже, но и легкой порошей снегопад назвать было нельзя. Сквозь белые хлопья деревенские пейзажи за грязными окнами автобуса выглядели особенно уныло, и Женька совсем загрустил.

Наконец, автобус, расставшись по пути с большей частью пассажиров, выехал на набережную. Остановился, открыл двери, подождал, пока выйдут последние путешественники, и, тяжело вздохнув, отправился в обратный путь. Женька и Сан Саныч оказались у края заснеженной площадки шириной примерно с четверть футбольного поля. Снег на середине был исчиркан полосами, к этим полосам и от них тянулись цепочки следов, которые странным образом обрывались прямо посередине площадки. В голове у Женьки некстати возник образ ковра-самолета.

Когда в воздухе раздался далекий стрекот, Женька помотал головой. Ему, конечно, не раз твердили, что мысль материальна, но не до такой же степени! И потом – где вы видели, чтобы ковер-самолет летал со звуком вертолета?

Через несколько минут из серого облака вынырнула винтокрылая машина и, поднимая с площадки тучи снега, плавно приземлилась перед кучкой ожидавших людей. Винты остановились, открылась дверь, и по небольшой лесенке из вертолета стали выбираться пассажиры.

– Дед, мы, значит, на вертолете полетим? – ахнул внук.

– Ну, да. А что тебя удивляет? Моста на ту сторону нет, река замерзла… – Сан Саныч хитро улыбнулся. – Или ты хочешь пешочком пройтись?

– Надо же, настоящий вертолет! У нас в классе точно никто на вертолете не летал, а я полечу… Да за это я готов через реку туда и обратно два… нет, три раза пешком смотаться, да еще вон той бабке сумку перетащить!

Такого восторга Женька в своей жизни еще не испытывал. Он в нетерпении прыгал возле двери, не в силах дождаться, когда же можно будет занять место внутри. Как только вышел последний пассажир и пилот в форме приглашающе махнул рукой, Женька, кажется, даже не коснувшись ступенек лестницы, влетел в салон вертолета. Тут же расположился у иллюминатора и стал смотреть то на дверь, то в окно.

Немногочисленные пассажиры неторопливо входили и рассаживались. Сан Саныч опустился на сиденье напротив Женьки и с улыбкой глядел на вертящегося во все стороны внука.

Но вот, наконец, посадка закончилась, и двери закрылись. Когда грохот винтов заполнил пассажирский салон, Женька не удержался, оторвался от иллюминатора, вскочил и, подняв оба больших пальца вверх, запрыгал вокруг деда. Он орал что-то восторженное, но за шумом двигателя его не было слышно. Полет продолжался от силы минуты три, но и их Женьке хватило, как мальчику казалось, на всю оставшуюся жизнь. Или уж на половину – точно!

А дальше снова была поездка на автобусе. Причем настолько похожем на тот, который вез их от железнодорожного вокзала, что у Жени сложилось впечатление, будто «оранжевый ветеран» каким-то непостижимым образом тоже перенесся на другой берег.

Выйдя на лыковской площади из драндулета, называемого рейсовым автобусом, Сан Саныч и Женька повернули к дому. Пока они ехали, снегопад закончился, из небольшого просвета в облаках выглянуло солнце, и снежные шапки на деревьях, кустах, крышах и заборах заискрились россыпью бриллиантов. В общем, «мороз и солнце, день чудесный…». Село просыпалось. Из труб над крышами шел дым, жители Лыкова топили печи и готовили завтрак. Во дворах слышалось шарканье лопат, которыми чистили дорожки. Звонко лаяли собаки, очевидно, издали учуяв чужака.

Утопая выше щиколотки в свежем, еще не утоптанном снегу, Женька шагал за дедом через деревню и думал, что Лыково – не столь уж идиллическое место, как ему представлялось дома. Тут гораздо холоднее, чем в Москве, от реки тянет студеным ветром, по снегу не пролезть, да и дороги тут (Женька ступил чуть в сторону и провалился в сугроб почти по колено) никто не чистит…

Только сейчас парень вдруг понял, что зима и лето в деревне – это, как выражается его друг Дэн, «две большие разницы или четыре маленькие». Печь ведь надо топить самостоятельно нарубленными дровами; воду брать из замерзшего колодца, холодный туалет на улице – в любую погоду, ну и прочие «прелести» зимней деревенской жизни… Дома он как-то не думал об этом, вспоминая в основном свои приключения, а не бытовые неудобства. Да и что говорить, житье в деревне воспринимается летом совсем иначе. Теперь Женя уже почти готов был пожалеть о своем приезде сюда, где по-прежнему нет ни мобильной связи, ни телевизора, ни Интернета. Хотя… Дедовская библиотека о-о-очень сильно примиряла Женьку с отсутствием благ цивилизации. Пытаясь настроиться на боевой лад, он даже начал представлять себя на месте главных героев Александра Линевского из «Листов каменной книги» или Д’Эрвильи «Приключения доисторического мальчика». Он тоже будет тут жить почти как первобытный человек! Вот он с копьем в руке, на самодельных лыжах пробивается сквозь густой лес… вот настигает лося, готовясь метнуть дротик, нет, лучше тяжелое копье… а вот настораживает самоловы, на него выскакивает огромный волк… и с громким лаем и визгом сбивает его с ног…

Замечтавшись, Женька не заметил, как они подошли к дому, и из калитки выскочила… не волк, а Баська. Ошалев от внезапно привалившего в лице Женьки счастья, собака металась от деда к внуку и обратно, то и дело наскакивала на вновь прибывших, не давая Женьке выбраться из сугроба!

Сан Саныч не без труда схватил извивающуюся и визжащую Баську за ошейник.

– Да успокойся ты, псина! Дай ему встать! Здоровенная выросла, а ума как не было, так и нет…

Женька хохотал в сугробе.

– Дед, да отпусти ты ее! Она же меня узнала! Баська, Баська, ну какая же ты большущая! Наверное, с мать размером, да? Баська, иди ко мне!

Сан Саныч выпустил из рук ошейник, и едва поднявшийся Женька опять оказался в сугробе, но уже гораздо глубже, потому что Баська прыгнула на него сверху. Унять ее радость стоило немалых сил. Подобрав отлетевший Женькин рюкзак, Сан Саныч отряхнул обувь и брюки веником, стоящим у двери, и вошел в дом. Вывалявшемуся в сугробах мальчику отряхиваться пришлось гораздо дольше. А из окна дома за ними уже наблюдала с улыбкой Оля.

Встретившись с ней в библиотеке, Женька сперва оробел. За прошедшие полгода Оля сильно изменилась. Теперь она выглядела не простой деревенской девчушкой, а взрослой девушкой. Ну, почти взрослой… Хвостик исчез, и по плечам Оли струились длинные темно-русые локоны. Джинсы в обтяжку выгодно подчеркивали фигуру, теплый серо-голубой свитер с высоким воротом очень шел к глазам девочки, оттеняя их цвет, а на ногах вместо домашних тапочек были невысокие кожаные сапожки с мягкой подошвой.

Женя и не догадывался, как старательно готовилась Оля к его приезду, каких усилий стоило ей в зимней деревне сделать прическу и подобрать наряд. Оля никогда не была модницей, предпочитая простую и удобную одежду, так что пришлось изрядно потрудиться. Помог ей и Сан Саныч, который самолично сшил для нее сапожки на манер тех, что носили американские индейцы. Девочка так хотела произвести впечатление на Женьку, что даже немного нарумянила щеки и подкрасила ресницы, которые выцвели за лето и до сих пор, по ее мнению, не восстановили цвет.

– Женька, привет! Здорово, что ты приехал! – Оля вытряхнула оторопевшего Женьку из пуховика. – Разувайся скорее, пошли к столу, я плюшек напекла. Устала ужас как, но вроде ничего вышли… Как у тебя дела? Доехали нормально? На вертолете реку перелетали? Везет вам, мне еще ни разу не довелось. Сан Саныч обещал, но все пока не получается…

Оля тараторила без умолку, искренне радуясь приезду друга. А Женька застеснялся. Отвечал однословно и старался не пялиться откровенно на Олю, считая это неприличным. Но потом освоился. Постепенно робость его растворилась в воздухе, как сахар в чае, и пока Сан Саныч переодевался, по его словам, «из чистого в теплое», ребята, присев на кухне к столу, разговорились.

– Ну, давай, рассказывай! – хором произнесенная фраза повисла в воздухе, и Оля с Женей рассмеялись. Потому, что фраза прозвучала словно долго и тщательно отрепетированное солдатское приветствие главнокомандующему на параде.

Услышав их смех, Баська, до того смирно сидевшая между стульев Оли и Жени, тут же вскочила и стала прыгать, попеременно глядя на ребят, вертеть мохнатым хвостом и весело лаять. Точно так же она вела себя, будучи маленьким щенком, только теперь из значительно увеличившейся в размерах пасти раздавалось не звонкое тявканье, а басовитый лай, которого, по незнанию, можно было и испугаться.

Отсмеявшись, Женька откинулся на спинку стула, сделал умышленно равнодушное лицо и, подняв глаза к потолку, сообщил:

– А у меня по русскому и по литературе «пятерка» в полугодии… – При этом мальчик отчаянно косился на Олю, чтобы проверить, какое впечатление произведет на нее его новость. А затем добавил: – Училка, когда отметки объявляла, потом пол-урока охала, сама себе поверить не могла!

Баська повернулась к Оле, гавкнула, словно подтверждая Женькины слова, и тряхнула головой.

Оля вскочила со стула, подбежала к Жене и чмокнула его в щеку. Вернее, она целилась в щеку, но попала губами куда-то рядом с ухом. Девочка не обратила внимания на такую мелочь, встала в позу оратора и произнесла:

– Растете над собой, Евгений Лыков! – Потом она посерьезнела и сказала уже спокойнее: – Видишь, Жень, не такая уж нудная вещь литература. Ты молодец, я всегда это говорила!

– Ага, а по-моему, ты всегда говорила, что я олух неученый. Разве нет?

– Ну, было такое, и что? Но твоя «пятерка» говорит несколько иное. Ты не находишь? – Оля вдруг опустила глаза и слегка покраснела. – Знаешь, мне родители и Сан Саныч компьютер подарили, и я его осваиваю… Очень мне на нем рисовать понравилось, кое-что даже получается. Сан Саныч книжки «для чайников» дал, обучаюсь потихоньку. С «Corel Draw» я вроде бы разобралась, а вот «Photoshop» у меня пока плохо идет… Не поможешь? Книга книгой, а вот бы за руками посмотреть…

Баська положила голову Женьке на колени, опустила уши, подняла глаза и тихо вопросительно проскулила: «Уууу?»

– Ну, ты даешь! – Женька в восторге шарахнул ладонями по столу. – Вот так сразу «Король Дров» тебе поддался? Тогда ты молодец! Уважаю, продвигаешься!

Мальчик встал и, скопировав недавнюю Олину позу оратора, выдал в ее сторону:

– Растешь над собой, Ольга Лыкова!

Ребята снова засмеялись.

Баська с облегчением вздохнула и улеглась на пол.

– А почему «Король», да еще и «дров»? – не поняла девочка.

– Не знаю, Оль, так смешнее. «Corel Draw» – «Король Дров».

– И вправду смешнее. – Оля хихикнула, а потом снова потупилась. – Ну что, поможешь?

– Да не вопрос! Пойдем посмотрим на твою «Фотожабу». Ща мы ее придавим.

– Там вроде нет никакой жабы… – В голосе Оли сквозила растерянность.

– Да это сленг такой у компьютерных дизайнеров. Они вместо «фотошоп» говорят «фотожаба». Обработать в фотошопе – значит, «пожабить». Короче, всем понятно. А ты не знала?

– Не-а, первый раз слышу.

– Эх ты, село неасфальтированное… Привыкай! А то, когда к вам сюда Интернет проведут, и не поймешь ничего. – Женька улыбнулся.

– Когда проведут Интернет, у меня будет кого спросить! – Оля показала Женьке язык.

Парень нахмурился и подобрался.

– Это у кого еще?

– Да у тебя же! – Оля состроила невинную гримасу и захлопала ресницами. – У кого ж еще?

И опять ребята вместе засмеялись.

– Ладно, показывай своего монстра… – Женька встал со стула.

Баська вскочила и, открыв лапой дверь, обернулась, но остановилась на пороге.

Однако «удавлению страшной жабы» не суждено было случиться, потому что по лестнице спустился Сан Саныч в своем обычном сельском наряде.

– Ну, и где тут чай с обещанными плюшками?

Оля тут же поспешила к чайнику, Женька пересел поближе к блюду с аппетитными плюшками, а Сан Саныч устроился в углу, на своем любимом стуле. Старый библиотекарь отложил себе несколько плюшек на блюдце и теперь смаковал их неторопливо. Женька, как бы случайно подтянув к себе блюдо, набивал рот, отмечая необыкновенный вкус, запах и вообще все замечательные качества каждой конкретной плюшки. Оля посматривала на него и розовела от удовольствия.

Сан Саныч подождал, пока раскрасневшийся от выпитого чая внук отодвинулся от стола, и тихо сказал:

– Раз все наелись, давайте думать, что делать дальше.

Мальчик сразу посерьезнел. Положил руки на стол, сцепив пальцы, и спросил:

– Дед, а что ты предлагаешь? Пока мы ехали, никаких звонков не было. А отсюда, как ты знаешь, с Москвой не связаться.

Оля тоже невольно нахмурилась.

– Что все-таки у вас стряслось? Расскажите уже толком!

И Женька коротко изложил все события, особо остановившись на необычном поведении мамы, ее записке и исчезновении. Не забыл он напомнить, что истинный дом Риты находится в Книжном мире.

– Ну, куда ей еще деться? – Женька в волнении вскочил. – Папа всех маминых знакомых обзвонил. Дед, ты же классный следопыт, и сам видел, что из дома она не выходила. Просто исчезла, и все! Как будто через твой портал прошла – раз, и нету. Я уверен, надо искать в том самом романе. Вот так вот, масса Натаниэль, дед, сэр! – спародировал мальчик обращение, бытовавшее в штате Миссури в девятнадцатом веке. Подобные слова он неоднократно слышал от матери после ее приезда из Америки.

– Женя! Сколько раз можно повторять, что мимо моего портала просто так не проскочишь? – Сан Саныч устало потер глаза.

– И все-таки ты проверь, сделай милость. Потому что, если мама осталась в нашем мире, нам нужно немедленно возвращаться в Москву и искать ее там. А если она все-таки перебралась в Книжный мир – то немедленно отправляться туда.

Дед помолчал, потом махнул рукой.

– Хорошо, пойдем проверим – чтобы отмести эту версию раз и навсегда!

Сан Саныч отпер библиотеку, зажег свет и пропустил ребят вперед. Следом чинно зашла Баська и расположилась у открытой двери на коврике так, чтобы видеть то, что происходит на улице и в доме, но в то же время не упускать из виду события в библиотеке.

Сан Саныч достал свою книгу-портал и положил на стол.

– Человек в Книжном мире, – проговорил он. – Маргарита Лыкова. Указать возможное местонахождение.

На конце стилуса, которым он прикоснулся к обложке, засветилось небольшое золотистое пятнышко. Книга с мелодичным звоном раскрылась, демонстрируя трехмерную карту Книжного мира, которая каждый раз приводила Олю в восторг. Золотистое пятнышко заплясало по карте, остановилось, постояло немного, потом вдруг снова заметалось и снова остановилось…

– Что это значит? – взволнованно спросил Женя.

– Портал ищет ее и не может найти, – хмуро отвечал Сан Саныч.

– Значит, Маргариты там нет? – уточнила Оля.

Хранитель покачал головой, на его лице отражалось полнейшее недоумение.

– В том-то и дело, что портал ведет себя так, будто она именно там… Только он почему-то не может определить, где именно.

– Видишь, видишь! Я же говорил! – торжествующе воскликнул Женя.

Дед поглядел на него:

– И как она могла туда попасть, скажи на милость? Как только пришла ваша телеграмма, я сразу посмотрел все прохождения через портал. Последнее – наше летнее возвращение домой. Рита никак не могла попасть в Книжный мир!

Женька набычился.

– Дед, если исходить из предположения, что твой портал имеет хотя бы отдаленное сходство с интернет-порталом, то я могу тебе прямо сейчас, с ходу, предложить десяток способов через него ломануться, а ты даже следов не найдешь!

Разгорелся спор. И когда страсти накалились до того, что в библиотеке запахло кузницей, Оля задала вопрос, от которого сразу наступила тишина. А она всего-навсего спросила, единственный ли это портал или есть еще другие порталы, и если есть, то у кого они хранятся.

Женька с уважением посмотрел на девочку.

– Вот я тупой! Вообще-то такой вопрос должен был прийти в голову первым. Причем мне. Оль, ты молодец! Еще немного, и в компьютерных вопросах мне придется тебя догонять!

Оля смутилась и замолчала. Потом спросила:

– И все-таки?

Сан Саныч помолчал, потом почесал переносицу.

– Видите ли, ребята… Возможно, у меня есть объяснение. Крайне шаткое и сомнительное, но…

Хранитель закрыл книгу-портал, спрятав карту, по которой все еще продолжало растерянно метаться золотистое пятнышко, и указал на эмблему на обложке.

– Вы несколько раз спрашивали меня, почему в ней изображены три круга. Так вот, это потому, что на самом деле миров не два, а три. Первый – наш, в котором мы с вами обитаем и который известен всем людям. Второй – Книжный мир, где живут персонажи всех когда-либо написанных и изданных книг, о существовании которого знают лишь немногие. Но существует еще и третий, его принято называть Темными мирами. Это мир хаоса, незавершенных или давно забытых книг, нереализованных мыслей, идей и фантазий, зачастую весьма страшных. В нем есть и светлые стороны, но гораздо больше жестокости и насилия, ведь бояться человек начал гораздо раньше, чем смеяться или мечтать. Сидя у костра, первобытные люди придумывали всякие ужасы о том, что скрывается во мраке, там, куда не достает свет от огня. И в Темных мирах есть свой Главный хранитель, причем самый старый, самый древний, его не переизбирали с тех пор, как выбрали. Он стережет мир теней и, кажется, совсем не намерен давать о себе знать. Во всяком случае, за то время, пока я служу Хранителем, я его ни разу не видел, ничего о нем не слышал и даже не знаю его имени. И у него тоже наверняка имеется портал. Так что теоретически им могли воспользоваться… Только кто и зачем – мне непонятно. Поэтому я вынужден согласиться с Женей. Надо отправляться в Книжный мир и начинать поиски Риты оттуда. Другого выхода я теперь не вижу.

– Тогда все ясно! – воскликнул Женька. – Нам нужно немедленно отправиться в мамину книгу. Ну, в тот неизвестный роман Марка Твена о юности Тома и его друзей, откуда пришла мама, то есть Бекки…

– Видишь ли, внучек, все не так просто… – покачал головой дед. – Попасть в ту книгу очень трудно, почти невозможно. Ведь мы с Марком Твеном, когда решили спрятать ее, сделали это со всеми предосторожностями, нашли место, где никто книгу не найдет.

– И куда же вы ее заныкали?

– Заморозили и… – начал дед, но договорить не успел.

В тот момент в тиши библиотечного зала раздался тихий звук рвущейся бумаги. Ребята стали оглядываться. Даже Баська приподнялась, вопросительно посмотрела на хозяина, а затем снова опустила голову на лапы. Сан Саныч почему-то смутился.

– Дед, а что это порвалось? – Женька еще раз осмотрелся и уставился на портал.

– Мне пришло письмо. А звук такой потому, что я не испытываю большого удовольствия от общения с адресатом, – без особой охоты отвечал библиотекарь. – Ну что же, давайте посмотрим…

Сан Саныч открыл последнюю страницу книги-портала и дотронулся до нее стилусом. Ребята тактично отвернулись, чтобы ненароком не прочитать чужое письмо. Но Хранитель сам привлек их внимание и отдал стилус внуку:

– Посмотри!

Женя дотронулся до открытой страницы и тут же отдернул руку. Потому что у него возникло такое чувство, будто он сунул ее в ледяную воду или в сугроб – столь сильно от книги пахнуло холодом. А на странице тем временем появилось изображение Снежной королевы, у ног которой льдинками и сосульками вырисовывалось послание: «Хранитель, знай: что бы ни случилось в твоей жизни, есть как минимум один человек, который поможет тебе, не задавая вопросов».

Женя с Олей переглянулись. Они ничего не понимали. Потом вместе посмотрели на деда. Затем еще раз рассмотрели послание.

– Дед, графика у твоей книги обалденная, а такой шрифт я бы скачал не задумываясь… – пробормотал Женя. – Но теперь объясни, пожалуйста, что все это значит и какое отношение имеет к нам?

– Я пока и сам не понимаю, – развел руками Сан Саныч. – Только чувствую, что письмо пришло сейчас неспроста. Ведь именно во дворце Снежной королевы и спрятана книга о юности Бекки! Это был самый надежный способ скрыть книгу так, чтобы никто не знал о ее существовании. По моей просьбе королева заморозила книгу, превратив в один из ледяных кирпичей своего дворца. С тех пор прошло пятнадцать лет. По некоторым причинам мы не виделись со Снежной королевой долгое время, и только летом, когда разумная плесень угрожала Книжному миру, я был вынужден прибегнуть к ее помощи. Но вот теперь у нас снова неприятности, и мне пришло от нее письмо… Я очень хочу задать королеве вопросы и получить на них ответы! Вы не против?

– Да нет, дед, конечно нет! А когда отправляемся? – Женька переглянулся с Олей и взял девочку за руку.

– Да хоть прямо сейчас, если вы готовы.

– Мы готовы! Оля, мы ведь готовы?

– Ну, в общем, да. Только я посуду не помыла…

– Ничего, никуда она не денется, твоя посуда. Дед, мы готовы! Только не забудь зарядку для своего портала, а то получится, как в прошлый раз…

– Хорошо.

Сан Саныч взял в руки книгу со стола, дотронулся стилусом до обложки и четко проговорил:

– Ганс Христиан Андерсен, сказка «Снежная королева», 1844 год, ледяное царство Снежной королевы!

Раздался хлопок, сверкнула уже знакомая ребятам синяя вспышка… И библиотека опустела.

Все произошло так быстро, что Баська даже не успела ничего понять. И теперь она обреченно вздохнула, поднялась и пошла к порогу библиотеки. По пути привычно ударила лапой и укусила нижнюю ступеньку лестницы, хотя та ничего плохого ей не сделала. Потом Баська попой закрыла дверь библиотеки, замок защелкнулся, а собака понуро пошла во двор в свою конуру. Входную дверь дома она закрыла тем же манером, а по пути вытащила из-под крыльца старый рваный тапок – собственную детскую игрушку. Не взяли с собой, так хоть какое-то развлечение…

Глава третья

Ледяной дом

Чертоги Снежной королевы, а также что чувствует ледяное сердце и почему изо льда выхода нет

Свалившись с неба, Женя и Оля оказались в глубоком сугробе. Настолько глубоком, что увязли в нем по самую макушку, даже глубже, а твердого дна под ногами все еще не чувствовали. Хотя переход из одного мира в другой для ребят уже был не нов, уверенно приземляться на ноги они так и не научились.

Только с третьей попытки Женька наконец выбрался из сугроба, осмотрелся и прислушался. Где-то рядом барахталась в снегу Оля. Из его толщи слышались приглушенные звуки, какие издают люди, у которых добрые слова уже закончились, а ругаться они еще не научились. Женя закричал:

– Оль, ты где?

Глухо, словно из-под одеяла, послышалось:

– Наверное, рядом, только я закопалась, а вылезти не могу!

– Спокуха, не шевелись, я щас!

Женька ломанулся на Олин голос, но результат оказался, мягко говоря, не очень.

Сначала мальчик растерялся. Как ни разгребал он руками снег, а до девочки добраться все не мог, казалось даже, что и сам только глубже погружается в сугроб. Тогда Женька вспомнил, что совсем недавно читал приключенческую книжку, в которой главный герой выбирался из-под лавины, и решил воспользоваться его опытом. Парень, переведя дыхание, стал медленно утрамбовывать снег под руками. Когда создавалась хоть небольшая, но опора, он переносил вес на нее, а затем готовил следующую «ступеньку», стараясь двигаться на голос Оли. Через некоторое время добрался-таки до девочки. Вместе вылезать им было уже легче, и скоро их головы показались над поверхностью сугроба.

Какую же досаду испытали ребята, когда оказалось, что бултыхались они в снегу буквально в паре шагов от твердой поверхности! Первое, что они увидели, подняв глаза, были ноги Хранителя, твердо стоявшие на ровной льдине.

Сан Саныч предстал перед ними в одежде истинного жителя северных широт: куртка из оленьей шкуры, высокие сапоги, меховая шапка. На руках у него были длинные, по локоть, рукавицы.

– Что-то ты долго барахтался, внук! – усмехнулся Хранитель.

– Долго? Дед, да мы чуть не утонули в сугробе! Я думал, нас лавиной накрыло, я читал про такое… – Женькин тон ясно давал понять, что мальчик обиделся.

Все еще усмехаясь, Сан Саныч протянул ему конец длинной палки.

– Держись, я тебе помогу.

Женька уцепился за палку. Подтянулся, уперся ногами в льдину и попытался резко дернуть палку на себя, чтобы и дед тоже искупался в сугробе – пусть знает, как смеяться над ним! Но Хранитель оказался готов к подобной каверзе и чуть отпустил, а потом поймал и крепко схватил палку. Женькины руки соскользнули, и мальчик опять оказался в снегу. Сзади послышалось Олино хихиканье.

– Женя, хватайся крепче! – Сан Саныч заулыбался.

– Постараюсь! – Женька рассмеялся в ответ и вылез из сугроба уже без приключений. Затем парень забрал у деда палку, растянулся на животе и протянул орудие спасения Оле. Та, перебирая палку руками, добралась до Жени и через мгновенье уже стояла на ногах, отряхиваясь и рассматривая себя и своих спутников.

Сама она оказалась одетой в кокетливую белую шубку, круглую пуховую шапочку. На ногах ее были изящные длинные меховые сапожки, а руки девочки грели толстые пушистые варежки. А Женя щеголял в горнолыжном комбинезоне-аляске, в угги – этаких русских валенках на американский манер – и модной шапке-ушанке.

Оля повернулась к Хранителю:

– Сан Саныч, вам еще лыж, оленей и нарт не хватает. И тогда уж точно – «мы поедем, мы помчимся…».

Тем временем Хранитель что-то покрутил в своей палке, и та превратилась в меч, который он закинул себе за спину.

– Оленька, лыжи нам не понадобятся! – отвечал Сан Саныч. – Олени, я надеюсь, сейчас будут, и вместо нарт мы поедем в роскошных санях.

– Ух ты! Опять в санях Снежной королевы! Мне в прошлый раз очень понравилось! – Оля даже захлопала в ладоши от восторга. Потом замолчала, оглянулась по сторонам и уже тише спросила: – Надеюсь, Бурана с ней не будет?

– Оль, мы же не одни… А с дедом нам никакой Буран не страшен! – Голос Жени стал непривычно серьезным. Он подошел к девочке поближе, словно стараясь оградить ее от страшной собаки Снежной королевы.

Тем временем Хранитель достал книгу-портал, открыл письмо Снежной королевы и стилусом легонько стукнул по тексту. Раздался мелодичный звон, и через некоторое время в небе вспыхнуло северное сияние. Оно разгоралось, становилось все больше и больше и вскоре заняло почти полнеба. Яркие всполохи быстро приближались, и вот уже в центре сияния показались сани Снежной королевы.

Спустившись с неба, оленья упряжка с хрустальным звоном остановилась. Ее хозяйка сошла на землю и приветствовала гостей легким наклоном головы. Оля машинально отметила, что шуба на ней сегодня другая – еще богаче, еще красивее. Но больше в Снежной королеве ничего не изменилось. Та же царственно-холодная красота, та же сдержанность в словах и движениях.

– Рада видеть вас в своих владениях! – Королева открыла дверцу саней, откинула меховую полость и продолжила любезно-ледяным тоном: – Прошу, мои юные друзья! Хранитель, вы сядете со своими спутниками или составите мне компанию?

– Королева, нынешний наш визит к вам не столь кратковременный, как прошлый. И у нас будет возможность поговорить. Так что я, с вашего позволения, поеду в санях. – Сан Саныч сел спиной к облучку, накинул полость на ребят и сам укрыл ею ноги.

– Ну, что же, тогда не станем терять время! – Тон королевы стал еще на один градус холоднее. Она взошла на свое место в санях, выпрямилась во весь рост и тонким ледяным кнутом хлестнула оленей. Вокруг опять начало разгораться северное сияние, и упряжка поднялась в небо.

– «Мои юные друзья…» – тихонько передразнил Женька, повернувшись к Оле. – По мне, так с подобными друзьями и врагов не надо!

Девочка молча кивнула. Вроде бы Снежная королева не сделала им ничего плохого, наоборот, всячески старалась помочь, но тем не менее и Оля, и Женя, сами не зная почему, испытывали к ней сильную антипатию.

Сан Саныч, отличавшийся отменным слухом, внимательно посмотрел на ребят, и тем вдруг показалось, что Хранитель тоже еле заметно кивнул, словно соглашаясь…

Сани быстро летели над бескрайними снежно-ледяными полями, в темном небе над ними сверкало и переливалось северное сияние. Вдалеке могучими ледяными торосами вставал дворец Снежной королевы. В свете сполохов он смотрелся так, словно внутри его горели и переливались огнями миллиарды цветных лампочек. Во дворец вели огромные ворота, многократно превышающие человеческий рост, колоннами служили гигантские сосульки, стены украшали вычурные ледяные наплывы и красивейшая узорная роспись, которую можно увидеть в морозные дни на заиндевевших окнах.

Когда олени остановились у парадного подъезда, королева спустилась с саней и направилась к гостям. Сан Саныч уже открыл дверцу и подал руку Оле. Женька выпрыгнул наземь сам. Королева остановилась, потом резко повернулась и пошла к входу во дворец. Взмахнув рукой, она отослала свою упряжку, и ребятам показалось, что у оленей на мордах отразилось облегчение. Но это, наверное, просто показалось…

– Я жду вас, Хранитель! – произнесла Снежная королева, не оборачиваясь, и растворилась в коридорах дворца, словно стала его частью.

Сан Саныч с ребятами неторопливо двинулись следом. Они шли, любуясь массивными стенами из ледяных блоков и кирпичей, резными сводами, уходящими так высоко, что, даже задрав голову, не всегда можно было различить, где они заканчиваются. Стрельчатые окна не имели ничего похожего на стекла, но ветер через них не проникал, и снежинки снаружи, долетев до окна, взвивались и улетали прочь, словно играя в вечные салочки друг с другом. Колоссальные скульптуры из цельного куска льда подпирали потолок. Здесь можно было увидеть рыцарей, великанов, сказочных существ. Несмотря на то, что они были прозрачны настолько, что зачастую сливались со стенами и были практически незаметны, выглядели они словно живые.

Проходя по анфиладе залов, Хранитель начал тихонько декламировать:

– «…Стены чертогов Снежной королевы намела метель, окна и двери проделали буйные ветры. Сотни огромных, освещенных северным сиянием залов тянулись одна за другой; самая большая простиралась на много-много миль. Как холодно, как пустынно было в этих белых, ярко сверкающих чертогах…»

Шедшая рядом Оля тотчас подхватила:

– «…Северное сияние вспыхивало и горело так правильно, что можно было с точностью рассчитать, в какую минуту свет усилится и в какую ослабеет. Посреди самой большой пустынной снежной залы находилось замерзшее озеро. Лед треснул на нем на тысячи кусков, ровных и правильных на диво. Посреди озера стоял трон Снежной королевы; на нем она восседала, когда бывала дома, говоря, что сидит на зеркале разума; по ее мнению, это было единственное и лучшее зеркало в мире…»[2]

Женька посмотрел на деда.

– Вы цитируете сказку, да? Надо же, Андерсен как будто сам всю здешнюю красоту видел!

– Верно, – кивнул дед. – Только великий сказочник не видел ее, а придумал. Насколько же сильной, могучей фантазией надо обладать, чтобы создать такое… – Сан Саныч остановился, потрогал рукой ледяную колонну и продолжил: – С тех пор, как появилась сказка, люди все время стараются построить изо льда что-то похожее и в нашем мире. И почти всегда называют свои постройки дворцом Снежной королевы. Но было бы несправедливо считать возведение таких зданий заслугой только Андерсена. Нет, конечно, ледяные строения создавались и до Ганса Христиана, и описывали их во многих книгах. Например, по приказу русской императрицы Анны Иоанновны в одну из особенно студеных зим на берегу Невы был построен Ледяной дом – настоящий дворец, шедевр архитектуры, с оконными «стеклами» из тончайшего льда, с ледяной мебелью внутри, с ледяной баней, в которой при желании даже можно было париться, с ледяными пушками и фигурой слона в натуральную величину при входе. Дворец служил для забав императрицы, притом и довольно жестоких – в нем сыграли «комическую» свадьбу ее шутов и оставили их там на всю ночь. Эта история нашла свое отражение в романе Ивана Лажечникова «Ледяной дом», сейчас уже почти забытом, а когда-то необычайно популярном… Но мы уже на месте! Ребята, я оставлю вас ненадолго – мне нужно поговорить с нашей гостеприимной хозяйкой.

Бродя по дворцу, они не заметили, как вышли через очередную сводчатую арку в главный зал – огромное и почти совсем пустое помещение, если не считать трона и большого застывшего озера, занимавшего почти половину зала. Сан Саныч приобнял своих юных спутников за плечи, а затем решительно направился к Снежной королеве, восседавшей на своем ледяном троне и как будто не замечавшей ничего вокруг. У подножия трона сидел мальчик лет десяти, который при появлении гостей даже не поднял головы, не взглянул на вошедших. Не обращая ни на что внимания, он складывал пазл из льдинок.

Женя вопросительно посмотрел на Олю:

– Это тот самый парень, который слово «вечность» сложить не в состоянии? Может, мы попробуем?

– Давай, – кивнула девочка. – Только сядем подальше, не будем ему мешать, ладно?

– Как скажешь…

Женька присел на небольшую льдину, похожую на маленькую скамейку. Оля пристроилась рядом, и они начали собирать льдинки в причудливые комбинации. Узоры получались легко, а вот слова действительно никак не хотели складываться. Стоило дойти до третьей, максимум – четвертой буквы, как льдинки сами собой разбегались в стороны, точно живые. Через некоторое время Женька сказал:

– Не, Оль, так ничего не получится. Ровно сложить выходит только четыре буквы.

Оля уже давно сидела задумавшись. Потом посмотрела на Женьку:

– Жень, ты послание Сан Санычу от королевы помнишь? Оно ведь тоже из льдинок состояло… Может, надо эту… как ее… кодировку поменять?

Евгений восхищенно уставился на девочку.

– Я тебе говорил, что ты умница? Только не кодировку, а шрифт надо поменять. Тот шрифт, который в письме к деду был, я помню. Щас попробуем!

– Только, знаешь, Жень… пожалуй, слово «вечность» не надо складывать. Вдруг мы ход сказки нарушим?

– Хорошо, я согласен. А что писать?

– Ну… Что, если «Рита»? Или «Бекки»?

– Точно! Я напишу «мама». Авось это как-то поможет нам ее найти…

Тем временем Хранитель степенно беседовал со Снежной королевой.

– Королева, вы не потрудитесь объяснить мне смысл вашего послания?

– Оно, Хранитель, всего-навсего еще одно подтверждение того, что я все еще люблю тебя, – бесстрастным тоном отвечала хозяйка дворца. – Или мне нужно обращаться к тебе «на вы»?

– Как вам будет угодно, королева. Но что вы подразумевали, когда писали о своей безоговорочной помощи?

– Только то, что написала, и ничего более! Мне до сих пор хочется надеяться, что я сумею сломать возникшую между нами стену и хоть немного заслужить вашу симпатию. Думаю, мое чувство к вам, проверенное столь долгим временем, заслуживает если не взаимности, то хотя бы участия.

Она искоса поглядела на Сан Саныча, но тот упорно избегал разговора о чувствах и продолжал гнуть свою линию.

– Уважаемая королева! Я сейчас явился к вам за помощью, но мне не хотелось бы, чтобы моя просьба рассматривалась вами…

– Не беспокойтесь, Хранитель! – резко перебила Снежная королева. В ее голосе звучала обида. – Я ни в коем случае не стану рассматривать вашу просьбу как шаг к примирению. Но в любом случае с удовольствием вам помогу.

Хозяйка дворца улыбнулась самой ледяной из своих улыбок, и Сан Саныч подумал, что лучше уж видеть королеву в гневе, чем улыбающуюся.

Ребята увлеклись сложением слова. По памяти копируя буквы из эсэмэски, которые видели у Хранителя в книжке, они через некоторое время справились с задачей. Льдинки в слове «МАМА» тут же срослись между собой. Холодную тишину главного зала тут же расколол мощный удар гонга. Слово поднялось над озером, заиграло, засветилось яркими красками, взмыло к сводчатому потолку и исчезло.

Снежная королева резко встала с трона и выпрямилась во весь свой немаленький рост. Она взмахнула рукой, и ребята, мгновенно перелетев почти через весь зал, внезапно оказались у подножия трона. У хозяйки дворца был озадаченный и разгневанный вид.

– Как вам удалось сложить слово? Никто в мире не может этого сделать…

Оля выступила вперед.

– В Книжном мире, вероятно, и не может, а мы сумели! Мы бы и с «вечностью» справились, но нам возиться не захотелось!

Ребенок у подножия трона поднял голову. Обвел людей невидящим взглядом, пробормотал что-то и снова уткнулся в свои льдинки. Женя посмотрел на него сочувственно, а затем укоризненно на Снежную королеву. Та невозмутимо пожала плечами.

– Это не я придумала. – Голос королевы звучал ледяной чистотой и таким же равнодушием. – Великий сказочник наказал мальчика, а я всего лишь выступила орудием наказания. И, поверь, мне он нужен здесь так же, как оленю пятая нога, или тебе – олений хвост.

Королева скорчила гримасу. Потом добавила:

– Как бы я хотела сама придумывать себе жизнь… Я бы первым делом вернула мальчишку обратно домой, чтобы он упражнялся в злословии на своей бабушке.

Отвернувшись от своих гостей, хозяйка дворца что-то тихо пробормотала. И даже Сан Саныч с его чутким слухом не услышал, что она сказала самой себе: «Ничего, теперь все получится…»

Потом Королева вернулась на трон и свысока посмотрела на Хранителя и его спутников.

– Итак, что же вы хотели? Я слушаю!

Библиотекарь выступил вперед, но Женька его опередил.

– Пожалуйста, ваше величество, разморозьте книгу, которая находится в стене вашего дворца. Это очень важно! Нам надо ненадолго оказаться в ней!

Королева с искренним недоумением посмотрела на Хранителя.

– Однако ваш юный спутник очень информирован… Насколько я помню, о той книге знают только трое: я, вы и ее автор. И больше никто. Как вы…

Хранитель поднял руку.

– Королева! Мой юный спутник имеет настолько личные мотивы для подобной просьбы, что я к ней присоединяюсь и с нижайшим почтением прошу вас выполнить ее.

– Вот как? Тогда не могли бы вы, Хранитель, рассказать мне, что произошло? Поскольку я отвечаю за данное мною слово, то хотела бы знать, какая надобность возникла у вас в навсегда забытой книге.

Сан Саныч твердо посмотрел в глаза Снежной королеве.

– Королева, я немедленно хочу убедиться в том, что книга находится в том же виде, в котором я вам ее передал. Извините, это ни в коем случае не недоверие вам, а просто мой долг Хранителя.

– Знаете, Хранитель, иногда я вас настолько не понимаю, что, кажется, уже никогда не пойму… – Королева подперла рукой подбородок. – Вы же в курсе, что замороженная книга забыта навеки? А в забытую книгу нельзя войти. И выйти из нее невозможно. Но раз уж вам так нужно, извольте!

Хозяйка чертога еще раз внимательно посмотрела на Женьку, чуть заметно кивнула и взмахнула рукой. В глубине дворца раздался грохот, словно обрушился айсберг. Громовые раскаты сорвавшейся лавины быстро приближались к тронному залу. Оля и Женя незаметно для себя передвинулись Хранителю за спину, да и сам Сан Саныч украдкой оглянулся, ища на всякий случай путь к отступлению.

Он вошел в облако снежной пыли, вихри и пурга обвивали его со всех сторон – огромный рыцарь из тех скульптур, что стояли в коридорах чертога. В руках у рыцаря был ледяной кирпич, но, в отличие от остальных кирпичей, из которых были сложены стены, этот был непрозрачным, матовым. Громовые раскаты, которых так испугались юные путешественники, порождали шаги рыцаря, а сопровождал его уже знакомый им пес Снежной королевы – Буран. Когда ребята видели его в последний раз, пес был весел и благодушен, хотел познакомиться с гостями своей хозяйки и вертел своим снежным хвостом. Но даже тогда от одного его вида страх заморозил у Хранителя и его спутников все внутри, и они были просто счастливы, когда Буран умчался по своим собачьим делам.

Сейчас же пес охранял хозяйское сокровище и выглядел весьма грозно. Буран молча шел возле ледяного рыцаря, низко опустив голову, прижав уши и оскалив пасть. Хвост его молотил по льду озера, разбрасывая в разные стороны веера льдинок. Обжигающе холодное дыхание пса коснулось несчастного мальчика у подножия трона, и он мгновенно превратился в ледяную статую.

Хранитель посмотрел на Снежную королеву. Она спокойно стояла около трона, рука, положенная на подлокотник, не шевелилась, глаза холодно смотрели на приближающегося зверя. Тогда Хранитель быстро отодвинул оторопевших Женю и Олю за трон, шагнул вперед и вынул меч, который вдруг превратился в сияющий солнечный луч. Едва Сан Саныч опустил меч вниз, как лед под его ногами мгновенно начал плавиться.

– Буран, назад! Хранитель, прекратите немедленно! – Королева отпрянула и тоже спряталась за трон. Часть трона стала медленно оплывать. – Разве вы не видите, что пес охраняет вашу тайну? А рыцарь – один из многих тысяч, стерегущих дворец и, следовательно, вашу тайну тоже! Уберите меч, Хранитель, я не выношу тепла!

Последние слова королева почти прокричала. И только в этот короткий миг в ее голосе впервые послышались почти человеческие нотки.

Хранитель взмахнул рукой, и жаркое свечение погасло, меч вновь стал обычным, и Сан Саныч убрал его в ножны.

– Извините, королева, в этот раз вам удалось меня напугать. – Он повернулся к детям и поманил их к себе. – Надеюсь, пока меня не будет, вы не поручите кому-нибудь из ваших стражей присматривать за моими друзьями?

– Я сама присмотрю за ними.

Женька придвинулся к Оле и прошептал:

– Блин, всю жизнь мечтал, чтобы она за мной присматривала…

Оля молча сжала его руку.

Снежная королева, хоть и находилась довольно далеко, услышала слова Жени и, внимательно глядя прямо ему в глаза, ехидно произнесла:

– Ну что же, твоя мечта исполнилась, мальчик!

– Меня Женей зовут, – буркнул тот.

Хозяйка дворца пожала плечами:

– Мне все равно. Женя так Женя. Ничем не хуже, чем Кай, например.

Королева повернулась к Хранителю.

– Вы собирались в книгу? Поторопитесь, она оттаивает. Но помните: ее могут вспомнить, и тогда вашей маленькой тайне придет конец!

Ледяной рыцарь сделал шаг к трону, по дороге слегка задев заледенелого мальчика у подножья, отчего тот мгновенно рассыпался в пыль, положил книгу на сиденье и отошел. Оля кинулась к тому месту, где только что сидел несчастный Кай, а Женька подошел к Сан Санычу.

– Дед, мы, конечно, идем с тобой?

– Нет, Женя, вы остаетесь здесь, – отвечал тот. – Поскольку эта книга вроде бы не существует, никто не имеет права попасть в нее. Да и один я обернусь гораздо быстрее. А вы воспользуйтесь гостеприимством королевы. Надеюсь, она не даст вам скучать, – Хранитель бросил на Снежную королеву красноречивый взгляд, и та улыбнулась своей неизменно холодной улыбкой.

Сан Саныч достал портал-навигатор, приложил к замороженной книге, дотронулся до портала стилусом и исчез в синей вспышке.

Оля повернулась к Снежной королеве. Девочка показала на то место, где недавно находился Кай, и собралась разразиться гневной тирадой, но хозяйка дворца не дала ей открыть рта, спросив:

– Ты ведь читала сказку?

Оля кивнула.

– Тогда ты знаешь, чем все закончилось. Не беспокойся, как только где-то откроют книжку, малыш сейчас же окажется здесь. О, вот и он!

И действительно, Кай уже снова сидел у подножия трона, такой же сосредоточенный, как обычно, и так же складывал льдинки в слова.

Королева задумчиво посмотрела на ребят, помедлила, а потом еле заметно пошевелила пальцем. Вокруг ребят затанцевали снежинки, и вдруг Женя с Олей оказались в царстве мороженого.

Это была длинная анфилада залов, переходящих один в другой, поворачивающих, изгибающихся. И с обеих сторон от прохода на ледяных столах стояло мороженое. Его было бесконечное множество, и ни один сорт не повторялся. Переливы света создавали причудливую игру красок на ледяных ведерках, тарелочках, креманках, блюдечках из утрамбованного снега или вазочках из самого мороженого. Тут было все, что способен придумать увлеченный своим ремеслом до сумасшествия мороженщик!

Снежная королева обвела первый зал рукой.

– В путешествиях по миру я не раз видела детей, мечтающих попасть сюда. Они отдали бы все, лишь бы оказаться хоть на час в этом царстве. Конечно, в своих фантазиях дети не болеют ангиной, и в мечтах себе все можно позволить, не правда ли? Так вот, вы – первые дети, попавшие сюда. Поэтому не стесняйтесь, выбирайте, что хотите и сколько хотите!

Королева еще раз обвела зал рукой и отвернулась к окну. Снежинки за окном заплясали быстрее, и даже не самый придирчивый взгляд заметил бы, что они складываются в изображение человека, очень напоминающего Хранителя.

Женя и Оля, буквально открыв рты, пошли между столов с мороженым.

– Сливочный пломбир, молочное, шоколадное, ванильное, крем-брюле… – бормотала Оля. – Кофейное, клубничное, земляничное, черничное, ежевичное, малиновое, вишневое, апельсиновое, лимонное, лаймовое, мандариновое, ананасовое, кокосовое… Клюквенное, виноградное, банановое, яблочное, грушевое, сливовое, персиковое, абрикосовое… Мороженое из розовых лепестков, из кленового сиропа, из арбуза, дыни, манго, папайи, киви… Господи, я никогда в жизни не видела ничего подобного! Ой, фисташковое! Обожаю фисташковое мороженое. У нас в Лыкове его вообще никогда не продают. Только в райцентре, и то изредка…

– Да, клево, конечно. – Женя придвинулся к Оле поближе и зашептал ей на ухо: – Только, знаешь, что? Я бы с бóльшим удовольствием съел сейчас тарелку супа или выпил горячего чаю с твоими плюшками. А здешняя холодрыга мне уже осточертела!

– Все равно, Жень, надо попробовать побольше, – резонно возразила девочка. – Во-первых, такого случая больше не представится, а во-вторых, нельзя обижать королеву. Она же говорила, что мы первые дети, которые сюда попали!

– Ладно, давай тогда набирать…

Ребята взяли со стола ледяные тарелки и стали класть всякого мороженого понемножку. По мере перехода из зала в зал сорта становились все более экзотическими.

– Тыква, морковь, артишок, чечевица, сельдерей, лук, одуванчик… – продолжала читать Оля надписи на «табличках» – небольших сугробах, надписи на которых были словно выведены чьим-то пальцем. – Жень, как ты думаешь, мороженое из одуванчиков – это вкусно?

– Не знаю, попробовать надо…

Когда места на тарелках уже не осталось, Женя повернулся к Оле:

– Где бы нам пристроиться? Может, вон там, на подоконнике? И чем есть-то будем? Тут ложки только большие…

В тот же момент столы с мороженым сами собой раздвинулись, и между ними появилась уютная беседка из резного льда, воздушная, почти невесомая на вид. Казалось, стоит до нее дотронуться, и она тут же рассыплется со стеклянным звоном. Внутри оказались такой же ажурный столик и стулья с резными спинками. На столе, посередине, стоял небольшой фонарик, в котором веселилось небольшое северное сияние. Оно прыгало, кувыркалось и развлекалось, словно малолетний сорванец, переливалось немыслимыми цветами и разбрасывало цветные блики во все стороны. Еще бы, ведь оно было совсем маленькое, а маленькие северные сияния только и годятся, что для устройства развлечений – игр, карнавалов или таких вот пикников с мороженым.

Стол был изящно сервирован. Снежные салфетки с узором, повторяющим узоры снежинок, оказались мягкими, приятными на ощупь, причем не разваливались от прикосновения теплых рук и, что совсем странно, не морозили пальцы и губы. А вот ложки, ложечки, вилки и вилочки были золотыми.

Женька поставил свою тарелку с мороженым на стол и с некоторой опаской опустился на ажурный стул. Тот не то что не заскрипел или не прогнулся, но даже не шелохнулся, то есть оказался очень прочным.

– Жень, а ты когда-нибудь золотой ложкой ел? – спросила Оля, усевшись напротив.

– Не-а… Посмотри, она такая тоненькая, вдруг сломается?

Оля не успела ответить. Воздух чуть колыхнулся, и Снежная королева оказалась сидящей рядом с ними. Маленькое северное сияние в фонаре немного присмирело, но потом, словно почувствовав, что хозяйка дворца не собирается отменять праздник, заплясало с новой силой.

– Не бойся, мальчик, не сломается, ешь спокойно. Надеюсь, вам понравилось в царстве мороженого?

Женя оторвался от лакомства.

– Очень понравилось! Я столько мороженого никогда не видел! Только меня не «мальчик», а Женя зовут.

– Ах ну да, Женя… А тебе, девочка, понравилось у меня во дворце?

Оля положила ложечку на край блюдца и ответила, изо всех сил стараясь быть вежливой:

– Да, ваше величество. У вас просто сказочный дворец!

Брови Снежной королевы чуть приподнялись. На ее лице ясно читалось: «Правда? Надо же…»

– Ой, какую я глупость сказала, – смутилась девочка. – Каким же ему еще быть? Только он совсем пустой… А как вы одна здесь со всем справляетесь? Кто тут порядок наводит? Не белые медведи?

Оля попыталась пошутить, но королева отнеслась к ее вопросу серьезно.

– Нет, белые медведи слишком глупы и неповоротливы, чтобы мне помогать. Здесь нет прислуги, достаточно простого волшебства. У вас, у людей, нужно убирать жилище каждый день, чистить, мыть, а здесь грязь даже не появляется, сюда ей ходу нет.

Оля вздохнула. Вот если бы у нее была возможность убираться дома и в библиотеке при помощи волшебства!

– Скажите, ваше величество, а вам не бывает скучно в пустом дворце? – снова спросила она.

– Иногда бывает, – неожиданно призналась хозяйка. – Сюда, ко мне, никто не заходит по своей воле. Если только как вы, по делу… Но это случается редко. Когда я совсем соскучусь, то сажусь в свои сани и летаю по Книжному миру. Смотрю, что появилось нового, знакомлюсь с людьми, иногда с очень интересными людьми. Например, с нынешним Хранителем…

Женька перестал есть очень необычное мороженое со сливками, томатной пастой, чесноком, лавровым листом и свежемолотым черным перцем. Он отложил ложку, посмотрел на Снежную королеву и полюбопытствовал:

– А как вы с дедом познакомились?

– С дедом? – переспросила Снежная королева, и Женька мог поклясться, что ее и без того не имеющий ни малейшего намека на теплоту взгляд похолодел еще больше. Хотя как такое возможно, он не понимал. – Так ты его внук? Гм… – Хозяйка дворца нахмурилась. – Я потом вам расскажу, ладно? А сейчас лучше вы мне расскажите, как вам удалось из миллиардов кусочков льда выбрать подходящие друг к другу? Вы собрали целое слово, и я, признаться, удивлена. Мне казалось, что одна я владею этой тайной.

– Подумаешь, тайна! – Женька привстал с ледяного стула, но потом плюхнулся обратно. – Поначалу было сложновато, но мы…

– Хватит придумывать, Жень! – Оля под столом сильно наступила приятелю на ногу. – Оно случайно сложилось, ваше величество. Словно само собой. Мы уже и бросить хотели, как вдруг – бац, получилось! Правда, Жень?

– Правда, правда… – пробурчал Женька, вытаскивая ногу из-под Олиного сапога. – Похвастаться не даешь, – я же умным хотел показаться.

– Ты и так умный, честное слово! – Оля посмотрела Женьке в глаза, и тот понял, что сделал все как надо.

Снежная королева снова нахмурилась. Маленькое северное сияние, до того момента освещавшее беседку праздничными лучами, вдруг прекратило свой танец и засветилось ровно и тускло. Хозяйка встала.

– Мне кажется, ты что-то недоговариваешь, мальчик Женя! А я этого очень не люблю!

На полу у ног Снежной королевы начала мести поземка. Она поднималась все выше и выше, грозя перерасти в настоящую пургу. Но вдруг настроение хозяйки дворца резко переменилось.

– Впрочем, ваше дело, – миролюбиво проговорила она.

Поземка улеглась, а фонарик опять развеселился.

– Кстати, ребята, вы еще не попробовали мороженое из дальних залов. Со вкусом рыбы, со вкусом жареных куриных крылышек… Их готовят в вашем мире, в городке Ишиномаки, и, на мой взгляд, они очень вкусны. Хотите, мороженое немедленно будет здесь?

– Нет, ваше величество, спасибо большое! – Оля поднялась со стула и неумело сделала книксен. – У вас все так вкусно, но, похоже, мне больше не удастся съесть и маленькой ложечки!

Женька поддержал подружку:

– Спасибо, ваше величество! Я, кажется, на год вперед мороженого наелся, а то и на два!

В этот момент с потолка полился знакомый синий свет, и на пол опустился Хранитель. Он был уже не в зимней одежде, а в обычном костюме Хранителя, поэтому при приземлении его сапоги выбили из ледяного пола целый фонтан мелких льдинок. Сан Саныч сделал шаг в сторону Снежной королевы, и ямка на полу немедленно исчезла, затянувшись свежим льдом.

– Благодарю вас, королева! – Хранитель церемонно поклонился. – Вы, безусловно, были правы. Я, к сожалению, не обнаружил того, на что рассчитывал.

Хранитель покосился на ребят, и их лица вытянулись. Оля с Женей всей душой надеялись, что Сан Саныч вернется вместе с Ритой.

– И я еще раз убедился, что книга, находясь в стене вашего дворца, забыта окончательно и бесповоротно, – добавил он.

Королева коротко усмехнулась.

– Да, Хранитель, у меня здесь убежище надежнее, чем даже Темные миры. Оттуда еще есть выход, а от меня его быть не может… Вы, наверное, проголодались? Не желаете ли немного перекусить? Я могу предложить вам строганину или мороженое, какое захотите!

– Благодарю вас, королева, но мы не вправе злоупотреблять вашим гостеприимством, – вежливо отвечал Сан Саныч. – Не сомневаюсь, мои спутники и так на всю жизнь сохранят память о вашем дворце и о приеме, который вы им оказали.

«Это уж точно», – подумали Женя с Олей. Только в отличие от Жениных у мыслей Оли интонация была восторженная.

Королева коротко повела ладонью, и все снова оказались в тронном зале. Исполинский рыцарь и свирепый Буран стояли так, как оставались, не пошелохнувшись ни на миллиметр. Только когда Королева показалась около трона, рыцарь ожил с тем грохотом ломающегося льда, который ребята уже слышали и который так их испугал. Буран снова оскалился. Королева хлопнула в ладоши, и книга вновь оказалась в ледяной глыбе. Повелительным жестом хозяйка дворца отослала рыцаря и собаку, и те удалились под шум лавин.

Королева повернулась к Хранителю.

– Может быть, вас отвезти куда-нибудь? Моя упряжка всегда в вашем распоряжении. Честно говоря, мне хотелось бы завершить наш прерванный разговор.

– Обещаю, королева, мы обязательно к нему вернемся. Только не теперь, так как нам нужно спешить. Я воспользуюсь порталом. А сейчас позвольте откланяться…

Сан Саныч склонился в грациозном поклоне. Женька, как мог, попытался подражать ему, но у него ничего не получилось. Зато Оля снова присела в книксене, который на сей раз вышел у нее куда лучше, за что девочка удостоилась одобрительного взгляда Сан Саныча.

Королева снова взмахнула рукой, и все перенеслись под свод высокой арки, венчающей вход во дворец. Снаружи яростно завывал ветер, пурга, казалось, хотела пробиться сквозь тучи, сорвать все звезды с неба и унести их так далеко, чтобы никто и никогда их не нашел. Хранитель повернулся к хозяйке чертога.

– Ваше величество, вы не могли бы… – он обвел рукой вокруг себя.

Королева открыто засмеялась.

– Безусловно, Хранитель! Как же приятно, когда вы принимаете от меня хоть что-то! Повторяю, я сделаю для вас все, что в моих силах, а не только такую малость!

Снежная королева развела руки в стороны, а потом резко хлопнула ладонями над головой. В мгновение ока снежный буран прекратился. Когда Сан Саныч повернулся к королеве, чтобы поблагодарить ее, то он никого не обнаружил – королевы рядом уже не было. Всполохи северного сияния внутри чертога погасли, и теперь здание напоминало темную груду айсбергов, вскарабкавшихся друг на дружку, а на месте входа во дворец высилась большая ледяная глыба. От нее куда-то вдаль вела дорога из полированного льда, крупные звезды освещали унылые окрестности. Их свет отражался от пушистого снежного покрывала и уносился обратно в небо.

Хранитель и ребята, не оглядываясь, пошли по дороге. Им нужно было поговорить, и они воспользовались моментом.

Женька, забежав вперед, заглянул Сан Санычу в лицо.

– Дед, ну давай же, рассказывай!

Тот только плечами пожал.

– А нечего рассказывать, Женя. После того, как книгу заморозили, там даже упавший с ветки листок до земли не долетел. Не было в ней Риты с тех самых пор, как она отправилась в мир людей.

Мальчик и девочка разочарованно переглянулись.

– Я воспользовался порталом, – продолжал Сан Саныч, – и снова сделал запрос о местонахождении Риты. Я надеялся, что здесь, в Книжном мире, его ответ окажется точнее…

– И что же? – торопливо спросил Женя.

– Ничего. То же самое, что мы видели в библиотеке. Судя по показаниям портала, Рита где-то тут, но где – неизвестно.

– И как нам теперь ее искать? – встревожилась Оля.

Увы, у Хранителя не было ответа на этот вопрос.

– Дайте мне подумать, – попросил он.

Ребята тотчас замолчали и на всякий случай даже отстали от него на несколько шагов.

– Оль, тебе Снежная королева как показалась? – Женька отломил от ледяного тороса у дороги толстую сосульку в виде почти идеальной пирамиды, кинул себе под ноги и стал ее пинать.

– Не знаю… – неуверенно отвечала девочка. – Вроде она старалась быть с нами любезной и приветливой… Ну, насколько может, конечно. Но мне почему-то кажется, она что-то скрывает. Да еще ее послание Сан Санычу…

Оля попробовала отобрать сосульку у Жени, но у того футбольные навыки оказались лучше. После нескольких неудачных попыток девочка решила надуться, но не успела – Женька сам дал ей пас, и теперь ледышку уже пинала Оля. Потом ребята стали передавать ее друг другу, устроив импровизированный футбол.

– Мне тоже так показалось, Оль, – говорил Женя, ловко обходя небольшой сугроб, точно тот был его соперником на поле. – Темнит что-то королева! Ты молодец, не дала мне проговориться про то, каким образом мы слово собрали. Пусть теперь гадает, как нам это удалось. Вообще, что-то тут неладно, а что, я понять не могу…

Неожиданно Сан Саныч, уже давно прислушивавшийся к их разговору, перехватил у ребят ледышку и остановился.

– Знаете, что? Вы абсолютно правы. Никто и никогда не знал, что на уме у Снежной королевы. И с некоторых пор я стараюсь не очень-то доверять ее благородным порывам. Мне до сих пор не дает покоя ее фраза о забытой книге…

– Сан Саныч, – тихо заговорила Оля, – помните, вы рассказывали нам про Кольцо Темных миров? Где еще можно найти забытую книгу, как не там? Королева же прямо намекнула на это!

Женька вклинился в разговор:

– Дед, а может быть на свете еще один забытый роман о маме?

Хранитель покачал головой:

– Нет, Женечка, не может. Иначе мистер Марк Твен наверняка сказал бы мне.

– А если не роман? А если какой-нибудь затерявшийся листок черновика?

Сан Саныч задумчиво посмотрел на ребят.

– Пожалуй, вы оба правы. Хм, не думал я, что придется отправляться в Темные миры… Был я там однажды, в молодости, и надо сказать, мне там очень не понравилось. Вот что! Давайте сначала встретимся с одним из самых старых Хранителей. Он должен знать, может ли существовать незарегистрированный портал. И если да, то где и у кого.

Сан Саныч развернулся на каблуках, углядел валяющуюся под ногами ледышку и мощным ударом запулил ее далеко в снежное поле. Ледышка встретила на своем пути ледяную глыбу и, врезавшись в нее, разлетелась на мелкие кусочки.

– Гол! – Женька изобразил губами звук вувузелы и запрыгал на месте. – Дед, а куда мы отсюда отправимся? Я уже замерз, как собака, и очень хочу убраться подальше отсюда!

Оля присоединилась к Жене:

– Правда, Сан Саныч, давайте уже двинем отсюда куда-нибудь, а? Надоела эта вечная зима! У нас дома хоть деревья есть, с горки покататься можно, а тут лед да снег, снег да лед…

Старый библиотекарь улыбнулся и достал книгу-портал.

– Что ж, вашей беде легко помочь. Мы сейчас отправимся к Одиссею, великому воину и путешественнику, а также бывшему Главному хранителю, много лет занимавшему столь почетную должность.

– А у него там тепло? – подозрительно спросил Женька.

– Дворец Одиссея, где мы сейчас с вами окажемся, находится на острове Итака в Ионическом море, неподалеку от Греции, – отвечал дед. – В тех краях еще никто не замерзал. Итак, вперед, на Итаку!

Хранитель дотронулся стилусом до книги, и трое путешественников мгновенно исчезли с ледяной дороги. И тут же поднялась пурга, звезды на небе пропали, и погода стала точь-в-точь, как нынешнее настроение Снежной королевы.

Глава четвертая

Визит к Минотавру

Лабиринт Минотавра; как выбраться из безвыходного положения, или как возникают мифы

Вместо того чтобы встать твердо на ноги, Женька опять плюхнулся на землю, как куль овса. Или не овса, неважно… Или не на землю… Важно то, что плюхнулся. И если бы не что-то мягкое, обнаружившееся под ним, он наверняка бы что-нибудь себе отбил. На ощупь то самое «что-то», самортизировавшее его падение, оказалось ворохом тряпья… Да, надо сказать, что вокруг к тому же обнаружились две очень полные «т» – то есть полная тишина и полная темнота. Женька подумал, что так темно и тихо не было даже тогда, когда он в детстве крепко зажмуривал глаза и залезал под одеяло бояться Бабая. Мальчик замер, а потом не очень громко позвал:

– Дед! Оля!

Тишина. Женя позвал громче. Результат тот же, только где-то внизу что-то зашебуршало и запищало. Тогда парень ощупью на четвереньках пополз вперед. Правда, это «вперед» продолжалось недолго. Не прополз он и двух метров, как здорово треснулся головой обо что-то твердое. Из глаз посыпались искры, да так, что даже показалось чуточку светлее. Женька охнул, вспомнил все слова, которые ни в коем случае не произносил при старших, и ощупал преграду. Рука наткнулась на холодную каменную стену.

– Ни фига себе! Замуровали, демоны! – произнес Евгений известную цитату из фильма и пополз в обратном направлении.

Когда парень уже решил, что ползать будет вечно, под руками вдруг не оказалось опоры, и он рухнул вниз. Вот тут уже ушибся сильно! Да еще его сверху завалило тем тряпьем. Ругаясь, Женька не без труда выбрался наружу, твердо встал на ноги и во весь голос позвал:

– Дед! Оля! Вы где?

Та же глухая тишина служила ему ответом.

Мальчик набрал полную грудь воздуха и только собрался заорать во весь голос, как вдруг руки его нащупали что-то необычное. Причем необычное находилось у него на груди! Женька решил повременить с истерикой и начал ощупывать себя с головы до ног. А через некоторое время осознал, что он одет в штаны, рубаху с коротким рукавом, сандалии на босу ногу и жилет.

Жилет был толстый и увесистый. Женька нащупал на нем застежки, снял его и, присев у стены на корточки, начал исследовать содержимое карманов. Слева, на груди около плеча, пальцы наткнулись на что-то длинное и продолговатое, у которого обнаружилась рукоятка. Сомнений не было: здесь лежал нож или кинжал. Похоже, перед тем, как забросить его, Женьку, в полную темноту, портал-навигатор о нем позаботился.

«Очень мило, блин!» – подумал он, вспомнив слова Хранителя: все, что может служить оружием, просто так в снаряжении путешественника по Книжному миру не появляется. Вон у деда и меч, и арбалет, и непонятно сколько всего еще! Следовательно… Следовательно, надо успокоиться, быть настороже и не орать как резаному. И Евгений решил продолжить изучение жилета.

В боковых карманах обнаружились какие-то коробочки, свертки и пакеты. Без света определить, для чего они нужны, возможности не было. На правой стороне жилета, на груди около самой застежки, Женя нащупал длинный узкий карман. Открыл клапан, вытащил что-то металлическое наподобие карандаша, толщиной в два пальца. Покрутил железяку в руках и добыл огонь. «Палочка» оказалась миниатюрным фонарем. Жизнь становилась не такой страшной, как казалось вначале.

– Так, фонарик – это хорошо… – сказал сам себе Женька, – что тут еще? Нож, ага… Не моя сабля, но тоже сойдет. Хотя для чего сойдет? Ладно, проехали! Аптечка… Авось не понадобится. Галеты и шоколад? С голоду, значит, не умру. Или умру не сразу… А там что? Обалдеть! Вот и на фига мне черные очки в такой темноте? Черную кошку искать?

После разбора вещей пришла пора осмотреться. Выяснилось, что он находился в коридоре, полы и стены которого выложены из каменных блоков ростом с самого Женьку. От коридора вбок отходило несколько ниш, вроде довольно просторных камер без дверей. В одной из таких и оказался мальчик после перехода. Мягкой «подушкой», на которую он упал, были аккуратно сложенные прямоугольные куски белой материи. Стопка занимала примерно треть камеры и имела высоту около двух метров. При его падении часть тряпок свалилась, и именно из-под них ему пришлось выбираться. Повертев в руках ткань, парень кинул ее на верх кучи и вышел в коридор. Он решил посмотреть, что находится в других ответвлениях, но вдруг где-то вдалеке раздался рев, от которого кровь застыла в жилах. Через некоторое время рев повторился, прозвучав гораздо ближе.

«Что-то мне не хочется узнавать, кто это…» – подумал Женька и, надев жилет, со всех ног бросился по коридору в противоположную сторону. Фонарь мальчик взял в левую руку, а в правую – нож. На всякий случай.

Олино приземление тоже нельзя было назвать мягким. «Свалившись с неба», она очутилась в густом кустарнике. Оставалось только гадать, каким чудом обошлось без единой царапины.

Встав на ноги, девочка первым делом осмотрела свою одежду. Нет, Оля, конечно, знала из книг, что носили люди, жившие в Древней Греции, но то, что она увидела, ее откровенно порадовало. На ней оказались вполне современные шорты, такой же топ и сандалии с ремешками до колен, а сверху был накинут вполне античный белоснежный хитон с двумя пряжками, поддерживающими конструкцию на плечах. Пожалев, что рядом нет зеркала, которое позволило бы узнать, как она во всем этом выглядит, Оля перешла к решению насущных проблем.

А проблемы заключались в том, что стояла девочка аккурат посередине поляны, сплошь заросшей густым колючим кустарником, доходившим ей до пояса. Оля попыталась, осторожно отгибая ветки, пробраться к ближайшему краю поляны, но кустарник не хотел отпускать свою пленницу – пока она воевала с ветками впереди себя, побеги сзади крепко хватали ее за хитон. Устав сражаться с ними, Оля остановилась и громко позвала:

– Сан Саныч! Женька! Вы где?

Ей никто не ответил, только листья шумели в кронах деревьев. И сколько девочка ни звала – отклика не было.

Оля призадумалась. Потом стянула с себя хитон и связала его в большой узел. Получилась этакая хвостатая комета из куска ткани, которую она изо всех сил кинула к краю поляны. Сверток не долетел до травы буквально один шаг и повис на ветках кустарника. Ну вот, так она хотя бы спасла одежду, теперь хитон не будет ей мешать. Пробираться стало легче. Осторожно, стараясь не сильно поцарапаться и не разорвать шорты, девочка двигалась к краю зарослей. Это было трудно, и вскоре Оля выбилась из сил. Но даже присесть отдохнуть здесь было некуда, настолько густо и плотно росли кусты. Тогда она выбрала самую крепкую ветку и облокотилась на нее. Немного отдохнула, снова двинулась дальше и вдруг услышала мальчишеский голос:

– Эй, ты как там оказалась? С неба свалилась?

Оля повернула голову. У края поляны стоял парень, ее ровесник или, может, чуть старше. Выглядел он типичным древним греком: смуглый, черноволосый, кудрявый, в коротком белом хитоне и босиком. Паренек прислонился к дереву и с интересом разглядывал Олю. Потом опять спросил:

– Нет, правда, каким ветром тебя туда занесло? И почему ты не можешь выйти так же, как вошла?

Оля и хотела бы ответить вежливо, но помешали усталость и раздражение.

– Знаешь, ты совершенно прав: вполне можно сказать, что я свалилась с неба. А теперь, если ты не против, я снова буду отсюда выбираться. Если сможешь помочь, буду тебе признательна, а если не сможешь, то хотя бы не мешай!

Незнакомец немного обиделся.

– Я вовсе не хотел тебе мешать. Просто услышал, как кто-то кричит, и пошел посмотреть… Давай, я помогу тебе выбраться, а ты расскажешь мне, как туда попала?

Оля согласилась.

– Ну, тогда просто погоди немного. Я скоро вернусь! – Паренек развернулся и скрылся за деревьями, из-за которых донесся его голос: – Меня, кстати, Икаром зовут…

Оля осталась ждать. Она уже долгое время находилась под палящим солнцем, и у нее заболела голова. Девочка пожалела, что избавилась от хитона, а не повязала ткань на манер тюрбана. Наконец появился запыхавшийся Икар, держа в руках то ли длинный кинжал, то ли короткий меч.

– Сейчас я тебя вызволю! – героически воскликнул паренек и принялся ловко рубить кустарник, пробиваясь к Оле. – У нас частенько так ягнята попадаются, дело привычное…

Он разогнулся на мгновение и открыто улыбнулся Оле. Та тоже улыбнулась в ответ.

– Спасибо тебе! Хоть ты и сравнил меня с овцой, но мне почему-то совершенно не обидно! – Девочка засмеялась.

Икар засмеялся вместе с ней, а потом снял кожаную флягу, висевшую на ремешке через плечо, и ловко кинул ее Оле.

– Попей, а остатки на голову вылей, а то ты зеленая, как недозрелая оливка, того и гляди упадешь. Мне очень не хочется тебя на плече по горам таскать!

Икар опять засмеялся, а Оля только улыбнулась и последовала его совету. Ей сразу стало легче.

Вскоре парень расчистил путь. Осторожно ступая, Оля выбралась из зеленого плена, подобрала свой хитон и рухнула на траву в тени большого дерева. Икар присел рядом и спросил:

– А как тебя зовут?

– Ой, а я не сказала? – смутилась девочка. – Меня Ольгой зовут, можно – просто Оля… Извини, пожалуйста. Я очень расстроилась, что запуталась, да еще солнце…

– Да ладно, я не обиделся! Откуда ты, Оля? Такой смешной одежды я никогда не видел!

Икар с большим интересом разглядывал девочку, и она смутилась.

– Издалека. А сюда попала… И вправду, Икар, я упала с неба. Понимаешь, ну, вроде как летела, а потом – раз, и упала. Как бы тебе это объяснить…

Но Икар уже не слушал.

– Ты умеешь летать? Вот здорово! Но где же твои крылья? Мой отец сделал крылья себе и мне, и мы собираемся улететь отсюда… А ты как летаешь?

Только тут парень заметил, что его собеседница сидит с открытым ртом.

– Эй, с тобой все в порядке? Может быть, еще воды? – Он потянулся к фляге, забыв, что та пуста.

– Нет-нет, не надо! Просто до меня только сейчас дошло… Ведь твой отец – Дедал?

– Ну да. А что, слава о нем разнеслась так далеко, что его знают даже в тех краях, откуда ты прилетела? – пришло время удивиться Икару.

– Кто же не знает гениального Дедала? – Оля улыбнулась. – Он…

Девочка осеклась. Она читала мифы Древней Греции и хорошо знала, чем закончится полет мальчика. А пока живой и здоровый Икар сидел рядом с ней и интересовался подробностями ее полета. Оля задумалась. Дедал и Икар… Значит, она на Крите. А ведь Сан Саныч говорил, что им нужно на Итаку! Но каким-то образом она оказалась совсем на другом острове. А вдруг она здесь одна? Нет, лучше об этом не думать! Надо искать Сан Саныча и Женю. Оля тряхнула головой, встала и сказала:

– Знаешь, Икар, я обязательно расскажу тебе, как летают люди в моей стране. Но сейчас мне необходимо найти моих друзей. Ты поможешь мне?

Икар кивнул и тоже встал. Оля надела хитон, парень застегнул ей пряжки на плечах, потом повесил флягу себе на плечо, а кинжал сунул в кожаные ножны на поясе. Они пошли по узкой тропке, ведущей куда-то вниз. Когда прошли несколько шагов, Икар спросил:

– А где их искать?

Оля задумалась.

– Они путешествуют так же, как и я. И, наверное, тоже упали. Один из них мальчик, мой ровесник, Евгений, Женя, а второй – Хранитель, Сан Саныч…

Икар резко остановился.

– Ты путешествуешь с Хранителем? Если он здесь, то об этом будет говорить весь остров и, значит, мы его найдем! А вот твой благородный друг…

– Благородный? – хихикнула Оля.

– Ну, ты же сама сказала, что его зовут Евгений. По-гречески это значит «благородный». А ты не знала?

– Нет. Вот теперь – знаю.

– Так вот, если твой друг не упал в лабиринт Минотавра, мы тоже его найдем, – продолжил Икар и задорно улыбнулся: – Если он падает с неба так же, как и ты, то наверняка его тоже придется вытаскивать из какой-нибудь неприятности…

При упоминании о лабиринте Минотавра у Оли перехватило дыхание. И если бы девочка знала, как недалек от истины Икар, то не шла бы так неторопливо, а бегом бы бежала на помощь друзьям!

Тем временем Икар продолжал беседу и засыпал ее вопросами.

– Какое странное имя – Оля… Что оно означает? И как так получилось, что ты путешествуешь с Хранителем? А где…

Поток вопросов Икара полился на Олю словно водопад. Казалось, мальчику хочется знать все и сразу. Он расспрашивал ее о разных странах, о том, что та еще видела в Книжном мире, о миллионе других вещей. Девочка едва успевала отвечать.

– Ольга означает «святая». Это на далеком северном языке. Я помощница Сан Саныча, то есть Хранителя, в библиотеке ему помогаю…

Так они болтали по дороге в долину, спускаясь с крутой горы, с другой стороны которой, по словам Икара, находился тот самый лабиринт, где ужасный Минотавр пожирает своих пленников. Оля заикнулась было о том, как бы ей, ни в коем случае не сейчас, но все же хоть одним глазком глянуть на знаменитый лабиринт, но Икар поежился, словно от резкого озноба, и сказал, что не настолько любопытен, чтобы добровольно интересоваться лабиринтом.

Идя по узкой горной тропке, на которой, казалось, даже горной козе понадобилась бы страховка, паренек всячески помогал Оле не оступиться. Он подставлял ей плечо, предупреждал о шатающихся камнях, придерживал ее хитон, который так и норовил зацепиться то за камень, то за ветку. И вдруг остановился на небольшой площадке на крутом склоне горы. Девочка решила, что ее спутник просто решил сделать передышку, но, подняв на него глаза, увидела, что Икар застыл в ужасе и оцепенении, глядя в одну точку. Оля посмотрела в ту же сторону…

Да, тут было чего испугаться… кусок скалы беззвучно отошел в сторону, и из образовавшейся пещеры выбрался огромного роста могучий человек с головой быка. Самым странным девочке показалось то, что на монстре были современные черные очки! Чудовище прикрывало рукой глаза от солнца, поэтому не увидело юных путников.

Коротко вскрикнув, Икар уронил флягу и схватился за кинжал. За его спиной Оля, тихо охнув, села на землю.

Сапоги Хранителя привычно выбили искры из куска гранита, оказавшегося под ногами. Каменная крошка брызнула во все стороны, сбив несколько листиков с ближайшего куста. Удар был так силен, что Сан Саныч даже не устоял на ногах. Поднявшись, он первым делом оглянулся, испугавшись, как бы ребята, не привыкшие к перемещениям с помощью портала, не поломали себе ноги о камни. Но вокруг никого не было.

Подождав некоторое время, Хранитель забеспокоился. Он решил свериться со своей книгой-навигатором, и тут его рука угодила в самую настоящую лужу. Во внутреннем кармане плаща лежал крупный кусок льда! Сан Саныч вытряхнул воду и лед, достал навигатор и сразу же понял, что здорово влип – книга отсырела, а потому показывала все, что угодно, кроме его правильного местонахождения. Тогда Хранитель огляделся по сторонам внимательнее и обнаружил, что стоит на широкой площадке около портика с колоннами в виде человека с бычьей головой. В середине портика виднелись распахнутые двери, из-за них несло холодом и пахло подземельем. К одной из колонн была привязана тонкая, но прочная нить, которая мелко подрагивала через равные промежутки времени.

Этих наблюдений оказалось достаточно для того, чтобы Хранитель не только понял, где находится, но и определил, в какой момент событий, описанных в мифе, угодил. Судя по нити, Тесей здесь и уже пробирается к Минотавру. «Ну что же, не буду ему мешать!» – решил он, отошел от входа в лабиринт Минотавра и присел в тени. Ему надо было подумать и первым делом сообразить, как вернуть навигатору рабочее состояние.

Сан Саныч аккуратно раскрыл книгу, положил ее на нагретый солнцем камень и стал неторопливо перелистывать страницы, давая им высохнуть, а сам тем временем пытался понять, как ледышка, которую он сам зафутболил в небытие перед отправкой из владений Снежной королевы, оказалась у него в кармане. Он сразу узнал этот кусок льда, пусть и изрядно подтаявший. Таких ровных пирамидок в природе не встретишь, а тут попались дважды, да еще и одна – в его собственном кармане.

«Дурацкие шуточки, Женька! – мысленно обратился к внуку Сан Саныч. – И как тебе удалось подсунуть мне ледышку, что я даже не заметил? Прямо волшебство! Ай да пройдоха! Ну ничего, твоя глупость тебе дорого обойдется, уж я сделаю так, чтобы навсегда отбить у тебя охоту к подобным шуткам. Стоп! Волшебство… Да Женькиных ли это рук дело? А может…»

В тот момент книга издала легкий звон. Портал сообщал, что уже высох и готов к работе. Правда, звук был какой-то особенный, обиженный, что ли. Словно книга выражала недовольство по поводу небрежного обращения с собой и намекала, что работать-то она, конечно, будет, но без всякого удовольствия…

Сан Саныч закрыл книгу и слегка погладил ее по обложке, приговаривая:

– Умница! Спасибо тебе большое, что так быстро пришла в себя! Что бы я без тебя делал?

Хранитель еще раз провел пальцами по обложке и открыл книгу. Снова раздался звон, уже гораздо более бодрый. Похоже, примирение состоялось.

– Так, теперь посмотрим местонахождение людей в Книжном мире…

Про Риту-Бекки портал по-прежнему не мог сообщить ничего определенного. Зато Олю обнаружил сразу. Сан Саныч поднес стилус к картинке и увидел, как девочка выбирается из кустарника. Недалеко от нее шел лесом какой-то мальчик из книжных персонажей, и больше в округе никого не было. Решив, что Оля в относительной безопасности, Хранитель стал искать внука. А когда нашел, похолодел от страха. Навигатор дал ему развернутый план лабиринта, показал Тесея, распускающего клубок, и Женю, сидящего на корточках у стены, затем дал точное нахождение Минотавра. Расстояние между Женей и Минотавром неуклонно сокращалось.

Необходимо немедленно спасать мальчика! Из одного из своих многочисленных карманов Сан Саныч вынул маленький, но мощный фонарь. Закрепив его за правым ухом с помощью эластичной ленты, он тотчас же бросился в лабиринт.

Минотавр скучал. Ему уже давно не с кем было поговорить, и утешало только то, что скоро должны были доставить на съедение новых пленников. Эта мысль очень грела душу чудовища. Скоро он вдоволь поболтает с гостями, узнает свежие новости, а потом он их… Убаюканный приятными размышлениями, Минотавр потихоньку задремал.

Проснулся внезапно – его чуткое ухо уловило, как где-то в глубине лабиринта раздался звук падения. Минотавр знал, что в лабиринте, кроме него, никого нет, поэтому насторожился, встал и направился на звук. Минотавр уже давно не видел солнечного света, да тот ему и не был нужен. Он и так прекрасно знал все повороты в своем убежище, поэтому сразу определил, что странное шевеление доносится из того тупика, где оборудован склад, где хранилась тщательно выстиранная и выглаженная одежда его пленников. Ее скопилось уже предостаточно, такой большой запас был ему не нужен. Уже давно Минотавр подумывал о том, чтобы наладить обмен с теми людьми, которые доставляют ему пленников на съедение. Он мог бы возвращать им одежду и украшения своих жертв, а те взамен передавали бы ему что-то другое, интересное… И вот теперь кто-то хозяйничал у него на складе!

Минотавр подкрадывался тихо. Несмотря на свой огромный рост и вес, он вообще двигался по коридорам бесшумно. Когда какой-нибудь герой спускался в лабиринт с оружием, чтобы сразиться с ним, Минотавр обычно подкрадывался к нему сзади и громко приветствовал из-за спины. В большинстве случаев этого оказывалось достаточно – «герой» столбенел от страха или даже падал замертво, без чувств, становясь легкой добычей. Потом Минотавр стирал и гладил одежду гостя, относил ее на склад, убирал в комнату рядом с оружием и украшениями и ждал следующего героя. А когда в лабиринте, трясясь от страха, появлялись очередные жертвы, Минотавр нарочно громко топал и рычал, давая им возможность услышать его издалека, чтобы те подготовились к встрече с ним. Сейчас же он крался стремительно и бесшумно. И вдруг увидел вдалеке отблески странного света – не такого, какой дает факел, а ровного и холодного, поэтому решил дать знать о своем приближении. Все равно в той стороне тупик, и тот, кто туда забрался, очутился в западне. Минотавр коротко взрыкнул. Свет заметался, а потом пропал. Минотавр рыкнул еще раз, понимая, что находится в выигрышном положении. Кто бы там ни оказался, он сейчас потеряется в переплетении ходов, а свет не сделает Минотавра беспомощным. Хорошая это штука – людской страх, если им умело пользоваться…

Женька услышал приближающиеся шаги и сразу понял, что тот, кто громко рычит и топает где-то в коридоре, прекрасно знает, куда он, Женя, идет. И тогда парень решил схитрить. Он выключил фонарь и ощупью отправился назад. От развороченного тюка ткани он ушел недалеко, поэтому нашел его достаточно быстро. Женька залез наверх и затаился. Тяжелые шаги и громкое сопение приближались…

Тесей привязал конец нити от клубка, подаренного ему Ариадной, его возлюбленной, к колонне около входа в лабиринт и стал спускаться в черную мглу. В сумке на поясе лежали кремень и железное огниво, рядом висели два хорошо просмоленных факела, но Тесей пока не зажигал огня. Опытный воин, на счету которого немало подвигов и убитых врагов, он понимал, что его соперник, Минотавр, очень долго не видел света и к тому же прекрасно ориентируется в лабиринте. Потихоньку разматывая нить и спускаясь, Тесей давал своим глазам привыкнуть к темноте.

Вдруг где-то далеко послышался могучий рев. Тесей вынул меч и улыбнулся. Теперь можно идти быстрее…

Минотавр приблизился к складу с одеждой и вдруг чуть не упал – ноги запутались в одной из туник, ранее любовно выстиранной и выглаженной им. На полу в беспорядке валялись еще несколько штук. Так вот в чем дело! Вор забрался сюда завладеть его собственностью! Монстр дико заревел. Человек в его сознании мгновенно исчез, остался дикий, могучий, разъяренный бык. Минотавр уже не думал, как проник сюда неизвестный вор, а представлял только, как будет пахнуть его кровь. Раздув ноздри, он принюхался… И уловил в коридоре позади себя запах кожи, железа, смолы, горячего кремня и ненависти. Именно так из раза в раз пахли его враги! Минотавр резко развернулся. Свет факела Тесея ослепил его, но Минотавр был готов к этому. Крепко закрыв глаза, чтобы не видеть света, он ринулся в атаку. Его тонкий слух и звериное чутье позволяли с точностью определять, где находится соперник, уклоняться от ударов и ловко наносить свои. Пусть враг попляшет, рога Минотавра все равно найдут его!

Тесей знал, с каким противником ему придется драться, поэтому заранее придумал, как перехитрить злобное чудовище. В каждой его руке были зажаты меч и факел. Каждый удар не только рубил, но еще и жег и слепил Минотавра. Тесей не сомневался в себе, был уверен, что справится с врагом.

Меж тем Минотавр наступал. Он теснил противника к проходу, за которым была узкая ниша без выхода. Если враг окажется там, то у него не будет возможности двигаться и широко размахивать своими мечами! Подставляя под удары мечей свои длинные рога, которые были крепче камня, Минотавр старался обезоружить противника.

К несчастью, Тесею некогда было смотреть назад. Да и ничего бы он там не увидел! Его факелы освещали небольшой кусок коридора спереди и по бокам, а глаз на затылке боги человеку не дали. И когда Тесей в очередной раз замахнулся мечом, его оружие встретило на своем пути каменную стену. Факел и лезвие меча сломались одновременно. Обломок лезвия отлетел куда-то в сторону, а факел упал на бедро Тесея. От боли герой отпрянул назад, и очень вовремя – интуитивное движение спасло его от рогов Минотавра. Тесей понял, что оказался в ловушке. Судя по тому, что Минотавр замедлил наступление, сзади выхода нет.

Тогда Тесей решился на прием, подсмотренный у дерущихся рабов из очень далекой восточной страны. Он громко закричал, замахнулся и подпрыгнул высоко вверх. Минотавр тут же подставил рога, чтобы принять на них удар меча, но Тесей бить не стал, а, приземлившись, низко присел и, кувыркнувшись, пролетел у чудовища между ног. Потом вскочил, замахнулся мечом для нанесения последнего удара… И в этот момент Минотавр ударил ногой назад, как лягается разъяренный бык, попав Тесею точно в грудь! Меч вылетел из руки героя и со звоном исчез в темноте, факел выпал и откатился в угол. Тесей, пролетев несколько метров по воздуху, всем телом ударился о стену и отключился.

Минотавр ринулся в последнюю атаку, чтобы поддеть противника на рога, но его ноги снова запутались в разбросанной одежде, и монстр ткнулся головой в кипу туник. Вытянув руки вперед, Минотавр сумел смягчить падение, и именно это спасло жизнь спрятавшемуся в туниках Женьке: бодни тот головой со всей силы, мальчик оказался бы пропоротым страшным рогом насквозь. Но и так ему тоже досталось – падая, Минотавр сильно ранил Женьку в бок и, мотнув головой, сбросил его на пол. Мальчик закричал и потерял сознание.

От неожиданности у хозяина лабиринта спала с глаз кровавая пелена, и он вновь ощутил себя человеком. Минотавр опустился на колени и стал рассматривать и обнюхивать неожиданную жертву. От нее пахло чем угодно, только не врагом! Это заставило Минотавра вспомнить о другом поверженном противнике, и он резко развернулся. Но Тесея на месте уже не было. Решив, что разделается с ним позже, а сейчас надо разобраться с раненым мальчиком, Минотавр разорвал застежки на его странной сумке, которая не вешается на пояс, а надевается прямо на тело, отметив странный фасон одежды незнакомца. Ее необычность настолько сильно удивила и заинтересовала его, что даже мысль о том, чтобы убить маленького вора, Минотавра не посетила. Он подумал совсем о другом – что попробует смастерить себе такую же сумку, когда будет свободное время.

Итак, Минотавр осмотрел Женьку. Увидев, что рана неопасна, хотя и сильно кровоточит, он без колебаний разорвал ближайшую тунику на полосы и перевязал мальчика. Правда, крепко затягивая повязку, невольно причинил раненому боль, отчего тот очнулся.

Увидев склонившееся над собой чудовище, Женька опять чуть не отключился со страху, но выражение глаз монстра, с трудом различимое в свете догорающего факела Тесея, настолько поразило парня, что он решил пока сознания не терять. Вдруг вспомнился рассказ Оли про получеловека-полубыка, которого звали Минотавром и который ел людей, и воспоминание ему не понравилось. Но боль в боку сделала его мысли яснее, и Женька понял, что если Минотавр хотел бы его съесть, то не стал бы возиться с перевязкой. Мальчик немного успокоился, но не настолько, чтобы расслабиться. Тем более что Минотавр рассматривал и ощупывал его штаны (именно штаны, а не ноги!) с таким видом, словно видел в первый раз. Хотя, глянув на обнаженное тело монстра, Женька подумал, что такое вполне может быть.

Проведя ладонью по брюкам, Минотавр вдруг спросил удивительно тихим и совсем не страшным голосом:

– Что это?

– Где? – не понял Женька.

– Вот, на тебе надето! Я слышал, что где-то далеко такую одежду носят грозные варвары. И еще странные сумки на ней… – Минотавр показал на карманы. – Для чего они?

Несмотря на незавидное положение и сильную боль в боку, Женька чуть было не рассмеялся.

– Это карман. У штанов всегда есть такие. В них кладут разную мелочь…

Мальчик набрал воздуха в грудь, собираясь просветить неразумное чудовище, но неудачно повернулся, и острая боль пронзила его тело. Он опять потерял сознание.

Минотавр резко нагнулся над ним, что и спасло ему жизнь – вместо того чтобы ударить по шее, меч Хранителя лишь укоротил рога Минотавра до половины.

Увлекшись незнакомцем, вернее, его удивительной одеждой, Минотавр пропустил появление в лабиринте Сан Саныча, спешившего на помощь внуку. Не заметил света от фонаря Хранителя, не услышал его шагов, не учуял его запах. Теперь Минотавр вскочил и схватился руками за голову: одной закрыл глаза от света, а другой ощупывал то место, где только что были грозные острия рогов. Он отступил от Женьки на несколько шагов, изготовился к бою, но было видно, что Минотавр потрясен.

– Нет на свете меча, способного сделать такое! – взревел монстр. Потом вдруг опустил руки и растерянно произнес: – Чушь какая-то! Кто ты и откуда?

Сан Саныча душило бешенство:

– Я Хранитель книг, а мальчик – мой внук!

– Хранитель? Как ваш внук оказался у меня в лабиринте? – В то, что незнакомец является Хранителем книг, Минотавр поверил сразу и безоговорочно. Он опустил вниз свои могучие кулаки и сделал шаг к раненому. Меч Сан Саныча моментально перегородил ему дорогу. – Уберите свет и свой меч, Хранитель, я не причиню вреда ни ему, ни вам. Да, я ранил вашего внука, но не специально. Тот воин, который тут был, как и вы, ослепил меня. Я споткнулся, упал и случайно задел мальчика. Уберите же свет, Хранитель, он такой яркий, что, кажется, проникает даже сквозь руку!

Сан Саныч выключил фонарь. И тут из темноты раздался Женькин голос:

– Так и было, дед! Тот мужик с мечом напал на Минотавра, они дрались, а потом Минотавр хотел врага на рога поднять и споткнулся. И рогом мне в бок – раз! Ну, я и выключился. Потом очнулся, смотрю – рана уже перевязана, а этот так на мои штаны смотрит, как я на новую видеокарту. Чесслово!

– О чем говорит ваш внук, Хранитель? – Тон Минотавра был озадаченным. – Я понимаю отдельные слова, а вот суть от меня ускользает.

– Не беспокойся, со мной так тоже иногда бывает, когда я с ним разговариваю, – усмехнулся Сан Саныч. – В общем, он подтвердил, что ты и впрямь не желал ему зла, и мне остается только поблагодарить тебя за помощь, которую ты оказал моему внуку. Однако нам надо побыстрее выбираться отсюда. Скажи, есть ли еще один выход из лабиринта?

– Есть, – подтвердил Минотавр. – Тот, через который я выпускаю пленников, которых приводят мне на съедение.

Воцарилось долгое молчание. Первым подал голос Женька:

– Так вы не едите людей?

– Нет, конечно, – отвечал Минотавр. – Они наверху вбили себе в голову, что если люди пропадают в моем лабиринте, то я их обязательно ем. Большей чуши я не слышал! Хотя, честно говоря, слышал я в своей жизни не так уж много… Когда мне приводят очередных пленников, я, правда, раздеваю их догола, но только для того, чтобы пополнить свой запас…

Тут Хранитель прервал его речь.

– Мне нужен свет, чтобы осмотреть Женину рану!

Минотавр вздохнул.

– Я могу отойти за дальний угол. А когда свет опять потухнет…

Женька опять заговорил:

– Дед, мне навигатор зачем-то солнечные очки в жилет положил. Если они целы, можно воспользоваться.

Сан Саныч присел возле Жени, и его пальцы нащупали очки.

– Да, странное снаряжение иногда подбирает навигатор. И не было случая, чтобы оно не понадобилось! – Хранитель усмехнулся и обратился к Минотавру: – Подойди сюда! Нагни голову… Вот так. Я сейчас включу самый слабый свет.

Вспыхнул фонарь.

– Как? Все в порядке?

Минотавр завертел головой.

– Да, спасибо, глаза не болят.

Хранитель развязал повязку на Женькином боку, достал из жилета аптечку и склонился над раной. Тем временем Минотавр, счастливый тем, что ему есть с кем поболтать, продолжал свою сумбурную речь, часто сбиваясь:

– Так вот, про одежду… Я собираюсь менять ее на книги и на новости сверху. Если бы вы знали, как скучно сидеть здесь, ничего не делая! Я стираю одежду в источнике, глажу горячими камнями, старательно укладываю и перекладываю ее, и это занимает все мое свободное время. На вашем внуке, Хранитель, я увидел самую интересную одежду на свете и теперь попытаюсь сделать такую же. Я думаю, наверху она будет пользоваться спросом… Пленные рассказывают мне все о том, что творится в мире, а потом я их выгоняю. Правда, те, кто приходит сюда с оружием, здесь же и остаются! Их кости лежат в самом отдаленном конце лабиринта. – Тут мягкий тон Минотавра сменился рыком: – Мне очень не нравится, когда мне грозят оружием!

– Прекрасно тебя понимаю. – Сан Саныч встал и поднял Женьку на руки. – А теперь не мог бы ты показать нам выход отсюда?

– Идите за мной, Хранитель!

Минотавр развернулся и быстро направился в глубь лабиринта. В одном из тупиков он нажал на что-то, каменная глыба отошла в сторону, и в лабиринт устремились солнечные лучи. Несмотря на черные очки, они доставляли Минотавру страдание, но все же он впервые за долгие годы вышел на свет.

Недолго постояв, монстр отошел в сторону и выпустил Хранителя, несшего Женьку. Сан Саныч посадил внука на камень и протянул Минотавру руку.

– Спасибо!

Минотавр бережно пожал Хранителю и Женьке руки, потом пощупал остатки своих рогов и усмехнулся.

– Пожалуй, я не скоро вас забуду!

В этот момент Женька позвал:

– Дед, а дед, иди сюда!

Сан Саныч нагнулся к внуку, и тот зашептал ему в ухо:

– Дед, а твой навигатор не может Минотавру штаны устроить? Ну, в подарок…

– Вряд ли, Женя. Не знают греки еще штанов.

– Уже знают, дед. Он-то, во всяком случае, о них слышал!

Минотавр, стоя у подземного хода, делал вид, что не слышит их разговора.

– Ладно, давай попробуем. – Сан Саныч достал навигатор, открыл нужную страницу, слегка ударил по ней стилусом и сказал: – Снаряжение, брюки!

И в руки Хранителя тотчас опустились брюки с многочисленными карманами.

Больше Минотавр не сдерживался. Резко повернувшись, он выхватил подарок из рук Хранителя, рявкнул что-то невразумительное, но явно благодарное и исчез в темноте. Скала встала на место, и теперь даже самый опытный глаз не смог бы найти здесь потайной ход. Женька через силу рассмеялся, держась рукой за бок.

– Женя, Сан Саныч! Что с вами? – Олин голос прозвучал так неожиданно, что мальчик чуть не упал с камня, на котором сидел.

Круто развернувшись, Хранитель увидел паренька в хитоне и с кинжалом в руке, а также Олю, сидящую на земле за его спиной. Сан Саныч глубоко и облегченно вздохнул.

Тесей сумел отдышаться. Ребра были сломаны и нестерпимо болели, но кираса, надетая под хитон, уберегла его от смерти. Оставшись без оружия, Тесей понял, что если он прямо сейчас не выйдет на поверхность, то погибнет.

Герой наклонился к полу и нащупал клубок. Торопливо сматывая его, он стал пробираться к выходу. Глаза его привыкли к темноте, и поэтому он совершенно случайно сумел различить вход, ведущий в зал, где обычно отдыхал Минотавр. Тесей хотел пройти мимо, но что-то вдруг точно подтолкнуло его. Оставив клубок в укромном месте, Тесей зашел в жилище Минотавра. Первое, что нашарили в полутьме его пальцы, был короткий меч, лежащий на низком столе. Вот и говорите потом, что боги не помогают храбрым! Видимо, и сейчас без них не обошлось. Тесей притаился. Он услышал в глубине лабиринта быстрые шаги и голос чудовища. Похоже, оно разговаривало само с собой! Тесей перестал дышать.

Минотавр ничего не видел и не слышал. Он сжимал в руках драгоценный подарок с карманами и уже предвкушал, как займется шитьем таких же штанов. Он совсем забыл про героя, оставшегося в лабиринте. Единственный раз в жизни Минотавр потерял осторожность! Единственный – и последний.

Лезвие вошло точно между ребер. Тесей провернул меч в ране и почувствовал, как клинок разрезал сердце чудовища напополам.

Минотавр дернул головой, пытаясь достать своего убийцу рогом, но грозного острия на своем месте уже не было. Долгий предсмертный рык получеловека-полубыка сотряс подземелье. Потом он стих.

Тесей выдернул меч из раны, некоторое время как бы взвешивал его в руке, а потом вырвал из мертвых рук Минотавра какую-то тряпку, вытер ею лезвие и отбросил в сторону. Направившись к выходу за своим клубком, он услышал, как под ногой его что-то хрустнуло, но он не обратил на это внимания. Черные стекла очков оказались растоптаны подошвой сандалии героя, который, уже никого не боясь, стал сматывать нить.

Когда наверху забрезжил свет, Тесей посмотрел на меч в своей руке. Старый, ржавый, с рукояткой, обмотанной гнилой кожей, тот никак не походил на оружие героя. Тесей размахнулся и отправил меч в черноту лабиринта. Он всем расскажет, что убил Минотавра голыми руками!

Глава пятая

В Греции все есть…

Греческие мифы – «все в одном»; или – все сразу, или как разведение костров сказывается на печени

Икар, словно во сне, повернулся к Оле.

– Что за могучие боги, без страха поправшие тьму подземелья, ужас, царящий во мраке, железной рукой укротившие зверя, вышли на свет, к которым по имени ты обратилась? – Парень так перепугался, что перешел на гекзаметр. Закончив вопрос, он остался стоять с открытым ртом.

Оля, не отвечая, встала с земли, подошла к Хранителю, уткнулась в его грудь и расплакалась.

– Сан Саныч, а я думала, что одна здесь осталась! Вас не было, Женька пропал, я в кустах запуталась! А когда узнала, что я на Крите вместо Итаки, вообще решила, что мне отсюда не выбраться!

Хранитель погладил девочку по голове.

– Ну что ты, разве я тебя брошу? Вот пришлось немного за Женей в лабиринте побегать…

Женька, уже давно с вожделением глядевший на флягу, лежащую у ног Икара, тихонько сказал:

– Эй, парень, а во фляге есть что-нибудь? А то пить хочется!

Икар закрыл рот. В его глазах начал разгораться огонек разума. Сообразив, что к нему обращается герой, которому ужасный Минотавр жал руку, юный грек снова перешел на гекзаметр:

– Счастлив служить я тебе, о могучий герой, ужас великий поправший, сердца наполняющий, стою пред тобою…

Оля оторвалась от Сан Саныча и влепила Икару звонкий подзатыльник. Тот вздрогнул и оторопело уставился на нее.

– Эй, ты чего дерешься? Вот я тебе! – Он хотел уже дать сдачи, но его остановил Женькин голос:

– Флягу-то дай, а?

Икар поднял флягу и подал Женьке. Тот открыл ее, однако, увы, внутри не было ни капли.

Оля, стремясь загладить свою вину перед Икаром, с опозданием представила друзей:

– Икар, это Сан Саныч, Главный хранитель книг, а это Женя, его внук и мой друг! – Затем девочка добавила, чтобы ее новый знакомый не сердился за подзатыльник: – А это Икар. Он меня выручил, когда я в кустах застряла, как овца.

Мальчик улыбнулся и добавил:

– Как ягненок.

– Икар вовремя пришел мне на помощь, без него я бы ни за что не выбралась! – продолжала Оля.

– Да ладно тебе, перехвалишь… – Парень смущенно отвернулся, хотя было видно, что похвала перед Хранителем и его внуком ему очень льстит.

И только тут Оля заметила, что Евгений очень бледен и на боку у него повязка.

– Что такое? Женька, ты ранен?

Она хотела кинуться к другу, но Сан Саныч ее остановил:

– Ерунда, скоро заживет. Немного покоя, и все будет в порядке.

Женька нахмурился.

– Дед, на покой нет времени! И вообще, мы на Итаке должны были быть, как нас на Крит-то занесло?

Оля вопросительно посмотрела на Сан Саныча, но ничего не сказала. А тот рассказал ребятам о ледышке, неизвестно как оказавшейся у него в кармане, о промокшем навигаторе, и о том, как искал Женю. Ребята выслушали его молча, а потом Женька спросил:

– Ну и как мы до Итаки добираться будем?

Сан Саныч ответил:

– Я думал воспользоваться навигатором, но тут, видишь, какое дело… – Хранитель кивнул на перевязанный Женькин бок. – Зная, какие вы мастера приземляться, я отказался от этой мысли. Придется искать местные пути.

Икар робко подал голос:

– Мой отец делает прекрасные крылья, слепляя их лучшим воском, и они уверенно несут героев ввысь, розовоперстой Эос навстречу… – Тут мальчик сбился с гекзаметра, посмотрел на Олю, одновременно почесывая затылок, а потом просто спросил: – Полетите?

Женька поднял глаза на деда.

– Дед, идея вроде неплохая… По воздуху быстрее вроде?

Хранитель покачал головой.

– Нет, идея не самая хорошая. Поскольку конструктивные особенности данного планера имеют недостаточные прочностные характеристики, вызывающие деструктивные процессы в конструкции в целом.

– Чего? – Женька раскрыл рот.

Икар тоже изумился.

– Это какое-то заклинание? Если я его выучу, то полечу?

Оля поняла, что пора вмешаться. Она взяла Икара за руку и отвела на тропинку, оставив Женьку с дедом одних.

– Понимаешь, – зашептала она, – это очень сложное заклинание. Чтобы разобраться в нем, простому человеку потребуется три тысячи лет. А твой отец и так делает замечательные крылья. Только я тебя вот о чем прошу: когда вы полетите, обязательно слушайся отца. Делай только то, что он говорит! Ты понял? – Оля крепко сжала руку Икара. – Пообещай мне!

Икар вздохнул.

– Обещаю…

Мальчику, честно говоря, очень нравилось стоять рядом с Ольгой подальше от могучего Хранителя и его внука, которые запросто жали руку Минотавру. Он хотел постоять так еще немного, но тут подошел Хранитель.

– Оля, ты останешься с Женей, а мы с Икаром спустимся в долину. Надо договориться, чтобы кто-то переправил Женю отсюда к морю, и найти корабль, который доставит нас на Итаку. Икар, ты покажешь дорогу?

– С радостью, Хранитель! А вы расскажете, как у вас летают люди? Оля мне говорила…

Сан Саныч и юный грек скрылись за крутым поворотом тропы. Женька посмотрел на Олю.

– Слушай, а че такое щас дед выдал про крылья, которые делает отец Икара? Я вообще не в теме! Я понял, там что-то развалится… или нет?

Оля присела на камень рядом с Женей. Солнце уже ушло из зенита, камень оказался в тени крутой скалы, и сидеть на нем было очень приятно. Девочка вздохнула и стала объяснять:

– Ты еще об этом не читал, Жень. Парень вместе с отцом будет спасаться бегством от злого царя. Дедал, отец Икара, сделает крылья, и они улетят. Но мальчик, в восторге от полета, забудет обо всем и поднимется слишком близко к солнцу. Его лучи растопят воск, Икар упадет и разобьется. Вот что имел в виду Сан Саныч.

– Понятно… – Женька задумался, а потом вдруг спросил: – Оль, у тебя есть на чем писать?

– Ты что задумал? – бросила на друга подозрительный взгляд девочка.

– Да я так просто… Ну, есть?

– Не-а. Поищи у себя в жилетке, может, найдешь.

Кряхтя, Женька покопался в карманах, обнаружил карандаш и клочок грубой бумаги и, отвернувшись, принялся что-то рисовать… Оля не стала больше уточнять, что и зачем он делает, а, откинувшись спиной на скалу, прикрыла глаза, потому что очень утомилась от переживаний.

Вскоре вернулись Сан Саныч и Икар. Вместе с ними пришли несколько молодых мужчин, передвигавшихся по горам с необычайной ловкостью. Они споро вырубили два длинных шеста, соорудили носилки и уложили на них раненого. Меньше чем через час Женька уже находился на палубе странного корабля с прямоугольным парусом и длинными веслами. А вокруг стояли клетки с козами и овцами, бочки, лежали тюки с одеждой разных размеров и оружием, а также прочие совершенно необходимые в дальнем морском путешествии вещи. Какой-то здоровяк из команды шутя отодвинул в сторону две клетки с овцами – а в каждой клетке овец было, на минуточку, по шесть штук, – зачерпнул из-за борта воду ведром, в которое можно было усадить три Оли (причем им было бы там не тесно), и окатил палубу. Потом, широко улыбаясь, он извлек откуда-то мягкий тюфяк и, как пушинку, переложил Женьку на него. Достал из кучи снаряжения на палубе кусок парусины, соорудил над раненым что-то наподобие навеса от солнца, помахал рукой и скрылся в трюме.

А Женька тем временем смотрел на берег и видел, как на крутую скалу по совсем неприметной тропке карабкается маленькая фигурка Икара. Вот он взобрался и стал махать кораблю на прощание рукой, в которой что-то было зажато. Женька узнал свой чертеж и улыбнулся. Ему показалось, что схема дельтаплана получилась у него очень неплохо. Руководствуясь ею, Дедал точно придумает что-нибудь, что не расплавится от солнца…

Хранитель с молодым греком стояли на носу корабля, и грек успокаивал Сан Саныча:

– Я осмотрел рану вашего внука и скажу, что ничего страшного нет. Всего лишь содрана кожа. Пустяки! У любого мальчишки в его возрасте таких ран не одна и не две бывает. Через месяц он вообще забудет про нее.

– Ну что ж, остается только надеяться… – пробурчал Хранитель. Затем посмотрел на своего спутника и спросил: – Ясон, я, конечно, рад, что путешествую на знаменитом «Арго», но скажите, не слишком ли вы отклонитесь от курса из-за нас?

Предводитель аргонавтов оперся на борт, немного помолчал, а потом проговорил:

– Хранитель, я странствую уже давно. Сейчас мы плывем в Колхиду на поиски золотого руна. Какая разница, когда я доберусь туда? Неделя, месяц, год – не все ли равно? Я собрал на своем корабле величайших героев, и мы добудем руно рано или поздно, поскольку все боги Олимпа помогают нам в этом.

Ясон поднял руку, призывая богов в свидетели, потом опустил ее и посмотрел на собеседника.

– Простите мое любопытство, Хранитель, но зачем вам нужно на Итаку?

Сан Саныч подошел к Ясону вплотную и тихо сказал:

– Видите ли, Ясон, у меня вышла крупная неприятность. И мне кажется, что помочь мне сможет Одиссей, старейший из Хранителей… Вот потому мы и плывем к нему во дворец.

Ясон нахмурился:

– Вы вовремя сказали мне об этом. Тем более хорошо, что вы сели на мой корабль. Я считаю своим долгом помочь вам! Так вот, Одиссея на Итаке нет. До меня дошли слухи, что совсем недавно ему посчастливилось пройти мимо Сциллы и Харибды, где он потерял всего шесть человек из команды. Так легко отделаться еще никому не удавалось! Будем надеяться, что боги не оставят и нас, и мы обойдемся без жертв. Если мы поспешим, то догоним Одиссея у Пелопоннеса. Эй, Гилас, ставь парус круче к ветру! Акаст, сажай всех на весла! Теламон, правь на Пелопоннес! Кто на мачте? Если увидишь корабль Одиссея, сразу труби в рог! Теламон, если удастся, мы остановимся на ночь у скалы Прометея… – Ясон повернулся к Сан Санычу. – А вы пока отдохните. Сдается мне, – лукаво улыбнулся он, – у вас был сегодня нелегкий день.

Раздался громкий скрип, и за борта корабля высунулись длинные весла. Маленький барабан на корме задал ритм, весла начали двигаться, вода вокруг забурлила. Корабль полетел по сияющей глади моря, словно стрела, и казалось, даже ветру пришлось догонять его, чтобы наполнить паруса.

Тем временем Оля рассказывала Женьке про аргонавтов – куда они плывут, что ищут… Мальчик уже читал кое-что из мифов Древней Греции, но до похождений Ясона и его товарищей еще не дошел. Женя слушал внимательно, крутил головой и все порывался вскочить, но девочка чуть не силой заставляла его снова улечься на тюфяк, набитый овечьей шерстью.

Тут из трюма показался тот самый огромный детина, кудрявый и бородатый, который устраивал Женьку на борту. Ростом он был до середины мачты. Во всяком случае, Женьке так показалось. В одной руке гигант нес поднос, сделанный из куска тысячелетнего дуба, на котором легко уместились два жареных барана, кучка рыбы высотой примерно Женьке по колено, гора овощей и фруктов, маленькая амфора (ведра на два) с водой, и амфора побольше (ведра на четыре) с вином.

Поставив поднос перед ребятами, великан присел на палубу рядом и заговорил.

– Ешьте, ты, красавица, ликом подобная Гебе, и ты, Хранителя мудрого доблестный внук! – Он усмехнулся и добавил на понятном человеческом языке: – Ясон сказал, что если будешь хорошо есть и пару дней поваляешься на мягком тюфяке, то от твоей жалкой царапины не останется и следа.

Женька хотел было запротестовать, мол, у него не жалкая царапина, а боевая рана, но, увидев, что тело собеседника покрыто шрамами от действительно настоящих ран, промолчал. Оля потянулась к жареному мясу, но не смогла оторвать ни кусочка и обратилась к здоровяку:

– Извините, у вас нет ножа?

Пока тот удивленно шарил вокруг себя, Женька протянул руку к своему жилету. Но ножа там не оказалось. Парень расстроился:

– Вот черт, я свой нож в лабиринте Минотавра потерял!

Здоровяк с удивлением посмотрел на Женьку.

– Однако ты, внук Хранителя, подобен героям, собравшимся на этом корабле! Оказаться в лабиринте Минотавра с ножом и выйти оттуда с одной царапиной? Не знаю, способен ли кто-нибудь из нас на такое.

Женька потупился. При Оле ему не очень хотелось рассказывать, как он получил свою рану. К счастью, собеседник не потребовал от него отчета. Гигант покачал головой, достал откуда-то короткий меч и протянул его Оле. Девочка удивленно взглянула на великана, тот смутился и сам, а затем в мгновение ока превратил две туши в гору маленьких, истекающих соком кусочков мяса.

Оля и Женя протянули руки к подносу. В это время из-за стоящих рядом запечатанных и странно пахнущих, укрытых парусиной глиняных горшков раздалось истошное мяукание. Полосатый котенок, размером не больше двух Олиных ладоней, кинулся к подносу, когтями прошелся по рукам ребят и вцепился в самый большой кусок мяса. Оля ойкнула и сунула оцарапанный палец в рот. Женька отдернул руку. Здоровяк рассмеялся.

– Надо же, какой маленький, а уже в герои метит!

Оля тоже засмеялась.

– Неудивительно, здесь же полный корабль героев! Малыш тоже, наверное, мечтает во льва вырасти!

Котенок, упираясь всеми лапами, тянул в свое убежище кусок раза в полтора больше себя. Женька протянул к нему руку. Котенок, не выпуская мяса из зубов, приготовился к обороне – растопырил передние лапы, выпустил когти и горлом издал боевой клич. Кажется, он жалел, что у него не десять лап и не три головы, а то бы он показал людям, как отнимать у него его добычу…

Женька захохотал:

– Вот ведь Геракл усохший! Ой, боюсь, боюсь!

Здоровяк удивленно посмотрел на мальчика, а потом внимательно оглядел себя.

– Почему ты назвал меня усохшим? Хотя, может быть, я и похудел немного, но ты же понимаешь, еда на корабле не так сытна и обильна, как на берегу…

Женька и Оля уставились на своего спутника. Котенок, решив, что именно он так напугал людей, что те сдались без боя, весело потащил кусок мяса в свое убежище. Через некоторое время оттуда раздались звуки, явно подтверждающие, что малыш действительно вполне может стать львом.

Женя заговорил первым:

– Так вы Геракл? Тот самый?

– Ну да, тот самый! – гордо отвечал их собеседник. – Я встречал в Книжном мире еще нескольких, из других произведений, но они в счет не идут, мелковаты.

Оля восторженно проговорила:

– С ума сойти, рядом со мной сам Геракл! Я все про вас читала: и про Лернейскую гидру, и про Немейского льва, и про Авгиевы конюшни, и про критского быка, и про пояс Ипполиты… А как вы остроумно обманули Атланта, когда он хотел унести золотые яблоки из сада Гесперид!

Девочка робко протянула Гераклу ладошку.

– А можно пожать вам руку? Всегда мечтала увидеть вас, и надо же, у меня это получилось! Меня Оля зовут…

Геракл заметно стушевался и взял ее руку в свою огромную ладонь.

– Спасибо тебе, Оля! Если бы не такие, как ты, заядлые читатели, мы бы уже давно превратились в тени и блуждали где-нибудь в Темных мирах.

Женька вклинился в разговор:

– А меня Женя зовут. Я не понял, как это – превратились в тени? Вы вроде не похожи на привидение!

Геракл понурился.

– Видишь ли, Женя… Когда книгу перестают читать, ее сюжет и героев забывают. Они с каждым днем становятся все прозрачнее и прозрачнее, а потом исчезают в Темных мирах. Наверное, это что-то вроде Аида, куда уходят мертвые. Мне приходилось спускаться в Аид, и я сумел вернуться обратно, но оказаться в Темных мирах ни по своей воле, ни по воле богов я не хочу!

Женька дотронулся до руки великана и воскликнул:

– Геракл, я обязательно прочитаю все мифы! И ребят на форуме заставлю, и отцу скажу, чтобы игрушку такую сделал, что без чтения книг ее фиг пройдешь!

Могучий Геракл растрогался.

– Спасибо! Да что же вы сидите, как в гостях у тюремщика? Ешьте давайте!

Женька вдруг потянул Геракла за край хитона.

– Скажите, пожалуйста, а что там такое? – Он показал на горшки, за которыми прятался подрастающий царь зверей. – Воняет от них, ужас!

Геракл осмотрелся по сторонам и прижал палец к губам. Было такое впечатление, что их кто-то может подслушать посреди открытого моря.

– Это горшки с греческим огнем, который горит на воде и под водой. Нет оружия сильнее в морской битве, с ним мы непобедимы! Даже Посейдон не трогает нас, потому что боится огня, который невозможно залить водой!

Мальчик удивился.

– Ничего себе! Доисторический напалм? Вот не знал, что зажигательные смеси были еще грекам известны!

Оля взяла Женьку за руку.

– Жень, грекам было столько известно, что ты, пожалуй, еще больше удивишься, когда прочтешь все, что обещал! Давай уже есть!

Геракл показал, как правильно смешать вино с водой, чтобы можно было пить даже детям (вино нужно для того, чтобы не подхватить заразу от воды, во время путешествия долго хранящейся в бочках), затем еще раз перерубил пополам куски, показавшиеся ему слишком большими, и ушел. Ребята принялись за еду.

Из трюма, где сидели гребцы, раздались звуки музыки. Что-то в ней было настолько странное, что пассажиры замолчали и повернули головы в сторону трюма. Женька и Оля еще не успели разобраться, что же их так удивило, как гребцы запели:

«Арго»! Разве путь твой ближе, чем дорога Млечная?

«Арго»! О каких потерях плачет птица встречная?

Парус над тобой, поднятый судьбой, – Это флаг разлуки, странствий знамя вечное!..

Женька удивленно посмотрел на Олю.

– Это же…

Подошедший Сан Саныч положил руку ему на плечо.

– Да, Женя, все правильно. Гребцы поют песню из кинофильма. И тут нет ничего особенного. Поэт придумал и записал стихи, они живут здесь, в Книжном мире, и, конечно, знакомы аргонавтам. Песня понравилась Ясону и его спутникам, и теперь на «Арго» ее можно услышать очень часто. Про других путешественников древности песен сочинили не очень много, но они не обижаются. Просто немного завидуют и надеются, что когда-нибудь и о них сложат песню.

Корабль на полном ходу пронесся мимо небольшой рыбацкой лодки. Рыбаки отложили сети, выпрямились и, махая руками аргонавтам и их спутникам, подхватили:

«Арго»! Да пошли нам небо путь с луной и звездами!

«Арго»! Если сникнет парус, мы ударим веслами…

Что ж, в конце концов, путь – вся цель гребцов, —

Вот, что нам открыли зимы с веснами[3].

Вдруг с верхушки мачты раздался крик впередсмотрящего:

– Скала Прометея справа по курсу!

«Арго» действительно проходил мимо огромной скалы. Крепкими цепями к ней был прикован титан. Он по пояс находился в морской воде, и его лицо выражало крайнюю степень муки.

Обойдя скалу с другой стороны, корабль бросил якорь в небольшой бухте. Под предлогом того, что «ему очень надо», Женька встал с тюфяка и разыскал Сан Саныча. Тот в одиночестве стоял на носу, рядом с резной фигурой, высоко выступающей над палубой. Солнце начинало медленно клониться к закату. Женька дернул деда за рукав.

– Дед, а Прометей – это тот, что у богов огонь украл и людям принес, да? И его главный бог наказал?

– Да, Женя. Наступает вечер, и скоро прилетит орел клевать ему печень. Весь день Прометей страдает от соленой воды, разъедающей рану, потом печень снова восстанавливается, а вечером снова прилетает орел. И так будет тридцать тысяч лет, пока Прометея не освободит Геракл.

– Дед, так Геракл же с нами плывет! Дело-то в чем? Пусть идет и освобождает! Народу здесь много, поможем, если что…

Подошла Оля.

– А я думаю, не получится, – возразила девочка. – Ведь Геракл освободил Прометея не в этом походе, правда, Сан Саныч?

Хранитель повернулся к ребятам.

– Мне бы тоже очень хотелось спасти Прометея, но напоминаю вам: мы не вправе вмешиваться в ход событий литературных произведений. То, что должно произойти здесь, и так произойдет в свое время… Женя, а тебе не кажется, что все доктора, имеющиеся в радиусе двух или трех книг отсюда, советуют тебе полежать? Ты не слышишь их голосов у себя в голове? – Сан Саныч улыбнулся. – А я вот слышу и всячески их поддерживаю.

– Хорошо, дед, я тогда пойду и лягу спать. Мне Геракл классную палатку устроил!

Женька был на удивление сговорчив, но Хранитель не обратил на это внимания, приписав послушание внука усталости.

Уходя, Женька потащил Ольгу за собой и, забравшись под полог, притянул девочку к себе. От неожиданности та хотела отстраниться, но Женька держал крепко. Наклонившись к ее уху, он зашептал:

– Ты видела лицо Прометея? Ему же, блин, больно! У меня-то на боку фигня, даже Геракл говорит, что царапина, а ему каково каждый день терпеть, да еще в соленой воде! Тихо ты… Молчи! Слушай сюда: мы пойдем его выручать! – Оля пыталась что-то сказать, но Женька так сжал ей руку, что девочка охнула и замолчала. – Я все продумал, все будет, как надо! Поможешь?

Женя ослабил хватку, и Оля первым делом попыталась оттолкнуть его подальше. Она резко двинула его в плечо, парень с громким стоном повалился на бок, закусил губу и с яростно вытаращенными глазами показал на свой бок, где на повязке стало проступать темное пятно. Раненый ожесточенно покрутил пальцем у виска.

Оля охнула и хотела закричать, но Евгений показал ей кулак, и она передумала. Увидев, что мальчик потянулся к чаше с питьем, схватила ее первой и подала ему. Отпив несколько глотков, Женька смог заговорить:

– Лыкова, ты че, дура? Хоть смотри, что делаешь! Вот теперь ты точно мне поможешь, иначе я все буду делать сам, истеку кровью и подохну где-нибудь в расселине. И дед тебя из библиотеки выгонит! Поняла?

Оля кивнула головой. Ей было стыдно за свою неосторожность и ужасно хотелось расплакаться, но Женька еще раз показал ей кулак. Тогда она сменила тактику и, смахнув слезинки с ресниц и носа, спросила:

– Что ты там придумал, выкладывай!

Женька понял: его блеф удался. Мальчик кряхтя начал подниматься с палубы, всячески показывая, как ему больно. Оля помогла ему сесть, и он обнял ее, чтобы сесть поудобнее, и, не отпуская, опять наклонился к ее уху.

– Оль, ты фильм «Кукушка» смотрела? Там фашисты одного финна к скале приковали, винтовку ему дали, вроде он их прикрывать будет, а тот не дурак оказался, взял и смылся… Не видела? Зря… Ладно, мы вот что сделаем…

Через некоторое время девочка вылезла из-под навеса, подошла к Ясону и попросила помочь ей спуститься на берег, пожаловавшись, что уже устала от качки, и ей хочется почувствовать под ногами твердую землю.

Матросы тут же положили весло за борт. Один из аргонавтов, посадив девочку себе на плечо, легко сбежал по веслу на землю. Оля скрылась в прибрежных кустах.

А Женька тем временем готовился к побегу. Раскопав в груде снаряжения, лежащего на палубе, небольшой лук в чехле (тетивы находились в отдельном мешочке), он попытался собрать его, но, не имея навыков, только зря потратил силы. Вдруг он почувствовал весьма ощутимый хлопок по плечу и обернулся. За его спиной стоял Геракл, прячась в тени паруса. Великан глазами показал на лук.

Женька кивнул головой. Геракл легко согнул тугой лук и ловко надел тетиву на оба конца. Потом вопросительно поднял взгляд на мальчика. Тот молча указал на сосуды с греческим огнем, выставил два пальца, а потом сделал жест, будто перевязывает сосуды между собой и тащит их на плечах. Геракл задумался, потом кивнул и исчез. Вернулся он быстро и принес два куска рыболовной сети. Положив кувшины в сеть, он крепко привязал их и связал между собой. Женька показал Гераклу клубок тонкой веревки, который он нашел на палубе, кивнул на лук, затем на кувшины и сделал вид, будто стреляет из лука. Геракл кивнул.

Гигант привязал конец бечевы к стреле и глазами спросил Женьку, куда стрелять. Тот указал на дальние кусты. Геракл покачал головой, отломил наконечник от стрелы, бросил на палубу и выстрелил в сторону кустов. Парню показалось, что он услышал из кустов знакомый девичий голос. Но ему, конечно, только показалось, потому что было далеко, и вдобавок поднялся ветер. Потом Геракл привязал конец веревки к сети с кувшинами и аккуратно перевалил их за борт. Через некоторое время кувшины поползли по «воздушному мосту» к берегу.

Геракл достал мешочек, в котором лежали кремень и кресало, но Женька отрицательно покачал головой. Он вынул что-то из кармана, щелкнул колесиком и показал Гераклу маленький огонек зажигалки. Геракл слегка отпрянул. Посмотрел на небо, на зажигалку, удовлетворенно хмыкнул и погрозил небу кулаком. Широко улыбнувшись, он посадил Женьку к себе на плечо и, неслышно спустившись с кормы, двинулся к берегу. Там поставил свой «груз» на сухое место и повел мальчика в чащу. Приподняв ветки кустов, создающих, казалось бы, непроходимую стену, он показал за ней дорожку, ведущую вокруг скалы. Сорвал толстую ветку, сделал из нее подобие коромысла, подмигнул и тихонько потопал в сторону корабля.

Так же неслышно Геракл поднялся на борт, подхватил две амфоры с вином и уже у всех на глазах бухнулся в море. Команда «Арго» уже давно сидела на берегу и, забыв обо всем на свете, слушала рассказ Хранителя о том, что не так давно произошло в Книжном мире, откуда взялась и куда делась «разумная плесень». Прибытие гиганта с амфорами встретили с радостью. Ужин продолжился. Мокрый Геракл тяжело уселся рядом с Хранителем, приобнял его и поднес ему чашу с вином. Причем великан повел себя совершенно неподобающе для цивилизованного древнего грека – он совершенно забыл разбавить выдержанное фалернское вино водой.

Женя и Оля тащили кувшины по тропинке. Вернее, их тащила Оля, водрузив геракловское коромысло на плечи. На правах раненого Женька нес только кучу хвороста. Но и этого груза ему было многовато – рана на боку болела и кровоточила, однако мальчик держался. Он ни разу не пожалел, что затеял свою авантюру, хотя и предполагал, что, узнав о ней, дед не обрадуется. Но дело того стоило!

Прометей открыл глаза. Рваная рана на правом боку только-только затянулась, и у него настал тот неповторимый момент, когда на короткое время его не терзала жестокая боль. И тут он услышал шаги наверху, на скале. А вскоре рядом с ним появился худенький, очень странно одетый мальчик. Прометей сильно удивился. Мальчик кряхтел и стонал, но тащил по узкой тропинке какой-то сосуд. Вслед за парнишкой показалась такая же странная девочка. Дети поставили сосуды на тропу, и мальчик подошел к голове титана.

– Прометей, – начал он, – я Женя. Мы с Олей тебя освободим, потерпи немного…

Титан глубоко вздохнул и с трудом проговорил (за долгие годы страданий он почти забыл человеческую речь):

– Женя, беги отсюда и спаси свою подругу! Посмотри на закат – видишь, сюда летит орел? Он разорвет вас на части!

Женька присел на корточки и посмотрел в небо. Солнце садилось прямо перед глазами, поэтому что-то увидеть на его фоне было сложно. Но парень, прикрыв глаза рукой, разглядел вдали взмахи огромных крыльев.

– Вот черт! – Евгений попятился. – Ладно, мы че-нибудь придумаем!

Мальчик отступил за скалу, утащив туда Олю и, придерживая повязку на боку, не без труда опустился на камень. – Идеи есть?

Девочка кивнула головой вверх.

– Жень, а может, его оттуда камнем по башке? Только надо булыжник взять потяжелее…

И тут Женька сделал то, чего даже не ожидал от себя: он отступил на шаг, и, копируя дедовские манеры во дворце Снежной королевы, поцеловал Оле руку. Потом, не обращая внимания на ее ошарашенный взгляд, полез наверх.

Орел, терзавший Прометея, давно страдал изжогой. Тридцать тысяч лет он каждый день прилетал к этой скале и клевал печень, которая за долгие годы ему уже опротивела. И сами ежедневные прилеты тоже опротивели. Если бы у орла была возможность, он бы с радостью выклевал печень у того, кто давным-давно послал его сюда. Он бы выклевал у него печень, почки, всю требуху, разорвал бы его тело на мелкие кусочки, растоптал бы своими огромными лапами и растащил жалкие останки бога по самым сокровенным уголкам Земли…

Орел не привык, что камни падают с неба. Он привык сам камнем падать на добычу, не давая ей ни единого шанса. И когда острая тяжелая глыба угодила ему в голову, орел очень удивился. А потом град камней сверху переломал ему крылья и разбил ноги. Когда тяжелый булыжник перебил ему хребет, орел успел подумать, что Зевс, в сущности, легко от него отделался…

Женька с Олей раскладывали костры в четвертый раз, чтобы при помощи огня и воды заставить камни освободить костыли, державшие цепи, которыми был прикован Прометей. Три предыдущих костра прогорели, обильно отдав жар от греческого огня скале, но это пока ничего не дало. Три раза ребята таскали воду из моря и поливали ею раскаленные камни. Те зло шипели, трескались, от них отлетали мелкие осколки, впивались в лицо и руки, но и все. Скала словно не желала отпускать своего пленника. Хуже всех приходилось Прометею: костры горели рядом с его телом, но титан терпел. Он уже узнал, что помочь ему пытается внук Главного хранителя, что зовут его Женя, а девочку в странном наряде зовут Оля, что имя ее на северном языке значит «святая». Прометей несколько раз терял сознание от боли и несколько раз приходил в себя, но освободить его детям все не удавалось.

Волна прилива шумно вздохнула и ударила Прометея в грудь. Титан открыл глаза и посмотрел на двух маленьких человечков, подносящих ветки к его оковам.

– Ничего не выйдет… Спасибо вам, друзья… Уходите, я устал… – Прометей закрыл глаза и уронил голову на скалу.

И тут он услышал о себе и своих спасителях много нового. Например, что когда Олю укусила пчела, она полчаса шла домой и ни разу не заплакала, хотя ей было всего четыре года, а всякие здоровяки валяются тут, как кусок фарша, и ногой двинуть не могут для своего спасения. Что Женьку Минотавр рогами забодал, а он умудрился для него, Прометея, два горшка секретной смеси стырить. И вообще, Прометей никакой не титан, а обычная тряпка, которой моют полы…

Правда, все это дошло до Прометея уже после того, как он выловил детей из моря. А оказались те в воде потому, что оскорбленный титан очень захотел раздавить мальчишку, как надоедливую муху, и дернулся. Цепи наконец-то не выдержали, и кулак Прометея вдребезги разнес скалу у Женьки над головой. Резко повернувшись, титан захотел ударить еще раз, но остальные цепи вырвались из своих креплений, и Прометей рухнул в море. Холодная вода привела его в чувство, и когда голова его поднялась над волнами, он увидел две фигурки, бултыхающиеся рядом в волнах. Титан подобрал ребят из воды, посадил их на скалу и сказал:

– Спасибо вам!

Голос его напоминал разворот гусеничного трактора на булыжнике – за долгое время Прометей почти разучился разговаривать. Но ребята его поняли.

– Если понадоблюсь, я всегда помогу вам, что бы ни случилось!

В этот момент орел у подножья скалы поднял голову (не будем забывать, что в греческих мифах многие персонажи, если даже и умирают, то быстро приходят в себя). Так вот, орел пришел в себя. Подобрав крылья, он попытался нанести Прометею удар, но тот, вытянув руку, не глядя свернул своему мучителю шею. Титан отшвырнул птицу подальше, рывком сорвал с себя остатки оков и бросился в море. Он плыл, как дельфин, глубоко ныряя, иногда показываясь на поверхности и снова погружаясь в волны.

Оля подставила Жене плечо, и ребята побрели в лагерь аргонавтов. Перед тем как преодолеть завесу из кустов, отделяющую лесную тропинку от лаза к Прометею, мальчик попросил подругу:

– Деду ничего не говори!

Девочка просто кивнула головой. Конечно, не скажет, она же себе не враг. Не хватало еще, в довершение всех дел, получить нагоняй от Сан Саныча! Нет уж, на сегодняшний день ей приключений хватило с избытком.

В лагере аргонавтов пьяный Геракл изображал кита – плавал вдоль корабля, кувыркался в воде, фыркал и пускал фонтаны. Вот он приблизился к берегу, а потом припустил вдоль «Арго». «Кит» исчез на некоторое время, а затем появился из-за кормы, охая и отфыркиваясь. Широко раскинув руки, Геракл сделал вид, будто заснул прямо в воде около сходней.

А пока «кит» исчез из глаз, произошло вот что. Он забрал с берега Женю и Олю и подвез к кораблю. Ребята слезли со спины Геракла и нырнули под навес, где разделись, мокрую одежду повесив на борт так, чтобы ее было незаметно. Оля завернулась в кусок парусины, а Женька устроился на тюфяке просто так, в одним трусах. Ночь ведь жаркая, не замерзнет.

Глава шестая

Ты куда, Одиссей? Или – зачем искать забытых богов Атлантиды

С корабля на бал. Атлантида – миф, или мы никогда про это не узнаем?

Проснувшись, Женька понял, что утро уже давно настало. Солнце ярко сияло, на небе не было ни единого облачка. Ветер туго наполнял паруса «Арго», и корабль весело бежал по легкой ряби моря. На палубе слышались топот ног, звуки работы, изредка приглушенный говор, но что происходило, мальчик не видел – ребятам отгородили на палубе небольшой закуток, куда могли поместиться только два тюфяка, и занавесили его холстиной. Оля еще спала, плотно завернувшись в парусину. Странно было то, что и Женина, и Олина одежда, уже высохшая, была аккуратно сложена около тюфяков. Впрочем, кажется, мальчик знал, кого нужно за это поблагодарить… Быстро натянув одежду, Женька выбрался из закутка.

На палубе царила непривычная суета. Греки в сосредоточенном молчании точили мечи, до блеска начищали щиты и прочие доспехи. Кто-то слал мольбы олимпийским богам, кто-то сидел, погруженный в свои раздумья, кто-то мрачно пил вино.

Геракл стоял на носу корабля. Он облокотился на огромную деревянную палицу, обшитую медью, и задумчиво смотрел куда-то за горизонт. Когда Женька подошел, великан слегка повернул голову и глазами спросил, как дела. Женя молча кивнул и втихаря показал поднятый вверх большой палец. Геракл отвернулся и опять стал смотреть на море. Мальчик отошел от него, огляделся, увидел деда с Ясоном, о чем-то напряженно беседующих, и подошел поближе.

Сан Саныч и Ясон склонились над навигатором, лежащим на бочке. Книга была открыта на странице, показывающей узкий проход между двух скал. На трехмерной схеме было отлично видно, что под одной скалой раскручивался мощный водоворот, а с другой скалы свешивалось огромное чудовище с шестью головами на длинных шеях. Маленький кораблик плыл в узком проливе, и собеседники пытались провести его между опасностями.

Дед водил стилусом по границе между скалами:

– Если тут взять правее, то крайние головы уже не достают…

Ясон почесал бороду и указал щепкой на схему:

– Тогда мы правым бортом цепляем водоворот. А чуть заденешь воронку, из нее уже не выбраться!

Дед замолчал, продолжая вглядываться в карту. Маленький кораблик поглотила было пучина, но через мгновенье он уже снова стоял на подходе к скалам, готовый еще и еще раз попытаться пройти между ними. Ясон в отчаянии кинул щепку на бочку. К ним приблизилась, потягиваясь, заспанная Оля. Она бросила на Женьку красноречивый взгляд, потом перевела его на Сан Саныча. Мальчик отрицательно покачал головой, давая понять, что дед ничего не знает об их вчерашних приключениях, и Оля облегченно вздохнула. Хранитель ребячьей безмолвной игры в гляделки не заметил.

Оля подошла еще ближе. Вглядевшись в книгу, она воскликнула:

– Это же Сцилла и Харибда!

Ей ответил Ясон:

– Да, они самые. Нам надо пройти мимо них, и мы с утра ломаем головы, как остаться в живых.

Ясон обратился к Хранителю:

– Одиссей потерял шестерых. Если мы пойдем в обход, то потеряем время, но сохраним людей. Но вам время очень дорого… Просто не знаю, что делать!

Сан Саныч поднял голову от навигатора.

– Ясон, я не могу заставлять вас рисковать своими людьми. Мы пойдем в обход!

Тут вмешался Женька:

– А почему тут нельзя пройти?

Ясон удивленно посмотрел сначала на Женьку, потом на Сан Саныча. Тот выразительно пожал плечами и опять уткнулся в навигатор. Повинуясь стилусу, маленький корабль снова вошел в пролив…

– Я так понимаю, что и этот миф ты прочесть еще не успел? – спросил Ясон. Женька смущенно помотал головой. – Ну ладно. Вкратце дело вот в чем. Нам надо пройти между двух скал. Под одной скалой обитает Харибда, и там чудовищный водоворот, тревожимый злобной незримой водяной богиней, поглощающей воды узкого пролива и извергающей их обратно прямо к скале, где обитает шестиглавая Сцилла. Водоворот затягивает все проходящие мимо корабли, и от него нет спасения. На другой скале обитает Сцилла. Когда-то она была прекрасной девушкой, дочерью морского божества, но из гордости отвергла всех женихов и среди них влюбленного в нее морского бога Главка. Тот попросил помощи у волшебницы Кирки, но волшебница сама пленилась Главком и из ревности отравила волшебными снадобьями воду, в которой купалась Сцилла, отчего та превратилась в свирепое чудовище. Теперь у нее женское лицо и туловище, опоясанное псами. У Сциллы шесть собачьих голов на длинных шеях с зубами в три ряда и двенадцать собачьих ног. Когда корабль проплывает мимо, псы хватают с палубы все, до чего могут дотянуться, и сжирают. Даже сам Посейдон, бог всех морей, не в силах спасти людей, попавших между Сциллой и Харибдой!

Женька ахнул.

– Ничего себе! Дед…

Сан Саныч поднял голову.

– Вот мы и прикидывали, внучек, как проскочить между скалами. Геракл предложил пройти рядом со Сциллой. Он планирует уцепиться за одну из собачьих голов и вступить в бой. Это отвлечет чудище.

– Но он же сам погибнет! – воскликнула Оля.

Теперь Женя понял, отчего обычно жизнерадостный Геракл сегодня такой угрюмый.

– Дед, неужели ничего другого нельзя придумать?

Сан Саныч пожал плечами и опять уставился на навигатор.

Оля робко тронула Ясона за руку.

– Я, когда читала миф об Одиссее, долго потом не могла заснуть, все размышляла, как бы сама поступила на его месте. И мне пришло в голову…

Девочка замялась. Ясон посмотрел на Хранителя, и тот подбодрил Олю:

– Ну-ка, рассказывай!

Оля продолжила:

– А что, если связать из мешков чучела, напихать в них ножи и мечи и расставить по палубе? Сцилла сожрет чучела и подохнет. А настоящих людей надо спрятать.

Женька аж подпрыгнул от радости, но приземлившись на палубу, поморщился от боли. Вчерашняя рана саднила, и от каждого неловкого движения в боку отдавало болью. Однако парень мужественно терпел – ведь Ясон и сам Геракл назвали ее «пустяковой царапиной».

– Оль, ты молодчина! Вот что называется – продвинутая девчонка! Эх, жаль, я сам не догадался…

Сан Саныч резко поднялся.

– Ясон, а идея неплохая. У нас еще есть немного времени, чтобы подготовиться.

Капитан грустно улыбнулся.

– Я не смогу увести всех людей с палубы. Кораблем надо управлять, ведь проход между скалами очень узок… Но вы правы, Хранитель, это лучше, чем ничего.

Ясон немедленно принялся отдавать приказы. Аргонавты стали делать чучела, напихивая внутрь ножи, мечи, обломки стрел и наконечники копий и дротиков. Повеселевший Геракл расставлял чучела вдоль бортов, а потом разбросал по палубе мешки и тюки и выпустил из клетки овец и коз. Потом, подхватив свою дубину, опять занял место на носу. Как ни отговаривали его поберечься, великан упрямо твердил, что хитрость с чучелами, конечно, хороша, но удар палицей остается ударом палицей. Аргонавты смеялись и подшучивали над ним. Они понимали, что некоторые из них сегодня погибнут, но каждый надеялся на лучшее и тихонько взывал к богам, прося у них милости и помощи.

Спутник Ясона Орфей, легендарный музыкант и певец, проводил Олю в трюм и помог ей там устроиться. Желая развлечь испуганную девочку, он наигрывал ей на лире разные мелодии и пел смешные песенки. От текстов некоторых из них Оля даже чуточку краснела.

Сан Саныч и Женя остались на корме. Хранитель вынул свой меч, прислонил заряженный арбалет к борту и ждал приближения опасных скал. Мальчик понимал, что никому не удастся уговорить деда спрятаться в трюме, поэтому и сам даже не пытался. Но когда заикнулся, что тоже останется на палубе, получил такую отповедь, что счел за лучшее не продолжать. Чтобы переключить внимание деда, Женя тихо спросил:

– Дед, а как думаешь, мы найдем маму?

Сан Саныч вздрогнул, потому что, занимаясь насущными делами, уже некоторое время не задумывался о том, куда делась его воспитанница. Он потрепал Женьку по плечу.

– Найдем! Конечно, найдем! Рита где-то здесь, в Книжном мире, а значит, рано или поздно мы ее отыщем.

Евгений посмотрел на деда. Ему вдруг, впервые за все путешествие, пришла в голову мысль, что и тот может погибнуть. Тем более что страшные скалы неумолимо приближались. Лучше уж умереть всем вместе! А то вдруг они с Олей выживут, а деда не станет? Что им тогда делать? Женька судорожно придумывал, как бы так спросить об этом поделикатнее.

– Дед? А чего ты хочешь от Одиссея? Ну, конкретно…

– Понимаешь, внучек, Одиссей наверняка еще помнит самых первых Хранителей, – отвечал Сан Саныч. – Тех, которых поставили сторожить переходы миров еще тогда, когда грань между мирами была очень расплывчата. Они создавали порталы, очерчивали границы и выстраивали взаимоотношения между людьми и порождением их фантазий. Одиссей может помочь найти кого-нибудь из них, если, конечно, о них еще хоть кто-то помнит, то есть если где-то сохранился хоть один экземпляр книги о них. А Хранители, в свою очередь, могут подсказать, где находились древние порталы и работает ли хоть один из них. Если мы найдем такой портал, то наверняка поймем, кто его использовал. И тогда станет ясно, как твоя мама исчезла из мира людей и оказалась здесь. Вот так-то…

– Дед, а какие порталы были у старых Хранителей?

– Не знаю… Но таких, как мой, у них точно не было. Кстати, заодно и узнаем.

Внезапно на палубе раздался звук рвущейся бумаги. Дед и внук переглянулись, и Сан Саныч достал свою книгу-портал. Открыл последнюю страницу и дотронулся стилусом до появившейся фигурки Снежной королевы. Прочитав послание, он протянул книгу Жене. Записка гласила:

«Хранитель, до меня дошли слухи, что тот, кого вы ищете, может оказаться в Темных мирах. Снег, который идет в любом месте нашего мира, рассказал мне, что видел там странного человека, совсем не похожего на жителя тех мест. Но вы же знаете, насколько глупы и легкомысленны снежинки, поэтому я ничего более конкретного не смогла от них добиться. Но все равно спешу поделиться с вами новостью. Желаю вам удачи в ваших поисках!»

Женька вернул книгу деду. Тот закрыл ее, убрал в карман, а потом задумчиво проговорил:

– Ну что же, это хоть немного объясняет странное поведение навигатора…

В тот момент послышался голос Ясона:

– Мы подходим! Прячьтесь все, прячьтесь!

Сан Саныч подтолкнул внука к трюму, а сам взял арбалет на изготовку. Женька сделал пару шагов, но потом специально запнулся. Вставая, он дал возможность пройти в трюм последнему аргонавту и только тогда спустился сам. И не стал слезать с лесенки, а остался сидеть на ней так, чтобы не высовываться над палубой, но хоть что-то видеть.

Крутая и гладкая скала Сциллы высоко поднималась острой вершиной до неба и даже в яркий солнечный день была покрыта темными облаками и сумраком. Посредине ее, на высоте, недосягаемой даже для стрелы, зияла пещера, обращенная темным жерлом на запад, – в ней обитала страшная Сцилла. Без умолку лая, чудовище оглашало окрестности таким пронзительным визгом, что у всех на корабле стало закладывать уши. Выглядело оно отвратительно. Спереди у Сциллы двигалось двенадцать лап, из косматых плеч торчали шесть длинных гибких шей, и на каждой было по голове, в пастях которых сверкали частые, острые, расположенные в три ряда зубы. Вдвинувшись задом в глубь пещеры и выставившись грудью наружу, чудище всеми головами выслеживало добычу, шаря лапами кругом по скале и вылавливая дельфинов, тюленей и других морских животных. Все, что попадалось, оно немедленно сжирало.

С другого борта корабля раздался страшный крик, судно накренилось и заплясало на волнах. Ясон громко скомандовал:

– Кормчий, бери влево, держись скалы Сциллы! Не касаться воронки водоворота, не то нам всем конец! Правый борт, поднять весла! Воронка продержится недолго, но будьте внимательны! И да помилуют нас боги!

Геракл прищурился. Солнце находилось со стороны скалы, хорошо освещая корабль и в то же время пряча чудовище в тени, а небольшой выступ на шлеме героя совсем не защищал его глаза от ярких лучей. Пожалуй, ему будет трудновато. Геракл поднял руку со щитом и прикрыл им голову.

Сцилла могла схватить своими лапами лишь шесть человек одновременно, и все уповали именно на это. Несколько аргонавтов держали манекены на длинных шестах, а те, кто остался на палубе для управления парусами, пока спрятались.

И вот лающие головы обрушились на корабль.

Геракл взмахнул дубиной, и одна из голов отдернулась, получив увесистую зуботычину. Еще несколько голов схватили колючие манекены – и тут же выплюнули их с ревом, а одна лапа цапнула зазевавшегося матроса.

Женька затаил дыхание. Он из своего укрытия видел, как опускались на корабль страшные головы, видел, как отбивался Геракл, видел гибель аргонавта. И тут мальчик понял: трюк с чучелами больше не работает. Лапы и головы чудища молотили по кораблю, тщательно избегая ловушек. Одна могучая лапа уже приблизилась к корме, но в ту минуту в нее вонзилась стрела Сан Саныча. Сцилла пронзительно завопила, ее лапа дернулась и сбила мачту с парусом. Упав, парус закрыл собой матросов, которые отчаянно барахтались, пытаясь выбраться, но у них не получалось. Так на палубе остались Ясон, кормчий, бесстрашно держащий рулевое весло, Сан Саныч и Геракл. Тем временем разъяренные головы поднялись, чтобы снова обрушиться на обреченный корабль, но в тот момент солнечный луч, отразившийся от щита Геракла, заставил одну из голов отвернуться. Озаренный внезапной идеей, Женька немедленно вскочил на ноги с криком:

– Слушай мою команду! Все, кто не сидит на веслах, быстро со щитами на палубу! Направьте отраженные лучи солнца на Сциллу! Щас мы дадим ей жару!

Справа по борту раздался тяжелый гул, как будто море вздохнуло, и водоворот исчез. Поднявшаяся волна отбросила «Арго» назад, в самое начало пролива. Три собачьи головы ухватили зубами пустое место.

Ясон первым понял, что именно предложил внук Хранителя. Он тоже закричал своим спутникам:

– Быстро все на палубу! Щиты, щиты тащите! Эй, на веслах, гребите быстрее!

Аргонавты высыпали на палубу, каждый нес ярко начищенный бронзовый щит, от которого отражалось солнце. Матросы, выбравшиеся из-под упавшего паруса, тоже похватали свои щиты. Гребцы налегли на весла. Барабан и флейта задали немыслимый темп, и тяжелые весла взбурлили воду вокруг корабля. «Арго» понесся в атаку.

Меч Хранителя превратился в выгнутое зеркало высотой в человеческий рост. Вскочив на бочку, Сан Саныч поставил свое оружие на борт, выбрал своей целью человеческую голову чудовища и прицелился.

Женька, выбежавший на палубу со щитом одного из гребцов, помог подняться Оле, которая не усидела на месте. Девочка чуть не плакала от страха, но тоже старалась поймать щитом солнечный зайчик. Корабль вошел в проход. И прежде чем Сцилла вновь набросилась на «Арго», в воздух поднялись десятки рук. Свет яркого полуденного солнца от начищенной перед боем бронзы достал чудовище. Сцилла мгновенно ослепла. Корабль продолжал движение, а аргонавты все держали щиты, направленные на злобного монстра. И вот солнечный жар сделал свое дело. На шкуре Сциллы образовались волдыри, в нескольких местах появился дымок. Визг чудовища сводил людей с ума, они хотели заткнуть уши, но никто не опустил щит. Монстр пытался отвернуться, но у него ничего не получалось – яркие лучи находили его повсюду. Огромные лапы уже не шарили по морю в поисках добычи, а пытались прикрыть ослепленные глаза.

От луча, направленного зеркалом Хранителя, на человеческой голове Сциллы вспыхнули волосы. Чудище издало такой крик, что аргонавты, уронив-таки щиты, упали на палубу, зажав уши. Оля потеряла сознание. А Женька, перед тем как сам потерял сознание, упал на нее, стараясь хоть как-то оградить девочку от дикого визга. Могучий Геракл присел над детьми, закрывая их своим телом и щитом. Сан Саныч и Ясон еще пытались светить на чудовище, но вскоре и у них руки опустились, они оба тоже рухнули на палубу. Только кормчий стоял на своем месте, крепко сжимая весло. Рев Сциллы оглушил и его, но свой пост он не покинул, продолжая править на выход из пролива. Несколько мгновений – и смельчак упал замертво, но эти несколько мгновений оказались решающими. Дымящаяся Сцилла уползла в свою пещеру, а корабль вышел в чистое море. «Арго» вырвался из ловушки!

Мелкие волны лениво подгоняли корабль. Люди на нем так вымотались, что уже не в силах были ни стоять, ни сидеть. Гребцы отложили весла и улеглись на палубе, остальные понемногу приходили в себя и тоже не горели желанием подняться на ноги. Один Геракл стоял у руля, заменив погибшего кормчего. Но перед тем он перенес ребят в трюм, потом уложил с ними рядом Хранителя. Ясон, едва придя в себя, прошествовал на нос и стал приносить жертву богам. Что он говорил – никто не слышал.

Надо сказать, что в этот день никто ничего не слышал до самого вечера. И еще два дня путешественники разговаривали очень громко – они почти оглохли от лая и визга чудовища. Поврежденный корабль качался на волнах, убаюкивая гостей и команду.

На следующее утро Ясон подошел к Хранителю. Тот сидел у борта. Голова его нестерпимо болела, и он почти ничего не слышал.

Ясон почти прокричал ему в ухо:

– Мы не сможем догнать Одиссея, Хранитель! Мачты сломаны, а на веслах далеко не уйти, даже если грести в две смены…

Хранитель перебил Ясона:

– Я думаю, нам теперь нет смысла гоняться за Одиссеем. Мы срезали большую часть пути, и если направимся прямо на Итаку, то наверняка застанем его там.

– Скорее всего вы правы. Ну что же, тогда в путь!

Под мерный плеск весел Оля рассказывала Женьке про похождения Одиссея. Каким-то чудесным образом ее другу повезло больше других – уши мальчика не пострадали. А вот Оля слышала очень плохо, но говорить могла. И сейчас заканчивала рассказ о том, как хитроумный царь Итаки вернулся из странствий и снова воцарился в своей стране:

– …Одиссей, преображенный Афиной, проник в дом под видом нищего старика и, никем не узнанный, увидел все бесчинства женихов, вынуждающих Пенелопу выбрать себе нового мужа. Представляешь, каково ему было? Ведь пришлось испытать на себе всяческие издевательства со стороны тех самых женихов. Выдав себя за критянина, который встречал когда-то Одиссея, он постарался уверить Пенелопу, что ее муж вернется. А старая нянька, которой Пенелопа поручила вымыть ноги страннику, узнала Одиссея по шраму на голени. Но Одиссей приказал ей никому ничего не говорить. Он открылся только своему сыну, Телемаху, и велел ему подговорить Пенелопу, чтобы та объявила, что выйдет замуж лишь за того, кто сможет натянуть лук Одиссея. Конечно, лук богатыря натянуть никто не смог. И все удивились и стали смеяться, когда попробовать решился нищий старик-бродяга. Но Одиссей таким способом завладел луком и стрелами, а затем вместе с сыном перебил всех женихов. И потом спокойно правил на Итаке…

Ольга перевела дух.

– Вот такой он, Одиссей, к которому мы плывем!

Сан Саныч, лежавший рядом, одобрительно покивал головой. Он еще очень плохо слышал, но разбирал по Олиным губам, о чем девочка рассказывала. Потом старый библиотекарь откинулся на тюфяк и постарался заснуть.

А через три дня стоящий на носу «Арго» Геракл нагнулся и могучим кулаком постучал в палубу со словами:

– Хранитель, боги даровали нам легкую дорогу! Если мои глаза не потеряли зоркость, я вижу впереди Итакийский дворец!

На пристани гуляла толпа. Простые жители и богатые горожане перемешались в одну кучу, на каждом углу пели и плясали, у зажиточных домов стояли столы, ломившиеся от вина и снеди, и хозяева дома силком затаскивали прохожих за столы, стараясь лично угостить самым лучшим куском.

Путешественникам даже не пришлось спрашивать, по какому поводу устроен всеитакский сабантуй. Крики и песни восхваляли взошедшего на престол после долгой отлучки любимого царя Одиссея, славили Пенелопу, сумевшую сохранить верность мужу во время его долгого отсутствия, и проклинали ненавистных претендентов в женихи, вызвавших ненависть всего народа Итаки.

Когда израненный «Арго» причалил к пристани, город словно взорвался. Аргонавты и Сан Саныч с ребятами едва успели попрощаться с командой, как Ясона и его спутников толпа, узнавшая своих героев, моментально растащила в стороны. К огромному столу, накрытому на рыночной площади, Геракла несли на руках целых двадцать человек.

Геракл поискал глазами Женьку и Олю, подмигнул им, подхватил чашу с вином размером с ведро и, отсалютовав в сторону ребят, одним глотком вылил вино себе в глотку. Хватив чашей о стол так, что тот разлетелся на части, гигант отправил в рот четверть туши зажаренной на костре лани и с головой ушел в трапезу.

Буквально через минуту с соседней улицы зазвучала лира Орфея, его песни прерывал многоголосый хохот.

Сан Саныч, Женя и Оля стали подниматься по мощеной дороге во дворец Одиссея. На всем их пути толпы народа праздновали, выпивали и веселились. И хотя гостей острова то и дело дергали за руки и одежду, приглашая к каждому столу, группе или компании, они улыбались, показывали пальцами на дворец и двигались дальше. Но все равно добраться до дворца голодными и мучимыми жаждой им не удалось, пришлось все-таки несколько раз остановиться.

Хранитель и ребята возлежали за праздничным столом на почетных местах возле царя Итаки.

Да-да, именно возлежали, потому что в античные времена сидеть на пиру было не принято. За столами устраивались, правда, не на обычных спальных ложах, а на особых сиденьях-апоклинтрах. Апоклинтры были сделаны так, чтобы расположившимся на них людям практически не нужно было бы двигаться. Опирались при этом всегда на левую часть тела, чтобы не мешать пищеварению. Столы были расставлены буквой «П», снаружи возлежали гости, а в середине сновали рабы, разнося кушанья и наполняя вином килики – этакое блюдце с ручками на длинной ножке.

Только что два мускулистых раба принесли и поставили перед царем праздничное блюдо – барашка, зажаренного целиком. От него шел одуряющий запах оливкового масла, шафрана, чеснока, розмарина и массы других специй, с поджаренной корочки капал сок, пропитывая лежащие вокруг пшеничные лепешки. Казалось бы, эка невидаль, барашек… А вот и нет! В ту пору греки обычно ели мясо диких животных, водившихся в их краях в изобилии, а домашнюю скотину берегли для самых торжественных случаев. Кто же будет в обычные дни резать овцу, регулярно дающую шерсть и молоко?

Одиссей утомленно поглядывал на стол, но к еде уже не прикасался, а только потягивал разбавленное вино из тяжелого кубка. Пенелопа, занявшая место рядом, тоже задумчиво отщипывала виноградинки от лежащей рядом грозди.

Царь Итаки отставил кубок и обратился к Сан Санычу:

– Мудрый Хранитель! Сыт ли ты, и сыты ли твои товарищи?

Ребята только что узнали от деда, что в переводе с древнегреческого слово «товарищ» означает «человек, вместе с тобой вкушающий пищу». Очень уж древние греки, оказывается, не любили есть в одиночку!

Сан Саныч повернулся к хозяину дворца и пира.

– Спасибо, Одиссей, твое гостеприимство не позволит нам даже пошелохнуться, не то чтобы встать с этого ложа!

– Раз так, поговорим о деле.

Царь хлопнул в ладоши. К нему, Сан Санычу и ребятам подскочили рабы и помогли подняться.

Одиссей гостеприимно указал рукой в глубь дворца и пошел вперед, указывая дорогу. Остановился он в маленьком, уютном, заросшем виноградом внутреннем дворике – перистиле – у каменной скамьи, опоясывавшей небольшой фонтан. Деревья вокруг давали достаточно тени, чтобы под ними можно было с комфортом расположиться и неторопливо вести приятную беседу.

– Что привело тебя ко мне, новый Хранитель? Говори! Всем, чем смогу, я с наслаждением помогу тебе!

Сан Саныч не стал тратить время на предисловия и сразу же перешел к делу. Он спрашивал про возникновение Темных миров, про первых хранителей, про древние порталы. Рассказал и то, зачем ему надо знать все это, и в самом конце задал вопрос, из-за которого, собственно, вместе с ребятами и проделал нелегкий путь:

– Ответь мне, Одиссей, не сохранила ли твоя память чего-то, что касается забытых порталов? И где их можно найти?

Одиссей задумался, потом принялся за рассказ.

Оказалось, что задолго до него, давным-давно существовал огромный литературный пласт, сейчас безвозвратно утерянный. Это были сочинения великой Атлантиды. Достигнув вершины своей цивилизации, атланты имели в быту все, о чем не могут мечтать даже современные люди. Они властвовали над миром, свободно проникали сквозь время и даже, поговаривали, были близко знакомы с обитателями чужих планет и галактик. От такой «сытой» жизни у них появилась потребность в новых, неизведанных ощущениях, и атланты нашли их в литературе. Произведения писателей Атлантиды стали настолько мрачными, с таким смаком расписывали самые низкие человеческие пороки, так натуралистично повествовали об ужасах и катаклизмах, что новая литература породила целый мир – кольцо Темных миров.

Слушая Одиссея, Женька сидел как на иголках. Ему очень хотелось вклиниться в разговор, но Оля каждый раз его одергивала. Наконец мальчик не выдержал:

– Дед, это как в кино, да? В фильмах нью-йоркские башни-близнецы столько раз захватывали и взрывали, и когда преступление произошло на самом деле, никто почти не удивился.

Сан Саныч грустно кивнул.

– Да, Женя, все правильно. Подобное случается не только в кино, и не только в Америке. Слишком много люди придумывают различных катастроф, слишком часто щекочут себе нервы всякими ужасами… – Увидев заинтересованное лицо Одиссея, Сан Саныч повернулся к нему. – В мире людей, о мудрый Одиссей, сейчас происходит что-то похожее. Правда, я думаю, на мой век еще хватит спокойной жизни, и мне не доведется увидеть, как целый материк уходит под воду, или как Земля разваливается на части. Но продолжай, Одиссей, мы слушаем тебя!

Одиссей усмехнулся:

– Да-а, дела… А ведь именно для того, чтобы порождения извращенной фантазии атлантов не вырывались в мир людей, и был построен первый портал, ограждающий атлантическую литературу. И, кстати, если он еще остался, то где ему быть, как не в Темных мирах?

Из дальнейшего рассказа царя Итаки и бывшего Главного хранителя выяснилось, что после гибели Атлантиды вся литература атлантов была забыта. Про саму страну еще некоторое время помнили, но даже во времена Одиссея предания об Атлантиде казались вымыслом…

– Будучи Хранителем, я пользовался простым порталом, состоящим из куска пергамента с нанесенными на него символами, – говорил Одиссей. – Я раскладывал его на алтаре, в храме, специально созданном для этого, и переносился в существовавший тогда аналог нынешнего Книжного мира, потом отправлялся туда, где хотел побывать. Собственно, в мире, где царствует миф, так хорошо налажены отношения с богами, что в другие миры никто особенно не рвется. Перенос был возможен только через мой портал в храме, а пергамент я всегда носил с собой.

Сан Саныч откинулся на спинку скамейки.

– Скажи, Одиссей, а как пройти в Темные миры? Мой портал отказывается даже показывать их…

Одиссей задумался.

– Тебе, Хранитель, очень не повезло. Даже я, обошедший весь свет и сражавшийся с сонмом богов и чудовищ, не сунулся бы по своей воле в Темные миры. Отправляйся в Букбург и получи пропуск, который ты вложишь в свой портал. – Одиссей указал на книгу, лежащую у Сан Саныча на коленях. – Тогда ты сможешь подойти к Темным мирам. А дальше – как будет угодно богам.

Сан Саныч встал, поклонился правителю Итаки и сказал:

– Спасибо тебе, Одиссей, мы обязательно еще увидимся!

Ребята подошли к Сан Санычу поближе. Хранитель открыл навигатор и произнес:

– Букбург, столица Книжного мира, больничная площадь!

Когда они исчезли во вспышке синего пламени, царь Итаки встал со скамейки. Запах жареной ягнятины проник в перистиль и заманчиво щекотал ноздри. Забыв, что он только недавно встал из-за стола, Одиссей снова направился в пиршественный зал.

Глава седьмая

Много шума из ничего

Какая польза от врачей; магазин, где есть все, кроме покупателей; исполнение желаний, или – как выдать желаемое за действительное; и как на улице распознать журналиста модного издания

Снова побывать в Букбурге, столице Книжного мира, Оля давно мечтала. Во время прошлого путешествия они заглянули сюда лишь мельком, очень торопились и так устали от приключений, что почти ничего не успели посмотреть. Да что там – вовсе ничего не видели, кроме здания Книжного совета. О чем Оля потом чрезвычайно жалела. В ненастные осенние и снежные зимние дни, вытирая пыль с книжных полок или помогая по дому бабушке или Сан Санычу, девочка часто думала об удивительном городе и надеялась когда-нибудь еще хотя бы раз попасть туда. Наконец-то ее мечта сбылась, и Оля была готова прыгать от радости.

Женьке тоже интересно было посмотреть Букбург, но Олиных восторгов он не разделял. По одной-единственной причине – Сан Саныч заявил: первое, что они сделают, оказавшись в столице, это отправятся в больницу. А лечиться Женя терпеть не мог. То есть, конечно, иногда, как все нормальные ребята, простужался или просто делал вид, будто приболел, чтобы закосить на пару дней от школы, – но не более того. А таскаться по поликлиникам, где вечные очереди и внушающие ужас люди в белых халатах – увольте! Парень всеми силами пытался отбояриться от предстоящего неприятного визита, убеждая деда, что рана у него зажила, но разве ж с дедом поспоришь…

Сан Саныч кивнул на Олю, еще не совсем оправившуюся после схватки аргонавтов со Сциллой, и сказал, что ей совсем не помешает посетить доктора. Женьке стало стыдно. В своей боязни врачей он совсем забыл о своих спутниках! Так что второй раз его уговаривать не пришлось.

Посещение Букбурга началось с приземления на окраине города, где и располагалась главная клиника Книжного мира.

Привыкнув путешествовать в основном по литературным произведениям, написанным десятки, сотни, а то и тысячи лет назад, Женя предполагал, что больница в Книжном мире тоже должна быть старой, видавшей виды, и представлял себе что-то вроде дедовской библиотеки в Лыкове. И каково же было его удивление, когда портал высадил их у огромного суперсовременного небоскреба из стекла и бетона! В обе стороны от центрального входа здание расходилось, наверное, на полкилометра, а количество этажей в нем вообще невозможно было подсчитать, так высоко оно уходило вверх, скрываясь от глаз в пушистых белоснежных облаках.

На Олю тоже произвели впечатление его габариты.

– Ого, какой большущий домище! – воскликнула она, задирая голову.

– Дед, а почему больница здесь такая огромная? – поинтересовался Женька. – Слишком много больных, что ли?

– Ну, больных в Книжном мире и впрямь немало, – кивнул Сан Саныч. – Практически во всех крупных, да и во многих небольших произведениях как минимум один из героев обязательно бывает болен…

– Или ранен, – вставила Оля, кинув тревожный взгляд на Женьку и Сан Саныча.

– Да, именно так, – согласился Хранитель. – Литература ведь отражает жизнь, а в жизни никто не отличается идеальным здоровьем и никому не удается совсем обойтись без травм. Случается такое и с персонажами. Но большинству из них в подобной ситуации нет никакой нужды ехать в столицу – они лечатся у себя дома, в своих книгах. Так что дело тут не в количестве больных, а в количестве врачей.

– В каком смысле? – не понял Женя.

– Как-то так исторически повелось, что врач – одна из самых, как сейчас сказали бы, востребованных специальностей в литературе. Конечно, до правителей или, скажем, воинов докторам далеко, но тем не менее представители медицинских профессий встречаются в книгах очень часто. Намного чаще, чем, допустим, строители, экономисты или даже юристы.

– Ну, юристов-то в книжках полным-полно! – заметил Женька, который последнее время перед отъездом в Лыково увлекся остросюжетной литературой. – Ни один детектив не обходится без следователей, адвокатов, прокуроров или судей.

– Согласен, – снова кивнул дед. – Однако детектив – сравнительно молодой жанр, ему всего каких-то полторы-две сотни лет, может, чуть больше. Хотя первые доктора появились в литературе значительно раньше. Вспомни хотя бы нашего друга Ясона…

– Разве Ясон врач? – вытаращил глаза Женя. – Да, капитан «Арго» осматривал мою рану, но я думал, что он делает это не как специалист, а как… мм… Сейчас слово вспомню… Как дилетант, вот!

– И напрасно ты так думал, – возразил Сан Саныч. – Ясон – самый что ни на есть профессионал, он учился искусству врачевания у знаменитого кентавра Хирона, лучшего знатока медицины в Античности.

– А разве лучшим знатоком медицины не бог врачей является? – продолжал спорить мальчик. – Как его у них там звали…

– У греков – Асклепий, а у римлян – Эскулап, – подсказала Оля.

– Но ведь даже бог должен у кого-то учиться, правда? – подмигнул Сан Саныч. – Так вот, наставником Асклепия был именно кентавр Хирон…

За разговором путешественники не заметили, как подошли к зданию больницы. Современная стеклянная дверь, снабженная сенсорным датчиком, гостеприимно распахнулась перед ними. Внутри большого прохладного холла не было ни души – ни посетителей, ни персонала. Отсутствовала и такая типичная для всех поликлиник вещь, как регистратура. Вместо нее по периметру холла во всех стенах виднелись автоматические двери лифтов. Сан Саныч нажал кнопку одного из них и сделал жест рукой:

– Прошу…

– Ух ты! – в один голос воскликнули Оля и Женя, оказавшись внутри.

Просторный лифт со стеклянными стенами был оборудован с максимальным комфортом – тут были и зеркала, и две удобные скамейки, больше похожие на диваны, и яркое, но не режущее глаз освещение, и вмонтированная в стену немалых размеров аптечка, и даже бар-холодильник с напитками на любой вкус. Однако поразило ребят не столько это, сколько панель управления. Для того, чтобы попасть в тот или иной кабинет, надо было набрать на клавиатуре имя нужного врача или же выбрать на красочной трехмерной схеме здания интересующее помещение, и тогда над панелью появлялось голографическое изображение доктора, с которым тут же можно было поговорить, как по скайпу. Каких только специалистов тут не было! От колдунов, ведунов и знахарей из древних мифов и легенд или произведений фэнтези последних лет до вполне современно выглядящих людей в голубых или зеленых медицинских костюмах и шапочках.

«Профессор Стравинский», «Доктор Гаспар», «Юрий Андреевич Живаго», «Доктор Ливси», «капитан Питер Блад», «Айболит», «доктор Старцев», «Евгений Базаров», «Доктор Филатр», «Зигмунд Фрейд», «Абрахам ван Хельсинг»… – бормотал Женька, изучая схему. – Никого не знаю, кроме ван Хельсинга. Ну и Айболита, конечно.

– Значит, придется тебя к Айболиту и вести, – очень серьезно проговорил дед.

Оля прыснула со смеху.

– Как не надо, так ты все слышишь, – проворчал, обидевшись на нее, мальчик. – Да ладно вам прикалываться надо мной! Ну что вы хотите, я ж всего полгода назад книги читать начал…

– А коли так, то пусти, пожалуйста, меня к пульту, – попросил Сан Саныч.

Он быстро набрал какое-то имя, и ребята тотчас узрели на экране загорелое лицо симпатичного мужчины средних лет с крупным носом и длинными прямыми волосами. Голову доктора украшала старинная широкополая шляпа, на шее был повязан узкий белый платок с длинными концами – очевидно, прапрадедушка современного галстука.

– Мое почтение, Лемюэль! – проговорил дед.

– О, господин Хранитель! Рад видеть вас в добром здравии! – Мужчина снял свою шляпу и вежливо раскланялся.

– Кто это? – шепотом спросил Женя у Оли.

– Что-что?

– Блин, забыл, что ты плохо слышишь!

Женька повторил свой вопрос в самое ухо девочки.

– Разве ты не узнал? – тихо, одними губами, отвечала та. – Гулливер!

– А… – только и смог выдохнуть Женя. Книгу Свифта о путешествиях корабельного врача по удивительным странам лилипутов, великанов и других фантастических существ он прочитать еще не успел.

– Не совсем в добром, – говорил тем временем дед. – Нам всем здорово досталось недавно. К тому же и еще мой внук был ранен. Хотя рана вроде бы зажила, и на вид все благополучно, я бы очень хотел удостовериться, что с ним все в порядке. А заодно посмотрите, пожалуйста, мою помощницу Олю и меня.

– Буду рад оказаться полезен вам! – откликнулся Гулливер. – Жду вас в своем кабинете.

Сан Саныч нажал на кнопку. Изображение доктора исчезло, а лифт мягко, едва ощутимо, стронулся с места и поехал.

– Ни фига себе! Он не только вниз и вверх ездит, но и по горизонтали, да? – догадался Женя.

– А также по диагонали, по спирали и в любом другом возможном направлении, – пояснил дед. – Согласись, в таком большом здании иначе просто нельзя.

– Здесь, наверное, собрались все врачи, которые только есть в литературе? – предположила Оля.

– Нет, что ты, – покачал головой Сан Саныч. – Для всех не хватило бы места. Здесь только лучшие из них. Иметь собственный кабинет в центральной больнице Книжного мира – большая честь для персонажа.

На Женькино счастье, визит в больницу не затянулся. Доктор Гулливер очень тщательно осмотрел его в своем кабинете, больше похожем на старинную библиотеку или музейный зал, и заверил Сан Саныча, что с его внуком все в порядке. Рана действительно отлично зажила, не вызвав никаких осложнений, и теперь не представляет никакой опасности для Женькиного здоровья. Услышав это, дед с облегчением вздохнул – у него с души упал камень, и явно немаленький. Затем доктор предложил Хранителю осмотреть его самого и Олю, и Сан Саныч вежливо согласился.

– Благодарю вас, друг мой. Нас контузило во время недавнего приключения, и я, честно сказать, до сих пор неважно себя чувствую. Меня постоянно мутит, а Оля плохо слышит.

Лемюэль Гулливер с самым серьезным видом проводил Олю в кабинет. Через некоторое время вышел оттуда, сообщил Сан Санычу, что поводов для беспокойства нет, он сейчас проделает необходимые процедуры, и слух девочки восстановится. Теперь доктора не было несколько дольше. Когда они с Олей вышли из кабинета, девочка улыбалась и все норовила почесать в обоих ушах сразу, доктор же Гулливер мягко увещевал ее не делать этого хотя бы некоторое время.

С Сан Санычем Гулливер провозился еще дольше. А выпустив заметно посвежевшего Хранителя, он был мрачнее тучи. У них продолжался разговор, начатый еще в кабинете. Бас Гулливера гудел, как рассерженный улей:

– Если вы категорически отказываетесь от госпитализации, я вам настоятельно рекомендую как можно больше находиться в покое! Если есть возможность сесть – садитесь немедленно, а еще лучше – ложитесь. Вам не пятнадцать лет, Хранитель, в вашем возрасте уже нужно бережнее относиться к своему здоровью! Если хотите, я выпишу вам больничный лист, с которым вы отдохнете и приведете себя в норму…

Сан Саныч с благодарностью отказался, заверив Гулливера, что будет стараться выполнять его указания. Доктор хотел уже проводить своих гостей к выходу, но Хранитель опустился в удобное кресло.

– Еще несколько минут, Лемюэль, если позволите…

Удивленный Гулливер кивнул, приглашающе указал рукой на кресла Оле и Жене и, обойдя стол, уселся в свое.

Хранитель помолчал. Потом, подняв глаза на Гулливера, заговорил:

– Вы знаете, Лемюэль, что я живу в мире людей. В нашем мире я показываюсь редко, только в случае крайней необходимости. И вот такая необходимость настала! Увольте меня от подробностей, скажу только, что произошло несанкционированное проникновение через границу миров. Сейчас мы ищем возможные места перехода, как вариант – забытые или заброшенные порталы. Теперь собственно мой вопрос… Уважаемый Лемюэль, не случалось ли в последнее время что-то, на ваш взгляд, необычное? Может быть, вы видели лиц или предметы, находящиеся на несвойственных им местах… Или в больницу поступали люди со странными симптомами: провалами памяти и чем-то похожим… Милый Гулливер, подумайте!

Гулливер молчал довольно долго.

– Знаете, Хранитель, что последние полгода у всех врачей в Книжном мире были очень напряженными, – заговорил он, наконец. – Сотни, а то и тысячи персонажей пострадали от «разумной плесени». Тогда было много больных с названными вами симптомами, но все они вышли от нас в здравом уме и твердой памяти… Врачи из всех произведений потрудились на славу, и, как вы знаете, разрушенные книги снова заняли свое место на полках библиотек и магазинов. Буквально на днях дикие гуси унесли Нильса, последнего нашего пациента, и сейчас больница, слава богу, пуста. Это я говорю вам, как член совета главных врачей объединенного больничного комплекса Книжного мира!

Хранитель поднялся из кресла, вслед за ним встали ребята.

– Спасибо, Лемюэль! Ваша информация хоть и не приближает меня к решению моих задач, но все же очень радует.

Ребята закивали. Поблагодарив доктора и распрощавшись с ним, трое путешественников покинули больницу и отправились в уже знакомое им здание Книжного совета, располагающееся в самом центре Букбурга. Издалека оно напоминало по форме высокую башню старинного замка, но при ближайшем рассмотрении больше походило на современный деловой центр.

Сан Саныч заранее предупредил ребят, чтобы они не рассчитывали обернуться быстро, и оказался прав. Получение разрешения на посещение Темных миров заняло немало времени – даже несмотря на то, что за пропуском обратился не обычный рядовой персонаж, а Главный хранитель. Должность, увы, здесь не помогла. Пришлось несколько часов ходить по кабинетам, отстаивать очереди в компании разных книжных героев, брать многочисленные справки и получать всевозможные подписи.

– Что делать, ребята, – подбадривал Сан Саныч своих истомившихся спутников, – в нашем мире дело обстоит ничуть не лучше. Если не хуже. Хорошо только то, что с бюрократией сталкиваешься не каждый день…

Наконец последняя нужная бумага была оформлена. Полупрозрачная пожилая дама с надменно поджатыми губами – очевидно, персонаж какого-то почти забытого произведения столетней давности – собрала все документы в папку и сообщила бесцветным голосом:

– Ваш пропуск в Темные миры будет готов завтра. Можете прийти с утра, но лучше после одиннадцати.

– А побыстрее никак нельзя? – нахмурился Хранитель. – Видите ли, мы с моими спутниками очень торопимся…

– Я никак не могу повлиять на скорость процесса делопроизводства, – бесстрастно отвечала дама. – Следующий!

– Ну вот, мы теряем еще один день! – воскликнул Женька, когда троица покинула здание совета. – Быть может, моя мама в опасности и счет идет на минуты, а они тут целыми днями свои дурацкие бумажки с места на место перекладывают!

– Что ж, внучек, старайся искать в любом моменте оборотную сторону, приятную, – успокаивал его Сан Саныч. – То, что мы вынуждены задержаться, конечно, досадно. Но зато у нас появилось время поближе познакомиться со столицей Книжного мира. Разве это не прекрасно?

– Это замечательно! – поддержала Оля.

Они неспешно двинулись по улице, полной пешеходов и самых разнообразных транспортных средств, какие только может представить себе человеческая фантазия.

– И куда же мы сейчас пойдем в таком случае? – поинтересовался Женя.

– О, поверь, тут найдется куда сходить! – отвечал дед, шагая по мостовой. – В Букбурге множество занимательных мест. Тут есть парки, театры, концертные залы и кинозалы…

– Кино и театры? – удивился мальчик. – Но зачем они здесь нужны?

– Обитатели Книжного мира тоже хотят развлекаться! – вставила свое слово Оля. – Так ведь, Сан Саныч?

– Не совсем, Оленька. Скорее, дело в том, что местным жителям надо знать, какими их представляют себе люди. Поэтому персонажи обязательно смотрят каждую новую экранизацию своей книги, и для них данное занятие не развлечение, а… Даже не знаю, как сказать. Нечто вроде работы, что ли.

– Значит, здесь показывают фильмы, которые идут в нашем мире? – уточнил Женя.

– В основном, да.

– Ну, тогда это неинтересно. Их мы и дома посмотрим. А какую еще программу ты можешь предложить, дед?

– Парк аттракционов тебя устроит? – Сан Саныч хитровато прищурился.

– Спрашиваешь!

– Тогда прямо сейчас отправимся туда.

– Ой… – вдруг тихо проговорила Оля и остановилась.

Спутники проследили направление ее взгляда и увидели, что внимание девочки привлекло здание огромного магазина с яркой, светящейся и переливающейся всеми цветами радуги вывеской.

– Сан Саныч, – Оля умоляюще сложила руки, – а можно мы сюда зайдем? Ну, хоть на минуточку, а?

– Все девчонки одинаковые! – фыркнул Женя. – Вам бы только на витрины глазеть и шопинг устраивать… Мы теперь в каждый магазин по дороге заходить будем? Тогда мы не только завтра, а через месяц отсюда не уедем…

– Напрасно ты так думаешь. – Дед уже направлялся к дверям супермаркета. – К твоему сведению, в Букбурге всего-навсего один-единственный магазин.

– Вот как? – удивилась Оля, шагая следом за ним. – Почему?

– А вы попробуйте сами догадаться, – с улыбкой отвечал Хранитель.

Женька наморщил лоб, но вскоре лицо его просияло.

– Кажется, я знаю! – воскликнул он. – Ведь ты, дед, сам говорил нам, что персонажи не имеют права проносить в свою книгу то, чего там не может быть. Так?

– Молодец, – похвалил Сан Саныч, – правильно догадался. В здешнем огромном магазине можно купить все, что угодно, – от простой канцелярской кнопки и картофелины до звездолета и волшебной палочки. Но поскольку книжные герои все равно не смогут воспользоваться большей частью этих вещей в своих произведениях, то они ходят сюда, скорее, не за покупками, а на экскурсию.

– Ладно уж, уговорили, – пробурчал Женька. – Так и быть, пойдемте и мы посмотрим, чем тут торгуют…

Снаружи магазин выглядел как обычное большое здание. Однако внутри он представлял собой целый мини-город – огромную сеть торговых рядов, скорее даже улиц, пересекавшихся между собой под прямыми углами.

– Нечто среднее между ГУМом и Косым переулком из «Гарри Поттера», – заключил Женька, осматриваясь.

Точно в подтверждение его слов, мимо пролетел воздушный шарик, веселым голоском призывавший посетить лавку колдуньи Наины. «Только у нас самые свежие зелья и компоненты для их приготовления! – верещал он. – Мы находимся в Магическом ряду, на третьем этаже, прямо напротив ресторана «Мерлин». Добро пожаловать!»

– И тут реклама… – усмехнулся Женя.

А Оля стояла, как зачарованная, и только крутила головой по сторонам. Здесь было от чего растеряться! Девочке хотелось побывать во всех-всех рядах – и в магическом, который рекламировал шарик (подобных, всех размеров, цветов и форм вокруг летало множество), и в мебельном, и в ряду игрушек, и в ряду транспортных средств… А продуктовый! Разве не любопытно своими глазами увидеть, а если удастся, то и попробовать еду книжных персонажей? Или ювелирный… Ну кто, скажите на милость, откажется узнать, как на самом деле выглядели Кольцо всевластия, Лунный камень или знаменитые подвески королевы Анны Австрийской, доставившие столько хлопот мушкетерам?

Ребята тут же заспорили, куда идти сначала, а куда потом. Видя, что страсти накаляются, дед предложил компромиссное решение:

– Давайте разделимся, а встретимся через час, скажем, здесь же, у центрального входа. И пусть каждый идет смотреть то, что интересно ему. Например, я загляну в оружейный ряд, гляну, не появились ли какие-нибудь новинки…

– Я с тобой, дед! – воскликнул Женька. – Хотя… Слушай, а нет ли тут ряда высоких технологий?

– Есть, конечно. Там представлены и компьютеры, и средства связи, и всевозможные другие изобретения будущего из фантастических романов разных времен.

– Ух ты! Тогда я рвану туда. Пока, до встречи!

Для Оли час пролетел, как одна минута. Бродя по магазину, девочка забрела сначала в цветочный ряд, где у нее просто разбежались глаза. Чего-чего только она тут не узрела! И роскошные орхидеи, которые выращивал на третьем этаже своего особняка знаменитый сыщик, толстяк и гурман Ниро Вульф; и живую Розу, кокетливую и немного капризную подругу Маленького принца; и удивительные зеркальные цветы, найденные юной космической путешественницей Алисой Селезневой на третьей планете в системе Медузы – цветы, записывавшие, как на пленку, все, что вокруг них происходило. Видела Оля и цветущую сакуру из японской поэзии, и коварный мак, усыпивший девочку Элли и ее друзей по дороге в Изумрудный город, и цветок папоротника, по преданию, цветущий только раз в году – на Иванову ночь. Как говорится в легендах, найти и сорвать его непросто – в ту темную ночь нечистая сила стремится помешать смельчаку, запугать его и сбить с дороги, но тот, кто сумеет преодолеть встающие на пути преграды, потом всю жизнь будет несказанно удачлив – цветок папоротника помогает искать клады и умеет открывать любые, даже самые сложные запоры…

После цветочного ряда девочка забрела на улицу, где продавали одежду, и поняла, что по своей воле не уйдет отсюда никогда. Для удобства покупателей лавки разделялись по эпохам и мирам – чтобы какой-нибудь принцессе, пришедшей выбирать себе новое платье, не пришлось искать его среди космических скафандров, индийских сари или сшитой из звериных шкур одежды первобытных людей.

Девочка бродила по ряду, переходя от одной витрины к другой и только что не ахая от восторга. Однако в какой-то момент она вдруг поняла, что ей как-то не по себе – возникло ощущение, будто кто-то тайком наблюдает за ней… Оля встревоженно обернулась – никого подозрительного. Все заняты своими делами, и никто вроде не обращает на нее особого внимания.

– Не желаете ли обновить свой гардероб? – улыбнулась Оле стоявшая в дверях одной из лавок миловидная продавщица, одетая в узкое длинное платье, как носили лет сто назад. – Позвольте представиться: меня зовут Дэлси, я героиня новеллы О’Генри «Неоконченный рассказ». Вы так юны, что вряд ли читали этого автора, но…

– Почему же? – обиделась Оля. – Конечно же, я его знаю! Рассказ «Вождь краснокожих» – наверное, одна из самых смешных вещей, которые я знаю. Сколько ни перечитываю – каждый раз умираю со смеху.

– Вот и прекрасно! – отвечала девушка. – Нам, книжным персонажам, всегда очень приятно, когда их автора помнят и любят. Так как насчет того, чтобы заглянуть к нам?

Оля уже хотела отказаться, но странное чувство тревоги не покидало ее. «Зайду на всякий случай, там как-то спокойнее!» – решила она и вошла в лавку.

– Мне почему-то думается, что вам понравится вот это… – Продавщица по имени Дэлси подвела Олю к одной из витрин.

Девочка тихо ахнула. Перед ней была настоящая ковбойская одежда примерно вековой давности – кожаные штаны, клетчатые рубахи, шляпы с загнутыми полями, которые называются «стетсон» по имени их изобретателя, и чудесные высокие сапоги с узкими носами, украшенные узорами по всему голенищу.

– Я легко могу подобрать вещи вашего размера, – сияла улыбкой Дэлси.

– Но у меня нет денег… – смутилась Оля.

– О чем вы говорите? Спутница Главного хранителя вообще не должна думать о таких вещах, – заверила продавщица. – Итак, с чего мы начнем?

Через полминуты Оля уже забыла и о странном чувстве тревоги, охватившем ее недавно, и о том, что времени до встречи с Женей и его дедом осталось уже не так много. Вспомнила она об этом только в последний момент и, торопливо поблагодарив любезную Дэлси, помчалась к своим спутникам. Ей не терпелось показаться им в новом облике.

Сан Саныч уже ждал на оговоренном месте. В руках у него Оля увидела большой старинный молоток и еще какой-то, такой же древний инструмент, названия которому девочка не знала.

– Хорошо выглядишь! – оценил Хранитель.

– Спасибо. – Оля покраснела от удовольствия. – А что у вас такое?

– Молоток и зубило, – пояснил Сан Саныч, – инструменты для работы по камню. Они напомнили мне каменные орудия древних американских индейцев… Купил в лавке, которая называется «Никому не нужные древности». Я очень люблю туда заходить.

– Но где же Женя? – забеспокоилась Оля, посмотрев на часы. – Опаздывает уже на семь минут.

– Придет, никуда не денется, – откликнулся Хранитель.

Однако прошло еще пять минут, потом десять, потом четверть часа, а мальчик все не появлялся.

– Не случилось ли с ним чего? – заволновалась Оля.

– Нет, все в порядке, – заверил ее Сан Саныч. – Вон он бежит.

Действительно, запыхавшийся Женя вскоре подлетел к ним. Не извинившись за опоздание и даже не заметив изменений, произошедших в облике подруги, мальчик принялся взахлеб рассказывать о том, что только что видел.

– Офигеть можно! Там одних машин времени пол-улицы. Я осмотрел, сколько успел, продавцам весь мозг вынес вопросами – очень уж хотелось узнать, как те машины работают. И знаете, что? Ни одна из них на самом деле не могла бы функционировать при таком устройстве. В общем, сплошная лажа. Иногда у них такая примитивная конструкция, что просто смех один.

– Наверное, ты видел старые машины времени, – объяснил ему дед. – Те, которые были придуманы писателями много лет назад. Ничего удивительного – тогда наука была совсем не на таком уровне, как сейчас.

– Да? Тогда объясни мне – откуда там видеотелефоны или компьютеры? Есть и современные, и даже такие, каких у нас еще пока нет, например, со встроенной функцией самовосстановления. Честное слово, не вру – комп сам себя и охлаждает, и чистит, и даже ремонтирует, прикиньте! Или комп с распознаванием мысли… Это ж вообще обалдеть можно – ты только подумал, а на экране уже текст или картинка из того, что ты задумал! Неужели и у нас такое когда-нибудь будет?

– Обязательно будет, – заверил Хранитель. – Разве я не говорил вам, что очень многие открытия и изобретения, сделанные в Книжном мире, потом становятся реальностью в нашем?

– Слушай, дед, я еще хотел спросить: а как устроена такая штука… – начал было Женя, но Оля его перебила.

– Может быть, мы уже пойдем? – спросила она. – Сколько можно тут стоять на проходе? Кто-то на меня наезжал, что я буду тут до морковкиного заговения торчать, а самого из магазина не вытащишь…

И Оля показала Женьке язык. Девочка злилась на него за то, что тот упорно не обращал внимания на ее новый наряд.

– Что же, пойдемте, – кивнул Сан Саныч. – Парк аттракционов недалеко, можно дойти пешком. Насколько я помню, мы собирались именно туда.

– Туда-туда! – хором заверили ребята.

Шагая рядом с Олей, Женька, который все еще пребывал под впечатлением от увиденного и оттого не замечал ни одежды своей подруги, ни ее настроения, вдруг проговорил вполголоса:

– Знаешь, что хотел тебе сказать, Оля… Может, конечно, у меня эта, как ее, паранойя… Но я почти уверен, что за мной всю дорогу кто-то следил.

– И за тобой тоже? – ахнула Оля, мигом забыв о своей обиде.

– А что, и ты такое почувствовала?

– Ага. Я даже в магазин зашла специально. Очень неуютно было от ощущения, будто кто-то буравит взглядом затылок…

– Во-во! И у меня так же. Куда ни пойду – все время точно кто-то на хвосте висит. А ты его видела?

Оля покачала головой.

– И я нет, – признался Женя. – Не получилось. Да и не до того было, честно говоря, там столько всего интересного…

Ребята помолчали.

– Нужно рассказать о наших подозрениях Сан Санычу! – заявила Оля, кивая на Хранителя, который шел чуть впереди и не слышал их тихий разговор. Однако Женька был против.

– Подожди! Давай сначала сами во всем разберемся. А то поднимем панику на пустом месте и потом в дураках окажемся.

Оля состроила скептическую гримаску, но спорить не стала.

– Вот мы и прибыли, – произнес Сан Саныч.

Ребята остановились. Перед ними вдруг, как по волшебству, выросли высокие ворота-арка, сплошь состоящие из разноцветных лампочек. Слева и справа к воротам примыкала ажурная решетка забора с барельефами, изображающими персонажей и сцены из различных книг. Забор можно было бы сравнить с тем, что окружает некоторые парки или дворцы в реальном мире, если бы фигуры на нем не были живыми. Ну, почти живыми. Во всяком случае, они двигались, жестикулировали, переговаривались между собой и улыбались прохожим.

– Здесь собраны все аттракционы, когда-либо описанные в книгах, – рассказывал Сан Саныч, пока они проходили в ворота, встретившие гостей радостной музыкой. – От вполне привычных нам качелей и каруселей до компьютерного программирования собственного будущего, описанного в одном интересном фантастическом рассказе…

Хранитель с улыбкой поглядел на своих юных спутников. Ребята напомнили ему молодых лошадок, которые рвутся помчаться вперед, топая ногами и даже приплясывая на месте от нетерпения.

– Бегите-бегите, – напутствовал дед, – все аттракционы в вашем распоряжении. А я подожду вас в кафе.

Он кивнул на видневшийся неподалеку, в тени раскидистых деревьев, уютный грот, где стройные феи в ярких полупрозрачных, точно сотканных из цветного тумана, платьях угощали посетителей нектаром из больших кувшинов. Улыбаясь, они быстро двигались от столика к столику, совсем не касаясь ногами земли.

– Если кто-то хочет перекусить, то может ко мне присоединиться, – предложил Сан Саныч, но Женька и Оля только головами помотали. Какая тут может быть еда, до того ли?

Проводив взглядом ребят, Хранитель прошел в грот и занял столик в углу. Там он достал навигатор, полистал его и легонько стукнул стилусом по одной из страниц. Раздался мелодичный звон, и Сан Саныч убрал навигатор в карман. Сразу вслед за тем в кафе вошел пожилой импозантный джентльмен в костюме с жилетом, с тросточкой в руках и в соломенной шляпе на пышных седых волосах. Под густыми пепельными усами играла улыбка, породистое лицо не портил крупный нос, а прической вошедший походил на всем известный портрет Эйнштейна. Джентльмен оглянулся и сразу направился к столику Хранителя.

– Здравствуй, Натти!

– Здравствуйте, мистер Твен! Очень рад вас видеть…

Но Марк Твен перебил Хранителя:

– Натти, если бы ты сейчас себя видел, то, наверное, и не подумал бы, что с таким лицом можно чему-либо радоваться. Что-то случилось?

Натаниэль Бампо, он же Кожаный Чулок, Ястребиный Глаз, Следопыт и Длинный Карабин, Сан Саныч в мире людей и Хранитель в обоих мирах, решил говорить прямо.

– Да, мистер Твен. Видите ли, Бекки Тэтчер, или Рита Лыкова, пропала из мира людей! Сразу предупреждаю ваш вопрос – в той книге ее нет, и она там не появлялась. Мой навигатор показывает, что женщина находится где-то здесь, но не может указать точного места. Завтра я со своим внуком и помощницей отправляюсь в Темные миры. Скажите, мистер Твен, у вас нет от нее никаких известий?

Марк Твен грустно посмотрел на Хранителя.

– Нет, Натти, я о ней не слышал с тех пор, когда мы виделись в последний раз и ты мне рассказывал, что ее сын пошел в школу… Хотя, должен признаться, ты меня не удивил. С недавних пор я очень точно чувствую, что Бекки где-то рядом. Я же автор, именно я ее придумал, мне известно о ней все, и даже гораздо больше! Я знаю, как она мыслит, как чувствует, какие у нее ассоциации возникнут при взгляде на вот этот, скажем, цветок на скатерти, что ей может присниться в счастливом сне, и что испугает в кошмаре. Знаю и то, что в последнее время кошмарные сны у нее участились. И я могу тебе сказать, что с недавних пор мне попадается все больше странных персонажей, как будто вышедших из ее страшных снов. Ты, наверное, заметил, что в последнее время расплодилось много литературной «шелухи»? Ее и в прежние-то годы было немало, а сейчас стало просто невероятно много. Да вот, полюбуйся!

Марк Твен указал на странную парочку, спешащую по аллейке. Хорошо, если те двое были прописаны наполовину. Молодой человек щеголял голливудской улыбкой, в которой явно угадывались вампирские клыки, а больше на его бледном лице ничего не было – ни глаз, ни носа, ни бровей. И одет он был весьма неполно – только в длинный черно-алый плащ и высокие, до колен, ботинки с многочисленными заклепками. Его дама тоже могла похвастаться из гардероба только перчатками до локтя и длинным мундштуком, зато у нее были густые черные волосы и, разумеется, такие же клыки.

Марк Твен вздохнул.

– Сейчас добегут до магазина и приведут себя в порядок. Я бы тоже постеснялся выходить из книги в таком виде! А с другой стороны, что же им делать? В своем произведении сидеть? Сомневаюсь, что оно того заслуживает… Как ты думаешь, долго о них будут помнить? Кстати, Натти, именно такие персонажи и пополняют собой Темные миры. Вот и превратятся они в тени там, за болотами… Но вернемся к нашей теме. Я стал частенько видеть в столице таких персонажей, которые напоминают мне кошмары моей Бекки. Они приходят сюда из романов ужасов, фантастики, из, как его там, Интернета, в общем – из самых темных человеческих фантазий. Что они тут делают, непонятно, и быстро исчезают, но они есть. И их становится все больше. Натти, найди Бекки и верни ее в мир людей! Мне кажется, что она в опасности, и это меня очень беспокоит!

Марк Твен быстро пожал руку Хранителю и, опустив плечи, торопливо вышел из кафе.

Простившись с дедом, ребята побежали к первому же попавшемуся аттракциону – им оказалось колесо обозрения. В принципе такое же, как в реальном мире, если не считать, что собственно колеса-то там и не было. А были ничем не скрепленные между собой разного вида кабинки, взмывавшие ввысь и исчезавшие где-то далеко в небе. Обслуживающий аттракцион добродушный великан предложил пассажирам самим выбрать, какой облик приобретет их кабина.

– Хотите венецианскую гондолу? – спросил он. – Или, может быть, батискаф? Хрустальную карету, мини-звездолет или китайский домик? А может, летающий «Роллс-Ройс»?

– Гондолу, гондолу! – обрадовалась Оля. – Всю жизнь мечтала покататься в гондоле!

– Ну вот еще! – фыркнул Женя. – Глупости какие! Дайте нам лучше машину Джеймса Бонда!

Девочка хотела было возразить, но посмотрела на друга и промолчала. «В конце концов, какие пустяки, – подумала она. – Путешествие ведь продлится всего несколько минут, а Женьке так хочется ощутить себя агентом 007. Что мне, трудно сделать ему приятное?»

И вскоре «BMW Z8» с двумя пассажирами на борту уже поднялся в воздух.

– Ух, ты! – вопил от радости Женька, изучая приборную панель. – Тут все, как в кино «И целого мира мало»! И дистанционное управление, и дисплей во все лобовое стекло, и даже подставки для стаканов с виски… Кстати, ты виски захватила? – хитро прищурил глаза мальчик.

– Нет, сегодня что-то не взяла, – хихикнула Оля, подхватив его шутку.

– Ну, вот, так всегда! Ничего важного тебе поручить нельзя! – притворно заворчал парень.

Ребята переглянулись и громко расхохотались.

– Гляди, гляди! – закричала Оля, хватая друга за руку. – Красота какая!

С высоты, на которую поднялась кабинка, легко маневрировавшая вправо и влево на довольно большое расстояние, действительно открывался великолепный вид не только на столицу, но и чуть ли не на весь Книжный мир. Это было поинтереснее, чем смотреть на карту в книге-портале. Ребята во все глаза смотрели по сторонам, пытаясь увидеть те места, где им уже удалось побывать. Оказалось, что их не так уж и много – по сравнению с тем, сколько «областей» были им незнакомы. Но все же они разглядели и страшный замок Дракулы, и царство Снежной королевы, и остров Робинзона Крузо, и скалу, где когда-то спала в пещере похищенная Оля, и другую гору, повыше, где их высадил дракон. У ее подножия и начинались Темные миры, куда им в скором времени предстояло отправиться.

Время катания закончилось так быстро, что, покинув кабинку, ребята сначала даже хотели повторить путешествие, но потом отказались от своей затеи. Лучше пойти еще куда-нибудь и увидеть побольше разного, ведь парк такой огромный!

Полные впечатлений, они шли по дорожке парка, когда вдруг перед ними, точно из-под земли, выскочил улыбающийся клоун.

– Сейчас покажу фокус! – объявил он. – Оп-ля!

И протянул Оле огромный рожок мороженого.

– Спасибо! – ахнула девочка. – Как вы догадались, что мне сейчас очень хочется мороженого? Ой, фисташковое! Мое любимое!

– Угадывать желания – моя работа, – отвечал клоун, подавая Женьке большую прозрачную кружку с красноватым напитком, – я ведь служу на аттракционе «Исполнитель желаний». Не хотите ли заглянуть к нам?

Женя, который уже очень давно хотел пить, с удовольствием отхлебнул из кружки, в которой оказался вишневый компот – по вкусу почти такой же, как готовила его мама. При воспоминании о маме парень совсем уже собрался загрустить, но Оля отвлекла его.

– Жень, давай сходим, а? – умоляюще проговорила она и потянула его за руку.

– Не вопрос, – согласился парень.

Клоун повел их за собой в небольшой домик, напоминавший шатер. Попав внутрь, ребята удивленно переглянулись. Там не было ничего! Вообще ничего! Просто голые стены, выкрашенные нейтральной светло-кремовой краской.

– Что за фигня? – возмутился Женя.

– И не говори, – поддержала его Оля. – Наверное, нас надули.

Она уже хотела воскликнуть «Пойдем отсюда!», но в тот момент заиграла тихая приятная музыка, и по всему помещению распространился удивительный аромат. Запахло цветами, то ли розами, то ли лилиями, то ли пионами… В общем, неизвестно чем, но очень приятно. Свет начал медленно гаснуть. Но ребят окутало не мраком комнаты без окон, а романтической полутьмой южной ночи – с огромной, белого золота, луной на усыпанном крупными звездами бархатном синем небе.

Оля оглянулась и с удивлением обнаружила, что стоит на каменном бортике канала. У ее ног плескалась вода, и прямо к берегу подходила удивительно красивая лодка с тентом – та самая гондола, которую им предлагали на колесе обозрения. Стройный смуглый мужчина с усами и жгучим взглядом черных глаз при помощи длинного шеста подвел ее к самому берегу и жестом пригласил ребят войти.

– Поехали? – взглянула Оля на Женю.

– Ну конечно!

Одним легким прыжком мальчик запрыгнул в гондолу и подал руку Оле. Она, волнуясь, оперлась о нее. Ладонь его была странно горячей, Женя как-то особенно посмотрел на девочку, отчего та смутилась. Сердце забилось так сильно, что, кажется, еще немного – и выпрыгнет из груди…

Ребята уселись на диванчике, мягком и удобном, но настолько узком, что сидеть приходилось очень тесно, почти вплотную друг к другу. Даже сквозь плотную кожу своих ковбойских штанов Оля чувствовала тепло колена Жени… Он улыбался какой-то незнакомой, очень взрослой улыбкой, а потом вдруг закинул руку на спинку дивана и обнял Олю за плечи, отчего по всему ее телу пробежала горячая волна и отдалась жаром на щеках.

Меж тем лодка тронулась, тихо заскользила по каналу, освещенному красивыми фонарями да светом окон старинных домов. Гондольер запел, и песня его была такой прекрасной, что Оля никогда бы в жизни не смогла подобрать слов, чтобы ее описать.

– Оля, я люблю тебя, – вдруг прошептал Женя.

Его лицо было так близко, что Олины волосы шевелились от его дыхания. Девочка обернулась к нему – и почувствовала его губы на своих губах… От нахлынувших, захлестнувших ее всю ощущений закружилась голова, и все поплыло перед глазами. Оля даже отключилась на миг. А когда пришла в себя, увидела, что вокруг снова белый день и они с Женькой стоят посреди пустого балаганчика с крашенными кремовой краской стенами.

Парень весь сиял и явно был очень доволен.

– Клево! – заявил он. – Вот уж класс так класс! Прикинь, Олька, я сейчас в компьютерной игре побывал. Да не на экране, а как будто сам в ней участвовал, бегал и стрелял. С тобой вместе, кстати. Ты тоже неплохо стреляла… А ты что видела?

Оля вспыхнула до корней волос и промолчала. Только вздохнула тихонько.

Говорить о том, что ребята провели в парке остаток дня, наверное, было бы излишним. Читатель и сам наверняка это понял. И скорее всего поступил бы так же, окажись он на месте наших героев. Оля с Женей успели посетить Марс и покачаться на качелях времени, каждое движение которых перебрасывало их в другую эпоху, побывать в невесомости и сразиться с динозаврами, полетать на метле и покататься в тележке из костей по тоннелю страха, где было собрано все самое жуткое из ужастиков – в рамках аттракциона, конечно.

Опомнились они, когда уже стемнело.

– Пора возвращаться к Сан Санычу! – воскликнула Оля.

– Да уж! – согласился Женька. – Дед небось волнуется, куда мы запропастились…

Ребята отправились на поиски кафе-грота, но свернули не туда и вскоре заблудились. Вместо того чтобы выйти к центральному входу, они оказались в тускло освещенной узкой аллее, с обеих сторон обсаженной густыми деревьями и высоким кустарником. Вокруг не было ни души.

– Бр-р… неуютно здесь как-то… – пробормотала Оля, зябко поводя плечами.

– Ага, – кивнул Женя. – И опять такое чувство… ну, как утром… будто кто-то за нами следит.

– У меня тоже, – отчего-то шепотом проговорила девочка.

В это время у них за спиной послышался шорох. Ребята испуганно оглянулись и увидели, как в тот же миг с дороги в кусты мелькнула чья-то тень.

– Ты заметила?

– Ты заметил? – хором спросили они друг друга.

А потом, не сговариваясь, ускорили шаг, чтобы поскорее выбраться отсюда. Однако странное чувство тревоги не покидало ни мальчика, ни девочку. Их явно преследовали. Шорох за их спинами слышался еще несколько раз, и в конце концов Женьку осенила идея. Когда преследователь в очередной раз дал о себе знать, парень обернулся и быстро нажал на кнопку своего телефона, включив камеру.

Выйдя поближе к фонарю, ребята не без волнения разглядывали получившийся смазанный снимок какого-то странного существа величиной с кошку.

– Кажется, будто у него несколько пар ног… – бормотал Женя. – Похоже на паука.

– Ой! – вскрикнула Оля. – Ненавижу пауков!

– Что ж за тварь за нами следует, интересно? Ты не знаешь, в какой книге были такие крупные пауки?

– Не знаю и знать не хочу! – почти крикнула девочка несвойственным ей тонким голоском.

Шорох в кустах послышался совсем близко, и Оля, взвизгнув, со всех ног кинулась прочь. Женька помчался за ней.

От страха ребята выбежали именно туда, куда нужно. Третья же аллея, в которую они свернули, привела их к центральному входу. Сидевший на скамейке Сан Саныч увидел их издалека и помахал рукой.

– Вернулись, гулены… Да что с вами? У вас такой вид, точно за вами гнались монстры!

– Ну, не совсем монстры, но вроде того, – пробормотал Женя.

А Оля воскликнула:

– Это были гигантские пауки!

– Гигантские пауки? – Хранитель нахмурился. – Это что еще такое?

– Вон он, вон! – завопила вдруг девочка, одним прыжком вскакивая на скамейку.

Женька посмотрел в ту сторону, куда показывал дрожащий палец Оли. Под темным кустом сидело странное существо, действительно очень похожее на паука. Или, скорее, на краба. У него было шарообразное тело, восемь тоненьких ног и столько же глаз, далеко выдающихся вперед на усиках. Очевидно, они могли двигаться во все стороны, но сейчас все четыре пары глаз были направлены на троицу у скамейки.

Хранитель отреагировал молниеносно. Одним скачком он оказался около странного существа и схватил его прежде, чем оно успело шевельнуть тоненькой лапкой.

– Осторожнее, дед! – крикнул Женька.

– Вдруг оно кусается? – испуганно завопила Оля.

Но Сан Саныч уже вертел краба-паука в руках, с интересом его изучая. И вскоре объявил:

– Нет, оно не кусается. Это робот. Мне подобная конструкция незнакома, но, судя по всему, это робот-шпион, задача которого следить за кем-либо или чем-либо и записывать всю информацию.

– А кому нужно следить за нами? – напрягся Женька.

– Я тоже хотел бы знать… – задумчиво отвечал Хранитель.

– Дед, дай-ка его сюда! – попросил мальчик. – Ну-ка, ну-ка, посмотрим… Блин, у него примитивнейшее устройство, второклассник сделал бы лучше.

Почти сразу же разобравшись в системе работы робота, Женька отключил запись и стал просматривать видеоматериал, сохранившийся в его памяти.

– Слушайте, да он все наши перемещения по парку отслеживал! И не только по парку, по магазину тоже… Вон мы у двери стоим, разговариваем – перед тем как уйти… А вон Олька по рядам топает, рот разевает, в лавки заходит, с продавщицей болтает… Слушай, Оль, он за тобой даже в примерочную полез…

– Не смей смотреть! – завопила девочка, ударяя Женю по руке. Робот выпал и с глухим стуком ударился об асфальт. Горевшие на нем лампочки потухли.

– Ну вот, сломала! – воскликнул парень.

– Как сломала? – раздался вдруг возмущенный голос – высокий, но явно принадлежавший мужчине. – Вы испортили моего помощника? Мой «мобильный глаз»?

На освещенной фонарем дорожке показался молодой человек в широченной шелковой рубашке, одна половина которой была ярко-красной, а другая – зеленой в розовый цветочек. В такой же зеленый цвет, но с золотыми и голубыми прядями, были выкрашены длинные жидкие волосы незнакомца. Дополняли его наряд огромные очки в форме фиолетовых сердечек и серебряные кеды на огромной, сантиметров тридцать, прозрачной подошве. Точнее, не совсем кеды, потому что они нигде не заканчивались, а переходили в серебряные же штаны со шнуровкой впереди – настолько узкие, что непонятно было, как их обладатель вообще может двигаться.

– Как вы посмели испортить мое имущество? – вопил молодой человек в штанокедах.

– Будьте так добры, – строго проговорил Хранитель, – потрудитесь объяснить, кто вы такой и по какому праву ваше, как вы выразились, имущество целый день следило за нами.

– А, ну да, я забыл представиться, – кивнул странно одетый молодой человек. – Меня зовут Актуаль Аксолотль, я корреспондент видеогазеты «Новости Букбурга» и работаю над репортажем о визите Хранителя в столицу. Но так как вы, Хранитель, не любите публичности, мне пришлось собирать материал тайно…

– Что ж, в таком случае я нисколько не сожалею о порче вашего робота, – откликнулся Сан Саныч. – Вы правы, я не люблю публичности. И терпеть не могу, когда вторгаются в мою жизнь или жизнь моих близких. На сем позвольте откланяться. Идемте, ребята, нам пора.

И Хранитель зашагал прочь.

Женька потопал следом, невольно подражая гордой походке и осанке деда. Он даже не обернулся. А вот Оля не удержалась, оглянулась и показала незадачливому папарацци язык.

Путешественники провели ночь в роскошном отеле, напоминавшем восточный дворец из сказок Шахерезады. А утром, после сытного завтрака, снова отправились в Книжный Совет, где почти сразу – всего через каких-то два часа – получили разрешение на посещение Темных миров. Настало время отправляться туда.

Глава восьмая

Неоконченное путешествие

Что лежит за болотами, и почему Темные миры такие прозрачные; или – как найти черную кошку в темной комнате

Сан Саныч покрутил в руках пропуск в Темные миры. На нем не было ничего, кроме эмблемы, состоящей из трех пересекающихся кругов. Правда, третий круг был жирнее и чернее двух других. Хранитель отдал пропуск Женьке и достал книгу-портал.

И вдруг, впервые за все то время, пока Сан Саныч был Хранителем книг, навигатор не открылся. Сан Саныч попробовал еще раз – результат оказался тем же.

– Только этого еще не хватало! – Библиотекарь сердито встряхнул книгу. – Хорошо еще, что портал сломался именно здесь, а не в Темных мирах!

Женька перевел озабоченный взгляд с деда на навигатор:

– Слушай, а раньше он у тебя ломался? Ну, если не считать той истории с ледышкой, когда он намок и закоротил.

Хранитель растерянно пожал плечами.

– Никогда! Правда, должен сказать, что так активно я давно не путешествовал. Может быть, порталу надоело таскать нас по всему Книжному миру? Или он не хочет отправляться в Темные миры? Что же, я могу его понять… Ладно, давайте сходим в канцелярию и узнаем, где его можно починить.

Сан Саныч забрал у Женьки пропуск в Темные миры, взял его в одну руку с навигатором и уже собрался вернуться по коридору в канцелярию, как вдруг портал издал звук, какой издает треснувшая чашка. Листок пропуска «втянулся» в книгу, и круг Темных миров в эмблеме на ее обложке стал заметно темнее. После чего портал легко открылся с тихим щелчком.

Женька остановился.

– Дед, он что, так логин с паролем обрабатывает? Оригинально, однако!

Сан Саныч в недоумении вертел книгу в руках. Потом хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ну конечно же! Я просто прослушал, как надо было активировать пропуск. Мне секретарша говорила, а я о чем-то о своем думал. Да-а, кажется, я сдаю… Контузия, что ли, на меня подействовала?

Женька хмыкнул.

– У нас, дед, таких пользователей, как ты, зовут юзверь.

– Что еще за зверь такой? – Оля встала между Женькой и Сан Санычем. – Ты как со старшими разговариваешь?

– Ладно, Оленька, ничего страшного! – Дед погладил Олю по голове, а потом поинтересовался у Женьки: – А правда, что за слово ты произнес? Что оно означает?

– Ну, это юзера со зверем скрестили. Тебе, дед, надеюсь, слово «юзер» переводить не нужно?

– Нет. Пользователь, он и есть пользователь.

– Ну, так вот… Юзверь – это такой пользователь, который вроде бы все умеет, но у него что-то всегда не получается. Ты, дед, на меня не обижайся, но инструкции читать надо. Или слушать.

Женька широко улыбнулся. Сан Саныч засмеялся, и вслед за ним рассмеялась Оля.

– Ох, тогда я в компьютерах такой юзверь! Прямо диноюзарь или юзерозавр! Или… – Девочка собралась придумать еще нескольких зверей, но Женька вдруг нахмурился.

– Да перестань ты, Олька! Как маленькая, честное слово. Все у тебя получится, ты же только-только начала комп осваивать. А с пропуском мы все-таки сами справились, без саппорта.

– Что-что? – хором спросили Сан Саныч и Оля, но Женька только рукой махнул.

Хранитель тоже махнул рукой, словно отбрасывая неважную информацию, и спросил:

– Ну что, готовы?

Женька крепко взял Олю за руку. Та даже не попробовала вырваться, а, наоборот, крепче прижалась плечом к плечу мальчика. Оба утвердительно кивнули головой.

Сан Саныч открыл книгу и вдруг задумался.

– Так… Хм, а как сформулировать пункт назначения? Я ведь даже не знаю, куда мы направляемся. А попробуем… – Хранитель подвел стилус к странице и просто сказал: – Темные миры.

Сработало. Через несколько мгновений путешественники оказались на широком лугу.

На сей раз никто не упал, Женя с Олей, как были рука об руку, так и приземлились. Конечно, под сапог Хранителя опять попал какой-то злосчастный камень и разлетелся в мелкое крошево, но оно никого не задело.

Прибыв на место, они тут же огляделись по сторонам. За спинами путешественников поднимался небольшой пологий холм, а прямо перед ними расстилалась низкая равнина, на которой тут и там виднелась вода. Вокруг не было ни души.

Женька глянул себе на ноги и хмыкнул, обнаружив на них рыбацкие резиновые штаны на лямках, заканчивающиеся сапогами. Парень с удовольствием отметил, что жилет со множеством полезных вещей в карманах остался при нем, и что потерянный на Крите нож опять лежит на своем месте. За спиной висел рюкзак с чем-то объемным, но не тяжелым.

Оле навигатор оставил ее прежний облик, видимо посчитав, что ковбойские сапожки не промокнут и в здешнем болоте.

Хранитель раскрыл книгу-навигатор и стал внимательно изучать местность, в которую они попали. По схеме выходило, что перед ними лежало болото, углубляющееся по мере продвижения внутрь Темных миров. Маленькая точка, обозначающая Риту, все еще вертелась по кругу, не останавливаясь ни на одном месте, но не выходила за пределы границ. Хранитель показал на нее ребятам.

– Смотрите, мы идем в правильном направлении. Значит, не зря мы сюда забрались… И все же я не понимаю, как Рита сюда попала. И чем больше не понимаю, тем сильней мне хочется во всем разобраться.

– Ты, дед, в этом не одинок, – поддакнул Женька.

Закрыв навигатор и убрав его в карман плаща, Сан Саныч двинулся вперед. Сделал несколько шагов и обернулся к ребятам.

– Женя, Оля, идите только по моим следам. Болото – штука неприятная… Двигаемся сначала вон к тем деревцам.

Не торопясь, но и не медля, путешественники добрались до небольшой группки деревьев, самое толстое из которых было с три Женькиных пальца. Сан Саныч срубил каждому по шесту длиной около двух метров, удалив со стволов сучки и ветки, и выдал ребятам. С шестами идти стало гораздо проще, а главное, безопаснее. Прежде чем ступить куда-то, они проверяли то место шестом – достаточно ли там твердая почва.

Путники долго двигались по заболоченной равнине, где, казалось, сколько ни иди, а все равно стоишь на месте. Они перебирались с помощью шестов через мшистые поляны, где под каждой кочкой могла скрываться глубокая яма или того хуже – вязкая трясина, куда может и затянуть; переходили топкие места, прыгая по камням. Пару раз Женька срывался в воду, утопая то по колено, то по пояс, Сан Саныч протягивал ему свой шест, и мальчик выбирался обратно на тропу. Олю такая напасть миновала, хотя она чуть было не оставила в одной из заросших травой ям свой щегольской сапожок.

И вот впереди показалась каменистая местность, на которой виднелись лужицы.

Ступив на твердую почву, Сан Саныч снова открыл навигатор. Догнавшие его ребята побросали шесты и уселись прямо на землю. Они сильно устали от ходьбы по болоту, с непривычки очень ломило спину и руки. Оля повернулась к Женьке.

– А ты молодец, ни разу не пожаловался. Я, если честно, думала, что мы и полчаса не пройдем, как ты попросишь такси вызвать!

– Да ладно тебе, Олька! – Парень скривился, затем потянулся, разминая спину. – Столько времени прошло, а ты мне до сих пор тот случай напоминаешь…

Подошел Сан Саныч.

– Молодец, Женя, хорошо держался на переходе! И ты, Оля, тоже молодец! – похвалил он. – Итак, слушайте последние новости. Докладываю, что мы выбрались с приграничных болот, отделяющих Темные миры от Светлых, но что там дальше, навигатор не показывает. Поэтому пойдем наобум и будем разбираться по ходу дела. – Сан Саныч присел рядом с ребятами. – А пока, я думаю, можно отдохнуть и оглядеться.

Оглядываться Женька не стал. Он уже снял рюкзак, нашел в нем крепкие туристические ботинки и теперь переобувался, добром поминая навигатор, позаботившийся о его обуви. А вот Сан Саныч с Олей огляделись. Причем без всякого удовольствия.

Пейзаж был одного светло-серого цвета. Трава, деревья, камни, небо – все сливалось в серый туман, и чтобы разглядеть какую-то деталь ландшафта, требовалось приложить усилия. Недалеко от полянки, где расположились Хранитель и ребята, начиналась неширокая дорога, которая вела через небольшой лесок и уходила куда-то в туман. И все вокруг было каким-то призрачным… или прозрачным. Одно дерево просвечивало через другое, большой валун не прятал куст, росший за ним, а мощеная дорога не скрывала… Посмотрев под ноги, Оля вздрогнула: под камнями мостовой крутилась мелкими водоворотами густая жижа. Она была везде! Куда ни кинь взгляд – повсюду темное месиво медленно вращалось под ногами.

Сан Саныч встал, покачав головой.

– Теперь я, кажется, понимаю, куда уходят все нереализованные идеи…

Оля на всякий случай подвинулась поближе к Хранителю, а тут и Женька подошел.

– Что ты имеешь в виду, дед?

– Посмотри вниз. Малопривлекательной массой, что шевелится в глубине, у нас под ногами, наверняка стало то, что раньше было фантазиями, задумками и, вероятно, даже литературными произведениями. Но они не состоялись и забылись настолько, что потеряли всяческие очертания. Да… Страшно подумать, что и моя книга может когда-нибудь дойти до такого состояния, и мне самому доведется угодить сюда, в это жуткое месиво!

Сан Саныча передернуло.

– А что, если наоборот? – тут же предложил свою версию Женя. – Может быть, это та самая первая материя, из которой рождаются идеи и фантазии? Не зря же говорят, что все новое – хорошо забытое старое!

– Хм, я как-то не подумал… Но и думать не хочу! – Хранитель с силой ударил сапогом по дороге.

Оля вскрикнула, а Женька инстинктивно ухватился за ближайший валун. Они решили, что под каблуком Сан Саныча мостовая треснет и все трое провалятся в шевелящуюся под ней жижу. Но ничего подобного не произошло. Из призрачного кирпича вылетела вполне реальная искра, а Сан Саныч всамделишно отбил себе пятку. После чего был сделан вывод, что непонятное месиво не находится у них прямо под ногами, а просвечивает сквозь полупрозрачную землю.

Пора было отправляться в путь. Хранитель помог Женьке надеть рюкзак на спину и хотел уже двинуться вперед, но внук его остановил.

– Дед, а давай к местности привяжемся? Не знаю, как вы, а я бы в этом дурацком тумане дорогу назад точно не нашел.

Сан Санычу предложение показалось разумным. Подобрав брошенные шесты, которые чуть ли не единственные выглядели в окружающем расплывчатом мире вполне материально, Хранитель связал их концами вместе и установил на земле шалашиком, так, чтобы самый длинный шест указывал направление, откуда они пришли. Потом достал навигатор и попробовал заставить его определить их настоящее местоположение. Но книга упорно отказывалась демонстрировать карту Темных миров. Трехмерная схема сейчас вся состояла из темно-серого тумана, сквозь который было невозможно хоть что-то разглядеть. Четко прочитывалась на схеме только высокая гора, на которой путешественники уже однажды побывали, когда их высадил туда уставший дракон. И все. Даже то место, где они сейчас находились, на карте утопало в тумане, и сделанный ими указатель был на схеме не виден.

– Что за фигня? – пробормотал Хранитель.

Услышав оброненную фразу, ребята переглянулись.

– Ты, дед, смотрю, уже стал мои словечки использовать! – хихикнул Женька.

Устав держать рюкзак, парень повесил его на пирамидку указателя, и – о чудо! – тот сразу появился на плане. Но стоило рюкзак снять, тут же исчез.

– Значит, чтобы помочь работе навигатора, придется оставлять в разных местах какие-то наши вещи, – сделал вывод Хранитель.

– Тогда я положу под пирамидку свой болотный комбинезон с сапогами, – отреагировал Женя. – И для дела польза, и не придется таскать по всем Темным мирам. Авось больше не понадобятся…

Указатель немедленно появился на схеме, а сама она изменилась, что, правда, никак не облегчило жизнь путешественникам. Сквозь плотный туман на карте стали временами проявляться какие-то строения и ландшафты – но зыбкие, неуловимые, то волной всплывавшие над картой, то вновь исчезавшие. Среди всего этого хаоса выделялись мелкие островки относительного спокойствия. Один такой островок был недалеко от того места, где они находились. Оля, которая не пыталась помочь мужчинам разбираться с техникой, а просто молча смотревшая из-за Женькиного плеча на навигатор, первая увидела эту закономерность.

– Ой, Сан Саныч, смотрите, а вот тут не так крутится! – Оля ткнула пальцем в картинку, и та как будто немного подалась назад.

Но им, наверное, показалось, ведь картинка не живая и вряд ли боится девичьего пальца… Хотя иногда на девичьих пальцах бывает такой маникюр, который может заставить в страхе отскочить даже, скажем, троллейбус или самосвал. Но это так, к слову, потому что Оля подобный маникюр себе не заводила, справедливо считая его неудобным для жизни.

– Верно! – отметил Сан Саныч и нацелился стилусом в место, которое указала Оля.

В виде картинке оно всплыло над страницей. Но даже после того, как оно развернулось и сделалось больше, все равно полностью разглядеть, что там происходит, не выходило. Было видно лишь, как за завесой тумана двигается кто-то, явно более плотный, чем окружающая действительность.

– Ну, что ж, давайте навестим это место, – предложил Сан Саныч. – Может быть, нам удастся что-то узнать…

Хранитель двинулся вперед. Не останавливаясь, он вынул из-за спины меч и понес обнаженный клинок на сгибе руки. Посмотрев на деда, Женька тоже достал свой длинный нож. Но тут Сан Саныч обернулся и не терпящим возражений тоном скомандовал:

– Убери!

Женя с неохотой подчинился.

Шли долго. Сначала ребята ступали осторожно, все еще боясь провалиться в подземную жижу, но вскоре привыкли и зашагали увереннее, быстрее. Пейзаж вокруг постепенно менялся. Туман принимал самые причудливые формы, из него появлялись, но тут же исчезали то дома, то какие-то звери, то человеческие фигуры. Несколько таких теней подошли к ним почти вплотную и протянули руки к Женьке. Оля вскрикнула и вцепилась в своего друга. Мальчик хотел вытащить нож, но на локте у него мертвой хваткой повисла Оля, и он никак не мог освободить руку. Хорошо, Сан Саныч обернулся на Олин крик, сделал шаг по направлению к теням, и те остановились. Послышались еле слышные звуки – словно в траве зашелестел ветерок. Однако как ни прислушивались ребята и Хранитель к тому, что пытались донести до них тени, так ничего и не смогли разобрать. И отправились дальше, а тени остались.

По мере движения тишина сменилась легким шумом, который все нарастал. Вскоре уже все пространство вокруг наполнилось звуками, в которых изредка угадывалась человеческая речь. Ребята давно уже перестали удивляться тому, что они понимают персонажей всех книг, на каком бы языке они ни были написаны, но то, что доносилось до них сейчас, было их пониманию недоступно. Более того, даже Хранитель не понимал речи теней. А те все чаще пытались обратиться к нему. Одна тень, похожая на древнего воина в легких доспехах, долго плыла рядом. Сан Саныч пытался с ней говорить и даже различил отдельные слова – «господин», «свет» и «забвение», но в целом так и не сумел понять, что говорила тень. Наконец она отступила в туман и растаяла.

Вдруг из серой мглы послышались громкие и хорошо различимые звуки, и путники замерли на месте, потому что звуки эти никому из них не понравились – более всего они напоминали рычание и чавканье, точно крупные звери подрались из-за добычи.

– Ой! – пискнула Оля и крепче вцепилась в руку Жени.

Сделав еще несколько шагов, путешественники вдруг вышли из тумана. Хранитель и ребята оказались в месте, напоминавшем огромный зал, только стенами его служил все тот же вездесущий туман. Пол здесь был устлан темно-зелеными от мха каменными плитами, а по кругу расположились каменные же изваяния. Ближе всего находилась скульптура, столь ужасающая, что перед ней, наверное, померкла бы самая извращенная фантазия.

Остальные изваяния были полускрыты клочьями тумана, о чем никто из путешественников не пожалел. Внимание Хранителя и его спутников было приковано к центру зала, где находилось возвышение вроде помоста или языческого алтаря, а на нем лежало… Впрочем, не будем об этом. Важно то, что у помоста пристроилось существо, имевшее чешуйчатое тело, голову ящера и длинные кривые руки, пальцы которых заканчивались короткими, но очень острыми когтями. Монстр был занят «трапезой». Увидев чужаков, существо одним махом перепрыгнуло помост и с угрожающим видом двинулось к ним. Оля опять завопила, вцепилась в руку друга и крепко зажмурилась.

– Олька, отпусти! Дай нож достать! – зашипел, как рассерженная змея, Женя на девочку.

– Ой, я боюсь, Женечка, я боюсь! – лепетала та, не открывая глаз.

– Отпусти, дура!

Парень свободной ладонью ударил Олю по руке. Опешив от такого обращения, девочка разжала пальцы, и Евгений, моментально выхватив нож, сделал шаг вперед, закрыв Олю собой. Она за его спиной заплакала, но Женька даже не обернулся – сейчас было не до того. Сдерживая подступающую тошноту, он следил за тем, что происходило в нескольких шагах, и готовился помочь деду. Правда, пока его помощь не требовалась.

А Сан Саныч стоял, опустив меч острием книзу, и внешне был абсолютно спокоен. Только когда ящероголовый монстр подошел на расстояние броска, дед немного поднял меч. Непонятно откуда взявшийся лучик света скользнул по рукаву Хранителя и отразился от одного из ромбов на обшлаге. Ящероголовый остановился.

– Неужели Хранитель? – Речь существа напоминала свист и шипение, но слова можно было разобрать. – Не думал я, что ко мне кто-то явится по своей воле! Но учти, Хранитель, здесь твое положение очень шатко… Если я сейчас положу тебя на этот алтарь, – монстр кивнул головой себе за спину, – ни тебя, ни твоих маленьких спутников никто не найдет!

Выставив когти, ящероголовый двинулся вперед. Сан Саныч чуть шевельнулся. Лезвие меча в его руке зазвенело и стало ярко-голубым. Чудовище прыгнуло. Поднырнув под противника, Хранитель нанес удар по его ногам, и те мгновенно превратились в лед. Существо упало на бок, попыталось повернуться, но ему не удалось. Хранитель подошел сзади.

– Твои ноги оттают через несколько часов. Если я позволю, конечно! А если я рассержусь, то коснусь твоего сердца. И после того, как ты растаешь, тебя сожрут падальщики, которые наверняка тут водятся. Тебе решать…

Хранитель поднес острие лезвия поближе к противнику, и было видно, что тот всем телом ощутил смертельную стужу, исходящую от клинка. Ящероголовый дернулся и зашипел:

– Что тебе нужно?

Поняв, что опасность миновала, Женька повернулся к Оле и хотел взять ее за руку, но девочка отпрянула. Она беззвучно плакала, вздрагивая всем телом и не вытирая слез, которые катились у нее по щекам. Женя подошел ближе.

– Ты чего? Не бойся, дед его уже сделал, все в порядке!

Оля с трудом проговорила сквозь рыдания:

– Ты меня ударил… И дурой назвал… А я испугалась… И вообще, ты сам дурак!

Женька подошел еще ближе и все-таки взял Олю за руку. Она хотела выдернуть ее, но парень не позволил.

– Оль, ну ты что? Как же я тебя одной рукой да еще без ножа защищать стал бы? – пустился мальчик на хитрость. – Если бы монстр на нас бросился, я бы ему показал – сначала подножку, потом ножом – раз… А ты меня за руку держала! Как бы я тебя спас, а?

Оля немного перевела дух.

– А чего сразу «дура»? – Девочка собралась снова заплакать.

Женька сделал строгое лицо и важно произнес.

– Это шоковая терапия. Читала про такое? – Оля утвердительно кивнула. – Вот и я прочел в Инете, а сейчас вспомнил и воспользовался.

Глаза у Оли начали высыхать, и она даже чуть улыбнулась сквозь слезы.

Тем временем Хранитель допрашивал ящероголового, и ребята осторожно подошли ближе. Сан Саныч, опасаясь неприятных сюрпризов, стоял над противником, почти упирая меч в его шкуру.

– Кто ты и как здесь оказался?

Ящероголовый ответил:

– Меня зовут Эстеррах, и я был здесь всегда. Понимаю, чего ты от меня хочешь… Я стал обретать плоть совсем недавно. Потом пришел Царь и Освободитель. Он сказал, что очень скоро мы все снова вернем себе плоть и, как в древние времена, будем править миром.

– Ты видел здесь человеческую женщину? Невысокую, со светло-русыми волосами и голубыми глазами. Постарайся вспомнить, от этого многое зависит!

– Нет, не видел. Слышал только, что женщина была в центре мира, что Царь призвал ее…

– Что за царь? Где его найти?

– Великий Царь Царей, Единственный Не Терявший Плоти, Освободитель! И он – в центре мира!

– Что еще за центр мира? – выкрикнул, не удержавшись, Женька.

Сан Саныч сделал внуку знак не вмешиваться. Но человек-ящер ответил на вопрос мальчика, пошипев:

– Он там, откуда мы все родом.

– А откуда ты родом? Где твоя книга? – строго допрашивал Хранитель.

– Я из произведений Доритосфена, великого мыслителя Атлантиды.

– Атлантиды? – Сан Саныч вздрогнул. – Твоя книга сохранилась? Не может быть! Если ты обретаешь плоть, значит, тебя или вспоминают, или читают… Но ни то, ни другое невозможно!

Потрясенный услышанным, дед немного опустил меч и сделал шаг вперед. Что было большой ошибкой. Оказалось, что руки Эстерраха одинаково хорошо гнутся вперед и назад. Несмотря на скованные льдом нижние конечности, монстр изловчился и схватил Хранителя за ногу.

– Попалссссяяя… – кровожадно прошипел он.

– Дед, атас! – закричал Женька и, оттолкнув Олю, кинулся к ящероголовому.

Но Хранитель коротким ударом меча уже отсек когти чудовища от своего сапога и вонзил его в сердце Эстерраха.

– Моя книга написана заново… будет написана… – в последний раз прошептали холодеющие губы ящероголового. – Я умираю с твоим именем на устах, Эрто…

Подскочивший Женька наотмашь ударил Эстерраха ногой. Замороженная плоть разлетелась на мелкие осколки. Хранитель убрал меч в ножны, потом подошел к помосту и, морщась, сразу отошел. Приблизившись к останкам Эстерраха, он выдернул из-под них его плащ, вернулся к помосту и накрыл тряпкой то, что находилось на нем, а потом с силой столкнул ужасные куски. Очистив таким образом алтарь, он достал флягу и вылил воду на его поверхность, смывая остатки крови.

– Зачем ты это делаешь? – недоуменно спросил Женька, не скрывая отвращения.

Вместо ответа Хранитель указал на алтарь, и ребята вдруг увидели, что тот весь испещрен какими-то надписями. В самой середине отчетливо виделся знак трех переплетенных колец. Отойдя от помоста, Сан Саныч уселся прямо на пол спиной к нему и пояснил ребятам:

– Это портал. Не знаю, как он работает, да и работает ли… И, признаться, знать не хочу! Думаю, его придется разрушить.

Ребята смотрели на Сан Саныча, вытаращив глаза. Они нашли портал, но где же Рита? Женька сразу же задал вопрос деду, и тот привычно воспользовался навигатором. Глядя на карту, все увидели, что точка, изображающая Риту, все так же крутится в границе Темных миров, но никак не приближается к месту древнего портала, около которого они сейчас находились. Что означало: Рита может быть где угодно, только не поблизости. Убрав навигатор, Сан Саныч снова встал, превратил свой меч в тяжелый молот и подошел к помосту. Древний портал сдался с пятого удара. Он вдруг пошел трещинами, а со следующим ударом развалился на куски, засыпав обломками то, что находилось за ним.

И вдруг с того места, откуда пришли Хранитель и ребята, раздался басистый смех.

Троица резко обернулась. На границе тумана стоял… кентавр. И был он просто в стельку, до неприличия, до изумления пьян. Кентравр привалился боком к одной из омерзительных статуй и хохотал, показывая пальцем на останки Эстерраха. Отсмеявшись, человек-конь заговорил – бессвязно, глотая слова, а то и целые предложения:

– И я ведь предупреждал… Здорово вы его уделали! Сказал ему: поедем, я там уже бывал… Но он мне – езжай один! А мне одному не с кем… А она просит: подальше… Только где это подальше? Я ему говорю: не ешь человечину. Но он мне: а силу-то где взять, а? Вот то-то! Она красивая… на мне ехала… А там еще было, как его, небо! Давно я его не видел… И птицы в нем… Потом она пропала, и я еще выпил! Меня тоже кто-то заново написал, я не такой, нет… У меня лук, копье были, а теперь – вот! – Кентавр потряс флягой, поднес ее ко рту, опрокинул и с шумом глотнул.

– Похоже, она у него никогда не пустеет, – шепнул Женя Оле, но девочка была еще слишком напугана, чтобы воспринимать шутки.

Кентавр оторвался от статуи, подошел к останкам Эстерраха, нагнулся, посмотрел на них, а потом пнул ногой. Обернулся, махнул рукой и побрел назад в туман. Оттуда еще некоторое время слышалось:

– И правильно! Я говорил – не ешь. А теперь что? Все! А она красивая…

Все стояли, буквально открыв рот. Даже Хранитель. Никто не понял, откуда здесь взялся кентавр и куда он подевался. Догонять его и спрашивать никто не захотел.

– Сан Саныч, давайте уйдем отсюда!

Оля упорно не поднимала глаз от пола, стараясь даже не думать о том, что находится за разрушенным порталом.

Хранитель оглянулся, кивнул и быстрым шагом пошел в туман. Девочка и Женя поспешили за ним. Через некоторое время, когда страшный зал скрылся из виду, Сан Саныч остановился.

– Ребята, я хочу разобраться! Говорите, кто и что тут понял. У меня голова кругом…

Первой ответила Оля:

– Рита здесь. В каком-то центре мира. Но что это такое, я не поняла…

Женька думал дольше. Потом сказал:

– Дед, задачка не из простых, но, в общем, и не сложная… Смотри, ящер что-то плел про того, кто не терял плоти. То есть был всегда и не превращался в тень. А кто здесь может быть всегда, ты, дед, знаешь лучше меня, но я уверен – кто-то из очень древних. Тот, кто или живет рядом с порталом, или знает, как им пользоваться, или…

Женька сделал паузу, и все в один голос воскликнули:

– Хранитель!

Сан Саныч решительно достал навигатор.

– Мы возвращаемся в Букбург! Там немедленно пойдем в архив и попробуем найти упоминания о самых первых Хранителях…

Но внук не очень вежливо прервал его:

– Дед, погоди! Куда ты торопишься? Пока мы здесь, давай поглядим, что тут еще есть… Ну-ка, покажи навигатор!

Дед с недоумением посмотрел на Женьку, но навигатор открыл. Когда карта Темных миров всплыла над страницей, опять завертев свой бессмысленный хоровод, и все трое склонились над ней, мальчик отобрал у Сан Саныча стилус.

– Вот, смотрите, есть места, которые кружатся очень сильно, а другие как-то поспокойнее. А почему? Может, там есть такие же… ящеры? – Женька махнул рукой назад в туман и зябко поежился. – И они могут знать про Царя, или как его там… Дед, в архив мы всегда успеем, а вот возвращаться сюда по болоту мне очень не хочется!

Дед хотел что-то сказать, но его перебила Оля. Показав на гору, уверенно стоявшую почти в центре картинки на навигаторе, она сказала:

– Вот тут, у подножия той горы, где мы приземлились, когда летали на драконе, тоже есть такие персонажи… – непрозрачные, видимые. Там была нога без тела, а еще девица противная… И все такие страшные, что я чуть не умерла!

Женька вытаращил глаза.

– А ты откуда знаешь?

Сан Саныч вдруг стал внешне очень спокоен. Тоном, в котором звучала холодная ярость, он произнес:

– Знаете, уважаемая Ольга, я, пожалуй, присоединюсь к вопросу моего внука.

От его тона у Оли душа ушла в пятки. Она покраснела, побледнела, а потом робко призналась:

– Ну, когда мы с дракона слезли, я потихоньку спустилась, хотела одним глазком посмотреть… А там он… в общем… – Девочка окончательно смутилась и замолчала.

– Ага, спалилась! – воскликнул Женька. И повернулся к деду: – Вот так вот! Ты-то мне что сказал: «Не беспокойся, ей, наверное, надо, иди в другую сторону…» А она вниз лазила!

Хранитель холодно посмотрел на девочку.

– Оля, я мог ожидать подобного от своего внука, поэтому на горе не спускал с него глаз. Но от тебя, если честно, не ожидал!

У Оли в который раз за день на глаза навернулись слезы. Увидев их, Женька немедленно встал на ее защиту:

– Да ладно, дед, все обошлось же! Зато теперь нам не надо гадать, куда идти. Считай, разведка произведена, и можно двигаться не вслепую. Предлагаю выдать Оле медаль как лучшему разведчику… – Женя сжал Олину ладошку и не отпускал, пока Сан Саныч не улыбнулся.

– Обязательно дам, – пробурчал дед. – Вот только крапива по весне в силу войдет, так сразу и дам!

Женька повернулся к подруге и с пафосом произнес:

– Ты награждена с отсрочкой исполнения!

Мальчик захохотал, а потом серьезно добавил:

– Только больше так не делай, а то любить не буду.

И тут же сообразил: ляпнул что-то не то. Посмотрел на Сан Саныча, но тот почему-то фыркнул, отвернулся и стал вынимать из глаза неожиданно залетевшую туда соринку. Женя хотел взглянуть на Олю, но голова отказалась поворачиваться. Так он и стоял, когда услышал за спиной тихий смех – нисколько не обидный, а очень даже счастливый. И почувствовал, как Олина рука пожала его руку…

Сан Саныч еще раз открыл навигатор. Точка, обозначающая Риту, все так же бессмысленно вращалась по орбите Темных миров, но туда, где находились путешественники, не приближалась. Это был хороший знак. Получив от ребят подтверждение того, что они готовы двигаться дальше, Хранитель запустил книгу-портал.

Транспортировка прошла относительно гладко. Относительно, потому что при приземлении мужчины утонули в зловонной жиже по щиколотку, а Оля – по колено.

Пытаясь выбраться из грязи, девочка огляделась. Ей показалось, что за полгода здесь, у подножия высокой горы, ничего не изменилось. Те же монстры, те же клубки змей… «Ой, змеи!» Завизжав, Оля хотела броситься бежать, но ей это не удалось – из-за густой грязи. Наконец, вся перепачкавшись, девочка перебралась через невысокий каменный барьер и очутилась на твердой поверхности. Здесь змей не было, она стояла, похоже, на камне, скрытом небольшим слоем мутной воды. Оля посмотрела по сторонам и от увиденного застыла.

Сан Саныч, не обращая внимания на гадов, копошащихся под ногами, рубился с криворуким лысым карликом с четырьмя скрюченными ногами, одновременно умудряясь сдерживать натиск одноглазого великана, из огромных ушей которого с резким криком вылетали летучие мыши и пытались напасть на Хранителя и Женьку сверху. Мальчик отмахивался от них ножом в одной руке и фонариком в другой. Страшилища почему-то боялись луча фонарика больше, чем ножа и меча Хранителя, и с Женькиной стороны лезли неохотно. Попадая в круг света, они замирали и двигались только тогда, когда луч смещался в сторону. Было видно, что находиться на ярком свету для них сущее мучение. Через несколько минут, к счастью, все было кончено. Остатки банды чудовищ разбежались, а преследовать их в шевелящемся тумане ни у кого желания не возникло.

Оля закричала:

– Эй, я здесь!

Сан Саныч обернулся и кинулся к Оле, взметая фонтаны грязи. Женька наставил на нее фонарь и бросился за ним.

Оля удивилась:

– Что такое с вами? У меня же все в порядке…

Как вдруг почувствовала, что воздух за ее спиной заколыхался. Девочка обернулась, от испуга резко попятилась назад и чуть не упала. На нее, вытянув вперед руки с длинными красными ногтями, наступала девушка в ярко-розовом платье, с золотистыми волосами, густой волной стекавшими по спине и плечам, и с красивым, но перекошенным ненавистью лицом. Глаза ее были пустыми, безразличными и холодными, словно у пластмассовой куклы. В них, голубоватого оттенка, в обрамлении густых длиннющих темных ресниц, не отражалось ничего живого и человеческого: ни чувств, ни мыслей, ни тепла. Это было лицо даже не человека, а бездушного манекена, робота.

Попав в круг света от Женькиного фонарика, девица замерла, растопырив пальцы, и тяжело захрипела. Подбежавший Сан Саныч подхватил Олю, не дав ей упасть. Евгений перешагнул через барьер, кругом опоясывающий небольшую полянку, и, не опуская фонаря, подошел ближе. Хранитель отодвинул Олю себе за спину и приставил лезвие меча к шее девицы, скомандовав.

– Женя, опусти фонарь, но не выключай!

– Хорошо, дед! – Мальчик повел лучом вниз и оставил светлый круг прямо под ногами нападавшей.

– Что ты здесь делаешь? Откуда ты? – спросил Хранитель у ходячей куклы.

Та ответила капризным голосом, лишенным каких-либо других эмоций:

– Освободитель приказал ждать здесь, когда заработает портал. Мы пойдем в другие миры и будем убивать всю красоту, кроме моей! – Голос девицы сорвался на истеричный визг.

Хранитель слегка надавил лезвием на шею.

– И где же портал?

Девушка истерично захохотала:

– Вы на нем стоите! Великий Эртоферон завоюет весь мир для моей красоты!

Женька поднял фонарь, что заставило девицу зашипеть от боли.

– Где моя мама?

Но красавица только корчилась. Было видно, что свет доставляет ей невыносимые страдания, и парень опустил фонарь. Сан Саныч мельком взглянул на внука, и тот не сумел понять по его выражению лица, одобряет дед его поступок или осуждает, но повторять пытку фонарем на всякий случай не стал.

Хранитель задал следующий вопрос:

– Ты видела с Эртофероном земную женщину?

Девица зашипела:

– Нет, я ее не видела. Только знаю, что она поможет Освободителю завоевать для меня мир.

– Где искать Эртоферона?

Бездушная красотка вдруг застыла, глаза ее закрылись, и с губ ее точно сами собой полились слова:

Все знает тот, кто задает загадки,

Чьи речи нежны, а руки сладки,

Кто не снимает черные доспехи,

Кто знает в жизни толк и в воинских утехах.

Тот, кто на встреченной любой девице

Готов без промедления жениться,

Кого в романах, что знакомы вам едва ли,

Навеки Черным Рыцарем прозвали…

– Чего-чего? – вылупился на нее Женька. Поэзия никогда не была его коньком.

Девица открыла глаза, дико осмотрелась вокруг и вдруг оскалилась, глядя на Олю.

– Ты!.. – завизжала она. – Ты тоже считаешь себя красивой? Хочешь встать у меня на пути? Не бывать этому! Я убью тебя, и только моя красота будет царствовать в мире!

Не обращая внимания на лезвие у своей шеи, девица бросилась на девочку. Хранитель дернул меч на себя, но опоздал – златокудрая голова упала в грязь. А Оля вдруг сделала то, чего никак от себя не ожидала: шагнула вперед, широко замахнулась ногой и мощным пинком отправила голову девицы в серый туман. Потом пожала плечами и отвернулась. Хранитель поднял тело в розовом платье, оказавшееся почти невесомым, и отправил вслед за головой. Потом, как ни в чем не бывало, обратился к внуку:

– Женя, вон там я видел кучу хвороста. Принеси ее сюда, пожалуйста. И не беспокойся, змеи твоего фонаря боятся больше, чем черт ладана!

Женька приволок хворост. Пока они с Олей, по просьбе Сан Саныча, вязали три толстых веника, Хранитель разобрал часть ограды. Через образовавшуюся дыру они втроем вымели всю грязную воду и поняли, что девица не солгала – парапет действительно окружал небольшую круглую каменную площадку, всю покрытую полустертыми письменами. В центре красовались пересекающиеся круги, которые явно были обновлены совсем недавно. Некоторые знаки тоже были подновлены, но их было немного. Тяжело вздохнув, Сан Саныч взялся за свой меч, опять превратившийся в молот, и принялся долбить портал. После того как от него наконец остались только обломки, Хранитель запустил в ограду воду, и та уже через минуту скрыла следы разгрома.

Сан Саныч обратился к ребятам:

– Мне кажется, друзья, что кто-то целенаправленно восстанавливает старые порталы, но старается держать это в секрете. Я не понимаю пока, для чего они ему нужны, но собираюсь узнать. Девица говорила о каком-то черном рыцаре, и я, кажется, знаю, где его надо искать…

– И где же, дед? – спросил Женька, а Оля только вопросительно подняла глаза.

Сан Саныч глубоко вздохнул.

– Давайте убираться отсюда, потом узнаете. Мне уже хочется отдохнуть от этого места…

Пока Хранитель вынимал навигатор, Женька произнес:

– Дед, а я, по-моему, слышал имя Эртоферон… Или как его там? Вот только бы вспомнить, когда и где…

Хранитель дотронулся стилусом до карты, и синяя вспышка поглотила троицу путешественников.

Глава девятая

Замок с привидениями

Черный замок, белая перчатка; или – можно ли заснуть в одном месте, а проснуться в другом?

«Хоть бы сейчас приземлиться туда, куда нужно!» – подумал Женька, спускаясь с неба.

Эх, лучше бы он об этом не думал! Портал догадался высадить его прямо посередине леса, и парню особенно не повезло – воротник его куртки зацепился за сук большого дерева, так что Женька повис метрах в полутора над землей.

Даже лес в Темных мирах был полупрозрачным! Как будто его еще помнили, но очень плохо. Словно где-то остались о нем отрывочные воспоминания, обрывки впечатлений и частицы деталей. Он выглядел так, точно был изображен на картине, но не маслом, а полустертыми карандашными штрихами. Или художник нарисовал его, а потом, недовольный своим творением, взял тряпку с растворителем и стер с холста слой краски. Словом, лес, как почти все в Темных мирах, казался бледным и призрачным, но при этом утопал в густом тумане. Что, однако, на крепость древесины, увы, не влияло. Сук, на котором висел Женька, был прочным и обламываться, судя по всему, не собирался. Сколько парень ни дергался, ни пытался отцепиться от проклятой ветки, все его усилия были бесполезны.

Женька осмотрелся вокруг, но не увидел ни деда, ни Оли. И по-настоящему испугался. Неужели их опять раскидало в разные стороны, и ему так и придется болтаться тут на суку, словно переспелая груша, до скончания веков?

– Дед! – закричал мальчик.

Никакого ответа.

– Дед, где ты? – Парень завопил что есть мочи: – Де-е-ед!

– Я тут. – Хранитель буквально вынырнул из тумана – по всей видимости, он находился максимум в паре шагов. – Что ты кричишь? А, понятно… Ладно, сейчас я тебе помогу.

Сан Саныч крепко схватил внука за ноги и с силой дернул вниз. Ветка все-таки поддалась – хрустнула и отпустила Женьку. Тот неловко замахал в воздухе руками, но дед сумел удержать его и ловко опустил на землю.

– А где Оля? – встревоженно спросил Женя сразу, как только обрел почву под ногами.

– Женя! Сан Саныч! – донеслось откуда-то из-за деревьев. – Ау!

– Ну, слава богу! – обрадовался Женька. – Оля, с тобой все в порядке?

– Да, – отозвалась девочка. И вскоре появилась рядом. – Только немного испугалась, когда приземлилась и не увидела вас… Но теперь все нормально.

– Тогда давайте поскорее выберемся из этого отстойного леса! – воскликнул Женя.

– Да уж, тут очень неуютно… – Оля повела плечами так, будто замерзла.

Сан Саныч усмехнулся.

– К сожалению, ребята, никак не могу гарантировать вам, что за пределами леса будет намного уютнее… Но вы совершенно правы – выбраться отсюда необходимо. Я вижу тропинку, попробуем идти по ней вон в ту сторону – у меня такое чувство, что там, вдалеке, есть просвет между деревьями.

Ребята послушались. Сами они ничего не могли разглядеть в тумане и понятия не имели, куда двигаться, а Хранителю доверяли безоговорочно.

– Дед, ты уж расскажи нам, где мы находимся, – попросил Женя, шагая рядом и стараясь не сбиться с тропинки.

– Да, очень интересно! – поддержала Оля.

– Мы с вами, друзья мои, попали в мир так называемых готических романов, – отвечал Сан Саныч.

– Не понял… Каких-каких романов? – переспросил Женька. – Тех, которые готы читают, что ли?

Дед хмыкнул.

– Знаешь, внучек, в чем-то ты и прав… Думаю, если бы тем современным молодым людям, о которых ты говоришь, – увлекающимся всем темным, мрачным и мистическим, попал в руки типичный готический роман, они прочли бы его с удовольствием. Насколько я знаю, готы в восторге от Эдгара По, Брэма Стокера, Говарда Лавкрафта и Энн Райс. Не все, конечно, а самые, как ты говоришь, продвинутые из них.

– Я читала «Дракулу» Брэма Стокера, – оживилась Оля. – И рассказы Эдгара По тоже. Это и есть готические романы? Но тогда почему они находятся здесь, в Темных мирах, а не среди других книг? Ведь их произведения не забыты, наоборот, очень даже известны!

– Потому что, Оленька, те авторы, о которых мы говорим, не яркие представители готического романа, а только их последователи. Писатели, создававшие этот жанр, жили гораздо раньше – в девятнадцатом веке, в начале двадцатого. До наших дней дошло лишь несколько имен – скорее всего самых лучших представителей готического романа. А было их несть числа. Корифеям подражали, переиначивая их книги на разные лады, в большинстве случаев слабо и даже просто бездарно. Но читателям нравилось. Еще сто лет назад во многих странах, включая Россию, брошюрки с «ужасными» повестями и рассказами, часто вообще без указания имени автора, выходили огромными тиражами. В то время такие книги были необычайно популярны – точно так же, как популярны сейчас фильмы-ужастики. Теперь подавляющее большинство тех произведений утеряно, забыто, потому готический роман и переселился в Темные миры. До наших дней дожили только несколько образчиков жанра – например, романы Анны Радклиф, и они занимают свое место в Книжном мире, в стране Мистики – одной из самых крупных книжных стран, которая разрастается с каждым днем. Ничего удивительного: во все времена люди любили «страшненькое». Не страшное, а именно страшненькое, то, что щекочет нервы, но на самом деле не представляет никакой реальной опасности.

– Никакой реальной опасности? – спросил Женька несколько разочарованно. – То есть нам здесь ничего не грозит? Тут все понарошку?

– Я бы не делал таких поспешных выводов, – покачал головой Хранитель. – В готическом романе нередко угроза исходит не от обычных людей, а от призраков или колдунов… Так что следует быть настороже – неизвестно, с чем мы можем тут столкнуться.

– Ой-ой-ой! – комически запричитал Женька, утрированно изображая, что у него дрожат колени. – Уже боюсь! Боюсь-боюсь-боюсь!

Оля хихикнула над его дурачеством, но в глубине души ей было не по себе. Очень уж мрачно выглядела обстановка вокруг – серое небо, под которым темно даже днем; свинцово-молочный туман; жутковатый, словно мертвый, лес, где нет ни цветов, ни птиц, и только воет ветер в верхушках деревьев… Хорошо, что они уже наконец выбрались из него!

Когда лес закончился, путешественники обнаружили, что вышли на берег неширокой, но очень бурной реки с высокими и обрывистыми скалистыми берегами. Вода в реке казалась совсем темной – возможно, из-за сгустившихся в небе туч.

– Похоже, будет гроза, – заметила Оля, тревожно поглядев вверх. – Чувствуете, как усилился ветер? Еще немного – и он оторвет нас от земли… Ой, смотрите, смотрите! Вон там, на берегу! Видите? Там какие-то здания!

Действительно, на скалистых обрывах над рекой, на расстоянии примерно километра друг от друга, появились два силуэта, которые с каждой секундой обретали ясность очертаний. Вскоре уже стали различимы контуры высоких башен, крепкие стены из больших каменных глыб с узкими окнами. Одно из строений, то, что было ближе к лесу, выглядело меньшим, второе казалось значительно крупнее.

– Что такое происходит с замками? – заинтересовался Женя.

– Наверное, в нашем мире кто-то начал читать о них книгу? – предположила девочка.

– Возможно, что и так, – отвечал дед. – Но скорее всего «оживили» их именно вы. Силой своей фантазии. Вы ведь тоже в какой-то степени читатели. Вы сейчас представляете себе этот мир – и он становится таким, каким вы его воображаете.

Крупная тяжелая капля ударила Оле по носу.

– Ну вот, начинается дождь! – воскликнула она.

– Надо успеть дойти до какого-нибудь из замков и укрыться там, – предложил Женя.

– То строение, что ближе к нам, не замок, а храм или небольшой монастырь, – уточнил Сан Саныч. – Видите крест? Ты прав, надо идти туда. Хотя нам скорее всего нужно в замок, но он далеко, мы не успеем дойти, и гроза застигнет нас в пути. Надо поторопиться, если мы не хотим вымокнуть до костей!

В это время прямо над ними сверкнула молния, точно огненным кинжалом раскроив все небо. Путешественники поспешили к монастырю, но, как ни старались, попасть туда до начала грозы не удалось. В ворота они стучали уже под грохот громовых раскатов, а вокруг хлестал сильнейший ливень.

К счастью, ждать пришлось недолго. В массивных дубовых воротах отворилось окошко, и послышался голос:

– Кто в такое ненастье тревожит покой служителей господа?

– Главный хранитель Книжного мира и его спутники, – с достоинством отвечал Сан Саныч.

Ворота тотчас же распахнулись.

– Войдите и будьте гостями в божьем доме! – приветствовал их пожилой монах.

Торопливо миновав двор, промокшие до нитки путешественники наконец-то очутились под крышей. Монах провел их в помещение, служившее, очевидно, жилым, судя по грубо сколоченному дубовому столу, таким же лавкам и большому очагу, в котором весело плясали языки пламени.

– Мое имя отец Фредерик, – представился монах. – Прошу вас, садитесь поближе к огню.

Гостям отец Фредерик сразу понравился. Особенно приятное впечатление производили его карие глаза – в них светились доброта и мудрость.

В комнату вошли два послушника в мешковатых плащах и надвинутых на лицо капюшонах. В руках одного из них был большой кувшин, доверху наполненный чем-то дымящимся, второй нес стопку одежды – таких же, как на нем, накидок из небеленого и некрашеного холста. Не поднимая глаз, послушники отдали принесенное монаху и тут же исчезли.

– Снимите мокрую одежду и повесьте ее сушиться на решетку, – посоветовал монах. – А сами пока наденьте вот это.

Достав деревянные кружки, он ловко разлил по ним горячий напиток из кувшина, не пролив ни единой капли, и предложил гостям:

– Выпейте настой из целебных трав. Я сам собирал их на лугу за рекой с молитвой святому Мартину. Осушите стаканы до дна – и простуда обойдет вас стороной.

Путешественники не стали спорить. Через минуту промокшие куртки ребят и плащ Хранителя уже сохли у огня, а сами они, переодетые в старинные накидки, потягивали горячий напиток, слегка горьковатый, но приятный на вкус.

– Благодарю вас, отец Фредерик, – любезно проговорил Сан Саныч. – Вы буквально спасли нас.

– Рад был оказать вам маленькую услугу, – поклонился монах.

– Мы хотели бы попросить вас еще об одной небольшой услуге… Дело в том, что мы ищем некоего Черного рыцаря. Быть может, вы знаете, кто он такой и где его найти?

По лицу отца Фредерика пробежала тень.

– Вы попали туда, куда нужно. До замка Орнандо, владений Родриго Орнандского, прозванного Черным рыцарем, от нашей обители совсем недалеко. Но я не советовал бы вам посещать Родриго, особенно если на то нет крайней необходимости.

– Почему? – тут же с любопытством поинтересовался Женька.

– О Черном рыцаре идет очень дурная слава. И я, как ближайший его сосед, могу поклясться перед всевышним, что немалая часть историй о нем – чистая правда.

– А что такое? – заинтересовалась и Оля.

– Все началось несколько лет назад, – заговорил монах с интонацией человека, которому совершенно некуда спешить. – У Родриго была супруга, госпожа Изабелла, чудесная женщина, в которой сочетались все возможные людские добродетели. Она преданно любила своего мужа, но тот, увы, не отвечал ей взаимностью. Это очень огорчало бедную Изабеллу, но особенно ее печалило то, что господь не дал супругам детей. И однажды, в совсем не прекрасный день, Родриго заявил жене, что намерен вступить в брак второй раз, приведя в дом юную красавицу Бьянку, дочь небогатого местного дворянина. Изабелла справедливо возразила, что такое невозможно – ведь церковь не одобряет двоеженство. Родриго настаивал на том, что при ее согласии он получит разрешение на венчание, но госпожа Изабелла наотрез отказалась идти у него на поводу. Отчаявшись добиться чего-либо от жены, Черный рыцарь запер бедняжку Изабеллу в самой высокой башне замка Орнандо, оставив ее там без воды и пищи. Несчастная женщина, стремясь избежать мучительной смерти, выбросилась из окна башни и погибла в волнах бурной реки. Местные рыбаки нашли ее тело, вынесенное течением на прибрежные камни, и доставили в замок. Изабеллу похоронили в фамильном склепе на кладбище во дворе замка, но, говорят, душа ее так и не смогла обрести покой…

Женька хотел что-то спросить, но Оля тихонько толкнула его ногой, давая понять, что перебивать рассказчика неприлично.

– Не прошло и нескольких недель после смерти Изабеллы, – продолжал монах, – как Родриго похитил прекрасную Бьянку, чтобы силой заставить ее выйти за него замуж. Бьянка, у которой имелся любимый, жених, в гневе отвергла домогательства Черного рыцаря. Тогда он запер ее в одной из многочисленных комнат замка Орнандо, но упустил из виду, что в той самой комнате осталась шкатулка с секретным замком, где хранились ключи от всех дверей замка. На счастье, Бьянка была не только красивой, но и смышленой девицей. Она нашла способ открыть шкатулку, добыла ключи и темной ненастной ночью сбежала из замка. Ее история закончилась благополучно – Бьянка вышла замуж за своего жениха и вот уже который год живет с ним в любви и согласии. А Родриго после того случая, похоже, повредился в рассудке…

Священник ненадолго прервался, чтобы допить остатки отвара из своего стакана, и Сан Саныч воспользовался возникшей паузой.

– Вот как? – спросил он озабоченно. – И в чем же выражается его сумасшествие?

– Внешне оно совсем незаметно, – отвечал монах. – Хозяин замка выглядит столь же нормальным, как и мы с вами. Но с тех пор он приобрел одну жутковатую прихоть: Черный рыцарь очень охотно принимает гостей и всячески привечает их, но, улучив момент, запирает в замке, заставляя решать какую-нибудь непростую задачу. И горе, если гость окажется недостаточно сообразительным! Тогда ему уготовлена страшная смерть в мрачном подземелье… Черный рыцарь, скажу я вам, сделался буквально одержим этими загадками! По слухам он даже, – монах несколько раз торопливо перекрестился, – продал душу дьяволу, чтобы тот помогал ему изобретать новые, более изощренные.

– А что будет, если решить задачу? – с любопытством спросил Евгений.

– Если гостю или гостям посчастливится разгадать ее, они выберутся из замка Орнандо целыми и невредимыми, возможно, даже с подарком от хозяина, – отвечал монах. – Более того, смогут попросить Черного рыцаря о чем угодно, и тот просто не сумеет отказать. Но – увы! Такое случается очень редко. Задачи Родриго раз от раза становятся все труднее, и все больше странников, привлеченных легендой, гибнут в его подземелье.

– Да, похоже, нам придется иметь дело с крайне неприятным типом, – покачал головой Хранитель. – Однако выхода нет – только он может дать нам нужные сведения. Что ж, я вижу, гроза прекратилась, а наша одежда высохла. Ребята, если вы уже отдохнули, то самое время поблагодарить отца Фредерика за гостеприимство и отправиться в замок Орнандо.

Монах предпринял еще несколько попыток отговорить их, но все они были тщетны. Хранитель стоял на своем, так что вскоре путники снова собрались в дорогу.

– Умоляю, будьте осторожны! – повторял отец Фредерик, провожая их до ворот. – И запомните вот что: пока вы будете находиться в Орнандо, я ничем не смогу вам помочь, как бы ни хотел. Но из подземелья замка сюда ведет потайной ход, найти который не так уж сложно – его скрывает единственная дверь в замке с изображением креста. В случае опасности немедленно спускайтесь в подвал, найдите ту дверь и бегите сюда. Здесь вам уже ничто не будет угрожать.

– Большое спасибо, отец Фредерик, – склонил голову Хранитель. – Очень надеюсь, что у нас не будет повода воспользоваться вашим любезным предложением. Но, кто знает…

Шагая по залитой лужами дороге, путешественники и впрямь добрались до замка Орнандо очень быстро, за каких-то четверть часа. Причем у Оли было странное чувство, будто замок сам понемногу приближается к ним, как живой, потихонечку подползая навстречу. Разумеется, то была лишь игра ее воображения, не больше, но девочке стало не по себе.

В замке их уже ждали – очевидно, слуги увидели приближающихся путешественников с высоких стен. Подъемный мост был опущен, ворота открыты, и даже сам хозяин вышел встретить гостей. Это был еще не старый, высокий, статный и весьма привлекательный мужчина с темными волосами, темными же глазами и небольшой бородкой, которая ему очень шла. Одет Родриго был во все черное, если не считать белоснежного кружевного воротника.

«А он симпатичный… – подумала Оля. – Даже трудно поверить, что именно про него монах рассказывал всякие ужасы. Да еще та кукла бездушная… Она-то откуда о нем знала?»

Сан Саныч поприветствовал Родриго и сразу заговорил о цели своего визита:

– Так, стало быть, вы и есть Родриго Орнандский? Ну что же, тогда у нас к вам есть несколько вопросов, и самый главный из них – о местонахождении небезызвестного вам Эртоферона. А второй вопрос будет про его гостью из мира людей.

Черный рыцарь жестом попросил гостя замолчать. Тон его оставался любезным, но глаза превратились в узкие, настороженные бойницы.

– Любезный Хранитель! – произнес Родриго необыкновенно приятным низким бархатным голосом. – Прошу простить меня, но мои представления о гостеприимстве не позволяют мне вести деловые разговоры, стоя на пороге. Подобное было бы крайне невежливо с моей стороны! Прошу вас и ваших спутников удостоить своим посещением мою скромную обитель. Уже вечереет, скоро подадут ужин, а вы идете издалека и явно устали с дороги. Давайте проведем вечер в непринужденной беседе за трапезой, а утром, после того, как вы как следует отдохнете, мы с вами непременно вернемся к этому разговору, и я отвечу на все ваши вопросы, поскольку мне есть что вам сказать. Прошу… – он сделал приглашающий жест.

Оля и Женя переглянулись.

«Может, не пойдем?» – ясно читалось во взгляде девочки. Но дед решительно зашагал вперед, и ребятам ничего не оставалось, как последовать его примеру.

– Надеюсь, вам у меня понравится! – говорил Родриго, ведя их через обширный двор замка. – Я люблю гостей и всегда им очень рад.

– Да, нам рассказывали… – буркнул Женя и тут же прикусил язык, испугавшись, что сболтнул лишнего.

– Кто? – удивился Черный рыцарь. – А, я, кажется, догадываюсь! Наверняка полоумный монах из обители неподалеку. Отец Фредерик милейший человек, но, увы, от старости и праведной уединенной жизни, посвященной одним лишь молитвам да посту, бедняга помутился в рассудке и воображает меня каким-то исчадием ада. Признайтесь – вам он тоже рассказывал сказки о страшной башне в замке Орнандо и моей покойной жене, которая там погибла?

– А что, это неправда? – уточнил Сан Саныч.

Родриго расхохотался.

– Ну конечно же! Истинно в данной истории только то, что моя любимая супруга действительно покинула мир раньше меня. А также то, что Изабелла любила высокую башню и проводила там много времени за вышиванием. Но ровным счетом ничего страшного в башне нет! Если хотите – можете убедиться сами. Хотите подняться в нее?

– Да! – быстро сказал Женя.

– Желание гостей для меня закон, – склонил голову хозяин. – Следуйте за мной.

Путь до башни был не близкий – потребовалось пересечь двор, потом миновать длинную галерею. За массивным основным зданием замка обнаружился еще один двор, точнее, запущенный сад, заканчивавшийся развалинами часовни. Вокруг часовни ребята разглядели несколько старых, поросших мхом крестов и относительно новое небольшое каменное строение, которое венчала фигура скорбящего ангела.

– Вот склеп, где и покоится моя любимая Изабелла, – с печальным вздохом проговорил хозяин, указывая на строение. – А нам туда, вон в ту дверь.

Они вошли в башню и стали подниматься по крутым ступеням лестницы, винтом уходящей вверх и, очевидно, опоясывавшей основное помещение башни. Высота тут и впрямь была немалой – этажей, наверное, восемь, а то и десять.

– И как только живут люди в таких домах без лифта… – пыхтел, карабкаясь, Женька.

Но вот наконец лестница закончилась, и взору любопытных предстало помещение на вершине башни – абсолютно круглая комната с одним заостренным кверху окном. Стена была очень толстой, оконный проем значительно сужался в направлении изнутри наружу, но и в конце был такого размера, что человек смог бы без труда пролезть в него. Высокая башня действительно нависала над самой рекой – под окном шумел бурный поток, а дальше открывался красивый вид на луга, лес и деревеньки на том берегу.

Мебели в комнате было немного – пара кресел с полукруглыми сиденьями да большие старинные пяльцы с неоконченной работой – гобеленом, изображающим рыцарский турнир. Несколько похожих гобеленов висело на стенах, но лучшим украшением комнаты являлся, несомненно, большой, в человеческий рост, портрет молодой темноволосой дамы в узком платье с расшитым золотом поясом и длинным, отделанным горностаевым мехом шлейфом. На даме был высокий остроконечный головной убор, с которого спускалась кружевная фата. На одну ее руку надета тонкая перчатка из белой кожи, а на другой руке перчатка отсутствовала, что позволяло видеть великолепные перстни с драгоценными камнями, украшавшие тонкие бледные пальцы дамы.

– Это ваша супруга… – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Хранитель.

– Да, мой ангел Изабелла, – кивнул хозяин. – Ну что же, вы убедились сами, что ничего кошмарного здесь нет – никаких скелетов, несмываемых кровавых пятен и прочего… Даже дверь – видите? – не запирается.

Сан Саныч покачал головой. Снаружи на двери засова сейчас и впрямь не наблюдалось, но характерные следы от гвоздей, оставшиеся в массивном старом дереве, явно указывали на то, что когда-то он там был.

– Ну а теперь, если вы уже налюбовались на «страшную комнату», прошу вас оказать мне честь и разделить со мной ужин, – проговорил Родриго.

Как ни странно, но спускаться по крутой лестнице оказалось даже сложнее, чем подниматься. Стесанные от времени ступени выглядели столь ненадежно, что почти на каждую из них приходилось наступать с опаской – слишком велик был риск сорваться, скатиться вниз кубарем, переломав себе все кости… Да и ужин, признаться, ребят сильно разочаровал. Слушая гостеприимные речи Черного рыцаря, они ожидали если не пира, то, по крайней мере, обилия всяких вкусностей. Однако на столе оказались лишь пирог с дичью да жареное мясо, правда, в большом количестве – гуси, утки, куры и даже целый олень, приготовленный на вертеле. Ну и еще рыба, три вида. И все, никакого гарнира.

Еще ребят удивило то, что в столовой, куда они вошли сразу после посещения башни, вообще не было стола. Его сделали прямо у них на глазах: слуги в зеленых безрукавках из домотканого сукна, в коротких штанах, длинных чулках и красных башмаках с острыми носами внесли и установили козлы, положили на них доски и покрыли холщовой скатертью с вышитым на ней узором, изображавшим оленей, собак и трубящих в рог охотников.

Хозяин и гости расселись за столом на длинных лавках. Ели тут руками, без всяких вилок, из приборов – только ножи, и тех всего пара на всех. Даже тарелок не было – их роль выполняли большие куски хлеба. Слуги разливали вино и мед в большие кубки, и когда Оля попросила обычной воды, на нее посмотрели с удивлением.

А пить за таким ужином очень хотелось! Почти все мясо было прожарено неравномерно – тут почти сырое, а здесь сгоревшее чуть не до углей – и при этом так сильно наперчено, сдобрено всевозможными специями, что обжигало рот и горло. Бедная Оля, которая терпеть не могла острой пищи, так почти ничего и не съела за весь ужин, кроме куска суховатого пирога да десерта, в качестве которого подали кислые яблоки, мелкие, похожие на дички груши и лесные орехи. Женя и Сан Саныч тоже не слишком-то налегали на угощение. Зато хозяин ел за пятерых, успевая бросать кости под стол любимым собакам, то и дело опрокидывать кубок и развлекать гостей беседой. Он много и с удовольствием говорил о погоде, об охоте, о войнах, на которых побывал, но очень ловко избегал ответов на вопросы Сан Саныча.

Ужин продолжался, наверное, часа два, если не больше. После чего к Оле подошла служанка – невысокая плотная девушка с рыжими волосами, убранными «корзинкой» под чепчик, – и сообщила, что ванна для нее готова. Известие очень обрадовало Олю, успевшую порядком устать за сегодняшний день. Девочка вежливо простилась и, пожелав всем спокойной ночи, отправилась следом за служанкой, назвавшейся Лаурой.

Удивительно, но в замке имелась ванная комната! Естественно, не в современном понимании – никакого кафеля, водопровода и теплого полотенцесушителя. Это было просто одно из обычных замковых помещений с каменными стенами и высоким сводчатым потолком, где топили пожарче. Роль ванны играла большая бадья, склепанная из дубовых досок, как бочка, в которую ведрами натаскивали воду. Но Олю она вполне устроила, тем более что тут даже мыло оказалось – желтоватого оттенка, с резким запахом розового масла. Девочка с удовольствием выкупалась. Лаура, не устававшая восхищаться красотой ее кожи и волос, помогла ей вымыть голову, поливая из большого кувшина отваром крапивы, мать-и-мачехи и еще каких-то трав, названия которых Оля не знала.

Когда девочка вылезла из воды и вытерлась большим куском чистого холста, вдруг обнаружилось, что одежда ее исчезла. Лаура заявила, что отдала ее постирать – и взамен подала «молодой госпоже» длинную белую рубаху и бархатное зеленое платье со шлейфом и широким поясом, очень напоминавшее то, в которое была одета Изабелла на портрете. После ванны служанка проводила гостью в отведенную ей комнату на втором этаже, почему-то попросила пока не ложиться и убежала.

Ночью, при свете лишь полной луны, заглядывавшей в узкое окно, комната, вся увешанная гобеленами, выглядела мрачновато. Но огромная постель под пышным пологом оказалась неожиданно мягкой и так и манила ко сну. Взобравшись на высокую перину, девочка прилегла – и тут же провалилась в сон. Видно, сказалась дневная усталость…

Однако ей не удалось проспать и получаса, как в дверь постучали.

– Вы уже легли, госпожа? – прощебетала Лаура. – Я ведь передавала вам, чтобы вы не торопились!

– А в чем дело? – пробормотала девочка, с трудом отрывая голову от подушки. – Что-то случилось?

– Господин желает поговорить с вами, – отвечала служанка.

– Черный рыцарь? Но что ему…

Договорить Оля не успела. Дверь распахнулась, и в комнату тяжелыми шагами вошел Родриго Орнандский. От пристального взгляда, которым он ее окинул, девочке стало не по себе.

– Лаура, поставь свечу на стол и оставь нас, – приказал хозяин замка.

Служанка молча повиновалась.

Черный рыцарь молчал и так пристально и внимательно рассматривал Олю, что та окончательно смутилась. Щеки ее залились ярким румянцем, и она опустила глаза.

– Вы прекрасны! – сказал наконец Родриго. – Могу поклясться чем угодно, что вы самая красивая из женщин, чья нога когда-либо ступала под своды замка Орнандо. Конечно, я не мог этого не заметить. И не мог остаться равнодушным к вашей красоте.

От таких слов Оля так и замерла, сидя на старинной кровати. Внутри нее бушевала целая гамма чувств – ей было приятно, она была и польщена, и очень смущена… И в то же время было крайне неловко слышать подобные речи от взрослого человека, годившегося ей в отцы. Вот если бы что-то подобное сказал Женя… Но как же, дождешься от него!

– Вы достойны всего лучшего, что есть в этом мире, – продолжал меж тем ее собеседник. – Но я могу предложить вам лишь немногое: свой замок, все мои владения и себя, их хозяина, в мужья.

Девочка была так поражена его словами, что некоторое время не могла издать ни звука.

– Вы… вы предлагаете мне… стать вашей женой? – не без труда произнесла Оля, наконец.

– Да, именно так.

– Но как же… Да вы что? Что вы такое говорите? Мне всего четырнадцать месяц назад исполнилось!

Черный рыцарь слегка кивнул.

– Меня это не останавливает. Конечно, возраст для невесты зрелый, девицы из хороших родов вступают в брак раньше, но ничего… Я ведь тоже уже далеко не молод, мне минул тридцать восьмой год.

После такого заявления девочка окончательно онемела. Она только хлопала глазами и в изумлении таращилась на кандидата в мужья.

– Так вы согласны? – спросил Родриго, беря ее за руку и привлекая к себе. – Я так и думал.

От его прикосновения Оля пришла в себя и снова обрела дар речи.

– Да вы с ума сошли! – воскликнула она, вырываясь. – Отпустите меня сейчас же!

– Полно вам упрямиться, – не разжимал Черный рыцарь объятий. – Я же вижу, что нравлюсь вам.

– Ошибаетесь, вы мне отвратительны! Пустите немедленно, иначе я закричу!

Мужчина лишь нехорошо засмеялся в ответ.

– Кричите сколь вам угодно! Замок большой – ваши спутники ничего не услышат.

Оле все-таки удалось вырваться. Она вскочила и отбежала в противоположный угол комнаты.

– Убирайтесь вон! Я никогда не соглашусь стать вашей женой! Как такое вообще вам в голову взбрело?

Черный рыцарь, похоже, рассердился.

– Что ж, коли так, – заявил он, – то я просто запру вас в этой комнате. Посмотрим, что вы скажете, когда просидите здесь несколько дней без пищи и воды. Ручаюсь, что уже послезавтра к вечеру вы станете сговорчивее.

– Вы не имеете права так со мной поступать! – возмущалась Оля. – Я спутница Главного хранителя!

Родриго засмеялся злым смехом.

– Не надейтесь на помощь старика. Он отдал за ужином должное вину из моих погребов и теперь спит крепким сном. А проснется нескоро! Когда же он и его внук проснутся, будут неприятно удивлены, поняв, где находятся. Ха-ха-ха!

– Злодей! Что вы с ними сделали?

Черный рыцарь поморщился.

– Ох уж мне эти женщины… Все одинаковые! Что-то я начал уже уставать от вашего крика. Посидите здесь, подумайте, остыньте, и завтра утром мы вернемся к разговору.

Хозяин замка поднялся и направился к двери. Оля хотела опередить его и выскочить первой, но не тут-то было – Родриго легко отшвырнул ее с дороги, закрыл дверь снаружи и лязгнул засовом. Девочка упала на кровать и разрыдалась от обиды и отчаяния.

Она понятия не имела, что ей теперь делать. Может, вылезти в окно? Оля приблизилась к проему в стене и изучила его. Окно достаточно велико, пролезть можно. И стекол здесь нет, только ставни. Но слишком высоко, прыгать нельзя – наверняка разобьешься.

Свеча потихоньку догорала. Расстроенная Оля сидела на кровати, перебирая в уме всевозможные варианты спасения, вплоть до самых фантастических, но как назло ничего не могла придумать.

Она не знала, сколько времени так просидела, съежившись в комочек на большой постели и обхватив руками колени, когда вдруг почувствовала, что стало намного прохладнее. Девочка машинально взглянула на окно и увидела, что через него в комнату словно вползает сгусток тумана. Он становился все явственнее, постепенно обретая очертания человеческой фигуры – и вскоре перед Олей возник, покачиваясь над полом, бледный призрак той самой дамы на портрете. Губы Изабеллы шевельнулись, послышался явственный шепот. «Там, где я не сумела обрести покой, возьми мою вещь и отнеси туда, где ее нет», – проговорила дама. Затем начала растворяться в воздухе и исчезла так быстро, что девочка не успела испытать ни удивления, ни страха.

Впрочем, ни удивляться, ни пугаться Оля и не собиралась – она уже насмотрелась в Книжном мире достаточно всяких чудес, чтобы бояться такого пустяка, как призрак. Но ей было очень досадно, что не удалось уточнить у Изабеллы смысл ее загадочной фразы. Но, по крайней мере, Оля поняла одно – слова были подсказкой, шагом к спасению. А это уже кое-что значит!

Внезапно девочку осенило. Она соскочила с кровати и принялась стаскивать с нее покрывала, простыни и занавеси. На ее счастье, такого добра тут было немало, и вся ткань производила впечатление надежной.

«Авось не оборвется!» – решила Оля, потуже связывая постельные принадлежности друг с другом. Когда самодельная веревка была готова, она закрепила один ее конец на столбике кровати, а второй перекинула через подоконник. И с радостью обнаружила, что тот находится у самой земли, что в ярком свете луны было отлично видно.

Вылезать в окно и спускаться вниз по замковой стене, держась за связанные простыни, было очень страшно, но никакого другого способа спасения Оля придумать так и не смогла. Только бы ее не увидели! Мало ли, кто может шататься снаружи… Со страху Оля оказалась на земле намного быстрее, чем думала, – во время спуска она успела прошептать «Ой, мамочка!» всего раз шесть-семь, не больше.

«Какое счастье, что Черный рыцарь не поселил меня в башне – оттуда я бы так легко не выбралась», – подумала девочка, оглядываясь по сторонам. Она понятия не имела, куда ей теперь бежать и что предпринять дальше. Наверное, надо найти Женю и Сан Саныча, но как это сделать, не попавшись в руки людей Черного рыцаря? Вот ведь какая незадача – и посоветоваться не с кем! Рядом нет ни одного человека, которому она могла бы доверять. Разве только отец Фредерик… Но чтобы попасть к нему, надо выбраться из замка, что наверняка невозможно – входные ворота, конечно, заперты…

Но тут удивительно кстати Оля вспомнила слова старого монаха о подземном ходе. Дверь с крестом, ведущая из подземелья! Надо спуститься в подвал и отыскать ее. В памяти немедленно всплыла картинка: гости вместе с Родриго возвращаются из башни, идут в столовую и проходят мимо открытой створки, из-за которой несет сыростью и землей, а слуги выносят оттуда большие кувшины с вином. Наверняка та дверь ведет в погреб. И, значит, нужно срочно ее найти.

Высокая башня, отчетливо выделявшаяся на темно-синем ночном небе, служила отличным ориентиром. Стараясь держаться поближе к стене, чтобы ее не заметили, Оля попыталась повторить вечерний путь и вскоре обнаружила дверь, похожую на ту, что стояла открытой. Она вновь оказалась не заперта, а изнутри действительно резко тянуло холодом и запахом сырой земли. Замирая от каждого шороха, то и дело оглядываясь по сторонам, Оля юркнула внутрь и увидела довольно широкую лестницу, круто спускавшуюся вниз. На верхней площадке к стене крепился горящий факел, и девочка, обрадовавшись такой удаче, сняла его, хоть и с некоторым трудом, а затем, освещая себе путь, начала осторожно спускаться.

В подземелье, служившем, как она и предполагала, хранилищем для припасов, никого не было. Поеживаясь от холода, Оля медленно шла по длинному коридору, и тень от ее факела плясала на больших бочках и подвешенных к потолку мясных тушах, рождая в голове жутковатые образы и заставляя ее вздрагивать. Где же дверь с крестом? Девочка уже прошла немало, давно миновав склад припасов, а заветной створки все не было видно, и подземелье все не кончалось…

Вдали что-то блеснуло, девочка посветила туда и чуть не вскрикнула, увидев большую нишу в каменной стене, отделенную от коридора прочной решеткой, а в глубине ее – лежащий на полу скелет. Чтобы не закричать, девочка поднесла ко рту кулак и закусила его. Чуть дальше обнаружилась вторая такая же ниша, за ней третья. И вдруг…

Вот она, дверь, ведущая на свободу! Ну наконец-то! Оля уже ухватилась за ручку низкой, заостренной кверху створки с набитым на нее железным крестом, как вдруг услышала откуда-то из темноты знакомый голос:

– Кто здесь? Эй, вы! Немедленно выпустите нас отсюда!

Женька! Забыв про спасительную дверь, Оля тотчас кинулась на голос и вскоре правда увидела в одной из ниш Женю. Ее друг стоял, вцепившись в прутья, и орал, а в глубине ниши на куче соломы спал Сан Саныч.

– Что ты здесь делаешь? – ахнула девочка.

– А ты?

– Я первая спросила!

– Да если бы я, блин, знал! – Женька явно был возмущен до глубины души. – Прикинь, ложусь себе спать, никого не трогаю. Тут ни с того ни с сего врывается стража, хватает меня и тащит сюда. Я, конечно, орал и отбивался, но все без толку – их же много было, а я один. Затолкнули в эту клетку, смотрю – дед тут дрыхнет. А те придурки заперли решетку и ушли, даже фонаря не оставили. Вот и сижу тут в полной темноте…

– А что Сан Саныч?

– Да в том-то и дело – ничего! Спит так крепко, что я добудиться его не могу. Сколько ни орал над ухом, сколько ни тормошил – не просыпается.

– Господи, этого еще не хватало! – всплеснула руками Оля. – Жень, а он… а ты… В смысле – ты уверен, он точно спит?

– Ну да, спит. А, я тебя понял! Не волнуйся, живой, дышит. Действительно, просто спит, только очень крепко. Слушай, ну а ты-то как догадалась, что мы здесь?

– А я и не догадалась, случайно сюда пришла…

И Оля сбивчиво рассказала все, что произошло с ней вечером. Слушая, как девочка выбралась из окна, Женька восхитился ее смелостью и сообразительностью, а узнав о поведении коварного Черного рыцаря, в гневе сжал кулаки и пообещал стереть его в порошок, как только выйдет отсюда.

– И что нам теперь делать? – растерянно проговорила Оля, закончив свое повествование. – Я думала бежать в монастырь к тому доброму монаху, но не бросать же вас здесь!

Женька почесал переносицу и попросил:

– Ну-ка повтори еще раз, да поточнее, что сказала Изабелла.

– «Там, где я не сумела обрести покой, возьми мою вещь и отнеси туда, где ее нет», – процитировала девочка.

– И ты еще спрашиваешь, что надо делать? Все же проще пареной репы, примитивный квест! Вот, Олька, что значит не играть в компьютерные игры…

– Слушай, ты не мог бы выражаться яснее?

– Да что же тут неясного? «Там, где я не сумела обрести покой» – это не что иное, как ее склеп. Тебе нужно пойти туда и найти какую-то вещь Изабеллы.

– Ты что, сдурел? – ахнула Оля. – Предлагаешь мне идти ночью на кладбище?

– А у тебя есть идеи получше? – ответил Женька в стиле героев американских боевиков.

Однако Оля не смотрела боевики и потому была совсем не рада перспективе обыска в склепе.

– Женя, я боюсь… – почти прошептала она, готовая заплакать.

Мальчик просунул руку через решетку и погладил ее по волосам.

– Оль… Оленька, я все понимаю. Наверное, я бы и сам на твоем месте испугался. Хорошо, не ходи, не надо. Сделаем так: беги к монаху и расскажи ему, в чем дело. Может быть, он придумает какой-то способ нас вызволить…

Девочка покачала головой:

– Разве ты не помнишь? Он явно дал нам понять, что не может помочь никому, кто находится в замке.

– Ну, тогда мы уж тут как-нибудь… – замялся Женька. – Ты, главное, сама спасайся. Нам-то Черный рыцарь, чтоб его забралом по башке долбануло, ничего не сделает. А ты у нас – слабое звено. Так что беги.

– Вот уж нет! – тряхнула головой Оля. – Я ни за что вас не брошу! Раз так дело обстоит – сейчас же пойду на кладбище, перерою весь склеп Изабеллы и найду все, что нужно.

Полная решимости, она уже хотела бежать прочь, но друг остановил ее.

– Олька, подожди! На вот, возьми мой фонарик. Думаю, тебе пригодится. Он гораздо удобнее, чем факел. Только на открытых местах им не свети, чтобы не засекли.

Поднявшись по лестнице, Оля вернула факел на место и вышла на улицу, где было намного теплее, чем в подземелье. Девочка изо всех сил уговаривала себя, что ничего не боится, но с каждым шагом, приближавшим ее к кладбищу, ей становилось все страшнее и страшнее. Бледная луна временами отбрасывала призрачный свет, а порой затягивалась шлейфом легких туч, то тут, то там слышались странные шорохи, где-то вдалеке жутковато кричала ночная птица… Хорошо еще, что нигде в замке не было видно огня.

Спотыкаясь в темноте, Оля кое-как добрела до кладбища. Тени от замшелых крестов отчего-то двигались, и казалось, что и сами кресты шевелятся. Вот-вот покачнутся, сдвинутся с места, и из-под земли полезут ужасные мертвецы… От подобных мыслей у Оли даже зубы застучали, и она поспешила подойти к склепу.

«Изабелла добрая, ее призрак мне ничего не сделает, около ее могилы я буду в безопасности…» – уговаривала себя девочка. Но в глубине души не очень-то верила своим словам. Всякая ли женщина будет добра к той, за которой вздумал ухлестывать ее муж? То-то и оно… Кто знает, может, слова Изабеллы на самом деле не подсказка, а коварная ловушка?

Оле пришлось несколько раз обойти склеп вокруг, пока не отыскался вход, густо заросший травой, – очевидно, сюда давно никто не заглядывал. Потянув на себя с трудом подавшуюся и противно заскрипевшую дверь, девочка оглянулась по сторонам и торопливо шагнула внутрь небольшого помещения. Включив Женькин фонарик, она сумела разглядеть, что посередине склепа на возвышении стоит каменный гроб с выбитой на нем надписью готическими буквами. И больше, кроме пыли и паутины, тут не было ничего. Ни намека на таинственную потерянную вещь. Неужели придется сдвигать тяжелую каменную крышку и заглядывать в гроб? О боже, только этого не хватало!

От ужаса Оля в буквальном смысле слова схватилась за голову. Фонарик заплясал в ее руке, его луч метнулся по стенам и полу склепа и внезапно на миг выхватил из темноты какой-то предмет… Но все произошло так быстро, что она даже не успела рассмотреть, что там было такое.

Переведя дыхание и пытаясь унять громкий стук сердца, Оля принялась методично водить фонариком вокруг, освещая каждый сантиметр. Какое счастье, что в склепе нет окон, а то бы его свет, несомненно, увидели снаружи! Девочка осмотрела стены, потом пол… И наконец увидела на темной каменной ступени маленькую белую перчатку. Вот то, что она ищет! Оля торопливо схватила свою находку, погасила фонарик, выбралась из склепа, поплотнее прикрыв за собой дверь, и почти бегом бросилась прочь от кладбища.

Добежав до подножия башни, она перевела дыхание, остановилась и задумалась. Итак, половина этого… как его… квеста решена – вещь найдена. Осталось отнести перчатку «туда, где ее нет». Хм, легко сказать, а вот сделать гораздо сложнее. Кто знает, что имела в виду Изабелла? И как оно вообще так может быть? Если предмет находится где-то, то его, ясное дело, нет ни в каких других местах. И, стало быть, нести его можно куда угодно – все будет правильно… Бред какой-то!

Оля уже собралась было вернуться в подземелье и посоветоваться с Женькой, как вдруг в ее памяти возник портрет Изабеллы, виденный в комнате наверху башни. Остроконечный головной убор, похожий на колпак, платье со шлейфом, перстни на пальцах… Да, точно, на левой руке Изабеллы были кольца, а на другой перчатка. Точно такая же, как та, которую сейчас держит Оля. Неужели это разгадка? Торопясь проверить свою идею, девочка в несколько прыжков очутилась у двери в башню и стала карабкаться наверх, предварительно спрятав перчатку за неимением карманов в вырезе своего платья – так поступали многие героини ее любимых книг.

Подниматься в абсолютной темноте по узкой крутой лестнице – занятие не из приятных. Да еще в длинном платье со шлейфом, которое постоянно приходилось придерживать рукой, чтобы не запутаться в подоле. И как здесь только ходили прекрасные дамы прошлых веков? В который уж раз Оля с благодарностью вспомнила Женьку, давшего ей фонарик. На всякий случай она обмотала шнурок фонарика вокруг кисти, чтобы не потерять его. Девочка старалась идти очень осторожно, но все равно несколько раз оступалась, чуть не упав и пребольно ударившись коленом о ступеньку.

Какая же она длинная, эта лестница, почти бесконечная! Идешь, идешь, и все ни конца ни края… Оля была уже очень высоко, как вдруг сверху послышались шум, шелест, и что-то темное, шевелящееся, непонятное и жуткое обрушилось ей прямо на голову. Забыв обо всех мерах предосторожности, девочка завопила в полный голос и, потеряв равновесие, упала. Еще минута – и она покатилась бы вниз, ломая кости… Но ее спасло чудо: инстинктивным движением Оля уперлась разведенными в стороны руками в обе стены и сумела таким образом остановить падение. А темный живой ком скатился дальше вниз. Только позже девочка догадалась, что это были, вероятно, летучие мыши.

Но вот наконец и комната Изабеллы. Еще не пришедшая в себя от пережитого испуга Оля посветила фонариком на портрет – и убедилась, что догадка ее верна. Перчатка, которую она вынула из-за своего лифа, походила на изображенную на картине, как две капли воды. Замирая от волнения, Оля приложила перчатку к руке нарисованной дамы. На мгновение ее фонарик мигнул, а когда снова включился, девочка увидела, что выражение лица дамы на портрете изменилось – теперь она улыбалась. Портрет качнулся, медленно сдвинулся вбок – и Оля увидела скрывавшийся за ним тайник: маленькую нишу в стене, в которой лежал старинный ключ величиной с карандаш.

– Спасибо вам, госпожа Изабелла! – шепотом проговорила Оля. Схватила ключ и отправилась в нелегкий обратный путь…

Когда она наконец-то добралась до подземелья, то утомилась так, будто целый день, от зари до зари, таскала воду из реки на огород. Но выражение лица, с которым встретил ее пленный Женька, сразу же заставило забыть об усталости. Только бы ключ подошел! Дрожащими руками девочка попыталась всунуть ключ в замок. Бесполезно. Не входит.

– Женя, это не тот ключ, – убито проговорила Оля. – Все было напрасно! Я даже вставить его в скважину не могу…

– Ну-ка дай сюда! Гм… Ничего удивительного – ты же суешь его вверх ногами… Ох уж эти девчонки…

Мальчишку замок послушался. Позаедал немного для приличия, скрипнул – и поддался.

– Ура! – Оля бросилась другу на шею. – Мы спасены! Ну, почти…

– Вот именно, почти… – пробурчал парень. – С дедом-то что будем делать? Разбудить его невозможно. Сколько я ни пытаюсь…

Оля тоже попробовала – безрезультатно. Хранитель спал как убитый.

– Слушай, у меня есть идея, – предложила тогда девочка. – Я видела тут неподалеку бочку с водой… Давай найдем ведро и окатим Сан Саныча?

Женька поддержал ее предложение. Ведро ребята отыскать не сумели, но заменили его стоявшими на полке большими кувшинами – теми самыми, в которых им подавали за ужином вино и мед.

– Сойдет, – заключил парень, черпая воду из бочки.

Кое-как дотащив кувшины до темницы, ребята вылили их содержимое на Хранителя. Тот вздрогнул, затряс головой и пробормотал, не открывая глаз:

– Что-то случилось?

– Сан Саныч, миленький, нам надо бежать… – запричитала Оля.

А Женя решительно встряхнул деда за плечи:

– Вставай быстрее! Дорога каждая минута!

Старый библиотекарь повиновался, кое-как поднялся на ноги, но глаз так и не открывал.

– Похоже, он все еще не проснулся, – заключила Оля.

– Может, повторим душ? – предложил Женька.

И вдруг раздался какой-то шум. Оля приложила палец к губам. Замерев, ребята прислушались… Нет, не почудилось – издалека доносились звук шагов и голоса.

– Бежим! Скорее в подземный ход!

Подталкивая и поддерживая едва переступающего ногами Хранителя, ребята поспешили к подземному ходу. К счастью, дверь с крестом оказалась не заперта. За ней обнаружилась лестница вниз, потом еще одна, а следом – длинный узкий коридор.

– Если они нас заметили, все пропало, – шептал Женька. – С таким балластом мы далеко не уйдем. Дед, да проснись же ты, наконец!

– Сан Саныч, идите быстрей… ну, пожалуйста… – умоляла девочка.

Хранитель вроде бы шагал, но глаза его по-прежнему были закрыты. Потом он стал двигаться все медленнее и медленнее, а затем вовсе остановился и стал тяжело оседать вниз.

– Господи, только этого не хватало! – возмущался Женька. – Олька, поддержи его, поволочем на себе. Да уж, дед, не ожидал от тебя такой подлянки…

Тащить взрослого человека, находящегося в бессознательном состоянии, ребятам было очень тяжело. Вскоре они совсем выбились из сил и остановились передохнуть. Плюхнулись прямо на землю рядом с тяжело осевшим дедом, прислонившись спиной к стене и пытаясь отдышаться.

– Олька, послушай, там за нами погони нет? – спрашивал Женя тревожным шепотом.

– Не знаю… У меня так в ушах шумит, что я ничего не слышу, – отвечала девочка.

– Во-во, и со мной та же история. Дед, да проснись же ты наконец, имей совесть!

Женя со всей силы ткнул Сан Саныча кулаком в плечо, и это неожиданно помогло. Хранитель с трудом поднялся на ноги и все так же с закрытыми глазами медленно побрел вперед. Ребята тоже подскочили и кинулись за ним.

Путь от замка до монастыря показался им вечностью. Хранитель еще несколько раз засыпал по дороге, и растормошить его каждый раз становилось труднее. И когда наконец-то подземный ход уперся в лестницу, Оля расплакалась. Хорошо, что в темноте ее слез не было видно.

– Наверх нам его не затащить, – заключил Женька, глядя на деда, который уже не сел, а лег на землю. – Вот что, сделаем так: я останусь с дедом тут, а ты поднимайся и зови монахов на помощь. Эй, ты чего там хлюпаешь?

– Простыла, наверное… – пролепетала Оля. – Холодно в этих подземельях… Женя, ну как же я вас оставлю? А вдруг погоня?

– Так беги быстрее!

И Оля послушалась. Пулей взлетела наверх, распахнула дверь и зажмурилась от яркого света: перед ней стоял отец Фредерик с факелом в руке.

– Я так и знал, что вы воспользуетесь подземным ходом, – проговорил старый монах. – Как чувствовал. Даже спать не ложился…

Когда послушники и Женя втащили спящего Хранителя, отец Фредерик закрыл за ними дверь подземного хода на тяжелый засов.

– Уверен, что предосторожность напрасная, – заверил он ребят. – Запер просто так, на всякий случай, чтобы на душе было спокойнее.

Потом он осмотрел Сан Саныча и успокоил Олю с Женей, мол, с ним все в порядке.

– Его опоили сильным сонным зельем, – пояснил монах. – Это недостойно, но, хвала всевышнему, не опасно для здоровья. Хранителю надо лишь хорошенько выспаться. Собственно, и вам, думаю, тоже. Я уже приказал приготовить вам постели, идемте со мной.

Ребята не стали возражать – они просто падали от усталости. И теперь, наконец-то почувствовав себя в безопасности, мгновенно уснули.

Оля проснулась от яркого солнечного луча, весело скользившего по ее лицу. Она открыла глаза и увидела перед собой полуоткрытый вышитый полог. Осмотревшись, девочка с удивлением обнаружила, что находится не в монастыре, а в той самой комнате с гобеленами – в замке Орнандо. О боже! От испуга Оля так и села на постели. Первой ее мыслью было, что монах предал их и ночью, пока они спали, тайно вернул в замок. Или Черный рыцарь перенес спящих при помощи какого-то колдовства…

Взволнованная девочка осмотрела постель. Простыни, покрывала и занавеси были чистыми и гладкими. Глядя на них, трудно было представить, что сегодня ночью они послужили веревкой для побега из окна. Приподняв подол длинной старинной рубахи, в которую она была одета, Оля осмотрела свои ноги – ни следа синяков и ссадин, которых после ночного путешествия в башню должно было быть предостаточно. А отперта ли дверь? Она вскочила, подбежала к двери, распахнула ее – и чуть не столкнулась со служанкой Лаурой.

– Доброе утро, госпожа, – улыбнулась та. – А я принесла вам вашу одежду. Как изволили почивать?

– Нормально, – буркнула еще не пришедшая в себя Оля.

– Хвала Деве Марии! – весело прощебетала девушка. – Стало быть хоть отдохнули. Вчера-то так утомились, что даже не чуяли, как я вас раздела да уложила…

– Послушай, Лаура! А разве моя комната не была заперта снаружи?

– С чего вдруг? Да тут и засова-то никакого нет, сами посмотрите…

Служанка принялась убирать постель.

Оля все никак не могла успокоиться:

– А твой господин… Он… он не давал тебе никаких поручений… насчет меня?

– Когда?

– Ночью, после того, как заходил сюда.

Служанка прекратила свое занятие и в изумлении уставилась на девочку:

– Христос с вами, госпожа! Где ж такое видано, чтобы мужчина ночью в комнату к благородной девице ходил? Вам, возможно, дурной сон привиделся!

– Да, наверное… – пробормотала Оля. И подумала: «Слава тебе, господи, это был только сон!»

За завтраком она все еще с подозрением и тревогой наблюдала за хозяином замка. Но тот вел себя как ни в чем не бывало, почти не смотрел в ее сторону, с аппетитом ел, шутил и угощал гостей. А когда трапеза закончилась, сам заговорил о том, что интересовало его гостей.

– Хранитель, вы спрашивали меня вчера об Эртофероне… – произнес Родриго как будто через силу, словно кто-то заставлял его говорить. – Извольте, я расскажу вам о нем.

Женька и Сан Саныч, которые тоже вели себя так, точно ночью не происходило ничего особенного, внимательно слушали.

– Хранитель, вы уже, вероятно, догадались, что Эртоферон часто бывает у меня, – продолжил Родриго. – Хотя наш жанр и основательно подзабыт, но некоторые книги до сих пор пользуются большим спросом. Поэтому именно отсюда Эртоферон может передавать свои мысли и образы тем, кто до сих пор увлекается ужасами, образами страдания и смерти. Мне, как вы понимаете, эти образы тоже не чужды, так что мы находим с ним общий язык.

Черный рыцарь улыбнулся, и Оле на секунду показалось, что во рту у него блеснули вампирские клыки.

– Обитает Эртоферон в самом центре Темных миров, там, куда человеческая фантазия не заглядывала многие тысячи лет, – повествовал Родриго. – Он уже давно лелеет надежду восстановить литературу великой расы атлантов и занять подобающее ему место в Книжном мире. Вы, наверное, не знаете, но самым первым Главным хранителем был именно Эртоферон. Ведь именно атланты придумали, разработали и создали то, что теперь называется порталом, именно они обрисовали границы нашего мира и ввели его законы. И теперь Эртоферон решил вернуть себе былое могущество, чтобы устанавливать свои границы и законы. – Черный рыцарь развел руками. – И я, собственно, ничего не имею против! А теперь по поводу второй части вашего вопроса. У него действительно гостит женщина из внешнего мира. Не думаю, что она рада его гостеприимству, но уверен, что ничего плохого Эртоферон ей не сделает. Я, если честно, не вдавался в подробности, зачем ему нужна эта женщина, но думаю, что она является ключевой частью его плана.

Внезапно Родриго поднялся, и в голосе его зазвучала сталь.

– Сейчас, Хранитель, мои слуги проводят вас к воротам замка. Я не смею более задерживать вас! – произнеся последние слова, Черный рыцарь развернулся и вышел из трапезной.

Когда путешественники покинули замок, солнце было уже высоко. Следуя в указанном слугами Родриго Орнандского направлении, они двинулись по пыльной дороге. Долгое время шли молча, словно каждый был занят своими мыслями. И только отойдя на приличное расстояние от замка, Женька вдруг заговорил.

– А я-то поверил тому монаху, – пробурчал он, – все ждал, когда нам Черный рыцарь страшные загадки задавать будет… И надо же, какой облом! – ни страстей, ни загадок! Вообще ничего интересного в замке не было, только сон мне дурацкий приснился…

– А что тебе снилось? – стараясь, чтобы голос звучал спокойно, поинтересовалась Оля. Но внутри у нее появился неприятный холодок.

– Да фигня какая-то… Будто Родриго в тебя влюбился и жениться на тебе хотел. А нас с дедом в подземелье запер. И мы оттуда потайным ходом драпали. Не, ну прикинь, какая чушь в голову лезет! Рыцарь – и в тебя влюбился!

Оля вспыхнула. Очень хотелось сказать, что ей снилось абсолютно то же самое, – а значит, возможно, все было не сном, а произошло на самом деле. Но, против ее желания, с губ сорвалось совершенно другое:

– И ничего тут смешного нет! Что, по-твоему, в меня и влюбиться нельзя?

– Да ладно вам, – примирительно произнес Сан Саныч. – Нашли из-за чего ссориться – из-за сна. А я вот сегодня вообще никаких снов не видел. Спал как убитый. Давно со мной такого не было…

Женька остановился.

– Дед, а что мы дальше делать будем?

– Отправимся в столицу, в архив. Я очень хочу разобраться, с кем собираюсь иметь дело. Пока я буду работать, вы немного отдохнете. Надеюсь, без глупых сновидений. – Хранитель лукаво посмотрел на ребят.

В столице Сан Саныч сразу отправился в архив. Провозился он там целый день, и когда возвратился к Оле и Жене, ждавшим его в том же отеле, где они останавливались в предыдущий приезд в Букбург, рассказал им следующее.

Оказывается, Эртоферон был единственным персонажем из литературы атлантов, который сохранился после того, как Атлантида ушла под воду. Книгу о нем кто-то положил в свинцовый саркофаг, который был тщательно запаян, и оставил в гробнице действительно существовавшего царя Эртоферона. Да-да, именно так! Книга описывала реальные и мнимые похождения настоящего царя и была первой вещью, отправленной вместе с покойником на тот свет, чтобы ему не было скучно. А все пирамиды, иероглифы и фараоны были потом, намного позже. Вот откуда у обычая оставлять рядом с усопшим кучу вещей ноги растут! И как-то так получилось, что первого Хранителя Темных миров забыли не только среди людей, но и здесь, в Книжном мире. Но, судя по всему, он намерен взять реванш!

Сан Саныч закончил рассказ и открыл книгу-навигатор.

– Смотрите, я примерно обозначил место, где в Темных мирах когда-то располагался портал. И почему-то уверен, что сам Эртоферон прячется именно там. Очень не хочется возвращаться в Темные миры, но другого выхода у нас нет…

Глава десятая

Битва титанов

Чем занимался Хранитель Темных миров на протяжении десяти тысяч лет; как вернуться из тьмы веков; и где же, в конце концов, мама Рита?

Снова оказавшись в Темных мирах, Хранитель и ребята поначалу растерялись. Вокруг ничего не было видно. Они даже друг друга различали с трудом. Туман был настолько плотный, что разглядеть что-либо на расстоянии вытянутой руки было невозможно. Хорошо еще, что навигатор высадил их совсем рядом друг от друга. За свою книгу-портал Хранитель и взялся в первую очередь.

Когда он открыл карту, оказалось, что убежище Эртоферона находится совсем недалеко. Но вот странность: золотой огонек, обозначавший Риту, снова кружился по орбите Темных миров, нигде не останавливаясь, в том числе и у дворца Эртоферона. Опять было похоже, что Рита находится везде – и одновременно нигде.

Ребята подошли ближе к Сан Санычу. Не то чтобы они очень боялись потеряться, но туман вокруг казался таким плотным, почти осязаемым, что невольно навевал страх. Оля прошептала:

– Сан Саныч, а здесь ничего не водится? Ну, страшного…

Хранитель ответил так же негромко:

– А вот этого я не знаю. Оля, да и ты, Женя, не забывайте, что туман тоже когда-то был живыми книгами. И я не знаю, слышит ли он нас, понимает ли… Так что держитесь на всякий случай за руки!

Так, двигаясь практически на ощупь, сличая каждый шаг с навигатором, путешественники стали потихоньку продвигаться вперед. Оценить расстояние в тумане было невозможно, время тянулось очень медленно, поэтому у всех сложилось ощущение, что идут они уже целую вечность. Вдруг Хранитель остановился. Ребята, уткнувшись ему в спину, тоже встали. Впереди виднелся небольшой просвет, а в нем здание, напоминающее одновременно и древнегреческий храм, и иллюстрации современных художников к фантастическим романам.

Портик из белоснежного резного камня, настолько тонкого, что казался прозрачным, опирался на множество колонн. Каждая колонна была тоже резной. И хотя ни один узор не повторялся дважды, вместе они не производили впечатления чего-то разнобойного, а наоборот смотрелись исключительно целостно. Ажурное здание словно было соткано из каменного кружева, в рисунке которого переплетались цветы, фигурки людей, невиданных зверей, а также странные геометрические фигуры. Сразу было видно, что ни один современный зодчий к строительству этого здания руку не прикладывал. Дом, или лучше сказать – дворец, создавал ощущение такого покоя и уюта, так сразу располагал к себе, что Женька, выйдя из-за спины деда, широким шагом направился к дверям. Точнее, попытался направиться, потому что Хранитель поймал его за шиворот и резко дернул назад. Мальчик хотел вырваться, но рука деда втащила его назад в туман и только после этого разжалась. Женька глубоко вздохнул, обернулся и собрался высказать все, что думает о старых параноиках, но дед прижал палец к губам и поманил его за собой. Они отошли в туман на пару шагов и остановились. Сан Саныч так и не дал Женьке произнести ни слова.

– Ты, внучек, Эстерраха помнишь?

Мальчик кивнул.

– Вот и я помню! Как ты думаешь, может ли в этом дворце твориться нечто похожее?

Женька отрицательно замотал головой.

– А мне вот кажется, что запросто может. Ты, пожалуйста, не забывай, куда мы попали и зачем мы здесь! И не надо самому лезть черту в зубы, когда у нас есть возможность осмотреться. Понял?

Женька понял.

Тогда Хранитель, а за ним и ребята потихоньку вышли к границам тумана. У дворца было тихо, никто не показывался в окнах, никого не было видно ни в дверях, ни на крыше. Двери стояли гостеприимно распахнутыми, и Женька не преминул указать на них.

– Смотри, дед, вход открыт! Может, войдем?

– Обязательно войдем, Женечка, только давай сначала обойдем дворец кругом.

В тот момент Оля потянула Женьку за рукав. Мальчик оглянулся и увидел, как от колонны отделилась какая-то тень и медленно поплыла вдоль стены. Теперь он обратил на нее внимание деда, и Сан Саныч поднял вверх большой палец. Подождав, пока тень скроется с глаз, он пошел к дворцу, ребята поспешили за ним. В стене Женька углядел маленькую, еле заметную дверь – он бы ее и не увидел, если бы та не была немного приоткрыта. Потянув деда за рукав, парень указал ему на нее. Хранитель кивнул головой, достал меч и собрался толкнуть створку. Женька тоже взялся за рукоять ножа, вынул его из ножен на пару сантиметров и так посмотрел на деда, что тот улыбнулся и утвердительно кивнул головой. Мальчик моментально выхватил нож, Сан Саныч надавил на дверь, и та бесшумно подалась.

Хранитель вошел внутрь, а Оля застыла на пороге, словно не решаясь сделать шаг. Легким толчком Женька придал ей ускорение, но как-то так получилось, что толкнул он Олю не в поясницу, как рассчитывал, а несколько ниже. Получив сильный шлепок по руке, парень увидел злющие Олины глаза и кулак, поднесенный к самому своему носу. От растерянности он улыбнулся и развел руками. Девочка сердито фыркнула, резко повернулась на каблуках своих ковбойских сапог и двинулась за Сан Санычем. Последним в дверь юркнул Женька.

Внутри неожиданно оказалось очень холодно. На стенах, двери и потолке тонким слоем лежал иней. На полу его почему-то не было, но разгадывать эту загадку ни у кого не имелось ни времени, ни желания. Путники очутились в небольшой длинной комнате. Даже, скорее, в коридоре. Причем абсолютно пустом – только голые пол, стены и высокий потолок. Посередине коридор пересекался еще одним точно таким же. В потолке над перекрестком были проделаны три небольших отверстия. Круглые пятна света перекрещивались, образуя на полу причудливую трехлучевую звезду с круглыми, почти правильными лучами. Свет падал на странное сооружение посередине – четыре столба из необработанного камня, с лежащими на них двумя перекладинами из такого же камня. Вся фигура в целом напоминала две перекрещивающиеся буквы «П».

Путешественники остановились.

– Дед, куда нам идти? – тихонько спросил Женька.

– Стойте здесь, сейчас узнаем… – Сан Саныч сделал несколько шагов по коридору, потом зачем-то присел на корточки, исследуя пол.

Тем временем Оля наклонилась к Жене и яростно прошептала:

– Еще раз так сделаешь, я с тобой, знаешь, что сделаю? Совсем оборзел! У вас в городе все так общаются? Ну так вот, я не такая, и не смей…

Женька закрыл ей рот рукой.

– Тихо ты! Я же не нарочно! Ну, извини, пожалуйста! Подумаешь, очень мне надо тебя хватать за… – Он смутился и, чтобы скрыть свое смущение, сам начал наезжать на Олю: – Придумываешь себе черт знает что на пустом месте!

Женька резко отвернулся. В это время подошел Сан Саныч.

– Ребята, – негромко заговорил он, – тот коридор, что идет вправо, посещается чаще – там меньше пыли на полу. В левый коридор, похоже, ходят гораздо реже. Так что нам направо. – Хранитель строго смотрел на своих юных спутников. – И хватит вам ссориться! На это дома время будет.

В конце коридора обнаружилась дверь, целиком выполненная из какого-то приятного на вид и на ощупь металла. Тонкая резьба на ней изображала то ли пир на свежем воздухе, то ли прогулку – сразу было не разобрать, а рассматривать некогда. Хранитель провел пальцами по поверхности двери и тихо сказал:

– Смотрите, это электрон, сплав золота с серебром! Теперь я почти уверен, что дворец принадлежит атланту. Так, ребята, входим в эту дверь. Входим быстро, не толкаясь в проходе, но будьте готовы тут же выскочить назад. Я не знаю, что находится за ней, но знаю, что в коридоре пока никого нет. – Сан Саныч улыбнулся. – И еще, Женя, приготовь на всякий случай фонарик. Он очень помог нам у подножия горы, может помочь и здесь.

Женька кивнул головой, достал фонарик и, подумав, протянул его Оле. Та смущенно кивнула и взяла.

Потянув на себя дверь, Сан Саныч прошел в следующее помещение. Ребята юркнули за ним.

Они оказались в просторном светлом зале. Свет, такой хмурый и серый снаружи, проходя сквозь прозрачный камень, из которого были сделаны стены, становился мягким и белым. Возникало ощущение, будто снаружи светит солнце. По краям зала были расставлены столы, рядом находились стеллажи с бумагой. На столах лежали длинные предметы, напоминающие современные карандаши, а на нескольких можно было увидеть исписанные листы бумаги. Заметив что-то интересное, Сан Саныч двинулся к одному из столов, но в это время стена сбоку отодвинулась, и в зал ввалились три существа. По виду они напоминали ящероголового Эстерраха, только головы на плечах у них были крысиные.

Женька закричал:

– Дед, атака справа!

Эту фразу он слышал в каком-то фильме про военных летчиков.

Пока чудища не поняли, в чем дело, мальчик схватил ближайший стул, оказавшийся на удивление легким, и запустил его в голову ближайшему противнику. Получив стулом между ушей, тот покачнулся и схватился руками за край стола.

Сан Саныч резко развернулся. Его противник уже успел оправиться от первого потрясения, вызванного внезапным появлением незнакомцев. Его длинные, тонкие, имеющие два локтевых сустава руки сорвали с пояса длинный хлыст. Взмахнув рукой, он обрушил на Хранителя мощный удар. Сан Саныч увернулся. Удар пришелся по столу, и тот оказался разрубленным так чисто, будто его распилили. Стражник поднял кнут над головой и завил кольцом. Хранитель отпрыгнул назад. Он превратил свой меч в длинное копье, у которого наконечники были с обоих концов, и начал крутить его в руках. Копье превратилось сначала в ровный круг, а потом очертания его размылись. На лице стражника, если это можно назвать лицом, появилась усмешка. Даже не усмешка, а зверский оскал. Он хлестнул еще раз. Смертоносный конец кнута был направлен Хранителю точно в голову, но, встретившись с наконечником копья, ушел в сторону. Стражник приготовился ударить снова, но ему помешал его товарищ – тот, который недавно получил стулом по крысиной башке и, шатаясь, двинулся было к ребятам, не заметив кнута своего напарника. Хоть и не смертельный, но очень чувствительный удар достался ему по голове, и он опять упал на колени, из его пасти вырвался обиженный рев. Пока контуженный силился встать, Женька запустил в него еще одним стулом и угодил прямехонько в нос. Стражник упал.

В этот момент второй стражник хлестнул кнутом в сторону Женьки. Словно в замедленном кино, Женька видел, как опускается его рука с кнутом, но не мог пошевелиться. И тут Хранитель сделал шаг, подставив свое оружие под кнут. Кнут обернулся вокруг копья, стражник резко дернул, и Сан Саныч остался безоружным. Его копье отлетело в сторону, ударилось об пол и превратилось в меч. Но он лежал далеко. Стражник медленно повернулся к Хранителю, занес кнут…

– Олька, фонарь! Скорее! – завопил Женька что есть мочи.

Девочка вздрогнула, словно проснувшись. Когда в зале оказались стражники, она инстинктивно залезла под стол, так как не то чтобы боялась крыс, просто они всегда были ей неприятны. А тут еще такие здоровенные! Услышав зов друга, Оля выскочила из-под стола, выпрямилась, дрожащими пальцами включила фонарик и направила его луч на стражника. На фоне освещения дворца свет фонаря показался совсем не ярким, но движения стражника замедлились. Он уже не так быстро стал поднимать кнут, и тогда Хранитель крикнул:

– Женя, нож!

Мальчик понял. Схватив нож за лезвие, он рукояткой вперед кинул его деду. Сан Саныч поймал оружие на лету и одним движением переправил в горло стражнику. Стражник, выронив кнут, схватился за шею и с хриплым бульканьем упал на пол.

Тут Оля, державшая другого стражника под прицелом фонарика, закричала:

– Сан Саныч, второй сматывается!

Хранитель повернулся ко второму противнику. А в том, видимо, проснулась звериная натура крысы, которая никогда не нападает в одиночку, теперь он удирал. В руках Сан Саныча появился арбалет, и посланная им стрела, пробив позвоночник, пригвоздила стражника, не успевшего даже охнуть, к стене. Оля опустила фонарик и с отвращением отвернулась.

Убрав арбалет, Сан Саныч пошел за мечом. Он как раз выпутывал его из кнута, когда к нему приблизился Женька.

– Дед, а дед… Почему ты сразу не стрелял?

Сан Саныч виновато взглянул на внука.

– Да забыл я об арбалете! Что-то увидел на столе и про все забыл. О, кстати…

Сан Саныч отправился было к разрубленному столу, но Женька его остановил.

– Дед, а достань нож, пожалуйста! – Парень глазами показал на стражника, из горла которого торчал его нож.

– А сам что, не можешь?

Женька опустил глаза.

– Нет, дед, я того… Боюсь, в общем.

Кивнув, Хранитель подошел к мертвому стражнику, выдернул нож, вытер лезвие о его одежду и протянул внуку.

– Не убирай, может еще пригодиться.

Оля все еще стояла посередине зала с зажатым в руке фонариком. Она боялась посмотреть на мертвого стражника, ей было холодно и ужасно хотелось уйти отсюда, но девочка не решалась признаться в этом. Подошел Сан Саныч, взял у нее из руки фонарь и выключил его. Потом положил Оле руку на плечо и сказал:

– Спасибо, Оля! Ты только что спасла нам всем жизнь. Что бы мы без тебя делали?!

Девочка улыбнулась и подумала: оказывается, все не так страшно.

Наконец Хранитель получил возможность увидеть то, что его так заинтересовало. Он взял один из лежащих на столе листков, всмотрелся в него и воскликнул:

– Почерк Риты! Женя, здесь была твоя мама!

Мальчик мигом подлетел к деду, схватил со стола еще один листок и закричал:

– Точно, дед! Оль, смотри, это мама писала! Дед, а где она?

Женька огляделся, как будто прямо здесь и сейчас должна была появиться его мама. Но увы…

Вдруг из-за двери раздался громовой голос, очень низкий и громкий, говоривший что-то на незнакомом языке. Язык был красивым и певучим, но в то же время в голосе слышались и стук камней, и шорох листьев, и звон металла.

Коротко приказав ребятам спрятаться, Сан Саныч прижался к стене около двери. Меч он взял в одну руку, а подобранный кнут стражника зажал в другой. Женька с ножом встал по другую сторону двери. Оля спрятаться не успела. Она как стояла, так и осталась стоять посередине зала, только машинально засунула листок, исписанный почерком Риты, который держала в руках, в карман своих кожаных ковбойских штанов.

Дверь широко распахнулась, чуть не припечатав Женьку к стене, и в зал вошел огромный человек. Увидев Олю, он удивленно спросил:

– Это еще что такое?

На ум девочке не пришло ничего иного, кроме как сделать реверанс и сказать:

– Я Оля, здравствуйте!

Растерявшийся от неожиданности великан даже не услышал, как взмахнул кнутом Хранитель. Кнут опутал ноги вошедшего, а вылезший из-за двери Женька толкнул его в спину. Гигант растянулся на полу. А спустя всего минуту или две он уже сидел на стуле, крепко связанный веревкой из запасов Женькиного жилета. Напротив него расположились Сан Саныч и Женька, а сзади устроилась Оля, державшая в руке фонарик и готовая в любой момент пустить его в ход. Она мерзла здесь, во дворце, больше мужчин, поэтому время от времени зябко потирала плечи и иногда дула на ладошки, согревая их.

Эртоферон и Хранитель молча смотрели друг на друга. Библиотекарь рассматривал того, кто стал причиной всех его несчастий, и находил, что высоченный, идеально, как античная статуя, сложенный человек с очень развитой мускулатурой и правильными чертами лица мог бы, пожалуй, даже считаться красивым, если бы его лицо выражало доброту или глубину мысли. Но на нем читались лишь жестокость и пресыщенность.

Сан Саныч первым прервал молчание.

– Здравствуйте, Эртоферон! Я – Главный хранитель Книжного мира, и вот, – он указал на обшлаг своего рукава, где находились шесть ромбов, – подтверждение моих полномочий. Я обвиняю вас в незаконном проникновении в мир людей и похищении оттуда человека. Моей, кстати, воспитанницы. Основные мотивы ваших действий мне известны, но я хотел бы услышать о них поподробнее, и именно от вас. И еще мне хотелось бы понять, для чего вам понадобилась моя воспитанница.

Сан Саныч покачал лезвием меча у носа Эртоферона. По его напряженной позе было видно, что Хранитель может пустить его в ход в любой момент, поэтому атлант откашлялся и начал:

– Когда тысячелетиями сидишь в Темных мирах, Хранитель, очень сложно подыскать себе дело. Моя книга еще цела и будет оставаться такой несчетное количество лет. Я, как видите, единственный, кто за столь долгие годы не превратился в тень, но, честно говоря, иногда завидую теням. Я всего лишь решил выбраться отсюда, вот и все.

– Это мне известно, – сурово проговорил Сан Саныч. – Как вам удалось запустить старые порталы?

– Мой древний портал не мог пропустить в мир людей и обратно ничего, кроме снов и ярких образов – оттого что ему нечем было подпитываться, он был очень слаб. Мне нужно было придать ему силу. Ему, себе и своему миру. Кто-то, кто был бы близок мне по духу, должен был написать книгу обо мне – точнее, восстановить ту, что лежит на дне моря и в вашей библиотеке. Восстановить и открыть всем. Я долго искал на земле человека, который по своему восприятию мира был бы близок народу Атлантиды, кто так же открыто и непосредственно переживал бы радость и счастье, искренне сочувствовал чужому горю и искренне же боялся всего, что ему непонятно. И такой человек нашелся – ваша воспитанница, Хранитель. Я долго думал, прежде чем ее выкрасть. Я рассчитывал, что ни один человек, и уж тем более ни один книжный персонаж, не захочет по собственной воле лезть в Темные миры и не придет искать ее. Как видите, я просчитался…

Эртоферон замолчал, но Сан Саныч приказал:

– Продолжайте!

– Мне необходимо было, чтобы моя книга возродилась. В ней описывались люди, строящие первые порталы, сами порталы и места их расположения. Я рассчитывал с помощью вашей воспитанницы материализовать своих помощников и порталы, а после наводнить мысли людей, живущих сейчас на Земле, образами Атлантиды. Тогда ничто не помешало бы мне занять законное место не только в Книжном мире, но и в мире людей. Ведь до тех пор, пока мы не установили границы миров, люди и их фантазии жили рядом, и еще неизвестно, кто кому подчинялся. Я бы передвинул границы по своему разумению, объединил миры снова и правил бы так, как привык править в Атлантиде! Я стал навевать вашей Рите сначала прекрасные сны и мечты, побуждал ее описывать их, а потом начал передавать и образы того, что ей нужно было написать для меня. Но ваша Рита оказалась трудным материалом… Мне стоило больших трудов отвлекать ее от радостных воспоминаний, светлых образов и сопливых фантазий и сосредоточить ее внимание на описании моего мира. Особенно мне помешала ее поездка… Не знаю уж, куда она там съездила, но, вернувшись, Рита перестала реагировать на сны, а только переживала раз за разом свое счастье от этого путешествия. Мне едва удалось опять заставить ее работать на меня. Но – удалось, она наконец-то начала записывать то, что я ей диктовал. И тут я узнал, что она собирается в новую поездку. Это нарушало все мои планы. Я понял, что у меня нет другого выхода, как похитить ее. До отъезда оставалось мало времени, и я ценой неимоверных усилий все-таки сумел запустить свой портал. Мы с моим другом Эстеррахом привели его в действие, он открылся в мире людей лишь на мгновение, но того мига хватило, чтобы затащить Риту сюда. Здесь я погружал ее в сон, и во сне она писала книгу, а у меня прибавлялось сил – ведь книжный персонаж становится крепче, когда о нем помнит хоть один человек… Рита же, хоть и против своей воли, думала обо мне.

– Какой же вы негодяй! – не выдержала Оля. – Просто фашист какой-то! Так обращаться с бедной женщиной…

Эртоферон поморщился.

– Да ничего особенного я с ней не делал… И после того, как книга была бы написана, вернул бы обратно в мир людей, где она посчитала все происшедшее с ней сном. А книга тем временем была бы рядом, и Рите ничего не оставалось бы делать, как опубликовать ее.

Женька влез в разговор:

– Так вот что за дрянь я прочел у нее в тетрадке! Дед, я тебе потом расскажу, ладно? Да никто такую чернуху и читать бы не стал, не то что издавать!

Эртоферон хитро улыбнулся:

– Ты забываешь про ваше изобретение. Интернет, кажется? Там опубликоваться несложно, и через некоторое время люди ломились бы за моей книгой!

– И в Инете бы не стали читать! Там подобного и так выше крыши!

Сан Саныч прервал спор:

– Ладно, сейчас это несущественно. Дальше, пожалуйста!

Эртоферон пожал плечами:

– По мере того, как росло число написанных страниц, я рос, креп, а вместе со мной крепли мой замок, те стражники, которых вы убили, несчастный Эстеррах, который решил не ждать, когда окончательно заработает основной портал, а попытался оживить свой собственный. Да-да, у него в замке имелся портал! Ведь когда-то Эстеррах был Хранителем литературы двуприродного народа, всегда находившегося в услужении у атлантов. Здесь, кстати, был еще один пьяница-кентавр, но куда-то делся… Ладно, не до него. Так вот, когда Эстеррах получил силу, он решил запустить свой портал с помощью одному лишь ему ведомых ритуалов. Но вы его убили! Сейчас я даже не знаю, оплакивать ли мне его… Если бы он вырвался в мир людей, то скоро здесь была бы целая толпа Хранителей. Хотя, как видите, хватило и одного…

Эртоферон горько засмеялся. А потом продолжил:

– Мы хотели восстановить старые порталы и отсюда продвигать нашу идею в остальные миры. Поскольку я еще являюсь Хранителем Темных миров, то постарался бы сделать так, чтобы никто не совал сюда свой нос. Но вы пришли раньше.

Женька вскочил со стула:

– А не надо было маму воровать! Действовали бы себе потихоньку, глядишь, и удалось бы!

Эртоферон улыбнулся:

– В будущем я обязательно последую твоему совету, мальчик.

– Это вряд ли. – Сан Саныч тоже встал. – Подозреваю, что на собрании Книжного Совета вам вынесут приговор и определят такое место, по сравнению с которым Темные миры покажутся газетной передовицей.

– Не думаю, Хранитель, что вы сможете подыскать такое место, – ухмыльнулся Эртоферон.

Хранитель угрожающе произнес:

– А я думаю, что смогу! И там будет гораздо холоднее, чем тут, у вас!

Эртоферон странно посмотрел на Хранителя:

– Даже не знаю, накажете вы меня или окажете мне услугу. Хотя… Может быть, я все-таки превращусь в тень и уже не буду знать забот? Никогда не грозите наказанием тому, кто уже и без вас достаточно наказан! Вы слышите меня, Хранитель?

– Я слышу вас, Эртоферон. Но не я буду определять вам меру наказания. Моя задача – лишь доставить вас в здание Главного совета. Что-то подсказывает мне: что сами вы туда не явитесь!

Эртоферон засмеялся:

– И верно, не явлюсь.

Сан Саныч снова сел.

– Скажите, Эртоферон, кто помогал вам выбираться из забвения?

Эртоферон искоса посмотрел на Хранителя:

– А вы с какой целью интересуетесь? Всех, кто мне помогал, вы знаете, – атлант опять кинул на Хранителя странный взгляд. – Часть из них вы уже убили, часть еще жива. Но я, пожалуй, попридержу сведения о них. Вдруг они мне еще понадобятся, а?

Хранитель тоже посмотрел на Эртоферона недобрым взглядом.

– Я достаточно хорошо понимаю побуждения книжных героев, в частности – Черного рыцаря, помогать вам, и не стану наказывать их. Просто хочу знать, от кого мне ожидать неприятностей в будущем.

Эртоферон отвернулся и молчал.

– Сколько порталов вы успели восстановить? – сурово поинтересовался Хранитель.

– Три, – спокойно отвечал его собеседник. – Первый у Эстерраха, второй – у подножия высокой горы, где вы, как я знаю, тоже уже успели побывать. Третий – мой собственный.

– Где он?

Эртоферон вдруг расхохотался:

– Хранитель, но это же ясно даже ребенку! Неужели вы еще не догадались? Тогда извините, я вам не скажу!

Тем временем Оля, зябко кутаясь в свою куртку, рассматривала стол, почему-то густо покрытый инеем. Она стряхивала иней на пол, однако он упорно появлялся снова, складываясь в рисунок, смутно Оле знакомый. Но девочка ужасно устала и замерзла и никак не могла вспомнить, что же именно он ей напоминает.

Тогда вперед выступил Женька:

– Дед, а нельзя с порталом позже разобраться? Тут такая холодина, что мы скоро околеем!

Эртоферон снова улыбнулся.

– Так ведь неудивительно! В твоем мире, мальчик, на этом месте находится Северный полюс.

– Тьфу, черт, опять Северный полюс! В начале путешествия мерзли, сейчас мерзнем… Дед, а где мама вообще? Давай заберем ее и уйдем отсюда!

Хранитель вздрогнул. Разбираясь с Эртофероном, он совсем забыл про Риту. Тогда Сан Саныч как можно спокойнее обратился к Эртоферону:

– Где я могу найти свою воспитанницу, чтобы забрать ее?

Атлант поднял взгляд.

– В моем доме только одна дверь имеет замок.

Хранитель постарался сохранять спокойствие.

– Очень любезно с вашей стороны предложить мне осмотреть ваш дворец, стоивший вам, без преувеличения, титанического труда, но мне бы хотелось, чтобы вы были гостеприимным хозяином. С вашей помощью мы найдем нужную дверь быстрее и не так устанем, не правда ли?

Эртоферон засмеялся:

– Титанам вы польстили, хотя их жилища гораздо меньше моего дворца. Но идемте, я покажу вам комнату вашей Риты. Только распутайте мне ноги, – ехидно добавил атлант, – а то привязанным к стулу ходить не очень удобно.

Женька нагнулся и перерезал веревки. Эртоферон встал и, слегка хромая, повел Хранителя и ребят по коридорам. Они вышли в ту же дверь, откуда вошли путники, дошли до странного перекрестка и повернули налево. Этот коридор был извилистым, пришлось повернуть три или четыре раза. В конце коридора имелась такая же дверь, как и в первом, но тонкая резьба на ней была обезображена приваренным к створке массивным засовом. Эртоферон встал к стене, давая возможность Хранителю самому открыть его. Когда засов отбросили, Женька первым рванулся в комнату, но остановился посередине. Там никого не было! Мальчик повернулся к деду, и вдруг из его глаз полились слезы. Хранитель повернулся к Эртоферону и поднял меч.

– Это шутка? – Голос Хранителя звучал подозрительно спокойно.

– А что случилось? – фальшиво удивился Эртоферон. – Никого нет?

Потом он вдруг резко посерьезнел:

– Рита исчезла отсюда два дня назад. Я не представляю, как она могла выбраться и куда пойти. Здесь ее всюду подстерегает смерть. Даже верхом на птице из Темных миров выбраться невозможно. Если бы она задержалась всего на один день, книга была бы написана, и вы получили бы свою воспитанницу прямо в руки. И, надеюсь, убрались бы отсюда. – Было видно, что Эртоферон вне себя от ярости. – Но Рита забрала с собой все черновики и готовые материалы, у меня остались только те клочки, что вы видели в зале писцов! А ведь это только наброски на языке атлантов, которые еще надо переводить. Когда я услышал шум в зале, то решил, что мои стражи доставили девчонку обратно, и поспешил к ним. И встретил вас. Признаюсь, встреча была не самая приятная в моей жизни!

Сан Саныч толкнул Эртоферона в комнату.

– Вы пока останетесь здесь. Если с вами за столько лет ничего не случилось, надеюсь, и до нашего возвращения доживете без проблем.

Хранитель захлопнул тяжелый засов, потом повернулся к Жене и потрепал его по волосам.

– Не переживай, еще ничего не потеряно. Давайте вернемся в зал, может быть, Рита оставила там для нас какую-нибудь подсказку?

Они осмотрели весь зал писцов, но, увы, не нашли ничего интересного, кроме нескольких листов с текстом на непонятном языке, написанным Ритиным почерком. Тогда Хранитель достал навигатор, открыл его и вызвал карту Темных миров. Оля ахнула. Ритин огонек кружил уже не над всей территорией, а только над одной ее частью. Сан Саныч достал стилус и приблизил этот сектор карты. И стало видно, что над ним кружат облака, причем не свинцово-серые, а белоснежные. Хранитель постарался сильнее увеличить карту, но больше все равно ничего не было видно. Вдруг Оля сказала:

– Ой, смотрите, а вот тут вроде бы деревья!

Сан Саныч наклонился поближе.

– И правда! Я еще речку вижу… – заметил Женя.

Вдруг за их спинами раздался грохот копыт по каменному полу. Дверь отворилась, и в комнату ввалился кентавр. Он опять был пьян до изумления. По привычке привалившись к стене, полуконь-получеловек заговорил:

– О, опять вы! А где этот, царь который? Вы и его тоже… того? Я вот тут ездил, так там небо, а тут холодно, и мне копыта ломит… А она говорит: там теплее. Я ей…

Кентавр опустил голову и заснул стоя. От его храпа Оле аж уши заложило. Женя решительно подошел к кентавру и дернул его за руку:

– Кто – она?

Кентавр, не просыпаясь, пробасил:

– Женщина… человеческая… красивая…

Оля ахнула. Сан Саныч одним прыжком оказался рядом с внуком и тоже затормошил кентавра.

– Куда ты ее отвез? Говори, быстро!

– К фантазиям… – еле слышно пробормотал тот. – Там деревья… и небо…

Его колени подогнулись, кентавр развалился на полу, оставив хвост в коридоре, и снова захрапел.

Ребята и Хранитель переглянулись, а потом, не сговариваясь, кинулись к карте. Кажется, теперь они знали, куда им следовать дальше.

Глава одиннадцатая

Конец – делу венец

Как нашли Риту, разрушили портал и вернулись домой; или – не надо нам таких приключений!

Ночь Оля, Женя и Сан Саныч провели в столичном отеле – на этом настоял дед. Ребята рвались отправляться на поиски Риты прямо сразу из дворца атланта, но Хранитель видел, что они просто валятся с ног от усталости, и отложил путешествие до утра. Когда все наконец проснулись, солнце стояло уже высоко. После сытного завтрака троица собралась в номере у Сан Саныча. Тот сидел у стола, открыв книгу-навигатор, и внимательно разглядывал место, куда они собирались отправиться. Хранитель поворачивал карту и так и этак, увеличивал, уменьшал, но все никак не мог добиться нужного результата и разглядеть, где в мешанине облаков скрывается Рита. Наконец отодвинул книгу-портал и откинулся на стуле.

Женя уже щеголял в своем жилете.

– Дед, мы готовы! – Парень достал нож из ножен и показал деду: – Я его вычистил. Только Олька фонарик не отдает! – не стерпел и пожаловался мальчик.

Оля тут же стала защищаться:

– И не отдам! Вон у вас, Сан Саныч, меч и арбалет, Женька ножом своим размахивает, как полоумный. Тоже мне, д’Артаньян нашелся… А у меня ничего нет! – Девочка вздохнула, видимо, заново переживая вчерашнюю схватку со стражниками Эртоферона. – Пусть у меня хоть фонарик останется, а?

Сан Саныч по-доброму улыбнулся.

– Я не думаю, что там, куда мы направляемся, нам понадобится оружие. Но фонарик пусть остается у тебя. Только носить его будет Женя – в его жилетке карман специальный для него выделен. И, полагаю, ему будет приятно побыть немного твоим оруженосцем.

– А то! – Женька подбоченился. – Вот портфель я бы никогда за тебя таскать не стал, тем более что в мире вовсю идет эмансипация и феминизация. Но оружие – с огромным удовольствием. Давай сюда фонарь!

Женька отобрал у захлопавшей глазами Оли фонарь и засунул в карман жилета. А потом стал приставать к деду:

– Скажи, а что это за место, а? Ну, где мама сейчас? Расскажи поподробнее!

Сан Саныч пододвинул к себе карту.

– Я, Женечка, сам толком не уверен, но мне кажется, что Рита в той части Темных миров, где еще не поселилось зло. Может быть, там находятся чьи-то светлые мечты, может быть, давно забытые романы о любви или малоизвестные детские книги. Судя по карте, – Сан Саныч показал на белые облака, – нам не придется встретиться там с чем-то опасным, с кем-то вроде Эстерраха… Впрочем, сейчас мы все увидим сами. Кажется, рядом с той речкой, которую мы вчера углядели, есть неплохая полянка…Так вы готовы?

Ребята дружно кивнули.

Оля крепко взяла Женьку за руку и прошептала:

– Только бы не в воду упасть!

Ярко-голубая вспышка осветила номер, где еще недавно отдыхал Главный хранитель книг. Но теперь комната была пуста.

Приземлились они, к счастью, не в речку, а в стог сена. И, упав с неба, разворошили всю кучу высотой в два человеческих роста. Рухнувший стог завалил их с головой, и первое время Женька ничего не видел вокруг, кроме сена, которое было всюду, а уж за шиворотом, во рту, в глазах и ушах – точно. Попытка позвать Олю или деда не удалась, так как он не смог выдать ничего, кроме невнятного мычания. Разгребая сено руками, Женька наконец вылез на свет божий.

Сан Саныч сидел, прислонившись спиной к остатку стога, покусывал травинку и с удовольствием наблюдал, как внук выкарабкивается. Оля стояла рядом и выбирала из волос сухие травинки. Мальчик стал отряхиваться. Вставший Сан Саныч помог ему выгрести колючую траву из-за воротника и подал Женьке брошенный на землю жилет.

– Да что ты будешь делать! – В Женькином голосе звучала неподдельная злость. – То в сугроб упали, теперь в сено… Не хватало еще в реке очутиться! Да, Оль?

Оля бросила на землю последнюю травинку.

– Знаешь, я бы лучше в реке очутилась, чем еще раз на болоте…

Сан Саныч ее поддержал:

– И то правда! Ладно, раз мы здесь, давайте посмотрим, куда угодили…

Выяснилось, что они очутились точно в том месте, в которое хотели попасть, навигатор отправил их именно туда, куда было нужно. Более того, сейчас он работал четко и, что самое удивительное, ясно показывал: Рита находится здесь! Правда, и еще в нескольких других местах тоже… Потому что золотая звездочка больше не плясала по всем Темным мирам, а рассыпалась на три точки, каждая из которых спокойно и ровно горела на одном месте.

Сан Саныч с удивлением покачал головой.

– Чудеса какие-то!

Он оглянулся, но не увидел на поляне ничего интересного. В отдалении, около реки, стояли еще несколько стогов сена, но людей не наблюдалось… Хотя нет! На другом берегу, на склоне невысокого холма, паслись под ярко-синим небом с двумя облачками в виде сердечек десяток овец с изумительной белой шерстью. Недалеко от них сидела на изумрудно-зеленой траве прелестная девушка в длинном платье с белым передником. На голове ее был венок, а в руках она держала маленький букетик из полевых трав и цветов. Рядом с ней устроился прекрасный юноша, который наигрывал на флейте какую-то нежную мелодию.

Женька скривился.

– Слащавая пастораль, хоть вставляй в рамку и продавать неси! Тьфу, розовые сопли!

Сан Саныч усмехнулся:

– Внук, ты растешь в моих глазах! Сам того не желая, попал в точку – вокруг нас действительно пастораль, жанр, поэтизирующий сельскую жизнь. И, глядя сейчас на тебя, я не удивляюсь, почему он обретается здесь. Кстати, как же ты определил, что это пастораль?

Женька сконфуженно отвел глаза:

– Да я, если честно, просто ляпнул первое, что в голову пришло. Наверное, прочитал где-то слово и запомнил.

– А что, очень правильно запомнил. Видишь, как иногда пригождаются вроде бы ненужные слова?

Женька улыбнулся в ответ.

Внезапно раздался крик Оли. Она уже давно ползала по траве на коленках, что-то ища, а вот теперь вскочила на ноги и звала Сан Саныча и Женьку:

– Идите скорей сюда! Посмотрите, что я нашла!

В руках у нее была блестящая пластмассовая пуговица – голубая, под перламутр.

– Ведь современная вещь, да? – взволнованно говорила девочка. – А я смотрю – блестит что-то в траве…

Женька, забыв о приличиях, вырвал у нее пуговицу.

– Точно, мамина пуговица! – завопил он. – От ее домашней кофточки!

После того как улеглись первые страсти и Женька обежал всю поляну, стали держать совет.

Оля, на правах сделавшей «открытие века», говорила первой. И то, что она сказала, заставило Хранителя задуматься.

– Сан Саныч, мне вот что пришло в голову… Мы ведь оставляли свои вещи, чтобы навигатор мог ориентироваться? Вдруг Женина мама тоже так поступает?

Мальчик поддержал идею.

– А что, вполне может быть! Я бы точно так делал!

Хранитель остудил ребячий пыл:

– Конечно, неплохая мысль, но оставлять вещи стоит только тогда, когда знаешь, что тебя будут искать. Ну, положим, Рита надеется на то, что ее ищут. Но ведь она не знает, как ее будут искать! Не знает о существовании портала-навигатора, о том, что я являюсь Главным хранителем Книжного мира… То есть она вообще, как ты, Женя, выражаешься, не в теме.

Мальчик нахмурился.

– Дед, все равно такую возможность сбрасывать со счетов нельзя. Нужно проверить! Доставай навигатор и давай перелетим в другое место, где есть точка.

Сан Санычу пришлось признать Женькину правоту. Он открыл навигатор, и тот продемонстрировал, что золотых точек осталось две.

– Куда направимся?

– Сюда! – хором проговорили ребята, указывая в разные места.

– Слово дамы – закон! – улыбнулся Хранитель и тронул стилусом точку, которую выбрала Оля.

Троица путешественников исчезла в синей вспышке.

А из пышных кустов, сильно пошатываясь, выбрался кентавр. На другом берегу пастушок, не отрываясь от своей свирели, приветливо помахал ему рукой, пастушка присела в низком реверансе, и только овцы продолжали меланхолично пощипывать травку. Кентавр не ответил им. Зайдя в речку по пояс, он напился воды и улегся спать прямо на берегу.

Очередное приземление Хранителя и его юных друзей обошлось без происшествий. И хоть они встали на ноги посреди большого города, зато ни на кого не налетели и никого не задавили.

Осмотревшись, Оля ахнула:

– Это же мир детских фантазий! Смотрите, здесь кругом одни дети!

И действительно – портал высадил их прямиком около крошечного вокзала, где надутый от собственной важности карапуз в форме кондуктора рассаживал по вагонам миниатюрного поезда таких же малышей, как и сам. Маленькие пассажиры смотрелись очень смешно, поскольку все мальчики были в костюмах и галстуках, некоторые даже с нарисованными усами. А девочки красовались в маминых платьях и туфлях на высоких каблуках, были размалеваны косметикой и все, как одна, щеголяли маникюром.

– И никто их за это не ругает… – отчего-то со вздохом сказала Оля.

Здесь действительно был настоящий детский рай! Дети сидели за столиками ресторанов, и на тарелках у них были только мороженое, конфеты и чипсы, которые взрослые дяди и тети подносили им по первому требованию. Рядом чуть ли не с каждым ребенком можно было увидеть целую толпу домашних животных, и кого только не было среди них: не только щенки и котята, но и лошади, пингвины, слоны, крокодилы и даже драконы и динозавры! Звери были разного размера – один в натуральную величину, а другие совсем миниатюрные, но все выглядели игривыми и добродушными, улыбались во весь рот и умели говорить.

Прямо посреди дороги тут стояли всех размеров телевизоры, с экранов которых с детьми разговаривали персонажи мультфильмов, они же гуляли по улицам и играли с малышней. Имелись тут и компьютеры, и троица путешественников не смогла удержаться от смеха, увидев, как бутуз лет полутора, не старше, с восторгом возится в гуще проводов, а второй, немногим больше его, включает и выключает кнопку на процессоре.

По улицам города ребячьих грез проносились автомобили, тоже управляемые детьми. Тут было немало иномарок, но еще больше полицейских и пожарных машин, всевозможных кранов и даже бульдозеров, а также золотых карет, из окон которых выглядывали прелестные лица маленьких принцесс.

Слева от себя путешественники видели огромный магазин игрушек, где улыбающиеся продавцы раздавали все товары бесплатно, а справа, несмотря на теплую летнюю погоду, веселая Снегурочка водила с детьми хоровод вокруг нарядной сверкающей елки, и Дед Мороз, которому нисколько не было жарко, уже развязывал свой огромный мешок с подарками.

– Ух ты, гляньте туда! – Женька показал вперед, где вдали виднелся настоящий космодром, и на борт готовящейся к старту ракеты уже поднималась толпа космонавтов в скафандрах ростом от горшка два вершка. – Да, если бы я попал сюда лет… лет десять назад, вот для меня лафа была бы!

Сан Саныч усмехнулся:

– А может, ты здесь и был, только уже не помнишь. Я думаю, этот мир и находится в Темных мирах потому, что, взрослея, люди забывают то, о чем мечтали в детстве. А жалко, правда?

Оля с Женей переглянулись и улыбнулись. Потом мальчик сказал:

– Все это, конечно, очень здорово, только как мы здесь будем искать маму или вещь, которую она оставила?

Действительно, найти что-то среди местной кутерьмы представлялось маловероятным, но на помощь опять пришел навигатор. Когда Сан Саныч открыл карту, Женька попросил увеличить ее до максимума. Сквозь облака с большим трудом можно было разглядеть какой-то стол, яркий полосатый зонтик… Парень оглянулся, потом привстал на цыпочки и вытянул шею. Невдалеке, за остановившейся пожарной машиной, экипаж которой всем составом пил сладкую газировку прямо из уличного фонтана, он разглядел похожий зонтик и ткнул пальцем:

– Туда!

Подойдя поближе, путешественники увидели, что на улице под большим зонтом от солнца сидит малыш лет пяти в больших очках. Рядом с ним стопками были сложены детские книги. Мальчишка держал на коленях открытую книгу с большими буквами и яркими картинками, одной рукой засовывал в рот конфету, а другой переворачивал страницы. Оля уставилась на Женьку:

– И чего?

Тот пожал плечами:

– Не знаю, но место похоже.

Хранитель направился к юному книголюбу.

– Молодой человек, позвольте оторвать вас от чтения!

Мальчик аккуратно вставил между страниц закладку и поднял голову. Увидев перед собой пожилого человека, он неторопливо отложил книжку, поднялся, важно протянул руку и по-взрослому отрекомендовался:

– Виктор Олегович.

Ребята еле удержались, чтобы не прыснуть со смеху. А Сан Саныч пожал протянутую руку и тоже представился:

– Лыков, Александр Александрович. – Свою должность он решил опустить. Потом показал рукой на своих спутников: – А это Женя и Оля.

Малыш чинно кивнул.

– Виктор Олегович, не видели ли вы здесь совсем недавно молодую женщину, приезжую…

Мальчик не дал Сан Санычу договорить:

– Приезжую? Видел! Она приехала на коне, который наполовину человек, и вроде как спала, но при этом говорила – просила своего зверя ехать побыстрее.

– Зверя зовут кентавр, – подсказал Сан Саныч.

– Спасибо, буду знать. – Мальчик опять кивнул и продолжил: – Они проехали мимо, а тетя бросила на землю вот это… Я подобрал, но если вам нужно, то верну.

Мальчик взял отложенную книжку и достал из нее закладку, которая оказалась куском белой атласной ленты. Сан Саныч посмотрел на Женьку, и тот обрадованно замотал головой.

– Мама ею волосы повязывает, когда готовит!

Малыш протянул Жене ленту. Парень ее взял, подержал в руках, а потом отдал обратно.

– Виктор Олегович, оставьте ее себе. Пусть она останется у вас небольшим напоминанием о нашей встрече!

Сзади послышался ехидный Олин шепот:

– Боже мой, какой слог!

Женька за спиной показал ей кулак. Мальчик взял ленту, положил обратно в книгу и спросил:

– Простите, я вам больше не нужен? Мне бы хотелось продолжить чтение.

А потом добавил уже без всяких церемоний почти так же, как сказал бы самый обычный ребенок:

– Знаете, я на самом деле еще не умею читать. Но так люблю книжки! А маме все некогда… Вот я и мечтаю, что уже научился и читаю сам!

Поблагодарив мальчика, Хранитель с ребятами отошли, а юный книголюб снова уткнулся взглядом в страницу. Сан Саныч сказал Женьке:

– Ты прав, внучек. Значит, теперь нам остается только один пункт назначения. Вы готовы? Тогда вперед!

Маленькая девочка, которая невдалеке смотрела выступления клоуна, увидела синюю вспышку и закричала:

– Ой, хочу еще, еще!

Клоун хлопнул в ладоши – и тотчас все небо озарилось ярким фейерверком.

После того как сапоги Сан Саныча при приземлении превратили в мелкую крошку очередной камушек, странники увидели Риту, спокойно сидящую в позе лотоса. Вокруг нее в такой же позе восседали около сотни мужчин в шафрановых одеждах. У всех были закрыты глаза, и собравшиеся негромко напевали какую-то заунывную мелодию.

Женька и Сан Саныч бросились к Рите. Та открыла глаза и улыбнулась:

– Какой чудесный сон! Сынок… папа… Мы вместе, вот замечательно!

Затем Рита опять закрыла глаза.

Сан Саныч отошел от нее и отвел ребят.

– Мы нашли ее, она в порядке, – заверил он. – Все происходящее Рита считает сном, и тут нет ничего удивительного. Помните, Эртоферон признался, что погрузил свою пленницу в гипнотический сон? Она, похоже, до сих пор из него не вышла. С одной стороны, это нам на руку. Оказавшись снова дома, Рита так и будет воспринимать случившееся, будто ей все приснилось…

Женька перебил деда:

– Дед, но времени-то сколько прошло! Что мы отцу скажем? Где она была?

Сан Саныч задумался, а потом ответил:

– Скажем правду. Ну, или почти правду… Например, так: Рита почувствовала себя плохо – у нее сильно заболела голова. Она вызвала «Скорую», и ее отвезли в больницу. А то, что мы не смогли ее там найти, свалим на обычную бюрократическую ошибку: фельдшер на «Скорой» неправильно записал фамилию. И сама Рита, оказавшись дома, тоже услышит именно эту историю и поверит ей.

Женька ахнул:

– Ну, ты, дед, придумывать горазд! Да тебе надо книги писать, а ты в библиотеке сидишь!

– Может, и напишу еще. – Сан Саныч улыбнулся. – Когда на пенсию уйду.

Все засмеялись. И Рита, все так же сидевшая с закрытыми глазами, тоже улыбнулась.

Вдруг сзади послышались легкие шаги. Обернувшись, путешественники увидели старого, бритого налысо человека в шафрановой тоге. В руках у него были длинные четки, которые он постоянно перебирал.

– Приветствую вас, путники, в нашем монастыре! Вы пришли к нам, чтобы вместе с нами погрузиться в нирвану?

И только тут Женьке, Оле и Сан Санычу пришло в голову оглядеться. Они поняли, что стоят во внутреннем дворике старинного тибетского монастыря, в окружении высоких каменных стен. Обернувшись к монаху, Хранитель спросил:

– Скажите, где мы? В какой книге?

Тот медленно, с достоинством отвечал:

– Эта книга не имеет названия. Когда-то очень давно она была написана настоятелем нашего монастыря и повествовала о том, как достичь нирваны. Потом монастырь разрушило землетрясение, и мы навсегда остались здесь… Кто-то в мире людей еще помнит нас и монастырь, поэтому мы не превратились в тени, но книга наша забыта, потому мы и находимся здесь, в Темных мирах. Когда-нибудь мы обязательно достигнем нирваны, и тогда…

Не договорив, старый монах вдруг оборвал свою речь на полуслове, повернулся и скрылся в монастыре, откуда так неслышно появился.

Женька пробурчал:

– Не стесняйтесь почем зря выходить в астрал. Встретите там нирвану – скажите, здрасьте, мол, очень приятно…

Оля сделала круглые глаза:

– Откуда такой бред?

Женька махнул рукой:

– Не парься, где-то в Инете вычитал… Дед, ну а с мамой-то что делать будем?

Сан Саныч присел около Риты. Немного потормошил ее, и когда та открыла глаза, спросил:

– Риточка, как тебе удалось выбраться из дворца атланта?

Монотонно, будто отвечая зазубренный урок, Рита заговорила:

– Когда царь диктовал мне книгу, я записывала за ним, а потом переводила. У него в книге повелителем стражников был кентавр, который показался мне совсем не страшным. И я схитрила – при переводе изменила его образ и сделала кентавра не грозным свирепым зверем, а добродушным пьяницей. Он и стал таким… А еще Эртоферон диктовал, как устроены Темные миры, и я подумала, что спрятаться можно будет где-то в светлых фантазиях, где он не имеет силы. Кентавр и привез меня сюда. Как оказалось, достижение нирваны – самая светлая фантазия в этом краю. Ведь нирвана – состояние, при котором отсутствуют страдания, страсти; состояние умиротворенности и покоя… вечного покоя…

Увидев, что она опять засыпает, Сан Саныч торопливо спросил:

– А где книга, которую ты писала?

Рита вздрогнула и испуганным голосом сказала:

– Я утопила ее в первой же речке, где мы с кентавром остановились напиться. Я ждала, пока вода не смоет чернила и не растворит бумагу. Там было столько жестокости и ужаса! Когда я писала, то много плакала…

Сейчас Рита больше всего напоминала испуганную маленькую девочку. Сан Саныч погладил ее по голове, успокаивая, а потом снова задал вопрос:

– Как же ты догадалась оставлять свои вещи там, где проходила?

Рита пожала плечами:

– Не знаю. Но ведь так во всех сказках делается…

Женька гордо посмотрел на Олю.

– Во, видела, какая у меня мама продвинутая? Лихо догадалась! Мам, а как же ты сбежала-то?

– Эртоферон описывал мне свой замок в деталях. Он очень хотел жить так, как жил когда-то в Атлантиде… И не заметил, что проговорился, где находится комната с тайным ходом. Я попросила его переселить меня туда, и он согласился, только поставил на дверь замок. Ну, я и убежала… Оседлала кентавра, и вот я здесь! А потом и вы пришли… Какой хороший сон!

Рита опять закрыла глаза.

Женька хохотнул:

– Вот Эртоферон лопух! Надо же, сам не понял, куда маму поселил!

Сан Саныч вскочил на ноги.

– Это я лопух! Мы же его заперли именно в той комнате!

Оля ахнула:

– Он ведь сбежит! Если еще не сбежал…

Сан Саныч полез за навигатором, попутно отдавая распоряжения:

– Вы остаетесь здесь! Я переправляюсь во дворец Эртоферона и попробую задержать его!

Оля сжала кулаки и упрямо пригнула голову.

– Дудки! Мы идем с вами! Правда, Жень? А ну, дай сюда фонарь!

Женька выдернул фонарь из кармана и отдал Оле. Потом достал свой нож и сказал:

– Дед, ты же знаешь, что мы все равно пойдем с тобой! Уцепимся за тебя, и портал перенесет всех троих. Как Баську в прошлый раз… Только вот что с мамой-то делать будем? С собой возьмем?

Сан Саныч покачал головой:

– Нет, мы оставим ее здесь. Эртоферону ее никогда не найти – времени обшаривать Темные миры у него нет, а показывать карту его портал наверняка не умеет. Если бы умел, атлант давно был бы здесь… Итак, Рита остается, а мы попробуем разобраться с Эртофероном раз и навсегда. Что-то он мне уже надоел! – И Сан Саныч добавил длинную фразу на непонятном ребятам языке, в котором преобладали согласные звуки.

Женька и Оля открыли рты:

– Че-е-го?

Сан Саныч отмахнулся:

– Я говорил на языке апачей, а что именно, вам знать не надо. Много будете знать – скоро состаритесь!

Женька пробурчал:

– То-то я смотрю, ты слишком старый, а и то всего не знаешь… Давай, поехали!

Троица исчезла в синей вспышке, а Рита продолжала сидеть с закрытыми глазами. Ей снился очень хороший сон!

Хранитель с ребятами приземлились во дворце Эртоферона в зале писцов. Сан Саныч выхватил меч и прислушался. Женя с ножом наголо и Оля с фонариком в руке тоже прислушались. Вокруг было тихо, ни одного звука до них не доносилось. Тогда Сан Саныч скомандовал:

– К темнице!

И первым выбежал из зала. Ребята последовали за ним.

Когда они добежали до комнаты с замком, то увидели, что засов закрыт. Сан Саныч отодвинул мощный запор и рывком открыл дверь. Как и ожидалось, внутри было пусто.

Хранитель горько выдохнул:

– Эх, упустили мы его… Какие будут предложения, где искать атланта?

Женя пожал плечами. Ничего путного ему в голову не приходило, а просто так сотрясать воздух не хотелось. Оля тихо сказала:

– Сан Саныч, а зачем его искать? Он же никуда из Темных миров не денется, вот пусть здесь и сидит…

Дед с внуком посмотрели друг на друга, а потом на Олю. Девочка поднесла руку ко рту.

– Ой, у него же есть портал… Мы же его не сломали…

Женька повернулся к деду.

– Ты знаешь, где его портал?

Хранитель отрицательно покачал головой.

Мальчик продолжал наседать:

– Дед, ну он же говорил, что это ясно даже ребенку! Я, конечно, не ребенок, поэтому мне не ясно. А тебе?

Сан Саныч грустно усмехнулся:

– И я на ребенка не похож, поэтому тоже не знаю. Нужно искать что-то, на чем изображена эмблема миров, – и он пальцем нарисовал на покрытой инеем столешнице три пересекающихся круга.

Оля подошла к столу, всмотрелась и сказала:

– Сан Саныч, каменные ворота там, в коридоре… Свет так падает!

Хранитель, не говоря ни слова, сорвался с места. Ребята кинулись следом. Сан Саныч, все это время не выпускавший меч из рук, превратил его в тяжелую кувалду. Подбегая к каменным столбам, он на бегу размахнулся.

И в этот момент из-за угла коридора появилась огромная фигура Эртоферона в тяжелых доспехах. Длинным резным посохом с тяжелым оголовьем, изображающим оскаленные пасти, смотрящие в четыре стороны, он ударил Хранителя в живот, от чего тот выпустил оружие из рук, согнулся пополам и рухнул на каменный пол. Эртоферон размахнулся, собираясь размозжить ему голову, но тут в бой вступила Оля. Присев на одно колено, она направила на Эртоферона свет фонаря. Девочка держала фонарь, словно автомат, и старалась не выпускать атланта из круга света. Движения царя замедлились, и он начал переступать ногами, как муха, попавшая в варенье.

Женька так и не понял, откуда у него в руке вместо кинжала оказалась его трофейная пиратская сабля. Да и некогда ему было над этим раздумывать. Стараясь не попадать в свет фонаря, чтобы не давать тени, мальчик бросился на Эртоферона. Он рубил его доспехи со всей своей силой, вспоминая уроки фехтования, на которых успел побывать за полгода, носился вокруг закованного в броню воина, как гончая собака вокруг медведя. Но его сабля отскакивала от доспехов атланта, оставляя на них только легкие царапины.

Хранитель с трудом встал. Удар врага был настолько сильным, что некоторое время Сан Саныч пролежал без чувств, но теперь медленно приходил в себя. Он видел, как Женька носится вокруг Эртоферона, как тот пытается достать его своим посохом, однако пока ничего не мог поделать. Наконец тело стало слушаться, и Хранитель посмотрел на валяющийся под ногами меч. Покачал головой и достал арбалет. Зло тренькнула стальная тетива – тяжелая бронебойная стрела с узким граненым наконечником, пробив доспех, вонзилась Эртоферону в руку. Тот зарычал и повернулся к Хранителю. Сан Саныч уже снова зарядил свой арбалет, поднял его и прицелился Эртоферону в голову. Тот опустил свое оружие.

– Женя, в сторону!

Голос деда резанул по ушам мальчика, и он отскочил как можно дальше.

А царь атлантов стал медленно пятиться и наконец уперся в столб портала. И тут он в очередной раз обманул Хранителя: громко засмеявшись, ткнул пальцем ему за спину, Сан Саныч машинально обернулся, и в это время Эртоферон отпрыгнул назад, оказавшись в середине портала. Под его ногами открылось отверстие замысловатой формы, и он резко воткнул туда рукоятку своего резного жезла. Рукоятка подошла точно, раздался грохот, сверкнула яркая вспышка, и Эртоферон исчез.

Хранитель подошел к ребятам.

– Молодцы, хорошо держались!

Женька, все еще как бы находясь в пылу битвы, повернулся к Оле:

– Ты видела, как я его, а? И как ловко я от его палки уходил, да? Эх, только жаль, что моя сабля для него – как слону дробина! Кстати, а откуда она взялась? – Женька повернулся к деду.

– Наверное, портал позаботился, – пожал плечами тот.

– А, тогда понятно… – Женя опять обратился к Оле: – Не, ну ты видела?

Девочка ехидно ответила:

– Видела. Только, если бы я его фонарем не удерживала, он бы тебя, как муху, прихлопнул.

Парень захотел уже обидеться, но Сан Саныч его отвлек. Он обнял ребят за плечи и сказал:

– Вы у меня оба молодцы! – И прибавил, хитро усмехаясь, словно что-то вспомнив: – Жаль, Геракл вас не видел, он бы вами гордился!

Женька расправил плечи и выпятил грудь, а Оля смущенно опустила глаза.

Сан Саныч подобрал с пола свой меч, снова ставший молотом, подошел к порталу и размахнулся. Ударив, он еле удержал молот в руках – тот отскочил от каменного столба, не оставив на нем даже легкой царапины. Хранитель ударил еще несколько раз. Все безрезультатно. Сан Саныч опустил молот и отошел.

– Кажется, я тут бессилен. И что-то мне подсказывает, что даже если я привезу сюда грузовик взрывчатки, она тоже не поможет. Чем они этот камень обрабатывали?

Тем временем Оля осматривала портал. Она водила пальцем по еле заметным линиям, складывающимся в причудливый узор, и вспоминала, где могла его видеть. Потом повернулась к Хранителю.

– Сан Саныч, а помните, вы в магазине какие-то штуки купили? Потом еще сказали, что ими с камнем работают. Они где?

Хранитель удивленно ответил:

– В кармане. Я их выложить забыл.

– А можно посмотреть?

Сан Саныч порылся в своих многочисленных карманах и достал инструменты. Женька подошел поближе. Он посмотрел на узоры, украшавшие молоток и зубило, и тоже заметил, что они очень похожи на те стершиеся линии на портале.

Оля прошептала:

– Может, попробовать?

Сан Саныч кивнул головой. Он нашел в одном столбе маленькую щель, приставил к ней зубило и ударил по нему молотком. Зубило вошло в камень, и столбы портала сотрясла крупная дрожь. Ударил еще раз – и дрожь превратилась в землетрясение. Пол под ними заходил ходуном, стены и потолок покрылись трещинами. Хранитель стукнул снова – и еле успел отскочить: огромная глыба раскололась на мелкие куски. Одновременно стал рушиться потолок с тремя круглыми окошками.

Женька закричал:

– Атас, уходим! – и дернул деда за рукав.

Сан Саныч подхватил Олю на руки и побежал к выходу. Женька мчался впереди. Дрожь земли за их спинами усиливалась, со стен стали осыпаться куски камня. Добежав до двери, Женька выскользнул наружу. Сан Саныч выпихнул Олю за ним, развернулся, с силой швырнул молоток в портал и выскочил за дверь. В ту же секунду раздался жуткий грохот, и роскошный дворец сложился, как карточный домик. Все вокруг скрыл густой туман, столь характерный для самого сердца Темных миров. Дело было сделано.

Женька одной рукой нащупал руку деда, а другой – руку Оли.

– Дед, давай забирать маму, и поехали домой. Ну их на фиг, такие приключения!

Эпилог

Женька опять подвинул миску с Олиными плюшками к себе поближе. Они сидели в библиотеке и обсуждали поездку Сан Саныча и Жени в Москву. Там все прошло гладко. В милиции даже обрадовались такому исходу дела, сказав, что с документацией на «Скорой» известный бардак, не то что у них.

Мама Рита уже пришла в себя и очень удивилась сообщению, что все это время пролежала в больнице. Она сказала, что у нее, похоже, были галлюцинации, но теперь все прошло. Рита очень жалела, что ей не удалось уехать с Алексеем, но тот, узнав, что жена нашлась и уже здорова, радостно пообещал, что в ближайшее время заберет ее к себе. Женька торжественно пообещал маме, что в Лыково он будет учиться и вести себя хорошо, и она отпустила его туда без возражений, а сама Рита стала готовиться к поездке. Раскрытые и полураскрытые чемоданы и сумки опять заняли полквартиры.

И вот теперь Женька расправлялся с очередной плюшкой. Ему, правда, помогала Баська, внимательно слушавшая весь разговор. Женька был готов поручиться, что собака понимает каждое слово и отвлекается от рассказа только тогда, когда хочет выпросить еще кусочек плюшки. Она даже забросила свой старый тапок, и Оля потихоньку выкинула его на крыльцо.

Девочка подлила Сан Санычу чаю и спросила:

– А куда мог деться Эртоферон?

Библиотекарь медленно ответил:

– Знаете, тут может быть по-разному. Если он остался в Темных мирах, то будет в них сидеть до той поры, пока не превратится в тень. Если Эртоферон ушел в Книжный мир, то теперь он бродит там тенью, которую никто не видит и не слышит. А если попадет в мир людей, из него получится просто привидение, без своего портала не способное нашептать страшный сон даже младенцу. Так что, где бы он ни оказался, я ему не завидую…

В этот момент книга-портал, лежащая на столе, издала какой-то очень официальный звон. Баська тявкнула и посмотрела на Сан Саныча. Тот открыл книгу. Прочитал текст, закрыл глаза, посидел немного и сообщил:

– Нам с вами приказано явиться в Букбург на внеочередной Совет.

Оля и Женя переглянулись и одновременно пожали плечами.

Примечания

1

Историю Риты Лыковой (она же Бекки Тэчер) читайте в книге Олега Роя «Повелитель книг».

2

Андерсен Г. Х. Снежная королева / Перевод с датского Анны и Петра Ганзен.

3

Автор текста Джемал Багашвили, перевод Юрия Ряшенцева.

Content

Олег Рой
Загадка Атлантиды

Глава первая Ночь перед Рождеством

Глава вторая Вновь я посетил…

Глава третья Ледяной дом

Глава четвертая Визит к Минотавру

Глава пятая В Греции все есть…

Глава шестая Ты куда, Одиссей? Или – зачем искать забытых богов Атлантиды

Глава седьмая Много шума из ничего

Глава восьмая Неоконченное путешествие

Глава девятая Замок с привидениями

Глава десятая Битва титанов

Глава одиннадцатая Конец – делу венец

Эпилог

Примечания