Нора Робертс

Большие тайны маленького отеля

Глава 1

Все необходимое лежало в рюкзаке, висящем за плечами, включая его девятимиллиметровый. Впрочем, если все пройдет гладко, ему не придется воспользоваться оружием.

Роман вытащил сигарету из помятой пачки в нагрудном кармане и отвернулся от ветра, чтобы раскурить ее. Вдоль ограждения парома пробежал мальчик лет восьми, с радостью игнорируя крики матери. И Роман неожиданно почувствовал симпатию к ребенку.

Было очень холодно. Пронизывающий, обжигающий ветер с залива Пьюджет-Саунд казался далеко не весенним. Но отсюда открывался изумительный вид. Конечно, сидеть в холле салона со стеклянными стенами было бы куда уютнее, но потерялась бы значительная часть впечатлений.

Блондинка с розовыми щеками и быстро краснеющим носом увела ребенка. И Роман слушал их жалобы друг на друга, пока женщина тащила мальчика назад, во внутреннее помещение. Родственники, думал он, редко соглашаются друг с другом хоть по какому вопросу. Отвернувшись, Роман перегнулся через поручни, лениво покуривая, а паром тем временем двигался мимо огромных островов.

Они оставили линию горизонта Сиэтла позади, хотя горы материка все еще возвышались вдали, впечатляя любого наблюдателя. Здесь ощущалось одиночество, несмотря на редких закаленных пассажиров, которые прогуливались по наклонной палубе или сидели на деревянных скамьях, пытаясь насладиться солнечными бликами. Роман же предпочитал город с его ритмом, толпами народа и энергетикой. С его анонимностью. Мегаполисы всегда были ему по душе.

Роман постоянно ощущал тревожащую неудовлетворенность, но сколько бы ни старался понять, откуда она идет или почему так сильно давит на него, все было бесполезно.

Работа. Последний год Роман винил во всем работу. Напряжение… Он всегда принимал его и даже искал. И думал, что жизнь без этой составляющей будет скучной и бесцельной. Но в последнее время одного напряжения стало не хватать. Роман переезжал с места на место, мало что беря с собой и еще меньше оставляя за спиной.

Время выбираться, думал Роман, наблюдая за идущим встречным курсом рыболовецким судном. Пора двигаться дальше. Но что делать?

Роман с отвращением задумался, выпуская кольцо дыма. Может, заняться собственным бизнесом? Он рассматривал эту идею раз или два ранее. Может, пуститься в путешествия? Роман уже объездил весь мир, но ведь в роли туриста это занятие может стать совершенно иным.

На палубе появился отважный мужчина с видеокамерой. И Роман сменил позу, оказавшись вне зоны съемки. Однако, вероятнее всего, предосторожность была излишней — движение стало инстинктивной реакцией. Как настороженность и случайная поза, скрывающая абсолютную готовность действовать.

Мужчина не обращал на него особого внимания, а некоторые женщины не раз кидали на него взгляды.

Роман был выше среднего роста и обладал телосложением боксера легкого веса — был крепким и подтянутым. Но мешковатая куртка и потертые джинсы скрывали превосходно развитые мышцы. Роман не надел шапку, и его густые черные волосы трепал ветер. Он мог похвастаться впалыми щеками и суровыми чертами, но еще большую мужественность его лицу придавала легкая щетина. Светло-зеленые глаза могли бы смягчить дьявольскую наружность, не будь они такими серьезными и проницательными.

Это задание обещало быть заурядным.

Роман услышал гудок — судно подходило к причалу — и поправил рюкзак. Рутинное дело или нет, но это его работа. Он сделает ее, напишет отчет, а затем возьмет несколько недель отпуска, чтобы определить цель всей дальнейшей жизни.

Роман сошел на берег вместе с немногочисленными пассажирами. Сладковатый аромат цветов соперничал с более тяжелым запахом воды. Цветы росли повсюду, придавая этому месту фантастическое великолепие. Многие соцветия были размером с его кулак. Роман оценил их яркость и очарование, но он не тратил времени на то, чтобы остановиться и понюхать розы.

Автомобили съезжали с пандуса. Водители разъезжались по домам или же направлялись осматривать местные достопримечательности. Когда освободятся автомобильные палубы, на борт поднимутся новые пассажиры и отправятся на один из островов или же в более долгую поездку до Британской Колумбии.

Роман вытащил еще одну сигарету, прикурил и небрежно огляделся — посмотрел на живописные сады, на очаровательный отель и ресторан, плакаты, дающие информацию о переправах и автостоянке. Теперь все сводится к правильному выбору времени. Он проигнорировал открытое кафе, хотя с удовольствием выпил бы чашечку кофе, и направился к площадке, отведенной под стоянку.

Роман достаточно быстро заметил фургон — бело-голубой, с эмблемой гостиницы «Понаблюдай за китами» на боку. Его работа заключалась в том, чтобы попасть в этот фургон и в саму гостиницу. Если детали касательно этого аспекта были тщательно проработаны, тогда дело действительно будет стандартным. Если же нет, он найдет другой способ.

Остановившись, Роман нагнулся, чтобы завязать ботинок. Автомобили постепенно загружались на паром, а пассажиры без транспорта уже стояли на палубе. Сейчас на стоянке находилось не более дюжины машин, включая фургон. Он помедлил еще мгновение, чтобы расстегнуть куртку, и в тот момент увидел женщину.

Волосы она заплела в косу, а на снимке в ее деле волосы были распущены. Под солнцем светлый цвет ее волос казался более насыщенным и ярким. Ее глаза скрывали темные очки с большими желтыми линзами на пол-лица, но Роман знал, что не ошибся — он видел изящную линию ее подбородка, маленький, прямой нос и полные, красивые губы.

Ему предоставили достоверную информацию. Женщина обладала спортивным телосложением, ростом выше среднего.

Одета она была в джинсы и толстый свитер кремового цвета поверх голубой рубашки. Джинсы были заправлены в замшевые сапоги до лодыжки, а в ушах покачивались тонкие хрустальные серьги.

Она шла целеустремленно, в руке позвякивали ключи, а через плечо была перекинута большая брезентовая сумка. В ее походке не было ни грамма кокетства, но мужчины заметили бы ее — широкий, быстрый шаг, изысканное покачивание бедер, поднятая голова и взгляд, устремленный вперед.

Да, мужчины заметили бы, думал Роман, откидывая сигарету. И она прекрасно понимает это.

Роман выждал, когда женщина дойдет до фургона, и лишь потом двинулся по направлению к ней.

Черити перестала напевать финальную часть Девятой симфонии Бетховена, опустила взгляд на переднее колесо фургона и выругалась. Она не думала, что за ней наблюдают, поэтому со всей силы ударила по нему, а затем направилась к задней дверце, чтобы вытащить домкрат.

—Какие-то проблемы?

Черити вздрогнула и чуть не уронила инструмент себе на ногу, а затем повернулась на голос.

Мужчина, с которым трудно иметь дело. Такова была ее первая мысль при взгляде на Романа. Одной рукой он придерживал лямку рюкзака, а другую засунул глубоко в карман. Его глаза были прищурены из-за яркого солнца. Черити приложила руку к сердцу, убеждаясь, что оно все еще бьется, а затем улыбнулась:

—Да. У меня спустило колесо. Только что привезла на пристань семью из четырех человек, двоим из них нет еще и шести, но они — явные кандидаты в исправительную школу для малолетних нарушителей. Мои нервы на пределе, в шестом номере пришли в негодность водопроводные трубы, а мой мастер на все руки выиграл джекпот в лотерею.

В папке не было ни слова о том, что голос Черити похож на кофе с молоком — насыщенный, какой можно отведать в Новом Орлеане. Роман отметил эту деталь, запомнил ее, а затем кивком указал на колесо:

—Хотите, чтобы я поменял его?

Черити смогла бы сделать это и сама, но не в ее правилах было отказываться от помощи. Вероятно, мужчина справится с этой задачей быстрее, да и выглядит он так, что те пять долларов, которые она даст за работу, пригодятся ему.

— Спасибо. — Черити вручила незнакомцу домкрат, затем подняла лимон, который выпал из ее сумки. Замена колеса, похоже, заберет то время, которое она планировала отвести для обеда. — Вы только что сошли с парома?

— Да. Я путешествовал и подумал, что стоит провести некоторое время на вашем острове — Оркасе. — Роману не нравились светские беседы, но он поддержал разговор так же умело, как использовал домкрат. — Интересно, смогу ли я увидеть китов?

— Вы приехали в нужное место. Вчера я видела стаю из своего окна. — Черити прислонилась к фургону, наслаждаясь солнечным светом. Пока мужчина работал, она наблюдала за его руками — сильными, умелыми, быстрыми. Черити ценила людей, способных хорошо выполнять простую работу. — У вас отпуск?

— Просто путешествую. Временами берусь выполнять различные поручения. Знаете кого-нибудь, кто нуждается в помощи?

— Может быть. — Сжав губы, Черити изучала мужчину, пока тот снимал колесо. Он выпрямился, держа в одной руке покрышку. — Какую работу вы выполняете?

— Да любую. Где запасное?

— Запасное? — Черити смотрела в его глаза, чуть больше десяти секунд и теперь ощущала себя загипнотизированной.

— Колесо. — Уголок его рта слегка дрогнул в невольной улыбке. — Вам необходимо не-спущенное колесо.

— Верно. Запасное. Оно сзади. — Покачав головой из-за собственной глупости, Черити решила обогнуть фургон, чтобы принести колесо, обернулась и врезалась прямо в своего помощника. — Простите.

Мужчина положил ладонь на руку Черити, чтобы удержать ее на месте. Одно мгновение они стояли в лучах света и, нахмурившись, изучали друг друга.

—Все в порядке. Я сам принесу.

Когда Роман забрался в фургон, Черити перевела дух. Ее нервы были напряжены куда сильнее, нежели она считала,

—  О, будьте аккуратны, там…— Она скривилась, наблюдая, как Роман счищает с джинсов остатки леденца. Смех вырвался у Черити непроизвольно и был таким же густым, как ее голос. — Простите. Подарок от Джимми Разрушителя Маккарти. Помните, пятилетний правонарушитель, о котором я рассказывала в самом начале?

—  Я бы предпочел получить футболку.

—  А кто поступил бы иначе? — Черити забрала у него остатки конфет, завернула в платок и убрала в сумку. — У нас отдыхают и всей семьей, — объяснила она, когда Роман выбрался из фургона вместе с колесом. — Почти все радуются, когда рядом бегают Дети, но порой появляется такая парочка, как Джимми и Джуди — близнецы-вампиры из городка Уолла-Уолла, — тогда уже начинаешь подумывать о превращении гостиницы в ремонтный пункт. Вы любите детей?

Роман установил колесо на место и на мгновение поднял глаза.

—Только с безопасного расстояния.

Черити одобрительно засмеялась над его ответом.

—  Откуда вы родом? — задала она новый вопрос.

—  Из Сент-Луиса. — Роман мог назвать любое из дюжины мест, но решил сказать правду, хотя и сам не сумел бы ответить, почему так поступил. — Но я не часто возвращаюсь туда.

—  А семья?

—  У меня ее нет.

Тон его ответа заставил Черити подавить врожденное любопытство. Она не станет посягать на частную жизнь человека, так же как не будет бросать остатки леденца на землю.

—А я родилась здесь — на Оркасе. Каждый год говорю себе, что потрачу шесть месяцев на путешествие.

—  Куда угодно. — Черити пожала плечами, а Роман в это время закрепил последнюю гайку. — Но похоже, я никогда не смогу сделать это. Так или иначе, но здесь тоже красиво. Если у вас нет предельных сроков, то однажды поймаете себя на том, что находитесь на острове куда дольше, нежели планировали.

—  Может быть. — Роман поднялся, чтобы вернуть на место домкрат. — Если смогу найти работу и жилье.

Черити не считала свое решение импульсивным. Она ведь изучала мужчину, оценивала и рассматривала его в течение почти пятнадцати минут. А большинство собеседований о приеме на работу длится куда меньше времени. У него была широкая спина и умные, почти сбивающие с толку глаза, а уж если состояние его обуви и сумки принять в расчет, то мужчине явно изменяла удача. Как того требовало ее имя [1] , Черити учили протягивать людям руку помощи. И если она тем самым еще и сумеет решить одну из своих срочных и неотложных проблем…

—А вы умеете работать руками?

Роман посмотрел на Черити и не смог сдержаться — его мысли последовали в совершенно другом направлении от того смысла, который она вложила в свои слова.

—Умею. И достаточно хорошо.

Ее бровь, как и кровяное давление, немного поднялась, когда Черити поймала быстрый взгляд Романа.

— Я имела в виду инструменты. Молоток, пила, отвертка. Вы справитесь с плотницкой работой и хозяйственным ремонтом?

— Конечно.

Будет легко, даже слишком. Роман внезапно задался вопросом: откуда появился этот легкий и непривычный укол вины?

— Я уже говорила, что мой разнорабочий выиграл в лотерею, и приз немаленький. Он уехал на Гавайи, чтобы любоваться девушками в бикини и есть гавайские блюда. Я пожелала бы ему удачи, если бы мы не занимались обновлением западного крыла гостиницы. — Черити указывала на логотип на боку фургона. — Если вы разбираетесь в каменной кладке и работе с деревянными брусьями, то я могу обеспечить вас комнатой и питанием. И буду платить пять долларов в час.

— Похоже, мы оба решили свои проблемы.

— Вот и отлично! — Она протянула руку. — Меня зовут Черити Форд.

— Девинтер. — Он пожал предложенную руку. — Роман Девинтер.

— Хорошо, Роман. Забирайтесь внутрь.

Она не выглядит доверчивой, подумал Роман, опускаясь на сиденье рядом с Черити. Но он прекрасно знал, что внешность обманчива. Благодаря этому сейчас он добился своего и ему не пришлось пускаться в долгие, пространные объяснения. Когда Черити выехала со стоянки, Роман прикурил сигарету.

— Мой дедушка основал гостиницу в 1938 году, — проговорила она, опуская окно. — За все эти годы он пару раз кое-что менял, но это по-прежнему гостиница. Мы не смогли назвать ее курортным местом, даже в брошюрах. Надеюсь, вам подходит уединение.

—Да, меня это устраивает.

—И меня. Большую часть времени.

Словоохотливый парень, с легкой улыбкой подумала Черити. Она вполне может говорить за них обоих.

—Сейчас самое начало сезона, поэтому далеко не все наши номера заселены. — Она

выставила локоть в открытое окно и радостно приняла на себя весь груз разговора. Солнечные лучи играли в сережках. — У вас будет масса свободного времени, чтобы побродить в округе. Вид с горы действительно впечатляющий. А еще у нас превосходные пешие маршруты, если вас это интересует.

— Я подумывал о том, чтобы некоторое время провести в Британской Колумбии.

— О, это достаточно легко. Просто воспользуйтесь паромом, идущим до Сиднея. Мы часто принимаем туристические группы, которые направляются туда или обратно.

— Мы?..

— Гостиница. Мой дедушка построил шесть домиков в шестидесятых. Туристам мы предоставляем специальный перечень услуг — они могут снять домик и вдобавок получат завтрак и ужин. В действительности домики простоваты, но у туристов пользуются успехом. Примерно раз в неделю к нам приезжает группа туристов, а в разгар сезона их число возрастает в три раза.

Черити свернула на узкую, извилистую дорогу и продолжила ехать со скоростью пятьдесят миль в час.

Роман знал ответы, но понимал: будет странно, если он не задаст вопросов.

— Вы управляете гостиницей?

— Да. Я работаю там, сколько себя помню. Когда пару лет назад умер мой дедушка, взяла на себя управление. — Черити замолчала на мгновение — ей все еще было больно, и она считала, что так будет всегда. — Он любил гостиницу. Не просто место, а саму идею — ежедневное знакомство с новыми людьми, узнавание каких-то новых вещей. Ему нравилось создавать для гостей уют.

—  Думаю, дела у вас идут неплохо. Черити пожала плечами:

—  Мы справляемся.

Они миновали поворот, и лес сменило обширное пространство голубой воды. Вдали на отвесных скалах было разбросано несколько домов. А по водной глади, оставляя за кормой след, летела лодка с раздуваемыми ветром белыми парусами.

—Похожие виды можно встретить по всему острову. Даже когда долго живешь здесь,

не устаешь удивляться.

—Здешние места хороши для бизнеса.

Черити немного нахмурилась.

—  Пожалуй, — проговорила она и посмотрела на Романа. — А вы действительно хотите увидеть китов?

—  Раз я здесь, значит, эта идея показалась мне привлекательной.

Черити остановила фургон и указала на скалы:

—Если у вас есть терпение и хороший бинокль, то вон оттуда лучший обзор. Мы видели китов и из гостиницы. Я уже говорила, если вы хотите посмотреть ближе, лучше будет воспользоваться лодкой.

Роман не ответил, и Черити вновь завела мотор. Он вызывает у нее беспокойство, поняла Черити. Казалось, Роман смотрит не на воду или лес, а на нее.

Роман тем временем взглянул на руки Черити. Сильные, умелые, работящие руки, решил он. Хотя пальцы начали нервно постукивать по рулю. Теперь она ехала на высокой скорости, легко ведя фургон по горной дороге. К ним приближалась еще одна машина. Не сбрасывая скорости, Черити подняла руку в приветственном жесте.

— Это Лори, одна из наших официанток. Она работает в утреннюю смену и возвращается домой, когда из школы приходят ее дети. Обычно в начале сезона штат персонала — десять человек, а затем мы нанимаем еще пять или шесть временных работников.

Они миновали еще один поворот, и перед глазами предстала гостиница. Она была именно такой, какую Романи ожидал увидеть, но все равно оказалась куда более очаровательной, нежели на снимках, которые ему показывали. Здание было белым с голубой отделкой вокруг сводчатых и овальных окон. Роман полюбовался причудливыми башенками, узкими дорожками и широким крыльцом. Протяженный газон спускался прямо к воде, к узкой, шаткой пристани. Возле нее лениво качалась привязанная маленькая моторная лодка.

Колесо мельницы вращалось в мелком пруду возле гостиницы, мелодично шлепая по воде. А на западе, где деревья росли гуще, Роман мог различить один из домиков, о которых говорила Черити. И везде росли цветы.

—На заднем дворе пруд побольше этого.

Черити свернула и въехала на маленькую стоянку, посыпанную гравием, уже наполовину заполненную.

— Мы разводим там форель. Тропинка приведет вас к первому, второму и третьему домикам. Затем она разветвляется и идет к четвертому, пятому и шестому. — Черити вышла из машины и подождала, пока Роман присоединится к ней. — Почти все пользуются задним входом. Позже я покажу вам участок, если, конечно, захотите, но для начала мы разместим вас.

— Здесь мило, — сказал Роман, на самом деле так считая.

На заднем квадратном крыльце стояли два кресла-качалки и глубокое деревянное кресло с широкими подлокотниками, белая краска которого нуждалась в обновлении. Роман повернулся, чтобы изучить вид, который откроется для гостя, сидящего здесь. Немного леса, часть водной глади — очень привлекательный вид. Спокойный. Гостеприимный. Роман вспомнил о пистолете в своем рюкзаке. Внешний вид, вновь подумал он, бывает обманчив.

Слегка нахмурившись, Черити внимательно наблюдала за своим новым работником. Роман, казалось, не смотрел, а впитывал. Это была странная мысль, но она поклялась бы, что попроси его описать гостиницу через шесть месяцев, он сможет припомнить все вплоть до последней сосновой шишки.

Роман повернулся к ней, но ощущение осталось, став еще более явственным, более персональным. Подул легкий ветерок, и послышался звон «музыкальной подвески», которая свисала с карниза.

—Вы художник? — неожиданно спросила Черити.

—  Нет. — Роман улыбнулся, и перемена в его лице была быстрой и очаровательной. — Почему вам пришла в голову такая мысль?

—  Обычное любопытство.

«Тебе следует быть аккуратной с этой улыбкой», — решила для себя Черити. Она заставляла расслабиться, а Черити сомневалась, что Роман был из тех мужчин, рядом с которым стоит терять бдительность.

Двойные стеклянные двери открылись в большую, просторную комнату, в которой витал запах лаванды и костра. Два длинных мягких дивана и пара кресел стояли возле огромного камина, где потрескивали дрова. В комнате были и антикварные вещи — стол и стул с тремя старыми чернильницами, дубовая вешалка для шляп, буфет с блестящими резными дверцами. В углу примостился музыкальный инструмент — спинет с пожелтевшими клавишами. Почти всю дальнюю стену занимали широкие арочные окна, благодаря которым воды океана выглядели частью интерьера комнаты. За столом возле окон две женщины неспешно играли в «Скраббл».

—Кто выигрывает сегодня? — спросила Черити.

Обе женщины широко улыбнулись.

—  Пока мы в равном положении. — Женщина справа взбила волосы, когда заметила Романа. Она была достаточно пожилой, чтобы годиться ему в бабушки, но сняла очки и выпрямила худые плечи. — Я даже сначала не поняла, что ты привезла еще одного гостя, дорогая.

—  Как и я сама. — Черити отошла, чтобы подбросить в огонь дров. — Роман Девинтер, мисс Люси и мисс Милли.

—  Очень приятно. — Опять появилась эта его улыбка.

—  Девинтер… — Мисс Люси надела очки, чтобы рассмотреть гостя лучше. — Милли, мы раньше не знали никого с фамилией Девинтер?

—  Я не припоминаю. — Милли, всегда готовая к флирту, продолжала улыбаться Роману, хотя сейчас он был для нее не более чем размытым пятном. — Вы раньше были в гостинице, мистер Девинтер?

—  Нет, мэм. Я впервые на островах Сан-Хуан.

—  Вас ждет невероятное удовольствие. — С губ Милли сорвался короткий вздох.

То, что наделали годы, было ужасно. Казалось, только вчера красивые, молодые мужчины целовали ее руку и приглашали на прогулку. А сегодня они называют ее «мэм». Милли тоскливо вернулась к игре.

— Дамы приезжают в гостиницу так давно, что я и не помню их первого визита, — сказала Черити Роману, направляясь в глубь коридора. — Они очаровательны, но должна предупредить вас о мисс Милли. Мне говорили, что в свое время у нее была не самая хорошая репутация и она все еще любит привлекательных мужчин.

— Буду следить за каждым своим шагом.

— У меня создалось впечатление, что вы и так все время это делаете. — Черити вытащила из сумки связку ключей и отперла дверь. — Этот коридор ведет в западное крыло. — Она устремилась вперед — проворно и деловито. — Насколько вы можете видеть, обновления зашли достаточно далеко до того, как Джордж сорвал банк. Внутренняя отделка была снята. — Черити указала на аккуратные стопки досок вдоль недавно окрашенных стен. — Но двери необходимо заново отполировать. Новая оригинальная фурнитура вон в той коробке.

Сняв солнечные очки, Черити опустила их в сумку. Роман был прав — воротник ее рубашки практически в точности совпадал по цвету с ее глазами. Он заглянул в них, пока Черити осматривала работу Джорджа.

—И сколько здесь комнат?

— В этом крыле два номера, рассчитанные на одного человека, номер с двойным и семейным размещением. Все на разных стадиях погрома. — Черити обогнула дверь, которая была прислонена к стене, а затем вошла в комнату. — Вы можете занять эту. Она близка к завершению, по крайней мере, насколько возможно в этой части здания.

Комната была маленькой и светлой. В окно было вставлено витражное стекло, из него открывался вид на мельничное колесо. Кровать была не застлана, а полы не покрыты и требовали шлифовки. Обои, очевидно новые, покрывали стены от потолка до белой рейки, предназначенной для того, чтобы защитить стены от повреждения спинками стульев. Ниже шла голая стена.

— Сейчас не на что особо смотреть, — прокомментировала Черити.

— Все в порядке.

Ему случалось бывать в таких местах, по сравнению с которыми эта маленькая комната казалась номером фешенебельной лондонской гостиницы «Уолдорф».

Черити автоматически проверила гардеробную и прилегающую к ней ванную, мысленно отметив, что еще необходимо сделать.

—Вы можете сначала закончить ремонт здесь, и вам будет более уютно. Я не привередлива.

У Джорджа была своя система. Я никогда ее не понимала, но обычно он справлялся со всем.

Роман засунул большие пальцы в передние карманы джинсов.

— А у вас есть план?

— Конечно.

Следующие тридцать минут Черити водила его по крылу и объясняла, чего она хочет. Роман слушал и внимательно изучал проделанную работу. По детальным чертежам, которые успел изучить, он знал, что расположение западного крыла таково, что предоставляет свободный доступ к первому этажу и остальной части гостиницы.

Ему придется работать, задумался Роман, глядя на незаконченные стены. Он посчитал это маленьким бонусом. Ему нравилось работать руками, хотя в прошлом у него было мало времени для этого.

Инструкции Черити были невероятно точны — эта женщина знала, чего хочет. И намеревалась получить желаемое. Роману это понравилось. У него не было сомнений, что Черити хороша во всем, чем занимается — управляла ли она гостиницей или делала что-то другое.

—Что там, наверху? — Роман указал на лестницу в конце коридора.

—   Мои комнаты. До них очередь дойдет после того, как будут закончены гостевые номера. — Черити позвякивала ключами, пока ее мысли устремились в дюжину различных направлений. — Итак, что вы думаете?

—   О чем?

—   О работе.

—   У вас есть инструменты?

—   В сарае, по другую сторону стоянки.

—   Я справлюсь с этим.

—   Хорошо. — Черити вручила ему ключ.

Они стояли в восьмиугольной гостиной семейного номера. Комната была пуста, но половину ее занимали кипы материалов и брезентов. Черити внезапно заметила, что они стоят достаточно близко друг к другу. Чувствуя себя неловко, она сняла ключ с кольца.

—   Это вам.

—   Спасибо. — Роман положил ключ в карман.

Черити глубоко вдохнула, задаваясь вопросом, почему чувствует себя так, будто только что сделала длинный шаг с закрытыми глазами.

—Вы обедали?

—Нет.

—Я провожу вас на кухню. Мэй покормит вас.

Черити направилась к выходу — и слишком быстро. Она хотела убежать от ощущения, что находится с Романом наедине. И, чувствуя себя беспомощной, беспокойно повела плечами. Глупая мысль, сказала она себе. Она никогда не была беспомощной и все равно почувствовала облегчение, когда за ними закрылась дверь.

Черити повела его вниз по лестнице, через пустой вестибюль, а затем в большую столовую, украшенную рисунками, выполненными пастелью. На каждом столе стояли вазы из матового стекла с букетами свежих цветов. Из больших окон открывался вид на воду, и, будто продолжая тему, в южную стену был встроен аквариум.

Черити остановилась там на мгновение, почти не сбавляя шага, и начала изучать комнату, пока не осталась довольна тем, как накрыты столы для ужина. Затем она открыла дверь в кухню.

— Думаю, необходимо больше базилика.

— Нет, я абсолютно с тобой не согласна.

— Делайте что хотите, — еле слышно пробормотала Черити и с лучезарной улыбкой произнесла: — Дамы, я привела вам голодного мужчину.

Женщина, охраняющая кастрюлю, подняла вверх ложку. Лучшим словом для ее описание было «широкая» — лицо, бедра, руки. Она быстро осмотрела Романа чуть прикрытыми глазами.

—Тогда садитесь, — сказала она ему, указав в сторону длинного деревянного стола.

— Мэй Дженкис, Роман Девинтер.

— Мэм.

— И Долорес Рамзи.

Другая женщина держала банку с травами. Она была настолько же худой, насколько широкой казалась Мэй. Кивнув Роману, Долорес направилась к кастрюле.

—Держись подальше, — приказала ей Мэй. — И дай мужчине жареного цыпленка.

В ответ Долорес что-то пробормотала и отправилась искать тарелку.

—  Роман собирается возобновить ремонт с того места, где его бросил Джордж, — объяснила Черити. — Он будет жить в западном крыле.

—  Вы не местный? — Мэй вновь посмотрела на него так, как смотрят, по мнению Романа, на маленького, неряшливого ребенка.

—  Нет.

Фыркнув, Мэй налила Роману кофе.

—  Похоже, вам потребуется парочка приличных блюд.

—  Так принеси их сюда, — добавила Черити, играя роль миротворца.

Она лишь вздрогнула, когда Долорес поставила перед Романом тарелку с холодным цыпленком и салатом.

—Нужно было самой положить больше укропа. — Долорес взглянула на Романа, будто

приглашая его согласиться. — Да разве она стала бы слушать?

Роман понял, что лучшим выходом будет улыбнуться и набить рот едой. Прежде чем Мэй смогла ответить, вновь открылась дверь.

—  Может путник получить здесь чашечку кофе? — Вошедший мужчина остановился и кинул на Романа любопытный взгляд.

—  Боб Маллинз, Роман Девинтер. Я наняла его закончить западное крыло. Боб — один из моих многочисленных незаменимых помощников.

— Добро пожаловать.

Мужчина подошел к плите, налил себе чашку кофе и добавил три кусочка сахара, пока Мэй кудахтала над ним. Сладкое, казалось, не оказывает на него никакого воздействия. Он был высоким, вероятно даже около двух метров, и не мог весить больше ста шестидесяти килограммов. Его светло-каштановые волосы были коротко подстрижены и откинуты с высокого лба.

—Вы из восточных штатов? — спросил Боб, попивая кофе.

—Из восточных по отношению к этому месту.

—Откровенно. — Он усмехнулся, когда Мэй взмахом руки попросила его отойти от плиты.

—  Ты уладил проблему с продавцом фруктов и овощей? — спросила Черити.

—  Все решено. Пока тебя не было, поступило несколько звонков. И есть пара бумаг, которые тебе нужно подписать.

—  Все сделаю. И прямо сейчас. — Черити посмотрела на часы, а потом перевела взгляд на Романа: — Я буду в кабинете рядом с вестибюлем, если вам что-нибудь понадобится.

— Я справлюсь.

— Хорошо. — Черити еще одно мгновение изучала Романа. Она никак не могла понять, как он может находиться с четырьмя людьми в комнате и казаться одиноким. — Увидимся позже.

Роман совершил долгую, ленивую прогулку по гостинице, прежде чем начать переносить инструменты в западное крыло. Он увидел молодую пару — наверное, молодожены, судя по тому, как они обнимались возле пруда. На маленькой баскетбольной площадке играли мужчина и маленький мальчик. Уже знакомые Роману дамы оставили свою игру и сидели на крыльце, обсуждая сад. Семья из четырех человек, каждый из которых выглядел усталым, вышла из автомобиля-универсала и направилась в сторону домиков. По пирсу прогуливался мужчина в бейсболке и с видеокамерой на плече.

В кронах деревьев выводили веселые трели птицы, и в отдалении слышался приглушенный шум моторной лодки. А еще до Романа доносились звуки нерешительного плача ребенка и мелодии сонаты Моцарта, которую кто-то играл на фортепиано.

Если бы он самостоятельно не изучил все данные, то поклялся бы, что находится не в том месте.

Роман выбрал семейный номер и приступил к работе, задаваясь вопросом, как много времени ему потребуется, чтобы пробраться в комнаты Черити.

Было что-то умиротворяющее в физической работе. Прошло два часа, и он немного расслабился, посмотрел на часы и решил предпринять еще один, ненужный поход в сарай. Черити упоминала, что по вечерам в пять часов подается вино в том помещении, которое она называла общей гостевой. Ему не повредит еще раз посмотреть на постояльцев гостиницы.

Роман направился к выходу, но задержался возле своей комнаты. Он что-то услышал — какое-то движение. Осторожно открыл дверь и внимательно изучил пустую комнату.

Еле слышно напевая, Черити вышла из ванной, куда только что положила свежие полотенца. Она расправила белье и стала заправлять кровать.

—Что вы делаете?

Подавив крик, Черити попятилась, а затем опустилась на кровать, чтобы перевести дух.

—Боже мой, Роман, не делайте так.

Он вошел в комнату, наблюдая за ней прищуренными глазами.

—  Я спросил, чем вы занимаетесь.

—  А разве это не очевидно? — Черити похлопала рукой по стопке белья.

—  Вы еще и ведете домашнее хозяйство?

—  Время от времени. — Придя в себя, Черити встала и разгладила ладонью простыню. — В ванной есть мыло и полотенца, — сказала она ему, а затем склонила голову. — И вам бы все это не помешало. Были заняты?

—Именно для этого я нахожусь в гостинице.

Пробормотав что-то в знак согласия, Черити заправила уголки простыни в изножье кровати так же, как делала его бабушка.

—Я положила дополнительную подушку и одеяло в шкаф.

Черити отошла к другой стороне кровати, заправляя постель, и Роман чисто по-мужски наблюдал за ней. Он не мог вспомнить, когда последний раз видел, как кто-то заправляет постель. Это возродило в нем мысли, появиться которым Роман просто не мог позволить. Мысли о том, как это будет — вновь привести кровать в беспорядок… Вместе с Черити.

— Вы когда-нибудь останавливаетесь?

— Мне сказали, что завтра у нас ожидаются туристы. — Черити разложила на кровати белый плед. — Поэтому все немного заняты.

— Завтра?

— М-м-м. На первом пароме из Сиднея. — Она удовлетворенно взбила подушки. — Вы…

Черити замолчала и, повернувшись, оказалась возле Романа. Его руки инстинктивно потянулись к ее бедрам, а ладони Черити легли на его плечи. Объятия — незапланированные, нежеланные и невероятно интимные.

Черити была стройной под длинным, толстым свитером, понял Роман, даже более стройной, нежели он того ожидал. А глаза ее оказались куда ярче, больше и мягче, нежели имели на то право. Их голубой цвет был глубже, нежели на фотографии. От нее пахло гостиницей. Пахло этой гостеприимной смесью лаванды и дымом костра. Увлеченный ароматом, Роман продолжал держать Черити, хотя и знал, что делать этого не стоит.

—Что я?

Его пальцы лежали на бедрах Черити, притягивая ее чуть ближе. Роман видел в глазах Черити замешательство.

А сама Черити забыла обо всем. Она могла лишь смотреть, потрясенная ощущениями, которые пронзали ее тело. Ее пальцы невольно сжали рубашку Романа. У нее появилось ощущение, что в Романе дремлет сила, беспощадная, возможно, жестокая сила. И тот факт, что это возбуждает ее, заставил Черити онеметь.

— Вы чего-то хотите? — пробормотал он.

— Что?

Роман думал о том, чтобы поцеловать ее, накрыть ее губы своим ртом, дотронуться до них языком. Он наслаждался бы вкусом и молниеносно возникшей страстью.

—Я спросил, не хотите ли вы чего-нибудь. — Роман медленно провел руками под свитером

к ее талии.

Шокирующая волна жара, давление его пальцев вернули Черити на землю.

—Нет.

Она начала отступать, но поняла, что ее крепко держат. И ей пришлось бороться с возрастающей паникой. До того как Черити вновь смогла заговорить, Роман отпустил ее. И к своему удивлению, она испытала разочарование. «Это странная реакция, — подумала Черити, — когда ты только что избежала сожжения».

—Я… — Она глубоко вдохнула и стала ждать, пока ее расшатанные нервы не придут в порядок. — Я собиралась спросить, нашли ли вы все, что требуется для работы.

— Похоже на то. — Роман все это время не отводил от нее глаз.

Черити сжала губы, чтобы немного увлажнить их.

—Хорошо. У меня много дел, поэтому я позволю вам вернуться к своему занятию.

Роман взял ее за руку до того, как Черити смогла уйти. Может, это и не было умно, но он хотел дотронуться до нее.

— Спасибо за полотенца.

— Без проблем.

Роман внимательно наблюдал за поспешным отбытием Черити, зная, что ее нервы вышли из-под контроля так же, как и его. Роман задумчиво вытащил сигарету. Он не мог вспомнить момент, когда так легко терял равновесие. И уж тем более из-за женщины, которая просто на него посмотрела. И все равно Роман обычно удачно выходил из сложных ситуаций.

Это может стать для него вызовом — подобраться к ней ближе, сыграть на ответной реакции, — который он ощутил в Черити. Игнорируя волну отвращения к себе, Роман чиркнул спичкой.

У него есть работа, которую нужно выполнить. И он не может позволить себе думать о Черити Форд как о ком-то другом, кроме средства для достижения своей цели.

Роман глубоко затянулся и ощутил ноющую боль в животе.

Глава 2

Почти рассвело, и небо на востоке было фантастическим. Роман стоял на обочине узкой дороги, сунув руки в задние карманы джинсов. Он получал удовольствие от таких утренних часов, когда воздух холодный и кристально чистый, хотя у него редко находилось время для подобных занятий. Здесь можно дышать, а уж если позволить себе роскошь, то это самое подходящее место, чтобы отключить разум и просто чувствовать.

Роман дал себе тридцать минут — тридцать минут одиночества и покоя. Солнечный свет пробивался сквозь облака, превращая их в яркие фигуры. Фигуры из снов. Роман раздумывал над тем, стоит ли закурить. Но в конце концов отказался от этой мысли — сейчас ему хотелось только наслаждаться утренним воздухом с ароматом моря.

Где-то лаяла собака — слабое тявканье служило лишь дополнением к окружающей обстановке. Чайки, стремясь найти себе пищу в столь ранний час, разрезали тишину гортанными криками. Благоухание цветов — праздник весны — изысканно дополнял тихий ветерок.

Роман задумался, почему раньше был настолько уверен, что предпочитает суету и шум крупных городов.

Стоя там, он увидел, как из-за деревьев выходит олениха, поднимает голову и втягивает в себя воздух. Это — свобода, внезапно подумал Роман. Знать свое место и довольствоваться им. Самка, аккуратно прокладывая себе путь, прошла по направлению к высокой траве. За ней следовал неуклюжий детеныш. Стоя против ветра, Роман наблюдал за ними.

Он чувствовал беспокойство. Даже пытаясь принять и впитать окружающий мир, ощущал пробивающееся нетерпение. Это не его место. У него его просто нет. И поэтому он идеален для подобной работы. Ни корней, ни семьи, ни женщины, ждущей его возвращения. Именно этого Роман хотел сам.

Но вчера он чувствовал громадное удовлетворение, работая руками, тем самым оставляя след на долгие времена. Так лучше для его прикрытия, говорил себе Роман. Если он продемонстрирует некое умение и тщательность в работе, его примут с большей легкостью.

Да его уже приняли.

Черити доверяла ему. Она дала ему крышу над головой, пищу и работу, думая, что он нуждается во всем этом. Казалось, в ней нет никакой хитрости. Прошлым вечером что-то проскользнуло между ними, однако Черити не сделала ничего, чтобы спровоцировать или сделать глубже это ощущение. Она не посылала молчаливого приглашения, хотя Роман знал, что все женщины способны на это от рождения.

Черити просто смотрела на него, и все, что она ощущала, было до абсурдности ясно написано в ее глазах.

Роман не мог думать о ней как о женщине. И уж тем более не мог думать о ней как о своей женщине.

Он вновь испытал желание закурить и в этот раз намеренно подавил его. Если есть нечто такое, что ты хочешь невероятно сильно, лучше всего пренебречь этим. Как только ты подчинишься своему желанию, контроль будет утрачен.

А Роман хотел Черити. Вчера на одно ослепляющее мгновение он страстно возжелал ее. И это очень серьезная ошибка. Он пытался не думать о ней, но ничего не мог с собой поделать, когда услышал как Черити идет в западное крыло ночью, когда до него донеслась легкая мелодия Шопена, льющаяся из ее комнат. И еще раз посреди ночи, когда, проснувшись в глубокой сельской тишине, он думал, мечтал о ней.

Но у Романа не было времени на желания. В другом месте и в другое время они могли бы познакомиться и получать удовольствие друг от друга столь долго, пока приходит наслаждение. Но сейчас Черити была частью задания — ни больше, ни меньше.

Роман услышал звук шагов бегущего человека и инстинктивно напрягся. Олениха насторожилась так же, как и он, — подняла голову, а затем быстро скрылась между деревьями

вместе со своим детенышем. Оружие Романа висело на лодыжке — скорее по привычке, нежели по необходимости, — но он не стал доставать его. Если пистолет потребуется ему, то не пройдет и секунды, как он окажется в руке. Роман стал ждать, чтобы посмотреть, кто бежит по пустынной дороге на рассвете.

Черити часто дышала, но лишь из-за стремления поддерживать темп пса, а не из-за пробежки длиной в три мили. Людвиг то стремился вперед, то тянул ее вправо, то вдруг резко уходил влево, натягивал и ослаблял поводок. Это был ежедневный марафон, и оба — Черити и пес — уже давно привыкли к нему. Черити могла бы сдерживать маленького золотистого кокер-спаниеля, но не хотела портить ему веселье. И она сворачивала с дороги вместе с Людвигом, подстраиваясь под его темп, переходя то на быстрый бег, то на медленный шаг.

Черити машинально помедлила, заметив Романа. Затем Людвиг промчался вперед, и Черити отпустила поводок, пытаясь подстроиться под скорость собаки.

— Доброе утро, — выкрикнула она, а затем скользящим движением притормозила, когда Людвиг устремился к Роману и громко загавкал. — Он не кусается.

— Так всегда говорят. — Роман усмехнулся и опустился на корточки, чтобы потрепать собаку между ушей. Людвиг сразу же упал на землю, перекатился и подставил живот. — Хороший пес.

— Испорченный пес, — добавила Черити. — Я вынуждена держать его за забором из-за гостей, но зато он ест как король. А вы рано встали.

— Да и вы тоже.

— Я считаю, что Людвиг заслуживает хорошей пробежки каждое утро, ведь он не понимает, почему я держу его за забором.

Выражая признательность, Людвиг обежал вокруг Романа, крутясь возле его ног.

— А сейчас я просто пытаюсь донести до его сознания значение поводка. — Черити остановилась, чтобы распутать Романа и успокоить скачущего пса.

Светлая куртка Черити была расстегнута, демонстрируя обтягивающую футболку, потемневшую на груди от пота. Зачесанные назад волосы делали заметнее ее широкие скулы. Кожа Черити казалась прозрачной, хотя щеки и покраснели после пробежки. Роману хотелось коснуться ее и почувствовать, какова она под пальцами. И проверить, появится ли та немедленная реакция вновь.

—Людвиг, постой спокойно хоть минутку. — Черити засмеялась и взяла пса за ошейник.

В ответ он подпрыгнул и попытался облизать ей лицо.

— Он хорошо слушается, — прокомментировал Роман.

— Теперь вы видите, почему я вынуждена держать его за забором. Он думает, что может играть с кем угодно. — Рука Черити коснулась руки Романа, когда она попыталась распутать поводок.

Когда Роман тронул ее запястье, они оба застыли. Он ощущал биение ее пульса, а затем почувствовал, как он убыстряется. Это был немедленный ответ, и он невероятно сильно возбуждал. Роману пришлось приложить все усилия, чтобы разжать пальцы. Он всего лишь хотел остановить Черити до того, как она нечаянно обнаружит оружие, спрятанное на его ноге. И теперь они склонились друг к другу посреди пустынной дороги, а между ними пытался пролезть пес.

— Вы дрожите, — осторожно проговорил Роман, но не отпустил ее. — Вы всегда так реагируете, когда мужчина касается вас?

— Нет. — Собственная реакция озадачила Черити, поэтому она оставалась неподвижной и ждала, что случится дальше. — Я уверена, что это в первый раз.

Роману было приятно слышать это признание, но слова Черити не оставляли его в покое, в них так хотелось поверить.

—Тогда нам стоит быть осторожными, неправда ли? — Он отпустил ее, а затем поднялся с корточек.

Черити тоже распрямилась, но сделала это куда медленнее, потому что не была уверена, сможет ли сохранить равновесие. А Роман чувствовал злость. Хотя он и сдерживал себя, но глаза отражали все.

—Я не очень часто задумываюсь об осторожности.

Его взгляд вернулся к ней — в нем был огонь, но он вдруг быстро и полностью исчез. — Зато мне приходится это делать.

—Да. — Быстрый горячий взгляд встревожил ее, но Черити всегда могла постоять за себя. Она внимательно посмотрела на Романа. — Думаю, так и должно было быть из-за той жестокости, с которой вынуждены бороться. На кого вы так злы, Роман?

Ему не нравилось, когда его так хорошо понимали. Наблюдая за Черити, Роман опустил руку, чтобы погладить Людвига, который уперся передними лапами в его колени.

—Сейчас ни на кого, — ответил Роман, но это была ложь.

Он испытывал ярость, причиной которой был сам. В ответ Черити просто покачала головой:

—Вы имеете право хранить свои секреты, но я не могу перестать спрашивать — почему

вы злитесь на себя за то, что ответили мне?

Роман лениво посмотрел на дорогу: сначала в одну сторону, потом в другую. Складывалось ощущение, что на острове, кроме них, нет никого.

—Хотите, чтобы я сделал что-нибудь прямо здесь и сейчас?

А он может, подумала Черити. И сделает. Если его подзадорить, он сделает именно то, что хочет и когда захочет. Дрожь возбуждения, которая проходила через нее, раздражала Черити. Такие мужчины — мачо — были совершенно для других женщин — не для Черити Форд. Она посмотрела на часы.

— Спасибо, уверена, что это — восхитительное предложение, но я должна вернуться и готовиться к завтраку. — Пытаясь совладать с псом, Черити возобновила путь, при этом надеясь, что поступь ее величава. — Я дам вам знать, смогу ли найти время, скажем, минут через пятнадцать.

— Черити?

— Да? — Она повернула голову и кинула на него холодный взгляд.

— Шнурки развязались.

Черити вскинула подбородок, продолжая идти.

Роман усмехнулся ей в спину и вновь засунул большие пальцы в карманы джинсов.

Да, у этой женщины действительно превосходная походка. Черити начала ему нравиться, и это было очень плохо.

Романа интересовала группа туристов. Он слонялся по первому этажу, сидел за чашечкой кофе на кухне, лениво переговариваясь с полноватой Мэй и худощавой Долорес. Однако Роман не ожидал, что его привлекут к работе, но, когда обнаружил, что держит в руках стопку скатертей, попытался использовать это в своих интересах.

Черити, в ярко-красной толстовке с логотипом гостиницы на груди, укладывала свернутую салфетку в бокал. Роман подождал мгновение, наблюдая за тем, как ее ловкие пальцы расправляют салфетку.

—Куда это положить?

Черити оглянулась, задаваясь вопросом, следует ли ей все еще быть раздраженной на него, но затем решила, что дело того не стоит. В данный момент ей требовались дополнительные руки.

— Хорошо бы постелить на стол. Белые вниз, абрикосовые сверху под углом. Вот так, хорошо? — Черити указала на стол, который был полностью накрыт.

— Конечно. — Роман начал расстилать скатерти. — Как много туристов ожидается?

— Пятнадцать человек. — Черити подняла бокал к свету, критически осмотрела и только после этого поставила его на стол. — Завтрак включен у них в тур. А еще есть гости, которые зарегистрированы у нас. Мы подаем завтрак между семью тридцатью и десятью. — Она посмотрела на часы, а затем отошла к другому столу, очевидно оставшись довольной увиденным. — Кроме того, у нас есть несколько незапланированных гостей. — Отставив хлебную тарелку со сколом, Черити взяла другую. — Но по-настоящему лихорадку вызывают обед и ужин. Долорес появилась с подносом, на котором стоял фарфоровый сервиз, а затем вновь исчезла, когда ее пронзительно окликнула Мэй. До того как успела закрыться кухонная дверь, через нее проскользнула официантка, с которой они накануне столкнулись на дороге. Она торопливо несла поднос с позвякивающим столовым серебром.

—Верно, — пробормотал Роман.

Черити быстро дала инструкции официантке, закончила накрывать еще один стол, а затем поторопилась к черной доске возле двери и принялась переписывать утреннее меню аккуратным почерком.

Долорес, чьи торчащие рыжие волосы и сжатые губы заставляли Романа думать о костлявом цыпленке, вихрем влетела в столовую и уткнула кулаки в худые бедра.

— Я не обязана терпеть это, Черити!

— Терпеть что? — Черити спокойно продолжила писать.

— Я делаю все, что могу, и ты ведь знаешь, я говорила тебе — у меня слабость.

Долорес всегда чувствует слабость, думала Черити, добавляя к списку омлет с беконом и сыром. Особенно когда что-то происходило не так, как Долорес хочет.

— Да, Долорес, я прекрасно знаю.

— У меня так сжимается в груди, что я едва дышу.

— Ага.

— Была почти полночь, но я все равно пришла. Как всегда.

— И я ценю это, Долорес. Ты знаешь, насколько сильно я завишу от тебя.

— Что ж… — Немного смягчившись, Долорес поправила фартук. — Думаю, ты можешь рассчитывать на то, что я выполню свою работу, но ты должна сказать женщине там… — Она махнула в сторону кухни. — Просто скажи, чтобы она убралась из-за моей спины.

— Я поговорю с ней, Долорес. Но и ты попытайся быть терпимой. Мы все измотаны сегодня утром, ведь Мэри Элис снова больна.

— Больна! — Долорес презрительно фыркнула. — Именно так это называют теперь?

Слушая вполуха, Черити продолжала писать.

— Что ты имеешь в виду?

— Если она больна, тогда почему ее машина опять всю ночь простояла на подъездной дорожке Билла Перкина? А теперь, с моим состоянием…

Черити перестала писать. Роман приподнял бровь, когда услышал неожиданно стальную нотку в ее голосе.

—Мы поговорим об этом позже, Долорес!

Скандалистка разочарованно выставила вперед нижнюю губу и направилась обратно в кухню.

Усмирив гнев, Черити повернулась к официантке:

— Как там, Лори?

— Почти готово.

— Хорошо. Если ты можешь справиться с зарегистрированными гостями, я вернусь, чтобы помочь тебе после того, как заселю группу туристов.

— Нет проблем.

— Я буду за столом регистрации с Бобом. — Черити рассеянно откинула косу за спину. — Если станет слишком сложно, пошли за мной. Роман…

— Хотите, чтобы я поработал помощником официанта?

Черити подарила ему быструю благодарную улыбку.

— А вы знаете как?

— Я быстро соображу, что к чему.

— Спасибо, — Черити вновь взглянула на часы, а затем торопливо вышла.

Роман не ожидал, что получит удовольствие, но было сложно его не получить, когда мисс Милли флиртовала с ним. Аромат выпечки, что-то роскошное с яблоками и корицей, тихие звуки классической музыки и неясный шум разговора — со всем этим невозможно было не расслабиться. Роман относил подносы из кухни и обратно. Приглушенный обмен репликами между Мэй и Долорес был забавным, а отнюдь не раздражающим.

Поэтому Роман получал удовольствие. И использовал свой временный пост, чтобы выполнить работу.

Собирая со столов посуду, он наблюдал за туристическим автобусом, который въехал в центральные ворота. Роман считал головы и изучал лица туристов. Экскурсоводом был крупный мужчина в белой рубашке, которая едва не трещала на его плечах, с круглым, румяным, радостным лицом. Его губы все время растягивались в улыбке, пока он провожал своих пассажиров внутрь гостиницы. Роман перешел в другую часть комнаты, чтобы посмотреть, как туристы теснятся в вестибюле.

Там были пары и семьи с маленькими детьми. Экскурсовод — Роман уже знал, что его имя Блок, — поприветствовал Черити улыбкой, а затем вручил ей список гостей.

Знала ли она, что Блок отбыл срок в тюрьме в Левенуэрте за мошенничество? Была ли в курсе, что этот мужчина, с которым она шутила, избежал второго срока только благодаря своей изворотливости и недочетам в правовой системе?

Челюсть Романа напряглась, когда Блок протянул руку и легонько щелкнул по золотой сережке в ухе Черити.

Пока она назначала домики и разбиралась с ключами, двое туристов из группы приблизились к столу, чтобы обменять деньги. Пятьдесят у одного, шестьдесят у другого, заметил Роман, когда помощница Черити обменяла канадские банкноты на американскую валюту.

За десять минут туристов рассадили в столовой, и они уже пристально разглядывали меню завтрака. А Черити, надев фартук и открыв блокнот, стала принимать заказы.

Черити не выглядела суетливой, заметил Роман. То, как она общалась, улыбалась и отвечала на вопросы, производило впечатление, что у нее есть время всего мира. Но двигалась она как молния. Она несла три тарелки в правой руке, левой наливала кофе и ворковала над ребенком — и все это одновременно.

Что-то снедает ее, подумал Роман. Это было едва заметно… просто слегка хмурое выражение лица и морщинка между глаз. Неужели этим утром что-то пошло не так и он упустил это? Если в системе возникает проблема, в его обязанности входит найти и устранить ее. Именно по этой причине он и находится здесь.

Черити налила еще одну порцию кофе за столиком на четверых, пошутила с лысым мужчиной в галстуке-пейсли, а после направилась к Роману.

— Думаю, кризис миновал. — Черити улыбнулась, но он вновь что-то уловил… Злость? Разочарование?

— Есть в гостинице хоть что-то, чем вы не занимаетесь?

— Я пытаюсь держаться в стороне от кухни. У нашего ресторана трехзвездочная репутация. — Черити с тоской взглянула на кофейник — время для него придет позже. — Спасибо вам за энергичную работу сегодня утром.

— Все в порядке. — Роман понял, что хочет вновь увидеть улыбку на ее лице. Настоящую улыбку. — Мисс Милли даже пожала мне руку.

Теперь она обязана ему. Губы Черити быстро изогнулись, а взгляд на мгновение прояснился.

—  Ей нравится, как вы выглядите в поясе с инструментами. Почему бы вам не передохнуть, прежде чем начать работу в западном крыле?

—  Хорошая идея.

Черити скривилась, когда послышался звук бьющегося стекла.

—Я так и думала, что ребенок Снайдеров не хочет пить апельсиновый сок. — Она поспешила ликвидировать беспорядок и выслушать извинения родителей.

За столом регистрации было пусто. Роман решил, что помощник Черити закрылся в боковом кабинете или же относит багаж в домики. Он подумал, не стоит ли скользнуть за стол и быстро просмотреть книги, но решил все-таки подождать. Некоторую работу лучше делать во тьме.

Часом позже Черити направилась в западное крыло. Она смогла держать себя в руках, пока провожала гостей на первый этаж. Она улыбалась и разговаривала с пожилой парой, играющей в гостиной комнате в «Пачиси». Но как только за ней закрылась дверь, Черити выпустила наружу долго сдерживаемые проклятия. И теперь ей хотелось рвать и метать.

Роман стоял в дверном проеме и наблюдал, как она мечется по коридору. Злость сделала глаза Черити темными и сверкающими.

—Проблемы?

—Да, — резко ответила Черити. Она сделала полдюжины шагов мимо него, а затем резко крутанулась. — Я могу стерпеть некомпетентность и даже некую степень глупости. Могу даже вынести приступ лени. Но я не желаю быть обманутой.

Роман ждал секунду. Ее гнев был сильным и зрелым, но был направлен не на него.

—Я понимаю, — проговорил он и стал ждать продолжения.

—Она могла бы сказать мне, что ей требуется выходной или другая смена. Скорее всего, мы бы все уладили. Но она солгала мне — за две недели пять раз в последнюю минуту говорила, что больна. Я беспокоилась о ней. — Черити вновь повернулась, а затем сдалась и ударила по двери. — Ненавижу, когда из меня делают дуру.

Теперь было проще простого сложить два и два.

— Вы говорите об официантке… Мэри Элис?

— Конечно. — Черити вновь повернулась к Роману. — Три месяца назад она пришла ко мне и умоляла дать ей работу. В это время у нас мертвый сезон, но мне стало так ее жаль. А теперь она спит с Биллом Перкином. Правильней будет сказать, что она совсем не спит, поэтому звонит и сказывается больной. Я вынуждена была уволить ее. — Черити резко и шумно выдохнула, давая выход эмоциям. — У меня начинается головная боль, когда приходится увольнять людей.

— Именно это волновало вас все утро?

— Как только Долорес упомянула о Билле, я все поняла. — Сейчас Черити немного успокоилась и попыталась избавиться от боли, потерев висок. — Я знала, что она будет плакать.

— Послушай, малыш, лучшим выходом будет принять аспирин и забыть об этом, — фамильярно проговорил Роман.

— Я уже приняла.

— Дай лекарству время подействовать. — Не отдавая себе отчета в том, что собирается сделать, Роман взял ее лицо в ладони и, двигая большими пальцами, стал медленно массировать ей виски. — Здесь происходит слишком много всего.

— Где?

—У тебя в голове.

Черити почувствовала, как ее веки становятся тяжелыми, а кровь — горячей. Но решила соответствовать его манере.

—Только не сейчас. — Черити запрокинула голову и позволила глазам закрыться. Двигаясь инстинктивно, она шагнула вперед. — Роман… — Черити слегка вздохнула, когда боль покинула ее голову и переместилась в самый центр тела. — Мне тоже нравится, как ты вы глядишь в ремне с инструментами.

—Ты понимаешь, о чем просишь? Черити внимательно изучала его губы. Полные и твердые, в поцелуе они будут беспощадными.

— Не совсем. — Возможно, это был порыв, подумала она, внимательно глядя на Романа. Она не знала. Но ее ощущения были новыми и захватывающими. — Может, так лучше.

— Нет. — Хотя Роман знал, что это было ошибкой, он не мог удержаться и пробежал пальцами по ее скулам, а затем по губам. — Всегда лучше подумать о последствиях, прежде чем делать что-либо.

— Значит, мы вновь соблюдаем осторожность.

— Да. — Роман уронил руки.

Черити должна была чувствовать благодарность — вместо того чтобы воспользоваться ее состоянием, он отступил. Она и хотела быть благодарной, но ощущала только боль от полученного отказа. Роман сам начал, думала она, и он же остановился. Она была по горло сыта тем, что шла на поводу прихотей.

—  Ты много теряешь, Роман. Ведь верно? Теплоту, радость.

—  И разочарование.

—  Может быть. И если это твой выбор, пожалуйста. — Черити глубоко вздохнула. Ее головная боль возвращалась с удвоенной силой. — Больше не прикасайся ко мне. У меня привычка заканчивать то, что я начинаю. — Она посмотрела в комнату позади них. — Ты все делаешь здесь превосходно, — оживленно проговорила Черити. — Не стану мешать. Возвращайся к работе.

Роман ругал ее, пока шлифовал рейку для окна. У нее не было права заставлять его чувствовать вину только за то, что он хотел сохранять дистанцию. Стремление остаться в стороне не просто привычка для него, от этого зависела его жизнь. Если каждый раз, когда тебе понравится женщина, идти вперед, привыкнешь потворствовать своим желаниям.

Но это было больше, нежели простое влечение, определенно оно отличалось от всего того, что он ощущал ранее. Когда бы он ни оказывался рядом с Черити, его цель затуманивалась фантазиями о том, как это будет — находиться с ней, обнимать ее, заниматься с ней любовью.

Но фантазии фантазиями и останутся, напомнил себе Роман. Если все пойдет хорошо, он уедет через несколько дней. И до своего исчезновения, скорее всего, разрушит ее жизнь.

«Это твоя работа», — сказал себе Роман.

Он увидел ее идущей к фургону своими широким, целеустремленным шагом, в руке позвякивали ключи. За ней шли молодожены, которые держались за руки, несмотря на то что каждый из них нес чемодан.

Черити повезет их на пристань, подумал Роман. Это даст ему час, чтобы обыскать ее комнаты.

Он знал, как пройти по комнате, не оставляя следов. Сначала он сосредоточился на очевидном — стол в маленькой гостиной. Людям свойственно быть небрежными в уединении собственных домов. Лист бумаги, случайная записка, имя в адресной книге — все это выхватывает наметанный глаз.

Ее стол из красного дерева был старым и поцарапанным. Две латунные ручки немного разболтались. На столе все было аккуратно сложено и прекрасно организовано. Ее личные бумаги — документы по страховке, счета, письма — были сложены слева. Дела гостиницы занимали три ящика справа.

Проведя быстрый осмотр, Роман заметил, что гостиница приносит хорошую прибыль, большую часть которой Черити сразу же вкладывает в дело. Новые скатерти, постельное белье, сантехника, покраска. Плита, к которой так собственнически относилась Мэй, была приобретена всего шесть месяцев назад.

Конечно, Черити брала себе зарплату, но на удивление скромную. Роман даже после более тщательного осмотра не смог найти каких-нибудь доказательств того, что она использует финансы гостиницы для удовлетворения собственных нужд.

Честная женщина, с удивлением/подумал Роман. По крайней мере, на первый взгляд.

На столе находилась плошка с ароматическим маслом, как и в любой другой комнате гостиницы. Рядом стояла фотография в рамке, на которой была запечатлена Черити перед мельничным колесом вместе с седоволосым, болезненного вида мужчиной.

Дедушка, решил Роман, но рассматривал он только фигуру Черити. Ее волосы были зачесаны назад, а мешковатая одежда перепачкана на коленях. Она работала в саду, предположил Роман. Черити держала в руках букет летних цветов. Она выглядела так, будто ее ничто не волнует, но он заметил, что свободной рукой она поддерживает пожилого мужчину.

Роман задался вопросом, о чем думала Черити в тот момент и что делала после того, как был сделан этот снимок. Он выругался и отвел взгляд от фотографии.

Черити оставила для себя несколько записок: «Вернуть образцы обоев», «Купить новые кубики для сундука с игрушками», «Позвонить настройщику пианино», «Починить спущенную шину».

Роман не нашел ничего, что имело отношение к причине его приезда в гостиницу. Оставив в покое стол, он тщательно обыскал оставшуюся часть гостиной.

Закончив в гостиной, Роман вошел в прилегающую к ней спальню. Кровать с пологом на четырех столбах была заправлена белым кружевным покрывалом и украшена вышитыми подушками. Рядом стояло красивое старинное кресло-качалка, его подлокотники были гладкими, как стекло. В кресле сидел большой плюшевый медвежонок с желтыми подтяжками.

В комнате висели очень пышные шторы. Черити оставила окна открытыми, и ветерок колыхал воздушную ткань. Женская комната, подумал Роман, поистине женская со всей этой вышивкой и подушками, легкими ароматами и светлыми цветами. И все же она радушно принимала мужчину, пробуждала желание. И Роману хотелось провести час, два, да всю ночь в этой мягкости, в этом комфорте.

Он прошел по коврику, связанному вручную, подавляя отвращение к себе, и направился к ее комоду.

Там он обнаружил несколько драгоценностей, которые посчитал фамильной ценностью. Они должны лежать в сейфе, подумал он, разозленный на Черити. Там же стояли духи, и Роман точно знал их аромат. Они будут пахнуть так же, как кожа Черити. Роман едва не взял их, но все-таки сумел остановить себя. Его не должны интересовать духи. А вот улики — это именно то, что надо.

Взгляд Романа привлекла связка писем. От любовника? Роман задумался, подавляя внезапный приступ ревности, который посчитал нелепым.

Комната сводит его с ума, подумал он, аккуратно развязывая тонкую шелковую ленточку. Здесь невозможно было не мечтать о Черити, свернувшейся на постели и одетой во что-нибудь белое и тонкое, — ее волосы распущены, а свечи зажжены.

Роман покачал головой, разворачивая первое письмо.

Дата показала Роману, что письма были написаны в то время, когда Черити посещала колледж в Сиэтле. От ее дедушки, понял он, внимательно изучая послания. Каждое письмо. Они были написаны с любовью и юмором, и в них содержалось множество маленьких историй о ежедневной жизни гостиницы. Роман вернул их на то место, где и обнаружил.

Ее одежда в шкафу была повседневной, за исключением нескольких платьев. Там же стояли сапоги, кеды в травяных пятнах и две пары элегантных лодочек, между которыми уместились тапочки в форме слонов. Как и в других комнатах, здесь все было тщательно расставлено. Даже в шкафу он не нашел следов пыли.

На тумбочке рядом с будильником и баночкой с кремом Черити держала две книги. Одна была поэтическим сборником, а другая — детективом в отвратительной обложке. В ящике лежала припрятанная плитка шоколада, а в маленьком переносном стереопроигрывателе стоял диск Шопена. И свечи, дюжины свечей, сожженные до различной степени. На одной стене висел морской пейзаж в темных, штормовых тонах — серых и синих, на другой — фотографии, большинство которых были сделаны в гостинице, и на многих был ее дедушка. Роман осмотрел каждую из них. Но обнаружил только то, что краска на стене под ними побледнела.

Комнаты Черити были чистыми. Роман стоял посреди спальни, вдыхая ароматы свечей, ароматических масел и духов. В комнатах не могло быть чище, даже если бы Черити знала, что их будут обыскивать. И единственное, что удалось узнать Роману после тщательного обыска, — это то, что Черити очень организованная особа, которая любит удобную одежду и музыку Шопена. У нее слабость к шоколаду и детективным романам в мягкой обложке.

И почему это делает ее настолько пленительной?

Роман нахмурился и засунул руки в карманы, пытаясь мыслить объективно. Хотя раньше ему никогда не приходилось прилагать для этого силы. Все доказательства указывали на ее причастность к теневому бизнесу. Но за последние двадцать четыре часа он смог только установить, что Черити была открытой, честной и трудолюбивой женщиной.

И чему он поверит?

Роман направился к двери в дальнем конце комнаты. Она открывалась на узкое крыльцо, от которого длинная лестница вела к пруду. Он хотел открыть дверь, выйти и вдохнуть воздуха, но повернулся спиной и вышел так же, как и вошел.

Аромат спальни Черити оставался с ним еще несколько часов.

Глава 3

—Яговорила, что та девчонка не подходит?

—Я знаю, Мэй.

—Я говорила, что ты делаешь ошибку, принимая ее на работу?

—Да, Мэй. — Черити подавила вздох. — Ты говорила мне.

—Но ты продолжаешь собирать заблудшие души, поэтому рано или поздно тебе суждено обжечься.

—Ты и это говорила. — Черити с трудом противилась желанию закричать.

С довольным ворчанием Мэй закончила вытирать свою гордость — газовую плиту с восемью конфорками. Черити, может, и управляла гостиницей, но у Мэй были свои идеи о том, кто здесь главный.

—  Ты слишком мягкосердечная, Черити.

—  Мне кажется, ты называла это упрямством.

—  И это тоже. — Мэй испытывала теплые чувства к своей молодой начальнице, поэтому налила ей стакан молока и отрезала большой кусок своего шоколадного пирога. Продолжая оживленно говорить, Мэй поставила то и другое на стол перед Черити. — А теперь съешь все это. Моя выпечка всегда помогает улучшить твое душевное состояние.

Черити присела и опустила палец в сахарную глазурь.

—  Я бы дала ей отгулы.

—  Я знаю. — Мэй погладила Черити по плечу широкой ладонью. — Это твоя беда. Ты слишком серьезно относишься к своим ошибкам.

—  Ненавижу, когда из меня делают дурочку. — Нахмурившись, Черити откусила большой кусок от пирога. Шоколад, она была уверена, излечит ее головную боль куда лучше целого пузырька с аспирином. А вот с чувством вины придется разбираться другим образом. — Думаешь, она найдет себе работу? Я знаю, что ей нужно выплачивать аренду.

— Такие люди, как Мэри Элис, всегда приземляются на ноги. Я совсем не удивлюсь, если они начнут жить вместе с этим мальчишкой. Поэтому тебе не стоит беспокоиться о таких, как она. Разве я не говорила тебе, что она не продержится и шести месяцев?

Черити затолкала в рот кусок пирога.

—  Ты говорила мне, — с трудом пробормотала она.

—  А что скажешь о мужчине, которого ты привела домой?

Черити сделала глоток молока.

—  Роман Девинтер.

—  Странное имя. — Мэй оглядела кухню, удивленная и слегка разочарованная тем, что ей нечем больше заняться. — Что ты знаешь о нем?

—  Ему нужна была работа.

Мэй вытерла покрасневшие руки о фартук.

—  Знаешь, есть масса воров-карманников, ночных взломщиков и серийных убийц, которым требуется работа.

—  Он не серийный убийца, — заявила Черити.

При этом она подумала, что стоит отложить отрицание других занятий на более поздний срок.

—  Может быть, да, а может быть, нет.

—  Он скиталец. — Черити пожала плечами и еще раз откусила от пирога. — Но я бы не сказала, что у него нет цели. Он знает, куда направляется. Во всяком случае, сейчас Джордж на Гавайях танцует какой-нибудь национальный танец, а мне, Мэй, нужен кто-то на его место. Роман хорошо делает свою работу.

Мэй и сама увидела это во время короткой прогулки в западное крыло. Но у нее были и другие мысли.

—Он смотрит на тебя.

Застыв, Черити пробежала пальцем вниз и вверх по стакану.

— Все смотрят на меня. Я ведь всегда здесь.

— Не строй из себя дурочку. Я знаю тебя как свои пять пальцев.

— Какая разница, — усмехнулась Черити и повела плечами. — Значит, он смотрит? А я смотрю в ответ. — Когда Мэй недоуменно приподняла бровь, Черити только улыбнулась. — Разве не ты всегда говорила что мне необходим мужчина?

— Есть один мужчина, а есть другой, — мудро проговорила Мэй. — Первый симпатичный и не боится работы. Но в нем чувствуется какая-то жестокость. Второй же был рядом, моя девочка, и здесь ничего не скажешь.

— Думаю, ты бы предпочла, чтобы я проводила время с Джимми Логерманом.

— Он — бесхребетный червяк.

После взрыва смеха Черити опустила голову на руки.

—Ты была права, Мэй. Я действительно чувствую себя лучше.

Мэй развязала фартук на своей широкой талии. Она не сомневалась, что Черити благоразумная девушка, но и сама собиралась не сводить глаз с Романа.

— Хорошо. Больше не ешь шоколадного пирога, а то полночи не заснешь от боли в животе.

— Да, мэм.

— И не оставляй на моей кухне беспорядок, — добавила Мэй, надевая практичное коричневое пальто.

—Так точно. Спокойной ночи, Мэй. Черити вздохнула, когда дверь с грохотом закрылась. Обычно уход Мэй сигнализировал об окончании дня. Гости скоро лягут в постели или закончат свою позднюю карточную игру. Если не случится ничего непредвиденного, До рассвета Черити больше нечем было заняться.

Разве что подумать.

В последнее время Черити задумывалась об установке джакузи. Это может привлечь некоторых туристов. Она узнала цену установки для солярия и в мыслях уже могла видеть комнату отдыха в южном крыле гостиницы. Зимой гости могут, вернувшись из похода, принять горячую, булькающую ванну и закончить день бокалом пунша у огня.

Она и сама будет наслаждаться этим, особенно в редкие зимние дни, когда гостиница пустует и ей нечем заняться, разве что бродить в одиночестве.

В ее долгосрочный план входило открыть магазин сувениров, в котором продавались бы изделия местных художников и ремесленников. Ничего замысловатого, подумала Черити, простые вещи, соответствующие духу гостиницы.

Черити задумалась, останется ли Роман на такой долгий срок, чтобы помочь ей со всем этим.

Вероятно, думать о нем было неумно. Он — скиталец, повторяла себе Черити. Такие мужчины, как Роман, долго не задерживаются на одном месте..

Но она не могла перестать думать о нем. Практически с первого момента Черити что-то почувствовала. И прежде всего пришло влечение. Роман был привлекательным мужчиной, и эта привлекательность была опасной и буйной. Но было и что-то еще. В его глазах? В его голосе? В том, как он двигается? Она повертела оставшийся пирог, жалея, что не может понять, что в Романе так сильно зацепило ее. Вероятно, дело в том, что он отличается от нее — молчаливый, подозрительный, одинокий.

И все же… было ли это ее воображением, или действительно он, сам того не ведая, ждал, что до него дотянутся, достучатся, удержат? Ему нужен кто-то близкий, думала Черити, хотя сам Роман это отрицает.

Мэй права, с удивлением осознала Черити. У нее всегда была слабость к заблудшим душам и душещипательным историям. Но это другое. Она на мгновение закрыла глаза, жалея, что не может объяснить даже самой себе, почему на сей раз все по-другому.

Она никогда не испытывала ощущений подобных тем, которые накрыли ее с головой из-за Романа. Но дело не только в физическом влечении. И сейчас она могла признать это, хотя все равно в этом не было смысла. Однако Черити всегда думала, что подобные ощущения и не претендуют на здравый смысл.

В какое-то мгновение на пустынной дороге сегодня утром она ощутила, как эмоции у Романа перехлестнули через край. Они почти пугали своей немыслимой силой. Эмоции, которые «могли причинить боль… тому, кто испытывает их, и тому, кто их вызвал. Они оставили ее потрясенной. А еще и вожделеющей, призналась самой себе Черити.

Она думала, что знает, каким на вкус будет его поцелуй. Не мягкий и сладкий, а сильный и жесткий. Когда будет готов, он не станет спрашивать, а просто возьмет. Черити жила, руководствуясь собственными мыслями, принимая решения самостоятельно. А такой мужчина, как Роман, едва ли станет принимать в расчет желания женщины.

Будет куда лучше для них обоих сохранять чисто деловые отношения. Дружелюбие, но с осторожностью. Черити вновь опустила голову. Как же сложно ей будет держаться в этих рамках!

Роман наблюдал за Черити. Сейчас ее волосы были распущены и взъерошены, будто она расплела косу и нетерпеливыми пальцами растрепала волосы. Ее босые ноги были скрещены и лежали на стуле напротив.

Расслаблена. Роман вряд ли видел кого-нибудь настолько расслабленным, за исключением спящего человека, конечно. Это был резкий контраст с той бушующей энергией, которая бурлила в ней целый день.

Роман пожалел, что Черити не находится в своих комнатах, не лежит в постели и не спит. Он хотел избежать встречи с ней. Все стало слишком личным. Ему необходимо было убрать ее со своей дороги, чтобы пройти в кабинет, который находился рядом с вестибюлем. А вот это уже дело.

Роман знал, что ему следует отступить и выждать, пока Черити не отправится спать.

Что делало эту сцену настолько притягательной, настолько непреодолимой? В кухне было тепло, в воздухе распространились ароматы выпечки, приятно смешиваясь с запахами лимона и сосны — чистящего средства Мэй. Над раковиной висела корзина, в которой находилось зеленое растение. Каждая поверхность была чистой, блестящей и ровной. Мерно гудел большой холодильник.

Черити казалась настолько спокойной, будто ждала его прихода. Ждала, что он сядет рядом с ней и заговорит о незначительных, неважных вещах.

Это сумасшествие! Он не хотел, чтобы его ждала женщина и особенно чтобы ею была Черити.

Но Роман не отступил в тень столовой, хотя очень легко мог это сделать. Он сделал шаг вперед и вышел на свет.

—Я думал, за городом люди рано встают и рано ложатся.

Черити вздрогнула от неожиданности, но быстро пришла в себя. Она почти привыкла к его беззвучному появлению.

—Обычно так и есть. Но Мэй накормила меня шоколадом, и это взбодрило меня. Хочешь пирога?

—Нет.

— Отлично. Если бы ты согласился, то и я взяла бы себе еще кусочек, и потом мне было бы очень плохо. Никакой силы воли. Может, пива?

— А вот от пива не откажусь. Спасибо.

Черити медленно поднялась, подошла к холодильнику и быстро перечислила названия сортов пива. Роман сделал выбор и наблюдал за тем, как Черити наполняет высокий бокал. Она не была сердита, заметил Роман, хотя во время их последней встречи это чувство определенно владело ею. Значит, в Черити нет скрытой неприязни. Она не стала бы скрывать свои эмоции, решил Роман, забирая у нее бокал. Она простит все, что угодно, будет доверять всем и даст все, о чем попросят.

—Почему ты так смотришь на меня? — пробормотала Черити.

Роман сделал большой глоток пива.

—У тебя прекрасное лицо.

Черити подняла бровь, когда он опустился на стул и вытащил сигарету. Достав пепельницу из ящика, она села рядом.

—Мне нравится принимать комплименты, когда я заслуживаю их. Но не думаю, что это и есть причина твоего взгляда.

—Это достаточная причина, чтобы смотреть на женщину. — Роман глотнул пива. — У тебя был беспокойный вечер.

Пусть будет так, сказала себе Черити.

—Верно, и мне необходимо нанять новую официантку, причем сделать это надо быстро. У меня не было возможности поблагодарить тебя за помощь с обеденной толпой.

—Никаких проблем. Головная боль прошла?

Черити внимательно посмотрела на собеседника. Но нет, он не издевался над ней. Его вопрос был своего рода извинением, хотя она и не знала, почему так уверена в этом. И Черити решила принять это извинение.

—Да, спасибо. Злость на тебя отвлекла мои мысли от Мэри Элис, а шоколад Мэй довершил дело. — Черити подумала о чае, но решила, что ей лень его заваривать. — А как прошел

твой день?

Черити улыбнулась, легко и непринужденно предлагая свою дружбу, и Роману было сложно сопротивляться, хотя он и не мог принять предложенный дар.

— Хорошо. Мисс Милли сказала, что дверь ее комнаты заедает, поэтому я сделал вид, что починил ее.

— И теперь она светится благодаря тебе.

— Не думаю, что меня так сильно пожирали взглядом когда-нибудь раньше. — Роман не смог сдержать улыбки.

— О, думаю, женщины на тебя смотрели, и случалось такое далеко не раз. — Черити склонила голову, чтобы изучить собеседника с нового ракурса. — Но не в пользу твоего самолюбия могу сказать, что в случае мисс Милли дело не в страсти, а в близорукости. Она слишком тщеславна, чтобы предстать в очках перед мужчиной, которому больше двадцати лет.

— Я бы лучше продолжал думать, что она бросает на меня плотоядные взгляды, — проговорил Роман. — Она сказала, что приезжает сюда дважды в год на протяжении многих лет.

Роман поразмыслил над этим одно мгновение, пораженный тем, что кто-то может время от времени возвращаться в одно и то же место.

—Она и мисс Люси — наши постоянные посетители. Когда я была ребенком, то считала их родственницами.

—А ты давно управляешь гостиницей?

—Время от времени я занималась этим в течение всех моих двадцати семи лет. — Улыбнувшись, Черити откинулась на стуле. Она была женщиной, которая легко расслабляется и получает удовольствие, смотря на расслабленных людей. А сейчас Роман именно таким и казался, думала Черити. Ноги вытянуты под столом, а в руке бокал пива. — Ты ведь в действительности не хочешь слышать историю моей жизни, верно, Роман?

—Мне нечего делать. — Роман выдохнул кольцо дыма.

Но куда сильнее он хотел услышать версию Черити касательно того, о чем он прочитал в ее деле.

—Хорошо. Я родилась здесь. Моя мать влюбилась чуть позже, нежели большинство девушек. Ей было почти сорок, когда родилась я, и мама была слаба. Поэтому, конечно же, не обошлось без сложностей. После того как она умерла, меня растил дедушка, поэтому я выросла здесь, в гостинице, за исключением того времени, когда училась в школе. Я любила это место. — Черити оглядела кухню. — В школе я тосковала по нему и по деду. Даже в колледже я так сильно скучала, что приезжала домой каждые выходные. Но он хотел, чтобы я увидела что-нибудь еще, перед тем как обоснуюсь здесь. Я собиралась немного попутешествовать и набрать новых идей для гостиницы. Посмотреть Нью-Йорк, Новый Орлеан, Венецию. Я не знаю…

— И почему ты этого не сделала?

— Дедушка болел. И я училась на последнем курсе, когда узнала, насколько тяжело он болен. Я хотела бросить учебу, приехать домой, но сама идея расстроила дедушку так сильно, что я поняла — лучше будет закончить колледж. Он держался еще три года, но это было… сложно. — Черити не хотела говорить о слезах и ужасе, о своем истощении из-за управления гостиницей и заботе о почти инвалиде. — Он был самым мужественным, добрым мужчиной, которого я когда-либо знала. Дедушка был неотъемлемой частью этого места, и временами я жду, что он войдет в комнату и начнет проверять, нет ли пыли на мебели.

Роман молчал одно мгновение, думая о том, что Черити упустила, и о том, что рассказала ему. Роман знал, что ее отец неизвестен — серьезная проблема где угодно, но особенно в маленьком городе. В последние шесть месяцев жизни ее дедушки затраты на врачей практически разорили гостиницу. Но она не заговорила о подобных вещах, а он не отметил никаких признаков горечи.

— Ты когда-нибудь думаешь продать эту гостиницу и переехать?

— Нет. Временами я по-прежнему подумываю о Венеции. Есть дюжина мест, которые я хотела бы посетить до тех пор, пока у меня есть гостиница, в которую я могу возвращаться. — Черити встала, чтобы принести Роману еще пива. — Когда управляешь подобной гостиницей, узнаешь людей из разных мест. Всегда можно услышать истории о новых городах и странах.

—Замена путешествиям?

Его слова ужалили, вероятно, потому, что были слишком близки к ее собственным мыслям.

— Может быть. — Черити поставила бутылку рядом с его локтем, затем отнесла свою посуду в раковину. Даже зная свое болезненное отношение к этой теме, она не могла не рассердиться. — Некоторые из нас скучны.

— Я не сказал, что ты скучная.

— Нет? Что ж, думаю, так и есть для того, кто собирается и едет, куда и когда хочет. Просто спокойная и наивная.

— Ты вкладываешь слова в мой рот, малыш.

— Это легко сделать, малыш, потому как сам ты редко вкладываешь туда хоть что-то. Выключи свет, когда будешь уходить.

Роман взял ее за руку, когда она проходила мимо, но пожалел об этом почти сразу же. Мрачный, дерзкий взгляд, который она кинула на него, создал цепную реакцию, которая пошатнула всю его систему. Он просто сгорал от желания осуществить то, что ему хотелось, — и они оба никогда этого не забудут.

—Почему ты злишься?

— Я не знаю. Похоже, не могу говорить с тобой больше десяти минут и не раздражаться. Обычно я хорошо схожусь с людьми, так что, думаю, все дело в тебе.

— Вероятно, ты права.

Черити немного успокоилась. Это ведь не его вина, что она нигде не была.

— Ты находишься здесь меньше сорока восьми часов, а я уже успела поругаться с тобой три раза. Это рекорд для меня.

— Я не веду счет.

— О, думаю, ты делаешь это. Сомневаюсь, что ты забываешь хоть одну малейшую деталь. Ты работал полицейским?

Роману пришлось приложить значительные усилия чтобы сохранить лицо доброжелательным, а пальцам не позволить сжаться,

— Почему?

— Ты сказал, что не был артистом. Это моя первая догадка. — Черити расслабилась, хотя он не убрал своей ладони с ее руки. Гневом она наслаждалась только в быстрых и коротких вспышках. — Все дело в том, как ты смотришь на людей — будто запоминаешь описания и какие-то отличительные, приметы. И временами, когда я рядом с тобой, создается впечатление, что мне стоит готовиться к допросу. Может, писатель? Когда занимаешься гостиничным бизнесом, добиваешься успехов в сопоставлении людей с их профессиями.

—В этот раз ты ошиблась.

—  Что ж, тогда кто ты?

—  Сейчас я разнорабочий.

Черити пожала плечами, позволяя себе отпустить эту тему.

—  Еще одна черта персонала отеля — уважение к частной жизни, но если ты окажешься серийным убийцей, Мэй никогда не позволит мне забыть об этом.

—  Обычно я убиваю только одного человека зараз.

—  Это хорошие новости. — Черити проигнорировала беспокойство: а вдруг он говорит чистую правду? — Ты все еще держишь меня за руку.

—  Я знаю.

Отлично, подумала Черити и стала прилагать усилия, чтобы ее голос не сорвался.

—  Я должна попросить, чтобы ты отпустил меня?

—  Я бы не сделал этого, попроси ты или не проси.

—  Хорошо. — Черити глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Чего ты хочешь, Роман?

—  Убрать это препятствие с дороги для нас обоих.

Ее шаг назад был инстинктивным и куда более удивительным для Черити, нежели для Романа.

—  Не думаю, что это хорошая идея.

—  Как и я. — Свободной рукой он собрал волосы Черити. Они были шелковыми, как он и думал. Густые и такие мягкие, что его пальцы утонули в них. — Но лучше я буду сожалеть о том, что сделано, а не о том, на что не решился.

—  Я бы предпочла не жалеть совсем.

—  Слишком поздно. — Роман услышал тяжелый вдох Черити, когда привлек ее к себе. — Так или иначе, у нас у обоих будет о чем сожалеть.

Роман намеренно вел себя грубо. Он умел быть нежным, хотя и редко применял это знание на практике. С ней он желал быть только таким, какой есть. Возможно, поэтому он решил действовать жестко. Он хотел напугать ее, убедиться, что, когда отпустит ее, Черити побежит. И побежит от него, потому что он знал, насколько плохо для нее будет приближаться к нему.

Глубоко в мыслях Романа была спрятана надежда, что он сумеет напугать ее достаточно сильно, подавить и в ответ она отправит его собирать вещи. Если Черити так сделает, то будет в безопасности от него, а Роман — от нее. Он думал, что сможет быстро добиться своего. Но внезапно стало невозможно думать совсем.

Ее вкус был божествен. Роман никогда не верил в существование рая, но привкус на ее губах — чистый, сладкий и многообещающий — заставил его сомневаться. Ее рука взлетела к груди Романа в автоматическом, защитном жесте. Но все равно Черити не боролась с ним, хотя Роман и был уверен в обратном. Она встретила его сильный, почти жестокий поцелуй страстью и доверием.

Мысли Романа спутались. Это был пугающий опыт для мужчины, который держал свои мысли под невероятно жестким контролем. А затем его сознание наполнились Черити — ее запахом, ее прикосновением, ее вкусом.

Роман сделал шаг назад — теперь ради своей безопасности, а не ради Черити. Он всегда преодолевал трудности. Его дыхание стало быстрым и необузданным. Одна рука его все еще оставалась в ее волосах, а другая крепко держала Черити за руку. Он не мог отпустить ее, как бы ни уговаривал себя дать ей свободу, уйти, но сдвинуться с места не мог. Глядя на Черити, он видел в ее глазах собственное отражение.

Роман проклинал ее — это было последней попыткой — до того, как вновь приник к ее губам. Он направляется не в рай, говорил себе Роман. Его конечным пунктом будет ад.

Черити хотела утешить его, но Роман не давал ей шанса. Как и раньше, оставалось пространство только для чувственного восприятия.

Она оказалась права — поцелуй Романа не был мягким, он был жестким, беспощадным, ему невозможно было сопротивляться. Без промедления, без мысли о самосохранении Черити открылась ему, жадно беря то, что было предложено, и самоотверженно отдавая то, что требовал Роман.

Спина Черити прижималась к гладкой поверхности холодильника, она была поймана в ловушку его упругим телом. Она бы прильнула к нему еще теснее, если бы такое было возможно.

Черты лица Романа ожесточались, когда он прикасался к Черити, а она дрожала от невероятного возбуждения, которое волнами прокатывалось по ее телу. Она отчаянно прикусила его нижнюю губу и почувствовала новую волну восторга, когда Роман застонал и углубил поцелуй.

Черити хотела, чтобы его руки касались ее. Она пыталась прошептать об этой непреодолимой нужде, но смогла только застонать. Ее тело изнывало от страсти. Одно только предвкушение его рук, пробегающих по ней, заставляло Черити содрогаться.

Одну минуту их сердца бились рядом друг с другом в диком едином ритме.

А потом Роман отстранился, понимая, что подошел слишком близко к той черте, перейти которую не осмелится. Он с трудом мог дышать, а уж тем более думать. И пока не убедился, что способен на эти оба действия, он молчал.

— Отправляйся спать, Черити.

Она же продолжала неподвижно стоять, уверенная, что если сделает шаг, то ноги откажут. Роман был по-прежнему достаточно близко к ней, и она могла ощущать жар, исходящий от его тела. Но Черити заглянула в его глаза и поняла, что он уже за пределами досягаемости.

—Значит, так?

Боль. Роман мог слышать это чувство в ее голосе и мечтал поверить, что Черити сама навлекла ее на себя. Он взял бокал с пивом, но вдруг передумал, увидев, как дрожит его рука. Только одно было очевидно — Роман должен избавиться от нее, и быстро, до того, как вновь к ней прикоснется.

—Ты не из тех, с кем занимаются быстрым сексом на полу кухни.

Цвет, которым окрасила ее щеки страсть, сошел.

—Нет. По крайней мере, я никогда не была такой. — Сделав глубокий вздох, Черити шагнула вперед. Она считала, что необходимо смотреть правде в глаза, пусть и неприятной. —

Именно это произошло бы, Роман?

Его рука сжалась в кулак.

— Да, — ответил он. — А что еще?

— Понятно. — Черити, не отрываясь, смотрела Роману в глаза, жалея, что не может его возненавидеть. — Мне жаль тебя.

— Не стоит.

— Ты в ответе за свои чувства, Роман, а не за мои. И мне жаль тебя. Некоторые люди теряют ногу, или руку, или глаз. Они примиряются с этой потерей или ожесточаются. Я не знаю, что потерял ты, Роман, но твоя потеря так же трагична. — Он не отвечал, да и Черити не ожидала ответа. — Не забудь выключить свет.

Роман дождался, пока уйдет Черити, и только потом нащупал спички. Ему необходимо было время, чтобы обрести контроль над своим сознанием и своими руками, и только потом отравиться на обыск кабинета. Но беспокоило его другое — куда больше времени потребуется на то, чтобы обрести контроль над сердцем.

Почти двумя часами позже Роман прошел полторы мили до ближайшей заправки, чтобы воспользоваться таксофоном. Дорога была тихой, а крошечная деревня темной. Поднялся ветер и принес запах дождя. Роман надеялся, что дождь не начнется до его возвращения в гостиницу.

Он набрал номер и дождался соединения.

— Конби.

— Девинтер.

— Ты поздно.

Роман даже не стал проверять время. Он знал, что на Восточном побережье меньше трех утра.

— Я разбудил тебя?

— Должен ли я понимать, что ты упрочил свое положение?

— Да, я внутри. Обеспечение разнорабочего лотерейным билетом очистило мне путь. А проколотая шина заложила основу. Мисс Форд… так доверчива.

—Так нам и говорили. Но доверчивость не означает, что она не амбициозна. Что удалось

узнать?

Вот и появился острый приступ вины, думал Роман, зажигая спичку. Очень острый.

—Ее комнаты чисты. — Роман замолчал и поднес огонек к концу сигареты. — Сейчас в гостинице группа туристов — по большей части канадцы. Несколько человек обменяли деньги. Но не больше сотни.

Пауза в разговоре была очень короткой.

— Этого едва ли достаточно, чтобы бизнес стал процветающим.

— В кабинете я взял список. Имена и адреса зарегистрированных гостей.

Наступила еще одна пауза, только в этот раз она была дольше. А шорох подсказал Роману, что его собеседник ищет письменные принадлежности.

—Диктуй.

Роман прочитал весь список, копию которого сделал ранее.

— Блок — экскурсовод. Он постоянный посетитель, приезжает раз в неделю на одну-две ночи, в зависимости от группы.

— Да, компания «Обзорные туры».

— Верно.

— В той части у нас есть свой человек. Ты концентрируешься на Черити Форд и ее персонале. — Роман услышал слабый стук ручки Конби по блокноту. — Они не смогут провернуть все это и не иметь никого внутри.

—  Это не подходит.

—  Прости?..

Роман раздавил каблуком сигарету.

—  Я сказал, что это не подходит. Я наблюдал за ней. Я проверил ее личную бухгалтерию. Себе она забирает три тысячи долларов наличными. Все остальное вкладывается в гостиницу на новые простыни, шторы и мыло.

—  Понятно. — Вновь воцарилась пауза. Это сводило с ума. — Полагаю, наша мисс Форд не слышала о банковских счетах в Швейцарии.

—  Я сказал, что она не подходит, Конби. Это неверный угол.

—  Об углах буду беспокоиться я, Девинтер. Ты лучше волнуйся о том, как сделать свою работу. Я не должен напоминать тебе о том, что нам потребовался почти год, чтобы приблизиться к этому делу. Бюро хочет, чтобы все быстро закрутилось, и именно этого я ожидаю от тебя. Если есть личные проблемы, то тебе лучше рассказать мне об этом.

—  Нет. — Роман знал, что личные проблемы недопустимы в его деле. — Ты хочешь тратить время и деньги налогоплательщиков, мне все равно. Я перезвоню.

—  Буду ждать.

Роман повесил трубку. Ему стало лучше, когда он сердито посмотрел на телефон и вообразил, что испортил ночной сон Конби. Впрочем, этот тип редко все делает сам. Он разбудит какого-нибудь несчастного служащего в шесть утра и заставит его пропустить список через компьютер. Конби будет пить кофе, смотреть программу новостей и ждать результатов в своем удобном доме в округе Колумбия.

Тяжелая и грязная работа ложится на плечи других.

Именно так играют в эту игру, напомнил себе Роман, направляясь в гостиницу. Но в последнее время, совсем недавно, он стал уставать от правил.

Черити слышала, как вернулся Роман. Из любопытства она взглянула на часы, после того как раздался звук закрывающейся двери внизу. Было начало второго, и почти полчаса назад пошел дождь, который обещал набрать силу в течение ночи.

И Черити задалась вопросом: где же был Роман?

Это его дело, напомнила она себе, устраиваясь поудобнее и пытаясь позволить дождю убаюкать ее. Пока Роман Девинтер хорошо справляется с работой, он имеет право приходить и уходить, когда ему заблагорассудится. Если ему хочется прогуляться под дождем, что ж, ее это не касается.

Неужели он мог так целовать ее и ничего не чувствовать?

Черити крепче зажмурила глаза и отругала себя: «Беспокойся о своих чувствах, а не об эмоциях Романа». Она всегда была слишком эмоциональна. Но сейчас не может позволить себе подобную роскошь.

С ней что-то произошло, когда Роман поцеловал ее. Что-то волнующее, открывшее бесконечные возможности. Нет, это не возможности, а фантазии, подумала Черити, покачав головой. Будь она мудрее, использовала бы тот момент возбуждения, не желая большего. Скитальцы ненадежные люди, к ним нельзя привязываться. У нее перед глазами был пример — ее мать влюбилась в подобного мужчину, поверила ему, отдала сердце и тело. И что же? Осталась в одиночестве, беременная. Черити знала, что мать тосковала, ждала его много месяцев. Она скончалась в той же больнице, где дала жизнь своему ребенку, всего несколько дней спустя. Преданная, отвергнутая и сломленная стыдом.

Черити узнала об этом только после смерти дедушки. Он сохранил дневник, который вела мать. Черити сожгла его, но причиной тому был не стыд, а жалость. Она всегда будет думать о матери как о несчастной женщине, которая искала любовь, но так ее и не нашла.

Но она-то не такая, как ее мать, напомнила себе Черити, лежа в постели и слушая шум дождя. Она куда менее ранима. В честь любви ее назвали, и она всю жизнь ощущала ее тепло.

А теперь в ее жизнь вошел странник.

Он говорил о сожалении, вспомнила Черити. Теперь она знала, что, случится между ними что-нибудь или не случится, ей все равно придется сожалеть.

Глава 4

Дождь продолжал идти все утро. Неспешный и монотонный, он принес холод и полумрак, не менее притягательный, нежели солнечный свет. Над водой висели тучи, превращая все цвета в разнообразные оттенки серого, отчего гостиница казалась еще более отдаленным местом. Временами ветер набирал силу, и под его напором дрожали оконные стекла.

На рассвете Роман наблюдал за Черити, которая, кутаясь в ветровку, выводила Людвига на утреннюю пробежку. Промокшая, она возвратилась через сорок минут, вошла через заднюю дверь. В ее комнате зазвучала музыка. Она выбрала спокойную и плавную мелодию с множеством вступлений скрипки. Роман испытал сожаление, когда музыка смолкла, и Черити поторопилась спуститься в столовую.

Со своей позиции на втором этаже Роман не мог слышать переполох на кухне, но мог его себе прекрасно представить. Мэй и Долорес будут печь, как только подойдет тесто для вафель или кексов. Черити быстро выпьет чашку кофе и поспешит помочь официантке накрыть столы и написать утреннее меню.

Ее волосы будут влажными, а голос спокойным. И от нее будет пахнуть дождем. Когда вниз спустятся ранние постояльцы, улыбнется и поприветствует каждого, обращаясь по именам. И у людей создастся впечатление, будто они завтракают в доме старого друга.

Это ее самое замечательное умение, подумал Роман, — заставлять незнакомцев чувствовать себя дома.

Могла ли Черити быть такой простой, какой казалась? Какая-то его часть готова была поверить в это, другая же считала это невозможным. Каждый таит что-то — от служащего почты мечтающего о сидячей работе, до генерального директора, представляющего очередную крупную сделку. И она не может быть другой.

Роман не назвал бы их поцелуй легким. Казалось противоречивым, что женщина с настолько спокойными глазами и ровным голосом может взорваться безумной страстью. И тем не менее так оно и было. Вероятно, страсть была такой же частью ее поведения, как и спокойствие.

И это раздражало его. Одно только воспоминание о своей беспомощности приводило его в Ярость. Роман заставил себя размышлять дальше. Если его влекло к той, какой она, похоже, была, то это достаточно резонно. Ведь Роман прожил одинокую и беспокойную жизнь. Хотя он сам выбрал образ жизни и, несомненно, предпочитал именно такой, не было ничего странного в том, что однажды он обнаружил тягу к женщине, которая олицетворяет все то, чего у него никогда не было. И чего он никогда не желал, напомнил себе Роман, прибивая плинтус.

Роман не собирался делать вид, что разобрался в чувствах Черити. Просто ему пора вернуться к работе.

И теперь он будет ждать, пока не закончится утренняя спешка. А когда Черити будет занята у себя в кабинете, он спустится вниз, очарует Мэй и выпросит у нее завтрак. Эта женщина не доверяет ему, с усмешкой подумал Роман. В ее крепком теле не было ни одной доверчивой клеточки. Но Роман был уверен: за исключением Черити, никто лучше Мэй не знал работников гостиницы.

Да, он приложит усилия, чтобы очаровать Мэй. И будет сохранять дистанцию между ним и Черити. До поры до времени.

— Сегодня ты выглядишь изможденной.

Черити подавила зевок, наливая себе вторую чашку кофе. Изможденная — неточное слово, думала Черити. Она была крайне истощена. Ее организм не привык функционировать при трехчасовом сне. И за столь короткий сон стоит поблагодарить Романа, размышляла она, отодвинув в сторону только что заполненную чашку.

— Садись: — Мэй указала на стол. — Я приготовлю тебе яйца.

— У меня нет времени. Я…

— Садись, — повторила Мэй, взмахнув деревянной ложкой. — Тебе нужно топливо.

— Мэй права, — внесла свою лепту Долорес. — Нельзя жить на одном кофеине. Тебе необходимы белки и углеводы. — Она поставила на стол черничный кекс. — Если не вижу, как поглощают мои белки, становлюсь слабой, как овечка. Конечно, врачи не говорят мне, но, думаю, у меня гипергликемический синдром.

— Он называется гипогликемический, — пробормотала Черити.

— Я так и сказала. — Долорес нравилось мудреное словечко, а беспокойство о Черити доставляло столько же удовольствия, сколько и забота о самой себе.— Мэй, ей просто необходимы яйца и поджаренный бекон. Вот что я думаю.

—Я уже готовлю.

Черити опустилась на стул, понимая, что численный перевес на их стороне. Эти две женщины могли препираться целыми днями, но, когда их объединяло общее дело, становились единым целым.

—Я не истощена, — в свою защиту проговорила Черити. — Просто прошлой ночью

плохо спала.

— Лучшее средство — теплая ванна перед сном, — наставляла ее Мэй под шипение бекона. — Но запомни, не горячая, а теплая.

— И со специальной солью. Но никаких масел или пузырьков, — добавила Долорес, ставя перед Черити бокал с соком. — Хорошая старомодная соль для ванной. Ведь верно, Мэй?

— Это не повредит, — пробормотала Мэй, слишком обеспокоенная состоянием Черити, чтобы спорить. — Ты слишком усердно работала, девочка.

— Я согласна, — вмешалась Черити, потому что это было самой легкой отговоркой. — Однако у меня нет времени на долгий, ленивый завтрак, и причина в том, что я должна позаботиться о найме новой официантки. И тогда мне не придется так усердно работать. Я поместила объявление в утреннюю газету, и претендентки уже должны звонить.

— Я сказала Бобу отменить объявление, — объявила Мэй, разбивая яйца и выливая их на сковородку.

— Что? Почему? — Черити привстала. — Черт, Мэй, если ты думаешь, что я возьму обратно Мэри Элис после того, как она…

— Нет, не то. И не ругай меня, юная барышня.

— Вот уже и вспыльчивость появилась. — Долорес поцокала языком. — Верный признак переутомления.

—Простите, — пробормотала Черити, сумев не заскрежетать зубами. — Но, Мэй, я рассчитывала провести собеседования с кандидатками за несколько следующих дней. Я хочу нанять кого-нибудь до конца недели. — Дочь моего брата оставила своего никуда не годного муженька в Толедо и вернулась домой. — Продолжая стоять спиной к Черити, Мэй дала бекону стечь, а затем кинула его на яйца. — Она хорошая девочка, моя Бонни. Пару раз работала здесь летом, пока училась в школе.

— Да, я помню. Она вышла замуж за музыканта, который играет в одном из курортных отелей в Истсаунде. Мэй нахмурилась.

—Играет на саксофоне, — проговорила она, будто это все объясняло. — Девочка устала от жизни в фургоне и пару недель назад вернулась домой. Она ищет работу.

Вздохнув, Черити взъерошила челку. — Почему ты не сказала мне об этом раньше?

—Раньше тебе никто не был нужен. — Мэй поставила перед Черити тарелку. — А теперь

необходим работник.

Черити оглянулась и увидела, как Мэй вытирает плиту. Сердце поварихи было таким же большим, как и все ее тело.

—Когда она может начать?

Губы Мэй изогнулись, она прочистила горло и заработала щеткой с еще большей энергией.

—Я сказала ей прийти этим вечером, чтобы ты могла посмотреть на нее. Я не жду, что ты наймешь ее, не оценив.

—Тогда хорошо. — Черити взяла вилку. Радуясь оттого, что одна проблема решена, она вытянула ноги и положила ступни на пустой стул. — Думаю, у меня есть время для завтрака.

Роман вошел в кухню и мысленно выругался. Он был уверен, что Черити здесь не застанет, — эта женщина не может сидеть спокойно, сейчас она должна быть занята выполнением обязанностей, которые по собственной воле взвалила себе на плечи. Но вместо этого Черити сидела на теплой, переполненной ароматами кухне, почти как прошлой ночью. С одной весомой разницей, заметил Роман. Сейчас Черити не была расслаблена.

Ее легкая улыбка исчезла в тот же момент, как он вошел. Черити медленно сняла ноги со стула и выпрямила спину. Он видел, как напрягается ее тело — одна мышца за другой. А вилка остановилась на полпути ко рту. Черити медленно отвернулась от него и продолжила есть. Роман подумал, что это было настолько близко к пощечине, насколько могла себе позволить Черити.

Роману пришлось на ходу изменять свой план насчет завтрака и сплетней на кухне. Теперь придется довольствоваться чашкой кофе.

—А я все думаю, куда это вы подевались, — проговорила Мэй, вновь доставая бекон из холодильника.

—  Не хотел мешать. — Роман кивнул в сторону кофейника. — Я думал, взять кофе с собой.

—  Вам нужна пища. — Долорес накрывала на стол напротив Черити. — Ведь верно, Мэй? Мужчины не могут работать, пока не получат сытный завтрак.

Мэй налила в чашку кофе.

—Он выглядит так, будто может работать и на пустой желудок.

И это абсолютно верно, подумала Черити. Она знала, во сколько Роман отправился спать, а когда она вышла, чтобы присмотреть за утренней сменой, Роман уже работал. Он спал не дольше ее, но не выглядел усталым.

—Еда входит в условие твоего найма, Роман. — Хотя аппетит пропал, Черити отрезала

кусочек бекона. — Думаю, Мэй отложила блинчиков, если ты предпочитаешь их яйцам.

Это было холодное приглашение, настолько холодное, что Долорес открыла рот, чтобы дать свой комментарий. Мэй быстро ткнула ее в бок и нахмурилась. Роман же взял чашку, которую ему протянула Мэй, и отхлебнул кофе.

—Яйца подойдут.

Он не сел. Дух гостеприимства, который обычно царил на кухне, сейчас не ощущался совсем. Роман облокотился о стойку и стал пить кофе. Мэй готовила рядом с ним.

«Я не буду чувствовать себя виноватой», — сказала себе Черити, игнорируя укоризненный взгляд Долорес. А в чем дело? Она — босс, и ее отношения с Романом были… что ж, они просто деловые. Но Черити больше не могла выносить напряженное молчание.

—  Мэй, сегодня вечером я хотела бы маленькое печенье и сэндвичи. Дождь, скорее всего, будет идти весь день, поэтому в большой гостевой организуем танцы. — Завтрак казался ей все менее и менее привлекательным, поэтому Черити вытащила из кармана рубашки блокнот. — Пятьдесят сэндвичей должно хватить, если у нас будет сырная нарезка. Мы приготовим чайники с чаем и горячим шоколадом.

—  К какому времени?

—  К трем, думаю. А в пять можем подать вина для тех, кто захочет задержаться. Твоя племянница может в этом помочь.

Она стала делать заметки в блокноте.

Черити выглядит усталой, заметил Роман. Бледная и удивительно хрупкая. Она, очевидно, забрала волосы в хвост еще влажными, и маленькие завитки выбились из прически, когда волосы окончательно высохли. Они казались более светлыми по сравнению с остальной копной. Роман хотел убрать их с виска Черити и наблюдать, как цвет вновь вернется на ее щеки.

—  Доешь свои яйца, — обратилась к ней Мэй, затем кивнула Роману: — Ваши уже готовы.

—  Спасибо.

Роман присел к столу, так же сильно, как Черити, желая быть как минимум в десяти милях отсюда.

Долорес начала жаловаться на плохую погоду.

—Передай соль, — пробормотал Роман.

Черити толкнула в его сторону солонку. Их пальцы соприкоснулись на короткое мгновение, и она рывком отдернула руку.

—Спасибо.

— Не за что.

Черити вяло ковыряла вилкой в тарелке. Она знала по опыту, что будет сложно убежать с кухни, не помыв посуду, но намеревалась сделать это быстро.

— Хороший день, — проговорил Роман, потому что хотел, чтобы Черити вновь посмотрела на него.

Она действительно кинула на него взгляд. В ее глазах медленно закипала сдерживаемая злость. Но ему больше нравится это, чем ее прежняя холодная вежливость, с удивлением осознал Роман.

—Мне нравится дождь.

—Я так и сказал… — Роман замолчал, нарезая кекс. — Хороший день.

Черити резко выдохнула. Уголки ее губ дрогнули в улыбке, прежде чем Черити смогла скрыть свои эмоции.

— Ты найдешь краску для стен, потолка и отделки в кладовке. Она помечена в соответствии с комнатами.

— Хорошо.

— Кисти, валики и поддоны для краски там же, на верстаке справа от лестницы.

— Я все найду.

— Хорошо. В домике четыре подтекает вентиль.

— Я посмотрю.

Черити не хотела, чтобы Роман был спокоен и покладист. Она хотела, чтобы он был так же напряжен и недоволен, как и она сама.

— Во втором номере в восточном крыле заедает окно.

— Обязательно починю. — Роман поднял на нее спокойный взгляд.

— Отлично.

Неожиданно она заметила, что Долорес смотрит на нее. Даже Мэй, нахмурившись, уставилась в свою чашку. Ну и ладно, думала Черити, отодвигая тарелку в сторону. Значит, она раздает приказы, как капитан Блай. Да она и чувствует себя этим самым капитаном.

Черити вытащила связку ключей из кармана. Она взяла их этим утром, намереваясь самостоятельно осмотреть возникшие проблемы.

— Не забудь вернуть их в кабинет, когда закончишь. Они пронумерованы в соответствии с дверями.

— Да, мэм. — Не отрывая от нее взгляда, Роман положил ключи в нагрудный карман. — Что-то еще?

— Я дам тебе знать. — Черити поднялась, отнесла тарелку в раковину и вышла из кухни.

— Что это с ней происходит? — поинтересовалась Долорес. — Выглядит так, будто хочет откусить кому-нибудь голову.

— Она просто не выспалась. — Мэй была еще более обеспокоена, нежели желала показать, и это стало заметно, когда она поставила на стол чашку, в которой растирала масло с сахаром. Чувствуя себя матерью невоспитанного ребенка, она взяла кофейник и принесла его Роману. — Черити не очень хорошо себя чувствует сегодня утром, — обратилась Мэй к Роману, наполняя его вторую чашку. — Заработалась допоздна.

—  Я толстокожий, — усмехнулся Роман. Но он почувствовал острую боль. — Может, ей следует передавать больше полномочий другим?

—  Ха! Этой девочке? — Радуясь, что Роман не жалуется, Мэй стала более оживленной. — Это не в ее стиле. Она чувствует себя виноватой, даже если гость просто споткнется. Таким же был ее дедушка. — Мэй добавила немного ванили в чашку и стала перемешивать. — Здесь не может произойти ничего, в чем она не принимала бы участия. За исключением моей готовки. — Широкое лицо Мэй осветилось улыбкой. — Я выгоняла ее отсюда, когда она была ребенком, да и сейчас, если потребуется, сделаю это без промедления.

— Девочка не может вскипятить воду, чтобы посуда не пригорела, — вставила свое слово Долорес.

— Она может, если захочет, — вступилась за Черити Мэй, повернувшись к Роману. — Девочке нет нужды готовить, когда у нее есть я. И она достаточно умна, чтобы понимать это. Хотя все остальное — от покраски крыльца до ведения бухгалтерских книг — должно пройти через нее. Она из тех, кто принимает свои обязанности близко к сердцу.

Роман решил воспользоваться тропинкой, которую предложила ему Мэй.

— Это восхитительное качество. Вы уже давно работаете на нее?

— У Черити и ее деда я работаю двадцать восемь лет. — Мэй кивнула в сторону Долорес. — Она проводит здесь восьмой год.

— Девятый, — заспорила Долорес. — В этом месяце будет девять лет, как я здесь.

— Похоже, сотрудники надолго остаются в гостинице.

— Все верно, — согласилась Мэй.

— Я смотрю, в гостинице надежный, трудолюбивый персонал.

— С Черити это легко. — Мэй умело отмерила разрыхлитель. — Просто этим утром она в дурном настроении.

— И выглядела немного усталой, — медленно проговорил Роман, игнорируя укол вины. — Может, отдохнет сегодня.

— Не похоже на то.

— Но ведь хозяйственный персонал укомплектован.

— Она все равно найдет постель, которую необходимо заправить.

— Но Боб ведь занимается счетами?

— Она сует свой нос в бухгалтерские книги, проверяет каждую колонку. — В голосе Мэй слышалась гордость. — Дело не в том, что она не доверяет людям, которые работают на нее, — добавила Мэй. — Просто ее сердце остановится, если счет будет оплачен позже или перепутана очередность. И в допущенной ошибке лучше обвинит себя, нежели кого-то другого.

— Полагаю, без ее ведома здесь ничего не происходит.

— Без Черити? — Засмеявшись, Мэй включила в розетку электрический миксер. — Она узнает, даже если из прачечной вернется салфетка с пятном. Смотри, куда ты чихаешь, — добавила она, заметив, что Долорес накрыла лицо платком. — Попей горячей воды с лимонным соком.

— Лучше горячего чая с медом, — сказала Долорес.

— С лимоном. Мед забьет твое горло.

— Моя мать всегда давала мне горячий чай с медом, — не уступала ей Долорес.

Женщины все еще спорили об этом, когда Роман выскользнул из кухни.

* * *

Большую часть дня Роман провел в западном крыле. Работа помогала ему думать. Он слышал, как несколько раз мимо проходила Черити, но ни один из них не искал общества друг друга. Он может быть более объективным, понял Роман, когда ее нет рядом.

Комментарии Мэй подкрепили его наблюдения и информацию, которая стала ему доступной. Черити Форд полностью управляла гостиницей. Ничто не могло пройти мимо внимательного взгляда Черити. Если размышлять логически, это значит, что она была полностью вовлечена в деятельность, которую ему предстояло пресечь. И вероятно, была даже ответственна за это.

И все же… то, что он сказал Конби прошлой ночью, оставалось правдой. Картина не складывалась.

Женщина работала почти двадцать четыре часа в сутки, чтобы гостиница имела успех. Он видел, что она занимается всем — от разведения герани до заготовки дров. И если только Черити не была потрясающей актрисой, все это ей нравилось.

Черити не казалась особой, которая захотела бы сделать деньги легким способом. И не было похоже, что она желает получить все те вещи, которые можно купить на легкие деньги. Но это было инстинктивное ощущение, а не факт.

Конби всегда основывался на фактах. Роман же доверял инстинкту. Но его задание предполагало доказать ее вину, о непричастности речи не шло. И тем не менее за два дня его приоритеты изменились.

И дело не только в том, что Роман находил Черити привлекательной. Он считал и других женщин привлекательными, но тем не менее без колебания доводил дело до конца. Это — справедливость. Одной из тех нескольких вещей, в которые он верил без сомнения, была справедливость.

В деле Черити он должен быть уверен, что его выводы относительно ее основываются не только на эмоциях, которые она пробуждала в нем. Чувства и инстинкты — это разные вещи. Если мужчина на его месте позволит себе с головой погрузиться в эмоции, то он будет беспомощен.

Но что не дает ему покоя? Как бы долго и усердно Роман ни думал об этом, он не мог указать хотя бы на одну причину того, почему уверен в ее невиновности. Дело здесь во всем, наконец понял Роман, В ней, в гостинице, в атмосфере, которая окружает это место. Все это заставляло его верить, что такие люди, такие места существуют. И существуют ничем незапачканные.

Он терял равнодушие. Красивая женщина, большие голубые глаза — и он начинает верить в сказки. Роман с отвращением отнес кисточку и поддон для краски в раковину, чтобы помыть их. Он собирался немного отдохнуть от работы и собственных несвязных мыслей.

В общей комнате Черити так же неохотно думала о Романе, ставя стопку дисков на стол между мисс Милли и мисс Люси.

—  Какая чудесная идея! — Мисс Люси поставила стакан. — Прекрасные, старомодные вечеринки с танцами. — Со стороны одного из номеров в восточном крыле послышался жалобный плач ребенка. Мисс Люси кинула сочувствующий взгляд в том направлении. — Уверена, все будут развлекаться.

—  Молодым людям сложно придумать себе занятие в дождливые дни. Они становятся раздражительными. О, посмотрите. — Мисс Милли подняла диск под номером сорок пять. — Розмари Клуни. Разве это не восхитительно?

—  Выберите свои любимые. — Черити обвела комнату отстраненным взглядом. Как она может готовиться к вечеринке, когда только и думает о том, как Роман смотрел на нее за завтраком. — Я полагаюсь на ваш вкус.

Длинный буфет освободили, чтобы поместить закуску. Скоро с кухни все принесут.

Интересно, спустится ли Роман? Услышит ли он музыку, войдет ли тихо в комнату? Будет ли смотреть на нее, пока ее сердце не начнет колотиться и она забудет обо всем, кроме него?

Она сходит с ума, решила Черити. После чего взглянула на часы. Было без четверти три.

Всех гостей известили о мероприятии, и если ей повезет, она будет готова, когда постояльцы начнут спускаться. Женщины обсуждали певца Перри Комо. Оставив их одних, Черити начала передвигать диван.

—Что ты делаешь?

Она вскрикнула, и следующим ее словом было ругательство, брошенное в сторону Романа.

— Если ты продолжишь так же подкрадываться, я отнесусь к идее Мэй о том, что ты вор-домушник, более серьезно.

— Я не подкрадывался. Ты просто была очень занята — сопела и пыхтела, — поэтому и не услышала шагов.

— Я не сопела и не пыхтела. — Черити перекинула волосы через плечо и посмотрела на Романа. — Но я занята, поэтому если ты уйдешь с моей дороги…

Она махнула рукой, но Роман поймал ее и задержал.

—Я задал вопрос — что ты делаешь?

Черити попыталась вырваться, затем приложила больше сил, пытаясь обрести контроль над своими эмоциями. Если он хочет воевать, что ж, она с радостью окажет ему эту услугу.

— Вяжу покрывало, — резко отозвалась Черити. — А что, по-твоему, я делаю? Двигаю диван.

— Ты не будешь этого делать.

— Прости? — Она могла быть очень высокомерной, когда дело того требовало.

— Я сказал, что ты не будешь двигать диван. Он слишком тяжелый.

— Спасибо за высказанное мнение, но я двигала его и ранее. — Черити заговорила тише, когда заметила, что дамы кидают на нее заинтересованные взгляды. — И если ты уберешься с моего пути, то я буду двигать его снова.

Однако Роман продолжал стоять неподвижно, преграждая ей дорогу.

— Тебе действительно так необходимо все делать самой?

— То есть?

— Где твой помощник?

— Компьютер сломался. Боб куда лучше справится с этим делом, поэтому он занимается деталями, а я двигаю мебель. А сейчас…

— Где ты хочешь, чтобы он стоял?

— Я не просила тебя…

Но Роман уже двигал другой край дивана.

— Я спросил, где ты хочешь его поставить?

— Напротив боковой стены. — Черити подняла свой край и попыталась не выглядеть благодарной.

— Что еще?

Черити одернула платье.

—Я уже дала тебе список дел.

Роман засунул большой палец в карман, пока они стояли у разных сторон дивана. Ему так хотелось дотронуться до ее злого лица, а затем как следует встряхнуть ее.

—Я уже все закончил.

—  Протечка в четвертом домике?

—  Там была необходима новая прокладка.

—  Окно во втором номере?

—  Немного шлифовки.

—  Покраска? — Силы Черити были на исходе.

—  Первый слой сохнет. — Роман склонил голову. — Хочешь проверить?

Черити выдохнула. Было сложно сохранять раздраженное состояние, когда он сделал все, о чем она просила.

—Ты ловок, верно, Девинтер?

—Вот именно. Появилось второе дыхание?

— О чем ты говоришь?

—Ты выглядела немного усталой этим утром.

Роман вкинул взглядом Черити. Темно-сливовое платье обвилось вокруг ног. Маленькие серебряные пуговицы спускались от высокого воротника до низа, заставляя его размышлять, как много ему потребуется времени, чтобы расстегнуть их. В ушах висели серебряные сережки — причудливая композиция из трех колонн, — он помнил, что видел их в ящике Черити.

—Но теперь ты выглядишь иначе, — добавил Роман, вновь глядя ей в глаза.

Черити глубоко вдохнула, неожиданно сообразив, что задерживала дыхание с того момента, как почувствовала на себе взгляд Романа. Она напомнила себе, что не должна позволять ему — или своим чувствам — отвлечь ее.

—Я слишком занята, чтобы быть усталой. — Черити подала знак официантке, которая поднималась по ступеням с нагруженным подносом. — Поставь его на буфет, Лори.

—Сразу за мной несут вторую порцию.

—Отлично. Мне просто нужно… — Черити замолчала, когда первые промокшие под дождем гости вошли через заднюю дверь. Сдавшись, она повернулась к Роману. Если он собирается оставаться, то, по крайней мере, может быть полезным. — Я буду благодарна, если ты сложишь ковер и отнесешь его в западное крыло. А после можешь развлекаться.

—Спасибо, я так и поступлю.

Черити поприветствовала гостей, повесила их куртки, предложила им закуски и включила музыку еще до того, как Роман унес ковер. За пятнадцать минут она собрала вокруг себя целую группу.

Черити создана для того, думал Роман, наблюдая за ней, чтобы создавать людям уют. Его же место всегда было на краю пропасти.

—О, мистер Девинтер. — Нюхая сирень, мисс Милли предложила ему чашку с блюдцем. — Вы должны выпить немного чаю. В дождливый день ничто не способно разогнать меланхолию так, как этот превосходный напиток.

Роман с улыбкой посмотрел в ее туманные глаза. Если даже она сумела увидеть, что он задумчив, то ему нужно следить за собой.

—  Спасибо.

—  Я люблю вечеринки, — с тоской проговорила мисс Милли, наблюдая за парой, танцующей под балладу Клуни. — Когда я была девочкой, то и думать не могла о чем-то другом. Я познакомилась со своим мужем на таком вечере. Это произошло почти пятнадцать лет назад. Мы протанцевали несколько часов подряд.

Роман никогда не посчитал бы себя любезным мужчиной, но ей трудно было противиться.

—  Не хотите ли потанцевать сейчас?

—  С удовольствием, мистер Девинтер. — Слабый румянец оживил ее щеки.

Черити наблюдала, как Роман ведет мисс Милли в круг танцующих, и ее сердце смягчилось. Она пыталась вновь ожесточить его, но поняла, что усилия пошли прахом. Это так мило, думала Черити, и особенно потому, что Роман вовсе не был милым мужчиной. Черити сомневалась, что подобные мероприятия и старые мечтательные дамы были интересны Роману, но мисс Милли будет помнить этот день очень долго.

Да и какая женщина не будет? Танец с сильным, загадочным мужчиной в дождливый вечер… Это воспоминание из тех, которые можно положить в книгу вместе с красной розой. Хорошо, что он не пригласил ее. Черити и так уже отложила достаточно много воспоминаний о Романе. Вздохнув, она проводила группу детей в комнату с телевизором и включила мультфильм Диснея.

Роман видел, как ушла Черити. И видел, как она вернулась.

—  Это было чудесно, — сказала ему мисс Милли, когда музыка смолкла.

—  Что? — быстро произнес Роман, пытаясь вернуться в реальный мир. — Я получил истинное удовольствие.

А затем он доставил ей еще большее удовольствие, поцеловав руку. К тому моменту, как мисс Милли направилась к своей сестре, он уже забыл о ней и думал о Черити.

А она смеялась, когда пожилой мужчина вел ее к танцующим. Музыка изменилась. Теперь темп был быстрым — что-то стремительное, латинское. Мамбо, подумал Роман. Или румба. Он не смог бы найти различий, но Черити, очевидно, разбиралась в этом достаточно хорошо. Она исполняла сложные фигуры так, будто танцевала всю жизнь.

Ее юбка взлетела, обвиваясь вокруг ног, а затем вновь опадая, когда Черити поворачивалась. Она смеялась, ее лицо было на одном уровне и достаточно близко к лицу партнера, когда они вместе делали шаги. Первый укол ревности вывел Романа из себя, отчего он чувствовал себя глупцом — мужчина, с которым танцевала Черити, был достаточно пожилым, чтобы годиться ей в отцы.

К тому моменту, когда музыка закончилась, Роман сумел подавить ревность, но другие эмоции заняли ее место. Желание. Он хотел Черити, хотел взять ее за руку и вытащить из людной комнаты, уединиться в тихом и полутемном местечке, где они смогут слушать дождь. Роман хотел видеть ее глаза — большие и туманные, — снова и снова целовать ее. Он хотел вновь пережить то немыслимое ощущение прикосновения ее губ и жара, охватывающего все тело.

—Смотришь на нее и хочется научиться, верно?

Роман дернулся, когда рядом появился Боб, чтобы взять сэндвич с подноса.

—Что?

—  Черити. Наблюдать за ее танцем — это своего рода обучение. — Боб затолкал в рот крошечный сэндвич. — Однажды она попыталась меня научить, надеясь, что я смогу развлекать дам на подобных мероприятиях. Но проблема в том, что обе ноги у меня левые. — Боб пожал плечами и взял еще один сэндвич.

—  Ты починил компьютер?

—  Да. Сущие пустяки. — Маленький треугольник хлеба исчез у него во рту. Роман заметил, что Боб нервничает, — об этом говорило постукивание пальцами по подносу. — Я могу научить Черити менять печатную плату и программированию не лучше, чем она может обучить меня танцевать самбу. Как у тебя продвигается работа?

— Достаточно хорошо. — Роман наблюдал, как Боб наливает себя чай и добавляет три кусочка сахара. — Думаю закончить через две-три недели.

— Она найдет тебе другое занятие. — Боб посмотрел в сторону, где Черити и ее новый партнер танцевали фокстрот. — Недавно она говорила о создании солярия и установке джакузи.

Роман закурил сигарету. Сейчас он наблюдал за гостями, делая мысленные пометки, чтобы позже рассказать обо всем Конби. В комнате находились двое мужчин, которые, похоже, были одиноки, хотя и разговаривали с другими членами туристической группы. Блок стоял возле дверей, держа тарелку с сэндвичами, которые передавал с удивительной легкостью и дежурной улыбкой, не предназначенной никому в особенности.

— Должно быть, в гостинице дела идут хорошо.

— Да, ее положение устойчивое. — Боб сосредоточил свое внимание на печенье. — Пару лет назад дела немного пошатнулись, но Черити нашла способ держать корабль на плаву. Для нее нет ничего важнее.

Роман помолчал мгновение.

— Я не разбираюсь в гостиничном деле, но Черити, похоже, знает, что делает.

— В мельчайших деталях. — Боб остановил свой выбор на печенье с розовой сахарной глазурью. — Черити и есть гостиница.

— Ты давно работаешь на нее?

— Около двух с половиной лет. Она на самом-то деле не могла себе позволить нанять меня, но хотела кое-что изменить, модернизировать бухгалтерию. Вдохнуть новую жизнь, как она сказала. — Кто-то поставил джаз, и Боб усмехнулся: — И она это сделала.

— Не сомневаюсь.

— Значит, ты с Востока. — Боб замолчал на мгновение, но продолжил говорить, не услышав ответа Романа: — Как долго планируешь оставаться здесь?

— Так долго, как потребуется.

— Потребуется для чего? — Помощник Черити сделал большой глоток чая.

— Для работы. — Роман лениво посмотрел в сторону западного крыла. — Я люблю заканчивать то, что начинаю.

— Да. Что ж…— Боб положил несколько кусочков печенья на тарелку. — Предложу печенье дамам, но, надеюсь, они позволят мне его съесть.

Роман наблюдал, как Боб прошел мимо Блока и обменялся с ним быстрыми репликами до того, как пересечь комнату. Желая получить время для размышления, Роман вышел в западное крыло.

Когда через пару часов он вернулся, дождь все еще шел. Играла музыка — какая-то медленная, мелодичная баллада пятидесятых. Сейчас в комнате стоял полумрак, а источником света были камин и стеклянная лампа. И было пустынно, за исключением Черити, которая занималась уборкой, тихо напевая.

—Вечеринка закончена?

Черити обернулась, а затем вновь принялась собирать чашки и тарелки.

—Да. Ты не задержался надолго.

—У меня была работа.

Черити принялась вытряхивать пепельницы. Она и так достаточно долго цеплялась за свою вину.

—Я была не в лучшей форме сегодня утром, но это не повод быть грубой с тобой. Мне жаль,

если у тебя создалось впечатление, будто я против, чтобы ты отдохнул несколько часов.

Роман не хотел принимать извинение, которого не заслужил.

—Мне нравится работать.

Это заставило ее почувствовать себя еще хуже.

—Ладно. Обычно я не хожу и не кричу на людей, раздавая приказы, просто я злилась на

тебя.

— Злилась?

Черити подняла взгляд, ясный и прямой:

—И злюсь. Но это — моя проблема. Кроме того, я зла и на себя за то, что вела себя

как ребенок. А все потому, что прошлой ночью ты не позволил событиям выйти из-под

контроля.

Чувствуя себя неуютно, Роман взял графин с вином и наполнил бокал.

—   Ты не вела себя как ребенок.

—   Тогда как отвергнутая женщина. В общем, что-то равнозначно драматическое. Постарайся не возражать мне, когда я извиняюсь.

Несмотря на все приложенные усилия, Роман ощутил, как его губы растянулись в улыбке. Если он не будет следить за собой, то однажды обнаружит, что сходит по Черити с ума.

—   Хорошо. Есть еще что-то?

—   Самая малость. — Черити взяла одно из оставшихся печений, поборолась с собой, но все же положила его в рот. — Я не должна позволять своим чувствам вмешиваться в управление гостиницей. Проблема в том, что практически все, о чем я думаю или чувствую, связано с гостиницей.

—   Никто из нас не думал о гостинице прошлой ночью. Может, в этом и проблема.

—   Вполне вероятно.

—   Ты хочешь вернуть диван на место?

—   Да. — Деловой, как всегда, сказала себе Черити, подходя, чтобы поднять свой конец дивана. Через мгновение стоял на месте, и она поспешила поправить подушки. — Я видела, как ты танцевал с мисс Милли. Это привело ее в восторг.

— Мне она нравится.

— Я так и думала, — медленно произнесла Черити, выпрямляясь и внимательно изучая его. — Ты не из тех, кому легко понравиться.

— Верно.

Черити хотела подойти к Роману, прикоснуться к его щеке. Это нелепо, сказала она себе. Несмотря на извинения, она все еще злилась на него за прошлую ночь. — Жизнь была сложной? — пробормотала она.

—Нет.

С коротким смешком Черити покачала головой:

— Будь это так, ты бы все равно мне не рассказал. Я должна научиться не задавать тебе вопросов. Почему бы нам не заключить перемирие, Роман? Жизнь слишком коротка для плохих эмоций.

— У меня нет по отношению к тебе плохих эмоций, Черити.

Она слегка улыбнулась:

— Заманчиво, но я не буду спрашивать, какие эмоции у тебя ко мне есть.

— Я бы не смог тебе ответить, потому что пока и сам не понял.

Роман был поражен, когда эти слова сорвались с его губ. И, выпив вино, он поставил пустой стакан в сторону.

— Что ж. — Черити смущенно откинула назад волосы. — Это первое, что я действительно могу понять. Похоже, мы в одной лодке. Должна ли я понимать это как перемирие?

— Конечно.

Черити оглянулась, кидая взгляд на проигрыватель.

— Песня одна из моих любимых. «Дым попал в твои глаза». — Она вновь улыбалась, когда посмотрела на Романа. — Ты так и не пригласил меня на танец.

— Да, не пригласил.

— Мисс Милли заявляет, что ты очень хороший танцор.

Она вытянула руку в жесте, который можно было рассматривать как предложение мира, так и приглашение. Роман не мог сопротивляться и взял ее руку. Их глаза встретились, и он медленно притянул Черити к себе.

Глава 5

В камине полыхал огонь, а в окна продолжал стучать дождь. Запись была старой, звук навязчивым и грустным. Хотели они того или нет, но их тела хорошо подходили друг другу. Рука Черити мягко скользнула на плечо Романа, а его обвилась вокруг талии Черити. Их лица приблизились друг к другу, и они начали танцевать.

Благодаря ее каблукам их глаза были на одном уровне. Роман мог ощущать легкий аромат, который, казалось, был частью Черити. Соблазненный запахом, он привлек Черити ближе. Их бедра соприкоснулись, но Роман прижимал ее еще ближе. А тело Черити плавилось, как воск.

Полумрак комнаты, музыка, дождь и огонь… Роман мог чувствовать, как бьется сердце Черити, — теперь его ритм был быстрым и далеко не ровным.

И его собственное сердце стучало чаще.

И неужели это все, что требовалось, размышлял Роман. Неужели ему необходимо было просто коснуться ее, чтобы понять — Черити начало и конец всему. И чтобы начать желать… Его рука поднялась по спине Черити, пальцы запутались в ее волосах. Он хотел, чтобы Черити принадлежала ему.

Роман не был уверен, когда эта мысль пустила в нем корни. Возможно, все началось с первого мгновения, когда он увидел ее. Черити была — должна была быть — недосягаемой для него. Но когда она находилась в его руках — мягкая, почти податливая, — в голове рождались соблазнительные картины.

Черити хотела улыбнуться, произнести что-нибудь легкомысленное, легкое. Но не могла выговорить ни слова. Ее горло сжалось. Роман смотрел на нее так, будто она была единственной женщиной, которую он видел или хотел видеть. И это заставляло ее забыть о танце. А он ведь должен был стать всего лишь дружеским жестом.

Она могла никогда и не стать его другом, понимала Черити. И не важно, как сильно она будет стараться. Но когда Роман смотрел на нее, Черити понимала, как легко она может стать его любовницей.

Все это, возможно, неправильно, но сейчас имело значение только одно — их плавный танец. Слова песни говорили о преданной любви, но Черити слышала только мелодию. Она чувствовала, как ее воля слабеет, а музыка звучит в ее голове. Хотя и это тоже не имело значения. Ничто не имело значения, пока она продолжала покачиваться в его руках.

Черити даже не пыталась размышлять. Следуя за своим сердцем, она поцеловала Романа.

Настойчиво. Непреодолимо. Неизбежно. Эмоции менялись одна за другой. Она не ожидала, что Роман будет нежным, хотя ее поцелуй предлагал утешение и страсть. Роман ответил с таким чувством, с такой силой, которая заставила ее задрожать, а затем и пожелать большего.

Вот, значит, что заставляет людей предпринимать сумасшедшие, отчаянные поступки, думала Черити, когда их языки встретились. Это дикое, болезненное удовольствие, однажды пережив, невозможно будет забыть никогда. Его всегда будешь страстно желать. Черити обвила руки вокруг его шеи, сдаваясь на волю ощущениям.

Быстрыми, грубыми поцелуями Роман довел их обоих до края. Это больше обычного желания, знал Роман. Желание никогда не причиняет боли, по крайней мере глубокой. Это как царапина — быстро забудется, легко вылечится. Но сейчас рана была не просто глубокой, а еще и кровоточащей.

Страсть никогда не стирала связных мыслей в его голове. И тем не менее сейчас он мог думать только о ней. Мысли были беспорядочными, и каждая из них запретна. Губы Романа отчаянно скользили по ее лицу, пока он мечтал о том, чтобы поцеловать каждый сантиметр тела Черити. Не важно, как много он брал у нее, Черити заберет все обратно. И она может заставить его умолять. И эта уверенность напугала его.

Черити вновь дрожала, прижимаясь к Роману. Ее тихие вздохи толкнули его к бездне. Он вновь нашел ее губы и поцеловал, упиваясь их вкусом.

Роман с трудом распознал изменение и не мог найти для него причины. Внезапно Черити стала в его руках стеклом, чем-то ценным, хрупким — тем, что он должен защитить и отстоять. Роман поднял руки к ее лицу, легко касаясь его нежными пальцами. Его губы, мгновение назад жадно целовавшие ее, стали нежными.

Потрясенная, Черити покачнулась. Новые эмоции затопили ее. Ослабевшая от внезапной атаки, она позволила своей голове запрокинуться назад. Ее руки послушно упали вдоль тела. Здесь была красота — мягкая, мерцающая красота, о существовании которой она раньше не знала. Нежность завершила то, чего не смогла добиться страсть. Так же легко, как птица расправляет крылья, ее сердце полетело к Роману.

Любовь — впервые испытанная — была опустошающей. Черити почувствовала, как ее глаза щипало от слез, услышала свой тихий стон, говорящий о капитуляции.

Черити всегда будет помнить то мгновение, когда изменился мир — музыка, дождь, аромат свежих цветов. Больше ничего не будет прежним. И она сама изменилась навсегда.

Содрогаясь всем телом, Черити откинулась назад, чтобы поднять руку к своей кружащейся голове.

— Роман…

— Пойдем со мной. — Он больше не желал Думать и вновь прижал Черити к себе. — Я хочу узнать, как это — быть с тобой, раздевать и касаться тебя.

Со стоном Черити вновь отдалась на волю его губам.

—Черити, Мэй хочет… — Лори остановилась на самом верху лестницы. Прочистив горло, она

уставилась на картину, висящую на противоположной стене, будто пейзаж действительно восхищал ее. — Простите. Я не хотела…

Черити отшатнулась от Романа, как пружина, и попыталась обрести спокойствие.

—  Все хорошо. В чем дело, Лори?

—  Э… Мэй и Долорес… Ты не могла бы спуститься на кухню, когда у тебя появится минутка? — Лори торопливо застучала каблуками по лестнице, сдерживая улыбку.

—  Я должна… — Черити замолчала, чтобы выровнять дыхание, но получился только судорожный выдох. — Мне следует спуститься вниз. — Она отступила назад. — Раз они начали, им необходимо…

Черити замолчала, когда Роман взял ее за руку. Он ждал, когда она поднимет голову и вновь посмотрит на него.

—  Все изменилось.

—  Да, — согласилась она. — Да, изменилось.

—  Правильно это или нет, но мы закончим начатое, Черити.

—  Нет. — Черити была далека от спокойствия, но теперь у нее появилась невероятная решимость. — Мы закончим, если это правильно. Я не собираюсь делать вид, что не хочу тебя, но ты был прав, когда сказал, что все изменилось. Видишь ли, теперь я знаю, что чувствую, и должна привыкнуть к этому.

Роман еще сильнее сжал руку, когда Черити повернулась, чтобы уйти.

—Что ты чувствуешь?

Черити не смогла бы солгать, даже если бы захотела. Лживость была отвратительна ей. Когда дело касалось чувств, у нее не было ни желания, ни возможности подавлять их.

—Я влюбилась в тебя.

Его пальцы ослабли. Очень медленно, очень осторожно, будто отступал от какого-то опасного зверя, Роман отпустил ее.

Черити видела потрясение на его лице. И это было понятно. А еще она видела подозрительность. И это было болезненно. Черити бросила на него серьезный последний взгляд и, собираясь уходить, сказала:

—Очевидно, нам обоим нужно привыкнуть к этому.

Черити врет. Роман вновь и вновь повторял это, меряя шагами свою комнату. Если не ему, тогда уж точно себе. Люди всегда легко врут о любви.

Он остановился возле окна и посмотрел во тьму, Дождь прекратился, и временами сквозь облака пробивалась луна. Он рывком открыл раму и вдохнул холодный, влажный воздух. Ему необходимо прояснить голову.

Черити оказывала на него воздействие. В раздражении Роман отвернулся от вида деревьев и цветов за окном и вновь начал беспокойно ходить. Легкие улыбки, великодушное гостеприимство, естественное дружелюбие… затем страсть, раскованный отклик тела, соблазнение. Он хотел убедить себя, что это ловушка, хотя его прекрасно подготовленный разум считал эту идею абсурдной.

У Черити не была причин подозревать его. Она считала его бродягой, который путешествует, осматривает достопримечательности и не отказывается от подвернувшейся работы. А ловушку устанавливал именно он.

Роман опустился на кровать и зажег сигарету скорее по привычке, нежели из-за желания закурить. Ложь была частью его работы, частью того, в чем он преуспел. Черити не лгала ему, подумал Роман, втягивая воздух. Но Черити ошибалась. Он пробудил в ней желание, и она просто пыталась найти оправдание своей тяге к незнакомцу, говоря себе, что влюбилась в него.

А если это правда?..

Он не мог позволить мыслям двигаться в этом направлении. Облокотившись на спинку кровати, Роман уставился в пустую стену. Он не мог позволить себе такую роскошь — задумываться, как это, когда тебя любит женщина, для которой любовь и есть целая жизнь. Он не мог позволить себе «сновидения наяву» о том, как женщина будет принадлежать ему. Даже если Черити Форд не была бы частью его задания, он все равно вынужден был обойти ее стороной.

Она стала бы думать о любви, затем о белом заборе вокруг дома, о воскресных обедах и вечерах у камина. Роман недостаточно хорош для нее. И никогда не будет хорош. Роман Девинтер, думал он с невеселой улыбкой, всегда на неправильной стороне дороги. Сомнительное прошлое, неопределенное будущее. Он ничего не мог предложить такой женщине, как Черити.

Но господи, как же неистово он хотел ее! Потребность в Черити съедала его изнутри. Роман знал, что сейчас она наверху. Он представил, как она свернулась на большой кровати с пологом под белым покрывалом. Вероятно, на столе стоит зажженная белая свеча.

Ему нужно просто подняться по лестнице и пройти в дверь. Она не отослала бы его. А если бы попыталась, то Роману потребовалось бы всего несколько мгновений, чтобы сломить ее сопротивление. Убедив себя в любви, она уступила бы, распахнув ему объятия. Роман страстно желал быть там, опуститься на ее кровать, погрузиться в нее и позволить забвению унести их обоих.

Но Черити попросила время. Он не собирался отказывать ей в том, в чем и сам нуждался. То время, которое дал ей, он использует для того, чтобы осуществить единственное, что он мог сделать для Черити. Он докажет ее невиновность.

* * *

Следующим утром Роман наблюдал, как группа туристов выезжает из гостиницы. Поднявшись на стремянку в центре вестибюля, он неторопливо менял лампочки в потолочном освещении. Солнце уже взошло — яркое и светлое — и омыло вестибюль светом, когда несколько туристов медленно шли после завтрака.

За столом регистрации Черити разговаривала с Блоком. На нем была надета свежая белая рубашка, а на губах играла неизменная улыбка. Вытащив из портфеля калькулятор, Блок решил проверить, сходятся ли счета Черити с его собственными.

Боб высунул голову из кабинета и вручил ей распечатанную копию. Роман не упустил быстрый, неуверенный взгляд, который тот кинул в его направлении, перед тем как вновь скрыться из вида.

Черити и Блок сверили свои подсчеты. Продолжая улыбаться, мужчина вытащил из портфеля стопку банкнотов: он платил наличными. Сделав подсчеты с учетом курса валют, Черити заперла наличные в ящике, а затем вручила Блоку расписку.

—   С тобой приятно работать, Роджер.

—   Твоя маленькая вечеринка спасла положение дел, — ответил он ей. — Мои люди посчитали ее кульминацией всего тура.

Черити с улыбкой посмотрела на него:

— Они пока не видели Национальный парк «Маунт-Рейнир».

— После этого парочка туристов обязательно вернется к тебе. — Блок пожал ей руку, а затем кинул взгляд на часы. — Время вывозить их. Увидимся на следующей неделе.

— Счастливого пути, Роджер.

Черити повернулась, чтобы отсчитать сдачу отбывающему гостю, затем продала несколько открыток и пару брелков с миниатюрными китами.

Роман не торопясь заменил абажур на потолке, ожидая, когда вестибюль вновь опустеет.

—Разве не странно для подобной компании платить наличными?

Оторвавшись от списка забронированных номеров, Черити подняла на него глаза:

—Мы никогда не отказываемся от наличных.

Черити улыбнулась, как и обещала себе. Чувства к нему — ее собственная проблема, напомнила она себе, когда Роман спускался с лестницы. Она жалела только о том, что те ночные часы, которые она посвятила самоанализу, не помогли прийти к какому-либо решению.

— Они бы предпочли начислить долг на счет или оплатить чеком.

— Такова политика компании. Поверь мне, для маленькой независимой гостиницы такой клиент, как «Обзорные туры», который вдобавок оплачивает услуги наличными, имеет большое значение.

— Ты давно работаешь с ними?

— Пару лет. А почему ты спрашиваешь?

— Просто любопытно. Блок не выглядит типичным экскурсоводом.

— Роджер? Да уж, думаю, он куда больше похож на борца. — Черити вновь вернулась к бумагам. Сложно вести легкомысленную беседу, когда твои чувства рвутся наружу. — Он хорошо выполняет свою работу.

— Да. Я буду наверху.

— Роман. — Она хотела сказать ему так много, но чувствовала, хотя они и стояли в нескольких шагах друг от друга, что Роман от нее отдалился. — Мы не обсуждали с тобой выходные. Если хочешь, возьми воскресенье.

— Может, я так и поступлю.

— И в конце недели предоставь Бобу информацию о своих рабочих часах; он обычно занимается платежными ведомостями.

— Хорошо. Спасибо.

Молодая пара с малышом вышла из столовой. И Роман оставил Черити отвечать на их вопросы по поводу аренды лодки.

С ним будет нелегко поговорить, позже решила Черити, но она должна сделать это. Она провела все утро в делах: по второму кругу проверила уборку в домиках, сделала все звонки, которые запланировала. И если бы не Мэй с ее комментариями, она бы оставалась на кухне еще долгое время.

Но правда заключалась в том, что Черити увиливала от разговора.

Это было так на нее не похоже. Всю жизнь Черити привыкла разбираться с проблемами и прокладывать себе дальнейший путь. И не толь-Иго в делах, думала сейчас Черити. Личные проблемы тоже всегда удостаивались прямого подхода. Она справилась, будучи сиротой. Даже ребенком никогда не уклонялась от порой болезненных вопросов о ее прошлом.

Но тогда у нее был дедушка, такой надежный, такой любящий. Он помог ей понять, что Черити — личность. Так же как помог ей пройти через первую школьную влюбленность, Вспомнила Черити.

Но сейчас его рядом не было, а она не пятнадцатилетняя девчонка, мечтающая о симпатичном однокласснике. Но если он ее чему-то и научил, так это тому, что истинных чувств не стоит стесняться.

С термосом, наполненным кофе, Черити прошла в западное крыло, стараясь подавить ощущение, будто она бросается прямо ко льву в пасть.

Роман закончил работу в гостиной. Запах свежей краски был сильным, хотя окно и осталось открытым. Всё еще необходимо было навесить двери, а полам требовалась лакировка, но Черити уже могла представить себе комнату с чистыми, колыхающимися шторами и светлым ковром с цветочным рисунком, который она держит на чердаке.

Из соседней спальни доносился звук электрической пилы. Хороший строительный звук, думала она, открывая дверь и заглядывая в комнату.

Глаза Романа сузились в напряжении, а сам он перегнулся через брус, уложенный на подставку для резки. Золотые частички древесной пыли танцевали в солнечном свете. Его руки также были покрыты этой пылью, Роман повязал голову банданой, чтобы волосы не падали на лицо. Он не напевал во время работы, как это делала она. И не говорил с собой, с удивлением заметила Черити, так как делал Джордж. Но, наблюдая за Романом, Черити получала удовольствие от того, как он выполнял работу. Он делал все просто прекрасно.

Роман умеет создавать вещи, думала Черити, наблюдая за тем, как он размечает брус. Хорошие вещи, даже важные, она была уверена в этом. И не просто потому, что любила его, поняла Черити, а потому, что в нем действительно есть это умение. Женщина, которая провела всю жизнь, развлекая незнакомцев в своем доме, волей-неволей научилась оценивать людей и замечать детали.

Черити дождалась, пока Роман не отложит пилу, и только потом вошла в комнату. Не успела она заговорить, как он стремительно повернулся. Ее шаг назад был инстинктивным, Оборонительным движением. Это нелепо, говорила себе Черити, но ей показалось, что, будь у Романа оружие, он вытащил бы его.

— Прости. — Нервозность, которую она пыталась держать под контролем, вырвалась наружу. — Я должна была сообразить, что напугаю тебя.

— Все в порядке.

Роман быстро справился с собой, хотя его и раздражал тот факт, что его застали врасплох. Вероятно, не думай он о Черити, смог бы почувствовать ее приход.

— Мне нужно было сделать кое-что наверху, и я решила по дороге занести тебе кофе. — Черити поставила термос на стремянку, тут же пожалела, что выпустила его из рук, потому что с пустыми руками глупо себя почувствовала. — И я хотела посмотреть, как движется дело. Гостиная выглядит чудесно.

— Дело в самом деле движется. Это ты пометила краску?

— Да. А что такое?

— На крышке каждой банки был крошечный мазок. Это похоже на дело твоих рук.

Черити скривилась:

— Я не могла не сделать это.

— Мне понравилось, как ты разложила кисти в соответствии с размером.

— Ты смеешься надо мной? — Черити приподняла бровь.

— Да, именно это и я делаю.

— Что ж, я так и знала. — Она немного успокоилась. — Хочешь кофе?

— Да, не отказался бы.

— У тебя руки в пыли. — Оттеснив его в сторону, Черити сама открыла термос. — Я так понимаю, наше перемирие вернулось.

—Я и не думал, что мы прерывали его. Черити взглянула через плечо, а затем налила кофе в пластиковый стаканчик.

—Вчера я заставила тебя чувствовать себя неуютно, прости.

Роман взял стаканчик.

—Ты вновь вкладываешь слова в мой рот, Черити.

—На сей раз мне нет нужды делать это. Ты выглядел так, будто я ударила тебя кирпичом. — Черити беспокойно повела плечами. — Думаю, я реагировала бы так же, если бы кто-то признался мне в любви подобным образом. Это пугает, ведь мы знаем друг друга совсем недавно.

Поняв, что не чувствует вкуса кофе, Роман отставил стаканчик в сторону.

— Ты говорила под воздействием момента.

— Нет. — Черити повернулась к Роману спиной, зная, что не сможет говорить лицом к лицу. — Я предвидела, что ты так подумаешь, и даже решила, что будет лучше позволить тебе так считать. Но мне не удается ложь. По-моему, честнее будет сказать, что у меня нет такой привычки… Я не набрасываюсь на мужчин. Ты первый.

—Черити. — Роман снял бандану, из-за чего в воздух взлетело облачко пыли. — Я не

знаю, что сказать.

— Тебе не нужно ничего говорить. Дело в том, что я пришла сюда со своей маленькой,

хорошо проработанной речью. Очень хорошей, даже слишком… спокойной, проникновенной,

с несколькими юмористическими вставками, чтобы оставаться легкомысленной. Но я ее испортила.

Черити ногой отшвырнула деревянный брусок в угол, направляясь к окну. Внизу, прямо под окном, на клумбе росли колокольчики и аквилегии, и вот-вот обещали зацвести маки. Черити импульсивно распахнула окно, чтобы вздохнуть слабый, едва уловимый аромат цветов.

— Дело в том, что мы не можем притворяться, будто мои слова не были сказаны, — начала свою речь Черити, ненавидя себя за то, что продолжает стоять спиной к Роману. — Но это не значит, что я ожидаю от тебя таких же чувств.

—А что ты ожидаешь?

Роман стоял прямо за ее спиной. И Черити вздрогнула, когда его рука сжала ее плечо. Собрав всю свою храбрость, она повернулась.

—Чтобы ты был честен со мной. — Теперь Черити говорила быстро, поэтому не заметила, как Роман автоматически отступил назад. — Я благодарна тебе за то, что ты не делаешь вид, будто любишь меня. Я, возможно, простодушна, Роман, но не глупа. Я знаю, очень легко соврать, сказав то, что, по-твоему, я желаю услышать.

—Ты не простодушна, — пробормотал Роман, подняв руку и проведя ладонью по щеке

Черити. — Я никогда не встречал более сложной, сбивающей с толку женщины.

Сначала пришел шок, а затем его место заняло удовольствие.

—Эта самая милая вещь, которую ты говорил мне. Никто никогда не называл меня

сложной.

Роман собирался отнять от лица Черити руку, но она подняла свои ладони и сжала ее.

—Я не собирался говорить это в качестве комплимента.

Эти слова заставили Черити усмехнуться. Она вновь расслабилась и присела на подоконник.

— Тем лучше. Надеюсь, это значит, что мы перестанем ощущать неловкость в обществе друг друга.

— Я не знаю, что чувствую, когда ты рядом. — Роман провел ладонями вверх по рукам Черити до самых плеч, а затем вниз до локтей. — Но неловкость… Это совсем не то.

Черити встала; его слова взволновали ее, и невероятно глубоко.

—Я должна идти.

— Почему?

— Потому что сейчас середина дня, и если ты поцелуешь меня, то я, вероятно, забуду обо всем.

Уже возбужденный, Роман подтолкнул Черити вперед.

— Ты всегда так организованна?

— Да. — Черити быстро положила руку ему на грудь, чтобы сохранить хоть какую-то дистанцию между ними. — Я должна просмотреть несколько счетов. — Затаив дыхание, она попятилась к двери. — Я действительно хочу тебя, Роман. И не уверена, что смогу справиться с этим.

И Роман думал о том же, когда Черити закрыла за собой дверь. С другой женщиной, он был уверен, физическое освобождение положило бы конец напряжению. Но он знал, что занятие любовью с Черити только крепче привяжет его к ней.

Черити действительно крепко держала его. Пришло время признать это и принять как данность.

Вероятно, он так энергично отреагировал на ее признание в любви, потому что боялся влюбиться в нее. Хотя раньше никогда ничего в жизни не боялся.

—Роман! — Он услышал, как Черити зовет его. Открыл дверь и увидел, что она стоит возле лестницы. — Поднимайся. Быстрей. Я хочу, чтобы ты увидел их.

Черити исчезла, оставляя Романа в смятении, — он изо всех сил хотел, чтобы она позвала его в любое другое место, кроме своей невинно обольстительной спальни,

Когда Роман прошел в гостиную, Черити вновь окликнула его, но теперь в ее тоне слышалось нетерпение.

—Поторопись. Я не знаю, как долго еще они задержатся.

Черити сидела на подоконнике, свесившись наружу. В комнате играла музыка — что-то энергичное, страстное. И как он никогда раньше не замечал, что классическая музыка может быть страстной?

—Черт, Роман, ты же пропустишь их! Не стой на пороге. Я ведь позвала тебя не для

того, чтобы привязать к столбикам кровати.

Роман почувствовал себя глупцом и быстро подошел к Черити.

— Это будет преследовать меня ночью.

— Очень забавно. Смотри. — Черити держала медный бинокль и указывала на море. — Косатки.

Роман тоже выглянул из окна, взглянув туда, куда указывала ее рука. Он видел в отдалении пару китов, которые поднимали волны, погружаясь в воду: Загипнотизированный, Роман взял у Черити бинокль.

—Их трое, — проговорил он, рассеянно положив руку ей на колено. В этот раз вместо огня появилась приятное тепло.

— Да, это детеныши. Думаю, та же стая, которую я заметила несколько дней назад. — Черити положила ладонь на его руку, и они оба посмотрели на океан. — Они чудесны, верно?

— Да, великолепны. — Роман сконцентрировался на детеныше, который был между двух больших китов. — На самом деле я не ожидал увидеть хотя бы одного.

— Почему? Остров назван в их честь [2] . — Черити прищурила глаза, пытаясь проследить движение китов. Она не решалась попросить у Романа бинокль. — Мое первое ясное воспоминание о том, когда я видела косаток, относится к четырем годам. Дедушка использовал именно этот повод, чтобы вывезти меня на рыбачьей лодке. Один кит выпрыгнул из воды метрах в десяти от нас, не дальше. Я сорвала себе голос в тот день. — Засмеявшись, Черити откинулась к оконному косяку. — Я думала, что волна поглотит нас целиком, как случилось с пророком Ионой или с Пиноккио.

— Пиноккио? — Роман опустил бинокль на мгновение.

— Да, ты знаешь — деревянная кукла, которая хотела стать настоящим мальчиком. Там еще есть сверчок Джимми Крикет и Голубая фея. Так или иначе, дедушке удалось успокоить меня. Косатка следовала за нами десять—пятнадцать минут. После этого я приставала к нему и просила снова взять меня в море.

—  И он сделал это?

—  В то лето он брал меня на лодку вечером каждый понедельник. Мы не всегда что-то видели, но это были замечательные дни, самые лучшие. Думаю, мы тоже были стаей — я и дедушка. — Черити подставила лицо ветру. — Мне повезло, что он так долго был у меня. И теперь, случается, так хочется, чтобы он находился рядом со мной.

—  Например, сейчас?

—  Он любил наблюдать за косатками, — тихо проговорила Черити. — Даже болея, действительно болея, он часами сидел возле окна. Однажды вечером я нашла его возле окна, на коленях лежал бинокль. Мне показалось, что дедушка заснул, но он был мертв. — Когда Черити медленно выдохнула, Роман услышал, как ее дыхание перехватило. — Он хотел этого — уйти, наблюдая за своими китами. После его смерти я так и не смогла выйти в море на лодке. — Черити покачала головой. — Глупо.

—  Нет. — Роман взял ее за руку, их пальцы переплелись. — Это не глупо.

Черити вновь повернулась к нему лицом:

—Ты можешь быть милым.

Зазвонил телефон, и Черити застонала от досады, но покорно соскользнула с подоконника, чтобы ответить.

— Алло. Да, Боб. Что значит «он не доставит их»? Будь проклят этот новый управляющий, мы ведь работаем с этой компанией десять лет. Да, хорошо. Я сейчас приду. О, подожди. — Она отвела руку с трубкой в сторону. — Роман, они все еще там?

— Да, направляются на юг. Не знаю, охотятся ли они или просто совершать вечернюю прогулку.

Черити засмеялась и вновь прижала трубку к уху.

—Боб… Что? Да, это был Роман. — Ее бровь поднялась. — Верно. Мы в моей комнате. Я

позвала его сюда, когда заметила стадо косаток из окна своей спальни. Может, скажешь

гостям об этом — тем, которых увидишь. Нет, у тебя нет причин для беспокойства. А почему

должны быть? Я приду прямо сейчас.

Черити повесила трубку, покачивая головой.

— Знаешь, такое чувство, что у нас полный дом пожилых дам, — пробормотала Черити.

— Проблемы?

— Нет. Боб понял, что ты в моей спальне, — или, правильней будет сказать, что мы одни в моей спальне, — II повел себя, как старший брат. — Черити выдвинула ящик и вытащила ободок, покрытый тканью. Несколькими быстрыми движениями она убрала волосы с лица. — В прошлом году Мэй грозилась отравить гостя, который заигрывал со мной, будто мне пятнадцать лет.

Роман повернулся и внимательно посмотрел на нее. На Черити были надеты джинсы и толстовка с рисунком карты острова.

—Я так бы и подумал.

—Я не воспринимаю это как комплимент. — У Черити не было времени спорить. — Я должна разобраться с маленькой проблемой внизу. Ты можешь остаться и наблюдать за китами. — Черити направилась к двери, но внезапно остановилась. — О, чуть не забыла. Ты не мог бы сделать полки?

—Вероятно, мог бы.

—Вот и отлично. Мы позже поговорим об этом.

Роман услышал, как Черити спускается по лестнице. Какая бы проблема ни приключилась в другом конце гостиницы, он был уверен — Черити справится с ней. А пока она оставила его одного в своей спальне. Будет очень легко вновь проверить ее стол и посмотреть, не оставила ли она чего-нибудь, что могло бы помочь ему продвинуться в расследовании.

Так или иначе, все должно быть просто. Роман вновь посмотрел на море. Он должен был совершить задуманное без промедления, но не мог. Ведь Черити доверяла ему. В последние двадцать четыре часа он достиг той точки, когда уже не мог обмануть это доверие.

Выругавшись, Роман сел на подоконник. Черити полностью подорвала его способность выполнять свою работу, сама не зная об этом. Для него будет лучше всего позвонить Конби и отказаться от задания. Лучше будет отойти от дела сейчас, а не в конце задания.

Но он не собирался этого делать.

Ему необходимо остаться. Это не имеет никакого отношения к тому, что его любят, к тому, что он чувствует себя дома. Ему необходимо было верить в это. И также необходимо закончить свою работу и доказать непричастность Черити, чтобы не осталось ни грамма сомнения. И это вопрос преданности.

Конби сказал бы, что Роман должен быть предан бюро, а не женщине, которую знает меньше недели. Но в этом случае Конби ошибся бы, думал Роман, откладывая в сторону бинокль. Были моменты, редкие моменты, когда ему предоставлялся шанс сделать что-то хорошее, правильное. Никогда раньше результат не имел для него важности, но сейчас казался ему значимым.

Если единственное, что он может дать Черити, — это чистое имя, он добьется этого. А потом уберется из ее жизни.

Поднявшись, Роман обвел взглядом комнату. Он пожалел, что не обычный скиталец, которого Черити взяла к себе в дом. Тогда у них, вероятно, было бы право на любовь. А сейчас он мог только спасти ее.

Глава 6

Становилось теплее, на свободу рвалась весна, наполняя природу цветами и запахами. Остров изобиловал дикими цветами, зелеными деревьями и птичьими трелями. На рассвете над водой распустил тонкие пальцы туман, и остров стал мистическим местом вне времени.

Роман стоял на обочине дороги и наблюдал, как поднимается солнце — точно так же, как несколько дней назад. Он не знал названия цветов, которые росли вдоль дороги. Не знал, кому принадлежала эта песня — сойке или воробью. Но зато знал, что Черити на пробежке со своей собакой и на обратном пути она встретится с ним.

Ему необходимо было увидеть ее, поговорить, просто побыть рядом.

Вчера вечером Роман открыл ящик с ее наличными и проверил банкноты, которые Черити аккуратно сложила и пометила для того, чтобы поместить сегодня в банк. Там было больше двухсот долларов в фальшивой канадской валюте. Его первым желанием было рассказать ей, выложить все, что знал. Он чувствовал необходимость выяснить все у самой Черити, но сдержался. Если он расскажет ей все, это не докажет Конби ее непричастность.

У него достаточно доказательств, чтобы взять Блока. И почти достаточно, чтобы вместе с ним прихватить и Боба. Но он не мог забрать их и не бросить тени сомнения на Черити. По ее собственному признанию и в соответствии с заявлениями ее преданного персонала, в гостинице без ведома Черити не может упасть иголка.

И как тогда он сможет доказать, что в гостинице почти два года у нее под носом процветали фальшивомонетничество и контрабанда?

Но Роман верил в ее непричастность так твердо, как не верил никогда и ни во что.

Однако Конби и другие в бюро хотят получить факты. Роман вытащил сигарету и стал наблюдать, как поднимается солнце и уносится вдаль туман. Он должен предоставить им факты. И пока не сможет их получить, они не получат ничего.

Роман мог подождать и убедиться, что Конби обрушит топор на Блока, когда тот в следующий раз приедет в гостиницу. Это даст Роману время убедиться — Черити не окажется в тяжелом положении. Черити будет ошеломлена, сердце ее будет разрываться от боли, когда все закончится и она узнает о роли Романа в этом деле. Она возненавидит его всем сердцем, но переживет, переживет и он, ведь другого выхода нет.

Роман услышал шум автомобиля и оглянулся, а затем вернул взгляд к воде. Он задался вопросом: сможет ли однажды приехать сюда и оставаться на одном месте, ожидая, когда по дороге к нему прибежит Черити.

Пустые фантазии, сказал он себе, выкидывая лишь наполовину выкуренную сигарету. Он тратит слишком много времени на фантазии.

Машина ехала слишком быстро, ее двигатель протестующе завывал. Роман вновь оглянулся, разозленный тем, что потревожили его мысли.

И эта самая злость спасла ему жизнь.

Роману потребовалось лишь мгновение, чтобы осознать происходящее, и одна секунда, чтобы отреагировать. Пока машина неслась на него, Роман отпрыгнул в сторону, упал и перекатился в кусты. Волна воздуха разгладила траву до того, как задние колеса автомобиля сцепились с полотном дороги вновь. Оружие Романа уже было в руке, когда он поднялся с земли. Он мельком заметил задние колеса, когда автомобиль на огромной скорости скрылся за поворотом. У него даже не было времени выругаться, когда он услышал крик Черити.

Роман побежал, не чувствуя боли в бедре в том месте, где его задел автомобиль. Он не сознавал, что его рука в крови из-за удара о камень. Роман не раз встречался со смертью и убивал не единожды. Но не испытывал ужаса до этого момента, крик Черити все еще эхом отдавался в его голове. Роман не испытывал подобной муки, пока не увидел Черити, которая раскинулась на дороге.

Пес распластался рядом с ней, поскуливая и тычась носом в ее лицо. Людвиг повернулся, когда услышал приближение Романами зарычал, но затем встал и загавкал.

—Черити… — Роман опустился на колени рядом с ней и нащупал пульс, его рука дрожала. — Хорошо, малышка. С тобой все будет хорошо, — пробормотал он, проверяя, нет ли

у нее переломов.

Неужели ее сбил автомобиль? В его мозгу промелькнула отвратительная картина, как Черити подбрасывает в воздух, когда в нее врезается машина. Призвав всю свою волю, Роман заблокировал эти мысли. Она дышит. И Роман решил думать именно об этом. Пес заскулил, когда Роман повернул голову Черити и увидел рану у нее на виске. Он попробовал остановить кровь своей банданой, но, почувствовав теплую влагу на своих пальцах, громко выругался.

Роман решительно спрятал оружие и поднял Черити на руки. Он говорил с ней, пока преодолевал полмили до гостиницы. Черити оставалась бледной и неподвижной.

При их появлении из передней двери гостиницы выбежал Боб:

—Боже мой! Что случилось? Что ты с ней сделал?

Роман остановился, чтобы бросить на мужчину яростный, мрачный взгляд.

— Думаю, тебе лучше знать. Дай ключи от фургона. Ее необходимо отвезти в больницу.

— Что тут такое? — На улицу вышла Мэй, вытирая руки о фартук. — Лори сказала, что видела, как… — Женщина побледнела, а затем стала двигаться с удивительной скоростью, отталкивая Боба в сторону, чтобы дотянуться до Черити. — Отнеси ее наверх.

— Я отвезу ее в больницу.

— Наверх, — повторила Мэй, отходя назад, чтобы открыть Роману дверь. — Мы позвоним доктору Мертенсу. Так будет быстрей. Давай, парень. Позвони доктору, Боб. И скажи, пусть поторопится.

Роман прошел в дверь, а возле его ног не переставал суетиться пес.

—И позвони в полицию, — добавил Роман. — Скажи им, что произошел наезд, после которого водитель скрылся.

Больше не теряя времени на слова, Мэй повела его наверх. Она немного запыхалась к тому моменту, как дошла до второго этажа, но шага не замедлила. Когда они вошли в комнату Черити, лицо ее немного порозовело.

—Осторожно положи девочку на кровать. — Мэй сдернула кружевное покрывало,

а потом так же энергично оттеснила Романа в сторону. — Вот так, малышка, все будет хорошо. Иди в ванную, — обратилась она к Роману. — Принеси мне чистое полотенце. —

Мэй присела на кровать и стала ощупывать широкой ладонью голову Черити, отыскивая раны. — Выглядит куда хуже, чем есть на самом деле. — Взяв полотенце, Мэй приложила его к виску Черити. — Рана на голове сильно кровоточит, но она не слишком глубокая.

Роман же сейчас осознавал только одно: на его руках все еще кровь Черити.

— Она должна была прийти в себя.

— Дай ей время. О случившемся расскажешь позже, а сейчас я собираюсь раздеть ее и посмотреть, нет ли ран еще где-нибудь. А ты иди и жди внизу.

— Я не оставлю ее.

Мэй полиняла взгляд на Романа. Ее губы были сжаты, а от глаз отходили морщинки, которые свидетельствовали о беспокойстве. Спустя мгновение она кивнула:

—Хорошо, тогда принеси мне ножницы с ее стола. Я хочу разрезать футболку.

Так, значит, вот в чем дело, поразилась Мэй, снимая обувь Черити. Она поняла, что мужчина напуган до смерти и едва сдерживает свои эмоции. Что ж, сейчас она должна поставить свою девочку на ноги. А уж с симпатией Романа Девинтера Черити сумеет разобраться самостоятельно.

—Можешь остаться, — сказала Роману Мэй, когда он вручил ей ножницы. — Но что бы ни

происходило между вами, ты отвернешься, пока я буду ее раздевать.

Роман бессильно сжал руку в кулаки и засунул их в карманы, а потом быстро отвернулся.

— Я хочу знать, где еще она ранена.

— Не торопись. — Мэй откинула в сторону футболку и приложила все силы, чтобы держать свои эмоции под контролем, осматривая порезы и синяки на теле Черити. — Погляди в том ящике справа и принеси мне ночную рубашку. Ту, которая с пуговицами. И не таращь глаза, — добавила Мэй. — Или я выкину тебя отсюда,

В ответ Роман кинул на кровать тонкую белую ночную рубашку.

— Мне все равно, что на ней надето. Я просто хочу знать, как сильно она пострадала.

— Я знаю, парень. — Голос Мэй смягчился, когда она просунула безвольную руку Черити в рукав. — У нее несколько порезов и синяков, но на этом все. Ничего не сломано. Порез на голове требует присмотра, но синяки пройдут. Она куда сильней пострадала, когда упала с дерева некоторое время назад. Вот так, моя девочка. Она приходит в себя.

Теперь Роман повернулся, несмотря на то, была ли надета на Черити рубашка или нет. Но Мэй уже застегнула все пуговицы. Он не позволил себе подойти ближе и сохранил расстояние, наблюдая, как начинают дрожать ресницы Черити, Роман ощутил настоящее облечение, когда она застонала, вытер липкие руки о бедра.

—  Мэй? — Черити пыталась сфокусировать взгляд и вытянула руку. — Что… О боже, моя голова.

—  Ударилась сильно, верно? — Голос Мэй был оживленным, но она продолжала баюкать руку Черити в своих ладонях. Она бы поцеловала ее, если бы думала, что никто этого не заметит. — Доктор все поправит.

—  Доктор? — Озадаченная, Черити попыталась сесть, но ее голова буквально взорвалась от боли. — Я не хочу доктора.

—  Ты никогда не хотела, но в прошлый раз он пришел все равно.

—  Я не собираюсь…

Спор потребовал от Черити слишком много усилий, и она закрыла глаза. Было достаточно очевидно, что она в кровати, но как попала сюда?

Она выгуливала собаку, вспомнила Черити, и Людвиг нашел дерево рядом с дорогой, которому просто не мог сопротивляться. А затем…

—  Была машина, — проговорила Черити, вновь открывая глаза. — Водитель, должно быть, перебрал или сошел с ума. Мне показалось, что он едет прямо на меня. Если бы Людвиг к тому моменту не стащил меня с дороги, я… Мне кажется, я споткнулась. Не знаю.

—  Сейчас это не важно, — убеждала ее Мэй. — Мы разберемся во всем позже.

Послышался быстрый стук, и дверь открылась. Невысокий, подвижный мужчина с копной белых волос торопливо вошел в комнату. Он нес черную сумку и был одет в неряшливый халат и грязные ботинки. Черити кинула на него взгляд, а затем вновь закрыла глаза.

— Уходите, мистер Мертенс, Я чувствую себя не очень хорошо.

— Она не меняется. — Мертенс кивнул Роману, а затем прошел к пациентке, чтобы провести осмотр.

Роман вышел из комнаты, но остался в гостиной. Ему нужен был один момент, чтобы собраться и успокоить ярость, которая поднималась теперь, когда он знал, что Черити поправится. Он потерял родителей, похоронил лучшего друга. Но никогда не ощущал такую панику, которую пережил сегодня, когда увидел кровь Черити и ее неподвижное тело на обочине.

Вытащив сигарету, Роман подошел к открытому окну. Он думал о водителе старого, ржавого «шевроле», который сбил ее с ног. Даже когда его гнев остыл, Роман с предельной ясностью понимал только одну вещь: ему доставит удовольствие убить того, кто причинил ей боль.

—Простите. — В дверном проеме стояла Лори, заламывая руки. — Здесь шериф. Он

хочет поговорить с вами, поэтому я проводила его наверх. — Она одернула свой передник и посмотрела на закрытую дверь на противоположной стене. — Как Черити?

—Там доктор, — ответил Роман. — С ней все будет в порядке.

Лори закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

—Я скажу остальным. Входите, шериф.

Роман внимательно изучал полного мужчину, которого, очевидно, вытащили из постели. Рубашка была заправлена в брюки неаккуратно, а входя в комнату, мужчина пил кофе.

—Вы Роман Девинтер?

—Верно.

—Шериф Ройс. — Он со вздохом опустился на подлокотник кресла Черити. Оно было розового цвета и относилось к стилю эпохи королевы Анны. — Что вы можете рассказать о происшествии?

—Двадцать минут назад кто-то пытался сбить мисс Форд.

Ройс повернулся, чтобы посмотреть на закрытую дверь, так же как ранее сделала Лори.

—Как она?

—У Черити рана на голове и несколько синяков.

—Вы были с ней? — Шериф вытащил блокнот и большой карандаш.

—Нет. Я находился от нее в четверти мили. Автомобиль едва не сбил меня, а затем продолжил свой путь. Я услышал крик Черити. Но когда до нее добрался, она была без сознания.

—Думаю, вы не смогли как следует рассмотреть автомобиль?

—Темно-синий «шевроле-седан», модель шестьдесят шестого или шестьдесят восьмого года. С глушителем явные проблемы. Переднее крыло справа проржавело насквозь. Номерные знаки Вашингтона — Альфа Фокстрот Джульетта 847.

—У вас хорошее зрение. — Ройс поднял брови, записывая информацию.

—Верно.

—Достаточно хорошее, чтобы предположить, что он намеренно пытался сбить вас?

—Мне нет нужды предполагать. Я точно знаю — такова была его цель.

Не моргнув глазом, Ройс продолжил делать записи. Он мысленно сделал заметку: проверить Романа Девинтера.

— Его? Вы видели водителя?

— Нет, — коротко ответил Роман; он все еще ругал себя за это.

— Как долго вы находитесь на острове, мистер Девинтер?

— Почти неделю.

— Немного времени, чтобы завести врагов.

— У меня их нет. Здесь. И это я знаю точно.

—Это делает вашу теорию достаточно странной. — Все еще делая записи, Ройс поднял взгляд. — На острове нет никого, кто желал бы Черити зла. Но если то, что вы рассказываете, правда, то мы имеем дело с попыткой убийства.

Роман выкинул сигарету в окно.

— Именно об этом мы и говорим. Я хочу знать, кто владеет этой машиной.

— Я проверю.

— Вы и так знаете.

Ройс положил блокнот к себе на колени.

—Да, сэр, у вас отличное зрение. Возможно, я и знаю кое-кого, кто владеет автомобилем, подходящим под ваше описание. Если так, то я знаю также и то, что этот человек намеренно не наедет даже на кролика и уж тем более на женщину. Но нет нужды говорить, что бывают случаи, когда машиной управляют совершенно посторонние люди.

Мэй открыла дверь, и шериф поднял глаза.

—Здравствуй, Мэйфлауэр.

Губы Мэй слегка дернулись, прежде чем она вновь сжала их в тонкую линию.

—Если ты не умеешь сидеть в кресле правильно, тогда вполне можешь и постоять, Джек

Ройс.

Шериф поднялся, усмехаясь.

— Мы с Мэй вместе ходили в школу, — объяснил он. — Она еще тогда любила задирать меня. Думаю, у вас сегодня нет в меню вафель, Мэйфлауэр.

— Может, и есть. Ты найдешь, кто причинил боль моей девочке, и тогда я угощу тебя ими.

—Я работаю над этим. — Лицо шерифа вновь стало серьезным, когда он кивнул в сторону двери. — Она в состоянии поговорить со мной?

—Только и делает, что говорит, с того момента, как пришла в себя. — Мэй сморгнула

слезы облегчения. — Вперед.

Ройс повернулся к Роману:

— Я буду на связи.

— Доктор сказал, что ей можно дать немного чая и гренок. — Мэй засопела, а затем высморкалась. — Сенная лихорадка, — резко проговорила она. — Я благодарна, что ты был рядом, когда ее сбили.

— Будь я ближе, ей бы не причинили вреда.

— И если бы она не выгуливала пса, то лежала бы в своей постели. — Мэй замолчала и кинула на Романа пристальный взгляд. — Думаю, мы могли бы пристрелить его.

Она удивилась, что с губ Романа сорвался смешок.

— Черити станет возражать.

— Ей не обязательно это знать, как, впрочем, и то, что ты здесь места себе не находишь. У тебя кровоточит рука, парень.

Роман спокойно посмотрел на порванный, перепачканный в крови рукав своей рубашки.

— Немного.

— Не заляпай кровью весь пол. — Мэй прошла к двери, махнув рукой. — Пойдем вниз, я промою твою рану. А после сможешь принести моей девочке завтрак. У меня нет времени бегать вниз и вверх по ступеням все утро.

* * *

После того как доктор закончил осмотр, а шериф завершил допрос, Черити уставилась в потолок. У нее болело все, что только могло болеть. И особенно голова.

Лекарства притупят боль, но она хотела сохранить мысли ясными, пока не обдумает все как следует. Именно поэтому Черити положила таблетку, которую дал ей доктор Мертенс, под язык. Как только она упорядочит свои мысли, то проглотит ее и на пару часов погрузится в забвение.

Черити лишь мельком увидела автомобиль, но он показался знакомым. Пока она говорила с шерифом, окончательно все вспомнила. Машина, которая сбила ее, принадлежит миссис Нортон — приятной, ветреной женщине, которая вязала салфетки крючком и одежду для кукол для местных магазинов сувениров. Черити не думала, что миссис Нортон хоть когда-то ездила со скоростью, превышающей двадцать пять миль в час. А это куда меньше той, с которой двигалась машина сегодня утром, пытаясь ее сбить.

Черити не видела водителя, но у нее создалось впечатление, что за рулем сидел мужчина. А миссис Нортон овдовела шесть лет назад.

Тогда все просто, решила Черити. Кто-то выпил, угнал автомобиль миссис Нортон и решил устроить дикую увеселительную поездку по острову. Он, вероятно, даже не заметил ее на обочине.

Успокоившись, Черити опустилась на кровать. Об остальном позаботится шериф.

У нее есть собственные проблемы. Вероятно, утренняя смена пребывает в шоке. Поразмыслив, Черити пришла к выводу, что в этом вопросе может положиться на Лори, которая сумеет всех успокоить. А еще проблема с мясником: ей необходимо завершить список для завтрашнего заказа. Кроме того, она должна была выбрать фотографии, которые хотела использовать для рекламного буклета. Да и деньги не были отправлены в банк, а камин в третьем домике дымит.

Ей нужны были телефон, блокнот и карандаш. Это ведь достаточно просто. Она найдет все три предмета на столе в гостиной. Черити осторожно перекинула ноги на край кровати. Не слишком сложно, решила Черити, но она дала себе минуту, чтобы привыкнуть, прежде чем встать.

Злясь на себя, Черити схватилась рукой за столбик кровати. Создавалось впечатление, будто в ее ногах вместо костей и мышц ванильный крем Мэй.

— Что, черт возьми, ты делаешь?

Черити вздрогнула при звуке голоса Романа, затем осторожно повернула голову по направлению к дверному проему.

—  Ничего, — сказала она, пытаясь улыбнуться.

—  Возвращайся в постель.

—  Я должна сделать пару вещей.

Она пошатывалась на ногах, такая же белая, как ночная рубашка, которая была скромно застегнута на шее и соблазнительно задралась высоко на бедрах.

Не говоря ни слова, Роман поставил в сторону поднос, который держал, подошел к Черити и поднял ее на руки.

—  Роман, не надо. Я…

—  Помолчи.

—  Я собиралась лечь через минутку, — начала Черити. — Сразу после…

—  Помолчи, — повторил Роман, положил ее на кровать, а затем сдался. Не убирая от нее рук, он зарылся лицом ей в шею. — О боже, малыш.

—  Все хорошо. — Черити провела рукой по его волосам. — Не волнуйся.

—  Я думал, ты мертва. Когда нашел тебя, думал, что ты мертва.

—  О, мне жаль. — Черити поглаживала его шею, пытаясь снять напряжение, представляя, что он испытал. — Должно быть, было ужасно, Роман. Но у меня всего несколько синяков и шишек. Через пару дней они пройдут, и мы забудем обо всем.

—  Я не забуду. — Роман отстранился от Черити. — Никогда.

Жестокость, которую она увидела в его глазах, заставила затрепетать ее сердце.

—Роман, это был несчастный случай. Шериф Ройс позаботится об этом.

Роман проглотил слова, которые так и рвались с языка. Лучшим выходом сейчас будет, если Черити посчитает все произошедшее несчастным случаем. Пока. Он поднялся, чтобы взять поднос.

—Мэй сказала, что ты можешь поесть.

Черити подумала о том, что должна сделать. Лучшим способом обойти Романа будет сотрудничество, решила она.

—  Я попробую. Как Людвиг?

—  Хорошо. Мэй вывела его на улицу и дала ему бедренную кость.

—  А, его любимую. — Черити откусила тост и сделала вид, что у нее есть аппетит.

—  Как голова?

—  Не слишком плохо. — Это было не совсем ложью, думала тем временем Черити. Она была уверена, что удар кувалдой был бы куда хуже. — Никаких швов.— Она откинула волосы назад, чтобы показать ему несколько кусочков лейкопластыря. Вокруг них темнели синяки. — Ты хочешь показать мне несколько пальцев и спросить, как много я вижу?

—  Нет.

Роман отвернулся, боясь, что может взорваться. Последнее, в чем Черити нуждалась, — это видеть еще один его взрыв, напомнил себе Роман. Ему несвойственно было распадаться на части, по крайней мере пока он не встретил ее. Роман стал машинально перебирать бутылочки и баночки, стоящие в комнате. Черити любит маленькие бесполезные вещицы, думал Роман, беря в руку аметистовый кристалл. Почувствовав себя неловко, он положил безделушку на место.

— Шериф сказал, что автомобиль задел и тебя. — Она пила ромашковый чай, вновь чувствуя себя человеком. — Я рада, что ты не ранен.

— Ради бога, Черити. — Роман развернулся к ней лицом, а затем вновь сделал попытку обуздать эмоции. — Нет, я не ранен. — И он собирался проследить, чтобы ей вновь не причинили вреда. — Прости. Все это несколько раздражает меня.

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Хочешь немного чаю? Мэй поставила две чашки.

Роман посмотрел на красивый, в цветах, чайник.

— Только если ты добавишь туда немного виски.

— Прости, оно закончилось. — Улыбаясь вновь, Черити похлопала ладонью по кровати. — Почему бы тебе не присесть?

— Потому что я стараюсь держать руки при себе.

— О… — Улыбка Черити стала шире. Ей доставило удовольствие то, что она была достаточно энергична, чтобы почувствовать быструю вспышку желания. — Мне нравится, когда твои руки на мне, Роман.

— Время не подходящее. — Он не мог сопротивляться, поэтому подошел к кровати и взял ее ладонь в свои руки. — Я забочусь о тебе, Черити, и хочу, чтобы ты верила в это.

— Я верю.

— Нет. — Его пальцы сжались. Роман знал, что не должен этого говорить, но нуждался в том, чтобы она поняла. — С тобой все по-другому, не так, как с остальными. — Борясь с новой волной неудовлетворенности, он ослабил хватку.

Черити почувствовала, как ее сердце подскочило к самому горлу.

—Если бы я знала, как много ты скажешь мне, то, вероятно, ударилась бы головой о камень раньше.

— Ты заслуживаешь большего. — Роман сел и нежно провел пальцем по синяку на ее виске.

— Я согласна. — Черити поднесла его руку к своим губам и смотрела, как его глаза темнеют. — И я терпелива.

— Ты многого не знаешь обо мне. Ты не знаешь обо мне ничего.

— Я знаю, что люблю тебя. И думаю, что ты расскажешь мне остальное рано или поздно.

— Не доверяй мне, Черити. Не привязывайся ко мне так сильно.

Она хотела прогнать тоску с его лица, но не знала, как этого добиться.

—  Ты сделал что-то непростительное, Роман?

—  Надеюсь, нет. Тебе необходимо отдыхать. — Зная, что сказал ей слишком много, Роман отставил поднос.

—  Я на самом деле собиралась отдохнуть, но после того, как позабочусь о нескольких тещах.

—  Единственное, о чем ты должна позаботиться сегодня, — это ты сама.

—  Очень мило с твоей стороны, и как только я…

—  Ты не встанешь с постели по крайней мере в течение двадцати четырех часов.

—  Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышала. И какая разница, буду я лежать или сидеть?

—  По словам доктора, разница есть. И она огромна. — Роман взял таблетку с тумбочки. — Это ее тебе дал доктор?

—  Да.

—Именно та, которую ты должна была выпить перед его уходом?

Черити приходилось бороться с собой, чтобы не надуть губы.

— Я собираюсь принять ее после того, как сделаю несколько телефонных звонков.

— Никаких звонков сегодня.

— А теперь послушай меня, Роман: я ценю твое беспокойство, но не собираюсь выполнять твои приказы.

—Знаю. Ты отдаешь их мне.

Не успела Черити ответить, как он поцеловал ее. Вновь вернулись тихая нежность и тепло его губ. С приглушенным стоном удовольствия Черити погрузилась в ощущения. Роман думал всего лишь об одном мимолетном поцелуе. Но его рука сжалась в кулак, когда пришлось бороться с желанием получить больше. Сейчас Черити слишком хрупкая. Он хотел успокоить, а не возбудить, утешить, а не соблазнить. Но за несколько секунд Роман сам оказался возбужденным и соблазненным. Когда он попытался отстраниться, Черити запротестовала и прижала его к себе. Ей необходима была сладость его поцелуя больше, чем любое другое лекарство.

— Полегче, — сказал ей Роман, пытаясь обрести контроль над собой. — Сейчас у меня плохо обстоят дела с силой воли, а тебе нужно отдохнуть.

— Я легче получу тебя. — Черити улыбнулась, и его желудок содрогнулся.

— Ты всех мужчин сводишь с ума?

— Не думаю. — Она чувствовала себя на вершине мира, откидывая волосы ему со лба. — Так или иначе, но ты спрашиваешь об этом первый.

— Мы поговорим об этом позже. — Роман протянул таблетку. — Прими ее.

— Позже.

— Ага, конечно. Сейчас.

Вздохнув, Черити бросила таблетку в рот, а зятем взяла бокал с остывающим чаем и сделала глоток.

—Готово. Удовлетворен?

Роман усмехнулся:

—Я далек от удовлетворения с того момента, как впервые посмотрел на тебя, малыш. Подними язык.

—Прости?

—Ты слышала. И ты достаточно хороша. — Он положил руку ей под подбородок. — Но я лучше. Давай-ка, проглоти таблетку.

Черити знала, что проиграла. Она вытащила таблетку изо рта, а затем сделала целое шоу из того как проглатывала ее. После чего коснулась кончиком языка губ.

—Она все еще может быть там. Не хочешь обыскать меня?

—Я хочу… — Роман легко поцеловал ее, — чтобы ты оставалась в постели. — Он опустился губами к ее шее. — Никаких звонков, никакой бумажной работы, никакого ускользания вниз. — Он зубами прикусил мочку ее уха, отчего Черити ощутила свою и его дрожь. — Пообещай.

—  Да. — Ее губы раскрылись, но поцелуя не последовало. — Обещаю.

—  Хорошо. — Роман отстранился назад и поднял поднос. — Увидимся позже.

—  Но… — Черити сжала зубы, когда он направился к двери. — Ты грязно играешь, Девинтер.

— Да. — Он оглянулся и посмотрел на Черити. — И выигрываю тоже.

Роман оставил ее, зная, что Черити скорее вылетит из окна, нежели нарушит слово. А ему необходимо было сделать свое дело.

Глава 7

Важной частью подготовки Романа было обучение тому, как выполнить задание тщательно и объективно. И он всегда считал это своей привычкой. Тем не менее сейчас он намеревался провести расследование очень основательно именно по личным причинам.

Оставив Черити, Роман ожидал найти Боба в кабинете и надеялся обнаружить его там в одиночестве. И он не был разочарован. Боб держал возле уха трубку и перед его глазами моргал монитор компьютера. Махнув Роману рукой, помощник Черити продолжил вести разговор:

— С радостью забронирую его для вас и вашей жены, мистер Паркинтон. Номер на двоих на две ночи на пятнадцатое и шестнадцатое июля.

— Повесь трубку, — сказал ему Роман.

В ответ Боб поднял палец, требуя подождать.

—Да, в номере есть отдельная ванная. Бронирование включает завтрак. Мы с удовольствием поможем вам организовать аренду лодки во время вашего посещения нашей гостиницы. Ваш номер подтверждения…

Роман хлопнул по телефону ладонью, обрывая связь.

— Что, черт побери, ты делаешь?

— Задаюсь вопросом: стоит ли мне тратить время на разговоры с тобой или просто убить тебя?

Боб вскочил со стула. Между ним и Романом находился стол.

— Слушай, я знаю, что у тебя было беспокойное утро…

— Правда? — Роман даже не стал делать маневры. Он просто стоял на своем месте и наблюдал, как потеет Боб. — Беспокойное. Милое, вежливое определение для случившегося, но ты ведь милый, вежливый человек. Правда, Боб?

Боб посмотрел на дверь и задался вопросом, есть ли у него шанс ускользнуть.

—Мы все немного раздражены из-за неприятности с Черити. Тебе, вероятно, нужно выпить.

Роман прошел мимо стопки с руководствами для компьютера и извлек маленькую серебряную фляжку.

—Твое? — спросил он. Боб молча смотрела Романа. — Думаю, ты хранишь ее здесь для

долгих ночей, когда приходится работать в одиночестве. Спрашиваешь, откуда я знаю, где искать ее? — Роман отложил фляжку в сторону. — Я нашел ее, когда пару ночей назад пробрался сюда и проверил бухгалтерские книги.

— Ты пробрался? — Боб провел тыльной стороной ладони по внезапно пересохшим губам. — О, это превосходный способ отплатить Черити за то, что она дала тебе работу,

— Да, ты прав. Это почти так же плохо, как использовать ее гостиницу, чтобы передавать фальшивые банкноты, вывозить недозволенное из страны или ввозить в нее.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Боб сделал осторожный шаг в сторону закрытой двери. — Я хочу, чтобы ты убрался отсюда, Девинтер. Когда я расскажу Черити, что ты сделал…

— Ты не расскажешь ей. Ты не скажешь ей ни слова. Пока. Но ты расскажешь мне. — Один холодный взгляд остановил осторожное движение Боба. — Попытаешься выскочить в дверь, и я сломаю тебе ногу. — Роман вытащил из пачки сигарету. — Садись.

— Я не обязан терпеть это. — Боб сделал шаг назад: от двери и от Романа. — Я позвоню в полицию.

— Вперед. — Роман зажег сигарету и стал смотреть на Боба сквозь вуаль дыма. Жаль, что Боба так легко напугать, куда приятней было бы воспользоваться поводом и причинить ему боль. — Я горел желанием рассказать сегодня утром Ройсу все, что знаю. Да только проблема в том, что это испоганило бы все удовольствие от личного вмешательства в те дела, которые ведешь ты и твои подельники. Но вперед, звони шерифу. — Роман толкнул телефон в сторону Боба. — Как только ты окажешься за решеткой, я смогу найти способ закончить свое дело.

Боб не стал просить объяснение. Он услышал, как захлопывается тюремная камера, в то мгновение, когда Роман вошел в комнату.

— Слушай, я знаю, что ты расстроен…

— Я выгляжу расстроенным? — пробормотал Роман.

Нет, подумал Боб, и его желудок сжался. Роман выглядел холодно и достаточно холодно, чтобы убить. Или того хуже. Но ведь должен быть выход. Он всегда есть.

— Ты упомянул о подделках. Почему бы нам не попытаться все уладить спокойно?

Не успел Боб договорить последнее слово, как Роман сдернул его со стула за воротник.

— Ты хочешь умереть?

— Нет. — Пальцы Боба беспомощно скользнули по запястьям Романа.

— Тогда хватить молоть чушь! — Роман с отвращением толкнул мужчину обратно на стул. — Есть две вещи, которые здесь не делает Черити. Только две. Она не готовит и не работает на компьютере. Не может — вот правильное слово. Она не готовит, потому что Мэй не научила ее. Достаточно легко понять почему — Мэй хотела управлять кухней, и Черити позволила ей это.

Роман подошел к окну и легким жестом закрыл шторы, и теперь в комнате было темно и уединенно.

— В принципе легко понять, почему она не может работать на обычном офисном компьютере. Ты не научил ее или сделал уроки настолько сложными и противоречивыми, что Черити никогда бы не смогла ничего понять. Не хочешь объяснить мне, почему ты так поступил?

— Ее никогда это не интересовало. — Боб сглотнул, его горло сжалось. — Она может выполнять базовые действия, когда ей приходится, но ты знаешь Черити — она больше интересуется людьми, нежели машинами. Я показал ей все основные функции.

— Все? Мы оба знаем, что ты показал ей далеко не все. Надо ли говорить, что находится на тех дисках, которые ты спрятал в картотечный ящик?

Боб вытащил платок и трясущейся рукой провел по лбу.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Ты ведешь бухгалтерию для гостиницы и для маленького бизнеса, который есть у тебя и твоих друзей на стороне. Я так понимаю, мужчина, подобный тебе, будет хранить дублирующие материалы — страховка на тот случай, если люди, на которых ты работаешь, решат убрать тебя из дела. — Роман открыл ящик и вытащил диск. — Мы посмотрим на него позже, — проговорил он, кидая диск на стол. — Через это место в неделю отмывается две-три тысячи. В году пятьдесят две недели, и это достаточно хороший улов. Добавь к этому плату, которую ты взимаешь с человека за то, чтобы провезти его за границу и обратно в составе туристической группы. И получается прекрасная, круглая сумма.

—  Это сумасшествие. — Едва дыша, Боб ослабил воротник. — Ты должен понимать, что это сумасшествие.

—  А ты не знал, что твои рекомендации по-прежнему есть здесь в файле? — спросил Роман. — Но проблема в том, что они ничего не проверили. Ты никогда не работал в отеле в Форт-Уэрте или в Сан-Франциско.

—  Подумаешь, я немного увеличил свои шансы. Это ничего не доказывает.

—  Думаю, мы обнаружим кое-что поинтересней, когда проверим отпечатки твоих пальцев.

Боб уставился на диск. Иногда можно блефовать, но бывают ситуации, когда ты должен раскрыться.

—Могу я выпить?

Роман подобрал фляжку, кинул ее Бобу и стал ждать, когда тот откроет крышку.

—Ты принял меня за копа, верно? Или просто был достаточно обеспокоен, чтобы держать ухо востро? Ты услышал, как я задаю странные вопросы, испугался, что я рассказал Черити об операции, и передал это своим друзьям.

— Твое поведение не казалось правильным. — Боб отер губы, а затем выпил вновь. — Я узнаю мошенника, как только его вижу. А ты заставил меня нервничать в ту самую минуту, как появился тут.

— Почему?

— Когда занимаешься моим делом, привыкаешь замечать копов. В супермаркете, на улице. Даже в универмаге, пусть он просто покупает нижнее белье. Не важно где, ты просто начинаешь видеть их.

Роман подумал о себе и о тех годах, которые провел по другую сторону закона. На его долю хватило копов.

— Хорошо. И что ты сделал?

— Я сказал Блоку, что, по-моему, ты подсадная утка, но он пришел к выводу, что я схожу с ума. Я хотел притормозить до твоего отъезда, но он не стал бы слушать. Прошлой ночью, когда ты спустился на ужин, я осмотрел твою комнату. Нашел коробку с патронами. Никакого оружия, одни только патроны. А это значит, что оружие при тебе. Я позвонил Блоку и рассказал ему о своей уверенности в том, что ты коп. Ты проводил много времени с Черити, поэтому я подумал, что она работает с тобой.

— И ты попытался ее убить.

— Нет, не я. — Боб запаниковал и вжался в спинку стула. — Клянусь. Я не жестокий человек, Девинтер. Черт, мне очень нравится Черити. Я хотел выйти из дела, сделать передышку. Мы уже организовали другое место, в горах Олимпик. Я подумал, что мы можем провести здесь еще несколько недель, вести законную деятельность, а потом переехать. Блок сказал, что позаботится об этом. И я думал, что мы проведем следующий тур законно. Это дало бы мне время, чтобы все здесь привести в порядок и убраться. Если бы я знал, что он планирует…

— И что тогда? Ты бы предупредил ее?

— Не знаю. — Боб опустошил фляжку, но алкоголь не помог успокоить его нервы. — Слушай, я мошенничаю, проворачиваю аферы. Но я не убиваю людей.

— Кто сидел за рулем?

—Я не знаю, клянусь! — проговорил Боб. Роман сделал шаг к нему.

—Слушай, я связался с Блоком в ту же минуту, как узнал о происшествии. Он сказал, что

нанял кого-то. Блок не мог сделать это самостоятельно, потому что был на материке. Он

сказал, что парень не пытался убить Черити. Блок просто хотел, чтобы она оставалась без сознания несколько дней. К нам идет большой груз и… — Боб замолчал, зная, что закапывает

себя глубже.

Роман просто кивнул.

—  Ты узнаешь, кто сидел за рулем.

—  Хорошо, конечно, — пообещал Боб, не зная, сможет ли сдержать слово. — Я все узнаю.

—  Мы с тобой, Боб, будем работать вместе следующие несколько дней.

—Но… ты не собираешься позвонить Ройсу?

—О Ройсе побеспокоюсь я. А ты приложишь все усилия и будешь лгать. Только теперь ты

будешь лгать Блоку. Ты будешь говорить в точности то, что попрошу я, и тогда будешь жить.

Если ты сделаешь свою работу хорошо, я замолвлю за тебя словечко перед моим начальством. Может, ты даже заключишь сделку, став свидетелем обвинения.

Прислонившись бедром к столу, Роман наклонился ближе.

—Если же попытаешься уйти, я поймаю тебя. Я найду тебя, где бы ты ни прятался, и,

когда я закончу, ты пожалеешь, что я не убил тебя.

Боб посмотрел в глаза Роману. Он действительно верил ему.

— Что я должен сделать?

— Расскажи мне все о следующем грузе.

Черити была сыта по горло. Она дала слово Роману и теперь вынуждена провести в постели целый день. Она даже не могла использовать телефон, чтобы позвонить и проверить, что происходит в гостинице.

Черити попыталась отнестись к этому с юмором, листая журналы и книги, которые ей принесла Лори. Она даже призналась, что были времена, когда в гостинице все сходили с ума, а она представляла, как проведет весь день, лениво валяясь в постели.

Теперь Черити получила желаемое, но этот день стал ненавистным.

Таблетка, проглотить которую Черити заставил Роман, сделала ее слабой. Периодически она засыпала, просыпалась, раздраженная тем, что не может оставаться в сознании. Чтение усиливало головную боль, поэтому Черити включила портативный телевизор, висевший на противоположной стене.

Найдя черно-белый фильм «Мальтийский сокол», она почувствовала удовольствие и облегчение. Если уж она вынуждена оставаться в кровати, тогда лучше с актером Богартом. В тот момент, когда сыщик Сэм Спейд поддался воздействию наркотиков Толстяка, лекарство Черити в очередной раз заставило ее закрыть глаза. А проснулась она в слишком дурном настроении, чтобы возвращаться к комедии.

Роман заставил ее пообещать, что она останется в постели, думала Черити, упираясь локтем в подушку. И даже из приличия не провел с ней пяти минут. Очевидно, был слишком занят, чтобы внести в свое расписание посещение больной. Для него в порядке вещей, решила Черити, делать что-то полезное, пока она гниет под простынями. Но не в ее природе бездельничать, и если так продлится еще хотя бы пять минут, она начнет кричать.

Черити немного улыбнулась, подумав об этом. И что Роман будет делать, когда она издаст долгий чудовищный крик? Интересно узнать. Определенно интересней, нежели наблюдать, как глупая блондинка сотрясается под запись со смехом зрителей. Кивнув, Черити глубоко вздохнула.

—Чем это ты занимаешь?

Черити выдохнула, когда Роман открыл дверь. Сначала пришла радость, но она быстро похоронила ее под возмущением.

— Ты все время спрашиваешь меня об этом.

— Разве? — Роман нес еще один поднос. Черити уловила аромат превосходного куриного супа и бисквитов Мэй. — И все же: что ты делала?

— Умирала от скуки. Думаю, лучше бы меня пристрелили.

Посмотрев на поднос, Черити решила быть максимально дружелюбной. Но не потому, что испытывала радость, видя Романа. Просто в комнате стоял полумрак, и она не ела много часов.

—Это для меня?

—Вероятно.

Роман поставил поднос ей на колени, затем встал рядом с кроватью и бросил суровый взгляд на Черити. Он не мог описать словами ту ярость, которую ощущал, когда увидел синяки и бинты на ее теле. Также Роман не смог бы описать и ту радость, которую пережил, увидев раздражение в глазах Черити и цвет на ее щеках.

— Думаю, ты не права, Черити. Ты будешь жить.

— Только не благодаря тебе. — Черити занялась супом. — Сперва ты хитростью вырвал у меня обещание, затем оставил меня, чтобы я разлагалась тут следующие двенадцать часов. Мог бы зайти на минутку и посмотреть, не впала ли я в кому.

Он действительно поднимался к ней как раз в то время, когда Сэм Спейд разворачивал загадочную статуэтку птицы, но Черити спала. Однако Роман остался почти на полчаса и просто наблюдал за ней.

— Я был немного занят, — ответил он ей и отломил половину бисквита для себя.

— Готова поспорить, что так и было. — Чувствуя далеко не благодушие, Черити отобрала кусок. — Но раз уж ты здесь, можешь и рассказать мне, как идут дела внизу.

— Все под контролем, — пробормотал Роман, думая о Бобе и телефонных звонках, которые тот уже сделал.

—  Сегодня всего второй день работы Бонни. Она не…

—  Девочка хорошо справляется, — проговорил Роман, перебивая Черити. — Мэй наблюдает за ней, как ястреб. И откуда все это взялось? — Он жестом указал в сторону шести ваз с цветами.

—  О, Лори принесла маргаритки и журналы. После пришли дамы. Но им действительно не стоило подниматься по этим ступеням. Они принесли лесные фиалки. — Черити назвала еще несколько имен людей, которые принесли или прислали цветы.

Ему и самому следовало принести букет, подумал Роман, опуская руки в карманы. Но ничего подобного ему в голову не пришло. Он действительно не задумывался о таких вещах: о маленьких, романтических моментах, на которые имела право такая женщина, как Черити.

—Роман?

—Что?

— Ты прошел весь этот путь наверх, чтобы сердито смотреть на мои пионы?

— Нет. — Роман даже не знал названия больших, розовых цветов. — Ты хочешь еще чего-нибудь поесть?

— Нет. — Черити постучала ложкой о стенку пустой тарелки. — Я не хочу больше есть, не хочу новых журналов и не желаю, чтобы люди приходили сюда, брали мою руку и говорили мне о необходимости отдохнуть. Поэтому, если тебе больше нечего сказать, можешь уходить.

— Ты очаровательная пациентка, Черити. — Роман убрал поднос.

— Нет, я жалкая пациентка. — Черити с яростью кинула в голову Романа книгу в мягкой обложке. К счастью для обоих, ее рука была слаба. — И я устала торчать здесь, будто у меня какая-то заразная болезнь. У меня всего лишь шишка на голове, черт побери, а не опухоль.

— Не думаю, что опухоль мозга заразна.

— Не умничай. — Посмотрев на Романа, Черити уронила руки на грудь. — Я устала находиться здесь, но еще больше я устала оттого, что мне говорят, как поступать.

— Ты не можешь с этим справиться, верно? И не важно, как это хорошо для тебя?

Когда Черити была безрассудна, она меньше всего желала услышать правду.

— У меня есть гостиница, которой необходимо управлять. И я не могу заниматься этим из постели.

— Сегодня точно не можешь.

— Это моя гостиница, так же как мое тело и моя голова.

Черити откинула простыни в сторону. И даже сейчас, когда она начала было вставать с постели, ее собственное обещание держало ее, словно цепь. Вновь закинув ноги на постель, Черити упала на подушки.

Засунув большие пальцы в карманы, Роман внимательно наблюдал за ней.

— Почему ты не встаешь?

— Потому что я пообещала. А теперь убирайся. Уйди и оставь меня одну.

— Хорошо. Я скажу Мэй и остальным, что ты становишься похожей на себя. Они беспокоятся о тебе.

Черити кинула еще одну книгу — тяжелей, — но получила лишь крошечное удовольствие от того, что она ударилась о закрытую дверь.

Ну и черт с ним, думала Черити, кладя подбородок на колени. И черт со всем.

И черт с ней. Роман пришел к ней не для того, чтобы начать войну. И не должен был терпеть женщину в дурном настроении, которая бросает в него вещи. Особенно учитывая тот факт, что он не может бросить что-нибудь в ответ. Роман прошел половину пути вниз, повернулся и направился назад.

Черити хандрила, когда он открыл дверь. Она и сама понимала, ненавидела это состояние и хотела, чтобы ее оставили в покое.

— Что теперь?

— Вставай.

— Почему? — Черити выпрямилась.

— Вставай, — повторил Роман. — Одевайся. В гостинице еще остался пол, который стоит помыть, или мусорное ведро, которое необходимо опустошить.

— Я сказала, что не встану, — Черити вновь положила голову на колени, — и не встану.

— Лучше встань с кровати самостоятельно, или же я тебя вытащу оттуда.

Ее глаза потемнели от гнева, а подбородок еще глубже зарылся в колени.

—Ты не посмеешь.

Черити пожалела о сказанном, еще даже не успев договорить. Она уже знала, что Роман из тех, кто осмелится на что угодно.

И она была права. Роман подошел к кровати и схватил ее за руку. Черити в ответ уцепилась за столбик кровати. Несмотря на ее хватку, Роман сумел взять ее на руки до того, как Черити смогла вырваться. Еще до того, как борьба зашла слишком далеко, она начала смеяться.

—Это глупо. — Черити почувствовала, как ее хватка ослабла, а руки скользнули вниз по

столбику. — На самом деле глупо. Роман, перестань. Я не хочу упасть лицом вниз и проделать еще одну дырку в голове.

— Ты же хотела встать. Ну, так поднимайся.

— Нет, я хотела пожалеть себя. И проделала хорошую работу по этой части. Слишком хорошую. Роман, ты вывихнешь мне плечо.

— Ты самая упрямая, несговорчивая и неразумная женщина, которую я когда-либо встречал, — проговорил он, но Черити тем не менее отпустил.

— Вынуждена согласиться с первыми двумя определениями, но обычно я не веду себя неразумно. — Черити улыбнулась. Ураган миновал. По крайней мере, в ее душе, думала Черити. Но она видела злость, которая все еще затемняла глаза Романа. — Думаю, можно сказать, что в тот момент, когда ты вошел, я как раз ужасно сильно жалела себя. Прости, что обрушила все это на тебя.

— Мне не требуются извинения.

— Нет, они тебе необходимы. — Черити предложила бы ему руку, но Роман не выглядел готовым подписать мирный договор. — Я не привыкла быть отрезанной от того, что происходит. Я почти никогда не болела, поэтому у меня нет практики в том, что касается болезни. Не говоря уже о том, как быть маленьким послушным солдатиком. — Черити лениво складывала покрывало, кидая на Романа косой взгляд. — Мне действительно жаль, Роман. Ты по-прежнему будешь злиться на меня?

—Это может быть лучшим решением.

Злость не имела никакого отношения к тому, что он чувствовал в данный момент. Черити выглядела такой притягательной с полуулыбкой на лице, взъерошенными волосами, в глухо застегнутой ночной рубашке, которая туго обтягивала бедра.

—Мило с твоей стороны принести мне ужин. Я даже не поблагодарила тебя.

—Нет, не поблагодарила.

—Спасибо. — Она наклонилась и поцеловала его в щеку.

—Пожалуйста.

Сдув волосы с глаз, Черити решила начать заново:

—Сегодня у нас много людей?

—Я обслужил тридцать столов.

—Я повышу тебе зарплату. Думаю, Мэй сделала свой шоколадный торт с муссом.

—Верно. — Роман вновь обнаружил, что его губы растягиваются в улыбке.

—Даже не надеюсь, что осталось хоть что-то.

—Ты права — не осталось ни крошки. Торт был превосходен.

—А тебе досталось?

—Еда — часть нашего соглашения о найме.

—Да. — Чувствуя себя обделенной, Черити откинулась на подушки.

—Ты вновь собираешься дуться?

—Всего лишь минутку. Я хотела спросить тебя, есть ли у шерифа новости о водителе того автомобиля.

—Не много. Он нашел машину в десяти милях отсюда, пустую. — Роман протянул руку, чтобы разгладить морщинку между ее бровями. — Не волнуйся об этом.

—Я и не волнуюсь. Вернее, не сильно волнуюсь. Я просто рада, что водитель больше никому не причинил вреда. Лори сказала, что ты порезал руку.

—Немного.

Их пальцы были переплетены. И Роман не знал, взял ли сам руку Черити, или же это сделала она.

— Ты прогуливался?

— Нет, я ждал тебя.

— О… — Черити улыбнулась вновь.

— Тебе лучше немного отдохнуть. — Роман вновь начинал чувствовать неловкость. Ни одна женщина раньше не заставляла его это чувствовать.

Черити с неохотой отпустила его руку.

— Мы снова друзья?

— Думаю, можно сказать и так. Спокойной ночи, Черити.

— Спокойной ночи.

Роман подошел к двери и открыл ее. Но он не мог переступить порог — он стоял там и боролся с собой. Хотя прошло всего несколько секунд, но они показались часами.

— Я не могу. — Роман повернулся к Черити, тихо закрывая за собой дверь.

— Не можешь что?

— Не могу уйти.

Ее улыбка расцвела — на губах и в глазах. Черити распахнула для него объятия, да Роман и сам знал, что она так поступит. Пройти обратно было почти так же сложно, как уйти из комнаты, Он взял ее за руки и не отпускал.

—Я недостаточно хорош для тебя, Черити.

—Думаю, ты очень хорош для меня. — Она поднесла их соединенные руки к своей щеке. — Это значит, что один из нас ошибается.

—Если бы я мог, то вышел бы за дверь.

Черити ощутила острую боль и приняла ее.

Она никогда не ждала, что любовь к Роману будет безболезненной.

— Почему?

—  Причин я не могу тебе назвать. — Роман перевел взгляд на их сплетенные руки. — Но Я не могу уйти. Рано или поздно ты пожалеешь, что я не сделал этого.

—  Нет. — Черити притянула его на кровать. — Что бы ни случилось, я всегда буду рада, что ты остался. — В этот раз она разгладила морщинки на его лбу. — Я говорила тебе раньше: неправильная вещь не случится. Я действительно так думаю. — Подняв руки, Черити обняла его за шею. — Я люблю тебя, Роман. Сегодня я хочу именно этого. Я сама приняла такое решение.

Поцелуй Черити был подобен погружению в мечту. Нежный, головокружительный, слишком прекрасный, чтобы быть правдой. Роман хотел проявить заботу.

Он знал, что рано или поздно у него не будет выбора и он причинит ей боль, но сегодня на несколько бесценных часов не будет будущего. С ней он может быть таким, каким никогда не пытался стать ранее, — нежным, любящим, добрым. С ней он готов поверить, что любви может оказаться достаточно.

Роман любит ее. Никогда он не знал, что способен на сильное и хрупкое чувство, но сейчас ощущал его всем сердцем. Оно пронеслось сквозь него — безболезненно и сладко, — исцеляя раны, о существовании которых он совсем забыл, успокаивая боль, с которой он жил так долго. Как он мог знать, когда вошел в жизнь Черити, что она станет его избавлением? За то короткое время, что у него осталось, он покажет ей. И тем самым обретет нечто такое, что никогда не ожидал получить.

Роман заставлял ее чувствовать себя чудесной и изысканной, думала Черити, когда его губы зашептали поверх ее губ. Было такое впечатление, что он знал — их первым разом необходимо наслаждаться медленно и его необходимо запомнить. Она услышала свой вздох, затем его, когда руки Романа скользнули ей на спину. О чем бы Черити ни мечтала раньше, это не имело ничего общего с теперешним моментом.

Роман нежно, едва касаясь, положил Черити на спину, когда поцелуи стали более долгими. Даже любя его, она не знала, что Роман может быть так нежен. Не могла она знать и то, что он сам только что обнаружил в себе это качество.

Свет лампы окрашивал все в желтый цвет. Роман не подумал зажечь свечи. Но мог видеть Черити во всем блеске: ее глаза потемнели и не отрывались от него, ее губы изогнулись, когда он прижал Черити к себе, чтобы поцеловать. Роман не подумал включить музыку. Но ее ночная рубашка шептала, когда она обняла его. Это был звук, который Он запомнит навсегда. Через открытое окно проникал воздух, донося аромат цветов. Но именно запах кожи Черити наполнял Романа. Именно ее вкус вызывал томление.

Легко, будто боясь, что может сделать ей больно одним лишь прикосновением, он накрыл руками ее грудь. У Черити перехватило дыхание, а затем с ее губ где-то возле его шеи сорвался стон. Роман знал, что ничего не могло возбудить его более.

Затем руки Черити коснулись рубашки Романа, ёе пальцы расстегивали пуговицы, но Черити смотрела ему прямо в глаза. Они были темны, глубоки и трепетны, как воды, окружающие ее дом. Он мог читать в них все то, что Черити чувствовала.

— Я хочу коснуться тебя, — проговорила она, срывая рубашку с его плеч.

Черити посмотрела на Романа — на его напряженные мышцы, на блестящую кожу, — и ее сердце бешено застучало.

В нем чувствовалась сила, которая возбуждала, вероятно, потому, что Черити понимали: Роман может быть безжалостным. В его теле была жесткость, дающая Черити понять, что Роман — мужчина, который воевал и будет воевать в будущем. Но сейчас его руки были нежны, почти нерешительны. Возбуждение Черити росло, но она не боялась.

—  Такое ощущение, что я хотела коснуться тебя всю свою жизнь. — Она пробежала кончиками пальцев по повязке на его руке. — Болит?

—  Нет. — Каждый мускул в теле Романа был напряжен. Когда Черити провела руками от его талии до груди, он уже не мог понять, как человек способен одновременно приносить муку и мир. — Черити…

—  Просто поцелуй меня, Роман, — пробормотала она.

И Роман не мог сопротивляться. Он задавался вопросом, что Черити попросила бы у него, знай, что он не способен отказать ей в данный момент ни в чем. Отринув отчаяние, Роман продолжил гладить ее, пока не ощутил дрожь.

Он знал, что может доставить ей удовольствие. Потребность сделать это тяжело пульсировала в нем. Роман мог воспламенить ее страсть. И стремление разжечь эту страсть пробежало по нему, как лесной пожар. Касаясь Черити, Роман знал, что может сделать ее слабой или сильной, дикой или безвольной. Но при осознании этого его наполнила не сила. Его наполнило благоговение.

Черити без вопросов и ограничений дала бы ему все, о чем он попросил. Эта сильная, прекрасная, сексуальная женщина принадлежала ему. Это не было сном, от которого он пробудится в разочаровании посреди ночи. Это не было желанием, и Роману не надо было притворяться, что он никогда не испытывал его. Это было реальностью. Черити была реальной, и она ждала его.

Роман мог бы сорвать с нее ночную рубашку одним движением руки. Но вместо этого он расстегивал пуговицу за пуговицей, слыша, как убыстряется ее дыхание. Его губы следовали за узкой тропой открытой кожи мягкими, долгими поцелуями. Пальцы Черити впились в его спину, затем сделались безвольными, когда ее начала сотрясать дрожь. Она могла только стонать, когда его язык увлажнял ее кожу, дразня и опаляя. Ночной воздух шелестел над ними, пока Роман раздевал ее. Затем он приподнял Черити, баюкая на своих руках.

Черити прижалась к Роману, ее сердце бешено стучало у его губ. Роману нужен был момент, чтобы собраться, суметь довести ее до черты и проводить дальше. Роман использовал все свое умение, чтобы заставить ее перейти грань рассудительности.

Тело Черити напряглось. Роман наблюдал, как ее потрясенные глаза открылись. Она выдохнула его имя, а затем Роман накрыл ее губы своим ртом, чтобы поглотить ее долгий, низкий стон, когда ее тело стало безвольным.

Черити казалось, что она скользит, как вода, через его пальцы, когда Роман вновь опустил ее на постель. К его удовольствию, возбуждение Черити было мгновенным при легчайшем его прикосновении.

Это было невероятно. Невероятно чувствовать так много и все равно нуждаться в большем. Черити слепо потянулась к нему. Новое удовольствие затопило ее, пока наконец ее руки не стали казаться слишком тяжелыми, чтобы двигаться. Она была пленницей, восхитительно готовой к неистовым ощущениям, которые Роман пробуждал в ее теле. Черити хотелось обвиться вокруг него, держать его в объятиях. Роман позвал ее в долгое, медленное путешествие по местам, которые она никогда не видела, по местам, которые она никогда не хотела покидать.

Когда он скользнул внутрь ее, Черити услышала его низкий стон. Значит, Роман пленен так же, как и она.

Прижавшись к ее шее, Роман подавил желание устремиться к освобождению. Он был в ловушке между адом и раем и упивался этим. Упивался ею. Ими обоими. Роман услышал, как Черити простонала его имя, почувствовал, как в нее влилась сила. Она была с ним, как никто ранее.

Черити обняла Романа, чтобы помешать ему изменить позу.

— Не двигайся.

— Я причиняю тебе боль

—  Нет. — Она издала долгий выдох. — Нет, не причиняешь.

—  Я слишком тяжелый, — настаивал Роман и, прижав ее к себе, перевернулся так, что теперь сверху оказалась Черити.

—  Хорошо. — Черити удовлетворенно положила голову Роману на плечо. — Ты самый невероятный любовник.

Он даже не попытался скрыть улыбку.

—Спасибо. — Роман собственническим жестом провел по ее телу к бедру. — У тебя

их было много?

Теперь настала очередь Черити улыбаться. Легкая нотка ревности в его голосе была гигантским добавлением к превосходной ночи.

—Определи значение слова «много»? Проигнорировав быстро мелькнувшее раздражение, Роман решил поддержать игру:

—  Более трех. Три — это несколько. Все, что больше трех, уже много.

—  А, значит, вот как… — Черити почти пожалела, что не может солгать и придумать целую толпу мужчин. — Думаю, у меня было меньше нескольких. Но это не значит, что я не узнаю невероятного любовника, когда повстречаю его.

Роман прямо посмотрел на нее:

—  Я ничем в своей жизни не заслужил тебя.

— Не будь глупым. — Черити приподнялась на локтях, чтобы быстро поцеловать его. — И не меняй темы.

— Какой темы?

— Ты хитер, Девинтер, но не настолько. — Она подняла бровь и стала изучать его в свете лампы. — Теперь моя очередь спросить тебя, было ли у тебя много любовниц.

В этот раз Роман не стал улыбаться.

—Слишком много. Но только одна из них имеет значение.

В глазах Черити потухла радость до того, как она закрыла их.

—Ты заставишь меня плакать, — пробормотала Черити, вновь склоняя голову ему на

грудь.

Пока нет, думал Роман, поглаживая ее волосы. Пока нет, но достаточно скоро именно так и произойдет.

— Почему ты до сих пор не вышла замуж? — спросил он. — Почему у тебя нет детей?

— Странный вопрос. Я никого не любила достаточно сильно. — Черити вздрогнула при собственных словах, а затем заставила себя улыбнуться и поднять голову. — Это не был намек.

Но это было именно то, что хотел услышать Роман. Он знал, что сошел с ума, если позволяет себе думать об этом, даже на несколько часов, но он хотел представить, что Черити любит его достаточно сильно, чтобы простить и принять.

—А что насчет путешествий, которые ты хотела совершить? Не стоит ли для начала заняться ими?

Черити пожала плечами и вновь легла ему на грудь.

—Может, я не путешествовала потому, что глубоко внутри знаю — мне не понравится посещать все эти места в одиночку. Что хорошего в Венеции, если тебе не с кем ехать в гондоле? Или в Париже, если некого держать за руку?

—Ты можешь поехать со мной.

Черити почти засыпала, но засмеялась. Она понимала, что у Романа едва ли хватит денег для себя одного на паром.

—Хорошо. Дай знать, когда собираться.

— А ты сделаешь это? — Роман поднял голову, чтобы заглянуть в ее сонные глаза.

— Конечно.

Черити поцеловала его, уютно устроив голову на его плече, и заснула. Роман выключил лампу на тумбочке и долгое время держал Черити в объятиях, глядя во тьму.

Глава 8

Черити медленно открыла глаза, задаваясь вопросом, почему не может двигаться. Она неуверенно посмотрела в лицо Романа. Оно находилось всего в нескольких сантиметрах от нее. Во сне Роман придвинул ее ближе к себе, в результате чего их руки и ноги оказались переплетенными. Хотя его объятие и было своего рода защитой, оно казалось ей невыносимо милым.

Игнорируя неудобство, Черити лежала неподвижно и, пользуясь моментом, наблюдала за Романом.

Она всегда думала, что люди выглядят мягче, более уязвимо во сне. Но только не Роман. У него было тело борца и глаза мужчины, привыкшего встречать проблемы лицом к лицу. Сейчас же глаза его были закрыты, а тело расслаблено. Почти расслаблено.

Все еще изучая его, Черити решила, что Роман выглядит жестоким, несмотря на то, спит он или бодрствует. Но всегда ли он был таким? Или был вынужден стать таким? Но улыбка придавала его лицу очарование, практически полностью убирала из его глаз настороженность. Однако, по мнению Черити, Роман слишком редко улыбался.

Она исправит это. Ее собственные губы изогнулись в улыбке, когда Черити наблюдала за ним. Со временем она научит его радоваться и доверять. Она сделает его счастливым. Выло невозможно любить так, как любит она, и не получать того же в ответ.

Рано или поздно Роман примет тот факт, как хорошо они подходят друг другу и насколько лучше станет по прошествии лет. И тогда настанет время для семьи, детей и будущего.

«Я не отпущу тебя, — без слов проговорила ему Черити. — Ты пока не понимаешь этого, но я держу тебя, и сложно будет порвать эту нить». Роман обладает невероятной способностью отдавать, думала Черити. Не просто физически, хотя ей было не стыдно признаться, что его умение в этой сфере ошеломило и восхитило ее. Он был человеком полным эмоций, но был вынужден их сдерживать. Что случилось с ним, думала Черити, что заставило его опасаться любви и так бояться подарить ее?

Она любила его слишком сильно, чтобы требовать ответа. Это был вопрос на который он должен захотеть ответить, вопрос, на который, как она знала, Роман ответит только тогда, когда доверится ей достаточно сильно. С этого момента важно только то, что они чувствуют друг к другу.

Придвинувшись ближе, Черити легко поцеловала его в губы. Глаза Романа сразу же открылись. Потребовалась лишь одна секунда, чтобы его взгляд прояснился. Черити с восхищением наблюдала, как выражение его глаз меняется от настороженности к желанию. — Ты чутко спишь, — начала говорить Черити. — Я просто…

До того как она смогла закончить свою мысль, его губы — голодные и настойчивые — накрыли ее рот. Она издала тихий стон, погружаясь в его поцелуй.

Это был единственный способ, который он знал, чтобы сказать, как много для него значит проснуться и найти ее близкой, теплой и жаждущей его. Слишком много раз он просыпался один в незнакомых постелях и пустых комнатах.

Много лет он намеренно отстранялся от тех, кто пытался стать ближе. Работа. Он говорил себе, что причина в работе. Но это была ложь, одна из многих. Он сам решил оставаться одиноким, потому что не хотел рисковать и терять вновь. Не хотел горевать вновь. Но сейчас все изменилось.

Он будет помнить все: бледные щупальца света, прокрадывающиеся в комнату, высокие звуки первых птичьих трелей, взывающих к восходящему солнцу, аромат ее кожи, которая горела при его касаниях. И губы Черити… Он будет помнить вкус ее губ, когда они пылко открываются под его натиском.

В Романе была такая глубокая, такая темная потребность. Черити чувствовала это, понимала и встречала ее без вопросов. Когда рассвет прогнал ночь, Роман возбуждал ее, и она захотела его не менее сильно.

Медленно, легко, пока его губы летали по ее лицу, он вошел в нее. Со стоном и шепотом восторга Черити приветствовала его.

Она чувствовала себя невероятно сильной и довольной, как кот со сметаной на усах. Не открывая глаз, Черити протянула руки к потолку.

—  Знаешь, я всегда считала, что пробежка — лучший способ начать день. — Засмеявшись, она вновь свернулась у его бока. — Я должна поблагодарить тебя за то, что ты показал мне, как сильно я ошибалась.

—  С удовольствием сделал это. — Роман все еще ощущал стук собственного сердца у ребер, будто работал отбойный молоток. — Дай мне минутку, и я покажу тебе лучший повод для того, чтобы оставаться в постели все утро.

Господи, это было так соблазнительно! До того как ее кровь вновь начала закипать, Черити покачала головой. Она быстро ущипнула его за подбородок, а затем села.

—  Может, у тебя будет немного времени, когда я вернусь?

—  Откуда? — Роман взял ее запястье, но его пальцы держали ее легко.

—  Я должна вывести Людвига на пробежку.

—  Нет.

Рука, которая поднялась, чтобы пригладить волосы, остановилась. Черити намеренно продолжила поднимать ее, чтобы убрать волосы с лица.

—Нет, что?..

Роман узнал этот тон. Она вновь стала начальницей, несмотря на то что ее лицо все еще горело от любви. Она была обнажена, а простыни прикрывали только ее талию. Черити стала женщиной, которая не принимает приказов. Роман решил показать еще раз, что она ошибается.

—Нет, ты не поведешь пса на прогулку. Черити хотела быть благоразумной, поэтому к своим словам добавила улыбку.

—Конечно, я сделаю это. Я сдержала обещание и вчера осталась в постели на целый

день. И на всю ночь, между прочим. А сейчас я должна вернуться к работе.

Дела в гостинице обстояли хорошо. На самом деле чем быстрее все придет в норму, тем лучше. Но он ни за что не позволит Черити бродить в одиночестве по пустынной дороге.

— Ты не в форме, чтобы бежать милю.

— Три мили, и я в форме.

— Три? — Подняв бровь, Роман провел рукой по ее бедру. — Неудивительно, что твои мышцы в такой хорошей форме.

— Дело не в этом. — Черити отодвинулась до того, как его прикосновение смогло ослабить ее.

—  У тебя самое невероятное тело. Она отбросила его руки:

—  Роман… Правда?

Его губы изогнулись — именно такими она любила их больше всего.

—Точно. Позволь мне показать тебе.

—Нет, я… — Черити поймала его руки, когда они схватили ее бедра. — Мы, вероятно, убьем друг друга, если попытаемся сделать это вновь.

— Я рискну.

— Роман, ты слышал меня. — Ее голова откинулась, и она задохнулась, когда Роман провел зубами по ее коже. Это было невероятно, думала Черити, невозможно чувствовать вновь такое глубокое и темное желание. — Роман…

— Сказочные ноги, — пробормотал он, проводя языком по ее коленям. — Я не уделял им достаточно времени прошлой ночью.

— Да, ты… — Она уперлась ладонью в матрац, покачнувшись. — Ты пытаешься отвлечь меня.

— Ты не можешь. — Черити закрыла глаза. Он мог, и уже делал это. — Людвигу необходима пробежка, — смогла выговорить она. — Ему это так нравится.

— Хорошо. — Роман сел и обнял ее за талию обеими руками. — Я выведу его.

— Ты? — Желая выдохнуть, Черити повернула голову, чтобы избежать его поцелуя. Затем вздрогнула, когда губы Романа пробежали по ее шее. — В этом нет необходимости. Я в идеальной… Роман. — Ее голос ослаб, когда его большие пальцы начали поигрывать с ее грудью.

— Да, поистине великолепное тело, — пробормотал он. — Длинное, худое и невероятно

отзывчивое. Похоже, я не могу коснуться тебя и не захотеть.

Черити опустилась на колени, когда Роман заставил ее застонать еще раз.

—  Ты пытаешься соблазнить меня?

—  Ничего не проходит мимо тебя, верно?

Черити бесстыдно слабела, теряла рассудок. Она знала, что позже это приведет ее в ярость, но сейчас могла лишь тянуться к нему и позволять делать все, что он пожелает.

—  Это твой ответ?

—  Нет. — Роман поднял ее бедра и притянул Черити к себе. — Но так будет.

Черити не способна была сопротивляться, поэтому позволила страсти унести их обоих. Когда последняя капля возникшего желания была испита, Черити раскинулась на постели. И она не стала спорить, когда Роман натянул на ее плечи простыню.

—  Оставайся здесь, — сказал он ей, целуя ее волосы. — Я скоро вернусь.

—  Поводок висит на крючке под лестницей, — пробормотала Черити. — Он съедает два совка собачьего корма по возвращении. И свежей воды.

—  Думаю, я смогу справиться с собакой, Черити.

—  Он любит гоняться за котом Фицсиммонсов. Но не волнуйся, Людвиг не догонит его.

—  Мне стало легче. — Роман застегнул свои ботинки. — Мне следует знать еще что-нибудь?

—  М-м-м. — Черити зарылась в подушку. — Я люблю тебя.

Как всегда, ему стало неловко слышать от нее эти слова и знать, что она на самом деле так думает. В молчании Роман вышел из комнаты.

Она не устала, думала Черити, потягиваясь под простынями. Но Роман оказался прав — сон не был лучшей причиной, чтобы оставаться в постели все утро. Несмотря на порезы и синяки, Черити знала, что никогда в жизни не чувствовала себя лучше.

Но все равно она решила пойти у себя на поводу и осталась в постели, находясь в состоянии полусна, пока наконец чувство вины не заставило ее подняться.

Двигаясь автоматически, Черити включила музыку, а затем стала приводить в порядок постель. В гостиной она посмотрела записи, которые сделала для себя, добавила еще несколько и только потом направилась в душ. Черити напевала вместе со скрипичным концертом, когда душевая занавеска распахнулась.

—Роман! — Она прижала обе руки к сердцу и прижалась к кафелю. — С таким же

успехом ты можешь как застрелить меня, так и напугать до смерти. Ты не слышал об отеле Бейтса, в котором водились привидения?

—Я оставил свой мясницкий нож в других брюках.

Черити забрала волосы на макушку, а в ее руках лежало мыло с каким-то чисто женским запахом. Ее кожа блестела от воды и уже была намылена. Роман снял рубашку и отшвырнул ее в сторону.

— Ты когда-нибудь думала о том, что пса стоит научить следовать за хозяйкой?

— Нет. Думаю, тебе не помешает принять душ. — Черити усмехнулась, наблюдая за тем, как Роман расстегивает джинсы. Ничего не говоря, он бросил джинсы поверх рубашки. Черити тщательно осмотрела его тело. — Очевидно, пробежка не… измотала тебя.

Она смеялась, когда он встал рядом с ней, Только часом позже Черити сумела спуститься в вестибюль.

—Я могу съесть все, что угодно. — Она прижала ладонь к животу. — Доброе утро, Боб.

Она остановилась возле стола регистрации и улыбнулась ему.

—Черити. — Боб почувствовал, как его ладони начали потеть, когда рядом с Черити он

заметил Романа. — Как ты себя чувствуешь? Тебе слишком рано вставать и бродить повсюду.

— Я в порядке. — Она лениво просмотрела бумаги на столе. — Прости, что оставила тебя без помощи вчера.

— Не будь глупой. — Страх укрепился в его желудке, когда Боб посмотрел на рану на виске Черити. — Мы беспокоились о тебе.

— Я ценю это, но теперь нет нужды волноваться. — Она повернулась и с улыбкой посмотрела на Романа. — Никогда в жизни я не чувствовала себя лучше.

Боб перехватил ее взгляд и содрогнулся. Если полицейский и Черити влюблены друг в друга, думал он, тогда все станет куда более неприятно.

—Рад слышать это. Но…

Черити остановила его протест поднятой рукой.

— Есть что-то срочное?

— Нет. — Боб вновь посмотрел на Романа. — Нет, ничего.

— Хорошо. — Вновь отложив документы в сторону, Черити внимательно посмотрела в лицо своему помощнику. — Что случилось, Боб?

— Ничего. А что могло случиться?

— Ты выглядишь немного бледным. Ты ведь не заболел?

—Нет, все хорошо. Просто прекрасно. У нас несколько новых посетителей, забронировавших номера. Июль занят почти весь.

—Превосходно. Я просмотрю дела после завтрака. А ты выпей немного кофе.

Она погладила его руку и вошла в столовую.

Три стола уже были заняты — постоянные посетители наслаждались кофейным тортом Мэй, пока готовился их завтрак. Бонни занималась приемом заказов. Меню завтрака было аккуратно записано на доске, тихо играла музыка. Цветы были свежими, а кофе горячим.

—  Что-то не так? — спросил Роман.

—  Нет. — Черити поправила воротник рубашки. — Что может быть не так? Все выглядит просто отлично.

Чувствуя себя бесполезной, она прошла на кухню.

Там не было слышно споров, в которые следовало бы вмешаться. Мэй и Долорес работали бок о бок, а Лори загружала поднос с первым заказом.

—  Нам нужно больше масла для французских тостов, — крикнула Мэй.

—  Сейчас все будет готово. — Радостно прощебетав ответ, Долорес начала накладывать аккуратные шарики масла. Передавая чашку Лори, она заметила Черити, стоящую в дверном проеме. Ее худое лицо осветилось улыбкой. — Доброе утро. Не думала увидеть тебя на ногах сегодня.

—  Я в порядке.

—Садись, девочка. — Быстро оглянувшись на Черити, Мэй продолжила крошить сыр в

омлет. — Долорес приготовит тебе чай.

Черити улыбнулась:

—  Я не хочу чай.

—  Хотеть и нуждаться — две разные вещи.

—  Рада, что ты чувствуешь себя лучше, — сказала Лори, выходя с полным подносом.

—  О, привет, Черити. — На кухню вошла Бонни с блокнотом в руке. — Мы думали, ты отдохнешь еще денек. Чувствуешь себя лучше?

—  Я в порядке, — глухо проговорила Черити. — В порядке.

—  Вот и отлично. Два омлета с беконом, Мэй. И один заказ с французскими тостами с колбаской. Два травяных чая и кекс — хрустящий. И у нас заканчивается кофе.

Повесив листик с заказом на крючок рядом с плитой, Бонни взяла полный кофейник, который ей вручила Долорес, и поторопилась выйти.

Черити хотела было взять фартук, но ее по руке стукнула Мэй:

—Я сказала тебе сесть.

—А я сказала тебе, что со мной все в порядке. В порядке! Я помогу принимать заказы.

— Сегодня ты примешь только мои приказы. А сейчас садись. — Мэй провела ладонью вниз-вверх по руке Черити. Никто не понимал и не знал, как разбираться с этим упрямым взглядом, лучше Мэй. — Будь хорошей девочкой. Я не стану волноваться так сильно, если ты хорошенько позавтракаешь. Ты ведь не хочешь, чтобы я волновалась?

— Нет, конечно, но…

— Вот и правильно. А теперь присядь. Я приготовлю тебе французские тосты. Твои любимые.

Черити пришлось подчиниться. Долорес поставила перед ней чашку чая и погладила ее по голове.

— Ты действительно напугала нас всех вчера. Садись, Роман. Я приготовлю тебе кофе.

— Спасибо. Ты сердишься, — обратился он к Черити.

— Нет.

— Доктор придет сегодня утром, чтобы еще разок взглянуть на тебя, — вмешалась Мэй.

— О, ради бога, Мэй…

— Ты не будешь делать ничего до тех пор, пока он не даст разрешение. — Кивнув, она стала готовить заказ Бонни. — От тебя не будет никакой пользы, если ты не поправишься на все сто процентов. Вчера проблем хватало.

Черити остановилась и подняла глаза:

—Правда?

—  Все задавали вопросы, на которые ни у кого не было ответов. Были потеряны целые стопки простыней.

—  Потеряны? Но…

—  Их нашли. — Мэй освободила место у плиты для Долорес. — Но на некоторое время это сбило нас с толку. Затем обеденная смена…. Мы точно смогли бы использовать еще одну пару свободных рук. — Мэй подмигнула Роману поверх головы Черити. — Мы будем очень рады, когда доктор даст тебе зеленый свет. Долорес, пусть бекон будет хрустящим.

—  Он и так хрустящий.

—  Недостаточно.

—  Хочешь, чтобы я сожгла его? Черити улыбнулась и глотнула чай. Как же хорошо возвращаться!

Романа Черити увидела после полудня. За ухом у нее торчал карандаш, в одном кармане находился блокнот и тряпка в другом. Она шла по коридору по направлению к своим комнатам.

—Торопишься?

Черити остановилась, только чтобы улыбнуться ему.

—  Да. В моей комнате лежат документы, которые необходимо отнести в кабинет.

—  А что это? — Роман потянул за уголок тряпки.

—  Одна из горничных заболела, и я отослала ее домой. — Черити посмотрела на часы и нахмурилась. Она подумала, что сможет потратить на разговор лишь пару минут. — Я надеюсь, у Боба не та же инфекция.

—  А что с Бобом?

—  Не знаю. Он не очень хорошо выглядит. — Черити откинула волосы назад, отчего золотые кольца в ее ушах задрожали. — В любом случае нам не хватает горничной. А сегодня в третий и пятый номера въезжают гости. Из пятого сегодня утром выехали Гарсоны. Они уж точно не получат награду за аккуратность.

—  Доктор сказал, что тебе необходимо отдохнуть часок.

—  Да, но… Откуда ты узнал?

—  Я спросил его. — Роман вытащил тряпку из ее кармана. — Я уберу пятый номер.

—  Не будь нелепым. Это не твоя работа.

—  Моя работа — приводить вещи в порядок. Вот я и приведу в порядок пятый номер. — Роман взял ее за подбородок до того, как Черити смогла запротестовать. — А когда закончу, я поднимусь наверх и, если тебя не будет в постели, приду за тобой.

—  Звучит угрожающе.

Роман притянул ее к себе и поцеловал.

—  Так и есть.

—  Я очень напугана, — улыбнулась Черити и поторопилась подняться по лестнице.

* * *

Черити не хотела игнорировать указания доктора, только сон значился далеко не первым пунктом в списке ее дел. Каждый телефонный звонок, который она сделала, включал пять минут объяснений о ее ранах.

Нет, с ней все хорошо. Да, было ужасно, что кто-то угнал машину бедной миссис Нортон и вел ее так неаккуратно. Да, она уверена, что шериф во всем разберется. Нет, она не сломала ногу… руку… плечо… Да, она позаботится о себе, спасибо большое.

Доброжелательность и сострадание смягчили бы ее, если бы она не запустила свою работу. И что еще хуже, Боб был отвлечен и неорганизован. Черити беспокоилась, что он заболел или у него личные проблемы, поэтому ей приходилось брать на себя часть его работы.

Она дважды собиралась передохнуть и подняться в свои комнаты, и дважды ей пришлось отложить это из-за новых гостей, которых надо было зарегистрировать. Приняв на веру, что Роман привел в порядок пятый номер, она проводила туда пару новобрачных.

— Из вашего номера чудесный вид на сад, — проговорила Черити, убеждаясь, что в номере естьсвежие полотенца.

Роман повесил их на вешалку, именно туда, где им было место. Кровать с изголовьем в форме сердца была заправлена с военной аккуратностью, и она не смогла заметить ни одного недостатка. Черити так и хотелось откинуть покрывало и проверить простыни, но она противостояла своему желанию изо всех сил.

— Мы подаем бесплатное вино в общей гостевой комнате каждый вечер в пять. Если вы планируете присоединиться к нам, советую сделать заказ на ужин. Особенно вечером в субботу. Завтрак подается между семью тридцатью и десятью. Если хотите…— Она замолчала, когда в комнату вошел Роман. — Я подойду через минутку, — сказала ему Черити и вновь посмотрела на новобрачных.

— Простите. — Роман дружелюбно кивнул паре, а затем поднял Черити на руки. — Мисс Форд должна быть в другом месте. Наслаждайтесь отдыхом.

Когда первый шок прошел, Черити стала вырываться:

— Ты что, сошел с ума? Опусти меня!

— Я так и сделаю, когда доберусь до твоей кровати.

— Ты можешь просто…— Слова превратились в стон, когда он пронес ее через гостевую комнату.

Двое мужчин, сидящих на диване, перестали обсуждать рыбацкие истории. Семья, возвращающаяся с прогулки, остановилась в дверном проеме. Мисс Милли и мисс Люси прервали свою ежедневную игру в «Скраббл».

— Разве это не романтично? — проговорила мисс Милли, когда они исчезли в западном крыле.

— Ты так смутил меня, — наконец смогла произнести Черити.

Роман взял ее поудобнее и направился вверх по лестнице.

— Тебе повезло, что я сделал только это.

— У тебя нет права мешать мне, когда я приветствую гостей. Ты решил поиграть в Ретта Батлера?

— Насколько я помню, у него было совершенно другое на уме, когда он нес одну упрямую женщину в кровать. — Роман уронил Черити на матрац, и сделал это не слишком нежно. — Ты будешь отдыхать.

— Я так хочу сказать тебе — иди к черту!

Он наклонился к ней, поймав ее голову в ловушку между своими руками:

—Только вместе с тобой, малыш.

Она ни за что не улыбнется, говорила себе Черити.

— Мои манеры слишком старомодны, чтобы допустить нечто подобное.

— Разве я не счастливчик? — Роман наклонился еще ближе. В ее глазах плескалось веселье, и ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать смех. — Я не хочу, чтобы ты вставала с постели шестьдесят минут.

— Или?

—  Или… Я натравлю на тебя Мэй.

—  Удар ниже пояса, Девинтер.

Роман легко поцеловал Черити рядом с лейкопластырем на виске.

—Отключись на час, малыш. Это не убьет тебя.

Черити протянула руку и поиграла с верхней пуговицей на его рубашке.

—  Я почувствую себя куда лучше, если ты будешь со мной.

—  Я сказал — отключись, а не возбудись. — Когда в гостиной зазвонил телефон, он придержал Черити рукой. — У тебя нет ни малейшего шанса. Оставайся здесь, а я отвечу.

Черити закатила глаза, когда он направился в соседнюю комнату.

—  Да? Она отдыхает. Скажи, что она вернется через час. Отвечаю на ее звонки до четырех, верно. — Роман лениво взглянул на каталог, который Черити оставила открытым на столе. Ручкой она обвела кружком золотой браслет с прямоугольным пурпурным камнем. — Позаботься о том, что должно быть сделано в следующий час. Все верно.

—  В чем дело? — крикнула Черити из соседней комнаты.

—  Я расскажу тебе через час.

—  Черт, Роман!

—  Ты хочешь получить сообщение, я передам тебе его через час. — Он остановился в дверном проеме.

—  Но если это важно…

—  Не слишком.

—  Откуда ты знаешь? — Черити кинула на Романа нетерпеливый взгляд.

—  Я знаю, что это не важней тебя. Нет ничего, что было бы важней тебя.

Он закрыл дверь, а на лице Черити появилось удивленное выражение.

Ему необходимо держать Боба на коротком поводке, думал Роман, направляясь вниз. Пока он боится его сильнее Блока, все будет хорошо. Ему необходимо было продолжать давление еще несколько дней. Блок и группа туристов компании «Обзорные туры» заселяются во вторник. Когда они выедут утром в четверг, он захлопнет клетку.

Роман открыл дверь в кабинет и нашел там Боба, который пил кофе, глядя на монитор компьютера.

—Для того, кто живет на средства от афер, ты небрежен.

Боб глотнул кофе.

—  Я никогда не работал с копом, который заглядывает мне через плечо.

—  Думай обо мне как о своем новом партнере, — посоветовал Роман. Он взял чашку и понюхал ее. — И прекращай пить.

—  Дай мне отдохнуть.

—  Я и так даю тебе больше того, что ты заслуживаешь. Черити беспокоится, что ты заболел… Чем-то, отличающимся от срока в федеральной тюрьме. Я не хочу, чтобы она беспокоилась.

—  Слушай, ты хочешь, чтобы я делал все так, будто для меня это дело — ежедневная рутина. Я лгу Блоку, подставляя его. — Рука Боба дрожала, когда он поднес ее к волосам. — Ты не знаешь, на что он способен. Этого не знаю даже я. — Боб посмотрел на чашку, которую Роман поставил вне зоны его досягаемости. — Мне необходимо немного того, что поможет пережить следующие несколько дней.

—  Не позволь провести тебя. — Роман спокойно прикурил сигарету. — Ты провернешь дело, а я добьюсь для тебя сделки. Облажаешься, и я постараюсь, чтобы ты провел за решеткой очень долгое время. А теперь отдохни.

—  Что?

—  Я сказал: отдохни, прогуляйся, попей настоящего кофе. — Роман стряхнул пепел в маленькую мозаичную чашку.

—  Конечно. — Поднявшись, Боб вытер ладони о брюки. — Слушай, Девинтер, давай начистоту. Когда все закончится, я ожидаю, что ты будешь держать Блока далеко от меня.

—  Я позабочусь о нем. — Это обещание Роман намеревался сдержать. Когда за Бобом

закрылась дверь, он взял телефон. — Девинтер, — проговорил Роман, когда связь была установлена.

— Рассказывай быстрей, — сказал ему Конби. — Я развлекаю друзей.

— Попытаюсь сделать так, чтобы твой мартини не потеплел. Хочу знать, установил ли ты личность водителя.

— Девинтер, мелкие сошки едва ли важны в этом деле.

— Это важно для меня. Ты нашел его?

— Мужчина, подходящий под описание твоего информатора, был задержан в Такоме этим утром. Его задержали для допроса в местной полиции.

Конби прикрыл трубку рукой, но Роман услышал, как его собеседник что-то сказал, после чего последовал смех.

—Мы используем все наше влияние, чтобы усложнить процедуру, — продолжил Конби. — Я прилечу туда в понедельник. Утром вторника я должен быть зарегистрирован в

гостинице. Мне сказали, что у меня комната с видом на пруд. Звучит очень привлекательно.

—Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что Черити останется в стороне от всего этого.

—Как я объяснял ранее, если она невиновна, то ей не о чем беспокоиться.

—Не может быть никаких «если». — Стараясь сдержать гнев, Роман потушил сигарету. — Она невиновна. Мы установили это.

— Со слов маленького слабонервного бухгалтера.

— Ее едва не убили. И она представления не имеет почему.

— Тогда присматривай за ней внимательнее. Мы не заинтересованы, чтобы мисс Форд причинили вред или вовлекли ее больше необходимого. Есть также офицер полиции, который столь же пылко защищает ее, как и ты. Шериф Ройс сумел проследить тебя до нас.

— Как? — удивился Роман.

— Он умный полицейский и со связями. У него кузен, зять или еще кто-то в бюро. Ройс не был так уж рад, что оставался в неведении.

— Готов поспорить.

— Думаю, он скоро нанесет тебе визит. Общайся с ним аккуратно, Девинтер, но все равно общайся.

Как только Роман услышал щелчок отключившегося телефона, открылась дверь кабинета. В кои-то веки, подумал Роман, Конби попал в цель. Он положил трубку и откинулся на стуле.

— Шериф.

— Я хочу знать, что здесь происходит, агент Девинтер.

—Закройте дверь. — Роман раздумывал над дюжиной способов справиться с Ройсом, — И было бы неплохо отбросить слово «агент».

Ройс положил обе ладони на стол.

— Я хочу знать, что федеральный агент под прикрытием делает на моей территории.

— Следует приказам. Присядете? — Роман указал на стул.

— Я хочу знать, над каким делом вы работаете.

—А что вам рассказали?

Ройс с отвращением фыркнул:

— Вы начали с того же места, Девинтер, что и мой кузен, — одни отговорки. Но я понял, что ваше нахождение здесь имеет отношение к тому, что вчера Черити едва не задавили.

— Я здесь потому, что меня сюда послами. — Роман выждал минуту, а затем бросил на Ройса долгий, внимательный взгляд. — Но мой приоритет — безопасность Черити.

Ройс проработал в полиции двадцать лет и прекрасно умел оценивать людей. Он понял Романа сейчас и был доволен.

— Мне дали информацию из Вашингтона, что она связана с расследованием.

— Так и было раньше, но не теперь. Однако у Черити могут возникнуть неприятности. Вы хотите помочь?

—Я знаю эту девочку всю жизнь. — Ройс снял шляпу и пальцами причесал волосы. —

Почему бы вам не прекратить задавать мне глупые вопросы и не перейти к делу?

Роман все рассказал шерифу, остановившись пару раз, чтобы позволить ему задать вопросы.

— У меня нет времени вдаваться в детали. Я хочу знать, как много своих людей вы можете предоставить утром в четверг.

— Всех, — немедленно ответил Ройс.

— Мне нужны лишь самые опытные. У меня есть информация, что Блок не только принесет фальшивые деньги, но с ним будет мужчина, который зарегистрируется под именем Джек Маршалл. Его настоящее имя Винсен Дюпон. Неделю назад он ограбил два банка в Онтарио, убил охранника и ранил посетителя. Блок вывезет его из Канады с туристической группой, подержит здесь пару дней, затем отправит в Южную Америку короткими маршрутами. За подобные услуги для таких людей, как Дюпон, он получает хороший гонорар. И Блок и Дюпон опасны. У нас будут агенты в гостинице, но здесь есть и гражданские. Мы не можем очистить всю территорию, не спугнув Блока и Дюпона.

— Ваша игра рискованна.

— Я знаю. — Роман думал о спящей наверху Черити. — Но это единственный способ ведения этой игры, о котором я знаю.

Глава 9

Черити возвращалась в гостиницу после того, как отвезла троих постояльцев на пристань. И была уверена, что это самое замечательное утро из всех, что видела. После превосходной ночи, думала Черити, нет, после двух превосходных ночей.

Она никогда не считала себя романтичной, но всегда представляла, как это быть по-настоящему влюбленной. Но то, что она чувствовала сейчас, не шло ни в какое сравнение с ее мечтами. Чувство было нерушимо и сбивало с толку. И это было просто и потрясающе. Роман заполнял ее мысли так же, как и сердце. Черити не могла дождаться, когда вернется в гостиницу, зная, что Роман будет там!

Казалось, каждый час, который они проводили вместе, сближал их. Постепенно, шаг за шагом, Черити могла ощущать, как барьеры, которые Роман воздвиг вокруг себя, начинают понижаться. Она хотела быть рядом, когда они наконец упадут полностью.

Он любил ее. Черити была уверена в этом, знал ли Роман об этом, или нет. Она могла сказать это по тому, как он смотрел на нее, как прикасался к ее волосам, когда думал, что Она спит. По тому, как он прижимал ее к севе всю ночь, будто боялся, что она может ускользнуть. Со временем Черити покажет ему, что никуда от него не уйдет — и он тоже никуда не денется.

Однако что-то беспокоило Романа, в этом она тоже была уверена. Ее глаза помрачнели, когда она проезжала мимо воды. Случались моменты, когда Черити чувствовала напряжение, пульсирующее в нем, даже когда он находился в противоположной части комнаты. Казалось, Роман наблюдает, ждет. Но чего?

С момента несчастного случая он почти не выпускал ее из поля своего зрения. Это мило, думала Черити, но необходимо прекратить. Она могла любить его, но не будет изнеженной. Черити была уверена, что, знай Роман, что она собирается поехать на пристань, он нашел бы способ остановить ее.

И Черити была права вновь. Роману потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться после того, как он узнал, что Черити нет в кабинете, на кухне и еще в гостинице.

— Она повезла постояльцев на пристань, — сказала ему Мэй, а затем с радостью наблюдала, как он выпускает свой гнев на волю. — Боже мой, — проговорила она, когда все успокоилось. — Да ты влюбился по уши, парень.

— Почему вы отпустили ее?

— Отпустила ее? — С губ Мэй сорвался смех. — Я не могла запретить этой девочке хоть что-то с тех пор, как она научилась ходить. Она просто делает то, что считает необходимым. — Мэй перестала размешивать заварной крем и внимательно посмотрела на Романа. — Есть какие-то причины, чтобы она не ехала на пристань?

— Нет.

— Тогда все хорошо. Остынь. Она вернется через полчаса.

Роман потел и ходил из угла в угол почти все время, пока Черити отсутствовала. Мэй и Долорес обменивались многозначительными взглядами с разных сторон комнаты. Они поделятся друг с другом огромным количеством сплетен, как только получат кухню в свое распоряжение, осознавал Роман.

Мэй думала о том, как этим утром улыбалась Черити. Да что уж там, девочка почти танцевала на кухне. Она не отводила взгляда от Романа, когда он задумчиво пил кофе и смотрел на часы. Да, думала Мэй, Роман влюбился по уши.

—У тебя ведь сегодня выходной? — спросила его Мэй.

—Что?

— Сегодня воскресенье, — терпеливо ответила Мэй. — У тебя ведь выходной?

— Да, наверное.

— И день действительно хорош. Погода Идеально подходит для пикника. — Мэй принялась нарезать мясо для сэндвичей. — У тебя есть какие-нибудь планы?

— Нет.

— Черити любит пикники. Да, сударь, она испытывает к ним слабость. Ты знаешь, мне кажется, что Черити не проводила целый день вне гостиницы больше месяца.

— А есть динамит?

— И зачем это? — Долорес вопросительно подняла взгляд.

— Думаю, только динамит может выгнать Черити из гостиницы на целый день.

Долорес потребовалась минута, но потом она поняла шутку и засмеялась.

— Слышала, Мэй? Он хочет получить динамит.

— Пара глупцов, — пробормотала Мэй, отрезая большие куски шоколадного пудинга. — Ты не сдвинешь девочку динамитом, угрозами или приказами. С таким же успехом можешь целый день биться головой о кирпичную стену. — Она попыталась сделать так, чтобы ее голос не звучал довольно, но попытки ее пошли прахом. — Ты хочешь, чтобы Черити сделала что-то, тогда заставь ее думать, будто она оказывает тебе услугу. Заставь се думать, что это важно для тебя. Долорес, сходи в заднюю комнату и принеси мне большую плетеную корзину. Парень, если ты продолжишь ходить туда-сюда, то сотрешь мне пол.

— Она уже должна была вернуться.

— Она вернется, когда получится. Ты знаешь, как управлять лодкой?

— Да, а что?

— Черити всегда любила пикники на воде. Она не брала лодку очень давно. Даже слишком давно.

— Знаю. Она говорила мне.

Мэй развернулась. Выражение ее лица было категоричным.

—Ты хочешь сделать мою девочку счастливой?

Роман попытался справиться с собой, но не смог.

— Да. Да, хочу.

— Тогда увези ее на лодке на целый день. Не позволь ей отказаться.

— Хорошо.

— Тоща сходи в подвал и принеси бутылку вина. Она любит французское.

—Черити повезло, что у нее есть вы.

Широкое лицо Мэй немного покраснело, она продолжала оживленно говорить.

—Да, хорошо, что мы есть друг у друга. Ты тоже хорош, — добавила она. — Я не была в этом уверена, когда первый раз увидела тебя, но теперь знаю — ты подходишь.

Роман уже все приготовил, когда Черити вернулась. Она вышла из фургона, а Роман шел к ней по дорожке, покрытой гравием, с большой корзинкой в руке.

—Привет.

—Привет.

Черити одарила его улыбкой и быстрым поцелуем. Не обращая внимания на двух подростков, играющих в баскетбол по соседству, Роман обнял Черити и прижал ее к себе.

— Что ж… — Ей пришлось сделать глубокий вдох и опереться спиной о фургон. — Здравствуй снова. — Она заметила, что Роман повязал на талии поверх джинсов черный свитер и взял корзинку. — Что это?

— Это корзина, — ответил Роман. — Мэй положила в нее кое-что для меня. Сегодня у меня выходной.

— О, верно. — Черити перекинула косу на спину. — И где ты его проведешь?

— На воде, если смогу воспользоваться лодкой.

— Конечно. — Черити немного тоскливо глянула на небо. — Превосходный день для этого. Легкий ветерок, на небе ни облачка.

— Тогда пошли. — Роман уже тянул ее к пирсу.

— Пошли? О, Роман, я не могу. У меня запланировано множество дел на сегодняшний вечер. И я…— Черити не хотела признаваться, но была не готова выходить на воду вновь. — Я не могу.

— Я верну тебя до обеденной смены. — Роман погладил ее по щеке. — Мне нужно, чтобы ты была со мной, Черити. Мне необходимо побыть с тобой наедине.

— Может, нам отправиться в другое место? Ты, например, не видел горы.

— Пожалуйста. — Роман поставил корзину, чтобы обнять Черити обеими руками. — Сделай это для меня.

Черити задалась вопросом, произносил ли Роман когда-нибудь слово «пожалуйста». А потом со вздохом посмотрела на лодку, привязанную у пирса:

—Хорошо. Может, на часок. Я схожу переодеться.

Красный свитер и джинсы достаточно теплы для прогулки по воде, решил Роман. Черити и сама знает это, а сейчас просто тянет время.

— Ты выглядишь отлично. — Роман держал ее ладонь в своей руке, когда они шли к пирсу. — Здесь не помешал бы небольшой ремонт.

— Знаю. И продолжаю задумываться над этим. — Черити подождала, пока Роман спустится в лодку. Когда он протянул руку, она помедлила, но затем заставила себя присоединиться к нему. — У меня в связке есть ключ.

— Мэй уже дала мне его. Черити села на корме лодки.

—Вижу, это какой-то тайный заговор.

Роману потребовалось всего две попытки, чтобы завести двигатель. Чуть раньше Мэй рассказала ему, что Черити оставила лодку в распоряжении персонала.

—  Судя по тому, что ты однажды сказала мне, твой дедушка не хотел бы, чтобы ты горевала всю жизнь.

—  Нет. — Глаза Черити наполнились слезами, и она посмотрела на гостиницу. — Нет, он бы не хотел. Но я так сильно любила его. — Черити сделала глубокий вдох. — Все в порядке, я справлюсь.

До того как направить лодку вперед по течению, Роман взял Черити за руку и прижал к себе. Спустя мгновение она положила свободную руку ему на плечо.

—  Ты часто управлял лодкой?

—  Время от времени. Когда я был ребенком, мы каждое лето брали лодку в аренду и выезжали на реку.

—  Кто это «мы»? — Черити наблюдала, как лицо Романа стало замкнутым. — По какой реке? — задала она новый вопрос.

—  Миссисипи. — Роман улыбнулся и обнял ее за плечи. — Я родом из Сент-Луиса, помнишь?

—  Миссисипи. — Мысли Черити сразу же наполнились картинами пароходов и мальчишек на деревянных плотах. — Я бы хотела посмотреть на нее. Знаешь, что было бы великолепно! Отправиться в круиз от Сент-Луиса до Нового Орлеана. Я должна внести это в мою палку.

—  Твою папку?

—  Да, папку, куда я записываю все, что хотела бы сделать. — С улыбкой Черити помахала в сторону проходящей мимо парусной шлюпки, а затем наклонилась и поцеловала Романа в щеку. — Спасибо.

—  За что?

—  За то, что взял меня сюда. Я всегда любила проводить вечера на воде, наблюдая за другими лодками и любуясь домами. И я скучала по этим путешествиям.

—  Ты когда-нибудь думала, что отдаешь гостинице слишком много?

—  Нет. Нельзя отдавать слишком многое тому, что любишь. — Черити отвернулась. Если бы она прикрыла глаза рукой, то смогла бы видеть гостиницу на расстоянии. — Если бы у меня не было таких сильных чувств, я бы продала ее и нанялась в какой-нибудь современный отель в Сиэтле, или в Майами, или… или еще где-нибудь. Восемь часов в день, больничный, две недели оплаченного отпуска. — Сама идея заставила ее засмеяться. — Я носила бы красивый, аккуратный деловой костюм и удобные туфли, у меня был бы свой кабинет. И я бы тихо сходила с ума. — Черити поискала в сумке солнечные очки. — Ты должен понимать меня. У тебя умелые руки и острый ум. Почему ты не главный прораб в какой-нибудь большой строительной компании?

—Может, я сделал неправильный выбор.

Склонив голову, Черити внимательно изучала Романа, ее глаза сузились и были задумчивы.

—  Нет, я так не думаю. Только не ты.

—  Черити, ты не много знаешь обо мне.

—  Вполне достаточно. Я живу с тобой неделю — это то же самое, что в обычных условиях знать человека полгода. Я знаю, что ты очень замкнутый и настойчивый. Ты превосходный работник, который любит заканчивать то, что начал. Ты можешь быть галантным с пожилыми дамами. — Черити засмеялась и повернулась лицом к ветру. — Ты любишь черный кофе, не боишься тяжёлой работы… и ты превосходный любовник.

—И для тебя этого достаточно?

Черити пожала плечами:

— Я тоже не думаю, что ты знаешь обо мне слишком много. Я умираю от голода, — резко сменила тему Черити. — Ты не хочешь поесть?

— Выбери место.

— Направляйся туда, — указала Черити. — Видишь тот маленький выступающий участок земли? Мы сможем там причалить.

—  Земля, на которую она указала, была скорее большими, гладкими скалами, которые спускались в воду. Когда они приблизились, Роман смог различить узкую полоску песка, поросшую деревьями. Выключив двигатель, он направил лодку к пляжу. Как только лодка стала задевать днищем песок, она сняла обувь и начала закатывать джинсы.

—Ты должен будешь подать мне руку. — Сказав это, Черити покинула лодку и оказалась по колени в воде. — Господи, какая холодная! — Она рассмеялась. — Давай помогу.

Вода была ледяной, и Роман ощущал это икрами. Теперь они вместе толкали лодку на узкую полоску песка.

— Думаю, ты не взял чего-нибудь, на чем можно сидеть.

Роман протянул руку в лодку и продемонстрировал светло-красное покрывало, которое ему дала Мэй:

—Это подойдет?

— Отлично. Возьми корзинку. — Черити зашлепала по мелководью, направляясь к берегу. Расстелив покрывало на камнях, она раскатала мокрые джинсы. — Мы с Лори приезжали сюда, когда были девчонками, чтобы поговорить о мальчишках. Опустившись на колени, Черити осмотрелась. Сзади по всему склону росли сосны — высокие, зеленые и густые. В нескольких футах вода била о скалу, сглаженную ветром и временем. Единственная лодка проплыла мимо них в отдалении — ее белые паруса наполнял ветер.

—  Здесь не многое изменилось. — Улыбнувшись, Черити потянулась к корзинке, откинула крышку и заметила бутылку шампанского. — Что ж… — Изогнув бровь, она вытащила ее. — Очевидно, у нас будет пикник.

—  Мэй сказала, что тебе нравятся французские вина. — Роман взял бутылку и окунул ее во влажный песок. — Пусть немного охладится.

Роман вернулся к Черити, взял ее за руку до того, как она смогла глубже закопаться в корзину, опустился на колени. Когда они оказались рядом, бедром к бедру, он притянул Черити к себе и поцеловал.

Сначала с ее губ сорвался тихий звук удовольствия, затем последовал вздох, когда Роман углубил поцелуй. Руки Черити обвились вокруг него. Желание было подобно быстро наступающему потопу, который угрожал поглотить ее с головой.

Роману необходимо было… нужно было держать Черити так близко, чтобы ощутить жар страсти на ее губах, почувствовать биение ее сердца. Роман коснулся ее волос, нетерпеливо распуская косу. И все это время его губы опустошали ее, погружая в мягкое забытье.

В нем были безудержность и гнев, который Черити не могла понять. Отвечая на оба этих чувства, она прижалась к Роману, без колебания предлагая все то, в чем он нуждался. Вероятно, этого хватило — его губы медленно смягчились.

—  Прекрасный способ начать пикник, — произнесла Черити, когда вновь обрела возможность говорить.

—  Кажется, я не могу насытиться тобой.

—  Все хорошо. Я не возражаю.

Он отстранился и обхватил ладонями ее лицо. Кристальные капли слез блестели у нее на ресницах. Но взгляд оставался спокойным, глубоким и полным понимания. Будет лучше, думал Роман, и определенно безопаснее, если он просто позволит ей достать сэндвичи. Они поговорят о погоде, о воде, о людях в гостинице. Ведь так много того, о чем он не может ей рассказать. Но когда Роман посмотрел в глаза Черити, он понял — нужно откровенно рассказать о Романе Девинтере, чтобы она смогла сделать выбор.

— Сядь.

Что-то в его тоне вызвало в Черити тревожную дрожь. Роман собирается сказать, что уезжает, подумала она. — Хорошо. — Черити стиснула руки, обещая себе, что найдет способ заставить его остаться.

— Я не был честен с тобой. — Роман оперся спиной о камень. — Откровенность не первый среди моих приоритетов. Но ты должна кое-что узнать обо мне, прежде чем все зайдет слишком далеко.

—  Роман…

—  Это не займет много времени. Я действительно родом из Сент-Луиса. Жил в таком районе… Тебе, вероятно, не понять… Наркотики, проститутки, оружие, которое продается на каждом углу. — Он посмотрел на воду — маленькая, красивая парусная шлюпка поймала в паруса ветер. — Далеко отсюда, малыш.

Значит, он наконец стал доверять ей, подумала Черити. Она не позволит ему сожалеть об этом.

—  Не важно, откуда ты родом, Роман. Важно, где ты сейчас.

—  Это не совсем верно. Отчасти то, откуда ты родом, остается с тобой. — Роман быстро взял ее руки в ладони, а затем отпустил. Будет лучше, думал он, прервать контакт сейчас. — Когда мой отец был достаточно трезв, он водил такси. Когда напивался, сидел в квартире, уронив голову на руки. Одно из первых моих воспоминаний — я просыпаюсь ночью и слышу, как мать кричит на него. Раз в пару месяцев она угрожала уйти, после этого он вел себя прилично. Мы жили на грани, пока он не останавливался в каком-нибудь баре выпить. Мать наконец перестала угрожать и ушла от него.

—  И куда вы отправились?

— Я сказал, что она ушла от него.

— Но… она не взяла тебя с собой?

— Думаю, мать поняла, что ей будет сложно и без десятилетнего ребенка.

Черити покачала головой, пытаясь побороть поднимающийся гнев. Она не могла понять, как мать может покинуть своего ребенка.

— Она, должно быть, была очень напугана и сбита с толку. Как только она…

— Больше я никогда не видел ее, — проговорил Роман. — Ты должна понимать, что не все любят безоговорочно. Не каждый вообще способен любить.

— О, Роман. — Черити хотела придвинуться к нему, но Роман отстранился.

— Я оставался с отцом еще три года. Однажды, прежде чем сесть за руль, он выпил джина. Врезался в столб — он сам и его пассажир погибли.

— О боже! — Черити вновь потянулась к нему, но Роман покачал головой.

— Мое дело передали в суд, занимающийся вопросами опеки. Но я сбежал и оказался на улице.

Черити чувствовала головокружение от того что он рассказал. — В тринадцать лет?

— Так или иначе, но большую часть жизни я провел именно там.

—  Но сейчас?..

Роман вытряхнул из пачки сигарету, поджег ее и глубоко затянулся. А потом заговорил вновь:

— Я выполнял случайную работу, когда мог найти ее. Когда же не мог — крал. Спустя пару лет я хорошо наловчился воровать, поэтому и не беспокоился о законной работе. Я вламывался в дома, угонял автомобили, вырывал из рук кошельки. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— Да. Ты был одинок и в отчаянии.

— Я был преступником. Черт, Черити, я не был несчастным, заблуждающимся подростком. Я перестал быть ребенком, когда ушла моя мать. Я знал, что делал. И сам выбрал свой путь.

Черити неотрывно смотрел на Романа, подавляя желание его обнять.

—Если ты ожидаешь, что я стану осуждать ребенка за то, что он нашел способ выжить, то должна разочаровать тебя.

Черити все идеализирует, сказал себе Роман, бросая сигарету в воду.

— Ты все еще крадешь?

— Что, если бы я ответил положительно?

— Я бы сказала, что ты глупец. Но ты не кажешься мне глупым, Роман.

Он замолчал на мгновение, а потом решил рассказать ей остальное;

—Я был в Чикаго. Мне как раз исполнилось шестнадцать. Начался январь, и было так холодно, что сохли глаза. Я решил достать денег, чтобы отправиться на автобусе на юг, хотя раньше я проводил зиму во Флориде и грабил туристов. Тогда я встретил Джона Броуди. Я вломился в его квартиру и оказался лицом к лицу с пистолетом. Он был копом. — Воспоминание о том моменте до сих пор вызывало у Романа смех. — Не знаю, кто был удивлен больше. Он предоставил мне три варианта. Первый — он может сдать меня в колонию для несовершеннолетних. Второй — он может выбить из меня всю дурь. И третий — он может дать мне что-нибудь поесть.

— И что ты сделал?

— Сложно оставаться невежливым, когда тебе в грудь направлен пистолет, который находится в руках мужчины. И этот мужчина весит девяносто килограммов. Я поел супа. И он разрешил мне поспать на кушетке.

Оглядываясь назад, Роман и теперь мог видеть себя: худого и отчаявшегося, лежащего без сна на диване.

—Я обещал себе, что обворую его, как только смогу, а затем убегу. Но я не сделал этого.

Я говорил себе, что он наивный тупица и, как только согреюсь, я убегу со всем, что смогу унести. Но следующее, что понял, — я иду в школу. — Роман замолчал на мгновение, а за тем посмотрел в небо. — Он любил мастерить у себя в подвале. И научил меня пользоваться молотком.

— Должно быть, он очень хороший человек.

— Когда я его встретил, ему было всего двадцать пять лет. Он вырос в южном районе Чикаго, нося при себе оружие. И каким-то образом смог измениться. А потом решил изменить и меня. И он действительно сделал это. Когда через пару лет Джон женился, он купил старое, ветхое здание на окраине. Мы отремонтировали его комната за комнатой. Он говорил мне, что больше всего любит жизнь на стройке. Мы как раз пристраивали еще одну комнату — она стала бы мастерской, — когда Джона убили при выполнении служебных обязанностей. Ему было тридцать два. У него остались трехлетний сын и беременная вдова.

— Роман, мне жаль. — Черити подвинулась к нему и взяла за руку.

— Это убило что-то во мне, Черити.

— Я понимаю. — Роман хотел освободить руку, но она крепко держала ее. — Действительно, понимаю. Когда ты теряешь того, кто был большой частью твоей жизни, в сердце навсегда поселяется пустота. Я все еще думаю о дедушке. И это заставляет меня грустить. Иногда просыпается гнев, ведь я так много хотела ему сказать.

— Ты кое-что упускаешь из виду. Не забывай, кем я был, откуда я родом. Ведь я был преступником.

—Ты был ребенком.

Роман взял Черити за плечи и легонько встряхнул.

— Мой отец был алкоголиком.

— А я и вовсе не знаю, кем был мой отец. И что, должна стыдиться этого?

— Тебе не важно, откуда я, чем занимался?

— Меня куда больше интересует, кто ты сейчас.

Роман не мог сказать Черити, кем он является сейчас. Пока не мог. Ради ее безопасности он должен продолжать обманывать еще несколько дней. Но есть то, что он мог ей сказать и что еще не говорил никому.

—Я люблю тебя.

Руки Черити безвольно скользнули по нему. Ее глаза расширились.

— Ты…— Черити замолчала надолго и сделала глубокий вдох. — Ты не мог бы повторить это?

— Я люблю тебя.

Едва сдерживая рыдания, Черити кинулась в его объятия. Она не будет плакать, твердила она себе, изо всей силы сжимая веки, чтобы не позволить слезам пролиться. Она не будет ходить с красными и заплаканными глазами в этот самый замечательный и восхитительный момент своей жизни.

—Просто подержи меня одну минуту, ладно? — Черити уткнулась ему в плечо. — Не могу поверить, что это происходит.

—Мы оба чувствуем это.

Роман улыбался, испытывая ошеломительное удовольствие, когда гладил Черити по голове. Оказалось не так сложно произнести эти слова, понял он. На самом деле он легко мог привыкнуть к тому, чтобы говорить их несколько раз в день.

— Неделю назад я даже не знала тебя. — Черити склонила голову, а потом их губы встретились. — А сейчас я не могу представить без тебя свою жизнь.

— Не надо. Ты можешь изменить свое мнение.

— Это невозможно.

— Обещай. Я хочу, чтобы ты пообещала это мне.

— Хорошо. Я обещаю. Я не изменю своего решения. Я люблю тебя.

Роман прижал ее к себе.

—Ты выйдешь за меня?

Черити вздрогнула и отшатнулась от него:

— Что? Что?

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня — сейчас, сегодня. — Это было сумасшествие, знал Роман, это неправильно. И все равно прижал Черити к себе, зная, что должен найти способ удержать ее. — Ты ведь знаешь кого-нибудь: священника, мирового судью, кто мог бы сделать это.

— Да, но…— Черити поднесла руку к виску, чтобы унять головокружение. — Но н

обходимы бумаги, разрешение. Господи, я что-то плохо соображаю.

—  И не надо соображать. Просто скажи, что согласна.

—  Конечно, я согласна, но…

—  Никаких но! — Роман вновь припал к ее губам в поцелуе. — Я хочу, чтобы ты принадлежала мне. Господи, мне это просто необходимо. Ты веришь?

—  Да. — Задыхаясь, Черити поднесла ладонь к его щеке. — Роман, мы говорим о свадьбе, о всей жизни. Я хочу выйти замуж только раз. — Она провела рукой по его волосам. — Думаю, каждый так говорит, но мне необходимо верить в это. И тут недостаточно обычных слов перед чиновником. Подожди, пожалуйста, — попросила она, прежде чем Роман заговорил вновь. — Ты действительно сбил меня с ног, и я хочу, чтобы ты понял. Я люблю тебя и ничего не хочу так сильно, как принадлежать тебе. Когда я выйду замуж, это должны быть не просто слова перед мировым судьей: «Да, согласна». Мне не нужна пышная свадьба. И дело не в долгом обручении и рассылке приглашений.

—  Тогда в чем же?

—  Я хочу цветов и музыки, Роман. И друзей. — Черити обхватила его лицо ладонями, желая, чтобы он понял. — Я хочу стоять рядом с тобой, зная, что выгляжу замечательно. Я хочу сознавать, что каждый видит, как счастлива я быть твоей женой. Если это звучит слишком романтично, что ж, пусть так и будет.

— И как много времени потребуется на подготовку?

— У меня есть две недели?

Роман боялся дать ей даже два дня. Но это к лучшему, сказал он себе. Он никогда не сможет удержать ее, если между ними будет стоять ложь.

— Я дам тебе две недели, но потом ты поедешь со мной.

— Куда?

— Это буду решать я.

— Я люблю сюрпризы. — Ее губы растянулись в улыбке. — А ты… ты пока самый большой сюрприз.

— Две недели. — Роман взял ее руку. — И не важно, что случится.

— Ты говоришь так, будто за это время мы можем столкнуться со стихийным бедствием. Я всего лишь использую эти дни, чтобы все организовать. — Черити поцеловала его в щеку и вновь улыбнулась. — Все будет хорошо, Роман, для нас обоих. Это еще одно обещание. А теперь я хотела бы выпить шампанского.

Черити вытащила из корзины бокалы, пока Роман ходил за бутылкой. И когда они вместе сели на покрывало, открыл бутылку, позволив пробке вылететь с хлопком и шипением.

—За начало новой жизни, — проговорила Черити, касаясь его бокала своим.

Роману очень хотелось поверить, что это действительно произойдет.

— Я сделаю тебя счастливой, Черити.

— Ты уже сделал это. — Черити крепко обняла Романа и положила голову ему на плечо. — Это самый лучший пикник в моей жизни.

— Но ты пока ничего не съела. — Он поцеловал ее в макушку.

—А кому нужна еда?

Черити со вздохом выпила. Они соединили свои руки и одновременно посмотрели на горизонт.

Глава 10

Регистрация гостей во вторник обернулась полным хаосом. Черити носилась по гостинице, распределяя номера и домики, отвечая на вопросы и находя печенье для капризного малыша. И все это время она ждала, когда же закончится суета.

Черити была готова первой признать, что обычно сама рождает спешку, проблемы и давят на людей, чтобы обеспечить процветание гостиницы. Только вот сейчас она ничего не хотела так сильно, как спокойствия.

Было сложно удерживать мысли на работе, когда они так и рвались к планам предстоящей свадьбы. Должен играть Шопен или Бетховен? Она едва начала составлять список вероятных композиций. Останется ли погода такой же теплой, и они смогут провести торжество в саду, или лучше выбрать гостевую комнату?

—Да, сэр, я с радостью предоставлю вам информацию об аренде велосипедов. — Черити схватила брошюру.

Когда она сможет освободить вечер, чтобы выбрать платье? Это должно быть правильное платье, идеальное платье. Длиной до лодыжек, с романтическими кружевами. В Истсаунде есть специализированный магазин винтажной одежды. Если она сможет просто…

— Ты не собираешься подписать это?

— Прости, Роджер. — Черити заставила себя вернуться к реальности и кинула на мужчину виноватый взгляд. — Кажется, я все утро витаю в мыслях далеко отсюда.

— Никаких проблем. — Блок погладил ее руку, пока она подписывала его список. — Весенняя лихорадка?

— Можно назвать это и так. — Черити откинула волосы за спину, раздраженная тем, что не сообразила этим утром заплести косу. Размышляя о свадебном букете, недолго забыть собственное имя. — С компьютером вновь что-то не так. Бедный Боб воюет с ним со вчерашнего дня.

—Похоже, ты и сама пережила битву.

Черити подняла руку к заживающей ране на виске.

—  На прошлой неделе случился маленький несчастный случай.

—  Что-то серьезное?

—  Нет, просто какой-то идиот, угнавший автомобиль, едва не сбил меня.

—  Ужасно. — Блок внимательно наблюдал за ней, и его лицо посуровело. — Ты сильно пострадала?

—Нет. Мне даже швов не накладывали, но много синяков. Он больше напугал меня, чем причинил вред.

— Могу себе представить. Особенно когда не ожидаешь, что поблизости произойдет что-то подобное. Надеюсь, его поймали?

—  Нет, пока нет. — Черити уже оставила происшествие в прошлом, поэтому легкомысленно пожала плечами. — Сказать по правде, я сомневаюсь, что они когда-нибудь его найдут. Думаю, он уехал с острова, как только протрезвел.

—  Эти пьяные водители! — Блок фыркнул с отвращением. — Что ж, у тебя есть право быть рассеянной после случившегося.

—  На самом деле у меня куда более приятная причина. Я выхожу замуж через пару недель.

—Да ты что! — Его лицо осветила широкая улыбка. — И кто счастливчик?

—  Роман Девинтер, не знаю, знаком ли ты с ним. Он делает ремонт наверху.

—  Этот умелец? — Блок продолжил улыбаться. Любовные отношения все объясняли. Один взгляд на лицо Черити развеял все возникшие сомнения. Блок решил, что у него будет долгий, серьезный разговор с Бобом о преждевременной спешке. — Он местный?

—  Нет. На самом деле он из Сент-Луиса.

—  Что ж, надеюсь, Роман не заберет тебя от нас.

—  Знаешь, я бы никогда не оставила гостиницу, Роджер. — Ее улыбка немного померкла. Ведь на самом-то деле они с Романом никогда не говорили об этом.— В любом случае я обещаю продолжать думать о работе. У тебя шесть человек, которые хотят арендовать лодки. — Она кинула быстрый взгляд на часы. — Я могу отвезти их на пристань к полудню.

—  Я соберу их.

Дверь гостиницы открылась, и Черити подняла глаза. Она увидела маленького, худощавого мужчину с коротко подстриженными темно-рыжими волосами. На нем была спортивная рубашка, в руках — небольшая кожаная сумка.

—  Доброе утро.

— Доброе утро. — Он окинул вестибюль быстрым внимательным взглядом, проходя к столу регистрации. — Конби, Ричард Конби. Я забронировал номер.

— Да, мистер Конби. Мы ждали вас. — Черити просмотрела бумаги на столе и взмолилась, чтобы Боб починил компьютер к концу дня. — Как прошла поездка?

— Без особых происшествий. — Мужчина подписал бумаги, указав свой адрес в городе Сиэтле. Черити поразилась, увидев его аккуратный маникюр. — Мне сказали, что ваша гостиница тихая и спокойная. Я хотел бы отдохнуть день или два.

— Я уверена, что вы найдете нашу гостиницу лучшим местом для релаксации. — Черити открыла ящик, чтобы выбрать ключ. — Роджер, либо я, либо Роман отвезем твою группу на пристань. Собери их на стоянке в полдень.

— Хорошо. — Махнув на прощание рукой, Блок удалился.

—Буду рада показать вам вашу комнату, мистер Конби. Если у вас есть вопросы о гостинице или об острове, не стесняйтесь спрашивать меня или персонал. — Черити вышла из-за стола и направилась к лестнице.

—О, конечно, — проговорил Конби, следуя за ней. — Определенно я именно так и

сделаю.

Ровно в двенадцать часов пять минут Конби услышал стук и открыл дверь.

— Исполнителен, как всегда, Девинтер. — Он внимательно посмотрел на пояс с инструментами на талии Романа. — Вижу, ты занят.

—Дюпон в третьем домике.

Конби решил отбросить сарказм. Это было большое дело, слишком большое, чтобы позволять личным чувствам вмешиваться.

— Ты подтвердил личность?

— Я помог ему отнести багаж.

— Очень хорошо. — Довольный Конби положил одежную щетку и рожок для обуви на дубовый комод. — Мы начнем действовать утром в четверг, как и планировалось, и выведем его до того, как приблизимся к Блоку.

— Как насчет водителя автомобиля, который пытался убить Черити?

Привычно демонстрируя пренебрежение, Конби направился в ванную, чтобы помыть руки.

— Ты слишком заинтересован мелким дельцом.

— Ты добился признания?

— Да. — Конби развернул белое, с цветочным рисунком полотенце для рук. — Парень признался, что встречался с Блоком на прошлой неделе и взял у того пять тысяч за то, чтобы устранить мисс Форд. Я бы сказал, очень незначительная сумма. — Высушив руки, Конби повесил полотенце на раковину и возвратился в спальню. — Будь Блок разборчивее, он мог бы добиться большего успеха.

Роман схватил Конби за грудки.

—   Следи за тем, что говоришь, — весомо произнес он.

—   Больше смысла в этих словах будет, если их произнесу я. — Конби высвободился и поправил рубашку. На протяжении пяти лет, которые он провел в качестве начальника Романа, методы подчиненного казались ему незрелыми, а манера держаться самонадеянной. Только вот результаты расследований Романа всегда были превосходны. — Ты теряешь сосредоточенность, агент Девинтер.

—   Нет. Мне потребовалось некоторое время, может слишком продолжительное, но я отлично сосредоточен. У тебя достаточно информации на Блока, чтобы подвести его под статью о сговоре с целью убийства. Дюпон тоже готов. Зачем ждать?

—   Мне не стоит напоминать тебе, кто руководит этим делом.

—   Мы оба знаем, кто руководит, Конби, но есть разница между сидением за столом и командованием в поле. Если мы возьмем их сейчас тихо, то меньше рискуем подвергнуть опасности невиновных людей.

У меня нет намерения причинить вред гостям или персоналу, — добавил Конби, думая, что прочитал мысли Романа. — Но у меня есть свои приказы, так же как у тебя. — Он взял свежий платок из ящика. — Похоже, для тебя это важно, поэтому скажу: мы возьмем Блока, когда он будет передавать деньги. Мы работаем совместно с канадскими властями и именно в этом направлении будем двигаться. Что касается денег от сговора, у нас есть только слово дешевого убийцы. Вероятно, потребуется немного больше, чтобы в это поверили.

— Ты сделаешь так, чтобы в это поверили. Как много людей у нас есть?

— Двое агентов, которые въезжают завтра. И двое в запасе. Мы возьмем Дюпона в его домике, а Блока в вестибюле. Если мы возьмем Дюпона раньше, то Блок будет предупрежден. Согласен?

— Да.

— Ты информировал меня о процедуре выселения гостей, поэтому все должно пройти гладко.

— Пусть так и будет. Если с ней что-нибудь случится — хоть что-то! — я заставлю тебя ответить.

Черити забежала в кухню с наполненным подносом.

— Я не знаю, как это все может выйти из-под контроля так быстро. Ты можешь вспомнить, когда у нас был полный дом вечером в среду? — спросила она, вытаскивая блокнот. — Два блюда дня с рисом, одно с запеченной картошкой под сметанным соусом и одна детская порция ребрышек с картошкой фри. — Черити торопливо прошла в глубь комнаты, чтобы взять напитки.

— Не волнуйся, девочка, — посоветовала ей Мэй. — Они никуда не денутся, пока не поедят.

— В этом-то и проблема. — Черити торопливо заполняла поднос. — Какое неудобное время выбрала Лори, чтобы заболеть! Как быстро распространяется этот вирус! Нам повезло, что официантка все еще на ногах. Ой! — Черити попятилась, чтобы не врезаться в Романа. — Прости.

— Нужна рука помощи?

— Мне необходимы две руки. — Она улыбнулась и перегнулась через поднос, чтобы поцеловать Романа. — Похоже, они есть у тебя. Салаты, которые готовит Долорес, необходимо отнести на пятый столик.

— Я устаю уже оттого, что смотрю на нее, — проговорила Мэй, нарезая форель. Она подняла голову, чтобы встретиться с Романом взглядом. — Похоже, она торопится во всем.

— Четыре домашних салата. — Долорес, напевая свадебный марш, передала ему поднос. — Вот видишь, в итоге тебе не понадобился динамит. — Усмехнувшись, она вернулась к выполнению следующего заказа.

Пятью минутами позже Роман столкнулся с Черити в дверном проеме.

— Сегодня у нас странная группа, — пробормотала она.

— Почему?

— Мужчина за вторым столиком такой нервный, что можно подумать, будто он ограбил банк или сделал что-то подобное. А пара за восьмым столиком — они должны проводить второй медовый месяц. Но они тратят больше времени, глядя на всех остальных, а друг другу вообще не уделяют внимания.

Роман промолчал. Она заметила Дюпона и двух агентов Конби меньше чем за тридцать минут.

— А тот мужчина в деловом костюме-тройке? Сейчас он сидит за четвертым столиком. В костюме и галстуке, — добавила Черити, посмотрев через плечо. — Он говорит, что приехал сюда отдохнуть. Но кто будет отдыхать в костюме-тройке? — Чуть передвинувшись, Черити поставила поднос на бедро. — Говорит, что из Сиэтла, а у самого восточный акцент, которым можно резать яблочный пирог Мэй. Похож на горностая.

— Думаешь? — Роман позволил себе улыбку в сторону Конби.

— На очень хорошо вышколенного горностая, — добавила Черити. — Проверь сам. — Едва заметно пожав плечами, она вновь направилась к столовой. — Любой настолько приглаженный мужчина заставляет меня задуматься.

Впрочем, работа есть работа, а этот самый горностай сидел за ее столиком.

—Вы готовы сделать заказ? — спросила она Конби с широкой улыбкой.

Он сделал последний глоток своего коктейля «водка—мартини». Напиток весьма сносный, заметил он.

— В меню говорится, что форель свежая.

— Да, сэр. — Черити была особо горда этим. Пруд с рыбой был ее собственной идеей. — Она точно свежая.

— Свежая, когда ее привезли этим утром, без сомнения.

— Нет. — Черити опустила блокнот, но улыбка осталась на лице. — Мы разводим рыбу здесь, на территории гостиницы.

Подняв бровь, Конби постучал пальцем по пустому бокалу.

— Ваша рыба может быть лучше вашей водки, хотя у меня и есть сомнения на тот счет, действительно ли она свежая. Однако это самое интересное блюдо в вашем меню, поэтому я вынужден заказать ее.

— Рыба, — повторила Черити с восхитительным спокойствием, — свежая.

— Уверен, вы так и считаете. Однако ваше понимание свежести и мое могут различаться.

— Да, сэр. — Она положила блокнот в карман. — Извините, я подойду через минутку.

— Она может быть невиновной, думал Конби, нахмурившись, смотря в свой пустой бокал, но едва ли можно назвать ее умелым работником.

—  Где пожар? — спросила Мэй, когда Черити ворвалась на кухню.

—  В моей голове. — Черити на мгновение остановилась, уперев руки в бока. — Тот… то оскорбительное ничтожество говорит мне, что наша водка ниже стандарта, наше меню — скучное, а рыба не свежая.

—  Скучное меню. — Мэй свирепо опустила глаза к своим туфлям на резиновой подошве. — Что он ел?

—  Он пока не ел ничего. Один напиток да пара крекеров с лососем — и он уже ресторанный критик.

Черити обошла кухню, пытаясь подавить гнев. Ни один городской бродяга не будет врываться в ее гостиницу и придираться к ней. Ее бар был так же хорош, как и любой другой на острове, ее ресторан имеет трехзвездочный уровень, а ее рыба…

—  Парень за столиком четыре хочет еще коктейль, — объявил Роман, внося загруженный поднос.

—  Правда? — Черити резко повернулась. — Он действительно этого хочет?

Роман не мог вспомнить, что видел подобный блеск в глазах Черити.

—  Все верно, — осторожно проговорил он.

—  Что ж, сначала я принесу ему кое-что другое. — Едва успев договорить, Черити направилась в подсобное помещение, а вскоре вышла из него и направилась на улицу.

—  Ой-ой-ой, — пробормотала Долорес.

—  Я что-то пропустил? — спросил Роман.

—  У мужчины за четвертым столиком хватило наглости сказать, что еда скучная, до того как он ее попробовал. — Нахмурившись, Мэй положила порцию спаржи на тарелку. — Я добавлю карри к его блюду. И хорошенькую порцию. Вот потом поговорим о скучной еде.

Все они повернулись, когда Черити ворвалась в кухню. Она несла большое плоское блюдо. И на нем дергалась форель.

—Боже. — Долорес прикрыла рот обеими руками. — О боже мой.

Усмехнувшись, Мэй вернулась к плите.

—Черити. — Роман попытался схватить ее за руку, но девушка увернулась и направилась к двери.

Покачав головой, Роман последовал за ней. Несколько гостей подняли взгляды и, не отрываясь, смотрели, как Черити несет живую рыбу по залу. Обогнув столы, она направилась к четвертому столику и сунула блюдо прямо под нос Конби.

—Ваша форель, сэр. Достаточно свежая? — спросила Черити с вежливой улыбкой.

Стоя под аркой, Роман засунул руки в карманы и захохотал. Он отдал бы годовую зарплату за фотографию выражения лица Конби, когда он и живая рыба уставились друг на друга.

Вернувшись на кухню, Черити вручила поднос и рыбу Долорес.

—  Ты можешь выпустить рыбу в пруд, — сказала она. — Столик четыре остановился на фаршированном свином кармашке. Жаль, что у меня под рукой нет свиньи. — Черити засмеялась и вскрикнула, когда Роман оторвал ее от пола.

—  Ты лучше всех! — Он целовал ее до тех пор, пока вновь не опустил на пол. — Самая лучшая. Не так ли, Мэй?

—  Бывает. — Мэй не собиралась показывать им, как ей приятно видеть их улыбающимися друг другу. — А теперь, вы двое, перестаньте обниматься на моей кухне и возвращайтесь к работе.

Черити подняла лицо для еще одного, последнего поцелуя.

—Думаю, мне лучше приготовить мартини. Похоже, он ему пригодится.

Черити была не из тех, кто долго хранит обиду, поэтому отнеслась к Конби внимательно и добродушно во время продолжения обеда. Он не смягчился десертом, поэтому Черити дала ему порцию пирога Мэй на вынос.

—Надеюсь, вам понравилась еда, мистер Конби.

Он не мог признать, что никогда не пробовал ничего вкуснее даже в самых изысканных ресторанах Вашингтона.

—  Это было неплохо, спасибо.

—  Вероятно, вы вернетесь еще раз, чтобы попробовать форель. — Черити улыбнулась, наливая ему кофе.

Даже Конби было сложно сопротивляться улыбке Черити.

—  Возможно. У вас здесь интересное местечко, мисс Форд, и вы хорошо всем управляете.

—  Мы стараемся. Вы долго жили в Сиэтле, мистер Конби?

Он продолжил добавлять сливки в кофе, но теперь насторожился:

—Почему вы спрашиваете?

—Ваш акцент… Он слишком восточный. Конби помедлил всего несколько секунд.

Он знал, что Дюпон уже покинул столовую, но Блок сидел за ближайшим столиком, развлекая туристов своей группы скучными, с точки зрения Конби, историями.

— У вас тонкий слух. Меня перевели в Сиэтл восемнадцать месяцев назад. Из Мэриленда. Я работаю в сфере торговли.

— Мэриленд… — решила простить этого зануду Черити. — У вас, должно быть, лучшие крабы в стране.

— Полагаю, так и есть. — Кекс с фруктами и вкусный кофе смягчили Конби, и он улыбнулся Черити. — Жаль, что я не привез с собой ни одного.

Засмеявшись, Черити дружелюбно положила свою ладонь ему на руку.

—Вы очень милы, мистер Конби. Хорошего вам вечера.

Поджав губы, Конби наблюдал за тем, как Черити уходит. Он не мог вспомнить, чтобы кто-нибудь ранее называл его милым. И ему понравилось это.

— У нас осталось только три столика, — объявила Черити, вновь входя на кухню. — И я умираю от голода. — Она открыла холодильник, но Мэй закрыла дверцу прямо перед ее носом:

— У тебя нет времени.

— Нет времени? — Черити прижала ладонь к животу. — Мэй, сегодняшний вечер прошел так, что я смогла перекусить только одним кусочком картошки фри.

— Я сделаю тебе сэндвич, но сейчас ты должна ответить на звонок. Что-то насчет завтрашней доставки.

— Лосось, черт. — Черити поднесла часы ближе к лицу. — Сейчас они уже закрыты.

— Думаю, они оставили номер на крайний случай. Сообщение наверху.

— Хорошо, хорошо. Я вернусь через десять минут. — Она кинула голодный взгляд на холодильник. — И сделай два сэндвича.

Чтобы сохранить время, Черити помчалась через подсобное помещение, обогнула здание и поднялась по внешней лестнице. Открыв дверь, она смогла только остановиться и смотреть.

Тихо играла музыка. Были зажжены свечи, на столе постелена белая скатерть и стояли цветы. Стол был накрыт на двоих. Черити наблюдала, как Роман поднял бутылку вина из стеклянного ведерка и вытащил пробку.

—Я думал, ты никогда сюда не доберешься. Черити привалилась спиной к закрытой двери.

— Если бы я знала, что меня ожидает, то оказалась бы здесь куда быстрее.

— Ты сказала, что любишь сюрпризы.

— Да. — В ее глазах читались удивление и радость. Черити откинула волосы со лба. — Я очень их люблю. — Развязав фартук, она прошла к столу, а Роман в это время наливал вино. При свечах оно казалось теплым и золотым. — Спасибо, — пробормотала она, когда Роман предложил ей бокал.

— Я хотел сделать что-нибудь приятное для тебя. — Роман взял ее за руку и держал крепко, памятуя, что это была их последняя ночь вместе до того, как на все вопросы будут получены ответы. — Я не очень умел в романтических жестах.

— О, нет, ты очень хорош. Пикник с шампанским, поздние ужины… — Она на мгновение закрыла глаза. — Моцарт.

— Выбрал наугад, — признался Роман, чувствуя себя глупо и тревожно. — У меня есть кое-что для тебя.

— Что-то еще? — Черити посмотрела на стол.

— Да. — Роман взял со своего стула квадратную коробочку. — Оно пришло только сегодня.

Роман вложил коробочку в ее руку.

—Подарок? — Черити всегда любила предвкушение так же сильно, как и сами подарки.

Поэтому мгновение помедлила, чтобы изучить и потрясти коробочку. Но мгновение прошло,

и она уже вытаскивала из коробочки браслет. — О, Роман, он великолепен.

Абсолютно потрясенная, Черити поворачивало золотое изделие, наблюдая за блеском металла и квадратного аметиста.

—Он великолепен, — вновь повторила Черити. — Клянусь, я видела его ранее. На прошлой неделе, — вспомнила она. — В одном из журналов, который мне принесла Лори.

—Журнал лежал на твоем столе.

Пораженная Черити кивнула:

—  Да, я обвела его в кружок. Я всегда так делаю с прекрасными вещами, которые, как я знаю, никогда не куплю. — Она сделала глубокий вдох. — Роман, ты поступил очень мило и романтично, но…

—  Тогда не порть впечатления. — Он забрал у нее браслет и застегнул его на запястье. — Мне необходима практика.

— Нет. — Черити обняла его и опустила голову ему на плечо. — Думаю, ты и так все умеешь.

Роман держал Черити в объятиях, позволяя ее аромату омывать его. С ней все может быть по-другому. Он может быть с ней другим.

—  Знаешь, когда я влюбилась в тебя, Роман?

—  Нет. — Он поцеловал ее макушку. — Я больше думал не о том, когда это произошло, а почему.

Тихо засмеявшись, Черити прижалась к нему.

—  Я подумала об этом, когда ты танцевал со мной и целовал так страстно, что каждая косточка в моем теле превратилась в воду.

—  Вот так? — Роман немного повернул голову, встречаясь с ее губами. Он нежно воспламенял ее.

—  Да. — Черити закрыла глаза. — Именно так. Но это произошло не в тот момент. Тогда я поняла, но влюбилась в тебя в другое время. Помнишь, когда ты спросил меня о запаске?

—  Что?

—О запасном колесе. — Вздохнув, Черити наклонила голову, чтобы он мог получить доступ к ее шее. — Ты хотел знать, где запасное колесо, чтобы заменить проколотое. — Она не

много отклонилась, чтобы улыбнуться при виде его ошеломленного вида. — Думаю, нельзя называть это любовью с первого взгляда, ведь я уже знала тебя две или три минуты.

Роман провел руками по ее щекам, по волосам, по шее.

— Так просто?

— Я никогда не думала о том, чтобы влюбиться и выйти замуж, как большинство женщин. Потому что болел дедушка и мне необходимо было вести дела гостиницы. Я всегда считала, что если это случится, то произойдет само собой и без подготовки. И я оказалась права. — Черити сплела их пальцы. — И для этого мне понадобилось лишь проколотое колесо. Остальное оказалось очень легко.

Колесо, вспомнил Роман. Все это было специально организовано, как и ее внезапная необходимость в рабочем. Все было организовано, думал Роман, сильнее сжимая ее пальцы. Все, за исключением того, что он влюбится в нее.

— Черити… — Роман отдал бы все, чтобы рассказать ей правду, всю правду. Вот только он считал, что неведение в этом случае куда безопасней. — Я никогда не хотел ощущать эти эмоции.

— Ты жалеешь?

— О многих вещах, но не о том, что люблю тебя. — Роман освободил ее. — Твой ужин остывает.

—  Если на час или около того мы найдем чем заняться, то сможем назвать это поздним ужином. — Черити провела руками по его груди, поигрывая пуговицами на его рубашке. — Хочешь поиграть в «Пачеси»?

—  Нет.

—  «Скраббл»? — Черити расстегнула пуговицу и медленно провела ладони вниз.

—  Нет.

—  Знаю. — Черити провела пальцем вниз до застежки на его джинсах. — Тогда энергичная карточная игра «Канаста»?

—Я не знаю правил.

Усмехнувшись, Черити расстегнула его джинсы.

—А у меня такое чувство, что ты быстро все усвоишь. — Ее смех был заглушён его губами.

Жаркие мысли Черити о его соблазнении улетучились, когда Роман запрокинул ее голову и завладел губами. Ее руки, такие уверенные всего мгновение назад, задрожали, затем сжались в кулаки вместе с его рубашкой. Это не было мягкой, убедительной страстью, которую он демонстрировал ей с той ночи, когда они стали любовниками. Это была чистая, отчаянная потребность, которая носила отпечаток неистовства и намек на безысходность. Скинув это ощущение, Черити прижалась к Роману еще сильней, отпуская себя на волю страсти.

Роман нуждался в ней и раньше. Он уже пришел к пониманию, что нуждался в Черити, задолго до того, как встретил ее. Но сегодняшний вечер был другим. Он аккуратно выстроил сцену — вино, свечи, музыка, — желая дать ей всю ту романтику, которую мог дать. И эта способность появилась у него благодаря Черити. И потом он почувствовал ее холодные пальцы на своей коже. Роман видел многообещающие огни желания в ее глазах. Но есть только сегодняшняя ночь. Через несколько часов она узнает все. Не важно, как часто Роман говорил себе, что все уладит, он слишком боялся, что Черити не простит его.

Задыхаясь, Черити прижалась к нему, когда они упали на кровать. Это была тревожная, беспощадная любовь, которая порой уступала место мягкости и терпимости. Роман возбуждал каждую ее клеточку. Черити охватило такое же безумие, как и его, когда она сдернула с его плеч расстегнутую рубашку и с радостью погрузилась в ощущение его кожи под своими руками.

Роман был так же несдержан и готов к взрыву, как порох. Черити чувствовала напряжение его мышц, когда голодными губами он проводил по ее лицу. Хриплый смех сорвался с ее губ, когда Черити стягивала с него джинсы, — в тот момент они катались по кровати. Если это была игра, то в ней побеждали оба.

Роман прерывисто застонал, когда ее руки подвели его к экстазу. Зарычав, он схватил Черити за запястья, заводя ей руки за голову. Тяжело дыша, он наблюдал за ее лицом, когда проводил рукой вверх по ее рубашке, разрывая ее посередине.

У Черити было лишь мгновение перевести дух перед тем, как его жаркий рот опустился на ее кожу, чтобы мучить и соблазнять. Бессильная перед этой стремительной атакой, Черити только теснее прижала его к себе. Теперь, пока Роман жадно посасывал ее грудь, Черити испытывала ощущения дикие и острые, которые находились на грани, разделяющей удовольствие и боль, но ни разу не перешли черту. Она чувствовала, как поднимается и опускается глубже, еще глубже, чтобы беспомощно пролететь по темному, бесконечному туннелю к безрассудному удовольствию.

Черити не могла знать, что делает с ним. Роман был достаточно опытен, чтобы быть уверенным — она попалась в ловушку собственных ощущений. И все равно ее тело прижималось к нему, руки искали, а губы испытывали голод.

В мерцающем свете ее кожа была подобна белому шелку. Под его руками Черити пылала, как лава — горячая и опасная. Страсть разожгла ее легкий цветочный запах и превратила в нечто тайное и запретное.

Роман нетерпеливо сорвал с ее бедер брюки, неистово пробуя на вкус каждый сантиметр освободившейся кожи. Эта новая близость заставила ее выкрикивать его имя, вздрагивая, когда кульминация следовала за кульминацией.

Черити держалась за Романа, ее ногти оставляли на его коже отметины, ладони скользили по его влажной коже. В голове ее не было мыслей, остались одни только чувственные переживания. Его имя вновь и вновь слетало с ее губ. Она думала, что Роман говорил с ней, произносил какие-то сумасшедшие слова, которые не проникали в ее затуманенную голову. Возможно, это были обещания или мольбы. Она ответила бы на них, если бы только могла.

Его губы коснулись ее рта, приглушая крик освобождения, сдерживая стон капитуляции, когда Роман вошел в нее.

Быстро, горячо, безрассудно их ритмы совпали, соединились далеко за гранью сумасшествия. Их вела любовь, держало в плену желание, и они последовали по этой тропе. Даже вернувшись на землю, Черити и Роман не отрывались друг от друга.

Глава 11

Черити мечтательно прикрыла глаза и долго, лениво вздохнула:

— Это было великолепно.

—Ты говоришь о еде или о том, что ей предшествовало? — Роман наполнил вином ее бокал.

Черити улыбнулась:

—И о том и о другом. — До того как Роман смог поставить бутылку, она коснулась

его руки. Это было лишь легкое касание кожи кончиками пальцев. Но его пульс ускорился. —

Думаю, мы должны сделать поздние ужины традицией.

Было далеко за полночь. Даже холодная рыба казалась вкусной с вином и любовью. Роман надеялся, что так будет всегда.

—Ты в первый раз посмотрела на меня так, что я почти проглотил язык.

Черити не отводила взгляда от Романа. Даже при свечах они были цвета утра.

— И как это?

— Будто точно знаешь, о чем именно я думал. И о чем просто не желал думать. Чего именно хотел, а чего пытался не желать. Ты ужасно напугала меня.

— Правда? — лениво улыбнулась Черити.

— Ты вносишь в мою жизнь так много перемен. — Роман взял обе ее руки, жалея первый раз, что не умеет говорить красивых слов. — Каждый раз, когда ты входишь в комнату… Все становится другим.

Он отпустил бы ее руки, но теперь Черити держала его.

—Я схожу по тебе с ума. Если бы я от правилась на поиски того, с кем хочу раз делить жизнь, дом и мечты, это был бы ты.

Черити увидела в его глазах тень беспокойства, но прогнала эту мысль. Сегодня в их жизни нет места для волнения. С быстрой, обольстительной улыбкой она легонько покусала его пальцы.

— Знаешь, чего я хочу?

— Еще кусочек пирога?

— Кроме этого. — Глаза Черити задорно смотрели на него. — Я хотела бы провести ночь, занимаясь с тобой любовью. Пить вино и слушать музыку.

Черити могла улыбкой и взглядом соблазнить его куда быстрей, нежели картина черного кружева или белого шелка.

—Что бы ты хотела сделать сначала?

Черити вновь засмеялась. Ей было приятно видеть Романа таким расслабленным и счастливым.

— На самом деле я хотела с тобой кое о чем поговорить.

— Я уже говорил тебе… Я надену костюм, но никакого смокинга.

— Я не об этом. — Черити улыбнулась и кончиком пальца провела по тыльной стороне его ладони. — Хотя мне кажется, ты превосходно выглядел бы в смокинге. Но костюм более подходит для неофициальной церемонии в саду. Я хотела бы поговорить с тобой о том, что будет после свадьбы.

—  Послесвадебные планы могут служить предметом для обсуждения. Я вот собираюсь заниматься с тобой любовью последующие за церемонией двадцать четыре часа.

—  О, вот, значит, как. — Будто размышляя над его словами, Черити глотнула вина. — Пожалуй, смогу смириться с этим. Я бы хотела обсудить более отдаленные планы. Это то, о чем недавно сказал мне Блок.

—  Блок? — Сразу же на поверхность вырвалась тревога, которая затем сконцентрировалась в основании его шеи.

—  Случайное замечание, но оно заставило меня задуматься. — Черити повела плечами в быстром, беспокойном жесте, затем вновь успокоилась. — Я упомянула, что мы женимся, и он выразил надежду, что ты не увезешь меня. И мне внезапно пришло на ум, что ты, вероятно, не захочешь провести всю жизнь здесь, в Оркасе.

—  Это все? — Роман позволил напряжению потихоньку покинуть его тело.

—  Это не так уж и мало. Я, конечно, уверена, что мы сможем разобраться с этим, но ты, возможно, не захочешь провести жизнь… В своего рода публичном месте, с людьми, которые приходят и уходят, и с преградами, и… — Черити заставила себя замолчать, зная, что много и сбивчиво говорит, когда нервничает. — Мне необходимо знать твое мнение. Как ты относишься к жизни здесь, в гостинице.

— А как ты относишься к этому?

— Теперь дело не только во мне. Сейчас необходимо принимать в расчет, что чувствуем мы оба.

Романа удивило, как легко Черити может коснуться его сердца. И он полагал, что так будет всегда.

— Я очень долго нигде не чувствовал себя дома. А здесь с тобой у меня именно такое ощущение.

— Ты устал? — Черити улыбнулась и переплела их пальцы.

— Нет.

— Хорошо. — Она поднялась и взяла вино. — Позволь мне найти ключи.

— Ключи от чего?

— От фургона, — ответила Черити и прошла в соседнюю комнату.

— Мы куда-то поедем?

— Я знаю лучшее место на острове, откуда можно наблюдать рассвет. — Черити вернулась с пледом и ключами. — Хочешь вместе со мной посмотреть, как взойдет солнце, Роман?

— На тебе один халат.

— Конечно. Сейчас почти два часа ночи. Не забудь вино, — усмехнулась Черити, открыла дверь и стала осторожно спускаться по лестнице. — Давай попробуем никого не разбудить. — Она слегка вздрогнула, ступив на дорожку, покрытую гравием, голыми ногами.

С приглушенным рычанием Роман поднял ее на руки.

—  Мой герой, — пробормотала Черити.

—  Конечно. — Он опустил ее на водительское сиденье в фургоне. — Куда мы едем, малыш?

—  На пляж. — Черити отбросила волосы за спину, заводя двигатель. Из колонок послышалась симфоническая музыка. — Я всегда включаю слишком громко, когда еду одна. — Она повернулась и виновато посмотрела на гостиницу: здание оставалось темным и тихим. Черити медленно выехала со стоянки и повернула на дорогу. — Сегодня прекрасная ночь.

—  Утро.

—  Какая разница. — Она глубоко, жадно вдохнула воздух. — У меня на самом деле не было времени для больших приключений, поэтому, когда появляется шанс, я устраиваю себе маленькие приключения.

—  Так вот что это такое? Приключение?

—  Конечно. Мы выпьем оставшееся вино, будем заниматься любовью под звездами и наблюдать, как над водой поднимается солнце. — Черити повернула голову. — Тебе это подходит?

—Думаю, я смирюсь с этим.

Прошло несколько часов, когда Черити свернулась рядом с ним. Бутылка вина была пуста, а звезды гасли одна за другой.

—Сегодня я буду абсолютно бесполезна для дел. — Сонно рассмеявшись, Черити

носом потерлась о его шею. — И мне все равно.

Роман натянул на нее плед — по утрам все еще было прохладно. Хотя он и не планировал этого, долгая ночь, наполненная любовью, дала ему новую надежду. Если бы он мог убедить Черити поспать утром, то сумел бы закончить свое задание, закрыть дверь и тогда все объяснить. Это позволило бы держать Черити в стороне от опасности и дало бы возможность начать все с самого начала.

—Почти рассвет, — пробормотала она.

Черити и Роман замолчали, наблюдая за

С рассветом небо посветлело. Ночные птицы молкли. На мгновение время остановилось, затем медленно, по-царски цвета просочились на горизонт — красный поднимался от воды и отражался в ней. Тени померкли, а макушки деревьев осветились золотым. Первая утренняя птица протрубила о начале нового дня. Роман прижал Черити к себе, чтобы медленно любить ее под светлеющим небом. Черити дремала, пока Роман вел машину обратно в гостиницу. Небо уже было светлым, молочно-голубым, но гостиница оставалась такой же тихой, как при их отъезде. Когда Роман вынес ее на руках из фургона, Черити вздохнула и положила голову ему на плечо.

— Я люблю тебя, Роман.

— Знаю. — В первый раз в жизни он хотел думать о следующей неделе, о следующем месяце, даже о следующем годе — обо всем, за исключением предстоящего дня. Он отнес ее вверх по ступеням крыльца и тихо вошел в гостиницу. — Я люблю тебя, Черити.

У Романа не возникло проблем с тем, чтобы уговорить Черити полежать в постели после того, как он пообещал вывести Людвига на прогулку. Перед этим Роман спустился вниз, надел плечевую кобуру и вложил в нее пистолет.

Захват Дюпона был примером прекрасно отлаженной полицейской работы. К семи сорока пяти его уединенный домик был окружен лучшими людьми шерифа Ройса и агентами ФБР. Роман игнорировал брюзжание Конби о вовлечении местных в расследование и посоветовал своему начальнику оставаться в стороне.

Когда мужчины заняли свои места, Роман сам направился к двери, держа в одной руке оружие, дважды постучал. Ответа не последовало, и Роман дал своим людям знак приготовить оружие и входить. Используя ключ, который снял со связки Черити, Роман отпер дверь.

Оказавшись внутри, он внимательно осмотрел комнату, крепко держа оружие обеими руками. В его крови уже кипел адреналин — такой знакомый и долгожданный. Кивком Роман дал знак своему прикрытию и осторожно приблизился к спальне. В первый раз сегодня улыбка — крайне зловещая улыбка — мелькнула на его лице. Дюпон находился в душе, и он пел. Пение резко оборвалось, когда Роман рывком отодвинул душевую занавеску.

—  Не стоит поднимать руки вверх, — сказал он мужчине, когда тот сморгнул с глаз воду. Ровно держа оружие, Роман другой рукой кинул ему полотенце. — Ты арестован, приятель. Почему бы тебе не вытереться, а я пока зачитаю твои права.

—  Хорошо сработано, — прокомментировал Конби, когда Дюпона заковали в наручники. — Если и с остальным справишься так же, то обеспечу тебе благодарность.

—  Не стоит. — Роман убрал оружие. Осталось только одно препятствие до того, как он наконец сможет разделить прошлое и будущее. — Когда все закончится, я уйду.

—  Ты работаешь в правоохранительной системе больше десяти лет, Девинтер. Ты не уйдешь.

—  А вот и посмотрим. — Сказав это, Роман направился обратно к гостинице, чтобы закончить начатое

Когда Черити проснулась, уже было утро, и в комнате она находилась одна. Черити была рада этому, потому что не смогла сдержать стона. В то мгновение, как она села, ее голова из-за выпитого вина и недосыпания раскалывалась.

Ей некого винить, кроме самой себя, призналась Черити, вставая с постели. Ее ноги запутались в рубашке, которую она надевала прошлым вечером. Но оно того стоило, думала Черити. И даже более — она бы пожалела, не сделав этого.

Да, это была невероятная ночь, но, к сожалению, наступило утро, и ей нужно приступить к работе. Черити выпила аспирин, позволяя себе застонать еще разок, а затем пошла в душ.

Роман обнаружил Боба в кабинете, тот беспокойно глотал кофе с алкоголем.

Увидев его, помощник Черити отставил в сторону чашку.

— Мне нужна самая малость, чтобы все это пережить.

Боб принял куда больше «самой малости», думал Роман. Слова его были неотчетливы, а глаза остекленели. Даже при лучших обстоятельствах Роман не посочувствовал бы алкоголику, поэтому он решительно сдернул Боба со стула за воротник.

—Соберись и сделай все быстро. Когда Блок придет к тебе, ты зарегистрируешь его самого и туристов из его группы. Если предупредишь Блока — даже если просто моргнешь и тем самым насторожишь его, — я повешу тебя просыхать.

—Обычно вселение проводит Черити, — процедил Боб сквозь сжатые зубы.

—Не сегодня. Ты сам выйдешь к столу регистрации и займешься делом. И все сделаешь хорошо, потому что знай: я буду наблюдать за тобой. — Роман отошел от Боба, как только открылась дверь кабинета.

—Простите, я проспала. — Несмотря на то что невероятно сложно было держать глаза открытыми, Черити посмотрела на Романа.

Роман же почувствовал, как его сердце остановилось, а затем упало в пятки.

—Ты не так уж долго спала.

—И не говори. — Ее улыбка исчезла, когда она посмотрела на своего помощника. — Боб, что случилось?

Мужчина обеими руками ухватился за возможность ускользнуть.

—Я как раз говорил Роману, что плохо себя чувствую.

—Ты действительно нехорошо выглядишь. — Черити с волнением подошла к

Бобу, чтобы дотронуться до его лба. Лоб был липким, а в его глазах отражалось беспокойство. — Вероятно, ты подцепил тот самый вирус.

— Именно этого я и боюсь.

— Тебе вообще не стоило приходить сегодня. Может, Роман отвезет тебя домой?

— Нет, я сам справлюсь. — Боб на дрожащих ногах прошел к двери. — Прости, Черити. — Он повернулся, чтобы бросить на нее последний взгляд. — Мне действительно очень жаль.

— Не будь глупым и позаботься о себе.

— Я все же помогу ему, — пробормотал Роман и последовал за Бобом.

Они вышли в вестибюль в тот самый момент, когда там появился Блок.

— Доброе утро. — Его лицо освещала привычная улыбка, но глаза были настороженными. — Есть проблемы?

— Это все вирус. — Лицо Боба стало почти зеленым: страх создавал убедительное прикрытие. — Этим утром он нанес мне чувствие тельный удар.

— Я позвонила доктору Мертенсу, — объявила Черити, направляясь к столу регистрации. — Ступай домой, Боб. Он встретит тебя там.

— Спасибо. — Но один из агентов Конби последовал за ним, и Боб понимал, что теперь не скоро попадет домой.

— Этот вирус — просто бедствие какое-то. — Черити сконфуженно улыбнулась Блоку. — Мне не хватает горничной, официантки, а теперь и Боба. Надеюсь, никто из твоей группы не жаловался на обслуживание?

—Ни один человек. — Блок вновь расслабился и поставил портфель на стол. — С то

бой всегда приятно вести дела, Черити.

Роман беспомощно наблюдал, как они разговаривают, а затем, как обычно, начинают проверку счетов. Черити должна была находиться в безопасности наверху, спать и видеть красочные сны о ночи, которую они провели вместе. Роман стиснул кулаки от досады. Несмотря на все его усилия, Черити будет в самом центре происходящего.

Он слышал ее смех, когда Блок упомянул о рыбе, которую она принесла в столовую. И Роман представил, как будет выглядеть ее лицо, когда агенты приступят к делу и арестуют мужчину, которого она считала экскурсоводом и своим другом.

Черити вывела полную сумму, и Роман напрягся.

—Похоже, у нас разница в… двадцать два доллара и пятьдесят центов.

Блок вновь начал старательно считать на калькуляторе. Нахмурившись, Черити стала проверять свой список — пункт за пунктом.

— Доброе утро, милая.

— Хмм. — Черити подняла рассеянный взгляд. — О, доброе утро, мисс Милли.

— Я как раз собираюсь упаковывать свои вещи. И хотела, чтобы ты знала, какое замечательное время я здесь провела.

— Нам всегда так жаль, когда вы уезжаете. Мы все были рады, что вы и мисс Люси продлили свое пребывание на несколько дней.

Мисс Милли близоруко прищурила глаза и посмотрела на Романа до того, как направиться к лестнице. Наверху, думал он, будет стоять офицер, который убедится, что она и другие гости не помешают ведению дела.

— Я опять получила ту же сумму, Роджер. — Черити растерянно постучала ручкой по своему списку. — Хотела бы я сказать, что проверю, все по компьютеру, но… — Она замолчала, стараясь справиться с головной болью. — А, вот в чем, похоже, дело. Ты знаешь, что Уэнтуорты в первом домике заказали бутылку вина? Они сделали это прошлой ночью.

— Уэнтуорты, Уэнтуорты… — С раздражающей медлительностью Блок просмотрел свой список. — Нет, здесь ничего нет.

— Позволь мне найти счет.

Открыв ящик, Черити просмотрела папки. Роман почувствовал, как по его спине медленно заскользил пот. Один из агентов подошел, чтобы выбрать несколько открыток.

—У меня в наличии обе копии, — сказала Черити, покачивая головой. — Да, Боб и в

самом деле нездоров.

Она заполнила свою копию чека и вручила его Блоку.

—Никаких проблем. — Радостный, как всегда, Блок вписал изменение, а затем вновь

подсчитал сумму. — Вот теперь полное совпадение.

С легкостью, выработанной давней привычкой, Черити посчитала итог в канадской валюте.

—  Общая сумма две тысячи триста тридцать долларов. — Она повернула чек, чтобы Блок одобрил его.

—  Как всегда, мое восхищение.

Блок расстегнул портфель и отсчитал деньги в двадцатидолларовых купюрах. Как только Черити пометила счет как оплаченный, Роман пришел в движение.

—  Руки вверх. Медленно. — Он прижал дуло пистолета к пояснице Блока.

—  Роман! — Черити с удивлением смотрела на него, а ее рука застыла вместе с лежащим в ней ключом. — Что ты делаешь?

—  Обойди стол, — сказал ей Роман. — Развернись и уходи.

—Ты сошел с ума? Роман, ради бога…

— Делай то, что я сказал!

Блок облизал губы, продолжая держать руки поднятыми.

—Это ограбление?

—Ты еще не понял? — Свободной рукой, Роман вытащил свое удостоверение. Кинув его на стол, он взял в руки наручники. — Ты арестован.

— По какому обвинению?

— Сговор с целью совершения убийства, фальшивомонетничество, переправка разыскиваемых преступников через международные границы. И это только для начала.

Роман опустил одну руку Блока и надел на его запястье наручники.

—Как ты можешь? — Голос Черити был не громче шепота. Она держала в руке его значок.

Роман всего на секунду оторвал взгляд от Блока, чтобы посмотреть на нее. И одна секунда все изменила.

—Как глупо с моей стороны, — пробормотала мисс Милли, входя в вестибюль. — Я была почти наверху, когда поняла, что оставила…

Для мужчины своей комплекции Блок двигался стремительно. Он прижал мисс Милли к себе и приставил к ее шее нож еще до того, как кто-то смог отреагировать. С одного его запястья свисали наручники.

—Мне потребуется всего секунда, — тихо проговорил Блок, глядя в глаза Роману.

Оружие было направлено в центр лба Блока, а палец Романа гладил спусковой крючок.

—Подумай об этом. — Взгляд Блока скользнул по вестибюлю, где на него были направлены другие пистолеты. — Я порежу горло милой леди. Не двигайся, — сказал он Черити.

Слегка передвинувшись, он закрыл ей путь. С широко раскрытыми глазами мисс Милли могла только цепляться за руку Блока и тихо плакать.

—Не причиняй ей вреда. — Черити шагнула вперед, но тут же замерла на месте, когда увидела, что хватка Блока стала сильнее. — Пожалуйста, не причиняй ей вреда.

Это, должно быть, сон, сказала она себе. Ночной кошмар.

— Кто-нибудь скажите мне, что происходит.

— Гостиница окружена. — Роман продолжал смотреть на Блока, не отводя от него оружия. Он напрасно ждал, что один из его людей уберет его сзади. — Причинив ей вред, ты ничего не добьешься.

— В любом случае я ничего не добьюсь. Подумай об этом. Хочешь, чтобы старуха умерла на твоих руках?

— Ты не захочешь добавить к своему списку еще и убийство, Блок, — ровно проговорил Роман.

И Черити слишком близко, думал он. Слишком близко.

—Не вижу никакой разницы. А теперь уберите оружие. Все вы! — Он обвел взглядом

комнату. — Бросьте на пол пистолеты. Бросьте их и убирайтесь, пока я не начал перерезать ей горло. Выполняйте. — Блок провел по горлу мисс Милли лезвием.

—  Пожалуйста! — Черити вновь сделала шаг вперед. — Отпусти ее. Я останусь с тобой.

—  Черт, Черити, назад!

Она даже не посмотрела на Романа.

—Пожалуйста, Роджер, — сказала Черити, делая еще один шаг вперед. — Она пожилая

и не очень здоровая женщина. У нее может не выдержать сердце. — Черити отчаянно

встала между ним и пистолетом Романа. — Я не причиню тебе неприятностей.

На принятие решения Блоку потребовалось только мгновение. Он схватил Черити и поднес лезвие к ее горлу. Мисс Милли безвольно соскользнула на пол.

—  Опусти оружие. — Блок увидел страх в глазах Романа и улыбнулся. Очевидно, он заключил куда лучшую сделку. — Две секунды, и все закончится. Мне нечего терять.

—  Давай поговорим. — Роман поднял руки, позволяя оружию упасть.

—  Мы поговорим, когда я буду готов. — Блок подвинул нож так, что все лезвие легло на шею Черити. Она закрыла глаза и стала ждать, когда умрет. — А теперь убирайтесь. Как только кто-нибудь попытается войти внутрь, она умрет.

—На выход. — Роман указал на дверь. — Сдерживай их, Конби. Всех. Вот мое оружие, — обратился он к Роджеру. — Я чист. — Он осторожно поднял куртку, чтобы показать пустую кобуру. — Почему бы мне не остаться с тобой? Поменяй двух на одного, более ценного. Федеральный агент — мощный рычаг воздействия.

— Отпущу женщину. Унеси ее, Девинтер, или я убью Черити прежде, чем ты успеешь подумать, как достать меня. Сейчас же!

— Ради бога, Роман, унеси ее отсюда. Ей нужен врач. — Черити втянула в себя воздух, когда уголок лезвия царапнул ее кожу.

Роман вновь поднял руки, показав ладони, и осторожно обошел стол. Двигаясь медленно, он поднял плачущую мисс Милли на руки.

—Если ты навредишь ей, то не проживешь достаточно долго, чтобы пожалеть об этом.

Произнеся эту последнюю угрозу, Роман оставил Черити одну.

—Не входить! — Передав мисс Милли на попечение персонала гостиницы, Роман сбежал с крыльца и попытался прояснить мысли. — Никто не приближается ни к дверям,

ни к окнам. Достаньте мне оружие.

Однако никто еще не успел выполнить его последний приказ, а Роман уже забрал оружие у одного из помощников Ройса. Минимальным количеством жестов Ройс приказал мужчине оставаться спокойным.

—Что ты хочешь, чтобы мы делали?

Роман просто смотрел на пистолет в своей руке. Он был заряжен, и, несмотря на это, сейчас Роман как маленький ребенок.

— Девинтер…— начал Конби.

— Отстань. — Когда Конби начал говорить вновь, Роман повернулся к нему. — Отстань, я сказал.

Роман направился в сторону гостиницы. Он мог слышать тихий плач мисс Милли, которую кто-то нес к машину. Гости, которых эвакуировали из здания, были собраны вместе ради их безопасности. Роман считал, что это организовал Ройс. Да и Черити захотела бы, чтобы о них позаботились.

Черити.

Сунув пистолет в кобуру, Роман развернулся.

—Дорога заблокирована на милю в обоих направлениях. Здесь только официальные

лица. Мы окружим гостиницу на расстоянии пятидесяти футов. Когда он будет в состоянии соображать, — медленно проговорил Роман, — то поймет, что в ловушке.

Роман поднял руки и провел ими по лицу. Он и раньше оказывался в ситуациях, где присутствовали заложники. Его обучали этому. Если есть хотя бы немного времени и рассудительности, шансы на освобождение заложника в подобной ситуации высоки. Но когда заложником является Черити, просто высоких шансов недостаточно.

— Я хочу поговорить с ним.

— Агент Девинтер, при данных обстоятельствах у меня серьезные сомнения по поводу вашего руководства этой операцией.

Роман развернулся и посмотрел на него:

—Уберись с моей дороги, Конби, или я подвешу тебя за твой шелковый галстук. Почему

за спиной Блока никто не стоял?

Ладони Конби вспотели, поэтому его голос стал еще более холодным.

—Я думал, лучше всего поставить людей снаружи на случай, если он попытается сбежать.

Роман отогнал в сторону волну ярости, которая красной пеленой встала перед его глазами.

— Когда я вытащу ее оттуда, — мягко проговорил он, — разберусь с тобой, ублюдок. Мне нужна связь, — обратился он к Ройсу. — Ты справишься с этим?

— Дай мне двадцать минут.

Кивнув, Роман повернулся ко всем спиной и стал изучать гостиницу. Он тщательно рассматривал каждый сантиметр здания и отказывался от различных точек входа.

Черити почувствовала некоторое облегчение, когда нож был убран от ее горла. Теперь оружие, которое нацеливал на нее Блок, казалось менее опасным.

— Роджер…

— Заткнись и дай мне подумать.

Блок быстро провел рукавом по лбу, вытирая пот. Все случилось быстро, слишком быстро. До этого момента он действовал под воздействием инстинкта. Как и предполагал Роман, теперь Блок стал размышлять.

— Они поймали меня здесь в ловушку. Мне следует использовать тебя, чтобы получить автомобиль и убраться. — Блок дико засмеялся и бешеным взглядом обвел вестибюль. — Мы на чертовом острове! Даже на машине не уехать.

— Думаю, если мы…

— Заткнись! — рявкнул Блок, и Черити затаила дыхание, когда он направил на нее дуло пистолета. — Это мне нужно думать. Федералы. Этот сопливый недоносок был прав, — пробормотал он, думая о Бобе. — Он давно распознал Девинтера. А ты?

Задав вопрос, он схватил Черити за волосы и дернул ее голову назад, чтобы прижать дуло к горлу.

— Нет. Я не знала. Не знала. И все еще не понимаю… — Черити приглушенно вскрикнула, когда он ударил ее о стену. Она впервые увидела жажду убийства в глазах человека. — Роджер, подумай. Если ты убьешь меня, то тебе не с чем будет заключить сделку. Я нужна тебе.

— Да. — Блок ослабил хватку. — Пока ты была полезна. Как много входов и выходов в гостинице?

— Я-я не знаю. — Она втянула в себя воздух, когда он еще раз болезненно дернул ее за волосы.

— Ты в курсе, сколько здесь самых крошечных комнат?

— Пять. Здесь пять выходов, не считая окон. Вестибюль, гостевая комната, внешняя лестница, ведущая к моим комнатам и семейному номеру в восточном крыле, и задний вход через подсобное помещение рядом с кухней.

— Это хорошо. — Тяжело дыша, Блок обдумывал возможные варианты. — Кухня. Мы воспользуемся кухней. Я возьму еды и воды на тот случай, если потребуется некоторое время. Пошли. — Он продолжал держать ее за волосы, не отнимая пистолета от шеи.

Не отрывая взгляда от гостиницы, Роман ходил туда и обратно позади заграждения из полицейских автомобилей. Она умница, говорил он себе. Черити — умная, здравомыслящая женщина. Она не запаникует. Она не наделает глупостей.

О господи, она, должно быть, ужасно напугана. Роман зажег сигарету от выкуренной, но не нашел ни капли спокойствия в своей душе, когда втянул едкий дым.

— Где этот чертов телефон?

— Почти готов. — Ройс надел шляпу и поднялся с того места, откуда наблюдал за линейным монтером, который прокладывал временную линию. — Мой племянник, — объяснил он Роману с улыбкой. — Мальчик знает толк в своей работе.

— У тебя много родственников.

— Я и правда богат на них. Слушай, я слышал, что вы с Черити собираетесь пожениться. Часть прикрытия?

— Нет. — Роман подумал о пикнике на пляже. — Нет.

— В таком случае я дам тебе один совет, тебе он просто необходим, — проговорил Ройс до того, как Роман смог заговорить. — Прежде чем ты поднимешь трубку, успокойся. Пойманное животное реагирует двумя способами. Оно либо пятится и сдается, либо мчится вперед, сбивая все на своем пути. — Ройс кивнул в сторону гостиницы. — Блок не похож на тех, кто легко сдается. А Черити уж точно стоит на его пути. Линия уже проложена, парень?

— Да, сэр. — Молодой линейный монтер потирал руки от волнения. — Можете говорить прямо сейчас. — Он подал трубку Роману.

— Я не знаю номера, — нервно пробормотал Роман. — Я не знаю этого чертова номера!

— Я знаю.

Роман развернулся, посмотрел в лицо Мэй и в этот самый момент увидел, что ее глаза отражают его чувства. Позже будет время терзаться виной, сказал он себе. Для этого у него вся оставшаяся жизнь.

—  Ройс, ты должен был очистить территорию от гражданских.

—  Убрать Мэйфлауэр — то же самое, что сдвинуть с места танк.

—  Я никуда не уйду, пока не увижу Черити. — Мэй сжала дрожащие губы. — Я понадоблюсь ей, когда она выйдет оттуда. Вы попусту тратите время на споры, — добавила она. — Вам нужен номер?

—  Да.

Мэй продиктовала ему номер. Отбросив сигарету, Роман соединился.

Черити вздрогнула в кресле, когда зазвонил телефон. Блок же просто смотрел на стол, где находился аппарат. Он заставил Черити притащить все, что только можно, чтобы забаррикадировать две двери. Стулья, девятикилограммовые упаковки с мукой и сахаром, мясницкую колоду, железные котелки. Все это было сложено напротив каждого входа. И в тихой кухне звонок звучал вновь и вновь, как крик.

—Оставайся на месте.

Блок пересек комнату, чтобы ответить.

—Да?

—  Это Девинтер. Думаю, ты готов поговорить о сделке.

—  Какого рода сделке?

— Об этом мы и должны поговорить. Сначала я должен знать, что Черити все еще у тебя.

— А ты видел, как она уходит? — Блок резко ответил в трубку. — Ты чертовски хорошо знаешь, что она у меня, иначе не стал бы говорить со мной.

— Я должен убедиться, что Черити все еще жива. Позволь мне поговорить с ней.

— Иди к черту.

Угрозы, проклятия, обвинения так и рвались наружу. И тем не менее, когда Роман заговорил, его голос звучал невозмутимо.

— Я получу подтверждение, что у тебя все еще есть заложник, Блок, или сделки не будет.

— Ты хочешь поговорить с ней? — Блок указал на Черити оружием. — Иди сюда, — приказал он, — быстро. Это твой парень, — сказал он, когда она встала рядом. — Он хочет знать, как у тебя дела. Ты скажешь ему, что все хорошо. — Блок прижал к ее щеке пистолет и провел им до виска. — Поняла?

Кивнув, Черити наклонилась к телефону:

— Роман?

—  Черити. — Слишком много вопросов кружилось в его голове. Он хотел заверить ее, что все будет хорошо, умолять быть осторожной. Но знал, что у него будет всего несколько секунд и Блок услышит каждое сказанное слово. — Он причинил тебе боль?

—  Нет. — Черити закрыла глаза и загнала назад готовый вырваться стон. — Нет, я в порядке. Он позволит мне приготовить еду.

—  Слышал, Девинтер? Она в порядке. — Блок намеренно заломил ей руку за спину, и у Черити сорвался с губ крик. — Но все может измениться в любое мгновение.

Роман беспомощно сжал трубку, когда услышал крики Черити. Ему потребовалось использовать самоконтроль до последней унции, чтобы убрать из голоса страх.

— Тебе не нужно причинять ей боль. Я сказал, что мы обсудим условия.

— Хорошо, поговорим об условиях. Мои условия таковы. — Он освободил руку Черити, и без сил она опустилась на пол. — Ты достанешь мне машину. Я хочу свободный переезд до аэропорта, Девинтер. Черити будет за рулем. Хочу, чтобы там стоял заправленный и готовый к взлету самолет. Она взойдет на борт со мной, так что любая хитрость — и мы вернемся к самому началу. Когда я доберусь туда, куда мне надо, освобожу ее.

— Насколько большой самолет?

— Не пытайся тянуть время.

— Подожди. Я должен знать. Здесь маленький аэропорт, Блок, ты знаешь сам. Если отправишься на большое расстояние….

— Просто достань мне самолет.

—  Хорошо. — Роман провел тыльной стороной ладони по рту, заставляя себя успокоиться. Он не слышал Черити, но молчание было столь же мучительным, как и ее стоны. — Я согласен пройти с этим по официальным инстанциям.

— К черту инстанции.

— Слушай, у меня нет полномочий предоставить то, что ты хочешь. Мне необходимо получить одобрение. Тогда я очищу аэропорт и найду пилота. Ты должен дать мне немного времени.

— Не заставляй меня веселиться, Девинтер. У тебя есть час.

— Я должен передать твои требования в Вашингтон. Ты знаешь, каковы бюрократы. Мне потребуется три, может, четыре часа.

— Черта с два. У тебя есть два. После я начну посылать ее тебе по частям.

Черити закрыла глаза, уронила голову на сложенные руки и заплакала.

Глава 12

— У нас есть пара часов, — пробормотал Роман, продолжая изучать гостиницу и план этажа, который дал ему Ройс. — Он не так умен, как я думал. Или слишком паникует, чтобы тщательно все обдумать.

— Это может сыграть нам на руку, — сказал Ройс, когда Роман покачал головой в ответ на предложенный кофе. — Или же сработать против нас.

Два часа. Роман смотрел на тихое здание. Он не мог смириться с мыслью, что Черити будут держать под дулом пистолета так долго.

—  Он хочет машину, безопасный проезд до аэропорта и самолет. — Роман повернулся к Конби. — Сделай так, чтобы Блок подумал, что действительно получит все это.

—  Я знаю, как справляться с ситуацией, в которой присутствуют заложники, Девинтер.

—  Кто из твоих людей лучший стрелок? — спросил Роман у Ройса.

—  Я. — Шериф, не отрываясь, смотрел в глаза Роману. — Куда ты хочешь, чтобы я встал?

—  Они на кухне.

—  Блок сказал тебе это?

—  Нет, Черити. Она сказала, что он разрешил ей приготовить немного еды. Я сомневаюсь, что сейчас она думает о еде, поэтому уверен — Черити дала знать об их местонахождении.

Ройс посмотрел в сторону пирса, где ходила Мэй.

—  Она сильная девочка. И сохраняет спокойствие.

—  Пока. — Роман слишком хорошо помнил ее приглушенный стон. — Нам необходимо переместить двоих человек и поставить их с противоположной стороны здания. Я хочу, чтобы они сохраняли дистанцию и оставались вне зоны видимости. Посмотрим, как близко сможем подобраться. — Роман вновь повернулся к Конби: — Дай нам пять минут, а затем снова звони ему. Скажи, кто ты. Ты умеешь придать себе важности. Отвлеки его и держи на телефоне так долго, как только сможешь.

—  У тебя два часа, Девинтер. Мы можем вызвать спецназ из Сиэтла.

—  У нас есть два часа, — хмуро повторил Роман. — А у Черити, может, и нет.

—  Я не могу взять на себя ответственность…

—  Но ты возьмешь ее, — оборвал начальника Роман.

—  Агент Девинтер, если бы не кризисная ситуация, я наложил бы на вас взыскание за несоблюдение субординации.

—  Превосходно. Внеси это в мое дело. — Роман посмотрел на винтовку, которую взял Ройс. У нее был оптический прицел. — Пошли.

Она проплакала достаточно долго, решила Черити, сделав глубокий, долгий вдох. Это не принесет ей пользы. Как и Блок, она считала, что ей необходимо подумать. Сейчас ее мир сузился до одной комнаты, а страх стал постоянным попутчиком. Так не дойдет, сказала себе Черити и выпрямилась. Ее жизнь под угрозой, и она даже не знает, почему именно.

Черити поднялась с пола, где сидела съежившись.

Блок все еще находился за столом, в одной руке держа оружие, а другой монотонно стуча по дереву. Болтающиеся наручники непрестанно звенели. Он напуган, поняла Черити. Вероятно, так же сильно, как и она. Она должна найти способ использовать это для своей пользы.

—  Роджер… ты не хочешь кофе?

—  Да. Было бы неплохо, действительно хорошая идея. — Блок сильнее сжал пистолет. — Но не пытайся меня обмануть. Я слежу за каждым твоим движением.

—  Они дадут тебе самолет?

Черити включила конфорку. На кухне полно оружия, думала она. Ножи, мясницкие резаки и деревянные молотки. Закрыв глаза, Черити задалась вопросом, найдется ли у нее смелость, чтобы использовать хоть что-то из этого арсенала.

—  Они дадут мне все, что угодно, пока у меня есть ты.

—  Зачем ты нужен им? — Оставайся спокойной, говорила себе Черити. Она действительно хотела оставаться спокойной, внимательной, а главное, живой. — Я не понимаю. — Черити налила две чашки горячего кофе. Она не думала, что сможет проглотить хоть немного, но надеялась отвлечь Блока. — Они сказали что-то о фальшивомонетничестве.

—  Почти два года я заведую маленьким бизнесом, связанным с перевозкой через границу: туда и обратно. Двадцатки и десятки в канадской валюте. Я могу печатать их как этикетки для бутылок. Но я осторожен, ты знаешь. — Он отхлебнул кофе. — Пару тысяч здесь. Пару тысяч там. А прикрытием служит компания «Обзорные туры». Мы ведь проводим хорошие туры, делаем клиентов счастливыми.

—  Ты платил мне фальшивой валютой?

—  Тебе и еще в паре мест. Но ты самый долгий и стойкий клиент. — Блок с улыбкой посмотрел на Черити, так же дружелюбно, как всегда, если не учитывать оружие в его руке. — У тебя здесь особое место, Черити. Тихое, отдаленное и находится в частном владении. Ты имеешь дело с маленьким местным банком. Все проходило просто чудесно.

—  Да. — Черити посмотрела на свою чашку, ее желудок сжался. — Я вижу.

И Роман приехал не на китов посмотреть, а по работе. Пешка в игре — это все, чем она была для него.

—Мы собирались доить это место еще пару месяцев, — продолжил Блок. — Но недавно Боб стал дергаться.

—  Боб? — Ее рука сжалась на колене. — Боб знал?

—  Он был обычным мелким мошенником, когда я вышел на него, — аферы и хищения.

Я отправил его сюда и сделал богатым, что неплохо сказалось и на тебе, — добавил с ухмылкой Блок. — Когда я пришел в дело, ты была в шатком финансовом положении.

— Все это время… — прошептала Черити.

— Я решил потратить еще шесть месяцев, а затем сменить поле деятельности, но Боб стал нервничать из-за твоего нового рабочего. Ублюдок подставил меня. — Блок стукнул чашкой по столу. — Заключил сделку с федералами. Я должен был понять, учитывая то, как он стал разваливаться на части после того наезда на тебя.

— Авария… Ты пытался убить меня.

— Нет. — Блок погладил ее ладонь, и Черити вздрогнула. — На самом деле ты всегда мне нравилась, но я хотел на некоторое время убрать тебя с дороги. Просто прощупывал почву, чтобы посмотреть, как поведет себя Девинтер. А он хорош, — с удивлением произнес Блок. — Действительно, хорош. Сумел убедить меня, что его интересуешь только ты. Любовная интрижка стала прекрасной хитростью. Это сбило меня с толку.

— Да. — Черити опустошенно смотрела на деревянное покрытие стола. — Это было умно.

— Вот я и обманулся, — пробормотал Блок. — Я знал, что ты не водишь меня за нос. В тебе нет этого умения. Но Девинтер… Они уже, вероятно, взяли Дюпона.

— Кого?

—Мы не просто перевозим деньги. Есть люди, которым необходимо тихо покинуть страну, и они хорошо платят за подобные услуги. Похоже, я сам стану своим клиентом. — Блок

засмеялся и опустошил чашку. — Как насчет еды? Вот об этом я буду скучать — о еде из твоей гостиницы.

Черити молча встала и направилась к холодильнику. Все это было ложью, думала она.

Все, что говорил Роман, все, что он делал…

Боль глубоко врезалась в ее сердце, и Черити приходилось бороться, чтобы подавить еще одну волну истерики. Роман поставил ее в глупое положение так же уверенно, как это сделал Блок. Они использовали ее, они оба использовали Черити и ее гостиницу. Она никогда не простит подобного обмана. И никогда не забудет. Черити смахнула с глаз слезы.

—  Может, лимонный пирог? — Блок, расслабленный и довольный своим умом, стучал дулом пистолета по столу. — Мэй превзошла себя прошлым вечером с этим пирогом.

—  Да. — Черити медленно вытащила блюдо. — Еще немного осталось.

— Блок сорвал завязки с солнечно-желтых штор, из-за чего они закрыли окно, но в центре оставался промежуток сантиметров пяти шириной. Роман тихо приблизился к стене здания. Он мог видеть Черити, которая открыла буфет и вытащила тарелку.

На ее щеках высыхали слезы. Сердце Романа разрывалось от боли — он не мог видеть ее такой расстроенной! Но руки Черити не дрожали. За эту маленькую деталь и стоит держаться. Он не мог видеть Блока, хотя и переместился к нему так близко, как только осмелился.

А затем внезапно, будто Черити почувствовала его, их глаза встретились через стекло. Черити напряглась, и в то же мгновение Роман заметил, как по ее лицу пробегает буря эмоций. А затем оно вновь приняло бесстрастное выражение. Черити посмотрела на него так, как посмотрела бы на незнакомца, и стала ждать инструкций.

Роман поднял руку, показав ладонь, прилагая все усилия и призывая ее держаться и оставаться спокойной. А затем раздался звонок телефона, и он увидел, как Черити вздрогнула.

— Вовремя, — проговорил Блок. Он шел к телефону, всем видом излучая самодовольство. — Да? И кто это? — Слушая одно мгновение, он рассмеялся. — Люблю иметь дело с высокопоставленными людьми. Где мой самолет, инспектор Конби?

Так быстро, как только была способна, Черити приоткрыла шторы еще на несколько сантиметров.

—  Сюда, — приказал Блок.

—  Что? — Черити уронила руку, и тарелка ударилась о стойку.

—  Я сказал, сюда. — Роджер указал пистолетом место рядом с собой.

Роман выругался, когда Черити встала между ним и прекрасной возможностью для выстрела.

—Хочу, чтобы они знали, — я сдерживаю свое обещание. — Блок взял Черити за руку,

и на этот раз не так грубо. — Скажи мужчине, что я хорошо обращаюсь с тобой.

—Он не причинил мне вреда, — медленно проговорила Черити.

Она заставила себя не смотреть в сторону окна. Роман был там; он сделает все, чтобы вытащить ее в целости и сохранности. Ведь это его работа.

— Самолет будет готов через час, — сказал ей Блок, повесив трубку. — Как раз достаточно времени, чтобы отведать пирога и выпить еще одну чашечку кофе.

— Хорошо. — Черити вновь подошла к стойке. Ее охватила паника, когда она глянула в окно и не увидела там никого. Он ушел. Ее пальцы дрожали, поэтому она возилась с пирогом дольше, чем хотела. — Роджер, ты отпустишь меня?

Блок помедлил лишь одно мгновение, но этого ей хватило, чтобы понять: его слова — очередная ложь.

—Конечно. Как только мой путь будет свободен.

Значит, вот как все закончится. Сначала ее сердце, потом ее гостиница и теперь ее жизнь. Черити поставила перед ним пирог и внимательно посмотрела в лицо. Он доволен собой, думала Черити, ненавидя его за это. Но он продолжал потеть, а вот это уже радовало ее, пусть и совсем чуть-чуть.

—Я принесу тебе кофе.

Черити прошла к плите. Один шаг, затем другой… В ее ушах стоял гул. Сейчас это был не просто страх, поняла Черити, поворачиваясь и вновь ставя на плиту кофейник. Это были гнев, отчаяние и сильная, непреодолимая потребность выжить. Черити механически выключила конфорку. Затем, взяв тряпку, подхватила за ручку кофейник.

Роджер все еще держал оружие, а левой рукой запихивал в рот пирог. Он думает, что она глупая, поразилась Черити. Думал, что ее можно использовать, обманывать и манипулировать ею. Она глубоко вдохнула.

—Роджер?

Он поднял глаза, и Черити посмотрела прямо в них.

—Ты забыл свой кофе, — спокойно проговорила она, а затем выплеснула кипящий

кофе ему в лицо.

Блок закричал. Черити не думала, что когда-нибудь слышала подобный крик человека.

Он наполовину упал со стула, слепо пытаясь отыскать пистолет. А потом все случилось быстро. Не важно, как часто она после проигрывала эту сцену, и все равно с уверенностью не могла сказать, что произошло сначала.

Черити схватила его пистолет, а рука Блока ударила ее по скуле. Она упала назад и услышала звук бьющегося стекла: в окно вскочил Роман. Черити приземлилась на пол, ошеломленная ударом, когда он оказался в комнате. Через забаррикадированные двери в комнату врывались мужчины. Кто-то поднял ее с пола и вынес на улицу.

Роман тем временем держал пистолет у виска Блока. Они стояли на коленях на битом стекле. Вернее, Роман стоял на коленях и поддерживал стонущего Блока. На его широком лице уже появлялись волдыри.

— Пожалуйста, — пробормотал Роман, — дай мне только повод.

— Роман. — Ройс положил руку ему на плечо. — Все кончено.

В горле Романа клокотала ярость. И это заставляло его палец скользить по спусковому крючку. Он помнил, как смотрела на него Черити, увидев его через окно. И все равно Роман заставил себя отодвинуться и убрать пистолет в кобуру.

—Да. Все закончилось. Уберите его отсюда. — Он поднялся и пошел искать Черити.

Роман обнаружил ее в вестибюле — она стояла в обнимку с Мэй.

— Я в порядке. На самом деле, — бормотала Черити. Когда она увидела Романа, ее глаза заледенели. — Теперь все будет хорошо. Мне нужна минутка, чтобы поговорить с ним.

— Это твой выбор. — Мэй поцеловала ее в обе щеки. — Но после ты примешь горячую ванну.

—Хорошо. — Черити сжала руку Мэй. Странно, но сейчас все ощущалось сном, будто она пробиралась сквозь слои серой воздушной шторы. — Думаю, наверху будет лучше уединиться, — сказала она Роману. Затем повернулась и, не смотря на него, направилась наверх.

Роману хотелось одного — обнять ее. И ему пришлось невероятно сильно сжать кулаки, чтобы удержаться. Он все равно ощущал потребность прижать Черити к себе, касаться ее волос, кожи. Что помогло бы убедиться — кошмар закончился.

Колени Черити дрожали. Реакция на все случившееся поднималась внутри ее, но Черити боролась с ней. Когда она будет одна, пообещала себе Черити, когда она окажется в одиночестве, только тогда позволит вылиться слезам.

В гостиной Черити повернулась наконец к Роману лицом. Она не будет, не сможет говорить с ним в интимности своей спальни.

— Полагаю, тебе необходимо написать отчеты — начала она. Что с ее голосом? Он был таким тонким и холодным, таким незнакомым. Черити пришлось прочистить горло. — Мне сказали, что я должна сделать заявление, но подумала, что сначала нам необходимо разобраться с этим.

— Черити. — Роман направился к ней, но только для того, чтобы вскоре быть остановленным резким взмахом ее руки.

— Нет. — Глаза Черити были так же холодны, как ее голос. Это не было сном, сказала она себе. Это жестокая и суровая реальность. — Не трогай меня. Ни сейчас, ни когда-нибудь потом.

— Прости. — Руки Романа беспомощно опустились.

— За что? Ты добился того, зачем приехал сюда. Судя по тому, что я узнала, Роджер и Боб проводили незаконные махинации. Уверена, что твое начальство будет благодарно тебе.

— Это не важно.

Черити вытащила значок Романа из своего кармана, куда положила его еще в вестибюле.

—Да. — Черити кинула его Роману. — Теперь это не важно.

Пытаясь обрести спокойствие, Роман медленно положил значок в карман. Он спокойно заметил, что его руки в крови.

—  Я не мог сказать тебе.

—  Не мог и не сказал.

На скуле Черити виднелся слабый синяк. На мгновение вся вина и бессильная ярость Романа сконцентрировались именно там.

—  Он ударил тебя.

—  Меня нелегко сломать. — Черити кончиком пальца пробежала по отметине.

—  Я хочу объяснить.

—  Правда? — Черити отвернулась на мгновение; ей хотелось охладить гнев. — Думаю, я и так знаю полную картину.

—  Послушай, малыш…

—  Нет, послушай ты, малыш. — Ее хладнокровие разлетелось на части, и Черити вновь развернулась. — Ты лгал мне. Использовал меня с первой до последней минуты. Это была одна огромная, неслыханная ложь.

—  Все совершенно не так.

—  Разве? Давай посмотрим, как можно отделить одно от другого? Проколотая шина. — Она увидела гнев в его глазах и отшвырнула стул со своего пути. — А Джордж. Счастливчик Джордж. Думаю, вам стоило нескольких тысяч долларов, чтобы убрать его с дороги и освободить вакансию для тебя. А Боб… Ты все знал о Бобе, верно?

—  Мы не могли быть уверены, по крайней мере сначала.

—  По крайней мере сначала, — повторила Черити. Пока ты можешь сохранять свой рассудок холодным, сказала она себе, ты можешь думать. И она сумеет думать и не чувствовать. — Я задаюсь вопросом, Роман: был ли ты уверен на мой счет? Или ты думал, что я участвую во всем этом? — Роман не ответил, и Черити вновь повернулась вокруг своей оси. — Ты действительно так думал. О, теперь я вижу. Я все время была под подозрением. И тут появляешься ты, так удобно оказываешься на месте. И тебе было необходимо лишь подобраться ближе ко мне, а я все только облегчила. — Со смешком Черити прижала руки к лицу. — Боже мой, я сама кинулась к тебе.

— Я не должен был вступать с тобой в близкие отношения. — Борясь с отчаянием, Роман аккуратно выбирал слова. — Это просто случилось. Я влюбился в тебя.

— Не говори мне эти слова. — Черити опустила руки. Ее лицо было бледным и холодным. — Ты даже не знаешь, что значит любить.

— Действительно, не знал, пока не встретил тебя.

— Нельзя любить без доверия, Роман. Я доверяла тебе. Я не просто отдала тебе свое тело, я отдала тебе все.

— Я сказал тебе все, что мог, — ответил Роман. — Черт, я не мог сказать тебе остальное. Все, что я рассказал о себе, о том, как я рос, о своих чувствах, — все это было правдой.

—Я могу доверять этому, агент Девинтер?

С проклятием Роман быстро прошел по комнате и взял ее за руки.

— Я не знал тебя, когда отправился на задание. Я выполнял свою работу. А когда все изменилось, самой важной частью работы стало доказать твою невиновность и обеспечить тебе безопасность.

— Если бы ты рассказал мне все, я бы сама доказала свою невиновность. — Черити рывком высвободилась из его хватки. — Это моя гостиница и мои люди. Единственная семья, которая у меня осталась. Думаешь, я бы стала рисковать всем этим ради денег?

— Нет. Я узнал это, я поверил в это после первых суток, проведенных здесь. У меня были приказы, Черити, и мои собственные инстинкты. Если бы я сказал тебе, кто я такой и что происходит, мы бы не смогли держаться так естественно.

— Значит, я настолько глупа?

— Нет. Дело в честности. — Роман вновь обрел контроль над ситуацией. — Ты через многое прошла. Позволь мне отвезти тебя в больницу.

— Я прошла через многое, — повторила Черити и горько засмеялась. — Ты знаешь, каково узнать, что два года — целых два года! — люди, которых, как я думала, я знаю, использовали меня? Я всегда считала, что хорошо понимаю характеры людей.

Она подошла к окну.

— Они неделю за неделей делали из меня дуру. Я не уверена, что когда-нибудь смогу смирить с этим. Но это ничто. — Черити повернулась, схватившись за подоконник. — Все это несравнимо с тем, что я почувствовала, когда узнала о тебе. Как я могла позволить себе поверить в то, что ты влюбился в меня?

— Если это была ложь, почему я сейчас здесь и говорю все это?

— Я не знаю. — Неожиданно почувствовав усталость, Черити откинула волосы с лица. — И мне не важно. Я выжата досуха, Роман. Я была уверена, что он убьет меня.

— О, Черити. — Он обнял ее и, когда не почувствовал сопротивления, зарылся лицом в ее волосы.

— Я думала, что он убьет меня, — повторила Черити, ее руки безжизненно опустились. — И я не хотела умирать. На самом деле ничто не казалось мне таким важным, как выживание. Когда моя мать влюбилась и эта любовь была предана, она сдалась. Я никогда не была такой, как она. — Черити высвободилась из его объятий. — Может, я и доверчивая, но никогда не была слабой. Я собираюсь продолжить управлять гостиницей. Не важно, что для этого потребуется, но я вычеркну тебя и эти последние недели из моей жизни.

— Нет. — Роман яростно взял ее лицо в свои ладони. — Ты не сделаешь этого, потому что знаешь — я люблю тебя. И ты дала мне обещание, Черити. Не важно, что случилось, это не помешает тебе любить меня.

— Я дала обещание мужчине, которого не существует. — И это причиняло боль. Черити могла чувствовать, как по ней перекатывается боль — из одного край в другой. — И я не люблю мужчину, который существует. — Она сделала маленький, но важный шаг назад. — Оставь меня одну.

Когда Роман не сдвинулся с места, Черити прошла в спальню и закрылась на замок.

Мэй деловито сметала стекло в кухне. Первый раз за двадцать лет гостиница была закрыта. Она думала, что они откроются вновь достаточно быстро, но сейчас была довольна, что ее девочка в безопасности наверху и полиция, с жадностью поглощавшая кофе, уберется из дома.

Когда вошел Роман, Мэй положила руки на веник. Она успокаивала Черити почти час, когда та плакала по этому мужчине, и сейчас была готова быть холодной и обходительной. Но ей потребовался только один взгляд, чтобы передумать.

— Ты выглядишь усталым, — заметила она.

— Я… — Чувствуя себя потерянным, Роман оглядел комнату. — Перед тем как уехать, я хотел спросить, как она.

— Она несчастна. — Мэй кивнула, довольная мукой, которую увидела в его глазах. — И упряма. У тебя несколько порезов.

Роман автоматически дотронулся до раны на виске.

— Вы не дадите ей этот номер? — Он уронил карточку на стол. — Черити может связаться со мной, если… Она может связаться со мной по этому номеру.

— Садись. Дай-ка мне промыть тебе порезы.

— Нет, все хорошо.

— Я сказала, садись! — Мэй прошла к буфету и вытащила пузырек с антисептиком. — У Черити сильный шок.

— Я знаю. — В голове Романа вновь появилась картина: Блок держит нож у шеи Черити.

— Обычно девочка быстро восстанавливается. И она любит тебя.

Роман слегка вздрогнул, когда Мэй помазала его порезы.

— Любила.

—И сейчас любит, — ровно проговорила Мэй. — Просто она сейчас не желает этого. Ты давно работаешь агентом?

— Слишком давно.

— Ты уверен, что этот слизняк Блок не ускользнет?

— Да. — Руки Романа сжались в кулаки.

— А ты сам любишь Черити?

— Да. — Роман расслабил руки.

— Я верю тебе, поэтому дам один совет. — Вздохнув, Мэй села рядом с ним. — Ей больно, очень больно. Черити из тех, кто любит самостоятельно все исправлять. Дай ей немного времени. — Она подняла карточку и положила ее в карман передника. — А пока я придержу это.

Черити чувствовала, что стала сильнее. И не просто физически, решила она, неспешно следуя за Людвигом. Черити чувствовала себя сильнее во всех смыслах. Сладкие мечты, которые будили ее ночь за ночью, постепенно исчезли. Ей было не так сложно разговаривать или улыбаться, как делать вид, что она снова контролирует свои эмоции. И она пообещала себе тогда, что вновь соберет свою жизнь. Именно этим она и занималась теперь.

Черити редко думала о Романе. А потом призналась себе — так было только вначале. Она никогда не станет сильной вновь, если будет лгать самой себе.

Она думала о Романе всегда. Было сложно не думать, и особенно тяжело приходилось сегодня.

Ведь сегодня должна была состояться их свадьба. Черити свернула на траву следом за

Людвигом. Боль пришла, распространилась и была принята. Сразу после полудня вместе с напыщенной музыкой и солнцем, согревающим сад, она бы вложила в его руку свою ладонь. И давала бы клятвы.

Все это фантазии, сказала себе Черити. И вновь потянула собаку на дорогу. Это было фантазией тогда и является фантазией сейчас.

И тем не менее… С каждым проходящим днем Черити более четко вспоминала моменты, которые они провели вместе. Его нежелание и его гнев. Затем его мягкость и беспокойство. Она посмотрела на руку — туда, где блестел браслет.

Черити пыталась положить его обратно в коробку, задвинуть ее в самый темный, редко используемый ящик. Каждый день она говорила себе, что поступит так завтра. И каждый день вспоминала, каким милым, каким смущенным и каким замечательным был Роман, когда делал ей этот подарок.

Если это была для него только работа, почему Роман дал ей так много — куда больше необходимого? Не просто драгоценность, а все то, что символизировал золотой браслет? Роман мог предложить ей дружбу и уважение, как Боб, и она доверилась бы ему не меньше. Он мог просто свести их отношения к физическим. Ее чувства все равно остались бы прежними.

Но Роман сказал, что любит ее. И умолял простить его.

Черити покачала головой и пошла быстрее. Она слишком сентиментальна. Но все дело в сегодняшнем дне… Прекрасное весеннее утро должно было стать ее свадебным днем.

Ей просто необходимо вернуться в гостиницу и заняться делами. Этот день пройдет, как и остальные.

Сначала Черити подумала, что разыгралось ее воображение, когда увидела его стоящим у дороги. Роман смотрел на восход над водой. Черити споткнулась. До того как она смогла принять меры, ее колени ослабли. Борясь с собственным сердцем, она направилась к Роману.

Он услышал, как Черити приближается. Стоя в лучах поднимающегося солнца, Роман вспомнил, как задавался вопросом — если он вернется, если будет стоять так и ждать Черити, побежит ли она ему навстречу?

Нет, она не бежала. Черити шла очень медленно, несмотря на рвущегося пса. Могла ли она знать, задался вопросом Роман, что держит в своих руках его жизнь.

Черити ощущала, как сквозь нее проходят волны беспокойства, и заставала свои пальцы сжаться и немного ослабить поводок. Она молилась, чтобы ее голос звучал ровно, когда остановилась перед ним.

— Чего ты хочешь?

Роман наклонился, чтобы погладить голову беспокойного пса.

— Мы дойдем до этого позже. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

— У тебя были кошмары.

Под глазами Черити действительно виднелись мешки. И ему бы не стало легче, если бы он просто проигнорировал их.

— Они уже почти прошли. — Черити напряглась. — А Мэй слишком много говорит.

— Она, по крайней мере, говорит со мной.

— Мы уже сказали друг другу все, что можно было сказать.

Роман удержал Черити за руку, когда она хотела идти дальше.

— Ты сказала свое слово в прошлый раз, и я пережил его последствия. Теперь настала моя очередь. — Нагнувшись, он отстегнул поводок, и Людвиг побежал к дому. — Мэй ждет его, — объяснил Роман, прежде чем Черити позвала пса обратно.

— Понятно. — Она обмотала поводок вокруг кулака. — Вы двое все это подстроили?

— Она заботится о тебе. Как и я.

— У меня много дел.

— Да. Но для начала вот что…

Роман прижал Черити к себе и, игнорируя ее сопротивление, крепко поцеловал. Это было похоже на глоток воды после многих дней жажды, на огонь в долгие, холодные ночи. Роман жадно опустошал ее, будто в первый раз. Или в последний.

Черити не могла бороться ни с ним, ни с собой. Почти застонав, она жадно прижалась к нему. Не важно, какой сильной Черити старалась быть, она никогда не будет достаточно сильна, чтобы противостоять собственному сердцу.

Испытывая боль, Черити попыталась отстраниться от него, но Роман крепко ее держал.

— Дай мне минутку, — пробормотал он, проводя губами по волосам. — Каждую ночь я просыпался, увидев во сне, как он держит у твоего горла нож, а я ничего не могу поделать. Я тянулся к тебе, но тебя не оказывалось рядом. Одну минуту, одну ужасную минуту, я испытывал невероятный страх. Затем я вспомнил, что ты в безопасности. Ты не со мной, но ты в безопасности. И этого было почти достаточно.

— Роман. — С беспомощным вздохом Черити обняла его плечи. — Воспоминания о том дне не принесут пользы.

— Думаешь, я смогу забыть? — Он немного отстранился, держа ее в своих руках. — Всю оставшуюся жизнь я буду помнить каждую секунду того дня. Я во всем виноват.

— Нет. — Достаточно быстро пришел гнев, который удивил их обоих. Черити уперлась ладонями ему в грудь. — Я сама в ответе за себя. Я была, есть и всегда буду. Я сама позаботилась о себе.

— Да. — Роман провел ладонью по ее щеке. Синяк прошел, но память осталась. — Это был чертовский способ приготовления кофе.

— Давай забудем об этом. — Черити вырвалась из его рук и направилась к воде. — Я не слишком горда тем, что позволила обвести себя вокруг пальца, поэтому давай лучше не будем говорить об этом.

— Они профессионалы, Черити, и ты не первая, кого они использовали.

— Как и ты? — Черити сжала губы.

— Когда работаешь под прикрытием, врешь и используешь людей — пользуешься всем, что тебе предлагают. — Глаза Черити были закрыты, когда Роман повернул ее лицом к себе. — Я приехал сюда выполнить работу. Прошло так много времени с тех пор, как я позволял себе думать о чем-то, кроме следующего дня. Посмотри на меня. Пожалуйста.

Глубоко вздохнув, Черити открыла глаза.

— Мы уже проходили через это, Роман.

— Нет. Я причинил тебе боль. Я разочаровал тебя. Ты не была готова слушать. — Роман нежно вытер слезы с ее щек. — Надеюсь, сейчас ты готова, потому что я больше не могу жить без тебя.

— Я была слишком жестока с тобой ранее. — Черити улыбнулась, хотя для этого потребовались все ее силы. — Мне было больно. Оказалось, что я очень сильно была потрясена той ситуацией с Роджером. Инспектор Конби объяснил мне все подробно. О том, как все это работало, о моей ответственности и о том, что я должна сделать.

—  О какой ответственности?

—  Материальной. Но слава богу, нам необходимо оплатить только проценты.

—  Понятно. — Роман засмеялся и покачал головой. — Он всегда был мастером своего дела.

—  Купец всегда несет ответственность за потерю.— Черити склонила голову. — Ты не знал о соглашениях, которые я заключила с ним?

—  Нет.

—  Но ты же работаешь на него?

—  Больше не работаю. Я ушел с должности, когда вернулся в Вашингтон.

—  О, Роман, это же нелепо. Нельзя же перечеркнуть все разом из-за одной ошибки.

Он улыбнулся над ее природной практичностью.

—Я решил, что у меня куда лучше удается работа руками. Есть какие-нибудь вакансии?

Теребя в руках поводок, Черити продолжала смотреть на воду.

—Я немного думала в последнее время о ремонте.

—Я дешево беру за работу. — Роман склонился к ее лицу. — Ты всего лишь должна будешь выйти за меня замуж.

—Не надо.

—Черити. — Взывая к терпению, о котором он даже не догадывался ранее, Роман крепко прижал ее к себе. — Я восхищаюсь твоим умом. Ты очень проницательна. Посмотри на меня, ну, пожалуйста, посмотри. Думаю, ты должна понимать, что я не буду биться головой об одну и ту же стену просто для развлечения. Я люблю тебя. И ты должна мне поверить.

—Я боюсь, — прошептала Черити.

Роман ощутил первую волну настоящей надежды.

—Поверь этому. Ты изменила мою жизнь. Резко изменила. Я не могу вернуться к тому,

что было до тебя. Не могу двигаться дальше без тебя. Как долго ты хочешь, чтобы я стоял

здесь, ожидая, когда вновь начну жить?

Черити обхватила себя за плечи и прошла немного вперед. Высокая трава на обрыве все еще была влажной от росы. Она могла ощущать ее запах и тонкий аромат диких цветов. Ей внезапно пришло на ум, что она блокировала такие маленькие чудеса с тех пор, как отослала Романа.

Черити требовала от него только честности, но почему сама не может давать ему это?

—Я ужасно скучала по тебе. — Она покачала головой до того, как он смог вновь до нее дотронуться. — Я пыталась не думать о том, вернешься ли ты. Я сказала себе, что не хочу этого. Но когда увидела тебя, стоящего на дороге, то захотела одного — побежать со всех ног. Никаких вопросов, никаких объяснений. Но это не так просто.

— Нет.

— Я действительно люблю тебя, Роман. И не могу справиться с этим. Я пыталась, — проговорила Черити, оглядываясь на него. — Думаю, глубоко внутри — под гневом и болью — я знала, что ты не лгал мне о своей любви. Я не хотела прощать тебя за то, что ты врал обо всем остальном, но… Но это просто чувство гордости. — Вероятно, после всего высказанного будет легко, думала Черити. — Если мне необходимо выбирать, то я выберу любовь. — Черити улыбнулась и раскрыла руки навстречу Роману. — Думаю, ты нанят.

Черити засмеялась, когда Роман поднял ее на руки и закружил.

— Мы все уладим, — пообещал он, целуя ее вновь и вновь. — И начнем сегодня же.

— Сегодня мы собирались пожениться.

— Так и будет. — Он поднял Черити на руки, чтобы отнести ее в гостиницу.

— Но мы…

— У меня есть разрешение. — Поцеловав Черити, Роман вновь закружил ее.

— Свадебное разрешение?

— Оно в моем кармане вместе с двумя билетами в Венецию.

— В… — рука Черити безвольно упала с его плеча. — В Венецию? Но как?..

— А Мэй купила тебе вчера платье, но не позволила мне посмотреть на него.

— Что ж… — Восторг был всепоглощающим, поэтому Черити не стала делать вид, что раздражена. — Ты был слишком уверен в себе.

— Нет. — Роман вновь поцеловал ее, почувствовав мягкость ее губ и их гостеприимство. — Я был уверен в тебе.

Примечания

1

Черити — благотворительность (англ.).

2

О р к а с — косатки (англ.).

Content

Нора Робертс
Большие тайны маленького отеля

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Примечания