Антон Иванов, Анна Устинова

Тайны московской принцессы

Повесть

Глава I

Делать было решительно нечего. Егор Орлов сидел в кресле, тупо уставившись в стенку. Мама категорически не слышала его доводов, что современного человека нельзя так надолго отрывать от компьютера. Заперла ноутбук у себя в шкафу, и точка. Замок там, конечно, плевый, открыть – пара пустяков, а мама до вечера на работе…

Рука потянулась к маленькому перочинному ножику на столе и тут же отдернулась. Нечестно и неспортивно! Предположим, до компа он доберется, но мама-то заметит. Пойдут нудные разговоры. Про честное слово, которое он столько раз ей давал. Про страшное время, которое им вдвоем недавно пришлось пережить. Про его глупые капризы, из-за которых могут начаться осложнения.

Самое неприятное, что такие беседы у мамы обязательно заканчиваются слезами, и, всхлипывая, она, как заведенная, повторяет: «Неужели трудно еще чуть-чуть потерпеть!» Егор резким движением отодвинул подальше от себя перочинный ножик. Уж лучше и впрямь запастись терпением.

Он попытался представить себе ситуацию в более привлекательном свете. Вроде как нужно не просто сдержать обещание, а проявить силу воли. Совсем рядом, за дверцей шкафа, лежит целый мир. Загрузишь компьютер – и прощай, скука. Но он ведь сильный человек. Умеет управлять своими желаниями. В конце концов, именно воля – залог любого успеха. Все известные люди проходили через испытания. Терпели, страдали, мучились, ожидая звездного часа. Значит, и он тоже сможет…

Егор тяжело вздохнул. Как же трудно и скучно закалять волю! Ладно, нельзя компьютер, но хоть бы книжку интересную. Тоже нет. Мама их все от соблазна подальше на время вывезла к подруге. Вместе с теликом. Учебниками ему, что ли, теперь развлекаться? Есть, правда, энциклопедический словарь. В нем много интересной информации, но еще больше неинтересной. Коржику позвонить? Егор посмотрел на часы. Тухлый номер. Коржик еще в школе.

Скука. Серая вязкая скука! Вдруг в квартире что-то громыхнуло. Егор вздрогнул от неожиданности. Кроме него самого, греметь сейчас некому. Животных они с мамой не держат. Ни кошки, ни собаки, ни даже хомяка. Громыхание повторилось. И это явно не у соседей, а точно в его квартире. Егор на цыпочках вышел в прихожую. Пусто. Достигнув входной двери, мальчик потянул ее на себя. Заперто. Следовательно, никто чужой проникнуть в квартиру не мог. Но грохот-то он ведь слышал. Может, на кухне что-то свалилось?

Егор заглянул туда. Идеальный порядок. Лишь в раковине сиротливо скучала его немытая чашка, в которую капала вода из крана. На всякий случай Егор обследовал туалет и ванную. Все предметы на своих местах. Не прыгают, не шумят и не отваливаются.

Оставалось проверить кладовку. Егор резко распахнул дверь. Зажег свет. Мальчик ахнул. На старом комодике восседала крупная жирная Белка, размером как минимум с фокстерьера. Ярко-рыжая, с пушистым дымчато-серым хвостом и наглыми черными блестящими глазами.

При виде мальчика Белка злобно ощерилась, продемонстрировав желтоватые острые зубы, и сердито застрекотала. «Откуда она могла здесь взяться?» – в панике пронеслось в голове у Егора. Белок он вообще-то никогда не боялся. Однако те, которых он встречал раньше, во-первых, были маленькими и симпатичными, а во-вторых, сами убегали, когда он как раз хотел с ними познакомиться. Орешки с протянутой ладони хвать – и смывались. Монстр, сидящий в кладовке, смываться явно не собирался. И дружелюбия не проявлял. А главное – полная загадка, откуда он тут и что с ним делать дальше.

От соседей сбежал? Дырку в стене прогрыз? Объяснение показалось Егору разумным. Крысы-то стены прогрызают, а они куда меньше этой Белки. У нее вон какая челюсть! Видимо, это очередной экзотический экземпляр, вывезенный из дебрей Амазонки или, к примеру, из тайги в районе падения Тунгусского метеорита. Ну, точно! Белка-мутант! Жертва радиации с разбившегося космического корабля. Схватить сковородку и треснуть чудище по голове? А если оно умрет?

Белка-монстр пронзительно взвизгнула и ощетинилась, отчего стала еще в полтора раза больше. Егор растерялся. Поймать? Взгляд его заметался по кладовой. Ни единого подходящего для этой цели предмета! Накинуть грязную простыню, чтобы она в ней запуталась.

Белка будто прочла его мысли, и они ей совсем не понравились. Воинственно застрекотав, она порылась передней лапкой в складке у себя на животе, извлекла оттуда грецкий орех и, не успел мальчик хоть что-то сообразить, пульнула им прямиком ему в лоб. У Егора из глаз посыпались искры. Он инстинктивно захлопнул дверь.

– Между прочим, очень больно, – пробормотал он, потирая ладонью ушибленный лоб.

Белка – воровка! Там же целый мешок грецких орехов. Мама запаслась. Считает, Егору очень полезно их есть, и постоянно его ими пичкает. Теперь ему было ясно, что привлекло в их квартиру экзотического мутанта. Сквозь стену любимый запах учуяла и к ним прогрызлась. Ну, ничего! Сейчас пожалеет!

В простыню ее упаковывать, конечно, нет смысла. Прогрызет, раздерет когтями и смоется, да еще и укусит. Зато огромный глубокий таз как раз то, что надо. От бабушки достался. Старинный, медный. Мама летом в нем варит варенье. Накрыть им наглую Белку, поставить сверху что-нибудь тяжелое – и к соседям. Пусть сами своего мутанта забирают. Таких в клетке нужно держать, и желательно в зоопарке, а не в жилом доме.

По дороге на кухню мальчик погляделся в зеркало. Лоб покраснел, припух. Может, даже синяк потом будет. Мама заметит и расстроится. Проклятая Белка! Егор снял с гвоздя начищенный до золотого сияния таз. Теперь главное – изловчиться и быстренько Белку накрыть, чтобы не ускользнула. Если в квартиру прорвется, погром обеспечен. И о чем соседи думают? Еще бы льва или медведя дома завели!

Егор, резко распахнув дверь, ринулся с тазом вперед. Медная древность с грохотом и набатным гулом обрушилась на комодик и накрыла… совершенно пустое место. Мальчик ошеломленно повел головой из стороны в сторону. Мутанта и след простыл. Неужели все-таки просочился в квартиру?

Прислушиваясь к малейшему шороху, мальчик облазил все закоулки, посветил фонариком даже туда, где не могла бы укрыться и мышь, не то что огромная Белка. Хитрая тварь словно в воздухе растворилась. Убедившись, что в квартире ее быть не может, он вернулся в кладовку и еще раз с большой тщательностью ее осмотрел. Все там стояло на своих местах. Банки, склянки, мешок с орехами, посуда… Отсутствовала лишь Белка. А самое странное, что отсутствовал и прогрызенный ею ход. Это особенно озадачивало Егора. Получалось, ей неоткуда было здесь появиться и некуда отсюда скрыться. Ноги у него подкосились. Он осел на пол. Неужели галлюцинации?

Он попытался взять себя в руки и трезво оценить положение. Может, на самом деле он вообще задремал за столом и ему все приснилось? Хотя нет, вон он таз, рядом лежит. Он коснулся рукою лба. Больно. Значит, не приснилось. С другой стороны, люди ведь иногда ходят во сне. Вот и его бессознательно занесло на кухню. Там он схватил медный таз, попилил с ним зачем-то в кладовку и приложился лбом о косяк. Оттого и искры из глаз. Все было бы очень логично, если бы не одно «но» – Егор отчетливо помнил: сперва были искры из глаз, а уж потом он отправился за тазом. Ох, как все сложно!

Выходит, он реально ударился головой, после, не просыпаясь, взял таз… Неслабо же его отрубило, если он, даже врезавшись лбом в косяк, продолжал досматривать сон. Пальцы мальчика наткнулись на маленький круглый твердый предмет. Грецкий орех! Тот самый, который Белка пульнула ему в лоб. И полотняный мешок развязан. А мама очень аккуратная. Каждый раз крепко завязывает горловину, чтобы орехи не рассыпались.

Однажды такое произошло, полдня их собирали. Комодик отодвигали. Мама одна не справилась, позвала на помощь соседку. Егор был только что после операции, врачи запретили ему напрягаться и поднимать тяжести. А в комодике чего только не наложено. И инструменты разные, и сковородки чугунные чуть ли не позапрошлого века. А еще каменная ступка и старинные весы.

Егор давно бы отправил весь этот хлам на помойку. При его жизни им ни разу не пользовались. Мама, однако, упорно не желала от него избавляться. Весы, мол, принадлежали какой-то прапрапрабабушке, которую даже покойная бабушка Егора уже в живых не застала. Так сказать, память о предках. Жаль только, далекие предки не оставили им что-нибудь поценнее. Маме это гораздо больше бы пригодилось… Увы, наследство было хоть и тяжелое, но исключительно мемориального значения.

Так вот, когда двигали комодик с этим наследством, стена за ним была совершенно целой. Даже если бы Белка-мутант прогрызла дыру, ей никак в кладовку не попасть. Комодик придвинут впритык, и отодвинуть его под силу лишь двум взрослым людям. Все прочие углы Егор только что внимательно изучил. Нет, Белке появиться совершенно неоткуда. Он вернулся к исходной точке: Белка – плод его воображения? Неужели сказались последствия операции?

Егор долго пробыл под общим наркозом. Врач специально предупредил маму: теоретически возможны различные непредсказуемые последствия. Она тогда страшно перепугалась. Доктор внес ясность: она не совсем правильно его поняла, он-то как раз практически уверен, что период реабилитации пройдет нормально, однако хоть вероятность последствий и меньше процента, но в жизни-то разное случается. Предупрежден – значит, вооружен. Главное, вовремя заметить проблему и не пугаться.

Егор, естественно, поинтересовался: какие у него могут возникнуть проблемы? Он-то в первую очередь должен знать, что с ним может произойти. Людей, например, начнет насквозь видеть. Он был бы совсем не против. А еще лучше – взглядом, как лучом, прожигать. Вот славно бы он тогда за себя отомстил! А еще…

Увы, ничего конкретного выяснить не удалось. Мама, решительно вытолкав сына из кабинета, остальные проблемы обсудила с хирургом наедине. И для Егора так и осталось тайной, что же может с ним приключиться. Впрочем, и о самом разговоре он вскоре забыл. Только теперь и вспомнилось.

Рассказать маме? Вообще-то, наверное, надо. Врач ведь сказал: «Главное, заметить проблему и не пугаться». Но… Егор живо представил, как мама расстроится. И, конечно, тут же потащит его на осмотр. Врач, возможно, опять уложит его в больницу. И неизвестно, на какой срок. А ведь мама обещала, что он на следующей неделе уже сможет пойти в школу. Новую. В один класс с Коржиковым, где никто не знает, каким он, Егор, был раньше. Они увидят его иным, теперешним. Что же, все отменить? А галлюцинация, может, вообще больше никогда не повторится. Мало ли в жизни у людей происходит случайностей, которые никак не вредят их здоровью!

И он решил маме не признаваться. Для нее это лишнее расстройство, а для него – крушение ближайших жизненных планов, которые либо рухнут, либо отложатся. Сколько еще можно сидеть в четырех стенах! Он от этого заточения скоро озвереет. Вернее, уже озверел. И совершенно не собирается добровольно продлять его. Вот если галлюцинация снова возникнет, тогда, конечно, другое дело.

Егор задумчиво повертел в руке поднятый с пола орех. Он-то точно не галлюцинация. Хоть сейчас расколи и съешь. Да и мешок ведь кто-то развязал, чтобы его достать. Может, он сам? Еще хуже. Тогда, выходит, у него не только галлюцинации, но и провалы в памяти. Самое странное, что ему вообще понадобились орехи. Зачем? Он их терпеть не может. Соглашается есть только ради мамы, которая уверена, что они как-то там укрепляют его ослабленный операцией организм.

Мальчик сжал орех в кулаке. Раздался треск. Точно так же тогда затрещали его очки под ботинком одного из уродов, которые на него напали. Старшеклассники из его бывшей школы. Егор по дороге домой имел несчастье попасться им на пути. Не в первый раз, между прочим. Эти трое никогда не могли просто так пройти мимо. Их забавляли стекла его очков, такие толстые, что за ними и глаз почти не было видно.

– Эй, там, в иллюминаторе, ты меня видишь? – схватил Егора за плечо самый длинный из троих.

– Вижу. – Он попытался пройти мимо них, но ему преградили путь.

– Чего тогда не здороваешься? Старших не уважаешь? – угрожающе спросил длинный.

Последовала длинная забористая ругань. Егор молчал.

– Слушайте, пацаны, а он вроде не только ослеп, но еще и оглох, – расхохотался второй из уродов, несколько уступавший первому в росте, но зато шире его в плечах.

– Язык проглотил со страху, – мерзко прохихикал третий. – Дело, между прочим, опасное, – с шутовской озабоченностью добавил он. – Подавится, задохнется, что нам потом его мамочка скажет! А ну, шмакодявка, разевай пасть! Доктор лечить будет!

Он, как клещами, впился мальчику в подбородок. Пальцы были грязные. От них отвратительно пахло. Похоже, урод номер три никогда не мыл рук. Егор крепко стиснул зубы и зажмурил глаза. Еще немного – и его вырвет от мерзкой вони. А он ни в коем случае не должен показывать им никаких чувств. Ни страха, ни тем более отвращения. Его слабость их только сильней раззадорит. Так-то врежут пару раз по шее и успокоятся. Обычно их встречи именно этим и завершались.

Мимо как раз проходили ребята из его класса. Окажись на месте Егора кто-то другой, возможно, они и кинулись бы на выручку, но ради него связываться с тремя амбалами, конечно, не станут. Хотя нет, вроде остановились, заметили. У Егора затеплилась крохотная надежда. Чуда, однако, не произошло.

– Опять из нашего Орла цыпленка табака делают! – донеслось до мальчика презрительное восклицание Вадима Кочеткова.

– Наш Орел – очкастый козел, – с вялым смешком подхватил Юрка Сидоров. – Вечно на приключения нарывается.

Вся компания коротко гоготнула и продолжила путь. Егор проводил обреченным взглядом их спины, скрывающиеся за углом монолитной многоэтажки.

В классе с ним никто никогда не дружил. Даже за одну парту садились лишь по принуждению, когда классная руководительница приказывала. Им будто брезговали, как прокаженным, от которого боязно подцепить заразу. И все из-за проклятых очков. Будто его вина, что у него с самого раннего детства такое ужасное зрение! В классе еще несколько ребят носили очки, но они у них были нормальные, с тонкими стеклами, а не толстенные уродливые «бинокли». И еще этим ребятам не запрещалось бегать, прыгать, заниматься спортом. И классная не твердила на все лады по их поводу, какие они больные и как для их зрения категорически противопоказаны сильные физические нагрузки. А Егор у нее буквально с уст не сходил. По малейшему поводу принималась говорить: «Если замечу, что кто-нибудь из вас бьет Орлова по голове учебником или портфелем, последуют самые суровые меры».

Угрозы ее привели лишь к тому, что ребята прониклись к Егору окончательным отвращением. И класс разделился на две неравные части: он и они. Впрочем, это никому не мешало дать ему исподтишка щелбана по лбу или «случайно» толкнуть в коридоре. Ведь когда что-то нельзя, то как раз очень хочется, и одноклассники не собирались отказывать себе в удовольствии. У Егора потом долго плавали перед глазами черные точки, но он не жаловался. Во-первых, противно и унизительно. А во-вторых, окончательно презирать начнут…

– Открывай свою пасть, угребыш!

Вонючие пальцы еще сильней с двух сторон надавили на челюсть.

– Бесполезняк, – констатировал длинный. – Ему зубы, видать, переклинило. Как бульдогу. Мертвая хватка.

– Так мы поможем! – Урод, державший Егора за подбородок, достал из кармана складной нож. Егор, уже открывший глаза, с ужасом посмотрел на блеснувшее лезвие, неотвратимо приближавшееся к его лицу. Нож полоснул по губе. Рот наполнился вкусом крови. Пытаясь освободиться от тухлых пальцев урода, мальчик резко дернулся и потерял очки, которые брякнулись прямо под ноги длинного. Тот с радостным ржанием обрушил на них свой тяжелый ботинок. Оправа жалобно хрустнула. У Егора от ярости и обиды потемнело в глазах. Он с отчаянием обреченного пнул ногой урода с ножом, затем что было силы заехал головой в живот длинному. В ответ на мальчика с трех сторон обрушился град ударов. Дальнейшего он не помнил. Его поглотило гулкое мутное небытие…

Потом был голос мамы:

– Егорушка, сынок. Только, пожалуйста, не волнуйся. Все не так плохо. Обещаю, ты снова начнешь видеть.

– А разве я не вижу? – удивился Егор. – Кстати, открой занавески или свет зажги. Темно очень.

В ответ послышались сдавленные мамины рыдания. И он снова провалился в небытие.

Темнота вокруг не рассеивалась. День за днем. Егор уже знал, что ослеп. Совсем, окончательно. Из сочувственных перешептываний медсестер он сделал неутешительный вывод: шансов на улучшение у него практически нет. Ушибы и раны на теле зажили быстро. Сломанная рука в результате тоже срослась. Но какой ему от этого теперь толк. В двенадцать лет надо было учиться жить заново. На ощупь. На слух. Постоянно нуждаясь в посторонней помощи. Но жить так совсем не хотелось.

Навещал Егора только единственный верный друг детства Коржиков. Он старался как мог утешать.

– Зато тебе наверняка дадут собаку-поводыря, – чуть ли не с завистью говорил Никифор. – Овчарку. Ну, в крайнем случае лабрадора. Теперь тебе мама не сможет запретить. Полагается. Иначе как же самому на улице? Ты же давно мечтал о собаке.

Егор отвернулся к стенке. Он давно мечтал о собаке. Только не о поводыре, а о друге. Таком, с которым он сможет вместе бегать, играть. Которого он всему научит, который будет его защищать и выполнять разные трюки. А что это за друг, которого даже не видишь. И как с ним играть, если двух шагов по комнате, не споткнувшись, сделать не в состоянии. И на улицу мама теперь точно его никогда не выпустит. Рыдала ведь здесь, возле его кровати:

– Говорили мне все вокруг: «Переведи сына на домашнее обучение, зачем зря его мучаешь с таким-то зрением». Нет, не послушалась. Считала, ты должен расти, как все нормальные дети. С ребятами общаться, чтобы потом комплексов не возникло. Вот и дообщался. Сама, собственными руками превратила тебя в инвалида.

– Мама, пожалуйста, не надо, – умолял Егор. – Ты совершенно не виновата. И школа ни при чем. Не мог же я за ручку с тобой ходить.

Но она стояла на своем:

– Мог. По крайней мере, остался бы цел. Но мы, сын, не сдадимся. Достала я тут один адрес, – она перешла на заговорщический шепот. – Врач. Говорят, уникальные операции делает. Экспериментальные. Выпишешься из больницы, и мы сразу к нему поедем. Никто больше-то помочь тебе не берется.

– Да, правильно, нужно попробовать, – согласился Егор.

Он боялся чересчур радоваться и слишком верить в успех, но был готов на любые мучения и испытания, лишь бы снова прозреть. Только бы это и впрямь оказалось возможно. И… поскорее!

А Коржиков продолжал приходить и как бы утешать:

– Понимаешь, Граф, – Никифор отчего-то год назад вбил себе в голову, что Егор непременно приходится каким-то потомком «тем самым Орловым, которые были фаворитами Екатерины Второй», и дал ему прозвище «Граф», – тебе на самом деле крупно повезло. Лежишь тут – и никаких проблем. В школу ходить не надо. У доски отвечать, над контрольными париться, уроки каждый день делать – тоже. А у меня, не поверишь, минуты свободной на жизнь нету. Мать с отцом постоянно висят над душой, учителя вообще озверели. С каждым днем все больше и больше домашки задают. Я уж от этой школы не знаю куда деваться.

Никифор шумно и выразительно вздохнул. А Егор подумал, что согласен даже в свою старую школу ходить, лишь бы видеть. Валяться в тесной пропахшей хлоркой больничной палате ему опостылело до невозможности.

– Ник, а хочешь, я тебе сейчас врежу? – предложил он. – Только ты мне, пожалуйста, на правах инвалида башку подставь. – И он махнул в воздухе крепко сжатым кулаком.

– Да нет, Граф, не обижайся, я просто… Как лучше хотел, – отозвался смущенным голосом друг. – Ну, это… старался тебе подсказать, чтобы ты нашел хорошее в плохом. Обычно людям так легче.

– Вранье, – ответил Егор.

Его заколотила бессильная ярость.

– Тогда извини. – Никифор в растерянности громко зашаркал ногами по полу.

– Не хочу я так жить! Не хочу! Ничего хорошего теперь нет! Не старайся и не ищи! Бесполезно!

Он кричал и кричал. Его трясло. Вбежавшая в палату на шум медсестра сделала ему успокаивающий укол. Он заснул.

Больше Коржиков у него не появлялся. То ли не пускали, то ли сам не хотел. Выяснять причину Егору было неинтересно. Какая разница? Он не хотел видеть Никифора. Хотя бы по той причине, что видеть его он не мог. А на слух разве дружба? Они теперь как две параллельные непересекающиеся прямые. Что Никифор ни начинал бы ему рассказывать, от всего становилось бы больно. Он увидел смешную сценку на улице, а Егор больше никогда ничего не увидит. В классе у Коржика случилось какое-то происшествие, а Егор теперь не ходит в школу. И друзей у него новых никогда не будет. Негде ему с ними познакомиться. Да и с Коржиком дружба их кончится. Ему с Егором наверняка станет скучно. Ведь с ним сейчас ровным счетом ничего не происходит. Лежит в постели, как младенец, и только. Выписали его неожиданно, и они с мамой немедленно уехали в другой город. Далеко-далеко от Москвы. На Алтай. Там Егор сначала прошел обследование, потом ему сделали операцию. И он… стал видеть.

– А очки? – спросил он у врача. – Мне нужно их носить?

Высокий доктор с густой седой шевелюрой громко расхохотался:

– Очки? Разве ты плохо видишь?

Видел Егор хорошо. Как еще никогда в жизни.

– Ну а зачем тебе тогда очки? – выслушав его ответ, продолжил Кирилл Георгиевич.

– Да я думал, вдруг это не навсегда, – озвучил терзавшие его опасения мальчик.

– Навсегда, навсегда, – несколько раз энергично кивнул Кирилл Георгиевич. – Первое время, конечно, могут возникать странные эффекты, пока глаз окончательно не восстановится. Но потом и это пройдет.

– Какие эффекты? – полюбопытствовал Егор.

– Точно не знаю, – признался врач. – Операция экспериментальная. У одного из моих пациентов временами двоилось в глазах. У другого цветоощущение постоянно менялось. Третий видел… – Он выдержал паузу, подбирая слова. – Ну, как бы с некоторым опозданием, с задержкой на несколько секунд. Вот представь: стоит у человека на тумбочке стакан, я его убираю, а он еще продолжает его видеть.

– Потом-то у них это прошло? – с тревогой глянула на врача мама Егора.

– Совершенно, – заверил Кирилл Георгиевич. – Теперь у них стопроцентное зрение.

А еще через несколько дней Егор и Нина Владимировна возвратились в Москву. Видеть он продолжал прекрасно. Никаких побочных явлений. До того самого момента, пока не возникла Белка!

Он промучился сомнениями до самого прихода мамы. Едва войдя, она принялась расспрашивать, как он провел день, а главное, как себя чувствует, и не болело ли что-нибудь у него? Егор поторопился заверить ее, что с ним полный порядок. Тут мама заметила у него на лбу покрасневшую припухлость, и началось. Обо что он ударился? Как можно быть таким неосторожным? Или он скрывает и ему стало плохо?

В звенящем голосе матери вибрировал страх. Егор снова принялся заверять ее, что он в полном порядке. А на кухонном столе, до которого они как раз успели дойти, предательски сиял медными боками забытый таз для варенья. Посыпался новый град вопросов, но именно они неожиданно и навели Егора на правдоподобную и вполне невинную версию по поводу шишки.

– Видишь ли, ма. Я эту штуку снимал, но не удержал, вот она и ударила мне по башке.

Нина Владимировна всплеснула руками:

– Зачем тебе вообще понадобился таз?

– Эксперимент проводил, – принялся вдохновенно сочинять на ходу сын. – Понюхать, пахнет ли он еще вареньем.

– Как он может пахнуть вареньем, когда я его сто раз мыла? – с удивлением поглядела на Егора Нина Владимировна.

– Мне было интересно, впитывает медь запахи или нет, – нашел он объяснение и этому.

– Странные у тебя фантазии, – пожала плечами мама. – Обязательно нужно что-нибудь затеять и удариться самым опасным местом.

– Лоб у меня, между прочим, здоровый! – возразил мальчик.

– Да, но рядом глаза, – вздохнула мама. – Повредишь там себе что-нибудь, и все усилия насмарку. А второй раз чуда может не произойти.

Егор потупился:

– Ну, извини. В следующий раз постараюсь быть осторожнее.

– Прямо не знаю, что с тобой делать, – с отчаянием проговорила она.

– Заверни в ватку, засунь в лукошко и носи с собой на работу, – пошутил сын.

– Если бы это было возможно, так бы и сделала.

Она крепко обняла его, потом легонько оттолкнула.

– Давай лоб хоть намажем, чудище. А то синяк будет.

Егор с облегчением перевел дух. Похоже, гроза миновала. Теперь главное, чтобы мама как-нибудь не догадалась о его сегодняшнем видении. Иначе слез точно не миновать. Вон из-за элементарной шишки какой шум подняла.

Он и сам не знал, верит или не верит в явление Белки, и целый вечер слонялся по коридору, напряженно прислушиваясь к происходящему в кладовой. Мама не выдержала:

– Ты прямо как маятник! Взад-вперед, на кухню и обратно. Если есть хочется, так и скажи.

– Совершенно не хочется, – честно ответил сын. И тут же обосновал свои маневры по квартире: – Мне сперва ножницы понадобились, потом ножик.

– Зачем? – поинтересовалась Нина Владимировна.

– Пока секрет, – напустил на себя загадочность Егор. – Констролю кое-что.

– По-моему, ты ничего не делал, а только ходил.

– Ошибаешься. Ты ведь книгу читала, вот ничего и не заметила.

Нина Владимировна и впрямь за чтением до того увлекалась, что окружающий мир на время переставал для нее существовать. «У меня это единственный отдых», – объясняла она такую свою поглощенность. Егор этим часто пользовался. Вот и сейчас, стоило ей уткнуться в толстую книжку, которую она уже третий день таскала с собой на работу и с работы, моментально опять переместился в коридор. Из кладовки слышалось тихое шуршание.

Он осторожно потянул на себя дверь. Навстречу ему выкатился одинокий грецкий орех. Мешок снова оказался развязан. Внутри кладовки, однако, никого. Вероятно, он в прошлый раз недостаточно крепко затянул на горловине мешка узел.

– Ну, так я и знала, – раздался за спиной голос мамы. – Вот упрямец! За орехами, значит, в кладовку повадился! То есть я совершенно не против. Тебе они только на пользу. Но к чему такая секретность? Я тебе разве запрещаю?

Егор покраснел:

– Да я их даже не думал есть! Не веришь – проверь помойку! Ни одной скорлупы не найдешь.

– А почему тогда мешок развязан? – не унималась мама.

– Я услыхал, как они развязались и посыпались…

– Ну да, конечно, орехи сами, – хмыкнула Нина Владимировна. – Ладно. Набирай и пошли колоть.

Егор поморщился. Теперь придется их есть. Впрочем, это казалось ему куда меньшим злом, чем если мама узнает про Белку.

На следующее утро, едва она ушла на работу, он первым делом кинулся в кладовку. Никаких следов постороннего вторжения. И мешок завязан так же, как они с мамой завязали его вчера. Вот только тревога не уходила. Сосредоточиться ни на чем другом Егор не мог. Каждые десять минут ноги несли его к заветной двери.

Наведавшись в кладовую в пятый раз, он приказал себе не сходить с ума и больше туда не заглядывать, однако на месте по-прежнему не сиделось. Вздохнув, он взял с полки учебник истории и уткнулся в него. Хоть с пользой проведет время.

Грохот в кладовке заставил его вскочить на ноги. Учебник полетел на пол, а мальчик бросился в коридор и рывком распахнул дверь, ожидая снова увидеть Белку. Но в этот раз его ждало гораздо большее потрясение.

На комодике, свесив ноги, сидела… девочка, по виду примерно его ровесница. Белка устроилась рядом с ней и сердито цокала зубом. Крик ужаса застыл у Егора в горле. Последние сомнения отпали. Он точно сошел с ума!

– Ой! – звонко воскликнула девочка. – Ты откуда?

Егор таращился на нее, не в силах произнести ни слова. Больше всего пугала реальность видения. Симпатичная девочка с густыми черными волосами, подстриженными под пажа. Глаза, тоже черные, живые, озорно смотрели на мальчика. Щеки чуть розовели румянцем. На пухлых губах застыла растерянная полуулыбка.

Одето видение было тоже вполне обычно, буднично. Никаких там саванов или хитонов. Джинсы и маечка с ярким принтом, кроссовки… и рядом – зверская Белка! Совершенно необычная.

– Ты кто? – задала новый вопрос девочка.

– Егор, – с трудом выдавил из себя он.

– Крайне информативно, – с ехидным видом продолжила она.

Егор разозлился. «Сама явилась и еще требует ответа, кто он и что здесь делает? Беспредельная наглость!»

– А ты-то кто? – попытался он скрыть растерянность за подчеркнуто хамским тоном.

– Фу, как грубо, – поморщилась она.

Белка, косясь на Егора недобрым глазом, зашарила у себя в складке на животе. Он без труда догадался, что она сейчас снова пульнет в него его же собственным орехом. Мешок был опять развязан и заметно потощал. Воровки наглые!

Схватив стоявшую у входа швабру, он погрозил беспардонному животному:

– Посмеешь кинуть, хвост накручу.

– Какой ты, оказывается, злой, – покачала головой девочка. – Это же Белка. Она тебя не понимает.

– Как орехи воровать, понимает, – еще сильней разозлился Егор. – Как драться – тоже. А как ответ держать, так она просто Белка.

– А это разве твои орехи?

Девочка посмотрела на него так, будто они находились сейчас не в его квартире, а в лесу и орехи спокойно валялись себе на земле под густым орешником.

– Представь себе, мои. То есть наши, – сердито сказал Егор.

– Да-а? – ни капельки не смутилась она. – То есть ты, оказывается, еще и жадный.

– Вот уж нет, – обиделся он. – Было бы что жалеть. Пусть жрет. Я их терпеть не могу. Только пуляться-то ими в меня зачем? И вообще, откуда вы здесь взялись?

– Оттуда, – кивнула куда-то в угол девчонка.

Егора разобрал нервный смех.

– Хочешь сказать, сквозь стену прошла? Как привидение?

– Сам ты привидение! Тут ход есть.

– Ну да, конечно. Тайный. Как в старинном замке. Вешай мне лапшу на уши. Это же современный дом.

– Ну и что. – Девочка пожала плечами. – Везде есть такие ходы. Просто о них почти никому не известно. Они только для посвященных.

– И ты, не знаю, как тебя там, одна из них?

– Не «как тебя там». Зовут меня Зоя. И посвященной я, разумеется, быть не могу. Любому дураку ясно. В двенадцать лет не посвящают. Ходы обнаружила Белка. И мне показала. Только… – спохватилась она, – это большой секрет. Поклянись, что никому не расскажешь. Иначе меня ждут большие неприятности.

– Клясться? – Егор громко расхохотался. – Да если я кому такой бред расскажу, меня сразу в больницу отправят. Лечиться. Только теперь уже не от слепоты, а от сумасшествия. Решат, что наркоз и операция так мне на мозги повлияли. Но у меня с мозгами пока все в порядке. Поэтому я тебе элементарно не верю. Просто, видно, твой ключ подходит к нашей входной двери, вот ты в мою квартиру и прокралась.

В Зоиных глазах сверкнули обида и негодование.

– Глупости! Зачем мне врать?

– Ясное дело, из-за орехов, – не сомневался Егор. – Очень уж они твоему мутанту полюбились. – И он небрежно кивнул в сторону Белки, которая в ответ презрительно фыркнула.

Зоя вздохнула.

– Если совсем уж честно, орехи ей и впрямь нравятся. Но… – Она с новым вздохом умолкла и на мгновенье задумалась. – Если я покажу тебе ход, ты поклянешься никому о нем не рассказывать?

Егор отреагировал на ее вопрос высокомерной ухмылкой. Совершенно ясно, что никакого хода тут нет. Она бы еще предложила ему вулкан Этна здесь показать или слона в обнимку с баобабом найти где-нибудь в пыльном углу за комодиком.

– Ну-у, если тебе так уж надо, клянусь, – легко бросил он.

– Чем? – не моргая, пристально смотрела на него Зоя.

– Жизнью, – не задумываясь, брякнул Егор.

Зоино лицо, скованное настороженностью с той самой поры, как она обмолвилась о существовании тайных ходов, оттаяло.

– Смелый ты человек, однако. Или… слово хорошо умеешь держать?

– Ну да, умею, – заверил он, ожидая с большим любопытством, как она теперь станет выкручиваться. Хотя, если она видение, то просто возьмет сейчас и растает. Самый лучший на ее месте выход из положения после такого пафоса.

Девочка протянула ему руку.

– И что? – поинтересовался Егор.

– Держись, поведу тебя, – деловито проговорила Зоя.

Егор осторожно коснулся ее ладони. Она оказалась теплой и мягкой. Абсолютно настоящей. У видения такой руки быть не может. Это он сразу понял. Белка пронзительно заверещала, и ему тут же стала ясна причина. Зоя другой рукой крепко вцепилась в ее пушистый хвост.

– Ну же, залезай сюда! – указала взглядом на крышку комодика девочка.

– А потом? – все еще недоверчиво улыбался он.

– А потом мы прыгнем, – объяснила она. – Только не отпускай мою руку. Иначе потеряешься.

– А твоя подружка меня не укусит? – покосился он на зверька.

– Делать ей больше нечего. Зубы об тебя тупить. Ты не орех, а значит, для нее невкусный.

Белка словно в подтверждение ее слов веско цокнула и заскребла задними лапами по комодику, безжалостно царапая его поверхность. Отступать было поздно. Мальчик, вскарабкавшись на комод, устроился рядом с девочкой. К его удивлению, они прекрасно там поместились втроем.

– Ну, – выжидающе посмотрела на него Зоя. – Готов?

– Готов, – кивнул Егор.

– Тогда внимание. На счет «три» прыгнем назад. Белка укажет нам путь.

«Прыгнем, конечно прыгнем, – едва сдерживал смех Егор. – Может, даже и полетим».

– Раз! Два! – воскликнула девочка. – Три!

Они рухнули в чернильную тьму.

Глава II

Кромешная тьма. Как тогда, до операции. Неужели он снова потерял зрение? Девочка с Белкой чем-то ударили его по голове? Да нет. Он совершенно отчетливо помнит, как они трое вместе прыгнули. Вот только куда? В кладовке не развернуться. Наверное, прыгнув, он ударился обо что-то головой. И… ослеп. С другой стороны, никакого удара он не почувствовал. И голова не болит. Где он? Что с ним?

Егора дернули за руку.

– Чего застыл? – раздался в темноте недовольный голос Зои. – Надеешься, я на себе тебя потащу? Вот уж не собираюсь. Давай-ка, шевели ногами.

Только тут Егор понял, что вовсе не парит где-то в темном пространстве, а, спотыкаясь, бредет по вполне твердой поверхности.

– Где мы? – кинул он вопрос в густую тьму.

– Ну, ты же сам пожелал увидеть ход, – откликнулась Зоя. – Не верил, что он есть. Теперь, надеюсь, веришь?

– Не знаю. Здесь ничего не видно. А-а, – его посетила новая догадка, – вы мне глаза завязали!

Он провел ладонью по лицу. Ни намека на повязку.

– Вот уж излишний труд тебе глаза завязывать, – ехидно хихикнула Зоя. – Ты и так ничего не увидишь. Тут даже свет зажигать бесполезно. Не пробивает.

– Почему? – Егор никогда не слыхал о подобном.

– Не знаю, – ответила Зоя. – Но факт остается фактом. Пробовала. Погоди немного. Тьма эта не вечная. Пройдем чуть-чуть, а там и фонарик начнет работать.

Они прошагали еще немного. Куда – Егор разобрать не мог. Возможно, вперед, а может, назад или вообще по кругу. Потом в темноте кто-то громко цвиркнул. И вдруг вспыхнул свет, который показался мальчику таким ярким, что он зажмурился. Но это было лишь первое ощущение. На самом деле тьму рассеивал тоненький луч маленького фонарика, висевшего на груди у Зои.

– Теперь тебе стало полегче? – полюбопытствовала она.

– Не убежден. – Он изумленно оглядывал узкий проход, в котором они стояли. Разведя руки, можно было упереться сразу в обе стены – шершавые, каменные. Пол тоже каменный. Над головой низко нависал потолок. Дышалось, правда, легко, что удивляло в столь узком пространстве. Казалось, откуда-то дул освежающий ветерок.

– Надеюсь, ты не страдаешь клаустрофобией, – с усмешкой произнесла Зоя.

– Я тоже надеюсь, – отозвался Егор. – Хотя здесь, на мой взгляд, тесновато.

– Потому и спрашиваю, – продолжила девочка. – Пойдешь дальше или предпочитаешь вернуться? Решение целиком за тобой.

– Естественно, дальше, – постарался как можно тверже ответить Егор.

Во-первых, он ни за что в жизни не позволил бы себе выставиться трусом перед этой девчонкой! А во-вторых, его самого разбирало жгучее любопытство. Он должен узнать, куда ведет это… подземелье? Надземелье? Не знаешь, как и назвать. Невероятное открытие! В обычном современном многоэтажном доме, оказывается, существует потайной ход! И не какой-нибудь там кирпичный, бетонный, кафельный или гипсокартонный, а из настоящего дикого камня. Будто не сквозь дом, а сквозь гору идешь. Или они уже миновали дом? Прошли-то довольно много. Ну точно, они, наверное, находятся в каком-то старинном подземелье. Коржик узнает – от зависти сдохнет.

– Зоя, мы под землей? – решил на всякий случай уточнить он.

– Да нет, – откликнулась девочка. – Мы вообще-то над ней, и довольно высоко.

– Ты серьезно? – вытаращился на нее Егор.

– Вполне, – заверила она.

Белка зацвиркала отрывисто и тревожно. Зоя резко пихнула Егора в стену. К его изумлению, она послушно подалась, словно была не каменной, а из теста. Все трое вошли в нее, и она тут же сомкнулась за ними. Их снова объяла кромешная тьма.

– Ты что? Зачем? – взвыл Егор.

Девочка, крепко закрыв ему рот ладонью, прошептала:

– Молчи. Там кто-то есть. Безопаснее переждать.

Егор послушно замер. Мало ли кто этот ход проделал? С такими местами связано множество жутких историй. Зоя права. Лучше не нарываться. Некоторое время они стояли в совершеннейшей тишине. Затем рядом с ними кто-то пробежал, бормоча на ходу, но слов было не разобрать. Шаги затихли. Белка цвиркнула – на сей раз ободряюще. Егору на миг вроде даже послышалось среди ее стрекота слово «пошли». Полный бред! Белочка, конечно, нестандартная, но все же не попугай. Не дано ей природой произносить слова.

Рука уперлась в шершавую каменную твердь. Они вновь очутились в коридоре. Егор украдкой пощупал стенку, из которой только что вышел. Видимо, где-то за ней была потайная ниша, которую Зоя умела открывать.

Они прошли несколько шагов вперед, и Егор вдруг обнаружил, что поверхность стен совершенно изменилась. Вместо дикого камня – веселые зеленые обои в розовый цветочек. Он резко задрал голову вверх. Своды были отделаны вагонкой из мореного дерева. Мальчик поглядел себе под ноги. Еще интереснее: линолеум под плитку, почти точная копия того, который у них с мамой на кухне.

– Зоя, мы куда-то пришли?

– Странные вопросы задаешь. – Она передернула плечами. – Ясное дело, если люди куда-нибудь идут, следовательно, приходят.

– Но тут ведь все по-другому, – пробормотал мальчик.

– А ты хотел бы, чтобы везде было одинаково?

– Да нет… Но просто… Как-то странно… – Он никак не мог подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. – То было одно, а то – раз, и совсем другое.

Белка обернулась, и Егор мог поклясться, что она повертела лапой возле виска. Нет, быть такого не может! Почудилось.

– Это все ерунда, – тем временем продолжала Зоя. – Я тебе покажу кое-что куда более интересное. Хочешь?

– Конечно, – Егора заинтриговали ее слова.

Если она потайной ход считает ерундой, то что же за диво такое ему показать собирается? Какое-нибудь седьмое или восьмое чудо света? Нет, Коржик точно сдохнет от зависти. Он ведь привык, что все интересное происходит обычно с ним. А с Егором – ничего. Разве только одни несчастья и неприятности. И вот, наконец, он попал в настоящее приключение, и какое! Фантастическое! Самому до сих пор с трудом верится.

Зоя резко остановилась.

– Белка, погоди! Мне надо Егора проинструктировать.

Зверек остановился и, обернувшись, проворчал себе что-то под нос.

– Не груби, – одернула его девочка.

Белка фыркнула, извлекла из складки на животе орех и принялась его с треском разгрызать, всем своим видом демонстрируя, что лично она с подобным типом вообще связываться не стала бы.

– Значит, так, – деловито начала Зоя. – Мы достигли опасной зоны. Сейчас мы в нее войдем, и нас ни в коем случае не должны засечь и, уж тем более, поймать. Поэтому ты должен беспрекословно меня слушаться. Понимаешь, во всем слушаться, даже если то, что я сделаю, покажется странным. Объяснять мне тебе будет некогда.

– По-моему, я последний час только и делаю, что тебя слушаюсь, – сказал Егор. – Можешь не волноваться. Лучше давай удивляй меня скорее.

Зоя еще какое-то время с сомнением на него смотрела, будто прикидывая, правильно ли поступает. Но, видимо, внутреннее ее голосование завершилось в пользу Егора, потому что она выдохнула:

– Ладно уж, раз обещала, пошли. Белка, как там у нас прямо по курсу? Чисто?

Зверек лихо сплюнул в сторону ореховую скорлупу и утвердительно кивнул.

«Надо же, – в который раз изумился Егор. – Кажется, понимает, что ей говорят, и даже отвечает. Дрессированная».

Белка прыжками устремилась вперед, мальчик и девочка почти бегом последовали за ней. Внезапно путь им преградила стена. Тупик. Зоя, однако, не удивилась. Подняв руку, она нашарила что-то на стене. То ли кнопку, то ли рычаг. Движения ее были до того быстры, что разглядеть деталей Егор не сумел. Преграда послушно сдвинулась в сторону. Сквозь проем хлынул яркий солнечный свет.

«Вот теперь мы и впрямь куда-то пришли, – пронеслось в голове у Егора. – Может, в другую квартиру?»

За проемом открылся широкий светлый коридор. По одну его сторону тянулась серая стена с массивными дубовыми дверями, расположенными на довольно значительном расстоянии одна от другой. Вторая стена была сплошь стеклянной от потолка до пола. За стеклом медленно проплывало белое пушистое облачко. Егор с широко разинутым ртом воззрился на девочку.

– Где мы?

– В Москве, конечно, – ответила та. – Не застывай истуканом. Пошли. Здесь как раз нет ничего интересного.

– Мы на каком этаже? – задал он новый вопрос, с опаской поглядывая вниз.

– На восьмидесятом, – уверенно отозвалась она.

– В Москве? На восьмидесятом? Не ври!

– А ты разве Кремль не видишь? – ткнула пальцем в стекло Зоя.

Он глянул вниз. Под ним простиралась панорама города. Улицы, переулки, площади. А вот действительно Кремль. Красная площадь, пестрые купола собора Василия Блаженного. Все такое знакомое, только очень уж маленькое. Вид с птичьего полета. И впрямь высоко. Но, наверное, не восьмидесятый этаж, а максимум какой-нибудь двадцать пятый. Разыгрывает его вредная девчонка. Будто он не знает, что в Москве нет таких высоких небоскребов.

– Ну, полюбовался? Убедился? – победоносно глядела на него Зоя. – Ладно, побежали. Видишь, Белка волнуется. Нас могут застукать.

Белка нервозно подпрыгивала на месте. Егор бросил последний взгляд на раскинувшуюся внизу Москву, и они устремились в другой конец коридора. Там девочка вновь нажала на потайную кнопку – панель отодвинулась, обнажив очередной проход.

– Быстро залезай! – распорядилась Зоя.

Они нырнули внутрь. Панель бесшумно закрылась. Девочка снова включила фонарик.

– Белка, впереди спокойно?

– Спокойно, – буркнул зверек.

– Так она, значит, разговаривает? – едва не подпрыгнул от неожиданности Егор.

– Иногда, – Зоя таким тоном ответила, будто старательно сдерживала смех. Белка в отличие от нее сдерживаться явно не собиралась и презрительно хохотнула.

– Прикалываешься надо мной? – Мальчик крепко схватил Зою за руку. – Чревовещателя изображаешь? Думаешь, я совсем тупой, не понимаю? А-а, – только сейчас осенило его. – Так вы из цирка? Там и работаете?

– Да-а, – сокрушенно покачала головой девочка. – Ты либо и правда тупой, либо тебя всю жизнь в кладовке держали вместе с вашими орехами и сковородками.

Егор обиженно засопел.

– Хамить-то зачем? Вы меня прикололи, я повелся, но теперь-то понял и…

– Вот сейчас я тебе кое-что покажу, и ты сам убедишься, до какой степени ничего не понял. – И Зоя потащила его за руку вперед по новому коридору. Обои здесь были в коричнево-бежевую клеточку. «Специально, наверное, в каждом коридоре разные, – подумал Егор. – Чтобы сразу определить, где находишься».

Белка и девочка замедлили ход.

– Теперь нам нужно передвигаться как можно тише, – предупредила Зоя. – И разговоры пока прекратить.

Остановившись возле клетчатой стены, она поманила к себе Егора.

– Глянь-ка туда.

Из стены выдвинулась штуковина, напоминающая бинокль. Мальчик приник к окулярам. Взору его открылся огромный зал. Людей в нем не было, но само помещение потрясало. Высоченный сводчатый потолок с золоченой лепниной и яркой цветной росписью, колонны из мрамора столь благородного, что, казалось, будто они источают матово-белое сияние. В просветах между колоннами – портреты рыцарей и каких-то важных вельмож в богатых старинных одеждах. С ними соседствовали оружие и штандарты. Пол прихотливым орнаментом наборного паркета поблескивал под хрустальными люстрами, которые свисали с потолка на массивных золоченых цепях. Ближе к задней стене пол несколькими ступенями переходил в помост с настоящим троном – без сомнения, царским или королевским.

– Эт-то что, музей? – заикаясь, пролепетал мальчик.

Вместо ответа ему зажали ладонью рот. Девочка тихо зашептала что-то на ухо Белке. Та, выслушав, почти бесшумно цвиркнула и, кинув злобный взгляд на мальчика, побежала дальше. Егор и Зоя последовали за ней.

Этот коридор тянулся, изгибался, вновь выпрямлялся. Клетка на обоях незаметно сменилась ядовито-зеленого цвета горохом, от которого у Егора зарябило в глазах и даже голова начала кружиться. Скажи ему кто-нибудь раньше, что горошины, да еще не настоящие, а нарисованные, могут быть такими зловредными, не поверил бы.

– Да кончатся они когда-то? – наконец прошептал он в сердцах.

– Заткнись, – коротко шикнула Зоя.

Коридор очередной раз изогнулся круто, и до того внезапно, что не ожидавший поворота мальчик едва не отдавил Белке хвост. Обернувшись, она оттопырила угол нижней губы, продемонстрировав ему остренький белый клык.

– Извини, я нечаянно, – покаянно промямлил он.

– То-то же, – прошелестело в ответ. – И в следующий раз будь любезен называть меня на «вы».

– Простите, – совсем стушевался Егор.

Больше он добавить ничего не успел. Зоя опять зажала ему рот.

– Сколько раз повторять! Молчи! – выдохнула она ему в самое ухо.

Она вновь извлекла из стены причудливое оптическое приспособление, очень похожее на первое, разве что окуляры были поменьше, и жестом велела Егору смотреть.

На сей раз он увидел помещение гораздо более скромных размеров. По стенам с деревянными панелями стояли книжные шкафы, плотно уставленные толстыми фолиантами с кожаными корешками, на которых сияло золотое тиснение. Простенки между шкафами украшали старинные гравюры – черно-белые и цветные, запечатлевшие сценки совершенно незнакомой Егору жизни. Взгляд его приковала прекрасная всадница в длинном платье верхом на белоснежном коне. У окна, задрапированного тяжелыми гардинами из бордового бархата, стоял монументальный письменный стол красного дерева с ножками в виде львиных лап. Оскалившаяся голова царя зверей выглядывала из-под столешницы со старинным письменным прибором в две хрустальные чернильницы на подставке; бронзовой настольной лампой с массивным основанием и матовым круглым абажуром, увенчивающим высокую штангу в форме ствола, по которому хищно вилась змея, простиравшая свой смертоносный язык к источнику света; и современным компьютером с огромным плоским монитором.

«Ну точно какой-то дворец-музей, а здесь, наверное, кабинет директора, – заключил мальчик. – Только почему Зое кажется, что она показала мне что-то невероятное? Думает, я музеев не видел? Да сколько угодно. Правда, не высоко над землей, как этот. И не в современном здании…»

Дверь в кабинет неожиданно распахнулась, прервав размышления Егора. По узорчатому ковру, сплошь покрывавшему пол кабинета, быстрыми шагами прошел мужчина. Усевшись в кресло возле стола, он сосредоточенно уставился на экран.

«А вот и сам директор пожаловал, – отметил про себя мальчик. – Наверное, он просто-напросто Зоин папа. С какой радости ей иначе им хвастаться? Или он какая-то известная личность и она полагала, что я его увижу и сразу узнаю?»

Внимательно вглядевшись в лицо незнакомца, Егор пришел к выводу, что тот раньше нигде не попадался ему на глаза. Ни живьем, ни по телевизору, ни в Интернете, ни в прессе. Внешность-то у мужика заметная, запоминающаяся. Высокий, худой, с крючковатым орлиным носом, выступающими скулами и глубоко запавшими глазами. Черные, гладко зачесанные волосы острым мысом разделяли в центре высокого лба две большие залысины по бокам. Уши, крупные, хрящеватые. Губы тонкие. Сейчас они растянулись в недоброй улыбке. Мужчина, выдвинув один из ящиков стола, начал сосредоточенно в нем рыться.

В этот момент мальчик обратил внимание на большой портрет, висевший над креслом. Написанный маслом, он очень напоминал манерой изображения полотна, запечатлевшие вельможных господ, которыми изобиловал тронный зал. Вот только субъект на этой картине был, несомненно, более важной персоной. Он грозно застыл в полный рост, и черный фон, избранный живописцем, подчеркивал его пугающую и одновременно завораживающую властность. Увенчанная короной голова гордо вскинута. Холеная рука сжимает скипетр. Мантия из золотой парчи складками ниспадает до самых туфель, и кажется, даже они выражают стремление повелевать всеми и вся. Но главное, глаза. Глубоко запавшие, они тем не менее источали яростное сияние из-под низко нависших надбровных дуг.

Егор уже видел эти глаза. Только что. Всего несколько секунд назад. Мужчина за столом поднял голову. У мальчика едва не вырвался вскрик. Человек за столом был очень похож на царя или короля со старинного портрета. Видимо, это какой-то его далекий предок. Сходство, однако, поражало.

– Нагляделся? Узнал? – жарко зашептала Егору в ухо девочка.

Он, оторвавшись от окуляров, тихо ответил:

– Нет, а разве должен был?

– Лучше пойдем ко мне и поговорим, – ушла от дальнейших объяснений Зоя.

От него не укрылось, что она сильно разочарована его реакцией. Значит, точно хотела похвастаться, но номер не прошел. Ничего, сейчас он еще над ней поприкалывается. А то они с этой Белкой, похоже, считают его таким первобытно-общинным парнем, который, кроме своей дубинки и каменного топора, ни о чем не в курсе и просто обязан таращиться в немом ступоре и восторге на их здешнюю цивилизацию. Рот разинул, слюни текут. С пальмы он рухнул – о принтер ушибся.

Они закружили по теперь уже полосатым коридорам. Новый путь отказался довольно коротким. Вскоре они вошли в очередную стену, а вышли из огромных напольных часов, в корпусе которых не было ни гирь, ни маятника, что, впрочем, отнюдь не мешало им громко тикать.

– Моя комната! – объявила девочка. – Добро пожаловать! Можно больше не молчать и не шептать!

Егор огляделся, заранее приготовившись опять удивиться, но, конечно, не показать вида. Комната была совершенно обычной и даже не слишком большой. В одном углу высокая кровать с ажурным чугунным изголовьем, накрытая розовым покрывалом в мелкий светлый цветочек, напротив уютно притулился диванчик. Рядом – створки встроенного шкафа. У самого окна с белыми жалюзи, – столик с компьютером, перед ним – удобное мягкое кресло на колесиках, дальше – небольшой шкаф с книгами. А у двери – большое зеркало, в котором можно увидеть себя во весь рост. Сразу понятно, что здесь девчонка живет.

Егор, правда, предполагал еще увидеть стадо плюшевых зверей, но этого-то как раз и не оказалось. Видимо, Зое их с лихвой заменяла Белка, огромная клетка которой с домиком, размером не меньше собачьей конуры, и беговым колесом занимала пространство между диванчиком и входной дверью.

Едва они вошли в комнату, зверек скрылся в домике. Оттуда послышалось громкое шуршание и ворчанье. «Орехи натыренные пошла прятать, – понял Егор. – Не кормят ее тут, что ли? Или в гостях всегда вкуснее? А может, инстинкт срабатывает». Он заглянул в клетку. Кормушка была полна, поилка – тоже. И клетка чистенькая. За Белкой явно заботливо ухаживали. Вот и поди разберись, что кому надо.

– Скажи, – пытливо посмотрела на мальчика Зоя, – ты правда не узнал человека в том кабинете?

– Правда, – подтвердил мальчик. – А кто он такой?

– Ах да, ты вроде бы говорил про какую-то операцию, – как-то уж чересчур ласково произнесла она.

– На глазах, – вполне понял ход ее мыслей Егор. – Я совсем ничего не видел, а после операции у меня стало нормальное зрение.

– То есть раньше ты был слепым? – продолжала расспросы Зоя. – Может, поэтому и не узнал его?

– Нет, ослеп я совсем ненадолго, – внес ясность Егор. – А до этого видел, но только в очень сильных очках.

– Тогда я вообще ничего не понимаю! – возмутилась Зоя. – Как ты умудрился его не узнать!

Она была так рассержена, что Егору даже стало ее немного жаль. И он скороговоркой бросил:

– Ну, предположим, я знал, да забыл. И вообще, хватит загадки загадывать. Говори уж.

– Ты не узнал Константина Шестого – Верховного правителя Объединенной Империи Руссии и Киндии, – с таким многозначительным видом произнесла девочка, словно Егор по меньшей мере не узнал собственную маму.

– Честно сказать, впервые слышу, – смутился он. – Как ты сказала? Империя Руссии и Киндии? Понимаешь, я же только в седьмом классе, и мы еще не весь курс географии прошли. Но вроде на карте мира мне подобного государства не попадалось. А-а, – спохватился он, – оно, наверное, карликовое? Ну, вроде Монако?

Теперь Зоя уставилась на него в полнейшем недоумении.

– Какое еще такое Монако? И вообще, повернулся же у тебя язык назвать нашу огромную империю карликовой. Юмор у тебя такой, да? Ха-ха! Или… – Она с ироничной ухмылкой хлопнула себя по лбу, будто ее посетило внезапное озарение. – Признайся уж честно: тебе, наверное, на самом деле не глаза, а мозг оперировали. Вот ты все и забыл, кроме своего Монако, о котором я даже не слышала.

– Гони сюда карту, покажу для тупых, где Монако, – огрызнулся Егор. – Заодно и твою Руссию с Киндией найдем. Если она, конечно, не слишком маленькая.

Девочка, ни слова не ответив на его выпад, подошла к компьютеру, пальцы ее выбили быструю дробь на клавиатуре. За спиной у Егора скрипнуло. Он обернулся. Зеркало на стене кувырнулось на бок, превратившись в широкий экран, на котором возникла разноцветная карта Евразии, имеющая мало общего с той, что была в атласе у Егора.

– Что такое ты мне тут показываешь? – в полном замешательстве осведомился он у девочки.

– Что просил, то и получил. – Она уже стояла рядом с ним возле экрана. – Объединенная Империя Руссии и Киндии. А теперь, будь любезен, скажи мне на милость, где твое Монако. Или оно в Америке? Только я-то точно знаю: там его тоже нет.

Из домика в клетке послышался издевательский смешок. Егор продолжал пристально изучать диковинную карту. Теперь он и впрямь чувствовал себя так, как будто свалился с пальмы. На месте Монако плескалось то ли море, то ли океан. Да что там Монако! Большая часть Европы вообще отсутствовала. Ее территорию занимали водные просторы.

– Впервые вижу такую карту, – наконец вынужден был признаться он. – Ты сама ее, Зоя, нарисовала? Игра, что ли, новая? Я еще про такую не слышал.

– Это официальная карта, – серьезно и твердо произнесла девочка. – Посмотри на знак внизу. – Егор заметил золотисто-пурпурный герб, который уже видел на изголовье трона. – Вот Москва, – ткнула пальцем в экран девочка. – Мы с тобой тут находимся.

Москва и впрямь пребывала на своем обычном месте.

– Но здесь же дальше страны Европы должны быть, – продолжал изумляться Егор. – Франция, Италия, Германия, Австрия… – Все это смахивало на сонный бред, и мысли путались, как в ночном кошмаре.

Девочка тем не менее хранила невозмутимость.

– Да, раньше тут действительно была суша. Только очень давно. Ее уже тысяча лет как затопило море.

– А люди куда девались? – Новая информация ошарашила мальчика.

– Не знаю. – Девочка пожала плечами. – Разбежались, наверное, в разные стороны. Кто-то спасся, а кто-то погиб.

Егор окончательно перестал что-либо понимать. То ли девчонка опять его лечит, то ли он каким-то образом переместился в совсем другой мир, где и Москва не Москва, Европы нет вовсе, а океан намного больше. Дома€ в Москве восьмидесятиэтажные, а может, даже и выше. С потайными ходами. И правит Верховный правитель.

– Зоя, а я что – попал в будущее или… – У него чуть не вырвалось «сошел с ума», но он вовремя осекся. Консультироваться, не слетел ли с катушек, у собственной галлюцинации, представлялось ему тупым занятием.

– Ты о чем? – Она явно не понимала его.

– Ну, это совсем не мой мир. Какой у вас сейчас год?

– Две тысячи десятый, – ответила она.

– И у нас тоже. – Нет, он точно сошел с ума! «Правда, – мелькнула у него надежда, – может у них другое летоисчисление?»

– Две тысячи десятый год какой эры? – задал он новый вопрос.

– Новой эры, от Рождества Христова.

– И у нас ровно то же самое.

Ему стало по-настоящему страшно.

– Веди меня обратно, – велел он Зое. – И я тебе покажу, что у нас все не так.

– Не так быть не может, – уверенно возразила она. – Ты живешь со мной в одном доме.

– Ничего подобного! – проорал Егор. – Мой дом совершенно другой. Этажей в нем всего двенадцать, а моя квартира вообще находится на восьмом. И Кремля никакого у нас из окна не видно. Нам до него еще пилить и пилить на метро.

У Зои переменилось лицо. Она подбежала к клетке и засунула голову внутрь.

– Белка, где ты? Немедленно вылезай!

– Отдохнуть не дают, – послышалось сварливое ворчанье из домика.

Запустив руку внутрь, девочка вытащила зверька наружу за заднюю лапу. Второй лапой Белка оказывала весьма активное сопротивление. Зоя схватила ее на руки.

– Признавайся честно, Белка, куда ты меня водила?

– Я? – Зверек усиленно избегал встречаться с ней взглядом. – Ты сама за мной увязалась.

– Кто за кем увязался, обсудим после, – не дала сбить себя с толку девочка. – Ты мне ответь, куда мы с тобой ходили?

– А я знаю? – пожала плечами Белка. – Там были орехи. Такие вкусные!

– Ладно. Веди скорее нас обратно, – Зоя поняла, что большего от нее не добиться.

– Если надо, пожалуйста, – проявила готовность Белка и тихо добавила: – Еще орешками запасусь. А то вы все местные мне подсовываете. Глаза бы мои на них не смотрели. Видите ли, экономия средств. На себе экономьте.

Дверь в комнату дрогнула, ручка задергалась, и снаружи послышался голос:

– Зоя, открой немедленно! Ты снова опаздываешь на занятия!

Двое ребят и Белка застыли.

– Прячься, – велела Егору девочка. – Это моя гувернантка. Если я к ней сейчас же не выйду, ужас, что начнется.

Взгляд мальчика в панике заметался по комнате.

– Куда прятаться-то, в часы?

– Нет, лучше под кровать, – тихо распорядилась Зоя. – Вернусь с урока, и сразу пойдем к тебе.

Егор послушно нырнул под оборку розового покрывала. Тесно, но хоть не пыльно. Зоя открыла дверь. Егор наблюдал за происходящим.

На пороге возникла худая высокая женщина средних лет в черном длинном платье с белым воротничком и белыми манжетами. Лицо у нее было бледное, продолговатое, со строго поджатыми губами.

– Ты даже не удосужилась переодеться, – принялась сердито выговаривать она воспитаннице.

– Да какой смысл, Василиса Власьевна. Я все равно одна занимаюсь. Чего на переодевание зря время тратить.

С этими словами она схватила большую папку, лежавшую на столе, кинула Белке: «Охраняй!» – и выбежала из комнаты.

Гувернантка уходить не торопилась. Она долго с большой подозрительностью изучала комнату воспитанницы. Затем сделала несколько шагов по направлению к столику с компьютером. Шерсть на Белке вздыбилась, зверек предупредительно цокнул. Василиса Власьевна попятилась.

– Гнусная тварь, – процедила она сквозь зубы и покинула комнату, громко хлопнув на прощание дверью.

Белка, подпрыгнув, ловко повернула ключ в замке.

– Так спокойнее, – пояснила она Егору. – Пойду подрыхну. И тебе то же советую.

Мальчик выбрался из-под кровати. Если уж лежать, то лучше на ней, чем под ней. Он растянулся на розовом покрывале. Мягко. Удобно. Спать, правда, совершенно не хотелось. От череды безумных происшествий кружилась голова. Разум настоятельно требовал объяснений. Что с ним случилось? Где он? Каким образом его сюда занесло?

Он попытался мысленно выстроить последовательность событий. Белка, а затем девочка с Белкой, невесть как очутившиеся у него в кладовке. Провал в неведомое. Путешествие по бесконечным потайным коридорам. Тронный зал. Верховный правитель Империи… Нет, наверное, ему это попросту снится. Вот ущипнет себя сейчас посильнее и проснется в собственной квартире.

Егор ущипнул себя за бок и взвыл от боли. Зоина комната никуда не исчезла, а из домика Белки послышалось недовольное ворчанье, вскорости перешедшее в богатырский храп с лихим присвистом. Полное сумасшествие! То, что его окружало, оказалось не сном, а реальностью. Безумной, немыслимой, но реальностью. Он попал в иной мир. Параллельный или перпендикулярный. Одновременно похожий и непохожий на тот, в котором Егор существовал до сих пор. Лежать без дела было невмоготу. Компьютер. Как же ему сразу не пришло в голову! Знакомая вещь. И вроде ничем не отличается от тех, которыми Егор пользовался в своем мире. А значит, можно найти ответы на все вопросы.

Егор на цыпочках прокрался к столу. Едва он поднес пальцы к клавиатуре, экран засветился. На нем возникло изображение ощерившейся Белки. И громкий металлический голос завопил:

– Тревога! Тревога! Чужой! Без допуска не подходить!

Мальчик попятился и чуть не споткнулся о Белку, которая бросилась ему под ноги.

– Куда лезешь! Марш на место!

– Извините, – промямлил Егор, покорно укладываясь на кровать.

Белка вскочила в Зоино кресло и спокойно принялась щелкать «мышью». Металлические вопли смолкли.

– Остается надеяться, что сюда никто не пожалует, – проворчала себе под нос Белка. – Ну что за люди! Вечно поспать не дают.

Вскоре она уже снова самозабвенно храпела. Егор ворочался с боку на бок. Часы гулко пробили два раза. Разгар дня. Интересно, у него-то дома сейчас сколько времени? Надо непременно успеть вернуться до прихода мамы. Она с ума сойдет, если его не окажется на месте. Выходить-то ему одному еще неделю категорически запрещено. Последует звонок Коржику, где его тоже, естественно, не окажется. У мамы начнется истерика, а если он как раз в тот момент спокойненько вылезет из кладовки…

Егор схватился за голову. Об этом лучше вообще не думать. А с мамы ведь станется и раньше обычного с работы прийти. Сюрпризом она называет такое. Или здесь, например, два часа, а у него там уже пять. Судя по настойчивому урчанию в животе, не исключено. В два часа ему обычно еще есть не хочется. А сейчас бы, кажется, слона проглотил. И, пожалуй, даже от грецкого ореха не отказался бы. У Белки попросить? Бесполезно. Она жадная и не даст.

Сколько у Зои уроки длятся? Может, несколько часов, а ему тут что, так и лежать? Она-то, вероятно, поест, а о нем и не вспомнит. Попробовать самому отсюда выбраться? Дорогу он вроде запомнил. По узору на обоях. Где Зоя потайные кнопки нажимала, тоже примерно разглядел. Как говорится, попытка не пытка. И Белка теперь крепко спит. Главное, чтобы не помешала. В конце концов, ему надоело быть пленником. Какое-то животное будет еще решать, что ему делать и чего не делать!

Он тихо прокрался к часам, осторожно открыл их, шагнул внутрь и тщательно прикрыл за собой дверь. Внутри даже ручка была приделана для этой цели. Егора окутала кромешная тьма. Он хлопнул себя по лбу. Про фонарик-то совершенно из головы вон! Вроде Зоя его на столе оставила перед тем, как бежать на занятия.

Он выглянул в комнату. Белка продолжала шумно спать. Все-таки приближаться к столу было боязно. Не ровен час, что-нибудь опять заорет. Фонарик в отличие от компьютера легко дался в руки. Егор повесил его себе на шею. «Умница, не кричишь, – мысленно похвалил он покладистый предмет. – Что ж, до свидания, милая Белочка. Не поминай лихом, спасибо за гостеприимство».

Он опять плотно закрыл за собой дверцу часов и только потом зажег фонарик. Теперь отворить заднюю стенку. Егор давил на нее в разных местах, она не подавалась. В часах было душно и тесно. Он снова и снова жал на деревянную панель. Наконец, что-то тихо щелкнуло, пол под Егором исчез, и он понесся с неимоверной скоростью по какой-то трубе, то ли летя, то ли скользя и совершая головокружительные виражи.

Падение прекратилось столь же неожиданно, как и началось. Труба выплюнула его на пол, застланный ковровой дорожкой. Самое странное, что он даже не ушибся. Приземление при всей стремительности прошло мягко, словно на пуховую перину. Фонарик тоже ничуточки не пострадал. Из него по-прежнему струился яркий, ровный свет. Это дало возможность мальчику осмотреться.

Он находился в очередном потайном коридоре с серенькими обоями в белую крапинку и с ковровым покрытием на полу. Здесь он еще не бывал, и следовало решить, куда идти. Коридор простирался в две стороны. Мальчик нерешительно потоптался на месте. Пора двигаться. Обратно в часы – отпадает. До отверстия в потолке не достать. Да и труба, сквозь которую он летел, наклонная, гладкая. Хочешь не хочешь – придется двигаться либо направо, либо налево в надежде набрести на какой-нибудь из знакомых коридоров.

Направо пойдешь – погибель найдешь, налево – головы лишишься… Сказка, конечно, ложь, но в ней, как известно, намек. Трудно принять решение, если не представляешь, что ждет тебя впереди. Мальчик зябко поежился, и совсем не от холода. Он вспомнил, как Зоя с Белкой спрятались, едва заслышав шаги в коридоре. Почему? Им грозила опасность? Или просто боялись, что их заругают, обнаружив там, куда им запрещено ходить?

По-любому здесь лучше не попадаться никому на глаза. Главное, как можно скорее попасть обратно домой. Этот мир не внушал доверия. Егор нашарил в кармане монетку. Если логика бессильна, положись на судьбу. Орел – направо, решка – налево. Он подбросил монетку в воздух и, ловко поймав ее, разжал пальцы. Решка.

И он зашагал в неизвестность. Ковер его планам благоприятствовал. Шагов вообще не было слышно. Он шел и шел. Коридор изогнулся столь резко, что Егор едва не ударился лбом о стену. «Выход», – с радостью пронеслось в голове. Он принялся шарить в поисках тайной кнопки по обоям. Искал тщательно. Даже постучал по стене. Она звучала тупо и глухо. Судя по этому, под обоями была толстая каменная кладка. Тупик. Что-то заставило его поднять голову. Он посветил вверх фонариком. Чуть выше головы мальчика из стены торчала металлическая скоба. Ступеньки шли вверх. Егор подпрыгнул и, ухватившись руками за скобку, подтянулся. Ему с трудом удалось зацепиться за следующую перекладину. Дальше дело пошло легче. И вот он уже поднимался вверх.

Вскоре он ступил в еще один коридор с обоями из сиреневого бархата с золотой каймой. Совсем коротенький коридорчик.

– Опять тупик, – разочарованно пробормотал Егор.

Он с надеждой посветил фонариком на потолок с золотым орнаментом. Новой лестницы там не нашлось. Рука наугад ощупывала нежный ворс бархата. Указательный палец утонул в углублении. Егор нажал сильнее. Никаких звуков. Лишь бархат поехал в сторону. Егор в испуге отпрянул. Бархатная поверхность явственно сдвигалась влево. Мальчик глянул в образовавшуюся щель. Тихо. Темно. Ничего не разобрать. Щель увеличилась. Он осторожно протиснулся в нее и направил вперед луч фонаря.

Горло свело от ужаса. На него в упор смотрел вздыбившийся на задние лапы огромный оскаленный медведь. Зубы разъяренного зверя сахарно сверкали в свете фонарика. Егор хотел юркнуть обратно в щель, но она успела исчезнуть. Мальчик уперся спиной в цельную деревянную панель. Пора, наверное, было прощаться с жизнью. Медведь, однако, почему-то не торопился атаковать, а стоял, не дыша и не двигаясь, в прежней воинственной позе. «Чучело!» – сообразил, наконец, Егор, отирая ладонью холодный пот со лба.

Осмелев, он посветил вокруг себя. Да тут не одно чучело, а много! Напротив медведя лев приготовился к схватке. Сверху за ними с бутафорских веток наблюдали фазан и глухарь. За спинкой длинного кожаного дивана на полке лежал крокодил. А из-за подлокотника злобно выглядывал упитанный бурый кабан. Поодаль, у бильярдного стола, занимающего центр комнаты, удало поблескивал зелеными глазами волк. У стены стеллаж, уставленный кубками – серебряными, золотыми, огромными, средней величины и совсем маленькими. Подставка с киями из драгоценных пород дерева. Над ней – головы разных животных, в основном рогатых. Тоже явно охотничьи трофеи. Полочка с бильярдными шарами. Доска, как в школе, с мелом на полочке. И дверь. Двустворчатая. Дубовая. С медными ручками.

Егор машинально потянулся к ней, но тут же отпрянул. За дверью раздались голоса. Он замер в сомнении: выйти навстречу или спрятаться? Лучше спрятаться. Понаблюдает, а там уж решит, как вести себя дальше.

Нырнув за кабана, под полку с крокодилом, он сумел втиснуться между стеной и диваном. Дверь распахнулась. Егор судорожно погасил фонарик. Кто-то вошел. Зажегся свет. Егор старался не дышать. Сколько их? Двое? Трое? Кажется, двое.

– Ваше высокопревосходительство, дело безотлагательное. Не хочу нагнетать, но в систему совершено проникновение, – произнесли почтительным басом.

– Опять партизаны?

– В том-то и дело, что нет.

– Как, интересно, тебя понимать? – Второй человек говорил баритоном, звучавшим резко и властно.

– Самое удивительное, что совершенно непонятно. Следов не осталось.

– Это невозможно, – отрезал баритон.

– Но, к сожалению, правда, – доложил встревоженный бас.

Глава III

Егор застыл на четвереньках ни жив ни мертв. Ноги от неудобной позы моментально затекли. Упиравшиеся в паркет колени начали ныть. Поменять бы положение. Но этого-то как раз и нельзя. Вошедшие могут засечь. С другой стороны, интересно, какие они, а из-за дивана ничего не разглядишь.

Мальчик начал осторожно перемещаться: рука, нога, рука, нога… Маневр удалось провести без малейшего шума. Это немного приободрило его. Высунувшись из-за спинки дивана, он поглядел поверх щетинистой спины кабана. Возле бильярда стояли двое мужчин. Один – тот самый Верховный правитель, которого ему продемонстрировала Зоя. Второго Егор видел впервые.

Невысокий, кругленький, с жестким медно-рыжим ежиком на голове и пышными рыжими усами. Одет в мышиного цвета мундир с серебряными эполетами. Брюки-галифе одного тона с кителем заправлены в черные сафьяновые сапоги. Широкий серебряный пояс обхватывал круглый объемный живот. На Константине был прежний синего цвета костюм, в котором Егор видел его несколько часов назад. Не желая больше рисковать, мальчик бесшумно уполз в свое убежище.

– Я не понимаю, как это возможно? – недоумевал Верховный правитель.

– Совершеннейшая загадка, – растерянно отвечал его собеседник. – После партизан лаз еще на несколько часов остается открытым. А тут сигнал прошел – и все.

– То есть вы даже не определили место проникновения? – грозно осведомился Константин Шестой.

– Не смогли, ваше высокопревосходительство. Техника оказалась бессильной. Зафиксирован лишь сам факт вторжения, а место не обнаружено. Потому я так и настаивал на конфиденциальности нашего разговора. Понимаете? Я боюсь, вдруг это… ОН? Тот, чье имя мне не хотелось бы называть.

– Хочешь сказать, мой братец Карл возвратился? С того света? – Верховный правитель сопроводил свою реплику свирепым хохотом.

– Ну, ваше высокопревосходительство, может статься, не он сам, – суетливо залепетал человек в форме. – Вы же помните: он принимал непосредственное участие в создании нашей системы. Если бы не его разработки… То есть мы, конечно, ее с тех пор под вашим мудрым руководством значительно усовершенствовали, однако ключевые параметры созданы им…

– Запомни, – оборвал его Константин. – Моего дорогого братца нет! Оттуда не возвращаются!

– Да, да, разумеется. Только тело-то мы так и не нашли.

– Это не важно, – вновь грубо перебил его Константин. – Он умер. Так же как и дорогая Лидия. В противном случае проявился бы гораздо раньше.

– Да. Наверное, – неохотно признал собеседник. – Но, может, после него остались какие-нибудь… – Ему вновь не удалось договорить.

– Мы же все уничтожили. Ты сам мне докладывал. Или врал?

– Что вы, что вы, ваше высокопревосходительство! – заверил человек в форме. – Просто очень странное происшествие.

– Может, сбой системы? Просигналила ложную тревогу?

– Будем надеяться, – ответил второй мужчина. – Другой версии у меня нет.

– Отдай приказ все тщательно проверить! – распорядился Верховный правитель.

– Уже сделано. Провели визуальную проверку. Система работает безукоризненно, – отрапортовал человек в форме. – Меня просто смущает, что это первая ложная тревога за много лет.

– И на старуху бывает проруха, – бросил Константин. – Климат, знаешь ли, меняется. Вероятно, напряжение полей сбилось, и цепь на какое-то мгновение замкнуло.

– Системные надзиратели утверждают, что это маловероятно, – сказал обладатель баса. – Один шанс из тысячи.

– То есть вероятность все-таки существует, – успокоился Верховный правитель. – В остальном обстановка спокойная?

Человек в форме кашлянул.

– Есть еще один вопрос. Деликатный.

– Докладывай.

Военный опять закашлялся.

– Василиса Власьевна снова на Зою жалуется. И на животное. Особенно на животное, – подчеркнул он.

– В чем конкретно проблема? – холодно полюбопытствовал Константин.

– Щерится, ваше высокопревосходительство, не подпускает.

– Зоя? – изумился Верховный правитель.

– Нет. Белка.

– Какое дело гувернантке до Белки? Она за Зоей следить приставлена.

– Так вот именно потому, что следить как следует не удается, – пояснил докладчик. – Василиса Власьевна убеждена, что она ее подстрекает.

– Зоя Белку? К чему? – Казалось, Верховный правитель несколько растерялся.

– Отнюдь нет, Белка Зою. У Василисы Власьевны создалось впечатление, что Белка имеет пагубное влияние на вашу племянницу.

– Чушь! – прикрикнул Константин. – Животное не может иметь влияние на человека, да еще к чему-то подстрекать. К чему именно Белка подстрекала мою племянницу?

Человек в форме замялся.

– Ну-у, если позволите, к скрытой форме открытого неповиновения. Зое на занятия надо, а она опаздывает. Форму отказывается носить.

Константин недобро хохотнул:

– Слушай, Орест, сдается мне, это у Василисы Власьевны слишком большое влияние на тебя. Девчонке двенадцать лет. Естественно, ей не хочется заниматься, а уж тем более носить форму. Ладно в школу бы ходила, но учится-то она дома.

– Форма дисциплинирует, – обиженно пробасил Орест. – А Василиса Власьевна, осмелюсь отметить, чрезвычайно преданный вашему высокопревосходительству человек. Понапрасну сомнений высказывать не станет.

– Ладно, я с Зоей поговорю. Пусть ведет себя достойно своего положения, – смилостивился Константин.

– А по поводу Белки? – с льстивой надеждой полюбопытствовал Орест.

– Белка остается! – рявкнул Константин. – Она у Зои давно. Это для нее память о родителях. Между прочим, нянька никогда на нее не жаловалась.

– Василиса Власьевна докладную за докладной мне на это животное пишет, – снова завел свое Орест.

– Вам бы с Василисой еще все игрушки у ребенка отобрать. С животным справиться не можете. Белка, конечно, своеобразная. Любил мой покойный братец подобных уродцев коллекционировать. И говорить каким-то образом ее обучил. Но уж что есть, то есть. Белка такая одна, девчонке она дорога, а на место гувернантки в случае чего найдется много желающих. Точка, Орест, вопрос закрыт. Систему ближайшие дни держите в режиме повышенной безопасности.

– Уже исполнено, – отрапортовал Орест. – Система функционирует в режиме предельных показателей.

– Ну, что, старый поганец, сыграем партию? – предложил Верховный правитель.

– Как вам будет угодно, ваше высокопревосходительство. Сочту за честь.

Его высокопревосходительство хохотнул.

– Ладно тебе, Орест. Официальная часть закончилась. Можешь расслабиться. Вспомни, как мы с тобой в детстве дрались и каких ты мне тумаков навешивал. А тебя потом за это секли.

– Ой, Константин, ты скажешь, – льстиво подхихикнул человек в военной форме. – Кто кому тумаков навешивал! По-моему, я от тебя их чаще, чем ты от меня, получал.

– Будет подлизываться. Бери лучше кий. Вот сейчас и проверим, кто из нас сильнее. На что играем-то?

– Воля ваша, ваше высокопревосходительство, – снова залебезил Орест.

– Опять ты! – рассердился Константин Шестой. – Никак не расслабишься. Совсем в работе погряз. Кстати, может, на должность твою сыграем? Победишь – останешься, проиграешь – уволю.

– Эт-то, эт-то, – стал заплетаться от ужаса язык у Ореста.

– Шучу, – сжалился над ним Верховный правитель. – Куда ж мне без тебя деваться? Все мои секреты знаешь. Если так подумать, опасный ты человек, – голос его из веселого резко сделался угрожающим. – Может, тебя казнить, пока не поздно?

– Ваше высокопревосходительство! – жалобно возопил толстяк. – Я вам душой и телом! С детства! Предан! Жизни не пожалею!

– Вот я тебе и предлагаю не пожалеть, – тон Константина по-прежнему не сулил собеседнику светлого будущего. – Казним – стопроцентно не сможешь предать.

– Ваше высоко… – голос у Ореста сорвался. – Жизнью клянусь, поклеп! Подлый и вероломный поклеп! Напраслину на меня возвели злопыхатели и завистники. Спят и видят на мое место усесться. Ни перед чем не останавливаются. Вот и вводят ваше высокопревосходительство в заблуждение. Как чувствовал. Всех уничтожу!

– Не заводись, приятель, – громко хлопнул его по плечу Константин. – Никто напраслины на тебя не возводит. Я пошутил.

Орест принужденно захихикал, смех его прозвучал, как жалобное всхлипывание.

– А сыграем на подбильярд, – принял решение Верховный правитель. – Проигравший пять раз подряд под столом проползет и проблеет козой.

– Будет исполнено, ваше высокопревосходительство! – Егор хоть ничего и не видел, но готов был поклясться, что Орест в этот момент отдал честь.

– Э-э, братец, ты что же, заранее уже сдался? – осуждающе протянул Верховный правитель. – Я так не согласен. Игра должна быть честной. Тем более ты у нас известный мастер. Вот и работай в полную силу. Иначе в тюрьму.

– Снова шутить изволишь, – на сей раз решился обратиться к нему на «ты» Орест.

– Вовсе нет, – отрезал Константин. – Не терплю поддавков. Ладно, начали. Разбивай пирамиду.

Цокнули и, шурша по сукну стола, раскатились шары. Теперь пространство комнаты то и дело оглашалось громкими восклицаниями Константина вперемешку с поддакиваниями и подхихикиваниями Ореста и энергичными ударами киев. Егор, тело которого окончательно задеревенело от стояния на четвереньках, наконец, отважился с величайшими предосторожностями вытянуться и лечь на пол. Ему стало гораздо легче. Как мало порой человеку надо!

Игроки продолжали сражение. Скорее бы уж оно закончилось. Жутко противный этот Верховный правитель! Мерзко так издеваться над другом детства! Впрочем, Орест тоже не вызывал у Егора симпатии. Ничем он не лучше Константина. И унижается самым что ни на есть отвратительным образом. Без сомнения ведь проиграет и полезет под бильярд. Хотя риск для него в этом есть. Заметит Правитель, что он ему поддался, – тюрьма обеспечена. Если, конечно, Константин снова не пошутил. Ох, сложная жизнь у придворных!

Орест, похоже, воспринял слова Константина на полном серьезе. Знает, видимо, что подобные шуточки Правителя иногда кончаются для людей вполне скверно! За здорово живешь никто так трястись не станет. А Зоя, получается, племянница Верховного! Ни словом, между прочим, Егору не обмолвилась. Просто показала. Фишка, видимо, у нее такая: увидит, узнает и от счастья грохнется в обморок. А когда Егор не узнал, сама впала в шок.

– Партия! – воскликнул Константин. – Ну, ты, прощелыга, меня и обставил!

– Случайное везение, – трепещущим голосом отозвался толстяк. – Шар лег удачно.

– Случайное или закономерное, но победа есть победа. Поздравляю. Лезь под стол.

– Почему я? – оторопело осведомился Орест.

– А ты считаешь, что лучше мне? Не для Верховного правителя это занятие. Только что убеждал, как предан мне душой и телом. Вот и докажи. Поползаешь, а я полюбуюсь и послушаю.

До Егора донеслось надсадное кряхтение. Толстяк опустился на ковер.

– Дозвольте, ваше высокопревосходительство, без мундира, а то он меня в таком положении душит.

– Снимай, – смилостивился Верховный. – Ой, да ты и вправду бордовый какой-то. Еще удар хватит, а я виноват потом буду. Хотя виноват ты сам. Спортом бы занялся, а то брюхо отращиваешь. Гедонистом заделался. Только и знаешь, что радости жизни вкушать.

Орест ответил козлиным меканьем.

– Громче, пожалуйста, – потребовал Константин. – Помни: ты сейчас это делаешь не за себя, а за меня, следовательно, качество исполнения должно соответствовать высочайшему уровню. Старайся, старайся, не ленись!

– Бе-е! Ме-е! – изо всех сил надрывался толстяк.

– Ну, ну, молодец, молодец, хватит, – прервал его упражнения Константин. – Отдохнули, посмеялись, пора и к делам возвращаться.

– Ох, хорошо, – отдуваясь, натянул мундир Орест. – Спасибо тебе, Константин. Душой оттаял, светлые детские годы вспомнил.

– Всегда пожалуйста, – свысока бросил Верховный правитель.

«Кажется, уходят», – обрадовался Егор. Свет в бильярдной погас. Дверь хлопнула. Можно выбираться из-за дивана.

Встав на четвереньки, мальчик высунулся из убежища. Что-то пролетело мимо самого его носа и приземлилось на кабанью спину. Егор шарахнулся.

– Трус! – хихикнул над его головой знакомый голос.

Егор зажег фонарик. На толстом загривке чучела кабана восседала Белка.

– Ты даже глупее, чем я думала, – презрительно сощурившись, заговорила она. – Марш за мной. Нас Зоя ждет.

– Вы-то сами откуда? – поинтересовался Егор.

– От верблюда, – огрызнулся зверек. – Пришлось из-за тебя, идиота, сидеть с глухарем на одной ветке, а он пыльный, как буря в пустыне. Совсем прислуга от рук отбилась. Ковер пылесосят, а чучела так грязные и стоят. Ну, дожили, ну времена, ну нравы…

– Как же вы поняли, что я здесь? – продолжал удивляться мальчик.

– Много будешь знать, скоро состаришься, – весьма по-хамски откликнулась Белка и бесцеремонными тычками подтолкнула его к начавшей отодвигаться панели.

– Бегом. Вперед. И не вздумай болтать.

Обратный путь оказался совсем коротким. И обои на стене коридора были совершенно другие. «Переклеить их, что ли, успели?» – недоумевал поначалу Егор и лишь потом понял: Белка вела его новым маршрутом.

Зоя встретила их у часов.

– Зачем ты сбежал? – с ходу набросилась она на мальчика. – Испугался?

– Было бы чего! – задиристо отозвался он. – Просто решил проверить, смогу ли самостоятельно найти дорогу домой. Надоело мне, понимаешь, без дела валяться.

– Умный очень, – ехидно прокомментировала его слова Белка. – Вот Орест бы его заловил и на дыбу вздернул.

– У вас что здесь, Средневековье? – воскликнул мальчик.

– Успокойся, дыб у нас, конечно, нет, – поторопилась сообщить Зоя. – Белка шутит.

– Можно подумать, она знает, что здесь есть и чего нет, – пробормотала та.

«Что-то они многовато отпускают тут садистских шуточек», – невольно отметил Егор.

– Но Орест действительно человек очень опасный, – продолжила девочка. – Он глава Тайной полиции. Правая рука Константина.

– Твоего родного дяди, – язвительно произнес Егор. И со смехом добавил: – Вот расскажу кому-нибудь, что племянница Верховного правителя воровала орехи в моем чулане, ведь не поверят.

Зоя густо покраснела:

– Я не воровала, у меня этих орехов – хоть ведрами ешь!

– Орехов, да не тех, – донеслось из домика Белки. – У них там качественный продукт. Экологически чистый. А у нас последние годы сплошная химия. От нее можно сразу в чучело превратиться. Никакой таксидермист не понадобится. Посадите меня после на ветку с глухарем, и сидеть мне там до скончания века. Даже моль не возьмет. Кому ж охота травиться. А ты, Зоя, будешь горько меня оплакивать. Правильно говорят: что имеем – не храним, потерявши – плачем.

– Любит она поприбедняться, – шепнула девочка на ухо Егору.

Тот посмотрел на часы. Ну и бежит же здесь время. Уже пять вечера. Срочно домой!

– Зоя, мне обязательно нужно как можно быстрее вернуться, иначе…

– Можешь не объяснять, – кажется, вполне поняла его девочка. – Белка, вылезай и веди!

Та неохотно выбралась из домика.

– Придем, хоть весь мешок орехов забирайте, – решил материально простимулировать ее Егор.

Белка несколько оживилась.

– Серьезное предложение, принимаю. Зоя, возьми с собой что-нибудь, в чем орехи потащишь.

– Вымогательница, – покачала головой девочка. – Мне за тебя стыдно.

– Не стыдно, а справедливо, – возразила Белка. – Любой труд должен быть оплачен. Ну, шевелитесь, не стойте столбами!

Все трое вошли в часы. Егор отдал Зое фонарик, теперь она освещала путь. И вновь сменялись рисунки обоев на стенах коридора. И опять они шли, шли и шли.

– Темная зона, – объявила девочка, когда погас фонарик. – Беремся за руки.

Какое-то время они брели в темноте. Егор помнил, что когда они направлялись из его кладовки сюда, то прыгнули и упали в неизвестно откуда взявшуюся темноту. А возвращаться как будут? По лестнице или здесь есть что-нибудь вроде лифта? Это еще что за новости? Они уперлись в очередную стену, хотя, по подсчетам Егора, давно миновали последнюю преграду.

– Странно, – озадаченно бросила Белка. – Раньше ее здесь не было.

– Ты, наверное, промахнулась, – предположила Зоя.

– Я не могу промахнуться, – ответил зверек. – Всегда точно знаю, куда иду.

– То есть мы заблудились? – Егор похолодел.

– Нет, пришли туда, куда надо, – возразила Белка. – Только здесь все изменилось. Не нравится мне это, ох как не нравится.

– А почему вы так уверены, что изменилось? – спросил Егор. – Темно ведь, толком не разглядишь. Может, нам просто нужно забрать чуть влево или чуть вправо.

– Попробуй, – откликнулась Белка. – И слева, и справа стены. В тупик мы пришли, которого еще сегодня утром не существовало. Проход закрылся.

– Обвал? – не понимал Егор.

– Это б еще полбеды, – ответила Белка. – Нет, этого прохода теперь вообще больше не существует.

– И как же мне теперь попасть домой? – Егор принялся ощупывать каменную кладку преграды в надежде найти секретный запор, но тщетно.

– Да вот никак, – сказала Белка. – Пока не найдем нового хода.

– И сколько же времени вы искать собираетесь?

– На этот вопрос у меня нет ответа. Тут дело такое: как выйдет.

– Я не понимаю, – потерянно произнес Егор.

Зоя крепко сжала его ладонь.

– Поиски могут продлиться час, а могут и неделю…

– И даже больше? – с ужасом перебил Егор.

– Я не знаю, – не стала скрывать правды Зоя.

– Может, никогда, – буркнула Белка.

– Перестань его пугать! – крикнула девочка.

У Егора уже тряслись поджилки.

– То есть я никогда больше к себе не вернусь? Что же будет с моей мамой?

– Не надо расстраиваться раньше времени, – успокаивала как могла Зоя. – Мы постараемся найти дорогу.

– Постараетесь вы! Неизвестно когда! – проорал мальчик. – А мама тем временем с ума сойдет. Она ведь совершенно не представляет, где я. Вернется – квартира пустая. Меня нет. Все вещи на месте. Ни записки. Ничего. А я даже ей позвонить не могу и сказать, что жив. Мобильник дома оставил. Хотя он у вас, наверное, все равно бы тут не сработал.

– Мобильник? – уставилась на него Зоя. – Что ты имеешь в виду?

– Средство телефонной связи, – начал втолковывать ей Егор. – Маленькая такая трубка. Набираешь номер, говоришь в нее и слышишь собеседника.

– Так бы и сказал! – воскликнула девочка. – Карманный компьютер.

– Ну, можно и так, конечно, назвать. Но у меня телефон простенький, только для разговоров.

– Тогда сейчас выйдем из зоны, дам тебе свой и попробуешь с мамой соединиться, – нашла выход из положения Зоя.

Егору стало несколько легче, и, пока они шли обратно, он с некоторым смущением объяснял:

– Понимаешь, я ведь долго болел, ну в смысле ничего не видел. Мама по врачам бегала, с трудом отыскала того, кто взялся меня оперировать. Остальные отказывались, говорили, помочь нельзя. Мама столько пережила. Измучилась. И теперь, если я пропаду…

– Не оправдывайся, я вполне тебя понимаю, – заверила Зоя и тяжело вздохнула. – Счастливый ты человек. А у меня мама умерла. Она долго-долго болела.

– То есть ты – сирота? – посочувствовал Егор.

– Да, у меня теперь только дядя остался. Папа погиб, – ответила девочка. – Только, знаешь… – Она на мгновение осеклась. – Я тебе сейчас еще один секрет открою. Поклянись, что никому не скажешь.

– Клянусь.

– Я думаю, папа мой не погиб, а всех обманул. На самом деле он жив и вернется ко мне.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что тебя встретила.

– Не улавливаю связи, – признался мальчик.

Фонарик снова загорелся. Зоя тут же зашарила в сумке, которую прихватила для орехов.

– Держи компьютер. Сообразишь, как пользоваться?

– Попытаюсь.

– Лучше давай я сама, – девочка сочла, что так будет скорее. – Диктуй ваш номер.

Секунду спустя на цветном экранчике возникла расфуфыренная особа с ярко-рыжими буклями на голове.

– Ал-ло, – томно произнесла она по-старчески дребезжащим голосом. – Вам кого? Фу, как неприветливо! Вас не видно.

– Естественно, не видно, – отключившись, пробормотала Зоя. – Специально функцию видео вырубила. И правильно сделала. Я эту даму знаю. Она никак не может быть твоей мамой.

– Ничего общего, – подтвердил Егор.

– Попробуем набрать через другой код, – девочка повторила попытку.

На сей раз экран утомительно долго мигал. Егор гипнотизировал его взглядом. Ну же, скорее! Как он мечтал сейчас услышать родной мамин голос! Хоть скажет ей, что с ним все в порядке. «Связи нет», – наконец появилась красная надпись. Егор с досадой топнул ногой.

– Ой, да другого и быть не может! – сообразила Зоя. – Мы же в тайном ходу. Удивляюсь, что первый раз соединило. Наверное, мы где-то рядом с покоями этой тетки находимся. Бежим ко мне в комнату. Оттуда соединяет со всем миром.

Егора уговаривать не пришлось. Запыхавшись, они вылетели из часов. Зоя немедленно набрала номер квартиры Орловых. На экране мгновенно высветилась надпись: «Данный вид связи отсутствует».

– Что бы это значило? – озадачилась девочка. – Попробую еще раз. Теперь с экрана гласило: «Абонент недоступен! Канал связи закрыт».

– Прости, – виновато посмотрела Зоя на мальчика.

– Что же мне теперь делать? – Он стоял посреди комнаты, бледный и потерянный.

Зое стало его очень жалко.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, – пообещала она. – Правда, Белка?

Зверек пожал плечами:

– Только зря пробегали. Ладно, вы как хотите, а мне пора на боковую. Утро вечера мудренее.

Егор машинально поглядел на часы. Уже семь. Теперь мама наверняка вернулась. Ищет его и плачет. А может, пока еще только сердится, потому что уверена, что он скоро придет. Ну а даже если бы он дозвонился ей отсюда, кому стало бы легче? Как объяснить, где он, когда и сам толком не знает? Мол, добрый вечер, мама, я тут попал в другой мир. Кто поверит! Он и сам бы себе не поверил. И все-таки это случилось. Страшный сон, воплотившийся наяву.

– Ой! – взвизгнула Зоя. – Ужин-то я пропустила! Устроит мне головомойку Василиса Власьевна. Наверняка ведь стучалась, стучалась и решила, что я специально над ней издеваюсь. Хорошо еще, что сегодня я не ужинаю с дядей.

Егору показалось, что последние слова она произнесла с отвращением.

– А между прочим, я есть хочу, – тем временем продолжала девочка.

– Я тоже. – Егор, несмотря на все переживания, чувствовал голод. С утра ведь не ел.

– Да, верно. О тебе-то я не подумала, – спохватилась Зоя. – Теперь еды нам потребуется в два раза больше. Ладно. Ты сейчас запрешься здесь, а я наведаюсь к няне. Вернусь – постучу в дверь три раза. Няня всегда что-нибудь вкусненькое для меня припасает. И Василисе Власьевне не доложит. Иначе у нас с тобой один выход – потрясти Белкины запасы.

– Не выйдет номер! – раздался категорический ответ из домика. – Запасы – на черный день! А он еще, будем надеяться, не настал. Или до утра терпите, или старушку навести. Как говорится, няне радость, тебе польза.

– Я няню, между прочим, люблю, – рассердилась Зоя.

– А я разве возражаю, – не спорила Белка. – Но сейчас-то у тебя одна цель: самой поесть и гостя накормить. Ох, привели мы его на свою голову.

Девочка убежала. Белка не поленилась лично проследить, чтобы Егор как следует запер замок.

– На три, на три оборота, – подсказала она ему. – Крути, крути, не ленись.

– А если на один или два оборота, ваша Власьевна что, откроет? – полюбопытствовал он.

– Предпочитаю не рисковать. – И Белка вновь забралась в свой домик.

Егор сел на диванчик, обхватил голову руками и чуть не расплакался. Лучше бы он вообще никогда не заглядывал в эту проклятую кладовку! Что за жизнь? Опасности подстерегают на каждом шагу. Маме казалось, что дома уж с ним ничего не случится. Ошибочка вышла. Гулял бы он с Коржиковым, по крайней мере, остался бы в своем мире. А теперь вот попал в другой – чужой и враждебный. И пути назад нет.

Возможно, он больше не вернется домой. И мама никогда не узнает, куда он пропал. И Коржик тоже. И папа. С папой они, правда, виделись редко, но все равно ведь он будет по нему скучать. Главное, винить, кроме себя, некого. Повелся за девчонкой и Белкой, как дети из Гаммельна за крысоловом! Ей было скучно, ему было скучно. Только она-то в итоге у себя дома, а ему хуже, чем в чужой стране. Из чужой страны есть возможность вернуться – пешком, на поезде, на самолете. А здесь не знаешь, куда бежать. Кроме того, непонятно, как жить. В качестве кого? Там он мамин и папин сын. А тут…

Да, конечно, Зое интересно, она с ним возится. Но потом ей может надоесть. Или гувернантка его застукает и препроводит к Оресту, что скорее всего кончится арестом. Мрачненькая перспектива! Примут его за шпиона или, как они выразились, партизана, и неизвестно, как с ним поступят. По-видимому, жестоко. Похоже, у них тут пытки в ходу средневековые. Белка-то не случайно про дыбу обмолвилась.

Если Верховный прикажет, Орест его будет пытать собственными руками, а Зоиному дяде вряд ли понравится, что Егор подружился с его племянницей. И Василиса Власьевна с удовольствием девчонке от себя какую-нибудь гадость сделает. И так доносы Оресту постоянно строчит. Значит, хорошего не жди. Мама будет думать, что он вышел на улицу и пропал. И никогда не узнает правды. А он, Егор, сгинет в тюремных застенках Империи. Из глаз предательски закапало. Он громко шмыгнул носом. В дверь постучали. Он не успел сосчитать, сколько раз, и замер, не зная, как лучше себя повести. У Белки спрашивать бесполезно, она упоенно дрыхнет. Стук повторился. Трижды.

– Зоя, ты?

– Я, я, скорее, – тоже шепотом откликнулась девочка.

Егор быстро отпер замок. Зоя тут же протиснулась в дверь и прислонилась к ней спиной.

– Запирай!

Егор повернул ключ – на три оборота – и только потом заметил в руках у девочки большой кулек.

– Теперь мы с тобой живем, – радостно объявила она. – Пирожки и яблоки. Няня сама испекла.

– Яблоки? – Егор, шмыгнув носом, резко провел ладонью по глазам и щекам, стирая следы недавно проявленного малодушия. Показать девчонке, что он тут расхлюпался? Да никогда!

– Нет, пироги, конечно. А яблоки – с ее любимой яблони.

– У твоей няни есть сад?

– Не у нее, а у нас. На сто двадцатом этаже. Но у нее там свое личное дерево. Она посадила его в тот год, когда я родилась. Таких вкусных яблок здесь больше ни у кого нет.

– Сад? На сто двадцатом этаже? – вытаращился Егор.

– Да, я потом тебя туда свожу. Давай, налегай. – Она сунула Егору в руки кулек. – Сейчас нам воды попить принесу.

Она скрылась за створкой стенного шкафа. Мальчик успел заглянуть внутрь. Шкаф оказался гардеробной, из которой вел вход в ванную комнату. До него донесся шум воды. Егор взял пирожок и, откусив, принялся жевать. С мясом. Очень вкусный. Не хуже, чем у мамы. Пирожок просто таял во рту. Егор потянулся за вторым. Еще вкуснее. С капустой. Классная няня у Зои.

– Ну и невоспитанная пошла молодежь! Уже жует! Нет, чтобы остальных подождать! – Белка, мгновенно усевшись на диванчик, жадно заглядывала в кулек.

– Всем хватит, – сказала Зоя, вернувшаяся из ванной с кувшином воды и двумя пластиковыми стаканчиками. – Сейчас устроим пир горой.

– Не вижу горы, – жадно выхватила из кулька румяное яблоко Белка. – Сочное! – Она вгрызлась в глянцевый розовый бок.

Егор тоже взял яблоко. Сочное – мягко сказано. Он в жизни не пробовал ничего вкуснее. Рот наполнился фантастическим нектаром, будто лучшие фрукты мира слились воедино в этом с виду вполне обычном плоде. Куснув один раз, уже невозможно было остановиться. Рука Егора сама потянулась за вторым яблоком, но Белка проворно сунула его в свой карман на животе, и так уже оттопыривавшийся от обилия съестных припасов.

– Тоже мне, шустрик. Это на завтра.

И, грузно спрыгнув с дивана, она заперлась в клетке.

– Умеренность – лучшая добродетель, – назидательно изрекла она, скрываясь в домике.

Глянув на ошарашенную физиономию Егора, Зоя громко расхохоталась:

– Белка вошла во вкус! Теперь не только меня, но уже и тебя воспитывает.

Егор проглотил сладко-терпкую слюну и вздохнул.

– Ешь мое, – протянула ему яблоко девочка. – Я-то сегодня обедала. Не очень и голодна. Обойдусь пирожками.

Сил отказаться Егор в себе не нашел. Яблоко было не только вкусным. С каждым новым куском на него все отчетливей снисходил покой. Бередяще-тревожные мысли о доме сперва стали какими-то вялыми, а потом и вовсе ушли. И, странное дело, он вдруг почувствовал себя здесь уютно и безмятежно. Стала одолевать зевота. Как же, оказывается, он устал! Вот прямо сейчас растянуться бы на этом диванчике и заснуть. И приснился бы ему дом, мама… Волна полусонного блаженства схлынула. Егор встрепенулся, словно от ледяного душа. Какой покой! Какой сон! Он находится в чужом мире, и совершенно неизвестно, что делать дальше! Зоя, жевавшая пирожок, с интересом на него посмотрела:

– Тебе лучше?

– Нет, – ответил он. – Как может быть человеку в моем положении лучше! Не могу я тут оставаться! Надо идти, искать выход, а мы сидим! Того и гляди заснем!

– Прежде чем искать, надо придумать как, – очень серьезно проговорила девочка. – Ведь я до сих пор не знаю, откуда ты появился.

– Я появился? Это ты у меня дома появилась! Между прочим, совершенно непонятно откуда! – с возмущением проорал Егор.

Она тронула его за руку.

– Во-первых, не злись, а во-вторых, не кричи так громко, нас вполне могут подслушивать.

– Вот именно, – хоть и гораздо тише, но столь же сердитым тоном продолжил он. – Считаешь, я полный пень? Не понимаю? Ты меня ото всех скрываешь, значит, не хочешь, чтобы меня кто-нибудь увидел. Почему, спрашивается? Наверное, потому, что это опасно или для тебя, или для меня, а может, для нас обоих. Ну, что молчишь? Возражай. Скажи, что ты меня завтра со всеми здесь познакомишь – с няней, дядей, гувернанткой…

Девочка покачала головой.

– Не познакомлю. Ты прав. Это действительно очень опасно. В первую очередь для тебя. Но и для меня тоже. И… еще кое для кого.

– Для Белки, что ли? – мрачно хмыкнул Егор.

– Я не ее сейчас имела в виду… – Зоя умолкла.

– Ну объясняй. Послушаю. Мне все равно больше нечего делать. Вся ночь впереди, – с вызовом проговорил Егор.

Зоя продолжала внимательно на него смотреть.

– Сейчас я тебе кое-что покажу. Это очень для меня важно.

– Ну да. А я должен поклясться, что никому не выболтаю. Хотя мне теперь и выбалтывать некому, кроме Белки, которая и так наверняка в курсе.

– Клясться не надо. Я просто на время завяжу тебе глаза.

– Ага. И снова меня куда-нибудь поведешь. Плавали, знаем, – недоверчиво произнес Егор.

– Никуда не поведу, – возразила девочка. – Мы останемся в этой комнате. Тебе даже с дивана не придется вставать.

– Ладно, завязывай! Мне, знаешь, уже все равно, – сдался он, подумав, что хуже от этого не станет, потому что, пожалуй, некуда.

Девочка завязала ему глаза плотным черным платком. Егор слышал, как она заходила туда-сюда по комнате.

– И долго мне еще так сидеть? – через некоторое время не выдержал он.

– Не мешай, совсем чуть-чуть осталось! – Голос ее звучал сосредоточенно и напряженно. Она продолжала перемещаться по комнате, что-то переставляя с места на место. Затем, подойдя к Егору, резким движением сорвала с его головы платок.

– Ну и в чем фокус? – оглядев комнату, он недоуменно воззрился на девочку.

– Сейчас, – прошептала она, и лицо ее вдруг изменилось.

Егор, проследив за ее взглядом, изумленно вскрикнул. Посреди комнаты стоял мужчина в пышных старинных одеждах. От двери ему навстречу шла молодая красивая женщина – тоже в старинном платье. Мужчина улыбнулся и простер к ней руки.

– Зоя, кто это? – прошептал Егор.

– Мои родители, – коротко ответила она.

Глава IV

– Ты ведь сказала, что они умерли, – вырвалось у Егора.

– Замолчи, – шикнула на него Зоя.

Мужчина и женщина вели себя так, словно ничего не слышали и не замечали, кроме самих себя. Руки их встретились. Зоин папа с изяществом склонил голову, мама ответила ему глубоким реверансом, и они начали танцевать какой-то замысловатый танец со множеством сложных па. В комнате по-прежнему было тихо, но они, похоже, повиновались музыке, звучащей только для них.

Пышный и разноцветный подол платья Зоиной мамы мелькал перед глазами Егора. Желтые, зеленые полосы сливались в единое пятно. Шуршал шелк нижних юбок. Маленькие золотые туфельки и черные лаковые сапоги отбивали ритм веселой мелодии, которая теперь доносилась и до Егора. Он спохватился: «Откуда?»

Впрочем, его ждало куда более сильное изумление. Зоиной комнаты больше не было. Перед ним простирался огромный бальный зал. Хрустальные люстры освещали толпу гостей, наэлектризованную атмосферой великосветского праздника. На антресолях расположился оркестр. Дирижер в красном фраке и густо напудренном парике с тщательно завитыми буклями лихо размахивал палочкой, каждым жестом щедро разбрызгивая вокруг пронзительно-яркие звуки быстрого танца, мелодия которого такт за тактом становилась все пленительней и веселей. И, чутко внимая ей, пара самозабвенно кружилась по залу, отражаясь в зеркальных арочных окнах.

«Да ведь мы во дворце на королевском балу, – сообразил наконец Егор. – Но это невероятно». Он оглянулся в поисках Зои: только она могла что-то ему объяснить. Однако вместо нее стоял трон, а точнее, целых три: один большой и два по бокам от него, поменьше. Сам Егор восседал на одной из ступенек помоста. Голове что-то мешало. Он легонько ею потряс и сморщился от противного звяканья. Рука нащупала шутовской колпак с бубенчиками. Не желая терпеть подобного издевательства, он хотел его сбросить, но руку его резко перехватили, и Зоин голос требовательно прошептал:

– Не вздумай, иначе все испортишь.

Он повернулся и охнул, едва узнавая ее. Зоя каким-то образом превратилась в маленькую горбунью. Прежним осталось только лицо.

– Не снимай, – повторила она с мольбой. – Я хочу досмотреть до конца.

– Нет, ты сначала мне объясни…

– Обязательно, только потом, – не дала она договорить Егору.

Глаза ее неотрывно следили за танцующими родителями. По щекам медленно текли слезы. «Этого еще не хватало», – растерялся Егор. Он вечно впадал в замешательство, когда женщины плакали. Что делать-то? Утешать? Но как? Он ведь даже не знает, из-за чего она так расстроилась. И наилучшим выходом ему показалось прикинуться, будто вообще ничего не заметил.

Он стал разглядывать окружающих… Богато одетые дамы в платьях старинных фасонов – с буфами, кринолинами, кружевными нижними юбками и глубокими декольте. В волосах, на шее переливаются драгоценные камни. Глаза – карие, голубые, зеленые – тоже блестят. И щеки алеют. Мужчины богатством одеяний не уступали спутницам. Безукоризненно сидящие камзолы и фраки. Лаковые сапоги и туфли с бриллиантовыми пряжками. Шелковые панталоны до колен… «Идиотская вещь, – подумал Егор. – Ни за что на свете не согласился бы их носить, да еще с чулочками».

Взгляд его упал на собственные ноги. Он стремительно подтянул их под себя, стремясь скрыть позор. О, ужас! Он оказался одет еще смешней. Чулочки в бело-красную полосочку, а над ними – коротенькие шаровары и дурацкая куцая куртенка, готовая в любой момент лопнуть в плечах.

Стыд! Какой стыд! Срочно спрятаться! Егор завертел головой в поисках хоть какого-нибудь укрытия. Место за спинкой трона показалось вполне подходящим. Там точно никто не увидит. Он собирался юркнуть туда, но Зоя, дернув его за рукав, заставила остаться на ступеньке:

– Сиди и смотри.

Егор, попытавшись забыть, сколь кошмарно выглядит, снова начал разглядывать толпу. Сердце его вдруг екнуло. Знакомое лицо! Константин Шестой собственной персоной. Только сейчас он казался явно моложе, чем когда Егор увидел его в биллиардной и первый раз в кабинете за компьютером. «Неужели ему успели за столь короткое время сделать пластическую операцию?»

Иными причинами Егор столь чудесное омоложение объяснить не мог. На лице – ни морщинки, залысины тоже исчезли. И волосы по-молодому блестят. «Нет, наверное, это все-таки сын Константина, который похож на отца, как две капли, – посетила новая догадка мальчика. – Но тогда и второй, рядом с ним, тоже копия своего отца. Волосы на голове такие же рыжие, как у папочки. Усы, правда, не щеточкой, а длинные и закручиваются на концах, и живот немного поменьше, но в остальном – вылитый Орест. Два клона».

«Клоны», поглядывая на танцующих, о чем-то мрачно переговаривались, и вид у них был как у двух заговорщиков. Из толпы рядом с ними вынырнула невысокая белокурая девушка в изумрудном шелковом платье. Она тронула Константина за руку. Тот вздрогнул, словно его застали врасплох. Склонившись к ней, внимательно выслушал, когда она кончила говорить, кивнул и внезапно обратил взор своих черных пронзительных глаз в ту сторону, где устроился на ступеньках Егор.

Взгляды их встретились. Мальчика пронзил ужас. Он дернулся. Шутовские бубенчики зазвенели, колпак едва не слетел с головы. «Сейчас меня схватят. – Егор обреченно вжал голову в плечи, но мгновенье спустя устыдился собственного смятения. – Чушь, полнейшая чушь! Ни Верховный правитель, ни тем более его сын ни разу в жизни меня не видели, следовательно, и узнать не могут. Вот уж у страха глаза велики».

Молодые люди и впрямь абсолютно не озадачились его присутствием. Сын Константина Шестого повернулся к приятелю, они продолжили прерванный разговор. Мальчик покосился на Зою. Слезы у нее уже высохли, и он решил задать ей вопрос:

– Зоя, это твой двоюродный брат?

– Какой еще брат?

– Да вон стоит. Сын Константина.

– У дяди вообще нет детей!

– Выходит, это кто-то на него так похож? – совсем был сбит с толку мальчик. – Сама разве не видишь? Практически одно лицо. Или он тоже ваш близкий родственник?

Зоины губы тронула улыбка.

– Да это сам дядя и есть. Только очень давно. Еще до моего рождения.

– То есть мы попали в прошлое? – вытаращился на нее Егор.

– В некотором смысле, – подтвердила Зоя. – Посмотри на моих родителей. Они еще совсем молодые. Недавно поженились и теперь открывают свой первый бал. Они тут такие красивые и такие счастливые. – Она вздохнула.

«Сейчас снова заплачет», – испугался Егор и поспешно снова заговорил:

– А дядя твой что-то не очень счастливый. По-моему, он общую радость не разделяет.

– Естественно, – согласилась девочка. – Дядя сам был влюблен в мою маму, а она выбрала папу. Вот он, наверное, и страдает.

– Он не страдает, а злится. – Егор заметил, как лицо Константина на мгновение исказила ярость.

– Вполне вероятно, – пожала плечами девочка.

Было заметно, что Константин ничуть ее не интересовал. Ее внимание по-прежнему целиком и полностью было приковано к танцующим родителям.

– Каким образом нас с тобой в ваше прошлое-то занесло? – не укладывалось в голове у Егора.

Ситуация представлялась ему до того нереальной, что он даже украдкой ущипнул себя под коленом. Ногу пронзила боль. Значит, не померещилось.

– Потерпи еще совсем немного, – попросила девочка. – Они скоро дотанцуют.

– И что тогда? – Егор изнывал от неизвестности и непонятности. – Ты меня с ними познакомишь?

– Заткнись ты хоть на секунду! – вышла из себя она. – Мешаешь ведь. Из-за тебя сейчас пропущу свой любимый момент.

«Любимый момент! – про себя повторил Егор. – Значит, она тут не первый раз? Ну и девчонка! Надо выведать, как она умудряется по времени, куда хочет, шастать. Очень полезный навык, если освоить. Мы бы с Коржиком…» И тут он вспомнил: Коржик так далеко, что, можно сказать, неизвестно где, и большая загадка, когда они теперь встретятся, если это вообще им еще суждено.

Тоска, сжавшись комом, застряла в горле. Сейчас уже у него на глаза навернулись слезы. Он резко опустил голову, чтобы Зоя ничего не заметила.

– Ну вот. Сперва тарахтел не переставая, а теперь еще и обиделся, – совершенно неправильно истолковала его поведение она. – Какой ты, оказывается, неженка. Смотри, смотри, наступает мой самый любимый момент.

Музыка смолкла. Танцующие остановились. Карл отвесил глубокий поклон, а Лидия снова присела в изящнейшем реверансе. Муж взял ее за руки и, поднеся их к губам, поцеловал.

– Как он любил ее, – всхлипнула Зоя. – И она его тоже. Не сумела потом одна жить. Без папы.

В зале стало смеркаться. Лампы в люстрах постепенно тускнели. Вот уже часть гостей скрыла непроницаемая завеса тьмы. В световом пятне оставались лишь Зоины родители. Шутовской колпак с головы Егора исчез. Вместо чулок на нем вновь были джинсы. Ребята сидели рядышком на диване в Зоиной комнате. Белка краем глаза посматривала на них из клетки, самозабвенно грызя орех.

– Чего таращишься? Никогда не видел, как ужинают? – напустилась она на Егора.

– Да я ничего, – стушевался тот.

Зоя, вскочив с диванчика, подбежала к родителям, которые все еще неподвижно стояли посреди комнаты.

– Папа! Мама! Я так рада вас видеть!

Карл и Лидия повернулись к ней.

– Здравствуй, дочка. Мы тоже рады тебе, – мягким негромким басом проговорил отец.

Мама лишь улыбалась. Егор ждал, что они сейчас заключат дочь в объятия, но Карл и Лидия даже не попытались приблизиться к ней. Она замерла в метре от них. Можно было подумать, что между ними стоит невидимая стена.

– Мама, папа, познакомьтесь, пожалуйста. Это Егор Орлов.

Мальчик замер, с трепетом ожидая их реакции.

– Мы с Белкой встретили его за коридорами, – добавила Зоя.

– Очень приятно, – произнесли в унисон родители, одарив мальчика приветливыми улыбками.

– Мне тоже, – едва сумел выдавить из себя он. «Сейчас на Зою напустятся, – тут же возникло у него опасение, – зачем, мол, с ним связалась, теперь придется переправлять обратно с большими сложностями».

Но Карл и Лидия ни словом не упрекнули дочь. Лишь по-прежнему улыбались и ей и Егору.

– Ну и как вам у нас понравилось? – поинтересовалась Лидия.

– Да ничего вроде бы. – Их спокойствие и невозмутимость почти лишали его дара речи. Нормальные предки в таких ситуациях ведут себя по-другому.

– Очень приятно, будьте как дома, – сказал Карл. – Зоя уже показывала вам сад?

– Нет еще, – помотал головою мальчик. – Только яблоки из него ел. Вкусные. Но дом у вас красивый. И… – он замялся, подбирая подходящее слово, – прикольный.

– Рады, что вам у нас нравится, – Лидия, похоже, осталась довольна его словами.

«Разговорчик у нас получается, – Егор нервно теребил ладони и переминался с ноги на ногу, – какой-то ненастоящий. Будто им все абсолютно до лампочки. Говорят со мной, как из вежливости. Их не волнует, что дочь неизвестно откуда притащила незнакомого человека. Вот выгонят меня сейчас на улицу, и добирайся домой, как знаешь. Или они сделают вид, что все идет как надо, и продолжат свои любезности? Моя мама наверняка бы так не смогла. Сразу устроила бы целый допрос. Может, это и не очень приятно, но хотя бы нормально. А у этих улыбки приклеились к лицам. И глаза пустые. Ох, лучше бы они нас отругали! Кстати, ведь даже не поинтересовались, откуда я. Ни единого вопроса из тех, что, по логике, должны бы задать».

– Ну, все, хватит! – вскричала вдруг Зоя и кинулась к столу, где стоял компьютер.

Щелчок. Яркая вспышка света на миг ослепила мальчика. Он зажмурился и потер глаза, а открыв их, обнаружил, что родителей Зои в комнате нет.

– Они ушли? – уставился он на девочку.

– Это я их ушла. – В ее голосе усталость мешалась с грустью. – Иногда бывает нормально, и они ведут себя почти как живые. Верней, на балу-то они всегда совсем как настоящие, а в разговоре с тобой сразу стало понятно: это программа. До сих пор ведь общались мы только наедине, без посторонних. Ты первый. Вот блин и вышел комом.

– Постой, постой, – перебил Егор. – Я как-то не догоняю, твои папа с мамой здесь были или их не было?

– Самих, конечно, не было, – развела руками девочка. – Я же тебе рассказывала, что они умерли. На память о них мне осталась лишь эта иллюзия, которую создал папа. Там есть и всамделишные события, как, например, тот бал, где мы с тобой только что присутствовали. А можно еще просто с ними отдельно общаться. Но, к сожалению, папа как раз эту часть программы не успел доработать. Понимаешь, она самообучающаяся. Со мной родители уже разговаривают, как настоящие. Не только улыбаются и спрашивают о здоровье, а сердятся, волнуются, дают дельные советы. А на тебе, видно, логику переклинило. Подозреваю, программе недостает нужной информации, вот она и тормозит. Ситуация нестандартная.

– Значит, все-таки неживые, – сделал вывод Егор. – Но хоть потрогать их, например, можно?

– Нет, – мотнула головой Зоя. – Даже близко подходить нельзя. А мне так хотелось бы их обнять! – добавила она с горечью.

– Так, может, программа потом обучится, и сможешь, – нашел для нее утешение он.

– Никогда не смогу! – с отчаянием возразила она. – Это ведь оптический обман. Голография. Из воздуха они состоят! Нечего обнимать!

И она закрыла лицо ладонями. «Опять плачет!» Егор снова не знал, что с ней делать.

Раздался громкий стук в дверь. Ручка несколько раз дернулась. Зоя, отняв ладони от заплаканного лица, приложила палец к губам. Егор теперь даже боялся дышать. Белка, прихватив недоеденный орех, скрылась в своем домике и затихла.

– Зоя! – послышался за дверью металлический голос Василисы Власьевны. – Что у тебя случилось? Почему ты там плачешь? Немедленно отопри мне дверь!

Зоя вытерла лицо рукавом кофточки и, схватив со стола маленькую плоскую пудреницу, покрытую зеленой эмалью, подбежала к зеркалу. Несколько взмахов пуховкой, и красных пятен вокруг глаз и на щеках как не бывало.

«Явно волшебное средство, – отметил про себя Егор. – С нашей косметикой не сравнишь. Когда мама плачет, никакая пудра потом не помогает».

– А-а? Что-о? – нарочито сонным голосом протянула Зоя. – Это вы, Василиса Власьевна? Как вы меня напугали. Я так сладко спала. Зачем вы меня будите? Что-то случилось?

– Нет, я решила, что у тебя случилось. Ты так громко плакала.

«Вот врет, – про себя возмутился Егор. – И совсем не громко. Просто она, значит, под дверью стояла и подслушивала, но недолго. Иначе бы про родителей Зои наверняка просекла и давно бы уже в дверь ломилась».

– Плакала? – прикинулась полностью изумленной Зоя. – Нет, Василиса Власьевна, вам показалось.

– Все равно открой-ка дверь, – потребовала настырная гувернантка.

– Откроешь такой, а потом орехов не досчитаешься, – громко проговорили из домика в клетке.

– Видите, Василиса Власьевна, вы и Белку уже разбудили, – с упреком проговорила Зоя. – Если я сейчас вылезу из кровати и стану вам открывать, то после наверняка уже не засну, а у нас с вами завтра контрольная.

«Молодчина девчонка, грамотно шантажирует», – одобрил Егор.

– Ладно уж, спи, – неохотно согласились за дверью.

– Спокойной ночи, Василиса Власьевна, приятных вам снов, – елейным голосом пожелала воспитанница.

– Чтоб ей во сне крокодил приснился. А еще лучше, чтоб не только приснился, а слопал, причем наяву, – пожелали из клетки. На сей раз слова Белки звучали не очень громко. Ровно с таким расчетом, чтобы услышали лишь Егор и Зоя.

Мальчик, не удержавшись, хихикнул. Шаги за дверью удалились и смолкли. Белка высунулась из клетки, держа в лапах орех из запасов Орловых.

– И бывают же на свете такие пренеприятные личности, – с ненавистью посмотрела она на дверь.

– Не только пренеприятные, а еще и очень опасные, – уточнила Зоя.

– Меня лично можешь в этом не убеждать, – сказала Белка. – А вам, друзья, советую поскорее ложиться. Не надейтесь, что Василиса навсегда удалилась. Как пить дать через десять минут снова явится и проверит.

– Вот в этом ты совершенно права, – согласилась девочка. – Так, Егор, устроишься на диванчике. Подушками с тобой поделюсь, а пледик сейчас достану.

Она отворила дверь, ведущую в ванную комнату, за которой оказался шкафчик, где и лежал на одной из полок теплый клетчатый плед.

– Под ним уж точно не замерзнешь…

– Зоя, но ты мне так ничего еще про родителей толком не рассказала, – расстилая плед на диванчике, напомнил Егор.

– Погоди. Давай сперва полежим тихонечко и дождемся, пока Василиса придет с проверкой и снова уйдет.

– А как ты узнаешь, что она придет и уйдет? – полюбопытствовал Егор.

– Включу секретный коврик в коридоре. Он реагирует на любое чужое присутствие. Как только на него кто-нибудь ступит, на компьютере зажигается красная лампочка. А когда с него сходят, красный сменяется зеленым.

Она пробежалась пальцами по клавиатуре. На экране возник зеленый глаз.

– Вот видишь, я могу быть уверена, что за моей дверью сейчас никого нет, – сказала Зоя.

– А твоя Власьевна разве не догадывается о коврике?

– О нем никто не знает, кроме меня, Белки и няни. Ну, теперь еще и тебя, – добавила девочка.

Белка презрительно ухмыльнулась краешком рта:

– Святая наивность! Если секрет знает больше одного человека, это уже никакой не секрет, а можно считать, общеизвестный факт.

Зоя побледнела:

– Ты думаешь, что Власьевна уже в курсе про коврик?

– Пока нет, – успокоила ее Белка. – Но будешь дальше трепаться, кто-нибудь обязательно ей доложит.

– Во всяком случае, это буду точно не я, – обиженно произнес Егор.

– Хотелось бы верить, – не торопился с выводами зверек. – Ситуации-то бывают разные.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился мальчик.

– Да порой и не хочешь, а скажешь. Люди Ореста большие мастера развязывать языки.

Белка произнесла это столь зловеще, что Егор невольно представил свое истерзанное тело на средневековой дыбе. Над ним навис ухмыляющийся Орест. Картина была отчетливой и пугающей. Мальчика передернуло. А ведь в Средневековье существовали не только дыба, но и «испанский сапог», и «нюрнбергская дева» – кошмарное сооружение, внутри которого несчастные жертвы корчились, пронзенные сотнями острых шипов!

– Белка! – вмешалась Зоя. – Перестань нагнетать свои ужасы! Орест ничего ему не сделает. Мы обязательно вернем Егора домой, прежде чем дядя о нем узнает. Найдем способ. Иначе ведь нам с тобой тоже…

– О том именно и толкую, – не дала ей договорить Белка. – Сперва его, потом меня. А тебе, Зоя, без моей помощи тем более ох как несладко придется.

– Тихо, – оборвала девочка. – На коврик ступили. Марш по кроватям.

Они, стараясь не подымать шума, легли. Глаз на экране стал огненно-красным, как у взбесившегося слона, но из коридора не доносилось ни звука. «Может, коврик ошибся? – подумал Егор. – Или мышка, к примеру, на него забежала, он и отреагировал. Вот и сигналит».

Тишину по-прежнему ничто не нарушало. Глаз тем не менее упорно продолжать гореть красным. Мальчик осторожно завернулся в плед и поудобнее устроил голову на подушке. Ни Власьевна, ни тем более мышка всю ночь там не проторчат, а он пока полежит с закрытыми глазами. После откроет – и на мониторе будет уже зеленый свет.

Под пледом было тепло, уютно…

– Егорушка, Егорушка, вставай.

Кто-то упорно тряс его за плечо. Веки были тяжелые. Открывать глаза совсем не хотелось.

– Вставай, вставай.

«Зоя, – медленно приходил в себя он. – Наверное, зеленый свет уже зажегся». Глаза разлепились с трудом. Над ним склонилась никакая не Зоя, а его собственная мама.

– Ты? Откуда? – От потрясения остатки сна моментально слетели с него.

– Только что из душа, – улыбнулась мама. – Вставай, быстренько умывайся, и завтракать.

Егор не верил своим глазам и ушам.

– Мама, это действительно ты?

Схватив ее руку, он крепко прижался щекой к ладони. Родная, мягкая, теплая. И пахнет мамой…

– Что с тобой, сынок? – Она погладила его по голове свободной рукой. – Кошмар приснился?

– Кошмар, – легко согласился мальчик. – Ужасный кошмар.

По-другому не назовешь. Хотя не все в его сновидении было сплошным кошмаром. Зоя и Белка очень даже симпатичные. Ему даже стало жаль, что больше он их никогда не увидит. Но все равно, как же хорошо вернуться домой. Точнее, как хорошо, что он никуда в действительности и не девался. Только вот совершенно неясно, какой сегодня день? Он напрочь не помнил, как лег вчера спать. И вообще, что случилось вчера. То есть вчера он встретился с Белкой, но теперь понятно, что ее не было. Она элементарно ему приснилась. Значит, вчера на самом деле было позавчера? Полная каша и неразбериха.

– Егорушка, ты себя плохо чувствуешь? – Между мамиными густыми бровями пролегла тревожная складка, ладонь коснулась лба мальчика.

Он раздраженно тряхнул головой.

– У меня нет никакой температуры!

– Положим, тридцать шесть и шесть у тебя все равно имеется, – убедившись, что лоб холодный, отшутилась она. – И раз ты здоров, тем более пошевеливайся.

Егор медленно вылез из-под одеяла, опустил ноги с кровати. Расспрашивать маму о событиях минувшего дня придется с большими предосторожностями. Иначе решит, что у него начались осложнения после операции, и прощай, школа, прощай, Коржиков. Запихнут опять обследовать, наверняка что-нибудь найдут, примутся лечить. Лучше про то, какой сегодня день, выяснить у Коржика, если он еще в школу, конечно, не ушел. Но и Никифору при маме звонить нельзя. Надо дождаться, когда она на работу уйдет. А пока не ушла, он все же попробует во время завтрака аккуратненько задать несколько наводящих вопросов.

– Чудо мое, ты когда-нибудь пересечешь границу ванной комнаты? – нетерпеливо поинтересовалась мама.

– Уже пересекаю.

Он прошлепал по коридору, и, когда уже почти миновал кладовку, под подошвой тапки у него громко хрустнуло. Егор замер, потом осторожно приподнял ноги. Скорлупа от грецкого ореха!

Что бы это значило? Белка нагрызла или сам уронил? Но он же терпеть не может орехи. Значит, мама…

– Ты вчера ела орехи? – крикнул он в кухню.

– Странный вопрос, – отозвалась мама. – Почему тебя это так интересует?

– Потому что в коридоре скорлупа валяется.

– Не может быть, – отрезала она. – Я вчера вечером пылесосила.

«И этого я не помню, – уже не на шутку встревожился Егор. – Неужто реально провалы в памяти начались? Сейчас главное – чтобы мама ничего не заметила».

– С каких это пор ты вдруг таким чистюлей стал? – она заглянула в дверь ванной.

Егор торопливо запихнул в рот щетку с выдавленной на нее пастой и пробубнил нечто нарочито нечленораздельное.

Мама только рукой махнула.

– Понятно, ты не чистюля, просто ненавидишь грецкие орехи. Но не надейся: они не кончились.

Она возвратилась на кухню. А Егор, шумно полоща рот и одновременно окатывая лицо горстями холодной воды, пытался изобрести вопрос, который не вызовет подозрений у мамы и одновременно прояснит для него ситуацию. За что зацепиться бы? Спросить, какие у нее вчера были новости? А толку-то? Ну, расскажет она, что было у нее на работе, а ему нужно выяснить, что в это время происходило с ним дома. Мучительно и утомительно! Он пожалел, что не ведет дневник. Сейчас бы в него заглянул и во всем разобрался. Надо в самом ближайшем будущем взять за правило каждый день делать записи…

– Егор! За стол! – донесся до него новый мамин призыв.

Так ничего и не придумав, он надел джинсы и майку и помчался на кухню. Мама положила ему на тарелку горку оладьев и придвинула банку с вишневым вареньем.

– Класс! – обрадовался и удивился Егор. – Ма, когда ты успела напечь?

– Да вот встала специально пораньше.

– У нас разве какой-нибудь праздник? – До дня рождения вроде еще далеко. А в обычные дни они наспех завтракали бутербродами или овсяной кашей, которую мама запаривала на ночь. На вкус Егора, ужасная гадость, но мама требовала, чтобы он хоть три раза в неделю съедал по тарелке: очень, мол, для здоровья полезно, особенно в его состоянии.

– Почему обязательно праздник, – улыбнулась она. – Просто хорошее настроение.

«Жалко, – подумал сын. – Если бы праздник, можно было бы определить сегодняшнее число. Так, что же я вчера делал с утра? Встал вроде как обычно».

– Егор! Ешь аккуратнее! – вторглась в его размышления мама. – Смотри! Футболку вареньем заляпал! Я только вчера ее выстирала и выгладила!

По груди и впрямь стекала капля вишневого варенья. Прямо по ярко-желтому черепу. Они еще с мамой из-за этой майки, когда покупали, почти поссорились. Ей совершенно не нравились черепа, а Егор, наоборот, считал, что это прикольно. Теперь варенье на черепе выглядело словно капелька крови, но главным для Егора было другое. Сейчас он отчетливо вспомнил: мама действительно гладила майку, только не вчера и не позавчера, а три дня назад. Так какой же сегодня день? Или она что-нибудь перепутала?

Он думал и машинально жевал. Когда с оладьями было покончено, мама отправила его переодеваться. По дороге ему пришло в голову на всякий случай заглянуть в кладовку. Может, хоть мешок с орехами что-нибудь подскажет? Едва он переступил порог, дверь захлопнулась, свет погас.

– Ма, ну и шуточки у тебя! – возмущенно взвыл он, пытаясь нашарить горловину мешка.

Ответили ему почему-то Зоиным голосом:

– Никаких шуточек! Вставать пора! Мы вчера заснули и проспали.

– Может, и к лучшему, – вклинился голос Белки.

Егор открыл глаза. Он лежал, укутанный в плед, на диване в Зоиной комнате. Значит, мама и дом всего лишь приснились? И завтракали они тоже во сне? Но почему во рту до сих пор вкус оладий? И… рука, лежавшая на груди, оказалась липкой. Резко откинув плед, мальчик уставился на макушку желтого черепа-принта. Пятно смазалось и побледнело, однако было еще вполне различимо.

– Вставай немедленно! – напустилась на него Зоя. – Василиса с минуты на минуту явится. Лезь под кровать. Когда уйду, можешь умыться. А я попытаюсь тебе что-нибудь раздобыть на завтрак.

– На мои орехи прошу не рассчитывать, – заявила Белка, сидевшая в кресле перед компьютером. – Сами выкручивайтесь.

– Жадина, – с упреком бросила ей Зоя и, проследив, чтобы Егор действительно залез под кровать, выскользнула из комнаты.

– Шуруй умываться, пока на горизонте тихо, – заперев дверь, скомандовала Егору Белка. – В твоем положении нужно любой удачный момент ловить.

В ванной он посмотрелся в зеркало. Ничего особенного. Физиономия была как обычно. А вот майка и впрямь запачкана. Под ярким светом лампы пятно было особенно заметно. Он потер его пальцем и лизнул подушечку кончиком языка. Сладко. И ощущение у него было такое, словно он на самом деле недавно наелся оладьев. Завтракать совершенно не хотелось. Неужели действительно побывал дома? Но как такое могло случиться?

Он торопливо умылся, и вовремя. В дверь ванной застучали.

– Вылезай! Срочно! – раздался требовательный голос Белки.

Егор вышел в комнату.

– Вот! Держи!

Зверек сунул ему в руку что-то круглое, размером с грецкий орех.

– Да не надо. Не люблю я ваши орехи, сколько раз повторять, – заартачился он.

– Это не орех, – быстро проговорила она. – Брось его. Он покатится, а ты беги за ним. Иначе на самом деле будет тебе на орехи. Остановится – жди нас ровно на этом месте.

– Куда иди? Где жди? – ошарашенно пробормотал Егор. – Мне Зоя велела здесь оставаться.

– Давай, давай. – Белка решительно подталкивала его к двери. – Обстоятельства изменились. Крути педали, пока не поздно. У нас тут делегация намечается. Власьевна настучала. Видать, все же пронюхала что-то.

Выглянув в коридор, она выпихнула Егора наружу:

– Кидай!

Он послушно опустил круглый Шарик на пол. Тот, ярко сверкнув, живенько покатился по коридору. Мальчик стремглав кинулся следом. Он слышал, как за его спиной щелкнул замок. Путь к отступлению был отрезан.

– Постой, постой, немного помедленнее, пожалуйста, я не успеваю, – попытался образумить он резвое чудо.

Оно в ответ лишь опять сверкнуло и, словно в издевку, покатилось еще быстрее. «Только бы не потерять!» – в такт стремительному бегу мысленно повторял Егор. Коридор сменила лестница, затем последовали еще один коридор и лестница.

Егор не питал никаких иллюзий: отстань он от своего провожатого, и прикрытие Зоиной комнаты навсегда для него отрезано. Он почти сразу утратил ориентиры. Разноцветные коридоры и бесконечные лестницы, по которым сверкающее чудо, прыгая через три ступеньки, стремительно поднималось вверх, слились в единое пятно. Глаза застлала мутная пелена, сквозь нее пробивалось только сияние Шарика. Попадись сейчас кто-то на их пути, Егор не сообразил бы, куда спрятаться или в какую сторону убежать. Силы его достигли предела, и он теперь мог с огромным трудом и усилием воли сосредоточиться лишь на двух задачах: не упустить Шарик и не упасть. Потому что, если он упадет, подняться уже не сможет.

Шарик остановился в тот момент, когда Егору казалось, что песенка его спета. Дыхание сбилось, ног он вообще под собой не чувствовал. Путь вперед преграждала дверь. Мальчик в изнеможении опустился на корточки, зажмурив глаза и жадно ловя ртом воздух. «Сколько же мы пробежали? – неожиданно для себя попытался прикинуть он. – Уж километр наверняка. Физрук из моей прежней школы точно припух бы. Эх, зря меня мама с детства освобождала от физкультуры. Такие способности пропадали».

Шарик со стуком запрыгал по выложенному плиткой полу. Егор, моментально поняв, что от него требуется, вскочил на успевшие чуть отдохнуть ноги и толкнул дверь. Она отворилась без малейшего шума. Шарик, призывно сверкнув, покатился внутрь. Мальчик, едва миновав проем, изумленно замер.

Они очутились в огромном зеленом саду. Прямо около двери росли большие старые яблони, густо усеянные плодами – розовыми, красными, золотистыми. Рука Егора потянулась к ближайшему краснобокому яблоку. Шарик резко подпрыгнул и с такой силой врезал ему по ладони, что он ойкнул от боли.

– Ясно. Рвать нельзя.

Шарик обпрыгал Егора вокруг и замелькал между деревьями, недвусмысленно приглашая его пуститься в дальнейший путь. Мальчик побрел за ним. Яблони кончились, начались сливы. Они аппетитно сверкали с ветвей – синие, налитые, тугие. Кусни – и рот наполнится сладким соком. Егор сглотнул слюну, но сорвать не решился. Шарик был явно настороже, а ладонь еще ощущала силу удара. Лучше потерпеть. Сливы сменились высокими кустами орешника. «Наверняка Белкино любимое место», – отметил Егор. Орехов было много, но все мелкие, потому что не грецкие, а лесные. Пока он их разглядывал, Шарик куда-то запропастился. Егор завертелся в разные стороны. Тщетно. Винить, кроме себя, было некого. Предупреждала ведь Белка, что нельзя его упускать из вида. Так нет, орешником залюбовался! Добро бы хоть сам орехи любил.

– Где ты? Ау, – решился подать он голос.

За соседним кустом едва слышно свистнули. Егор радостно устремился туда. Ему открылась полянка, посреди которой было какое-то невысокое сооружение из камня. Сперва Егор счел его за небольшой бассейн, однако, приблизившись, понял, что ошибся. Это был колодец, и такой глубокий, что дна разглядеть невозможно, хотя вода совершенно прозрачна. Зачерпнув ее в горсть, мальчик хотел попить, но в последний момент остановился. В памяти всплыли слова из сказки: «Не пей, Иванушка, козленочком станешь».

Пальцы разжались, вода стекла обратно в колодец. Только тут он сообразил, что его настораживает. В этой воде отсутствовало отражение. Гладкая прозрачная поверхность, и только. Наверняка вредная и опасная. Лучше не пить.

– Эй, – снова тихонько позвал он. – Не знаю, как вас зовут, но я вас потерял.

Никакого ответа. Или так и задумано? Шарик привел его на нужное место и, выполнив свою миссию, удалился? Значит, придется ждать Зою и Белку.

От нечего делать Егор медленно обошел окруженный каменной кладкой колодец. В голове вертелась пословица: «Не плюй в колодец, пригодится водицы напиться». Как же, напьешься из него, держи карман шире! Дураков нет уродоваться. Следовательно, это не тот колодец и в него можно плевать? Ох, что за бред лезет в голову! Не хочет он, Егор, ни в какой колодец плевать. Ему, наоборот, сейчас надо водицы напиться, потому что он целую вечность мчался за шариком, а после такого даже орловскому рысаку пить дают. А он никакой не рысак, а всего-навсего Егор, хоть и Орлов.

Жажда заявляла о себе все настойчивее. Егор облизал пересохшие губы. Во рту противно и сухо. Зря он столько оладьев на завтрак слопал. Хотя какие оладьи, какой завтрак? И то и другое приснилось. Или все-таки он наяву побывал дома?

В колодце булькнуло, ухнуло, поверхность воды пошла пузырями. Егор отпрыгнул. Вылезет еще оттуда какое-нибудь лох-несское чудовище. Вернуться к яблоням? Мысль показалась ему заманчивой. Шарик слинял, и никто теперь не мешает сорвать сочное яблочко или, к примеру, сливу. Сливу даже, пожалуй, лучше. Здешних он еще не пробовал. Только в какую сторону ему возвращаться? Егор столько раз обошел вокруг колодца, что потерял ориентацию в пространстве. Кусты орешника, окаймлявшие полянку, со всех сторон были совершенно одинаковыми.

Из глубины сада донеслись голоса. «Зоя с Белкой! Ну наконец-то!» – обрадовался Егор. Но радость его была преждевременна: голоса оказались мужские. И, что самое неприятное, они приближались.

Глава V

Егор заметался. Срочно спрятаться! Голоса звучали теперь совсем близко. Он нырнул в первый попавшийся куст и лег на землю среди молодых побегов. Здесь его точно никто не заметит. Грудь и живот что-то больно кололо. Ладонь нащупала осколки скорлупы. Наверняка Белкина работа.

Выглянув на полянку, он замер, и ему мигом стало не до скорлупы и Белки. Возле колодца остановились Орест и маленький щуплый вертлявый человечек, все тело которого пребывало в непрекращающемся нервозном движении. То он запускал пятерню в редкие бесцветные волосенки и, основательно их взъерошив, принимался тщательно приглаживать. То пинал носком ботинка каменный бордюр колодца. То с остервенением дергал себя за мочку уха. Речь его тоже была суетливой, сбивчивой, он будто захлебывался словами.

– Видите ли я, так сказать, в силу некоторых обстоятельств имел возможность… То есть прошу покорнейше войти в мое положение и погодные условия… Ну, мы, конечно, при любой погоде… Но, обратно возвращаясь, тем не менее сами, разумеется… Психологический момент со счетов не сбросишь… Тут же, как вы справедливо изволите выражаться, глаз да глаз и ухо востро держи… Я ровненько таким образом и стараюсь, но напряжение, извините за прямоту, сказывается… И факторы взаимоотношений и убедительности подобранных доводов… В общем, снова возвращаясь к тому, с чего мы начали, вынужден, ваше высокоблагородие… То есть, прошу покорно, вас не изволить заподозрить в отсутствии рвения… Рожден и работаю лишь во имя и только ради служения его высокопревосходительству, отцу родному, нашему Верховному правителю.

– Короче! – Рыжие усы Ореста злобно встопорщились.

– Короче, истинная ваша правда, короче, ваше высокоблагородие, – часто-часто закивал головой человечек, и ботинок его взрыл землю, выдрав с корнем несколько пучков нежно-зеленой травы. – Всю жизнь отдадим его высокопревосходительству и вашему высокоблагородию.

Блеклые его глазки неугомонно бегали, и, преданно взирая снизу вверх на начальника, он умудрялся ни на мгновение не пересечься с ним взглядом. На маршале был сейчас не мундир, а светлый костюм. Пиджак, даже расстегнутый, едва не лопался на плечах и в проймах, брюки низко висели под выпирающим животом. Ощущал себя в этой одежде Орест неуютно и непривычно, что лишь усиливало его дурное расположение духа.

– Попробовал бы не отдать! – рявкнул он на своего собеседника.

– Истинная ваша правда, не отдать нельзя, – зачастил тот. – За недостаток рвения сами знаем, что полагается.

– Так! – Лицо маршала безопасности приобрело цвет сливы. – Я наконец услышу внятный ответ?

– Внятный, разумеется, внятный. – Человечек не только частил, но и кивал в такт каждому слову. – Фигурально выражаясь, на горизонте отсутствуют, так сказать, особенные причины для обоснованности предвидения грозовой обстановки.

Орест резко пнул человечка животом в грудь. Тот, жалобно ойкнув, врезался в каменную кладку.

– На горизонте? Я тебя, идиота, разве про горизонт и грозу спрашиваю? О погоде со мной поболтать решил? Я вот сейчас…

Егор, лежавший ни жив ни мертв за кустом, отчетливо слышал, как у человечка застучали от страха зубы.

– Да эт-то я та-та-так, фи-фи-фигурально выражаясь. М-можно сказать, образно…

– Хряк тебя слопай! Можешь ты членораздельно доложить обстановку по существу?

Огромный поросший густым рыжим волосом кулак маршала безопасности угрожающе завис над головой собеседника.

– Так я, ваше высокоблагородие, и хотел по существу, и даже начал… – отшатнувшись, пролепетал он.

– В колодце сейчас тебя утоплю!

– Нет, нет, не извольте трудиться, – спешно переместился на безопасное расстояние от колодца человечек. – Докладываю: не было никакого проникновения, – четко отрапортовал он и умолк.

– Ну! Дальше! – пророкотал Орест. – Что за болван! То слова из него как горох высыпаются, то одно предложение с трудом вытянешь.

– Рад бы, ваше высокоблагородие, доложить больше, да не могу, – развел руками человечек.

– Лапшу собрался мне на уши вешать, ублюдок? – сильнее прежнего разозлился Орест. – Как это больше нечего доложить, как это не было проникновения, когда я лично его вчера зафиксировал по показаниям системы безопасности.

– Было-то было, но причина в другом, – откликнулся человечек. – Не в партизанах. Не с руки им нынче проникновениями развлекаться. Другие планы у них.

– Это какие же? – насторожился маршал.

– Перспективные. Более конкретного содержания пока, к сожалению, не имею возможности знать. Они их в настоящее время еще не сформулировали и не одобрили. Но докладываю с полной ответственностью: в Башню им пока соваться без надобности. Уж слишком неосторожно. Не станут они раньше времени привлекать внимание.

– Может, еще какая-то группа появилась? – Сообщение вертлявого не на шутку встревожило маршала безопасности, и он озадаченно поскреб рыжую макушку.

– Не могу знать, – в который раз повторил собеседник. – Я следил лишь за теми, за кем приказано.

– А по городу никаких слухов не ходит? – задал новый вопрос Орест.

– Никаких. Последнее время в городе вообще тихо.

– Вот это-то и подозрительно, – с тревогой покачал головой маршал. – Раз тихо, значит, затаились, сволочи, и что-то готовят.

– К тому я и веду, что затаились, – часто-часто закивал человечек. – А с системой кто-то иной постарался.

Егор боялся пошевелиться. Из разговора Ореста с вертлявым типчиком он понял: вчерашняя тревога не улеглась, маршал стремится во что бы то ни стало поймать нарушителя. И еще мальчик второй раз слышал про партизан. Непременно надо потом разузнать, кто они и почему Орест их боится? Впрочем, наверное, не только Орест, но и сам Константин. Вопрос, сможет ли он, Егор, еще увидеться с Зоей? Шарик-то ведь исчез. И Орест совершенно некстати сюда пожаловал с этим скользким мужиком. Похоже, он его тайный агент и внедрен к партизанам, кто бы они там ни были. Значит, Егору нужно как можно скорее выяснить про них у Зои и, если они окажутся правильными людьми, предупредить, что к ним внедрили доносчика. И про систему надо узнать, если Зоя, конечно, в курсе. А эти двое что теперь обсуждают? Совсем тихо стали говорить. Их почти совсем не слышно.

Мальчик попробовал подползти поближе, но под ним хрустнула сухая ветка. Звук прозвучал в тишине оглушительно. Собеседники, оборвав разговор, заозирались по сторонам. «Попался! Сейчас поймают!» Мальчик приник всем телом к земле.

– Полагаете, и сюда просочились? – нервозно зашмыгал носом вертлявый.

– Исключено, – отрезал Орест. – Доступ в сад ограничен до минимума. Сейчас тут никого не может быть, кроме нас. Проверил перед приходом.

У Егора несколько отлегло от сердца, но он почти сразу снова встревожился: если он смог незаконно сюда проникнуть, значит, и кто-то другой тоже сможет. Вот, например, сидит сейчас за соседним кустом и наблюдает за всеми, в том числе и за ним.

На вершине куста прошуршало. Егор покрылся холодным потом. Орест бдительно глянул вверх. Видимо, шорох и ему не понравился.

– В общем, договорились. Пойдем отсюда, – скороговоркой бросил он собеседнику.

– Ваша правда, ваше высокоблагородие. – Лицо человечка посерело, задергалось, глазки панически заметались.

Маршал, оглядев напоследок поляну, свирепо фыркнул в усы и тяжелой поступью зашагал прочь. Осведомитель засеменил следом.

Егор еще какое-то время продолжал неподвижно лежать, опасаясь внезапного их возвращения. Наконец он решился пошевелиться и вновь прислушался. Тут он отметил еще одну странную вещь: тишина в этом саду вообще стояла необыкновенная. Ни пения птиц, ни жужжания насекомых, ни стрекота кузнечиков. Тихо, мертвенно тихо. Даже ветер и тот не шевелит листвой. Но тогда что же шуршало на вершине орешника?

Он поднял голову, пригляделся, но не заметил ничего, кроме листьев и орехов. Может, Шарик забрался туда?

– Эй, прыгай вниз. Я здесь, – негромко позвал он.

Никто ему не ответил. Он встал на четвереньки, затем выпрямился во весь рост и, отряхнувшись, выбрался на поляну к колодцу. Теперь он даже жалел, что Орест и его осведомитель ушли. Одному среди мертвой пугающей тишины было совсем уж скверно. И жажда мучила все сильней. И вода вот она. Такая холодная, прозрачная и чистая – на ровной поверхности не плавало ни листика. Может, все же немного попить? Ну, хоть чуть-чуть. Лучше, пожалуй, даже прополоскать рот и выплюнуть. Все легче будет. И, глядишь, не отравишься.

Егор осторожно опустил указательный палец в воду и обомлел. Пальца не стало. Его словно отрезали. Так ровнехонько, прямо по кромке воды. То есть он его чувствовал, мог согнуть, разогнуть, но не видел. Он отдернул руку от воды. Нет, палец на месте. Вот он, родименький. Прямой, с розовым ногтем и заусенцем. Расхрабрившись, Егор погрузил в воду ладонь целиком. Она исчезла. На ее месте была прозрачная гладь. «Получается, если я нырну туда целиком, меня вовсе видно не будет? – заинтересовался он. – Совсем, между прочим, неплохо в моем положении. Только вот что буду видеть я сам, сидя по ту сторону воды? Все или тоже ничего? На месте Ореста я бы поостерегся такого колодца и возле него не трепался бы. Где гарантия, что под водой какой-нибудь партизан не сидит и не подслушивает? Хотя, может, Орест знает, что оттуда ничего не расслышишь, вот и не беспокоится, а наоборот, специально сюда приходит?»

Егор провел еще несколько экспериментов с рукой, но ему это быстро наскучило. Окажись рядом Коржиков, они бы наверняка придумали какую-нибудь игру с использованием чудесных особенностей колодца. Но одному играть – тоска. Тишина давила. Во рту окончательно пересохло. Чтобы не соблазниться, Егор отошел от колодца подальше.

И Белка хороша. Неужели нельзя было спрятать его поближе, чтобы он в крайнем случае смог вернуться самостоятельно? Понадеялась на какую-то хитрую штуку, а ее только и хватило на один конец пути. Испортилась и валяется сейчас где-то здесь. Пользы от нее теперь ноль. Или… Внезапная догадка вызвала у Егора дрожь. Да от него же попросту таким хитрым образом решили избавиться! Останься он дальше в Зоиной комнате, ей и Белке грозили бы крупные неприятности. Вывести его из их мира Белке вчера не удалось, вот она и нашла другой способ. Заманила с помощью своего подлого Шарика сюда. Шарик смылся, и готово дело. Орест ведь сказал, что в этот сад никто посторонний проникнуть не может. Значит, и выйти тоже нельзя. Молодец, Белка! Четко рассчитано! Теперь он заперт на этой поляне и скоро умрет от жажды. Высохнет и превратится в мумию. А нет человека, нет и проблемы. Мумия никому ничего не расскажет. Константин и Орест после до посинения могут гадать, как и зачем попал сюда какой-то неизвестный им человек. И Зоя с Белкой вроде бы абсолютно ни при чем.

Егор от обиды и ярости скрипнул зубами. Предатели! Может, конечно, он и погибнет, но не так быстро и не так просто, как им бы хотелось. Ситуация, разумеется, тухлая, но сил у него достаточно. И пока они есть, он будет пытаться выйти.

Егор специально запомнил, в какую сторону удалились Орест и его вертлявый соглядатай. Вот и ему, значит, надо туда. Он облизнул пересохшие губы. Сейчас доберется до яблок. Один раз он их уже пробовал и не умер. Следовательно, они безопасные. Ну, ясное дело, поэтому Шарик и не позволил ему их попробовать. Ничего, человек умнее всяких там шариков. Наестся этих яблок побольше, и превращение в мумию ему тогда не скоро грозит.

Выработав план действий, он приободрился и целеустремленно шагнул в кусты орешника. Сейчас начнутся сливы, а потом яблоки. Сливы, однако, не появлялись, а орешник делался гуще и гуще. Мальчик уже с трудом пробирался сквозь переплетающиеся ветви. К поляне было идти несравненно легче. Они с Шариком передвигались по утоптанной тропинке. А здесь на нее – ни намека.

Он поднял голову. Сверху ветви тоже сплетались в сплошной зеленый шатер. На поляне над ним простиралось подобие голубовато-сизого неба. Или это и впрямь было небо? Во всяком случае, тут его совершенно не видно. Ни клочка. Одна сплошная листва да зеленый полумрак, который явно сгущался.

Как бы там ни было, надо идти вперед. Здесь ведь и не присядешь. До того тесно, что с трудом можно стоять на одной ноге, а вторую девать некуда. И как его занесло в такую чащу? Липучие ветви не давали идти, цеплялись за руки, ноги, волосы, хлестали по щекам, норовя угодить в глаза. Он зажмуривался и, сцепив зубы, шел дальше, пока не уперся в сплошную стену из орешника: ствол к стволу, прут к пруту. Этакий бесконечный плетень. Егор ощупал его слева, справа. Пролезть или обойти – ни малейшей надежды. Да и темно сделалось – почти ничего не видно. Будто кто-то невидимый намекал ему недвусмысленно, что пора повернуть назад.

Вынужденный подчиниться незримой силе, мальчик пустился в обратном направлении. Путь оказался не в пример легче, он весьма скоро выбрел на удобную тропинку, которая запетляла между кустов. Вокруг посветлело, сквозь листву уже проглядывали лазурные островки неба.

«А жизнь-то, кажись, налаживается», – даже развеселился он. Если бы еще не мучила жажда. Увы, она властно одолевала его. И сильнее прежнего, потому что, борясь с зарослями, он взмылился и потерял еще больше влаги. Скорей бы дойти до колодца. Хоть руки пополощет, умоется, и то легче. Только в какой стороне колодец-то?

Плотные заросли орешника успели исчезнуть, и он теперь находился среди молодых березок вперемежку со столь же юными елочками. Тропинка петляла и петляла. Боясь еще сильней заплутать, Егор с нее не сворачивал. Куда-то же она должна вывести. Возможно, к ручью или озеру. Вот тогда-то он вдоволь напьется.

Пересохший язык лип к нёбу. Он оборвал молодую хвою с еловой лапы и принялся ее жевать. Терпко и кисло. Пить меньше не захотелось, зато хоть слюна снова есть. Он упрямо последовал дальше.

Будь это обычный лес, все было бы ясно. Дождь, земля и солнце обеспечивают растения всем необходимым. Но этот лес находится на сто двадцатом этаже. Почва, положим, какая-то под ногами есть. Только ведь без воды ничто живое существовать не может. «Интересно, они тут поливают или время от времени устраивают дожди? Опять мысли о воде! – одернул себя мальчик. – Запретить себе думать о ней!» Легко сказать. Перед его глазами тут же замельтешил запотевший стакан воды. Он дразнил, манил и издевательски ухмылялся.

– Сгинь! – крикнул Егор.

Вроде бы помогло: видение исчезло. Идти стало чуть легче. Грела надежда, что по идее он должен скоро куда-нибудь выйти. И правда, роща вроде бы поредела, на краю ее рос огромный кряжистый дуб. Под его могучими раскидистыми ветками стоял человек в черном плаще до пят и… Человек опирался на косу. Егор обмер, однако тут же принялся себя уговаривать, что у страха глаза велики и это попросту кто-то вышел покосить траву. Мужчина ли, женщина – не определишь. Плащ полностью скрывал фигуру, а глубокий капюшон мешал разглядеть лицо.

– Эй! – нерешительно крикнул мальчик. – Эй, послушайте! Подскажите, пожалуйста, как мне пройти…

Он осекся. Куда, собственно, ему нужно пройти? Человек в плаще, однако, его услышал и начал к нему поворачиваться. Капюшон слетел с головы, обнажив седые вьющиеся растрепанные волосы. И лицо – костистое, с крупным крючковатым носом и темными провалами глаз. «Смерть! – пронзил леденящий ужас Егора. – Она явилась за мной!»

Старуха раскрыла рот и простерла к нему белую костлявую руку. Она что-то ему начала говорить. Он, развернувшись, кинулся прочь и несся что было духу, слыша у себя за спиной топот. Она в любую минуту могла настигнуть его. Он прибавил темп. Топот не прекращался. Нога Егора за что-то зацепилась. Он подлетел в воздух, затем стремительно рухнул вниз. «Сейчас разобьюсь», – сжался он в предчувствии сокрушительного удара.

Его не последовало. Открыв глаза, мальчик обнаружил себя лежащим на траве у самого колодца. Над ним склонилась Зоя в длинном черном плаще и Белка, держащая за щекой орех.

– Проснулся, – отметил зверек и, хрумкнув скорлупой, сплюнул ее в сторону. – Горазд ты дрыхнуть! Мы там волнуемся за него, а он и в ус не дует.

– Хорош врать! – вскочил на ноги Егор. – Волнуется она! А кто мне подсунул Шарик, который меня в эти дебри завел?

– Какие еще дебри? – округлились глаза у Зои. – Это всего-навсего небольшой сад. Он весь насквозь просматривается.

Белка презрительно фыркнула:

– Да ему тут, видать, много чего приснилось.

Мальчик растерянно поморгал: «Выходит, и лес и старуха-смерть с косой были только лишь в моем сне? И Орест со своим осведомителем тоже? Но разговор-то у них был вполне реальный». Впрочем, и жуткая старуха до сих пор казалась ему реальной. И пить действительно очень хотелось.

Он потянулся к колодцу и зачерпнул большую горсть воды. Зоя резко ударила его по руке:

– Не вздумай! Нельзя!

– Почему? Пить хочется…

– Потерпи, – оттолкнула она его от колодца. – В другом месте напьешься.

– Да какая разница. Вода, она везде вода, – не сдавался Егор.

– Здесь другая вода, – возразила девочка. – Мертвая. Это Колодец Забвения. Выпьешь – и поминай как звали.

– Рассказывай, – хохотнул Егор. – Я уже руку туда окунал. Ничего не случилось.

– Твое счастье, что только руку. – Зоя и Белка с тревогой переглянулись, и девочка виновато покачала головой. – Прости, пожалуйста, я обязана была тебя предупредить. Если бы ты целиком окунулся, пропал бы навеки.

– А еще хуже, если бы вздумал попить, – мрачно добавила Белка. – Тоже пропал бы, но в жутких корчах.

– Это еще большой вопрос, – не была столь категорична Зоя.

– Какие еще вопросы? – обиделась Белка.

– Те, кто пил, исчезли бесследно и никому не могли рассказать про свои ощущения. Может, им было как раз очень хорошо.

– Крупно я сомневаюсь, – стоял на своем зверек. – Если тебя стирает с лица земли, это вряд ли приятно.

– Я пить, между прочим, хочу, – пресек их спор мальчик.

– А в чем, собственно, проблема? – искренне удивилась Белка. – Пойдем попьешь.

– Возвращаемся к Зое? – не понял он.

– Нет, что ты. Туда пока нельзя, – откликнулась девочка. – За комнатой установлена слежка. Они у меня чуть ли не обыск устроили. Хорошо, Белка тебя в надежное место отправила и все опасное успела до их прихода припрятать.

– Это из-за проникновения? – поинтересовался Егор.

– Откуда ты знаешь? – вытаращилась на него Зоя.

– Да он вчера в охотничьей комнате разговор Константина с Орестом подслушал, – вывела ее из недоумения Белка.

– Не только вчера. Я и сегодня, между прочим, при любопытном разговоре Ореста, можно сказать, присутствовал, – немедленно вновь огорошил ее мальчик.

– Где?

– Прямо здесь, у колодца. – Егор указал ровнехонько на то место, где стояли Орест и вертлявый мужик. – Я вот только не понимаю, кто такие партизаны и почему они их в твоей комнате ищут?

Зоя, словно его не услышав, набросилась на Белку:

– Они же могли здесь столкнуться! Как ты не предусмотрела!

– Ну, не могу же я Оресту в голову залезть и мысли его там читать, – вяло парировала та. – Уверена была, что он явится к тебе с обыском.

– А он не явился. Наверное, именно потому, чтобы это не походило на обыск. Вроде бы просто дядя с гувернанткой зашли со мной поговорить. Ну, а люди Ореста перед визитом Верховного правителя на всякий случай проверяли безопасность моей комнаты, учитывая проникновение в систему безопасности.

– Хитро обставлено. Не придерешься, – свирепо цокнул зубом зверек.

– Девчонки, все это очень интересно, но можно я все же немного попью, – взмолился Егор.

Белка вдруг рухнула на спину и звонко расхохоталась, дрыгая лапками в воздухе.

– Ой, ну ты скажешь! Девчонки! Уж и не помню, кто и когда меня так называл! И вообще, откуда ты знаешь? Вдруг я на самом деле старая бабушка?

– В таком случае вы очень неплохо сохранились, – нашелся он.

– Льстец. Дамский угодник, – с деланым возмущением проговорила Белка, но чувствовалось, что она довольна.

Встав, она кокетливо приосанилась и распушила хвост.

«Женщина есть женщина, – подумал Егор. – Пусть она даже и Белка».

– Вы мне попить-то наконец дадите? – вслух произнес он. – Иначе, предупреждаю, сейчас добровольно брошусь в Колодец Забвения.

– Неплохое решение. Нет человека – нет проблемы, – ехидно отозвалась Белка. – Ладно уж, пошли. А то еще превратишься в сушеного кузнечика.

Егор покраснел. Она словно озвучила его недавние подозрения, и ему стало стыдно за них. Ни Зоя, ни ее верный зверек, конечно же, совершенно не собирались от него избавляться. Наоборот, рисковали, стараясь надежно спрятать.

Преодолеть им пришлось всего метров двадцать. Кустов орешника оказалось совсем немного, и яблоневый сад был рядом. Посреди него обнаружился маленький фонтанчик, из которого постоянно текла вода. Прозрачная. Холодная. Вкуснейшая. Егор пил и пил и никак не мог оторваться. Краем глаза он наблюдал за Зоей и Белкой. «Девчонки» о чем-то сосредоточенно шушукались.

Егор, утолив наконец жажду, решил привлечь к себе их внимание:

– Между прочим, где больше двух, говорят вслух.

– Да мы, собственно, так и говорим, – надулась Белка. – Твою участь решаем. Где тебе будет безопаснее.

– Почему мне-то везде опасно? – решил выяснить он. – Зачем вы меня постоянно прячете? Я-то… – он хмыкнул, – не партизан.

Зоя и Белка переглянулись. Белка молча кивнула, и девочка начала со вздохом:

– В прямом смысле слова, конечно, нет, но в косвенном – именно он и есть. Ищут-то они тебя. Ты совершил проникновение в систему.

– Я? – Обвинение показалось ему несправедливым и подлым. – Очень мне нужно к вам проникать! Вы сами меня позвали!

Белка и девочка отреагировали синхронным пожатием плеч.

– Так получилось. Мы же не знали, что ты из стороннего мира, – сказала Зоя. – Нам казалось, что ваша кладовка находится в нашей Башне.

– Вам казалось, а мне теперь как? – воскликнул Егор.

– Придумаем. Обязательно придумаем! – заверила Зоя. – Ты обязательно вернешься домой.

– Если есть вход, непременно должен быть и выход, – веско добавила Белка.

– Из мышеловки выхода нету, – сумрачно пробурчал Егор.

– Ты не совсем прав. – Белка принялась сосредоточенно шарить у себя в кармане на животе, словно отыскивая какое-то веское доказательство для Егора, но в результате ничего не достала. – И вообще, лучше радуйся, что тебя еще не прихлопнуло.

– Но уже ловят, – не проникся особенным оптимизмом он.

– Они пока не знают, кого ищут, – самодовольно заметила Белка. – Значит, перевес на нашей стороне.

– Да Орест запросто мог меня сцапать. Я в трех шагах от него лежал!

– Так ведь не сцапал, – логично заметила Белка. – И даже не заподозрил, что ты рядом. На будущее, конечно, постараемся быть осмотрительнее. Но вообще этот сад сейчас для тебя – идеальное убежище. Сюда мало кто доступ имеет.

– Спасибочки, успокоили, – нервно хихикнул мальчик. – Мало кто, кроме Ореста, который мне больше всего и опасен. Вот он меня сцапает, и как я ему докажу, что не партизан? Кстати, кто они такие?

– Да-а, – протянула Белка, – сложненько тебе будет доказывать.

– А партизаны, – подхватила Зоя, – это те, кто борется за свержение Верховного правителя. Он им не нравится.

– Как я их понимаю, – выдохнул Егор. – Извини, конечно, ведь он твой дядя, но, по-моему…

– Не извиняйся, – перебила девочка. – Мне он тоже не всегда нравится. Например, сегодня… – Она вздохнула, потупилась. – При папе жизнь была совершенно другая.

– А они реально могут его свергнуть? – Егору вполне импонировал замысел партизан.

Зоя покусывала стебелек ярко-зеленой травинки.

– Сложный вопрос. Я даже не знаю, кто они. По всей Башне идут перешептыванья: «Партизаны, партизаны…» Но я не встречала еще ни одного человека, который бы лично с ними хоть раз столкнулся.

– А я знаю одного, кто в курсе, – объявил мальчик.

– Имеешь в виду Ореста? – спросила Зоя.

– И Ореста тоже, – ответил Егор. – Но больше известно о них его осведомителю.

– А вот с этого места, пожалуйста, поподробней, – потребовала Белка.

Егор в подробностях пересказал разговор, который ему удалось подслушать. Белка озабоченно поцокала.

– Ситуация. Из-за тебя люди могли погибнуть.

– Я-то чем виноват? – взвился Егор.

– Ладно, – махнула лапой Белка. – Вообще-то ты молодец. Разговор очень важный подслушал. Надо как можно скорей оповестить кого следует.

– Вы связаны с партизанами? – заговорщицки прошептал мальчик.

– Нет, – отрезала Белка. – Но знаю, кого очень заинтересует твоя информация. Короче, не бери в голову. Это моя забота. Сейчас организуем тебе в кустах тайничок. Если не станешь зря шляться по саду, гарантирую: никто тебя там не обнаружит.

«Небось надеется, что я еще какой-нибудь секретный разговор подслушаю», – заподозрил Егор.

– Так, сейчас выберем самое безопасное место, – деловито произнесла Белка.

В лапке ее сверкнул невесть откуда возникший Шарик.

– Ищи!

Она кинула Шарик на землю. Тот послушно запрыгал и засверкал меж деревьев.

– Что это такое? – решил, наконец, добиться от нее Егор.

– Мой верный помощник, – коротко бросила Белка.

– Вы его изобрели?

– Нет, нашла, – огрызнулась она. – Не отвлекай меня сейчас. Это в твоих же интересах.

Шарик допрыгал до орешника и исчез в его зарослях.

– Вот и со мной он так же, – пожаловался Белке Егор. – Упрыгал куда-то, и больше я его не нашел. Или это у вас другой Шарик?

– Тот самый, – буркнула Белка и призывно цокнула зубом.

В орешнике басовито ухнуло.

– Там он, – сказала Белка.

Зоя первой начала продираться сквозь заросли. Белка, видимо, не желая слишком себя утруждать, взвилась вверх и запрыгала по веткам. Шарик поблескивал на листве, примятой Егором, когда он лежал здесь, таясь от Ореста.

– Могли бы с тем же успехом меня спросить. Я и без вашего помощника это место нашел.

Белка презрительно хмыкнула. Видимо, она придерживалась иного мнения.

– Сейчас мы тебя капитально устроим, – вмешалась Зоя. – Маскировку усилим, из веток шалашик соорудим. Вот если эти три связать, а сверху пяток набросить, замечательное жилище выйдет. С двух шагов не разглядеть.

Они принялись за дело. Белка с быстротой молнии отгрызала ветки. «Как бобер зубами работает», – восхищался про себя мальчик, помогая Зое связывать стройматериал. От него не укрылось: веревку девчонка прихватила с собой, из чего следовало, что план поселить его в шалаше возник не спонтанно, а загодя.

– Сейчас еще нянин плед тебе принесу, – завершив строительство, объявила она. – В конце сада сарайчик есть для лопат. Там няня и плед на всякий случай держит. Вечерами здесь иногда холодает, а ей нравится посидеть под яблонями на лавочке.

– А не опасно, что она меня может увидеть? – осведомился Егор.

– Тебя, по-моему, уже предупреждали: не шляйся лишний раз, – строго цокнула в его сторону Белка.

– Няня – это неопасно, – улыбнулась Зоя. – Но все же и ей старайся на глаза не попадаться. Лучше чтобы, кроме нас, тебя вообще никто не видел.

– Ну хорошо, постараюсь, – не стал спорить он. И перевел разговор на другое: – Сад не настоящий, то есть растет не на улице, а в помещении.

– Да, – подтвердила Зоя.

– Вот я и не пойму, зачем здесь сделали Колодец Забвения? Какой в нем смысл? Из него даже попить нельзя.

Зоя растерянно поморгала.

– Не знаю. Никогда даже не задумывалась. А колодец всегда тут был, сколько себя помню.

– То есть его просто построили вместе с Башней?

– Тоже не знаю. Белка, может, тебе что известно?

– В любом явлении есть свой смысл, – выдала весьма расплывчатую сентенцию она и, взвившись на вершину куста, активно занялась орехами, сплевывая вниз скорлупки. Оттуда донеслось: – Раз есть забвение, значит, есть и память. Одно без другого не существует. Диалектика, милые мои.

«Знает, хитрая тварь, но рассказывать мне почему-то не хочет», – понял Егор и решил заехать с другой стороны:

– А кто это здание-то хоть строил?

– Да люди разные, – отвечала девочка. – Строители.

– Но ведь его должен был прежде кто-то придумать, – не сдавался Егор.

– Конечно, – кивнула девочка. – Мой папа.

– Твой папа? – разинул рот Егор. – Но он же был Верховный правитель, а не архитектор!

– Он был гениальный архитектор, гениальный изобретатель и гениальный ученый, – очень серьезно проговорила Зоя. – А вот Верховным правителем становиться не хотел. Ему просто пришлось, по закону первородства. Но мечтал он заниматься науками, создавать и творить.

На голову Егору посыпалась очередная порция скорлупы. Стряхнув ее с макушки, он поднял голову. Белка с невозмутимым видом качалась на ветке.

– Вы же вроде говорили, что вам эти орехи не нравятся?

– Совершенно верно. Ужасная дрянь, – подтвердила она, засовывая за щеку очередную порцию. – Но твоих у меня уже мало осталось, а питаться нужно постоянно. Тьфу, гадость. – Сморщившись, она запулила едва надкусанный орех далеко в сторону. – Пустой и горький. Главное, климат в саду искусственный. Нет чтобы тропики устроить. Пальмы бы росли, кокосы, – мечтательно добавил зверек.

«Мое счастье, что здесь не пальмы, – придерживался иного мнения мальчик. – Кокосовый орех – это вам не лесной. Получить такой скорлупой по башке удовольствия мало».

Белка заторопилась.

– Треплюсь тут с вами, треплюсь, а дела стоят. Зоя тебе тут поможет обустроиться, а со мной увидишься позже.

Раскачавшись на ветке, она рыжим всполохом перелетела через поляну и скрылась из вида.

– Пойдем вместе за пледом, заодно и яблочек наберем, – сказала Зоя. – Кстати, я для тебя кое-какую еду добыла, – похлопала она по небольшому рюкзачку, висящему у нее за плечами. – Много не удалось, но, полагаю, до вечера хватит. А не хватит, яблоками доберешь.

– Белкин Шарик мне не позволил яблоко сорвать, – наябедничал Егор.

– И правильно сделал, – не посочувствовала ему Зоя. – Тут каждому яблоку свое время. Сорвешь не вовремя – заболеешь.

– А ты-то сама в них достаточно хорошо разбираешься? – испытующе покосился он на девочку и про себя добавил: «Как-то у них тут чересчур сложно с питьем и питанием».

Она хихикнула:

– Успокойся, не отравлю. Меня няня с детства этому обучила.

– И сливы у вас сезонные? – решил на всякий случай выяснить он.

Зоя замялась.

– Можно и так сказать. Во всяком случае, сейчас их лучше не трогай.

– А мне кажется, они очень даже ничего, зрелые. – Егор причмокнул, настолько ему захотелось попробовать хоть одну.

– Слишком зрелые, – с загадочным видом проговорила Зоя. – И давай с тобой договоримся: сам здесь без меня ничего не рви.

– Ну, хорошо, – с неохотой согласился Егор.

Он сильно подозревал, что ничего опасного в плодах этого сада нет. Девчонка нарочно выдумала. Хочет придать себе весу и им покомандовать. Ладно, пусть считает, будто он ей поверил.

Они достигли края сада. Ветви старых кряжистых яблонь упирались в огромные окна, за которыми ничего не было видно, кроме густого тумана.

«Облака, – сообразил мальчик. – Ни фига себе, высоко мы находимся! Коржик увидел бы – прибалдел». Сердце сжалось в тоске по дому, но Зоя немедленно отвлекла его от мрачных мыслей:

– Не застывай на месте, времени у меня в обрез.

Она открыла дверь маленького сарайчика и вытащила оттуда небольшой сверток.

– Вот твое одеяло.

Развернув, она разложила его на оказавшейся рядом лавочке.

– Мое любимое. Когда была маленькая, обожала на нем играть!

Одеяло было лоскутное, из множества кусочков разноцветной ткани, сшитых, однако, не как попало, а образовывавших картинку. Егор начал ее разглядывать.

Там были и Кремль, и узкая высокая башня, уходящая под облака, и темный лес, и избушка, и Белка, грызущая орех. «Вылитая Зоина!» – подивился Егор. А еще он увидел свирепого зверя, смахивающего на льва, который недобро выглядывал из-за дуба. На зеленой полянке играла девочка. Она только что запустила в небо воздушного змея и крепко сжимала в руке бечевку.

– Это ты? – ткнул пальцем в девочку на одеяле Егор.

– Что ты! – засмеялась Зоя. – Оно очень старое! Когда его сшили, меня и на свете не было. Няня укрывала им моего папу, когда он был маленький. Она и его тоже нянчила. Видишь мальчика, который залез на дуб и в ветвях прячется? – Егор кивнул. – Так вот, – продолжала она. – Я раньше думала, что здесь изображен мой папа, ну, когда он был мальчиком. Но потом выяснилось: одеяло сшили гораздо раньше, когда он еще по деревьям лазать не мог.

– Погоди-ка, ты говорила, что Башню, в которой мы сейчас находимся, построил твой отец. Но ведь вот она, – потыкал Егор в одеяло. – Или я ошибаюсь?

– Ошибаешься, – покачала головой девочка. – Башню на одеяле придумала няня.

– И Белка не твоя? – спросил Егор.

– Нет, конечно, – ответила Зоя. – Это просто Белка. – Она посмотрела на часы и заторопилась. – Няниной картинкой можешь полюбоваться и без меня, а мне уже пора. Быстро набираем яблок, и я бегу. Не надо нам возбуждать Василисину бдительность.

– С какой рвем? – окинул взглядом усыпанные плодами деревья Егор.

Зоя подошла сперва к одной яблоне и приложила ухо к ее стволу, потом то же самое проделала с другой.

– Ну, они все свои секреты тебе рассказали? – язвительно осведомился Егор.

– Не смешно, – обиделась девочка. – Между прочим, ради тебя стараюсь.

Она похлопала по стволу третьей яблони:

– Вот с этой можно.

«Точно издевается! – подумал Егор. – Выбрала самые мелкие и зеленые. Одного взгляда достаточно, чтобы внутренности свело от кислятины. Ладно, подыграю ей. Хорошо смеется тот, кто смеется последним».

Они набрали яблок в одеяло, туда же Зоя вытряхнула и содержимое рюкзака.

– Сам до колодца доберешься? Тебе прямиком в ту сторону.

Егор кивнул:

– Уж как-нибудь постараюсь.

– Тогда я убежала.

Егор снова остался один.

Глава VI

Он вынул из одеяла кулек с едой, который оставила Зоя, – негусто. Несколько ломтей не слишком свежего белого хлеба, три кусочка сыра – тоже слегка подсохшие. Вот котлета выглядела вполне аппетитно. И толстый кусок вареной колбасы – только какого-то черечур уж яркого цвета. «Впрочем, – подумал Егор, – вероятно, это у них сорт такой». От колбасы вкусно тянуло чесноком и незнакомыми специями.

Положив колбасу на хлеб, он откусил и уже не мог остановиться, пока не доел бутерброд. Мировая вещь! Наверняка со стола Верховного правителя! Подкрепившись, Егор еще раз наведался к фонтану и вдоволь напился. С собой набрать воды было не во что. Надо Зое потом сказать, пусть организует, иначе за каждым глотком воды не набегаешься.

Вот и шалаш. Скинув яблоки в угол, мальчик расстелил одеяло на траве и улегся на него. Ощущение словно под ним перина. Вот чудеса: одеяло-то тонкое. Впрочем, он уже начал мало-помалу свыкаться со странностями этого мира.

Он принялся за котлету, потом за сыр и завершил трапезу яблоками, потому что снова захотелось пить, а идти к фонтану было лень. Мелкие зеленые яблочки утоляли жажду. Значит, Зоя выбрала их совсем не из вредности.

Он долго лежал на спине. Затем – на животе. Как же тяжело, когда нечего делать! Дома сидел, пока восстанавливался после операции, теперь снова лежит прохлаждается. Тут, пожалуй, гораздо хуже, чем дома. Совсем нечем заняться. Окажись у него с собой ножик, хоть палочку бы красивую из орешника вырезал. Он сердито закусил губу. Сколько ему еще здесь валяться, как на досрочной пенсии!

Он опять повернулся на спину. Под боком у него зашуршало. Пергамент от Зоиного «сухого пайка». Кораблик из него, что ли, свернуть и запустить поплавать в колодце? Все-таки дело. Или… Воображение подкинуло ему новую идею. Бросить в колодец яблоко и понаблюдать, что получится. Он решил осуществить и то и другое. Времени-то до вечера полно.

Кораблик он складывал долго и тщательно – самый сложный, какой умел: с парусом и трубой. Вместо команды он «взял на борт» два ореха. Ему самому работа понравилась, даже залюбовался. Раньше ему такие аккуратные кораблики ни разу не удавались. Вечно не хватало терпения.

Настала пора спускать судно на воду. С корабликом в одной руке и яблоком в другой Егор выбрался на полянку. По воде в колодце сейчас шла рябь, хотя в саду не было ни намека на ветер.

– Ну, плыви, мой пароход.

С этим напутствием он отпустил свое суденышко. Какое-то время оно мирно покачивалось на месте, затем медленно поплыло. По кругу. Егор озадачился. Экипаж из орехов тоже выглядел удивленным. Бред, конечно, но мальчику показалось, что матросы-орехи оживленно переговариваются. Он попробовал разглядеть, что творится под толщей воды. По его мнению, там работал какой-то механизм для очистки, который время от времени включают.

Догадку мешала проверить слишком густая рябь. Он взял яблоко и кинул его в самый центр колодца. Вода над ним сомкнулась и продолжала равномерно рябить. Никаких кругов от упавшего предмета!

Егор разочарованно опустился на край каменной кладки. Яблоко кануло с концами.

Вдруг в центре колодца началось настоящее цунами. Волна накрыла пергаментный кораблик. Ореховый экипаж мелькнул среди пены, и его поглотила пучина. Следующая волна плеснула на ошарашенного Егора. Ледяной душ вывел его из ступора. Он отлетел от колодца.

Там продолжало бурлить, клокотать. Вздымавшаяся над бортиком вода переливалась всеми цветами радуги. Она уже поднялась над бортиком колодца, однако на лужайку не выплескивалась, будто ее со всех сторон сдерживало что-то невидимое.

Из бурлящей пены высунулся водяной прозрачный кулак, в котором виднелось что-то круглое и зеленое. Он повертелся в разные стороны, будто изучая окрестности, нацелился на Егора и метнул ему в голову зеленый предмет.

Удар опрокинул мальчика навзничь. Еще лежа на земле, он ощупал лоб. На нем стремительно набухала шишка. Не сводя глаз с колодца, он осторожно встал, готовый в любую минуту пуститься наутек. Но колодец уже совершенно утихомирился. На поверхности тишь да гладь. Не рябит, не пенится, и дно отчетливо видно. А там ни кулака, ни кораблика с ореховым экипажем, ни даже яблока.

Егор опасливо зачерпнул ледяную воду и приложил ко лбу. Боль улетучилась, шишка – тоже.

– Чудеса, – пробормотал мальчик. – Видать, отчалили в забвение. Вот зачем, значит, эта водичка придумана. Она не только опасна, но в некоторых случаях и полезна. И впрямь диалектика, как сказала Белка. Запомним на всякий случай. Зоя-то в курсе? Если нет, большой ей сюрпризик преподнесу. А то вообразила, что знает больше всех на свете. Кстати, чем в меня этот кулак-то пульнул?

Пошарив в траве, он обнаружил надкушенное яблоко. На зеленом боку явственно отпечатались следы двух крупных зубов. «Забавно! – Егор отчетливо помнил, что бросил его туда совершенно целым. – Не понравилось яблочко? Кислое оказалось? Кто же там у них живет? Зубки крупные. И кулак не мелкий. Ясно теперь, почему оттуда никто еще не возвращался! Хотя огрызочек-то вернулся, и, судя по тому, в какой грубой форме, кого-то я своим подношением сильно обидел. А вот кораблик в колодце остался. Самому, наверное, поиграть захотелось. Может, еще туда чем-нибудь пульнуть? Вдруг совсем разобидится и целиком мне покажется? А если не просто покажется, но и выйдет? Сцапает и утащит к себе».

Мальчик заколебался. И любопытно и боязно. С другой стороны, если ему предстоит здесь какое-то время пожить, с соседями необходимо познакомиться. Врага лучше знать в лицо, а друга – тем более.

Например, будь у него такой друг в Москве, тем троим уродам совсем не захотелось бы его мучить. Ну, да это одни мечты. Возможно, существо из колодца хуже трех уродов. Интересно, оно там одно или их много? Одному-то на дне тоскливо. День за днем, год за годом, никого не видя и ни с кем не общаясь. Сиди и жди, пока кто-то в колодце окажется. Обратно, естественно, не отпустит. Он, Егор, тоже на его месте не отпустил бы. Эх, как бы чудище выманить и самому при этом не пострадать? Разве что с помощью длинной удочки? Орешник есть. С леской только проблема. Или у няни в сарайчике пошукать? Возможно, она чем-нибудь яблоки подвязывает.

Он побежал к сарайчику. Чего там только не оказалось! И острый ножик, и моток тонкой веревки, и старая консервная банка с застывшим варом внутри. «Классная приманка!» – обрадовался Егор. Еще он с собой прихватил маленькую лопатку – на случай, если придется обороняться. Силы, конечно, неравные, но какое-то время он с ее помощью постоит за себя.

Выбрав в кустах орешника самую длинную ветку, Егор зачистил ее от листьев, крепко привязал к ней веревкой банку, отошел от колодца как можно дальше, замахнулся, и банка плюхнулась в воду. Ее мигом потащило вниз, словно клюнула крупная рыба. Удилище угрожающе изогнулось. Мальчик едва удерживал его обеими руками. Приманку утягивало все глубже и глубже. Удилище уже тоже частично было в воде. «Сейчас и меня утащит!» Он упрямо упирался пятками в землю, но его все равно неумолимо волокло вперед. Ноги его коснулись каменной кладки. Он уже собрался выпустить из рук удочку, когда она неожиданно распрямилась. Банка, вылетев из колодца, взвилась высоко в воздух, гораздо выше конца удилища и приземлилась у ног мальчика. Она оказалась пуста, дно и стенки ее сияли серебром. Существо сожрало вар и вылизало до блеска банку. И не выплюнуло ничего обратно.

«Ему понравилось!» – не верил своим глазам Егор. Словно бы в подтверждение, из колодца донеслось громкое чавканье. Существо уплетало вар, но на поверхности не показывалось.

– А спасибо сказать? – крикнул в колодец Егор.

В ответ фыркнули.

– И это все? – осмелел мальчик.

Поверхность воды зарябила. Пошла волна. Егор предусмотрительно отпрянул назад. Но его только попугали. Существо категорически не хотело входить в контакт.

Егор, зашвырнув ставшую бесполезной удочку в кусты, уныло побрел к своему шалашу. Делать опять стало абсолютно нечего.

– А у тебя еще такой вкуснятины не найдется? – вдруг раздалось у него за спиной.

От неожиданности он резко дернулся, споткнулся, едва не протаранив кустарник, в последний момент удержал равновесие и повернул голову. На бортике колодца сидела фигура, очень похожая на человеческую, но прозрачная и с размытыми очертаниями. Фигура была как мираж. Мужчина? Женщина? Не разберешь. Гладкая яйцевидная голова полностью лишена волос. Контуры ушей стерты. Тело прозрачное и расплывчатое. Сплошная загадка.

Существо из колодца повернуло к Егору свое почти безглазое лицо. С глазами творились странности: они то были, то их не было.

– Ты кто? – решил выяснить мальчик.

– Тот, кого ты хотел увидеть.

Голос звучал в довольно низком регистре и отличался тем грубоватым тембром, который свойствен мальчикам-подросткам. Да и назвало себя существо в мужском роде. «Значит, мужик. С этим разобрались». Егор ощутил себя немного увереннее. Хоть какая-то ясность.

– Зачем ты в меня пулялся? – полюбопытствовал он.

– Некорректная постановка вопроса, – отозвалось существо. – Пуляться ты первый начал, а мои действия можно расценивать как симметричный ответ. Зачем всякой дрянью колодец портить?

– Ничего себе симметричный! – демонстративно потер лоб Егор. – Я, между прочим, даже и не пулялся, а яблоком хотел тебя угостить – вкусным и сладким.

– Терпеть не могу сладкое! Гадость! – отрезал его расплывчатый собеседник. – А вот прелесть в банке – нектар моей души. У тебя еще нет?

– Увы, – развел руками мальчик. – Последнее отдал. Но раз тебе так понравилось, постараюсь раздобыть еще. Слушай, а ты, значит, там живешь? – указал он на колодец.

– Естественно, – кивнуло существо.

– Один? Или вас таких много?

Существо туманно насупилось:

– Таких много не бывает. Я единственный.

– Не обижайся, – поторопился загладить бестактность Егор. – Я просто имел в виду, тебе там одному не скучно?

Фигура с тоской вздохнула:

– Если честно, то иногда бывает.

– А чем ты обычно занимаешься?

– Ну-у, – протянул новый знакомый. – Колодец обихаживаю. Мусор, который туда накидывают, ликвидирую… – Он помолчал. – В общем, работы хватает.

– А если к тебе, например, человек свалится? Ну, поскользнется или его кто-то толкнет? – осторожно коснулся опасной темы Егор.

Существо занервничало и пошло цветными пятнами. «Сейчас соврет», – заподозрил Егор. Существо начало мямлить:

– Ну, в общем, таких прецедентов, можно сказать, еще не было. Инструкции, конечно, имеются, но строго засекреченные, исключительно для служебного пользования. Так что, извини, это закрытая информация. Хотя, если ты упадешь, обязательно помогу тебе выбраться. Мы ведь теперь друзья?

– Пожалуй, – согласился Егор. – Только я даже не знаю, как тебя звать.

– Тень Забвения, – величественно представилось существо.

– А ты мальчик или девочка? – вновь охватили сомнения Егора.

– Мальчик, – твердо изрек собеседник. – Для краткости называй меня просто Тень.

– Ладно. А я Егор.

– Знаю, – кивнул Тень. – Тебя Зоя так называла.

– Вы с ней знакомы? – удивился Егор.

– Я ее знаю, часто в наш сад приходит, а она меня – нет.

– Почему?

– По инструкции не положено.

– А со мной знакомиться, выходит, положено? – не улавливал логики в поведении Тени мальчик.

– Ты никакими инструкциями не предусмотрен, – торжествующе объявил новый друг. – А что не запрещено, то, можно считать, разрешено. Только все равно никому обо мне не рассказывай. Обещаешь? Иначе меня ждут крупные неприятности.

– Не бойся, не заложу.

– Тогда поклянись, – потребовал друг.

– Клянусь, – охотно отозвался мальчик.

– Ты должен поклясться… колодцем, – серьезно и многозначительно произнес Тень Забвения.

«Было бы чем. Подумаешь, колодец. Тоже мне святыня, – пронеслось в голове у Егора. – Хоть сто раз могу поклясться. Но для Тени – это, видать, серьезно. Придется подыгрывать».

– Клянусь колодцем, – постарался как можно торжественнее произнести он.

Новый друг поглядел на него неуловимо-недоверчиво.

– Учти, клятва, которую ты только что дал, совсем не простая. Страшная клятва. Нарушишь – и ждет тебя ужасное проклятие. Черная кара.

– Да я понял.

Ему вдруг стало не по себе, и он подумал, что, может, совсем не стоило так легкомысленно разбрасываться обещаниями. Но – поздно. Клятва дана, и теперь придется ее выполнять. Ну, утаит он от Зои, что познакомился с Тенью! Девчонка наверняка тоже не все ему про себя рассказывает. Значит, и у него есть право на маленькие тайны. Да и новый знакомый явно здесь ни с кем не общается. Если уж Зоя представления о нем не имеет, то другие и подавно. А ему, Егору, лишний друг совсем не помешает. Перекроет, например, Орест доступ в сад Зое и Белке, что тут тогда делать? А у Тени наверняка свои связи в Башне имеются. По-любому лучше с ним вместе, чем одному.

– Слушай, Тень, может, прогуляемся на другой конец сада? – предложил он. – Там есть сарайчик. Возможно, в нем еще для тебя вкуснятина найдется.

Тень, тяжело вздохнув, покачал головой:

– С удовольствием бы, да не могу.

– Почему?

– Нельзя покидать колодец. Я ведь часть его. Стоит выйти, прервется связь сущностей. И сам погибну, и колодец убью. Он моя жизнь, а я – его душа.

– Тяжело тебе, – посочувствовал Егор. Уж ему-то была известна жизнь без свободы передвижения. Сколько времени в больнице провел!

– Нам каждому дана судьба. Своим служением я счастлив, – с пафосом изрек Тень.

Егор промолчал. Лично он совсем не был счастлив судьбой, выпадавшей ему до сих пор. Беды сыпались на него с угрожающей щедростью, а теперь и вовсе настала полная жизненная неопределенность. До служения же он вообще еще не дорос. Ему хотя бы домой попасть и как минимум в школу снова пойти. Более далеких планов он не строил. Какой смысл, если сомневаешься, удастся ли выполнить даже эту программу-минимум. Забросило его невесть куда, и выход теперь закрыт. Кстати, может, Тень знает путь отсюда? Спросить? Но тогда придется рассказывать ему про себя с самого начала. И про Белку, и про орехи, и про кладовку… Пожалуй, лучше не надо. Тем более, сам он пока не спрашивает. Наверное, счел Егора Зоиным родственником. Посторонние-то доступа в сад не имеют. Вот пускай пока так и думает. А он, Егор, сейчас попытается расспросить его про ее родителей. Если получится, интересно потом сравнить с ее собственной версией.

Егор сильно подозревал, что девчонке не все известно. Она же, когда родители умерли, была совсем маленькой и судит о них в основном со слов других людей. А где гарантия, что они говорили ей только правду или что-нибудь от нее не утаивали?

– Тень, а вы с колодцем давно тут живете? – исподволь начал он.

– С незапамятных времен.

– Значит, ты очень старый?

– Да нет, – туманно качнул головой новый друг. – Но сколько я себя помню, мы здесь.

Егор воспользовался удобным моментом:

– И при прежнем Верховном правителе здесь уже были?

Лицо Тени потемнело:

– О да. Конечно, мы были тут. Сам-то ты помнишь те времена?

– Смутно, – соврал Егор. – Я был совсем маленьким.

Тень воспринял его слова совершенно спокойно и без сомнений. Значит, можно расспрашивать дальше.

– Так что про времена Карла я почти ничего не знаю, – продолжил Егор.

– Про них теперь не любят вспоминать, – сказал Тень.

– Ну да. Говорят о нем неохотно, – на сей раз даже не покривил душой мальчик.

– Неудивительно. Карл ныне не слишком популярная фигура.

– Почему? – Егор чувствовал, что и Тень говорит о Карле как бы с оглядкой, и решил выяснить по возможности больше, пока тот совсем не замкнулся.

– Иные были времена. В саду полно народу. Смех. Веселье. Беготня…

Егор никак не мог уловить, одобряет Тень прошлое или, наоборот, осуждает.

– Праздники здесь устраивали. День урожая, например. И мне перепадало.

– Яблок и слив? – охватило недоумение мальчика. – Ты же их не ешь.

– Нет, но мне доставались иные плоды. – На смутном лице возникла совершенно четкая улыбка. Обозначился рот – пухлый, чувственный, с ярко-плотоядными губами. От этой улыбки бросало в дрожь, и спрашивать про таинственные плоды Егору больше не захотелось. Теперь он вообще предпочел бы быстрей завершить разговор и смыться в шалаш, подальше от нового знакомого. Только ведь тот в таком случае вполне мог заподозрить неладное. И он задал новый вопрос:

– А Константин, значит, праздников не устраивает?

– В саду нет. Парады где-то там происходят. Но это мимо меня. Я их не вижу.

– А Интернета разве у тебя нет? – машинально брякнул Егор.

– Что это такое? – На лице Тени появились глаза – большие, голубые, обрамленные зелеными ресницами.

– Да ничего интересного, – поспешил свернуть тему Егор. – Это я так. Значит, праздников тут больше не бывает. А сам Карл-то на них приходил?

– Не всегда, но часто. Зато Лидия. – Голубые глаза вновь обозначились, но теперь еще и увлажнились. – Она была сердцем каждого праздника!

– А что потом с ней случилось?

– Угасла.

– Умерла, – уточнил Егор.

– Да, – кивнул Тень. – После гибели мужа. Не перенесла.

– А с Карлом самим что случилось?

– Трагически погиб.

– Это я знаю, но вот как именно? – упорно хотел докопаться до сути мальчик.

– Совершал облет территорий, – начал Тень. – В махолете собственного изобретения. На полпути махолет исчез. Долго потом искали. Нашли в результате обломки на дне глубокой пропасти. Говорят, – он перешел на шепот, – не обошлось без вмешательства партизан.

– Разве они и тогда уже были? – удивился Егор.

– Конечно. И даже в гораздо большем количестве, чем сейчас. Как же без них? – не разделял его удивления Тень. – Но его высокопревосходительство Константин Шестой не мог простить им смерть брата. Был суд, и многие поплатились за свое безумство.

– Но кто-то остался? – спросил Егор.

– Всегда кому-то удается улизнуть и начать новую смуту, – ответил Тень. – Теперь они где-то прячутся.

– При Карле, выходит, не прятались?

– Он считал, что они имеют право высказывать свое мнение, – пояснил собеседник. – А кого оно интересовало? Вот они и высказались погромче. Гений погиб. Можно подумать, им стало от этого хорошо. Никакой никому пользы.

– Наверное, кроме Константина, – пустился на провокацию Егор.

Тень снова явил на лице глаза, похлопал зелеными ресницами и на одном дыхании произнес:

– Извини, срочные и неотложные дела, надеюсь, еще встретимся, помни о своей клятве.

С этим напутствием он стек в воду и растворился в ней без остатка, повергнув мальчика в совершеннейшую растерянность столь неожиданным завершением разговора.

Престранный тип! Болтал, болтал и вдруг исчез на полуслове. Испугало его что-то? Чувствует, когда кто-нибудь входит в сад? Сам улавливает или у него датчики специальные в колодце стоят? Но если в сад и впрямь вошли, то и ему, Егору, стоит спрятаться. А то сцапают, и неизвестно чем это кончится. Наверняка уже никогда домой не вернется. Объявят партизаном, а дальше – в тюрьму, или что еще они там с ними делают? Казнят?

Егору представилась сперва виселица, а затем – гильотина. Что страшнее – неизвестно. Правда, может, они здесь продвинутые и лишают жизни при помощи смертельной инъекции? Лучше, чем гильотина, конечно, но сути-то не меняет. Об этом он размышлял, уже сидя в шалаше. Никто, однако, не появлялся, и в результате Егора вновь стала одолевать скука. От нечего делать он сжевал подряд несколько яблок. Несмотря на их сладость, зубы начали ныть, как от кислого. Он вяло отбросил огрызок и погрузился в дремоту.

Пробудил его звук шагов. Кто-то приближался к колодцу. Егор осторожно, перевернувшись на живот, выглянул сквозь ветви. На полянке снова стоял Орест, а рядом с ним – высокий и очень худой человек в мантии. Мантия покрывала его от горла до пят. Была она темно-синей, оттенка ночного неба, и, словно небо, усеяна яркими звездами – большими, маленькими, средней величины. Больше всего поразило Егора, что они неустанно двигались, и он завороженно следил, как Большая Медведица перемещается снизу вверх, а какая-то довольно крупная планета плывет от левого плеча незнакомца к правому. Похоже, в этом мире нанотехнологии достигли очень высокого уровня.

Незнакомец извлек из-под мантии большую бутыль с узким длинным горлышком и опустил ее в Колодец Забвения. Там сердито забулькало.

– А ты смелый, не боишься, – гаденько хихикнул Орест.

– Не боюсь, если только ты меня внутрь не скинешь, – весело отреагировал человек в мантии.

– Да мне пока ни к чему. А придет нужда, и без колодца с тобой справлюсь, – с затаенной угрозой откликнулся маршал.

– Кто бы сомневался, – подмигнул ему незнакомец. – Только советую прежде десять раз подумать. Со мной-то ты справишься, а вот как без меня справляться будешь?

– Пошутили, и ладно. Проехали. Набрал свою воду-то? – Егор заметил, что Орест злится.

– Нет пока, – покачал головой человек в звездной мантии. – Вечная история: очень плохо заливается.

Он поставил почти пустую бутыль на каменную кладку и, вновь запустив руку под мантию, извлек оттуда мензурку с носиком. Этим он, впрочем, не ограничился. Вслед за мензуркой изумленному взору Егора явилась солидных размеров воронка. «Не человек, а склад стеклотары», – начал давиться от смеха мальчик, представив себе, как спутник Ореста гремит и звякает на ходу.

Воронка увенчала узкое горлышко бутылки. Мужчина, зачерпнув мензуркой воду, начал переливать ее в широкое жерло воронки. Жидкость перетекала медленно, неохотно, и колодец протестующе ухал.

– Большое сегодня сопротивление, – проворчал незнакомец.

– У каждого свое сопротивление, – многозначительно произнес Орест.

– Партизаны донимают? Снова проникли? – Его спутник хмыкнул и опять принялся колдовать над непокорной водой.

– Нет, – сумрачно отозвался маршал безопасности. – Слава Великой Звезде, новых попыток не зафиксировано.

– А того-то мастера поймали? – полюбопытствовал обладатель нанотехнологической мантии.

Лицо Ореста резко потемнело, вплоть до шевелюры и усов, которые из огненно-рыжих вдруг стали блекло-серыми.

– Никаких следов. Прямо хоть тебя проси поискать с помощью твоего средневекового утильсырья.

– О-о, прижало-то тебя как, – пощелкал языком человек в мантии. – Современная техника, значит, не помогает. А в мои методы верить совершенно необязательно. Можно и в кислород не верить, но мы им дышим и только поэтому живы. Так и быть, поищу, дам ответ, дальше уж сам решишь, что с ним делать.

Егор насторожился. Каким образом этот в мантии собрался его искать? С ищейкой? И впрямь опасно. Собака его в два счета унюхает. Хотя для этого нужно как минимум знать, что он прячется в саду. А они не знают. Иначе давно уже здесь прочесали бы каждый сантиметр. Никакой ищейки бы не потребовалось.

– Знаю я твои предсказания, – с пренебрежением процедил Орест.

Спутник его поднял голову.

– Разве хоть одно из них не сбылось? Общеизвестно: они всегда точны.

– Головка-то от таких грандиозных успехов не закружилась? Забыл, что твоя болтовня большей частью точна с моей помощью? Только это известно не обще, а лишь нам с тобой да Совету Девяти.

– И небесные силы порой невредно подталкивать, – ничуть не смутился человек в мантии. – На них, как говорится, надейся, но и сам не плошай. Мои расчеты всегда верны и в конечном итоге обязательно подтвердились бы. Мы с тобой лишь немножечко ускоряли процесс. Результат получался гораздо эффектнее. А именно это тебе и важно.

– Хорош зубы-то заговаривать, – с прежней издевкой продолжил Орест. – Лучше найди мне этого партизана-невидимку. Глядишь, и поверю тогда в твое мозгопромывание с алхимолечением.

– Сегодня же примусь за расчеты. – Человек в мантии снова наклонился над колодцем, наполняя мензурку. – Вот и водичка как раз пригодится.

– Колдуй, колдуй, Амадеус. Может, случайно и повезет. Орден тебе тогда обеспечен. – Недоверие в голосе маршала безопасности мешалось с надеждой.

– Я не колдую, – от обиды у Амадеуса выпятилась нижняя губа, – а исхожу из точных расчетов на основе химических реакций. Наука и еще раз наука.

– Ты для народа свою демагогию прибереги, – непочтительно хохотнул Орест. – А то я в школе с тобой не учился. Не помню, как ты химию постоянно у Карла списывал. Ни одной формулы в своей башке удержать не мог.

– Ну да! Сам-то ты у нас никогда ничего не списывал, – с достоинством парировал выпад Амадеус. – А кто экзаменационные билеты перед выпускными экзаменами из сейфа директора свистнул?

– Не просто свистнул, – гордо подбоченился маршал безопасности, – а сумел скопировать и незаметно обратно подсунуть. Чисто было сработано. Никто и не чухнулся. И, между прочим, прошу заметить, не для себя, а для всех старался.

– Для Константина своего ты старался. У него перед выпускными аж живот от страха схватило. Целый день провел в туалете с учебниками и тетрадками. Боялся экзамены хуже Карла сдать. Как бы он, мол, и в этом не обошел его, – прорвало человека в мантии.

– Ты пасть-то свою прикрой! – грозно рыкнул Орест. – Ересь! Сплошная ересь! Его высокопревосходительство всегда отличался такими же яркими способностями, как и брат! А как глава государства вообще гораздо сильнее.

Маршал безопасности с тревогой заозирался по сторонам.

– И чего суетишься? Речи толкаешь, – хохотнул Амадеус. – Кто нас с тобой здесь услышит? Сам ведь мне говорил, что в саду мы одни. Или технике своей не доверяешь?

– Я никому, никогда и нигде не доверяю. Ну-ка, скидывай быстро мантию.

– Орик, ты в своем уме? – вытаращился на него Амадеус. – Мы с тобой так повязаны… Не в моих интересах… Нет, ты рехнулся на своей службе. Считаешь, я микрофон на себе приволок?

– Что я считаю, тебя не касается! Выполняй приказание!

– Пожалуйста.

Пожав плечами, Амадеус поставил мензурку и воронку рядом с бутылью, развязал тесемки, державшие мантию, и бросил звездное одеяние на траву, оставшись в плотном черном трико, столь туго облегающем его тощее тело, что были видны все ребра.

– Будешь обыскивать? – растопырил он руки.

– Мараться еще. Визуальной проверки достаточно, – успокоившись, Орест старался придать своим действиям характер хоть и грубой, но вполне приятельской шутки.

– Откуда тебе знать, вдруг я колдовство использовал. Его визуально не обнаружишь. Прикажи своих штатных обыскивателей вызвать, – вроде бы подыграл ему Амадеус.

– Не трынди, – фыркнул в усы Орест. – Доливай свою воду и можешь валить отсюда, пока я действительно своих людей не позвал. Вот обвиню в измене…

– Боюсь, Константин не поверит. – Губы Амадеуса скривились в ехидной улыбке.

– А я над тобой поработаю, после сам ему добровольно признаешься.

Амадеус, так и не надев мантию, невозмутимо лил воду в бутылку.

– А если я над тобой поработаю и ты в чем-нибудь интересном Константину признаешься? Ты в мои силы не веришь, но, повторяю, верить в них необязательно. Они действуют.

– Полное шарлатанство! – рыкнул Орест.

– А ты стопроцентно уверен? Рискнешь проверить?

Амадеус стоял спиной к собеседнику и лицом к колодцу. Егор заметил, что руки у него начали дрожать. Видимо, он волновался и блефовал. Мензурка звякнула, ударившись о воронку. Немного воды попало на камень, а с него на траву. Амадеус спешно затер мокрое пятно ботинком.

– Хватит! Некогда мне с тобой прохлаждаться. Обойдешься тем, что уже набрал! – Орест потянулся к бутылке, будто намереваясь вырвать ее из рук Амадеуса.

Тот сумел увернуться, вытащил из горлышка воронку, кинул ее вместе с мензуркой на мантию и быстро заткнул бутылку невесть откуда возникшей пробкой.

– Сойдет, – изучил он содержимое на просвет. – Для моих целей вполне достаточное количество.

Он, наконец, облачился в мантию, засунул под нее бутылку, и они с недовольно пыхтящим маршалом безопасности двинулись в сторону сливово-яблоневого сада. Ни мензурку, ни воронку человек в звездной мантии с собой не забрал. Наверное, забыл про них и стряхнул на траву, когда одевался.

Егор, покинув шалаш, короткими осторожными перебежками, то и дело прислушиваясь, не раздадутся ли снова чьи-то шаги, приблизился к колодцу. Он обшарил всю траву вокруг. Мензурка и воронка как сквозь землю провалились. Или… они провалились в мантию.

– Вот вам и шарлатан, – пробормотал мальчик.

Где-то в глубине сада хрустнула ветка. Он метнулся обратно в свое убежище. Как же, никто здесь не ходит! Не сад, а проходной двор.

Глава VII

Егор затаился, следя за полянкой. На нее так никто и не вышел. Вывод вроде напрашивался сам собой: в сад зашла няня. Захотела на лавочке посидеть. Тревожило мальчика в связи с ней одно: не хватилась бы одеяла. Успела Зоя предупредить ее и собиралась ли вообще это делать? Вот обнаружит няня пропажу и поднимет шум. Орест тут же сложит два и два и со своими людьми прочешет сад в поисках неуловимого партизана. Тогда лучше уж сразу нырнуть в Колодец Забвения. Или поговорить с няней, пока не случилось самого страшного? Но Зоя категорически запретила ему ей показываться.

Кто-то крепко вцепился ему в лодыжки и потащил. Он взвыл от ужаса. На спину что-то тяжело плюхнулось сверху, вдавив его в одеяло.

– Хватит орать, – раздался у самого уха голос Белки.

Он забился, пытаясь вырваться. В ногах его звонко хихикнули. «Зоя!» – сообразил он и расслабился.

– Здорово мы тебя напугали? – Девчонка уже сидела возле его головы.

– Да нет, очень смешно. – Егор сердито стряхнул с себя Белку.

– Шуток не понимаешь? – огрызнулся зверек.

– Какие шутки, когда тут Орест взад-вперед шастает, – все еще не мог успокоиться он.

Зоя насторожилась:

– Где?

– Да недавно ушел. Явился сюда с каким-то Амадеусом в мантии, по которой носятся звезды. Воду из колодца набрали для химических опытов.

– Амадеус? Трансмагистр? – Зоя выразительно глянула на Белку.

– Не знаю, какой уж он у вас там транс, но Орест точно в трансе ушел. Они тут реально полаялись. Но Амадеус молодец. Выстоял. Хотя маршал устроил ему серьезный наезд. Насколько я понял, у них много общих черных пятен на прошлом.

– Они друзья детства, – пояснила Зоя.

– Это я разобрался, – кивнул Егор. – И развлекались они с детства не слишком честными играми.

– Ну-ка, изложи, – заинтересовалась Белка.

Егор быстро пересказал подслушанную беседу. Белка задумчиво проговорила:

– Крайне интересная информация. Я так понимаю, история с выпускными экзаменами так и не стала достоянием широкой общественности.

– Во всяком случае, я о ней слышу впервые, – призналась Зоя. – А гувернантка мне постоянно твердит, что я просто обязана учиться так же блестяще, как дядя и папа. Иначе, мол, честь семьи посрамлю. Полная чушь, – поморщилась девочка. – Кто может узнать, если я, например, получу двойку. Учусь-то я одна.

– А почему? – удивился Егор. – Папа и дядя-то ходили в школу вместе с другими ребятами.

– Так они и жили не в Башне, а в городе, – начала объяснять ему девочка. – Тогда многое по-другому было. Они ходили, куда хотели, играли и дружили, с кем им нравилось. А теперь, из соображений безопасности, как говорит мой дядя, мне приходится заниматься одной с гувернанткой. И еще по некоторым предметам с другими учителями, но они мне преподают виртуально.

– То есть ты посторонних вообще никогда не видишь? – поразился Егор. – И друзей у тебя никаких нет?

Девочка грустно вздохнула:

– Именно так. Раньше у меня был друг. Поваренком на кухне работал. Мы туда вместе с няней ходили. Я даже ему помогала картошку чистить. А потом кто-то дяде донес. Он страшно няню ругал. Поваренка уволили и заменили машиной для чистки картошки. А с ней не поговоришь.

– И в целой Башне у тебя нет ни одного ровесника?

– Нет, – подтвердила она. – Все дети живут с мамами в городе. Сюда их разрешается приводить только на праздники. В Новый год, например, или в мой день рождения. Но это ведь редко, и подружиться по-настоящему ни с кем не выходит. Если бы не Белка, совсем бы тоска.

– Спасибо, родная, вспомнила о моем скромном существовании, – отреагировал обиженной репликой зверек.

– Ты мой лучший друг, – погладила ее по пушистой спине Зоя.

«А я, значит, не в счет, – неожиданно для самого себя обиделся Егор. – Ну да, она только и вспоминает о своем поваренке! – его неожиданно уколола ревность. – Хотя, – немедленно спохватился он, – я же скоро вернусь домой, и мы с ней больше не встретимся».

– Что уж там, понимаю, не человек я, – тем временем говорила Белка. – Куда уж мне с человеческим другом тягаться? – перевела она взгляд на Егора.

– Ой, совсем забыла! – хлопнула себя по лбу Зоя. – Мы ведь поесть тебе принесли. – Просунув руку между ветвями, она нашарила рюкзачок. – Белка проникла в кладовку на кухне. Теперь от голода не умрешь.

– Между прочим, три раза бегать пришлось, – подчеркнула личные заслуги в проведенной операции Белка. – И про питье не забыла.

Они с Зоей принялись выгружать на одеяло содержимое рюкзака. Большая бутылка лимонада. Большой круглый пирог с мясом. Про мясо проинформировала Зоя. Сам Егор нипочем бы не догадался. Толстый круг колбасы с маслянистой кожурой.

– Это хорошая вещь, – заметила Белка. – Битком набита фисташками.

Дальше последовали половина запеченной курицы и два толстых пупырчатых огурца. Кулек карамелек. Кулек шоколадных конфет. И полбатона белого хлеба.

– Только сразу все не съедай, – предупредила девочка. – А то вдруг нам с Белкой не удастся завтра к тебе попасть.

– А мне, выходит, так здесь и валяться? – уныло пробормотал он.

– Ну-у, еще немножечко, – потрепала его по плечу девочка. – Тут для тебя самое безопасное место.

– Если Орест на меня не наткнется. – Егор совершенно не разделял ее убежденности.

– В других местах шансов встретиться с ним гораздо больше, – стояла на своем она. – Я очень тебя прошу: потерпи еще. Шум уляжется, и мы с Белкой вернем тебя ко мне в комнату.

«Тогда уж лучше в саду остаться, – подумал Егор. – Здесь какие-никакие просторы и Тень живет. А в комнате буду целыми днями под кроватью сидеть, пока у Зои уроки не кончатся. Да вдобавок трястись, не нагрянет ли кто-нибудь с инспекцией. А сюда, глядишь, Орест с кем-нибудь забредет. Еще что-нибудь интересное услышу. Повезет – и про выход узнаю. Он же это место использует для своих тайных переговоров».

– Ладно, уговорила. Мне бы сюда компьютер или хотя бы книжку. Иначе досуг нулевой какой-то выходит.

– Ах, я балда! Как же сама не сообразила! – воскликнула Зоя. – С компьютером, конечно, тухлый номер, ничего не получится. А книжку, пожалуйста. У меня есть потрясающая серия приключений о звездных сестрах.

«Вот уж всю жизнь мечтал!» – совсем не обрадовался Егор ее выбору, а вслух произнес:

– А про звездных братьев у тебя нет?

– Интересно, что ты имеешь против сестер? – обиженно спросила она. – Как можно говорить, если еще не читал?

– Я ничего не говорил, просто спросил, – смутился он.

– Он, наверное, к девочкам плохо относится, – вмешалась Белка. – Мужской шовинизм проявляет.

– Ничего подобного! – отверг обвинение Егор. – Просто мне нравятся книжки, ну, такие… – Он запнулся, соображая. – Исторические.

– Так я тебе и предлагаю исторические, – заверила Зоя. – Эти сестры жили много-много лет назад.

Бороться дальше против звездных сестер было делом определенно бессмысленным и бесполезным. И Егор капитулировал:

– Валяй неси. Почитаю.

– Сейчас сбегаю, а Белка пока развлекать тебя будет, – вскочила на ноги Зоя.

– Ага, – мрачно цокнул зубом зверек. – Попрыгаю тут перед тобой, покувыркаюсь. Это ж профессия у меня такая: клоун.

– Белка, прекрати, – нахмурилась Зоя.

Зоя убежала. Егор с Белкой остались в шалаше.

– Чего таращишься? – строго спросила она. – Развлекать тебя не собираюсь. Сиди и дожидайся Зою. У меня здесь свои задачи.

Она взметнулась на вершину орешника и совершенно бесшумно исчезла из виду. Егор со скуки запихнул в рот полбутерброда. «Сижу тут и жру, – с досадой подумал он. – А что еще мне остается».

Белка кубарем ссыпалась с ветки орешника.

– В сад кто-то зашел. Лежим тихо.

– М-м-м. – Мальчик лихорадочно пытался прожевать.

– Не чавкай ты так. За километр слышно, – проворчала Белка.

Егор глотнул из бутылки с лимонадом.

– Кто вошел? – наконец удалось выговорить ему.

– Не знаю, не видела. Маячок сработал.

– Да это Зоя с книжкой вернулась, – совсем было успокоился мальчик.

– На нее маячок не реагирует. – Белка нервно дрыгнула хвостом. – Да и не успела бы она так быстро назад.

– А если что-нибудь по дороге увидела и спешит нам сообщить? – выдвинул новую версию он.

– Сказано, не она это. И помолчи, пожалуйста.

Белкины зубы угрожающе клацнули перед носом Егора. Он послушно заткнулся. Вокруг было тихо. Ни шагов, ни хруста веток, ни даже шелеста листьев. Ошибся ее маячок.

То ли Егор отвлекся, то ли задумался, но не заметил, в какой момент на полянке возник трансмагистр Амадеус. Он осознал его появление лишь тогда, когда тот уже стоял у колодца, скидывая мантию.

«Получается, этот тоже запросто сюда ходит, хотя ему вход заказан», – ломал голову над новой загадкой Егор. Он собирался спросить у Белки, что это значит, но она когтистой лапой зажала ему рот. Ее глаза-бусины свирепо сверкнули.

– Молчи, – прошептала она ему в ухо. – Все вопросы и комментарии после.

Трансмагистр явно чувствовал себя возле Колодца Забвения вполне комфортно. Он принялся извлекать из недр мантии кучу разнообразных предметов. Егору оставалось только гадать, каким образом они там разместились. Не меньше чемодана барахла!

Небольшой складной столик. Такой же стульчик. Золотая пятиконечная звезда в золотом круге, на золотом основании. Циркуль с шагом примерно в полметра. Карта неизвестно чего, свернутая в трубочку. Странный предмет, похожий на миноискатель. «Клад он, что ли, собрался искать? – Мальчик покосился на Белку, которая тоже во все свои глаза-бусинки пристально и заинтригованно наблюдала за трансмагистром, явно ничего не понимая.

Амадеус достал солидных размеров мраморное блюдо и положил в него серый камень размером с мужской кулак. Расстелил карту на траве, рядом с блюдом. Что-то измерил циркулем. Задумчиво почесал лохматую макушку. Покосился на колодец. Взял «миноискатель» и провел им над колодцем.

Приспособление громко запищало. Вода в колодце протестующее забулькала, над каменной кладкой закурился парок. Трансмагистр самодовольно ухмыльнулся и, кинув приспособление на мантию, вытащил из кармана бечевку, которой обмотал серый камень из блюда. С минуту Амадеус держал его в руках, затем поднес к губам и, поцеловав, произнес:

– Да поможет мне звезда.

С этими словами он, крепко сжимая в руке свободный конец веревки, метнул камень в самый центр колодца.

Над ним поднялась настоящая паровая завеса, окутавшая плотной белой пеленой и каменную кладку, и самого трансмагистра. Она подкралась и к столику. Он исчез, однако звезду по-прежнему было видно. Только цвет ее изменился с золотого на алый, и теперь она словно сочилась свежей кровью.

У Егора душа ушла в пятки. Он покосился на Белку, немо вопрошая: что же такое там происходит? Зверек умоляюще приложил лапу к губам, шепча мальчику в самое ухо:

– Смотри и запоминай. Поговорим потом. Очень интересно.

Егору было не интересно, а страшно. Белая завеса поглотила уже всю полянку, а звезда почернела, как уголь. Колодец булькал и стонал.

– Проклятье! – донесся из-за завесы разочарованный вопль трансмагистра. – Циркуль тебя проткни! Опять ничего не вышло!

Пар разом исчез. Егор с Белкой увидели Амадеуса, который с весьма удрученным видом разглядывал и ощупывал свой камень. Тот уже был не серым, а черным. Ни дать ни взять, головешка. Амадеус с яростью швырнул его на землю и принялся остервенело топтать. Потом кинулся к мантии, пошарил в ней, извлек толстый фолиант в кожаном переплете, зашуршал страницами, найдя нужное место, уткнулся в текст, не отрывая глаз от книги, сел на стульчик и погрузился в чтение.

Наконец Амадеус резко захлопнул книгу и в сердцах отбросил ее на мантию:

– Я все правильно сделал! Главное, с песчинкой-то получилось!

Из мантии появилась заткнутая пробкой пробирка. Трансмагистр поболтал ею в воздухе. Внутри что-то блеснуло.

– Вот оно, доказательство! – восклицание трансмагистра глухим эхом отозвалось в колодце и там затихло. – Получилось же! Но почему я не смог повторить это с камнем?

«Наверное, потому, что в школе плохо учился», – не без злорадства предположил Егор.

Трансмагистр вновь принялся с остервенением топтать злополучный камень.

– Ну, почему же мне так не везет! В чем ошибка? Где я просчитался?

Белка хихикнула. «Она, что ли, постаралась?» – заподозрил мальчик. Амадеус уныло собирал вещи. Они одна за другой исчезали в недрах мантии. Вот уже на лужайке ничего не осталось. Последним номером он тщательно свернул в клубок веревочку, и она скрылась в кармашке трико.

Оглядев еще раз полянку, трансмагистр поднял мантию, вывернул ее наизнанку черным подбоем наружу и… исчез. Как растворился в воздухе.

– Оп-па. Новый фокус, – живо отреагировала Белка. – Видимо, совсем свеженькая наработка. Совершенствуется Амадеус.

– А Орест говорит, что он шарлатан, – ошалело пробормотал мальчик.

– Орест его крупно недооценивает, – сказала Белка. – За что когда-нибудь поплатится. До сих пор воспринимает его как семилетнего мальчика, с которым они оказались вместе за одной партой. Только ведь это было очень давно. Теперь они уже выросли и даже совсем не молоды. Время бежит, люди меняются. Кто-то к лучшему, кто-то к худшему.

– А Амадеус к худшему или к лучшему изменился? – спросил Егор.

– Сложный вопрос, и однозначного ответа на него нет. Могу только сказать, что Амадеус нашел свой путь и уверенно по нему следует.

– Что у него в этой пробирке-то было? – умирал от любопытства Егор.

– Сам не догадался? Золото, конечно. Или у вас его нет?

– Есть, – кивнул мальчик.

– И ценится? – заинтересовалась Белка.

– Еще как, – подтвердил Егор.

– Ну, так вот. Амадеус нашел способ его получать. Из песчинки у него вышло, а камень не поддался.

– Значит, он у вас алхимик? – воскликнул Егор.

– Химик он, химик. Вечно колдует над своими колбами и мензурками. А еще он астролог и предсказатель. – Белка хмыкнула. – Предсказывает все, что Константину нужно. И оно, конечно, сбывается.

– Это я уже из их разговора с Орестом понял, – покивал мальчик. – Почему же у трансмагистра с песчинкой получилось, а с камнем нет? – Эта загадка занимала его куда больше.

– Слушай, я Белка, а не химик. Откуда мне знать? Видать, перепутал что-то.

– Или ему помешали? – испытующе посмотрел на нее Егор.

– Он в свою лабораторию никого не допускает, – пояснил зверек.

– В этот сад вроде тоже посторонним вход воспрещен. Тем не менее здесь толпы бродят, – сказал мальчик.

– Меня это тоже волнует, – поцокала зубами Белка. – Здесь становится опасно.

– Я только не усекаю, – продолжил Егор, – зачем Амадеус просит Ореста за водой его сюда провожать, когда самостоятельно прийти может.

– Маскировка, мой дорогой, маскировка, – покровительственно похлопала его по плечу Белка. – Чтобы наш великий маршал не заподозрил, что кто-то сюда без его дозволения способен проникнуть. Однако Амадеус сильно продвинулся в профессии, если смог обмануть охранную систему, – вновь восхитилась она.

– А вы как ее обманываете? Или это не очень трудно?

Егор внутренне подобрался в предвкушении важного для себя ответа.

– Я пользуюсь гениальными программами Карла, – отозвалась Белка. – Он был великим ученым. А с Амадеусом штука вся в том, что он вообще ни к каким программам не прибегает. Я точно знаю.

– И чем же он систему взламывает?

– Похоже, что магией.

– Магией? – не верилось мальчику. – Хотите сказать, у вас здесь есть волшебники?

– Я тоже раньше сомневалась. Но теперь… – Она помолчала. – Ты ведь сам видел: у него есть мантия-невидимка.

– Полагаете, это не технический прогресс?

– Сильно подозреваю, – озабоченно проговорила Белка. – И меня это пугает. Техника управляема, а с волшебством справиться гораздо труднее. Тут наука бессильна. С волшебником совладает только волшебник.

– Что это вы о волшебниках заговорили? – пролезла сквозь ветви Зоя.

Темные ее волосы были растрепаны, щеки раскраснелись, она тяжело дышала.

– Ты почему черным ходом воспользовалась? – спросил Егор.

– Хотела послушать, о чем вы беседовали в мое отсутствие. Между прочим, вы так заболтались, что даже не услышали, когда я к вам подкрадывалась. Кстати, у меня для вас неприятная новость. – Тон у нее стал тревожным. – Из сада я вышла совершенно спокойно, взяла в своей комнате книжки, вернулась, а пройти назад не смогла. Дверь не открылась. Не реагировала на меня, и все. Сперва я хотела бежать за помощью, но раздумала. Боялась привлечь внимание к саду. Если я так туда рвусь, значит, там есть для меня что-то важное, и они устроят обыск. И тут я соображаю: наверное, они его как раз и устроили, поэтому дверь и заперта. Металась я там, металась, а к кому обратиться и выяснить, что в саду происходит, не ясно. Вдруг на самом деле обыска нет. Короче, замкнутый круг. Куда ни поверни, плохо, и дверь никак не открывается. А когда я в очередной раз к ней вернулась, то увидела, что она открыта. На всякий случай я к шалашу пробиралась очень осторожненько. Подхожу – а вы здесь, как ни в чем не бывало, треплетесь о каких-то дурацких волшебниках.

– Совсем не дурацких, – возразила Белка. – Дверь-то как раз и запер один из них, и ты его знаешь.

– Вот уж глупости, – пожала плечами Зоя. – Не знаю я никаких волшебников.

– Трансмагистр, – ухмыльнулся мальчик. – Дверь-то правда он, может, элементарно запер ключом…

– Нет там никакого ключа, – перебила Зоя. – Вернее, есть, но он электронный.

– Волшебством закрыл, нюхом чую, – убежденно проговорила Белка. – И это мне нравится еще меньше. Он не только сам может сюда приходить, но и другим путь перекрывает.

– А еще он на наших глазах пробовал камень в золото превратить, – никак не мог прийти в себя от увиденного Егор. – Но у него ничего не получилось.

– Что и требовалось доказать, – хихикнула Зоя. – Тоже мне волшебник.

– Так у него один раз с песчинкой уже сработало, – в полном раже продолжил мальчик, – и потом, это было не волшебство.

– А химия, – встряла Белка.

– Алхимия, – поправил Егор.

– Да какая разница, – махнула хвостом Белка. – Наука есть наука. А вот то, что у него мантия-невидимка есть…

– Шутишь! – воскликнула Зоя. – Такого не бывает!

– Возможно, и не бывает, только мы сами видели, – сказала Белка.

– Правда? – округлились глаза у девочки. – Какая замечательная и полезная вещь! Мне бы такую. Вернее, ему, – она указала на Егора. – Орест с обыском явится, а ты мантию накинешь, и тебя как бы нет…

– А хор-рошая идея! – В воображении мальчика мигом возникло множество разнообразных перспектив, одна заманчивее другой. – Девчонки, как вы думаете, нет ли у трансмагистра еще одной такой мантии? Запасной.

– Запросто, – передалось его воодушевление Зое. – Белка, по-твоему, есть у нас шанс пробраться в лабораторию Амадеуса? Я сама там была только два раза. Василиса на экскурсию водила. У меня на будущий год курс химии начинается, и обсуждалось, что я как раз буду ею заниматься в лаборатории. Но Амадеусу эта идея совсем не пришлась по вкусу, и он долго доказывал Оресту, что маленьким девочкам вроде меня, особенно если они племянницы его высокопревосходительства Верховного правителя, крайне опасно находиться в подобном месте. У него мол, постоянно проходят серьезные опыты, и во время их проведения частенько случаются неприятности в виде взрывов и вредных выбросов. Остановить научные изыскания он не может, а подвергать риску здоровье девочки ему не позволяет совесть. Под конец трансмагистр сказал, что его дело предупредить, а решение остается за Орестом и его высокопревосходительством.

– И что решили? – поинтересовался Егор.

– Сделать специально для меня маленькую школьную лабораторию, – выдохнула Зоя. – Она будет целиком электронная и виртуальная. В общем, ничего интересного меня снова не ждет.

– Фигли Амадеус о твоем здоровье беспокоился, – не верил Егор.

– Правильно мыслишь, – поддержала его Белка. – Он беспокоился, чтобы Зоя случайно не подглядела, чем он в действительности там так занят. Секретность блюдет трансмагистр. Обычным путем нам к нему не пробраться. А вот червячными ходами можем попробовать. Жаль, сейчас прямого пути нету. Придется восстанавливать старый. Он несколько лет назад вышел из строя.

– Червячные ходы? – озадаченно повторил Егор.

– Да ты сам по ним ходил, – пояснила Белка.

– Ах, коридоры эти…

– Называй хоть так, – Белка цокнула.

– А трансмагистр не мог их тоже заколдовать? – всполошилась Зоя.

– Мог. Проверим, – деловито откликнулась Белка. – Но не будем терять надежды. Вы тут пока посидите, а мне поработать надо.

– Хакером? – расхохотался Егор.

– Потрошителем, – в тон ему отвечала Белка. – Мы, естественно, не волшебники, но кое-что тоже умеем. – И, махнув хвостом, она исчезла среди зеленой листвы.

– Ой, а ты так ничего и не съел, – заметила нетронутые припасы девочка. – Тебе не понравилось?

– Просто еще не успел, – развел руками Егор. – За опытами Амадеуса наблюдал. А вот сейчас, пожалуй, подзаправлюсь. Нам же еще в лабораторию проникать. Силы потребуются. Присоединяйся.

– Очень умно тебе приносить и самой съедать, – решительно отказалась она от приглашения. – К тому же я поужинала. А ты давай. Кто знает, когда теперь удастся.

Они еще немного посидели вместе. На Егора напала зевота, глаза слипались. Зоя тоже стала зевать.

– Знаешь, ты сейчас, пожалуй, ложись и поспи, и я у себя последую твоему примеру. Если Белка в ближайшее время решит задачу и ход откроет, мы за тобой придем. Ночь – самое подходящее время для наших планов. А не получится, отложим на завтра. Ой, книжки-то держи.

Она вручила ему сразу три томика.

– Спасибо, но это я лучше завтра, – с отвращением покосился он на двух атлетических блондинок, изображенных на обложке.

– Да уж. Лучше и впрямь завтра. Читать ведь начнешь – не оторвешься. А тебе нужно хорошенько выспаться. Если ночью придется взламывать лабораторию, потребуется свежая голова, – совершенно по-своему поняла его девочка.

– Во, точно, – постарался как можно шире зевнуть Егор. – Почитать, конечно, жутко хочется, но дело прежде всего.

– Потерпишь денек, – вернула в рюкзачок книги Зоя.

– А и правда, – спешил отделаться от удручающего его чтива мальчик. – А то я читать так люблю. Кстати, сейчас по идее уже вечер, а здесь по-прежнему светло, – перевел он разговор на другое.

– В саду всегда день, пока не наступит ночь, – откликнулась Зоя. – Ровно в двенадцать свет выключают. Кстати, очень удачно, что спросил. Я ведь фонарик тебе принесла, а отдать чуть не забыла. Вот. Вешаю на ветку и пошла. Иначе меня Василиса хватится. Но, надеюсь, еще до утра увидимся.

– Я тоже надеюсь. – Егору не терпелось как можно скорей добыть мантию.

Он лег, но ему не спалось. В голову полезли мысли о доме. Как там мама? Ищет небось. Он ведь уже полтора дня как исчез. И Коржик голову ломает, куда он девался. Если бы хоть как-нибудь можно было с ними связаться и сообщить, что он жив-здоров. Но он ничего не может!

Горло сжал спазм. Вот еще, распускать нюни! А вдруг Зоя скоро явится? Он, вытянувшись на одеяле, принялся делать расслабляющие дыхательные упражнения, которым его научили на лечебной гимнастике, когда он восстанавливался после операции.

Ему показалось, что он едва заснул, когда его потрясли за плечо.

– Сейчас, мама. Уже встаю, – спросонья пробормотал он.

– Очень, конечно, приятно, сынок, – прыснули ему в самое ухо. – Но вообще это Зоя. Мы с Белкой готовы к походу за мантией, а ты, уж не знаю. Может, спать хочешь дальше?

Он открыл глаза и обнаружил, что ничего не видит. Плотная черная непроницаемая пелена. Его прошиб ледяной пот. Снова ослеп?

– Почему так темно? – несмотря на все его старания скрыть свои чувства, вопрос прозвучал крайне жалобно.

– Потому что, как я уже объясняла, в двенадцать свет выключили, – напомнила девочка.

– А фонарик?

– Свой я выключила, когда до тебя добралась. А твой где-то здесь висит. Хочешь, зажгу?

– Да.

По глазам больно ударил свет, но Егор был от этого почти счастлив. С его зрением ничего не случилось.

– Ну, посидим тут еще, поболтаем, с фонариком поиграем или все-таки в путь? – сердито спросила Белка. – Старалась, старалась, торопилась, торопилась. Справилась с программой, восстановила ход, а теперь, выходит, зря напрягалась?

– Я лично готов. – Егор с фонариком на шее выполз было на четвереньках из шалаша, но в последний момент, спохватившись, юркнул обратно и набил полный карман конфет. Кто знает, какие приключения ждут их на пути к вожделенной мантии.

– Не отставать, – скомандовала Белка. – Наступает важный момент. Первая наша задача – найти вход. Можно, конечно, вернуться в Зоину комнату и стартовать оттуда. Но я бы не рисковала. В саду тоже должна быть лазейка. Только тут за последние годы жутко все заросло, да и я никогда ей не пользовалась.

– Тут тоже стоят напольные часы? – поразился мальчик.

– Примитивно мыслишь, – цокнула зубом Белка. – Часов, естественно, никаких нет. Входы замаскированы соответственно тому месту, где находятся. Здесь лаз в дупле.

– В яблоне, что ли? – озадачился мальчик. – В таком случае ни Зоя, ни я внутрь не пролезем, да и вы тоже, – посмотрел он на Белку, в несколько раз превышающую размером своих обычных сородичей.

– Не в яблоне, а в старом дубе, – снисходительно объяснила она.

– Но здесь никаких дубов нет. Мы же весь сад осмотрели, – доверял своей наблюдательности Егор.

– Есть, – настаивала на своем Белка. – Ты просто его не заметил.

– Я не заметил, вы не помните, где он, как же мы его в темноте обнаружим? – Задача казалась ему невыполнимой.

– По компасу. – Белка вытащила из кармана у себя на животе нечто напоминающее большие наручные часы и уставилась на вращающуюся стрелку. – Ориентир – колодец. Отсчет ведем от него.

Дальше она принялась бормотать под нос нечто совершенно нечленораздельное. «Никак колдует? – пытался разобрать хоть единое слово мальчик. – Нет. Вроде что-то подсчитывает».

Побормотав еще какое-то время, она схватила Зою за руку и, приказав: «Бери его!» – добавила: – Следуй за мной! Двадцать скоков прямо!

– Не могу я скакать, как ты! – запротестовал Егор.

– От тебя никто и не требует. Иди как можешь. Только шевелись, – буркнула Белка. – Налево, налево заворачиваем.

Не ожидавший столь резкого маневра Егор едва не свалился сам и чуть не уронил Зою.

– Поаккуратней нельзя? – одернула его Белка. – Держись за Зою, раз сам на ногах не стоишь. Тридцать скоков вправо…

– По-моему, вот оно, нужное дерево. – Зоя направила луч фонарика на толстенный кряжистый ствол.

Густая крона шумела высоко над их головами. «Странно, здесь же нет ветра», – отметил походя мальчик. Осмыслить сие странное явление ему не дали. Белка уже карабкалась вверх.

– Зоя, ты думаешь, мы тоже так сможем? – Егор обескураженно следил за действиями зверька. – У нас же с тобой когтей нет.

Она не успела еще ему ответить, когда рядом с ними упал толстый белый канат, матово светящийся в черной тьме.

– Не спите, быстро наверх! – донеслось до них сверху.

– Давай ты первая, а я подержу. – Мальчик обеими руками вцепился в канат.

Зоя, кивнув, начала подъем. Егор лишь надеялся, что сумеет не хуже. Опыт лазания по канатам у него сводился к нулю – он ведь всегда был освобожден от физкультуры. «Ну, ничего. Главное, сосредоточиться и постараться», – оставалось ему подбадривать самого себя.

Поплевав на руки, он схватил канат, оттолкнулся ногами от земли, подтянулся и полез вверх с такой легкостью, будто всю жизнь только этим и занимался. Он совершил лишь одну ошибку: на полпути глянул вниз. Под ногами разверзлась бездонной пропастью глухая черная бездна. Руки и ноги немедленно сковал страх. Егор беспомощно завис, чувствуя, что еще немного, и соскользнет вниз.

– Помощь нужна? Подтянуть? – раздался сверху ехидный голос Белки.

От обиды страх улетучился. Тело ожило. Несколько резких толчков, и он взлетел к дуплу, внутри которого ожидающе маячили две головы.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнула Белка. – Ну что же. В путь.

Раздался громкий щелчок, и Егор увидел перед собой длинный пыльный коридор, освещенный редкими тусклыми лампочками, которые время от времени еще и мигали.

Белка устремилась вперед. Мальчик с Зоей последовали за ней.

Обои в этом коридоре были блеклые, старые, в пятнах плесени. Местами они отошли от стен, и надорванные куски неопрятно висели клочьями. Тянуло сыростью. Штукатурку на своде потолка рассекали глубокие трещины. Местами из них капало.

– Мы что, под колодцем проходим? – спросил Егор.

– Нет, – коротко бросила Белка.

– Откуда же капает? – не отставал мальчик.

– Конденсат. – Белка сейчас не была расположена к разговорам.

Зоя тоже молчала. На обычно подвижном ее лице застыла сосредоточенность. Мальчику стало ясно, что их ждет нелегкий путь.

Коридор неожиданно закончился тупиком. Белка, однако, не обескуражилась. Она вытащила из кармана на животе уже знакомый Егору Шарик и подкинула его в воздух. Помощник, взмыв вверх, подлетел к стене и начал ее обнюхивать. Найдя, наконец, то, что искал, он разогнался и с силой ударился о черное пятно плесени, формой напоминающее Африку.

Над мальчиком скрежетнуло. Он поднял голову. Из отверстия, образовавшегося на потолке, прямо на него летел… скелет. Егор метнулся в сторону. Скелет с грохотом рухнул ровно на то место, где он стоял мгновенье назад. Егора трясло с головы до ног. Зоя тряслась рядом с ним. Он первым обрел дар речи:

– К-кто это? З-зачем?

– Прошу прощения. Ошибочка вышла, – невозмутимо объявила Белка. – Помощник, балда, кирпичи перепутал. Но вы не пугайтесь. Это ловушка. Прикол безобидный. Для непосвященных. Чтобы не лезли, куда не просят.

– То есть это не настоящее? – указал на скелет Егор.

– Имитация, – заверила Белка. – Пластик, причем дешевый и некачественный. Видишь, весь развалился.

Скелет и впрямь от падения распался на составные части.

– Вещь одноразовая, – процокала Белка. – Вторичному использованию не подлежит. А ты почему сегодня халтуришь? И дело не сделал, и ребят напугал, – напустилась она на помощника.

Шарик виновато попрыгал вокруг хозяйки.

– Смотри у меня. Еще раз повторится, на перезагрузку отправлю, – пригрозила она.

Шарик взвился под потолок. Теперь он действовал обстоятельно, медленно перемещаясь от кирпича к кирпичу. Пару раз он вроде бы снова намеревался разогнаться, однако, в последний момент изменив решение, опять начинал нюхать.

– Работай, работай, – подгоняла его Белка, – а то совсем разленился.

Шарик решительно прицелился, но Белка прикрикнула:

– Стоп!

Помощник послушно завис в воздухе. Белка повернулась к Зое и Егору:

– Сейчас мы попадем в такое место, где можно столкнуться с кем-то из посвященных. Нам предстоит там пройти совсем немного, но будьте настороже и не отвлекайтесь. Как только я сделаю такой знак, – она выписала причудливый крендель хвостом, – тут же прячьтесь следом за мной. Поняли?

Ребята синхронно кивнули.

– Теперь действуй, – активизировала она Шарик.

Тот изобразил из себя теннисный мяч, поданный первой ракеткой мира. Раздался удар, потом грохот. Стена рухнула, за ней обнажилась другая – с большой кнопкой посередине. Белка, едва успевшая выскочить из-под обвала, сердито процокав: «Навертели защитных кирпичей, а толку-то», – прижала кнопку.

Стена бесшумно отъехала в сторону. За ней открылся коридор с обоями, на пурпурном фоне которых сияли золотом крупные имперские лилии.

– Богато, – не сдержал восторга Егор.

– Заткнись, – одновременно произнесли Зоя и Белка.

Перебравшись через завалы кирпичей, все трое свернули в левую часть коридора и устремились вперед. Прятаться, к счастью, ни от кого не пришлось, и вскоре Белка остановилась. Как она определила нужное место, Егор не понял. На его взгляд, эта часть коридора не отличалась ничем примечательным от предыдущей. Шарик принялся описывать круги у стены. Все быстрее и быстрее, пока скорость не увеличилась до такой степени, что его перестало быть видно. Стена замерцала и начала таять.

– Пулей туда, пока не восстановилась, – подтолкнула ребят Белка.

Зоя схватила Егора за руку, и они кинулись в черный провал, как в омут.

Егор инстинктивно зажмурился, ожидая стремительного падения вниз, но за провалом обнаружился всего лишь новый коридор, правда, весьма отличающийся от предыдущего. Обои здесь вовсе отсутствовали. Сперва на стенах, полу и потолке еще виднелись следы старой каменной кладки, затем ее сменила земля, из которой там и сям торчали корни деревьев. Лампочки тоже исчезли. Ребята зажгли фонарики.

– По-моему, мы уже не в здании, – тихо сказал Егор.

– Успокойся, мы в Башне, – заверила Белка.

– Какая Башня! Повсюду земля и корни…

– А вот не было у меня времени ремонтик делать, – огрызнулась Белка.

– Ты проделала новый ход? – восхищенно оглядывала земляной коридор Зоя.

– Частично пришлось, – с неохотой подтвердила Белка. – Но в основном прочищала старый. Слишком сильные обрушения были.

– Вы прямо так лапами и копали? – изумился Егор.

– Это ты, может, лапами копаешь, – высокомерно бросил зверек. – А я науку использую.

Еще через несколько метров коридор завершился маленьким круглым помещением.

– Прибыли, – объявила Белка.

Егор огляделся.

– Хотите сказать, что это и есть его лаборатория?

– Естественно, нет, – ухмыльнулась Зоя.

– Нам еще предстоит в нее попасть, – сказала Белка. – И нет никакой гарантии, что мы там не наткнемся на Амадеуса. Поэтому сперва надо изучить обстановку. Затыкаемся. – Она сурово глянула на Егора. – И что бы мы там ни увидели, молчим.

Мальчик кивнул.

– Готовы? – не сводила испытующих глаз с него и Зои Белка.

На сей раз кивнули оба.

Белка дернула за корень, торчащий из стены. Секунд пять ничего не происходило.

– Выключите сейчас же фонарики, – свирепо цвиркнул зверек.

Едва ребята их погасили, стена перед ними озарилась призрачно-зеленоватым светом. Он усиливался, а стена становилась все более гладкой и прозрачной, пока не превратилась в огромное сплошное стекло, размером с дверной проем.

Егор едва подавил крик. Кровь застыла у него в жилах. Сквозь стекло на них смотрело в упор огромное чудовище.

Глава VIII

Огромная голова и передние лапы. На макушке – густая рыжая шерсть, длинными прядями свисающая по обе стороны морды.

Два мясистых почти человеческих уха. Морда смахивала на кабанью, только нос был не пятачком, а вдавленный внутрь. Из закрытой пасти торчали неровные желтые зубы. А коричневую кожу покрывали темно-зеленые бородавки. Маленькие глаза монстра налились кровью и посверкивали красным светом. Две огромные мохнатые рыжие лапы оснащали длинные острые когти.

«Сейчас махнет своей лапищей, разобьет стекло, и нам конец». Егор лишь надеялся, что они с Зоей умрут сразу, а не в мучениях, и крепко сжал ее руку, стараясь подбодрить в последние мгновения жизни, которые им еще были отпущены. Зоя, прижавшись к нему, мелко-мелко дрожала.

«Что бы мы там ни увидели, молчим, – вспомнил вдруг мальчик предостережение Белки. – Выходит, она знала и в действительности все не так страшно?» С трудом сумев оторвать взгляд от чудища, он посмотрел на нее. Она ухмыльнулась и шепотом сообщила:

– Лапозавр. Жил на Земле в доисторическую эпоху, не исключено, что он ваш далекий предок.

– Он настоящий? – тоже шепотом спросил мальчик.

– Муляж, – отмахнулась Белка, – реконструкция.

– Ты-то чего перетрусила? – с возмущением повернулся к Зое Егор. – Ведь бывала же раньше в лаборатории, значит, и эту дрянь уже видела.

– Его там не было, – указав на чудовище, заявила девочка.

– Правильно, он на реставрации тогда находился, – внесла ясность Белка.

– Значит, вы специально нас испугали? – еще сильней возмутился Егор.

– Проверка, – невозмутимо ответил зверек. – Мне нужно было узнать, как вы поведете себя в экстремальной ситуации и насколько будете следовать моим указаниям. Проверку вы прошли. Дальше нас могут ждать и впрямь серьезные испытания.

– Так что, заходим? – шепнул Егор.

– Подождите. Сперва убедимся, что в лаборатории никого нет.

Открыв стекло, Белка кинула туда Шарик. Он мигом исчез из вида, но вскоре вновь появился и бесшумно постучал в прозрачную стену. Белка приоткрыла ее на щелку. Помощник к ним возвращаться не стал.

– Чисто, – констатировала она. – Вперед.

Все трое, один за другим, вошли в просторное помещение. Из множества ламп на высоком потолке горели лишь несколько, и свет их был тускл. Тянущиеся вдоль стен шкафы прятались в полумраке. Центр комнаты занимали длинные столы с какими-то колбами, ретортами и стеклянными агрегатами непонятного Егору назначения. В некоторых посудинах что-то бурлило, из других поднимался дымок, третьи желтели, белели и зеленели таинственными субстанциями, находящимися в покое. Иногда, впрочем, временном. Когда Егор проходил мимо большой колбы, наполненной совершенно невинным с виду песком, песчинки внезапно образовали холмик, который исторг из своих недр грязно-розового червяка. Он тут же прилип к стенке колбы и злобно уставился на мальчика.

– Фу, мерзость, – поморщилась Зоя.

– Не мерзость, а экологически чистый белок, – возразила Белка. – Амадеус ими кормит подопытных животных. Выгодно получается. Одним таким червяком кот неделю питаться может. Очень высокая концентрация белка.

Червяк, глянув на Белку, плюнул фиолетовым, с сожалением проследил, как слюна растеклась по внутренней стенке колбы, и зарылся в свой холмик, который тут же опал.

– Очень агрессивное и ядовитое существо, – продолжила лекцию Белка. – Перед употреблением в пищу необходимо дезактивировать путем длительного вымачивания. Продукт генной инженерии.

– Почему же ядовитость не устранили, если он все равно искусственно создан? – не было ясно Егору.

– Ген, отвечающий за яд, убираешь – есть невозможно, – продемонстрировала глубокое знание предмета Белка.

– А мантию с чего начнем искать? – перешел к делу мальчик.

– Думаю, надо сперва в шкафах посмотреть, – ответила Зоя. – Я начну с этой стены, а ты – с той.

Егор подбежал к большому гардеробу из черного дерева, но створки его оказались заперты, и ключа в замке не было. «Точно, здесь, – заволновался мальчик. – Иначе ключ бы не спрятал».

Пододвинув табуретку, он забрался на нее и пошарил по шкафу, где едва не угодил пальцем в мышеловку, что заметно убавило его уважение к Амадеусу. Хорош волшебник. Песчинку в золото превратил, а с мышами борется самыми примитивными и допотопными средствами.

Ключа Егор так и не обнаружил и счел самым разумным оставить пока гардероб в покое, – мантия ведь вполне могла найтись в другом месте. Соседний шкаф со стеклянными дверцами был битком набит древними фолиантами, посвященными различным направлениям магии и астрологии. Полки так плотно заставлены, что искать здесь не имеет смысла. Лишь на самой нижней полке Егор обнаружил небольшую картонную коробку, которую и потянул к себе, собираясь проверить ее содержимое. Пальцы скользили по гладкой поверхности. Коробка не подцеплялась. Тут, приглядевшись внимательней, он обнаружил: перед ним совсем не книги, а только корешки. Ни один фолиант не вытаскивался наружу.

– Егор! Белка! – раздался крик Зои. – Комната уменьшается!

Мальчик резко обернулся, волосы у него встали дыбом. Кабинет уменьшился вдвое. И потолок уже низко нависал над их головами, и столы сгрудились, налезая один на другой… Произошли изменения абсолютно бесшумно.

– Ловушка! – откуда-то сверху истошно проверещала Белка. – Срочно бегите к выходу!

– Если бы еще знать, где он, выход? – заметался Егор.

– Где вошли, там и есть, – выпалила Белка.

Легко сказать. Вся мебель в комнате пришла в движение. Егор поискал глазами чучело чудища, но не увидел его. То ли исчезло, то ли упало под один из продолжающих двигаться столов. Зоя кинулась к Егору. Они вцепились друг в друга, отчаянно пытаясь сориентироваться. Стены угрожающе надвигались со всех четырех сторон. Еще немного – и они просто раздавят их. На ближайшем к ребятам столе опрокинулась реторта. Из нее хлынула желтая зловонная жидкость. Помещение заполнил тошнотворный запах. Дышать стало трудно.

Сверху на них спикировала Белка.

– Почему застряли? – возопила она. – У нас осталось всего несколько секунд. Бежим!

– Куда? – задыхаясь от удушающих испарений, прохрипел мальчик.

– В зеркало на стене. Мы ведь через него вошли. – Она указала лапкой нужное направление.

Егор, таща за собой Зою, уже несся к цели.

– Прыгайте прямо в него и не вздумайте усомниться, пройдете ли. Иначе навечно останетесь здесь! – прокричала за их спинами Белка.

Реакция мальчика была мгновенной. Он пихнул Зою прямо в стекло и рыбкой, словно ныряя в бассейн, бросился следом.

Его сдавило и выплюнуло в земляной коридор. Зоя стояла рядом. Белка нервно расхаживала взад-вперед перед ними.

– В дальнейшем я попросила бы вас обоих быть несколько поворотливее, – назидательно проговорила она.

Кровь бросилась мальчику в голову.

– Опять испытание? Знаете, это уж слишком!

– Затухни. Это не испытание, а… мой недосмотр, – признание ей давалось с явным трудом. – Не отличила настоящего кабинета от иллюзии. И как я могла прошлепать! – Она в отчаянии обхватила голову передними лапами. – Чуть к Амадеусу в ловушку не угодили! Еще бы немного замешкались, и нам конец.

Зоя погладила ее по спине.

– Не убивайся ты так. Все когда-нибудь ошибаются. Мы целы и невредимы. В следующий раз будем осторожнее.

– Ты права: на ошибках учатся, – стремительно обретала душевное равновесие Белка. – Теперь давайте решать, хотим мы пробраться в настоящую лабораторию или нет? Если да, пытаться по новой надо прямо сейчас. Дальше будет сложнее. Амадеус наверняка обнаружит, что ловушка сработала. А так как никто в нее не попался, он усилит защиту.

Егор нервно хохотнул:

– И снова начнутся поиски партизан.

– Это при условии, что он доложит о происшествии, куда следует, – уточнила Зоя. – А может ведь и промолчать. Затеет самостоятельные поиски. Кстати, неизвестно, какой вариант для нас опаснее.

– Тем более полезем в кабинет. Там же мантия, – сказал Егор. – Теперь она нам еще больше понадобится.

– Я согласна, – поддержала его Зоя.

– Риск велик, – снова предупредила Белка. – Но кто не рискует, тот не съест ореха, – азартно сверкнула она глазами.

Шарик вновь появился из ее кармашка на животе.

– Давай работай. Ищи, – распорядилась она. – Настоящий вход наверняка где-то рядом.

– Подождите, – перебил мальчик. – Риск действительно слишком велик, и я считаю, Зое лучше остаться. Пойду я один. Мантия-то мне нужна.

Белка впервые за время их знакомства глянула на него с уважением, но ничего не сказала. Зоя, наоборот, зашлась от негодования:

– Ну, уж нет! Я тебя сюда затащила, мне и выручать. И потом, с какой стати ты лишаешь меня самого интересного?

Егор смешался. Вот так всегда: хочешь как лучше, а на тебя злятся.

– Короче, или никто не идет, или мы вместе туда отправляемся, – тоном, не допускающим возражений, завершила Зоя, всем своим видом свидетельствуя, что спорить с ней бесполезно.

– Я так понимаю, дискуссия закончена и консенсус достигнут? – с иронией покосилась на спорщиков Белка.

– Что с ней поделаешь, – махнул рукой Егор.

– Вот это верно. К чему тратить время на бесконечные споры? – властно проговорила девочка, и Егор вдруг увидел ее на троне в окружении почтительных подданных.

Видение стер голос Белки:

– Так что, начинаем поиск?

Ребята одновременно кивнули.

– Ну, дерзай. – Белка подкинула Шарик в воздух.

Тот проплыл мимо места, где еще недавно была стеклянная стена, вновь теперь превратившаяся в земляную с торчащими там и сям корнями. Он тщательно ощупывал каждый сантиметр. Егор неожиданно заподозрил, что их может подстерегать еще одна опасность.

– Белка, если Амадеус так защищает свою лабораторию, не мог он там разместить камеры наблюдения?

– Исключено, – возразила та. – Я точно знаю: Орест ему предлагал, а он наотрез отказался.

– Интересно, почему? – полюбопытствовала Зоя.

– Исходя из самой элементарной логики, – начала растолковывать Белка. – Чтобы кто-то другой тайком не подключился к камерам наблюдения и не узнал, чем он там занимается. Амадеус ведь и Ореста боится, и партизан, а может, и еще кого-нибудь. Интриги в Башне на каждом шагу. Нет, технике он не доверяет.

Шарик шурупом ввинтился в стену. На ребят полетели комья земли. Белке тоже изрядно досталось.

– Потише ты там, буровая установка, – вызверилась она на помощника. – Предупреждать надо.

Шарик послушно замедлил скорость бурения.

– Новый червячный ход проделывает? – внимательно следил за процессом Егор.

– Нет, пробивает защиту, – внесла ясность Белка.

Стена осыпалась, едва не завалив всю компанию. Белка шумно отплевывалась от земли и песка.

– Да что же с тобой сегодня такое? – вновь напустилась она на помощника. – Хоть действительно отправляй на перезагрузку.

Тот виновато покачался в воздухе. Белка пробралась по земляным комьям к обнажившейся каменной кладке.

– Вход без балды. Настоящий. Замолкаем и начинаем.

Она нажала на один из камней. Стена начала светлеть, светиться и постепенно стала прозрачной. На Егора опять уставилась крайне несимпатичная морда лапозавра. Мальчик и девочка с интересом разглядывали помещение за стеклом. Один в один с иллюзией.

– Шуруйте внутрь, – поторопила Белка. – Времени у нас мало. Счастье еще, что Амадеуса тут нету. Шарик, подопри дверь. Покараулишь. Пока мы здесь, никто не должен войти.

Помощник кивнул. Белка приоткрыла стекло. Шарик скрылся внутри. Ребята вошли в лабораторию. На сей раз Егор не стал сразу бросаться к шкафам, а остановился возле чучела лапозавра. Тельце у доисторического монстра оказалось столь тщедушным, что оставалось гадать, как оно было способно удерживать огромную голову. Мальчик, протянув руку, осторожно похлопал по лапозаврской морде. Кожа на ней оказалась липкой и жирной. Егор брезгливо вытер засалившуюся ладонь о джинсы.

Зоя дернула его за майку.

– Оставь эту дрянь в покое. У нас здесь есть дела поважнее. Тебе, между прочим, нужно.

Она ринулась к своей части шкафов, мальчик направился в противоположную сторону. Проходя мимо стола, он заметил, что в стеклянном котелке, укрепленном над зажженной горелкой, булькает розовое варево. На секунду замешкавшись, он извлек из кармана конфету, развернул фантик и кинул ее в котелок. Ничего примечательного не последовало. Котелок продолжал невозмутимо попыхивать. Разве запах у варева изменился в лучшую сторону, обогатившись нотками горячего шоколада.

За спиной у мальчика грохнуло. Он обернулся на звук. Никакой катастрофы. Книги ссыпались с полки и лежали теперь у Зоиных ног.

Егор приступил к изучению своей части шкафов. Сплошные старинные фолианты. Коробка в нижнем отделении оказалась пустой. Он обследовал полку за полкой. Полное разочарование! Наверное, все же придется вскрывать гардероб. Вот только еще содержимое сундука проверит, если, конечно, он тоже не заперт.

Сундук был старый, деревянный, порядком изодранный, с оббитыми углами. Крышка, однако, легко откинулась. Егор невольно отпрянул. Изнутри мощно дыхнуло чем-то прокисшим и затхлым.

– Ну и блевотина! – невольно вырвалось у него.

– Что там еще у тебя? – уже спешила к нему девочка.

– По-моему, склад грязных вещей. Видимо, Амадеус лет десять назад это все собирался выстирать, а потом забыл.

Егор двумя пальцами брезгливо вынул из сундука заскорузлый носок.

– Брось. Не трогай, – зажала нос девочка.

Егор легко отправил трофей обратно:

– Полагаю, дальше можно не смотреть.

– А по-моему, как раз надо! – Белка уселась на поднятую крышку. – Именно то место, в которое вряд ли кто заглянет.

Егор с отвращением сгреб в охапку еще несколько вещей. Из сундука взвилась в воздух стайка вспугнутой моли.

– Да этот хлам здесь неизвестно сколько уже гниет, – не видел он смысла копаться в этой грязи. От вони его мутило.

– Продолжай, продолжай, – настаивала Белка.

Зоя стала ему помогать. Они быстро в четыре руки освободили сундук.

– Зря потратили время, – сказала девочка. – Ничего похожего на мантию.

– Переберите как следует вещи, – и на сей раз не сдалась Белка.

Преодолевая отвращение, ребята зарылись в смердящую кучу.

– Артель «Напрасный труд», – наконец объявил Егор. – Разве вот эта черная тряпка. Но на ней нет никаких звезд.

– Звезды – это для красоты и внешнего эффекта, – покачала головой Белка. – Дай-ка сюда.

Она выхватила у него из рук прямоугольник темной ткани и накинула его на себя. Ноль эффекта. Где была, там и осталась.

– Ну, я же говорил…

– Терпение, – перебила Белка.

Она шустро перевернула ткань другой стороной, скрылась под ней и… растворилась в воздухе.

– Нашли! – прокричала Зоя. – Белка, мы тебя больше не видим!

Белка, тут же возникнув из ничего, кинула мантию мальчику.

– Тренируйся.

Тот мигом задрапировался в нее.

– Ну, вы меня видите?

– Еще как, – подтвердила Зоя. – Надо нужную сторону чем-нибудь пометить. В минуту опасности соображать будет некогда.

– А если пометим, можем испортить, – заволновался Егор.

– Тогда пометим видимую сторону, – нашла безопасный выход девочка. – Ой, а теперь ты исчез!

– Правда? – Он, не снимая пахнущей затхлостью тряпки, поспешил к зеркалу. В нем отражались шкафы, столы, Зоя и Белка виднелись на заднем плане, однако Егор не обозначился даже намеком. Он пронесся по комнате и положил руки Зое на плечи. Она вскрикнула от неожиданности. Мальчик зашелся в счастливом смехе. Теперь он сможет куда угодно попасть, хоть в кабинет Верховного правителя, и его никто не заметит. Обладай он дома таким артефактиком, никто бы его не трогал. А над тремя уродами мог бы и сам классно поиздеваться. Вот бы они бесились, ничего не понимая. И Коржику дал бы попользоваться мантией. Она широкая. Можно вдвоем уместиться. И проходи куда хочешь.

– Ну-ка снимай! – вернул его к действительности окрик Белки. – Восстанавливайте здесь все в темпе, как было. Чем скорей мы отсюда слиняем, тем больше шансов, что мантия останется у нас, и мы сами будем целы, что, полагаю, еще важнее.

Вонючее тряпье полетело обратно в сундук. Крышка захлопнулась. Мимо панически просвистел Шарик и закружился в бешеном танце вокруг Белки.

– Бегом отсюда, – молниеносно отреагировала она.

Ребята кинулись к зеркалу и попытались открыть его. Тщетно. Зеркало вросло в стену.

– Белка, помоги! – крикнула Зоя.

Но и зверек ничего не смог сделать. Шарик метался от двери к ним.

– Может, обычным путем попробуем выйти? – предложил Егор.

– Слишком рискованно, да и поздно уже, – скороговоркой бросила Белка. – Прячьтесь!

– Куда? – растерянно посмотрели на нее мальчик и девочка.

– А мантия вам на что? Укройтесь за лапозавром и накиньте ее на себя!

– А как же ты? – замешкалась Зоя.

– За меня не волнуйся. – Белка взвилась на гардероб.

Ребята, протиснувшись за лапозавра, накинули на себя мантию.

– Не той стороной, олухи! – раздался с гардероба голос Белки.

Стремясь быстрее исправить ошибку, оба рванули ткань на себя. Материя угрожающе затрещала.

– С ума сошла? – Егор путался в мантии, угол которой каким-то образом зацепился за клык лапозавра.

– Вовсе нет. – Зоя пыталась вывернуть свою половину. – Просто кто-то из нас здесь очень неловкий, и это не я.

– Все как раз наоборот. – Егор, изловчившись, перевернул свою часть, из-за чего та, которая прикрывала Зою, свернулась жгутиком, и тело девочки поделилось на видимые и невидимые фрагменты.

Зоя, опомнившись, наконец сообразила, в чем дело. От двери послышался скрежет ключа. Она со скрипом отворилась. В лабораторию легкой пружинистой походкой вошел весело насвистывающий трансмагистр.

– Он точно еще ничего не знает, – прошептала Зоя на ухо Егору. – Не проверил свою ловушку. Иначе бы не свистел. Нам крупно повезло. Может, уйдет, так ничего и не заметив.

Амадеус медленно шествовал вдоль лабораторных столов, внимательно разглядывая булькающие и парящие сосуды. Порой он останавливался, что-то помешивал или добавлял какие-то новые ингредиентики. Один раз он глубоко задумался, подошел к шкафу, вытащил толстый фолиант, долго в нем что-то читал и лишь после этого досыпал одну столовую ложку белого порошка в огромный кристаллизатор. В тишине кабинета раздался негромкий звон. Из потолка прямо в руки трансмагистру спланировал черный конверт с ярко-оранжевыми сургучными печатями.

– Личная доставка, – прошептала Зоя. – Никогда бы не подумала.

– О чем бы ты не подумала? – насторожился Егор.

– Потом, – покачала головой девочка. – Слишком долго объяснять. Но я уже один раз такое видела.

Трансмагистр разорвал конверт, углубился в письмо, задумчиво потер пальцем нижнюю губу, сжег послание вместе с конвертом на первой попавшейся горелке, а сургучи опустил в колбу с прозрачной жидкостью, где они вмиг растворились.

– Важное, видно, письмо, – отметил Егор.

– Важней не бывает, – уточнила девочка.

– И ты знаешь от кого?

– Замолчи, иначе он нас услышит.

Трансмагистр тем временем заинтересовался котелком с розовым варевом. Сперва он долго к нему принюхивался, затем озадаченно покачал головой и, взяв стеклянную палочку, как следует помешал. Оно пошло коричневыми пятнами. Реакция привела трансмагистра в еще большее замешательство, и он вновь подошел к книжному шкафу, откуда достал огромный затрепанный старинный том, с которым долго сверялся, не переставая бормотать себе под нос и пожимать плечами.

Насколько могли судить ребята, консультация трансмагистру не помогла. Кинув в сердцах книгу на сундук, он полез в другой шкаф, из которого выудил еще более затрепанный и пожелтевший пергаментный свиток. Сдув с него пыль, трансмагистр погрузился в изучение нового текста. В итоге свиток тоже отправился на сундук, а трансмагистр, схватившись за голову, воскликнул:

– Этого просто не может быть! Я уверен, что все сделал правильно! Почему же такая мутация приключилась?

– Опять напортачил, – шепнула мальчику Зоя.

– Не без моей помощи, – отозвался тот.

– Что ты сделал? – вытаращилась на него девочка.

– Подсластил конфеткой.

– Зачем?

– Сам не знаю. Просто так, интересно стало.

Зоя тихонько прыснула:

– Как тебе не стыдно! Он ведь теперь с ума сойдет.

Трансмагистр сосредоточенно расхаживал вокруг стола с варевом. Осененный внезапно какой-то новой идеей, он бросился к гардеробу, на котором пряталась Белка, достал из-под мантии огромную связку ключей и отпер одним из них замок. Створки распахнулись. Зоя с Егором смогли наконец увидеть, что находится внутри. Банки, склянки с плотно притертыми крышками, кульки, свертки. Здесь, по всей видимости, хранились самые драгоценные реактивы и ингредиенты для опытов.

Трансмагистр сорвал сургучную печать с одного из мешочков и зачерпнул из него крохотной мерной чашечкой, которую тут же опорожнил в розово-пятнистое варево. Бульканье усилилось. Магистр недовольно подвигал кончиком длинного острого носа. Наверное, ожидал совсем других результатов. Варево посинело, почернело, сменило оттенок на фиолетовый, вновь сделалось розовым и вдруг взорвалось фонтаном розовых капель. Тяжело плюхаясь на столы, на пол, шкафы, они немедленно превращались в крохотных розовых лягушат с коричневыми крапинками на спинках.

Трансмагистр с воплем кинулся в дальний угол лаборатории. Там он сорвал со стены огромный медный огнетушитель и, ударив им об пол, принялся заливать стол и все вокруг густой оранжевой пеной. По ноге Егора поползло что-то липкое. Задрав штанину, он поймал лазутчика и разжал ладонь. На ней сидел маленький розовый лягушонок. Спина его была сплошь покрыта пятнышками цвета темного шоколада; в крохотных темно-коричневых глазках застыла мольба. «Успокойся, конечно же, я спасу тебя», – взглядом заверил мальчик, и лягушонок отправился к нему за пазуху.

Других лягушат поглотили волны пены. Под потолком загудело. Воздух в лаборатории завихрился, едва не сорвав с Егора и Зои мантию. Они крепко вцепились каждый в свой край. Вихрь усилился. Над центром комнаты образовалась серая воронка; она затягивала в себя стремительно опадающую пену. Несколько минут – и от катастрофы не осталось следа. Лягушата исчезли. Все до единого, кроме того, который трясся, таясь за пазухой у Егора.

Трансмагистр, хмуро оглядывая столы, бормотал:

– Сначала, опять сначала. Столько трудов коту под хвост. Черная полоса невезения. И Совет так некстати сегодня. Если сейчас начну, сутки нельзя отлучаться. Стало быть, отложу до конца заседания.

– Как ты его расстроил-то, а, – прыснула в ухо Егору Зоя. – Сам с собой, бедняжка, заговорил.

– Да я не хотел, – стало немного стыдно мальчику.

– Хотел или нет, но нажил могущественного врага, – продолжала девочка. – Если узнает, чьих это рук дело, не завидую тебе.

– Пусть сначала узнает, – храбрился Егор.

Трансмагистр погасил все горелки и, кинув еще один разочарованный взгляд на столы с остатками неудавшегося эксперимента, уныло потеребил острый подбородок.

В дверь постучали. Амадеус впустил коренастого длиннобородого человечка с тележкой и шваброй.

– Вызывали, господин трансмагистр?

– Собрать и вымыть, – отдал короткое распоряжение тот. – До блеска и скрипа, а не как в прошлый раз. Иначе в жабу превращу.

– Не извольте в жабу, – заканючил тот. – Стараюсь по мере сил.

– Лучше надо стараться. Дно скоблить. Чтобы ни крошки, ни капли старых реактивов не оставалось. Загубил мне опыт, неряха.

– Так я…

– Меня не интересует, что ты! – перебил трансмагистр. – Собирай и вывози.

Зоя ткнула Егора в бок:

– Дверь открыта. Бежим, пока они возятся.

– А Белка? – напомнил он.

– За нее не волнуйся. Она найдет себе путь.

Мелкими шажками, цепляясь друг за друга и за спасительную мантию, они двинулись в направлении выхода. Шажок за шажком. Главное, не споткнуться, не упасть и не обнажить случайно ноги. Это было не просто. Ткани на них двоих хватало впритык. Егор шел впереди, Зоя плотно прижалась к его спине и постоянно одергивала сзади мантию. Стоило им выпрямиться во весь рост, края ее перестали доставать до пола. Идти приходилось на полусогнутых. А Егора в довершение к прочему щекотал лягушонок, которому совершенно не вовремя вздумалось попутешествовать по его животу.

Пять шагов до двери, три… Зоя до боли сжала плечо Егора:

– Я тебя вижу.

Он оглянулся.

– Я тебя тоже.

Они резко присели, укрывшись за лабораторным столом.

– Что делать-то будем? – спросила девочка.

– Я тебя опять не вижу, – сказал Егор.

– Я тебя тоже.

– Тогда линяем в темпе, пока мантия снова не вышла из строя.

Едва они проскочили в дверь, раздался хриплый голос бородатого уборщика:

– А что это у вас тут за личности шастают? Вы ж постороннего элемента не любите.

– Меньше из колб допивай, – после короткой паузы отозвался Амадеус. – Тогда мерещиться ничего не будет. Нету здесь никого. – Мальчик и девочка поняли, что, пока длилась пауза, трансмагистр внимательно оглядывал лабораторию в поисках незваного гостя.

– Дык я что, должно, ошибся, – добродушно проговорил уборщик. – Вы человек ученый, вам все отчетливо в мире видать, а мы магические науки не проходили.

– Тем более, не допивай из пробирок, – снова завел свое Амадеус. – А то, гляди, сам себя в жабу превратишь или еще в гада какого.

– Дык пока проносило. Я ж сначала пробую на зеленом листочке, скукожится али нет. Вот когда с ним беды никакой не случится, тогда уж себе позволяю. К чему же добрый продукт понапрасну в канализацию лить?

– Луженый у тебя желудок, – подивился трансмагистр.

– Мы ж люди простые, на природе взрощены. Вот желудком и не страдаем.

– Твое дело. Только после не плачь. Обратно в человеческий образ не верну. Ты ведь даже объяснить мне не сможешь, что с чем мешал.

– Справедливое у вас мнение: не смогу. Руководствуюсь исключительно личным вкусом, – поделился народным подходом к питью реактивов уборщик. И, причмокнув, добавил: – Вот это бы через абрикосовую косточку прогнать. Цены бы не было.

– Гурман, – с издевкой отреагировал Амадеус. – Ладно уж, забирай с собой. Дома прогонишь. Но колбу верни. И чтобы она от чистоты скрипела.

– Будет сделано, господин трансмагистр! – радостно пообещал человек с бородой. – Я вот, с вашего позволения, прямо сейчас приберусь, и пол оформим в лучшем виде.

– Полом потом займешься. Главное, чтобы посуда к завтрашнему утру сияла. И розовое в котелке пробовать не смей. Сразу нейтрализуй.

– Будет сделано.

Ребята слушали их разговор, набираясь отваги перед следующим броском. По коридору им тоже следовало прошествовать как можно дальше на полусогнутых. Потом Зоя сможет идти в открытую, а мантия потребуется лишь Егору, которому одному будет проще задрапироваться в нее целиком.

– Налево или направо? – спросил мальчик.

– Налево. Ой, нет. Постой. Сюда идут.

В коридоре показалась тучная фигура в широком белоснежном халате, белых брюках и белых тапочках. Прямые, русые с проседью волосы собраны на затылке в хвостик. Мясистый нос картофелиной оседлали очки в золотой оправе. Толстые щеки багровели нездоровым румянцем. Воротник белой рубашки врезался в подбородок. Двигался этот человек, вопреки грузному телосложению, легко и быстро. Прошествовав пружинистой походкой мимо вжавшихся в стенку ребят, он без стука шагнул в кабинет Амадеуса.

– О-о, большая уборка, – донесся до Егора и Зои звонкий фальцет вновь прибывшего. – Опять тебе, старина, фокус не удался? – вопрос прозвучал ехидно и с подковыркой. – А то я иду и гадаю, почему у тебя дверь настежь?

– Кто это? – спросил Егор.

– Доктор Крабби, – пояснила девочка.

– Сапожник без сапог, – мальчик проводил взглядом тучного господина.

– В каком смысле? – не поняла Зоя.

– В том самом, что толстый и пыхтит. «Врачу – исцелися сам», – повторил он слова, которые слышал однажды от отца Коржикова, когда врач из поликлиники прозевал у него воспаление легких, и он потом целый месяц лечился от осложнения.

– Нет, доктор он вроде нормальный, – не согласилась Зоя. – Между прочим, главный врач в нашей Башне.

– Но за своим-то здоровьем точно не следит.

– Слушай, пойдем-ка лучше, – поторопила его она. – А то еще кто-нибудь здесь нарисуется, и тогда у тебя могут возникнуть большие проблемы со здоровьем.

– Так налево или направо? – на всякий случай решил еще раз уточнить он.

– С памятью у тебя плохо стало? Налево, естественно.

И они, семеня, отправились дальше. Только после того, как был пройден второй поворот, Зоя решилась покинуть прикрытие мантии-невидимки.

– Снова в сад? – хорошенько задрапировавшись, осведомился Егор.

– Нет, пока ко мне в комнату.

– Может, все-таки Белку дождемся?

Но Зоя по-прежнему не разделяла его опасений.

– Да успокойся. Вот вернемся сейчас ко мне, сам увидишь: сидит Белка у себя в клетке и орехи щелкает.

– Мимо нас она не пробегала, – отчетливо помнил мальчик.

– У нее свои пути.

Но когда они добрались до Зоиной комнаты, выяснилось, что Белки там нет. Клетка была пуста.

Глава IX

Зоя на всякий случай открыла дверцу и заглянула в домик. Белки не было. И никаких признаков ее возвращения – тоже. Девочка в растерянности опустилась на диван. Она испытывала запоздалые угрызения совести. Ей послушаться бы Егора. Но она была так уверена в Белкиных возможностях.

Егор, поглядев на ее расстроенное лицо, принялся ее утешать. Он говорил, но сам не верил своим словам. Сердце подсказывало: с Белкой случилась беда.

– Надо было, как ты советовал, подождать ее, – сказала Зоя.

– Где? – заспорил Егор. – В лаборатории у нас оставался единственный шанс выйти. Стоять в коридоре еще рискованнее. Наткнулись бы на кого-нибудь случайно. Теперь хоть мы на свободе. Значит, у нас есть возможность пойти Белке на выручку.

Зоя немного приободрилась:

– Ты, конечно же, прав, но… Понимаешь, я привыкла, что, наоборот, Белка мне помогает справиться со всеми проблемами. Она последние годы мой единственный верный друг. С тех пор как папа с мамой…

Поняв, что она сейчас совсем скиснет, Егор не дал ей продолжить:

– А няня?

– Няня тоже, – кивнула она. – Только мы с ней видимся реже. И еще – она совсем старенькая. А Белка со мной постоянно рядом. Как я теперь без нее?

Зоины глаза наполнились слезами.

– Да погоди ты реветь!

– Ты просто ничего не знаешь, – с отчаянием продолжала она. – Если Белка им попалась, ей не жить. Все дядино окружение ненавидит ее. Они не понимают, почему она такая, и боятся. А доктор говорит, что у нее блохи. Врет! Нагло врет! Я ее мою специальным шампунем!

Она закрыла лицо ладонями. «Ну, началось! – неловко топтался возле дивана Егор. – Болото! Сплошное болото». Ему самому и зверька было жалко, и девчонку, только не нюни бы ей сейчас распускать, а сконцентрироваться на плане спасения.

По груди у него побежал Лягушонок. Как же он мог про него забыть? Вот молодец, вовремя о себе напомнил. И он нарочито бодро спросил:

– Хочешь, интересное покажу?

Зоя пожала плечами. Егор, запустив руку под майку, осторожно отлепил от себя крохотное существо.

– Гляди!

Он разжал кулак. Розовый Лягушонок с важностью восседал на его ладони. Девочка отшатнулась.

– Зачем ты его взял?

– Да ты посмотри, какой симпатичный, – сказал мальчик. – Или лягушек боишься?

– Совсем не лягушек, а творений Амадеуса, – с прежним отвращением проговорила она.

Лягушонок испуганно съежился, переводя затравленный взгляд с нее на Егора.

– Ну, это уж точно не его творение, – уверенно возразил тот. – Без моего щедрого вклада в виде твоей конфетки дождя из лягушек не получилось бы.

– Нет, он опасный, опасный, его немедленно надо выбросить. Сейчас же. Слышишь, сейчас же, – как заведенная, повторяла Зоя. – Белка бы тут же его проверила, а теперь…

– Не собираюсь я его выкидывать, – решительно произнес Егор. – В нем ничего нет опасного. Никому его не отдам. Он мой. У тебя Белка, а у меня Лягушонок.

– Белки нет, – глухо напомнила Зоя.

«Сейчас опять заревет, – спешно устраивая Лягушонка за пазухой, Егор ломал голову в поисках нового отвлекающего маневра. – Хотя что тут искать? Письмо. Вот уж две пользы в одном флаконе. И она хоть на время забудется, и я разберусь, в чем тут фишка».

– Расскажи про конверт Амадеуса.

Сквозь слезы в ее глазах проступило недоумение.

– Сама обещала ведь объяснить, каким образом Амадеус получил конверт ниоткуда, но прямо в руки.

– Каким образом, не знаю, а откуда конверт, догадываюсь. – И она начала рассказывать.

Ей всегда разрешали играть в кабинете отца. Карлу нравилось, когда она была рядом. Он работал, устроившись за широким столом, а дочка на ковре возле камина, в котором уютно потрескивали дрова, играла в куклы. Однажды, когда она искала на полу закатившуюся куда-то пуговицу, над ее головой громко звякнуло. Звук был неожиданный, непривычный, поэтому испугал ее. Она задрала голову. С потолка медленно падал черный прямоугольник. Кружась, он приземлился в руки отцу. Тот нахмурился и, сорвав три печати оранжевого сургуча, извлек из конверта письмо, которое тотчас начал читать. Лицо его было напряжено и мрачно. Мгновение спустя конверт и его содержимое отправились в пламя камина, а Карл начал нервно расхаживать по кабинету.

Зоя заметила, что красивые оранжевые кружочки остались на столе, и подошла их взять. Отец всегда отдавал ей печати и марки от писем. Однако на сей раз, стоило ей протянуть руку, он строго сказал:

– Нельзя.

Она не послушалась и схватила оранжевые кругляшки. Отец безжалостно отобрал их и зашвырнул в камин. Зоя расплакалась.

– Нечего плакать. Раз я сказал нельзя, ты должна слушаться.

Но Зоя не успокаивалась. Отец вызвал няню. Та увела ее в детскую.

Поступок отца ее совершенно потряс. До этого случая у них ни разу не возникало ссор. Он и голос-то на нее редко когда повышал, а уж чтобы выгнать из кабинета… Главное, она ведь не сделала ничего плохого. Кружочки были ему все равно не нужны, он выбросил их. И она решила, что папа ее почему-то больше не любит.

За обедом она напряженно вслушивалась в разговор родителей. Сперва они обсуждали предстоящий тем вечером прием каких-то высокопоставленных гостей из Океании – совсем для Зои неинтересная тема: на официальные мероприятия ее еще не пускали. И вот наконец последовал главный для нее вопрос:

– Карл, что вы сегодня с дочкой не поделили?

Зоя внутренне сжалась. Сейчас папа скажет, что больше не любит ее, но он лишь тихо ответил маме:

– Оранжевые печати.

– Совет Девяти? Тебя вызвали? – в голосе мамы послышалось напряжение.

Отец, покосившись на Зою, торопливо бросил:

– Не сейчас.

Девочка, ничего тогда не поняв, сочла для себя самым лучшим прикинуться, будто вообще их беседы не слышит. Перед ней стояла тарелка супа, и она принялась громко возить в ней ложкой. Ей стало ясно, чему она оказалась невольной свидетельницей, лишь несколько лет спустя. Отец получил в тот день послание от Совета Девяти. Они никогда не приходили по почте или с курьером. Секретность оберегали настолько, что адресат получал депешу словно бы ниоткуда, но прямо в руки и исключительно когда был один в помещении.

– Ерунда! – воскликнул Егор. – Ты находилась с отцом в кабинете. Мы находились вместе с Амадеусом в лаборатории…

– Вовсе не ерунда. Я тогда была маленьким несмышленышем, и меня просто не брали в расчет. А в лаборатории нас как бы вообще не было, мы ведь под мантией-невидимкой сидели.

– А Белка? – он привел убийственный, по его мнению, аргумент.

– Она не человек, а животное. Кстати, ее до сих пор нет.

Егор поспешил сочинить новый вопрос, пока она снова не раскисла:

– Что такое Совет Девяти? Который раз про него слышу, но никак не пойму, чем он у вас занимается?

– Помогает Верховному правителю управлять страной.

– Тайная организация? – мальчика заинтриговали ее слова.

– Не просто тайная, а очень тайная, – с нажимом произнесла Зоя. – Члены ее засекречены, чтобы никто не мог оказать на них давление, когда решаются дела государственной важности.

– Круто, – признал Егор. – Но мы-то с тобой, по крайней мере, одного из этой тайной девятки теперь знаем. Амадеус.

Зоя покачала головой.

– Мы только знаем, что он получил письмо. А входит ли он в Совет Девяти?.. Его могли просто вызвать на заседание для какого-нибудь отчета. Или чтобы наградить. А может, наоборот, наказать.

– Вполне возможно, что наказать. Трансмагистр сильно физией затуманился после того, как прочел письмо, – припомнил Егор.

– Откуда мы знаем, вдруг как раз ему поручили кого-то наказать, – сказала Зоя.

– Или кто-нибудь из его друзей проштрафился, – возникло другое предположение у Егора.

– Вот именно, – согласилась она.

– А где заседает Совет Девяти? В тронном зале? – поинтересовался мальчик.

– Захотел поприсутствовать? – усмехнулась Зоя.

– Совсем бы не помешало их разговоры послушать, – загорелся он. – Может, узнаем что-нибудь важное.

– Говорят, Совет Девяти каждый раз меняет место заседаний. Конечно, это только слухи. Я всех про него расспрашивала. Люди разное рассказывают. Что из этого правда, что ложь? Кому верить, не знаю.

– А дядю ты спрашивала?

– Да я едва заикнулась ему про Совет, как он обозлился и велел меня на неделю в комнате запереть.

– Почему?

– Потому что, как он сказал, маленькие девочки не должны задавать таких вопросов, не моего ума это дело.

Он хотел спросить, не натыкалась ли Белка на Совет Девяти во время своих блужданий по Башне, но упоминать о ней не решился, ибо ему почти сразу же пришло в голову, что даже если и натыкалась, то Зое об этом не рассказывала. Иначе у Зои было бы куда больше информации.

Девочка вдруг с решительным выражением лица вскочила на ноги.

– Я больше так не могу. Пойду прямо сейчас в лабораторию и, если Белка еще там, заберу ее.

– Не вздумай! – преградил ей путь к двери Егор. – Может, она там успешно прячется или подглядывает за чем-нибудь важным, а ты ее выдашь.

– Ждем неизвестно чего. – Зоя заломила руки и заметалась по комнате. – Мы сидим, бездействуем, а ее уже поймали… – Она всхлипнула.

– Ты сама говорила, что ее нелегко поймать, – напомнил Егор. – Она хитрая, юркая, ловкая. Почему же ты так волнуешься?

– Понимаешь, я чувствую: с ней беда.

– Тем более, тебе нельзя просто так соваться.

– Что же тогда нам делать? – с надеждой посмотрела она на мальчика.

В голове у него завертелись грандиозные планы спасения Белки. Вот они с Зоей подбегают к лаборатории. Он одним ударом ноги вышибает замок на двери. Дверь с треском распахивается. Путь свободен. На лабораторном столе среди колб и реторт лежит распятая Белка. Из стеклянной мензурки, укрепленной над несчастной пленницей, свисает огромная капля соляной кислоты. Она вот-вот приземлится ей на нос. Егор действует молниеносно. Резкий выпад ладони – и мензурка со смертоносным содержимым летит в сторону, а Егор уже снимает путы, сковавшие Белкины лапы. Они с Зоей уносят обессилевшее тельце. И Зоя смотрит на Егора восхищенными глазами.

Нет, лучше так: затаившись за углом, Егор и Зоя подстерегают трансмагистра. Егор ставит ему подножку. Трансмагистр летит как подкошенный на пол. Они запеленывают его в мантию-невидимку и уносят к Зое в комнату. Теперь он полностью в их власти. Егор с помощью хитроумных вопросов выведывает, где спрятана Белка. Трансмагистр сначала юлит, а потом признается:

– В чучеле лапозавра.

Егор и Зоя спешат в лабораторию. Один удар ногой… Хотя это было уже в прошлый раз. Лучше отнять у трансмагистра ключи. Вот они уже у Егора. Они входят внутрь. Егор одним решительным ударом вспарывает лапозаврье брюхо. Оттуда вываливается связанная Белка. Они освобождают ее и уносят измученное тельце. Белка смотрит на Егора восхищенными глазами. Нет, пусть лучше это делает Зоя.

– Пожалуй, схожу-ка я к няне, – вернула его к реальности девочка.

– Да чем она тебе может помочь? Сама говорила, что старенькая совсем. Разбудишь ее среди ночи, испугаешь. Плохо ей станет.

– А с кем мне еще посоветоваться? – спросила Зоя. – Кто мне еще помочь-то может? У меня больше никого не осталось.

– А я на что здесь?

– Тебе самому помогать надо, – уныло бросила в ответ она.

– Сначала тебе помогу, а с моими проблемами разберемся потом. Или решила, что я сбегу и тебя оставлю одну?

Девочка улыбнулась сквозь слезы:

– Да бежать-то тебе некуда. И захотел бы – не смог.

– А пусть бы мне прямо сейчас ход домой открылся. Все равно не ушел бы, пока Белку не спасем!

Он сказал это, повинуясь голосу сердца, ибо чувствовал, что действительно остался единственным Зоиным другом. И… он хотел быть ей другом.

Внезапно раздался стук в дверь. Мальчик умолк на полуслове. Зоя застыла на месте. Стук повторился более настойчиво.

– Мантию, мантию, – одними губами проговорила девочка.

Егор моментально набросил ее на себя и стал невидим.

– Кто там? – делано сонным голосом спросила Зоя.

– Василиса Власьевна, – раздалось в ответ. – Зоя, вставай.

– А что-о, уже утро? – недовольно протянула она. – Я еще спать хочу.

– Нет, не утро, но тебе нужно встать. Открой! – потребовала гувернантка.

– Отвернись, – прошипела Зоя пустому месту, где, по ее предположению, находился Егор, и принялась лихорадочно сбрасывать с себя одежду.

Он смущенно зажмурил глаза и стоял так, пока девочка снова не прошептала:

– Можешь смотреть.

Она уже была в ночной рубашке и вовсю ворошила белье на кровати, сонно ворча:

– Ну, если так надо, сейчас встаю. Лезь под кровать, – едва слышно приказала она Егору.

– Зачем? – сопротивлялся он. – Она ж все равно меня не увидит. Лучше я полежу на диване.

– А она на тебя сядет. Брысь под кровать.

– Проверь, меня не видно? – уже забравшись туда, спросил он.

– Прозрачный, – заверила девочка.

В дверь уже колотили, не переставая. Стоило Зое отпереть, гувернантка ворвалась внутрь и цепким взглядом обшарила помещение. Затем, заглянув в часы, под кровать, в шкаф и в ванную, остановилась около воспитанницы и нежно приобняла ее за плечи.

Девочка брезгливо отшатнулась.

– Не трогайте меня!

– Зоенька, – елейным голосом проговорила Василиса Власьевна. – Мне нужно с тобой очень серьезно поговорить. Вот давай-ка сначала присядем с тобой на диванчик.

«Счастье, что я сейчас там не лежу, – подумал под кроватью Егор. – Зоя как в воду глядела».

– Говорите все, что вам надо, а я постою. – Зоя оперлась спиной о стенные часы.

– Нет, девонька, я хотела бы, чтобы ты сперва села, – голос гувернантки звучал подчеркнуто ласково, отчего ребятам стало только страшнее.

– Говорите или уходите! Я вас сюда не звала! – выкрикнула Зоя.

Егор увидел, что пальцы ее, вцепившиеся в корпус часов, побелели.

– Зоенька, пожалуйста, послушай меня…

– Говорите! – топнула ногой девочка.

Гувернантка приблизилась к ней. Егор заметил, что Василиса нервно потирает руки. «Наверняка случилось что-то серьезное, – понял он. – Иначе она бы не делала таких далеких заходов».

– Зоя, милая. У меня для тебя очень печальное известие.

«Константин, что ли, помер? – гадал Егор. – Хотя вряд ли. Наверное, няня. Ну, да. Она старенькая. Представляю, как Зоя расстроится».

– Да говорите же! Говорите! – голос у Зои уже срывался.

Гувернантка продолжала теребить руки.

– В общем, произошло несчастье. Твой любимый зверек погиб.

Зоя тихонько ахнула и кинулась с кулаками на Василису.

– Вы врете! Врете! Специально меня обманываете! Вы ее всегда ненавидели! Спрятали, а теперь надеетесь, что я вам поверю, будто ее уже нет! Вы злая! Вы подлая!

«Белки нет? Они убили ее? – пребывал в полном шоке Егор. – Или Зоя права, и это вранье? Бедная! Как ей теперь жить без Белки! Или Белку еще можно спасти? Вдруг они ее где-то спрятали?»

Девочку, видимо, посетили те же мысли, и она, оттолкнув от себя Василису Власьевну, закричала:

– Я хочу ее видеть! Сейчас же отведите меня к ней!

– Это невозможно, – оторопело проговорила гувернантка. – Смирись: ее больше нет. Смотреть не на что.

«Точно спрятали, значит, есть шанс на спасение!» – с надеждой подумал Егор.

Зоя продолжала кричать:

– Мне надо ее увидеть! Я хочу ее похоронить!

– Хорошо, – с неожиданной легкостью уступила Василиса Власьевна. – Но только с одним условием. Ты на нее посмотришь и сразу уйдешь, потому что потом доктору будет нужно срочно произвести вскрытие. Необходимо установить, чем она отравлена.

«Плохо дело, – понял Егор. – Эти гады все-таки ее убили».

– Кто ее отравил? – воскликнула Зоя.

– Будет расследование, – отозвалась гувернантка. – Но по всему выходит, что партизаны. Они давно охотятся на вашу семью. Ладно, пойдем, раз ты настаиваешь. Попрощаешься.

«А мне что, оставаться? – лихорадочно пытался сообразить Егор. – Нет, нельзя Зою с ними одну отпускать. Уведут ведь, и канет вслед за Белкой. Может, у них какой-нибудь заговор. Что я тогда буду делать? Решено. Вылезаю. Только бы мантия не «замигала» в самый неподходящий момент. Козел Амадеус! Бракованную сделал. Наверное, потому вместе с грязными носками в сундуке у него валялась. Типичный неликвид. Ну да ладно. Была не была, пойду за ними. Мне бы в дверь успеть просочиться, пока они ее не заперли».

Он вылез из-под кровати. Зоя еще одевалась. Он легонько к ней подобрался, дернул за руку. Кажется, она только сейчас вспомнила о его существовании и попинала ногой под кровать. Лезь, мол, обратно. Егор, однако, ее решением пренебрег и с осторожностью стал продвигаться к двери.

Зоя оделась и подскочила к ней первой. Видимо, заподозрила, что Егор может ее не послушаться. Широко распахнув дверь, она задумчиво замерла, будто размышляя, не надо ли взять что-то с собой.

– Передумала? – с надеждой осведомилась Василиса Власьевна. – Может, не пойдешь?

Егор бесшумно скользнул мимо девочки в коридор.

– Нет, пойду, – упрямо произнесла Зоя и решительно шагнула вперед.

Гувернантка крепко взяла ее за руку, и они зашагали по изумрудно-зеленой ковровой дорожке. Егор пристроился у них в кильватере, радуясь, что ковер полностью глушит шаги. Впрочем, его, наверно, все равно никто не услышал бы, потому что, несмотря на глубокую ночь, в коридоре оказалось довольно многолюдно. Взад-вперед сновали люди в форме с золотыми лилиями на рукавах пурпурных мундиров.

– Почему так много гвардейцев? – спросила Зоя у гувернантки.

– Объявлена всеобщая тревога, – коротко пояснила та, но в подробности вдаваться не стала.

Зоя тоже вопросов больше не задавала. Все мысли ее были о Белке. Егор молил мантию не подвести. Если его сейчас увидят и схватят, то как пить дать свалят на него все козни врагов Константина за последние годы. Живым тогда точно отсюда не выбраться, и Зое не поздоровится.

Ковровая дорожка дважды поменяла цвет, когда они, наконец, остановились. Гувернантка набрала на небольшой стеклянной панели, утопленной в мраморной стене, целую вереницу цифр. Стена разъехалась, обнажив скрывающийся за ней лифт. Егор осторожно втиснулся в хромированный угол кабины. Гувернантка нажала на кнопку. Кабина двинулась вниз. Она была не очень большой. Егор лишь надеялся, что по пути к ним никто не подсядет. В противном случае его присутствие будет наверняка обнаружено. Ему повезло. Едва двери снова раздвинулись, Зоя и гувернантка вышли.

Егор побоялся выйти вплотную за ними, и его чуть не прихлопнуло закрывающимися дверьми. Створки начали было сходиться, но снова раздвинулись, пропуская его. Гувернантка обернулась, с подозрением глядя на пустой лифт, и проворчала:

– Как партизаны, так обязательно техника из строя выходит. Переловить бы и казнить всех до одного.

Егор застыл на одной ноге, опасаясь опустить вторую, пока Василиса не продолжит путь. Наконец, она отвернулась. Он, облегченно переведя дух, огляделся.

Они находились в круглом белом холле. В самом центре его, лицом к лифту, застыли два гвардейца с обнаженными саблями. Когда Зоя поравнялась с ними, оба синхронно отдали ей честь, проделав сложный ритуал с саблями. На Егора они не обратили никакого внимания. Мантия пока исправно работала. Волновал мальчика лишь устилающий пол пушистый ковер с длинным ворсом такой белизны, что страшно было на него ступать. К тому же ноги проваливались в ворс, и мальчик обнаружил, что от его ботинок остаются заметные вмятины. Чтобы гвардейцы не заподозрили ничего странного, он догадался ступать след в след за Зоей.

Гувернантка и девочка свернули в ближайший коридор. Егор прибавил шаг, боясь их потерять. Едва он завернул за угол, в нос ударил знакомый запах антисептика.

«Больница или что-нибудь еще медицинское», – безошибочно определил он. Гувернантка толкнула одну из одинаковых дверей. Егор успел проскочить следом, прежде чем она затворилась.

Они попали в узкую небольшую комнату. Посреди нее находился длинный металлический стол, и больше ничего. Запах больницы здесь ощущался еще сильнее, чем в коридоре. Гувернантка шагнула в сторону, и Егор увидел Белку. Зверек неподвижно лежал на столе. Тельце его съежилось и словно уменьшилось в размере. Мех поблек и сбился в колтуны. «Может, это совсем не Зоина Белка? – осторожно огибая стол, размышлял Егор. – Подменили. Нашли похожую. Да она, собственно, и не похожа».

Увы! Зоя зарыдала и попыталась обнять безжизненное тельце. Уж она свою Белку ни с кем бы не спутала. Гувернантка и оказавшийся в комнате толстый доктор, тот самый, который им повстречался возле лаборатории Амадеуса, подхватив Зою с двух сторон, оттащили ее от стола.

– Можешь смотреть, но прикасаться нельзя, – твердо произнес Крабби. – Слишком опасно. Подержите ее, Василиса Власьевна.

Гувернантка заключила девочку в цепкие объятия. Зоя забилась, но вырваться не смогла. Доктор вышел, а минуту спустя возвратился с большим стеклянным куполом в руках.

– Как же я сразу не сообразил, – пыхтя, посетовал он и накрыл Белку.

«Очень странно, что сразу не сообразил, – отметил про себя мальчик. – Сперва твердили про яды, а потом привели племянницу Верховного правителя безо всякой защиты. Если уж боялись опасности, должны были сразу Белку под стекло упаковать. Не сходятся у них концы с концами. Сами отравили и знают чем. Или она еще не умерла, потому Зое и не дают к ней притрагиваться? Почувствует пульс и заставит реанимировать. – Он внимательно пригляделся к неподвижному зверьку. – Нет, не дышит. Ни одна шерстинка не шевелится».

Белку ему было жалко до слез. Как же он, оказывается, успел за такое короткое время к ней привязаться! А Зоя? Что же тогда она должна чувствовать?

На девочку было страшно смотреть. Она уже не билась, а лишь беззвучно рыдала, не отрывая глаз от Белки. Лицо ее было белее стен больничного холла. Даже губы и те побелели, а черные глаза стали как две огромные черные слезы.

– Зоенька, мне очень жаль, – начал сочувствовать доктор. – Поверь, я сделал все, что было в моих силах. Но, увы, в данном случае медицина бессильна.

Зоя тоненько завыла. Гувернантка жестко произнесла:

– Хватит! Девочка больше не выдержит. Мы уходим.

– Нет! – взвизгнула Зоя. – Это вы уходите! Все уходите! Я останусь со своей Белкой!

И она принялась отчаянно отбиваться от гувернантки. В руке доктора неизвестно откуда появился наполненный прозрачной жидкостью шприц.

– Сейчас укольчик сделаем, – направился он к Зое. – Успокоимся. Выспимся. Утро вечера мудренее…

– Не надо, – оттолкнула его руку Зоя. – Сама уйду.

Доктор развел пухлыми руками.

– Не хочешь укольчик, можно таблеточку. Вы там, Василиса Власьевна, организуйте. И я давайте-ка вас провожу.

Шприц остался лежать на столе. «Ценнейшая вещь, – подумал Егор. – Пригодится, особенно в моем положении. Кого-нибудь вырублю». Он не сомневался, что доктор закачал туда сильнодействующее снотворное средство, и, едва все скрылись за дверью, сунул шприц в карман. Последний прощальный взгляд на Белку и… Мальчик ошалело потряс головой. Глаз Белки – прежний, живой, блестящий – смотрел на него.

– Вы живы? – спросил он, приподняв купол.

Глаз мигнул.

– Хитрая, как вы всех обманули?

Белка легонько дернулась, но ничего не ответила. Лишь снова моргнула. «Жива, но парализована, – понял мальчик. – Надо забирать ее с собой».

Он схватил зверька и, придерживая его одной рукой, другой попытался замотаться в мантию. Их ни в коем случае никто не должен увидеть. Это ведь последний шанс на спасение Белки.

Но его ждало новое испытание. Дверь не открылась. Видимо, доктор, уходя, ее запер. Егор в отчаянии подергал за ручку. Бесполезно. Выбить дверь металлическим столом? Даже если удастся, в холле-то гвардейцы. Услышат шум, прибегут. Тогда им обоим конец. Он затормошил неподвижное тельце.

– Белка, скажите скорее, как нам отсюда выбраться. Дверь заперта, а там Зоя совсем одна.

Скинув мантию, он посмотрел на рыжую мордочку. Левый глаз с трудом приоткрылся. Но теперь он даже не блестел. Мутный, больной, он будто говорил: увы, ничем помочь тебе не могу, справляйся собственными силами. «Умирает!» – испугался Егор. Прижав ее покрепче к груди, он зашептал ей в ухо:

– Белка, миленькая, потерпи. Не уходи. Я тебя обязательно спасу. Не знаю как, но сделаю это. Нам с тобой нельзя оставлять Зою. Она ведь без нас совершенно одна, потому что няня очень старенькая.

Белка слабо дернулась, но глаз оставался по-прежнему мутным. Что-то поползло по груди у мальчика. «Лягушонок!» – вспомнил он. Тот вылез из-под майки и спрыгнул прямиком на ручку двери.

– Куда? – Егор попытался схватить его, но он проскользнул у него меж пальцев.

Зоя была права: нельзя связываться с творениями Амадеуса. Лягушонок, расплющившись в лепешку, уже протискивался меж косяком и дверью. Сейчас побежит докладывать своему хозяину! Мальчик снова затормошил Белку:

– Очнитесь. Придумайте что-нибудь, иначе нас сейчас схватят, а здесь даже спрятаться толком негде. И мантия не поможет. На ощупь найдут. К тому же ее еще периодически заклинивает.

Он заметался вокруг стола. Белка по-прежнему признаков жизни не подавала. Замок громко щелкнул. Дверь слегка приоткрылась. «Я просто так им не сдамся!» – Егор выхватил из кармана шприц, готовый бороться за себя и Белку до последнего.

Дверь, однако, не распахнулась, в нее никто не вошел, и вообще стояла полная тишина. Егор ждал, боясь пошевелиться. Обманный маневр? Они так выманивают его? Это ему показалось странным. Тут он заметил на ручке двери что-то розовое. Лягушонок! Вернулся! Неужели ему удалось отпереть замок? Судя по его довольной физиономии, это действительно так. Нет, Зоя была совершенно не права!

Лягушонок радостно прыгнул ему на грудь.

– Молодец. – Егор погладил его по пятнистой спинке.

Лягушонок с чувством выполненного долга вернулся к Егору за пазуху. Путь был свободен.

– Белка, держитесь, пожалуйста.

Теперь главное, незаметно добраться до лифта. Егора очень тревожили гвардейцы. Даже если мантия не схалтурит, надо лифт еще как-то открыть. Егор постарался запомнить цифры, которые набирала гувернантка, но вдруг ошибется? А если даже и нет, двери-то лифта откроются. Не вызовет ли это подозрения у гвардейцев? Не поднимут они тревогу? Вопросы, вопросы, вопросы. И ни одного ответа. А медлить нельзя. Белка и так на последнем издыхании.

Он высунулся в коридор. Никого. Прислушался. Ни звука. Но ведь этот ковер абсолютно глушит шаги. Впрочем, ему это сейчас на руку. Хоть бы повезло и оказалось, что Зоя с гувернанткой ждут лифт. Он поспешил к холлу. Увы. Там стояли лишь два гвардейца. Егор по стеночке прокрался к лифту. Стража стояла не шелохнувшись, упершись взглядами куда-то под потолок. «Очень удачно», – отметил про себя мальчик, хотя именно сейчас для него наступал самый сложный и опасный момент. Так, что же набирала гувернантка? Сперва 1 и 2. То есть 12 – столько, сколько ему лет. Затем 45, номер квартиры Коржика. Дальше 937 – номер бывшей школы Егора. И 01 – пожарная команда. Вроде он ничего не забыл.

Дрожащими пальцами, сквозь мантию, чтобы не засветиться, он набрал длинный код. Тишина. И вдруг звяканье, показавшееся ему оглушительным. Двери разъехались. Егор влетел в лифт. Гвардейцы продолжали стоять, как два истукана. Впрочем, тот из них, у которого лицо было повернуто к невидимому Егору, изумленно вытаращился на пустую кабину. Егор, не давая ему опомниться, нажал первую попавшуюся кнопку, потому что только сейчас сообразил: он не помнит, на каком этаже находится Зоина комната. Вот сад – на сто двадцатом, это ему известно. А про Зоин этаж разговора ни разу не было. И в сад они вместе с Шариком шли пешком.

Попробовать вести отсчет от сада? На сколько пролетов он тогда поднялся? Ему казалось, что этажей на десять, а может, и на двенадцать. Шарик так тогда его загнал…

Лифт остановился на девяностом. Рановато, но Егор для порядка все равно выглянул и изучил холл. Темень, ничего не видно, и щами пахнет, и еще жареной картошкой. Вероятно, здесь кухни. Только чего они среди ночи готовить вздумали? Или гвардейцев кормят? Тем более, лучше не задерживаться.

Чуть поразмыслив, он послал лифт на сто пятнадцатый этаж. Лучше нажать пониже, чем промахнуться. Створки раздвинулись. Снова не то. Бордовый холл, и гвардейцы стоят. Задерживаться дураков нет. Тем более, пока они смотрят в другую сторону. На следующей остановке ему даже не удалось выглянуть. Выход из лифта оказался забран массивной решеткой, запертой на огромный висячий замок. Откуда-то издали доносились протяжные стоны. Егора передернуло. Здесь явно была тюрьма. Скорее прочь отсюда, иначе сам себя добровольно посадишь. То-то Орест порадуется.

На сто семнадцатом этаже в ноздри Егору шибанул весьма знакомый терпкий запах. В зоопарке так пахнет. Вот и ночная птица какая-то резко закричала. В ответ ей сонно всхрапнули. Странно. Зоя ни словом про зоопарк не обмолвилась. Хотя когда у них было время? Наверное, не успела еще. Егор поехал вверх под чей-то тоскливый вой. То ли волк, то ли кто еще тосковал по утраченной вольной жизни.

Впрочем, о зоопарке Егор почти тут же забыл. Следующая остановка обернулась полным кошмаром. Едва двери открылись, прямо на мальчика, недовольно хмуря брови, шагнул Орест. Егор вжался в стену. Ему было страшно даже дышать. Маршал безопасности, развернувшись лицом к двери, нажал на какой-то этаж и принялся насвистывать марш. Егор увидел собственную ногу – ровно до колена. Она стояла как бы сама по себе. Аккуратненькая такая, ровно срезанная по колено. «Сейчас меня всего покажет, – мальчика охватил ужас. – Орест обернется, а тут я с Белкой». Дальнейшее лучше было не представлять. Маршал безопасности переступил с ноги на ногу. Егор, нащупав в кармане шприц, освободил иголку от защитного колпачка и прицелился прямо в толстую ляжку Ореста. Маршал, будто что-то почувствовав, начал поворачиваться. Мальчик, зажмурив глаза, с силой вонзил в него шприц и ввел лекарство. Орест охнул, схватился за ногу и тут же начал оседать на пол.

Глава X

Егор уставился на безжизненное тело, распростершееся у его ног. Лифт двигался вверх. Сейчас он остановится и… Надо что-то делать. Мозг у мальчика работал с бешеной скоростью. Накрыть маршала мантией? Но тогда Егор сам окажется как на ладони. На всех ведь ее не хватит. Если только сесть на него? Но он не успел этого сделать. Кабина остановилась. В дверь шагнул было гвардеец и замер.

– Ваше высокоблагородие, вам плохо?

Сейчас поднимет тревогу! И Егор от отчаяния гаркнул басом:

– Вон! Дай поспать!

Гвардейца сдуло. Мальчик набрал сто двадцатый этаж. В закрывающиеся двери донеслось:

– Виноват, ваше высокоблагородие!

Егор стоял, обливаясь холодным потом. Главное, добраться без приключений до этажа, где находится сад. Если его, конечно, тоже не охраняют. Хотя вроде в него и так трудно попасть. В прошлый раз Шарик провел, а теперь? Где он, Шарик? У Белки в кармане? Непохоже. Видно, остался в заложниках у Амадеуса или у доктора.

Лифт снова остановился. Егор, переступив через маршала, осторожно выглянул. Пусто. Хоть с этим повезло. Ни одного гвардейца. Орест замычал. «Значит, жив, просто спит, – отметил про себя мальчик. – Но сколько еще его сон продлится?» Он набрал первый этаж и выпрыгнул из кабины.

– Покатайтесь еще, ваше благородие.

Маршал уехал. Теперь надо было найти дверь в сад. Егор помнил: она находится рядом с лестницей. Впрочем, выбирать путь не пришлось: перед ним простирался всего лишь один коридор. Серый, безлюдный и без дверей. Зато, стоило ему завернуть за угол, двери сразу обнаружились. Одна вела на лестницу, а другая – в сад.

Мальчик толкнул ее. Мог бы и не стараться. Заперто.

– Белка, – потормошил он зверька. – Ты не подскажешь, что надо делать?

Она с трудом открыла глаз.

– Я тебе буду говорить, а ты мигай, если правильно. Ой, – запоздало спохватился он. – Вот как надо было выяснить, где комната Зои.

Глаз у Белки, однако, тут же закрылся и больше не открывался.

– Ты не хочешь, чтобы мы пошли к Зое?

Белка тяжело моргнула.

– Я правильно привел нас в сад?

Зверек снова моргнул.

– Но мы не можем туда войти.

Белка смотрела на него.

– Ты считаешь, что можем? Ногой, что ли, надо дверь вышибить?

Белка продолжала смотреть, не мигая. План с ногой явно ей не понравился.

– Попросить Лягушонка?

Белка закрыла глаз.

– Рискнем.

Егор выудил из-за пазухи сонный розовый комочек и попросил его:

– Открой замочек. Ты ведь вроде умеешь.

Лягушонок, встрепенувшись, спрыгнул на пол, обернулся розовой лужицей и затек под дверь. Егор подергал ее. По-прежнему заперто. Он выждал какое-то время. Снова толкнул. Ничего. То ли задача оказалась для Лягушонка чересчур трудной, то ли с ним что-то произошло.

– Ты где? – позвал сквозь дверь мальчик.

Дверь распахнулась. Егор попятился. Вместо Лягушонка на пороге стояла пожилая женщина, и не просто пожилая, а очень старая. Маленького роста, чуть сгорбленная. Седые волосы аккуратно собраны на макушке в пучок. Лицо скуластое, кожа изрезана глубокими морщинами. Узкие глаза почти не видны под нависшими тонкими, словно пергамент, веками. Она походила на китаянку. На ее иссохшей ладони ярко розовел Лягушонок.

– Ну, и зачем ты меня сюда позвал? – обратилась она к нему. – Никого тут нет. Может, на лестнице?

И она пошла к следующей двери. Мальчик, не упуская своего шанса, вбежал в сад, с благодарностью думая: «Молодец, Лягушонок! Сообразил, что сделать. Только теперь бы не потерять его». Беспокоился он напрасно. Лягушонок уже прыгал у его ног. Из-за деревьев донесся голос пожилой женщины:

– А ты, оказывается, просто играл со мной? Ой, какой резвый! Куда ускакал?

Лягушонок уютно спрятался на груди у Егора, а сам он залез под дерево. Старушка уйдет, и он в свой шалаш проберется. Там есть и вода, и еда. Может, Белку удастся привести в чувство. Или… Он вспомнил, что у него здесь есть еще один друг – Тень Забвения. Глядишь, и поможет. Шишку Егор тогда водой из его колодца вылечил. Правда, Белка говорила, что она мертвая, но, если ты сам полумертвый, возможно, как раз и поможет. Клин клином, так сказать, вышибет.

Странная старушка ушла. Путь был свободен. В саду уже разгорался рассвет. То ли ночь кончилась, то ли старушка зажгла освещение. Он пробрался к зарослям орешника, залез в шалаш и с облегчением скинул мантию, потому что уже задыхался под ней. Белка признаков жизни не подавала. Егор бережно опустил ее на нянино одеяло. Затем, схватив бутылку с лимонадом, открыл зверьку рот и осторожно влил туда несколько капель напитка. Белка дернулась и громко чихнула. «Оживает!» – обрадовался Егор. Однако сил ей хватило только на то, чтобы проглотить сладкое питье. Глаза так и не открылись.

Что делать дальше? Полить Белку водой из колодца? Не слишком ли большой риск? Вдруг еще хуже станет? Эх, была бы тут Зоя… Придется решать самому. Зои-то нет, и неизвестно, как с ней связаться. Ни телефона, ничего. Без Белки ее не найти. А к кому еще обратиться? К Тени? Но он не знает ее. И где она живет – тоже неизвестно. Кстати, что это за старушка открыла ему дверь в сад? Может, это и есть няня? Правда, Егор ее совсем другой себе представлял. Подойти к ней? Она, кажется, еще в саду. А если это не няня, а какая-нибудь служанка? Или вообще совершенно другая старушка. Например, тетя Константина. Подойдешь, а она его прямиком доставит к племяннику. Тут как раз и Орест проснется. Вот подарочек ему будет. Ужасный партизан сам в руки пришел. Нет, так рисковать нельзя.

А времени-то в обрез. Орест рано или поздно проснется. Правда, неизвестно, что у него отложилось в памяти, да и Егора он не видел, но все равно наверняка возникнет версия о новом нападении партизан, начнутся усиленные поиски. И исчезнувшая Белка подольет масла в огонь. Башню прочешут вдоль и поперек, без Белки тогда не спастись. Шалаш – слабая защита. Хочешь не хочешь – надо рискнуть.

Он взял Белку и понес ее к колодцу. Вода в нем сейчас была спокойной и совершенно прозрачной. «Наверное, Тень еще спит, – предположил мальчик. – Может, это и хорошо». Расстелив мантию видимой стороной кверху, Егор положил на нее Белку. Зачерпнул горсть воды и начал поливать зверька от хвоста к голове. Ноль эффекта. Наверное, для ее тяжелого случая порция слишком мала. Целиком ее окунуть в колодец и сразу вытащить? Как говорили врачи в больнице, применить комплексное воздействие.

Он еще немного поколебался. Если Белка исчезнет, никогда себе не простит! Хотя не должна. Он ведь ее моментально вытащит. С собственной рукой уже точно такой же эксперимент проделывал. И ничего. Вот она рука, целехонька. Он снова взял зверька на руки.

– Белка, вы уж меня извините, но делаю все, что могу.

Она приоткрыла глаз и закрыла. Как это понимать? На возражение не похоже. Он вместе с ней нагнулся над колодцем. Опустил ее в воду. Немедленно вытащил. И, вновь уложив на мантию, принялся осторожно ею промакивать мех. Рыжая шерсть запушилась и заблестела. Но Белка была по-прежнему неподвижна.

– Действуешь верно, но недостаточно.

Егор, вздрогнув, прикрыл собой зверька.

– Да ты не бойся. Это я. Тень.

Мальчик обернулся. Тень Забвения вальяжно развалился на бортике колодца.

– Внутрь залей, иначе не починишь, – дал совет он.

– А не умрет? – колебался Егор.

– Сомневаюсь. – Лицо у Тени смазалось и затуманилось.

– То есть ты не уверен? – спросил Егор.

– В этой жизни ни в чем нельзя быть до конца уверенным. Надеешься на одно, получаешь другое, а иногда и совсем ничего, – еще больше затуманился Тень. Его теперь едва было видно.

– Подожди, подожди. Ты мне нужен! – Егор испугался, что Тень сейчас снова стечет в колодец.

– Я здесь. – Тень опять обрел четкие контуры.

– Мне нельзя рисковать, – объяснил Егор. – Обязательно нужно, чтобы она выздоровела.

– Любому из нас много чего надо. А Белка эта вообще не твоя, а девочкина. Вот она пусть и лечит. Или… – Из облачного контура Тени явился хитрый глаз. – Ты украл Белку у девочки?

– Да ты что! – возмутился Егор.

– Понимаю, понимаю. Взял поиграть и сломал. Бывает. Серьезная у тебя проблема. Все-таки племянница Верховного правителя. Хотя ты вроде тоже из его родственников, раз в сад ходишь. Только, видать, из дальних. Седьмая вода на киселе. – Тень хихикнул. – Взяли в Башню, а теперь боишься, домой обратно отправят.

– Ничего я не боюсь, – начал злиться Егор.

– Бои-ишься. Всем хочется в Башне жить, – уверенно проговорил Тень. – И тебе тоже. К хорошему-то быстрей привыкаешь, чем к плохому.

– Да я с удовольствием домой бы вернулся! – вполне искренне воскликнул мальчик.

Тень пропустил его слова мимо отсутствующих сейчас ушей.

– И с Зоей как подружился крепко. А почему скрываете? Потому что Оресту не понравится. Молодец, парень. В будущее глядишь. Ладно уж, помогу тебе починить игрушку. Глядишь, потом не забудешь старика. Долг платежом, как известно, красен.

Егору было не слишком ясно, что имеет в виду существо из колодца, но переспрашивать он не стал. Какая, собственно, разница, если Тень готов помочь ему спасти Белку.

– Но Белка мне говорила, что пить из твоего колодца нельзя…

– Кому нельзя, а кому можно и даже нужно, – перебил его Тень. – Раскрой-ка ей пасть.

Егор разжал плотно стиснутые челюсти зверька. Тень нагнулся и протянул руку к беличьей морде. С пальцев его закапало прямо ей в рот. Тельце зверька конвульсивно задергалось. Дрожь шла по нему волнами от головы к хвосту. И каждая волна была сильней предыдущей. Белку так колотило, что мальчик с огромным трудом удерживал его на месте.

– Ты убежден, что все в порядке?

– Совершенно, – отрезал Тень. – Не болтай, а держи покрепче. После ремонта станет лучше прежней.

Егор теперь прижимал Белку к земле всей тяжестью своего тела.

– Да хватит вам лить! Захлебнусь ведь! – крикнула вдруг она.

В следующее мгновение мальчик отлетел в сторону, а она резко села. Тень немедленно начал стекать обратно в колодец, словно тая под яростным взором воскресшей Белки.

– Ты жива? То есть вы живы? – пролепетал Егор.

– Я-то жива! – Глаза зверька метали громы и молнии. – А ты, как я вижу, уже успел вляпаться! Нашел, с кем связаться!

– Но…

– Никаких «но»! – свирепо цокнула Белка.

– Он вас спас, – сумел, наконец, договорить Егор.

– Вполне вероятно, – с подчеркнутой неохотой произнесла она. – Но в друзья он тебе не годится.

– Чем же он плох, если помог? – С его точки зрения, лучшего доказательства дружбы и быть не могло.

– С Демоном Забвения человеку очень опасно водиться.

– С Демоном? – переспросил Егор. – Он мне сказал, что его зовут Тень.

– Называться можно по-разному, но суть остается одна, – многозначительно произнесла Белка.

– Зачем же он тогда здесь, в саду?

– Для равновесия сил. Сад – это жизнь. Будущее. А колодец – прошлое. Умершее и забытое. Без одного другого не бывает.

– Ладно, главное, что с тобой все в порядке, – ничего не поняв, отмахнулся Егор. – А что с тобой случилось? Ой, то есть с вами.

– Теперь можешь перейти на «ты», – немного подобрела Белка. – Про меня потом. Лучше скажи, как Зоя и где она?

– Ты совсем ничего не помнишь? – решил уточнить Егор, чтобы потом не тратить времени на ненужную для нее информацию.

– Помню, но пунктиром, – ответила она.

– Зоя так расстроилась, решив, что ты умерла, что ее увели гувернантка и доктор. С тех пор я больше ее не видел.

– Ой, как нехорошо, – поцокала Белка. – Ну-ка, кратенько, но подробненько изложи по порядку с момента, когда мы у трансмагистра расстались.

Егор рассказал. Белка, выслушав, ахнула:

– Ну ты, парень, устроил заваруху. Это же надо! Маршала безопасности отключить, к тому же во время карательной операции. Удивляюсь, как еще в сад никто не пожаловал. Наверное, пока нижние этажи прочесывают. Но все равно нам с тобой здесь задерживаться нельзя.

– Естественно. Мы должны Зою скорее обрадовать.

– Обрадуем, только очень осторожненько. Я пока тоже не собираюсь живой себя никому демонстрировать. Пусть по моему скромному поводу думают, что хотят.

– Идем по лестнице? – спросил Егор. – Только предупреждаю: на этажах гвардейцев полно.

– Сообразила, не маленькая. Дуплом воспользуемся.

– А если у Зои в комнате кто-то сидит?

– Проверим, – ответила Белка.

– Шарик запустишь?

– Он пока занят, – сказал зверек.

– Давай тогда моего Лягушонка. – Мальчик извлек его из-за пазухи.

– Орешки каленые, – процокала Белка. – Вот ведь чудо-юдо!

– Совместное производство, – не без гордости сказал Егор. – Мое и Амадеуса. Я сам удивился, но он мне понравился. И талантливый такой: любые замки открывать умеет. Если бы не он, нас бы с тобой здесь не было. Так на ступеньках бы и остались. А может, и в кабинете доктора.

Лягушонок с важностью надувал розовые щечки. Белка легонько потыкала в него коготком.

– Надо же, как резиновый. Амадеусу я, конечно, не доверяю, но раз ты руку приложил, это меняет дело. Так. Забирай продовольствие. Сюда в ближайшее время мы все равно не вернемся. Надо следы замести.

Мальчик собрал в кулек съестные припасы.

– А одеяло? – посмотрел он на Белку.

– Тоже с собой уносим, – решила она.

Егор завернул еду в одеяло, а одеяло в мантию. Сверток стал невидимым, но от этого не менее объемным.

– Ну-ка выверни, иначе забудешь и потеряешь, – проворчала Белка. – Нам сейчас не до игр.

Егор послушно перевернул мантию видимой стороной.

– Ну, все. Я готов.

– А шалаш?

– Да пусть остается. Кому он нужен? – отмахнулся Егор.

– Разбираем и кидаем в колодец, – не согласилась Белка. – Тут не должно быть ни единого признака твоего пребывания.

Ветви исчезли, растворившись в прозрачной воде, будто их никогда и не было.

– Следы замели. Пойдем.

Белка скрылась в кустах. Егор напоследок глянул в колодец. Чисто. Из воды возникла голова.

– Ну, я тебя не обманывал, – произнес туманный рот.

– Спасибо. Она жива.

– Я не о том, а об имени.

– Да ладно. Если тебе нравится, буду и дальше называть тебя Тенью. Только не говори никому, что нас видел.

– Хорошо, – расплывчато покивал Тень. – Может, встретимся. Заходи, когда вернешься. Я-то тут всегда.

– До свидания. Случится, зайду, – пообещал мальчик и кинулся догонять Белку.

Как и в прошлый раз, Егор следом за ней вскарабкался по канату в дупло старого дуба. И так же раздался громкий щелчок, после которого им открылся коридор.

– Теперь замолкаем, – велела Белка. – С них станется и в червячные ходы гвардейцев нагнать. Осторожность и еще раз осторожность. Тем более, ты так наследил.

– Между прочим, тебя тоже наверняка ищут, – счел своим долгом заметить Егор.

– Справедливо, – не стала спорить она. – Поэтому мы должны быть вдвойне осторожны, раз на нас обоих охотятся.

Но им повезло. Они никого не встретили до самого прохода в Зоину комнату. Остановившись в тупичке, Белка нажала на незаметную кнопку. Сверху из стены бесшумно вывалилась лестница.

– Я иду первой. Разведаю обстановку. Ты жди меня здесь.

Егор остался в гулкой тишине. Лягушонок под майкой прогуливался у него взад-вперед по груди.

– Поднимайся, – раздался, наконец, сверху призыв Белки.

Егор взлетел вверх. Белку он увидал в крепких объятиях девочки. Зоя плакала и смеялась одновременно. Увидев Егора, она бросилась ему навстречу.

– Спасибо! Ты спас ее! – И взор ее был таким же восхищенным, как в его мечтах.

– Элементарное стечение обстоятельств, – смущенно потупился мальчик.

– Ну, я бы не сказала, – хмыкнула Белка. – Кое-какие усилия ты приложил. Орест, наверное, до сих пор радуется.

– Орест-то при чем? – удивилась Зоя.

– А вот он пускай тебе сам и расскажет, – указала Белка лапкой на мальчика.

– Нет, – возразил он. – Начать надо сначала. Рассказывай сперва ты. Мы ведь не знаем, что с тобой случилось.

– Попала я, братцы, как кур в ощип. И смех и слезы, – начала рассказывать она.

Белка, распластавшись на гардеробе, с тревогой оглядывала пространство вокруг лапозавра. Там ли еще ребята? Надежно ли их прикрывает мантия? Не обнаруживают ли они себя? Видно их пока не было, что Белку радовало и одновременно беспокоило. С одной стороны, хорошо, что она их не видит. Ведь, значит, и Амадеус о их присутствии не догадывается. С другой – она предпочла бы определить их местонахождение на случай какого-нибудь непредвиденного развития событий.

После того как пролился дождь из лягушек, все запуталось окончательно. То ли Егор и Зоя по-прежнему оставались за лапозавром, то ли, воспользовавшись суматохой, переместились поближе к выходу? Белка могла бы уже давно удрать, но прежде хотела убедиться, что с ребятами все в порядке. Когда ей уже казалось, что они благополучно ретировались, мантия вдруг их высветила. Белка изготовилась отвлечь на себя внимание трансмагистра, но ребята опять исчезли. Дверь слегка качнулась. Теперь Белка была уверена, что побег им удался, и могла наконец позаботиться о себе.

На пути между гардеробом и следующим шкафом находились трансмагистр и уборщик. Рисковать не хотелось, и она посчитала самым разумным еще немного выждать. Это ее и погубило. Не успел еще уборщик заняться работой, как в лабораторию пожаловал доктор Крабби. Амадеус решительно выпроводил уборщика. Тот, ворча: «Сами не знают, чего хотят, то срочно посуду чистить и мыть, то пошел вон», – покинул помещение.

Крабби немедленно прикрыл дверь и взволнованно спросил у Амадеуса:

– Ну как, готово?

– Нет, – с трудом и неохотой выдохнул трансмагистр. – И в скором времени не обещаю. Накладка вышла. Придется начинать заново.

– Опять? – яростно взвизгнул доктор. Куда только девался игривый тон, с которым он припожаловал в лабораторию! – Я ждать не могу. Время поджимает. Я же с твоих слов обещал… Кто мне клялся, что все будет в порядке, а в прошлый раз просто произошла маленькая техническая ошибка!

– В прошлый – техническая. А сегодня вообще не знаю что. Неуправляемая мутация.

Доктор яростно топнул ногой.

– Ты мне зубы-то не заговаривай! Иначе тебе устроим мутацию.

– Я попросил бы без угроз, – возмутился Амадеус.

– Это разве угрозы? – злобно хмыкнул Крабби. – Мне казалось, я тебе объяснил…

– А вот не надо меня шантажировать. Обещал, значит, сделаю, но со сроками придется потерпеть. Объективная реальность. Химические процессы не поторопишь. И шантажировать их невозможно. Это тебе не люди.

– Да как ты не понимаешь? – опять вскипел доктор. – Время идет, а девчонка все еще жива и мешается. А я в рамки поставлен. Из-за тебя одного все сорваться может.

– Объясни своему благодетелю ситуацию, – посоветовал трансмагистр.

– Хочешь, чтобы я еще раз это делал? – гневно выпучился на него Крабби. Казалось, его налившиеся кровью глаза вот-вот вылетят из орбит и пробьют стекла очков.

– По-моему, это единственный выход, – вновь принялся убеждать его Амадеус. – Наука – вещь точная. Любая химическая реакция длится ровно столько, сколько ей положено. Законы природы, знаешь ли. Не обойдешь, не объедешь. И пинка под зад не дашь для ускорения.

– А не тянешь ли ты, братец, специально время? – схватил его за грудки доктор. – Надеешься, замнется история для ясности? Либо без тебя выгорит, а ты вроде как всей душой с нами?

– Снова-здорово, – с трудом отпихнул от себя его грузную тушу Амадеус. – Ты ведь сам доктор. Естественные науки изучал. Должен понимать.

– Ты мне поклялся! – будто не слышал его доводов Крабби. – И должен был изготовить удушку еще месяц назад. Думаешь, они будут без конца терпеть? – Он кинул многозначительный взгляд на потолок. – Еще время протянешь, в порошок сотрут.

– Ну, сотрут, тогда придется обойтись без моих услуг, – злорадно проговорил трансмагистр.

– Только учти: у себя в лаборатории уже не отсидишься. Ты выбор сделал. И к своему однокласснику тоже жаловаться бежать поздно. Он тебя первого за измену и накажет, – с угрозой продолжил доктор.

– Выбор, положим, вынудили меня сделать вы, – уточнил трансмагистр.

– Но ты его сделал, – с нажимом произнес Крабби. – И пятиться некуда. Максимум через два дня заказ мой должен быть выполнен. – Он с силой хлопнул Амадеуса по плечу. – Работай.

Белка, таясь на гардеробе, слушала их, ужасалась и не верила собственным ушам. Заговор против Зои. А вернее, против Константина. Но жизнь Зои поставлена на карту.

– Тогда при чем тут Константин? – решился перебить Белкин рассказ Егор.

– Заговор, естественно, против Константина, – начала объяснять она. – Он же временный Верховный правитель. Только до совершеннолетия Зои. А если не станет Зои, не станет и его. Совет Девяти должен будет вместо династии Гайли выбрать новый род Верховных правителей.

– Зачем? – еще сильней изумился мальчик. – Константин-то, насколько я понимаю, родной брат Карла, а значит, тоже из рода Гайли.

– Не просто из рода Гайли и не просто родной брат, а брат-близнец. В этом-то вся ирония судьбы. Он появился на свет всего на сорок минут позже Карла, но не имеет никаких прав на престол Верховного правителя. В нашей стране его может наследовать только старший отпрыск. В противном случае назначаются новые выборы.

– А Константина разве не могут выбрать? – спросил Егор.

– Могут, если захотят, но, видимо, не собираются. Какая-то из знатных фамилий очень хочет занять его место. Избавившись от Зои, они убивают сразу двух зайцев.

– При этом одного в буквальном смысле слова, – мрачно проговорил Егор. – Зоя, мне за тебя страшно. Я про такие интриги только в исторических книжках читал. Была очень давно в нашем мире королева Екатерина Медичи. Кучу народу перетравила. А одного наследника французского престола вообще скрывали ото всех в башне, только не в такой, как ваша, а в маленькой и без удобств. А еще один русский царь… – Он осекся.

Зоя сидела, закусив нижнюю губу и крепко прижимая к себе Белку. Егор запоздало сообразил, до какой степени был бестактен. Нашел подходящее время для исторических ассоциаций! Девчонке реальная гибель грозит, а он ей байки рассказывает про кровавые расправы королей и царей над наследниками. Кстати…

– Зоя, а может, тебе пойти прямо к дяде и рассказать про заговор? Любит он тебя или нет, но собственная-то шкура ему дорога.

– Он не поверит ни одному моему слову, – покачала головой девочка. – Решит, что это я сама начала интриги плести. Или с ума сошла. И отправит к тому же самому Крабби лечиться. Дядя очень ему доверяет.

– Тогда иди к Оресту, – посоветовал мальчик. – Этот уж точно никому не доверяет.

– К Оресту ни в коем случае, – вмешалась Белка. – Неизвестно, какой у него при этом раскладе интерес окажется. Он темная лошадка.

– Хватит, – сказала Зоя. – Белка, лучше расскажи, что с тобой дальше случилось. А то мы пока так ничего и не знаем.

– А вот дальше-то я и пострадала, – продолжала свою историю Белка. – Думала, сейчас Крабби к двери подойдет, внимание Амадеуса будет еще на нем, я незаметно и прыгну. Вдруг – грохот. И больно мне так – аж искры из глаз посыпались. Кто-то по хвосту стукнул. Оглядываюсь – мышь сидит, сыр к себе прижимает. А мышеловка захлопнулась прямо у меня на хвосте. Я дернулась – ни туда, ни сюда. Мышеловка к шкафу привинчена. Чухнуться не успела, как Амадеус меня схватил. Голову чем-то замотал – и на стол. Крабби тоже тут как тут. Вернулся. И верещит: «Ах ты тварь поганая! Подслушивать? Ну ничего, брат Амадеус. Считай, тебе повезло! Все твои просчеты прощаются! План «а» провалили. Немедленно приступаем к плану «б». Белочку первой отправим по назначению. А девчонка, конечно, расстроится, болеть начнет и умрет от горя. Прямо как ее мама. Тяжелая, так сказать, наследственность. Нервная горячка. Летальный исход. Никто и не удивится. У тебя, трансмагистр, спящий газ под рукой имеется?» Амадеус ему отвечает: «Была тут скляночка с парами». И тут же нос мой в склянку запихивает. Даже тряпка, которая была на моей голове намотана, не помогла. Отключилась мгновенно. А Крабби, видать, после этого меня отволок к себе в больничку. Там я очнулась на железном столе, но убежать не смогла, потому что меня связали. А он уже набирал в шприц яд. Сделал мне укол, и двигаться я уже не могла. Даже после того, как он меня развязал.

– Главное, выжила, – крепче прежнего обняла ее Зоя.

– Была бы живая, не выжила бы.

Мальчик и девочка с недоумением на нее уставились.

– То есть ты уже давно умерла? – испуганно проговорил Егор.

Белка усмехнулась:

– Я никогда не была совсем живой. В том смысле, что не родилась от мамы с папой. Меня создал Карл, Зоин отец. Только держал это в большом секрете. А по официальной версии, он привез меня в подарок дочери из Океании, куда как раз тогда ездил с неофициальным визитом. Выдал меня за представительницу редчайшего вымирающего вида белок, которые водятся лишь в одном труднодоступном районе джунглей.

– Я, например, всегда так и думала, – призналась Зоя.

– Все до сих пор так думают, – цокнула Белка. – Вот если бы Крабби решил сделать мне вскрытие, его ждал бы большой сюрприз.

С этими словами она, отстегнув что-то у себя на лапке, продемонстрировала ребятам металлическую арматуру, скрывавшуюся под мехом.

– Ты робот? – с восхищением спросил Егор.

– Биомеханизм, – скромно потупилась Белка.

– Поэтому ты и говоришь? – продолжал расспрашивать мальчик.

– Я говорю и существую, потому что Карл был гений! – трепетно произнесла она.

– Потрясающе, – выдохнул мальчик.

– Почему же раньше никто мне не сказал? – ошеломленно пробормотала Зоя. – И ты мне не говорила.

– Никто и не знал, кроме меня и Карла. А я не говорила, потому что сперва ты была слишком маленькой, а потом это уже не имело значения. Как мне казалось, – не слишком уверенно добавила она.

– Абсолютно не имело! – с пылом заверила девочка. – Но я рада, что я теперь знаю. И люблю тебя еще больше. И всегда буду тебя любить. Ты лучше, чем живая.

– Ну вот, – проворчала Белка. – Пошли нежности. Ты лучше Егора послушай. Моя-то часть истории окончена, а он тебе дальше такое расскажет!..

И Егор рассказал. Зоя то охала, то смеялась.

– Наверное, Орест уже проснулся и носится по всей Башне в поисках партизана, который его усыпил.

– Белку тоже должны искать, – не сомневался Егор. – Странно, что они сюда еще не наведались.

– Действительно, – удивилась Зоя. – Или Орест еще не проснулся? А доктор его откачивает и просто не мог еще обнаружить пропажу Белки.

– Слушай, а после того, как Крабби тебя увел, он тебе лекарств никаких не давал? – встревожился Егор.

– Пытался, – сказала Зоя. – Я даже сделала вид, будто выпила, чтобы они с Василисой от меня отстали, но потом выплюнула.

– Сохранила? – тут же поинтересовалась Белка. – Если да, гони сюда. Проверим, что он тебе подсунул.

Девочка извлекла из-под подушки большую розовую капсулу. Белка запихнула ее в карман на животе.

– И цвет какой подобрал, подлюга, – с яростью произнесла она. – Чтобы таблеточка сама в рот просилась.

– А ты розовый цвет любишь? – спросил Егор.

– Я? Вот уж нет, – заверила Белка. – Мне по душе как-то больше ореховый. Но многие девочки очень любят розовый. – И она ехидно покосилась на Зою, как раз одетую в розовую майку. – Помнится, еще недавно вся эта комната была в розовых игрушках.

Девочка вспыхнула:

– Во-первых, игрушки были давно. А во-вторых, ничего стыдного в этом нет.

– А я тебя и не стыжу. Просто к тому сказала, что наш добрый доктор Крабби – великолепный психолог и попытался использовать твою совершенно невинную склонность в собственных интересах. Против тебя.

– Только я его раскусила! – гордо вскинула голову девочка.

– Умница. Моя школа, – похвалила Белка. – Неплохо бы по этому поводу и перекусить.

Она направилась было к себе в домик, но замерла на пороге.

– Нет. Бренным телом займусь потом. Уж очень надолго тебя, Зоя, оставили в покое. По логике им давно пора либо тебя проведать, либо меня у тебя поискать. Или и то и другое вместе. Не нравится мне это зловещее затишье. Рискну-ка и влезу сейчас в систему видеонаблюдения. Жалко, конечно, она не везде. Но может, какую-нибудь информацию почерпнем.

Она запрыгнула в кресло и бойко застучала коготками по клавиатуре. Зеркало перевернулось, превратившись в экран. Егор и Зоя уставились на него. На экране замельтешило.

– Белка, постой! – вскрикнула Зоя. – Там анонс. Экстренный выпуск новостей!

– Очень интересно. – Зверек крутанулся в кресле, чтобы видеть происходящее на экране.

Сообщение об экстренном выпуске алело крупными буквами.

– Ты была права: тишина неспроста. Что-то случилось серьезное. Сейчас узнаем! – воскликнула девочка.

– Будем надеяться, – скептически фыркнула Белка. – Вот при Карле были новости! Каждый день калейдоскоп событий. Мы узнавали про все радости и горести, трудности и победы. Золотые деньки! Ушли вместе с твоим отцом. А сейчас поди пойми, что происходит на самом деле. Послушаешь, не жизнь, а рай. Только себя самого в этом раю никак обнаружить не удается. Где-то он, видать, рядом существует, у других. А тебе досталась другая жизнь, с невзгодами, о которых в новостях почему-то не сообщают. Ну да послушаем. Может, на что-то и намекнут. А скорее всего узнаем, как после визита и мудрых указаний твоего дяди резко повысились надои и качество шерсти у верблюдов в Киндии.

– И еще один запасной горб у них вырос, – с иронией подхватила Зоя.

Заставка исчезла. На экране возникло лицо испуганной дикторши. Она сбивающейся скороговоркой сообщила, что через несколько минут будет передано обращение Верховного правителя Руссии и Киндии Константина Шестого, и исчезла. Появилась черная заставка с белыми буквами: «Обращение Верховного правителя к народам страны».

– Не знаю, конечно, как у вас, но у нас после такого сообщают не о верблюдах, – заметил Егор.

Зоя с тревогой глядела на Белку.

– Думаешь, они с Константином уже что-то сделали?

– Если бы сделали, он бы уже точно в прямом эфире не выступал, – веско произнесла Белка.

– Но я вроде тоже пока жива и на месте, – на всякий случай ощупала себя девочка. – Значит, речь будет не обо мне.

– И уж точно не о моей кончине, – прежним тоном продолжила Белка. – Я слишком скромная персона. Ради меня Верховный правитель спозаранку не поднялся бы, чтобы призвать страну к всенародной скорби. И день траура тоже не объявит.

– Тогда, значит, поднялся ради меня, – с мрачным видом изрек Егор.

И, как скоро выяснилось, оказался почти прав.

Глава XI

Заставка ушла, и ребята увидели на экране Константина. Крупным планом. За спиной у него виднелось что-то пурпурное и золотое.

– На троне сидит. В тронном зале, – прокомментировала Зоя. – Значит, собирается сделать заявление государственной важности.

Казалось, Верховный правитель постарел лет на десять. Лицо осунулось. Кожа посерела и провисла. Черты, и без того резкие, еще сильней заострились. Глаза глубоко провалились в глазницы и горели из-под надбровных дуг темным мрачным огнем.

– Небодро выглядит, – повела головой Белка.

Он начал говорить глухим голосом, будто севшим на полторы октавы:

– Соотечественники. Дорогие братья и сестры. В трудный для государства час обращаюсь к вам с надеждой на понимание целесообразности тех тяжелых мер и решений, которые вынужден был принять в заботе о безопасности нашей родины. Верю, что здравый смысл вам подскажет: все мои помыслы направлены на достижение благополучия и безопасности вас и ваших семей.

– К чему это он ведет? – озадаченно пробормотала Белка. – Как запел-то! Дорогие друзья, братья и сестры. Наверняка приготовил своим соотечественникам большую подлянку.

– Погоди, Белка, дай послушать, – перебила Зоя. – Иначе пропустим самое главное.

Но Константин был краток и быстро перешел к сути:

– Посему с сегодняшнего дня с шести ноль-ноль часов утра вплоть до особого распоряжения объявляю на всей территории Руссии и Киндии введение чрезвычайного положения.

Лицо Верховного правителя исчезло.

– Так что все-таки случилось? – подпрыгнула в своем кресле Белка. – Лично я ничего не поняла.

– Я еще меньше, – сказал Егор.

– Перестаньте трепаться! – призвала их к порядку Зоя. – Сейчас нам, кажется, все объяснят.

И действительно, далее пошли новости. Первым показали сюжет о вероломном нападении на маршала безопасности при исполнении служебных обязанностей. Текст сопровождали архивные кадры.

– Никак уже помер? – спросила Белка.

– Неужели это я его так? – с ужасом прошептал Егор.

– Да тихо вы! – топнула ногой Зоя. – Неужели нельзя помолчать хоть минутку.

И они узнали. Орест пока жив, однако находится в реанимации, и состояние его критическое. Что конкретно произошло с ним, так и осталось неясно. Было лишь сказано, что компетентные органы в настоящее время проводят активные оперативные действия по выходу на след коварного врага. Преступник обязательно будет изобличен и понесет наказание в соответствии с тяжестью совершенного преступления. Далее граждан призвали соблюдать спокойствие, заверив, что ситуация находится полностью под контролем.

Выпуск новостей завершился, и началось выступление ансамбля арфисток. Зоя выключила экран.

– Но я всего лишь сделал ему укол! – ошарашенно воскликнул Егор. – Наверное, с ним еще что-то случилось.

– Этот шприц был приготовлен для меня, – потрясенно произнесла Зоя. – И сейчас бы я лежала в реанимации.

– Нет, не может этого быть, – возразил Егор. – Если бы ты заболела сразу после укола доктора… не решился бы он на такое. Его бы мигом заподозрили.

– Ошибаешься, – снова переместилась на стол с компьютером Белка. – Во-первых, наш дорогой доктор был в цейтноте. Во-вторых, надеялся на поддержку своего покровителя. А в-третьих, не сомневался, что Зоину болезнь запросто можно списать на горе из-за моей смерти. Та самая нервная горячка, о которой он твердил Амадеусу. И кто бы Крабби проверил? Диагноз бы он поставил ей сам. Личный врач семьи Верховного правителя, пользующийся полным доверием Константина. Непререкаемый, так сказать, авторитет.

– Теперь нервная горячка у Ореста, – вмешался Егор. – А его подчиненные носятся по Башне в поисках коварного партизана. В новостях недвусмысленно на это намекнули.

– Долго им придется партизана искать, – хмыкнула Белка. – Нет, я все же для подстраховки залезу в систему видеонаблюдения. Лифт, по-моему, тоже камерой оборудован.

Коготки бойко застучали по клавиатуре. «Классно она их защиту взламывает», – с восхищением наблюдал за ее действиями Егор.

– Проникла, – вскоре объявила она.

– Не засекут? – забеспокоилась Зоя.

– Обижаешь, – пощелкала мышью Белка. – А если и засекут, то выйдут сперва на доктора. Я же не дура. Оставила ложный след. Пусть люди Ореста потом гадают, зачем нашему врачевателю тела понадобилось изучать видеоматериалы. Оч-чень подозрительно. Допрос с пристрастием ему теперь гарантирован, – злорадно добавила она. – Братцы, нам повезло. В лифте есть камера. Спасибо Оресту.

– Повезло? – панически взвыл Егор. – Совсем наоборот. У меня же нога тогда вылезла! Выходит, они ее видели.

– Не суетись раньше времени, – хранила спокойствие Белка. – Предлагаю решать проблемы по мере их поступления. Сперва поглядим. А потом уж станем принимать меры. Итак, смотрите. Титров у сериала, к сожалению, нету, но роли исполняют известные нам личности. Впрочем, одной пока не видно. О-о! Вот и маршал безопасности входит. Еще здоровехонек и живехонек. Рот чего-то разевает.

– Это он марш исполнял, – внес ясность Егор.

– Интересно, – хихикнула Белка. – Жаль, звука нету.

– А ногу твою мы не увидим, – сказала Зоя. – Орест все собой заслоняет.

– Упал, – продолжала комментировать Белка. – Эк его скосило-то. Мгновенно. Лошадиную дозу доктор забабахал. Для маленькой девочки. Как не стыдно!

– Я не маленькая, – вспыхнула Зоя.

– По сравнению с Орестом, – уточнила Белка. – Он в три раза больше тебя. Но и ему хватило. Если он в реанимацию угодил, то что с тобой бы стало?! Ага. А вот и гвардеец заглядывает… Снесло.

– А тебя, Егор, как бы и нет, – заметила Зоя. – Значит, и партизана нет. Вот. Лифт останавливается. Видимо, ты уже вышел, а лифт едет вниз. Но что же тогда получается? Кто сделал укол?

– Надо было мне шприц забрать, – начал сокрушаться Егор. – А я его там бросил. Без этого они бы и про укол не догадались.

– Я с тобой не согласна, – заспорила Белка. – Ты как раз сделал все правильно. Получилось гораздо загадочнее и потому страшнее. Вот. Видите? – указала она на экран. – Лифт доехал. Ого! Охранник Константина. Может, и само высокопревосходительство на площадке стоит? Так. Охранник щупает пульс Оресту, по щекам бьет, начинает вытаскивать. Наконец шприц заметил. Грамотно поднимает. Носовым платочком. Значит, собирается на дактилоскопию отправить.

– Там же мои отпечатки пальцев! – вновь охватила тревога Егора.

– Нашел о чем волноваться. Их все равно не с чем сравнивать. Зато там есть еще пальчики доктора. А он наверняка в базе данных числится. Орест у всех их снимает при приеме на работу в Башне, – успокоила Белка. – Так что Крабби у нас по всем фронтам прокололся. Хоть и ясно, что он не сам сделал роковой укол, но причастность есть причастность. Может, он партизану шприц передал. В общем, так или иначе соучастник, и мало ему не покажется. Никакой благодетель не выручит. Молодец, Егор. Я бы на месте Константина орден тебе дала. Но еще лучше ему не знать о твоем существовании.

Она вновь застучала по клавиатуре:

– Попробую переключиться на холл, если, конечно, там камеры тоже есть. А то Орест все жаловался на недофинансирование проекта. Не может, мол, пока охватить наблюдением каждое помещение. Увы, – почти тут же разочарованно произнесла она. – Камер явно на холл не хватило.

– Но если Орест сейчас в реанимации, может, на него удастся посмотреть, – сообразил Егор.

– Замечательная идея! – обрадовалась Белка. – Соображаешь.

Она снова занялась поисками, ворча что-то себе под нос. Видимо, в реанимации была установлена какая-то дополнительная защита.

В дверь громко постучали. Белка на миг замерла, затем принялась с удвоенной скоростью стучать по клавиатуре.

– Не открывай, пока из системы не выйду, – велела она девочке. – А ты брысь под кровать, – это уже относилось к Егору.

Зоя спешно натягивала ночную рубашку прямо поверх одежды. Экран погас.

– Кто там? – спросила Зоя.

– Открой, пожалуйста, девонька, это Василиса Власьевна.

– Надо же. Патокой исходит, – тихо буркнула Белка и скрылась у себя в домике.

Девочка, убедившись, что Егор надежно устроился под кроватью, впустила в комнату гувернантку.

– Зоенька, девонька, как ты тут?

– Нормально. – Зоя прекрасно понимала, чем вызвано льстивое поведение наставницы: Орест болен, неизвестно выживет ли, вот она и решила на всякий случай расположить к себе племянницу Верховного правителя. – Вы, между прочим, меня разбудили. Спать хочу. – Она демонстративно зевнула и улеглась в кровать.

– Ох, вижу, что ненормально, – засюсюкала Василиса Власьевна. – По белочке своей скучаешь.

– Это не ваше дело, – зло бросила девочка.

– Как же так, не мое? Ты под моим присмотром. На моем попечении. Я за тебя отвечаю. У тебя горлышко не болит?

– У меня от вас голова болит. – Девочка не скрывала отвращения.

– Неужели температура? – Гувернантка положила ладонь ей на лоб.

Зоя отпихнула ее руку.

– Никакой температуры нет. И ничего у меня не болит. Оставьте меня в покое. Я здорова. Совершенно здорова.

– Уф-ф. Какое счастье! – с искренним облегчением выдохнула Василиса Власьевна. – А вот Орест, то есть его высокоблагородие маршал безопасности, в реанимации. Напали на него и чем-то ужасным инфицировали.

– Какой кошмар, – спокойно и равнодушно проговорила девочка. – Вы боитесь, что я от него заразилась? Только я его со вчерашнего дня не видела.

– Нет, от него заразиться ты не могла. Но ведь доктор тебе дал какое-то лекарство. Ты от него не почувствовала себя плохо?

«Вот, значит, из-за чего она суетится, – дошло до Егора. – К доктору-то прощаться с Белкой сама Зою водила. И укол он чуть ей не сделал при Василисе. Если бы Зоя еще таблетками траванулась, то гувернантка запросто могла бы угодить в сообщницы Крабби».

Зоя, кажется, тоже вполне поняла Василису Власьевну, однако, не показав вида, прикинулась, что пребывает в полном недоумении:

– При чем тут доктор? Он ведь лечит, а не калечит. Или хотите сказать, это он на Ореста напал?

– Да, говорят, он как-то связан с этим ужасным нападением, – ответила Василиса. – Во всяком случае, числится в розыске. Ищут его по всей Башне, но так пока и не обнаружили.

– Так, может, он уже далеко от Башни удрал? – предположила Зоя в надежде почерпнуть информацию у гувернантки.

– Нет, из башни он не выходил. Это установлено совершенно точно. Доктор прячется где-то в здании.

– Башня-то большая. Долго его будут искать, – покачала головой Зоя.

– Это-то и пугает, – подтвердила гувернантка. – Если он действительно связан с партизанами, то еще много бед может принести.

– С партизанами? – сделала большие глаза Зоя. – Личный врач Верховного правителя? Не могу поверить!

– Сама с трудом верю, но… – Василиса понизила голос до шепота: – Говорят, есть улики. Уже то, что доктор сбежал, подозрительно. Зачем честному человеку срываться, если он невиновен? В общем, девочка моя, из комнаты сегодня не выходи. Уроки отменяются. Покушать я сама тебе принесу. Дверь, кроме меня, никому не открывай. Около нее будут дежурить два гвардейца. Это я к тому, чтобы ты не боялась. Ты в безопасности. Ох, только бы Орест… то есть его высокоблагородие маршал безопасности, пошел на поправку.

– Неужели с ним так плохо? – весьма радостно поинтересовалась Зоя.

– Очень плохо. Одна надежда на комплексную прививку, которую маршалу недавно сделали перед поездкой в горы Киндии. Она практически от всех существующих болезней.

«А доктор уж точно постарался какую-нибудь редчайшую заразу в свой шприц засадить, – подумал лежащий под кроватью Егор. – Зоя потом бы болела-болела, и никто не смог бы разобраться, от чего ее лечить. Вот это Крабби! Медичи и Борджиа отдыхают!»

– Ладно, девонька. Побегу за твоим завтраком.

– Ой, спасибо большое, Василиса Власьевна, – вдруг тоже засюсюкала Зоя. – Знаете, я сегодня такая голодная. Есть хочу – ужас! Слона бы слопала. Принесите-ка мне всего по две порции.

– Правда? – обрадовалась гувернантка. – Я сейчас, быстренько. Туда и обратно. Принесу тебе с кухни самое вкусненькое. Только запри за мной хорошенько дверь. – И она выбежала из комнаты.

– Не вылезайте, пока не вернется, – велела Зоя Белке и Егору. – Лучше потом как следует попируем.

– Жди теперь ее, – раздалось ворчливо из домика. – Так и быть, подремлю в целях конспирации.

– Только не храпи, – предупредила Зоя.

– Я вообще никогда не храплю! – возмутилась Белка. – Не путай меня с медведем или каким-нибудь там кабаном.

– Кабаны хрюкают, – подал голос из-под кровати Егор.

– Потише немного нельзя? – рассердилась Зоя. – У дверей ведь охрана. А вы галдите на всю Башню, как отряд партизан.

Завтрак появился и впрямь очень быстро, после чего Зоя поторопилась выпроводить гувернантку, хотя та настойчиво предлагала остаться и посидеть, чтобы воспитаннице не было страшно и одиноко. Девочка, однако, решительно настояла на своем.

Вся компания тут же принялась с жадностью изучать содержимое большой корзины для пикника. Опасность отнюдь не умерила их аппетит. Гувернантка действительно расстаралась. Термос с душистым чаем, и еще один – с густым горячим какао. Бутылка свежевыжатого апельсинового сока. Только что испеченные булочки с джемом и румяные рогалики из слоеного теста. Бутерброды с сыром и нежно-розовой ветчиной. Судок горячей манной каши с изюмом и малиновым вареньем.

– Вот это я не буду, – брезгливо покосился на кашу Егор.

– А я ее как раз люблю, – не сошлась с ним в гастрономических предпочтениях Зоя. – Не ешь, пожалуйста. Мне больше достанется.

– Да тут на десять человек хватит, – сказала Белка, уписывая рогалик с хрустящей корочкой.

– Между прочим, имеем еще и омлет, – сняла крышку с блестящей сковородки девочка.

– Так. Едим и строим план ближайших действий! – вернула ребят к действительности Белка. – Нам некогда особенно расслабляться. Крабби не поймали, как мы надеялись. Он смылся.

– Значит, Зое до сих пор грозит опасность, – договорил за Белку Егор.

– Вероятно, даже сильнее, чем раньше, – подчеркнула она. – Крабби окончательно загнал себя в угол. И ему теперь даже важнее, чем прежде, чтобы ее не стало.

Зоя поперхнулась манной кашей.

– Говорил же, вредная вещь. – Егору хотелось хоть таким образом отвлечь ее от мрачных мыслей.

– Я тебя, Зоя, не пугаю, – продолжала Белка. – Просто нам необходимо как можно скорей найти доктора и обезвредить его.

– Да он в три раза больше каждого из нас. Как мы с ним можем справиться? – не понимала девочка.

– Зато нас трое! – воскликнул Егор. – Значит, мы по крайней мере на две головы хитрее его.

– Правильно мыслишь, – одобрила Белка. – Ум важнее силы. Должны справиться. Да и выбора у нас нету. Орест на больничной койке. А на его подручных у меня лично надежд мало. Боюсь, Василиса в данном случае права: пока Крабби на свободе, много бед наворочать может.

– Где же нам его искать? – озадачился Егор. – Опять в видеонаблюдение влезем?

– Даже времени тратить на это не стану, – махнула лапкой Белка. – Шавки Ореста наверняка с мониторов глаз не спускают, и Крабби прекрасно об этом догадывается. Следовательно, выбирает такие места, где камеры не установлены.

– Таких мест тоже слишком много, – вздохнула Зоя.

– Друзья мои, я, конечно, понимаю: ночка нам выдалась бессонная и нескучная, вы притомились, только это не повод тормозить с логикой. Пошевелите мозгами: куда должен направиться человек, за которым охотятся? Туда, где ему скорее всего помогут.

– А вы его близких друзей знаете? – поинтересовался у Зои и Белки Егор.

– Дело не в близких друзьях, – снова заговорила Белка. – Может, у Крабби их здесь вообще нету. За помощью необязательно обращаются к близким друзьям.

– Амадеус! – хлопнула себя по лбу Зоя.

– А я бы на месте Крабби трансмагистра как раз и поостерегся, – сказал Егор. – Продаст. Он ведь сейчас наверняка за собственную шкуру трясется.

– И именно поэтому, – перебила Белка, – скорее всего поможет. Ему очень на руку, если Крабби сбежит. А вот если попадет в лапы людям Ореста, велик риск, что заложит всех своих сообщников, и пропал тогда трансмагистр. Развязать человеку язык люди Ореста умеют. Да Крабби, возможно, и сам захочет других потянуть за собой, чтобы не скучно было пропадать одному.

– Значит, начнем с Амадеуса? – посмотрел на нее Егор.

– Именно, – подтвердила Белка. – Причем не с личных апартаментов, а с лаборатории. У трансмагистра на нее охранная грамота от Константина. Туда никто не имеет права ступить без разрешения Амадеуса. Она считается объектом государственной тайны.

– Только, по-моему, Крабби там спрятать совершенно некуда, – сказал мальчик.

– Почему это некуда? – заспорила Зоя. – В сундук доктор спокойно поместится, если оттуда вышвырнуть тряпье.

– Даже если вышвырнуть, сундук до того им пропах, что сидеть там пытка, – сказал Егор. – Газовая камера.

– Жить захочешь, и в унитазе посидишь, – заявила Белка. – В сундуке хоть сухо. И, – она хулигански хихикнула, – на голову ничего не валится. Да к тому же Амадеус наверняка станет время от времени его выпускать, чтобы подышал свежим воздухом.

– Считаешь, он его собирается долго у себя держать? – поинтересовалась Зоя.

– Как раз совершенно наоборот, – откликнулась Белка. – Постарается как можно скорее сплавить из башни, чтобы самому случайно не влипнуть в сообщники. Только без подготовки на улицу Крабби не выведешь. И мы должны найти его прежде, чем это случится.

– Ну, идем? – вскочила на ноги Зоя.

– Мы-то идем, а ты оставайся, – ответил Егор. – Тебе опасно.

– Не выйдет номер, – выпятила подбородок девочка. – Во-первых, одной оставаться мне еще опаснее, а во-вторых, не собираюсь я сидеть сложа руки и ждать, пока меня спасут. Я, естественно, с вами.

– В чем-то она права, – повернулась к Егору Белка. – Лучше нам держаться скопом.

– Может, и так, – вынужден был согласиться Егор.

Зоя отворила дверцу часов. Стремительный спуск, и вот они уже шествуют по одному из знакомых коридоров. Продвинуться им, правда, удалось не слишком далеко. Белка вдруг замерла и принялась усилено принюхиваться.

– Газовая атака, – сообщила она ребятам. – Видно, люди Ореста заподозрили, что доктор прячется в червячных ходах. Вот его и выкуривают. Идти дальше нам нельзя. То есть я-то еще могла бы, а вам опасно для жизни.

– Возвращаемся? – спросил Егор.

– Нет, – Белка нервно взмахнула пушистым хвостом, – прямо здесь вылезаем, и поскорее.

Она метнулась в неожиданно открывшийся боковой проход и, на бегу обернувшись, крикнула:

– Закрывайтесь мантией! Вас никто не должен увидеть!

Несколько секунд спустя все трое выбрались в пыльное и захламленное помещение. Егор принялся отчаянно чихать. Зоя тут же к нему присоединилась.

– Где мы? – осведомилась она у зверька.

– На твоем этаже, только с другой стороны, – последовал не очень внятный ответ. – Свалили тут стройматериалы и позабыли! Несколько лет уже так и валяются. И никто сюда с той поры не заглядывал. Впрочем, сейчас это нам даже на руку. Наша ближайшая спецзадача – всем вместе поместиться под мантией. Я залезу Егору на плечи. А ты, Зоя, нас всех накроешь. Вот так. Замечательно. Проверяем, не видно ли нас. Полный порядок. Двигаемся к лифту.

– Главное, чтобы по пути кто-нибудь сквозь нас не прошел, – прошептала Зоя. – Иначе и мантия не поможет.

– А мы по стеночке, – тоже шепотом произнес Егор.

Они заскользили вдоль стены коридора, но все равно несколько раз только чудом сумели избежать опасных столкновений. Поиски доктора явно шли полным ходом, и на этаже сновало множество народа. Гвардейцы, какие-то озабоченные люди в штатском. Протопал мимо них и отряд в зеленых скафандрах, судя по всему намеревающийся спуститься в червячные ходы.

В лифте тоже пришлось ехать с попутчиками. Счастье еще, что их было только двое и удалось не соприкоснуться с ними. А вот на этаже Амадеуса оказалось на удивление пусто. Даже гвардейцы здесь не дежурили. И ребята немного перевели дух.

– Белка, у тебя что, в кармане камни? – отдуваясь, спросил Егор. – Ты стала такая тяжелая.

– Я всегда одинаковая, – отвечала она.

– Ничего подобного. Когда я тебя от доктора нес, была легкой, как перышко.

– Это такой намек, что мне лучше слезть? – обиделась она.

– Если устал, давай я ее понесу, – предложила Зоя.

– Еще не хватало. Совсем мне и нетяжело. Просто поинтересовался.

– Если просто, то лучше крути педали дальше, – буркнула Белка. – Пока на горизонте чисто.

– А куда мы, собственно, направляемся? В лабораторию нам через нормальный вход не попасть. Там заперто, – напомнила Зоя.

– Ты забыла про Лягушонка, – возразил Егор. – Он любые двери открывает. Быстренько забежим, обыщем и обратно.

– А что делать, если найдем? – не очень-то понимала девочка.

– Сперва давайте найдем, – ответил Егор. – А там уж и станем соображать. Перевес по-любому на нашей стороне, потому что Крабби нас не увидит.

– И это замечательно, – обрадовалась Зоя.

Они остановились перед запертой дверью. Егор достал из-за пазухи Лягушонка.

– Помоги. Открой нам дверь. Между прочим, там твоя родина.

Лягушонок моргнул.

– Только если Амадеус на месте, открывать не надо. Просто вернешься обратно, – распорядилась Белка.

Лягушонок снова моргнул, а потом еще и тихонько квакнул.

– Растет, – отметила Белка. – Вот и голос уже прорезался.

– Может, скоро заговорит? – обрадовался Егор.

– Пусть лучше молчит. Целее будем, – у Белки было свое мнение на сей счет.

Лягушонок скорчил ей рожицу и прилепился к дверному замку, а затем скользнул в скважину.

– Знает свое дело, – одобрительно процокала Белка.

Дверь тихонечко приоткрылась. Из-за косяка выглянула розовая довольная мордочка. Рот раскрылся, и раздалось торжествующее кваканье.

– Болтун – находка для шпиона, – строго прошептала Белка.

Розовый рот смущенно захлопнулся. Егор бережно убрал Лягушонка за пазуху. Белка быстро провела инструктаж:

– Заходим бесшумно и держим языки за зубами.

– Может, и мантию снять? – поинтересовался Егор.

– Это и после успеешь, – отмахнулась Белка. – Тщательно осматриваем помещение, а дальше действуем по обстановке.

Лаборатория была пуста. Во всяком случае, на первый, даже внимательный, взгляд, ни одного живого существа там, кроме них, не наблюдалось. На столах по-прежнему что-то булькало, дымилось и переливалось разными цветами, правда, в меньших количествах, нежели прошлый раз.

Егор заглянул было в один котелок, но Зоя дернула его за руку и прошептала в ухо:

– Хватит с нас одного Лягушонка. Считай, что с ним тебе повезло, но второй раз этого может не случиться. Сотворишь какого-нибудь монстра, и он нас, не сходя с места, слопает.

Белка показала им обоим кулак. Молчите, мол, нашли время для трепотни. Зоя немедленно потянула мантию вместе с Егором в сторону сундука. Подбежав к нему, девочка присела и прижалась ухом к изодранной крышке. Глаза у нее округлились. Там кто-то был. Егор тоже прижался ухом. Внутри тяжело сопели. Кому там быть, кроме Крабби?

Егор жестом показал, что следует открыть крышку. Зоя кивком согласилась с ним. Они попытались осуществить задуманное. Как бы не так – крышка была заперта. Белка вновь погрозила им кулаком и, подцепив коготком край мантии, потащила их за собой в дальний конец лаборатории.

– Что вы творите? – набросилась она на них. – Разве можно без подготовки.

– Да сундук все равно заперт, – пребывал в полном ажиотаже Егор. – Сейчас Лягушонка в замок запустим. Он откроет.

– Он-то откроет, – ответила Белка. – А мы что дальше делать будем?

– Надо Крабби вместе с сундуком отсюда вытащить, – предложила Зоя.

– Да сундук тяжеленный! Мы даже пустой его с места не сдвинем, не то что с Крабби, – более трезво оценивал ситуацию Егор.

– А если, например, я открою, а ты его стукнешь чем-то тяжелым по голове? – возник новый замысел у девочки.

– Это совершенно не решает проблемы, – вновь возразил мальчик. – Нам необходима тележка. Тогда его и из сундука вынимать не потребуется.

– Где ж мы тележку возьмем? – озадаченно посмотрела на него Зоя.

– У бородатого уборщика была, – вспомнил Егор. – Может, он где-то недалеко ее держит.

– Рядом у него моечная, – сообщила девочка. – Скорей всего, там и тележка.

– Потопали, – потянул ее к двери Егор.

Белка снова вскарабкалась ему на плечи под мантию. Дверь захлопывать они не стали, а просунули в проем брусок. Егор вытащил Лягушонка.

– Поработай, пожалуйста, еще.

– Но не квакать, – подхватила Белка.

Лягушонок кивнул, моргнул и утек в замок моечной. Тележка и впрямь оказалась там. Егор внимательно изучил ее устройство. Память его не подвела. Тележка была универсальная. Если снять железные ящики, закрепленные сверху и снизу, останутся две слеги на колесиках с ручкой и механическое управление. На слеги можно подцепить сундук, приподнять и вези, куда хочешь.

– Вперед! – бодро скомандовал мальчик. – Сейчас мы Крабби транспортируем.

– Знаю, куда его девать! – Глаза у Зои лихорадочно блестели. – Отвезем в заброшенную комнату со стройматериалами, а потом анонимно сообщим дяде, что доктор там.

– Можем и не анонимно, а от имени Амадеуса, – хмыкнул Егор. – Тогда действительно орден получит. Орест ведь ему обещал.

– Сперва нужно Крабби туда дотащить, – вернула их на землю Белка. – Я почему-то с этим предвижу большие трудности. Сундук-то под мантию не упихнешь. А катающийся на тележке сам по себе, он сразу привлечет к себе большой интерес.

– Так, может, просто сообщим Константину, что Крабби лежит в лаборатории в сундуке? – пришел в голову Егору самый простой выход.

– Рискованно, – отвергла предложение Белка. – Амадеус может опередить людей Ореста. Перепрячет Крабби, ищи его потом. А сейчас он у нас, считайте, в руках.

– Тогда поехали, – покатил тележку к выходу мальчик.

– Погоди, – остановила его Белка. – Сперва решим, кто станет грузить, а кто постоит на стрёме, чтобы нас врасплох не застали.

– Я – грузить, – уверенно произнес Егор.

– Я – ему помогать, – подхватила Зоя. – А тебе, Белка, мы дадим мантию. Завернешься в нее, чтобы тебя никто не видел, и стой за дверью. Если кто-то появится, просигналишь нам.

– Спасибо, научила. А то я сама бы не догадалась, – хмыкнула она.

На том и порешили. Егор, накинув на Белку мантию, покатил тележку.

– Все. Теперь молчим, – прошептал он Зое, входя в лабораторию. – Не забывай: у сундука есть уши. Поймет, что к чему, и разорется.

– Я бы в его положении не орала, – тоже шепотом отозвалась девочка, – лишний раз внимание к себе привлекать.

– Все равно, – стоял на своем Егор.

Они остановились возле сундука. Мальчик принялся крутить ручку, которая опускала слеги. Теперь осталось только подкатить тележку, чтобы подвести ее под сундук. В это время что-то хлопнуло. От двери к ним неслась Белка, размахивая мантией. Ребята поняли ее без слов: к ним приближался Амадеус. Егор, развернув тележку, закатил ее по самую рукоятку под стол, и все трое укрылись за чучелом лапозавра. Белка опять устроилась на плечах у Егора.

Дверь лаборатории широко распахнулась.

– Уволю, – донесся до них раздраженный голос трансмагистра. – Предупреждал ведь, чтобы сегодня не опаздывал.

– Дык, господин трансмагистр, чрезвычайное положение, – оправдывался его спутник – тот самый бородатый уборщик. – В городе на каждом шагу проверки. Пока от дома до Башни добирался, через семь постов вынужден был пройти.

– А что тебя домой понесло? – не смягчился Амадеус. – У тебя ж тут казенная площадь есть. Ни вчера, ни сегодня не выходной. Мог бы в Башне переночевать перед ответственным днем. Сам знаешь, какое значение я придаю полевым испытаниям.

«Ага! Полевые испытания! – начал соображать что к чему Егор. – Это значит испытания где-нибудь вне стен башни. В городе или даже за городом, на природе. Ловко придумано! В сундуке якобы оборудование для опытов. Досматривать его нельзя, у трансмагистра наверняка на него распространяется охранная грамота. Поэтому они с бородатым преспокойно вывозят Крабби. Затем Амадеус отсылает на время куда-нибудь бородатого, например, принести еще что-то из лаборатории, выпускает Крабби, и он может бежать на все четыре стороны. Просто и гениально. Даже, пожалуй, чересчур просто. Хотя гениальное всегда просто. К чему огород городить?»

– Знаю, господин трансмагистр, – продолжал тем временем оправдываться бородатый. – Супруга стребовала домой прибыть. Разве ж можно супротив хозяйки. Сами знаете…

– Не знаю и знать не хочу, – перебил Амадеус. – У тебя есть работа. Ты ею свою хозяйку кормишь. Вот она и должна под тебя подстраиваться, а не наоборот. А то уволю с черной меткой, никто тебя больше не возьмет, и жрать вам с детьми и хозяйкой будет нечего. Ну, народ пошел! Служба государственная, почетная. Заработки стабильные. Квартира казенная. Харчи бесплатные. Ничего не ценят. Хозяйка им, видите ли, руководит. И мной, получается, за компанию. Вот велю ее арестовать, как виновную в создании препятствий при проведении опытов государственного значения.

Бородатый немедленно бухнулся Амадеусу в ноги.

– Господин трансмагистр! Не извольте казнить, извольте миловать. Сами понимаете, женщина. Не знала ничего, дуреха. Я ж государственную тайну свято блюду, как подписывался. Она и считает, что я тут просто посуду мою. Невдомек ей, до каких важных дел супруг ее благоверный допущен. Вот и печалится, что я целыми днями на работе. Ты, говорит, хоть ночевать приходи.

– Ладно. Вставай, Кирей Фомич, – поторопил его трансмагистр. – Время идет, день проходит. С твоими рассказами ничего не успеем. Тащи свой драндулет.

– Дык он здеся! – радостно возопил бородатый и выволок из-под стола спрятанную Егором тележку. – А чой-то она раздетая? – Кирей Фомич задумчиво поскреб затылок. – Вот память-то подводить как стала. Забыл я ее, выходит, вчера.

Амадеус насторожился. Зоя вцепилась Егору в руку. Неужели их раскусили и сейчас примутся искать?

– Так ты забыл или в моечной оставил? – грозно осведомился Амадеус.

Кирей Фомич нерешительно переводил взгляд с тележки на Амадеуса, не прекращая чесать взлохмаченный затылок. Видно, прикидывал, какой ответ будет для него безопаснее.

– Дык я здеся возил взад-вперед. Оно, конечно…

– Оставлял или не оставлял?

– Извините, запамятовал, господин трансмагистр.

– Что ты там, дурак, запамятовал?

– Дык, ясное дело, тележку, – выдавил из себя Кирей Фомич.

– Значит, таки забыл, – с заметным облегчением произнес трансмагистр.

– Выходит, так, – подтвердил лаборант. – Только вот раздета она. Смущает меня.

Трансмагистр вылупился на бородатого:

– Совсем спятил? Это ж тележка, а не человек. Как она может быть раздетой да еще тебя смущать? Ну-ка, дыхни!

Фомич дыхнул, не забыв стыдливо отвернуться в сторону.

– На меня дыши, – приказал Амадеус.

– Вам не понравится, господин трансмагистр. Я чеснок вчера ел да еще с огненной травой…

– И огненной водой запивал, – констатировал трансмагистр.

– Чуток было, – потупился Кирей Фомич. – Встречу с хозяйкой отметили.

– Что-то мне подсказывает, что встречу с хозяйкой ты начал отмечать заранее, еще здесь, – рявкнул Амадеус. – Ну-ка признавайся.

– Чуток имело место, – признал его правоту бородатый. – Для поднятия тонуса.

– Тогда естественно, что ты ничего не помнишь. Тебе спирт для чего был дан? Стеклышки нужные мне обработать.

– Все до одного обработаны, – заверил горе-лаборант. – А то, что осталось… Сами понимаете, не выливать же такое добро.

– Не понимаю, – придерживался иной точки зрения Амадеус. – После промывки стекол в остатке такой коктейль получился! Как у тебя мозги-то не выжгло.

– Наоборот, алкоголь их умягчил. И все помню. Вот только с тележкой выпало.

– Вот я и удивляюсь, что только с тележкой. В общем, бери, сундук подцепляй и вези к лифту. Я еще доберу то, что нужно, и догоню тебя.

«Это наш шанс!» – понял Егор. Бородатый Фомич, резко развернув тележку, зацепился слегой за стол. Посуда зазвенела. Котелок качнулся, из него плеснуло прямо на стол, над которым начал куриться дымок. Амадеус спешно присыпал прожженное место белым порошком.

– Экий ты сегодня неловкий. Сдам тебя в лечебницу, чтобы вообще больше ничего пить не смог.

– Дык, господин трансмагистр, это же против природы, – взмолился Кирей Фомич. – Никакая натура не выдержит. Помру во цвете лет без тонизирующего.

– Не помрешь, а здоровее будешь, чудак.

– Извините, господин трансмагистр, но вам нас, простого человека, не понять.

С этими словами лаборант начал шумно подцеплять сундук. Егор решил воспользоваться удобным моментом.

– Выходим следом за ним, – скороговоркой зашептал он Зое и Белке. – Как только подойдет лифт, вырываем у Фомича тележку, толкаем ее в лифт и увозим. Пока они чухнутся, мы уже далеко окажемся.

– Годится, – согласились Зоя и Белка.

Сундук уже был водружен на тележку. Бородатый катил его к выходу, а трансмагистр рылся в шкафу с реактивами, бубня что-то себе под нос.

Ребята и Белка, плотно сгрудившись под мантией, засеменили к выходу. Точней, семенить приходилось Егору и Зое, Белка же с комфортом путешествовала у мальчика на закорках. Полпути было преодолено без препятствий и происшествий. Затем по левую сторону от них, на столе, там, где плеснуло из котелка, неожиданно бабахнуло. Во все стороны разлетелся фейерверк искр. Егор и Зоя синхронно споткнулись, потеряли равновесие и, вцепившись друг в друга, с грохотом рухнули на пол. Спеша подняться, мальчик толкнул стол. С него что-то со звоном упало.

– Кто тут? – проорал Амадеус.

Егор изловчился и помог Зое встать на ноги таким образом, чтобы мантия продолжала надежно их прикрывать. Они стремглав вылетели в дверь и захлопнули ее за собой, приглушив вопли Амадеуса. Лягушонок самостоятельно выпрыгнул у Егора из-за пазухи и распластался в замке. Теперь Амадеус не скоро выйдет из лаборатории.

– Придется нам тебя здесь оставить, – виновато прошептал Лягушонку мальчик. – Найдешь потом дорогу?

Лягушонок в ответ подмигнул. За меня, мол, не волнуйся.

– Пойдем скорее, – пнула Егора лапой Белка. – Иначе Кирей Фомич очухается и вернется.

Но она зря волновалась: Фомич преспокойно дожидался Амадеуса у лифта. Едва они подошли, двери кабины раскрылись. Она была заманчиво пуста. Кажется, удача благоприятствовала им.

– Я его отпихну, – прошептал Зое Егор. – А ты вкатывай сундук.

Но бородач на поверку оказался гораздо крепче, чем можно было предположить. Егор пихнул его изо всех сил. Тот лишь слегка покачнулся и со словами: «Внешняя икота начинается» – судорожно вцепился в ручку тележки. Егор врезал ему кулаком по побелевшим пальцам. Тот испуганно заозирался по сторонам, но тележку так и не выпустил, а принялся ее разворачивать. Егор захватил его поперек туловища и рванул на себя. Белка вгрызлась лаборанту в руку.

– Врешь! Не возьмешь! – возопил он, отчаянно брыкаясь и отбиваясь тележкой.

Егор с ужасом наблюдал, как мелькают в воздухе руки, ноги и другие части тел его, Зои и Белки.

– Тьфу, нечистые! – орал Кирей Фомич. – Отлепись, проклятая погань! Врешь! Не возьмешь!

Сундук елозил взад-вперед по тележке, того гляди свалится. Егор, поднапрягшись, еще раз врезал бородатому. Тележка вильнула. Раздался хруст. Колесо покатилось в сторону. Сундук накренился и рухнул. Новый треск. Старое дерево не выдержало удара об пол. Крышка отлетела. Из сундука во все стороны посыпались звери. Крыса на длинных аистиных ножках. Белый заяц с ветвистыми оленьими рогами. Фиолетовый ангорский кролик с рыжим собачьим хвостом. Средних размеров вполне обычный кабанчик, который с громким хрюканьем понесся по коридору, каким-то образом высекая копытцами из ковра огромные синие искры. И… ни малейших признаков Крабби. Времени на размышления не оставалось. Ребята и Белка кинулись в лифт.

Глава XII

В лифте они первым делом тщательно расправили на себе мантию. Не хватало еще, чтобы видеокамера зафиксировала чью-нибудь руку или ногу.

– Куда мы едем? – поинтересовалась Зоя.

– На сто двадцатый этаж, – сообщил ей мальчик.

– Почему? – спросила она.

– Ну, там же сад. Это первое, что пришло мне в голову. Вот я и нажал.

Белка вдруг с силой врезала лапкой по красной кнопке на панели. Кабина, дрогнув, остановилась.

– Что ты делаешь? – возопил Егор.

– Прежде чем мы поедем дальше, надо выработать внятную стратегию, – ничуть не смутился зверек. – И лучше, по-моему, это сделать здесь, чем впопыхах на ходу.

– Я скоро задохнусь под этой мантией, – пожаловался Егор. – Лучше бы уж действительно в сад пошли.

– Мы не знаем, что сейчас там творится, – возразила Белка. – Поэтому не рассчитывай на оздоровительный отдых под яблоней. Расслабишься, когда Крабби найдем. А вот откуда по новой начинать поиски – большой вопрос.

– Теперь ясно, что он не у Амадеуса, – уверенно проговорила Зоя. – Побоялся ему довериться.

– Может, Амадеус его спрятал не в лаборатории, а у себя дома, – сказал Егор.

– Он бы его там не оставил, раз сам собрался на полевые испытания, – возразила девочка.

– Считаешь, Крабби просто бродит сам по себе? – посмотрел на нее мальчик.

– Не только она, но и я так считаю, – поддержала девочку Белка.

– И где же мы его будем искать? Башня-то огромная, – растерялся Егор.

– Вся трудность для нас заключается в том, что я не в курсе, до какой степени Крабби осведомлен о секретных ходах и помещениях. – Белка нервно почесала лапкой за ухом. – Знай мы с вами точно, куда он наверняка не может проникнуть, могли бы действовать методом исключения.

– Про червячные ходы он точно в курсе, раз их обработали газом, – сообразила Зоя.

– Их как раз мы теперь можем исключить, – снова заговорила Белка. – Раз их обработали газом, значит, Крабби там уже нет.

– Тогда он может находиться в любом из тысячи помещений башни, – пришла к не слишком оптимистичному для них выводу Зоя.

– Их, наверное, уже тоже все прочесали, – предположил Егор.

– Так можно долго гадать, – недовольно процокала Белка. – И в лифте мы уже засиделись. Наверное, Амадеус с Киреем Фомичом уже всех своих уродцев выловили и сейчас за нас примутся.

– Кстати, что это было? – осведомился Егор.

– Очередные результаты опытов трансмагистра, – объяснила Белка. – Другой вопрос – удачных или неудачных.

– Научных или волшебных? – полюбопытствовал мальчик.

– Понятия не имею, – призналась она.

– Мне лично крыса понравилась, – сказала Зоя.

– Нет, заяц с рогами поинтереснее, – возразил Егор.

– А мне они вообще не понравились, – свирепо цокнула зубом Белка. – Несчастное зверье! Издевательство над животными. Вот самому Амадеусу бы рога приделать, покрасить в фиолетовый цвет и заставить прыгать на искрящих копытах. Сомневаюсь, что он заплачет от счастья.

– Уж скорей зарыдает от горя, – кивнула Зоя.

Егор придерживался иной точки зрения:

– Если он настоящий ученый-экспериментатор, то вполне мог поставить такой опыт на себе и страшно радоваться удаче, несмотря на то что жить в таком виде совершенно неудобно. Он считал бы, что пожертвовал собой во имя научного прогресса.

– В чем прогресс-то, когда ходишь с рогами на башке? – презрительно фыркнула Белка.

– Ну уж не знаю, – немного озадачился Егор. – Например, рога могут оказаться какими-то особо чувствительными и предсказывать изменение погоды или еще что-то важное.

– Проще новости послушать, чем с рогами ходить или собачьим хвостом вертеть, – стояла на своем Белка.

– Вопрос не в применении, а в том, что он смог совместить несовместимое. Преодолел межвидовой барьер.

– А может, как раз этого никому и не надо, – отрезала Белка. – Наоборот, весь мировой порядок нарушится. Ладно, прекращаем пустую болтовню. Нам сейчас не до копыт, рогов и хвостов. Крабби надо поймать, пока он сам до нас не добрался.

– И куда поедем? – так пока еще и не разобрался Егор.

– Да полагаю, куда изначально и ехали. В сад, – ответила Зоя.

– Ну вот! – возмутился мальчик. – То не надо в сад, то надо.

– Ко мне пока нельзя, потому что мимо гвардейцев даже в мантии не пройти. Ни с того ни с сего открывшаяся дверь мигом повысит их бдительность. Вернуться в комнату мы можем только через часы, а червячные ходы сейчас заполнены газом, и нужно переждать, пока он рассеется. Поэтому посидим в саду и продумаем хорошенько план дальнейших действий.

– А в сад мы как попадем? Лягушонка-то нету, – сообразил Егор. – Он остался в замке Амадеуса. Надеюсь, с ним ничего плохого не приключится.

– Ну, парень он вострый. Выберется, – заверила Белка. – А путь в сад нам с Зоей открыт.

Егор хлопнул себя по лбу.

– Я так привык, что последнее время мне Лягушонок все открывает. Забыл, что вы тоже можете это сделать. Но за него я все же тревожусь. Нехорошо как вышло: друга в опасности оставил.

– Поверь мне: с ним все будет отлично. – С этими словами Белка набрала сто двадцатый этаж.

Буквально секунду спустя кабина вновь замерла. Они забились в угол. Двери распахнулись. Внутрь никто не вошел. Зато, когда они уже задвигались, в лифт, радостно сияя, влетел Белкин Шарик. На макушке у него розовело большое пятно. Лишь когда Белка поймала своего помощника, ребята увидели, в чем дело. Верхом на Шарике восседал гордый Лягушонок.

– Квак, – сказал он и запрыгнул мальчику за пазуху.

Шарик, в свою очередь, скрылся в кармане у Белки.

– Команда в полном составе, – с довольным видом констатировала она.

Лифт, не доехав до сада, снова остановился. На сей раз у них появилась компания. В кабину тяжело шагнул огромный мужик в скафандре. Видимо, отработав свой сектор, поисковик возвращался откуда-то из червячных ходов.

Глянув на панель, он тихо заворчал:

– То не вызывался, а теперь, оказывается, этаж уже нажат, и внутри никого. Гвардейцы небось балуют. Ну да плевать. Мне все равно туда и надо.

Ребята и Белка плотно прижались друг к другу, надеясь, что мантия на этот раз не подведет. Грузный мужик, стоя к ним спиной, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Создавалось полное впечатление, что он очень спешит, хотя по идее, возвращаясь с опасного задания, должен был бы, наоборот, расслабиться. Странно было и другое: он уже находился вне зоны действия газа, но отчего-то так и не снял ни скафандр, ни даже шлем. Так и пыхтел под ним.

«Тормознутый мужик, – подумал Егор. – Или его, наоборот, отправили к остальным на подмогу? Но почему одного? И зачем ему на сто двадцатый этаж? Там официальных входов нет. Одна Белка про дупло и знает».

Что-то мальчика настораживало. Еще мгновенье спустя он заметил, что резиновый скафандр сидит на поисковике чересчур в обтяжку, едва не лопаясь. Особенно угрожающе он натянулся в плечах и бедрах, словно был снят с чужого и гораздо более мелкого тела. И в фигуре Егору чудилось что-то знакомое…

Он едва не вскрикнул. Конечно же, это вылитый Крабби! Вид сзади! Ну, точно. Шлем он надел, чтобы скрыть лицо. Вон трубка-то болтается в воздухе, а баллон с кислородом вообще отсутствует. Егор все понял. Крабби действительно скрывался в одном из червячных ходов. Потом туда запустили газ, но, похоже, у доктора была какая-то защита, позволившая ему продержаться до прихода поисковиков. Дальше он подстерег и разделался с одним из них, содрал с бедняги защитный костюм и натянул его на себя. Великолепная маскировка! Кому придет в голову заглядывать под шлем. Усталый поисковик возвращается с опасного и ответственного задания.

Теперь Крабби зачем-то понадобилось в сад. То ли у него там приготовлен запасной выход, то ли его ждет сообщник. Неужели Зоя и Белка не догадываются, кто стоит перед ними? Как же предупредить их, когда даже нельзя шелохнуться?

Он так и не успел ничего придумать. Двери лифта раскрылись на сто двадцатом этаже. Крабби, шумно загребая ногами, вышел. Зоя стояла, замерев как вкопанная. И Белка у Егора на загривке не шевелилась.

– Это Крабби, – прошептал мальчик, когда доктор отошел достаточно далеко.

– Я тоже так подумала, – дрожащим голосом откликнулась девочка.

– Так чего мы тут торчим? – вывела их из ступора Белка.

Крабби грузно следовал по коридору. Ребята семенили за ним.

– Самое лучшее – перехватить его в саду, – нашептывала Егору на ухо Белка.

– А если он не в сад, а на лестницу? – спросил мальчик.

– Тогда бы он так высоко не ехал. Ему точно в сад зачем-то понадобилось.

– А он туда может попасть? – заволновался Егор.

– К сожалению, да, – подтвердила Белка. – Как личный врач Верховного правителя, Крабби в числе допущенных.

– Если они его уже не исключили из списка, – сказала девочка.

– Боюсь, не догадались. Орест-то в коме. Будь он здоров, конечно, сделал бы это в первую очередь. А так у семи нянек дитя наверняка без глаза. Впрочем, доктор мог как-нибудь и по-другому подстраховаться.

Крабби остановился в конце коридора, воровато огляделся и исчез. Дверь за ним затворилась.

– Поздравляю вас, он уже в саду, – буркнула Белка.

– Тогда прибавим шагу, – сказал Егор. – Иначе потеряем его. Сад все-таки большой. Разминуться запросто можно.

– А мы сейчас маячок отправим, – успокоила Белка. – Шарик даст нам знать, где Крабби находится. Главное, чтобы мы внутрь попали. Вдруг из-за чрезвычайного положения старые списки отменены.

– Не отменены, – возразила Зоя. – Крабби-то прошел.

Надежда ее оправдалась. Попав беспрепятственно в сад, они осторожно переступили порог, остановились и стали осматриваться. Никого. Ни охраны. Ни гвардейца у входа. Пусто и безлюдно. Ряды яблонь тянутся вдаль, насколько хватает глаз. Ветки их сгибаются от обилия плодов. И из сочно-зеленой травы под ними то и дело выглядывают румяные бока упавших яблок. Тихо и спокойно. Трава не затоптана. Сад явно никто не прочесывал.

Белка вынула из кармана Шарик и выкатила его из-под мантии.

– Следуй за Крабби, – коротко распорядилась она. – Нам надо срочно его найти.

Шарик взвился в воздух, покружился в искусственном безоблачном небе, сверкнул под лучами искусственного солнца и скрылся из вида.

– А мы теперь куда? – спросил Егор. – Давайте хоть мантию пока снимем.

– Не вздумай, – шикнула Белка. – Нельзя, чтобы Крабби нас раньше времени обнаружил.

– Я не понимаю, что ему тут надо, – терялся в догадках мальчик. – Или у него клад здесь зарыт и он хочет забрать его перед уходом?

– Все может быть, – не спорила Белка, – поживем – увидим. Ясно мне пока одно: сюда он очень целенаправленно поспешал.

– Значит, это место для него важно, – подхватила Зоя.

– И мы должны выяснить причину. А для этого лучше оставаться невидимыми, – повторил зверек.

– Попить-то хоть можно? – жалобно проговорила Зоя. – Ведь неизвестно еще, сколько бегать придется, а под мантией так жарко.

– Точно. Пошли к фонтанчику, – обрадовался Егор. – У меня тоже все внутри пересохло.

– Ладно, – согласилась Белка. – По-моему, Шарик тоже в ту сторону полетел.

Легко сказать пошли. Тропинка-то узкая. Это когда каждый сам по себе прогуливается, то одно удовольствие, а когда семенишь, вцепившись друг в друга, и ноги постоянно соскальзывают с гравия в высокую траву, которая обвивается вокруг щиколоток и цепляется за штанины и мантию, а ты боишься, что какая-то часть тебя станет видимой, каждый шаг превращается в настоящую муку. Яблони тоже ребятам не помогали. Низко нависшие над дорожкой ветки так и норовили сдернуть мантию. А Белке несколько раз досталось яблоком по голове.

– Дурацкие фрукты, – сердилась она. – Верней, есть их приятно, но на дереве только мешаются.

Егор и Зоя то и дело спотыкались, заваливая всю компанию то в одну, то в другую сторону. Наконец до них донеслось заветное журчание воды.

– А вот пить я сквозь эту мантию отказываюсь, – твердо заявил Егор. – В общем, предлагаю на время снять.

– Поддерживаю, – сказала Зоя и, вприпрыжку достигнув фонтана, опустила разгоряченное лицо в воду, которая накопилась в каменной чаше.

Егор, с нетерпением ожидавший очереди, разглядывал резьбу на ее внешней части. Прежде его внимание не фиксировалось на этом рисунке, сейчас же он заинтересовался им: лев, точно такой же, как на нянином одеяле. «Наверное, Зоин отец в этой башне воплощал мечты своего детства», – подумалось мальчику. Резной лев за кем-то крался. Только Егору никак не удавалось разглядеть, кого он преследует. Зоины ноги заслонили часть рисунка.

Истошные вопли заставили всю компанию замереть на месте. Крики неслись со стороны сарайчика. Сверху на них спикировал Шарик. Бешено покрутившись, он помчался обратно.

– Мигом под мантию! – скомандовала Белка.

Егор все же успел залить в рот горсть воды. Крики не прекращались. Голос был женский. Ребята и Белка быстро, насколько позволяла мантия, поспешили на звук.

– Это няня, – шептала на ходу Зоя. – Я точно знаю. Он что-то с ней сделал.

Они уже не разбирали пути, оскальзываясь на подгнивших яблоках, попадая в неизвестно откуда взявшиеся колдобины, запинаясь о корни.

– Быстрее, быстрее, – поторапливала Зоя.

Теперь в унисон с женским голосом орал и мужской.

– По-моему, Крабби, – сказала Белка.

Они добежали до скамейки. Их взорам предстала впечатляющая картина. Маленькая старушка, похожая на китаянку, – та самая, которую Егор увидел, когда принес полумертвую Белку в сад, одной рукой опираясь на палку, другой с помощью небольшой лопатки отбивалась от наступающего Крабби.

Правый рукав защитного костюма на докторе был рассечен, из-под него сочилась кровь. По-видимому, старушкина лопатка была острой, и действовала ею Зоина няня, несмотря на хрупкость и почтенный возраст, весьма ловко. «Ну, прямо монахиня из Шао-Линя!» – с восхищением наблюдал за ее виртуозными выпадами Егор.

Она наносила доктору рану за раной. Он, однако, не отступал. Наоборот, неуклонно теснил старушку в сторону сарайчика. В руках у него вдруг возникла веревка. Она взметнулась вверх. Старушка едва смогла увернуться от смертоносной удавки.

– Проклятая ведьма! – прорычал Крабби. – Все равно с тобой справлюсь. И с тобой, и с твоей воспитанницей. Мне отступать некуда.

– Предатель! – сделала новый выпад Зоина няня.

Лопатка скрежетнула по шлему. Его прорезала трещина, но Крабби удар не нанес урона.

Зоя рванулась было вперед. Егор удержал ее. Она начала вырываться. Мальчик, рискуя потерять мантию, крепко вцепился ей в плечи.

– Пусти меня! Это же няня! Он сейчас ее убьет! – вырывалась девочка.

– Не лезь, – вмешалась Белка. – И няню не спасешь, и себя погубишь. А именно этого он и хочет. Мы должны его обхитрить.

– Интересно, как? – продолжала биться в руках Егора девочка.

– Может, с трех сторон нападем? – возник план у него. – Он растеряется…

– И что дальше? – подхватила Белка. – В открытую он нас и четверых одолеет.

Няня уже уперлась спиной в стену сарайчика. Отступать дальше ей было некуда. Она уже едва удерживала в руках лопатку. Крабби, намотав на руки веревку, приближался к старушке.

Зоя всхлипнула, резким движением оттолкнув Егора, вылетела из-под мантии и с воплем:

– Не смей ее трогать! – кинулась к Крабби.

Тот оглянулся:

– А-а, девчонка?

Зоя остановилась и отпрыгнула в сторону.

– Оставь старушку в покое! Тебе-то на самом деле нужна я! Вот и поймай попробуй!

Она приплясывала на месте, готовая в любой момент сорваться на бег. Няня медленно сползала по стене вниз. Видно было, что силы покинули ее окончательно. Белка уже суетилась возле нее. Егор поспешил к ним, путаясь в мантии, и, сорвав ее с себя, накрыл их обеих. Теперь хоть они для Крабби невидимы.

Мальчик оглянулся. Зоина розовая маечка мелькала меж деревьев. Крабби преследовал ее. Их разделяло довольно большое расстояние, но оно сокращалось. И сад не бесконечен. Он ограничен стенами Башни. Ей некуда бежать.

Егор, схватив с земли нянину лопатку, бросился вдогонку. Отвлечет на себя внимание Крабби, может, девчонка тогда и спасется. И сможет вызвать помощь.

Ветки яблонь хлестали его по лицу и телу. Егор не обращал на это внимания. Все его силы и чувства сейчас сосредоточились на одном только Крабби, которого было необходимо догнать прежде, чем он настигнет Зою.

Яблоневый сад сменился сливовым, но расстояние между Егором и доктором сокращалось медленно. Впрочем, между Крабби и Зоей – тоже, что не давало угаснуть надежде. Сливовый сад кончился. Зоя скрылась в густых зарослях орешника. «Пора отвлекать», – пронеслось в голове у Егора.

– Эй, Крабби, стой! Не туда бежишь! – заорал он.

Доктор обернулся. Нога у него угодила в яму, он рухнул, врезавшись головой в ствол дерева. «Хорошо бы не встал», – мальчик очень рассчитывал на подобный исход. Увы, доктор уже поднялся и стоял, тряся головой в шлеме. Зои не было видно, зато Егор приблизился к Крабби почти вплотную.

– Ты кто? – вылупился на него врач-убийца.

– Я… Я… – Егор запнулся, соображая, чем бы его вернее отвлечь от Зои. – Я партизан!

Доктор глянул на него сквозь круглые линзы скафандра и вдруг пронзительно расхохотался:

– Вот с кем, значит, Константин-то борется! Ври больше! Откуда ты вообще здесь взялся? С кухни, что ли? Поваренок? Зоя пригрела? Не повезло тебе, парень. Вместе с ней на тот свет отправишься. Все вы отправитесь. Мне терять нечего. Вас вовремя не уберу, меня самого уберут. А так есть шанс.

Растягивая в руках веревку, он двинулся на Егора. Тот сиганул в ближайшие кусты орешника. «Удалось! – стучало у него в голове. – Переключил! Пусть теперь за мной побегает, а Зоя с Белкой, глядишь, за это время объединятся и вызовут помощь».

Он вылетел из кустов на полянку, где находился Колодец Забвения. Крабби с треском продирался за ним. Орешник стонал и трещал под натиском его грузного тела. Егор забежал за колодец. Он уже задыхался. В боку кололо. «Водой на него плеснуть, что ли? – лихорадочно соображал он. – Да нет. От нее, наоборот, раны заживают. Значит, ему станет лучше, а мне как раз хуже».

Крабби стоял с другой стороны колодца. Он плеснул водой прямо в лицо Егору. Мальчик от неожиданности отшатнулся. Нога Егора скользнула по мокрой глине, и он упал навзничь. Подняться он не успел. Крабби придавил его к земле и накинул на шею удавку. Егор принялся изо всех сил колотить его лопаткой. Тот даже не уворачивался, и веревка все сильней сдавливала Егору горло. «Сейчас он меня задушит, – понял мальчик. – Надо что-то делать. Эх, спихнуть бы его в колодец».

Изловчившись, он саданул острием лопатки в рассеченный рукав доктора. Давление веревки резко ослабло. Егор, кашляя, выскользнул. Ему удалось вскочить на ноги. Он не бросился бежать. Наоборот, вцепился в Крабби, утягивая его к бортику колодца.

– Тень Забвения! Помоги! – прокричал Егор в воду. «Пусть сам пропаду, но доктор со мной отправится, – подумал он. – Тогда Зое точно ничего не будет грозить».

По воде пошла рябь, начала подниматься волна. Она становилась все выше и выше.

– Тень Забвения, забери нас! – Мальчик ценою неимоверных усилий удерживал доктора возле колодца.

На них обрушился сокрушительный поток воды. Она прибывала и прибывала. Егор начал захлебываться, но Крабби не выпустил. Их затянуло в водоворот и потащило вниз. Сознание покинуло мальчика. Перед глазами мелькнуло лицо Тени Забвения. И угасающий слух уловил его голос:

– Не волнуйся. О Лягушонке я позабочусь.

– Крабби… – смог еще выговорить заплетающимся языком Егор.

– И за него не волнуйся. Он получит то, что ему причитается. До свидания-я-я.

Мальчика хлопнула по носу маленькая розовая лапка. Он перестал видеть, слышать и чувствовать…

* * *

Он открыл глаза, но ничего не увидел. Его окутывала непроглядная тьма. Наверное, он лежит на дне колодца, а в саду уже наступила ночь. Странно только: вокруг не вода. Пальцы нащупали сухую ткань, укрывавшую его до самого подбородка. Его укутали в мантию? Он еще раз пощупал. Нет, это пододеяльник, а в нем – одеяло. Он принялся во все стороны двигать руками. Оказалось, что он лежит на кровати. Вот матрас, а под ним – металлическая сетка. Где он? В больнице у Крабби? Значит, все старания впустую, избавиться от доктора не удалось, а Зоя теперь в еще большей опасности. Егор, застонав от отчаяния, попытался сесть.

– Очнулся! – раздалось над ним радостное восклицание.

Мама? Это ведь ее голос! Откуда она здесь взялась? Белка каким-то образом привела? Не может быть. Наверное, ему чудится.

– Егорушка, ты меня слышишь? – Это точно была его мама, и говорила она с тревогой.

– Мама? – неуверенно спросил он.

– Ну, конечно же, милый. Операция закончилась. А потом ты спал.

– Где я?

– Как на тебя наркоз-то подействовал, – заволновалась мама. – Надо сказать Кириллу Георгиевичу. Ты что, не помнишь ничего про операцию?

– Про операцию помню. Но это же было давно.

– Егорушка, это было только что. Тебя прооперировали всего несколько часов назад.

– Почему же я ничего не вижу?

– А ты еще и не можешь, у тебя повязка, – пояснила мама. – Ее снимут только через несколько дней. И видеть нормально ты начнешь не сразу, а постепенно. Глаза будут привыкать и подстраиваться. Тебе ведь Кирилл Георгиевич перед операцией объяснял. Ты помнишь?

– Помню, – подтвердил Егор. – Только еще я помню, как стал совершенно нормально видеть. Значит, потом со мной что-то случилось, и меня оперировали по новой?

– Да нет же, – потрепала его по плечу мама. – Тебе сделали всего одну операцию. Она прошла удачно, но ты еще должен побыть в повязке.

До мальчика донеслись шаги. Кто-то вошел в палату.

– Нина Владимировна, вызывали? – Егор моментально узнал голос Кирилла Георгиевича.

– Да нет, я вызывала медсестру, думала, она вас позовет, – смущенно откликнулась мама Егора.

– Значит, я правильно сам пришел, – снова заговорил Кирилл Георгиевич. – Вижу, наш герой проснулся. Как себя ощущаешь?

– Хорошо, – коротко ответил Егор.

– Только он плохо помнит, что с ним было до операции, – начала Нина Владимировна. – Боюсь, на него наркоз так подействовал.

– Не исключено, – спокойно ответил врач-офтальмолог. – Но вы не волнуйтесь. Денек отдохнет, и все восстановится. Так что, герой, отдыхай, набирайся сил. Завтра попробуешь встать и немножко с мамой походишь по коридору. Так отек скорее сойдет. Как говорится, движение – жизнь. Ну, а там и повязку снимем. Сначала ненадолго. А потом навсегда. Ты отдыхай, наслаждайся последними днями свободы. Иначе в школу пойдешь – и уже ни полежать, ни расслабиться.

«Полежать, расслабиться, – мысленно повторил Егор. – Знали бы они, сколько мне по той Башне пришлось побегать! Неужели мне все это приснилось? Нет, но я точно помню, как мне уже сняли повязку. Я стал совершенно нормально видеть. Потом мы с мамой вернулись с Алтая в Москву. А Коржиков каждый день приходил ко мне. Мама меня записала в его школу. Я вот-вот должен был в нее пойти. А теперь, значит, все сначала? У меня никогда еще не было столь подробного сна. Невероятные приключения… Наркоз на меня так подействовал?

Но Зоя и Белка были совершенно настоящие. Не верю, что они мне приснились! Как они там сейчас без меня? Хотя, наверное, не помнят о моем существовании. Мы ведь с Крабби свалились в Колодец Забвения. Значит, навсегда стерты из их памяти. Они меня никогда не вспомнят. Хотя в таком случае они забудут и об опасности, которая угрожает Зое. Крабби, конечно, нет, но его покровитель – тот, которому и понадобилось убрать наследницу престола, – остался. Скорее всего он повторит попытку. Не сразу, естественно. Пока он затаится, подготовится, найдет другого исполнителя… То есть Зоина жизнь по-прежнему под угрозой. Белка, конечно, с ней рядом, но и она ничего не помнит. Или на ее память законы Колодца Забвения не распространяются? Кто знает? Нет, я обязан предупредить их об опасности! Только как это сделать? Как передать сообщение в другой мир?»

Он спохватился. Что передать? Кому передать? Это был хоть и захватывающий, но всего лишь сон. Он лежит в больнице на Алтае. Рядом мама. За окном шумят кедры. Нет и не может быть никаких говорящих белок. Нет девочек-принцесс, которых надо спасать.

«Интересно, – задумался он. – Как правильно следует называть Зою? Верховная правительница? Нет, это смешно. Сразу представляешь себе крупную пухлую тетеньку со скипетром в руке. Ну, наподобие русской императрицы Екатерины II. Итак, дочки царей назывались царевнами, королей – принцессами, князей – княжнами. Но как же назвать дочь Верховного правителя? Совершенно неясно! Пожалуй, буду считать ее принцессой».

Он опять вернулся к действительности. Зои нет, как ее ни называй. Он спас принцессу, а она не существует. Он просто пережил дивный сон, который теперь кончился, и началась обычная жизнь.

Несколько дней спустя настал момент снятия повязки. Мама привела его в процедурный кабинет.

– Ну, ты морально готов? – весело осведомился Кирилл Георгиевич.

– И морально и физически, – заверил Егор, хотя все внутри у него сжималось от нетерпения и одновременно страха. Вдруг операция все же не удалась?

– Опускаем жалюзи, – проговорил врач. – Чтобы глазкам не стало больно с непривычки. Ведь отвыкли от света. Аккуратненько разрезаем. Снимаем… Погоди, не открывай. Сперва протрем.

Век Егора коснулась пропитанная чем-то марля.

– Ну, теперь гляди!

Егор открыл глаза. Комнату окутывал полумрак, который показался пронзительным светом, и он был вынужден снова зажмуриться.

– Смелее! – подбодрил доктор. – Мне уже ясно: видишь. Иначе глаза бы не стал закрывать.

Теперь Егор разглядел склонившееся над ним лицо. Он мигом узнал его. Оно принадлежало тому самому человеку, который во сне снимал с него повязку после операции! Но как такое могло случиться? Он же никогда до этого не видел Кирилла Георгиевича, а слышал лишь его голос. Как в таком случае он мог ему присниться? Или Егор представил его себе каким-то шестым чувством? Полная загадка.

Загадки множились. Все вокруг оказалось точно таким, как он видел во сне. Егор словно второй раз смотрел один и тот же фильм. Он знал, что такое явление называется дежавю. Но обычно оно мимолетно, а он узнавал и свою палату, и медсестру, и нянечку, мывшую пол, и все про-цедуры, которые ему делали, и соседей по этажу. Он уже видел их. Мало того, разговаривал с ними о том же, что и в прошлый раз в своем сне. Полный бред и одновременно реальность.

Егор страшно мучился. Мама это заметила.

– Ты плохо себя чувствуешь? – то и дело принималась допытываться она. – Какой-то ты бледный, нервный! Аппетита совершенно нет. Вот, попей витаминчики. И гулять надо больше.

– Мама, со мной все в порядке.

Она не верила. Поделиться с нею своими тревогами он не решался. Подумает, что он сошел с ума. После его уж точно не скоро выпишут из больницы. А Егор рвался домой в Москву. Нет, пусть лучше все думают, что он в норме.

Он заставил себя почаще смеяться, улыбаться и побольше есть. Лишь ночами лежал без сна, вновь и вновь вспоминая свои приключения в другом мире. Подробности снов, пусть и самых ярких, обычно быстро стираются из памяти. Впечатления о проведенных днях в другом мире совершенно не тускнели. Егор помнил каждую минуту, каждый свой шаг, каждую улыбку Зои и… каждый сгрызенный Белкой орех. Тот мир оставался столь же реальным, как этот. Свой же терял постепенно черты реальности, ибо в нем он жил словно по второму разу, повторяя пройденное. И впрямь было от чего сойти с ума. Егор точно знал, что случится с ним в следующую минуту.

И разговор с Кириллом Георгиевичем состоялся. И снова врач предупреждал, что поначалу зрение с Егором может сыграть кое-какие шутки. Цветоощущение не совсем верное, запаздывающее изображение… Короче говоря, рекомендации повторились один в один.

Настала пора уезжать в Москву. Сборы были такими же, как во сне. Ребята, с которыми он познакомился в больнице, спели ему на прощание ту же песню из мультфильма про Чебурашку, где говорится, что лучшее, конечно, впереди, и подарили те же самодельные подарки – снеговика из ваты, акварельный пейзаж с горой Белухой, ежика из кедровой шишки и смешного желудевого человечка.

Мама с сумками уже вышла в коридор. Егор, оглядев напоследок палату, подошел к окну. Погода стояла столь же ясная, как в прошлый раз. Солнце. Яркое голубое небо всего с одним-единственным облачком, похожим на барашка. И так же стучался лапой в окно огромный кедр. С его ветвей свисали упитанные, полные орехов шишки.

– Ну, прощай! Спасибо за компанию, – пробормотал мальчик. – Надеюсь, третьего раза не будет.

Или ему показалось, или у ствола мелькнуло что-то рыжее. Нет, не показалось. Белка! И не местная, маленькая, линяющая к зиме, а крупная, ярко-рыжая. Только этого не могло быть!

Белка, которая не существовала, тем не менее устроилась на ветке перед самым его окном, держа в лапах большую кедровую, уже весьма растрепанную шишку, в которую она с удовольствием вгрызалась. Поймав взгляд мальчика, она сунула свой трофей в карман на животе, и без того уже оттопыривавшийся от обилия припасов, и помахала ему лапкой.

Егор рванул на себя оконную раму.

– Белка, ты существуешь! Значит, и Зоя есть! Иди скорее сюда! Мне столько надо тебе сказать!

Белка метнула в него что-то пронзительно блестящее. Шарик! Он пролетел сквозь окно и упал точно Егору в ладонь.

– Как здорово, что вы меня нашли! – воскликнул мальчик.

Шарик весело засветился, но в следующее мгновение сморщился, превратившись в грецкий орех. Егор высунулся в окно. Белки и след простыл. Сообщив ему, что тот мир существует, она возвратилась к Зое. Егор крепко сжал в руке тяжеленький орех. Он теперь был единственной его связью с Зоей и Белкой.

– С ума сошел! – отвлек его возглас мамы. – Зачем окно раскрывать? Простудишься. А нам так долго домой добираться.

– Я с кедром прощался, – тихо проговорил Егор. – Поехали. Я готов.

Он теперь был действительно счастлив и верил: раз тот мир существует, ему обязательно предстоит вернуться туда.

Content

Антон Иванов, Анна Устинова
Тайны московской принцессы
Повесть

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII