Кэтрин Полански

Любовь без правил

Ты всегда говорил, что плакать можно только тогда, когда от твоих слез не зависит ничто и никто, кроме тебя.

Плакать, говорил ты, можно солнечным утром дома — когда впереди у тебя бесконечный день, что выдается так редко, и не нужно никуда ехать, и у тебя нет никаких дел и людей, кроме тебя самого. Вот тогда-то и можно дать волю слезам. Пореветь о своей неудавшейся или, наоборот, чересчур удавшейся жизни. Вспомнить мелочь — вроде бытового хамства, которое не должно оказывать воздействие на таких, как мы, но иногда бьет точно в цель лучше любого снайпера. Короче, найти повод и выпустить давно скапливавшиеся слезы — и ощутить себя обновленным.

Плакать не стыдно. Просто плакать надо вовремя.

Когда же у тебя есть цель, есть дело, эмоциональная нестабильность — это непрофессионально. Мы живем по иным законам, говорил ты. Иногда мы живем вовсе без законов. Человеческая мораль весьма пластичная штука, если ее прикладывать на нашу работу. И в первую очередь дело должно быть завершено, миссия исполнена, а чувства и эмоции — это иная реальность, которая до самого конца не имеет никакого отношения к тебе.

— Ты все это знал, Эррол, — прошептала Тэсс. Мелкий дождь падал на срезанные цветы, которые уже начали умирать, на звездно-полосатый флаг, который промок и был больше похож на грязную тряпку. — Смерть все расставляет по своим местам. Я не буду пока что по тебе плакать. У меня есть дело.

Она замолчала — а что еще говорить? Многословие не было свойственно ни ей, ни тому, на чьей могиле дождь прибивал к земле чайные розы. Много букетов, много венков — от друзей, от сослуживцев, от руководителей. Некоторое время назад здесь было черно от зонтов и траурных костюмов и звучали негромкие речи, которые почему-то принято произносить на похоронах. Потом все разошлись. Тэсс осталась. Никто не сделал попытки увести ее с собой.

Все понимали: так надо.

Сгущались сумерки — декабрьские, ранние, скучные. Глобальное потепление привело к тому, что снег так пока и не выпал, зато дождь шел вот уже третий день, и, хотя синоптики обещали похолодание, никто им особо не верил. На кладбище никого не было, торчали одинаковые белые могильные камни, перемежающиеся тут и там редкими крестами, в смерти уравнивая всех. Качались голые ветви деревьев — и казалось, что это они царапают небо и рвут низкие, быстро бегущие облака.

С полей шляпы капало, одна капля повисла на носу, но Тэсс не пошевелилась. Сейчас — как и многие разы до этого — она должна попрощаться с Эрролом, только на сей раз навсегда. Тэсс не верила в мистику и не верила в Бога, для нее религии были лишь приложением знаний и умением воздействовать на людей, и она знала, что Эррола тут нет. Где он теперь — неизвестно. Молиться за него бесполезно, да она и не умела. Желать счастливого пути в небытие тоже как-то глупо. Эррол не любил, когда она совершала глупости, за них ей всегда доставалось безжалостно. Стоять у его могилы, глотать слезы и верить в жизнь вечную — это глупость несусветная.

Слез не было. Прощание тоже получалось спокойным и сухим, в отличие от окружающей природы. Небо плакало, деревья скрипели, тьма подкрадывалась все ближе и ближе. Тэсс закрыла глаза и в темноте под веками увидела как яркий факел горящую цель. Эта цель была так осязаема, что рука сама потянулась — схватить, сжать пальцы и раздавить. Но не достала. Еще не время. Шаг за шагом, и она дойдет. Главное — видеть цель.

Человек, наблюдавший за Тэсс, опустил электронный бинокль и задумчиво потер переносицу. Черная фигура у свежей могилы не двигалась; женщина не раскрывала зонта, несмотря на все усиливавшийся дождь. Человек посмотрел еще пару минут — так, без бинокля, потом сунул прибор в карман, развернулся и зашагал к машине.

1

— И что вы мне предлагаете? Работать с непрофессионалом, что ли?

— Тэсс, ты дала согласие работать на моих условиях или не работать вовсе. Потрудись выслушать подробности.

— Можно я закурю?

— Кури.

Безликий кабинет Джобса, заместителя начальника контртеррористического отдела ЦРУ, всегда казался Тэсс чем-то вроде уютного убежища, хотя по идее должен был вгонять в тоску. Но только не ее. Здесь она чувствовала себя хорошо — как дома. Впрочем, учитывая ее биографию, штаб-квартира в городке Мак-Лин в Северной Виргинии и была домом для Тэсс Марлоу — все остальные места лишь условно и временно могли так называться. Даже квартира, где она жила вместе с Эрролом, не была так дорога Тэсс, как стены комплекса зданий, принадлежавшего ЦРУ. И сейчас, устроившись в неудобном, вытертом местами почти налысо кресле, предназначенном для не особо важных посетителей, Тэсс чувствовала себя вполне комфортно. Если бы душевный комфорт был так же легко достижим, как физический!

— Вот. — Джобс кинул на стол папку средней толщины и сам потянулся за сигаретами. — Его досье — то, что тебе необходимо знать. Впрочем, кратко я тебе сам изложу, а это изучишь по дороге. Человек, с которым тебе предстоит работать, миллионер, гражданское лицо, иногда оказывающий нам услуги.

— Согласно вашей формулировке, могу ли я определить этого человека, как сочувствующего?

— Нет.

Тэсс хмыкнула. Сочувствующими называли агентов, не работавших в ЦРУ на постоянной основе, привлекавшихся исключительно для выполнения конкретных заданий. Тем не менее агенты эти обладали соответствующей подготовкой, и на них можно было положиться и не думать, что в определенный момент такой человек поведет себя неадекватно.

— Но мы же не можем работать с гражданскими на задании подобной сложности.

— Можете и будете. Дай мне договорить. — За тридцать с лишним лет работы в ЦРУ Джобс приобрел совершенно восхитительную непробиваемость. Его говорящая фамилия[1] прекрасно описывала начальника — на службе он дневал и ночевал. Тэсс даже не знала его имени. Никто, кажется, не знал. — Доминик Теобалд Ригдейл, сорок три года. Да-да, Тэсс, незачем сардонически улыбаться — Теобалд. Его предки приплыли сюда на «Мейфлауэре», так что не вздумай отпускать шуточки на его счет. Все эти потомки первых американцев трепетно относятся к своей выдающейся биографии. Итак, мистер Ригдейл владеет алмазными приисками в Намибии, создал весьма успешную компанию «Паладин», занимающуюся высококлассными охранными системами, и основал банк «Созвездие», но сам от руководства отошел. Все делают талантливые управляющие, а Ригдейл, говоря откровенно, мается от безделья. Ему неинтересно зарабатывать дополнительные миллиарды в копилку к уже имеющимся и участвовать в финансовых соревнованиях за право попасть в топ-100 «Форбса», поэтому иногда — очень редко, в исключительных случаях — он работает на правительственные организации. В данном случае — на нас.

— А что это ему дает? — поинтересовалась Тэсс, рассматривая фотографию миллионера. Впечатляюще, ничего не скажешь. С отличного фотопортрета смотрел мужчина средних лет, не слишком красивый, с жесткими чертами лица, крупным носом и темно-карими глазами. Его волосы расцветки соль с перцем — то ли седые, то ли умело мелированные, кто этих денежных мешков разберет, — были тщательно уложены. Брови, однако, оставались черными, что придавало ему эксцентричный и немного хулиганский вид.

— Спокойную совесть, в первую очередь. Наверное, Ригдейл так культивирует собственное чувство патриотизма. Сам он говорит, что чувствует себя социально значимым, помогая правительственным службам в их нелегких делах. Он не имеет спецподготовки, но достаточно адекватен, лоялен и приведен к присяге. С ним вполне можно работать, Тэсс.

— А нужно? — Она посмотрела в бледно-голубые глаза Джобса. — Вы действительно полагаете, что мы не сумеем проникнуть в высшее европейское общество и разобраться, что к чему?

— Я помню, что ты работала в Европе. И что ты восхитительна в платье с открытой спиной и с высоко подобранными волосами. Только чтобы войти в узкий круг, где вращался покойный Пелли, нужно нечто большее, чем тряпочка от кутюр. Ригдейл введет тебя в это общество без особых проблем. Он знает тамошние повадки, нравы и секретные словечки.

— Эррол все это тоже знал и научил меня.

— Послушай, Тэсс! — рявкнул Джобс. — Все, что я должен был бы от тебя услышать, это: «Да, сэр, приступаю к выполнению задания!». А не твой феминистический бред! Майкл не был доволен тем, что я поручаю тебе продолжить начатое Эрролом дело. Мы все знаем, кем Эррол был для тебя. Именно поэтому тебя следовало бы отстранить, но я пошел тебе навстречу, потому что ты профессионал, и если сейчас ты продолжишь мне возражать, я порву приказ и поставлю на ваше место другую команду! Запросто.

Тэсс глубоко вздохнула. Сердце билось ровно и спокойно, а недовольство решением Джобса дать ей в помощь гражданского, к тому же эксцентричного миллионера, — это то, что она может оставить при себе. Все ясно.

— Да, сэр, я поняла. Разрешите задать несколько вопросов?

— Задавай, — милостиво кинул Джобс.

— Насколько я могу посвящать его в детали операции? — Тэсс постучала пальцем по фото Ригдейла.

— Я поведал ему краткую выжимку. Однако Ригдейл человек любопытный, и ему этого недостаточно. Будет хорошо, если ты изложишь ему ситуацию. Пока в этом деле нет ничего, что ему не полагалось бы знать.

Очень интересно. Какой же у гражданского без спецподготовки уровень допуска, чтобы его можно так просто во все посвящать? Он что, родственник президента? Нет, в дела ЦРУ даже главу государства не всегда посвящают. Единственный вариант: Ригдейл незаконнорожденный сын Джобса. Но если так, об этом наверняка упомянуто в его досье.

— До какого момента я должна пользоваться его услугами?

— Пока не сочтешь, что он тебе больше не нужен.

Отлично, подумала Тэсс, я считаю так сейчас, однако отстрелить модуль в верхних слоях атмосферы не получилось. Ладно, подождем немного и поднимемся выше.

— Как я должна относиться к его советам и оценкам ситуации? Насколько велик его опыт в таких делах? — Тэсс предпочла бы вообще полагаться только на себя, но Джобс выбора ей не оставил, подсунув этого Ригдейла.

— Достаточно велик, иначе он не зарабатывал бы деньги, — усмехнулся Джобс. — В том, что касается поведения в высшем обществе, куда тебя введет Ригдейл, я советую положиться на него. Он прекрасно знает что делает, и до сих пор им были довольны. Если он будет давать тебе советы — прислушайся. Я могу дать тебе гарантию, что злоупотреблять своим положением Ригдейл не станет. Он четко представляет себе границы. Он твой помощник и советник, и ничего более.

— Хотелось бы надеяться, — пробурчала Тэсс, но от дальнейших комментариев воздержалась.

— Каждый раз, — сказал он, останавливаясь в дверях, — я поражаюсь эффектности, с которой совершается появление агентов какой-нибудь секретной службы в моем доме. Господа и дама, вам не кажется, что вы могли бы просто позвонить в дверь? Честное слово, я открыл бы.

Доминик Теобалд Ригдейл (черт возьми, в сотый раз подумала Тэсс, удавиться можно — Теобалд!) с интересом разглядывал агентов ЦРУ, словно из ниоткуда возникших в его гостиной. Проникнуть внутрь оказалось не слишком сложно — Тэсс приходилось бывать в куда более охраняемых местах. Все правильно, это же просто особняк богатого человека на побережье Майами, а не жилище наркобарона.

— Простите, мистер Ригдейл, но нам не нужно, чтобы кто-то видел нас у вашего парадного входа, — вежливо произнесла Тэсс.

— И говорите вы всегда одно и то же, — усмехнулся он.

Тэсс поморщилась.

Хозяин непринужденно прошел по гостиной, опустился в инкрустированное кресло в стиле позднего барокко и царственно махнул рукой.

— Да садитесь же, садитесь. В ногах, как говорит один мой русский друг, правды нет.

— Спасибо, мы постоим, — отказалась Тэсс.

— Ну хорошо, если вы так хотите. Вы явно знаете, кто я, а вот я с вами не знаком. Может быть, представитесь?

У него были манеры богатого южанина-землевладельца, который еще не окончательно освоился после победы Севера над Югом и не очень понимает, куда делись рабы с плантаций; двигался и говорил он неторопливо, словно у него было сколько угодно времени, и голос у Ригдейла оказался глубоким и чуть рокочущим. Таким голосом хорошо произносить патриотические речи с трибун или проповеди с кафедры.

А лицо — Тэсс отмечала мелочи, словно записывала на внутреннюю пленку, — было очень живым, несмотря на то что мимика почти отсутствовала. Эти черные брови в сочетании с пепельными волосами производили потрясающий эффект, особенно если Ригдейл чуть приподнимал их. И едва заметная улыбка, когда складки у носа и рта становились еще глубже, передавала оттенки эмоций лучше, чем кривляние в стиле Джима Кэрри. И крупные руки, сейчас неподвижно лежавшие на темных подлокотниках кресла ценой в половину квартиры Эррола. Надежность. Такому человеку очень хочется отдать на хранение все свои деньги.

Ему и отдавали.

Ригдейл был одет в светлые брюки и легкий пуловер, на руке матово посверкивал конечно же «Ролекс». Все в Доминике Ригдейле подходило под словосочетание «конечно же». Конечно же он представителен, у него соответствующие статусу дом и одежда. Конечно же он может позволить себе вести себя так, как ему заблагорассудится.

Конечно же он почти наверняка окажется абсолютно невыносимым.

— Мое имя Тэсс Марлоу. — Пора наконец представиться, еще будет время как следует разглядеть навязанного помощника. — Я руководитель группы и ответственная за операцию, в которой вы участвуете вместе с нами. Это мои люди: Дэвид Блайт, специалист по компьютерным системам…

Дэвид флегматично кивнул. Он был одет, как и Тэсс, во все черное, но не потому, что соблюдал траур по Эрролу (старомодный и так легший на душу обычай), а потому, что всегда так одевался.

— …Адам Фейерман, психолог.

— Приятно с вами познакомиться, мистер Ригдейл. — Адам, стоявший ближе всех к креслу хозяина, сделал пару шагов вперед и протянул ему руку, которую тот, привстав, пожал. — Наслышан о вас.

— Из уст психолога слышать такое страшновато, — хмыкнул Ригдейл.

Однако на Фейермана он посмотрел одобрительно. Тот смотрелся респектабельнее всех в команде — Адаму недавно исполнилось сорок пять, и он был старшим из присутствующих. К тому же предпочитал классический стиль и носил очки: он был сильно близорук.

— Вам не о чем беспокоиться, — отточенно улыбнулся Фейерман.

— Томас Харди, наш аналитик, — представила Тэсс последнего члена своей команды.

— А я думал, вы пригласили какую-нибудь голливудскую звезду для прикрытия, — заметил Ригдейл.

Он был прав. Том действительно смотрелся человеком, сошедшим с экрана: шатен с чуть вьющимися волосами до плеч, голубыми глазами и безупречной улыбкой. Всем этим ЦРУ беззастенчиво пользовалось.

— Мистер Ригдейл, надеюсь, вы знаете, что у нас не слишком много времени. Рейс в Вену завтра утром, а до этого я должна ввести вас в курс дела.

— Звучит потрясающе. Не хотите ли выпить? Или поужинать?

Нет, Ригдейл явно не собирался облегчать Тэсс задачу.

— Благодарю, не стоит. Сейчас мы уточним нашу легенду, а потом я отпущу своих людей и сообщу вам то, что вам нужно знать.

— Потрясающе, — снова сказал Ригдейл. Он чуть склонил голову набок и так посмотрел на Тэсс — ни дать ни взять Робин Гуд, прикидывающий, на сколько золотых потянет добыча, которую удалось отнять у попавшегося на пути шерифа Ноттингемского. — Все, что мне нужно знать… Это впечатляет. Мисс Марлоу, может быть, вы все-таки сядете? Или я встану? Вам мешают сесть какие-то религиозные воззрения, я понять не могу?

— Я не верю в Бога, мистер Ригдейл, — холодно сказала Тэсс.

— Странно. Обычно люди, поработав на службе вроде вашей, начинают верить в него год этак на третий. А ваш стаж побольше.

Значит, он тоже читал ее досье — в укороченном варианте, разумеется. Или Джобс устно изложил основные пункты ее биографии. Этого следовало ожидать.

— Давайте сразу договоримся, мистер Ригдейл, — произнесла Тэсс как можно равнодушнее. Чем меньше показываешь людям, что они могут тебя задеть, тем в большей ты прибыли. — Операцией руковожу я. От вас я, согласно указаниям начальства, приму некоторые советы по работе, но все, что делаем я и мои люди, решать только мне, никакой коллегиальности и прочих демократических изысков.

— Какая речь! А я всего лишь предложил присесть. — Он поднялся. — Ладно, раз уж вы так категоричны, я постою вместе с вами. — Ригдейл отошел к окну и встал к нему спиной, скрестив руки на груди. — Излагайте.

Он удивительно органично смотрелся в этой богатой комнате, на фоне бархатных занавесей, позолоты и завитушек. Пожалуй, только не хватает костюма зажиточного плантатора и двух гончих собак, улегшихся на коврике у ног. Тэсс придержала не в меру разгулявшееся воображение.

— Итак, согласно легенде, с которой мы работаем, вы, сэр, отправляетесь встречать Новый год в Вену. С вами едет ваша новая подруга, то есть я, ваш секретарь, — Тэсс указала на Фейермана, — и два телохранителя. На новогоднем балу в Хофбурге вы должны представить меня определенному человеку. Дальше, в зависимости от обстоятельств, мы поблагодарим вас за услуги и попрощаемся или же поработаем еще немного.

— Звучит правдоподобно. — Ригдейл оглядел их маленькую команду, по-новому присматриваясь к людям. — Кроме того, что я должен быть ключиком от дверей в царство бессмертных, от меня что-нибудь требуется?

— Возможно. Это будет зависеть от рада обстоятельств. Но ничего сверхъестественного, учитывая, что специальной подготовки у вас нет. — Ригдейл неприятно хмыкнул, и Тэсс с удовольствием подумала, что нашла его слабое место. Хотя бы одно. — Мы постараемся, чтобы вашей жизни, кошельку и свободе ничто не угрожало.

— О! Это весьма обнадеживает. Не хотелось бы, погуляв на балу, вернуться домой в гробу.

— Не беспокойтесь, Дэвид и Томас сумеют защитить вас. Да и я не останусь в стороне, — сладко улыбнулась Тэсс.

— Это присказка, — заметил Ригдейл, — с которой я согласен. А где же обещанная сказка?

— Теперь, когда мы все познакомились, мои люди уйдут. — Тэсс кивнула агентам. — Утром, как условлено.

— Да, босс, — ответил за всех Адам, и трое мужчин покинули помещение.

Ригдейл проводил их взглядом.

— Полагаю, выход они найдут сами?

— Не сомневайтесь.

— Хорошо. А теперь, когда мы с вами остались интригующе наедине, может, все-таки выпьете чаю?

2

Отказываться дальше не имело смысла, иначе это походило уже на намеренное неуважение, а Тэсс не имела причин ссориться с Ригдейлом. Наоборот. Если она будет вести себя вежливо и нейтрально, это, возможно, позволит без проблем избавиться от него сразу, как только его помощь перестанет быть необходимой.

— Хорошо, мистер Ригдейл.

— Называйте меня Доминик. — Он прошел к столу, взял старомодный колокольчик — наверняка работа каких-нибудь мастеров Ренессанса! — и позвонил.

Тэсс уселась на ближайший стул, бархатный до безобразия. Ее начинала забавлять ситуация.

— Вы правда так живете, Доминик? Или это спектакль для неискушенных?

Он, кажется, удивился.

— Что вы имеете в виду?

Тэсс обвела рукой комнату.

— Вот этот музей.

— Мне нравится, — пожал плечами Ригдейл и уселся напротив.

Теперь его и Тэсс разделял кривоногий столик, столешницу которого украшала черепаховая инкрустация.

— Не сомневаюсь, — пробормотала она, во все глаза глядя на горничную, возникшую на пороге.

В горничной все было идеально-услужливо: манеры, серое платье, крахмальный передник и кружевная наколка на голове. Она расставила на столике тонкостенные фарфоровые чашечки, налила из чудесного чайничка ароматный черный чай, сделала книксен и удалилась с достоинством герцогини.

— Музейные работники на высоте, — заметила Тэсс, провожая горничную взглядом.

Чай оказался крепким и очень вкусным — отпив глоток, Тэсс почувствовала, как по телу разливается тепло. В последнее время она постоянно мерзла. С того самого дня, как ей сообщили, что Эррола больше нет. Вернее, он есть. Но то, что от него осталось, уже не могло быть Эрролом Монтегю.

Доминик Теобалд Ригдейл, директор музея, внимательно изучал лицо Тэсс.

— Может быть, все-таки ужин?

Она покачала головой.

— Давайте приступим к делу, мистер Ригдейл.

— Доминик, — поправил он.

— Да. Зовите меня Тэсс.

— И не подумаю теперь звать вас по-другому. Мы же с вами любовники. — Он улыбнулся уголками губ. — Скажите, Тэсс, вы вправду работаете на ЦРУ с пятнадцати лет?

— Это громко сказано. — Она глотнула еще чаю. — Вы наверняка что-то прочитали обо мне, если спрашиваете?

— Да, но не так много, как хотелось бы. Я знаю, что вас подобрал на нью-йоркской улице Эррол Монтегю, до недавнего времени руководивший группой, где теперь начальствуете вы. Что через некоторое время он привел вас в ЦРУ и обучил. И что вы пошли на это добровольно. Это действительно так? Или у вас не было иного выбора?

— Действительно так. Эррол был моим опекуном и наставником, лучше которого я не могла желать. Мне нравится эта работа. Никто меня не заставлял.

— Отлично вас запрограммировали, — заметил Ригдейл. — ЦРУ славится своими методами обработки сознания. Я рад, что они не теряют хватку.

— То есть в проявление свободной воли вы не верите? — Тэсс поставила чашечку идеально по центру блюдечка и уставилась Ригдейлу куда-то в район переносицы.

— Не у пятнадцатилетней девочки, очарованной своим благородным опекуном. Извините. — Ригдейл весьма ловко поймал ее взгляд.

— Может быть, и так, — пожала плечами Тэсс. — Это ничего не меняет для нас с вами.

— Да, простите, я отвлекся. Продолжайте.

— Я работала под началом Эррола несколько лет. — Она заставила себя сухо излагать события, которые теперь были всего лишь фактами ее биографии. Все яркие воспоминания Тэсс заперла на замок и не собиралась открывать эту дверцу. Потом как-нибудь, в старости. — У нас отличная, сработанная команда. В основном действовали в Южной Америке и в некоторых странах Африки, с недавнего времени — в Европе. Задания получал Эррол, он же разрабатывал планы операций, учитывая мнения членов команды. — Тэсс улыбнулась, вспомнив, как иногда сердился Эррол, если она ленилась думать. Сердился так, что могло закончиться суровым выговором или битвой на подушках. — У нас хорошо получалось. За время, пока я работаю в ЦРУ, мы провалили всего лишь три задания.

— Неплохо, — оценил Ригдейл.

Впрочем, что он в этом понимает.

— Весьма, — сухо сказала Тэсс.

— Почему же в этот раз мистеру Монтегю не повезло? — Ригдейл явно знал, где копать.

— Вот это нам и предстоит выяснить. — Еще глоток чая, чтобы не было так нестерпимо горько во рту. Тэсс вернула чашечку на блюдце. — Как я уже сказала, с недавнего времени мы начали работать в Европе. Месяц назад Эррол улетел в Лондон, чтобы пока в одиночку приступить к выполнению следующего задания. Известный коллекционер, англичанин Джордж Пелли, был убит в своем поместье в Лестершире. Перед этим он купил на аукционе Сотбис вещь, которая считалась плащом одного из первых халифов — Абу-Бекра. Это легендарная вещь для мусульманского мира, не имеющая, однако, большого религиозного значения, скорее просто легенда, не особо известная и поддерживаемая нынешними мусульманами. Этакий артефакт в духе Индианы Джонса. Известно, что на торгах за эту вещь шла ожесточенная борьба и Пелли победил, но не прошло и недели, как его убили, а плащ исчез. Так как коллекционер был одним из наших информаторов, Джобс поручил Эрролу разобраться в этом деле. И шеф решил, что сначала разведает обстановку, а потом уже подключит нас.

Тэсс отлично помнила недавнее утро — пасмурное, сжавшееся в комок от подступающей зимы. Эррола в домашнем свитере, курящего на кухне. Сигарету в его крупных пальцах и большую чашку кофе перед ним на столе. Все эти мелочи всплывали сейчас, как пузырьки со дна озера. Рыба так дышит, говорил Эррол, когда удавалось выбраться на рыбалку. Рыба дышит, и ты видишь, что она там есть…

— На первый взгляд дело выглядело не очень сложным: скорее всего, плащ похитили обыкновенные воры, тем более что исчезло еще несколько ценных экспонатов из коллекции Пелли. Эррол выяснил, что заказчиком была некая мусульманская организация, и пошел по следу похитителей. Он отследил путь плаща до Вены, добрался туда и через день не вышел на связь. Только спустя две недели его отыскали на заброшенном заводе. Аккуратно разделанного на некрупные куски — эксперты полагают, что бензопилой.

— Как некрасиво, — поморщился Ригдейл.

— И мучительно, — холодно произнесла Тэсс. — Экспертиза установила, что начали не с шеи. Предположительно, он умер от потери крови, когда уже оказался без ног и ему отпиливали вторую руку.

— Вы мне это рассказываете, чтобы я посочувствовал или был в курсе дела? — осведомился Ригдейл.

— Чтобы вы осознали, на что способны люди, с которыми нам предстоит иметь дело. Кто бы они ни были. Пока что мы знаем лишь название организации — «Аль-Хариджа». Это мусульманские террористы, действующие по преимуществу на территории Алжира и Марокко. На сей раз, согласно промежуточному докладу, который успел сделать Эррол, господа террористы действовали не по своей воле. Установлена связь между ними и главой компании «Алстон», одной из крупнейших в Европе. Ее владелец, Ланс Аркетт, славится своей любовью к раритетам. Однако почему он не воспользовался услугами обычных похитителей ценностей? Почему Пелли поплатился жизнью за свою покупку? Обычно страстные коллекционеры, если и начинают войну за раритет, на убийство все же не идут — невыгодно. И уж точно не привлекают для этого марокканских террористов.

— Я знаком с Аркеттом и знаю, что должен представить вас ему.

— Верно. На новогоднем балу в Хофбурге, где обязательно будет Аркетт, вы познакомите меня с ним. Первого января он дает закрытый прием в своем особняке в Венском лесу. У меня нет никаких шансов проникнуть туда, если я буду в одиночестве, но вы наверняка сумеете раздобыть приглашение. Дальше — дело мое и моих людей.

— Будете подслушивать?

— И подглядывать, если удастся.

— Я так и думал. В общем и целом мне ясна моя задача, а условия сделки мне изложил капитан Джобс. — Ригдейл дотянулся до чайника, с аристократической непринужденностью вновь наполнил свою чашку и чашку Тэсс и заметил: — Я также изложил ему свои условия, и он согласился.

— Да, я знаю. Вы участвуете, пока вы нам нужны.

— Нет, Тэсс, я говорю о совершенно других вещах. — Ригдейл взял с блюдца печенье, поизучал его и аккуратно надкусил. — Например, о том, что вы будете со мной спать.

— Впервые об этом слышу, — холодно сказала Тэсс. Внутри все напряглось, как будто к позвоночнику прикоснулись лезвием ножа.

— Хорошо, что капитан Джобс не ввел вас в курс дела и оставил это удовольствие мне. — Ригдейл явно наслаждался — печеньем и полученным превосходством.

Сейчас он вовсе не казался Тэсс вежливым и воспитанным. Она вдруг осознала, что, скорее всего, Ригдейл очень злой человек. Расчетливый. Хладнокровный.

— Видите ли, Тэсс, я не слишком хороший актер. Чтобы талантливо сыграть вашего любовника, мне нужно им быть. Если мы с вами живем в разных номерах, это сразу же станет известно. Если мы с вами не спим в одной постели, это сразу же станет заметно. Вы, по легенде, моя новая девушка, и вас не было со мной еще вчера. Ни один из моих друзей не знает ни вас, ни ничего о вас. Что могло привести нас в объятия друг друга? Только сумасшедшая страсть. Я не настолько гениален, чтобы ее изображать. Проще испытать. — И, акульи улыбнувшись, добавил: — Обещаю, вы останетесь довольны.

Тэсс молчала. К сожалению, Ригдейл был абсолютно прав, и она это отлично понимала еще до того, как его увидела. Понимала, что работа с гражданским лицом сопряжена с определенными трудностями. И что придется слегка переступить через себя, но лишь слегка, так как к подобному повороту событий Тэсс тоже готовили. Пока что, правда, на практике применять не приходилось. Все когда-то бывает в первый раз.

В досье Ригдейла было сказано, что он мизантроп; его связи с женщинами были редки и непродолжительны, в гомосексуализме не замечен, просто людей не любит. И сейчас Тэсс это ощущала. Из доброго хозяина, слегка посмеивающегося над своими излишне серьезными гостями, Ригдейл превратился в королевскую кобру. Стоит дернуться, как она сделает бросок и вопьется ядовитыми зубами не раздумывая. Кобры вообще долго думать не любят.

— Я надеюсь, вы не полагаете, будто это даст вам некие особенные права, — наконец произнесла Тэсс.

— А разве я сказал, что мне это нужно? — неподдельно удивился он. — Милая моя, вы для меня такой же объект приложения интересов, как и я для вас. У нас будет восхитительный деловой секс. Сумасшедший, заставляющий терять равновесие деловой секс. Надеюсь, что расстанемся мы довольные друг другом. — Он сделал паузу и добавил, крутя в пальцах очередную печенину: — Вас ведь в ЦРУ не учат эмоциям. Наоборот, учат, как талантливо их подавлять. Как играть с ними. Уж это-то я про вас понял.

— Именно так, — сказала Тэсс.

— Меня иногда занимает вопрос, насколько вам позволяют оставаться людьми, на такой-то собачьей службе…

Тэсс не отрываясь смотрела в его темные глаза — пусть не думает, что хоть на секунду вывел ее из себя.

— …и иногда вы превращаетесь в машины для выполнения заданий. Но вот вы, Тэсс… Вы же любили своего опекуна, этого Монтегю?

— Да, конечно. Любила.

— И вам позволяли?

Она скупо улыбнулась.

— Эррол так решил. Он считал, что мы с ним семья. Он не мог иметь детей, и я стала ему дочерью. Дочерей полагается любить.

— Очень практично, — одобрил Ригдейл. — Жаль, что с ним обошлись так нехорошо. Мне, думаю, понравилось бы работать с ним. Надеюсь, что понравится с вами.

— Если вы желаете знать еще какие-либо подробности, я готова ответить на ваши вопросы. — Тэсс изо всех сил старалась держаться официального тона. Она слишком устала, внутри все было скручено пружиной, и ей нужно было непременно поспать несколько часов, чтобы не сорваться. Ригдейл, возможно, провоцирует ее специально.

— Не сегодня. — Он поднялся, и Тэсс тоже встала. — Судя по всему, вам пора.

— Завтра встречаемся в аэропорту. В Вену прилетаем рано, у нас будет время, чтобы подготовиться к балу в Хофбурге.

— У вас есть что надеть? — вдруг спросил он.

— Да, есть. ЦРУ позаботилось об этом.

— ЦРУ! — Ригдейл возвел очи горе. — О господи. Значит, так, Тэсс. Выкиньте все эти тряпки или сдайте на хранение — как хотите. По прилете в Вену мы с вами идем по бутикам и вы выберете себе то, что вам подходит. Это разумно.

— Если вы так полагаете, то разумеется. — У нее не было сил с ним спорить. — ЦРУ оплатит расходы.

Ригдейл несколько секунд молча смотрел на Тэсс, а потом захохотал. Смех у него оказался приятный и ему совершенно не подходил.

— Оплатит! — произнес он, качая головой. — Это лучшая шутка за последние пару месяцев. Спасибо, Тэсс, но в таких мелких подачках со стороны ваших работодателей я не нуждаюсь. Не стоит тратить деньги налогоплательщиков, посчитаем это моей маленькой любезностью. Что может быть естественнее, чем купить любовнице разноцветных тряпок?..

Когда она уходила, у нее была очень прямая спина. Слишком жесткая выправка. Армейская. Или выправка человека, которому давно не делали массаж, у которого стянуло все мышцы спины и некому исправить ситуацию.

Интересно, делал ли Эррол Монтегю ей массаж? Наверняка.

Доминик выждал некоторое время, достаточное для того, чтобы агент ЦРУ убралась на почтительное расстояние, и, дотянувшись до колокольчика, позвонил. На сей раз явилась не горничная, а дворецкий — он у Доминика тоже имелся. Уроженец Брайтона. Насквозь английский.

— Я могу звать Эмили, чтобы убрать со стола, сэр?

— Попозже. — Доминик извлек пачку сигарет из кармана брюк, дворецкий немедленно поднес зажигалку. — Собирай чемодан, Артур. Завтра рано утром я вылетаю в Вену.

— Снова ваши игры на пользу отечества, сэр? — По виду Артура невозможно было заподозрить, что он шутит. Старый добрый английский юмор, который в большинстве случаев и не юмор вовсе.

— Именно.

— Какие-нибудь особые указания будут?

— Нет, все как обычно. На сей раз меня обещают быстро отпустить.

— Надеюсь, все пойдет по плану, сэр.

— Ты же знаешь, Артур, операции никогда не идут по плану.

Он глубоко затянулся и откинулся на стуле, прикрыв глаза. Дворецкий бесшумно ушел, чтобы не мешать хозяину думать. Доминик даже не заметил этого.

Тэсс Марлоу, о которой он кое-что знал уже до того, как она возникла в его гостиной вместе с тремя угрюмыми мужиками на поводке — ни дать ни взять, строгая госпожа и ее доберманы, — понравилась Ригдейлу. Она была в его вкусе: ладная, подтянутая, очень пластичная — когда двигалась, на нее было приятно смотреть. И лицо — красивое, как раз такие лица Доминика привлекали. Полные губы, наводившие на мысль об африканских предках, прямой нос, большие темно-зеленые глаза с пушистыми ресницами, безалаберная челка и чуть вьющиеся волосы до плеч. Взгляд доверительный, чуть смущенный — специально, чтобы он подумал, будто она не опасна. А спина прямая. С такими женщинами обычно много сложностей.

Будь Тэсс Марлоу просто незнакомкой, встретившейся у него на пути, Доминик, возможно, и сыграл бы с ней в короткую любовь. Или в то, что он называл любовью. Но Тэсс достанется ему бесплатно на некоторое время, а потом не будет с ним уже никогда. Так правильно и так нужно. Такая у нее работа.

И его, Доминика, работа тоже не предусматривает ничего, кроме «сумасшедшего делового секса».

3

— Могу поспорить, что он опоздает, — сказал Дэвид, бросая взгляд на часы.

— Сколько поставишь? — весело спросил Томас.

— Нисколько. — Компьютерный гений вгляделся в толпу и отвернулся. — Вон он идет.

— Жаль, не успел выиграть пару долларов, — вздохнул Том.

Тэсс посмотрела в том направлении, куда до этого глядел Дэвид, и сразу же увидела Ригдейла. Тот непринужденно шагал сквозь толпу прямо к ним, и, глядя на него, Тэсс поняла, насколько злые шутки играет иногда с восприятием обстановка и освещение.

Сейчас, в безжалостном свете ламп аэропорта, а не в приглушенной полутьме собственной гостиной, Доминик выглядел моложе и очень по-деловому. Тэсс поймала себя на мысли, что ей нравятся мужчины в черных строгих пальто, особенно если умеют эти пальто носить. Ригдейл умел. Он шел неторопливо, засунув руки в карманы, а за ним оробевший от услужливости носильщик катил тележку с багажом. На тележке гордо возвышался один-единственный чемодан средних размеров.

Приблизившись, Ригдейл без лишних слов подступил к Тэсс вплотную, навис над нею, словно одинокая сосна над пропастью, улыбнулся ехидно и, прежде чем она успела сообразить, что собирается делать ее добровольный помощник, поцеловал. Крепко, губами в губы, хорошо хоть, не совсем всерьез. Да, подумала Тэсс, подавив инстинктивное желание отстраниться, Ригдейл подошел к делу со всей ответственностью. Ему было сказано, что легенда начинает работать сегодня, вот она и начала.

— Доброе утро. — Доминик закончил свой деловой поцелуй и, взяв Тэсс под руку, повел ее к регистрационным терминалам. — Надеюсь, ты выспалась.

Агенты, изображавшие телохранителей и секретаря, молча и даже незаметно переглянувшись, двинулись за парочкой — раз легенда заработала, нужно играть.

— Глаз не сомкнула, собиралась, — протянула Тэсс. Она действительно не успела поспать, но не потому, что набивала чемодан, а потому, что всю ночь изучала досье Ригдейла и еще раз просматривала те материалы по текущему делу, что имелись у нее в наличии.

— Бедняжка. Поспишь в самолете.

— Конечно, ведь ты утверждал, что у тебя там отличная кровать.

— Как приятно, что ты запомнила.

Они конечно же не стали проходить регистрацию вместе с простыми смертными: Доминик сказал пару слов служащему аэропорта, и всю команду провели по тубе перехода к ожидавшему их самолету. До этого Тэсс всего лишь дважды летала на частном авиатранспорте — во время заданий, выполнявшихся под руководством Эррола, — но оба тех самолета и в подметки не годились самолету Ригдейла.

Попав внутрь, Тэсс даже начала сомневаться, что весь этот шик и дизайнерские изыски всего лишь салон самолета, к тому же не очень большого. Короткий коридор привел в просторную гостиную, обставленную в стиле раннего конструктивизма. Доминик жестом предложил агентам располагаться, а сам под локоток провел Тэсс дальше, в белоснежную спальню с круглой кроватью.

— Можешь располагаться. — Он снял пальто, небрежно бросил его на кровать и полез во встроенный шкаф. — Думаю, нам не стоит сразу же приступать к выполнению обязательств — тебе не мешает выспаться, агент Марлоу. Вижу по лицу.

— С чего вдруг такая заботливость? — хмыкнула Тэсс. Он был абсолютно прав, усталость накопилась во всем теле, и все же нехорошо, что это видит незнакомый и не слишком приятный человек.

— По легенде. — Ригдейл достал из шкафа мягкий свитер, снял пиджак и повесил на плечики, а потом принялся расстегивать рубашку.

Чтобы пристально не наблюдать за ним, Тэсс уселась на кровать и начала стягивать сапоги.

— Только не переигрывай, Доминик.

— А я переигрываю? — Он сбросил рубашку, и Тэсс, выпрямившись, невольно загляделась на его торс. Гладкая кожа, накачанные мышцы — у него же наверняка личный спортзал в особняке. Только вот несколько шрамов портят впечатление.

— Нет, пока не переигрываешь, — вынуждена была признать Тэсс. Она кивнула на бугристый рубец на его боку. — Откуда отметины?

Он натянул свитер, лишив Тэсс возможности любоваться дальше.

— Видишь ли, я люблю экстремальный спорт. Иногда слишком быстро езжу. Все это оставляет метки. — И добавил без всякого перехода: — Ты голодна?

— Нет, — покачала головой Тэсс. Ей невыносимо, неприлично захотелось спать. — Я просто отдохну, если ты не против.

— Каюта в твоем распоряжении. А я выспался. — Он выглянул в иллюминатор и опустил шторку. — Скоро взлетим. Если не проснешься сама, разбужу за час до посадки. Даже секретным агентам надо завтракать.

Он вышел, не дожидаясь ответа Тэсс, и закрыл за собой дверь. Самолет трясся, выруливая на взлетную полосу, но никто не просил пристегнуться, никто не стоял над душой с напитками и традиционным сандвичем с вялым салатом. Тэсс аккуратно поставила сапоги на коврик у кровати и встала, чтобы убрать в шкаф сброшенное Домиником пальто и его рубашку. Вешая все это на плечики, невольно принюхалась: пахло туалетной водой «Terre D'Hermиs», как и было написано в его досье.

Совершенно незнакомый человек, с которым приходится быть рядом. Тэсс сейчас было все равно. У нее внутри словно выгорело все — после того как она узнала про Эррола. Ригдейл не сможет ее вывести из себя, потому что все мелочи, которыми он пытается задеть Тэсс, не тянут даже на комариные укусы. Быть его любовницей? Да запросто. Лишь бы это приблизило ее к тем, кто сотворил страшное с Эрролом. Ни к чему не обязывающий секс с красавцем-миллионером — это не назовешь высокой ценой.

Не раздеваясь Тэсс легла на кровать, оказавшуюся неожиданно мягкой, и потянула на себя край покрывала. Она немного полежит с закрытыми глазами, а потом сразу встанет и будет работать. Нельзя выпускать из виду Ригдейла. Нужно еще раз подумать о том, что предстоит делать. Она ведь руководитель. Нужно…

Снег летел под закрытыми веками.

Снег. С него начинались неприятные сны.

Когда Тэсс проснулась, в отделении самолета, которое Ригдейл легкомысленно называл каютой, была все та же полутьма — иллюминаторы закрыты шторками, горит пара лампочек и все. Самолет ровно гудел, и, бросив взгляд на хронометр, Тэсс поняла, что до посадки в аэропорту Вены еще полтора часа.

Она умылась, привела себя в порядок и, расправив покрывало на кровати, приоткрыла дверь в салон.

Мирная картина: все три помощника Тэсс бессовестно дрыхли в своих креслах в дальнем конце салона, пользуясь моментом; Ригдейл же сидел неподалеку за широким столом, на котором стоял включенный лэптоп, и читал газету. Он не видел Тэсс, и она замерла, пользуясь возможностью разглядеть миллионера, не играющего на публику.

Доминик просматривал газету очень внимательно — будто от этого зависела его жизнь. Не глядя, он протянул руку и взял чашку с кофе, стоявшую на столе, и, так же не глядя, отхлебнул. Он был сосредоточен, складки у носа и рта казались еще глубже, а очки в строгой черной оправе, которые Ригдейл нацепил, придавали ему сходство с благородными и кристально честными адвокатами из голливудских фильмов. Волосы, причесанные так аккуратно, что сию минуту его можно было бы снимать в кино, дополняли это впечатление.

Не дожидаясь, пока он ее засечет, Тэсс вышла в салон.

— Я скоро собирался тебя будить, — сказал Доминик, не отрываясь от газеты.

— Не стоит такой заботы.

— Тэсс, я все объяснил. Ты чужая женщина, к тому же агент ЦРУ. Я еще не водил романтических отношений с агентами ЦРУ. Полагаю, если бы попробовал, они не обрадовались бы.

Невозможно было понять, шутит он или нет, с таким-то каменным лицом. Но Тэсс невольно улыбнулась. Она уселась в кресло напротив и вытянула ноги.

— Зачем тебе это все, Доминик? Ведь тебя никто не заставлял помогать ЦРУ, насколько я понимаю.

— Приятная щекотка по напряженным нервам. Средство от скуки. Адреналин. — Он сложил газету и бросил ее на стол. — Что-то вроде экстремального спорта. Практически такой же допинг, как и у тебя, милочка.

— Ну конечно. — Тэсс почувствовала, что начинает злиться. — Это просто работа.

— Кому ты врешь? — Доминик усмехнулся. — Просто работа… Вы все, оперативные агенты, адреналиновые наркоманы, и тут я вас могу понять. Сам люблю принять дозу-другую адреналинчика. Но не пытайся доказать мне, что ты приходишь под крышу родного дома, отпахав как бы с девяти до пяти, и спокойно смотришь вечерние сериалы для домохозяек. Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Твой мозг работает совершенно по-другому.

— Ну расскажи мне, — пропела Тэсс потягиваясь, — как работает мой мозг?

— На повышенных оборотах. — Ригдейл одним глотком допил кофе и продолжил издевательски-невозмутимо: — Если бы ты не годилась для службы в ЦРУ, то, думаю, никогда бы и не узнала, что твой опекун там подвизается. Когда он тебе сказал, сознавайся?

— Через год после того, как… подобрал. — Тэсс было немного неприятно, что Ригдейл сидит и разбирает ее на составные части, словно забавный конструктор. Она и так знала, что это правда. Эррол никогда ничего от нее не скрывал — никаких мотивов. Жестокая, бьющая в цель честность.

— А до этого присматривался. Может быть, он тебя специально высматривал, прежде чем приручить. Это бывает. Ему нужна была женщина в команду. Женщина, целиком преданная ему.

— Ты еще скажи, что он меня не любил, — презрительно бросила Тэсс.

— Не скажу, потому что у меня нет фактов, — пожал плечами Доминик. — Любил, наверное. Так, как умел… Я присматриваюсь к агентам спецслужб с тех пор, как начал работать с ними. Люди, совершенно не похожие на массу так называемых нормальных людей. Кто-то утверждает, что вы все сумасшедшие, но я считаю, что вы просто другие. — Он снял очки, аккуратно положил их на стол и принялся загибать пальцы. — Во-первых, вы так привыкли жить на игле своей работы, что, стоит вам хоть на время сойти с дистанции, начинаете ломаться — поэтому надо скорее возвращаться в строй. Наркомания в чистом виде, воспитанная на Ферме [2] у сотен невинных агнцев. Вы подготовлены на заклание, но так надо: жертвы богам следует приносить регулярно. Во-вторых, вам так промывают мозги, что вы становитесь совершенно непредсказуемыми, и эту непредсказуемость тщательно направляют. Наши или не наши — зависит от степени коррумпированности. В-третьих, так называемая обычная жизнь с ее сериалами и семейными разборками перед сном не для вас. Ваши эмоции под строгим контролем. То, что вы называете любовью, соучастием, дружбой, строго дозируется. Если бы ты была умницей Тэсс, выпускницей провинциального колледжа, моей любовницей по стечению обстоятельств, а не по легенде, ты бы залепила мне пощечину сразу, когда я грубо предложил тебе спать со мной. Но ты сидишь и улыбаешься.

Тэсс и вправду улыбалась. Ригдейл был весьма точен в своих наблюдениях, хотя конечно же поверхностен. Глубины ему и не дано познать, и это хорошо, пожалуй.

— Сказанное мною ни капли не раздражает тебя, не так ли? — Он смотрел на нее очень внимательно и щурился.

— В досье не написано, что у тебя плохое зрение, — сказала Тэсс.

— Старость уже не за горами, понемногу начала развиваться дальнозоркость. Так раздражает или нет?

— Нет.

Ей было забавно, немного беспокойно и любопытно — только и всего. Миллионер Ригдейл с его старательными наблюдениями находился вне сферы интересов Тэсс, но все же они сидели рядом в самолете, мчащемся через Атлантику. Параллельные прямые, которые пересеклись в бесконечности. Неевклидова геометрия жизни.

— Это хорошо, — резюмировал он. — Люблю агентов спецслужб за отсутствие истерик на ровном месте.

— Женщины часто закатывают тебе скандалы? — засмеялась Тэсс.

— Нет. Не успевают.

Ей хотелось продолжить разговор, поинтересоваться, что он делает с недовольными им дамочками, — может, закапывает на заднем дворе? — но проснулся Адам и беседу с Ригдейлом пришлось свернуть. И приступить к не менее важному делу — к завтраку.

Тэсс никогда не была поклонницей вызывающей роскоши. Именно поэтому отель «Бристоль», располагавшийся в самом центре Вены, напротив знаменитой Венской Оперы, не понравился ей. Интерьеры, выдержанные в стиле бидермейер, с уникальными антикварными работами и оригинальными картинами известных мастеров, призваны были производить ошеломляющее впечатление, но на Тэсс нагнали тоску. Да еще Ригдейл конечно же остановился не где-нибудь, а в сьюте «Принц Уэльский», одном из самых роскошных номеров в Австрии, с собственной библиотекой, столовой, кабинетом, тренажерным залом и сауной. Телохранителей и секретаря разместили поблизости, а весь огромный номер принадлежал Доминику и Тэсс.

Еще в вестибюле, уверенно ступая по черно-белым мраморным полам, Ригдейл умудрился увидеть нескольких знакомых — не зря «Бристоль» считался одним из центров светской жизни Вены — и представил их Тэсс. Она улыбалась, протягивала руку для пожатий и поцелуев, а перед глазами у нее все время стояло лицо Эррола. Тот чувствовал себя в подобных ситуациях легче легкого. Конечно, ведь ему не приходилось спать с напарниками. Хотя нельзя быть до конца уверенной.

Тэсс понимала, что предстоящий секс с Ригдейлом не должен ее волновать. Совсем. Это всего лишь работа, но почему-то, когда он стоял рядом, держа ее за руку, и его большой палец, словно по рассеянности, поглаживал ладонь Тэсс, она чувствовала себя маленькой девочкой, которую вывел на волшебную прогулку всемогущий папа. Так не должно быть, эти чувства ей чужды, и тем не менее Тэсс их испытывала.

И ее немного пугало то, что она хотела в ответ прикоснуться к нему — хотела немного больше, чем должна бы. Слишком тонкая грань разделяла работу и удовольствие. Когда-то Эррол предупреждал ее об этом.

Осмотр «Принца Уэльского» занял немало времени. Пока агенты ЦРУ пытались обнаружить подслушивающие устройства или незаконно установленные видеокамеры — что, зная обоснованную паранойю, могло обнаружиться, а могло и нет, — Доминик показал Тэсс комнату, где они оба будут жить. Это оказалась роскошная спальня с монументальной кроватью, тканевыми драпировками, зеркалами и бюро, словно украденным лично у Наполеона, и все это в красно-золотистых тонах, в мягком освещении. На Ригдейла, впрочем, окружающая обстановка не действовала никак — ни удручающе, ни позитивно, — он просто закрыл дверь в спальню и принялся раздеваться.

— Вот так сразу? — насмешливо спросила Тэсс, усаживаясь на стул перед бюро и касаясь кончиками пальцев драгоценной столешницы. — Приступим к делу, мистер Ригдейл?

— Приступим, — согласился он, открывая шкаф. Там уже была аккуратно разложена и развешана его одежда — багаж прибыл раньше дорогих гостей.

— Мне снимать платье или только колготки? — продолжала ехидничать Тэсс.

Доминик выглянул из-за дверцы шкафа, посмотрел на нее, хмыкнул и снова спрятался.

— И то и другое, насчет белья думай сама. Переодевайся, мы уходим.

— С каких пор вы здесь командуете, мистер Ригдейл? — холодно осведомилась Тэсс.

Доминик, успевший под прикрытием дверцы переодеться в другие брюки и рубашку, вышел на середину комнаты.

— Не поможешь застегнуть запонки?

Тэсс не двигалась, молча ожидая ответа на свой вопрос.

— Послушай, не далее как пару часов назад ты снисходительно принимала комплименты себе как высококлассному агенту. А сейчас ведешь себя как маленькая девочка. — Не дождавшись помощи, запонки он застегнул сам. — Мы ведь договорились: по прилете в Вену я веду тебя по магазинам. Нам обоим нужно подготовиться к вечеру. Массажисты, косметологи и парикмахеры придут прямо сюда после четырех часов дня. У нас останется время на все. На то, чтобы ты и твои друзья настроили ваши хитрые приборчики, замаскировали пулеметы в сумочках и капсулы с ядом в воротничках…

Тэсс провела рукой по волосам. Черт, смерть Эррола подействовала на нее сильнее, чем следовало бы. Она все воспринимает немного… слишком.

— Прости. Ты прав. Будем действовать по договоренности.

4

Доминик исполнял свою роль, даже немного переигрывая, на взгляд Тэсс. Он протащил ее по магазинам, накупил ей одежды, украшений, духов, заставил пообедать в небольшом ресторанчике. Непрерывно следовавшие за ними Дэвид и Томас (Адам остался в отеле, чтобы подготовить оборудование) иногда ехидно переглядывались, но никаких замечаний по поводу действий начальницы не отпускали. Иерархия — это святое. Однако Тэсс могла себе представить, о чем думают ее подчиненные.

С Эрролом они работали по-другому. Да, бывало Тэсс приходилось изображать его спутницу — благообразный джентльмен в сопровождении хорошенькой брюнетки ни у кого не вызывал подозрений, — но между ними никогда не проскакивали вот эти нервные искры. То, что Тэсс ощущала в отношении Доминика, которого увидела в первый раз меньше суток назад, она не еще не испытывала никогда.

Когда они вернулись в «Бристоль», Тэсс, оставив Доминика руководить носильщиками, втащившими гору пакетов с покупками, проскользнула в монументальную ванную и заперлась там. Ей было необходимо побыть в одиночестве некоторое время, пусть и в помещении, которое было больше всей ее квартиры и отделано черным и белым мрамором. Тэсс встала под душ, словно смывший с нее пленку усталости, потом завернулась в мягкий белоснежный халат и вышла.

Доминик сидел за столом и щелкал клавишами ноутбука, но при виде Тэсс улыбнулся своей ехидной улыбкой и захлопнул крышку лэптопа.

— Подумать только, какие преимущества появляются, когда честно служишь на благо отечества. — Он поднялся навстречу Тэсс. — За прошедшие сутки я видел тебя в нескольких разных костюмах.

— А сейчас хочешь увидеть вообще без одежды, полагаю. — Тэсс бросила взгляд на настенные часы. Половина второго.

— Ах да, наш сумасшедший деловой секс. Готова приступить?

— Пожалуй. — Она пожала плечами.

— Тогда идем.

Свет в спальне был приглушен, шторы задернуты. Даже освещение здесь казалось дорогим — золотую пыльцу они рассыпают в воздухе, что ли?

— Есть что-нибудь, что я должен о тебе знать? — поинтересовался Доминик, развязывая галстук. — Например, что тебя нельзя целовать в четвертый сверху позвонок, иначе ты убьешь любовника?

— Уверен, что убью?

— Конечно. Ты всегда при оружии. Твой пистолет сейчас в кармане халата, который слегка оттопыривается.

Тэсс широко улыбнулась. Намеренно или нет, но Ригдейл ее смешил. Он был в какой-то степени забавен, хотя и опасен в своем роде.

— Я пощажу тебя, если ошибешься по незнанию. — Она демонстративно выложила маленький пистолет из кармана и оставила на столике. — Это позволит тебе прожить на пару секунд дольше.

— Ты убивала, Тэсс? — Доминик повесил галстук на спинку кресла и стоял, засунув руки в карманы брюк.

— Да, — сказала она спокойно. — Четырежды. И каждый раз — защищая свою жизнь.

— Это тяжело?

— В первый раз — да. Потом… это просто работа.

— Лжешь.

— Может быть. Но как ты проверишь? — Тэсс передернула плечами: неизвестно откуда взявшийся сквозняк пробежался по босым ногам.

Доминик покачал головой.

— Ну и черт с тобой. У тебя есть какие-либо предпочтения? Ты романтичная особа или как?

— Я особа, которая хочет поскорее покончить с одним делом и взяться за другое. — Она смотрела в сторону, на свое отражение в зеркале от пола до потолка. Хрупкая фигурка в роскошном белом халате…

— Но, Тэсс, — негромко произнес Доминик, и обнаружилось, что он стоит совсем рядом, так близко, что тепло его тела можно ощутить не прикасаясь, — ведь если ты не получаешь удовольствия от своей работы, зачем ты здесь?

Удовольствие от работы, о господи боже мой, подумала Тэсс, когда он положил руки ей на плечи. Ведь это работа и можно… рискнуть. Рискнуть расслабиться.

Первый поцелуй оказался глубже и сильнее, чем ранним утром в аэропорту. От Доминика пахло табаком и какими-то мятными пастилками, и он, на удивление, не проявлял никакой агрессии — только настойчивость. Интересно, как он сам воспринимает все это? Как неизбежное удовольствие, бонус к щекотке нервов? Скорее всего, так.

Пояс халата Тэсс развязался будто сам собой — возможно, так оно и было. Сам халат белой горкой осел на пол, и она снова почувствовала холод, хотя от ладоней Доминика исходило обжигающее тепло. Он вообще был горячий как печка.

— Да, — сказал он и провел кончиками пальцев по напряженной спине Тэсс, кожа которой тут же покрылась мурашками, — загоняли тебя на службе, мисс Марлоу. Ты не девственница, я надеюсь?

— А это тебя испугало бы? — Не слишком удобно говорить, уткнувшись носом в голубую ткань мужской рубашки, но выбора у Тэсс не было.

— Нет, просто я действовал бы по-другому. Лишение девственности тоже входит в подготовку или как?

— Ригдейл, ты язва. Почему ты разговариваешь, вместо того чтобы действовать?

Вместо ответа он подхватил ее и почти швырнул на кровать. Матрас мягко спружинил, и Тэсс засмеялась и раскинула руки. Она не стеснялась ни своей наготы, ни практически незнакомого мужчины, просто непостижимым чутьем в один миг поняла: зла он ей не сделает. Преимущество людей из параллельного мира: они побудут в твоей жизни и уйдут, не задев тебя.

Может быть, Доминик никогда не женится — с его-то нелюбовью ко всему человечеству в целом и к каждому его представителю в отдельности. Но если женится, то на заботливой домохозяйке, не иначе. Не зря он с таким вкусом разглагольствовал о сериалах и семейных разборках — вдруг это и составляет его тайное счастье? Обычно люди выдают подобные вещи, сами того не замечая. У Ригдейла будет настоящее Рождество с большой елкой, несколько детей и семейный отдых на тропическом уединенном островке. То, что Тэсс недоступно. То, что ей не нужно вовсе.

Она словно оторвала от себя прилипшую паутину и брезгливо отбросила. И золотистый воздух дорогущего сьюта уже не вызывал раздражения, и обстановка перестала казаться вычурной и кричащей, и даже миллионер оказался вполне симпатичным. Эррол называл такие штучки переключателем настроения, и, согласно методике, все сработало и в этот раз.

Доминик почувствовал перемену ее настроения и сыто улыбнулся.

— Вот теперь мы можем начать всерьез.

Все оказалось гораздо проще и приятней, чем представлялось днем ранее вымотанной Тэсс. Доминик не хвастался, утверждая, что она останется довольна. Она осталась. И еще как!

Ее предыдущие мужчины, с которыми Тэсс время от времени встречалась, чтобы расслабиться, отвлечься, были мужчинами на одну или несколько ночей, и обычно она не оставляла телефона и адреса. Такие встречи были простым физическим удовольствием, не более того. Ригдейл тоже вроде бы ничего особенного не делал, но секс с ним оказался увлекательным, нежным, страстным. Тот самый сумасшедший деловой секс, как Доминик и обещал.

Любопытно, почему он не нашел себе постоянную подругу, думала Тэсс через два часа, прижимаясь к боку Доминика и закрыв глаза, чтобы больше запомнить — ощущения она всегда хорошо запоминала. Ведь для миллионера, наверное, нет проблем найти такую, чтобы была под боком, когда нужно, а в остальное время не мешала. И даже неважно, любит она тебя за деньги или так просто — все равно, вряд ли Доминик Ригдейл играет в игру под названием «любовь для простых смертных». Судя по его характеристике в досье, даже не пробует. Но постоянные связи никакого отношения к любви не имеют.

Нынешняя ситуация была примечательна для Тэсс еще и тем, что ее любовник знал, кто она. Он почти ничего не знал о ней самой, о ее жизни, но кто она — знал, а это определяло многое. Это был наиболее откровенный секс, который у Тэсс случался когда-либо.

— Сколько у нас времени? — поинтересовалась она, не открывая глаз.

— Сейчас почти четыре. Через полчаса, увы, придется прекратить сибаритствовать.

— Угу, — сказала Тэсс и сильно ладонью провела по гладкой груди Доминика.

Тот засмеялся.

— Это приглашение?

— Почему бы и нет?

Они снова занялись любовью — на сей раз медленнее и обстоятельнее, и в середине процесса Доминик пробормотал, что это напоминает секс немолодых рантье в Ницце, чем до слез насмешил Тэсс.

Удивительное чувство, оказывается, одеваться на бал, когда у тебя хорошее настроение.

Тэсс повернулась перед зеркалом — сначала правым, потом левым боком, оценивая собственную фигуру и прикидывая, насколько зеркало врет. Иногда ей казалось, что бедра слегка потяжелели, но это был обычный иррациональный страх красивой женщины, позволяющей себе есть пиццу. Пицца, гамбургеры, китайская еда — обычный рацион, когда нет времени съесть что-то более приличное, — и Тэсс понимала штатных врачей, иногда рыдавших над медицинскими картами агентов. Куда там тяжелым огнестрельным ранениям! Гастрит и язва желудка — вот настоящий бич агентов ЦРУ.

Но сегодня Никакие лишние килограммы Тэсс не мерещились, черное переливающееся платье сидело как влитое, подчеркивая фигуру. На шее поблескивала платиновая цепочка с кулоном в форме сердца — безделушка на вид, если не знать, сколько она на самом деле стоит. Тэсс не знала, так как благополучно отвернулась, когда Доминик расплачивался, но, судя по размеру рубина, количество нулей в счете впечатляет.

Рубин. Прекрасный камень, который могут носить далеко не все, камень жизни и любви. Он оживляет, укрепляет сердце и изгоняет тоску. Случайно Доминик выбрал для Тэсс именно этот кулон или все же хотел таким образом что-то сказать? Тэсс поморщилась: воображение окончательно разгулялось. Сомнительно, что он способен на романтические жесты, и вряд ли хорошо разбирается в языке камней — только в размерах и ценах.

— Ты готова? — послышался из-за двери голос Доминика.

— Да. — Тэсс в последний раз придирчиво оглядела себя и вышла в гостиную. Ригдейл, облаченный в смокинг, сидел в кресле. Удивительно, но в помпезных интерьерах Доминик по-прежнему смотрелся их неотъемлемой частью. Это приобретается или таким надо родиться?

Поколения его предков, что успели родиться и умереть в Америке после прибытия «Мейфлауэра», напомнила себе Тэсс. Предки Доминика из кожи вон лезли, чтобы породить нечто вроде него. Наверное, родился он тоже в смокинге. Маленьком. Скроенном с учетом идеального облегания подгузника.

— Прекрасно выглядишь, — отвесил дежурный комплимент Ригдейл. — Вижу, что не прогадал.

— Ты заказывал девушку покрасивее? — очаровательно улыбнулась Тэсс.

— Да, полагаю, что под руку со здоровенным бородатым мужиком в камуфляже я смотрелся бы хуже.

Тэсс фыркнула.

— Хорошенькое же у тебя мнение о нашей братии.

— У тебя есть шанс его исправить. — Доминик встал и подал ей руку. — Идем. Манто тебя дожидается, авто тоже, мисс Тэсс Марлоу.

Дворец Хофбург — зимняя резиденция венского двора — сиял огнями, напоминая волшебный замок из сказки про Золушку. Вена вся переливалась иллюминацией, оставшейся после празднования Рождества; в морозном воздухе ледяной иглой искрился шпиль собора Святого Штефана. Впечатление немного портили леса вокруг нижней части шпиля: Тэсс была в Вене несколько раз, но собор вечно реставрировали. Кажется, его и строили несколько веков. Так что ничего удивительного, что кое-какие его части вполне могли начать требовать реставрации сразу по завершении строительства. На улицах было полно народу: с двух часов дня на перекрытых центральных улицах жители и гости австрийской столицы танцевали вальс.

На улице пахло кофе и корицей, и еще — сосисками, которые жарили в маленьких киосках. Тэсс потянула воздух носом и украдкой вздохнула: она с детства любила запахи уюта и спокойной, размеренной жизни, которой у нее никогда не было. Память, которой хорошо бы уснуть, подсунула картинку: комната с обшарпанными стенами, где еще заметны белесые прямоугольники — когда-то здесь висели картины; стол без скатерти, заваленный мусором; и небольшая еловая ветка в банке, задвинутая в темный угол, чтобы отец не нашел. На ветке висят несколько конфет в ярких обертках, и Тэсс, притаившись за креслом, ждет вечера, когда конфеты станут ее.

Как все это не похоже на праздничные улицы Вены, запах домашней стряпни и кофейный флер! Тэсс заставила себя переключиться.

В Хофбурге проходил и так называемый общественный бал, куда билеты могли приобрести все желающие, но путь вип-персон лежал в закрытые для простых смертных помещения. Доминик провел Тэсс через боковой, но от того не менее помпезный вход. Они поднялись по лестнице, сопровождаемые «секретарем» и «телохранителями», и были остановлены внимательным молодым человеком, который вежливо попросил Дэвида и Томаса задержаться здесь (телохранителей на бал не пускали, воображая, что смогут обеспечить важным гостям охрану), а Адама с сомнением пропустил, стоило Ригдейлу презрительно изогнуть губы.

— Снобизм — непременная составляющая высшего света, даже у младших служащих, процедил Доминик, вводя Тэсс в огромный бальный зал, заполненный людьми.

Она пожала плечами: сейчас стоило сосредоточиться не на этом. Дэвид и Том знают свое дело.

Ригдейл тоже быстро вспомнил, что его просили делать. Устремившись к ближайшей небольшой группе людей, он представил Тэсс своим знакомым, немного поболтал с ними об отдыхе и биржевых сводках и двинулся дальше, методично обходя зал. Рано или поздно Аркетт должен был попасться им на пути, особенно если «телохранители» уже благополучно обошли местную охрану и работают в зале.

Крохотный наушник в ухе Тэсс, замаскированный под дизайнерскую сережку, зашептал голосом Тома:

— У второго окна справа от входа. Это он.

— Там. — Тэсс осторожно развернула Доминика в нужном направлении.

— Отлично. — Ригдейл нацепил на лицо отрешенно-светское выражение и неторопливо направился туда, где стояла очередная кучка гостей. По дороге он ненавязчиво положил руку на талию Тэсс. Теплое прикосновение на глазах у множества людей заявляло о том, что эта девушка принадлежит этому мужчине, и никак иначе.

Тэсс обворожительно улыбалась, шагая рядом с Домиником. Хорошо, что первое впечатление обманчиво и Ригдейл оказался хоть в чем-то приятным.

Человек, который интересовал ЦРУ, стоял в окружении своих приятелей — лощеных мужчин и женщин, словно сошедших с обложек журналов, смачно повествующих о скандалах в высшем свете. Ланс Аркетт, владелец компании «Алстон», был невысоким, темноволосым; его лицо, приятно невыразительное, не вызывало желания его запомнить. Очень полезное качество для человека, играющего в опасные игры с помощью марокканских террористов.

— Ланс! — Ригдейл широко улыбнулся и протянул Аркетту руку, не занятую обследованием талии Тэсс. — Рад тебя видеть!

— Боже, Доминик, неужели ты здесь?! Нежданный гость, — усмехнулся Аркетт, отвечая на рукопожатие. Его друзья отступили на некоторое расстояние, занятые своим разговором. — Что привело тебя в Вену?

— Скука, как обычно. И небольшой каприз моей очаровательной Тэсс. — Доминик прижал ее к себе еще крепче, хотя, казалось бы, куда уж. И так они стояли ближе друг к другу, чем диктовалось приличиями. — Она никогда не была в Вене, а я пошел у нее на поводу.

— Не знал, что ты ходишь у кого-то на поводу, — заметил Аркетт.

— До определенной степени, Ланс. Мы все умеем играть в эти игры.

Мужчины обменялись понимающими улыбками, которые вызвали у Тэсс короткий приступ собственной неполноценности. Хорошо же она вошла в роль, если злится, что ее в расчет не берут.

Доминик извинился и, следуя заранее оговоренному плану, отошел в сторону поприветствовать знакомых, оставив Тэсс на произвол судьбы и объекта их интересов. Официант поднес ее бокал с шампанским, и она охотно взяла, с неудовольствием посмотрев вслед покинувшему ее кавалеру.

Словно почувствовав ее раздражение, Аркетт обратился к Тэсс, плотоядно улыбаясь:

— Мисс, вы, несомненно, обладаете невероятными способностями, если вытащили Доминика за пределы его драгоценного дома. Обычно он сидит там, как моллюск в раковине, и выковырнуть его нелегко.

— Я очень люблю морепродукты, — очаровательно улыбнулась Тэсс. Можно было бы сыграть роль глупенькой содержанки, но это ее не устраивало.

— Я вижу. — Аркетт окинул ее оценивающим взглядом, и Тэсс заулыбалась еще шире.

Давай, мысленно подсказывала она ему. Скажи что-нибудь скабрезное. Что-то, с чем я могу работать.

Аркетт ее не подвел.

— Вы знаете, я тоже страстный мизантроп. — Он сделал интригующее ударение на слове «страстный». — С трудом выбираюсь за пределы моего маленького мирка. Предпочитаю кого-нибудь туда пригласить.

— И несомненно, быстро распрощаться, — подмигнула ему Тэсс.

— Зачем останавливаться на чем-то одном, когда мир так многообразен? — Аркетт немного придвинулся.

О да, подумала Тэсс, мое декольте играет свою роль.

— Вы же разделяете эту точку зрения, не так ли? Иначе вы не были бы здесь с Домиником.

Судя по досье, Ланс Аркетт был завзятым бабником. Ригдейл — тот просто с женщинами не задерживается из-за нелюбви к роду человеческому, а вот француз, как бы оправдывая происхождение, рад был приволокнуться за каждой юбкой. Именно на этом строился расчет Тэсс при знакомстве с объектом — на том, что он ею заинтересуется. Она попадала в предпочитаемый Аркеттом типаж. И хорошо: неудобно было бы надевать блондинистый парик. Парики Тэсс не очень любила.

Она чуть-чуть опустила ресницы, изображая смущение, которое — они-то с Аркеттом знали! — было всего лишь частью игры.

— О, Доминик моллюск другой породы. Он редко высовывается из раковины. Это не совсем меня… удовлетворяет. — Тэсс протянула руку и пальчиком с идеальным ногтем коснулась бриллиантовой булавки на галстуке Аркетта. — Многообразие форм — это то, что я люблю в животном мире. Всегда найдется что-нибудь еще вкусное, что можно съесть.

— Секретничаешь без меня? — полушутливым, полусерьезным тоном поинтересовался незаметно подошедший Доминик. Очень вовремя. По губам он, что ли, читал издалека? — Хочешь закусок, дорогая?

— Не сейчас, — протянула Тэсс, морщась так, чтобы увидел Аркетт. Пусть поймет: она сожалеет, что им помешали. Она послала объекту еще один многозначительный взгляд и взяла Доминика под руку. — Все эти патриархальные развлечения не совсем в моем вкусе. Вальс прекрасен, но его танцуют и на улицах. И здесь слишком много народу. Я предпочитаю камерные вечеринки.

— Не капризничай. — Доминик чмокнул ее в нос. — Это была твоя идея.

— Почему бы вам обоим не заглянуть завтра ко мне? — подал голос Аркетт.

Тэсс мысленно выкрикнула «yes!».

— У меня здесь дом, — продолжал Аркетт. — Я устраиваю небольшую вечеринку для избранных. Раз уж ты, Доминик, оказался здесь, ты просто обязан у меня появиться. И конечно же мисс… э-э… Тэсс приглашена.

— А вы можете пообещать мне разнообразие? — поинтересовалась она. — Что-то, чего я не пробовала?

— Будут лобстеры.

— Да, с лобстерами я еще не очень близко знакома.

Аркетт укоризненно посмотрел на Доминика и поцокал языком. Тот сделал каменное лицо, то есть и бровью не повел.

— Тогда жду вас у себя к шести. — Аркетт махнул пожилому человеку, стоявшему у стенки, видимо секретарю, и тот кивнул.

На этом все распрощались, и Доминик увлек Тэсс в толпу.

— Так просто? — заметил он, убедившись, что их никто не слышит. Во всяком случае, никто заинтересованный.

— Это только кажется, — ответила Тэсс. — На самом деле мы почти ничего не сделали. Напроситься к нему на вечеринку, имея под боком тебя, самая простая часть. Настоящая работа начнется завтра. После чего мы сможем распрощаться.

— А мне уже начинает нравиться. — Ладонь Доминика прошлась по спине Тэсс. Его пальцы были горячими даже сквозь ткань платья. — Я останусь с вами, пока буду полезен, не так ли?

— Разумеется. — Тэсс почувствовала смутное беспокойство. Во-первых, очень уж странно он это произнес. Не окажется ли его «пока буду полезен» на самом деле «пока я захочу»? А еще — прикосновение его руки к спине рождало в воображении Тэсс совершенно неприличные мечтания. Которые агенту не полагались.

5

В отель Доминик и Тэсс вернулись около часу ночи. Команда прибыла чуть позже, проследив за отбывшим Аркеттом до ворот внушительного особняка в Венском лесу. Дэвиду удалось навесить маячок на роскошный автомобиль объекта, так что агентам предстояло ночное дежурство у монитора слежения.

За окнами бушевал праздник, по улицам перемещались веселые толпы, играла музыка, и шампанское лилось рекой. Прижавшись лбом к стеклу, Тэсс смотрела на сияющую огнями улицу и чувствовала себя маленькой и потерянной. Все хорошо, работа идет своим ходом, но… Это первый Новый год без Эррола. Зато в компании почти незнакомого мужчины с замашками наследного принца. Примета, гласившая, что как Новый год встретишь, так его и проведешь, на сей раз оптимизма не добавляла.

Не то чтобы Тэсс волновали праздники. Смена одного дня другим достаточно банальное событие, чтобы испытывать щенячий восторг по поводу его празднования. Но маленькая девочка, дожидавшаяся полуночи в ночь с тридцать первого декабря на первое января, чтобы шепотом пожелать маме счастья и съесть несколько конфет, до сих пор подсознательно хотела чуда. Здесь меркли понятия чувства и профессионализма и сочетания этих двух вещей. Черт возьми, агент ЦРУ не должен быть бесчувственным! Ничего не ощущают машины, а люди… люди просто бывают странными, но они все равно остаются людьми.

Быть человеком — значит хоть чего-то хотеть. Как минимум.

Тэсс очень хотела найти убийц Эррола. А что будет потом, покажет время. Говорят, со временем становится легче.

Две тяжелые ладони легли ей на плечи.

— О чем задумалась?

— Тебя действительно это интересует? — сказала Тэсс не оборачиваясь, но и отстраниться не попыталась.

— Да.

— Обдумываю план действий на завтра, — соврала она. Не говорить же Ригдейлу правду в самом деле, он ей никто.

— С таким лицом?

— Как ты можешь знать, какое у меня лицо? — огрызнулась Тэсс. — Я стою спиной к тебе.

— Но, дорогая, — пробормотал он ей в ухо, — ты отражаешься в стекле.

Тэсс глубоко вздохнула и решительно высвободилась.

— Ты совершенно не обязан называть меня дорогой, когда мы наедине.

— Именно наедине я и обязан это делать. Мне нравится. — Доминик прошествовал к шкафу, распахнул дверцу и пропал в его недрах. Через некоторое время оттуда донеслось: — Ты собираешься спать? Или будешь всю ночь планировать и перепланировать?

— Почему тебя это волнует?

— Меня это не волнует. Я задал вопрос.

— Я не знаю.

— Тогда предлагаю пойти прогуляться. — Он вынырнул из шкафа, как из пасти доисторического чудовища, облаченный в джинсы и свитер.

Тэсс глазам своим не верила. И ушам тоже.

— Куда? — глупо спросила она.

— На улицу. Где еще можно гулять? — резонно заметил он.

— Ты же не любишь толпу. Это в твоем досье написано.

— А на твоем лице написано, что тебе просто необходимо вкусить обычных человеческих радостей.

— Ригдейл, — зло сказала Тэсс, — ты что, делаешь вид, что разбираешься в людях?

У него дернулся уголок рта.

— Давай опустим все взаимные колкости, которыми мы можем обменяться, — спокойно произнес он. — Не люблю терять время. Ты идешь или нет?

— Вот так вот запросто? Без охраны?

— Ты — моя охрана. Сама просила меня не сомневаться в твоей квалификации. Ничего плохого от прогулки не будет, мы просто пройдемся туда-сюда, съедим пару сосисок и запьем пуншем или пивом.

Он явно издевался. Но ведь переоделся, значит, и вправду хочет идти гулять.

— Подозрительно все это. Никогда не поверю, что ты способен съесть сосиску на улице. Ты же, хм… Теобалд.

— А ты меня испытай, — почти промурлыкал он.

Фейерверки взрывались прямо над головами. Над готическим сталагмитом собора Святого Штефана полыхали остатки салюта. Тот, что спонсировали городские власти, уже закончился, и за дело взялись предприимчивые граждане. Со свойственной австрийцам практичностью они запускали в небо фейерверки приблизительно раз в две минуты. Тэсс стояла, запрокинув голову, и смотрела, как в черном небе расцветают фантастические цветы.

— Я выиграл.

Из толпы вынырнул Доминик, держа в одной руке две булки с сосисками, а в другой — две кружки с пуншем. Тэсс не удержалась от хихиканья: очень уж потешно выглядел миллионер в стильных джинсах, прекрасном модном пальто и купленной тут же на углу шапочке с помпоном. Шапочка была приобретена, дабы не отморозить уши, ибо отчетливо подмораживало.

Тэсс взяла из его рук булку (сосиска прямо-таки истекала вкусным соком, и она впилась в нее зубами, осознав, как сильно проголодалась), а Доминик, нимало не смущаясь, деловито надкусил свою. И запил пуншем. После чего выразительно посмотрел на Тэсс.

— Я признаю, — пробубнила она с набитым ртом, — ты можешь добыть мамонта.

Доминик пожал плечами и продолжил близкое знакомство с сосиской. Он сейчас выглядел совсем другим, чем при первой встрече. В окружении простых людей, а не дорогих коллекционных вещей, на площади в веселой толпе, а не в сьюте «Принц Уэльский», он был похож на человека, который способен жить просто и легко. Хотя Тэсс знала, что это не так. Эта прогулка была бравадой, вызовом: вот посмотрите, я и так могу. Я все могу. Не стоит со мной спорить, говорила эта прогулка.

Тэсс и не собиралась. Мужчины бывают очень забавными, и следует просто расслабиться, наблюдать и получать удовольствие.

Еще шапочка эта…

Булка с сосиской закончилась. Тэсс облизала пальцы и с интересом понаблюдала, как Доминик аккуратно вытирает руки салфеткой. Апельсиновый пунш придал мыслям нужную легкость, фейерверки все падали и падали звездами, и люди вокруг так радовались, что невозможно было не заразиться общим весельем.

— Ты сказала Аркетту, что не любишь вальс. Это правда? — спросил Доминик.

— Я соврала.

— Тогда идем танцевать.

— Мистер Ригдейл, — сказала Тэсс в притворном ужасе, — что с вами? Вы заболели?

— Мое поведение не согласуется с тем, что написано в досье? — педантично уточнил он.

— Согласуется. Там ты назван трудно предсказуемым.

— Тогда не о чем беспокоиться, Тэсс.

Танцевали почти везде. Музыка лилась из динамиков, над широкой улицей Грабен раскачивались под морозным ветром люстры, сплетенные из гирлянд с золотистыми лампочками. Доминик вывел Тэсс на импровизированную танцплощадку, дождался первых тактов очередного вальса и уверенно повел ее, даже не думая спотыкаться или налетать на других танцующих. Вальсировал он с убийственно серьезным лицом. Тэсс же хотелось смеяться и плакать одновременно. Смеяться — от легкости и комичности ситуации, а плакать — от глубоко забившейся тоски. Но плакать Эррол ее отучил.

Значит, оставалось смеяться.

Это было совсем не похоже на обычную работу. Тэсс никогда не работала так. Не отвлекалась, чтобы пойти на улицу потанцевать вальс. Она много лет жила, почти не думая о себе и о собственных удовольствиях. И это было нормальным. У всех своя норма, так ведь?

Для Тэсс обычным было убийственное напряжение, острая работа мысли, быстрота реакций и сосредоточенность на деле. Только так и никак иначе. Она не успевала что-либо полюбить. Любовь была из другого мира. В другом мире оставалось удовольствие от безмятежного времяпрепровождения; отдыхая, Тэсс всегда помнила, зачем она это делает: чтобы расслабиться немного, а потом работать эффективнее. Отдых был необходимостью, а не движением души. Эррол любил ее, да, но Эрролу и в голову бы не пришло повести ее танцевать. Эррол считал, что милые бессмысленные вещи отвлекают, и хотя Тэсс всегда могла попросить и получить все что угодно, она редко просила. В результате она не понимала, как можно покупать милые мелочи, находить прелесть в маленьких удовольствиях вроде сосисок и пунша и вот так вальсировать на улице с мужчиной. Абсурд! А Доминик, выходец из другого мира, в детстве наверняка играл с железной дорогой размерами с небольшой спортзал, в юности таскался с девушками по барам и даже, может быть, уже когда-то покупал шапочку с помпоном.

Как так можно? Где грань между дозволенным и ненужным? Как отличить одно от другого?

С Эрролом все было ясно и понятно. Но вот Эррола три недели как нет — и короли из карточного домика ее жизни морщатся и подмигивают.

Тэсс тоже заморгала.

Доминик остановился.

— По-моему, ты где-то не здесь, мисс Марлоу.

— Меня удивляет твоя трогательная забота, — от неожиданности огрызнулась Тэсс. — Так хорошо вошел в роль?

— Вроде того. Расслабься, Тэсс. Разве это так сложно?

— Расслабиться — это не для меня.

— Глупости.

Доминик притянул Тэсс еще ближе, посмотрел ей в глаза долго и непонятно, а потом поцеловал. Не так, как целовал раньше, в номере отеля. По-другому.

Тэсс закрыла глаза.

Давным-давно мама сказала ей, что с закрытыми глазами целуются те, кто хочет по-настоящему прочувствовать вкус поцелуя, потому что этот поцелуй чем-то интересен. И дорог. С тех пор Тэсс всегда зажмуривалась, если хотела что-то лучше запомнить. Особенно если это лежало в области ощущений. Поэтому она так хорошо стреляла с закрытыми глазами. По чувству.

А когда она целовалась раньше, с другими мужчинами, то редко закрывала глаза. Не хотела никого запоминать.

Этот поцелуй почему-то захотелось сохранить.

И губы Доминика были горячими и настойчивыми, и этот взаимный вкус пунша — странно волнующим, и еще голова немного кружилась: от танцев, вина и безнаказанности. Звуки уходили на глубину, уши словно ватой закладывало, потому что шум улицы только мешал теперь. Тэсс хотелось остаться с Домиником наедине, в тишине…

Тяжело дыша, она вынырнула из наваждения.

— Нет.

— Нет? — удивился он, глядя ей в глаза с равнодушием наевшегося тигра. — Почему?

— Потому что ты делаешь это уже не по роли, — сказала Тэсс первое, что пришло в голову. Жалкая отговорка, и оба это понимали.

— Мисс Марлоу, — промолвил он, — я считал вас умнее. — И отпустил ее.

В отель они возвращались рядом, но за руки не держались. Тэсс не могла отделаться от чувства, что сама себя загоняет в ловушку. Но в какую? И что ей с этим делать? Она усилием воли выкинула из головы неуместные мысли и сосредоточилась на предстоящем на следующий день деле.

6

— Ты не поедешь с нами. Твоя работа закончена.

— Нет, мисс Марлоу, на мой взгляд — нет. Я поеду.

— Это абсурд.

Доминик пожал плечами.

Спор продолжался уже полчаса. А Тэсс-то тешила себя надеждой, что достаточно будет просто приказать Рйгдейлу, когда придет время с ним расставаться. Наивная. Она предвидела трудности, но того, что он упрется, как ишак Ходжи Насреддина, и захочет принимать участие и дальше, словно не слыша ни приказов, ни возражений, — этого Тэсс не предполагала. Несмотря на постоянное общение с негодяями мира сего, вера в своих была у нее весьма развита. И тут такие сюрпризы!

Было далеко за полночь, в номере царила сдержанная суета: под руководством начальницы агенты готовились к срочному отбытию. Вечеринка у Ланса Аркетта, весьма серьезно разбавленная безуспешными приставаниями последнего к Тэсс, принесла плоды: Дэвиду удалось выяснить, что завтра рано утром Аркетт вылетает в Манаму, столицу королевства Бахрейн. Предположительно с плащом Абу-Бекра за пазухой. Так что команда поспешно сворачивала лагерь, готовясь к отъезду и настоящей работе. Тэсс уже связалась со штаб-квартирой и получила координаты связного в Манаме, а также всю необходимую информацию касаемо пребывания Аркетта в Бахрейне. Начиналась опасная игра, нервы привычно щекотало предчувствие большого дела, и Доминик Теобалд Ригдейл казался теперь в этой игре совершенно лишним.

Сам он, однако, так не считал.

Спорили они с Тэсс за закрытой дверью, разумеется. Доминик доказывал, что еще может пригодиться, а она решительно возражала — и так по кругу.

— Мистер Ригдейл, — наконец произнесла Тэсс равнодушно, как будто превращая противника в статуэтку для украшения интерьера, — это не обсуждается. Все. Я не могу больше тратить на вас время.

— Итак, я снова стал мистером Ригдейлом. — Доминик скрестил руки на груди. — Что ж, если вы утверждаете, что я вам больше не нужен, отлично! Я знаю, на что употребить дальнейшее время.

В душу Тэсс закралось нехорошее подозрение.

— Ты ведь не хочешь отправиться в Бахрейн самостоятельно?

— Почему бы и нет? Мне все равно, где проводить отпуск. Бахрейн — отличный вариант, я там бывал всего дважды. Солнце, экзотика. И старые знакомые.

— Ты не посмеешь.

— Я посмею. Так что в твоих интересах взять меня с собой и тем самым перестать терять время, которым ты так дорожишь.

Тэсс еще ни разу не сталкивалась с настолько наглым гражданским, который отказывался бы выйти из операции, получив недвусмысленные указания. Он что, не понимает, чем ему это грозит? Досье Ригдейла небогато на операции, в которых он участвовал; в основном его часть работы ограничивалась информационной поддержкой агентов. Взять с собой человека без спецподготовки туда, куда без нее лезть просто невозможно, — это верх непрофессионализма. Тэсс на такое пойти не могла.

— Если ты будешь настаивать, я вынуждена буду связаться со штаб-квартирой. И ты уедешь домой. По доброй воле или под конвоем — тебе решать.

— Связывайся.

Тэсс привыкла отвечать за свои слова. Выскользнув из роскошной спальни, где Ригдейл флегматично взялся за чтение газеты, она нашла укромный уголок и набрала личный номер Джобса.

Разница во времени была Тэсс на руку, хотя у ЦРУ выходных нет. Бодрый Джобс откликнулся после первого же гудка.

— Слушаю, мисс Марлоу.

— Сэр, я столкнулась с непредвиденными трудностями, и мне нужны ваши инструкции на этот счет. Мистер Ригдейл отказывается выйти из операции и отправиться домой. Он угрожает полететь в Бахрейн самостоятельно. Могу ли я связать его по рукам и ногам и оставить в сьюте? Все равно номер оплачен на неделю вперед. И пришлите агентов, чтобы отконвоировать его в Майами.

Джобс испустил длинный страдальческий вздох, из чего Тэсс заключила, что трудности подобного рода не стали для него неожиданностью.

— Нет, Тэсс. Боюсь, что ты не можешь так поступить.

— Он все-таки родственник президента?

— Хуже, он друг Майкла. Даже если я пойду с докладом — а я не пойду, — угадай, что мне скажут?

Настала очередь Тэсс тяжело вздохнуть. Майкл Хайден был нынешним руководителем ЦРУ, и глупостями подобного рода ему точно не следовало надоедать.

— То есть вы предлагаете мне взять с собой гражданского, следить, чтобы с ним ничего не произошло, и выполнять задание?

— Тэсс, ты попросилась сама.

— Да знаю я. До смерти меня этим попрекать будете?

Она наскоро распрощалась с Джобсом и выключила телефон. Смешно, Ригдейл понравился Тэсс, и в глубине души она хотела, чтобы их отношения (или то, что можно было с натяжкой таковыми назвать) продлились чуть дольше двух дней. Бойся желаний, они могут исполниться.

В спальню Тэсс возвращалась с каменным лицом. Доминик даже не оторвался от газеты при ее появлении.

— Между прочим, большие мальчики не прячутся за спину старшего брата, — заметила она.

— Я и не думал, — невозмутимо заявил Ригдейл из-за газеты. — Мне все равно, по какой причине ты не можешь мне отказать.

Тэсс хмыкнула, но от дальнейших комментариев воздержалась. И подлую маленькую радость — Доминик пробудет рядом еще несколько дней! — постаралась подавить в зародыше. Не заслуживает он этого. Никак.

Самолет снижался над островом Мухаррак, и Тэсс невольно залюбовалась, глядя в иллюминатор на береговую линию. Зажглось световое табло — знак пристегнуть ремни. Стюардесса приятным голосом затараторила что-то по-арабски. Внизу расстилалась водная гладь, подернутая белыми барашками волн и ослепительно сверкавшая под утренним солнцем. Какой контраст с застывшей в ледяной сказке зимней Европой! Второе января, в Вене холод, а здесь — тропики, тепло, рай.

Стюардесса зачирикала уже по-английски, сообщив, что температура в Манаме — плюс семнадцать градусов; не жарко, но и от холода не умрешь. Тэсс бросила косой взгляд на Ригдейла, сидевшего рядом, но тот не отрывался от своего ноутбука. Так и просидел весь полет, уставившись в экран.

Из соображений конспирации частный самолет Ригдейла остался стоять на приколе в аэропорту Вены, а в Бахрейн вся команда отправилась регулярным рейсом. И экономическим классом, из тех же соображений. Доминик не возражал. С того момента, как выяснилось, что он все-таки летит в Бахрейн, он вообще не отличался разговорчивостью.

В Международном аэропорту Манамы Тэсс и команду встречал местный связной — мужчина лет тридцати в светлом костюме и плаще, приятной, но незапоминающейся наружности. Он отрекомендовался Ричардом Трэвелсом, с любопытством покосился на Ригдейла, который не вписывался в образ среднестатистического агента, но лишних вопросов задавать не стал и сопроводил прибывших на квартиру в Старом городе.

Суета на средневековых улочках и разноголосый гвалт (разговаривали в основном на арабском, но частенько можно было услышать и английскую речь) воскресили в памяти Тэсс те дни, когда они с Эрролом работали в Южной Америке и Африке. Тогда тоже было много солнца и громкоголосого туземного народа, жившего своей непостижимой жизнью. В Бахрейне команда Эррола не бывала, и теперь Тэсс с любопытством осматривалась.

Квартира, состоявшая из трех комнат и крохотной кухни, находилась на последнем этаже узкого средневекового дома, зажатого между своими собратьями с точно такими же невозмутимыми каменными фасадами. Между домами по обеим сторонам улицы были протянуты веревки, на которых сушилось невыразимо яркое белье. Тэсс выглянула в окно, обнаружила неподалеку покачивавшиеся под легким ветерком бирюзовые трусы и хмыкнула.

Пока команда располагалась в предоставленном помещении, Тэсс исподтишка наблюдала за Домиником. Ей казалось, что этот человек, перенесенный из роскоши американского особняка в квартирку подобного типа, должен вести себя вызывающе и жаловаться на судьбу или же принимать несчастия, сурово нахмурив брови и всем видом показывая, как он вынужден страдать. Ни того, ни другого Доминик не делал. Вынужденный управляться с чемоданом сам, он переоделся, выяснил у Трэвелса, где можно разжиться свежими газетами, и исчез на полчаса. Вернулся он с ворохом прессы, взял верхнюю газету, оказавшуюся местной «Аль-Айям», и погрузился в чтение.

— Ты читаешь по-арабски? — полюбопытствовала Тэсс (этот пункт в его досье она незаслуженно обошла вниманием).

— Я еще и на ндонга говорю, — ответил он. — В этой части света я бываю достаточно часто.

— Ах да, твои алмазные прииски! Хороший доход приносят?

— Не жалуюсь.

Тэсс вздохнула — ну зачем ей сдалось налаживать контакт с человеком, который не выполняет ее приказов? — и отправилась совещаться с Трэвелсом.

Тот сообщил всю необходимую для начала работы информацию. Аркетт прилетел за час до цереушников, отправился в отель «Ритц», где благополучно поселился, и с тех пор из номера не выходил. Сделал несколько звонков со стационарного телефона, которые удалось прослушать. Ничего важного, в основном указания помощникам: у «Алстона» здесь был филиал. О дальнейших планах неизвестно.

Тэсс отпустила Трэвелса, усадила помощников перед собой и велела начинать мозговой штурм. Доминик участия в совещании не принимал, хотя Тэсс не сомневалась, что из соседней комнаты ему все прекрасно слышно. Через четверть часа план был готов — простой, но эффективный. Дэвид и Томас отправились в «Ритц», Адам — страховать их неподалеку, а Тэсс осталась сидеть в квартире, словно паук в центре паутины, и ждать. Доминик шуршал газетными листами и не высовывался.

— Так и просидишь весь день взаперти? — не утерпела Тэсс через некоторое время. — Зачем ты вообще с нами летел?

Шорох листов прекратился, скрипнул стул, и Доминик возник на пороге комнаты.

— Милая Тэсс, ты сама сделала мне строжайший выговор за то, что я захотел отправиться с вами, и даже нажаловалась начальству. Я стараюсь по возможности не доставлять тебе проблем. — Тут он улыбнулся своей неуловимой улыбкой, и Тэсс сообразила, что не может от него взгляда оторвать. — Но подслушиваю конечно же. Ты очаровательно раздаешь приказания своим агентам.

— Сразу видно классическое образование, — съехидничала она. — Какие эпитеты! «Очаровательно»!

— Это самая что ни на есть правда: ты все делаешь очаровательно. Признаюсь, я впервые вижу такого агента — я в приятном шоке. Хотя сначала ты показалась мне злой.

— Злой? — приподняла брови Тэсс. — Я и есть злая.

— Не верю.

— Я равнодушная.

— Нет.

— Ты так хорошо успел меня изучить за три дня?

— Тоже нет. Просто ты неравнодушная. Ты же переживаешь по поводу Эррола.

Зачем ты напомнил? — подумала Тэсс. Ей показалось, что свет в комнате стал более тусклым. Она молча отвернулась и отошла к окну, засунув руки в карманы джинсов. Бирюзовые трусы медитативно колыхались, ловя ветер.

— Каждый раз, когда я заговариваю о нем, ты отворачиваешься от меня, — негромко произнес он.

— Ты всего лишь навязанный мне спутник, который помог в самом начале, а теперь намеревается путаться под ногами. Считаешь, что я должна вести с тобой душеспасительные беседы?

— Просто обязана. Нас ничто не связывает, и после окончания этого задания я исчезну из твоей жизни.

— Я надеялась, что до, а не после.

— Зависит от того, как пойдут дела… Мы не о том говорим, Тэсс.

— Не знаю, что ты имеешь в виду под «тем», но я вообще не обязана с тобой разговаривать.

— Каждый раз, когда я заговариваю об Эрроле Монтегю, ты становишься похожа на дикобраза. — Доминик знал, что никуда ей из квартиры не деться, а потому говорил настойчиво.

Ну что он привязался? Тэсс сглотнула.

— Ты хоть его оплакала?

— Нет.

После паузы он сказал:

— Понятно.

— Что тебе понятно?! — в раздражении обернулась к нему Тэсс. — Ты ничего про меня не знаешь. И про Эррола тоже! Я не буду реветь, как воспитанница частного пансиона, в то время как его мучители и убийцы разгуливают на свободе! Я должна их найти, и я найду их!

— Конечно, я в тебе не сомневаюсь.

Тэсс внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь понять, что ему от нее нужно, но не находила ни единой подсказки.

— Только вот странность, — продолжил Доминик. — Ты переживаешь по поводу его гибели, но ни слезинки не пролила по своему любовнику. Удивительно!

Тэсс не сразу поняла, что он имеет в виду, а когда поняла, у нее горло перехватило от ярости.

— Что ты сказал?!

— Что обычно женщины оплакивают смерть тех мужиков, с которыми спят. Если они не сами их убили, конечно.

— Ты… Да как ты смеешь?! — Внутри у Тэсс все клокотало. Как этот напыщенный болван только посмел предположить… — Эррол не был моим любовником! Он был мне как отец!

— Ну конечно, — произнес Доминик, лениво растягивая слова, и иронично улыбнулся. — Расскажи мне эту сказку в подробностях. Про заботливого дядюшку, подобравшего девчонку на улице и не прикоснувшегося к ней даже пальцем! Расскажи мне про то, как он заваливал тебя подарками на Рождество, как совершенно бескорыстно предложил учиться в «Ферме», как вы жили в одной квартире и ни разу даже не подумали о том, чтобы переспать! Это все бред, детка, сахарная конфета для полных дураков! Позволь, я расскажу тебе, как все было на самом деле. Он тебя подобрал, потому что ты ему приглянулась. Он предложил тебе работу в ЦРУ, потому что не хотел отпускать от себя. И когда ты вышла из того возраста, который опасен для любителей малолетних девочек, Эррол начал наступление и одержал победу. А что? Сексуальное воспитание тоже должно присутствовать в подготовке высококлассных агентов. Вы явно были довольны друг другом, если ваша команда не распалась. Ты можешь сколько угодно делать вид, что все было шоколадно-целомудренно, но меня ты не убедишь.

Для вразумления идиотов вроде Доминика Ригдейла Тэсс не требовалось оружия. И двигаться она умела очень быстро. Так что через пару секунд после завершения своей обвинительной речи Доминик отлетел к стене, почти сбитый с ног мощным ударом, но не упал, а выпрямился и успел поймать следующий выпад. Через мгновение Тэсс оказалась сжатой в его объятиях. Она вырвалась, нанесла еще один удар, пришедшийся ему в грудь, но он поймал ее руки и стиснул так, что невозможно было повернуться.

— Ты гнусный клеветник и грязный извращенец! — прорычала Тэсс в ярости. — Все, что ты наговорил, отвратительная ложь! Таким, как ты, сложно представить, что бывают подобные вещи! Но Эррол был мне отцом, настоящим отцом, которого я никогда не знала! Мой биологический отец был полным дерьмом, он бил мою мать, он бил меня, а однажды попытался изнасиловать, но мама за меня вступилась. И тогда он взял кухонный нож и ударил ее несколько раз, а я убежала. Я бежала, пока не выдохлась, и Эррол меня нашел, и я решила, что он ангел. Ты когда-нибудь спал с ангелами, ты, придурок?! Да я его боготворила! Он дал мне дом, дал возможность работать рядом с ним, он научил меня быть сильной и никого не бояться! Он научил меня всему, что я знаю теперь! И он никогда — слышишь, никогда! — не подумал бы о том, что ты говоришь! Эррол был добрым, Эрролу от меня ничего не нужно было, даже любви, но я его любила! Как отца! И если идиотам вроде тебя это кажется странным, то это твоя проблема, только твоя! Пусти меня!

Тэсс вырвалась и стояла напротив Доминика, тяжело дыша. Она больше не могла говорить. К глазам подступили обжигающие, горячие слезы, и никаких сил сдерживать их не было. Она сдержалась, когда Джобс сообщил о смерти Эррола. Она сдержалась на похоронах. Но сейчас, крича на Ригдейла, выплескивая вместе со словами всю тоску по Эрролу — ее настоящему отцу, — Тэсс поняла, что больше не может не плакать. Она позорно всхлипнула.

— Вот так бы сразу, — тихо сказал Доминик, преодолел разделявший их шаг, подхватил Тэсс на руки и сел в ближайшее кресло, крепко прижимая ее к себе. Кресло скрипуче возмутилось.

— Отпусти, — Тэсс попробовала вяло отбиться. — И уезжай немедленно.

— Никуда я не уеду, — спокойно произнес он. — Плачь. Немедленно.

И Тэсс зарыдала, вцепившись пальцами в черный свитер Доминика и уткнув нос в его шею, пахнущую дорогим одеколоном.

7

Прошло не менее получаса, прежде чем Тэсс удалось немного успокоиться. Какое счастье, что команда на задании и появится еще не скоро! Неизвестно, что они подумали бы, увидев свою леди-босс в разобранном состоянии.

— Ты спровоцировал меня. — Тэсс всхлипнула и вытерла рукой глаза. Доминик сунул ей под нос неизвестно откуда взявшийся платок. — Или ты вправду так думаешь?

— Конечно нет. На тебя невозможно было смотреть, детка. Почему ты не позволяла себе плакать?

— Думала, Эрролу бы не понравилось. Это непрофессионально. — Тэсс шумно высморкалась.

Доминик поморщился.

— Боже, как все запущено. Посмотри на это с другой точки зрения: внутренняя зажатость мешала тебе работать. Теперь легче?

— Как ни странно, да.

— Ничего странного. Тебе повезло, что я умею утешать плачущих женщин!

— Предварительно доведя их до слез. Легкая победа, мистер Ригдейл. В счастливые времена ты бы так легко со мной не справился.

— Ты сама осознаешь справедливость произошедшего.

— Да, пожалуй осознаю.

— Тогда где же «спасибо»?

Тэсс очаровательно улыбнулась.

— Спасибо.

— Нет, это говорят не так, — прошептал он, — а вот так. — И, положив руку на затылок Тэсс, прильнул к ее губам.

Недавние слезы сделали поцелуй соленым и немного отчаянным. Словно освободившись от колючей боли, все время царапавшей изнутри, Тэсс поцеловала Доминика так, будто он был первым и последним мужчиной в ее жизни. Все, как полагается: глаза закрыты, чтобы навсегда это запомнить, и в какой-то миг становится тяжело дышать, пока не поймешь, что дыхание ваше стало общим. Она прижалась к Доминику, вцепилась в него, словно в спасательный круг, сама того не осознавая. Он спас ее от нее самой, и Тэсс обхватила руками его шею, скользнув мокрыми пальцами по его горячей коже. Еще ни разу в жизни она не целовалась так — так возмутительно по-настоящему.

Кресло снова протестующее заскрипело, когда мужчина и женщина чуть переменили позу, и этот громкий скрип словно дал толчок совершенно новой игре. Тэсс вскочила, и за ней стремительно поднялся Доминик; это было похоже… да, на тот самый танец на венской улице, только на людях они оба никогда не стали бы так танцевать. Опасная игра, в которой нет никаких правил, — и одежда летит по углам, виснет на привезенном оборудовании, на спинке несчастного кресла, избежавшего участи быть окончательно разломанным; руки сплетаются, тела приникают друг к другу, и совсем необязательно открывать глаза, чтобы получить Наслаждение. Наоборот, в темноте под веками прикосновения Доминика похожи на яркие вспышки, на фейерверк над собором и на свет громадных люстр одновременно. В темноте под веками можно увидеть целую галактику, которая вращается все быстрее и быстрее, все ярче и ярче и…

— Посмотри на меня.

Тэсс открывает глаза. Комната качается. Да, Земля действительно вертится, прав был тот человек, который первым это сказал, пусть это всего лишь миф, — он знал наверняка! Ах, Галилей, никогда не говоривший этих слов, может ты как-то по-другому рассказывал о своих идеях прекрасной венецианке Марине? Земля вращается вокруг Солнца, говорил ты, закрывшись с ней в спальне в средневековом доме, и еще она вращается вокруг нас… Земля вертится, и очень сложно не упасть, но упасть невозможно, потому что сильные мужские руки держат ее. И она цепляется взглядом за резкие морщинки на его лице, за изгиб его бровей, наконец за его взгляд — крепкий и внимательный — и чувствует себя так, словно падает с горы и прямо на лету растут крылья. Он падает вместе с Тэсс, теперь они едины, это насовсем, навсегда, этого никто и ничто не изменит. От этого нельзя отречься.

— Смотри на меня.

Она смотрит, потом не выдерживает и закрывает глаза — запомнить так, потом открывает их снова. Комната в старом доме в сердце древнего города, резкий дневной свет южного дня становится золотисто-дорогим, словно в сьюте «Принц Уэльский», а потом расцветает синим, алым, зеленым и наконец превращается в темно-карий — цвет глаз Доминика.

Когда Тэсс немного пришла в себя, то ощутила, что они с Домиником лежат на узком диване у стены, с которого в порыве страсти смахнули вещи кого-то из ребят. Надо собрать, лениво подумала Тэсс. Больше ни о чем не думалось: слишком было хорошо.

— Доминик?

— Мм? — Он оторвался от увлекательного занятия — указательным пальцем водил по животу Тэсс, словно рисуя там карту нью-йоркского метро, — и принялся шаманить с ее шеей. В основном с помощью поцелуев.

— Это был не деловой секс.

— Но сумасшедший, согласись.

— Пожалуй, — пробормотала Тэсс, наблюдая, как ветерок из окна покачивает висящую на торшере футболку. Полное взаимопонимание с трусами за окном.

— Тебя это беспокоит?

— Меня беспокоит, что ребята вернутся и застанут нас в таком виде.

— Это их проблемы.

— К сожалению, и мои тоже. Доминик, перестань!

— Я перестану, если ты пообещаешь мне продолжить после.

— Ночью. Может быть. Если других дел не найдется.

— Как заманчиво звучит.

Тэсс помолчала, потом спросила:

— Значит, ты все-таки немного разбираешься в людях? Раз заставил меня плакать.

— Совсем немного. Просто надо же использовать свой основной талант — доводить женщин до слез!

Он слишком явно превращал все в шутку, и Тэсс уловила скрытое послание. Ладно, Доминик Теобалд Ригдейл, не хочешь говорить о себе — не надо.

— Твой основной талант — деньги зарабатывать! — фыркнула Тэсс, вырвалась и пошла одеваться.

Быстро приводя себя в порядок в ванной, она бросила взгляд в зеркало: губы чуть припухли, волосы растрепаны так, что сойдет за дизайнерскую прическу, а взгляд блуждающий. Срочно надо брать себя в руки. Иначе есть все шансы завалить операцию — не от горя по Эрролу, так от секса с чокнутым миллионером.

Команда вернулась под вечер в целости и сохранности, очень довольная собой. Даже вечно мрачный Дэвид сиял, словно начищенная золотая монета.

— Мы быстро проникли в их компьютерную сеть, — докладывал он, — и выяснили кое-что о нашем клиенте. Оказывается, в Манаму он наведывается не в первый раз. У него тут имеется весьма влиятельный приятель — некий Себастьян Деррида, владелец роскошного особняка на побережье и заодно нескольких нефтяных скважин поблизости. Сегодня днем у них была встреча.

— Знакомая фамилия. — Тэсс нахмурилась, припоминая.

— Это из французских Деррида, — подсказал сидевший в углу Доминик. — Тамошняя смешанная диаспора. Ты наверняка встречала его имя в газетах, он один из самых успешных европейских предпринимателей за последние лет пять.

— Точно, — кивнул Томас. — Спасибо, мистер Ригдейл. Себастьян Деррида — французский миллионер алжирского происхождения. Тридцать девять лет, отец — чистокровный араб, мать — француженка, но полукровка. Деррида занимается нефтью, у него сеть заправок «Уорлд ойл», а вы же понимаете, что в Европе они на каждом шагу.

— А с Аркеттом у него какие дела?

— Официально — у «Алстона» контракт с компанией Дерриды, «Тафсут». «Алстон» обеспечивает работу нефтяного королька в своей сфере. Но, — на лице Дэвида заиграла редкая для него улыбка, — я кое-что раскопал. Можете ли вы себе представить, босс, что Деррида страстный коллекционер?

Тэсс оскалилась.

— Запросто.

— Он не любит торговаться лично, — продолжил Дэвид. — Мы полдня убили на то, чтобы отследить путь от Дерриды до… угадайте-ка! — того самого аукциона, где выставлялся плащ Абу-Бекра. С помощью подставных лиц наш обаятельный француз участвовал в торгах, пытался перекупить плащ, но остался ни с чем. Покойный Пелли был куда как настойчив! Откуда Дерриде было знать, что ведущему торгов невзначай намекнули: лучше отдать плащ Пелли.

— Пелли и намекнул, — сказал Адам. — Я анализировал его досье. Похоже, иногда он пользовался служебным положением, чтобы добывать понравившиеся вещи.

— Информаторы, — презрительно фыркнул Томас.

— Как бы там ни было, — сказал Дэвид, — плащ достался Пелли. Но не успел он насладиться новым экспонатом, как его укокошили террористы, а сам плащ оказался в руках Аркетта.

— Полагаю, друг решил нажиться на друге, — задумчиво протянул Томас. — Судя по тому что Аркетт уезжал сегодня из офиса Дерриды весь из себя недовольный, в цене они пока не сошлись.

— Вряд ли Аркетт добыл плащ, чтобы вот так, за здорово живешь, отдать его Дерриде, — добавил Адам. — Наверняка они будут долго торговаться.

— По всем этим коллекционерам плачет теплая войлочная палата, — сказал Томас. — Такие жертвы из-за рваной тряпки. К чему?

— Мне до сих пор не слишком ясно, что в этой истории делает «Аль-Хариджа», — произнесла Тэсс. — Террористы у Аркетта на побегушках? Смешно! Чем он их держит? С какого боку они в этой истории?

— Все решится допросом Аркетта. Прикажете захватить, шеф? — Томас был собран и деловит.

— Нет, пока не нужно. Не тянет он на главаря террористической организации. На жадного до денег человека — да, а вот на вдохновителя фанатиков, подкладывающих бомбы в автобусы с детьми… Что-то здесь не так. Я должна разобраться. Мы не имеем права их спугнуть. Не спускайте глаз с Аркетта, особенно если он снова отправится встречаться с Дерридой. Вдруг на сей раз они договорятся? — И Тэсс задумчиво добавила: — Хотела бы я знать, что все это означает для нас.

— Пахнет жареным, босс? — понимающе хмыкнул Томас.

— Угу. Все. За работу, мальчики!

Дэвид и Томас, наскоро перекусив, отправились обратно в «Ритц», а Адам остался. Тэсс ушла в другую комнату — подумать. Доминик вышел за ней.

— Что теперь, шеф?

— О, и ты вписался в команду? — откликнулась она. — Мне нужно больше сведений. Покрутиться в местном обществе, узнать, кто такой этот Деррида. Чутье подсказывает, что с этим французом-алжирцем не все чисто.

— Я же говорил, что окажусь полезен.

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе надо появиться в местном обществе? Отлично. Сегодня вечером в американском консульстве прием — и я тебя на него поведу.

— Откуда ты знаешь?

Доминик похлопал ладонью по лежавшей на столе газете «Аль-Айям».

— Здесь пишут. Так что готовь вечернее платье, моя прекрасная леди, и пойдем шокировать местных провинциалов. Такой пары, как мы, они наверняка давно не видели.

Все-таки, наверное, не стоило надевать это вызывающе красное, подумала Тэсс, шагая под руку с Домиником и ощущая, как взгляды присутствующих мужчин буквально обжигают ей кожу. Доминику-то все равно: даже не поймешь, наслаждается ли он повышенным вниманием к своей персоне или даже не задумывается об этом.

На приеме в американском консульстве присутствовали как постоянно проживающие в Бахрейне граждане США — разумеется, с хорошим достатком, — так и приглашенные гости из местной элиты, но далеко не все. Ни Аркетт, ни Деррида в списках приглашенных не значились: видимо, у тех на этот вечер были другие планы. Тэсс надеялась, что ее команда выяснит, какие именно.

Доминик действительно оказался полезен: познакомил Тэсс с несколькими бизнесменами, ведущими дела с Дерридой, и через некоторое время она начала примерно понимать ситуацию.

Маленькие государства Африки выживают зачастую за счет разработки полезных ископаемых, одним из которых — неимоверно популярным — является нефть. Тот, у кого есть нефть, может жить спокойно. Тот, кто владеет нефтяными скважинами и имеет поддержку правительства, может ни в чем себе не отказывать. Деррида получил в наследство преуспевающую компанию, немалое состояние и имел репутацию богобоязненного бизнесмена. В первый раз услышав это определение, Тэсс подумала, что собеседник шутит, но Доминик на ухо объяснил ей: так называют в своей среде тех дельцов, которые жертвуют большие суммы на благотворительность, как и велит Коран. Религия и деньги накрепко сплелись на этой жаркой, иссушающей душу земле. На деньги покупают оружие, которым можно завоевывать уважение верующих и убивать тех, кто не согласен с господствующей доктриной. С помощью денег истинно верующим проще строить быт. Особенно если единоверцы, стоящие так высоко, помогают.

Перед приемом Тэсс запросила штаб-квартиру, и оттуда прислали подробное досье на Дерриду. Милейший французский миллионер с виду выглядел как ангел: в связях с террористами не замечен, делает себе деньги, жертвует тысячи долларов на медресе, приюты, мечети. Особенно мечети. В Бахрейне Дерриду уважали, немного побаивались и считали за честь иметь с ним дело.

— Просто ангел белокрылый, — фыркнула Тэсс, когда они с Домиником уединились на несколько минут в небольшой оранжерее. — Чем чище выглядит человек, стоящий так высоко, тем больше я его подозреваю.

— Профессиональная паранойя?

— Что-то вроде того. Могу поспорить: не только мечети он спонсирует.

Наушник запиликал: Тэсс вызывал Адам, оставшийся в зале.

— Босс, я только что заметил среди гостей секретаря Аркетта, который был с ним в Вене. Понятия не имею, что ему здесь понадобилось.

— С Дэвидом связался?

— Да, он подтвердил, что парень покинул «Ритц» полчаса назад, но они же не следят за каждым служащим. Аркетт по-прежнему сидит у себя в номере.

— Тебя узнали?

— Вряд ли. В такой толпе…

— Уходим через несколько минут. — Тэсс прервала связь и вкратце объяснила Доминику ситуацию.

— Угу, — буркнул он, — учитывая, что «Ритц» на соседней улице, нам, пожалуй, действительно лучше откланяться.

— Идем. — Тэсс первой вышла из оранжереи.

Доминик быстро догнал ее и взял под руку. Неторопливым шагом они двигались сквозь толпу к лестнице, у которой их ждал Адам.

Тэсс быстро прокручивала в голове полученную информацию. Репутация Дерриды в Манаме поистине выше всяких похвал, во всяком случае на слуху, а знакомые Ригдейла высказывались достаточно откровенно. То же было отмечено и в досье. Если Деррида в чем-то замешан, придется как следует копать.

Доминик вдруг больно стиснул локоть Тэсс.

— Аркетт.

— Быть того не может, — машинально произнесла она. И тут же поняла, что может и что вечер стремительно перестает быть приятным.

8

Уйти они не успели — Аркетт их заметил. Разворачиваясь сама и разворачивая Доминика к выходу, Тэсс успела увидеть, как француз прищурился, неприятно напомнив изготовившуюся к прыжку большую кошку. Тэсс представляла, как работает сейчас мозг Аркетта, обрабатывая информацию. Вечеринка в Венском лесу была только вчера — и вот сегодня, после перелета в Бахрейн, столкновение на другой вечеринке с людьми, которых никак не может здесь быть…

А значит, они прилетели сюда специально. За ним.

Адам, не дожидаясь приказа, двинулся следом за начальницей, и в наушник Тэсс тут же пошла информация.

— Он смотрит вам вслед. Не оглядывайтесь.

— Поздно, он нас узнал. — Тэсс рискнула и коснулась уха, переключив связь. — Дэвид! Что у вас?

— Аркетт не выходил, — безмятежно отрапортовал тот.

— Выходил, и еще как. Он в зале приемов американского консульства. Мы уходим. Сворачивайтесь. — Тэсс снова переключилась. — Адам, иди за нами.

— Я прикрою, босс.

— Да.

Доминик, надо отдать ему должное, был паинькой: препятствий не чинил, геройствовать не рвался, сосредоточенно двигаясь вместе с Тэсс к дверям. Зал казался бесконечным. Черт бы побрал эту монументальную архитектуру! В ухе снова зашелестел голос Адама:

— Босс, два телохранителя Аркетта движутся за вами.

— Уходи другим путем.

— Я сказал, что прикрою. Уводите гражданского.

Ну да, на Тэсс висит ответственность за Доминика, навязавшегося на ее голову. Одно утешение: он обещал ее слушаться. Если его дорогостоящую шкурку продырявят марокканские террористы, глава ЦРУ утопит Тэсс в нужнике. И будет прав.

Зал, слава богу, кончился, и Тэсс практически выволокла Доминика в коридор. Тут тоже были люди, но их было меньше. Тэсс мысленно прокрутила в голове план здания, изученный перед выходом.

— Направо.

Вниз по лестнице почти бегом. Туфли на высоком каблуке были не слишком хорошо приспособлены для беготни по мраморным полам, — в конце концов, намечалось мирное распитие шампанского с местными представителями элиты! — но Тэсс пока справлялась. Доминик не издал ни звука, следуя за ней. И с большой неохотой, похоже, выпустил ее руку.

— Быстрее.

Дверь с надписью «Только для обслуживающего персонала», удивленные возгласы поваров и служащих кухни, распахнутая дверь на служебный двор. На улице уже темно и довольно прохладно, не больше плюс десяти, все-таки январь даже в этих широтах сказывается.

— Куда дальше? — Доминик остановился перед каменной стеной метров пять высотой, увитой буйной растительностью, на первый взгляд непреодолимой. На визитеров с любопытством уставился немигающий глаз видеокамеры. Тэсс подавила идиотское желание помахать.

— Обними меня немедленно.

Не спрашивая, зачем ей это понадобилось, Доминик привлек ее к себе и впился в губы горячим и жадным поцелуем. Тэсс отпрянула и захихикала, отбиваясь в притворном ужасе.

— Отстань! Не здесь же!

— А где? — Он мгновенно понял игру.

Тэсс многозначительно ткнула пальцем вверх. Доминик посмотрел прямо в окуляр камеры, скорчил кислую мину и сделал то, чего не позволила себе она, — помахал. После чего решительно ухватил ее за руку.

— Вдоль стены налево, — шепнула она ему.

Они почти побежали, что для охраны здания могло сойти за нетерпение. На бегу Тэсс оглянулась и увидела, как в освещенных дверях кухни возник темный силуэт. Откуда-то она знала, что это не местные охранники.

— Сзади.

Они нырнули под решетку, увитую цветами, и оказались перед небольшой дверью в стене. Запертой, разумеется. Секунда ушла у Тэсс на то, чтобы вынуть из сумочки отмычки; пять секунд — чтобы отпереть замок. Еле слышный скрип дверцы, щебетанье птиц в соседнем саду, шорох травы под ногами. И — неслышный хлопок вслед.

Пистолет. С глушителем.

Аркетт явно предпочитал сначала подстрелить подозрительных личностей, а потом разбираться.

— Сюда.

Мимо особняка, погруженного в темноту, по темным аллеям. Это уже было не консульство, а частное владение: за его стеной поднимались темные дома Старого города.

— На улицу? — негромко спросил Доминик.

Тэсс с удовольствием отметила, что его дыхание даже не сбилось.

— Не знаю. — Она остановилась. — Адам?

Наушник запищал.

— Где вы, босс?

— К северу от посольства.

— Двое пошли за вами. Один идет за мной. Я на улице. Не суйтесь сюда, здесь немноголюдно. Могут рискнуть. К тому же я его узнал, и ничего хорошего…

— Не беспокойся за нас, уходи сам. Отбой.

Доминик кинул на Тэсс вопросительный взгляд — она это скорее почувствовала, чем увидела в полутьме.

— Не улица. За стеной переулок.

Они бежали, слыша топот позади. Те, кто пошел за ними, решили не скрываться и ломились через чужой участок, не разбирая дороги.

Стена оказалась ниже и приветливей, чем та, у консульства. Даже в вечернем платье Тэсс не составило труда перебраться через нее. Туфли она выбросила в кусты.

— Не вздумай сбросить смокинг, — предупредила она Доминика. — В белой рубашке превратишься в мишень.

Ее красное платье тоже было не лучшим маскировочным костюмом, но все же в темноте красный цвет не сияет как маяк на всю округу.

Оказавшись за стеной, Тэсс поняла, что они попали в ловушку: это был узкий дворик без выходов — ни одной запертой двери, только намертво приваренная решетка подвала в соседнем доме. И узкая лестница, ведущая наверх. Ржавая наверняка.

— Сюда. — Тэсс без усилий вспрыгнула на нижнюю ступеньку пожарной лестницы. Босые ноги обожгло холодом — все-таки не лето и хлипкое сооружение успело порядком промерзнуть. Тэсс, к счастью, холодно не было — от возбуждения и бега. Адреналин бурлил в крови, подгоняя, заставляя двигаться быстрее.

— Они могут нас подстрелить, пока будем взбираться, — заметил Доминик, тем не менее не посмев ослушаться.

— Положись на мою удачу, Ригдейл. И перебирай ногами. Живее! Живее!

Он хмыкнул, а может, Тэсс это просто показалось — трудно различить, когда бежишь по шаткой пожарной лестнице наверх, к узкому ломтю звездного неба.

Что-то хлопнуло — из стены в лицо Тэсс выплеснулся фонтанчик пыли. Она фыркнула: такой ерундой ее не остановить. Хорошо, что стена темная и преследователи видят лишь неясное движение. Лестница затряслась: кто-то последовал за бегущими. Еще выстрел — наудачу вверх, — и снова мимо.

— Когда окажемся на крыше, сразу ложись на живот! — приказала Тэсс.

Доминик сосредоточенно пыхтел сзади и ответом ее не удостоил.

Вот и крыша — чуть покатая, крытая железными листами. Тэсс аккуратно перекатилась, обернулась, чтобы помочь Доминику, но он выбрался сам и тут же упал на четвереньки. Удивляясь себе, Тэсс заметила, что в полутьме — а на крыше было гораздо светлее, чем внизу, во дворе-колодце, — Доминик выглядит чертовски привлекательно в своем помятом и уже порядком измазанном смокинге. Глаза его блестели от возбуждения, губы изгибались в улыбке. Ну конечно! Для него это приключение.

— Пригни голову! — излишне резко бросила Тэсс. — Иначе сам будешь объяснять моему начальству, почему тебя убили.

Они поползли до гребня крыши, перекатились на другую сторону, и Тэсс жестом велела Доминику встать. Куда ни глянь, простиралось море крыш, плоских и покатых, с узкими провалами между ними — засыпающими улицами. Оранжевый свет фонарей не омывал крыши, и можно было наблюдать роскошное южное небо, великолепное даже зимой.

— Куда дальше? — осведомился Доминик.

— Туда, — неопределенно махнула рукой Тэсс. — Преследователь, наверное, уже почти одолел лестницу.

Дальнейшие десять минут превратились в бег по пересеченной местности. Какое счастье, что в Старом городе строили дома впритык друг к другу! Тэсс сомневалась, что им удалось бы так легко отделаться, если бы консульство располагалось в новом районе. Пару раз, оглядываясь, она видела фигуры преследователей, но они вскоре отстали, видимо потеряв беглецов из виду. Углядев подходящую пожарную лестницу, Тэсс подтолкнула Доминика, залюбовавшегося окрестностями, и парочка быстро спустилась в переулок. Отсюда был выход на оживленную улицу, где сновали машины и были открыты бары.

— С тобой все в порядке? — спросила Тэсс, едва они оказались на земле.

— О да. Отличное развлечение! — Он даже потер руки.

— Ты хорошо держался.

— Занятия экстремальным спортом развивают координацию движений. Эти крыши не более опасны, чем средней сложности маршрут в Скалистых горах.

— Я рада, что ты такой спортивный, — засмеялась Тэсс. Ее забавляло самодовольство Доминика. — Мы в трех кварталах от нашей квартиры. Только, — она оглядела себя, — в таком виде выходить на улицу опасно. Нас остановит первый же встречный полицейский.

— Теперь-то можно снять смокинг? — Не дожидаясь разрешения, Доминик скинул пиджак и набросил его на плечи Тэсс. Она практически утонула в нем, как в пальто. — Только туфель не хватает. Минутку. — Он посмотрел в сторону улицы. — Кажется, я вижу там магазин и он еще не закрыт.

Прежде чем Тэсс успела сказать, что проще поймать такси, он уже вышел из переулка, пересек улицу и скрылся в магазине. Тэсс увидела, как он что-то говорит продавцу, и улыбнулась. Подумать только! Неужели можно получать удовольствие от общества этого гражданского даже в неприятных ситуациях?! Она тут же себя одернула: просто чудо, что им с Домиником удалось уйти невредимыми. Он же ничего не знает и не умеет. Экстремальный спорт, которым он так хвастается, может, и развивает быстроту реакции и ловкость, но от пули не убежать. Надо срочно от него избавляться. Отослать домой, в его роскошный особняк, и никогда больше не видеть… При мысли об этом непривычно и совершенно непонятно заныло сердце.

Доминик вернулся через несколько минут с лодочками для Тэсс, оказавшимися впору.

— Запомнил размер? — удивилась она.

— У меня хорошая память.

— Сплошные достоинства, — поддразнила его она. — По крышам бегать умеешь, память у тебя хорошая, родословная такой длины, что можно растянуть от начала до конца Бродвея…

— Рад, что ты это наконец оценила, — без улыбки сказал Доминик, подал ей руку и повел ловить такси.

В такси они только и делали, что целовались. Доминик сразу привлек Тэсс к себе и приник к ее губам, а она не сопротивлялась — адреналиновый выплеск сошел на нет, на несколько минут можно расслабиться. Тэсс почувствовала холод, но руки Доминика согрели ее. Жаль, что поездка продолжалась всего несколько минут: водитель такси высадил парочку на углу, одобрительно хмыкая.

На улице было полутемно, и Тэсс вынула из сумочки пистолет. Маловероятно, что преследователи сумели вычислить конспиративную квартиру, но осторожность не помешает. Впрочем, по дороге никто не встретился, в подъезде и на лестнице тоже было пусто. Из-под входной двери пробивалась полоска света, и Тэсс, отодвинув Доминика в тень, аккуратно скользнула в квартиру. И остановилась: там никого не было, кроме Тома и Дэвида, поднявшихся ей навстречу.

По их лицам Тэсс поняла, что дела хуже, чем она думала.

— Как это произошло?

Она стояла, отвернувшись к окну. Это была старая привычка: слушать плохие новости и смотреть за окно, где живет мир. Как будто это может что-то изменить. Неважно.

— К сожалению, мы не могли долго там задерживаться. — Дэвид молчал, и Томас отдувался за двоих. — Эти парни, их было двое, загнали Адама в переулок, выстрелили — мы слышали — и вышли через несколько секунд. Скрылись в консульстве. Почти сразу подъехала полиция.

— Придется звонить Трэвелсу, — сказала Тэсс, отворачиваясь от окна — все равно ничего не видно, даже бирюзовые трусы покинули веревку. Она посмотрела в печальные глаза Тома. — Пожалуйста, займись. Нужно забрать тело у местных властей.

— Да, шеф. — Том вышел в другую комнату.

— Не могу понять, почему его не взяли живым, — пробормотал Дэвид. — Могли бы вытрясти информацию.

— Возможно, у них был приказ взять живыми только нас. — Тэсс кивнула на Доминика, который сидел в углу, подперев кулаком подбородок, и внимательно слушал. — Возможно, Адам их вынудил. Или парни погорячились. Узнать это мы можем, только взяв одного из них. У нас есть их изображения?

— Да, шеф. Это телохранители Аркетта, и мы их сразу проверили. Все чисто. «Аль-Хариджа» тут ни при чем. Обычные громилы с пушками.

— Эти обычные громилы завалили нам психолога. Который по непонятной причине предпочел умереть, а не попасться в плен. Во время нашего последнего разговора Адам сказал, что узнал человека, который за ним идет. И тут я его прервала. Возможно, это был некто неучтенный? Тот, кого мы не приняли в расчет?

— С другой стороны переулка? — уточнил Доминик, не меняя позы.

Тэсс с интересом покосилась на него.

— Да. Его могли обойти.

— И пристрелили, потому что живым бы он не дался.

— Или это случайность: они промахнулись в темноте, — предположил Дэвид.

— Вариантов множество, и мы можем плодить их до бесконечности, — подвела итог Тэсс. — Давайте сначала получим тело.

Ночь прошла без сна. Трэвелс явился по вызову немедленно и переправил команду на другую квартиру, маленькую и тесную, сообщив, что до утра все равно ничего сделать не удастся. Тэсс отправила своих людей и Ригдейла спать, а сама приняла волшебную синюю пилюлю из чемоданчика со стимуляторами и связалась с штаб-квартирой. Разговор с Джобсом вышел коротким и деловым. После него Тэсс еще долго сидела у стола, уронив голову на руки и глядя, как в окне понемногу светлеет: рассвет подкрадывался, словно кот к мышиной норе.

— Не спишь? — Тяжелая рука легла на плечо, и Тэсс подняла голову. Доминик переоделся в светлые джинсы и свитер, но, судя по покрасневшим глазам, не ложился.

— Я же велела тебе идти отдыхать.

— Пойдем со мной. Тебе вовсе незачем сидеть у стола.

— Я все равно не усну.

— Тогда полежим в обнимку. Идем.

Она устроилась рядом с ним на узком диване, прижалась к нему и закрыла глаза. Сон все равно не придет, но можно полежать так не двигаясь, и, возможно, ее озарит гениальная идея, как распутать этот клубок и не потерять больше ни одного человека.

— Ты выплакалась?

— Нет, и не собираюсь.

— Слез нет оплакивать мистера Фейермана?

— Ни слез, ни времени, Доминик. Мне жаль Адама, но он профессионал, и он совершил ошибку. У нас на работе за такие ошибки платят жизнью.

— Вот он и заплатил.

— Верно. А вот если бы ты не умел бегать по крышам, за твою ошибку платила бы я. И не скажу, что мне это понравилось бы.

Он хмыкнул.

— В этом разница между мирным населением и вами, крутыми ребятами?

— Точно. Мы остро осознаем последствия своих поступков и никого не любим.

— Так уж и никого?

Тэсс промолчала.

9

— Мне нужно больше информации, — сказала Тэсс. — Той, что есть, совершенно недостаточно.

— Хочешь, я отправлюсь на чай к Аркетту и между делом спрошу его, не окажут ли его террористы маленькую услугу мне? — предложил Доминик.

— Сдадутся в полном составе? Не говори глупостей. Аркетт видел тебя со мной и видел, как поспешно мы ушли. Судя по тому что нам вслед стреляли, милый Ланс не дорожит твоей жизнью. В отличие от меня.

— Как приятно, что мою судьбу держит в руках столь очаровательная женщина. — Доминик провел рукой по голой спине Тэсс.

Дэвид и Томас следили за «Ритцем», Трэвелс обещал подъехать через некоторое время, и выдавшийся свободный час Доминик предложил потратить на занятия любовью. Тэсс подумала и не стала возражать. Это пойдет ей на пользу.

Когда она попробовала намекнуть Доминику, что его хорошо бы под охраной препроводить в аэропорт, он отмахнулся и сказал, что здесь ему веселее. Судя по тому что во время вчерашнего разговора Джобс не потребовал немедля возвратить на родину лихого помощника, жалобы начальству не возымеют действия. Ну и ладно. Она уже начала привыкать к Доминику.

Он был странным — замкнутым и страстным одновременно. Тэсс не могла понять, что его привлекает в этом мероприятии. Риск? Секс? Пробежки с пулями наперегонки? Доминик не пытался подорвать ее авторитет, не лез с замечаниями тогда, когда это было неуместно, и вообще из склочника превратился в паиньку. Относительного, конечно, но… Всего несколько дней — и неприязни Тэсс к нему как не бывало. Она поймала себя на том, что измышляет предлоги, чтобы он остался. Он мешал, да. Но и… помогал тоже.

Ей нравилось его лицо — каменная маска, горячая, если прикоснуться губами. Нравились руки, прямая спина, широкая грудь и волосы, которые немедленно начинали завиваться легкомысленными кудряшками, если он их не приглаживал. Нравилась его манера говорить, растягивая слова, как бы издеваясь над собеседником, даже если он просто предлагал перекусить. Конечно, Тэсс понимала, что это просто южный акцент, но все равно не могла избавиться от мысли о постоянной издевке и подвохе. Он без жалоб ел пиццу, читал местные газеты, не путался под ногами и делал Тэсс массаж. За сегодняшний день — уже дважды. Весьма полезно, учитывая то, что она так и не спала.

А еще это глупое чувство внутри — беспокойства и натянутости, — которое Тэсс никак не могла идентифицировать, привязать к уже известным ей чувствам. Что это за ерунда? Откуда взялась? Иногда она жалела, что Доминик вообще появился в ее жизни, а иногда — радовалась.

Что думает по поводу происходящего сам Доминик, было неясно. Тэсс не собиралась спрашивать.

— Эррол работал в Бахрейне, — сказала она, подумав. — Еще когда я училась в «Ферме». У него должны были остаться информаторы.

— Столько лет прошло…

— Не так уж много. К тому же информаторы величина более или менее постоянная. Если ты подсел на поставку сведений ЦРУ, слезть не так-то просто.

— Хорошо платите?

— Умеем убеждать.

— А непременно нужно выяснять это прямо сейчас?! — крикнул Доминик вслед Тэсс, стремительно вскочившей и кинувшейся одеваться.

— Необходимо! — ответила она из ванной. — Мне надоело сидеть здесь, пока мои люди работают. А штаб-квартире понадобится время, чтобы извлечь нужные сведения из документов Эррола.

Старший аналитического отдела пообещал Тэсс информацию в течение получаса. За эти полчаса они с Домиником успели привести себя в приличный вид, съесть по куску холодной пиццы (Доминик сделал это, ни разу не поморщившись) и связаться с Трэвелсом, который пообещал им новости чуть попозже. Спустя полчаса Тэсс сидела за столом и гипнотизировала экран ноутбука. Аналитики из штаб-квартиры не подвели: информация поступила вовремя.

— Вот. — Тэсс быстро просмотрела сводку. — В Бахрейне Эррол работал с женщиной по имени Кайя.

— Фамилия у нее такая же интригующая?

— Просто Кайя. Информаторы часто значатся в каталоге без фамилий. Она уже лет пять на нас не работает, но адрес здесь есть. Это в новом районе, — уточнила Тэсс, сверившись с картой. — Что ж, нанесем девушке визит.

— Вызовем такси?

— Ну уж нет, хватит плодить свидетелей. — Тэсс достала из кармана ключи от машины и помахала ими перед носом Доминика. — Трэвелс пригнал машину еще утром. Не лимузин, так что придется помучиться, мистер Ригдейл.

— На что только не приходится идти ради красивой женщины! — провозгласил Доминик.

Тэсс подозрительно покосилась на него. Это шутка или как?

Новый город разительно отличался от старого — многоэтажные дома, широкие улицы, налет безликой одинаковости и в то же время относительного благополучия. Правда, на окраинах имелись трущобы, где обитал контингент победнее, однако Кайя жила не там. Ее дом Тэсс отыскала быстро — белая многоквартирная башня, муравейник с иллюзией частной жизни. Доминик с интересом оглядывался, выбравшись на тротуар.

— В Намибии все выглядит намного экзотичнее, — заметил он.

— Ты приехал сюда за экзотикой?

— Я приехал сюда потому, что мне любопытно, чем закончится вся эта история. Но не обещал не оглядываться по сторонам.

— Судя по твоему замечанию, ты собираешься оставаться с нами до конца, — пробормотала Тэсс.

Он пожал плечами.

Лифт доставил их на двенадцатый этаж, и Тэсс нажала кнопку звонка у одной из дверей на лестничной площадке.

— А как же проникнуть в дом через балкон? — промурлыкал Доминик ей в ухо. — В лучших традициях тайных агентов?

— Отстань.

Дверь распахнулась почти сразу — открывшая ее женщина не стала спрашивать, кто решил ее навестить. В темноте коридора она казалась черным силуэтом, а полутьма на площадке не давала как следует разглядеть ее.

— Море принесло новости, — сказала Тэсс фразу, которая значилась в записях Эррола как ключ к информатору.

— И вы расскажете их мне? — звучным голосом произнесла женщина. — Кто вы?

— Вы Кайя? — в свою очередь спросила Тэсс. — Мы можем войти?

Женщина пожала плечами и отступила.

— Входите.

Они прошли следом за ней в небольшую гостиную — здесь было светло, и, когда хозяйка повернулась к визитерам, Тэсс смогла наконец разглядеть ее.

Кайя была красива — той интригующей, загадочной восточной красотой, что подчас сводит с ума мужчин Старого и Нового Света. Гладкая смуглая кожа, тонкие черты лица, наводившие на мысль о родовитых предках, точеная фигура в объятиях шелковой блузки и мягкой юбки до пола. Но самым замечательным в облике Кайи были, пожалуй, глаза: темные, чуть удлиненные и раскосые, внимательные. Казалось, в их зрачках живет чуткое черное пламя. Если бы эта женщина стала мифическим зверем, то, несомненно, была бы драконом.

Кайя внимательно изучила Тэсс, потом Доминика. Неизвестно, какие выводы она сделала: на ее лице ничего не отразилось.

— Вы сказали фразу, которую обычно произносил другой человек, приходя сюда, — сказала она, прерывая затянувшуюся паузу. По-английски она говорила чисто и правильно, с чуть заметным певучим акцентом.

— Эррол Монтегю, — кивнула Тэсс. — Он работал с вами.

— Я не знала его фамилии, — бесстрастно промолвила Кайя, — но имя правильное.

— Меня зовут Тэсс, я воспитанница и помощница Эррола. А это Доминик, мой… ассистент.

Ригдейл и бровью не повел, услышав о повышении в должности.

— Я больше не работаю с вашим ведомством. Зачем вы пришли ко мне?

— За информацией. Помогите нам, и мы не останемся в долгу.

— Почему не пришел Эррол?

— Он мертв.

Впервые на лице Кайи появилось беспокойное выражение.

— Мертв? Как это случилось? — спросила она глухим голосом.

— Несколько недель назад его убили, — сухо сообщила Тэсс. — Мы ищем убийцу. Вы поможете нам?

Кайя жестом пригласила визитеров сесть. Тэсс и Доминик устроились на жестком диване, Кайя села напротив, на стул.

— Мне жаль узнать, что Эррол погиб. Он был мне дорог.

То, что Монтегю спал с Кайей, не было тайной для ЦРУ — Тэсс прочитала об этом в присланной сводке. Именно поэтому она была уверена, что Кайя поможет. Они с Эрролом расстались, когда тот перестал работать в Бахрейне, но сделали это мирно.

— Мне тоже очень жаль, — кивнула Тэсс. — Мы идем по следу, но у нас недостаточно информации. Вы по-прежнему живете здесь и, надеюсь, сможете кое-что рассказать об интересующих нас людях.

— Прошло то время, когда я не пропускала ни одной вечеринки в Манаме, — неожиданно улыбнулась Кайя, и Тэсс замерла, завороженная этой улыбкой.

Она искоса взглянула на Доминика: тот сидел, подавшись вперед, и глаз не сводил с прекрасной женщины. В душе Тэсс шевельнулась ревность.

— Сейчас я предпочитаю вести уединенный образ жизни, но стараюсь быть в курсе того, что происходит в городе. Задавайте свои вопросы.

— Нам нужны сведения о Лансе Аркетте и Себастьяне Дерриде.

Кайя хмыкнула.

— ЦРУ еще не составило досье на этих во всех смыслах примечательных личностей?

— Мы знаем о связи Аркетта с «Аль-Хариджей», но не можем понять причин этой связи. Аркетт чистокровный француз и весьма энергичный и последовательный патриот. Что у него общего с террористами? Зачем они ему нужны?

— О, что вы, Аркетт ими не командует. Он слизняк, он не смог бы. — Кайя хищно улыбнулась. — Простите, если не останусь беспристрастной. Но я уже имела дела с «Тафсутом» и «Алстоном», и у меня остались не слишком приятные впечатления.

— Вы разрабатывали их для Эррола?

— Нет, я работала с другим человеком после Эррола, и для него мне пришлось кое-что узнать. Правда, далеко мы не пошли. Тогда ЦРУ нужен был человек из окружения Аркетта, и они задумали брать его здесь. Взяли, да только он покончил с собой при аресте, и дело закрыли. Уже после я узнала много нового, только вот я больше на вас не работала и рассказать было некому.

— Теперь есть, — усмехнулся Доминик, впервые заговорив.

— Аркетт всего лишь пешка. Он на побегушках у Дерриды. «Тафсут» действительно качает здесь нефть, но, судя по всему, Деррида отмывает через компанию деньги и передает большие суммы «Аль-Харидже». Он очень религиозен, и все эти фанатики с автоматами на него молятся. Деррида для них — духовный лидер, хотя предпочитает держаться в тени. Ему нравится роль серого кардинала. У меня нет доказательств, но я знаю, что он спонсирует теракты в Южной Африке. Он мусульманин, выходец из Алжира, и считает, что обязан поддерживать соотечественников.

— Вы тоже мусульманка, но вы не взрываете бомбы, — заметил Доминик.

— Я просто понимаю свой религиозный долг по-другому.

— Значит, Аркетт выполняет все, что велит ему Деррида? — уточнила Тэсс.

— О да. Не обманывайтесь, наблюдая этот тандем: они не друзья, Деррида главный, а Аркетт подчиняется ему во всем. Они достаточно известны здесь, чтобы я обращала на них внимание. К тому же в мусульманской среде информация распространяется причудливыми путями. Брат моей подруги состоит в «Аль-Харидже». Семья от него отреклась.

— С помощью людей из «Аль-Хариджи» Аркетт убил одного британского коллекционера и похитил плащ халифа Абу-Бекра, выставлявшийся на аукционе. У вас нет предположений, почему он это сделал?

Кайя выглядела озадаченной.

— Деррида и Аркетт помешаны на древностях, однако я никогда не слышала, чтобы они шли из-за них на убийство. Это хобби, милое увлечение богатых мужчин. Боюсь, у меня нет ответа на ваш вопрос.

10

Тело Адама Фейермана быстро забрали у властей и переправили в ближайшую лабораторию ЦРУ, где эксперты дали однозначное заключение: убит выстрелом с близкого расстояния, практически в упор. Неизвестно, спровоцировал Адам преследователей или нет, ясно было то, что убили его не случайно, а намеренно и хладнокровно. Видимо, живым он был не нужен. Вполне возможно, преследователи захотели сорвать на нем злость. Дать ответы на все вопросы могли только сами преследователи, однако из штаб-квартиры поступил приказ: телохранителей Аркетта не трогать и продолжать слежку за ним и Дерридой.

Теперь целые дни проходили в попытках проследить за объектами и собрать о них как можно больше информации. Руководствуясь сведениями, полученными от Кайи, Тэсс развила бурную деятельность по сбору доказательств того, что Деррида и руководитель «Аль-Хариджи» — одно и то же лицо. Официально пост лидера террористической организации занимал некий Икен Массин, коренной марокканец и человек отчаянного нрава, однако Тэсс не сомневалась: он всего лишь марионетка в руках Дерриды.

Руководитель «Тафсута» был неуловим. Тэсс не знала, какой гениальный человек на него работает, чтобы прикрыть все темные делишки Дерриды (возможно, именно этим и занимается Аркетт), однако нефтяной магнат казался честным человеком. На первый взгляд. И на второй — тоже, что весьма усложняло задачу. Дэвид целыми днями просиживал, подслушивая разговоры и шаря по местной сети в попытках взломать сервер «Тафсута», однако успехов не достиг. Слишком мало доказательств, слишком мало уверенности, да еще и этот плащ Абу-Бекра… Ну зачем он им понадобился, скажите на милость?

Одно радовало Тэсс: отношения с Домиником. Он, казалось, вошел во вкус и наслаждался пребыванием в Манаме. Он выполнял указания, которые давала ему Тэсс, и относился к ней со своеобразной нежностью. Им больше не нужно было изображать влюбленную пару, все равно они никуда не выходили вместе, однако Доминик настаивал, чтобы отношения продолжались, а Тэсс не хотела ему отказывать. Временами она ловила себя на мысли, что это уже напоминает сексуальную зависимость от определенного человека, и что это непрофессионально, и что Эррол не одобрил бы. Но Эррола больше нет, Тэсс сама себе хозяйка и может распоряжаться собственным телом как хочет. И душой — тоже.

Ей было приятно, что Доминик рядом. Временами, когда ему надоедало сидеть в квартире, он просил разрешения прогуляться по городу, и Тэсс скрепя сердце отпускала его. Доминик надевал вытертые джинсы, потрепанную рубашку и куртку, которую одалживал ему Дэвид, и превращался в обычного туриста. Легкомысленная кепка и черные очки завершали образ. Никто не признал бы в этом обычном с виду человеке владельца алмазных копей в Намибии. И все равно Тэсс беспокоилась за него гораздо больше, чем следовало бы.

Она с нетерпением ждала тех моментов, когда они с Домиником оставались наедине и могли поговорить, прикоснуться друг к другу. Его прикосновения вызывали у Тэсс странную жажду, словно Доминик был водой, а она никак не могла напиться. Раньше с благоразумной Тэсс, которую выдрессировал один из лучших агентов ЦРУ, такого не случалось. Временами эти чувства отвлекали, и ей было трудно сосредоточиться. Она злилась, в первую очередь на себя.

Она не знала, что с ней происходит, и это ее раздражало.

Неделю спустя Дэвид сообщил, что через три дня Деррида и Аркетт вылетают в Марокко.

— Они воспользуются частным самолетом Дерриды. Официальная причина — некая конференция нефтепромышленников, но, полагаю, у них там состоится сборище иного рода.

Тэсс обрадовалась.

— Хоть что-то сдвинется с мертвой точки! Отлично. Дэвид, вы с Томасом вылетаете в Рабат сегодня же. Я последую за вами завтра.

Позже, когда они с Домиником остались одни, Тэсс вновь заговорила о том, что ему стоит их покинуть.

— Я понимаю, что жалобы начальству не помогут, и прошу тебя сойти с дистанции сейчас. Дальнейшая работа не для тебя. Все это становится смертельно опасно.

— Не опаснее, чем во время нашей беготни по крышам.

— Доминик, у тебя, похоже, нет тормозов.

— Да, их забыли вмонтировать, когда меня создавали. — Он привлек Тэсс к себе и властно поцеловал. — Не беспокойся за меня, детка. Даже если меня убьют, это не принесет тебе неприятностей. Я предупредил всех моих высокопоставленных друзей, что это исключительно моя инициатива, и мне позволили рискнуть, хотя и настойчиво отговаривали.

Иными словами, Доминик связался с Майклом и каким-то образом его уболтал. Очаровательно.

— Но мне будет неприятно, — сопротивлялась Тэсс. — Ты, конечно, надоедлив до чертиков, но наш деловой секс мне нравится. И вообще, ты похож на мужчину. В наш-то век почти поголовной феминизации. Такой генофонд пропадет!

— А если бы меня убили, ты бы по мне плакала?

— Не заслужил.

— Действительно? — Он снова поцеловал ее, и Тэсс, проклиная себя, позволила разуму отступить.

Она будет защищать Доминика, будет внимательно следить и ограждать его от всех опасностей. А в случае чего все-таки свяжет и запрет в номере. Этот вариант всегда доступен. Как бы ни был хорош мистер Ригдейл, с Тэсс в поединке он не справится.

Трэвелс выправил для Доминика новый паспорт, и тот превратился в обычного бизнесмена средней руки, Билла Хансона. У Тэсс была собственная пачка документов. Подумав, она выбрала личину беззаботной девушки Мари-Клэр, не обремененной профессией и излишними предрассудками. Волосы пришлось укоротить и немного осветлить, выщипать в тонкую ниточку брови и густо накрасить глаза — и вот из зеркала смотрела легкомысленная бабочка-однодневка. С Домиником было сложнее: волосы он перекрашивать наотрез отказался и согласился лишь на то, чтобы их не укладывать, отчего сразу стал похож на большой отцветший одуванчик: дунешь — и семена улетят.

Тщательно подобранный гардероб также соответствовал новой легенде. Доминик «отдыхал» в Южной Африке, а Тэсс, снова изображавшая его любовницу, должна была выглядеть как можно анекдотичней. Поэтому в ход пошел белый костюм для Доминика (в котором он сделался абсолютно неотразим, несмотря на торчавшие во все стороны волосы), и блестящие блузки и короткие юбки для Тэсс. Полюбовавшись на себя и Доминика, Тэсс решила, что сойдет.

Дэвид и Том, добравшиеся до Рабата, тут же вышли на связь, и сведения полились рекой.

— Местные информаторы просто клад, — рассказывал Томас. — Мероприятие, замаскированное под конференцию, будет проходить на роскошной яхте Дерриды. Но присутствуют далеко не только местные дельцы. На встречу съезжаются лидеры исламских национальных группировок, руководители религиозных организаций, влиятельные члены правительств, а «Аль-Хариджа» обеспечивает охрану всего этого безобразия. Все это сильно смахивает на крупный международный заговор.

— Только международного заговора нам и не хватало, — скрипнула зубами Тэсс. — Хорошо. Продолжайте наблюдение и выудите все, что только можно, из местной сети. Мне нужен план яхты и примерный курс, а также точное время начала конференции.

— К вечеру сделаю, босс.

Дэвид не подвел: перед отлетом в Марокко Тэсс получила все нужные сведения в полном объеме. Доминик наблюдал за ее бурной деятельностью, но вопросов не задавал. Он был профессионалом в своей сфере и понимал, когда не нужно мешать другому профессионалу.

Ранним утром следующего дня парочка отправилась в аэропорт. Летели местными авиалиниями, где начисто отсутствовал бизнес-класс, но Доминик снова достойно перенес несправедливость судьбы. Он даже оторвался от газеты, чтобы поговорить с Тэсс, которая пробормотала, что беспокоится за Дэвида и Тома.

— Я вижу, ты очень нежно относишься к членам своей команды. В ЦРУ всегда так?

— О нет. Это специфика работы Эррола, семейный стиль. У нас нет семьи, кроме друг друга, и хотя мы стараемся не перегружать партнеров эмоциями, но все-таки относимся к своим людям более тепло, чем к чужим.

— Вы друзья?

— Нет, но мы все достаточно близки.

— И тем не менее ты не оплакала Адама.

— И Дэвида с Томасом не буду, если что-нибудь случится. А когда-нибудь оно обязательно случится. Мы все играем со смертью и не можем выигрывать до бесконечности. Очень мало агентов доживает до преклонных лет и благополучно выходит на пенсию. Обычно нас закапывают раньше. В песок пустыни, в бетон, в землю безлюдного леса, бросают в мусорный бак или просто оставляют лежать там, где лежим. Правительство обещает нам невероятно высокие пенсии, но Дяде Сэму редко приходится раскошеливаться. — Тэсс говорила абсолютно спокойно, эти мысли были привычными и понятными. — Пока мы живем, мы делаем вид, что смерти нет. Но, когда она приходит, не удивляемся.

— Ты так уверенно говоришь за всех? — спросил Доминик.

— Они такие же, как я.

— Словно ты знаешь всех агентов ЦРУ лично и они ходят к тебе на чай! А может, я просто не в курсе и это действительно так? — Он поддразнивал ее, уводя в сторону от разговора о смерти, неприятного для обычного, уверенного в себе человека. Тэсс милостиво поддалась на уловку.

— Нет, я почти никого не знаю. Мы все работаем обособленно, а многие — под глубоким прикрытием и в лицо их знают только непосредственные начальники. Есть также птицы высокого полета, чье прикрытие столь идеально, что их никто и никогда не видел и знает их лишь Майкл да его заместители. Вот это агенты высочайшего класса. Иногда случается крупная заварушка, а потом начинают ползти слухи: это дело Зорро, Робин Гуда, Льва или Василиска.

— Очень романтично звучит.

— О да. У всех этих ребят весьма романтичные прозвища. И дела, которые им достаются, не чета нашим.

— Крупнее, чем международные заговоры? — удивился Доминик.

Тэсс засмеялась.

— В конечном итоге мы имеем дело с террористической организацией и ее подстрекателями и вдохновителями, а также спонсорами, — объяснила она. — Это опасно, но довольно просто. Высококлассные же агенты работают там, где ситуация достаточно тонка: двинешься не в ту сторону — и спровоцируешь международный конфликт или, не дай бог, войну, локальную или, страшно подумать, мировую. В мире слишком много оружия, и излишнее бряцание им может плохо закончиться — баллистические ракеты стоят на боевом дежурстве без перерывов и выходных. Такие агенты, как Василиск или Зорро, в первую очередь дипломаты. Я же простой исполнитель. Мое дело найти убийцу Эррола и заодно, раз уж так получилось, выяснить, как Деррида дошел до такой жизни и чем можно его прижать. Я передам всю информацию в руки начальства, и с Дерридой поступят, руководствуясь недоступными мне соображениями и резонами. Но вряд ли будут плакать, если я его случайно убью.

— Все-таки у вас, агентов, странная логика.

— Мы просто мыслим другими категориями.

— Как гордо ты это произнесла! — улыбнулся Доминик.

— Я горжусь тем, что делаю. А ты? Разве нет?

— Тобой? — он провел пальцем по подбородку Тэсс. — Начинаю гордиться.

Она снова засмеялась, чтобы скрыть тревогу.

— Собой, глупый! Тем, что делаешь в жизни ты сам!

— Временами. Но иногда моя работа ставит меня в тупик.

— О, ну это же интересно — находить выход из безвыходных ситуаций!

— Ты так считаешь? — хмыкнул Доминик и снова уткнулся в газету.

А Тэсс до конца полета просидела, уставившись в иллюминатор и напряженно размышляя.

Он начинает гордиться ею — это что, шутка? Или попытка выказать особое отношение? Тэсс не раз и не два замечала взгляды, которыми одаривал ее Доминик: весьма внимательные, оценивающие. Может, он размышляет, согласится ли она остаться его любовницей после окончания дела? Секс у них был феерический. Испытывает ли Доминик хоть подобие симпатии к ней или она ему просто интересна, удобна, не скучна? Его руки заставляют ее забывать обо всем на свете, прикосновение его губ — закрывать глаза и погружаться в пучину грез, а ведь раньше она никогда себе такого не позволяла. А вот теперь позволила и не знала, к чему это приведет.

Она не хотела думать о Доминике Ригдейле, и все же мысли о нем занимали теперь каждую свободную минуту и часть несвободных.

В Рабате, столице Марокко, было гораздо теплее, чем в Манаме. Тэсс почувствовала это сразу, едва выйдя из самолета. Теплый сухой ветер овевал лицо, и ей захотелось на миг стать такой женщиной, какую она изображала сейчас: беззаботной, не обремененной долгом, не задумывающейся о том, как прожить сегодняшний день. Порхать с цветка на цветок, идти под руку с представительным мужчиной, на которого косятся другие женщины, и гордо вскидывать голову: он — мой! Быть не слишком сообразительной, но хорошенькой, покупать разноцветные блузки с декольте и открытой спиной и мечтать о пентхаусе в хорошем районе. Что может быть проще?

— Мне иногда не хочется выходить из образа, — пожаловалась Тэсс Доминику, когда они, взяв напрокат машину среднего класса, катили по улицам Рабата. Вел он, и Тэсс сидела, высунув ладонь в окно и ловя ветер.

— Устаешь быть собой?

— Временами. В таких случаях Эррол отправлял меня отдыхать.

— Может быть, нам и сейчас удастся. Ты сама сказала, что сборище у Дерриды только завтра вечером.

— Боюсь, у нас хватит другой работы, — вздохнула Тэсс.

Они поселились в неприметном маленьком отеле на окраине города, сняв номер на двоих. В окно лезла колючими листьями толстая пальма, шумело море, во дворе высокими голосами разговаривали служащие-арабы. Кажется, речь шла о том, кому мести двор: Тэсс не очень хорошо понимала местный диалект.

Пока Доминик тестировал душ, она разобрала вещи, переоделась в легкомысленную футболку и широкую белую юбку и раскинулась на кровати, отличавшейся изрядной скрипучестью. Покачиваясь на пружинном матрасе и рассматривая люстру на потолке, Тэсс продолжала думать о жизни, для нее недоступной и непонятной. Да, она могла бы превратиться в обычную женщину, не рисковать жизнью каждый день, не ходить по краю пропасти и не играть в игры без правил; но уже на третий день ей стало бы скучно. Она не для этого рождена, не для этого воспитана. Если она может сделать так, чтобы кто-то не убивал детей и их матерей, она сделает. Каждый раз, когда преступник нес заслуженное наказание, Тэсс вспоминала отца. Его налитое яростью лицо, глаза со страшными красными прожилками, трясущиеся громадные руки. Этот человек убил ее мать. Тэсс знала, что Эррол добился, чтобы отца посадили, хотя ей самой не пришлось давать показаний в суде. Отец умер в тюрьме несколько лет назад, и с тех пор Тэсс была окончательно свободна. Свободна выбирать, кто она. И она ни разу не пожалела о выборе.

А Доминик… Несмотря на все его миллионы, он обычный человек. Для него происходящее игрушки, и даже смерть Адама он не воспринял всерьез. Как будто все это голливудский боевик, а не реальная жизнь, где происходят подобные вещи. Потом он вернется в свой роскошный дом и когда-нибудь, когда его волосы станут полностью седыми от старости, а не как дань имиджу, станет рассказывать внукам, как обезвреживал террористов. Разумеется, не грех будет слегка преувеличить свою роль и местами приукрасить историю. Она все равно будет сдана в архив и изрядно зарастет пылью и паутиной.

А она, Тэсс, где будет тогда? Если, конечно, останется жива в бесчисленных перипетиях, которые ей еще предстоят. Она представила квартиру, которая досталась ей от Эррола, лет через пятьдесят. Вот она, сухая старушка, сидит у окна и перебирает в памяти воспоминания. Никто не стучит в дверь, никто не приходит с визитом — на службе в ЦРУ друзей нет. Спускается палевый вечер, и сумерки заполоняют комнату. Фигурка у окна не двигается. Зачем она живет? Зачем ей жить?

Тэсс передернула плечами и вскочила. Все это ерунда. Скорее всего, ее закопают гораздо раньше — похоронят в таком же гробу, как Эррола, и обязательно будет американский флаг и цветы. Если найдут, что похоронить. Тэсс улыбнулась. Жизнь прекрасна здесь и сейчас, остальное не имеет значения.

И все же что-то шевелилось в душе, когда она представляла себе внуков Доминика, сидящих вокруг деда и восторженно слушающих про реальность Тэсс, которая для них будет обычной сказкой.

— Опять задумалась? — Доминик появился из ванной, яростно вытирая волосы полотенцем. — Ты слишком много размышляешь для такой хорошенькой девушки.

— Собирайся, — бросила Тэсс. — Дэвид и Томас ждут нас меньше чем через час в условленном месте. — Откровенничать с Домиником она не намеревалась.

Однако спешка оказалась напрасной. У мечети Хасана, где была назначена встреча, помощники Тэсс не появились. Часовое ожидание ни к чему не привело, телефоны Дэвида и Томаса не отвечали.

11

Тэсс и Доминик сидели в кафе на набережной. Доминик смотрел на море, лениво наблюдая, как покачиваются под ветром паруса лодок. Неподалеку гомонил рынок: рыбаки предлагали свою добычу, свежую, еще бьющую хвостом. При желании можно было выбрать понравившуюся рыбину и попросить зажарить ее прямо тут, на месте. Тэсс глотнула горький кофе без сахара, надеясь, что с очередным глотком ее осенит гениальная идея. Идея не спешила.

— Итак, их нет в отеле, где они должны были обитать, и на встречу они не явились, — подвела она неутешительный итог. — Остается предположить, что ребят взяли. Но так как нас не схватили у мечети, значит, условленное место встречи Дэвид и Том не выдали. Где остановились мы, они не знают. У нас есть шансы.

— Ты не думаешь обратиться к местным информаторам?

Тэсс посмотрела на него, как на щенка спаниеля, который только что обделал ковер.

— Это же совершенно очевидно! Ребят сдал кто-то из них. У нас утечка информации именно здесь, в Рабате, потому что Трэвелс понятия не имеет, куда именно мы направились и каким составом. Логично предположить, что кто-то из наших информаторов одновременно и информатор Дерриды. Они взяли ребят и теперь пытаются выбить из них все, что им известно. Возможно, у нас есть шанс их вытащить, только вот я понятия не имею, где их могут держать. И Деррида с его конференцией приоритетнее. Сначала мы должны выяснить, что он затевает, а уже потом по возможности найти своих людей.

— И каким образом ты собираешься это выяснять?

— Отправившись на его яхту, разумеется. Завтра вечером.

Доминик резко поставил чашку на жалобно звякнувшее блюдечко.

— Но тебя там могут убить! И почти наверняка убьют, если ты пойдешь туда одна, без поддержки!

— В Рабате мне некому доверять, а помощь из штаб-квартиры запрашивать рано.

— Почему?

— Потому что это мое дело, Ригдейл! — разозлилась Тэсс. — И я способна завершить его сама! Чего я буду стоить как агент, если за помощью каждый раз буду кидаться к большим дядям? Нас учили работать в одиночку. Один пройдет там, где нескольких остановят.

— О, профессиональная гордость! — усмехнулся Доминик. В его карих глазах была смесь удивления и интереса. — Что ж, звучит потрясающе. Настолько, что я составлю тебе компанию в этой маленькой морской прогулке.

— И думать не смей! — отрезала она.

— Ты же знаешь, что не можешь мне запретить.

Тэсс застонала.

— Доминик, у меня нет сил с тобой спорить, поэтому я просто прикую тебя наручниками к батарее.

— Ты этого не сделаешь, и я скажу тебе почему. — Подавшись вперед, он сжал ее руку. — Если тебя поймают одну, тебе не жить. Я знаю местных. Когда они одержимы религиозной идеей, их ничто не остановит. Но если нас поймают вдвоем… Меня они убить не посмеют — во всяком случае, сразу. Я слишком большая птица. Скажу, что ты меня в это втравила, постараюсь отвлечь их внимание, дам тебе время.

— В Манаме они стреляли нам вслед с завидной настойчивостью.

— И потом наверняка жалели об этом. — Доминик заговорил мягче и еще убедительнее: — Тэсс, ты должна мне довериться.

— О господи! И это говорит гражданский, находящийся у меня на попечении!

— Кем бы я ни был, я иду с тобой, и точка. Неужели ты думаешь, что я смогу сидеть в отеле, думая о том, как ты там одна?

Тэсс застыла с открытым ртом.

— То есть тебя заботит мое благополучие, а не новое приключение?

— Разве это столь маловероятно? — сварливо сказал Доминик. — Да, меня это заботит — и что? — Он выглядел сердитым и совсем нестрашным — словно нахохлившийся воробей. — Мне жаль твою шкурку не меньше, чем свою собственную.

— Я не смогу все время за тобой следить.

— Не нужно.

— И… ты умеешь обращаться с оружием?

— Не со всем, но пистолет держать смогу.

— И… я сошла с ума, точно. — Она уткнулась лицом в ладони, потом развела пальцы и посмотрела на Доминика. — У тебя последний шанс сказать, что ты шутил.

— Я не шутил, Тэсс. Я иду с тобой.

— Отлично! — бросила она и встала. — Тогда, к сожалению, приятный вечер откладывается. Пойдем, я преподам тебе краткий курс молодого бойца.

Для того чтобы вложить в голову Доминика некие базовые сведения о том, что нужно делать, чтобы выжить, понадобилось немного времени. Он оказался удивительно понятливым и все схватывал на лету, а Тэсс с ужасом обнаружила, какой огромный опыт приобрела и передать его за считанные часы — задача абсолютно невозможная. Поразмыслив, она решила не путать Доминика ненужными подробностями и показала ему несколько основных приемов: как ходить, карабкаться, пригибаться, уходить от пуль. Он честно выполнял все указания и клятвенно пообещал, что будет держаться так, что Тэсс не придется за него беспокоиться. Она все равно заранее беспокоилась. Не в последнюю очередь потому, что этот человек стал ей дорог. Излишне дорог.

Вот эта глубокая симпатия, которая заставляет сердце сжиматься, колотиться быстрее, туманит разум, и есть настоящая влюбленность? Или… любовь? Как это оказалось сладко и страшно одновременно. Тэсс не могла предположить, что объектом влюбленности станет Ригдейл. Он ведь ей с самого начала не понравился. Он раздражал. Как быстро исчезло раздражение!

В какой-то момент Тэсс остановилась и решила, что хватит. Доминик усвоил то, что поможет ему в простых случаях, а тонкости работы ему все равно не постичь за несколько часов. Он предложил прогуляться, и Тэсс согласилась — в качестве награды ему за хорошую работу. И просто потому, что ей хотелось прогуляться с ним.

Они бродили по набережной и улицам Рабата, где встречалось немало туристов. Фонари, словно гигантские светлячки, светили сквозь листья пальм. Отовсюду доносилась зажигательная музыка — работали бары и диско-клубы, молодежь веселилась, люди постарше чинно прогуливались или оккупировали столики в ресторанах. Доминик привел Тэсс в какой-то маленький ресторанчик, где, как оказалось, божественно кормят. Они сидели за столиком у стены, болтали и смеялись, словно обычная влюбленная парочка. У Доминика был приятный смех — негромкий и мягкий, и Тэсс все больше погружалась в волшебство мгновения, которое не замечала раньше.

Даже у нее, агента ЦРУ, могут быть такие вечера. Можно быть собой и получать удовольствие от жизни, можно научиться брать у нее маленькие радости вроде рыбы под острым соусом или взгляда мужчины, который сидит напротив. Рыба была вкусной, а взгляд Доминика — влекущим, обещающим. Позже, в номере, Тэсс в очередной раз поняла, что он обещал.

Они занимались любовью почти до рассвета и заснули, обнявшись и крепко прижавшись друг к другу. Утренние сумерки были серебристо-жемчужными, и, засыпая, Тэсс смотрела на профиль Доминика, едва видный в полутьме. Скоро взойдет солнце, волшебство исчезнет и момент канет в вечность, оставив после себя только память. Тэсс закрывала глаза и кончиками пальцев исследовала тело Доминика: запоминала навсегда.

Утро было ярким и жарким, словно раскаленная сковородка с яичницей-глазуньей. Тэсс проснулась позже, чем Доминик, и некоторое время лежала в кровати, с наслаждением потягиваясь. Потом встала и, завернувшись в халат, позвонила Джобсу вкратце доложить о ситуации. Начальник выслушал ее молча.

— Тебе понадобится поддержка?

— Возможно, вечером. Пусть прилетают и будут наготове.

— Хорошо, я переброшу к тебе команду. Пожалуйста, когда вернешься с яхты Дерриды, доложись немедленно.

— Что мне предпринять в связи с пропажей Томаса и Дэвида?

— Не заботься об этом. У меня есть проверенный человек в Рабате, он займется их поиском. Пожалуйста, сосредоточься на Дерриде и Аркетте.

Джобс ни слова не сказал, услышав новость, что Ригдейл пойдет с Тэсс, а значит, тому и не такое позволено. Тэсс начинала восхищаться оборотистостью и пронырливостью Доминика. Это же надо — начальство ЦРУ ест у него с рук и он может вытворять что хочет! Наверное, Ригдейл все-таки сумасшедший и на него махнули рукой, считая, что он может делать что угодно за свою помощь и деньги.

Интересно, в каких делах он участвовал до встречи с ней? В его досье об этом написано до смешного мало. В основном рекомендации и советы, а приключений вроде сегодняшнего не наблюдалось. Неужели Доминик в первый раз дорвался до возможности поучаствовать в работе полевых агентов? Неудивительно, что ему так хочется попробовать все и сразу.

Он ведет себя как мальчишка, с нежностью подумала Тэсс. Словно его привезли в Диснейленд, и у него день рождения, и по этому поводу можно все: кататься на каруселях, перепробовать все аттракционы, заглянуть в комнату ужасов и есть мороженое огромными порциями. Наверное, в его доме в Майами очень скучно, особенно вечерами. Никто не предлагает заткнуть пистолет за пояс и полезть на яхту, доверху нагруженную важными гостями и чокнутыми террористами. Какой уж тут Диснейленд…

Днем они снова бродили по городу. Тэсс осматривалась. Притащила Доминика в портовый район, чтобы издалека взглянуть на яхту Дерриды, покачивавшуюся на волнах. Зрелище впечатляло: яхта походила скорее на круизный лайнер, на котором путешествуют богатые американские туристы и прижимистые французы, экономящие на сандвичах в баре. Белоснежный корпус сверкал под лучами солнца, и даже с берега можно было рассмотреть название: «Джуманна».

— Это ведь значит «серебряная жемчужина»? — прищурившись спросила Тэсс.

— Верно. Ты не уверена в своем арабском?

— Он у меня слишком академичен. До сих пор не приходилось часто пользоваться.

Доминик усмехнулся и произнес что-то на певучем незнакомом языке, слегка раскатывая согласные.

— Что ты сейчас сказал?

— Я сказал, что даже небо меркнет перед твоей красотой, — объяснил он.

— Это ндонга? — Тэсс припомнила, как он подчеркивал свое лингвистическое превосходство.

— Да.

— С тем же успехом ты бы мог сказать «Пойдем пообедаем, детка», и я бы ничего не поняла.

— Преимущество у того, кто знает тайный язык. Так?

Он повернул к себе Тэсс, сдвинул на лоб солнечные очки и поцеловал ее. Обычная картинка из рекламного проспекта — парочка, целующаяся на фоне океана. Кричали чайки, паря в восходящих потоках воздуха, и по небольшим волнам скользили лодки. Мир кругом был сине-белым с желтоватым оттенком местного камня, и, оторвавшись от губ Доминика, Тэсс почувствовала себя словно внутри картинки, которой не бывает.

— Это нереально, — вырвалось у нее. — Все это… спецэффект.

Доминик нахмурился.

— Ты о чем?

— Это… — Тэсс махнула рукой, не зная, как объяснить. До сих пор от нее не требовалось выражать словами потаенные ощущения: большую часть жизни она хладнокровно лгала. Врагам отечества в основном. — Обычно в глянцевых журналах такие картинки печатают, чтобы завлечь глупых туристов в дальние страны. Скучающих пенсионеров, домохозяек, мечтательных студентов. Там обязательно должен быть привлекательный мужчина, обнимающий милую женщину. И на картинках изображено их счастье. Счастье от того, что они находятся в раю, который можно обрести, позвонив по указанному телефону. И вот мы внутри такой картинки, а я не привыкла доверять рекламе. Особенно обнимающимся парочкам на фоне солнца, медленно погружающегося в океан.

— Вот ты о чем! — Доминик взял ее под руку, снова скрыл глаза за темными очками и повел ее прочь от причалов. — У рекламы есть одно полезное свойство, Тэсс. Не факт, что она врет. И потом… ты заговорила о счастье. Что для тебя счастье? Только не торопись, подумай, прежде чем отвечать.

— Мне не нужно думать. — Если бы Тэсс была кошкой, на загривке у нее сейчас вздыбилась бы шерсть. — Найти убийцу Эррола — вот настоящее счастье. И пусть он понесет наказание. То, что для него страшнее всего.

— Ну вот, лгать может не только реклама. Эй, не спеши меня убивать! — Доминик ловко увернулся от тычка в бок. — Я еще не договорил. Да, ты хочешь наказать убийцу твоего опекуна. Это понятно. Но это не счастье всей твоей жизни.

— Я не мыслю счастьем жизни, Доминик. Я просто работаю.

Они шагали по теплому тротуару, и ленивые собаки валялись под заборами, меся хвостами пыль, и тени от пальмовых листьев скользили по лицам. Доминик задавал человеческие вопросы, а у Тэсс человеческих ответов не было. Только нечеловеческие, на пределе возможностей и за пределами законов.

— Я люблю свою работу, — медленно произнесла она, подумав. — Я счастлива, когда удается сделать ее хорошо. Она и есть моя жизнь.

— Ты, значит, трудоголик? — поддразнил ее Доминик.

— Сегодня вечером увидишь, если будешь вести себя хорошо.

— Я обещал!

Ей удалось увести разговор на безопасную тропку, и Доминик больше не спрашивал ее о счастье. А что ему можно было ответить? Правду, которая возникла из глубин сознания и была правильным ответом на вопрос здесь и сейчас? Правду, которая звучала как: «Счастье — это быть с тобой».

12

Сумерки скисали в оконном проеме, как оставленное без присмотра молоко. Во дворе отеля зажглись круглые коротконогие фонари, и смех туристов долетал из ресторана. Тэсс сидела на кровати, экипированная для вечерней прогулки гораздо лучше, чем тогда на приеме в американском консульстве, и проверяла пистолеты — свой и Доминика.

Учитывая размеры яхты и тот факт, что даже надстройки были выкрашены в ослепительно-белый цвет, их костюмы были тщательно продуманы. На обоих были джинсы темно-песочного оттенка, купленные днем в ближайшем магазине. В темноте они казались коричневыми и сливались с темными поверхностями, а при ярком свете, наоборот, должны были помочь владельцам чувствовать себя уютно на светлой палубе. Футболки были черными, а куртки — светлыми. Еще Тэсс прихватила два черных мужских плаща, купленных все в том же магазине. Удобные бесшумные кроссовки завершали образ.

Арсенал она с собой не потащила. Зачем? Она вообще не собиралась стрелять. На яхте намечается вип-вечеринка с приглашенными знаменитостями, так зачем портить людям вечер некультурной стрельбой? Тэсс требовалось выяснить, ради чего затевается сборище и что планирует Деррида, а, как показывал ее немалый опыт, это можно было сделать, не обнаруживая своего присутствия. Тем более с ней Доминик. Уж его-то точно не следует подставлять под пули.

Деррида может после обнаружить, что на яхте были гости, но к тому времени Тэсс и Доминик будут уже далеко. Пусть француз поломает голову и побеспокоится. Ему полезно, а то уж больно сладко спит, похоже.

Поэтому парочка покидала отель, вооруженная отнюдь не до зубов. У обоих были пистолеты и несколько запасных обойм, острые ножи, а у Тэсс — моток прочной веревки с кошкой на конце и стандартный набор профессионального взломщика. В последний момент, подумав, она сунула в карман несколько полосок клейкой ленты. Пригодится — заклеивать террористам рты. Можно, конечно, использовать их же, террористов, собственные носки, но это пока с них еще ботинки снимешь…

Доминик был сосредоточен и серьезен: осознавал степень важности происходящего. Поглядывая на него искоса, Тэсс думала, что, наверное, так он выглядит, когда ведет дела в своей компании — отдает распоряжения и принимает важные решения. Такой Доминик ей тоже нравился. Она усилием воли заставила себя переключиться на режим «агент — объекты». Доминик всего лишь объект, дружественный, но слабый, и за ним нужно присматривать.

Они быстро и сосредоточенно шли по городу, направляясь в дальний конец портового района. Снова накатил шум моря, и Тэсс остановилась на несколько мгновений, утащив Доминика в тень и оглядываясь. Совсем недалеко был роскошный причал, к которому одна за другой подкатывали машины: гости прибывали. Яхта «Джуманна» бросила якорь в порту, чтобы визитеры могли без помех подняться на борт.

— Сейчас? — негромко спросил Доминик. До сих пор он не спрашивал ее о плане.

Она покачала головой.

— Нет. Здесь слишком много народу, и они тщательно контролируют причал. Вон там, — она указала на крышу одного из домов, — сидит снайпер. Скрытые посты здесь и здесь, а ребят на причале ты и сам видишь. Пусть спокойно заканчивают погрузку и отбывают. Мы последуем за ними.

Доминик хмыкнул.

— Судя по всему, ты знаешь, где разжиться лодкой.

— Ага. Ты умеешь грести?

Его лицо вытянулось, и Тэсс ощутила ликование: вот он, миг триумфа.

— В последний раз греб в колледже, — наконец выдавил Доминик, видимо представив, как пытается на весельной лодке догнать быстроходную яхту.

— Самое время вспомнить. — И Тэсс, еще немного насладившись растерянностью спутника, повела его дальше.

Ярко освещенные причалы, у которых стояли частные яхты, остались позади. Теперь фонари на улице горели гораздо реже, а встречавшиеся им на пути личности без труда попадали в категорию «сомнительные». Тэсс кружила по переулкам, как по лабиринту Минотавра, и в который раз, положившись на свою феноменальную память, безошибочно шла к цели. Туристическая часть города осталась далеко позади. Теперь они шагали по улицам, где жила беднота, и пахло здесь вовсе не розами. Вонь от переполненных мусорных контейнеров поднималась от земли, словно ядовитый болотный туман. А еще вездесущий запах рыбы. Тэсс оглянулась и дотронулась до руки Доминика:

— Ты в порядке?

— Не беспокойся, — раздраженно откликнулся он, — здесь воняет не хуже, чем на иных заседаниях совета директоров.

— Потерпи, мы скоро придем.

По узкой улочке, заставленной двухэтажными домишками, Тэсс и Доминик снова выбрались к морю. Тут были рыбацкие причалы: сушились растянутые между палками сети и лежали на берегу лодки, словно дохлые доисторические животные. И здесь была жизнь. Даже в темный вечерний час на берегу находились жители окраин: они чинили сети, переговаривались, готовились к ночному лову.

Появление чужаков не осталось незамеченным. К парочке тут же подошли несколько крепких мужчин, и в полутьме было видно, как они скалят в широких недружелюбных улыбках белые зубы. Оставив Доминика позади, Тэсс решительно двинулась навстречу местным и, не дожидаясь вопросов, быстро заговорила с ними по-арабски. Мужчины остановились, слушая ее, потом наперебой стали задавать вопросы. Минут через десять, когда немалое количество дирхамов перекочевало из кармана Тэсс в руки рыбаков, на берегу началось оживленное движение, а она улыбаясь вернулась к Доминику.

— Все складывается наилучшим образом, — пропела она. — Эти достойные джентльмены сочли невозможным оставить даму в беде.

— Что ты затеваешь? — с любопытством спросил он.

— О, маленькую диверсию. Когда ты рассматривал яхту, заметил прожектора?

— Нет.

— Их там два. Один на носу, другой над мостиком. Когда яхта в движении, прожектора обшаривают окрестные воды, особенно так близко от порта. Местные рыбаки зарабатывают как могут и в море выходят даже ночью, поэтому часто бывает, что яхты налетают на их лодки. Конечно, здесь не такая бурная жизнь, как в ближайшем порту — Касабланке, — но тоже весьма оживленно. И охрана яхты Дерриды ничуть не удивится, наткнувшись на пару лодок, идущих в море за уловом. Они немного поругаются и отвлекут внимание на себя, а мы между тем поднимемся на борт.

— Гениально. Надеюсь, добираться мы будем не вплавь?

— В это время года океан еще холодный, поэтому придется ехать в лодке. Ты не слишком разочарован?

— Постараюсь пережить.

Лодки, вопреки опасениям Доминика, оказались все-таки не весельными, а моторными. Выглядели они как настоящий плавучий хлам, и при других обстоятельствах он принял бы их за обломки кораблекрушения, но Тэсс уверенно запрыгнула в одну из посудин и поманила его за собой.

— Надень плащ. Сейчас никто не должен нас видеть.

Три лодки одновременно отчалили от берега. Скорость была не очень большой, но достаточной, чтобы уйти в море подальше, прежде чем «Джуманна» отчалит. Океан, весь день спокойный, к вечеру разволновался: лодки покачивались на волнах.

— А как мы доберемся обратно? — поинтересовался Доминик. — Или ты подождешь, пока Деррида решит завершить морскую прогулку?

— Нет, так долго мы не сможем оставаться на яхте. Файсал, — она кивнула на рыбака, управлявшего их лодкой, — подождет на некотором расстоянии и постарается подобрать нас, когда мы решим покинуть «Джуманну». Мы договорились о знаке.

— Сколько же ты им заплатила?

— Неважно. ЦРУ готово отдать любые деньги, лишь бы его агентам было комфортно.

Доминик привлек Тэсс к себе.

— Пока мы только собираемся ловить террористов, позволь, детка, я согрею тебя.

— Жаждешь самоутвердиться? — Она скользнула к нему под руку и прижалась покрепче. — Неприятно, когда тобой командует женщина?

— Ничуть. Это полезный опыт.

Тэсс было очень хорошо сидеть так, в обнимку с Домиником, и чувствовать рядом его горячее и крепкое тело. Это было тем более приятно, что с берега порывами налетал резкий ветер.

Файсал сказал что-то вполголоса.

— Погода портится, — вздохнула Тэсс. — Но нам это лишь на руку.

— А эта скорлупа не затонет, если начнется дождь?

— Лодка крепче, чем кажется. И скажи спасибо, что Файсал не понимает по-английски. Он бы страшно оскорбился.

С воды Рабат казался длинным драгоценным камнем, который кто-то аккуратно положил у океана. Звуки разносились далеко (поэтому на лодке разговаривали тихо), и Тэсс даже отсюда слышала, как играет музыка в кафе в порту и смеются люди. Приглядевшись, она увидела, как яркое золотистое облако оторвалось от частных причалов и уверенно пошло навстречу океанской зыби: «Джуманна» покинула порт. Высвободившись из объятий Доминика, Тэсс дернула Файсала за рукав и указала на яхту Дерриды. Рыбак кивнул и слегка изменил курс.

— Мы столкнемся с ними минут через десять, — сказала Тэсс. — Очень тебя прошу, держись за мной и помни, что я тебе говорила, хорошо?

— Тэсс, мне не два года, и я отлично понимаю человеческую речь.

— Когда ты злишься, тебе идет.

Он снова поймал ее в объятия.

— Ты видишь это даже в темноте?

Они успели еще несколько раз поцеловаться, прежде чем оказались достаточно близко от яхты. Тэсс была права: свет прожекторов метался по черной воде, выхватывая из морской тьмы верхушки пенных бурунов. Лодки разделились: две направились параллельно курсу яхты, чтобы в определенный момент оказаться у нее перед носом, а моторка Файсала остановилась. «Джуманна» надвигалась — маленький плавучий городок, ярко освещенный от носа до кормы, сверкающий, словно бриллиант богатой бездельницы. Тэсс внимательно вглядывалась в яхту и наконец удовлетворенно кивнула. Файсал включил мотор, лодка медленно и почти бесшумно заскользила по волнам. Еще немного — и она попадет в зону, куда достигают лучи прожекторов.

Когда эта опасная граница оказалась совсем близко, прямо перед носом «Джуманны» возникли две моторки, словно шлюпки-призраки с «Летучего Голландца». На яхте зазвучали крики, лучи прожекторов скрестились на участке моря перед «Джуманной», и Файсал немедленно дал полный ход. Один из его товарищей там, в другой лодке, делал вид, что заглох мотор, и громко орал и жестикулировал, требуя, чтобы яхта его обошла. Следовавшая с приличной скоростью «Джуманна» сбавила ход, и с палубы полетели цветистые ругательства в адрес «нищих идиотов, которые не знают, с кем связались». Рыбаки не оставались в долгу, на все лады костеря проклятых богачей.

В возникшей суматохе Файсал подвел лодку к левому борту и, пользуясь тем, что «Джуманна» шла теперь тихо, держался ровно рядом с ней. Тэсс сбросила плащ, достала веревку и закинула кошку наверх. Со второго раза ей удалось зацепиться. Времени на разговоры больше не оставалось, и она подпрыгнула, закачалась на веревке и быстро полезла вверх. Через несколько секунд она уже сидела на палубе, выставив перед собой пистолет и оглядываясь. Но здесь было тихо, лежала густая тень от надстройки. Тэсс перегнулась через борт и сделала знак Доминику подниматься. У того это получилось гораздо менее быстро и ловко, чем у нее, но в конце концов он справился. Тэсс смотала веревку, а лодка Файсала исчезла в темноте.

Еще на берегу Тэсс показала Доминику знаки, которыми принято общаться, чтобы не поднимать лишнего шума: любое брошенное слово в определенных обстоятельствах может оказаться равнозначным смертному приговору. Сейчас Тэсс показала ему, что следует достать оружие и следовать за ней, держась в шаге позади. Она выглянула из-за надстройки и осмотрелась.

Все-таки яхта не полностью кишела вооруженными до зубов террористами, и Тэсс обнаружила лишь одного прохаживавшегося вдалеке часового. Обойти его не составило труда, и несколько секунд спустя парочка кралась вдоль левого борта, прячась за уложенными в ряд шлюпками. Тэсс справедливо полагала, что такое количество гостей, прибывших на яхту, можно разместить лишь в достаточно большом салоне, поэтому довольно быстро ее целью стала цепочка светящихся открытых окон, из-за которых доносились голоса.

Здесь охраны было уже побольше: у дверей, ведущих в салон, переминались с ноги на ногу два здоровенных мужика, до самых бровей заросшие черной бородой и облаченные в серый камуфляж. Тэсс потянула Доминика за угол, где обнаружилась лесенка, ведущая наверх. Она первой поднялась по ней, изгибаясь как кошка, и уперлась взглядом в тяжелые ботинки. К счастью, охранник стоял к ней спиной. На размышления времени не оставалось. Бросок — и застигнутый врасплох террорист даже пикнуть не успел. Тэсс аккуратно положила бесчувственное тело на палубу, заклеила пленнику рот, а руки связала его собственным ремнем. Доминик, выбравшийся наверх вслед за ней, с интересом наблюдал за процессом.

Оттащив террориста в густую тень, Тэсс крадучись двинулась дальше. Теперь салон был под ними. Впереди были еще надстройки, но они не интересовали Тэсс. Ее внимание привлекал большой светящийся прямоугольник: окно в крыше салона. По случаю отсутствия дождя оно было приоткрыто, и голоса долетали отчетливо. Конечно, парочка рисковала, останавливаясь здесь, на открытом пространстве, но Тэсс понимала: снизу к салону не подойти. Там слишком много охраны, а вместе с ней почти ничего не соображающий гражданский. Как ни нравился Тэсс Доминик, на его счет она не обольщалась. Растеряться может даже такой умный и самоуверенный мужчина, если он не прошел специальной подготовки.

Они улеглись на крыше так, чтобы от взглядов часовых с мостика их скрывали выступы надстроек, и Тэсс с любопытством уставилась вниз. Доминик последовал ее примеру.

В богато украшенном салоне собралось пестрое общество. Здесь хватало людей как в деловых костюмах, так и в национальной одежде; тут и там мелькало облачение мусульманских священников. Все эти люди, удобно расположившись в креслах и вкушая предложенное гостеприимным хозяином угощение, внимательно слушали стоявшего в центре салона человека, в котором Тэсс безошибочно опознала интересующий ее объект.

Себастьян Деррида, коротко стриженный коренастый брюнет, одетый в светлый льняной костюм, обладал манерами избалованного лорда и чисто французской обходительностью: об этом говорили его жесты, манера стоять, мимика. Тэсс видела его лицо достаточно хорошо, чтобы следить за отражениями эмоций на лице. Крупный нос и овал лица Деррида явно унаследовал от своих алжирских предков, а разрез темных глаз — от матери-француженки. Он был загорелый, как человек, который не боится солнца. Еле заметная, сдерживаемая резкость движений говорила о страстности натуры. Тонкие губы то и дело изгибались в улыбке, в которой не было ни грамма искренности. Словом, Деррида Тэсс понравился — как враг.

Судя по всему, речь свою он произносил уже некоторое время. Говорил он по-арабски, и Тэсс сосредоточилась, чтобы не упустить ни слова.

— Мусульмане должны стать единым сообществом, вспомнить, что мы вкладываем в понятие Умма [3] . Должны сплотиться вокруг истинного халифа, который поведет Умму к всемирному господству и сотрет с лица земли неверных. Сейчас мы рассеяны по миру, заняты своими делами, постепенно поддаемся тлетворному влиянию неверных. Но есть то, что соберет нас вместе и подчинит единой цели. Каждый, кто верит в Аллаха и пророка Муххамеда, выполнит любой приказ и подчинится воле истинного халифа. Каждый. Везде. Без рассуждений.

Деррида сделал короткую паузу, чтобы перевести дух, и получил в награду вежливые аплодисменты. Он взял со столика рядом стакан виски, глотнул, ослабил узел белоснежного галстука и заговорил снова:

— Однако пора заканчивать с теоретической частью и переходить к тому, ради чего мы здесь сегодня собрались.

13

— Теперь, когда одна из величайших святынь мусульманского народа вернулась к нему, мы снова станем непобедимы. В мире царит хаос: неверные позволяют себе слишком многое, забыв о том, кто является хранителем истинной веры и настоящего могущества. Но сейчас у нас есть шанс изменить ход истории.

— Что это за долбаный Властелин колец? — еле слышно прошептал Доминик на ухо Тэсс.

— Понятия не имею, — ответила она так же тихо.

Между тем по знаку Дерриды в салон вошли люди. Впереди них шел Ланс Аркетт, держа в руках герметичный контейнер размером с коробку для чайного сервиза. Осторожно, словно величайшую драгоценность, он поставил контейнер на пустой стол. Взгляды всех присутствующих устремились туда.

— Господа, — сладким голосом произнес Деррида, — я не зря просил вас привести независимых экспертов, чтобы удостовериться в том, что мои слова истинная правда. Обман в таком деле невозможен. Реликвия здесь. Из-за ветхости материала она хранится в специальных условиях, и контейнер не открывали с тех пор, как провели экспертизу в Европе. Лучшие европейские специалисты заверили меня, что ошибки быть не может, и я предлагаю вам сейчас убедиться в этом самим. Господа, — Деррида возвысил голос, — к нам вернулся Плащ Пророка!

По рядам присутствовавших пробежал благоговейный вздох, а Тэсс выдохнула:

— Матерь божья! — И тут же закусила костяшки пальцев, чтобы не высказаться громче и неприличнее.

Судя по тому как дернулся Доминик, до него тоже быстро дошла суть.

— Плащ Пророка Мухаммеда, — говорил между тем Деррида, — долгое время считался потерянным. Однако некоторое время назад реликвия волею Господа вернулась в мир и по нелепой случайности была выставлена на аукционе Сотбис под видом плаща халифа Абу-Бекра. Никакие препятствия не могли помешать истинно верующим получить святыню, и теперь она перед вами.

Плащ Пророка, лихорадочно думала Тэсс, с молниеносной быстротой прикидывая варианты дальнейших действий. Это не просто кусок ткани — это кусок ткани, вызывающий священный трепет. Плащ Пророка — это волшебная палочка для человека, жаждущего господства. Тот, кто обладает им, наделен немыслимой властью в глазах всех мусульман. Проще говоря, стоит прилюдно набросить его на плечи в хадж и объявить себя правителем — и ты станешь властелином мусульманского мира, Уммы. А при нынешнем смешении народов мусульманский мир — это… почти везде. Тэсс ничуть не сомневалась, что древняя легенда мгновенно воскреснет и воплотится, стоит поддержать ее влиянием имамов и духовных лидеров. Ислам — молодая религия. Когда христианство было столь же юным, под знаменами с крестом и с благословения Папы несметные полчища шли в крестовые походы, чтобы завоевать весь известный цивилизованный мир. Пакистан, Ирак, Иран — эти страны или уже владеют ядерным оружием, или почти вплотную подошли к его созданию. При финансовой поддержке мусульман, живущих в Европе и Америке, используя людские ресурсы Африки и Юго-Восточной Азии, человек, накинувший на плечи Плащ Пророка, сотрет этот мир в порошок.

— Все здесь присутствующие понимают, что человек, который возьмется явить миру и Умме истинную власть верховного халифа, должен быть достоин сделать это. Долгие годы я работал для блага своего народа. Франция лишь моя формальная родина, а душа и сердце мои принадлежат здешним землям. Все средства, которые я мог потратить для блага Уммы, я тратил не раздумывая. Все вы это знаете. Пророк являлся мне во сне и говорил со мной, и я ощутил, что у меня есть сила взять на себя ответственность. Мне нужна ваша поддержка и…

Окончание пламенной речи будущего властелина мира перестало интересовать Тэсс, так как за одно мгновение ее интересы сместились в точку на ее же затылке, к которому прижалось холодное дуло автомата.

— Поднимайтесь! — последовал приказ.

Мысленно кляня себя за невнимательность (увлеклась, заслушалась!), Тэсс встала и, повинуясь следующему приказу, повернулась. Три охранника и Доминик на прицеле за спиной — нечего и думать о сопротивлении. Террористы быстро обыскали парочку, отняв весь арсенал и полезные приспособления, и велели спускаться. Ригдейл сохранял невозмутимость. Тэсс мысленно умоляла его, чтобы он не вздумал поиграть в героя и броситься на охранников: при нынешнем раскладе одного из лазутчиков пристрелят не задумываясь.

Но Доминик был то ли испуган, то ли излишне сосредоточен, ненужных движений он не делал и покорно шел туда, куда ему указывали. Тэсс чувствовала себя так, будто ее сердце выставлено отдельно и находится под прицелом. За себя она не волновалась — и не в такие переделки приходилось попадать, — но опасность для Доминика в несколько раз превышает ту, что грозит ей.

Подгоняемые охранниками, они спустились по гулким лестницам вниз, в гудящее нутро яхты. Террорист, шедший впереди, открыл дверь в один из трюмов, и пленников грубо запихнули туда. Здесь горели дежурные лампы, искажая лица и делая их похожими на фантасмагорические маски, которые надевают, чтобы гулять по улицам в Хэллоуин. Меньше минуты ушло на то, чтобы приковать Тэсс и Доминика наручниками к трубам на некотором расстоянии друг от друга. Охранник посоветовал сидеть и не дергаться, и троица ушла, заперев дверь.

— Вот так просто? — спросил Доминик, услышав, как грохнул замок. — И все?

— Сейчас они доложат Дерриде, — философски объяснила Тэсс, внимательно изучая наручники. Вывернуться не удастся, а открыть нечем. — У тебя не осталось булавки?

— Что с нами сделают? — На вопрос Доминик предпочел не отвечать.

— С тобой — не знаю. Ведь Аркетт знаком с тобой и у тебя, как ты и говорил, есть шанс выкрутиться. Пожалуйста, используй его. А меня ближе к ночи будут пытаться разговорить.

Тэсс осмотрелась. В трюме было нечем поживиться: голый пол, переплетение труб, лампы — и все. Через некоторое время за пленниками придут, и тогда можно будет попытаться сбежать. Только вот Доминик… Он не приспособлен к смертоубийственному прорыву с боем через охрану и прочих недоброжелателей. Зачем она его взяла?!

Тэсс внимательно посмотрела в его лицо. Он перестал быть спокойным, на лбу блестели бисеринки пота, уголки губ нервно подергивались. Неужели он впадет в панику? Было бы очень некстати.

— Соберись, — сказала Тэсс. — Соберись, Доминик, пожалуйста.

Он раздраженно посмотрел на нее.

— Думаешь, я запаникую?

— Ты сам не заметишь, как выпустишь свой страх из-под контроля.

— Сколько раз тебе повторять, я не монашка из провинции, которая пугается при виде трамвая! Все будет хорошо, Тэсс.

Она пристально изучала его лицо, ловя на нем отражения чувств. Что там у него в глубине души? О чем он думает? Он по-прежнему оставался для Тэсс загадкой, и сейчас это было как нельзя некстати.

Больше Доминик ни о чем не спрашивал, и некоторое время они сидели в тишине. Минуты медленно капали, мертвенный свет ламп вызывал чувство безнадежности. Тэсс прислушивалась, напоминая себе летучую мышь, и наконец уловила шаги за дверью. Загрохотал замок: охрана вернулась. Видимо, поступил некий приказ.

Тэсс надеялась, что это приказ длиннее, чем «пристрелить и выбросить за борт».

Вошел один из охранников, поймавших их, а за ним — Тэсс вся подобралась — сам Себастьян Деррида. Француз, так удачно обнаруживший Плащ Пророка и пошедший из-за этого на убийство Пелли, остановился посреди трюма, с неподдельным интересом изучая прикованных пленников. Он явно пришел сюда ненадолго, даже со стаканом виски решил не расставаться. Тэсс в свою очередь изучала противника. Каков будет следующий ход?

— Значит, это вы и есть, — произнес Деррида по-английски, что показывало: он знает, кто перед ним. Хотя бы в общих чертах. — Наши назойливые гости, которые следили за Лансом еще в Вене, а затем в Манаме. И потом прилетели сюда, разделившись. Полагаю, передо мной вторая часть команды, столь же неосторожная, как и первая.

Тэсс раздвинула губы в медленной улыбке. Том и Дэвид у Дерриды — это ясно как божий день. Но живы ли они еще?

— А вы хорошенькая, — продолжил француз, обращаясь к ней. — Ланс вас превозносил, но Ланс таскается за каждой юбкой, даже если она напялена на слониху. Неужели вам так много платят наниматели, что вы готовы рисковать своим симпатичным личиком ради непонятно чего?

— У меня преимущество, — пропела Тэсс. — Мое дело правое.

— Мы потом поспорим о том, кто прав, — усмехнулся Деррида и повернулся к Доминику. — А вы, наверное, здесь главный? С вами у нас тоже будет длинный интересный разговор.

— Нет, — любезно ответил Доминик, — главная тут как раз она. Вернее, она так думает. А вы могли бы быть и повнимательнее, Деррида. И двух месяцев не прошло, как мы с вами встречались на экономическом форуме в Париже.

Француз вздрогнул и сделал шаг вперед, внимательно вглядываясь в лицо пленника.

— Доминик Ригдейл! А вы-то какого черта здесь делаете?! Ланс говорил мне, что вы были с этой женщиной в Вене, но он полагал, что вы понятия не имеете, кто она.

Вот и ответы на другие вопросы, спокойно подумала Тэсс. Аркетт не узнал Доминика в американском посольстве, он узнал только Тэсс. Именно поэтому им так настойчиво стреляли вслед: никто не опасался убить коллегу-миллионера, а пристрелить шпиона — святое дело.

— Понимаете, Деррида, — задушевным тоном произнес Доминик, — эта женщина — кстати, она агент ЦРУ — думала, что я ей помогаю в качестве жеста доброй воли. Она вовсю пользовалась своими прелестями, пытаясь завлечь меня в свои сети. А между тем я кое-что понимаю в реликвиях. Она наивно предполагала, что я интересуюсь приключениями в ее обществе. — Ригдейл насмешливо посмотрел на Тэсс. Теперь к нему вернулись интонации, с которыми он разговаривал у себя в особняке с пришедшими познакомиться агентами — расчетливо, холодно, надменно. Это было так… по-настоящему, что Тэсс, вглядываясь в глаза Доминика, вдруг поняла: а это и есть по-настоящему.

Она полагала, что он скажет совершенно другое, как они и договорились: будет упирать на то, что Тэсс привела его сюда под дулом пистолета, что он ничего не знает и требует его отпустить. Обрадуется Дерриде как избавителю. Но Ригдейл повел себя совершенно по-другому. Он сидел на голом полу, насмешливый, гордый, и смотрел на Дерриду высокомерно и открыто. И его слова…

— Я все равно не понимаю смысла вашего присутствия здесь, — холодно заметил француз.

— Может быть, вы снимете с меня это? — Доминик выразительно кивнул на наручники. — Я не вооружен, да и не из компании сорвиголов, как вы знаете.

Мгновение поколебавшись, Деррида все же кивнул охраннику, и тот отомкнул железные браслеты на запястьях Ригдейла. Тот поднялся, с наслаждением растирая руки и не глядя на Тэсс.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно заметил он и протянул Дерриде ладонь, которую тот пожал. — Простите, что пришлось проникнуть к вам на яхту столь экстравагантным образом. Однако, прослышав о намечающейся вечеринке, я подозревал, что меня не пригласят. В конце концов, мы никогда не были с вами близкими друзьями, Себастьян.

— Ну да, я только иногда покупаю у вас алмазы, — хмыкнул Деррида.

Тэсс напряглась. Что?!

— Откуда вы узнали о том, что происходит здесь сегодня?

— О, это просто. У меня связи на самом верху, и глава ЦРУ наивно полагает, что он мой друг. — Доминик улыбнулся. Улыбки отвратительнее Тэсс в жизни не видела, но Дерриде, похоже, понравилось. — А еще я немного был знаком с покойным Пелли. После экономического форума, где мы с вами так хорошо выпили виски, я отправился по делам в Лондон, где встретился с Пелли. От него я и узнал про плащ Абу-Бекра и про подозрения насчет того, что это реликвия совсем иного толка. Но я не мог набиваться к вам в друзья! И тут мне подворачивается эта милая девушка, — Доминик кивнул на Тэсс, — которая хочет, чтобы я представил ее Лансу. Не составляло труда присоединиться к ней в ее дальнейших странствиях. Женщины от меня без ума.

Тэсс скрипнула зубами. Он лжет. Он не может не лгать. Потому что, если он говорит правду, Тэсс убьет его голыми руками.

— Когда она предложила забраться на вашу яхту, я счел это отличной возможностью. Видите ли, если бы нас так удачно не застигла ваша охрана, через некоторое время я сам сдал бы девушку вам. Я слишком солиден и стар, чтобы играть в игры подобного рода.

Деррида слушал Доминика с непроницаемым лицом. Он ничем не показывал, что верит рассказываемой тем истории, но и не спешил отдать приказ заковать пленника обратно в наручники. Француз явно просчитывал противника: врет ли, говорит ли правду и что теперь со всем этим делать?

— Послушайте, Себастьян, это же очевидно. То, что вы собираетесь сделать, перевернет мир, и я собираюсь оказаться на правильной стороне, а не с воплями висеть головой вниз. Дайте мне шанс стать одним из ваших партнеров, и мы будем друг другу полезны. Хотя я и не правоверный мусульманин, но я не думаю, что это будет непреодолимой преградой.

— Все это весьма неожиданно, Доминик, — произнес Деррида. — Я должен подумать. Вы действительно избрали весьма экзотический способ привлечь мое внимание. Ваше появление здесь в обществе агента ЦРУ — кстати, спасибо, что сказали, а то мы все гадали, из чьей она разведки, — навевает определенные сомнения.

— Я и не прошу верить мне сразу. Полагаю, вы не можете надолго отвлекаться, у вас там изысканное общество. Поместите меня в каюту поприличнее, и я подожду там окончания собрания, а потом мы побеседуем. Я никуда не тороплюсь и искренне заинтересован в сотрудничестве.

— Хорошо, — после паузы бросил Деррида. — Вас сопроводят в каюту, но, уж извините, мне придется выставить охрану. Мне совсем не хочется ссориться с американскими промышленниками, поэтому давайте без глупостей.

Доминик широко улыбнулся. Тэсс видела его только в профиль и не могла понять, что за игру он теперь ведет. Он говорил, что он плохой актер, и вряд ли бы сыграл так гениально. Значит, не игра. Значит, он вправду ею пользовался.

Может быть, все-таки нет?

Она пристально смотрела на Ригдейла, и тот уловил ее взгляд.

— Пару слов для моей прекрасной дамы, — сказал он Дерриде и опустился на корточки перед Тэсс. Его лицо, которое так ей нравилось, сейчас не выражало ничего, кроме презрения и превосходства. — Ты думала, что заправляешь всем и контролируешь ситуацию? Наслаждалась, играя мной как кошка с мышью? Ах, милая Тэсс, ты так безобразно наивна и ни на что не способна без своего опекуна! Он-то заподозрил бы меня сразу. Какой нормальный человек поехал бы с тобой в это путешествие? Ты действительно была уверена, что мною движет жажда приключений и секс с тобой? Детка, да ты полная дура!

Тэсс плюнула ему в лицо. Доминик встал, утираясь, и усмехнулся.

— Ты и твоя команда сгинете в безвестности, — подвел он итог. — Никто вас не найдет. Если меня будут спрашивать, я скажу, что провел ночь в отеле и ничего не знаю. — Он отвернулся. — Что ж, я готов идти, Себастьян.

Деррида вышел первым, за ним последовал Доминик в окружении террористов. На пороге он еще раз оглянулся и бросил торжествующий взгляд на Тэсс.

Лязгнула дверь, и они ушли.

14

Прошло не меньше минуты, прежде чем Тэсс восстановила дыхание, участившееся от бешенства, и постаралась взять себя в руки. Все странности Доминика, его скрытность, его подчеркнутое равнодушие к происходящему и вспыхивавший временами чисто мальчишеский задор — все это теперь объяснялось легко и просто. Он пользовался ею. Он на самом деле ее обманул.

Он нащупал ее слабые места мгновенно, профессиональным чутьем человека, привыкшего работать с людьми. Как же она не поняла — мизантропы не создают финансовых империй, если не могут преодолеть свою нелюбовь к людям, если не изучат человеческую душу! Для того чтобы стать успешным, Доминику требовалось отличное знание человеческой природы. И он изобразил честного до неприличия бизнесмена, пусть нелюдимого, но преданного Америке и защищающего ее интересы, если попросят. Никто не поинтересовался, как именно он понимает эти самые интересы.

Если Тэсс не удастся выкрутиться, Джобс пришлет людей, которые обшарят округу, но никого не найдут. Доказательств против Дерриды нет, а к тому времени, когда он объявит себя властителем мусульманского мира, будет поздно. Его поддержат духовные лидеры стран Африки и Азии, за него горой встанут его богатые друзья, и все изменится. Его будет не достать. А Доминик сделает невинные глаза и скажет, что в последний момент Тэсс передумала, оставила его в номере и ушла одна. Все поймут: агент Марлоу не решилась тащить за собой гражданского. Ни у кого и подозрений не возникнет, что Ригдейл увяз в заговоре по самые уши.

Даже если найдут Файсала, вряд ли он запомнил Доминика в лицо. Тэсс могла быть с каким угодно помощником.

Ей было очень больно в груди — как будто туда воткнули железный крючок и проворачивают. Нет, физически с ее сердцем все было в порядке. Просто она влюбилась. Влюбилась в первый и последний раз, влюбилась в человека, который оказался мерзавцем. Рекламная картинка была лживой, мед поцелуев маскировал яд. Ригдейлу не поздоровится, если ей удастся выбраться.

А удастся ли? Тэсс в очередной раз подергала наручники — нет, ломать запястья она не готова. К тому же сломанные руки мгновенно опухнут и она останется в ловушке. Ничего, чем можно было бы отомкнуть наручники, у Тэсс не было. Волосы стягивала простая резинка, булавку из куртки у нее вынули, отмычки отобрали. Через некоторое время наверняка придут террористы выбивать из нее информацию, и потянутся довольно неприятные часы. Тэсс не обольщалась по поводу собственной участи. Она была уверена, что Эррола убили люди Дерриды, и видела то, что осталось от опекуна. С ней тоже не станут церемониться.

Она закрыла глаза и расслабилась, чтобы суметь сосредоточиться в нужный момент и держать тело под контролем. Ей придется продержаться достаточно долго, и смерть не будет легкой, но в какой-то момент она наступит и тогда Тэсс станет свободной. Мечты о будущем с Домиником казались теперь жалкими и лежали на дне души, словно опавшие листья. Да, Доминик прав: она полная дура.

Чуткий слух уловил шаги вдалеке. Кто-то спускался по лестнице к трюмам не маскируясь, и Тэсс решила, что это палач. Шаги остановились у двери ее импровизированной камеры, заскрежетал замок. Сейчас дверь откроется и войдет один из тех бородатых фанатиков, которыми кишит чертова яхта. Он пробудет наедине с Тэсс долго, достаточно долго, чтобы она пожалела, что родилась на свет.

Дверь открылась, и вошел Доминик.

Выглядел он странно: волосы взлохмачены, куртка чем-то измазана, вид возбужденный и торжествующий. В левой руке Доминик держал два автомата. Он выглянул в коридор, аккуратно закрыл за собой дверь, положил автоматы на пол и достал из кармана набор отмычек Тэсс.

— Быстро объясняй, которая тебе нужна, — негромко сказал он.

— Дай сюда. — Тэсс взяла поданную ей связку, в мгновение ока отомкнула наручники и вскочила. В следующую секунду Ригдейл растянулся на полу, а Тэсс лежала сверху, сдавив его горло. Профессиональный захват и давление на болевые точки не давали ему сделать ни движения.

— Подожди! — прохрипел Доминик. — Я же на твоей стороне!

— Ты в этом уверен? — холодно спросила Тэсс. — Лгал ты очень убедительно.

Хватку она все же слегка ослабила, чтобы он мог говорить.

— Мы договорились, что я лгу.

— Мы договаривались, что ты лжешь по-другому.

— Да, но я пораскинул мозгами и сочинил другой вариант. Весьма убедительный, даже если ты мне поверила. — Несмотря на незавидность своего положения, Доминик улыбнулся уголками губ — улыбка, которая так нравилась Тэсс. — Иначе зачем бы я вернулся?

— Вариант настолько убедителен, что я до сих пор сомневаюсь.

— Деррида тоже засомневался бы, но по другому поводу и позже. У меня было множество возможностей переговорить с ним и сдать ему вас, и когда он подумает, то, конечно, это поймет. Сейчас он занят, потому поверил. Тэсс, подумай сама. Я выбрался. Я пришел за тобой. Теперь мы вместе можем уйти отсюда. Мне нет смысла это делать, если я предатель.

— Ты прав, не складывается, — почти с сожалением сказала Тэсс. Возвращение Доминика за ней говорило в его пользу, и испытываемое ею облегчение было почти опустошающим.

Отпустив его горло, Тэсс наклонилась и поцеловала его. Он обхватил ее руками, и они оба перекатились, так что Доминик оказался сверху.

— Поверила мне, детка? — прошептал он, щекоча ее губы дыханием. — Я так старался.

Тэсс позволила себе еще один поцелуй, а потом решительно оттолкнула его.

— Надо уходить. Кстати, а как ты выбрался?

— Они же не считали меня опасным, а я постоянно хожу в тренажерный зал и занимаюсь восточными единоборствами, — с гордостью сообщил он. Теперь это был привычный Доминик, не упускающий случая козырнуть полезными умениями и навыками. — Деррида сразу ушел, в каюту меня доставил всего один охранник. Я вылез через иллюминатор. Правда, на лестнице, ведущей вниз, стояли двое, но на моей стороне была внезапность. Я уложил их там же и забрал их автоматы, а их самих складировал в чулане. Надо торопиться: их пропажу могут скоро обнаружить.

Тэсс покачала головой.

— Ты просто ковбой Мальборо и Нико в одном лице, Доминик. Главные герои вестернов и боевиков и в подметки тебе не годятся.

— Теперь будешь меньше за меня беспокоиться, — самодовольно заявил он.

Аккуратно сложенных в чулане охранников пока никто не хватился, и Доминик с Тэсс без проблем поднялись на палубу. Тут пришлось остановиться. Все вокруг было ярко освещено, и при попытке приблизиться к борту беглецов непременно заметили бы. Прыгать в холодную воду Тэсс не хотела. Она огляделась, но податься было некуда, кроме все той же несчастной лесенки, ведущей на крышу салона.

— Значит, судьба, — вздохнула Тэсс и поманила Доминика за собой.

Они выбрались на крышу очень осторожно, и Тэсс хотела было двинуться к тому самому окну, когда заметила движение неподалеку. Дернув Доминика за рукав, она заставила его прижаться к надстройке. Охранник прошел мимо, не заметив их.

— Опасно, — одними губами шепнула Тэсс.

Он кивнул.

Надо уходить, но как? Тэсс мысленно взвешивала варианты. Проще всего будет пробраться с другого борта ближе к корме и оттуда уже сигнализировать Файсалу. Тэсс прислушалась, почувствовав вибрацию палубы. Полоска берега, до сих пор просматривавшаяся по левому борту, меняла местоположение. Вернее, яхта разворачивалась, собираясь возвращаться в порт. В то же время из окна салона долетел шум и возмущенные возгласы.

— Стой здесь, — знаком показала Тэсс Доминику и оглядываясь двинулась к окну.

Пары секунд хватило, чтобы понять: в салоне происходит неладное. Бледный как смерть Деррида стоял под прицелами взглядов собравшихся, у стола с открытым контейнером застыл Аркетт, на котором и вовсе лица не было. Большинство присутствующих встали, многие говорили, не слушая и перебивая друг друга. Деррида поднял руки, пытаясь восстановить тишину.

— Господа! — Он возвысил голос. — Это недоразумение, которое непременно разъяснится! Видимо, по ошибке сюда доставили другой контейнер. Я приношу вам извинения за беспокойство. Плащ Пророка привезут завтра, и я с удовольствием продемонстрирую его вам. Виновные в том, что произошла путаница, будут наказаны. Сейчас «Джуманна» возвратится в порт, а завтра я жду вас всех на яхте в то же время, что и сегодня.

Он стремительно вышел, и Аркетт двинулся за ним. Тэсс отползла от окна в спасительную тень. Доминик вопросительно ткнул ее в бок.

— Плащ не настоящий, — прошептала Тэсс. — Не знаю, что у них произошло.

Неподалеку послышался громкий голос Дерриды, отдающего приказания охранникам. Нужно было уходить: с минуты на минуту бегство пленников будет обнаружено. Однако любопытство и желание выяснить все до конца держали Тэсс на месте. Она осторожно пошла вдоль надстройки, потянув за собой Доминика. Поворот — и вот перед ними еще одна лестница, ведущая вниз. Голоса Аркетта и Дерриды раздавались совсем рядом. Тэсс увидела их затылки: они зашли в каюту, располагавшуюся по правому борту. Охранника, стоявшего в тени, она заметила сразу и отключила быстро и бесшумно, а Доминик помог устроить его в темном закутке. Яхта сбавляла ход, огни Рабата приближались.

Голоса Дерриды и Аркетта звучали глуше, но были достаточно хорошо слышны. Заговорщики беседовали по-французски, а с этим языком у Тэсс проблем не было. Она сделала еще несколько осторожных шагов и потащила Доминика вниз по лестнице. Они прижались к стене у приоткрытой двери в каюту.

Судя по виду, который открывался в щель, это был личный кабинет Дерриды. Самих собеседников Тэсс не видела — в ее поле зрения попадал только кончик блестящего ботинка, нервно постукивавшего по ковру.

— Объяснись, Ланс. Я доверился тебе в этом вопросе, но, видимо, зря?

— Себастьян, я не знаю, что там произошло. — Голос Аркетта дрожал как заячий хвост. — Я удивлен не меньше твоего. С момента экспертизы, проведенной в Европе, контейнер не вскрывали.

— Ты же знаешь, что я могу быть гораздо более настойчивым в расспросах. Не заставляй меня применять силу.

— Да клянусь, не знаю я ничего! — Аркетт сорвался. — Никто не трогал контейнер, а того сумасшедшего похитителя мы поймали на выходе! И ты сам знаешь, чем это закончилось. Мы аккуратно разделали его на кусочки.

Тэсс задохнулась от осенившей ее догадки. Они сейчас говорят об Эрроле! Он пытался вынести контейнер с Плащом Пророка! Об этом штаб-квартира не знала. Кажется, Эррол решил поставить начальство перед фактом.

— Что он сказал перед смертью?

— Ничего, — неохотно ответил Аркетт. — Похоже, он был из той же шайки, что пойманные нами шпионы. Чья-то разведка.

— Это ЦРУ, Ланс. Я не успел тебе рассказать. У меня в трюме сидит та девчонка, которая мозолила тебе глаза в Вене и Манаме. А в каюте заперт Доминик Ригдейл, которого она притащила с собой. Он рассказывает красивые небылицы, но, похоже, они заодно. Так ты уверен, что тот человек не успел ничего сообщить своим?

— Нет. Я глаз с него не спускал все время, пока мои люди пытались его разговорить. А потом лично поехал с ними на завод, где мы его и оставили по частям. Стоял и смотрел, как ребята это делают, надеясь, что в последний момент мерзавец заговорит. Но…

Доминик уже некоторое время дергал Тэсс за рукав, напоминая, что пора сматываться, однако она не обращала внимания. Ланс Аркетт стоял и смотрел, как Эррола убивали. Они хладнокровно разрезали его на куски ради старой тряпки! Ненависть закрыла глаза черной пеленой, и, прежде чем Тэсс успела подумать, ноги сами понесли ее в каюту. Она толчком распахнула дверь, наставив на мужчин автомат. Аркетт и Деррида ошеломленно уставились на нее. Тэсс услышала, как за спиной у нее выругался Доминик.

— Очень хорошо, что ты сознался, Аркетт, — прошипела Тэсс, глядя в сметанно-белое лицо француза, — потому что твоя участь будет незавидной.

Деррида пришел в себя очень быстро — видимо, вспомнил, что находится на собственной яхте, окруженный охраной и полусотней высоких гостей.

— Ах как приятно видеть вас снова, мисс! — Он едва заметно шевельнулся, и Тэсс повела в его сторону дулом автомата. — Надо же, и мистер Ригдейл здесь! Доминик, вы уверены, что умеете обращаться с этой штукой?

Ригдейл не удостоил его ответом. Тэсс видела его боковым зрением: он стоял чуть поодаль, держа Аркетта на прицеле.

— И что мы все теперь будем делать? — издевательски продолжил Деррида. — Предлагаю приемлемый выход: вы аккуратно складываете оружие, а я позволю вам умереть быстро. Соглашайтесь, такое щедрое предложение от меня не каждый день можно получить.

— Тэсс, — предупреждающе произнес Доминик.

Он был прав, и она с ужасом осознала это: позволив ненависти взять верх над разумом, она завела себя и Ригдейла в ловушку. Теперь спасти их может только чудо… и быстрота.

Послышался топот ног. Видимо, Деррида, прежде чем войти в кабинет, послал людей за пленниками, и охранники возвращались, обнаружив, что птички выпорхнули из клетки. Оставалось несколько секунд, чтобы принять верное решение.

— Рассчитаемся позже, — пообещала Тэсс Аркетту и выстрелила в лампу.

Во все стороны брызнули осколки, кабинет погрузился во тьму. Тэсс схватила Доминика за руку и практически вышвырнула в дверь, закрывая собой от бегущих охранников. Беглецы со всех ног кинулись к корме.

Террористы услышали выстрелы, и на корабле началось оживленное движение.

Если они прыгнут в воду, прожектор накроет их через несколько секунд. Тэсс приостановилась и, всмотревшись, дала очередь вверх, по сверкающей широкой линзе. Еще один дождь осколков — и яхта ослепла на один глаз.

— В воду! — Тэсс подтолкнула Доминика к борту.

Он молниеносно сбросил куртку, понимая, что та помешает плыть, и перемахнул через борт. Послышался всплеск. Тэсс дала финальную очередь по сбегавшимся охранникам, отбросила бесполезный автомат и прыгнула следом за ним.

Вода оказалась холоднее, чем думала Тэсс. Она едва не задохнулась, погрузившись в обжигающие волны, но быстро сориентировалась и постаралась пробыть под водой как можно дольше. Вынырнув, Тэсс завертела головой, ища Доминика. К счастью, он оказался неподалеку. Три быстрых гребка, и Тэсс очутилась рядом с ним.

— К берегу! — она задала правильное направление. — Файсал нас подберет!

Яхта была еще близко, слишком близко. Автоматные очереди вспороли воду. «Джуманна» замедлила ход и начала поворачиваться, чтобы носовой прожектор мог рыскать по воде. К счастью, она была достаточно большой и не могла сделать это быстро. Было адски темно: небо закрыли тяжелые тучи, волны стали выше и злее. Тэсс молилась, чтобы Файсал не испугался стрельбы и, правильно ее восприняв, оказался сейчас неподалеку. Пули ударили совсем близко, прямо перед ее носом взметнулся фонтанчик воды, и она с внезапно накатившим страхом поняла, что сейчас их легко могут пристрелить. Охранников было много, они прочесывали очередями воду. Крикнув Доминику «Ныряй!», она ушла под воду.

В ушах гудело, грудь сдавливало, и после полутора минут пребывания под водой пришлось вынырнуть. Было слишком холодно для купания, а до берега еще далеко. Доминик, к счастью, был рядом, он сосредоточенно плыл, контролируя дыхание. Но насколько он искусный пловец и как долго сможет продержаться в таких условиях? Стрекотание автоматов не удалялось, и Тэсс, обернувшись, увидела яхту — снова гораздо ближе, чем думала. Она подавила желание выругаться, чтобы не наглотаться воды. Доминик явно начинал уставать: он плыл все медленнее.

Ноги начало сводить судорогой. Черт, черт! Неужели Файсал струсил и убрался подальше?! Тэсс полагала, что сумма, обещанная за риск, достаточно велика. Через несколько минут «Джуманна» развернется — и тогда им с Домиником конец.

Борт лодки возник из тьмы так неожиданно, что Тэсс едва не ударилась об него головой. Файсал подал ей руку, и она, благодаря всех богов сразу, перевалилась через борт, но тут же вскочила, не обращая внимания на адский холод и воду, ручьем льющуюся с одежды.

— Доминик!

Он был всего в нескольких метрах и плыл медленно и тяжело, словно цепляясь руками за волны. Его рука ухватилась за борт, соскользнула, но Файсал с Тэсс вовремя схватили его, иначе он ушел бы под воду. Еще несколько мгновений ушло на то, чтобы втащить Доминика в лодку. Он мешком повалился на дно, а Файсал кинулся к мотору. Лодка застрекотала, сделала крутой вираж и рванулась во тьму, уходя все дальше и дальше от «Джуманны».

Тэсс, трясясь от напряжения и холода, опустилась на колени рядом с Домиником. Он не вставал.

— Все хорошо. — Она провела ладонью по его спине. — Мы выбрались. Потерпи немного — сейчас приедем на берег и, думаю, нам дадут обсушиться. Давай я помогу тебе сесть.

Доминик сел и тут же повалился на бок снова, и, взяв у Файсала карманный фонарик, Тэсс поняла почему. По ее рукам струилась кровь, почти черная в неверном мерцающем свете.

15

Сумма, выданная Файсалу со товарищи, оказалась вполне достаточной, чтобы получить от них первую помощь. Им быстро нашли сухую одежду, наскоро перевязали рану Ригдейла и доставили на раздолбанной машине в окрестности гостиницы. Файсал предлагал остаться, однако Тэсс не могла. Ее телефон был в отеле, там же находилась и полевая аптечка. Доминик повис у нее на плече тяжелым грузом, пребывая между реальностью и забытьем.

Мимо спящего дежурного администратора удалось пройти без проблем. Впрочем, Тэсс и Доминика легко можно было принять за пьяных туристов, возвращающихся в номер после бурной вечеринки.

В комнате Доминик повалился на кровать, а Тэсс, сбросив чужую одежду и наскоро переодевшись в свою, немедленно раздела его. Сейчас, при ярком электрическом свете, стало ясно, что дела не слишком хороши. Пуля попала в бок Доминику и вышла спереди, уже за одно это следовало бы благодарить Всевышнего, однако рана выглядела плохо. Доминик тяжело дышал и лежал неподвижно с закрытыми глазами, однако он был в сознании. Тэсс промыла рану и задумалась, стоит ли зашивать. Кажется, ничего серьезного не задето, но крови все же слишком много, чтобы оставлять рану открытой. Но если зашить, то нужно срочно в больницу, к капельнице с убойными антибиотиками.

— Не жалей меня, детка, — прохрипел он, — делай, что считаешь нужным.

— Попробуем остановить кровотечение так. Ты везунчик, Доминик. Что, если это была бы разрывная пуля?

— Я уже кормил бы рыб. Бинтуй.

Тэсс наложила тугую повязку и укрыла Доминика одеялом. Только сейчас она позволила себе на пару секунд расслабиться и с ужасом подумать, что он мог погибнуть. Впрочем, если его не доставить в больницу, последствия ранения могут быть фатальными. Рана очень не нравилась Тэсс.

Она дала ему выпить обезболивающее и позвонила Джобсу. Выслушав краткий пересказ событий, начальник велел:

— Сидите в гостинице и не высовывайтесь. Группа поддержки будет у вас через два часа. К северу от вас чудовищная гроза, и они опаздывают.

— А Том и Дэвид?

— Их пока не нашли.

— Деррида отдаст приказ об их уничтожении.

— Вряд ли. Они его последний шанс узнать, что нам известно. Сиди и не дергайся, Тэсс. Не спускай глаз с Ригдейла до появления наших медиков. Сейчас везти его в больницу опасно, у Дерриды наверняка везде свои люди.

— Опасно и оставаться в гостинице.

— Вряд ли они обнаружат вас за два часа. Но я вышлю своего человека.

Завершив разговор, Тэсс вернулась к Доминику, села рядом с ним на кровать и взяла за руку. Очень горячую руку. Его знобило, но сознания он по-прежнему не терял. Приоткрыв глаза, он мутно посмотрел на Тэсс.

— Придут большие мальчики и нас спасут?

— Не разговаривай. — Она коснулась кончиками пальцев его губ. — Скоро приедет врач.

— Иди сюда, — прошептал Доминик, — ляг рядом.

Она скользнула в постель к нему и крепко прижалась, обхватив руками.

— Так лучше.

— Я же говорила, что тебе не стоит со мной идти.

— Ну что ты. Такое приключение. Будет что в старости внукам рассказать.

Она засмеялась нервно и ошеломленно, вспомнив свою фантазию.

— Хватит болтать, Доминик. Береги силы.

Некоторое время они лежали в молчании. Он стал дышать реже и тяжелее, и, приподнявшись на локте, Тэсс обнаружила, что он все-таки отключился. Плохо, очень плохо. Она встала, порылась в аптечке и извлекла из ее недр неприкосновенные запасы. Она точно знала, как отреагирует ее тело на соответствующие препараты, но с Домиником гарантий нет. Это может помочь ему, а может сделать только хуже. Нет, нужно подождать врача.

Тихий стук в дверь прервал размышления Тэсс и вывел Доминика из беспокойного сна. Он попытался встать, но Тэсс решительно уложила его обратно, взяла со столика маленький пистолет и на цыпочках двинулась к двери. Скорее всего, это кто-то из обслуживающего персонала.

— Кто там? — настороженно спросила Тэсс, прижавшись к стене рядом с дверью.

— Солнце, взошедшее над долиной Нила, где полно крокодилов, — послышался тихий ответ.

Тэсс распахнула дверь и впустила стоявшего за ней мужчину. Он прошел в номер и повернулся к ней. Это был высокий человек средних лет, мускулистый и красивый, как бывают красивы восточные мужчины, выросшие в песках.

— Джобс сказал мне, что придет его человек, но я не думала, что так быстро. — Тэсс опустила пистолет.

— Я не человек Джобса, — произнес мужчина по-арабски, — я друг Эррола. Вам и вашему спутнику нужно немедленно покинуть гостиницу, Тэсс.

— Что? Кто вы?

— Не спешите меня убивать. — Он бросил быстрый взгляд на Доминика. — Мне сказали, что ваш спутник ранен. Я помогу вам его вести.

— Представьтесь наконец!

— Мое имя Данияр, но вам это ничего не скажет. Я был другом Эррола на протяжении многих лет. Именно я помогал ему в этом деле, и я невольно послужил причиной его гибели, чего не прощу себе до конца дней. Все объяснения можно выслушать в дороге. Скорее. Сейчас люди Дерриды выяснят, где вы находитесь.

Этот человек назвал правильный пароль, и он был другом Эррола, и знал, кто такая Тэсс. Не медля ни секунды, она бросилась к кровати.

— Доминик, ты можешь встать?

— Постараюсь, — пробормотал тот, но при попытке приподняться со стоном повалился обратно. — Черт…

— Мы тебя понесем. — Тэсс кинулась к шкафу, нашла рубашку и джинсы и в рекордный срок одела Доминика.

— Подожди. — Он схватил ее за руку. — Не лучше ли будет вколоть мне «кертицин-5»? Это избавит нас всех от проблем.

— Откуда ты знаешь о препарате?

— Майкл как-то поделился секретом. Тэсс, я знаю, у тебя есть. Всего лишь сделай мне укол.

«Кертицин-5» был одним из лучших средств — помощников полевого агента. Несколько капель этого прекрасного препарата могли за считанные минуты оживить подстреленного из пушки слона. Тэсс однажды применяла «кертицин-5», будучи раненной и не спав трое суток, и это позволило ей продержаться несколько жизненно важных часов и даже достаточно быстро бегать. Но потом пришлось расплачиваться.

— Доминик, через несколько часов, когда действие препарата кончится, тебе резко станет хуже.

— Значит, вколи мне небольшую дозу. Врач спешит, так?

Времени спорить не было. Будь что будет. Тэсс достала из аптечки шприц, на четверть наполнила его синей жидкостью из ампулы и ввела иглу Доминику в вену. Он учащенно задышал, сразу начав ощущать действие препарата. Кожа его порозовела, и спустя минуту он смог самостоятельно сесть.

— Быстрее.

— Я чувствую себя как кошка, выпившая целый пузырек валериановых капель, — сообщил Доминик, обуваясь.

Тэсс взяла лишь самое необходимое, бросив всю одежду на произвол судьбы. Данияр подставил Доминику руку, и тот принял помощь: несмотря на лекарство, ноги у него подкашивались. Троица быстро покинула номер и спустилась по черной лестнице.

У Данияра оказался старый, но крепкий джип. Тэсс уселась рядом с неожиданным спасителем, а Доминика устроили на заднем сиденье, строго велев лежать. Он, впрочем, вскоре сел, наслаждаясь притоком силы.

— Я — вождь племени бедуинов, которое несколько веков хранит у себя Плащ Пророка, — рассказывал Данияр, крутя руль. — Еще при жизни моего отца реликвия пропала, была украдена, и мы долго искали ее. Я посвятил этому всю свою жизнь. Плащ Пророка должен лечь на плечи лишь истинному халифу, а не тому, кто возомнит себя таковым.

— Я не так представляла себе вождя бедуинов, — заметила Тэсс. — И не думала, что кто-то вправе определять истинность халифа.

— А вы думали, что я прискачу за вами на верблюде, по самые глаза закутанный в восточные шелка? Истинный халиф явит себя сам, а мое племя способно определить это по сорока девяти признакам и знамениям. Мы хранили Плащ века, а около тридцати лет назад стали появляться знамения. Брат моего отца решил, что грядет истинный халиф, но он ошибался. Плащ Пророка был утрачен, попал в чужие руки. В прошлом году нам удалось наконец напасть на след. Реликвия обнаружилась у коллекционеров, которые считали, что это плащ Абу-Бекра. Мы хотели перекупить ее, но не смогли — ею завладел англичанин Пелли. Он успел кому-то рассказать, что обнаружил, новость просочилась, и за Плащом открыли настоящую охоту. Пелли убили, а я последовал за плащом в Австрию, по следам убийц. И тут появился Эррол. Я не знал, что Пелли работал на ЦРУ. Эрролу было известно, как важна для меня святыня, и он пообещал мне помочь вернуть ее. Даже не упоминал о том, что знает о Плаще, в своих докладах.

— Очень зря!

— А вы думаете, ЦРУ отдало бы нам Плащ? Святая наивность. Плащ Пророка попал бы в тайные хранилища, где дожидался бы своего часа. ЦРУ извлекло бы его на свет или тогда, когда он смог бы послужить для уничтожения Уммы, или же для подчинения исламского мира. Оба варианта для нас, истинных правоверных, неприемлемы. Мы выяснили, где хранится святыня, и однажды ночью совершили налет на здание. У нас была заготовлена весьма достойная подделка, и мы знали, что экспертиза уже была, так что контейнер вряд ли вскроют в ближайшее время. Плащ не может долго храниться на открытом воздухе нигде, кроме глубокой пустыни Аравийского полуострова. Эррол пошел в здание один. Он вынес контейнер, и мы поменяли плащи, а потом он пошел обратно, чтобы окончательно совершить подмену. И тут его обнаружили.

Тэсс горько засмеялась. Вот где ошибся Аркетт: Эррола поймали на входе, а не на выходе! Он нес контейнер обратно, а внутри была подделка! Господи, какая ирония судьбы!

— Плащ теперь в безопасности, но Эррол погиб. Мне бесконечно жаль, Тэсс. Он тепло отзывался о вас. — Данияр свернул в темный переулок и остановил машину. — Вы приехали сюда, чтобы найти его убийцу. Я следил за вами, здесь, в Рабате. Знаю, что произошло сегодня на яхте Дерриды — на берегу много моих людей. Знаю, где держат пленников из вашей команды. Я помогу их освободить, если они еще будут живы к тому моменту. Преступники должны понести наказание. Никто не должен использовать Плащ Пророка, чтобы обманом назваться истинным халифом. Это святотатство.

— Вы знаете, где держат моих ребят?

— Да. Это в загородном доме Дерриды, полчаса езды по шоссе отсюда.

Тэсс кивнула и, достав телефон, немедленно связалась с Джобсом и с руководителем оперативной группы.

Тэсс, Данияр и Доминик прибыли к роскошной вилле Дерриды одновременно с оперативной группой, молча и бесшумно выгрузившейся из бронированной машины. Командир десантников подошел пожать руку Тэсс.

— Капитан Уолкер! — обрадовалась она. — Рада вас видеть.

— Взаимно, капитан Марлоу! — Для десанта Тэсс была именно в этом звании. — Что здесь у нас?

— Данияр расскажет вам о том, сколько здесь охраны и где она. Там два моих человека. С вами есть врач?

— Да, нас предупредили. Эй, Хоакин, тебе сюда!

Подошел пожилой усатый мужчина, тоже облаченный в камуфляж и державший в руке медицинский чемоданчик.

— К вашим услугам, капитан Марлоу.

Десантников поглотила ночная тьма, а Тэсс, слишком усталая для того, чтобы принимать участие в общем «веселье», пошла посмотреть, что будут делать с Домиником. Тот полулежал на заднем сиденье джипа. Доктор, включив мощный фонарь, снимал наложенную Тэсс повязку, уже изрядно пропитавшуюся кровью. Одного взгляда на Доминика ей хватило, чтобы понять, что действие вколотого препарата сходит на нет: кожа посерела, глаза ввалились. Тэсс обошла джип, залезла на заднее сиденье и, обхватив плечи Доминика, позволила ему опереться на нее. Он благодарно кивнул.

— Приключение закончилось? — хрипло спросил он.

— Почти. — Со стороны виллы донеслись выстрелы, потом все стихло. — Ребята капитана Уолкера свое дело знают.

— Значит, я могу ехать домой?

— Так соскучился по дому?

— Конечно. К тому же у меня накопилась уйма дел за время этого отпуска. Пора возвращаться в реальность.

Действительно, подумала Тэсс, наблюдая, как ловкие пальцы врача обрабатывают рану. Доминик вернется в свою реальность, она — в свою. Параллельные миры пересеклись, но точка пересечения осталась позади и теперь каждый возвратится в свою жизнь.

— Я надеюсь, ты не будешь проклинать меня за глаза, мистер Ригдейл.

— Что ты, — пробормотал Доминик, — я буду всегда тебя помнить.

После чего благополучно — и теперь уже надолго — потерял сознание.

Команда Уолкера вернулась полчаса спустя. Все террористы были обезврежены, Аркетт и Деррида взяты под стражу. Доминика перегрузили в подъехавшую машину «скорой помощи», и она ушла, оглашая округу громким воем. Тэсс некоторое время стояла на дороге, глядя ей вслед, а потом отправилась попрощаться с Данияром. Тот стоял у машины, словно ожидая, когда она к нему подойдет.

— Плащ Пророка вы, значит, нам не отдадите, — улыбаясь сказала Тэсс.

— Боюсь, что нет. У нас ему будет лучше. Кто может сберечь Плащ достойнее потомков Пророка?

— А кто потомок? — моргнула Тэсс.

Данияр удивленно воззрился на нее.

— Я.

— А… — Слишком много событий для одного дня. Да еще и Доминика увезли, и она не успела ни слова сказать на прощание. Что толку разглагольствовать перед мужчиной в глубоком обмороке? Тэсс потерла лоб. — Наверное, это хорошо. Удачи вам.

— И вам удачи. — Данияр помолчал, потом спросил: — Этот мужчина, который был с вами… Он — половина вашего сердца?

Тэсс отвернулась.

— Половина сердца. Как правильно вы это сказали.

— Тогда не бойтесь. Он будет жить и вернется к вам.

— Он будет жить, но вряд ли ко мне вернется. Мы принадлежим к разным слоям общества, и таковы его законы.

— Позвольте с вами не согласиться, — улыбнулся Данияр. — Законы общества ничто перед законами любви, а они везде на земле одинаковы.

16

Северная Виргиния для разнообразия порадовала своих жителей не проливным дождем, а солнышком — весьма веселым. Выруливая на дорогу, ведущую к дому Джобса, Тэсс наслаждалась солнечным утром, дымкой над полями, музыкой, льющейся из радио. Начало февраля, а настроение летнее.

Прошло больше трех недель с тех пор, как она вернулась из Марокко. Была изматывающая дорога, были доклады начальству, визиты в больницу к выздоравливающим Томасу и Дэвиду (ребят весьма ощутимо помяли в заточении) и заслуженный отпуск, который Тэсс жаждала завершить. Ей следовало найти нового человека в команду, и она целыми днями перебирала досье, подыскивая подходящую кандидатуру.

Утром Джобс позвонил и позвал ее к себе домой, чтобы поговорить без помех.

Заместитель начальника контртеррористического отдела ЦРУ жил неподалеку от Мак-Лина в небольшом доме, олицетворявшем мечту городского человека о ранчо в степях Техаса. Дом был словно с картинки и, как на картинке, ненастоящий. Джобс не разводил овец и лошадей, он приезжал домой в основном спать, но, если внешний вид особнячка с гнездом аиста на крыше доставлял ему радость, Тэсс не могла осуждать начальника.

Она припарковала машину на заднем дворе: агенты к Джобсу наведывались самые разные и, как правило, не должны были видеть друг друга. Заглушив мотор, Тэсс еще минуту посидела, собираясь с мыслями и прислушиваясь к ставшей уже привычной ноющей боли в сердце. Это было наследство, оставшееся от Доминика: глухая тоска, накатывавшая ночами, а днем затаившаяся, но оттого не менее реальная.

О Ригдейле Тэсс почти ничего не знала. Джобс в ответ на ее вопрос сухо сообщил, что все хорошо, а специально узнавать Тэсс не стала. Зачем? Проще будет его забыть. Однако она понимала, что задача эта для нее невыполнима. Что бы ни случилось, сердце ее всегда будет принадлежать Доминику Ригдейлу.

Она совершенно запуталась в собственных чувствах. Наверное, следовало отдаться в руки профессионального психоаналитика, которых было немало в ЦРУ, только вот не хотелось. Представив себе, что будет рассказывать постороннему человеку все то сумрачное и живое, волновавшее ее теперь, Тэсс содрогнулась и решила никому и слова не говорить о своей любви. Да и любовь ли это? Что такое любовь? А главное, зачем она понадобилась агенту Тэсс Марлоу, которого в ближайшем будущем ждет новое задание?

Глубоко вздохнув, Тэсс вылезла из машины и направилась к черному ходу.

Джобс ждал ее в гостиной. Это был своего рода ритуал доверия. Если уж тебя пригласили в дом, ты должен сориентироваться и найти хозяина.

Комната была отделана все в том же деревенском стиле. Косые лучи солнца падали из французских окон, выходящих в большой и довольно запущенный сад. Полосатые половики, громко тикавшие деревянные часы на стене, уютно свернувшаяся в кресле кошка… Дом Джобса всегда казался Тэсс обманкой. Интересно, что думает по этому поводу сам начальник?

Не стоит спрашивать.

Джобс сидел в ротанговом кресле так, чтобы позднее зимнее солнце освещало его с ног до головы, и читал газету.

— Вы отличная мишень для снайпера, сэр, — осуждающе заметила Тэсс, останавливаясь в дверях. — Может, перейдете на другую половину комнаты? Там вас будет труднее достать.

— Профессиональная паранойя не всегда к добру, девочка моя. — Джобс сложил газету и жестом предложил Тэсс присесть. Она устроилась на краешке стула. — Надеюсь, ты отдохнула?

— Измаялась от безделья, вы хотите сказать.

— Ну-ну, твои приключения в Африке заслуживают награды в виде очередного задания и маленького отпуска перед ним. К сожалению, пока я не могу гарантировать, что задание ты получишь сразу. Это зависит не от меня.

Тэсс непонимающе нахмурилась.

— Не от вас? Но вы мой начальник.

— Да. Именно поэтому я принимаю некоторые решения, о которых тебе своевременно сообщат. Дело в том, Тэсс, что есть несколько вариантов твоей дальнейшей карьеры. Когда будет принято окончательное решение, ты, разумеется, узнаешь его первой.

— Спасибо за доверие, сэр, но…

— Никаких «но». Я вызвал тебя сюда не за этим. — Джобс помолчал. — Ты не была у психоаналитика с момента гибели Эррола. Возможно, тебе это и не нужно, но я за тебя немного беспокоюсь. Как ты все это пережила?

Тэсс ответила не сразу. Что нужно говорить шефу, который (играет? искренен?) интересуется ее душевным здоровьем? Да еще и позвал ради этого в гости. Тэсс понимала, почему разговоры подобного рода Джобс не стал затевать в кабинете: там она точно ответила бы лишь коротким «Все хорошо». А здесь, в этом псевдодомашнем уюте, напротив беззащитных окон, можно было сказать… Что?

— Неплохо, — произнесла наконец Тэсс, понимая, что Джобс ждет от нее определенного ответа. — Спасибо, что позволили мне самой найти его убийц. Это примирило меня с его гибелью.

— Действительно?

— Ну конечно же нет. — Тэсс улыбнулась. — Со смертью близкого человека — а Эррол был мне ближе всех на свете — вообще примириться нелегко. Теперь мне это понятно. Но я над этим работаю. Я успокоилась. Эррол учил меня быть беспристрастной и контролировать свои чувства, но даже он, думаю, не запретил бы мне скорбеть по нему. К тому же меня греет мысль, что Аркетт и Деррида получат заслуженное наказание. Кстати, что с ними сделают, сэр?

— Уже ничего, — бесстрастно произнес Джобс, — так как вчера ночью они умерли в тюрьме.

У Тэсс перехватило дыхание. Она вцепилась в край стола так, что костяшки пальцев побелели.

— Как?!

— Оба приняли яд. Или… их заставили принять. Сейчас мы проверяем охранников, но пока не нашли того, кто помог двоим преступникам уйти в мир иной. — Джобс еле заметно поморщился. — Все это будет не очень легко замять: смерть бизнесменов такого масштаба скрыть трудновато. Однако совместный неудавшийся отдых и разбившийся частный самолет Дерриды мы обеспечим. Те люди, что встречались с ним на яхте, полагают, что он просто сбежал, когда не удалась история с подделкой Плаща Пророка. Доверие к Дерриде было потеряно.

Вот как поворачивается жизнь, отрешенно подумала Тэсс, отцепив пальцы от края стола. Смерть приходит и забирает тех, кого хочет, и иногда причиняет много боли, обрывая нужные жизни, а иногда — радость, отнимая ненужные. Нет, Тэсс не было жалко ни Дерриду, ни Аркетта. Она видела, как фанатично блестят их глаза, знала, на что способны были эти люди ради того, чтобы урвать еще толику власти. Гореть им обоим в аду веки вечные. Черти уж точно не дадут им скучать.

— Ты похожа на мангуста, — с улыбкой сказал Джобс, внимательно наблюдавший за ее лицом. — На маленького мангуста, только что задушившего кобру.

— Вы сообщили очень хорошую новость, сэр.

— Я знал, что тебе понравится. Надеюсь, это поможет тебе справиться с последствиями смерти Эррола?

— Уже нет никаких последствий.

Доминик тогда заставил ее расплакаться и отпустить боль — и та подернулась дымкой, стала стареть, словно кинопленка. Будни в обществе Эррола вспоминались теперь как хорошие дни, которые просто ушли в прошлое. Таких дней больше никогда не случится, но придут новые, и конечно же это неплохо.

Задумавшись, Тэсс не сразу услышала шум колес машины во дворе. Не на заднем дворе, а у парадного крыльца. Джобс поспешно поднялся и подошел к окну, выходившему в сторону ворот.

— Ко мне приехал человек, — сказал Джобс, — раньше, чем я предполагал. Тебе нужно уходить, Тэсс. Этот гость не из тех, кого нужно видеть.

— Уже иду, сэр.

Она встала, окинула взглядом комнату — половики, свет из сада, газета, — и вдруг помещение перестало казаться Тэсс театральной декорацией. У каждого должны быть свои маленькие радости, даже у агентов ЦРУ. Джобс знает это, и Доминик знает, и наверняка знал Эррол — только не учил Тэсс, а ждал, пока до нее самой дойдет. Она решила, что по дороге заедет в супермаркет и купит там несколько вещиц, которые ей понравятся. Не стоит превращать квартиру в память об Эрроле. Он ушел, жизнь изменилась, и пора в ней тоже что-то менять.

Попрощавшись с Джобсом, Тэсс вышла через черный ход. Ей не хотелось торопиться. Визитер, наверное, уже в доме, поэтому туда соваться не стоит. Но не убьет же ее Джобс, если она побудет несколько минут в его саду. Ей хотелось подышать свежим воздухом и посмотреть на деревья.

Она обогнула дом с другой стороны, чтобы убедиться, что приехавший агент или информатор зашел в дом, а не шляется по округе. Перед дверью особняка скучал черный джип, громадный и еще дышавший жаром, как беговая лошадь. Номера были флоридские.

Тэсс и сама не знала, что ее насторожило. Наверное, подсознательно возникшее чувство, что она видела эту машину. На свете существует множество джипов, и немало с номерами, выданными во Флориде, однако… Однако этот Тэсс точно видела. Еще запомнила тогда улыбающееся плюшевое солнышко, болтавшееся под зеркалом заднего обзора. И тогда подумала, что это неподходящая подвеска для мужской машины…

Картинка сложилась воедино: ночь, моросящий дождь, особняк миллионера Ригдейла в Майами. И джип, стоявший у гаража.

Не может быть! Такого просто не бывает, чтобы Доминик приехал к Джобсу прямо сейчас! Тэсс получила приказ уйти, однако понимала, что изведется от любопытства и тревоги, если не убедится, что ошиблась. Плюшевые солнышки продаются на любой заправочной станции. Водителем может оказаться экзальтированная дама. Она, Тэсс, просто убедится и уйдет.

Тэсс снова обошла дом и, прокравшись вдоль стены, приблизилась к французским окнам. Если Джобс не ушел из гостиной, сейчас он и визитер именно там. Осторожно, стараясь двигаться как можно медленнее, Тэсс заглянула в гостиную и тут же отпрянула назад, будто ее ударили по лицу. Короткого взгляда хватило, чтобы убедиться.

Это был Доминик! Сидел на том же стуле, с которого несколько минут назад встала Тэсс, и о чем-то говорил с Джобсом, стоявшим спиной к окну. Доминик приехал высказать претензии? Попить чаю? Они с Джобсом друзья? Шеф ничего об этом не говорил.

Уехать теперь было выше сил Тэсс. Она должна увидеть Доминика, сказать ему хотя бы пару слов. Просто перекинуться вежливыми приветствиями. Увидеть его лицо, услышать голос. До этого момента она и не подозревала, как изголодалась по этим мелочам, прежде ничего не значившим.

Тэсс вернулась к черному ходу, бесшумно отворила дверь и вошла. В большом тихом доме голоса разносились достаточно отчетливо, но сразу нельзя было разобрать, о чем говорят в гостиной. Мягко ступая, Тэсс миновала сумрачный коридор, проскользнула по одной комнате, по второй. Тиканье старинных часов сделалось громче, и голоса выросли, заполнили пространство и слух. Дверь в гостиную была приоткрыта — так ее оставила, уходя, Тэсс. Она прильнула к стене, стала ее частью, ощущая под пальцами теплое дерево. В щель она видела спину Доминика, вальяжно развалившегося на стуле, а Джобса не видела. Зато слышала прекрасно.

— …И позволил себе гораздо больше того, о чем мы изначально договаривались. Черт побери, Доминик! Она один из лучших моих агентов! Монтегю воспитывал ее долгие годы, передавал бесценные знания и опыт.

Говорит обо мне, поняла Тэсс.

— Ну да. Знания и опыт. Которые едва не задавили ее саму, — раздраженно откликнулся Доминик. — Эта девушка — паровой котел, Питер. Монтегю никогда не пробовал открывать клапан? Весьма недальновидно с его стороны.

Джобса зовут Питер. Оказывается, и у высших сил есть человеческие имена. Тэсс улыбнулась: она узнала секрет, не лишат ли ее теперь премии? Она наслаждалась звуком голоса Доминика, и счастье оттого, что он здесь, близко, бурлило в ней.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что Эррол не позволял ей плакать, например. Внушил, что эмоции для агента — это нехорошо. Ничего плохого сказать не хочу о покойнике, только он судил по себе. Его выдержка совершенно не подходит мисс Марлоу. Если ей позволить быть эмоциональной, а не давить в ней любой намек на человеческие чувства, она станет еще лучше. Поверь моему опыту, Питер.

Прозвучало это несколько самодовольно. Видимо, Доминик и Джобс и вправду друзья, если решили за чашечкой чая (которого, кстати, не наблюдается) обсуждать ее, Тэсс. Да, кажется, Ригдейл и вправду разбирается в людях, и Тэсс не сказала бы, что он не прав.

— Твой бесценный опыт, — ядовито сказал Джобс, — не помешал тебе схлопотать пулю в спину. Как это получилось, можешь мне объяснить? В больнице ты не пожелал разговаривать, и я честно ждал сегодняшнего дня.

Доминик протяжно вздохнул.

— Что поделаешь, я старею и теряю сноровку. Давно не плавал в темном холодном море. Та пуля — досадная случайность, а догнала она меня потому, что спланированная мисс Марлоу операция пошла немножко криво. И все из-за того, что ее просто перекосило от ненависти, когда она услышала, кто пришил ее драгоценного Эррола и почему. Это я и имел в виду, говоря о клапане. Если бы Тэсс справилась с эмоциями, мы ушли бы с яхты целыми и невредимыми. Она, как обещала, вывела бы меня оттуда, не подвергая опасности.

— Я читал ее доклад раз двадцать, — сухо произнес Джобс. — Она не скрывает факта… хм… временного помрачения ума.

— Ты думаешь, я читал этот доклад меньше? Честности ей не занимать. И слог изложения весьма своеобразен.

Тэсс слегка растерялась. До сих пор разговор вполне держался в рамках дружеской беседы, учитывая, что сама мысль о дружбе собеседников казалась нелепой, однако с какого перепугу Доминик читает секретные документы ЦРУ? Неужели Тэсс имела счастье его заинтересовать и он воспользовался связями, чтобы попросить ее отчет о событиях?

— Ну, ты у нас тоже мастер излагать события так, что мы с Майклом зачитываемся, — хмыкнул Джобс.

— Во мне погиб великий писатель, ты хочешь сказать? — засмеялся Доминик.

— Великий мистификатор. Ничего, у тебя есть шанс наверстать упущенное, если когда-нибудь выйдешь на пенсию. Будет чем заняться в перерывах между окучиванием розовых кустов, Василиск.

17

Тэсс будто парализовало. Она подумала, что ослышалась. Как Джобс только что назвал Доминика? Этого быть не может.

— Для окучивания кустов, — пренебрежительно бросил Ригдейл, — у меня есть садовник. И, кажется, даже не один. Привилегия и непременная обязанность аристократа держать штат слуг и не помнить, сколько их. Впрочем, мы отклонились от темы.

— Верно. Ты уже принял решение?

— Дай мне еще день-два, — попросил Доминик. — Мне нужно еще раз просмотреть все бумаги, приглядеться. С мисс Марлоу все ясно, а вот с ее командой я знаком не так близко.

— Еще бы, — буркнул Джобс.

— Намекаешь на нарушение субординации и на романы на производстве? — Голос Ригдейла стал ледяным. — Не надо, Питер. Вот это уже наше личное дело. К которому ЦРУ имеет весьма мало отношения, даже если полагает, что держит своих людей на крючке.

— Узнаю этот взгляд, превращающий в камень. Спрячь его, Доминик, пока не вычислили.

— Это персонально для тебя, чтобы не лез не в свое дело.

— Да я и не лезу, — вяло сказал Джобс.

— И вообще, Питер, шутка устарела. Десять лет назад она еще была актуальна, но теперь слегка заезжена.

— Дай старику насладиться. Мне об этом и пошутить не с кем, кроме как с тобой и Майклом.

— Теперь и со мной можно, — холодно сказала Тэсс, распахивая дверь.

Миг оцепенения прошел, и вместо удовольствия от того, что слышит голос Доминика и видит его самого, она испытывала обжигающе холодную ярость. Следовало развернуться и уехать не оглядываясь, но она не удержалась и шагнула в гостиную. Доминик прав. Клапан.

Мужчины обернулись и поднялись ей навстречу. Яркое солнце, будто поселившееся в комнате, сделало их темными силуэтами с нимбами над головой. Но Тэсс хорошо знала: нимбов там нет.

— Капитан Марлоу, — такого тона у Джобса Тэсс еще никогда не слышала, — я приказал вам уехать.

— Я прошу прощения, сэр. И готова понести наказание чуть позже. — Она посмотрела в глаза Доминику. — Это правда?

— Что именно? — ответил он безразлично. — И как давно ты тут стоишь?

— То, что ты Василиск. Легендарный агент, которого никто не знает в лицо. Один из тех, о ком я наивно рассказывала тебе во время перелета в Марокко. Автор изящных решений политических конфликтов и бог знает скольких удачных дел, которых будто и не существует, но которые меняют мир. Так мне говорил о тебе Эррол.

— Это правда.

Она до последнего надеялась, что все это шутка, злой розыгрыш, что сейчас Джобс и Ригдейл рассмеются и скажут, как весело они над ней подшутили. Но Доминик спокойно дал ответ на ее вопрос.

— То есть, — продолжила Тэсс, — все это время ты, человек с громадным опытом и подготовкой гораздо лучше, чем у меня, изображал эксцентричного миллионера, которому вздумалось вкусить шпионской экзотики? В любой миг ты мог подстраховать меня, или направить мои действия в нужное мне русло, или сделать всю работу за меня? Тебя не нужно было оберегать и за тебя беспокоиться?

— Не нужно, — подтвердил он.

— А спал со мной ты из какого интереса?

— Тэсс, — сказал Доминик, — садись, и мы поговорим.

— Понятно. — Она фыркнула. — Все было обманом, так? Игрой, условий которой я не знаю и в которую меня не посвятили бы никогда. Я так и осталась бы уверенной, что провела несколько захватывающих дней с гражданским по фамилии Ригдейл. Не знаю, зачем тебе это понадобилось. Наверняка не узнаю никогда. Я готова расписаться в неразглашении. Или теперь ты меня попросту уберешь, если я знаю, кто ты?

Лицо Доминика чуть дрогнуло при этих словах.

— Тэсс…

— Капитан Марлоу, — поправила она. Ей было невыразимо горько, что все оказалось так. Время, проведенное с Домиником, раньше казалось сказкой — странной и страшноватой, но ее, Тэсс, личной сказкой. Все было разрушено, превратилось в игру, которую Доминик вел неизвестно зачем. Тэсс и не хотелось знать зачем. Раньше она могла тешить себя иллюзией, что понравилась миллионеру, но они никогда не смогли бы оставаться вместе. А оказалось, все обман. Всего лишь работа. Никаких чувств. — Я капитан Марлоу, мистер Василиск. Простите, что прервала вашу беседу. Я уже ухожу.

Ригдейл потерял терпение.

— Сядь и выслушай, что я скажу!

— Сэр, — обратилась Тэсс к Джобсу, переводившему внимательный взгляд с нее на Доминика, — я обязана ему подчиниться? Если нет, то я ухожу.

— Иди, — коротко кивнул шеф. Ригдейл бросил на Джобса злой взгляд, но того не так просто было прошибить. — Я позвоню тебе позже.

В молчании Тэсс развернулась и пошла к выходу. Сжав губы, села в машину, завела мотор и ударила по педали газа так, что из-под колес фонтаном полетел гравий.

Ехать домой не было никаких сил. Тэсс все-таки остановилась у супермаркета, о котором некоторое время назад думала почти с удовольствием, и долго бродила между рядами товаров, пока не поняла, что совершенно не смотрит на вещи. В голове раз за разом прокручивалась сложившаяся ситуация. Тэсс усилием воли заблокировала боль, в первый момент взявшую ее в тиски. Уж этому-то Эррол ее научил в совершенстве.

Нет, она не была в обиде на Джобса, и даже на Доминика обиды не наблюдалось. В общем-то никакого права разговаривать со знаменитым Василиском таким оскорбительным тоном у Тэсс не было. Кто она и кто он… Злость была на себя, на оставшуюся в глубине души наивность, на готовность поддаться сладкому обману. Василиск профессионал среди профессионалов, конечно, Тэсс поверила ему. У нее просто не было шансов. Неважно, зачем он это делал. Возможно, их задания просто пересеклись. Работа. Только работа. А ей, дурочке, захотелось чувств.

Тэсс взяла с полки первую попавшуюся подушку, чтобы не уходить с пустыми руками, и, оплатив покупку, вышла из супермаркета. Тени сгущались, ложась мышасто-серыми пятнами на тротуар. Приближался вечер. Надо поехать домой, выпить снотворного и лечь спать. Завтра будет новый день, в котором Тэсс смирится с тем, что любовь всего лишь сказка. Через некоторое время Доминик останется в прошлом. Он не прав, а Эррол прав: чувства совершенно не нужны. Эррол учил Тэсс их контролировать. Доминик Ригдейл научил ее любить, а теперь научит, как избавляться от любви.

— Ментальный аборт, — пробормотала Тэсс, крутя руль. — Какая банальность.

Она припарковала машину на подземной стоянке и поднялась в свою квартиру. Открыв дверь, Тэсс некоторое время постояла на пороге, прислушиваясь к сумеркам. Потом аккуратно закрыла дверь и пошла в гостиную, даже пистолет доставать не стала. Она знала, что у нее гость, и знала, кто он. Она научилась узнавать его по дыханию.

Доминик сидел в кресле, которое очень любил Эррол, — разлапистом и пребывавшем в весьма почтенном возрасте. Он не зажег даже настольную лампу и сейчас тонул в полутьме, как в реке. Тэсс остановилась, физически ощущая, как мимо идет время, медленное и тягучее. Доминик встал.

— Я приехал объясниться.

— Ты уверен, что я хочу слушать объяснения? — Она наклонилась и стала расшнуровывать ботинки. — Уходи, Доминик. Ты не у себя дома. Я оценила прелесть твоего нежданного визита, а теперь уходи.

— Нет. — Он сунул руки в карманы брюк, смешно задрав полы пиджака. — Пока ты меня не выслушаешь, не уйду.

— Хорошо, можешь сидеть тут сколько захочешь. Я отправляюсь спать. Когда будешь уходить, не забудь с этой стороны закрыть дверь на цепочку.

Тэсс прошла мимо него в сторону спальни. Включать свет не хотелось, и, побросав на кровать одежду, она натянула домашние джинсы и футболку. В гостиной движения не слышалось. Ушел? Тэсс выглянула из спальни — нет, стоит и гипнотизирует стенку.

— Слушай, мистер Ригдейл, это все бесполезно. — Тэсс ощутила, как устала и как болит спина — свело мышцы. — Думаю, если бы Джобс желал меня просветить насчет тебя, то уже сделал бы это. Обещаю забыть о твоем высоком статусе и никому не говорить. Доволен?

— Джобс и не должен был, — сказал Доминик. — Пока что. На следующей неделе, когда я закончил бы работу с вашими досье, ты узнала бы.

— Да ладно, — отмахнулась Тэсс. — Я не вашего круга.

— Ты ведь очень хочешь влепить мне пару пощечин, — хмыкнул он. — Давай, не сдерживайся.

— Хочу? — Тэсс задумчиво посмотрела на него. — Да, пожалуй хочу.

Она прыгнула с места, целясь ему в солнечное сплетение, и тут узнала наконец реакцию Доминика — настоящую реакцию. В течение нескольких секунд, что Тэсс пыталась его достать, он был неуловим словно ветер, он был просто куском сумерек. Все равно что бить воздух. Тэсс остановилась.

— Зачем предлагать, если собрался уклониться?

— Потому что тебе не это от меня нужно, — заявил он. — Тебе нужны ответы.

— А ты готов их дать?

— Представь себе.

— Ладно. — Обида подняла голову, и Тэсс подумала: в самом деле, какого черта?! Он же пришел. С очередным обманом наверняка. Но хотя бы что-то она узнает. — Зачем все это было нужно, Доминик? И действительно ли тебя зовут Доминик или у тебя какое-то другое имя? Могу звать Василиском.

— Мое имя действительно Доминик Теобалд Ригдейл. — Он оперся о спинку кресла. — И я потомок покорителей Америки. Компании, приносящие мне доход, созданы мною с нуля. Надежность легенды сверхсекретного агента заключается в том, — он усмехнулся, — что эта легенда чистая правда.

— То есть ты вправду миллионер?

— Да, и весьма успешный делец.

Тэсс покачала головой.

— Тогда каким ветром тебя занесло в ЦРУ?

— Стараниями отца в основном. Он был истинным патриотом и отдавал большие суммы разведке, а я пошел еще дальше. В молодости мне хотелось приключений. Отец меня одобрил. Из таких, как я, делают разведчиков с идеальным прикрытием. Кто заподозрит обычного бизнесмена, к тому же аристократа черт знает в каком поколении, в банальном шпионаже? Но я занимаюсь не только и не столько шпионажем.

— Я знаю, чем занимаются сверхсекретные агенты, работающие под прикрытием, спасибо, — тоном примерной школьницы сказала Тэсс.

— Думаю, что пока еще нет. Но у тебя есть отличные шансы это понять, потому что ты будешь со мной работать.

Этого Тэсс не ожидала. Она вытаращилась на Доминика с неприкрытым изумлением.

— Что?!

— Я старею. — Он развел руками. — Скоро сорок четыре, и я почти четверть века работаю на разведку. Некоторое время назад я понял, что мне нужна команда — несколько молодых людей, которые будут помогать в делах. Обычно особо засекреченные агенты работают в одиночку, но никто не запрещает нам привлечь еще людей. Год я приглядывался к команде Эррола Монтегю. В конце концов сделал вывод, что мы сможем сработаться. И тут Монтегю убили. Такая досада! — Доминик поморщился. — Но ты, Тэсс, была достойной заменой. Я решил посмотреть тебя в деле и попросил Джобса об услуге. Я наблюдал за тобой, читал все материалы о тебе. Даже был на кладбище, когда хоронили Монтегю.

— Значит, все это было работой. — Тэсс умом понимала, что другого объяснения быть не может. Сердцу хотелось иного. Но кого здесь интересуют желания сердца? — Ты сделал вид, что ничего не знаешь и не умеешь, и экзаменовал меня все это время. Так?

— Вроде того.

— И что, я подхожу тебе?

— Вполне.

— Небывалый взлет карьеры, — заметила Тэсс без энтузиазма.

— Мы сможем работать вместе, — продолжил Ригдейл, — если тебя не будет смущать одно обстоятельство. К сожалению, тут я с собой ничего поделать не могу, но обещаю не быть навязчивым.

— Э-э… мне придется спать с тобой? — Тэсс немного развеселилась.

— Хм. Вообще-то я не о том. — Он глубоко вздохнул, и Тэсс с изумлением поняла, что Доминик — Василиск! — волнуется. Очень сильно, очень глубоко, совершенно непостижимо. — Мне сложно это объяснять. Я объяснял подобную вещь лишь однажды, но с тех пор прошло много времени. Сложность состоит в том, что я люблю тебя, Тэсс.

У нее определенно что-то со слухом сегодня, потому что Доминик Ригдейл не мог такого сказать. Просто не мог. Это было бы слишком… хорошо.

Тэсс стояла и моргала.

— Я любил однажды, — сказал Доминик и снова сунул руки в карманы. — Той женщины давно нет, но, что такое любовь, я помню. Ты нравилась мне, когда я читал отчеты по вашей группе. Понравилась сразу, когда пришла в особняк. В общем пары дней хватило, чтобы я влюбился в тебя как мальчишка. Меня еще сильнее, чем тебя, учили держать чувства под контролем, и лишь годам к сорока я понял, что контроль может обернуться против меня самого. Но есть вещи, которые нужно делать. Все это время я старался не выказывать к тебе особого интереса, чтобы не выдать себя. Я понимаю, что это может помешать нашей работе, и потому сознаюсь тебе сразу. Не будет никаких приставаний, ухаживаний и всего прочего, что показывают в романтических фильмах. Никаких проблем, Тэсс. Я вряд ли смогу тебя разлюбить, но я не буду тебе об этом напоминать.

— Доминик, — сказала Тэсс, выдержав подходящую случаю паузу, — а ты не хотел бы спросить меня, что я думаю по этому поводу?

Ей хотелось плакать и смеяться одновременно. Оказывается, у них с Домиником одна и та же проблема: каждый думает, что другой полюбить не способен.

— Э-э… — Он посмотрел на нее исподлобья. — Не уверен. Постарайся не быть жестокой, ладно? Это мое слабое место.

— Слабое место, — с удовольствием повторила Тэсс. — Как же прекрасно будет вспоминать тебе это годами! Ты не спросил: а может быть, я хочу романтических ухаживаний? Чтобы все было, как в кино? Ты не спросил, — ее голос зазвенел, — люблю ли я тебя.

Он весь вытянулся, словно кто-то дернул его за позвоночник.

— Тэсс…

— Спроси, — подначивала она его, — ну же. Мы никогда этого не делали, но все когда-то бывает в первый раз.

— И в последний. Хорошо. Тэсс Марлоу, ты меня любишь?

Было так странно и немного страшно смотреть на него — миллионера, секретного агента, который не умеет спросить и даже не надеется на то, что его можно любить. Такое безнадежное признание. В точности как у нее самой. Тэсс засмеялась.

— Я люблю тебя.

У него сошлись домиком брови — жалобно и изумленно.

— Я же просил быть поосторожнее со слабыми местами.

— Это маленькая месть, — объяснила Тэсс. — Ты сегодня весьма и весьма понажимал на мои. Все всерьез, Доминик. — Смеяться больше не хотелось. — Я тебя люблю. Мне тоже потребовалось два дня или что-то около того. А все остальное время я потратила, пытаясь доказать себе, что любить тебя непрофессионально. Что вообще любить непрофессионально. Но какое, к черту, работа имеет отношение к нашей любви?!

Они наконец сделали шаг друг к другу. Потом второй. Потом третий.

Потом расстояние кончилось.

Эпилог

Молодожены вышли из церкви под гром аплодисментов. Гостей на свадьбе было немного — так называемый близкий круг, — причем часть из них щеголяла фальшивыми усами, накладными бакенбардами и искусно слепленными искусственными носами. Не всем агентам ЦРУ позволено безнаказанно светиться под прицелами видеокамер. Поэтому Дэвид и Томас изображали дальних родственников Тэсс из провинции, а Джобс — пожилого немецкого промышленника. Он превосходно говорил на языке истинных арийцев и так надувал щеки, что Тэсс все время казалось, будто начальник переигрывает.

Для прессы, конечно же освещавшей брак вечного холостяка Ригдейла с никому не известной красоткой из Северной Виргинии, Тэсс стала Золушкой, заполучившей Прекрасного Принца. Впрочем, пара с самого начала весьма скупо отвечала на вопросы и дала понять, что светскую жизнь вести не намерена. Иногда, если захочется, они будут появляться на раутах, но не сделают это своим образом жизни.

— Мы будем путешествовать, — лучезарно улыбаясь, говорила Тэсс черному глазу камеры. — На свете еще столько мест, где мы не побывали. Правда, любимый?

Любимый подтвердил и посоветовал свежеиспеченной жене заканчивать эту волынку.

Они с трудом отвязались от настырных хроникеров, жаждавших запечатлеть пару для колонок светских новостей, и отправились в небольшой ресторан, где уже ждал длинный, накрытый нежно-голубой скатертью стол. И трехъярусный торт. И даже банальные белые голуби ворковали в позолоченной клетке.

Все это казалось Тэсс той самой рекламной картинкой, в которой компьютерной обработки больше, чем правды. Однако они с Домиником сошлись на том, чтобы пожениться, как самые обычные молодожены. С украшенным цветами лимузином, голубками этими дурацкими и медовым месяцем на Бали. Для Тэсс и Доминика именно в этом заключалась чужая, почти незнакомая экзотика.

Быть как все. Поиграть в жизнь, которая бывает, как у всех. Нет ничего забавнее, правда?

Им нравилось. Они весело планировали свадьбу, заказывали приглашения, тисненные золотом, и торт, и свадебный банкет. Они позвали друзей и некоторых хороших знакомых. И счастье, незнакомое, но близкое, оказалось их настоящим счастьем.

Когда они были вместе, было возможно все. Вместе оказалось так легко получать удовольствие от вещей, раньше казавшихся непостижимыми. Как будто жизнь вдруг увеличилась вдвое.

…За столом царила непринужденная атмосфера, звучал смех и шампанское лилось рекой. Стискивая руку Доминика, Тэсс смотрела на золотисто-бежевую сказку, которую рассказывает ей ее новая реальность, и не могла удержаться от улыбки. Доминик рядом, а значит, у нее есть все, что нужно.

Джобс, нашептывавший на ухо слегка ошалевшему от впечатлений Ригдейлу что-то скабрезное, вдруг нахмурился и полез во внутренний карман пиджака. Извлек вибрировавший мобильный телефон и ответил на звонок. Послушал немного.

— Это Майкл, — произнес Джобс одними губами, немного виновато и заинтересованно глядя на Тэсс и Доминика.

Парочка переглянулась.

— Интересно, это то, что я думаю? — пробормотала Тэсс.

Джобс задвигал бровями, из чего можно было сделать вывод: да, именно то.

— Дорогая, — ухмыльнулся Доминик, — похоже, у нас немного меняются планы. Как ты смотришь на то, чтобы провести наш медовый месяц… — Джобс одними губами беззвучно подсказал ему. — В Гонконге?

Тэсс выдержала паузу и ослепительно улыбнулась.

— Милый, это просто потрясающая идея!

Примечания

1

Фамилия Джобс (Jobs) образована от английского существительного «job» — «работа».

2

Ферма — разведывательная школа ЦРУ, где готовят полевых агентов.

3

Исламский мир, духовное и физическое единство мусульманского общества.

Content

Кэтрин Полански
Любовь без правил

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Эпилог

Примечания