Кейт Лорен

Мучение

Лорен Кейт

Мучение

Пролог

Нейтральные воды

Даниэль смотрел на залив. Его глаза были серые, как густой туман укутывающий Сосалито по линии берега, как неспокойные волны заливающие каменистый берег у его ног. В его глазах не было ничего фиолетового, он бы почувствовал это. Она была слишком далеко.

Он обхватил себя за плечи из-за пронизывающего ветра, идущего от воды. Но даже запахнув свое плотное черное пальто еще сильнее, он понимал, что все это бесполезно. Охота никогда не производила на него впечатления.

Только одно, могло бы согреть его сегодня, но она была вне его досягаемости. Он вспоминал, как она целовала его. Он представлял ее в своих объятиях, себя, склоняющимся, чтобы поцеловать ее в шею. Но с другой стороны было хорошо, что Люси не могла быть здесь. Она была бы в ужасе от того, что бы ей пришлось наблюдать.

Где-то за его спиной слышалось блеянье морских львов, сбивающихся в кучи вдоль южного берега острова Ангелов. Они звучали под стать его чувствам: слишком одиноко, и никто вокруг не сможет услышать.

Никто кроме Кэма.

Он расположился впереди Даниэля, закрепляя ржавый якорь вокруг мокром выступе у их ног. Кэм смотрелся превосходно, Даже когда был занят чем-то столь ужасным. Его зеленые глаза искрились, а его черные волосы были коротко острижены. Это было перемирие. Ангелы всегда смотрелись ярче, их щеки казались румянее, их волосы сильнее отражали солнце. Их тела казались еще более мускулистыми, чем обычно. Дни перемирия действовали на ангелов также, как на людей действовали недельные отпуска на море.

Даже при том, что Даниэль казался больным каждый раз, когда был вынужден закончить чью-то человеческую жизнь, он был похож на парня, который вернулся с недельного отдыха на Гавайях: расслабленный, отдохнувший, загорелый.

Держа в руках один из запутанных узлов, Кэм сказал. — В этом весь Даниэль. Всегда исчезает, оставляя на меня всю грязную работу.

— О чем ты говоришь? Я прикончил его. — Даниэль посмотрел вниз на мертвеца, на его грязные седые волосы, спутанные на его потном лбу, на его скрюченные руки и дешевые резиновые галоши. Смотрел на темно-красные капли на его груди. Это заставило его снова почувствовать озноб. Если бы убийство не было необходимо, чтобы гарантировать безопасность Люси и спасти ее, то Даниэль никогда не применил бы оружия. Никогда и никого не заставил бы сражаться.

Он чувствовал, что убивать этого человека было неправильным решением. Даниэля терзало смутное сомнение. Что-то здесь было не так.

— Убийство самая интересная часть. — Кэм закрепил петлей веревку вокруг груди мужчины и сжал ее руками. — Грязная работа, транспортировать труп в море.

Даниэль все еще вертел ветку в руке. Кэм хихикал над его выбором, но для Даниэля никогда не имело значения, какое оружие он использовал. Ветвь дерева, кинжал, автоматическая винтовка. В его руках оружием могло стать и перышко — Даниэль мог убить чем угодно.

— Поторопись, — проворчал он, испытывая отвращение к очевидному удовольствию Кэма к человеческому кровопролитию. — Ты напрасно тратишь время. Так или иначе, скоро будет прилив.

— Но если мы не сделаем по-моему, то завтрашний прилив выкинет его обратно на берег. Ты слишком импульсивен, Даниэль. И всегда таким был. Ты когда-нибудь продумываешь свои действия на шаг вперед?

Даниэль скрестил руки на груди и смотрел как отступают от берега белые гребни волн. Туристический катамаран приближался к ним от пирса Сан-Франциско. Видение этой лодки, возвратило ему море воспоминаний. Тысяча счастливых поездок вместе с Люси через тысячи лет жизни. Но теперь, когда она могла умереть и не вернуться назад… Все в этой ее жизни было по другому. Больше не будет перевоплощений — Даниэль всегда знал, что она точно ничего не помнила о прошлых жизнях. Это было последним шансом. Для них обоих. Для всех. Таким образом это были воспоминания Люси, а не Даниэля. Это означало, что ей предстоит узнать очень много отвратительных истин, если она собирается выжить. Мысль, что она должна была все узнать и понять, заставляла дрожать все его тело.

Если Кэм думал, что Даниэль не просчитывал каждый следующий шаг, то он сильно ошибался.

— Ты знаешь, что существует только одна причина, по которой я все еще здесь, — сказал Даниэль. — Мы должны поговорить о ней.

Кэм засмеялся. — Я имею в виду Люси. — С трудом он перебросил мокрый труп через плечо. Мертвый мужчина был туго обвязан веревками Кэма. Тяжелый якорь лежал на его окровавленной груди.

— Это небольшое недоразумение, не так ли? — Спросил Кэм. — Я почти оскорблен тем, что Старейшины не послали младшего, более опытного наемного убийцу.

Затем (как будто он был олимпийским чемпионом по метанию) Кэм согнул колени, обернулся вокруг себя приблизительно три раза по ветру, и кинул мертвеца в воду. Труп, пролетев по воздуху сто футов, упал в воду. В течение нескольких долгих секунд труп плыл по заливу.

Вскоре вес якоря начал тянуть его вниз…вниз….вниз. Это вызвало сильный всплеск на зелено-голубой поверхности воды, который тут же утих.

Кэм вытер руки. — Думаю, я только что установил рекорд.

— Как ты можешь так легко отнимать человеческие жизни, "- сказал Даниэль. — Это для меня загадка.

— Этот парень заслужил на смерть, — сказал Кэм. — Ты действительно не видишь в этом спортивную игру?

Даниэль плюнул с призрением на лице. — Она не игра для меня.

— И поэтому ты точно проиграешь.

Даниэль схватил Кэма за воротник его длинного, серого непромокаемого пальто и собрался бросить его в воду так же, как он только что бросил того мужчину. На их лица проплывающее облако отбросило тень.

— Полегче, — сказал Кэм, отбрасывая руки Даниэля. — У тебя множество врагов, Даниэль. Но прямо сейчас я не один из них. Помни про перемирие.

— Вынужденное перемирие, — поправил Даниэль. — Восемнадцать дней новых попыток других убить ее.

— Восемнадцать дней для тебя и меня, чтобы уничтожить их, — поправил Кэм.

Это была старинная небесная традиция — восемнадцатидневное перемирие. На Небесах восемнадцать — счастливое число, несущее свет. С помощью этого числа и делились все небесные группы и категории. На некоторых смертных языках, восемнадцать означает непосредственно жизнь — хотя в данном случае, для Люси, это могло так же легко означать смерть.

Кэм был прав. Поскольку новости о ее смертности расползлись по всем небесным уровням, ряды ее врагов удваиваются и удваиваются каждый день. Мисс София и ее последователи, Двадцать четыре Старейшины, были все еще против Люси. Даниэль бросил взгляд на Старейшие тени, оставленные здесь Дикторами только этим утром. Он заметил что-то еще, слишком темное, более хитрое, то, что он не признал сначала.

Столб солнечного света пронзил облака, и взгляд Даниэля зацепился за что-то блестящее. Он обернулся и встал на колени, чтобы найти единственную серебряную стрелу, установленную во влажном песке. Она была более тонкой, чем обыкновенная стрелка, унылого серебряного цвета, окруженная гравированными разметками. Она была горячая.

У Даниэля перехватило дыхание. Прошли века с тех пор так как он ощущал звездный жар. Его пальцы дрожали, он мягко потянул ее из песка. Очень осторожно, чтобы избежать прикосновения к ее смертельному тупому концу.

Теперь Даниэль знал, откуда появилась те странные тени среди Дикторов этого утра. Новости были еще более страшными, чем он боялся. Он повернулся к Кэму, держа в своих руках тоненькую стрелу. — Тот человек не действовал в одиночку.

Кэм напрягся при виде стрелы, протягивая руку, чтобы коснуться ее. Он прикасался к ней с таким же благоговением, как и Даниэль. Они оба знали, что это было невероятная редкость. — Слишком ценное оружие, чтобы оставить его здесь. Изгой, должно быть, сильно спешил убраться отсюда.

Изгои: секта бесхребетных, беспринципных ангелов, которых избегают и Небеса, и Ад. Их главой был ангел — затворник Азазель, один из немногих, древних, кто все еще знал, как произвести звездный жар. Стрела, выпущенная из его серебряного лука, с помощью звездного жара могла сделать немного больше чем просто атака смертного. Но и у ангелов и у демонов, это было самое смертельное оружие всех существующих.

Все хотели иметь такое, но ни один не желал делать шаги к тому, поскольку придется общаться с Изгоями, торгуясь для получения звездного жара. Это всегда делалось тайно, через посыльного. Это означало, что мужчина, которого убил Даниэль не был наемным убийцей, посланным Старейшими. Он был просто пешкой. Изгой, реальный враг, убежал бы за мили отсюда, почувствовав Даниэля и Кэма. Даниэль задрожал. Все это определенно не было хорошими новостями.

— Мы убили не того парня.

— В смысле не того? Что мы сделали не так? — Кэм встряхнул его. — Разве мир не стал лучше с уничтожением одного из ублюдков? Разве Люси не стоит этого? — Он уставился сначала на Даниэля, а затем на море. — Единственная проблема -

— Изгои.

Кэм согласно кивнул. — Теперь она тоже нужна им.

Даниэль мог чувствовать как его кончики крыльев, расправляются под кашемировым свитером и тяжелым черным пальто. Также он почувствовал жгучий зуд, который заставил его вздрогнуть. Он остановился, с закрытыми глазами и, раскинув руки в стороны, напрягся, чтобы взять себя в руки прежде, чем крылья развернуться до конца, словно яростно разворачивающиеся паруса судна, и унесут его от этого острова по заливу далеко-далеко. Прямо к ней.

Он закрыл глаза и попытался представить Люси. Он должен был отвлечь себя от того домика, от ее мирного сна на крошечном острове к востоку от Тайби. Сейчас там уже был вечер. Бодрствовала ли она? Была ли она голодна?

Сражение в Мече и Кресте, новые открытия, смерть ее подруги — все это было слишком трудно для Люси. Ангелы ожидали, что она проспит весь день и ночь. Но на завтрашнее утро, они нуждаются в каком-нибудь дальнейшем плане.

Это было первым разом, когда Даниэль предлагал перемирие. Установить границы, придумать правила и составить систему наказаний, если одна из сторон нарушала перемирие — было огромной ответственностью делить это с Кэмом. Конечно, он сделает это, он сделает для нее все… Ему только хотелось удостовериться, что он все сделал правильно.

— В целях безопасности, мы должны спрятать ее где-нибудь, — сказал он. — На севере около Форт-Брэгга есть школа…

— Школа Береговой линии, — кивнул Кэм. — Я тоже, со своей стороны, думал об этом. Она будет счастлива там. И этот тот способ, когда она сможет получить образование в безопасности для себя.

И что наиболее важно, она будет защищена. Габби уже объяснила Даниэлю состояние защиты у Береговой линии. Достаточно скоро распространится слух, что Люси спрятана там, но, по крайней мере, какое-то время, в пределах периметра школы, она будет почти невидима. Внутри, Франческа, ангел, самый близкий к Габби, позаботилась бы о Люси. Снаружи, Даниэль и Кэм выследили и убили бы любого, кто посмел приблизиться к границе школы.

Кто сказал бы Кэму о Береговой линии? Даниэлю не нравилась идея. что их сторона, знает больше чем его. Он уже проклинал себя за то, что выбрал не посещать школу, он сделал этот выбор, но было достаточно трудно оставить Люси.

— Предполагаю, что она уже завтра сможет начать…если — глаза Кэма пробежались по лицу Даниэля. — Если конечно ты согласен.

Он прижал руку к нагрудному карману рубашки, где он хранил недавнюю фотографию Люси на озере в школе Меча и Креста. Влажные яркие волосы. Слабая улыбка на ее лице. Обычно, к тому времени, когда у него был шанс получить картину ее одной жизни, он терял ее снова. На сей раз она была все еще здесь, и именно он не был сейчас с нею.

— Ну давай же, Даниэль, — сказал Кэм. — Мы оба знаем, что ей действительно нужно: мы регистрируем ее там — и затем просто позволяем ей жить. Мы не можем сделать ничего, чтобы ускорить эту часть, но нам необходимо оставить ее в покое.

— Я не могу оставить ее одну так надолго, — слова сорвались с его губ. Он смотрел вниз на стрелу в своих руках, чувствуя себя больным. Он хотел броситься в океан, но он не мог.

— Итак, — Кэм искоса посмотрел на него. — Ты не сказал ей.

Даниэль вздрогнул. — Я ничего не могу сказать ей. Мы могли потерять ее.

— Ты мог бы потерять ее, — Кэм усмехнулся.

— Ты знаешь, что я имею в виду. — Даниэль застыл. "Слишком рискованно предположить, что она могла бы принять все это без…

Он закрыл глаза, чтобы изгнать образ назад, раскаленный пожар. Но она всегда горела в глубине души, угрожая распространиться как лесной пожар. Если бы он сказал ей правду, и убил ее, на этот раз она бы действительно ушла. И он был бы во всем виноват. Даниэль не смог бы ничего сделать, он не сможет без нее существовать. Его крылья горели от этой мысли. Лучше защитить ее, лишь немного дольше.

— Как тебе удобнее, — медленно произнес Кэм. — Я только надеюсь, что она не разочарована.

Даниэль проигнорировал его. — Неужели ты думаешь, что она сможет учиться в этой школе, не отвлекаясь?

— Полагаю, да, — медленно ответил Кэм. — Если предположить, что мы согласны с тем, что больше не будет… внешних отвлекающих факторов. Это значит, никакого Даниэля, и никакого Кэма. Это должно быть основным правилом.

Не видеть ее 18 дней? Даниэль не мог представить этого. Более того, он не мог представить, что Люси, когда-либо согласиться на это. Они только что нашли друг друга в этой жизни и, наконец, получили шанс быть вместе. И, как обычно, объяснение деталей могло убить ее. Она не могла слышать о своих прошлых жизнях из уст ангелов. Люси еще не знала этого, но очень скоро, она должна будет самостоятельно выяснить…все.

Похороненная правда, и то что Люси подумает об этом, испугало Даниэля. Но то, что Люси должна узнать обо всем этом самостоятельно, было единственным выходом из этого ужасного круга. Это было тем, почему ее пребывание в школе береговой линии было настолько важно. За восемнадцать дней, Даниэль может обезвредить столько Изгоев, сколько перейдут ему дорогу. Но когда перемирие будет закончено, снова все будет только в руках Люси. Только в ее руках.

Солнце спускалось вниз прячась за гору Тэмэлпэйс, и вечерний туман накрывал небо.

— Позволь мне проводить ее к Береговой линии, — сказал Даниэль. Это был его последний шанс увидеть ее.

Кэм странно смотрел на него, задаваясь вопросом, уступить ли. Во второй раз Даниэлю пришлось сдерживать крылья, хоть это и было очень больно.

— Хорошо, — наконец сказал Кэм. — В обмен на звездный жар.

Даниэль передал оружие, которое Кэм засунул в пальто.

— Проводи ее до школы, а затем найдите меня. Не напортачьте; я буду смотреть.

— А потом?

— Нам с тобой придется поохотиться.

Даниэль кивнул и развернул крылья, чувствуя глубокое удовольствие от их выпуска во всем теле. Мгновение он стоял, собирая энергию, ощущая грубое сопротивление ветра против его крыльев. Время, чтобы сбежать от этой проклятой, уродливой сцены с Кэмом, позволить крыльям отнести его к месту, где он мог бы стать самим собой.

Назад к Люси.

И назад ко лжи, с которой должен будет жить еще некоторое время.

— Перемирие начинается завтра в полночь, — огласил Даниэль, и стартовым прыжком струсив песок со своих колен он взлетел в небо.

1

Восемнадцать дней

Люси планировала не открывать глаза весь шестичасовой перелёт через всю страну из Джорджии в Калифорнию, до того момента пока самолёт не выпустил шасси в Сан-Франциско. В полу-дреме ей было легче поверить, что она уже воссоединилась с Даниэлем.

Хотя прошло всего несколько дней, у нее было такое ощущение, что прошла вся жизнь с тех пор как она видела его. После того, как они попрощались в Мече и Кресте в пятницу утром, все тело Люси казалось утомлённым. Отсутствие его голоса, его тепла, прикосновения его крыльев — казалось, разрушало ее изнутри, как неизвестная болезнь.

Когда чья-то рука слегка задела ее, Люси открыла глаза. Она столкнулась лицом к лицу с брюнетом, широко раскрывшим глаза, который был на пару лет старше нее.

— Простите, — одновременно сказали они, каждый отодвигаясь на несколько дюймов от подлокотника кресла самолёта.

За окном простирался поразительный вид. Самолет снижался в Сан-Франциско, и Люси раньше никогда не видела такого. Пока они огибали южную часть залива, казалось, что извилистый синий приток реки пробивал в земле дорогу в море. Поток разделил трепещущее зеленое поле с одной стороны от какого-то яркого красно-белого водоворота с другой стороны. Она прильнула лбом к двойному пластиковому окну, пытаясь все лучше разглядеть.

— Что это? — Громко поинтересовалась она.

— Соль, — указывая, ответил парень. Он нагнулся ближе. — Они добывают ее в Тихом океане.

Ответ был настолько простым, настолько… человеческим. Это было неожиданностью после всего времени проведенного с Даниэлем и другими — она все еще не была готова использовать эти термины — ангелами и демонами. Она взглянула через темно-синею воду, бесконечно простирающуюся на запад. Солнце над водой всегда означало рассвет на Атлантическом берегу, там, где Люси выросла. Но здесь, уже была почти ночь.

— Вы не здешняя, не так ли? — Спросил ее сосед.

Она кивнула, но промолчала. Она продолжала смотреть в окно. Перед тем, как она сегодня утром покинула Джорджию, мистер Коул проинструктировал ее не высовываться. Другим учителям сообщили, что родители Люси попросили ее перевести. Это было не правдой. Родители Люси, Келли и другие думали, что она до сих пор в Мече и Кресте.

Несколько недель назад это привело бы ее в ярость. Но то, что случилось в последние дни в Мече и Кресте, заставило Люси смотреть на мир намного серьезнее. Она мельком взглянула на другую жизнь — одну из многих, которую она делила с Даниелем. Она осознала, что любовь намного важнее для нее, чем она когда либо думала. Затем она испытала все те угрозы сумасшедшей, орудующей кинжалом старой женщины, которой она доверяла.

Таких людей как Мисс София было больше, чем Люси знала. Но никто ей не сказал, как их распознать. Мисс София выглядела вполне нормальной, до последнего момента. Могут ли другие выглядеть так же невинно как… этот брюнет, сидящий рядом с ней? Люси сглотнула, положила свои руки на колени и постаралась думать о Даниэле.

Даниэль отправил ее в безопасное место.

Люси представила, как он ждет ее, сидя на одном из тех серых пластиковых кресел в аэропорту, локти на коленях, белокурая голова наклонена между плеч. Качаясь взад вперед в своих черных кроссовках. Вставая и прогуливаясь каждые несколько минут вокруг вращающегося багажного конвейера.

Когда самолет приземлился, почувствовался толчок. Внезапно она занервничала. Будет ли он так же рад ее видеть, как и она его?

Она сосредоточилась на коричнево-бежевом оттенке обивки кресла перед ней. От долгого перелета ее шея затекла, а ее одежда пропиталась тяжелым и душным запахом самолета. Казалось, что наземный экипаж в темно-синей форме за окном невероятно долго направлял самолет на Джетуэй (фирменное название раздвижного перехода-"рукава", который соединяет салон самолета с одним из залов ожидания в здании аэропорта и используется для посадки и высадки пассажиров). Ее колени с нетерпением подрагивали.

— Я так понимаю, вы пробудете в калифорнии некоторое время?

Рядом сидящий парень устало улыбнулся, что заставило Люси еще больше захотеть встать.

— Почему вы это сказали? — Люси быстро спросила. — Что заставляет вас так думать?

Он моргнул. — Просто у вас такой большой красный туристический рюкзак.

Люси отодвинулась от него. Она даже не замечала этого парня до тех пор, пока он не разбудил ее две минуты назад. Как он узнал про ее багаж?

— Эй, ничего смертельного. — Он странно на нее посмотрел.

— Я просто стоял позади вас в очереди на регистрации багажа.

Люси неуклюже улыбнулась. — У меня есть парень, — вырвалось из ее уст. В тот же момент ее щеки покраснели.

Парень кашлянул. — Ясно.

Люси нахмурилась. Она не знала, почему так сказала. Она не хотела грубить, но как только лампочка привязных ремней потухла, все, чего она хотела, это очень быстро пройти мимо этого парня и прочь из самолета. У него, наверное, возникла та же самая идея, так как он наклонился назад и взмахнул рукой вперед. Настолько вежливо, насколько могла, Люси протолкнулась мимо и быстро двинулась к выходу.

Только вот продвижение по Джетуэю по узкому проходу длилось мучительно долго. Проклиная про себя всех калифорнийцев шаркающих перед ней, Люси стояла на носочках и переминалась с ноги на ногу. К тому времени, как она вошла в терминал, она чувствовала себя немного обезумевшей от нетерпения.

Наконец, она могла двигаться. Она умело перевигалась через толпу и даже забыла про парня которого она только что встретила в самолете. Она забыла, что нервничала о том, что никогда в жизни не была в Калифорнии, никогда не была западнее Бренсона, штат Миссури, куда ее родители вытащили, чтобы посмотреть как Яков Смирнов делает стойки. И даже первый раз за недавние дни, она забыла про те ужасные вещи, которые она видела в Мече и Кресте. Она направлялась к единственному в мире человеку, который мог заставить ее почувствовать себя лучше. Единственный человек, который может дать ей понять, что все страдания, которые она терпела, все Тени, что все это нереальное сражение на кладбище, и хуже всего, горе от смерти Пенни, стоит того чтобы продолжать жить.

Он был там.

Он сидел именно так как она и представляла, в последнем ряду унылых серых кресел, с автоматическими дверями позади него, которые открывались и закрывались. На секунду Люси замерла и просто наслаждалась видом.

Даниэль был в шлепках и темных джинсах, которых она раньше не видела, и длинной красной майке, порванной около переднего кармана. Он выглядел также, но в тоже время как-то по-другому. Более отдохнувший, чем в тот день, когда они прощались. Его кожа казалась еще более сияющий, чем она помнила, возможно, это потому, что она по нему соскучилась. Он взглянул вверх и наконец-то заметил ее. Его лицо озарила улыбка.

Она бросилась к нему и через секунду оказалась в его объятиях, лицом прижавшись к его груди, Люси с облегчением вздохнула. Ее губы нашли его и погрузились в поцелуй. Она расслабилась и почувствовала себя счастливой в его руках.

До этого момента она не осознавала, что часть ее задавалась вопросом: увидит ли она его снова, или все это было лишь сном? Любовь, которую она испытывала, ответная любовь Даниэля, для нее до сих пор казалась нереальной.

Не прерывая поцелуй, Люси слегка щипнула его бицепс. Не сон. Впервые за долгое время она почувствовала себя как дома.

— Ты здесь, — шепнул он ей на ухо.

— Ты здесь.

— Мы оба здесь.

Они засмеялись, все еще целуясь, впитывая всю сладость неловкости от встречи друг с другом. Но, когда Люси ожидала этого меньше всего, ее смех превратился во всхлипывание. Она пыталась найти способ рассказать, как ей было тяжело все эти последние дни без него, без кого-либо, в полудреме и слабо осознающей, что все изменилось. Но сейчас Даниэль был в ее объятиях, и она не находила слов.

— Я знаю, — сказал он. — Давай возьмем твою сумку и пойдем отсюда.

Люси повернулась к багажному конвейеру и заметила соседа из самолета, стоящего напротив нее и держащего ремень ее большего рюкзака. — Я заметил его проезжающим мимо, — сказал он, пытаясь изобразить улыбку на своем лице и с дьявольским упорством добиваясь показать свои наилучшие намеренья. — Он ваш, не так ли?

До того, как Люси успела что-либо сказать, Даниэль одной рукой освободил парня от ее громоздкого рюкзака. — Спасибо, дальше я сам, — сказал он, довольно убедительно оканчивая разговор.

Парень наблюдал за тем, как Даниэль другой рукой обнял Люси за талию и повел ее прочь. Впервые после Меча и Креста Люси смогла посмотреть на Даниэля так, как смотрел на него весь мир, ей выпала первая возможность задаться вопросом, могут ли другие люди, лишь взглянув на него, сказать, что в нем есть что-то экстраординарное.

Затем они вышли через раздвигающиеся стеклянные двери, и она впервые вдохнула в себя воздух Западного Берега. Ранний ноябрьский воздух был свежим и бодрым и казался здоровым, не таким сырым и прохладным как воздух, который был в Саванне сегодняшним утром, когда взлетал самолет. Небо было сверкающе ярко-голубым, без единого облачка на горизонте. Даже парковка была заставлена рядами недавно помытых машин. Вид завершали рыжевато-коричневые горы, с зелеными пятнами деревьев и холмами переливающимися один за другим.

Она уже не была в Джорджии.

— Надо ли мне удивляться, — поддразнивал ее Даниэль. — Я выпустил тебя из под своего крыла всего на два дня и другой парень уже на тебя накинулся.

Люси закатила глаза. — Перестань. Мы едва говорили. Серьезно, я проспала весь полет. — Она слегка подтолкнула его локтем.

— Видя сны о тебе.

Поджатые губы Даниэля расплылись в улыбке, он поцеловал ее макушку. Она замерла, желая большего, даже не осознавая, что Даниэль остановился возле машины. Не просто какой-то машины.

Возле черного Альфа Ромео.

У Люси отвисла челюсть, когда Даниэль открыл дверку со стороны пассажира.

— Э-это…, - заикнулась Люси. — Это… ты в курсе того, что эта машина моей мечты?

— Даже более того, — засмеялся Даниэль. — Эта машина была твоя.

Он засмеялся, когда она практически подпрыгнула от его слов. Она все еще привыкала к той части их истории, связанной с реинкарнацией. Это было не честно. У нее не было никаких воспоминаний, связанных этой машиной. Целые жизни, которые она не может вспомнить. Она отчаянно желала вспомнить их, как будто ее прежние я были ее сестрами, разделенные с самого рождения. Она положила руку на лобовое стекло, ожидая ощутить хотя бы мимолетное воспоминание, дeжавю. Ничего.

— Это был подарок от твоих близких в честь твоего шестнадцатилетия несколько жизней назад. — Даниэль посмотрел искоса, решая, сколько еще сказать. Как будто он знал, что она желала подробностей, но не смогла бы сразу так много воспринять. — Я выкупил ее у одного парня в Рино. Он купил ее после того как ты, мм… Ну, после того…

Самопроизвольно воспламенилась, подумала Люси, закончив то, что Даниэль не мог сказать вслух. Это было закономерностью в ее прошлых жизнях: конец редко менялся.

Но, кажется, этот раз будет исключением, и конец может измениться. На этот раз они могут держаться за руки, целоваться и… он не знала, что еще они могут делать. Но ей не терпелось узнать. Она взяла себя в руки. Им надо быть аккуратными. Семнадцати лет не достаточно для этой жизни, Люси твердо намеревалась не уходить и узнать, что же на самом деле значит быть с Даниэлем.

Он кашлянул и похлопал по блестящему черному капоту. — Все еще ездит как чемпион. Единственная проблема… — Он посмотрел на крошечный багажник кабриолета, затем на огромный рюкзак Люси, затем опять на багажник.

Да, у Люси была ужасная привычка паковать больше, чем надо, она это признавала. Но на этот раз, это не ее вина. Аррин и Габби упаковали ее вещи в ее комнате общежития Меча и Креста, всю черную и не черную одежду, которую она даже не одевала. Ей было не до этого, она была слишком занята, прощаясь с Даниэлем, с Пенн. Она вздрогнула, чувствуя себя виноватой за то, что она здесь в Калифорнии с Даниэлем, так далеко от того места, где она оставила хоронить свою подругу. Это выглядело нечестно. Мистер Коул заверил ее, что Мисс София ответит за то, что она сделала с Пенн, но когда Люси настояла на том, чтобы ей объяснили, что именно это значит, то он только провел рукой по усам и на этом разговор был окончен.

Даниэль с подозрением осмотрел стоянку. Он широко открыл багажник, держа в руке огромный рюкзак Люси. Рюкзак было невозможно засунуть, но когда в задней части машины раздался тихий всасывающий звук, рюкзак Люси начал сжиматься. Через минуту Даниэль громко захлопнул багажник. Люси моргнула. — Сделай это снова!

Даниэль не смеялся. Он выглядел немного нервным. Он проскользнул на сидение водителя и без слов завел мотор. Это показалось странным, новым для Люси: видеть его лицо таким безмятежным, но зная его достаточно, чтобы почувствовать что-то глубоко внутри.

— Что-то не так?

— Мистер Коул говорил тебе не высовываться, не так ли?

Она кивнула.

Даниель уклонился, затем поехал к выходу стоянки, по дороге всовывая кредитную карточку в автомат. — Это было глупо. Я должен был подумать.

— В чем дело? — Люси заправила свои темные волосы за уши, когда машина начала набирать скорость. — Ты думаешь, что привлечешь внимание Кэма, запихивая сумку в багажник?

В глазах Даниэля показался рассеянный взгляд, и он покачал головой. — Не Кэма. Нет. — Спустя момент, он сжал ее колено. — Забудь о том, что я сказал. Я просто. Мы оба просто должны быть осторожными.

Люси слышала его, но была слишком ошеломлена, чтобы слушать внимательно. Ей нравилось наблюдать за Даниэлем, умело переключающим скорости, выезжающим на шоссе и легко маневрирующим в потоке машин; ей нравилось чувствовать обвивающий машину ветер, разгоняясь в сторону небоскребов Сан-Франциско; а больше всего ей нравилось просто быть с Даниэлем.

На въезде в Сан-Франциско дорога стала более холмистой. Каждый раз, когда они достигали вершины одного и начинали спускаться к другому холму, различные городские пейзажи быстро промелькивали перед глазами Люси. Одновременно город выглядел и старым, и новым: зеркальные небоскребы сменялись ресторанами и барами, которые выглядели многовековыми. На улицах крошечные машины выстраивались в линию под различными углами, игнорируя разметку. Собаки и бродяги были повсюду. Голубая вода вокруг границ города поблескивала. Вдали виднелся проблеск моста над проливом Золотых Ворот.

Ее глаза метались из стороны в сторону наблюдая за достопримечательностями. Не смотря на то, что она проспала эти несколько дней, внезапно на нее нахлынула усталость.

Даниэль протянул руку вокруг нее и положил ее голову себе на плечо. — Малоизвестный факт ангелов: Мы делаем превосходные подушки.

Люси засмеялась, поднимая голову, чтобы поцеловать его в щеку. — Я все равно не смогла бы заснуть, — сказала она, проводя носом по его шее.

На мосту толпы пешеходов, велосипедистов и бегунов примыкали по бокам к машинам. Вдали виднелся сверкающий залив, покрытый точками белых парусников, и оттенком начинающегося фиолетового заката. — Мы не видели друг друга несколько дней. Я хочу наверстать упущенное, — сказала она. — Скажи мне, чем ты занимался? Расскажи мне все.

На мгновение ей показалось, что руки Даниэля сильнее сжали руль. — Если твоя цель — не заснуть, — сказал он, улыбнувшись, — то мне не стоит впадать в подробности восьми часового собрания Совета Ангелов, на котором я застрял на весь вчерашний день. Видишь ли, совет собрался обсудить изменения проекта 362Б, который уточняет утвержденный формат участия ангелоподобных в третьем круговороте.

— Окей, я поняла. — Она шлепнула его. Даниэль шутил, но эта шутка была странновато-нового типа. По сути, он открыто высказывался о том, что был ангелом, и ей это нравилось, или, по крайней мере, будет нравиться, когда у нее будет немного больше времени осознать это. Люси все еще чувствовала, как ее сердце и рассудок изо всех сил старались понять, как изменилась ее жизнь. Но они наконец-то были вместе, так что сейчас все будет намного проще. Больше нечего утаивать друг от друга. Она потянула к себе его руку. — По крайней мере, скажи мне, куда мы едем.

Даниэль вздрогнул, и Люси почувствовала холодок в груди. Она придвинулась к нему и положила свою руку на его, но он отстранился, чтобы понизить передачу.

— В школу Береговой линии во Форт-Брагге. Уроки начинаются завтра.

— Мы поступаем в другую школу? — Спросила она.

— Почему? — Это прозвучало так долговременно. Эта поездка должна была быть временной. Ее родители даже не знают, что она покинула Джорджию.

— Тебе понравится в Береговой линии. Она прогрессивная и намного лучше Меча и Креста. Я думаю, ты смогла бы там… развиваться. И никакое зло до тебя не доберется. У этой школы есть особенное, защитное качество. Маскировочный щит.

— Я не понимаю. Почему мне нужен защитный щит? Я думала, достаточно того, что я приехала сюда, подальше от Мисс Софии.

— Дело не только в Мисс Софии, — сказал Даниэль тихо.

— Есть другие.

— Кто? Ты можешь защитить меня от Кэма, от Молли, от любого. — Люси засмеялась, но холодок в ее груди распространился все больше.

— Это не Кэм и не Молли. Люси, я не могу об этом говорить.

— Там будут наши знакомые? А другие ангелы?

— Там будет несколько ангелов. Никого из тех, кого ты знаешь, но я думаю, ты с ними поладишь. И вот еще что. — Его голос был ровным, когда он продолжил. — Я не поступаю в школу.

Его глаза не отрывались от дороги ни на миг. — Только ты. И это лишь ненадолго.

— На сколько ненадолго?

— Несколько… недель.

Если бы Люси была за рулем, то в этот момент она бы резко затормозила.

— Несколько недель?

— Если бы я мог быть с тобой, я был бы. — Голос Даниэля был таким ровным, таким спокойным, это расстроило Люси еще больше. — Ты видела, что произошло с твоим рюкзаком и багажником. Это было, словно я пустил сигнальную ракету в небо, чтобы все узнали, где мы. Предупреждение для всех, кто ищет меня, и, говоря меня, я имею в виду тебя. Меня слишком просто найти, слишком просто выследить. И то, что я сделал с рюкзаком — мелочь по сравнению с тем, что я делаю каждый день, что может привлечь внимание… — Он резко покачал головой. — Я не подвергну тебя опасности, Люси, не подвергну.

— Тогда не делай этого.

Лицо Даниэля выглядело болезненным. — Это сложно.

— Дай угадать: Ты не можешь объяснить.

— Я объяснил бы, если бы мог.

Люси прижала колени к груди и отвернулась от него в сторону пассажирской двери, под голубым калифорнийским небом возникло чувство клаустрофобии.

Пол часа они оба молчали. Они проезжали сквозь полоски тумана, спускались и подымались по скалистой, сухой местности. Они проехали указатель на Соному, и когда автомобиль начал курсировать через зеленые, сочные виноградники, Даниэль произнес. — До Форт Брэгга еще три часа. Ты собираешься сердиться на меня все это время?

Люси проигнорировала его. Она подумала, что лучше ей будет воздержаться от сотни вопросов, от разочарования, от обвинений и в конце-концов от извинений за то, что она ведет себя как избалованный ребенок. На повороте на Долину Андерсона, Даниэль взял западнее и снова сдедал попытку взять ее за руку. — Может, ты простишь меня пораньше, чтобы мы могли вместе насладиться нашими последними минутами?

Она хотела. Она действительно хотела не ссориться сейчас с Даниэлем. Но свежее напоминание о "последних минутах", о том что он оставит ее одну, по причине, которой она не могла понять, а он отказывался объяснять — это заставляло Люси то нервничать, то ужасаться, то разочаровываться снова и снова. Она пересекла море, попала в другой штат, в новую школу, ее будут преследовать новые опасности, Даниэль был единственным выступом за который она могла держаться. И он собирался покинуть ее? Она что, не достаточно натерпелась? Они что, оба недостаточно натерпелись?

Как только они проехали секвойи и над ними открылось звездное, синее, вечернее небо, Даниэль сказал что-то, что прошло сквозь нее. Они только что проехали мимо указателя ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В МЕНДОСИНО, Люси смотрела на запад. Полная луна осветила группы строений: маяк, несколько башен медного цвета, и ряды хорошо сохранившихся старых деревянных домов. Где-то вдалеке был океан, она могла его слышать, но не могла видеть.

Даниэль указал на восток, на темные, густые леса из красного дерева и клена. — Видишь впереди трейлерный парк?

Она бы не заметила его, если бы он не указал на него, но теперь Люси прищурилась, чтобы увидеть узкую дорогу, где на побеленой деревянной панели белыми буквами была надпись ПЕРЕДВИЖНЫЕ ДОМА МЕНДОСИНО

— Ты раньше жила здесь.

— Что? — Люси заглотнула слишком много воздуха и закашлялась. Парк выглядел уныло и одиноко, серые линии низкопотолочных прицепов — домов размещались вдоль дешевой дороги усыпанной гравием. — Это ужасно.

— Ты жила здесь до того как тут сделали трейлерный парк, — сказал Даниэль, снижая скорость он остановился на обочине дороги. — До того как здесь появились передвижные дома. В той жизни твой отец перевез вас из Иллиноиса во время золотой лихорадки. — Казалось, что он смотрит куда-то глубоко внутрь себя, он грустно покачал головой. — Когда-то это действительно было хорошее место. — Люси смотрела как лысый мужчина с огромным животом тащил грязно рыжую собаку на поводке. Мужчина был одет в белую майку и фланелевые шотры. Люси не могла представить себя здесь.

Но это ясно представлял Даниэль. — У вас был двухкомнатный домик и твоя мама ужасно готовила, поэтому в доме всегда был едкий запах. У тебя были голубые полосатые занавески, которые я порезал, чтобы забираться к тебе через окно, когда твои родители засыпали.

Машина стояла. Люси закрыла глаза и старалась сопротивляться глупым слезам. История про них, рассказанная Даниэлем, заставила ее чувствовать что все как возможно так и невозможно. Это также заставило ее почувствовать себя очень виноватой. Он застрял с ней так на долго, в течении многих жизней. Она забыла, как хорошо он ее знал. Даже лучше, чем она сама себя знала. Знает ли Даниэль о чем она сейчас думает? Люси сомневалась что лучше, быть ей и ничего не помнить о Даниэле или быть им и проходить через все это снова и снова. Если он сказал что должен оставить ее на несколько недель и не может объяснить почему… она должна поверить ему.

— Как это было, когда ты впервые встретил меня? — Спросила она. Даниэль улыбнулся. — Я рубил дрова за еду в то время. Однажды вечером, во время ужина, я шел мимо вашего дома. Твоя мама готовила капусту, и воняло настолько сильно, что я чуть было не прошел мимо Но потом через окно я увидел тебя. Ты шила. Я не мог отвести глаз от твоих рук.

Люси посмотрела на свои руки, на свои бледные тонкие пальцы, на маленькие квадратные ладони. Ей было интересно, всегда ли они выглядели одинаково. Даниэль потянулся к ним через подлокотник. — Они такие же мягкие теперь, как и были тогда. — Люси покачала головой. Она конечно любила истории, и хотела услышать тысячу таких историй как эта, но это было не то, что она хотела услышать. — Я хочу знать про первый раз, когда ты встретил меня, — сказала она. — Про самый первый раз. Как это было?

После долгой паузы он наконец сказал, — Уже слишком поздно. В Береговой линии тебя ждут к полуночи. — Он нажал на газ сворачивая на лево в центр Мендосино. В боковое зерколо Люси наблюдала как Парк Передвижных Домов становился все меньше и меньше, пока совсем не исчез из вида. Но спустя несколько секунд Даниэль припарковал автомобиль перед пустой круглосуточной закусочной с желтыми стенами и стеклянной витриной от пола до потолка.

Квартал был полон необычных, причудливых зданий, которые напомнили Люси менее душном побережье Новой Англии, возле ее старого Нью-Гемпшира, о Дувре — ее подготовительной школе. Улица была вымощена булыжником, который неравномерно отсвечивал желтый свет от уличных фонарей над головой. Конец дороги, казалось, впадал прямо в океан. К ней незаметно подкрался холодок. Она должна игнорировать свою боязнь темноты. Даниэль все объяснил по поводу теней, не было ничего, чего можно было бы бояться, они всего лишь вестники. Это должно бы успокаивать, за исключением того что сложно игнорировать тот факт, который значил, что существуют более страшные вещи, которых следует бояться.

— Почему ты не можешь сказать мне? — Она не могла успокоиться. Она не знала почему, но чувствовала что это очень важно. Если уж она решила верить Даниэлю, когда он сказал, что он должен покинуть ее, после стремления всей ее жизни к этому воссоединению. Хорошо, но может она только хочет понять происхождение этого доверия. Знать когда и как все это началось.

— Ты знаешь, что означает моя фамилия? — он спросил, удивив ее.

Люси закусила губу, пытаясь вспомнить те исследования которые они делали вместе с Пенни. — Я помню, мисс София говорила что-то о Наблюдателях. Но я не знаю, что это значит, если я вообще должна была верить ей. — Ее пальцы прикоснулись к тому месту на шее, где прикасался нож мисс Софии.

— Она была права. Григорис являются кланом. На самом деле, клан появился после меня. Потому что они смотрели и учились тому, что произошло, когда… возвращаясь назад, когда мне еще были рады на Небесах. И когда ты была… Ну, это все произошло очень давно, Люси. Для меня трудно вспоминать большинство из этого.

— Где? Где я была? — она настаивала. — Я помню, мисс София говорила что-то о том, как клан Григорис общался со смертными женщинами. Это то, что случилось? Вы…?

Он посмотрел на нее. Что-то изменилось на его лице, и в тусклом лунном свете, Люси не могла понять, что именно. Это было почти так, как будто он вздохнул с облегчением потому, что она угадала, поэтому он не должен быть тем, кто все это разъяснит.

— Когда я увидел тебя в первый раз, — Даниэль продолжал, — это нисколько не отличалось от другого времени, когда я тебя встречал. Мир был все новее, но ты была все той же. Это была…

— Любовь с первого взгляда. — Эту часть она знала.

Он кивнул. — Так же, как всегда. Разница была только в начале, ты была запретна для меня. Я был наказан, и я свалился на тебя в самый неподходящий момент. На Небесах была очень напряженная обстановка. Потому что от того, кто… я… я, как следовало, должен был держаться подальше от тебя. Ты отвлекла меня, мне нужно было сфокусироваться на победе в войне. Это была та же война, которая все еще продолжается. — Он вздохнул. — И если ты не заметила, я все еще очень отвлекаюсь.

— Значит, ты был высшим ангелом, — пробормотала Люси.

— Конечно. — Даниэль выглядел несчастным, он сделал паузу, а когда продолжил, было похоже, что он выдавливал из себя слова: — Это было падение с одной из самых высших высот.

Конечно же. Даниэль должно быть играл на Небесах очень важную роль, если был настолько ограничен. Его любовь к смертной девушке была под запретом.

— Ты бросил все это? Ради меня?

Он прикоснулся своим лбом к ее, — И я не собираюсь это менять.

— Но я была никем, — сказала Люси. Она чувствовала тяжесть, как будто она что-то тянула. Тянула его вниз. — Ты нужно было просто отказаться от меня! — Она чувствовала как ее живот крутит. — А теперь ты проклят навсегда.

Выключив зажигание, Даниэль печально ей улыбнулся, — Это не могло бы длиться вечно.

— Что ты имеешь в виду?

— Пойдем, — сказал он, выходя из автомобиля и обходя его, чтобы открыть ей дверь. — Давай прогуляемся. — Они прошлись до конца улицы, в конце которой был не тупик, а крутая, скалистая лестница, спускающаяся к воде. Воздух был прохладным и влажным от морских брызг. Всего несколько шагов влево и начинается обрыв. Даниэль взял ее за руку и подвел к краю утеса.

— Куда мы идем? — спросила Люси.

Даниэль ей улыбнулся, расправил плечи и развернул свои крылья.

Медленно они появлялись из-за его плеч, разворачиваясь с почти неслышной чередой шелеста и скрипа. Полностью согнутые, они были похожи на нежное, перистое пуховое одеяло, брошенное на кровать.

Впервые, Люси заметила заднюю часть футболки Даниэля. Были два крошечных, почти невидимых разреза, которые теперь разошлись, позволяя проскользнуть его крыльям. Неужели у всей одежды Даниэля были такие ангельские альтерации? Или у него были специальные вещи, которые он носил, когда знал, что планировал полет?

И все же его крылья всегда были в состоянии оставить Люси безмолвной.

Они были огромны, в три раза больше Даниэля, и изгибались в небо, подобно широким белым парусам. Всем широтой они ловили свет звезд и отражали их настолько сильно, что сами словно пылали с переливами, и мерцали. Ближе к его телу, там где они встречались с мышцами плеча, они окрашивались в богатый земляной кремовый цвет. Но вдоль клиновидных краев, они были тонкими и пылающими, становясь почти прозрачными на конце.

Люси уставилась на них, увлеченная, пытаясь запомнить каждую линию великолепных перьев, чтобы держать все это в себе, когда он уйдет. Он сиял настолько ярко, что возможно само солнце позаимствовало у него свет. Улыбка в его фиолетовых глазах сказала ей, как приятно для него освободить его крылья. Столь же хорошо, как Люси себя чувствовала, обернувшись в них.

— Полетай со мной, — прошептал он.

— Что?

— Я не увижусь с тобой некоторое время. Мне хотелось бы дать тебе что-то, что напоминало бы тебе обо мне.

До того как он успел еще что-нибудь сказать, Люси поцеловала его, обхватив за шею, прижимая его к себе настолько сильно на сколько только могла, в надежде оставить воспоминание, которое тоже стало бы напоминанием о ней.

Прижав ее спину к своей груди, Даниель продолжил вычерчивать линию поцелуев по ее шее. Она затаила дыхание в ожидании. Он согнул ноги и грациозно оттолкнулся от края утеса.

Они летели.

Вдаль от скалистого берега, над бьющимися серебреными волнами, образовывая дугу на небе, как будто стремясь к луне. Объятья Даниеля защищали ее от каждого порыва ветра, каждого прикосновения прохлады океана. Ночь была абсолютно беззвучной. Будто они были два единственных человека, оставшихся в этом мире.

— Это Рай, не так ли? — спросила она.

Даниель засмеялся. — Хотел бы я, чтобы так оно и было. Может быть однажды.

Когда они отлетели так столько высоко, что ни с одной стороны не было видно земли, Даниель нежно уклонился на север, и они устремились вниз, огибая город Мендоцино, который тепло сверкал на горизонте. Они были выше самого высокого здания в городе и двигались невероятно быстро. Но Люси за всю свою жизнь никогда не чувствовала себя более защищенной, более любимой.

После этого, слишком быстро, они начали снижаться, постепенно приближаясь к другому краю утеса. Звук океана опять становился громче. Темная дорога в один ряд тянулась от шоссе. Когда они едва дотронулись до густой прохладной травы, Люси вздохнула. — Где мы? — спросила она, уже, конечно, зная ответ.

Школа Береговой линии. Она увидела большое здание вдалеке, но от сюда оно казалось абсолютно темным, всего лишь очертание на горизонте. Даниель все еще прижимал ее к себе, как будто они были в воздухе. Она повернула голову, чтобы посмотреть на его реакцию. Его глаза были влажными.

— Те, кто проклял меня, все еще наблюдают. Они наблюдали тысячелетия. И они не хотят, чтобы мы были вместе. Они сделают все, чтобы остановить нас. Вот почему мне не безопасно здесь оставаться.

Она кивнула, в глазах боль. — Но почему я тут?

— Потому, что я сделаю все что в моих силах, чтобы ты была в безопасности, и сейчас для тебя это самое безопасное место. Я люблю тебя Люси. Больше всего на свете. Я вернусь за тобой, так скоро как только смогу.

Она хотела возразить, но одернула себя. Ради нее он отказался от всего. Когда он выпустил ее из своих объятий, он раскрыл ладонь, и на ней появился маленький красный предмет, который постепенно начал увеличиваться в размерах. Ее туристический рюкзак. Она даже и не знала, что он забрал его из багажника, и нес всю дорогу в своей ладони. Всего за несколько секунд рюкзак принял свои прежние размеры. Если бы она не была настолько убита горем, из-за того, что он собирался ей его вернуть, то Люси понравился бы этот трюк.

Внутри здания зажегся одинокий огонек. Чей-то силуэт появился в дверном проеме.

— Это не надолго. Как только станет безопаснее, я вернусь за тобой.

Его горячая рука обвилась вокруг талии и, прежде чем осознать, она погрузилась в его объятие, прильнула к его губам. Она оставила все позади, давая сердцу насладиться. Пусть она не помнит своих прежних жизней, но когда Даниель целовал ее, она чувствовала себя близко к прошлому. И к будущему.

Фигура стоявшая в дверном проеме направилась к ней, это оказалась женщина в коротком белом платье.

Поцелуй Даниеля, слишком сладостный, чтобы так быстро закончиться, оставил ее задыхающейся, как и все его поцелуи.

— Не уходи, — прошептала она, ее глаза закрылись. Все происходило слишком быстро. Она еще не готова отпустить Даниэля. Еще нет. И она не уверена, что когда-либо сможет.

Она почувствовала порыв ветра, который означал, что он уже улетел. Ее сердце ушло вслед за ним, когда она открыла глаза и увидела, как его крылья исчезают в облаках, в темной ночи.

2

Семнадцать дней

Хлоп.

Люси вздрогнула и потерла свое лицо. Ее нос щипало.

Хлоп. Хлоп.

Теперь скулы. Ее веки распахнулись и, почти немедленно, на ее лице отразилось удивление. Коренастая выбеленно-белокурая девочка с мрачной линией рта и крупными бровями, склонилась над ней. Ее волосы неаккуратно уложены на голове. На ней были штаны йоги и ребристая камуфляжная майка, которая соответствовала ее зелено-испещренным ореховым глазам. Она держала между пальцами шар Пинг-понга, готовясь его подбросить.

Люси снова забралась под простыни и прикрыла свое лицо. Ее сердце итак уже болело из-за пропавшего Даниэля. Хватит с нее боли. Она посмотрела вниз, все еще пытаясь разобраться в своем поведении, и вспомнила кровать, на которую рухнула без сил ночью раньше.

Женщина в белом, которую Люси увидела после того как рассталась с Даниэлем, представилась Франческой, она была одной из учителей Береговой линии. Даже находясь в смятении, Люси могла сказать, что женщина была прекрасна. Ей было чуть больше тридцати, ее светлые волосы спадали на плечи подчеркивая скулы, и много других отличительных черт.

Ангел, тут же решила Люси.

Франческа не задавала вопрос на пути к комнате Люси. Она, казалось, ждала наступления следующей ночи, и она, должно быть, ощутила чрезвычайное истощение Люси.

Теперь эта незнакомка, которая забрасывая Люси вернула ее в сознание, смотрела, готовясь кинуть следующий шарик. — Хорошо, — сказала она сиплым голосом. — Ты проснулась.

— Кто ты? — сонно спросила Люси.

— А кто ты? Конечно не незнакомка, которую я разбудила, пролезая в свою комнату. И не малыш, прерывающий мою утренею молитву своим странно личным бормотанием во сне. Я Шелби. Очаровательно.

Не ангел, догадалась Люси. Просто калифорнийская девушка с сильным чувством своих прав.

Люси приподнялась с кровати и осмотрелась вокруг. Комната была немного тесновата, но достаточно мило обставлена, мягкого оттенка деревянный пол, рабочий камин, микроволновка, два темных широких стола и встроенный книжный шкаф, который удваивался с помощью выдвижного ящика. Люси поняла что получила верхнюю полку.

Она могла видеть персональную ванную комнату за деревянной раздвижной дверью. И ей пришлось несколько раз поморгать, прежде чем убедиться что из окна виден океан. Не так уж и плохо для девушки, которая потратила несколько предыдущих месяцев, рассматривая заброшенное старое кладбище из комнаты, которая больше походила на больницу, чем на школу. Но заброшенное кладбище и та комната хотя бы значили, что она была с Даниэлем. Она только начала привыкать к Мечу и Кресту. А теперь она должна все снова начинать сначала.

— Франческа не упоминала, что у меня будет соседка. — Люси сразу же по выражению на лице Шелби поняла, что этого не стоило говорить.

Поэтому, вместо того, чтобы продолжать, она быстро осмотрела убранство Шелби. Что касалось оформления интерьера, Люси никогда не доверяла своим инстинктам, либо у нее просто не было возможности их проявить. Она не находилась в Мече и Кресте достаточно долго, чтобы украсить свою комнату, но даже раньше, стены ее комнаты в Довере были белые и пустые. Стерильный шик, как однажды выразилась Кэлли.

С другой стороны, в этой комнате было что-то странное… рутинное. Разнообразные комнатные растения, которых она никогда раньше не видела, выстроились вдоль подоконника; молитвенные флаги висели поперек потолка. Покрывало из лоскутков сдержанных тонов, весящее с верхней койки, загораживало вид на астрологический календарь, подвешенный над зеркалом.

— Ты что же думаешь, что они собирались освободить покои декана, только потому, что ты Люсинда Прайс?

— Э, нет? Люси покачала головой. — Это вовсе не то, что я имела ввиду. Постой, а откуда ты знаешь мое имя?

— Значит ты и вправду Люсинда Прайс? — Девушка остановила взгляд своих зеленых глаз на жалкой серой пижаме Люс. — Поздравьте меня!

Люси оставалась безмолвной.

— Прости. — Выдохнула Шелби и изменила свой тон, подойдя к концу кровати Люси. — Я единственный ребенок. Леон, мой психиатр, пытается сделать меня не такой грубой, когда я знакомлюсь с людьми.

— И как, помогает? — Люси тоже была единственным ребенком, но она не грубила всем незнакомцам, с которыми сталкивалась.

— Я имела ввиду…. — Шелби смутилась. — Я не была расселена. Можем ли мы — она мотнула головой — начать сначала?

— Это было бы здорово.

— Окей. — Глубоко вздохнула Шелби. — Франки не упоминала тебе о соседке вчера ночью, так как ей пришлось бы либо заметить, либо, если она заметила, обнаружить, что меня не было в кровати, когда ты приехала. Я влезла через окно, — указала она, — около трех.

Через окно, Люси могла видеть широкий выступ, который тянулся до угловой части крыши. Она представила, как Шелби ловко пересекает всю систему выступов на крыше, чтобы добраться сюда среди ночи.

Шелби сделала вид, что зевает. — Видишь ли, когда в Береговой линии дело касается детей-Нефилимов, единственное, в чем они строги — притворная дисциплина. Самой дисциплины здесь почти не существует. Хотя, конечно, Франки не будет этим афишировать новой девушке. Только не Люсинде Прайс.

Снова. Это странная интонация, когда она произносить имя Люси. Люси хотелось бы знать, что это значит. И где была Шелби до того как пробралась по дереву. И как она пробралась через окно в темноте не затронув ни одного растения на подоконнике. И кто такие дети — Нефилимы?

К Люси внезапно нахлынули воспоминания о психически неуравновешенной Арриане, как та потянула ее на спорт площадку, при их первой встрече. Ее соседка в Береговой линии своей грубостью во многом напоминала Арриану, и Люси вспомнила свою первую мысль 'как мы можем вообще быть друзьями' которая посетила ее в первый день в Мече и Кресте.

Но в остальном Арриана выглядела пугающей и даже немного опасной, а ее взбалмошность очаровывала с самого начала. Новая же соседка Люси в остальном казалась надоедливой.

Шелби вскочила с кровати и заняла ванную, для того чтобы почистить зубы. Перерыв всю спортивную сумку, чтобы найти зубную щетку, Люси последовала за ней и застенчиво глянула на зубную пасту.

— Я забыла упаковать свою.

— Без сомнений, ослепительный блеск твоего величия затмил мелкие жизненные потребности, — ответила Шелби, но взяла тюбик и протянула его Люси.

Они молча чистили зубы около десяти секунд, пока Люси это не надоело. Она сплюнула пену. — Шелби?

Наклонившись к фарфоровой раковине, Шелби сплюнула и сказала, — Что?

Вместо того, чтобы задать один из вопросов, которые крутились у нее в голове минутой раньше, Люси, удивив саму себя, спросила, — О чем я говорила во сне?

Это утро было первым за, по крайней мере, последний месяц с яркими, сложными снами о Дэниэле, от которого Люси проснулась, не будучи в состоянии вспомнить хотя бы что-то из сна.

Ничего. Ни одного прикосновения ангельского крыла. Ни одного поцелуя его губ.

Она уставилось на грубое лицо Шелби в зеркале. Люси нужна была эта девочка, чтобы помочь подтолкнуть ее воспоминания. Ей, должно быть, снился Даниэль. Если же нет… то что это значит?

— Убей меня, — сказала, наконец, Шелби. — Ты приглушенно бормотала что-то несвязное. В следующий раз попытайся все изложить. — Она вышла из ванной и надела пару оранжевых сандалий. — Сейчас время завтрака. Ты идешь или как?

Люси выскочила из ванной. — Что мне надеть? — Она все еще была в пижаме. Вчера вечером Франческа ничего не сказала о дресс коде. Хотя она и о соседке по комнате забыла упомянуть.

Шелби пожала плечами. — Я что, полиция моды? Оденься в то, что займет минимум времени. Я есть хочу.

Люси втиснулась в пару узких джинсов и черный свитер. Она хотела бы потратить больше времени на свой внешний вид, получше выглядеть в первый день в школе, но пришлось просто схватить свой рюкзак и пойти за Шелби.

Коридор общежития был другим при дневном свете. Везде были либо светлые широкие окна, открывающие вид на океан, либо встроенные книжные полки, обильно заполненные книгами в ярком, твердом переплете. Полы, стены, высокие потолки, крутые винтовые лестницы были отделаны таким же кленом, как и вся фурнитура в комнате Люси. Это должно было бы дать приятное ощущение теплой, деревянной, лесной хижины, если бы школьная планировка не была настолько сложной и ослепительной, насколько скучной и простой она была в Мече и Кресте. Через каждые несколько шагов коридор разветвлялся на маленькие второстепенные коридорчики, с винтовыми лестницами, ведущими в тускло-освещенный лабиринт проходов.

Два лестничных пролета, что-то вроде секретной двери за ними, и Люси и Шелби шагнули через двоные застекленные французские окна в дневной свет. Солнце было невероятно ярким, но воздух оставался достаточно холодным, и Люси была рада, что одела свитер. Повеяло океаном, но не так, как дома. Ветер был менее соленый и более сухой, чем на Восточном побережье.

— Завтрак накрыли на террасе. — Шелби жестикулировала на широком покрытом зеленью участке земли. Лужайка с трех сторон была огорожена густыми зарослями гортензии, а с четвертой стороны был крутой спуск к морю. Люси было тяжело поверить, в каком прекрасном месте находится школа. Она не могла представить, что сможет оставаться внутри достаточно долго, чтобы не сбежать из класса.

Когда они приблизились к террасе, Люси увидела другое здание — длинное, прямоугольное, с крышей, покрытой дранкой и веселыми отделанными желтым окнами. Большая вырезанная вручную вывеска висела над входом: "Столовая". надпись была заключена в кавычки, как будто кто-то пытался пошутить. Это безусловно был самый приятный беспорядок, который когда — либо видела Люси.

Терасса была заставлена побеленной железной уличной мебелью и заполнена сотней непринужденно выглядящими студентами, каких Люси никогда раньше не видела. Большинство скинули свои ботинки, а ноги положили на стол, в то время как они кушали из красиво сделанных тарелок для завтрака. Яйца Бенедикта, бельгийские вафли покрытые фруктами, формы с богато выглядящими пирогами из заварного теста с начинкой из шпината. Ребята читали газеты, болтали по мобильнику, играли в крокет на лужайке. Люси знала богатых детей в Дувре, но богатые дети Восточного побережья были заносчивы и плаксивы, а эти выглядели солнечными и беззаботными. Весь вид скорее напоминал первые дни лета, нежели вторник в начале ноября. Было так приятно, и почти невозможно завидовать само довольным видом всех этих ребят. Почти.

Люси попыталась представить здесь Арин, о том, чтобы она подумала о Шелби или о завтраке на берегу океанам, о том, что она не могла бы решить с чего посмеяться в первую очередь. Люси хотела бы сейчас повернуться к Арин. Было бы в самый раз посмеяться.

Оглядевшись, она случайно остановилась взглядом на паре студентов. Красивая девушка с оливковой кожей, платье в горошек, и зеленый шарф завязан в ее глянцевые черные волосы. Черноволосый парень с широкими плечами пытающийся удержать огромную гору блинов.

Первая реакция Люси — отвернуться перед тем, как онa с кем-либо встретилась бы взглядами, самый безопасный выбор в Мече и Кресте. Но… ни один из этих ребят не пялились на нее. Самый большой сюрприз о Береговой линии был не кристальный солнечный свет, и не простая терраса для завтрака, и не аура больших денег, висящая над каждым, а то, что все они улыбались.

Ну, почти все улыбались. Когда Шелби и Люси подошли к свободному столику, Шелби подняла маленькую табличку и кинула ее на землю. Люси наклонилась в сторону и увидела, что на ней написано РЕЗЕРВИРУЕТСЯ. В то же самое время парень их лет в настоящей одежде официанта подошел к ним с серебряным подносом.

— Эм…этот столик заре…, — начал говорить он, его голос был некстати энергичный.

— Kофе, черный, — сказала Шелби, затем резко спросила Люси, — Что ты будешь?"

— Тоже самое, — ответила Люси, чувствуя себя некомфортно из-за того, что заставила ждать. — Может быть немного молока.

— Стипендиат. Должен прислуживать, чтобы сдать экзамен. — Шелби закатила глаза, когда официант устремился за их кофе. Она подняла Хронику Сан-Франциско с середины стока и зевнув развернула первую страницу.

Именно в этот момент Люси не выдержала.

— Ей. — Она опустила руку Шелби, чтобы видеть ее лицо. Брови Шелби поползли вверх в удивлении. — Я тоже была стипендиатом, — сказал ей Люси. — Не в последней школе, но перед ней.

Шелби отмахнулись от Люси. — Я должна охать от восторга от этой части твоего резюме?

Люси как раз собиралась спросить Шелби, что та слышала о ней, когда почувствовала теплую руку у себя на плече.

Франческа, учительница, которая бы встретила Люси в дверях ночью, улыбалась, глядя на нее сверху вниз. Она была высокая, с властной осанкой и вкусом, который давался без труда. Мягкие светлые волосы были убраны на одну сторону. Ее губы отливали розовым глянцем. Она была одета в черное платье футляр с синим поясом и туфли на высоком каблуке. Такой наряд всегда заставлял себя чувствовать безвкусно одетым. Люси пожалела, что, не покрасила ресницы и обула покрывшиеся грязью кроссовки.

— О, хорошо, что вы двое познакомились, — улыбнулась Франческа. — Я знала, что вы очень быстро станете друзьями!

Шелби молча листала свою газету. Люси только кашленула в ответ.

— Думаю, ты быстро адаптируешься в Береговой линии, Люси. Она создана таким образом. Большинство наших одаренных студентов сразу же приспосабливаются. — Одаренных? — Конечно ты можешь обращаться ко мне с любыми вопросами. Либо просто положиться на Шелби.

Впервые за все утро Шелби засмеялась. Ее смех был мрачноватым и грубоватым, такого типа фырканье Люси ожидала бы от пожилого человека, курильщика, но не от подростка, поклонника йоги.

Люси почувствовала, как ее лицо становится хмурым. Последнее, чего ей хотелось, так это адаптироваться в Береговой линии. Она не принадлежала к кругу испорченных одаренных ребят, наблюдающими за океаном на утесе. Она была частью настоящих людей, людей с душой вместо сквоша, которые знали жизнь. Ее место было рядом с Даниелем. Она до сих пор не понимала, что она тут делает, кроме как временно прячется, пока Даниель разбирается со своей… войной. После всего, он заберет ее домой. Или куда-то.

— Ну, я увижу вас обеих в классе. Насладитесь завтраком! — Франческа сказала это через плечо, ускользая прочь. — Попробуйте пирог с заварным кремом! — Она махнула рукой, сигнализируя официанту принести каждой по кусочку.

Kогда она ушла, Шелби сделала большой глоток кофе и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Хм, Шелби…

— Ты когда-нибудь слышала поговорку: Когда я ем, я глух и нем?

Люси поставила свою чашку с кофе на блюдце и с нетерпением ждала, пока нервный официант поставит на стол пирог и вновь испариться. Часть ее хотела найти другой столик. Вокруг нее был слышен веселый гул разговоров. И если она не могла присоединиться к одному из них, было бы лучше сидеть одной. Но ее смутило то, что сказала Франческа. Почему Шелби была такой прекрасной соседкой, если было ясно, что она полностью ненавидела Люси? Люси пожевывала небольшой кусок пирога, понимая, что не сможет кушать, пока не выскажется.

— Окей, я понимаю, что я новенькая, и по некоторым причинам тебя раздражаю. Думаю ты жила одна в своей комнате до того, как я появилась. Я не знаю.

Шелби опустила газету на уровне глаз. Она подняла одну огромную бровь.

— Но я не такая уж плохая. Так что ничего если я задам пару вопросов? Прости меня, что я попала в школу не имея никакого представления о том кто такие неферманы…

— Нефилимы.

— Неважно. Мне все равно. Я не заинтересована сделать тебя моим врагом — так что это значит, — сказала Люси, показывая на расстояние между ними, — это исходит от тебя. Так в чем твои проблемы?

Уголки рта Шелби дрогнули. Она сложила газету и откинулся на спинку стула.

— Тебе стоит подумать о Нефилимах. Мы будем твоими одноклассниками. — Она раздраженно махнула рукой в сторону террасы. — Взгляни на этих красивых, привилегированных студентов Береговой линии. Половину из них ты больше никогда не увидишь, кроме тех случаев, когда они будут целями наших розыгрышей.

— Наших?

— Да, ты попала в "почетную программу" с Нефилимами. Но не волнуйся, если ты не слишком выдающаяся — Люси фыркнула — таланты здесь в основном скрыты, это место, где Нефилимы могут находится незамеченными. Фактически, есть только одна персона, которая вызывает подозрения — это Бикер Брэди.

— Кто такой Бикер Брэди? — спросила Люси, нагнувшись, чтобы ей не надо было бы перекрикивать бьющиеся о берег волны.

— Вон тот болван первой степени через два столика. — Шелби кивнула в сторону полного парня, одетого в плед, который в тот самый момент пролил йогурт на огромный учебник. — Его родителям очень не нравиться тот факт, что его не приняли в почетный класс. Каждый семестр они проводят кампанию. Он приносить оценки от Столовой Горы, результаты с научных конкурсов, отзывы известных лауреатов Нобелевской премии, которых он впечатлил, ну и все такой. И каждый семестр Франческе приходится придумывать бредовые непроходимые тесты, чтобы он не формально не прошел. — Фыркнула она. — Например, «Ей, Бикер, сложи кубик-рубик за 30 секунд». — Шелби прищелкнула язык между зубами. — Не считая тот факт, что этот тест он прошел.

— Но если это прикрытие, — спросила Люси, чувствуя себя плохо из-за Бикера, — то, для кого?

— Для таких людей как я. Я — Нефилим. Н-Е-Ф-Е-Л-И-М. Это значит, присутствие чего-либо ангельского в нашем ДНК. Смертные, бессмертные, вечные. Мы стараемся не выделяться.

— А разве сокращение не должно быть нефил, ну ты знаешь, как херум от херувимов, и сераф от серафимов?

Шелби нахмурилась. — Серьезно? Ты хотела бы, чтобы тебя называли нефил? Звучит, как огромный мешок позора. Нет, спасибо. Это Нефилим, независимо от того, о скольких из нас ты говоришь.

Значит, Шелби была своего рода ангелом. Странно. Она не выглядела и не вела себя так. Она не была великолепна как Даниэль, Кэм или Франческа. Не обладала таким магнетизмом, как Роланд или Ариана. Она казалась скорее грубой и эксцентричной.

— Так это что-то вроде подготовительной школы для ангелов? — сказала Люси. — Но для чего? После школы вы поступаете в ангельский колледж?

— Зависит от того, что нужно миру. Много ребят уходят на год и поступают на Нефилинскую службу. У тебя появляется возможность путешествовать, весело провести время с иностранцем и т. д. Но это только во время условного мира. Сейчас, однако…

— Сейчас что?

— Да ничего. — Казалось, что Шелби прикусила язык. — Это только зависит от того, кто ты. Здесь у каждого, ну ты знаешь, свой уровень силы, — продолжала она, как будто читая мысли Люси. — Шкала силы движется в зависимости от твоей родословной. Но в твоем случае…

Это Люси знала. — Я здесь из-за Даниэля.

Шелби бросила свою салфетку на пустую тарелку и встала. — Это реально внушительный способ поставить себя, Люси. Девчонка, у которой парень — важная шишка, влияющий на ход дела.

Именно так все здесь о ней думали? Было ли это… правдой?

Шелби придвинулась и стащила последний кусок пирога с тарелки Люси. — Если ты ищешь фан-клуб Люсинды Прайс, ты точно его здесь найдешь. Только меня не надо вмешивать, хорошо?

— О чем ты говоришь? — Люси встала. Возможно им с Шелби надо попробовать сначала. — Я не хочу фан-клуба…

— Видишь, я же говорила тебе, — она услышала, высокий, но приятный голос.

Внезапно, девочка с зеленым шарфом оказалась перед ней, улыбаясь и проталкивая другую девчонку вперед. Люси посмотрела мимо них, но Шелби была уже далеко — и, вероятно, ее не стоило догонять. Ближайшая девочка с зеленым шарфом была немного похожа на молодую Сальму Хайек с полными губами и еще более полной грудью. Другая девочка, со своим бледным цветом кожи, ореховыми глазами и короткими темными волосами, была похожа на Люси.

— Погоди, так ты действительно Люсинда Прайс? — спросила бледная девочка. У нее были очень маленькие белые зубы, в которых она сейчас держала несколько заколок для волос с блестящим покрытием, скручивая несколько тонких прядок в небольшие узелки. — В смысле Люси-и-Даниэль? В смысле девчонки, которая только что приехала из той ужасной школы в Алабаме…

— В Джорджии. — Люси чуть заметно кивнула.

— Без разницы. О-мой-бог, каким был Кэм? Я однажды видела его на концерте тяжелого металла…, конечно, я слишком нервничала, чтобы представиться. Не то, чтобы тебя интересовал Кэм, потому что очевидно — Даниэль! — Она рассмеялась. — Кстати, я — Доун, между прочим. А это — Жасмин.

— Привет, — медленно сказала Люси. Это было что-то новенькое. — Гм…

— Не обращай на нее внимание, она только что выпила, вроде как, одиннадцатый кофе. — Жасмин говорила приблизительно в три раза медленнее Доун. — Она имела в виду, что мы все взволнованы встречей с тобой. Мы всегда говорим, что ты и Даниэль, это самая прекрасная любовная история. Самая.

— Серьезно? — Люси прохрустела суставами пальцев.

— Ты шутишь? — спросила Доун, хотя Люси и продолжала ожидать от них какой-нибудь противной шуточки. — Все эти смерти снова и снова? Ладно, от этого ты хочешь его еще больше? Держу пари, что да! И, ооох, когда тебя сжигает этот огонь, — она закрыла глаза, положила руку на живот, а затем провела ее по телу, прижав кулак к сердцу. — Моя мама рассказывала мне эту историю, когда я была маленькой.

Люси была потрясена. Она оглядела оживленную террасу, задаваясь вопросом, мог ли их кто-нибудь подслушать. Кстати о вспыхивание, ее щеки сейчас, должно быть просто свекольно-красные.

Железный звонок зазвенел с крыши общественной столовой, сообщая об окончании завтрака, и Люси была рада заметить, что у всех остальных были другие дела. Такие, как поход к классу.

— Какие истории твоя мама рассказывала тебе? — Медленно спросила Люси. — Обо мне и Даниэле?

— Только основные моменты, — сказала Доун, открывая глаза. — Похоже ли это на ощущение приступа жара? Подобно менопаузе, не то, что ты могла бы знала бы…

Жасмин шлепнула Доун по руке. — Ты только что сравнила необузданную страсть Люси с ощущением приступа жара?

— Прости. — Хихикнула Доун. — Я просто очарована. Это кажется таким романтичным и удивительным. Я завидую — в хорошем смысле!

— Завидуешь, что я умираю каждый раз, когда пытаюсь остаться с парнем своей мечты? — Люси сгорбилась. — Это фактически, похоже на убийство суматохой.

— Скажи это девушки, которая целовалась всего один раз с Ирой Франк со слизистым колитом. — Подразнивая Жасмин указала на Доун.

Когда Люси не засмеялась, Доун и Жасмин умиротворенно захихикали, как-будто думали, что она просто была скромницей. Люси никогда не была даже на грани такого хихиканья.

— Что именно сказала твоя мама? — спросила Люси.

— О, только самые обычные вещи: вспыхнула война, из всего этого раздули дерьмо, и когда прочертили черту в облаках, Даниэль со своим «Ничто не может разлучить нас», всех разозлил. Конечно, это моя самая любимая часть истории. Так что, теперь ваша любовь должна перенести это вечное наказание, где вы все еще отчаянно хотите друг друга, но ты не можешь, как ты знаешь…

— Но в некоторых жизнях они могут. — Жасмин поправила Доун, и затем подмигнула Люси, которая почти не могла двигаться от шока, услышав все это.

— Ну нет! — Доун освободила руку. — Смысл в том, что она воспламеняется, когда она… — Увидев испуганное выражение Люси, Доун вздрогнула. — Прости. Это не то, что тебе хотелось бы услышать.

Жасмин откашлялась и наклонилась ближе. — Моя старшая сестра рассказывала мне одну историю из твоего прошлого, которая, я клянусь, была…

— Ооох! — Доун перекинула свою руку через Люси, как будто знание — знание, к которому у Люси не было доступа — сделало ее более желательной подругой. Это было невыносимо. Люси была невероятно смущена. И, ну, немного взволнована. И абсолютно неуверенна, было ли что-то из этого правдой. Одно было верным: Люси внезапно стала отчасти… известной. Но это было странно. Будто она была одной из тех безымянных распутных женщин рядом Этим-парнем, кинозвездой, на фотографии папарацци.

— Девчонки! — Жасмин наигранно указала на часы в телефоне. — Мы так супер-опаздываем! Нам надо добраться до класса.

Люси сгримасничала, быстро хватая свой рюкзак. Она понятия не имела какой у нее урок был первым, или где его найти, или же как реагировать на энтузиазм Доун и Жасмин. Она не видела такие широкие и нетерпеливые улыбки с тех пор как — ну, возможно, никогда.

— Кто-нибудь из вас знает, как мне выяснить, где мой первый урок? Я не думаю, что мне дали расписание.

— Ага, — сказала Доун. — Пойдем с нами. Мы учимся вместе. Все время! Это так забавно.

Эти две девочки шли с Люси, по одной с двух сторон, и вели ее по вьющемуся лабиринту столов других детей, которые заканчивали свои завтраки. Несмотря на то, что было "так супер-поздно", и Жасмин и Доун фактически словно прогуливались по недавно скошенной траве.

Люси подумала было спросить у этих девочек, что произошло с Шелби, но она не хотела начинать, будучи похожей на сплетницу. Кроме того, девочки казались хорошими и все такое, но Люси не нуждалась в заведении каких-нибудь новых лучших друзей. Она должна была продолжать напоминать себе: Это только временно.

Временно, но все равно сногсшибательно красиво. Втроем они шли по тропинке, обвивающей столовую. Доун о чем-то говорила, но Люси не могла отвести глаз от впечатляющего края утеса, как почва резко уходила на сотни футов вниз к сверкающему океану. Волны омывали маленький отрезок крошечного берега внизу утеса почти так же обычно, как студенты Береговой линии направлялись в классы.

— Мы на месте, — сказала Жасмин.

Внушительная двухэтажная хижина одиноко стояла в конце пути. Она была построена в тени зарослей секвойи, и из-за этого ее крутая, треугольная крыша и обширная открытая лужайка впереди, были покрыты одеялом упавших игл. Там было неплохое место для пикников с несколькими столами на траве, но большее внимание привлекала сама хижина: больше половины, казалось, было сделано из стекла, с множеством широких окон с тонированными стеклами и открытыми раздвижными дверьми. Фрэнк Ллойд Райт мог бы спроектировать такое. Несколько студентов находились на площадке на втором этаже, которая выходила к океану, и еще несколько ребят стояли на двойной лестнице, начинающийся с дорожки.

— Добро пожаловать в домик Нефи, — сказала Жасмин.

— И здесь у вас проходят уроки? — Рот Люси открылся в удивлении. Это больше было похоже на загородный дом, чем на школьное здание.

Рядом с ней, Доун завизжала и сжала запястье Люси.

— Доброе утро, Стивен! — Доун крикнула через лужайку, махая пожилому человеку, который стоял у подножия лестницы. У него было тонкое лицо, элегантные прямоугольные очки, и густая копна волнистых волос с сильной проседью. — Я так люблю, когда он одевает костюм с жилетом, — прошептала она.

— Доброе утро, девочки. — Мужчина улыбнулся и помахал им. Он достаточно долго смотрел на Люси, чтобы заставило ее нервничать, но на его лице осталась улыбка. — Увидимся позже, — крикнул он, и поднялся вверх по лестнице.

— Стивен Филмор, — прошептала Жасмин, осведомляя Люси, когда они стали подниматься вслед за ним по лестнице. — Так же известен как С.Ф., или Сильвер Фокс. Он — один из наших учителей, и, да, Доун по-настоящему, безумно и сильно в него влюблена. Даже при том, что он занят. Она бесстыжая.

— Но я и Франческу тоже люблю." Доун ударила Жасмин, и затем повернулась к Люси с улыбкой в темных глазах. — Я ручаюсь, что ты не влюбишься в них как в пару.

— Подождите. — Запнулась Люси. — Сильвер Фокс и Франческа — наши учителя? И вы называете их по именам? И они вместе? Кто, что преподает?

— Мы называем весь утренний блок человеколюбием, — сказала Жасмин, — хотя ангельство было бы более уместно. Франки и Стивен преподают вместе. Часть договора, типа инь и янь. Ну, ты понимаешь, чтобы ни один студент не был…. склонен.

Люси закусила губу. Они уже поднялись до вершины лестницы и стояли в толпе студентов на площадке. Все остальные начали заходить через раздвижные стеклянные двери. — Что имеешь в виду, говоря, «Склонен»?

— Они оба падшие, конечно, но выбрали разные стороны. Она — ангел, и он — больше демон. — Доун говорила так беспечно, как будто она рассказывала о различиях между вкусами замороженного йогурта. Увидев выпученные глаза Люси, она добавила, — Не то, чтобы они могут пожениться или что-то такое — хотя это было бы самой горячей свадьбой за все время. Они только видимо… живут в грехе.

— Демон преподает наш урок гуманитарных наук? — Спросила Люси. — И это нормально?

Доун и Жасмин посмотрели друг на друга и захихикали. — Очень даже нормально, — сказала Доун. — Ты привыкнешь к Стивену. Давайте, мы должны идти.

Пропустив поток других детей, Люси вошла в классную комнату. Она была широкая, состояла из трех невысоких подъемов с партами, которые вели вниз к нескольким длинным столам. Большая часть света исходила из потолочного окна. Естественное освещение и высокие потолки увеличивали комнату, и она казалась еще больше, чем была. Океанский бриз дул в открытые двери и делал воздух комфортным и свежим. Еще большего отличия от Меча и Креста просто быть не может. Люси думала, что ей, возможно, понравилась бы Береговая Линия, если бы не тот факт, что причина, по которой она находилась тут — самый важный человек в ее жизни — отсутствовал. Она задавалась вопросом, думал ли Даниэль о ней. Скучал ли он по ней так, как она скучала по нему?

Люси выбрала парту поближе к окну, между Жасмин и симпатичным парнем, который был одет в шорты, Доджерскую кепку, и трикотажную рубашку морского флота. Несколько девчонок стояли в группе, около двери в уборную. У одной из них были вьющиеся волосы и квадратные фиолетовые очки. Когда Люси увидела профиль девочки, она почти подскочила со своего места.

Пенн.

Но когда девочка повернулась к Люси, оказалось, что ее лицо немного более квадратное, и ее одежда более обтягивающая, и ее смех немного громче, и Люси почти почувствовала как ее сердце отпустило. Конечно, это была не Пенн. Это никогда больше не будет снова она.

Люси чувствовала, что на нее смотрят другие дети — некоторые из них уставились на прямую. Единственной, кто не делал этого, была Шелби, которая кивнула в признании Люси.

Класс не был огромным, на подъемах стояло двадцать парт, а внизу напротив, два длинных стола из красного дерева. За столами было две белые доски, две книжные полки на противоположной стороне. Два мусорных ведра. Две настольные лампы. Два ноутбука, по одному на каждом столе. И два учителя, Стивен и Франческа, стояли впереди комнаты и шептались.

В движении, которого Люси не ожидала, они повернулись и тоже на нее уставились, а потом скользнули к столам. Франческа села на один из них, закинув ногу на ногу, и постукивая одним из своих высоких каблуков по деревянному полу. Стивен прислонился к другому столу, открыл тяжелый темно-бордового цвета кожаный портфель, и зажал ручку между губами. Для пожилого человека он был красив, конечно, но Люси было почти жаль, что не наоборот. Он напоминал ей о Кэме, и о том, насколько обманчивым может быть очарование демона.

Она ждала, когда остальная часть класса вытащит учебники, которых у нее не было, чтобы погрузиться в какое-нибудь указанное чтение, и в котором она участвовать не будет, так что она сможет отдаться ощущению разбитости и просто помечтать о Даниэле.

Но ничего подобного не произошло. И большинство детей все еще пялились на нее.

— К этому времени, вы все, должно быть, заметили, что у нас новая студентка. — Голос Франчески был низкий и густой, медовый, как у джазового певца.

Стивен улыбнулся, показывая ряд белоснежных зубов. — Скажи нам, Люси, тебе нравится в Береговой Линии?–

Люси побледнела, когда парты других студентов заскрипели. Они фактически поворачивались на своих местах, чтобы сосредоточиться на ней.

Она чувствовала, как ускоряется ее сердце, как потеют ее ладони. Она вжалась в свое место, жалея, что не была просто нормальным ребенком в нормальной школе в нормальном Тандерболте, в Джорджии. За последние дни она не раз хотела никогда не видеть Тени, никогда не влипать в проблемы, из-за которых ее дорогие друзья погибали, не связывалась бы с Кэмом, или сделала бы пребывание Даниэля рядом с ней невозможным. НО здесь ее тревожный, падающий ум всегда натыкался на тупик: Как быть нормальной и все еще быть с Даниэлем? Который был совсем далек от нормального. Это было невозможно. Так что, она вляпалась.

— Я все еще привыкаю к Береговой Линии. — Шаткий голос ее выдавал, отзываясь эхом от наклонного потолка. — Но до сих пор все было в порядке.

Стивен засмеялся. — Ну, мы с Франческой думаем помочь тебе привыкнуть к этому, поэтому мы изменили обычные презентации студентов во вторник утром…

В другом конце класса Шелби просвистела, — Да! — и Люси заметила, что у нее на парте лежал куча карточек с записями, а у ног — большой плакат с надписью ВИДЕНИЯ — ЭТО НЕ ТАК ПЛОХО. Очевидно Люси только что избавила ее от презентации. Это должно было засчитаться как плюс к их соседским отношениям.

— Стивен имеет в виду, — вмешалась Франческа, — что мы будем играть в такую игру, как ледокол. — Она соскользнула со своего стола и пошла по комнате, цокая каблуками, распределяя листки бумаги между студентами.

Люси ожидала хора стонов, которые обычно вызывают подобные слова в классе подростков. Но все эти дети казались очень приятными и хорошо приспособленными. Они, фактически, просто собирались идти по течению.

Положив листок на стол Люси, Франческа сказала, — Это даст тебе общее представление о некоторых твоих одноклассниках, и с чем мы работаем в этом классе.

Люси посмотрела на листок. На нем были проведены линии, разделяя его на двадцать квадратов. В каждом квадрате было написана фраза. В такую игру Люси уже раньше играла, один раз в летнем лагере в западной Джорджии, когда была ребенком, и несколько раз во время уроков в Довере. Цель — обойти весь класс и вписать имена разных студентов в квадратики у каждой фразы. По большей части она расслабилась — есть куда более неловкие способы помочь завязать разговор. Но когда она вгляделась во фразы, ожидая нормальных, типа «У него есть черепаха» или «Однажды хочет спрыгнуть с парашютом», вся ее решимость пропала, когда она увидела такие фразы, как «Говорить более чем на восемнадцати языках» и «Он посещал внешний мир».

Это будет крайне мучительно, так как Люси была единственным не Нефилимом в классе. Она вспомнила нервного официанта, который принес ей и Шелби завтрак. Возможно ей было бы более удобно со стипендиатами. Мензурка Брэди даже не знал, чего он избежал.

— Если ни у кого нет вопросов, — сказал Стивен с передней части комнаты, — вы можете начинать.

— Идите наружу, наслаждайтесь, — добавила Франческа. — Не торопитесь.

Люси вышла следом за другими студентами на террасу. Подходя к ограде, Жасмин наклонилась к Люси, указывая ногтем, покрашенным зеленым лаком, на один из квадратиков. — У меня есть родственник, чистокровный херувим, — сказала она. — Сумасшедший старый дядюшка Карлос.

Люси кивнула, как будто она знала, что это значило, и кратко записала это на имя Жасмин.

— Оох, а я могу левитировать, — прощебетала Доун, указывая на верхний левый угол страницы Люси. — Не так, чтобы все время, только обычно после того, как я выпью свой кофе.

— Ничего себе. — Люси старалась не пялиться — не создавалось впечатления, что Доун шутила. Она могла левитировать?

Пытаясь не показать, что она ощущает себя все более и более несоответствующей, Люси обыскивала страницу в поисках чего-то, о чем она хоть что-то знала.

Опыт в вызове Предвестников.

Тени. Даниэль сказал ей как они называются, той ночью в Мече и Кресте. И хотя она никогда фактичекси их не 'вызывала' — они всегда просто появлялись — у Люси действительно был кое-какой опыт.

— Вы можете вписать меня сюда. — Она указала на нижний левый угол бумажки. И Жасмин, и Доун уставились на нее, немного испуганные, но верящие, перед продолжением заполнения оставшейся части своих листков. Сердце Люси немного замедлилось. Возможно, это не будет настолько плохо.

Через несколько минут она познакомилась с Лилит, чопорной рыжеволосой девушкой, одной из Нефилимских тройняшек («Ты можешь нас различить по хвосту, — объяснила она. — Мой кучерявый.»); Оливером, парнем с грубым голосом, который в прошлом году на летних каникулах ездил во внешний мир («Он настолько переоценен, я даже не могу тебе рассказать на сколько»); и Джеком, который думал, что вот-вот сможет читать мысли, и был не против того, чтобы Люси записала его к этой фразе. («Я чувствую, что ты не против, не так ли?») У нее осталось не заполненных три квадратика, когда Шелби выдернула ее листок из ее рук.

— Я могу делать это, и это, — сказала она, указывая на два блока. — Куда ты хочешь меня вписать?

Говорит больше чем на восемнадцати языках или Видит прошлую жизнь.

— Подождика, — прошептала Люси. — Ты… ты можешь видеть прошлые жизни?

Шелби покачала бровями Люси и поставила свою подпись в блоке, добавляя имя в блок "Восемнадцать языков". Люси уставилась на бумажку, думая обо всех своих прошлых жизнях, и о том, насколько разочаровывающе запретны они для нее были. Она недооценила Шелби.

Но ее соседка по комнате уже ушла. На месте Шелби стоял мальчик, рядом с которым она сидела в центре класса. Он был на хорошие пол фута выше Люси, с яркой дружественной улыбкой, россыпью веснушек на носу, и ясными голубыми глазами. Что-то в нем, даже то, как он жевал свою ручку, выглядело… крепким. Люси поняла, что это было довольно странным словом для описания кого-то, с кем она еще никогда не разговаривала, однако она ничего не могла с этим поделать.

— О, слава Богу. — Он рассмеялся, шлепая себя по лбу. — Одна вещь, которую я могу делать, это то, для чего тебе нужно куда-нибудь выйти.

— Может отражать зеркальное изображение себя самого или других? — Медленно прочитала Люси.

Он наклонил голову из стороны в сторону и написал свое имя в блоке. Майлс Фишер. — Очень впечатляюще для таких как ты, я уверен.

— Гм. Ага. — Люси отвернулась. Такие как она, которая даже не знала то, что это означало.

— Подожди, эй, куда ты идешь? — Он потянул ее за рукав. — А-ох. Ты не уловила скромную шутку? — Когда она покачала головой, лицо Майлса вытянулось. — Я только имел ввиду, что по сравнению со всеми остальными в классе, я едва держусь. Единственным человеком, которого я когда-либо был в состоянии отразить кроме себя самого, была моя мама. Колеблющееся изображение моего отца появлялось в течение приблизительно десяти секунд, но потом оно всегда исчезало.

— Подожди —. Люси заморгала, уставившись на Майлса. — Ты сделал зеркальное отражение своей матери?

— Случайно. Они говорят, что это легко делать с теми людьми, кто тебе нравится, кого ты любишь. — Он покраснел, слабый бледно-розовый цвет окрасил его скулы. — Теперь ты будешь думать, что я маменькин сыночек. Я только имею ввиду, что на 'легко', мои способности заканчиваются. Теперь переключаем внимание на тебя — ты же известная Люсинда Прайс. — Он замахал руками в очень мужской версии духовных пальцев.

— Я хочу, чтобы все прекратили так говорить, — подхватила она. Потом, почувствовав себя грубой, она вздохнула и прислонилась к перилам площадки, смотря на воду. Было настолько трудно принять все эти намеки, что здесь люди знали о ней больше, чем она сама. Она не хотела срываться на парне. — Прости, это просто, я думала, что была единственной еле-еле держащейся. А какая у тебя история?

— О, таких как я называют 'разбавленными'," сказал он, показывая воздушные кавычки. — У мамы часть ангельской крови несколько поколений назад, но все мои другие родственники — смертные. Мои способности смущающе низкосортные. Но я здесь, потому что мои родители обеспечили школу, гм, этой площадкой, на которой ты стоишь.

— Ого.

— На самом деле это не столь внушительно. Моя семья была зациклена на том, что я должен быть в Береговой Линии. Ты должна была слышать то давление, которое я получал дома до настоящего времени, 'найди хорошую девочку Нефилима на этот раз'. — Люси рассмеялась — первый ее настоящий смех за последние дни. Майлс добродушно закатил глаза. — Так, я видел, что ты завтракала с Шелби этим утром. Она твоя соседка по комнате?

Люси кивнула. — Говоря о хороших девочках Нефилимах, — пошутила она.

— Ну, я знаю, что она отчасти, гм… — Майлс зашипел и сделал захватывающее движение, снова заставляя Люси развеселиться. — Так или иначе, я здесь не звездный студент, но я здесь был долгое время, и половину времени я все еще думаю, что это место сумасшедшее. Так что, если ты хочешь самый нормальный завтрак или что-то еще…

Люси слегка качнула головой. Нормальный. Музыка для ее смертных ушей.

— Как на счет…завтра? — спросил Майлс.

— Это звучит здорово.

Майлс усмехнулся и помахал на прощание и Люси поняла, что другие студенты уже вернулись внутрь. Впервые одна за все утро, она посмотрела вниз на листок бумаги в руке, неуверенная, как относиться к другим детям Береговой Линии. Она скучала по Даниэлю, который, возможно, объяснил ей хоть что-то из всего этого, если бы он только не был… а где он вообще был? Она даже не знала.

Слишком далеко.

Она прижала палец к губам, вспоминая его последний поцелуй. Невероятное объятие его крыльев. Без него она чувствовала холод, даже под Калифорнийским солнцем. Но она была здесь из-за него, принята в этот класс ангелов, или кем они там еще были, имела новую причудливую репутацию — все благодаря ему. Каким-то странным способом, быть связанной с Даниэлем настолько неразрывно, было хорошо.

Пока он не придет за ней, это было все, за что она могла держаться.

3

Шестнадцать дней

— Итак, порази меня, что самое странное для тебя в Береговой линии до сих пор?

Это было в среду утром, до занятий, Люси и Майлз сидели за столом с завтраком на солнечной террасе и пили чай. Он был одет в винтажную желтую тенниску с эмблемой "Санкист", бейсболку, сдвинутую на глаза, сандалии и потертые джинсы. Проникнувшись духом свободы и отсутствием дресс-кода в Береговой линии, Люси забросила подальше свои темные вещи. Она была одета в красный сарафан и короткий белый жакет и чуствовала себя как в первый солнечный день после долгих проливных дождей.

Она положила ложечку сахара в чай и улыбнулась. — Я даже не знаю, с чего начать. Возможно, моя соседка по комнате, которая прокралась этим утром в комнату после рассвета и снова исчезла до того, как я успела проснуться. Хотя нет, подожди, наверное это урок, ктотрый ведут парочка Демон-Ангел. Или — она сделала глоток — то, как другие студенты смотрят на меня, как будто я известная сумасшедшая. Не известная сумасшедшая, я хотела сказать, а печально известная сумасшедшая-

— Ты не печально известная. — Майлс отломил огромный кусок круассана. — Я скоро займусь этим — сказал он, жуя.

Когда он промокнул уголки губ своей салфеткой, Люси частично удивили, частично насмешили его неожиданно безупречной манере поведения за столом. Она не смогла представить себе его, обучающегося правилам этикета в каком-нибудь модном загородном гольф-клубе.

— Грубость Шелби переходит все границы, — сказал Майлз, — но она может быть и милой. Когда ей того хочется. Не то чтобы я был свидетелем этого когда-нибудь. — Он засмеялся. — Но ходят такие слухи. И это все о Фрэнки/Стивене тоже удивляло меня поначалу, но они как-то сработались. Это как божественный акт достижения равновесия. По какой-то причине присутствие обеих сторон представляет студентам большую свободу развития.

Снова это слово. Развитие. Она вспомнила, что Дэниель употребил его, когда впервые сказал ей, что не присоединится к ней в Береговой линии. Но что развивать? Это может относиться только к тем студентам, которые были Нефилимами. Но не к Люси, которая была единственным человеком в ее классе полуангелов и ждала, пока ее ангел спустится вниз, чтобы спасти ее.

— Люси, — сказал Майлс, прерывая ее раздумия. — Причина того, что все так смотрят на тебя, в том, что все слышали о тебе и Даниэле, но никто не знает, как все было на самом деле.

— И вместо того чтобы просто спросить меня…

— О чем? Что вы делали в облаках? Или действительно он необузданный, ну ты знаешь, "слава" когда-нибудь победит твою смертность, — он остановился, поймав сердитый взгляд Люси, затем продолжил. — Извини. Я хотел сказать, что ты права, они превратили это в большую легенду. Каждый. Я пытаюсь не, хммм, размышлять. Майлс поставил свою чашку с чаем и уставился на свою салфетку. "Возможно, это слишком личное, чтобы спрашивать.

Майлс переместил свой пристальный взгляд, и теперь он уставился на нее, но это не заставляло Люси нервничать. Вместо этого его ясные голубые глаза и немного кривая улыбка были подобны открытой двери, приглашая поговорить о том, что она не могла никому рассказать. И хотя это настолько бесило, Люси поняла, почему Даниэль и мистер Коул запретили ей общаться с Калли или родителями. Но это Даниэль и мистер Коул зарегистрировали ее в Береговой Линии. Именно они сказали, что здесь ей будет лучше. Так что она не видела причин сохранять свою историю тайной от таких как Майлс. Тем более, что он уже знал какую-то версию правды.

— Это длинная история, — сказала она. — Буквально. И я до сих пор не знаю всего. Но если коротко, Даниэль важный ангел. Я думаю, что он был важной персоной перед Падением. — Она сглотнула, не желая встретить сейчас глаза Майлса. Она нервничала. — По крайней мере, он был, пока не влюбился в меня.

Все словно полилось из нее. Все о ее первом дне в Мече и Кресте, о том, как Арин а Габби заботились о ней, о том как Молли и Кэм насмехались над ней, о мучительном чувстве, возникшем, когда она увидела свою фотографию из прошлой жизни. Смерть Пенн и как она подавила ее. Нереальное сражение на кладбище. Люси опустила детали на счет Даниеля, личные моменты, которыми они делились… но к тому времени, как она закончила свой рассказ, она подумала, что дала довольно подробное описание всего Маулсу, и надеялась, что развеяла миф о ее интрижки хотя бы одному человеку.

В конце, она почувствовала себя немого облегченной. — Вау. Я это никому раньше не рассказывала. Хорошо произнести все это вслух. Признавшись кому-то, все кажется намного реальнее.

— Если хочешь, можешь продолжать, — сказал он.

— Я знаю, что я здесь ненадолго, — сказала она. — И в каком-то смысле, я думаю, что Береговая Линия поможет мне привыкнуть к таким людям — то есть ангелам — как Даниэль. И к Нефилимам как ты. Но я все еще не могу отделаться от ощущения неуместности. Как-будто я воображаю себя частью того, чего я не являюсь.

Майлс кивал и соглашался с Люси во время рассказа, но теперь он покачал головой. — Ну нет, — факт, что ты смертная, делает все это еще более внушительным.

Люси оглядела террасу. Впервые она заметила ясную линию, отделяющую столы Нефилимов от остальных студентов. Нефилимы заявили права на все столы западной части, ближайшей к воде. Их было меньше, не больше двадцати, но они заняли намного больше столов, за некоторыми сидело по одному человеку, хотя могло поместиться шесть, остальные ребята должны были тесниться за оставшимися столами на восточной части террасы. Например, Шелби, она сидела одна, борясь с сильным ветром, который теребил газету, которую она читала. Было много свободных стульев, но никто из не Нефилимов даже не рассматривали возможность сидеть с «одаренными» ребятами.

Вчера Люси встретилась с другими неодаренными детьми. После ленча, уроки проходили в главном здании, менее впечатляющей архитектурной структуры, в котором проходили более традиционные уроки, такие как биология, геометрия и Европейская история. Некоторые студенты выглядели приятными, но Люси ощутила негласную дистанцию, — только потому, что она была в списке одаренных, — которая делала общение невозможным.

— Не пойми меня превратно, я пытался дружить с некоторыми из тех парней. — Майлс указал на переполненный стол. — Я предпочел бы Коннора или Эдди Джей для игры в контактный футбол в любой день, кроме Нефилимов. Но серьезно, ты думаешь, что кто-то из них сможет принять то, что мы там делаем, и жить, никому не разболтав об этом?

Люси потерла шею и почувствовала как в уголках ее глаз собираются слезы. Кинжал Мисс Софии все еще был ясно виден в ее уме, и она никогда не могла думать без боли в сердце о той ночи, из-за Пенн. Ее смерть была настолько бессмысленной. Все это было несправедливо. — Я едва жила, — сказала она мягко.

— Да, — сказал Майлс, вздрогнув. — Я слышал об этом. Это странно: Франческа и Стивен хорошо обучают нас разбираться в настоящем и будущем, но не очень в прошлом. Хоть что-то, чтобы уполномочить нас.

— Что ты имеешь в виду?

— Спроси у меня что-нибудь о Великом Сражении, которое наступит, и какую роль, которую здоровые молодые Нефилимы как я, могли бы в ней сыграть. Но о том, что ты говорила ранее? Ни один из уроков на это не похож. Кстати об этом, — Майлс указал на постепенно опустошавшуюся террасу, — мы должны идти. Ты хотела бы это повторить когда-нибудь?

— Определенно. — И Люси этого хотела; ей нравился Майлс. С ним было намного легче разговаривать, чем с кем-то другим, кого она еще встречала. Он был дружелюбен и обладал таким чувством юмора, который сразу же погружал Люси в состояние непринужденности. Но она была отвлечена тем, что он сказал. Сражение, которое наступит. Сражение Даниэля и Кэма. Или Сражение с группой Старейшин Мисс Софии? Если даже Нефилимы к нему готовились, то куда же деться Люси?

Стивен и Франческа одевались в дополняющие друг друга цвета, подходящие больше для фотосессии, а не для лекции. На второй день прибывания Люси в Береговой линии, Франческа была на трехдюймовых золотых гладиаторских каблуках и в модном трапециевидном платье тыквенного цвета.

Оно свободно оборачивалось вокруг ее шеи и, почти точно, соответствовало оранжевому галстуку, который Стивен носил со своей оксфордской рубашкой цвета слоновой кости и темно-синим блейзером.

Они были ошеломляющими, и Люси к ним влекло, но не так, как днем раньше предсказывала Доун. Наблюдая за своими учителями из-за своей парты между Майлсом и Жасмин, Люси чувствовала тягу к Франческе и Стивену по причинам, более близким ее сердцу: Они напоминали ей об ее отношениях с Даниэлем.

И хотя она не видела, как они прикасались друг к другу, когда они стояли близко друг к другу — что было почти все время — магнетизм между ними фактически искажал стены. Конечно, это имело некоторое отношение к их способностям падших ангелов, но это, должно быть, так же имело какое-то отношение к их уникальному воссоединению. Люси не смогла сдержать на них обиды. Они были постоянным напоминанием о том, что у нее сейчас быть не могло.

Большинство студентов заняли свои места. Доун и Жасмин продолжали толкать Люси на присоединение к руководящему комитету, так что она могла бы помочь им запланировать все удивительные неофициальные встречи. Люси никогда не была настолько вне-учебной девочкой. Но эти девочки были настолько милы с ней, и лицо Жасмин было таким ярким, когда она говорила о поездке на яхте, которую она запланировала позже на этой неделе, что Люси решила дать комитету шанс. Она добавила свое имя в список, когда Стивен вышел вперед, бросил свой блейзер на стол позади себя, и бессловесно раскинул руки в стороны.

Осколок черной густой тени отделился от теней секвойи прямо за окном, как будто его призвали. Он отделился от травы, материализовался и влетел в комнату через окно. Он был быстрый, и там, куда он направился, потемнело, и комната погрузилась во мрак.

Люси по привычке ахнула, но она не была единственной. Фактически большинство студентов нервно отодвинулись назад из своих парт, когда Стивен начал крутить тень. Он протянул руки вперед и начал крутить все быстрее и быстрее, как будто с чем то борясь. Вскоре тень начала крутиться вокруг перед ним так быстро, что начала расплываться, как спицы вращающегося колеса. Обильных порыв пораженного милдью ветра исходил из его центра, и раздувал волосы Люси назад с ее лица.

Стивен напряжением рук сжал тень, от небрежной, аморфной формы, в плотную, черную сферу, размером не больше грейпфрута.

— Класс, — сказал он, круто заставляя левитирующий шар из тьмы подняться на несколько дюймов выше его пальцев, — встречайте тему сегодняшнего урока.

Франческа шагнула вперед и перенесла тень в свои руки. На своих каблуках, она была почти ростом со Стивеном. И Люси представила, как она умело обращается с тенями.

— В этот момент все вы видите Предвестников, — сказала она, медленно проходя вдоль полумесяца студенческих парт, чтобы они могли получше рассмотреть. — И некоторые из вас, — сказала она, следя за Люси, — даже имеют некоторый опыт работы с ними. Но действительно ли вы знаете, что они такое? Знаете ли вы, что они могут делать?

Сплетники, подумала Люси, вспоминая, что Даниэль говорил ей в ночь Сражения. Она все еще плохо знакома с Береговой Линией чтобы чувствовать себя комфортно, вызываясь на ответ, но ни один из студентов, казалось, не знал. Она медленно подняла руку.

Франческа подняла свою голову. — Люси.

— Они несут послания, — сказала она, становясь более уверенной, вспоминая заверение Даниеля. — Но они безобидные.

— Посланники, да. Но безобидны? — Франческа взглянула на Стивена. Ее тон не выдавал, была ли Люси права или ошибалась, и это привело Люси в замешательство.

Весь класс был удивлен, когда Франческа остановилась рядом со Стивеном, схватив одну из границ тени, когда он схватил другой и сильно дернул. — Мы называем это броском взглядом, — сказала она.

Тень выпучилась и растянулась, будто надуваемый воздушный шар. Она забулькала, когда ее чернота деформировалась, показывая такие яркие краски, каких Люси раньше никогда не видела. Густой зеленовато-желтый, сверкающий золотой, мраморированный полосы розового и пурпурного. Огромный водоворот красок светился все ярче и становился более отчетливым позади исчезающего отверстия тени. Стивен и Франческа все еще трудились, медленно шагая назад, пока тень не стала размером и формой напоминать огромный экран проектора. После этого они остановились.

Они не предупредили, не было никакого "Что вы сейчас увидите", и после момента страха, Люси знала почему. К этому не могло быть никакой подготовки.

Беспорядочные цвета разделились, наконец складываясь в холст разной формы. Они выглядели как город. Древний город с каменными стенами… в огне. Переполненный и загрязненный, погибающий в пылающем огне. Люди, загнанные огнем в угол, их рты были темными пустотами, а их руки были подняты к небесам. И всюду россыпь ярких искр и горящих костров, смертельно яркий дождь рассыпался всюду, и все было погребено пламенем.

Люси фактически чувствовала запах гнили и гибели, проникающий через теневой экран. Смотреть на это было ужасно, но самая странная часть, безусловно, была в том, что вообще не было никакого звука. Другие студенты вокруг нее склоняли головы, словно пытались блокировать какой-то вопль, и если кто-то кричал, то для Люси это было неразличимо. Была только чистая тишина, пока они наблюдали за гибелью все большего количества людей.

Когда она уже не была уверена, что ее желудок мог терпеть и дальше, фокус изображения сместился, видимо изменился масштаб, и Люси смотрела теперь с большего расстояния. Горели не один город, а два. К ней пришла странная идея, мягко, как память, которая у нее всегда была, но некоторое время не использовалась. Она знала, что они смотрели: Содом и Гоморра, два библейских города, разрушенные Богом.

Затем, как будто нажимая на переключатель света, Стивен и Франческа щелкнули пальцами и изображение исчезло. Остатки тени взорвались в маленькое облако пепла, которое в итоге осело на пол класса. Вокруг Люси все другие студенты, казалось, перевели дух.

Люси не могла отвести глаза от того места, где только что была тень. Как она делает это? Тень снова начала проявляться, ее кусочки присоединялись друг к другу, медленно принимая первоначальную форму. Когда процесс завершился, Предвестник медленно заскользил вдоль половиц, затем выплыл из классной комнаты, как тень, отброшенная закрываемой дверью.

— Вы можете задаваться вопросом, почему мы только что провели вас через это, — сказал Стивен, обращаясь к классу. Они с Франческой обменялись взволнованными взглядами, когда осмотрели комнату. Доун хныкала за своей партой.

— Как вы знаете, — сказала Франческа, — большую часть времени на этом уроке, мы как бы сосредотачиваемся на том, кто вы, потому что у Нефилимов есть способности. Каждый из вас сам решает как изменить мир к лучшему. Нам нравится смотреть вперед, вместо того, чтобы оглядываться назад.

— Но то, что вы видели сегодня, — сказал Стивен, — было нечто большее, чем просто урок истории с невероятными спецэффектами. И это были не просто образы, которые мы вообразили. Нет, вы видели города Содом и Гоммора, когда они были разрушены Великим Тираном, когда он…

— Ну, ну, ну, — сказала Франческа, махая пальцем. — Мы здесь не ругаемся.

— Конечно. Она права, как обычно. Даже я иногда становлюсь пропагандистом. — Стивен посмотрел на класс. — Но как я говорил, Предвестники больше, чем просто тени. Они могут содержать очень ценную информацию. В некотором смысле, они тени — но тени прошлого, давних и не столь давних событий.

— То, что вы видели сегодня, — закончила Франческа, — было всего лишь примером неоценимого умения, которое некоторые из вас могут использовать. Когда-нибудь.

— Вы не захотите пробовать прямо сейчас. — Стивен вытер руки носовым платком, который он вытащил из кармана. — Фактически, мы запрещаем вам пытаться сделать это, чтобы вы не потеряли контроль и не потеряли себя в тенях. Но может быть, когда-нибудь, это будет возможно.

Люси обменялась взглядами с Майлсом. Он широко ей улыбнулся, как бы с облегчением услышав это. Не похоже, чтобы он чувствовал себя загородившимся, не так как Люси.

— Кроме того, — Франческа сказала, — большинство из вас почувствует себя утомленными. — Люси осматривала лица студентов, когда Франческа говорила. У ее голоса был эффект алоэ на солнечном ожоге. У половины были закрыты глаза, как бы успокаиваясь. — Это нормально. Без огромных затрат в тень заглянуть не получится. Уходит много энергии, чтобы заглянуть в прошлое на несколько дней, не говоря уже о тысячелетиях. Ну, вы это чувствуете на себе. Поэтому, — она посмотрела на Стивена, — мы вас сегодня отпустим пораньше, чтобы вы отдохнули.

— Мы снова поговорим об этом завтра, так что удостоверьтесь, что все прочитали, — сказал Стивен. — Урок закончен.

Вокруг Люси студенты медленно вставали из-за парт. Они выглядели ошеломленными, измученными. Когда она встала, ее колени немного шатались, но так или иначе, она чувствовала себя менее разбитой, чем, как казалось, другие. Она натянула свой жакет на плечи и последовала за Майлсом из класса.

— Довольно тяжелый материал, — сказал он, преодолевая по две ступеньки на лестнице за раз. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — сказала Люси, а ты?

Майлз потер лоб. — У меня такое чувство, как будто мы действительно были там. Хорошо, что они быстро нас отпустили. Мне нужно отдохнуть.

— Действительно! — Добавила Доун, появившаяся за ними на дорожке, ведущей к общежитию. — Это было последней вещью, которую я бы хотела увидеть в среду утром. Мне до сих пор плохо.

Это была правда: деструкция Содома и Гоморры была ужасающей. Столь реальной, что кожа Люси до сих пор ощущала жар от пламени.

Они выбрали короткий путь назад к общежитию, мимо северной стороны столовой под тенью секвойи. Было странно видеть университетский городок пустым, другие студенты в Береговой линии все еще оставались в классах в основном здании. Один за другим Нефилимы сходили с дорожки и шли готовиться ко сну.

Все, кроме Люси. Она не устала. Вместо этого она чувствовала странный прилив сил. Она снова желала, чтобы Даниель был здесь. И еще она хотела поговорить с ним о демонстрации, которую устроили Франческа и Стивен, хотела узнать, почему он не рассказал ей о том что тени, это что-то большее, чем она себе представляла.

Напротив Люси была лестница, ведущая в ее комнату. За ней, лес секвойи. Она зашагала прочь от входа в общежитие, не желая идти внутрь, не желая отсыпаться и делать вид, что она этого не видела. Франческа и Стивен не старались напугать класс, они хотели их чему-то научить. Чему-то, что они не могли просто так сказать. Но если Предвестники носят в себе сообщения и эхо из прошлого, какая была цель того, что они показали?

Она направилась в леса

На часах было 11, но под темным навесом деревьев, могла быть и полночь. Когда она погружалась вглубь тенистого леса, по ее голым ногам пробежались мурашки. Она очень сильно пыталась об этом думать, мысли могли лишь увеличить вероятность того, что она струсит. Она вот-вот собиралась шагнуть на территорию, не отмеченную на карте. Запрещенную территорию.

Она собиралась призвать Предвестника.

Она и раньше что-то им делала. Самый первый раз, когда она прищемила одну тень во время урока, не позволив ей проскользнуть в ее карман. Затем в библиотеке, шлепнув по ней и тем самым отогнав от Пенн. Бедная Пенн. Люси было любопытно, какое сообщение тот Предвестник нес. Если бы она знала, как ими манипулировать, как это делали сегодня Франческа и Стивен, могла бы она предотвратить то, что случилось?

Она закрыла глаза. Увидела Пенн, внезапно склоняющуюся к стене, ее грудь вся в крови. Ее упавшая подруга. Нет. Думать о той ночи было слишком больно, и это никуда не приведет Люси. Все что она может сейчас делать — смотреть вперед.

Она должна была перебороть холодный страх, образовывающийся у нее внутри. Крадущаяся, черная, знакомая форма, таящаяся в настоящей тени ветки низкого дерева около десяти ярдов впереди нее.

Она сделала шаг навстречу ей, а Предвестник уклонился назад. Стараясь не делать резких движений, Люси двинулась вперед, ближе, ближе, желая, чтобы тень не ускользнула.

Здесь.

Тень дергалась под веткой, но оставалась на месте.

Сердце начало ускоряться, и Люси попыталась себя успокоить. Да, она была в этом темном лесу, и да, конечно, был шанс, что если что-нибудь случиться, ее никто не спохватится довольно долго. Но не было никаких причин для паники. Ведь так? Так почему же она чувствовала себя охваченной страхом? Почему у нее точно также дрожали руки, когда она была ребенком увидев тени, до того как она узнала, что, в принципе, они безобидны.

Время сделать шаг. Она либо будет стоять тут застывши на век, либо струсит и, надувшись, вернется назад в общежитие, либо…

Ее рука поднялась, уже без колебаний, и схватила вещь. Она вытащила ее и крепко прижала к груди, удивленно понимая, какой холодной и мокрой она была. Как мокрое полотенце. Ее руки дрожали. Что ей теперь с этим делать?

Изображение тех горящих городов вспыхнуло в ее голове. Люси задавалась вопросом, смогла бы она выдержать просмотр этого сообщения сама. Если бы она вообще смогла выяснить, как открыть его секреты. Как эти вещи работали? Все, что сделали Франческа и Стивен, так это просто потянули.

Задержав дыхание, Люси провела пальцами вдоль перистых краев тени, схватила их, и нежно потянула. К ее удивлению, Предвестник был гибок, почти как замазка, и принимала любую форму, какую выберут ее руки. Гримасничая, она попыталась преобразовать ее в квадрат. Во что-то похожее на экран, какой сформировали учителя.

Сначала это было легко, но тень, казалось, становилась все более плотной, когда она пыталась ее потянуть. И каждый раз, когда она пыталась обработать другую сторону, первая возвращалась в холодную, шероховатую черную массу. Скоро она запыхалась и рукой стерла пот со лба. Она не хотела сдаваться. Но когда тень начала вибрировать, Люси взвизгнула и уронила ее на землю.

Моментально, тень снова бросилась в деревья. Только после того, как все кончилось, Люси поняла: Это не тень вибрировала. Это был сотовый телефон в ее рюкзаке.

Она привыкла, что у нее его нет в наличии. До этого момента она вообще не помнила, что мистер Коул дал ей свой телефон перед тем, как посадил ее в самолет в Калифорнию. Он был почти полностью бесполезен, исключительно для того, чтобы у него был способ связи с ней, для того чтобы осведомить, какими историями он накормил ее родителей, которые все еще думали, что она была в Мече и Кресте. Так что, когда Люси будет говорить с ними, она сможет последовательно им лгать.

Ни у кого, кроме мистера Коула, даже не было ее номера. И из действительно раздражающих соображений безопасности, Даниэль не разрешил ей самой его узнать. И теперь телефон стоил Люси ее первого реального продвижения в общении с тенью.

Она вытащила его и открыла сообщение, которое только что послал ей мистер Коул:

Позвони своим родителям. Они думают, что ты получила пять по тесту по истории, который я дал. И тебя будут проверять, перед вступлением в команду пловцов на следующей неделе. Не забывай вести себя так, как-будто все хорошо.

И второе, минуту спустя:

Все хорошо?

Брюзгливо, Люси засунула телефон в задний карман и начала пробираться сквозь толстый слой игл секвойи к окраине леса, к ее общежитию. Сообщение заставило ее задуматься о других ребятах из Меча и Креста. Была ли Арин до сих пор там, и если была, кому она посылала бумажные самолетики во время уроков? Нашла ли Молли себе нового врага? Или они обе переехали, когда Люси и Даниель уехали? Поверил ли Рэнди тому, что ее родители настояли на ее переводе? Люси вздохнула. Ей не нравилось то, что она не могла рассказать родителям правду, рассказать, насколько далеко она была, насколько одиноко.

Но позвонить? Каждое лживое слово, которое она скажет — А — за выдуманный тест по истории, попытки вступить в фальшивую команду по плаванью — это заставит ее еще больше тосковать по дому.

Мистер Коул должно быть спятил, говоря ей позвонить им и врать. Но если она скажет родителям правду — настоящую правду — они подумают, что она сошла с ума. Но если она с ними не свяжется, они узнают, что что-то не так. Они приедут в Меч и Крест, не найдут ее там, и что тогда?

Она может написать им электронное письмо. Врать по электронной почте будет не так сложно. Этим она выиграет пару дней и ей не надо будет им звонить. Она напишет им сегодня же вечером

Она вышла из леса на тропинку и ахнула. Была ночь. Она посмотрела на темный лес. Сколько времени она провела там с тенью? Она посмотрела на часы. Было половина восьмого. Она пропустила ленч. Дневные уроки. И обед. В лесу было настолько темно, она не заметила, как прошло время, но сейчас все навалилось на нее. Она устала, замерзла и хотела кушать.

После трех неверных поворотов в лабиринте общежития, Люси наконец-то нашла свою дверь. Тихо надеясь, что Шелби будет там, куда она исчезает по ночам, Люси вставила свой большой старомодный ключ в дверь и повернула ручку.

Свет был выключен, но в камине горел огонь. Шелби сидела на полу, скрестив ноги, глаза закрыты, медитируя. Когда Люси вошла, она приоткрыла один глаз, и выглядела весьма раздраженной увиденной картиной.

— Прости, — прошептала Люси, присаживаясь на самый близкий к двери стул. — Не обращай на меня внимания. Притворись, что меня тут нет.

На короткое время, Шелби так и сделала. Она закрыла свой злой глаз и опять погрузилась в медитацию, в комнате было тихо. Люси включила компьютер, стоящий на ее столе и уставилась в монитор, мысленно пытаясь придумать самое безобидное сообщение своим родителям, и еще одно Кэлли, которая за последнюю неделю прислала Люси на почту кучу писем.

Печатая так медленно, как она только могла, чтобы звук от клавиатуры не предоставил Шелби еще одну причину ее ненавидеть, Люси писала:

Дорогие мама и папа, я так по вам скучаю. Только смогла написать вам. Жизнь в Мече и Кресте неплохая.

Ее грудь стиснуло, когда она изо всех сил сдерживалась, пытаясь помешать ее пальцам напечатать: Насколько я знаю, на этой неделе больше никто не умер.

Стараюсь заниматься на уроках, заставила она написать себя вместо того. Могу даже попасть в команду пловцов!

Люси посмотрела из окна на ясное, звездное небо. Она должна была поскорее закончить. Иначе, она бы не выдержала.

Надеюсь, что скоро эта дождливая погода прекратиться… Ну это же ноябрь в Джорджии! С любовью, Люси.

Она скопировала сообщение в новое послание для Калли, поменяла несколько слов, шевельнула мышкой к кнопке "Отправить", закрыла глаза, дважды щелкнула кнопкой, и опустила голову. Она была ужасной подделкой дочери, лживым другом. И о чем она думала? Это были самые пресные, самые бездушные сообщения, что она писала. Они только выведут их из себя.

В ее животе заурчало. И еще раз, теперь погромче. Шелби прочистила горло.

Люси развернулась в кресле лицом к ней, и обнаружила ее в позе смотрящей вниз собаки. Люси почувствовала, как слезы собираются в уголках глаз. — "Я просто голодная, хорошо? Почему бы тебе не написать жалобу, чтобы меня переселили в другую комнату?"

Шелби спокойно прыгнула на своем мате для йоги, сложила руки в позиции молящегося и сказала: — Я просто собиралась сказать тебе об упаковке органических макарон с сыром в моем ящике. И не надо ударяться в слезы. Боже мой.

Одиннадцатью минутами позже, Люси сидела под одеялом в своей кровати с чашкой дымящейся пасты с сыром, сухими глазами, и соседкой, которая внезапно перестала ненавидеть ее.

— Я не собиралась плакать из-за голода, — Люси хотелось объясниться, хотя макароны с сыром оказались настолько хороши, таким неожиданным подарком Шелби, что чуть снова не заставили накатиться на глаза слезам. Люси хотелось открыться кому-то, и Шелби была, по крайней мере, здесь. Она еще не совсем оттаяла, но поделилась с ней своей спрятанной едой, что было огромным шагом к разговору. — Я, эм, у меня кое-какие семейные проблемы. Просто так трудно уезжать из дома.

— У-ху, — сказала Шелби, поглощая свои собственные макароны. — Дай угадаю, твои родители все еще счастливы и женаты.

— Это не честно, — сказала Люси, садясь. — Ты не имеешь ни малейшего представления, через что я прошла.

— А ты знаешь, через что пришлось пройти мне? — Шелби уставилась на Люси. — Не думаю. Смотри, вот я: единственный ребенок, воспитанный матерью-одиночкой. Разногласия с папочкой? Может быть. Геморрой, с которым пришлось жить, потому что я ненавижу делиться? Почти да, конечно. Но чего я не могу понять, так это какую-то хорошенькую мордашку, которую кормили с ложки всю ее счастливую домашнюю жизнь, с каким-то воображающим из себя невесть что бойфрендом, появившуюся на моей территории со стонами о своей несчастной бесконечной историей любви.

Люси стало нечем дышать. — Это все не так.

— Ах нет? Ну так просвети меня.

— Я фальшивка, — сказала Люси. — Я… обманываю людей, которых люблю.

— И своему бойфренду-воображале? — Шелби сузила глаза, что заставило Люси подумать, что ее соседка может быть действительно заинтересована.

— Нет, — пробормотала Люси. — Я даже не говорила с ним.

Шелби прислонилась спиной к кровати Люси и задрала ногу вверх, упершись в кровать. — Почему нет?

— Это долго, глупо и сложно.

— Ну, каждая девчонка с половиной мозгов знает, что стоит делать только одну вещь, когда разрываешь отношения с твоим парнем…

— Нет, я не порвала с ним, — сказала Люси, одновременно с тем, как Шелби произнесла:

— Измени прическу.

— Изменить прическу?

— Начни все сначала, — сказала Шелби. — Я красилась в оранжевый цвет, подстригалась. Черт, однажды я даже побрилась налысо, после того, как этот придурок разбил мне сердце.

Напротив, прикрепленное к шкафу, было овальное маленькое зеркало с декорированной деревянной рамкой. С ее места на кровати, Люси могла видеть свое отражение. Она опустила чашку с пастой и встала, чтобы подойти поближе.

Она уже подстригала свои волосы после случая с Тревором, но тогда все было по-другому. Большая часть их была опалена, в таком случае. И когда она прибыла в "Сворд и Кросс", она сделала стрижку Эрриан. Теперь Люси попыталась понять, что Шелби подразумевает под словами "все сначала". Ты можешь превратиться в кого-то еще, притвориться, что ты не была той, которой довелось пережить так много. Даже как будто — слава Богу — Люси не оплакивала временный разрыв их отношений с Даниэлем, как и все другие ее потери. Пенн, ее семья, жизнь, которая была у нее до того, как все настолько усложнилось.

— Ты правда подумала об этом, да? Не заставляй меня выливать пероксид в раковину.

Люси пробежалась пальцами по своим коротким черным волосам. Что подумает Даниэль? Но если она хочет быть здесь счастлива, пока они снова не смогут быть вместе, она должна отпустить все, что связывало ее с Мечом и Крестом.

Она повернулась лицом к Шелби. — Доставай бутылку.

4

Пятнадцать дней

Она не была такой светленькой.

Люси намочила руки в раковине и провела по своим коротким обесцвеченным кудрям. Она сделала это после загруженного занятиями четверга, которые включали неожиданно утомительную двух часовую лекцию Франчески о безопасности, повторяющей, что Предвестники не должны использоваться небрежно (это выглядело почти так, как будто было адресовано только Люси); контрольный тест по ее "регулярной" биологии и урок математики в основном здании; и ощущение ошеломленных взглядов на протяжении восьми часов, которые бросали на нее ее одноклассники, как Нефилимы так и обычные студенты.

Даже при том, что Шелби действовала так круто при новом виде Люси в уединенности в их комнате предыдущей ночью, она не была настолько бурной в поздравлениях как Ариан или такой достоверно благосклонной как Пенн. Выйдя в мир этим утром, Люси нервничала. Майлс первым ее увидел и показал большие пальцы. Но он был настолько мил, что никогда бы не показал, что он на самом деле думал, что она выглядела ужасно.

Конечно, Доун и Жасмин столпились около нее после урока гуманитарных наук, стремясь коснуться ее волос, спрашивая Люси, кто был ее вдохновителем.

— Прям как Гвен Стэфани, — сказала Жасмин кивая.

— Нет, это Мадонна, да? — сказала Доун. — Как во время «Вог». — Перед тем как Люси могла ответить, Доун помахала на пространство между ними. — Но я думаю, мы больше не Близняшки.

— Близняшки? — Люси качнула головой.

Жасмин искоса посмотрела на Люси. — Брось, только не говори, что никогда не замечала? Вы двое выглядите… ну, выглядели такими похожими. Вы, возможно, могли быть сестрами.

Теперь, стоя в одиночестве перед зеркалом в ванной в главном школьном здании, Люси пристально смотрела на свое отражение и думала о легковерной Доун. У них был похожая окраска: бледная кожа, полные губы, темные волосы. Но Доун была меньше ее. Она носила яркие цвета все шесть дней в неделю. И она была такой бодрой, какой Люси никогда не быть. Еще несколько поверхностных аспектов в сторону, и Люси и Доун, возможно, больше ничем не отличались.

Дверь в ванной распахнулась и вошла здорово-выглядящая брюнетка в джинсах и желтом свитере. Люси узнала ее по уроку Европейской истории. Эми как-то-там. Она прислонилась к сливу рядом с Люси и начала возиться со своими бровями.

— Зачем ты это сделала со своими волосами? — спросила она, глядя на Люси.

Люси моргнула. Одно дело обсуждать это со школьными друзьями из Береговой линии, но совсем другое, обсуждать это с этой девушкой, с которой она раньше никогда даже не разговаривала.

Ответ Шелби, начать с нуля, взорвался в ее уме, но кого она разыгрывала? Все, что сделала вчера вечером бутылка пероксида, так это заставила Люси выглядеть Люси такой фальшивкой снаружи, какой она уже чувствовала себя внутри. Калли и ее родители, едва узнали бы ее сейчас, что вообще никуда не годилось.

И Даниэль. Что подумает Даниэль? Люси внезапно почувствовала себя настолько прозрачной поддельной; даже незнакомка могла видеть сквозь нее.

— Не знаю. — Она обошла девушку, выходя из ванной. — Я не занаю зачем я это сделала.

Обесцвечивание ее волос не смыло бы темные воспоминания о последних нескольких неделях. Если бы она действительно захотела бы начать с нуля, она должна была сделать хоть что-то. Но как? Сейчас она справлялась с совсем немногими вещами. Весь ее мир сейчас был в руках мистера Коула и Даниэля. И они оба были далеко.

Было страшно, как быстро и как сильно она стала полагаться на Даниэля, но более страшно было то, что она не знала, когда она сможет его увидеть. По сравнению с переполненными счастьем днями с ним, которые она провела в Калифорнии, сейчас ей было одиноко как никогда.

Она брела через университетский городок, медленно понимая, что единственное время, когда она чувствовала хоть какую-то независимость, с тех пор как она попала в Береговую Линию, было…

Наедине с тенями в лесу.

После вчерашней демонстрации в классе, Люси ожидала большего от тех же Франчески и Стивена. Она надеялась, что у студентов сегодня будет шанс самостоятельно поэкспериментировать с тенями. У нее даже была фантазия о возможности показать то, что она сделала в лесу, перед всеми Нефилимами.

Ничего подобного не произошло. Фактически, урок сегодня был подобен большому шагу назад. Скучная лекция об этикете Предвестников и безопасности и почему студенты никогда и не при каких обстоятельствах не должны пробовать самостоятельно того, что они видели днем раньше.

Это было расстраивающим и регрессивным. Так что теперь, вместо того, чтобы возвращаться в общежитие, Люси трусцой бежала позади общественной столовой, вниз, к деревянной лестнице домика Нефилимов. Офис Франчески располагался на втором этаже, и она сказала классу не стесняться приходить в любое время.

Здание удивительно отличалось без других студентов, освещающих это место. Тусклое и пустое, и почти не выдававшее никаких чувств. Каждый звук, что издавала Люси, казалось, отдавался эхом от косой деревянной крыши. Она видела лампу на полу и чувствовала богатый аромат свежесваренного кофе. Она еще не знала, собиралась ли она говорить Франческе, что она смогла сделать в лесу. Это могло бы показаться незначащим для кого-то столь квалифицированного как Франческа. Или же это могло бы сойти за нарушение ее инструкций, данных сегодня классу.

Часть Люси просто хотела проведать ее учителя, посмотреть, могла ли она быть кем-то, к кому Люси могла повернуться, когда чувствовала, что разваливается.

Она поднялась наверх лестницы и оказалась в начале длинной, открытой прихожей. С левой стороны от нее, за деревянными перилами, она увидела темную, пустую классную комнату второй истории. С правой стороны от нее был ряд тяжелых деревянных дверей с фрамугами из цветного стекла. Спокойно идя по половицам, Люси поняла, что не знала, где был офис Франчески. Только одна дверь была приоткрытой, третья справа, со светом, проникающим сквозь симпатичную сцену во фрамуге. Она подумала, что услышала внутри мужской голос. Она готова была постучаться, когда резкий тон женщины заставил ее замереть.

— Было глупо даже пытаться, — Франческа практически прошипела эти слова.

— Мы воспользовались шансом, и потерпели неудачу.

Стивен.

— Неудачу? — Франческа усмехнулась. — Ты имеешь в виду опрометчивость. С чисто статистической точки зрения, преимущества Предвестника, приносящего дурные вести, были слишком большими. Ты видел, что это сделало тем детям. Они не были готовы.

Пауза. Люси медленно подошла немного ближе по персидскому коврику в зале.

— Но она была.

— Я не хочу жертвовать программой всего класса, только потому что какой-то, какой-то -

— Не будь такой недальновидной, Франческа. Мы разработали прекрасный учебный план. Ты знаешь это так же как и я. Программы для наших студентов превосходят все другие программы для Нефилимов во всем мире. Это твоя заслуга. Ты можешь гордиться. Но сейчас все подругому.

— Стивен прав, Франческа. — Третий голос. Мужчина. Люси подумала, что он показался ей знакомым. Но кто это был? — Можно так же выбросить твой академический календарь из окна. Перемирие между нашими сторонами — единственный график времени, который имеет большее значение.

Франческа вздохнула. — Ты на самом деле считаешь -

Незнакомый голос произнес, — Если я достаточно хорошо знаю Даниэла, то он явится точно в срок. Он верояно уже отсчитывает минуты.

— Есть кое-что еще, сказал Стивен.

Пауза, потом как-будто открылся ящик, затем удушье. Люси убила бы сейчас, лишь бы оказаться с другой сторону стены и посмотреть на то, что видели они.

— Где ты это достала? — спросил другой мужской голос. — Продаешь?

— Конечно же, нет! — сказала Франческа обиженно. — Стивен нашел это в лесу, во время одного из ночных обходов.

— Это ведь не подделка? — спросил Стивен.

Вздох. — Прошло слишком много времени, чтобы я мог сказать, — уклонился незнакомец. — Я уже много лет не видел звездный жар. Даниэль узнает. Я возьму его к нему.

— И это все? Как ты думаешь, что нам делать этим временем? — спросила Франческа.

— Смотри, это ведь не моя вещь. — Дружественный тон этого мужского голоса был похож на зуд в голове Люси. — И это действительно не мой стиль…

— Пожалуйста, — попросила Франческа.

В офисе стояла тишина. Сердце Люси колотилось.

— Хорошо. На твоем месте? Увеличьте здесь все эти вещи. Сократите их наблюдение и сделайте все, что можете, чтобы всех их подготовить. Как предполагается, Конец Света не очень симпатичен.

Конец Света. Именно это, как сказала Ариан, произошло бы, если бы Кэм и его армия победили бы той ночью в Мече и Кресте. Но они не победили. Если конечно не произошло другого сражения. Но к чему тогда должны готовиться Нефилимы?

Звук ножек стула, заскрипевших об пол, заставил Люси отскочить назад. Она знала, что не должна быть пойманной, подслушивающей этот разговор. Независимо от того, о чем он был.

На этот раз она была рада бесконечным альковам в архитектуре Береговой линии. Она нырнула под декоративный деревянный навес, между двумя книжными полками и прижалась к стене.

Послышалась одна пара шагов, выходящая из офиса, а потом плотно закрывающая дверь. Люси затаила дыхание и ждала, когда человек спустится по лестнице.

Сначала, она увидела только его ноги. Коричневые кожаные Европейские ботинки. Потом пара темных потертых джинсов появилась на виду, когда он перегнулся через перила в сторону класса второй истории. Сине-белая полосатая, застегивающаяся на пуговицы рубашка. И наконец, отчетливо видная грива черно-золотой прически из многочисленных коротких косичек.

Роланд Спаркс появился в Береговой линии.

Люси выскочила из своего укрытия. Она еще могла нервничать из-за не лучшего поведения, перед Франческой и Стивеном, которые были великолепные и сильные и зрелые… и ее учителя. Но Роланд ее не пугал — не сильно, по крайней мере — но не больше. Кроме того, он был самым близким Даниэлю, с которым она встретилась за все дни.

Она направилась вниз, ступая так тихо как только могла, затем проскочила через дверь на площадку. Роланд шел к океану так, словно ничего в мире его не заботило.

— Роланд! — ока крикнула, перепрыгивая через последний лестничный пролет к земле и срываясь на легкий бег. Он остановился на месте, где заканчивалась тропинка и начинался утес, уходящий вниз и погружающийся в скалистые скалы.

Он так и стоял на месте, смотря на воду. Люси была удивлена, когда почувствовала бабочки в животе, когда он очень медленно повернулся обратно.

— Ну, ну. — Он улыбнулся. — Люсинда Прайс обнаружила пероксид.

— Ооо, — она схватилась за волосы. Какой глупой она должна казаться ему.

— Нет, нет, — сказал он, подходя к ней, взбивая волосы своими пальцами. — Тебе идет это. Твердый край в течение трудных времен.

— Что ты здесь делаешь?

— Регистрировался. — Он пожал плечами. — Я только что получил свой график занятий, встретился с учителями. Действительно похоже на сладкое местечко.

Тканный рюкзак был переброшен через одно его плечо, с чем-то узким и серебряным, выглядывающим из него. Проследовав за ее взглядом, Роланд перекинул рюкзак на другое плечо и завязал верх рюкзака в узел.

— Роланд. — Ее голос дрогнул. — Ты оставил Меч и Крест? Почему? Что ты тут делаешь?

— Только нужно было сбавить темп, — заметил он таинственно.

Люси хотела спросить о других — Ариан и Габби. Даже о Молли. Заметил ли вообще кто-нибудь и заботился ли, что она уехала. Но когда она открыла рот, вышло то, чего она совсем не ожидала. — О чем ты говорил с Франческой и Стивеном?

Лицо Роланда внезапно изменилось, становясь более старым, менее беззаботным. — Это зависимо. Как много ты слышала?

— Даниэль. Я слышала, как ты сказал, что он… Тебе не нужно мне лгать, Роланд. Как долго он будет отсутствовать? Потому что, я не думаю, что смогу…

— Прогуляйся со мной, Люси.

Столь неуклюже было бы, если Роланд Спаркс обнял ее за плечи в Мече и Кресте, но когда он сделал это в этот день в Береговой Линии, это было успокаивающе. Они никогда не были настоящими друзьями, но он был для нее напоминанием о ее прошлом — связь, от поворачивания к которой она теперь уже не могла сдержаться.

Они шли по краю тропинки, вдоль западной стороны общежитий, мимо розария, который Люси раньше никогда не видела. Был сумрак, и вода с права от них изобиловала цветами, отражая сверх оранжевые и фиолетовые облака, скользящие перед солнцем.

Роланд повел ее к скамье у воды, далеко от зданий студгородка. Смотря вниз он могла видеть крутую лестницу, вырезанную в скале, начинающуюся чуть ниже места, где они сидели, и ведущую к воде.

— Что ты знаешь еще, о чем ты умолчал? — спросила Люси, когда молчание начало на нее действовать.

— Температура воды 28 градусов, — сказал Роланд.

— Я не это имела в виду, — сказала она, смотря ему в глаза. — Он послал тебя сюда, чтобы следить за мной?

Роланд почесал голову. — Видишь ли. Даниэль этого не делал. — Он сделал кивок в сторону неба. — Тем временем, — ей показалось, что он повернул голову в сторону леса позади общежития, — у тебя теперь есть собственные дела, о которых стоит позаботиться.

— Что? Нет, у меня нет дел. Я здесь только потому что…

— Ерунда. — Он рассмеялся. — У всех нас есть тайны, Люси. Мои привели меня к Береговой Линии. Твои привели тебя к тем лесам.

Она начала протестовать, но Роланд остановил ее, этим вечным загадочным взглядом.

— Я не собираюсь вовлекать тебя в проблему. Фактически, я тебя поддерживаю. — Его глаза двинулись мимо нее, у морю. — Теперь, вернемся к воде. Она холодная. Ты была там? Я знаю, что тебе нравится плавать.

Люси поразило, что она была в Береговой Линии в течение уже трех дней, с постоянно видным океаном, с всегда слышными волнами, соленым воздухом, заполняющим все, но она ни разу еще не ступала на пляж. И это был не Меч и Кресте, где подобные вещи входили в список запрещенных. Она не знала, почему это раньше не пришло ей в голову.

Она покачала головой.

— Все, что ты можешь делать с пляжем, так это простудиться или разводить костер. — Роланд посмотрел на нее. — Ты уже завела здесь каких-нибудь друзей?

Люси пожала плечами. — Нескольких.

— Приведи их сюда сегодня вечером, после наступления темноты. — Он указал на узкий полуостров песка у подножия скалистой лестницы. — Прямо туда.

Она всматривалась в Роланда со стороны. — Что у тебя на уме?

Роланд дьявольски усмехнулся. — Не волнуйся, мы сохраним это безобидным. Но ты знаешь, как это. Я новичок в городе; я хотел бы известить всех о своем присутствии.

— Парень. Еще раз наступишь мне на пятку, и мне серьезно придется сломать твою лодыжку.

— Возможно, если бы ты не светила туда всем фонарем, Шел, то оставшиеся из нас смогли бы разглядеть, куда идти.

Люси попыталась не рассмеяться, пока следовала за препирающимися Майлсом и Шелби через университетский городок в темноте. Уже было почти одиннадцать, и Береговая линия была черной как смоль и тихой, за исключением крика совы. Оранжевая луна была низко в небе, скрытая завесой тумана. Между тремя из них, они смогли найти только один фонарик (Шелби), так что, только у одного из них (Шелби) был хороший обзор дороги вниз к воде. Для двух других, земли — которые казались такими пышными и хорошо ухоженными при дневном свете — теперь были с подстроенными ловушками из упавших веток, папоротниками с толстыми корнями, и пятками Шелби.

Когда Роланд попросил Люси привести пару друзей на пляж, у нее появилось чувство тяжести в животе. В Береговой линии не было мониторов в холлах, не было ужасных камер слежения, фиксирующих каждое движение студентов, поэтому в этом не было никакой угрозы быть пойманной, что могло бы ее испугать. Фактически, выбраться из общежития было очень легко. Это могло привлечь внимание других, и это уже стало бы проблемой.

Доун и Жасмин выглядели как наиболее подходящие кандидатуры для пляжной вечеринки, но когда Люси подошла к их комнате на пятом этаже, в коридоре было темно и никто не ответил на стук в дверь. Вернувшись в свою комнату, Люси застала Шелби завернутой в какую-то ужасную позу йоги, один вид которой причинял боль. Люси не хотела прерывать глубокое сосредоточение своей соседки по комнате приглашением на какую-то вечеринку, но в любом случае, громкий стук в дверь заставил Шелби раздраженно упасть из ее позы.

Майлз, решивший предложить Люси поесть мороженого.

Люси перевела взгляд с Майлса на Шелби и улыбнулась. — У меня есть идея получше.

Спустя десять минут, укутавшись в байку с капюшоном и Доджеской кепкой задом наперед (Майлс), в шерстяных носках со специальными отделениями для больших пальцев, чтобы можно было бы одеть шлепки (Шелби), и нервничая по поводу тусовки Роланда с ребятами из Береговой линии (Люси), все тройка тащилась к краю утеса.

— Напомни, кто этот парень? — спросил Майлс, указывая на уклон в каменистой дорожке перед ногами Люси.

— Он просто… парень из прошлой школы. — Люси попыталась найти более подходящее объяснение, когда втроем они начали спускаться по каменистым ступенькам. Роланд не был ее другом. И хотя ребята из Береговой линии казались непредубежденными, она не была уверена, стоит ли им рассказывать, какую сторону падших ангелов принял Роланд. — Он был другом Даниеля, — наконец-то сказала она. — Это наверно будет очень маленькая вечеринка. Я не думаю, что он тут знает кого-нибудь кроме меня.

Они почувствовали запах, прежде чем увидели сигнальный дым большего костра. Затем, когда они ступили на последнюю ступеньку и обошли выгиб скалы, они замерли, увидев искры дикого оранжевого пламени.

Должно быть на берегу собрались сотни людей.

Сильный ветер дул, как неукрощенный дикий зверь, но его нельзя было сравнивать с хулиганством тусовщиков. По одну сторону сборища, ближайшей к Люси, группа хиппи с длинными, густыми бородами и неопрятными трикотажными рубашками, встали вокруг самодельного барабана. Под их громкий постоянно изменяющийся ритм, другая неподалеку находящаяся группа подростков увлеченно танцевала. На другой стороне располагался сам костер и, пристав на носки, Люси узнала много ребят из Береговой линии толпящимися вокруг огня, пытаясь согреться. У каждого было по палке, протянутой к пламени, они маневрировали в поисках лучшего места для того, чтобы поджарить хот-доги и зефир, котелки полные фасоли. Было невозможно угадать, как они все об этом узнали, но было ясно, что все хорошо проводили время.

И в центре всего этого стоял Роланд. Он переодел свою отглаженную рубашку и дорогие кожаные ботинки на толстовку и оборванные джинсы. Он стоял на большом камне, преувеличенно жестикулирую рассказывая историю, которую Люси не могла услышать. Доун и Жасмин стояли среди увлеченных зрителей; их освещенные пламенем лица выглядели симпатичными и энергичными.

— Это твоя идея небольшой вечеринки? — спросил Майлс.

Люси продолжала смотреть на Роланда, очарованная историей, которую он рассказывал. Что-то в его поведении заставило Люси вспомнить комнату Кэма и первую и единственную вечеринку, на которой она была в Мече и Кресте, и это заставило ее затосковать по Арриан. И, конечно же, по Пенн, которая больше всех нервничала по поводу своей первой вечеринки, но в результате, получила больше всех удовольствия от нее. И по Даниэлю, которыйтогда едва разговаривал с Люси. Теперь все по-другому.

— Ну, не знаю, как на счет вас, ребята — сказала Шелби, скидывая на песок свои сандалии, а за ними и носки — но я собираюсь выпить, затем съесть хот-дог, а затем, возможно, поучиться у одного из тех танцующих вокруг барабана ребят.

— Я тоже — сказал Майлз — Присоединюсь к вечеринке танцующих у барабанов, разве это не очевидно.

— Люси. — Роланд помахал с камня. — Ты пришла.

Майлс и Шелби уже обогнали ее и шли в сторону хот-догов, поэтому Люси двинулась по дюне прохладного сырого песка к Роланду и другим.

— Ты не шутил, когда говорил, что хочешь, чтобы все узнали о твоем приезде. Это действительно нечто, Роланд.

Роланд изящно кивнул. — Нечто, говоришь? Нечто хорошее или нечто плохое?

Это выглядело, как наводящий вопрос, но все что Люси хотела сказать, это то, что она не может сказать ничего. Она подумала о разговоре, который услышала в кабинете учителей. Как резко звучал голос Франчески. Граница между добром и злом казалась такой расплывчатой. Роланд и Стивен были падшими ангелами, которые отступили. Демонами, не так ли? Она когда — нибудь представляла, что это значит? А потом был Кэм, и… что Роланд подразумевал, задавая этот вопрос? Она покосилась на него. Может быть, ему действительно было интересно, нравится ли здесь Люси?

Множество разных людей, принимающих участие в вечеринке, кружило вокруг нее, но Люси могла ощутить бесконечные темные волны неподалеку. Воздух, поднимавшийся от воды, был холодным, но костер согревал ее кожу. Очень многое противоречило сейчас, все сразу было направлено против нее.

— Кто все эти люди, Роланд?

— Давай посмотрим. — Роланд указал на хиппи вокруг барабана. — Городские. — По правой стороне, он указал на большую группу парней, пытающихся впечатлить меньшую группу девушек своими не очень хорошими поддергивающимися танцевальными движениями. — Те парни моряки из Форт-Брага. Учитывая то, как они веселятся, я надеюсь, что их не будет на следующих выходных. — Когда Жасмин и Доун встали по обе стороны Роланда, он положил руки на их плечи. — С этими двумя, я думаю, ты знакома.

— Ты нам не говорила, что вы большие друзья с божественным директором вечеринок, Люси, — сказала Жасмин.

— Серьезно. — Доун нагнулась, чтобы громко шепнуть Люси, — только моему дневнику известно сколько раз я хотела попасть на вечеринку Роланда Спаркса. И мой дневник никогда не расскажет.

— О, но я мог бы, — пошутил Роланд.

— У этой вечеринки нет вкуса? — Шелби неожиданно возникла позади Люси с Майлсом. В одной руке она держал два хот-дога, другую протянула Роланду. — Шелби Стеррис. А ты кто?

— Шелби Стеррис, — повторил Роланд. — Я Роланд Спаркс. Ты случайно не жила в восточном Л. А.? Мы раньше не встречались?

— Нет.

— У нее фотографическая память, — уточнил Майлс, подавая Люси овощной хот-дог, который не был ее любимым, но, тем не менее, это было приятным жестом. — Я Майлс. Классная вечеринка, кстати.

— Очень классная, — согласилась Доун, качаясь вместе с Роландом под удары барабана.

— А что насчет Стивена и Франчески? — Люси практически крикнула Шелби. — Они нас не услышат? — Одно дело незаметно сбежать. А другое дело открыто шуметь.

Жасмин повернулась к студгородку. — Они нас услышат, я уверена, но нам разрешают слишком много в Береговой линии. По крайней мере, Нефилимам. Чем дольше мы остаемся в студгородке под их наблюдением, тем больше мы можем делать все, что хотим.

— Это включает лимбои соревнование? — лукаво усмехнулся Роланд, протягивая длинную толстую веревку между ними. — Майлз, ты удержишь с другой стороны?

Секундой позже, веревка была поднята, барабанный бой изменился, и казалось, что вся компания бросила свои занятия, чтобы сформировать живую линию для участия в лимбо.

— Люси, — позвал майлз. — Ты же не собираешься просто стоять здесь, не так ли?

Она осмотрела толпу, чувствуя себя неуклюжей и приросшей к месту, на котором стояла. Но Доун и Жасмин оставили ей место между ними. Шелби уже была в режиме соревнования и растягивала спину. Даже парни из морской пехоты собирались участвовать.

— Хорошо. — Люси засмеялась и встала в линию.

Как только началась игра, линия начало быстро продвигаться. После трех раундов, Люси спокойно проскальзывала под веревкой. Четвертый раз дался ей немного сложнее, ей пришлось закинуть подбородок так высоко, что она даже увидела звезды, и это вызвало ряд одобрительных восклицаний. Вскоре она аплодировала другим ребятам, с изумлением заметив то, что начала прыгать от радости, когда у Шелби получилось пройти. Было что-то удивительное в удачном переходе — казалось, что вся вечеринка питалась этим. Каждый раз, это придавало Люси неожиданный всплеск адреналина.

Обычно веселиться было не так просто. Так долго смех часто сменялся чувством вины, каким-то мучительным чувством, что она не должна веселиться по каким то причинам. Но сегодня она почему-то чувствовала себя легко. Даже не осознавая этого, она могла не обращать внимания на темноту.

Когда Люси оказалась на пятом круге, линия заметно уменьшилась. Половина ребят уже вылетело и все толпились возле Майлса и Роланда, наблюдая за оставшимися. В конце линии, у Люси немного кружилась голова, поэтому, от сильной хватки, которую она почувствовала у себя на руке, она чуть не потеряла баланс.

Она начала кричать, но затем чья-то рука закрыла ей рот.

— Шшшш.

Даниель потянул ее от линии в сторону от вечеринки. Его сильная, теплая рука скользнула по ее шее, его губы коснулись ее щеки. На мгновение прикосновение его коже к ее, в сочетании с ярким фиолетовым блеском его глаз, и ее с каждым днем растущим желанием вцепиться в него и никогда не отпускать — все это вызвало у Люси восхитительное головокружение.

— Что ты здесь делаешь, — прошептала она. Она хотела сказать «Слава Богу, что ты здесь», или «Было так трудно быть вдалеке от тебя» или, что она на самом деле имела ввиду, «Я люблю тебя». Но в голове так же крутилось «Ты бросил меня» и «Я думала, это не безопасно» и «Что же насчет перемирия?»

— Я должен был увидеть тебя, — сказал он. Когда он вел ее за большую вулканическую скалу, на его лице появилась заговорщицкая улыбка. Улыбка, которая означала, что они не только нарушали правило Даниеля, но и наслаждались этим.

— Когда я подобрался довольно близко, чтобы посмотреть на эту вечеринку, я увидел, как все танцуют, — сказал он. — И я немного заревновал.

— Заревновал, — спросила Люси. Они сейчас были одни. Она вскинула руки на его широкие плечи и взглянула в его фиолетовые глаза. — С чего бы это тебе ревновать?

— Потому что, — сказал он, скрестив руки на ее спине. — Твоя танцевальная карточка заполнена. На вечность.

Даниель взял ее правую руку в свою, левую закинул на свое плечо и начал медленно танцевать на песке. Они все еще слышали музыку с вечеринки, но с этой стороны скалы это казалось частным концертом. Люси закрыла свои глаза и прильнула к его груди, опустила голову ему на плечо.

— Нет, это не много не правильно, — сказал Даниель через мгновение. Он указал на ее ноги. Она заметила, что он был босиком. — Сними свои туфли, — сказал он, — и я покажу тебе, как танцуют ангелы.

Люси скинула свои туфли без каблуков и кинула их к берегу. Песок между ее пальцами был мягким и прохладным. Когда Даниель притянул ее ближе, ее пальцы оказались на его, и она чуть не потеряла баланс, но его руки надежно ее держали. Когда она посмотрела вниз, ее ступни были на его. А когда она посмотрела вверх, она увидела то, по чему тосковала день и ночь. Даниель раскрыл свои серебристо-белые крылья.

Они заполнили весь ее обзор, вытянувшись на двадцать футов в небо. Широкие и красивые, сверкающие в ночи, они, должно быть, самые прекрасные крылья на всех Небесах. Люси почувствовала под своими голыми ступнями, как Даниель слегка поднялся над землей. Его крылья слегка бились, почти как сердцебиение, держа их в дюйме над берегом.

— Готова? — спросил он.

Готова к чему, она не знала. Это не имело значения.

Сейчас они двигались в воздухе так плавно, как фигурист двигается по льду. Даниель проскользнул над водой, держа ее в руках. Люси вздохнула, когда первая пенистая волна коснулась их пальцев. Даниель засмеялся и поднял их немного выше в небо. Он нагнул ее назад и начал кружить. Они танцевали. В океане.

Луна, будто прожектор, светила только для них. Люси смеялась от удовольствия, смеялась так долго, что Даниель тоже начал смеяться. Она никогда не чувствовала себя так легко.

— Спасибо, — прошептала она.

Он ответил поцелуем. Сначала он целовал ее нежно, в лоб, затем в нос и наконец-то его губы нашли ее.

Она ответила ему страстным, жадным и немного отчаянным поцелуем, прижимаясь к нему всем телом. Так она возвращалась к Даниелю, так она погружалась в их легкую любовь, которую они делили так долго. На мгновение весь мир затих, и, затем, Люси начала задыхаться и ловить воздух. Она даже не заметила, что они уже были на берегу.

Его рука оказалась сзади ее головы, на лыжной шапке, которая была натянута на ее уши. Шапка скрывала ее окрашенные волосы. Он стянул ее, и сильный порыв океанского бриза развил ее волосы. — Что ты сделала со своими волосами?

Его голос был нежным, но прозвучал с упреком. Может из-за того, что закончилась песня и вместе с ней поцелуй, и сейчас они были просто двумя людьми, стоящими на берегу. Крылья Даниеля, выгнувшиеся назад за его плечами, все еще виднелись, но были вне досягаемости.

— Кого заботят мои волосы? — Все, что заботило ее в данный момент, это его объятия. Не волнует ли его только это в данный момент?

Люси потянулась к шапке, чтобы натянуть ее на голову. Ее непокрытая блондинистая голова, как яркий красных флаг, казалось, выдавала Даниелю то, что она могла развалиться на части. Как только она начала отворачиваться, Даниель обнял ее.

— Эй, — сказал он, прислоняя ее ближе к себе. — Прости меня.

Она выдохнула, притягиваясь к нему, и позволяя его прикосновению окутать ее. Она вскинула голову и посмотрела ему в глаза.

— Сейчас безопасно? — спросила она, желая, чтобы именно Даниель рассказал ей правду. Могут ли они наконец-то быть вместе? Но измученный взгляд в его глазах, ответил ей раньше, чем он начал говорить.

— Я не должен быть здесь, но я беспокоился о тебе. — Он держал ее на расстоянии вытянутой руки. — И, кажется, что я не зря беспокоился. — Он прикоснулся к локону ее волос. — Я не понимаю, зачем ты сделала это, Люси. Это не ты.

Она отодвинула его. Ее всегда беспокоило, когда люди говорили так. — Ну, я та, кто их покрасила. Может не та «я», которой ты хотел бы, чтобы я была -

— Это не честно. Я не хочу, чтобы ты была кем-то другим, нежели ты есть на самом деле.

— Кем, Даниель? Потому что, если ты знаешь ответ, просвети меня. — Ее голос становился все громче, когда разочарование взяло верх над страстью, которая ускользала. — Я здесь сама по себе, пытаясь понять почему. Пытаясь понять, что я делаю среди всех этих… когда я не являюсь…

— Когда ты не что?

Как так быстро получилось, что их танцы в воздухе сменились этим?

— Я не знаю. Я просто пытаюсь вынести это день за днем. Завести друзей, понимаешь? Вчера я вступила в клуб, и мы собираемся поплавать на яхте где-нибудь. Вот такие дела. — Что она хотела сказать на самом деле, так это о тенях. И особенно, о том, что она сделала в лесу. Но Даниель сощурился, как будто она уже что-то сделала неправильно.

— Ты никуда не поплывешь на яхте.

— Что?

— Ты останешься здесь в студгородке, пока я не скажу по-другому. — Он выдохнул, чувствуя ее нарастающую злость. — Мне не нравится устанавливать эти правила, Люси, но… я делаю так много, чтобы тебя защитить. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Буквально. — Люси стиснула зубы. — Хорошее или плохое или другое. Кажется, что когда ты не рядом, ты не хочешь, чтобы со мной вообще что-нибудь происходило.

— Это не правда. — Он не одобрил ее. Она не когда не видела, чтобы он так быстро выходил из себя. Затем он посмотрел в небо, и Люси проследила за его взглядом. Тень проскользнула над их головами, будто полностью черный салют, оставляющий смертельный, дымный хвост. Даниель, казалось, смог сразу же ее истолковать.

— Я должен идти, — сказал он.

— Как возмутительно. — Она отвернулась. — Показаться из неоткуда, поссориться и затем скрыться. Это должно быть истинная, настоящая любовь.

Он схватил ее за плечо и начал трясти, пока она не посмотрела ему в глаза. — Это настоящая любовь, — сказал он, с таким отчаяньем, что Люси не могла сказать, уменьшило ли это или наоборот увеличило боль в ее сердце. — Ты знаешь это. — Его глаза пылали фиолетовым цветом — не от злости, но от страстного желания. Такой взгляд заставлял вас любить человека еще больше, вы скучали по нему, даже когда он все еще стоял перед вами.

Даниэль наклонил голову, чтобы поцеловать ее щеку, но она готова была расплакаться. Смущенная, она отвернулась. Она услышала его вздох, а затем удар крыльев.

Нет.

Когда она повернула голову, Даниель уже парил в небе, между океаном и луной. В полосе лунного света, его крылья были еще более белыми. Через мгновение, его уже было трудно отличить от любой звезды на небе.

5

Четырнадцать дней

В течение безветренной ночи слой тумана распространился повсюду, как армия, занимающая Форт-Брэгг. Он не исчез с рассветом, а окутал мраком все и вся. Поэтому всю пятницу на занятиях Люси чувствовала себя так, будто она тащилась в медленном потоке. Преподаватели были невнимательны, уклончивы и медлительны со своими лекциями. Студенты сидели в полусне, пытаясь оставаться бодрыми, не смотря на длинный и скучный влажный день.

К тому времени как закончились занятия, Люси охватило невероятное состояние опустошенности. Она не имела ни малейшего представления, что она делала в этой школе, которая явно была не для нее, в этой временной жизни, которая заменила реальную и постоянную. Все что она хотела — это залезть на свою нижнюю полку и представить, что ей все это снится — не только эта погода или ее длинная первая неделя в Береговой линии, но и ссора с Даниэлем и куча вопросов и беспокойство, которое полностью завладело ею.

Предыдущей ночью заснуть было невозможно. В кромешной тьме, она с утра вернулась в одиночестве в свою комнату. Она свернулась калачиком безо всякого намека на усталость. Ее больше не удивляло то, что Даниэль держал ее на расстоянии, но от этого легче не становилось. И к чему были все эти оскорбления, этот шовинистический приказ оставаться на территории школы? Она представила себя Джейн Ейр или Элизабет Беннет, и как Даниэль разговаривал с ней в предыдущем столетии, но она была более чем уверенна, что ей ни в какой жизни это не нравилось. Не нравится и сейчас.

После занятий она все еще была злой и рассерженной. Через густой туман, она прошла мимо общежития. Ее взгляд был рассеянным, и в целом она походила на лунатика до тех пор, пока не вцепилась в дверную ручку. Пробираясь сквозь туман в пустую комнату, она едва не заметила конверт, который кто-то просунул под дверью.

Он был из тонкой бумаги кремового цвета квадратной формы, и когда она его перевернула, то увидела свое имя, написанное на лицевой стороне мелкими буквами. Она разорвала его в надежде, что это его извинения. Зная, что она тоже ему обязана.

Внутри конверта, была трижды согнутый кремовый листок бумаги, с напечатанным текстом.

Дорогая Люси,

Есть кое-что, о чем я слишком долго молчал. Встреть меня в городе, рядом с Нойо Поинт, около шести часов сегодня вечером? Автобус № 5 на Шоссе № 1 останавливается в четверти мили к югу от Береговой Линии. Используй эту остановку. Я буду ждать на Северном Утесе. Не могу дождаться, когда увижу тебя.

С любовью, Даниэль.

Встряхнув конверт, Люси обнаружила маленький листок бумаги. Она вытащила тонкий сине-белый билет на автобус с номером пять, напечатанном на его лицевой части, а на обратной — небольшая карта Форт-Брэгга. Это все. Больше ничего не было.

Люси не могла этого понять. Ни упоминания об их ссоре на пляже. Ни намека на то, что Даниэль понял, как странно это выглядит: он фактически бесследно исчез ночью, затем ожидает, что она будет подчиняться каждой его прихоти.

И ни каких тебе извинений.

Странно. Даниэль мог появиться где угодно в любое время. Он обычно не обращал внимания на техники перевозок, с которыми имеют дело нормальные люди.

Письмо в ее руках казалось холодным и жестким. Ее безрассудная сторона испытывала желание притвориться, что она никогда не получала это письмо. Она устала ссориться, устала от того, что Даниэль ей не доверяет. Но противная влюбленная сторона Люси задавалась вопросом: была ли она слишком резка с ним. Их отношения заслуживали усилий. Она попыталась вспомнить, как он смотрел, и как звучал его голос, когда он рассказывал ей историю о целой жизни, которую она провела во время Калифорнийской золотой лихорадки. Как он увидел ее в окне и влюбился в нее в тысячный раз.

Она помнила об этом, когда несколько минут спустя покинула свою комнату в общежития, чтобы пробраться к парадным воротам Береговой линии, к автобусной остановке, где Даниэль проинструктировал ее ждать его. Образ его просительных фиолетовых глаз тронул ее сердце, пока как она стояла под влажным серым небом. Она наблюдала как бесцветные автомобили появлялись в тумане, проезжая крутой поворот на Шоссе 1, и исчезли снова.

Когда она оглядывалась назад на огромный университетский городок Береговой линии, она вспомнила слова Жасмин на вечеринке: Пока мы остаемся в студгородке под их наблюдением, мы можем делать все, что хотим. Люси выходила из наблюдаемой территории, но в чем вред? Она не была настоящей студенткой; и так или иначе, снова увидеть Даниэля, стоило риска быть пойманной.

Прошло полчаса, автобус № 5 прибыл на остановку.

Автобус был таким же старым, серым и хрупким, как и его водитель, который потянулся, чтобы открыть дверь для Люси. Она села на свободное место впереди. Автобус пах паутиной, или редко используемым чердаком. Ей пришлось схватиться за сидение, обтянутой дешевой кожей, когда автобус покатился по извилистой дороге со скоростью пятьдесят миль в час, будто в нескольких дюймах утес не падал прямо в серый океан.

Когда они добрались до города, моросил дождь, а мокрые следы на стенах свидетельствовали, что недавно был ливень. Большинство офисов на главной улице уже были закрыты на ночь, и городок выглядел промокшим и пустынным. Не такую сцену она представляла себе для счастливого примирительного разговора.

Спустившись вниз из автобуса, Люси вытащила из рюкзака фуражку и нацепила ее на голову. От дождевых струй веяло холодом, и у Люси замерзи пальцы и нос. Она увидела большой металлический зеленый указатель, стрелка которого была направлена на Нойо Поинт.

Пунктом был широкий полуостров, не такой сочно-зеленый, как территория студгородка Береговой линии, но в нем присутствовало сочетание покрытой пятнами травы и мокрого серого песка. Деревья здесь были тоньше, их листья сорваны порывистым океанским ветром. Около ста ярдов от дороги на клочке земли одиноко стояла одна скамейка. Наверно, именно там Даниель хотел с ней встретиться. Но с того места, где стояла Люси, она видела, что его там еще не было. Она посмотрела на часы. Она опоздала на 5 минут.

Даниель никогда не опаздывал.

Дождь, казалось, ложился на ее волосы вместо того, чтобы промачивать насквозь, как обычно бывает. Даже Мать Природа не знала, что делать с крашеной блондинкой Люси. Ей не хотелось ждать Даниеля на улице. На главной улице был ряд магазинов. Стоя на длинном деревянном крыльце под ржавым железным навесом, Люся уперлась туда. РЫБА ФРЕДА, было написано на табличке закрытого магазина выцветшими синими буквами.

Форт-Брэгг не был таким замысловатым как Мендоцино, городок, в котором они с Даниелем остановились, перед тем как он перенес ее к берегу. Он был более промышленным, настоящий старомодный рыбацкий городок с прогнившим доком, разместившимся в изогнутой бухте, где земля уходило в воду. Пока Люси ждала, на берег из лодки выходили рыбаки. Она смотрела, как ряд грубых мужчин в своих насквозь промокших дождевиках поднимались на док по каменистым ступенькам.

Достигнув улицы, они шли по одному или молчаливыми группами, миновали пустую дорожку и печально наклонившиеся деревья, прошли мимо закрытых ворот покрытой гравием автостоянки в южном конце Нойо Поинт. Они забрались в потрепанные старые грузовики, завели двигатели, и уехали прочь, среди множества порезжающих один за одним мрачных лиц выделялось лишь один человек — он отделился он них. Фактически, он казалось появился внезапно из тумана. Люси снова запрыгнула под металлическую крышу рыбного магазина и пыталась успокоить дыхание.

Кэм.

Он шел на запад по гальке прямо перед нею, между двумя одетыми с темное рыбаками, которые, казалось, не замечали его присутствия. Он был одет в тонкие черные джинсы и черный кожаный жакет. Его темные волосы были короче чем тогда, когда она последний раз видела его, блистели от дождя. Намек на черную татуировку солнечных лучей был просматривался на его шеи. На фоне бесцветного неба его глаза казались зеленее, чем когда-либо были.

В последний раз, когда она видела его, Кэм стоял впереди отвратительной черной армии демонов, столь черствый и жестокий и просто… злой. Это воспоминание обдало ее холодом. С целым рядом проклятий и обвинений, она была готова наброситься на него, но было бы лучше, если бы она все-таки смогла избежать его.

Слишком поздно. Зеленый пристальный взгляд Кэма устремился к ней — и она замерла. Не потому что он включил поддельное очарование, которому она почти поддалась в Мече и Кресте. Но потому что он выглядел действительно встревоженным, увидев ее. Он отклонился от своего пути, прошел через нескольких рыбаков, и через мгновение оказался рядом с ней.

— Что ты здесь делаешь?

Кэм выглядел более чем встревоженным, Люси решила, что он выглядел почти испуганным. Плечи напряжены, глаза ни на чем не останавливались дольше, чем на секунду. Он ничего не сказал о ее волосах; казалось, он не заметил. Люси была уверена, Кэм не должен был знать, что она была здесь в Калифорнии. Держаться подальше от таких парней как он, было главной целью ее переезда. Сейчас она все испортила.

— Я только… — Она смотрела на белую гальку позади Кэма, разделяющую траву, ограничивающую край утеса. — Я только вышла погулять.

— А вот и нет.

— Оставь меня в покое. — Она попыталась протолкнуться мимо него. — Мне нечего тебе сказать.

— Отлично, так как нам нельзя разговаривать друг с другом. Но ты не должна покидать ту школу.

Она занервниччала, так будто он знал что-то, о чем она сама не догадывается. — Откуда ты знаешь, что я перевилась в местную школу?

Кэм вздохнул. — Я все знаю, понятно?

— Тогда ты здесь затем, чтобы затеять драку с Даниэлем?

Зеленые глаза Кэма сузились. — С чего я — Стой, ты только что сказала, что ты здесь чтобы встретиться с ним?

— Не надо изображать шок. Мы с ним встречаемся. — Как будто Кэм досих пор не догадался, что она предпочла Даниэла ему.

Кэм почесал лоб, выглядя при этом обеспокоенным. Когда он наконец заговорил, то произносил слова в спешке. — Он прислал за тобой? Люси?

Она вздрогнула, стушевавшись под его взглядом. — Я получила письмо.

— Дай мне на него взглянуть.

Люси напряглась, исследуя своеобразное выражение Кэма, пытаясь определить, что он знает. Он был также обеспокоен, как и она. Она не двигалась с места.

— Тебя обманули. Прямо сейчас Григори не послал бы за тобой.

— Ты не знаешь, что он сделал бы для меня, — Люси отвернулась, желая никогда не встречаться с Кэмом, желая оказаться далеко отсюда. Она чувствовала ребяческую потребность похвастаться Кэму, что Даниэль посетил ее прошлой ночью. Но хвастовство закончилось бы на этом. Не было причин вдаваться в детали их ссоры.

— Я знаю, что он умрет, если ты умрешь, Люси. Если ты хочешь дожить до завтрешнего дня, то тебе лучше показать мне письмо.

— Ты убьешь меня из-за кусока бумаги?

— Я — нет, но тот, кто прислал тебе эту записку, наверняка намерен это сделать.

— Что? — Чувствуя как письмо горит в ее кармане, Люси сопротивлялась сильному желанию сунуть письмо в его руки. Кэм не понимал, о чем говорил. Он не мог. Но чем дольше он смотрел на нее, тем больше она начала задаваться вопросом о странном письме, которое получила. Тот билет на автобус, инструкции. Это было технически странным и шаблонным. Совсем не похоже на Даниэля. Она выловила дрожащими пальцами письмо из кармана.

Кэм схватил его, странная гримаса появилась на его лице, пока он читал. Он бормотал что-то себе под нос, в то время как глаза всматривались в лес с другой стороны дороги. Люси тоже огляделась, но не смогла увидеть ничто подозрительного, кроме нескольких рыбаков, загружающих свое оборудование в ржавый грузовик.

— Пошли, — сказал он наконец, хватая ее за локоть. — Это последий шанс вернуть тебя в школу.

Она отдернула руку. — Я никуда с тобой не пойду. Я ненавижу тебя. Что ты здесь делаешь?

Он обошел вокруг нее. — Охочусь.

Она оценивала его, пытаясь не думать о том, что он все еще волновал ее. Изящный, одетый в стиле панк-рок, обезаруживающий Кэм. — Неужели? Она вздернула подбородок. — На кого охотишься?

Кэм смотрел мимо нее на окутанный сумраком лес. Он кивнул. — На нее.

Люси повернула голову, чтобы увидеть о ком или о чем говорит Кэм, но прежде чем она успела что-то заметить, он резко толкнул ее. Там было странное искажение воздуха, и что-то серебристое как молния скользнуло мимо ее лица.

— Пригнись, — завопил Кэм, надавливая на плечи Люси. Она опустилась на пол, чувствуя на себе тяжесть его веса и запах деревянных половиц.

— Слезь с меня, — выпалила она. Пока она корчилась от отвращения, холодный страх вползал в душу. Кто бы ни был снаружи, он был действительно очень опасным. Иначе она бы не оказалась в положении, когда Кэм встал на ее защиту.

Минутой позже Кэм перебежал через пустую парковку. Он бежал следом за девушкой. Очень красивой девушкой возраста Люси, одетой в длинный коричневый плащ. У нее были тонкие черты лица и очень светлые волосы, забранные в высокий хвост, но что-то странное было в ее глазах. У них было такое рассредоточенное выражение, что даже на расстоянии Люси стало страшно.

Даже больше: девушка была вооружена. Она держала серебряный лук и поспешно устанавливала стрелу.

Кэм несся вперед, его ноги скрипели по гравию, когда он кинулся прямо к девушке, серебряный лук которой мерцал даже в тумане. Как будто он был неземной.

Переведя взгляд с девушки-лунатика с луком, Люси упала на колени и осмотрела парковку, высматривая еще кого-нибудь, кто мог бы ее напугать. Но все было тихо и пустынно.

Ее легкие сдавило — ей стало тяжело дышать. Девушка двигалась как машина, без колебания. А Кэм не был вооружен. Девушка натянула тетиву, а Кэм был в дальности прямого выстрела.

Но ей не хватило доли секунды. Кэм врезался в нее, толкая ее в спину. Он стал грубо вырывать лук из ее рук, уперся локтем в ее лицо, пока она не отпустила. Девушка завизжала — тонко и беззащитно — и упала на землю, когда Кэм вырвал из ее рук лук. Она подняла открытую ладонь в мольбе.

Кэм пустил стрелу ей в сердце.

Люси закричала через парковку и ударила кулаком по земле. Она хотела быть далеко, очень далеко отсюда, но она заставила себя подняться на ноги и подбежать ближе. Что-то было не так. Люси ожидала найти девушку, лежащей там, но незнакомка не билась, не кричала.

Потому что ее вообще там не было.

Девушка и стрела, которую выпустил в нее Кэм, исчезли.

Кэм обыскал стоянку, подбирая стрелы, которые растеряла девушка, как будто сейчас это была главная задача. Люси опустилась к тому месту, куда упала девушка. Она провела пальцем по гравию, еще более испуганная и растерянная, чем была ранее. Не было и следа, что здесь кто-то был.

Кэм вернулся к Люси с тремя стрелами в одной руке и серебряным луком в другой. Инстинктивно, Люси потянулась, чтобы прикоснуться к одной. Она никогда не видела ничего подобного. По непонятным причинам, она почувствовала странную пульсацию, проходящую через нее. Кожа покрылась гусиной кожей. Голова кружилась.

Кэм отдернуд стрелу в сторону. — Не надо. Они смертельны.

Они не выглядели смертельно опасными. Фактически, у стрел не было острого наконечника. Это были просто серебряные палочки с тупыми концами. И еще одна заставила девушку исчезнуть.

Люси помолчала немного. — Что произошло, Кэм? — Ее голос был звучал глухо. — Кем она была?

— Она была Изгоем. — Кэм не смотрел в ее сторону. Он уставился на серебряный лук в своих руках.

— Кем?

— Худшим из ангелов. Они примкнули к Сатане во время восстания, но фактически не опустились в подземный мир.

— Почему нет?

— Ты знаешь такой тип. Как те девушки, которые хотят быть приглашенными на вечеринку, но даже не планируют на ней появляться. — Он сгримасничал. ¬— Как только битва закончилась, они очень быстро попытались дать задний ход назад на Небеса, но было поздно. Тебе дается только одна возможность в тех облаках. — Он взглянул на Люси. — Во всяком случае, большинству из нас.

— Так если они не с Небесами… — Она все еще привыкала говорить о таких вещах. — Они… с Адом?

— Едва ли. Но я помню как они приползли назад. — Кэм зловеще усмехнулся. — Обычно, мы принимаем всех кого можем, но даже у Сатаны есть свои пределы. Он вышвырнул их окончательно, ослепил их, тем самым нанеся им телесное оскорбление.

— Но та девушка не была слепой, — прошептала Люси, вспоминая, как ее лук следовал за каждым движением Кэма. И все же Люси знала, что в той девушке было что-то не так.

— Была. Она просто пользовалась другими чувствами. Она может видеть образы. Тут есть свои ограничения и преимущества.

Его глаза не переставали прочесывать лес. Люси закрыла рот от мысли, что в лесу может таиться еще Изгоев. Еще больше серебряных луков и стрел.

— А что случилась с ней? Где она сейчас?

— Кэм впился в нее взглядом. — Она мертва, Люси. Пуф. Умерла.

Мертва? Люси посмотрела на то место на стоянке, где это произошло, сейчас оно было таким же пустым, как и весь участок. Она опустила голову, чувствуя головокружение. — Я… Я думала, что ангела убить нельзя.

— Только если у тебя нет хорошего оружия. — Он в последний раз сверкнул стрелами перед Люси, упаковал их в кусок ткани, который достал из карман, и положил внутрь кожного пиджака. — Такие вещи трудно достать. Ох, хватит дрожать, Я не собираюсь тебя убивать. — Он отвернулся и начал проверять дверки машин на стоянке, а когда увидел серо-желтый грузовик с открытым окном, ухмыльнулся. Он скользнул рукой внутрь и щелкнул замок. — Скажи спасибо, что тебе не надо идти назад в школу пешком. Давай, садись.

Когда Кэм открыл пассажирскую дверку, у Люси отвисла челюсть. Она взглянула через открытое окно и увидела, как он взламывает зажигание. — Ты думаешь, что я сяду во взломанную машину после того, как наблюдала за тем, как ты кого-то убиваешь?

— Если бы я ее не убил, — он шарил под рулем, — она убила бы тебя, хорошо? Как ты думаешь, кто послал тебе эту записку? Тебя выманили из школы, чтобы убить. Тебе от этого легче?

Люси оперлась о грузовик, не зная, что делать. Она вспомнила разговор с Даниелем, Арин и Габби перед отъездом из Меча и Креста. Они сказали, что Мисс София и другие из ее секты могут прийти за ней. — Но она не выглядела как… Изгои часть Старейшин?

К тому времени Кэм завел мотор. Он быстро выскочил, обошел вокруг и пихнул Люси на пассажирское сидение. — Давай, шевелись. Это словно пасти кота. — Наконец-то он ее усадил, пристегнул ее ремень безопасности. — К сожалению, Люси, у тебя больше одного врага. Поэтому я отвезу тебя в школу, где безопасно. Прямо. Сейчас.

Она не думала, что было разумно быть наедине с Кэмом в машине, но она также не думала, что будет разумнее остаться здесь одной. — Подожди минутку, — сказала она, повернувшись в сторону Береговой линии. — Если эти Изгои не являются частью ни Небес, ни Ада, на чьей они стороне?

— Изгои тошнотворная тень серого. Если ты не заметила, они хуже меня.

Люси положила руки на колени, желая поскорее вернуться в свою комнату в общежитие, где она могла почувствовать — или хотя бы притвориться — себя в безопасности. Почему она должна верить Кэму? Она ранее повелась на его ложь слишком много раз.

— Нет ничего хуже тебя. То, чего ты хочешь… что ты пытался сделать в Мече и Кресте было ужасно и неправильно. — Она покачала головой. — Ты опять пытаешься меня надуть.

— Я не пытаюсь. — Его голос был менее спорным, чем она ожидала. Он выглядел задумчивым, даже угрюмым. К тому времени, он уже выехал на длинную дорогу к Береговой линии. — Я никогда не хотел причинить тебе вред, Люси, никогда.

— Поэтому ты вызвал все эти тени для сражения, когда я была на кладбище?

— Добро и зло не так четко определенны, как ты думаешь. — Он посмотрел через окно на здания Береговой линии, которые выглядели темными и необитаемыми. — Ты с юга, не так ли? На этот раз, во всяком случаем. Так что ты должна понимать свободу, с которой победители могут переписывать историю. Семантика, Люси. То, что ты думаешь о зле, ну, о моем роде, это проблема побочного значения.

— Даниель так не думает. — Люси хотела сказать, что она так не думает, но пока не знало достаточно. Она все еще чувствовала, что говорит так много о толковании веры с точки зрения Даниеля.

Кэм припарковал фургон у лужайки напротив ее общежития, вышел из машины, чтобы открыть пассажирскую дверь. — Даниэль и я — две стороны одной монеты. — Он протянул руку, чтобы помочь Люси спуститься, но она проигнорировала его жест. — Тебе, наверное, неприятно это слышать.

Люси хотела сказать, чтоб это не могло быть правдой, что нет ничего общего между Кэмом и Даниэлем, не важно, что Кэм пытается обелить некоторые свои поступки. Но за неделю, проведенную в Береговой линии, Люси увидела и услышала столько вещей, которые противоречили тому, во что она верила раньше. Она подумала о Стивене и Франческе. Они имели общее происхождение: по крайней мере, до войны и падения, они были на одной стороне. Кэм не был единственным, кто утверждал, что разделение между ангелами и демонами не было полностью белым или черным.

Люси заметила свет в окне своей комнаты. Она представитла Шелби, сидящей на оранжевом коврике, со скрещенными в позе лотоса ногами, медитирующей. Как могла Люси пойти внутрь и делать вид, что она не видела смерть ангела? Или все, что произошло на этой неделе, не заставило ее сомневаться?

— Давай оставим случившееся этим вечером между нами, — сказал Кэм. — И забегая вперед, сделай нам всем одолжение, оставайся в университетском городке, где ты в безопасности.

Задев его, Люси прошла мимо света фар украденного фургона в тень стен общежития.

Кэм вернулся в фургон, завел двигатель. Но прежде чем тронуться, он опустил окно и крикнул вслед Люси. — Пожалуйста.

Она обернулась. — За что?

Он усмехнулся и вздохнул. — За то, что спас твою жизнь.

6

Тринадцать дней

— Это здесь, — громким голосом пропел кто-то, у двери Люси, рано утром на следующий день. Кто-то стучал. — Это наконец-то здесь.

Стук стал более настойчивым. Люси не знала который сейчас час, только то, что слишком рано, для того хихиканья, которое раздавалось за её дверью.

— Твои друзья, — произнесла Шелби с верхней койки.

Люси застонала и выскользнула из постели. Взглянула на Шелби, которая, лёжа на животе на своей верхней койке, уже полностью одетая в джинсы и пушистый красный жилет, решала Субботний кроссворд.

— Ты вообще когда-нибудь спишь? — пробормотала Люси по пути в ванную, чтобы одеть фиолетовый клетчатый балахон, который ей сшила мама на 13-ый день рождения. Он все еще был Люси впору.

Она прижала лицо к глазку и увидела выпуклые улыбающиеся лица Даун и Жасмин. Они были наготове, с яркими шарфами и пушистыми меховыми наушниками. Жасмин подняла подстаканник с четырьмя кофе, как и Даун, у которой был огромный бумажный пакет в руке, постучав снова.

— Ты собираешься прогнать их прочь или мне лучше позвать охрану? — спросила Шелби.

Игнорируя её, Люси распахнула двери и две девушки прошли мимо неё в комнату, продолжая болтать.

— Наконец-то, — засмеялась Жасмин, вручая Люси чашку кофе, перед тем как плюхнутся на еще не убранную нижнюю койку. — У нас накопилось так много всего, чтобы обсудить.

Ни Доун, ни Жасмин до этого не приходили к ней, и Люси был приятен их поступок, от него веяло домом. Это напомнило ей о Пенн, которая заимствовала запасной ключи от комнаты Люси, и могла прийти всегда, когда хотела.

Люси посмотрела на свой кофе и глотнула. Она не могла выплеснуть свои эмоции здесь и сейчас перед этими тремя.

Даун была в ванной комнате, роясь в шкафах за раковиной. — Как неотъемлемая часть комитета по планированию, мы думаем, ты должна быть частью приветственной речи сегодня, — сказала она, глядя на Люси в недоумении. — Как, ты ещё не одета? Яхта отправляется примерно через час.

— Напомни? — Люси потерла свой лоб.

— Ууу. — Дoун драматично застонала. — Эми Брэншоу? Моя партнёрша по лабораторкам? Та, чей папа владелец огромной яхты? Тебе это о чём-то говорит?

Она вспомнила. Суббота. Прогулка на яхте вдоль побережья. Жасмин и Доун подкинули эту далеко не образовательную идею, комитету событий Береговой линии — так же известен как Франческа — и каким-то образом ее утвердили. Люси согласилась им помочь, но еще ничего не сделала. Все, о чем она могла думать теперь, это было выражение лица Даниэля, когда Люси рассказала ему о прогулке, и о том, как он немедленно отверг идею веселого катания на яхте без него.

Теперь Доун рылась в шкафу Люси. Она вытащила элегантное шерстяное платье цвета баклажана с длинными рукавами, бросила его Люси и потащила ее в ванную. — Не забудь одеть колготки. На воде прохладно.

По пути Люси выхватила свой сотовой из зарядного устройства. Вчера вечером, после того, как Кэм высадил ее, она чувствовала себя настолько испуганной и одинокой, что нарушила правило г-на Коула, один раз позвонила и написала сообщение Келли. Если бы г-н Коул знал, как страшно она нуждалась в весточке от друга… хотя он, вероятно, все еще был бы зол на нее. Теперь слишком поздно.

Она открыла свои текстовые сообщения и вспомнила, как ее пальцы дрожали, когда писала это лживое послание:

Наконец-то появился сотовый телефон! Связь плохая, но я буду звонить, как только смогу. Все здесь просто восхитительно, но я скучаю по тебе! Скоро напишу!

От Келли ответа нет.

Может она больна? Или занята? Или уехала из города?

Или игнорирует Люси за то, что та игнорирует ее?

Люси посмотрела в зеркало. Она выглядела и чувствовала себя паршиво. Она согласилась помочь Доун и Жасмин, поэтому Люси натянула шерстяное платье и убрала волосы назад при помощи нескольких заколок.

К тому времени, когда Люси вышла из ванной, Шелби накладывала себе завтрак, который девочки принесли с собой в бумажном пакете. Все это выглядело действительно хорошо — булочки с вишнями и яблочные оладьи, кексы, булочки с корицей и три различных вида сока. Жасмин вручила ей небольшой кекс и коробку со сливочным сыром.

— Пища для ума.

— Кому все это? — Майлс заглянул через чуть приоткрытую дверь. Люси не могла увидеть его глаз под опущенной на глаза бейсболкой, но его каштановые волосы разметались по сторонам и большие ямочки на щеках показались, когда он улыбнулся. Доун зашлась в мгновенном приступе смеха, без какого-либо повода, а лишь потому, что Майлс был симпатичный, ну а Доун была Доун.

Но Майлс не засмеялся в ответ. Он себя чувствовал более уверенным и расслабленным в обществе девушек, чем Люси. Может быть у него куча сестер. Он не был похож на студентов в Береговой линии, которые держались отстраненно. Майлс был неподдельным, настоящим.

— У тебя разве нет друзей собственного пола? — спросила Шелби, притворяясь более раздражённой, чем была на самом деле. Теперь, когда Люси знала свою соседку немного лучше, она начала находить грубый юмор Шелби даже очаровательным.

— Конечно. — Майлс вошёл в комнату с совершенно равнодушным видом. — Просто мои друзья-парни обычно не появляются с завтраком. Он взял огромный ролл с корицей и откусил гигантский кусок. — Ты симпатично выглядишь, Люси, — сказал он, с набитым ртом.

Люси покраснела и Даун перестала хихикать, а Шелби кашлянула в свой рукав, — Неловко!

В первом звуке громкоговорителя в прихожей Люси подскочила. Другие посмотрели на нее так, будто она была чокнутой, но Люси привыкла к бесшумной системе оповещения в Мече и Кресте. Вместо этого янтарный голос Франчески полился в комнату:

— Доброе утро, Береговая линия. Если вы готовы присоединиться к нам на морской прогулке, то автобус отправляется к пристани через 10 минут. Давайте встретимся у южного входа в главный корпус. И не забудьте одеться потеплее.

Майлз захватил еще одно печенье в дорогу. Шелби надела пару пупырчатых галош. Жасмин нацепила свои меховые розовые наушники и пожала плечами. — Надо еще столько всего запланировать. Нам надо будет написать приветственную речь.

— Садись с нами в автобусе — проинструктировала Доун. — Мы подробно обсудим все по дороге в Нойо Поинт

Нойо Поинт. Люси заставила себя проглотить огромный кусок сдобной булочки. Леденящее мертвое выражение лица девушки-изгоя, даже когда она была жива, ужасная дорога домой с Кэмом — воспоминания заставили Люси покрыться гусиной кожей. Не помогло и то, что Кэм говорил о спасении ее жизни. Тем более, что после этого он попросил ее не покидать школу.

Сказать такую странную вещь. Как будто он и Даниэль сговорились.

Медля, Люси села на край своей кровати. — А мы все поедим?

Прежде, она никогда не нарушала обещания, данного Даниэлю. Хотя она не обещала ему, что не поедет на морскую прогулку. Ограничение было настолько жестким и выходящим за рамки, что ее инстинкты собрались его проигнорировать. Но если она согласиться играть по правилам Даниэля, то может она не столкнется с убийством еще кого-нибудь. Хотя, возможно это была просто ее паранойя, переходящая в ярость. Тот, кто прислал ей записку, сознательно хотел вывести ее за пределы студгородка. Школьная прогулка на яхте это совсем другое. Это не выглядело так, будто Изгои управляли лодкой.

— Конечно, мы все поедем. — Майлс схватил Люси за руку, поставил на ноги и подтолкнул к двери. — Почему бы нам не поехать?

Это был момент выбора: Люси могла оставаться в безопасности в университетском городке, как просил Даниэль (и Кэм). Как заключенная. Или она могла выйти наружу и доказать, что сама несет ответственность за свою жизнь.

Полчаса спустя Люси вместе с половиной студентов из Береговой линии осматривала великолепную блестящую белую 130-футовую яхту "Остел".

Воздух над Береговой линией, был прозрачным, но ближе к воде у пристани клубился легкий слой тумана, как позавчера. Когда Франческа спускалась из автобуса, она бормотала — Хорошенького понемножку — И подняла ладони в воздух.

Очень легко, как будто она раздвигала занавески на окне, она рассеяла туман взмахом пальцев, открыв прекрасный вид на чистое небо над мерцающей лодкой.

Это было сделано так быстро, что ни один из студентов не Нефилимов или учителей, ничего не заметил, это выглядело как обычное природное явление. Люси смотрела с изумлением, не уверенная, что она видела это наяву, пока Доун не начала тихо аплодировать.

— Ошеломляюще, как всегда.

Франческа мягко улыбнулась. — Так лучше, не правда ли?

Люси начала замечать все небольшие детали, которые могли быть работой ангела. Поездка в автобусе была намного более комфортной, чем позавчера, в общественном транспорте в дождь. Витрины казались свежими, как будто целый город перекрасили.

Студенты выстроились в линию около бортика яхты, которая была великолепна, как и все дорогие вещи. Ее корма была изогнута как раковина, каждый из трех уровней имел собственную белую широкую палубу. С того места, на котором они стояли, Люси могла видеть через огромные окна три шикарно обставленные каюты. В тепле и солнечном свете на пристани переживания Люси о Кэме и Изгоях казались смешными. Она с удивлением почувствовала, что они тают.

Она последовала за Майлзом в каюту на втором уровне яхты. Стены были спокойного серо-коричневого цвета, с длинными черно-белыми банкетками, обнимающими изогнутые стены. Полдюжины студентов уже сидели на низких, обитых материей скамьях и разбирались в огромном количестве еды, которая стояла на журнальных столиках.

У барной стойки Майлз с хлопком открыл бутылку колы, разлил ее по двум пластиковым стаканам и вручил один Люси. — Итак, демон говорит ангелу: "Предъявляешь мне иск? И где ты найдешь адвоката?" — он подтолкнул ее. — Поняла? Потому что предполагается, что все адвокаты в…

Анекдот. Ее мысли были далеко, и она пропустила тот факт, что Майлз рассказывал ей анекдот. Она заставила себя встряхнуться, громко засмеялась, даже хлопнула рукой по барной стойке. Майлз недоверчиво смотрел, немного удивленный ее бурной реакцией.

— Вот это да! — сказала Люси, чувствуя себя паршиво из-за фальшивого смеха. — Неплохой анекдот.

Слева от них, Лилит, высокая рыжая девушка с третьего курса, которую Люси встретила в первый день в школе, перестала есть тунец под соусом тартар. — Кто мог так отвратительно пошутить? — она нахмурилась, обращаясь в основном к Люси, ее губы, покрытые блеском, надулись. — Ты действительно считаешь, что это смешно? Ты когда-нибудь была в подземном мире? Там нет ничего смешного. Мы ожидаем такое от Майлза, но я полагала, что хотя бы у тебя есть вкус.

Люси была озадачена. — Я не подозревала, что это был вопрос о вкусе, — сказала она. — В таком случае, я определенно присоединяюсь к Майлзу.

— Шшшшш, — наманикюренные руки Франчески оказались на плечах Люси и Лилит. — О чем бы вы тут не говорили, не забывайте, что вы находитесь на корабле с 73 студентами — не-Нефилимами. Будьте внимательны.

Это все еще оставалось одной из самых странных сторон Береговой линии, насколько понимала Люси. Все время они проводили с обычными детьми в школе, делая вид, что они не занимаются ничем необычным в домике Нефилимов. Люси все еще хотела поговорить с Франческой о Предвестниках, обсудить то, что она сделала в лесу.

Франческа выскользнула из каюты и Шелби пихнула Люси и Майлза. — Уточните, насколько надо быть осторожной, давая 73 не-Нефилимам кружиться в кабинке туалета?

— Ты злюка, — улыбнулась Люси, затем схватила двойной кусок с тарелки с итальянскими закусками, протянутой ей Шелби. — Смотрите, кто делится, — сказала Люси. — И ты называешь себя единственным ребенком.

Шелби отдернула тарелку назад, пока Люси управлялась с оливкой. — Да, ну, только не привыкай к этому.

Когда под их ногами двигатель начал увеличивать обороты, по лодки прошлись одобрительные восклицания студентов. Люси больше нравились такие моменты в Береговой линии, когда сложно было сказать кто Нефилим, а кто нет. Ряд девушек храбро встретили холод на палубе, смеясь, когда ветер начал ерошить их волосы. Несколько парней из ее класса Истории начали играть в покер в углу главной каюты. За этим столом Люси ожидала увидеть Роланда, но он явно отсутствовал.

Возле бара Жасмин всех фотографировала, а Доун помахала Люси, показывая ручку и бумагу в воздухе, намекая на то, что им еще надо написать речь. Люси направилась к ним и краем глаза заметила Стивена за окном.

Он стоял в одиночестве, прислонившись к перилам, в длинном черном непромокаемом пальто, мягкой фетровой шляпе, венчавшую его темные с проседью волосы. И ее по прежнему раздражало думать о нем, как о демоне, особенно потому что он ей действительно понравился — или по крайней мере, что она о нем знала. Его отношения с Франческой смущали ее еще больше. Они были таким единым целым: это напомнило ей о том, как Кэм говорил до этого ночью что он и Даниэль не особо отличаются. Сравнение до сих пор было для нее болезненно, когда она скользнула через открытую дверь с затемненным стеклом и вышла на палубе.

Все, что она могла видеть на движущейся на запад яхте, было бесконечным сине-голубым океаном и ясным небом. Вода была спокойная, но свежий ветер дул со всех сторон яхты. Люси держалась за перила, щурясь от яркого солнечного света, прикрыв глаза рукой, когда она приблизилась к Стивену. Она нигде не видела Франческу.

— Привет, Люси. — Улыбнулся он и снял свою шляпу, когда она достигла перил. Его лицо было довольно загорелым для ноября.

— Как дела?

— Сложный вопрос, — ответила она.

— Ты почувствовала себя усталой на этой неделе? Наше представление Предвестников тебя не слишком сильно расстроило? Ты знаешь, — сказал почти шепотом, — мы никогда прежде не преподавали этого.

— Усталой? Нет. Мне это понравилось, — быстро сказала Люси — Я имею ввиду — это было тяжело смотреть. Но это было невероятно. Я бы хотела об этом поговорить с кем-нибудь… — Взгляд Стивена напомнил ей о разговоре двух учителей с Роландом, который она подслушала. Что именно Стивен, а не Франческа был более склонен к тому, чтобы включить Предвестников в учебный план.

— Я хочу узнать все о них.

— Все о них? — Стивен наклонил голову, полностью выставляя солнцу уже золотистую кожу. — Для этого может потребоваться много времени. Существует триллион Предвестников, по одному почти для каждого момента в истории. Область изучения бесконечна. Большинство из нас даже не знает, с чего начать.

— И поэтому вы раньше не преподавали их?

— Спорный вопрос, — сказал Стивен. — Есть ангелы, которые не считают, что Предвестники представляют собой каку-то ценность. Или что плохие события, которые они часто предвещают, превосходят хорошие. Они называют таких защитников как я историческими барахольщики, настолько одержимыми прошлым, чтобы обращать внимание на грехи настоящего.

— Но это все равно что сказать… прошлое не имеет значения.

Если бы это было правдой, то это означало бы, что все прошлые жизни Люси ничего в целом собой не представляли, что ее история с Даниэлем тоже ничего не значила. Таким образом, она должна была попытатся остаться с тем, что она знала о Даниэле в этой жизни. И действительно ли этого достаточно?

Нет. Конечно, нет.

Она должна была поверить в то, что в ее чувствах к Даниэлю было намного больше: драгоценная история, к которой не было доступа, значила намного больше, чем несколько счастливых ночных поцелуев и еще немного ночных ссор. Потому, что если бы прошлое не имело значения, это было все, что они имели.

— Судя по твоему лицу, — сказал Стивен, — кажется, у меня появился единомышленник.

— Я надеюсь, ты не используешь Люси в каком-нибудь из своих дьявольских замыслов. — Франческа появилась позади них. С угрюмым лицом и руками на бедрах. Пока она не начала улыбаться, Люси и не поняла, что Франческа их поддразнивает.

— Мы говорили о тенях, я имею ввиду Предвестников, — сказала Люси. — Стивен только сказал мне, что их около триллиона.

— Стивен также думает, что не надо вызывать водопроводного мастера, когда туалет засорен. — Франческа тепло улыбнулась, но что-то в ее голосе заставило Люси почувствовать себя смущенной, будто она говорила слишком смело. — Ты хочешь видеть побольше ужасных сцен, как та на прошлом уроке?

— Нет, я не это имела ввиду.

— По-моему достаточно оснований, чтобы доверить это экспертам. — Франческа посмотрела на Стивена. — И боюсь, что как разбитый туалет, так и Предвестники, открывающие окно в прошлое, именно одни из тех вещей.

— Конечно, мы понимаем, почему ты в особенности заинтересовалась ими, — сказал Стивен, привлекая внимание Люси.

Итак, Стивен знал об этом. О ее прошлых жизнях.

— Но ты должна понять, — добавила Франческа, — что бросание взгляда в тень — это очень рискованное занятие без предварительной тренировки. Если ты заинтересовалась, есть университеты, строгие учебные программы, даже то, что я буду счастлива поговорить с тобой об этом. Но сейчас, Люси, ты должна простить нашу ошибку — мы преждевременно показали это в классе, и поэтому ты должна забыть об этом.

Люси чувствовлала себя странно, как будто она была выскочкой. Они оба наблюдали за ней.

Немного наклонившись, она могла видеть некоторых своих друзей на главной палубе. Майлз приставил к глазам бинокль и пытался что-то показать Шелби, которая его игнорировала. На корме Доун и Жасмин сидели вместе с Эми Брэншоу. Они уткнулись в папку и быстро что-то записывали.

— Я должна помочь подготовить вступительную речь, — сказала Люси Франческе и Стивену отступая назад. Она могла чувствовать, что их глаза были прикованы к ней все время, пока спускалась по винтовой лестнице. Люси добралась до главной палубы, нырнула под свернутые паруса, протиснулась мимо группы не Нефилимов, которые скучающе окружили худощавого учителя биологии г-на Крамера, читающего лекции на тему, что-то вроде хрупкой экосистемы прямо под их ногами.

— Вот ты где! — Жасмин притянула Люси к их обсуждению. — План наконец начинает вырисовываться.

— Отлично. Могу я чем-то помочь?

— В двенадцать часов мы будем звонить в колокол. — Доун указала на огромный медный колокол, который висел на белой перекладине вблизи от кормы. — Затем я собираюсь поприветствовать всех, Эми собирается рассказать о том, как состоялась эта поездка, и Джас расскажет о других мероприятиях, которые мы планируем в этом семестре. А еще нужно, чтобы кто-нибудь сказал что-то о защите окружающей среды. — Три девушки уставились на Люси.

— Что-то вроде того, что у этой яхты есть электродвигатель? — Спросила Люси

Эми пожала плечами и покачала головой.

Доун озарила идея. — Мы можем сказать, что прибывание здесь делает всех нас естествоведами, так как те, кто живет вблизи с природой действительно с ней сближаются.

— Может тебе стоит попробовать писать стихи? — спросила Жасмин. — Знаешь ли, ты можешь попробовать, и сделать их забавными.

Чувствуя себя виновником идеи, Люси решила взять ответственность на себя. — Экологическая поэзия, — сказала она, думая, что хуже стихов и морской биологии, может быть только публичное выступление. — Конечно. Я справлюсь.

— Хорошо, фуух! — Доун провела ругой по лбу. — Тогда вот как я это представляю. — Она вскочила на уступ, где сидела и начала пересчитывать на пальцах список вещей, которые потребуется сделать.

Люси понимала, что она должна была обращать внимание на предложения Доун (Как вы смотрите на то, чтобы мы встали по возрастанию?) тем более, что вскоре ей предстоит сказать что-либо умное, да еще и в рифму, о защите окружающей среды, перед сотнями одноклассников. Но ее мысли были омрачены странным разговором с Франческой и Стивеном.

Доверить Предвестников специалистам. Если Стивен был прав, и для каждого момента истории было по одному Предвестнику, что ж это действительно было бы лучше доверить экспертам. Но Люси не нужно было исследовать Содом и Гоморру, ей нужно было только ее собственное прошлое — ее и Даниэля. И если кто-либо собирается специализироваться на этом, Люси полагала, что это должна быть она.

Но Стивен сказал, что существует триллионы теней. Да почти невозможно найти хоть одну тень, которая знала что-либо о прошлом Даниэля и Люси, не говоря уже о том, что же делать, если она когда-нибудь найдет именно ту тень.

Она взглянула на второй этаж палубы. Там она могла увидеть лишь головы Франчески и Стивена. Она думала, о чем бы они могли сейчас говорить. О Люси. И о Предвестниках. Может быть соглашались больше не обсуждать их в ее присутствии.

Она была абсолютно уверенна в том, что касалось ее прошлых жизней, должно было касаться только ее.

Так, секундочку.

Первый день в классе. Во время игры в ледокол. Шелби сказала -

Люси поднялась на ноги, совершенно забыв о том, что обсуждение было в разгаре, и уже пересекла палубу, когда пронзительный крик раздался позади нее.

Как только она метнула взгляд в ту сторону, откуда доносился звук, Люси на мгновение увидела что-то черное, что уходило под воду с носовой части лодки.

Секундой позже это исчезло.

Потом всплеск.

— Боже мой! Доун! — Эми и Жасмин перегнулись через бортик, вглядываясь в воду. Они кричали.

— Я за шлюпкой! — Закричала Эми и поспешила в каюту.

Люси взобралась на уступ рядом с Жасмин и ужаснулась тому, что увидела. Доун свалилась за борт и билась в воде. Сначала были видны только ее черные волосы и размахивающие руки, но затем она подняла голову и Люси увидела ужас на ее белом лице.

Ужасную секунду спустя, большая волна накрыла крошечное тело Доун. Яхта все еще двигалась, удаляясь все дальше от нее. Девушки задрожали, ожидая, когда она всплывет.

— Что случилось, — потребовал Стивен, внезапно оказавшийся около них. Франческа открепляла спасательный жилет, висевшим под носом яхты.

Губы Жасмин задрожали. — Она пыталась позвонить в колокол, чтобы привлечь всех внимание для речи. Она слегка наклонилась — я не знаю, наверно она потеряла равновесие.

Люси еще раз кинула мучительный взгляд через нос яхты. До холодной воды было около тридцати футов. Доун все еще не было видно. — Где она, — закричала Люси. — Она умеет плавать?

Не ожидая ответа, она схватила спасательный жилет из рук Франчески, просунула в него одну руку и забралась на верх носа корабля.

— Люси, стой!

Она услышала, как кто-то сзади крикнул, но было уже поздно. Она нырнула в воду, задержав дыхание и думая о Даниеле, об их последнем прыжке в озеро.

Первым холод почувствовался грудной клеткой, когда легкие зажало от шока перепада температуры. Она подождала пока ее погружение замедлиться и поплыла к поверхности. Волны накрывали ее с головой, в рот и нос набежала соленая вода, но она крепко ухватилась за спасательный жилет. С ним было тяжело плыть, но если она найдет Доун — когда она найдет Доун — он понадобится им, чтобы держаться на плаву, пока они будут ждать спасательную шлюпку.

Она могла слышать неопределенный шум на яхте, люди кричали и носились по палубе, выкрикивая ее имя. Но если Люси собиралась хоть как-то помочь Доун, ей нужно отбросить все это.

Лючи подумала, что видит шапку темных волос Доун на поверхности воды. Она устремилась вперед, борясь с волнами. Ее ноги что-то коснулось — рука? — а затем исчезло, она вообще не была уверена, что это Доун.

Люси не могла нырнуть, потому что держалась за спасательный жилет, и у нее было нехорошое предчувствие, что Доун глубоко внизу. Она знала, что не должна отпускать спасательный жилет. Но она и не могла спасти Доун, не сделав этого.

Отбросив жилет, Люси набрала в легкие воздуха, глубоко нырнула, плыть было тяжело, когда теплый слой воды сменился холодным внизу. Она ничего не видела, лишь хватала все, что могла, надеясь зацепить Доун, прежде чем станет слишком поздно.

Первое, что почувствовала Люси, это волосы Доун, тонкие пряди коротких темных кудрей. Медленно следуя рукой дальше, Люси нащупала щеку подруги, затем ее шею, плечо. Доун опустилась довольно глубоко за такой короткий промежуток времени. Люси просунула руки под подмышки Доун, затем приложила все усилия, чтобы подтянуть ее и вытолкнуть на поверхность.

Они были глубоко под водой, дневной свет отдаленно мерцал.

Доун казалась очень тяжелой, как будто к ней был прикреплен тяжелый груз, тащивший их обеих в глубину.

Затем Люси вынырнула на поверхность. Доун закашляла, стала выплевывать воду изо рта и кашлять. Ее глаза были красными, а волосы обмотались вокруг шеи. Одну руку Люси удерживала вокруг шеи подруги, а другой гребла к спасательному жилету.

— Люси, — прошептала Доун. В шуме волн, Люси не слышала ее, но могла читать по ее губам. — Что происходит?

— Я не знаю. — Люси покачала головой, стараясь держать их обеих на плаву.

— Плывите к шлюпке! — Голос прозвучал сзади. Но о том чтобы плыть, не могло быть и речи. Они едва могли держать голову на поверхности.

Экипаж спускал надувной спасательный плот. Стивен был внутри него. Как только лодка была спущена в океан, он начал быстро грести к ним. Люси закрыла глаза, и ощутила, как следующая волна омыла ее лицо. Если бы она могла продержаться еще чуть-чуть — они бы были в безопасности.

— Хватайся за мою руку, — Стивен крикнул девочкам. У Люси в ногах было такое ощущение, как-будто она плавала уже час. Она подтолкнула Доун к нему так, чтобы Доун выбралась первой.

Стивен скинул с себя брюки и белую оксфордскую футболку, которая намокла и прилипла к его груди. Когда он схватил Доун, его мускулистые руки казались огромными. Его лицо покраснело от напряжения, он приложил усилие и вытянул ее. Как только Стивен оттащил Доун подальше от кормы, чтобы не она снова не упала, он повернулся и быстро схватил руки Люси.

Она чувствовала, невесомость, она практически парила по воде с его помощью. И только когда ее тело почти достигло лодки, она осознала, что замерзла и была насквозь мокрая.

За исключением того места, где были пальцы Стивена.

В этом месте капли воды на ее коже превращались в пар.

Она села, продвигаясь, чтобы помочь Стивену оттянуть дрожащюю Доун на середину лодки. Измученная Доун едва передвигалась. Люси и Стивену пришлось взять ее за руки и тянуть. Она уже была почти полностью внутри лодки, когда Люси почувствовала сильный рывок, который тянул Доун обратно в воду.

Темные глаза Доун выпучились, она вскрикнула, когда начала соскальзывать назад. Люси была не готова к этому: Доун выскользнула из ее мокрых объятий, и Люси отступила от края шлюпки.

— Держись! — Стивен схватил Доун за талию как раз вовремя. Он выпрямился, почти опрокинув шлюпку. Когда он напрягся, чтобы вытащить Доун из воды, Люси увидела, как яркая золотая вспышка озарила его спину.

Его крылья.

Они раскрылись мгновенно, в тот момент, когда Стивену требовалось больше всего силы — казалось, это произошло не по его воле. Они мерцали светом дорогих украшений, которые Люси видела в витринах универмагов. У них не было ничего общего с крыльями Даниэля. Крылья Даниэля были теплыми и уютными, великолепными и возбуждающими, а у Стивена — неровными и пугающими, зазубренными и ужасающими.

Стивен заворчал, мускулы на его руках напряглись, один взмах крыльев дал ему достаточно силы, чтобы вытащить Доун из воды.

Поток воздуха от крыльев был настолько мощным, что овевал Люси на другой стороне шлюпки. Как только Доун была в безопасности, ноги Стивена коснулись лодки. Его крылья быстро исчезли под кожей. Они оставили две небольшие капли — слезинки на его рубашке, единственное доказательство, что они были. Лицо Стивена было мокрым, руки дрожали.

Они втроем свалились в лодке. Доун ничего не заметила, и Люси было интересно заметил ли кто-то еще с яхты. Стивен смотрел на Люси так, как будто она только что увидела его обнаженным. Она хотела сказать ему, каково было наблюдать за его крыльями, она никогда не знала, что даже темная сторона падших ангелов, могла быть настолько изумительной.

Она подползла к Доун, ождая увидеть следы крови на ее коже. Создавалось ощущение, что нечто держало ее в своих челюстях. Но следов ран не было.

— Ты в порядке? — в конце концов выдохнула Люси.

Доун потрясла головой, разбрызгивая капли воды с волос. — Я умею плавать, Люси. Я хорошая плавчиха. Что-то не давало мне это сделать, что-то…

— Оно все еще там, — закончил за нее Стивен, поднимая весла и гребя ближе к яхте.

— На что оно похоже? — спросила Люси. — На акулу или -

Доун задрожала. — На руки.

— Руки?

— Люси! — рявкнул Стивен.

Она повернулась к нему: Стивен был совсем другим, чем двумя минутами ранее, когда они разговаривали на палубе. В его глазах была такая твердость, которой Люси раньше не видела.

— То, что ты сегодня сделала, было… — Его голос прервался. Его мокрое лицо выглядело диким. Люси затаила дыхание, зная, что он скажет. Опрометчиво. Глупо. Опасно. — Очень храбро. — закончил он. Его лицо приняло обычное выражение.

Люси выдохнула, пытаясь совладать со своим голосом, чтобы поблагодарить его. Она не могла отвести глаз от дрожащих ног Доун. И от появляющихся тонких красных отметин на ее лодыжках. Отметин по форме напоминающих следы пальцев.

— Я уверен, что вы испугались, — быстро сказал Стивен. — Но нет причин повергать в панику всю остальную часть школы. Дайте мне поговорить с Франческой. А пока вы от меня услышите: Ни слова никому об этом. Доун?

Девушка кивала, выглядя испуганной.

— Люси?

Ее лицо дернулось. Она не уверена, что сможет сохранить этот секрет. Доун была еле жива от страха.

— Люси. — Стивен сжал ее плечо, снял свои очки прямоугольной формы, и уставился в орехового цвета глаза Люси своими темно карими глазами. Пока спасательный плот был поднят с помощью лебедки на палубу, где собралась остальная часть школы, его дыхание около ее уха было обжигающим. — Ни слова. Никому. Это для твоей же безопасности.

7

Двенадцать дней

— Не понимаю, почему ты ведешь себя так странно, — сказала Шелби на следующее утро. — Ты здесь сколько, шесть дней? И ты самый большой герой Береговой линии. Может, после всего ты будешь достойной своей репутации.

Воскресное утреннее небо было покрыто кучевыми облаками. Люси и Шелби шли по крошечному побережью Береговой линии, делясь апельсином и термосом чая. Сильный ветер принес из леса запах старых секвой. Большие, бурные волны швыряли на берег длинные полосы запутавшихся черных водорослей, медуз, гнилые бревна.

— Ничего такого, — пробормотала Люси, что не было правдой. Прыжок в холодную воду за Доун безусловно был чем-то. Но Стивен, суровость его тона, сила, с которой он сжал руку Люси, нагнал на Люси страх, говоря о спасении Доун.

Она смотрела на соленую пену, которую оставила отступающая волна. Она старалась не смотреть на глубокую темную воду — чтобы ей не прошлось думать о руках в ее холодной глубине. Для твоей же защиты. Стивен наверно хотел сказать для вашей. А именно, для защиты всех студентов. В другом случае, если он имел в виду Люси…

— Доун в порядке, — сказала она. — И это главное.

— Хмм, да, благодаря тебе, Спасатель.

— Перестань называть меня так.

— Ты предпочитаешь позиционировать себя как спасатель-на-все-руки-мастер? — у Шелби был самый невозмутимый вид поддразнивания. — Фрэнки сказала, что последние две ночи вокруг школы собирались какие-то тайные силы. Ты должна сказать им, для чего-

— Что? — Люси чуть не пролила свой чай. — Кто это?

— Я повторяю — тайные силы. Они не знают. — Шелби устроилась на обломке известняка, и стала бросать мелкие камешки в океан. — Просто какие-то пижоны. Я подслушала, как Фрэнки говорила об этом Крамеру вчера на лодке после всей шумихи.

Люси присела рядом с Шелби и начала ковыряться в песке в поисках камней.

Кто — то крутился около Береговой линии. А что, если это был Даниэль?

Это мог быть только он. Столь упрямый в исполнении собственного обещания не видеть ее, но не способный находиться далеко. Мысли о нем заставили Люси еще больше тосковать. Она почувствовала, что сейчас расплачется, это было сумасшествием. Тайными силами мог быть не только Даниэль. Это мог быть Кэм. Это мог быть кто угодно. Например, Изгой.

— Франческа выглядела обеспокоенной? — спросила она Шелби.

— А ты была бы?

— Подожди-ка. Так вот почему ты не исчезала прошлой ночью? — Это была первая ночь, когда Люси не была разбужена Шелби, попавшей в комнату через окно.

— Нет. — Рука Шелби была натренирована йогой. Ее следующий камень отразился от воды шесть раз, и почти возвратился к ним по дуге, как бумеранг.

— Куда ты ходишь каждую ночь?

— Шелби засунула руки в карманы своей пушистой красной толстовки. Она уставилась на серые волны так усердно, что было понятно, она о чем-то задумалась или просто игнорирует вопрос. Люси проследила за ее взглядом, сосредоточенным на серо-белых волнах на горизонте.

— Шелби.

— Что? Я никуда не хожу.

Люси попыталась подняться, раздраженная, что Шелби ничего ей не рассказывает. Люси отряхивала песок с ног, когда Шелби потянула ее обратно на скалу.

— Ладно, я ходила к моему горе-бойфренду. — Шелби тяжело вздохнула, толкая кусок скалы в воду, почти задев большую чайку, охотящуюся за рыбой. — Пока он не стал моим бывшим горе-бойфрендом.

— Ох, Шел, мне очень жаль. — Люси прикусила губу. — Я не знала, что у тебя был бойфренд.

Мне пришлось держать его на дистанции. Он вел себя подозрительно на счет того, что у меня появилась новая соседка. Все просил, чтобы я позволила ему придти поздно ночью. Хотел встретиться с тобой. Не знаю, что он обо мне думает. Без обид, но, по-моему, втроем это перебор.

— Кто он? — спросила Люси. — Он ходит сюда?

— Филип Эйвс. Он старшекурсник в основной школе.

Люси не думала, что знает его.

— Это бледный парень с очень светлыми волосами? — сказала Шелби. — Похожий на Девида Боуи — альбиноса? Ты наверное действительно по нему скучаешь. — Уголки ее губ дернулись. — К несчастью.

— Почему ты мне не сказала, что вы расстались?

— Я предпочитаю загружать песни из Уикэнда вампиров и подпевать, когда тебя нет рядом. Так лучше для моих чакр. К тому же, — она указала пальцем на Люси, — ты сегодня странная и капризная. Даниэль плохо с тобой обращается?

Люси оперлась на свои локти. — Для этого нам надо хотя бы видеть друг друга, что очевидно нам запрещено делать.

Если Люси закрыла бы глаза, она позволила бы звуку волн перенести ее в ту первую ночь, когда она поцеловала Даниеля. В этой жизни. Их переплетенные мокрые тела на том томном променаде на пляже Саванны. Жадная хватка его рук, притягивающих ее к нему. Тогда все казалось возможным. Она открыла глаза. Она была так далеко от этого всего.

— Так твой бывший горе-бойфренд…

— Нет. — Шелби пальцами показала движение «рот на замок». — Я не хочу говорить о БГБФ (бывший горе-бойфренд), так же, как, по-видимому, ты не хочешь говорить о Даниеле. Проехали.

Это было честно. Но Люси не совсем не хотела говорить о Даниеле. Просто, если она начала бы говорить о Даниеле, то уже не могла бы заткнуться. Она и так чувствовала себя как зациклившаяся пластинка, снова и снова прокручивающая всего-то четыре физических мгновений, пережитых с Даниелем в этой жизни. (Она начала считать только те моменты, когда Даниель перестал притворяться, что ее не существует). Представь, как быстро она наскучила бы Шелби, у которой, наверное, было тонны парней, тонны опыта. С Люси даже сравнивать нечего.

Один поцелуй, который она только смогла вспомнить, был с парнем, который загорелся. Несколько очень жарких моментов с Даниэлем. Все это привело к одному выводу. Люси была, конечно, никудышным экспертом, когда это касалось любовных дел.

Опять она почувствовала нечестность ситуации: у Даниеля были все эти прекрасные воспоминания о них вместе, о которых он мог бы вспоминать, когда становиться очень сложно. У нее не было ничего.

Затем она взглянула на свою соседку по комнате.

— Шелби?

Шелби опустила на голову красный капюшон и тыкала палкой влажный песок. — Я сказала тебе, что не хочу о нем говорить.

— Я знаю. Меня волнует один вопрос, помнишь, как-то ты упоминала, что знаешь, как взглянуть на свои прошлые жизни?

Это было то, что она собиралась узнать у Шелби, когда Доун выпала за борт.

— Я никогда этого не говорила. Палка погрузилась глубже в песок. На лице у Шелби выступил румянец, и ее густые светлые волосы выбились из ее "конского хвостика".

— Да… ты говорила. — Люси склонила голову. — Ты написала это у меня на листке. В тот день, когда мы играли в ледокол? Ты выхватила его из моих рук и сказала, что можешь говорить более чем на восемнадцати языках и что ты можешь заглядывать в прошлые жизни, и любой из них я могу заполнить…

— Я помню, что я сказала. Но ты не поняла, что я имела ввиду.

— Хорошо, — медленно сказала Люси, — Итак -

— Только потому, что я раньше заглянула в прошлую жизнь, не значит, что я знаю как это делать и не значит, что это была моя жизнь.

— Так, она была твоей?

— Нет конечно, реинкарнация для фриков.

Люси нахмурилась и погрузила руки в мокрый песок, желая закопаться.

— Эй, это была шутка. — Шелби игриво подтолкнула Люси — Рассказанная специально для девушки, которая должна была пройти пубертатный период тысячу раз. — Она ухмыльнулась. — Мне одного раза вполне достаточно, спасибо большое.

Действительно, Люси была такой девушкой. Девушкой, которая должна была тысячу раз пройти период полового созревания. Она раньше никогда об этом не задумывалась. Это было почти смешно: с другой стороны, бесконечное прохождение через это казалось худшей частью ее судьбы. Но это было еще более сложным. Люси начала говорить, что она прошла бы через сотни тысяч прыщей и гормональных скачков, если бы посмотрела на свои прошлые жизни и больше бы узнала о себе, но затем взглянула на Шелби. — Если это была не твоя прошлая жизнь, то чья?

— Почему ты так шумишь? Проклятье.

Люси почуствовала прилив крови. — Шелби, Боже ты мой, уступи мне!

— Хорошо, — наконец-то сказала Шелби, делая успокаивающее движение руками. — Я была на этой вечеринке, однажды ночью, в Короне. Всё стало довольно сумасшедшим, полуголые сеансы и дерьмо- ну, это не совсем эта история. И так, я помню, что пошла прогуляться, чтобы подышать немного свежим воздухом. Шёл дождь, трудно было видеть куда я иду. Я завернула в переулок и тут был этот немного потрёпанный парень, склонившийся над сферой тьмы. Я никогда не видела чего-то подобного, в форме земного шара, но светящегося и плавающего над его руками. Он плакал.

— Что это было?

— Тогда я не знала, но теперь я знаю, что это Предвестник.

Люси была заворожена. — И ты видела прошлую жизнь через него? На что это было похоже?

Шелби встретилась с Люси глазами и сглотнула. — Это было довольно ужасно, Люси.

— Прости, — сказала Люс. — Я спрашивала лишь потому, что…

Похоже, то что Люси собиралась сделать, было очень серъезным поступком. Франческа была настроена определенно против этого. Но Люси нужны были ответы, и нужна была помощь. Помощь Шелби.

— Я должна увидеть некоторые свои прошлые жизни, — сказала Люси. — Или хотя бы попытаться. То, что произошло недавно — я могу только принять это, другого мне не остается, но я смогу узнать лучше, намного лучше, если я смогу увидеть, откуда я. Где я была. В этом есть какой-то смысл?

Шелби кивнула.

— Я должна знать, что у меня было в прошлом с Даниелем, чтобы чувствовать себя уверенее с ним сейчас. — Люси вздохнула. Тот парень, в переулке. Ты видела, что он сделал с Предвестником?

Шелби пожала плечами. — Он просто предал ему форму. Я даже не знала в тот момент, что это было, и как он его выследил. Вот почему демонстрация Франчески и Стивена так меня напугала. Я видела, что произошло той ночью, и пыталась забыть об этом до сих пор. Я даже представления не имела, что то, что я видела, было Предвестником

— Если я найду Предвестника, ты сможешь его вести?

Не обещаю, — ответила Шелби, — но я попробую. Ты знаешь как их найти?

— Не уверна, но разве это сложно? Они преследовали меня всю жизнь.

Шелби взяла Люси под руку на скале. — Я хочу помочь тебе, Люси, но это странно. Мне страшно. А если ты увидешь что-то, ну ты знаешь, что не должна?

— Когда ты порвала со своим бывшим горе-бойфрендом -

— Я думала, что сказала тебе не…

— Просто послушай: разве ты не была довольна, что вы с ним выяснили отношения раньше, а не позже? Я хочу сказать, что если бы ты была помолвлена или еще хуже, а потом -

— Чушь! — Шелби подняла руку в протестующем жесте. — Я поняла, что ты хочешь сказать. Теперь, давай, найди нам тень.

Люси повела Шелби назад по пляжу, вверх по крутым каменным ступенькам, где красные и желтые полосы помятой вербены пробивались сквозь мокрую, песчаную почву. Они пересекли аккуратную зеленую террасу, путаясь не прерывать игру Алтимат фризби, в которую играла группа не Нефилимов. Они прошли под окнами свой комнаты на третий этаж общежития и обошли здание сзади. На опушке леса Люси указала на место между деревьями. — Там я нашла одного в прошлый раз.

— Шелби зашагала в лес впереди Люси, пробираясь через длинную листву клена и секвойи, и остановилась под гигантским папоротником.

Под деревьями было темно, и Люси обрадовалась компании Шелби. Она подумала о прошлом дне, как быстро пробежало время, пока она изнуряла ту тень, никуда не попадая. Внезапно она почувствовала себя ошеломленной.

— Если мы сможем найти и поймать Предвестника, и если мы сможем заглянуть в него, — сказал она, — как ты думаешь, какие шансы, что Предвестник покажет что-нибудь обо мне и Даниеле? Что если мы увидим еще одну ужасную сцену из Библии, как тогда в классе.

Шелби покачала головой. — Не знаю на счет Даниэля. Но если мы сможем призвать Предвестника и посмотреть в прошлое, то оно будет связано с тобой. Они предположительно проявляют что-то относящееся к личности, хотя это не всегда может заинтересовать тебя. Как например, если смешать спам с важной почтой, но это все еще адресуется тебе.

— Как они могут быть привязаны к призывателю? Это значит, что Франческа и Стивен были в уничтожении Содома и Гоморра.

— Ну, да. Они были всегда. Ходят слухи, что их резюме очень впечатляющие. — Шелби странно смотрела на Люси. — Засунь свои вылезшие на лоб глаза назад в голову. Как ты думаешь, они получили работу в Береговой линии? Это очень хорошая школа.

Что-то темное и скользкое двигалось между ними: тяжелый клок Предвестника, сонно простирающийся в удлинняющихся тенях от ветвей секвойи.

— Здесь. — Указала Люси, не тратя времени впустую. Она взобралась на низкую ветвь секвойи, которая простиралась позади Шелби. Люси балансировала на одной ноге и сильно наклонилась влево, чтобы только кончиками пальцев коснуться Предвестника. — Я не могу дотянуться до него.

Шелби подобрала сосновую шишку и бросила ее в центр тени, шишка отскочила от ветки.

— Не надо! — крикнула Люси. — Ты разозлишь ее.

— Это она меня разозлила, не будь такой скромной. Просто протяни руку.

Cкривившись, Люси сделала как она сказала.

Она смотрела, как шишка отрекошетила от тени, а потом услышала свистящи звук, который раньше наполнял ее страхом. Одна часть тени заскользила очень медленно прочь от ветки. Она соскользнула вниз и приземлилась между трясущихся расставленных рук Люси. Люси ухватила края тени пальцами.

Люси спрыгнула с ветки, на которой стояла, и приблизилась к Шелби с холодным, плесневелым образованием в руках.

— Здесь, — сказала Шелби. — Я буду держать половину, и ты половину, как мы видели на уроке. Ой, она мягкая. Ладно…ослабь хватку, она никуда не денется. Дай ей успокоится и принять форму.

Казалось, прошло очень много времени, пока тень сделала что-то. Люси чувствовала себя почти также, как в детстве, когда она играла со старой доской для спиритических сеансов. Чувство легкого, непрерывного перемещения, прежде чем она смогла увидеть какие-то изменения в форме Предвестника.

Затем послышался свист: тень стала сокращаться, медленно сворачиваться внутрь своей темноты. Вскоре, весь Предвестник принял форму и размер большого полотна. Оно колебалось чуть выше пальцев девушек.

— Ты это видишь? — выдохнула Шелби. Ее голос был почти не слышен из-за свистящего звука, издаваемого тенью. — Посмотри сюда, в середину.

Так же, как во время урока, темное потолотно Предвестника растянулось, отображая ярчайший набор цветов. Люси прикрыла глаза, смотря на тень, яркий свет внутри которой казалось образовал расплывчатое изображение. Затем, наконец-то, сформировавшееся в четкую цветную картинку с отключенным звуком.

Они смотрели на гостиную. Спинка глубокого голубого кресла с пледом и поднятой скамеечкой для ног и ужасно изношенным нижним краем. Старый телевизор в деревянном корпусе, передающий повторный выпуск передачи Морк и Минди с выключенным звуком. Толстый терьер свернулся на круглом плетеном коврике.

Люси посмотрела на качающуюся дверь, открытую в какую-то комнату, похожую на кухню. Женщина, старше, чем бабушка Люси, когда она была жива, прошла через комнату. Она была одета в розовое с белым платье-футляр, теннисные туфли, тонкие очки на цепочке висели у нее на шее. Она несла тарелку с фруктами.

— Кто эти люди? — Люси очень удивилась.

Когда пожилая женщина поставила тарелку на кофейный столик, рука, покрытая пигментными пятнами, протянулась от кресла и схватила кусок банана.

Люси потянулась вперед, получше всматриваясь, и фокус картины сместился вместе с ней. Как 3-Д изображение. Она не сразу заметила пожилого мужчину, сидящего в кресле. Он был худощавый, со множеством старческих пятен на лбу и несколькими прядями тонких седых волос. Его губы двигались, но Люси ничего не слышала. Ряд картин в рамках окаймлял каминную полку.

Свист стал громче, таким громким, что Люси содрогнулась. Без каких-либо действий с ее стороны, Предвестник изменил масштаб изображения. Люси почувствовала, как что-то внутри нее натянулось, когда изображение сосредоточилось на одной единственной фотографии в рамке.

Тонкая позолоченная рамка окаймляла запачканное стекло, удерживающее желтоватую черно-белую фотографию с зубчатыми краями. На фото были два лица: ее и Даниэля.

Затаив дыхание, Люси изучала свое лицо, которое выглядело немного моложе, чем она была сейчас. Темные длинные волосы до плеч, завиты. Белая блузка в стиле Питера Пена. Широкая трапециевидная юбка до колен. Руки в белых перчатках, держащие Даниэля. Он смотрел прямо на нее, улыбаясь.

Поверхность Предвестника начала волноваться, затем дрожать; затем изображение внутри начало мерцать и пропало.

— Нет, — крикнула Люси готовая войти внутрь. Ее плечо соединилось с краем Предвестника, но дальше она проникнуть не смогла. Толчок сильного холода вытолкнул ее обратно, на коже осталось ощущение влажности. Рука обхватила ее запястье.

— Не придумывай никаких диких идей, — предостерегла Шелби.

Слишком поздно

Экран стал чёрным и Предвестник выпал из их рук на землю, разлетаясь на кусочки как разбитое чёрное стекло. Люси подавленно хныкнула. Её грудь вздымалась. Она чувствовала как будто часть её умерла.

Чувствуя себя обессиленой, она прижалась лбом к земле и легла на бок. Было прохладнее и темнее, чем когда они начали. Часы на ее руке показывали чуть больше двух часов дня, но когда девушки пришли в лес, было утро. Посмотрев на запад, у края леса Люси могла видеть изменение в освещенности общежития. Предвестники съедали время.

Шелби легла радом с ней, — Ты в порядке?

— Я так сбита с толку. Эти люди… — Люси обхватила голову руками. — Я не имею ни малейшего понятия, кто они.

Шелби прочистила горло и смутилась, — А ты не думаешь, хм, может ты знала их раньше? Например, много времени назад. К примеру они были твоими…

— Люси ждала, пока она договорит. — Моими кем?

— Тебе, действительно, не пришло в голову, что это могли быть твои родители в прошлой жизни? Это то, как они выглядят сейчас?

Люси удивленно открыла рот. — Нет. Подожди, ты хочешь сказать, что у меня были разные родители в каждой из прошлых моих жизней? Я думала, что Гарри и Дорин… Я просто предполагала, что они были со мной во все времена.

Внезапно она вспомнила, как Даниэль говорил о ее матери, что она плохо готовила тушеные кабачки в прошлой жизни. В то время она не придала этому значения. Дорин потрясающе готовила. Каждый в восточной Дорджии знал это.

Это означает, что Шелби должно быть права. У Люси, вероятно, была целая куча прошлых семей, о которых она не помнила.

— Какая я глупая, — сказал она. Почему она не обратила больше внимания на то, как выглядели пожилые мужчина и женщина? Почему она не почувствовала малейшую связь с ними? Она чувствовала, что прожила целую жизнь, но только сейчас поняла себя. Сколько раз она была передана разным родителям? — Это, это-

— Полный провал, — сказала Шелби. — Я знаю. Подумай о хорошем, ты могла бы вероятно сэкономить кучу денег на психологе, если бы увидела все свои прошлые семьи, все проблемы, которые были у тебя с матерями до этого.

Люси спрятала лицо в ладонях.

— Ну, если бы тебе нужен был семейный психолог. — Шелби вздохнула. — Прости, кто говорит о себе снова? — Она подняла правую руку, затем медленно опустила ее вниз. — Знаешь, Шаста недалеко отсюда.

— Что такое Шаста?

— Гора Шаста, Калифорния. Несколько часов пути в ту сторону. — Шелби показала большим пальцем на север.

— Но Предвестники показывают только прошлое. Какой смысл ехать туда теперь? Они, вероятно…

Шелби потрясла головой. — Прошлое — это расплывчатое понятие. Предвестники показывают прошлое, отдаленное от событий, происходящих несколько секунд назад, всего промежуток. Я видела ноутбук на углу стола, поэтому это хороший шанс, чтобы… ну, ты понимаешь….

— Но мы не знаем, где они живут.

— Может ты и нет. А я знаю, Я приблизила участок с их почтой и запомнила адрес. Отобразила его в памяти. 1291 округ графства Шаста, квартира 34. — Шелби пожала плечами. — Поэтому, если ты хочешь их навестить, мы можем поехать туда и уложиться за день.

— Точно. — Люси шмыгнула носом. Она отчаянно хотела поехать к ним, но это было не так просто. — На какой машине?

Шелби издала зловеший смешок. — Было всего одно хорошее качество у моего экс горе-парня. — Она засунула руку в краман своего свитера и вытащила длинную цепочку с ключами. — Это был его класнный Мерседес, припаркованный рядом со студгородком. К счастью для тебя, я забыла вернуть ему запасной ключ.

Они побежали к дороге, пока никто их не остановил.

Люси нашла в бардачке карту и проследила по ней пальцем путь до Шасты. Она дала несколько указаний Шелби, которая гнала, как проклятая, но машине, казалось, нравилась такая манера вождения.

Люси удивилась, как Шелби удавалось быть такой спокойной. Если бы Люси только что рассталась с Даниелем и «одолжила» его машину на день, ей не удалось бы заставить себя не вспоминать проведенные вместе дорожные путешествия, или споры, которые возникали пока они ехали на какой-нибудь фильм, или о том, чем они занимались на заднем сидении с опущенными окнами. Конечно, Шелби думает о своем бывшем. Люси хотела спросить, но Шелби ясно дала понять, что эта тема под запретом.

— Не хочешь перекрасить волосы? — спросила Люси в конце концов, вспомнив, что говорила Шелбb по поводу разрывов. — Я могу помочь, если хочешь.

Лицо Шелби превратилось в маску. — Этот фокус не сработает. — После долгой паузы она добавила. — Но спасибо.

Поездка заняла большую часть дня, и Шелби провела его настраивая себя, споря с радио, переключая каналы на самые сумасшедшие, какие только могла найти. Воздух стал прохладнее, деревья стали утоньшенными, высота ландшафта постоянно росло. Люси сосредоточилась на том, чтобы оставаться спокойной, представляя сотни сценариев ее встречи с теми родителями. Она пыталась не думать о том, что Даниель сказал бы, если бы знал куда она направляется.

— Вот он. — Заметила Шелби, когда массивная заснеженная гора появилась в поле зрения, как раз напротив дороги. — Город находится прямо у подножия гор. Мы будем там примерно после заката.

Люси не знала как отблагодарить Шелби за то, что она согласилась проделать весь этот путь по ее прихоти. Чтобы не стояло за изменением отношения Шелби к ней, она была благодарна, что ей не приходилось делать это одной.

Город Шаста был эксцентричный и артистичный, с большим количеством пожилых людей, неторопливо прогуливающимися по широким улицам. Шелби опустила окна и впустила свежий воздух раннего вечера. Он помог Люси успокоить свой желудок, который начинал выворачиваться при мысли о разговоре с людьми, которыми она видела в Предвестнике

— Что я им скажу? Сюрприз, я ваша дочь, восставшая из мертвых? — практиковалась Люси вслух пока они стояли на светофоре.

— Если ты, конечно, хочешь до смерти напугать эту милую пожилую пару, нам надо поработать над этим, — сказала Шелби. — Почему бы тебе не представиться агентом продаж, только чтобы войти и прозондировать?

Люси посмотрела на свои джинсы, потрепанные теннисные ботинки и бирюзовый рюкзак. Она не выглядела как продавец, который может произвести впечатление. — И что я буду продавать?

Шелби поехала дальше. — Моющие средства для машин или что-то в этом роде. Скажи, что у тебя в рюкзаке ваучеры. Я так делала одним летом, дверь за дверью. Чуть не пристрелили. — Она пожала плечами и посмотрела на белое лицо Люси. — Да брось, твои собственные мама и папа не будут в тебя стрелять. О, смотри, мы на месте!

— Шелби, мы не могли бы посидеть в тишине пару минут? Мне нужно передохнуть.

— Извини. — Шелби выехала на большую стоянку напротив огороженных забором маленьких одноэтажных зданий типа бунгало. — Передохнуть я могу.

Борясь со своими нервами, Люси признала, что это довольно красивое место. Группа бунгало стояли полукругом возле пруда. Перед лобби главного здания в ряд стояли инвалидные кресла. На большой вывеске было написано ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПОСЕЛОК ДЛЯ ПРИСТАРЕЛЫХ ГРАФСТВА ШАСТА.

Ее горло пересохло, было больно даже сглотнуть. Она не знала, сможет ли она сказать хотя бы два слова тем людям. Может, это было одной из тех вещей, о которых просто нельзя было думать долго. Может, ей просто надо пойти туда и заставить себя постучаться и потом уже думать, как вести себя.

— Квартира номер тридцать четыре. — Шелби посмотрела на квадратное здание, покрытое красной испанской черепицей. — Кажется это там. Если ты хочешь, я…

— Подождешь в машине пока я вернусь? Было бы здорово, большое спасибо. Я не долго!

Пока Люси не струсила, она вышла из машины и направилась к зданию. Воздух был теплым и пропитан опьяняющим ароматом роз. Милые пожилые люди были повсюду. Разделившись на команды на площадке шаффлборда недалеко от входа, они прогуливались через аккуратно обрезанный цветочный сад рядом с бассейном. В свету раннего вечера глаза Люси напряглись, пытаясь высмотреть пару где-то в толпе, но никто не выглядел знакомым. Ей надо идти прямо к их дому.

С тропинки, ведущей к их дому, она увидела свет в окне их бунгало. Она подошла ближе, чтобы лучше рассмотреть.

Было жутко: та же самая комната, которую она видела ранее в Предвестнике. Даже белый толстый пес спал на ковре. Она слышала как кто-то моет посуду на кухне. Она видела тонкие лодыжки в коричневых носках человека, который был ей отцом много лет назад.

Она не чувствовала его как своего отца. Он не выглядел как её отец, и женщина тоже совсем не была похожа на её мать. Это не было так будто что-то не так с ними. Они казались абсолютно милыми. Абсолютно милыми… незнакомцами. Если бы она постучала в дверь и немного соврала бы насчёт мытья машин, стали бы они менее чужими?

Нет, решила она. Но это было не все. Даже если она не узнала своих родителей, если они и правда были ее родителями, конечно же, они узнают ее.

Она чувствовала себя глупо, что не подумала об этом раньше. Они взглянули бы на неё и сразу узнали бы в ней свою дочь. Её родители были гораздо старше всех тех, кого она видела на улице. Шок может быть слишком сильным для них. Это было слишком для Люси и у этой пары было 70 лет на неё.

Тем временем она прижалась к окну их гостиной, присев за колючим кустом лебеды. Ее пальцы были грязными от прикосновения к окну. Если их дочь умерла, когда ей было семнадцать, они, должно быть, оплакивали ее около пятидесяти лет. Они уже смерились с этим. Не так ли? Люси неожиданно и возникшая за кактусовым растением, это последнее что им надо.

Шелби будет разочарована. Люси сама была разочарована. Больно сознавать, что она была так близко, насколько это возможно ко встрече с ними. Вися на подоконнике дома её бывших родителей, она чувствовала как слёзы катятся по её щекам. Она даже не знала их имён.

8

Одиннадцать дней

Кому: thegaprices@aol.com

От: lucindap44@gmail.com

Отправлено: Понедельник, 15 ноября в 9-49

Тема: Держитесь

Дорогие мама и папа,

Простите, что не была на связи. Я очень занята, но у меня есть много хороших событий. Мой любимый урок — человеколюбие. Прямо сейчас я работаю над назначением дополнительных баллов, которое отнимает много моего времени. Я скучаю по вас, ребята, и надеюсь вас скоро увидеть. Спасибо за то, чтобы быть такими замечательными родителями. Я не думаю, что говорю вам это достаточно.

С любовью,

Люси

Люси щелкнула отправить на ноутбуке и быстро переключила ее браузер назад на онлайн презентацию, которую дала Франческа, стоящая впереди комнаты. Люси все еще привыкала к тому, чтобы быть в школе, где раздавали компьютеры, полные беспроводного интернета, прямо в середине урока. В Мече И Кресте в общей сложности было семь студенческих компьютеров, все из которых были в библиотеке. Даже если тебе удалось достать зашифрованный пароль, чтобы получить доступ к Сети, каждый сайт был заблокирован за исключением нескольких сухих научных исследований.

Электронное письмо родителям было написано из чувства вины. Прошлой ночью у нее возникло странное чувство, что, даже просто приехав в поселок для престарелых, она изменила своим настоящим родителям, тем, кто вырастил ее в этой жизни. Конечно, в какой-то мере, те родители тоже были настоящими. Но это была слишком странная мысль, которая захватила Люси.

Шелби не была и на одну десятую я ярости от того, что они проделали весь этот пусть впустую. Напротив, она просто завела Мерседес и поехала к ближайшей закусочной, чтобы они смогли заказать пару поджаренных на гриле сэндвичей с сыром и особенным соусом.

— Не пойми не правильно, — сказала Шелби, вытирая салфеткой рот. — Ты знаешь, сколькими паническими припадками моя психованная семья меня одарила? Поверь мне, я последний, кто тебя осудил бы за это.

Теперь Люси смотрела на Шелби через классную комнату и чувствовала глубокую благодарность к девочке, которая за неделю до этого испугала ее. Густые светлые волосы Шелби были стянуты махровой лентой, и она делала прилежные записи лекции Франчески.

На каждом экране Люси видела своим периферическим зрением сине-золотую презентацию, через которую Франческа медленно пробегала. Даже на экране Доун. Она выглядела особенно смело в сексапильно в розовом платье и высоко завязанном «конским хвостом». Неужели она уже оправилась от того, что с ней случилось на лодке? Или она скрывала весь ужас, который она чувствовала и возможно до сих пор чувствует?

Взглянув на монитор Роланда, Люси скривилась. Это не удивило ее, что он был почти незаметным после появления в Береговой линии, но он появился в классе, она на самом деле расстроилась увидев ученика бывшего исправительного дома, который следует правилам.

По крайней мере, Роланд не выглядел заинтересованным лекцией по "Карьерному росту Нефилимов: Как ваши специальные навыки могут вам помочь". Фактически, лицо Роланда выглядело более разочарованным, чем чье-либо еще. Его губы сложились в пренебрежительной усмешке, и он периодически покачивал головой. Очень странным было и то, что взгляд Франчески окидывающий учеников каждый раз, никогда не останавливался на Роланде.

Люси развернула окошко чата, чтобы посмотреть, вошел ли Роланд. Чат использовался учениками в классе, чтобы задавать друг другу вопросы, но то, что хотела Люси узнать у Роланда, было не для общей дискуссии. Он знaл что-то, что-то большее, чем он делал вид на днях, конечно, это было связано с Даниэлем. Она также хотела спросить его, где он был в субботу, что он слышал о падении Доун за борт.

Роланд не был в сети. Единственным человеком, который зашел в чат, был Майлз. Окошко с его именем появилось на ее экране.

Привет тебе!

Он сидел недалеко от нее. Люси могла слышать как он хихикает. Было забавно, что он сам смеется над своими шутками. Это был тот вариант общения, который Люси хотела бы иметь с Даниэлем. Если бы он не был таким задумчивым все время. Точнее, если бы он был рядом.

Но он не был.

Она ответила: Как там у тебя погода?

— Становится солнечно — напечатал он, все еще улыбаясь. — Что ты делала прошлой ночью? Я слонялся мимо твоей комнаты, чтобы предложить обед.

Она подняла взгляд от компьютера прямо на Майлза. Его голубые глаза было на столько искренними, у нее возникло желание рассказать ему все, что произошло. Он был настолько невероятен прошлый раз, когда слушал ее рассказ о времени проведенном в Мече и Кресте. Но по чату на этот вопрос никак нельзя было ответить. Не смотря на то, что она хотела ему все рассказать, она не знала, стоит ли вообще говорить с ним на эту тему. Даже втянув Шелби в свой тайный проект, у нее могли возникнуть неприятности от Стивена и Франчески.

Обычная улыбка на лице Майлза сменилась несмелым хмурым взглядом. Люси почувствовала себя ужасно и даже удивленно из-за того, что могла вызвать у него такую реакцию.

Франческа выключила проектор. Когда она скрестила руки на груди, рукава ее шелковой розовой блузки вылезли из кожаного пиджака. В первый раз Люси заметила, насколько далеко был от нее Стивен. Он сидел на подоконнике в западной части комнаты. За весь день он едва сказал слово.

— Давайте посмотрим, насколько хорошо вы обращали внимание, — сказала Франческа, широко улыбаясь студентам. — Почему бы нам не поделиться на пары и поочередно провести притворные интервью.

Люси простонала внутри, когда студенты начали подниматься со своих стульев. Она ничего не слышала из лекции Франчески и не имела никакого понятия о том, какое было задание.

Также она знала, что присоединилась к учебной программе Нефилимов лишь временно, но было ли слишком каждый раз напоминать учителям о том, что она не была такой же, как другие ребята в классе?

Майлз постучал по монитору ее компьютера, где оставил ей сообщение: Нужен партнер? Как раз в то время появилась Шелби.

— Я думаю, мы можем сделать ДВА или Доктора без границ, — сказала Шелби. Она указала на Майлза, чтобы тот возвратился к своей парте. Майлз остался на месте. — Это исключено, я даже фиктивно не собираюсь подавать заявление на место какого-то хромого стоматолога-гигиениста.

Люси смотрела то на Шелби, то на Майлза. Оба казались ей важными, она раньше этого не замечала. На самом деле она хотела, чтобы Майлз был ее партнером — она не видела его с субботы. Она даже в какой-то степени по нему соскучилась. В дружеском смысле. Скорее как «давай наверстаем упущенное за чашечкой кофе», чем «давай прогуляемся на пляже во время заката, и ты будешь смотреть на меня этими великолепными синими глазами». Так как она была с Даниелем, она не думала о других парнях. Она определенно не покраснела стоя посреди класса и напоминая себе о том, что она не думает о других парнях.

— У вас все в порядке? — Стивен оперся своей загорелой рукой на парту Люси и посмотрел на нее своими темно-карими глазами с видом "ты можешь довериться мне".

Но Люси все еще нервничала в его присутствие после того, что он сказал ей и Доун на спасательной шлюпке. Нервничала на столько, что даже не заговорила об этом с Доун.

— Все в полном порядке, — ответила Шелби. Она взяла Люси под локоть и потащила ее в сторону террасы, где другие студенты уже в парах начало отрабатывать интервью. — Мы с Люси как раз собирались поговорить на счет резюме.

Франческа появилась сзади Стивена. — Майлз, — сказала она нежно, — Жасмин все еще нужен партнер, если ты не против составить ей компанию.

Пару партами ниже Жасмин сказала, — Доун и я не смогли договориться, кто будет играть индийскую кинозвезду, — она понизила свой голос, — а кто режиссера по подбору актеров. Так что она бросила меня ради Роланда.

Майлз выглядел разочарованным. — Режиссер, — пробормотал он. — Наконец-то я нашел свое призвание. — Он зашагал в сторону своего партнера, и Люси смотрела, как он идет.

Решив возникшую ситуацию, Франческа и Стивен вернулись в переднюю часть комнаты. Но даже когда он шел с Франческой, Люси чувствовала его взгляд на себе.

Она тихонько проверила свой телефон. Келли так ей и не ответила. Это было на нее не похоже, и Люси корила себя. Может быть было лучше для них обеих держаться на расстоянии. Ведь это было только на некоторое время.

Она последовала за Шелби на улицу и села на деревянную скамейку, установленную в углу веранды. Солнце ярко светило в безоблачном небе, единственная незаполненная студентами часть веранды находилась в тени секвой. Люси стряхнула слой коротких игл со скамьи и натянула повыше ворот свитера.

— Ты была действительно классной во всем прошлой ночью, — сказала она пониженным голосом. — Я… психанила.

— Я знаю, — засмеялась Шелби. — Ты была вся такая… — Она изобразила трясущееся лицо зомби.

— Ой, да ладно. Было трудно. Мой единственный шанс узнать что-то о своем прошлом, и я все испортила.

— Ты южанка и ты виновна. — Шелби пожала одним плечом. — Будь к себе более снисходительна. Я уверена, что у тех старикашек полно родственников. Может даже некоторые не при смерти. — Перед тем, как изменилось выражение лица Люси, Шелби добавила, — Все, что я хочу сказать, если ты захочешь выследить еще какого-нибудь члена семьи, просто скажи. Ты мне нравишься, Люси, и это странновато.

— Шелби, — внезапно прошептала Люси сквозь сжатые зубы. — Не двигайся.

Вдалеке от террасы самый большой, самый зловещий из Предвестников, каких-только видела Люси, колеблясь отбрасывал огромную широкую тень полностью прикрывая обширное красное дерево.

Медленно, проследив за взглядом Люси, Шелби посмотрела на землю. Предвестник использовал настоящую тень дерева как камуфляж. Его части судорожно подергивались.

— Он выглядит больным, или игривым, или, я даже не знаю… — Шелби замерла, закусив губу. — С ним что-то не так?

Люси смотрела через Шелби на лестницу, спускающеюся на первый этаж коттеджа. Под ней располагалось несколько неокрашенных деревянных балок, подпирающих террасу. Если Люси смогла бы удержать тень, Шелби смогла бы к ней присоединиться под террасой, перед тем как кто-нибудь заметит. Она могла бы помочь Люси прочитать послание, и они бы смогли вовремя вернуться назад и присоединиться к классу.

— Ты серьезно не рассматриваешь то, что я думаю, ты серьезно рассматриваешь, — спросила Шелби, — Не так ли?

— Покарауль здесь минуточку, — сказала Люси. — Будь готова, когда я позову.

Люси спустилась на несколько шагов, так, чтобы ее голова была на уровне террасы, на которой остальные студенты были заняты своими интервью. Шелби прикрывала Люси. Она даст знак, если кто-нибудь заметит, что Люси нет на месте.

Люси услышала, как Доун импровизировала с Роландом в углу: — Ты знаешь, я была ошеломлена, когда была номинирована на Золотой Глобус…

Люси посмотрела назад в темноту, которая расстелилась на траве. Она задумалась, видят ли другие студенты тень? Но она не могла сейчас беспокоиться об этом. Она теряла время.

Предвестник был в десяти футах от нее, но там, где она стояла близко к террасе, Люси была скрыта от глаз других студентов. Было бы слишком очевидно, если она подойдет прямо к нему. Ей надо попытаться поднять ее с земли не используя рук. И у нее не было не малейшего понятия, как это сделать.

Это было как раз тогда, когда она заметила другую фигуру с другой стороны красного дерева. Так же спрятанную от взглядов студентов на палубе.

Кэм курил сигарету, напевая, как будто ему было наплевать на весь мир. Если не считать того, что он был полностью покрыт кровью. Его волосы были спутаны на лбу, а его руки — исцарапаны и покрыты синяками. Его майка была мокрая и пропитанная потом, джинсы были так же перепачканы. Он выглядел отвратительно и безобразно, как будто только что вышел из битвы. Только вокруг никого не было — ни тел, ничего. Только Кэм.

Он подмигнул ей.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала Люси.

— Что ты сделал? — ее голова шла кругом от запах крови, который исходил от его окровавленной одежды.

— Ох, просто спасаю твою жизнь. Снова. Это уже который раз? — Кэм скинул пепел с сигареты. — Сегодня это были помощники миссис Софии, и я не могу сказать, что я не получил от этого удовольствие. Кровавые монстры. Они пришли за тобой, ты знаешь. Кто-то сказал, что ты здесь. И, что тебе нравиться бродит по темному лесу, без сопровождение. — Уточнил Кэм.

— Ты просто убил их? — Она пришла в ужас, оглядываясь на террасу, чтобы проверить видела ли их Шелби или кто-нибудь еще. Но нет.

— Нескольких из них, да, только что, собственными руками. — Кэм показал ей руки, облепленные чем то красным и слизистым, то чего Люси не хотела видить. — Я согласен, лес прекрасный, но Люси, там есть много тварей, которые хотят твоей смерти. Так что сделай мне одолжение…

— Нет. Ты не можешь меня просит об одолжениях. Все что касается тебя — мне противно.

— Хорошо. — Он закатил глаза. — Тогда сделай это для Грегори. Оставайся в кампусе. — Он бросил сигарету в траву, развернул плечи и выпустил крылья. — Я не могу все время находится здесь, чтобы наблюдать за тобой. И Бог знает, что Грегори тоже.

Крылья Кэма были длинными, узкими и плотно прилегали к плечам, гладкими и золотыми, покрытые в пестрые черные полосы. Она хотела, чтобы они отталкивали ее, но нет. Как крылья Стивена, крылья Кэма тоже были зазубренными и грубыми — они выглядели так, словно прошли не один бой на выживание. Черные полосы придавали крыльям Кэма темное, чувственное качество. В них было что-то магическое.

Но нет. Она ненавидела все в Кэми. Она всегда будет ненавидеть.

Кэм взмахнул крыльями один раз, отрывая ноги от земли. Хлопанье крыльев было слишком резким, так что порывом ветра от них взлетели листья с земли.

— Спасибо тебе, — сухо сказала Люси, прежде чем он поднялся над террасой. Затем он исчез в тени леса.

Кэм защищал ее сейчас? Где был Даниель? Разве в Береговой линии не должно быть безопасно?

После ухода Кэма, Предвестник — причина по которой Люси пришла сюда в первую очередь — крутился вокруг тени как маленький черный ураган.

Ближе. Еще немного ближе.

В конце тень переползла в воздух, как раз над ее головой.

— Шелби. — громко прошептала Люси. — Спускай сюда.

Шелби посмотрела вниз на Люси. На то как ураган в форме предвестника навис над ней. — что так долго? — спросила она, спускаясь по лестницы как раз чтобы увидит как массивный предвестник падает вниз.

Прямо в руки Люси.

Люси закричала, но к счастью Шелби закрыла ее рот своей рукой.

— Спасибо тебе, — сказала Люси, озвучивая слова в пальцы Шелби.

Девушки все еще стояли в трех шагах под террасой, в поле зрения любого, кто перешел бы на теневую сторону. Люси не могла выпрямить колени под весом тени. Она была самая тяжелая и холодная из тех, которые Люси трогала. Тень была не черной, как другие, а чахло зеленовато-серая. Ее части до сих пор теребились и загорались как вспышки отдаленной молнии.

— У меня нехорошее предчувствие, — сказала Шелби.

— Перестань, — Люси вздохнула. — Я вызвала его. Теперь твоя очередь смотреть в него.

— Моя очередь? Разве кто-то говорил о моей очереди? Ты сама меня сюда затащила. — Шелби подняла руки, показывая, что последнее, что она хочет, это прикоснуться к чудовищу в руках Люси. — Я знаю, я сказала, что помогу тебе найти твоих новых родственников, но не такого родственника, как ты держишь в своих руках… Думаю, ни один из нас не хочет встречаться.

— Шелби, пожалуйста, — попросила Люси, издавая стоны от ощущения тяжести, холода и злобы, испускаемых тенью. — Я не Нефилим. Я не сделаю этого без твоей помощи.

— Что именно ты пытаешься сделать? — спросил голос откуда-то сверху позади них. Стивен оперся руками на перила и впивался взглядом в девушек. Он казался больше, чем в классе, возвышаясь над ними, как будто он увеличился в размерах. В его темно-карих глазах был гнев, Люси могла чувствовать жар, исходящий от них, и она была напугана. Даже Предвестник в ее руках задрожал и двинулся прочь.

Девушки так испугались, что закричали.

Сотрясаемая звуком, тень ускользнула из рук Люси. Она двигалась так быстро, что у Люси не было и шанса поймать ее, тень не оставила ничего, кроме ощущения холода и запаха плесени.

В отдалении, раздался звонок. Все другие дети всей толпой пошли к столовой на обед. Около его выхода, Майлс просунул голову через перила и посмотрел вниз на Люси, но он бросил взгляд на раскаленное выражение Стивена и ушел вместе с другими.

— Люси, сказал Стивен, более вежливо чем она ожидала. — Ты не будешь против увидеться после школы?

Когда он поднял руки с перил, дерево под ними было темным и опаленным

Стивен открыл дверь до того, как Люси постучала. Его серая рубашка была слегка помята, а узел черного галстука ослаблен. Он сохранял спокойствие, которое, начала понимать Люси, отнимало много сил у демона. Он протер очки носовым платком с монограммой и прошел внутрь.

— Пожалуйста входи.

Кабинет был небольшой, словно предназначенный вместить большой черный стол, три высокие темные книжные полки, забитые сотнями книг в потрепанных обложках. Все выглядело комфортабельно и уютно, не так Люси представляла себе кабинет демона. Персидский ковер лежал посреди комнаты, широкие окна открывали вид на секвойи на востоке. Теперь в сумраке лес выглядел эфемерно, с легким оттенком лаванды.

Стивен сел в одно из темно-бордовых деревянных кресел, а другое пододвинул Люси. Она рассматривала произведения искусства в рамках, размещенные на каждом участке стен. Большинство — портреты, написанные с разной степенью точности. Люси различила несколько эскизов Стивена и несколько набросков Франчески.

Люс сделала глубокий вдох, гадая как начать. — Я сожалею, что вызвала этого Предвестника сегодня. Я…

— Ты кому нибудь рассказала о том, что случилось с Доун в воде?

— Нет. Вы сказали мне этого не делать.

— Ты не говорила Шелби? Майлзу?

— Я никому не говорила.

Он задумался на минуту. — Зачем ты призвала Предвестника на следующий день после нашего разговора на яхте?

— Он сам выскочил. Когда я росла, они всегда были частью теней. Они отделялись и приходили ко мне. Поэтому я призывала их и раньше, до того, как поняла, что они собой представляют — Люси вздохнула. — Действительно, глупо.

— Это не глупо. — Стивен поднялся и подошел к самой дальней книжной полке. Он вытащил тонкую книгу в пыльной красной обложке и положил ее на стол. Платон: "Республика". Стивен открыл искомую страницу и повернул книгу Люси.

На странице была иллюстрация с изображением пещеры и группы мужчин, скованных цепью, стоящих лицом к стене. Позади них горел огонь. Они указывали на тени на стене, отбрасываемые другими людьми, стоящими позади них. Под картинкой была надпись: "Аллегория пещеры".

— Что это? — спросила Люси. Ее знания о Платоне начинались и заканчивались на том, что он общался с Сократом.

— Доказательство того, что назвав Предвестников тенями, ты действительно оказалась права. — Стивен указал на картинку. — Представь, что эти люди провели свою жизнь, видя только эти тени на стене. Они осознавали окружающий мир и что происходит в нем из этих теней, никогда не видя тех, кто отбрасывает эти тени. Им никогда не суждено понять, почему они видят тени.

Она проследила за пальцем Стивена, указывающим на вторую группу людей. — То есть они никогда не обернутся, никогда не увидят людей и предметы, отбрасывающие тени?

— Точно. И поскольку они никогда не увидят, что отбрасывает тень, они предполагают, что то, что они видят — тени на стене — это реальность. Они не могут даже предположить, что тени — это отображения чего-то более реального и истинного. — Он замолчал. — Ты понимаешь, почему я тебе это рассказываю?

Люси кивнула. — Вы хотите, чтобы я перестала общаться с Предвестниками?

Стивен закрыл книгу с хлопком, затем пересек комнату и остановился у окна. Она почувствовала, что разочаровала его.

— Потому что я не верю, что ты перестанешь…. общаться с Предвестниками, даже если я попрошу тебя об этом. Но я пытаюсь сделать так, чтобы ты поняла, с чем ты имеешь дело, когда в следующий раз призовешь Предвестника. Предвестники — это тени минувшего. Они могут быть полезными, но они также содержат множество искажений, иногда очень опасных. Здесь есть чему поучиться. Четкая, безопасная техника вызова; затем, конечно, когда ты отточишь свои таланты, шум Предвестника может быть экранирован и послание, которое он содержит, будет более четким -

— Вы имеете ввиду этот шипящий свист? Есть способ слышать через него?

— Неважно. Пока еще. — Стивен повернулся и засунул руки в карманы брюк. — Где ты и Шелби были вчера?

Люси чувствовала себя некомфортно, она покраснела. Эта встреча проходила не так, как она ожидала. Она предполагала, что ее накажут или будут ругать.

— Мы пытались узнать побольше о моей семье, — она была рада смене темы. К счастью, Стивен не предполагал, что она видела Кэма раньше. — Или о моих семьях, думаю, я должна сказать так.

— Это все?

— У меня неприятности?

— Ты больше ничего не делала?

— Что я еще могла делать?

Ее пронзила мысль, что Стивен мог подумать, что она пыталась отправить сообщение Даниэлю или еще что-то. Как будто она знала, как это сделать.

— Призови тень сейчас, — сказал Стивен, открывая окно. Уже наступили сумерки, и внутренний голос подсказал Люси, что большинство студентов уже ужинают.

— Я… я не знаю смогу ли я.

Глаза Стивена смотрели теплее, чем раньше, почти взволнованно. — Когда мы призываем Предвестников, мы формируем желание. Не желание чего-то материального, а желание познать мир, нашу роль в нем, и то, что должно с нами случиться.

В тот же момент Люси подумала о Даниэле, чего бы она хотела больше всего в их отношениях. Она не ощущала, что играет большую роль в том, что произойдет с ними, но она хотела этого. Так ли она призывала Предвестников до того, как узнала, как это делать?

Нервничая, она устроилась в середине кресла, закрыла глаза. Она представила тень, отделяющуюся от ветви дерева снаружи, приближающуюся и увеличивающуюся, заполняющую проем открытого окна. Затем подплывающую к ней.

Она сначала почувствовала легкий запах плесени, почти как у маслин, затем открыла глаза, чувствуя прохладное покалывание на щеке. Температура в комнате понизилась на несколько градусов. Стивен потирал руки во внезапно ставшим влажным и прохладным кабинете.

— Да, вот так, — промурлыкал он.

Предвестник висел в воздухе кабинета, тонкий и растянутый, не больше, чем шелковый шарф. Он скользил к Люси, затем обернулся вокруг пресс-папье из выдувного стекла на столе. Люси задыхалась. Стивен улыбался, когда подошел к ней, управляя тенью, пока она не приняла форму тонкого темного экрана.

Затем тень оказалась в ее руках, и Люси начала тянуть. Осторожно, будто растягивая тесто для пирога, стараясь не порвать, Люси много раз видела, как ее мать делала это. Темнота перешла в приглушенную серость; затем показалось слабое черно-белое изображение.

Темная спальня с односпальной кроватью. Люси — точнее, бывшая Люси — лежала на боку, уставившись в открытое окно. Ей должно быть лет шестнадцать. Дверь позади кровати была открыта, и лицо, освещенное светом из прихожей, появилось в дверном проеме. Мама.

Мать, повидаться с которой Люси ездила вместе с Шелби! Но моложе, намного моложе, возможно, не старше пятидесяти лет, на носу — очки. Она улыбалась, от радости, что видела свою дочь спящей, затем закрыла дверь.

Минутой позже пара пальцев отодвинула оконную раму. Глаза Люси расширились, в то время как другая Люси села в кровати. Кончики пальцев за окном напряглись, затем стала видна пара рук, сильные плечи, освещенные голубоватым лунным светом. А затем и лицо Даниеля, когда он влез через окно.

Сердце Люси часто забилось. Она хотела нырнуть в Предвестника, как и вчера с Шелби. Но Стивен щелкнул пальцами, тень скрутилась вверх, как оконная шторка. Затем развалилась на части и упала.

Частички тени лежали на столе. Люси хотела взять одну, но она распалась в ее руках.

Стивен сел позади своего стола, исследую Люси глазами, как будто высматривая, что с ней произошло после увиденного. Внезапно, то, что она увидела в Предвестнике, стало казаться очень личным, она не была уверена, что хотела показать Стивену, насколько ее это тронуло. После всего, он технически был на другой стороне. За последние несколько дней она видела в нем все больше от демона. Не только взрывной темперамент, проявлявшийся даже в том, как он двигался, но и великолепные темные с золотом крылья. Стивен был очарователен и обладал магнетизмом, также как Кэм, она напомнила себе, также как Кэм, он был демоном.

— Почему ты помогаешь мне с этим?

— Потому что я не хочу, чтобы ты пострадала, — едва прошептал Стивен.

— Неужели это и вправду было?

Стивен отвел взгляд. — Тень — это отображение чего-то. И кто знает насколько оно искаженное. Это тень прошлого, не реальности. В Предвестнике всегда есть часть правды, но не полностью. Вот в чем его проблема и опасность для начинающих. — Он посмотрел на часы. Откуда-то снизу донеся звук открываемой и закрываемой двери. Стивен напрягся, когда услышал стук каблуков по лестнице.

Франческа.

Люси попыталась прочесть по выражению лица Стивена, о чем он думает. Он вручил ей «Республику», которую она засунула в свой рюкзак. До того, как красивое лицо Франчески появилось в проеме двери, Стивен сказал Люси, — В следующий раз, когда ты и Шелби не выполните свое задание, я поручу вам написать научно-исследовательскую работу на пять страниц с цитатами. В этот раз, я отпускаю тебя с предупреждением.

— Я понимаю. Люси встретилась взглядом с Франческой в дверях.

Она улыбнулась Люси — возможно, это была улыбка типа «тебе пора идти» или «ты меня не проведешь», сложно сказать. Немного дрожа, закидывая свой рюкзак на плечо, Люси пошла к двери, сказав напоследок Стивену, — Спасибо.

Шелби разожгла камин, когда Люсив вернулась в их комнату в общежитии. Чугунок был внутри рядом с ночной лампой Будды и целая комната пахла томатным соусом.

— У нас закончились макароны с сыром, но я приготовила тебе немного супа. — Шелби налила половник обжигающей жидкости в миску, посыпала сверху свежемолотым перцем и подала Люси, которая упала на свою кровать. — Это было ужасно?

Люси наблюдала, как пар поднимается от ее миски, и не знала, что сказать. Странно, да. Запутано. Немного пугающе. Определенно… уполномочивающе.

Но, это не было ужасно, нет.

— Это было нормально. — Стивен, кажется, доверял ей, по крайне мере до такой степени, что собирался позволить ей призывать Предвестников и дальше. И другие студенты, вроде бы, тоже ему доверяли, даже восхищались. Никто другой не сомневался в мотивах его поведения или в его преданности. Но с Люси он был таким загадочным, таким непонятным.

Люси и раньше доверяла не тем людям. В лучшем случае — легкое преследование, в худшем — это легкий способ быть убитой. Именно это сказала ей мисс София в ту ночь, когда пыталась убить ее.

Даниэль посоветовал Люси доверять своим инстинктам. Но ее собственные чувства казались самыми ненадежными. Она задавалась вопросом, знал ли Даниэль о Береговой линии, когда сказал ей об этом, был ли его совет способом подготовить ее к долгой разлуке, когда она будет все меньше и меньше уверена во всем в жизни. В своей семье. В своем прошлом. В своем будущем.

Она подняла глаза от миски на Шелби. — Спасибо за суп.

— Не позволяй Стивену вмешиваться в твои планы, — раздраженно сказала Шелби. — Мы должны продолжать плотно работать с Предвестниками. Я сыта по горло этими ангелами и демонами, и их властными притязаниями. «Оу, мы знаем лучше тебя, потому что мы настоящие ангелы, а ты всего лишь внебрачный ребенок какого-то всеми забытого ангела».

Люси засмеялась, но она подумала, что сегодняшняя мини-лекция Стивена и то, что он ей дал «Республику», было как раз непроявление его власти. Конечно, сейчас она не могла рассказать этого Шелби, только не тогда, когда она впала в свою обычную рутину «я против всего в Береговой линии».

— Я хочу сказать, что я знаю, что у тебя есть что-то происходит с Даниелем, — продолжала Шелби. — Но если серьезно, что хорошего ангел сделал для меня?

Люси пожала плечами извиняясь.

— Я скажу тебе: ничего. Ничего, кроме того, что обрюхатил мою мать и потом бросил нас до того, как я родилась. Абсолютно божественное поведение. — Шелби фыркнула. — И самое смешное — всю жизнь моя мама твердила мне, что я должна быть благодарной. За что? За этот свалившийся с неба дар или за огромный лоб, который я унаследовала от отца? Нет, спасибо. — Она хмуро пнула койку. — Я отдала бы все, лишь бы быть нормальной.

— На самом деле? — Люси провела целую неделю, чувствуя себя ниже, чем ее одноклассники Нефилимы. Она знала, там хорошо, где нас нет, но не могла поверить в это. Какое преимущество видела Шелби в отсутствии способностей Нефилимов?

— Подожди, — сказала Люси, — твой бывший горе-бойфренд. Он был…

Шелби смотрела прочь. — Мы медитировали вместе, и я не знаю, как так вышло, я начала подниматься в воздух. Не высоко, где-то сантиметров 10 над полом. Но Пол не мог не заметить это. Он начал доставать меня с вопросами, что еще я умею, спрашивать всякие глупости.

— Например?

— Я не знаю, — сказала Шелби. — Всякую ерунду о тебе, на самом деле он хотел знать, научила ли ты меня подниматься в воздух. И умеешь ли ты сама подниматься.

— Почему я?

Вероятно, это его фантазии о моей соседке по комнате. В любом случае, ты должна была видеть его лицо в тот день. Как будто я какой-то цирковой уродец. У меня не было выбора, и я порвала с ним.

— Это ужасно. — Люси стиснула руку Шелби. — Но это его проблема, не твоя. Большинство ребят в Береговой линии смотрят на Нефилимов забавно, но я была во многих школах и начинаю понимать, что это только маска, скрывающая реальное отношение. Кроме того, «нормальных» нет. У Фила наверняка есть свои странности.

— Вообще-то, у него странные глаза. Они голубые, но настолько светлые, будто выцветшие. Он вынужден носить специальные контактные линзы, чтобы люди не пялились на него. — Шелби повернула голову. — Плюс, ты знаешь, этот третий сосок. — Она начала смеяться, ее лицо покраснело, когда Люси начала смеяться вместе с ней, они смеялись до слез, когда легкое постукивание в окно прервало их веселье.

— Лучше бы это был не он. — Голос Шелби немедленно успокоился, когда она прыгнула к открытому окну и в спешке уронила с кровати банку с консервированной юккой.

— Это к тебе, — сказала она, почти оцепенело.

Люси была у окна в мгновение ока, потому что уже почувствовала его. Опершись ладонями на подоконник, она наклонилась вперед в свежий ночной воздух.

Она была лицом к лицу, губами к губам с Даниелем.

На долю секунды ей показалось, что он смотрит мимо нее внутрь комнаты на Шелби, но потом он начал целовать ее, обхватив ее голову своими руками и прижимая ее к себе, заставляя ее задыхаться. Недельный запас тепла проходил через нее, вместе с невысказанными извинениями за резкие слова, сказанные в последнюю ночь на пляже.

— Привет, — прошептал он.

— Привет.

Даниэль был в джинсах и белой майке. Его волосы были волнистыми. Его огромные жемчужно-белые крылья бились позади, исследуя ночь, маня ее. Они двигались почти в такт с биением ее сердца. Она хотела прикоснуться к ним, завернуться в них, как последний раз на пляже. Это было ошеломляюще — видеть его зависшим перед ее окном на третьем этаже.

Он взял ее за руку и потянул за подоконник в свои объятья. Но потом опустил ее на широкий плоский выступ за окном, который она никогда не замечала.

Она всегда хотела плакать, когда была счастлива. — Ты не должен быть здесь. Но я так счастлива, что ты здесь.

— Докажи это, — сказал он, улыбаясь, притянув ее голову к своей груди. Он обнял ее за талию одной рукой. Тепло распространялось от его крыльев. Она смотрела поверх его плеч, и весь мир был белым. Вся мягко сверкало и переливалось в лунном свете. А потом огромные крылья Даниэля начали биться.

Появилось легкое ощущение тяжести, и она поняла, что поднимается, нет, летит, высоко в небо. Выступ казался все меньше, звезды — все ярче, ветер обдувал ее, ерошил волосы.

Они поднимались все выше в ночь, пока школа не стала темным пятном внизу, а океан — серебряным одеялом на земле. Пока они не проникли в перистый слой облаков.

Ей не было холодно или страшно. Она чувствовала себя свободной от всего, что угнетало ее на земле. Свободной от опасности, от любой боли, которую она когда-либо испытывала. Свободной от гравитации. И такой влюбленной. Губы Даниэля провели дорожку поцелуев на ее шее. Он крепко обнял ее за талию и повернул к себе лицом. Ее ноги расположились на его ступнях, точно также, когда они танцевали над океаном. Ветра не было, воздух вокруг них был теплым и спокойным. Единственными звуками, которые были слышны, это были биение крыльев Даниэля, колеблющихся в небе, и стук ее собственного сердца.

— Ради таких мгновений, — сказал он, — стоит пережить все, что происходит.

А потом он поцеловал ее так, как не целовал никогда прежде. Долгим, жадным поцелуем, который, казалось, будет длиться вечно. Его руки прослеживали линии ее тела, сначала легко, а потом более напористо, восхищаясь ее формами. Она таяла в нем, и он провел пальцами по ее бедрам, ее груди, плечам. Он контролировал каждую часть ее тела.

Она чувствовала его мускулы под хлопковой рубашкой, его руки и шею, впадинку на спине. Она поцеловала его в подбородок, в губы. Здесь, в облаках, глядя в глаза Даниэля, более яркие, чем любая звезда, ярче, чем она когда-либо видела, Люси принадлежала ему безраздельно.

— А мы можем просто остаться здесь навсегда? — спросила она. — Мне никогда не будет этого достаточно. Достаточно тебя.

— Я надеюсь, нет. — Даниэль улыбнулся, но скоро, слишком скоро его крылья начали двигаться, выравниваясь. Люси знала, что последует за этим. Медленный спуск.

Она поцеловала Даниэля в последний раз и убрала руки с его шеи, готовясь к полету, а потом она потеряла контроль.

И упала.

Казалось, все происходило в замедленном движении. Люси перевернулась, дико замахала руками, а затем ее подхватил такой холодный и резкий порыв ветра, что она задохнулась. Последнее, что она видела — это глаза Даниэля, шок на его лице.

Потом все ускорилось, и она начала падать так быстро, что у нее перехватило дыхание. Мир был вращающейся черной пустотой, она почувствовала дурноту и страх, глаза резало от ветра, потом в глазах потемнело, будто она попала в туннель. Она была на грани обморока.

Так бы и произошло.

Она никогда не узнает, кто она на самом деле, не узнает, стоит ли все этого. Достойна ли она любви Даниэля, а он — ее. Все было кончено.

Ветер свистел в ушах. Она закрыла глаза в ожидании конца.

И затем он поймал ее.

Вокруг нее были руки, сильные, знакомые руки, и она мягко замедлялась, больше не падая — она парила. С Даниелем. Ее глаза были закрыты, но Люси знала, что это он.

Она начала плакать, успокаиваясь, что Даниель поймал ее, спас ее. Она никогда не любила его больше, чем в этот миг — неважно, сколько жизней она уже прожила.

— Ты в порядке? — прошептал Даниель, его голос был мягким, его губы были так близко от ее.

— Да, — она могла чувствовать взмахи его крыльев. — Ты поймал меня.

— Я всегда поймаю тебя, если ты будешь падать.

Медленно они возвращались в мир, который недавно покинули. К Береговой линии и океану, мягко плескавшемуся у утесов. Когда они приблизились к общежитию, он плотно сжимал ее, и мягко спускался к выступу.

Люси коснулась ногами подоконника и посмотрела на Даниеля. Она любила его. Это было единственное, в чем она была уверена.

— На месте, — сказал он, выглядя серьезным. Его улыбка исчезла, пропал блеск в его глазах. — Это должно удовлетворить твою охоту к перемене мест, хотя бы на некоторое время.

— Что значит, охоту к перемене мест?

— То, как ты покидаешь студенческий городок? — В его голосе было намного меньше теплоты, чем минуту назад. — Ты должна перестать делать это, когда меня нет рядом, чтобы присмотреть за тобой.

— О, перестань, это был все лишь глупый школьный выезд. Все были там. Франческа, Стивен. — Она отстранилась, думая о реакции Стивена на то, что случилось с Доун. Она не смела даже упомянуть о поездке с Шелби. Или о встрече с Кэмом.

— Ты очень усложняешь некоторые вещи для меня, — сказал Даниель.

— Мне тоже было не легко.

— Я сказал тебе, что есть правила. Я сказал тебе не покидать кампус. Но ты меня не послушала. Как много раз ты ослушалась меня?

— Ослушалась тебя? — Она рассмеялась, но внутри нее нарастало раздражение и слабость, — Кто ты мне, мой парень или мой хозяин?

— Ты знаешь, что может случиться, когда ты выходишь отсюда? Опасности, которые ты можешь на себя навлечь?

— Давай раскроем секреты, — сказала она. — Кэм тоже знает, что я здесь.

— Конечно, Кэм знает, что ты здесь, — сказал раздраженный Даниэль. — Сколько раз я должен тебе объяснять, что Кэм не представляет опасности прямо сейчас? Он не будет пытаться контролировать тебя.

— Почему нет?

— Потому что он знает лучше. И ты должна усвоить это, прежде чем ускользать отсюда. Есть опасности, о которых ты даже не подозреваешь.

Она открыла рот, но не знала, что сказать. Если она расскажет Даниэлю, что разговаривала с Кэмом в тот день, что он убил приспешников мисс Софии, то это только подтвердит его слова. Гнев вспыхнул в Люси, на Даниэля, на его тайные правила, на его заботу о ней, как о ребенке. Она готова была отдать все, чтобы быть с ним, но его глаза превратились в непробиваемые серые щиты, а время, проведенное в небе, казалось сном.

— Ты понимаешь, через какой Ад мне приходиться проходить, чтобы сохранить тебя в безопасности?

— Как я могу понять, когда ты ничего мне не рассказываешь?

Красивые черты лица Даниэля исказились от гнева.

— Это ее вина? — Он показал пальцем на ее комнату в общежитии. — Какие зловещие идеи она вбила тебе в голову?

— Я могу думать сама, спасибо, — Люси сузила глаза. — Но откуда ты знаешь Шелби?

Даниэль проигнорировал вопрос. Люси не могла поверить, что он разговаривает с ней так, будто она была провинившимся домашним животным. Всей теплоты, которая наполнила ее, когда Даниэль целовал ее, обнимал ее, смотрел на нее — было не достаточно, когда она чувствовала холод каждый раз, когда он говорил так с ней.

— Возможно, Шелби права, — сказала она. Она так долго не видела Даниеля, но Даниель, которого она хотела видеть, того, кто любил ее больше всех на свете, который следовал за ней тысячелетиями, потому что не мог жить без нее, остался в облаках, не здесь, контролирующий ее во всем. Вероятно, даже после всех этих жизней, она все еще не знала его.

— Может быть, ангелы и люди не должны быть…

Но она не могла сказать этого.

— Люси. — Его пальцы сжали ее запястье, но она отдернула руку. Его глаза были открыты и темны, а щеки бледны от холода. Ее сердце желало схватить его и обнять, прижать крепко к себе, но она понимала, что это не тот спор, который будет решен поцелуем.

Она пролезла мимо него на подоконник и скользнула в открытое окно, удивленная, что в комнате было темно. Она встала на пол, когда она повернулась к Даниэлю, то заметила, что его крылья дрожат. Будто он плакал. Она захотела вернуться к нему, удержать его, успокоить и любить его.

Но она не могла.

Она задвинула шторы и осталась в темной комнате одна.

9

Десять дней

Когда Люси проснулась во вторник утром Шелби уже собралась. Ее кровать была заправлена, стеганое одеяло ручной работы из квадратных кусочков материи свернуто в изножье кровати, пушистая красная жилетка и сумка висели рядом с дверью.

Все еще одетая в пижаму, Люси поставила кружку с водой греться в микроволновку, чтобы сделать чай, затем села, проверить свою электронную почту.

Кому: lucindap44@gmail.com

От кого: callieallieoxenfree@gmail.com

Отправленно: Понедельник 11/16 13:34

Тема: Пытаюсь не перейти на личности.

Дорогая Л,

Получила твое письмо, и начнем с начала, я тоже по тебе скучаю. Но у меня есть немного сумасшедшее предложение: мы должны все наверстать. Ненормальная Келли и ее дикие идеи. Я знаю, что ты занята. Я знаю, что ты находишься под наблюдением и тебе тяжело сделать что-либо тайком. Но я не знаю каждой детали твоей жизни. С кем ты обедаешь? Какой урок тебе нравится больше всего? Что вообще произошло с тем парнем? Видишь, я даже не знаю его имени. Я ненавижу это.

Я рада, что у тебя появился мобильный, но не пиши мне сообщение о том, что ты позвонишь. Просто звони. Я не слышала твоего голоса сто лет. Я не зла на тебя. Пока что.

Обнимаю.

Люси закрыла письмо. Разозлить Келли было почти невозможно. Она раньше никогда этого не делала. Сам факт, что Келли даже не подозревает, что Люси врет, доказывает насколько они отдалились. Люси было очень стыдно.

В следующем письме:

Кому: lucindap44@gmail.com

От: thegaprices@aol.com

Отправлено: Понедельник, 16 ноября в 20-30

Тема: Дорогая, мы тоже тебя любим.

Люси, малышка,

Твои письма освещают наши дни. Как поживает команда по плаванию? Ты сушишь волосы, ведь сейчас на улице холодно? Я знаю, что ною, но я скучаю по тебе.

Как думаешь, тебе разрешат покинуть Меч и Крест на следующей неделе на День благодарения? Может папа позвонит декану? Мы не хотели спешить, но твой папа уже съездил и купил индейку на всякий случай. Я заполнила дополнительную морозилку пирожками. Ты все еще предпочитаешь со сладкой картошкой? Мы тебя любим и все время думаем о тебе.

Мама.

Рука Люси замерла на мышке. Утро вторника. До Дня благодарения оставалось еще полторы недели. Первый раз ее любимый праздник не занимал все ее мысли. Но также быстро как эта мысль пришла ей в голову, она постаралась прогнать ее прочь. Мистер Коул ни за что не отпустит ее домой на День благодарения.

Она уже хотела нажать "ответить", когда мигающий оранжевый конвертик в углу экрана привлек ее внимание. Майлз был в сети. Он пытался с ней пообщаться в чате.

Майлз (8-08): Доброе утро, мисс Люси.

Майлз (8:09): Я УМИРАЮ С ГОЛОДУ. Ты просыпаешься такой же голодной, как я?

Майлз (8:15): Не хочешь позавтракать? Я зайду за тобой по пути. 5 минут?

Люси посмотрела на часы: 8-21. Раздался стук в дверь. Она все еще была в пижаме. Все еще не причесана. Она приоткрыла дверь.

Утреннее солнце залило деревянный пол коридора. Это напомнило ей о всегда солнечной лестнице в родительском доме, по которой она спускалась на завтрак, о том, как весь мир выглядел ярче, когда смотришь на него через коридор заполненный светом.

Майлс сегодня был без своей Доджерской кепки, поэтому это был один из немногих разов, когда она могла ясно видеть его глаза. Они на самом деле были темно синие, как синие небо летом в восемь часов. Его волосы были мокрые, и вода капала на плечи его майки. Люси сглотнула, неспособная остановить себя от представления его в душе. Он ей улыбнулся, показывая ямочки и свою супер белую улыбку. Он сегодня казался настоящим калифорнийцем, Люси была удивленна, насколько хорошо он выглядел.

— Эй. — Люси старалась спрятать за дверью как можно больше своего тела в пижаме. — Я только что увидела твое сообщение. Я за завтрак, но я еще не одета.

— Я могу подождать. — Майлз прислонился к стене коридора. Его живот громко забурчал. Он попытался скрестить руку на поясе, чтобы заглушить звук урчания.

— Я быстро, — засмеялась Люси, закрывая дверь. Она встала напротив шкафа, пытаясь не думать ни о дне благодарения, ни о родителях, ни о Келли, ни о других дорогих ей людей, которые все сразу ускользали от нее.

Она вытащила длинный серый свитер из шкафа и надела его вместе с черными джинсами. Она почистила зубы, одела большие серебряные серьги, помазала руки лосьоном, схватила свою большую сумку и взглянула на себя в зеркало.

Она не выглядела как девушка, у которой проблемы в отношениях, или как девушка, которая не может поехать на день благодарения домой к семье. В этот момент она выглядела как девушка, взволнованная тем, что за дверью, которую она сейчас откроет, стоит парень, рядом с которым она чувствует себя нормальной и счастливой и вроде как всеобъемлюще прекрасной.

Парень, который не был ее возлюбленным.

Открывая дверь Майлзу, она вздохнула. Его лицо сияло.

Когда они вышли, Люси осознала, что погода изменилась. Залитый солнцем утренний воздух был таким же свежи, как и прошлой ночью, когда они с Даниелем были на крыше. И тогда он казался очень холодным.

Майлз протянул ей свою огромную куртку цвета хаки, но она отмахнулась. — Чтобы согреться, мне нужно немного кофе.

Они сели за тот же самый стол, за которым сидели на прошлой неделе. В тот же момент пара студентов официантов поспешили к ним. Оба парня казались друзьями Майлза, они шутливо разговаривали. Люси никогда так не обслуживали, когда она сидела с Шелби. Пока парни закидывали Майлза вопросами, — как сыграла его любимая футбольная команда, смотрел ли он ролик на YouTube о парне, который подшутил над своей девушкой, были ли у него планы на сегодняшний вечер после школы, — Люси оглядывала террасу в поисках своей соседки, но не могла ее найти.

Майлз отвечал на все вопросы парней, но казался не заинтересованным в продолжение беседы. Он указал на Люси. — Это Люси. Она хочет большую чашку вашего самого горячего кофе и…

— Омлет, — сказала Люси, закрывая маленькое меню, которое каждый день печаталось в столовой Береговой линии.

— Тоже самое для меня, спасибо парни. — Майлз вернул им меню и повернулся к Люси. — Кажется, я не видел тебя в последнее время вне уроков. Как дела?

Вопрос Майлза удивил ее. Может потому, что уже с самого утра чувство вины ее не покидало. Ей понравилась то, что не было вопросов типа «Где ты пряталась?» или «Ты меня избегаешь?». Просто вопрос: «Как дела?»

Она лучезарно улыбнулась ему, затем улыбка начала угасать и в конце концов она содрогнулась, сказав, — Все нормально.

— О.

Ужасная ссора с Даниелем. Ложь родителям. Потеря лучшей подруги. Часть ее хотела все выложить Майлзу, но она знала, что не станет делать это. Не могла. Это бы перевело их дружбу на другой уровень, и она не думала, что это была хорошая идея. У нее раньше никогда не было друга парня, такого друга, с которым она могла бы всем поделиться и полагаться как на подругу. Станет ли все… сложнее?

— Майлз, — наконец-то сказала она, — что люди делают тут на день благодорения?

— Я не знаю. Думаю, я никогда не был поблизости, чтобы узнать. Иногда мне хотелось бы. День благодарения в моем доме проходит в неприятно огромной компании. Самое малое сто человек. Как десять курсов. И все в строго вечерних костюмах.

— Ты шутишь.

— Он покачал головой. — Хотелось бы. Серьезно. Мы даже нанимаем парковщиков. — После паузы он добавил. — А почему ты спрашиваешь — подожди, тебе некуда идти?

— Ох…

— Ты поедешь. — Засмеялся он ее шокирующему выражению. — Пожалуйста. Мой брат в этом году не приедет из колледжа, а он был единственным моим утешением. Я показал бы тебе Санта-Барбару. Мы смогли бы заменить индюшку на самые лучшие в мире тако в Супер Рика. — Он поднял одну бровь. — Это было бы менее мучительно, если ты была бы там со мной. Могло бы даже быть весело.

Пока Люси обдумывала его предложение, она почувствовала рука у себя на плече. Она сразу же узнала прикосновение, — успокаивающее с целебной силой, — Франчески.

— Я говорила с Даниелем вчера вечером, — сказала Франческа.

Люси пыталась не реагировать, когда Франческа нагнулась. Пошел ли Даниель к ней вчера после того как Люси на него накричала? Сама идея заставила ее ревновать, хотя она даже не знала почему.

— Он переживает за тебя. — Франческа задумалась и, казалось, искала лицо Люси. — Я сказала, что ты хорошо справляешься учитывая твое новое окружение. Я сказала ему, что я в твоем полном распоряжении. Пожалуйста пойми, что ты можешь приходить ко мне, если у тебя есть вопросы. — Острота появилась в ее взгляде, жесткое, свирепое качество. Приходи ко мне, а не к Стивену, казалось, читалось в ее взгляде.

И затем Франческа ушла, так же быстро как и появилась, шелковая подкладка ее белого шерстяного пальто шуршала о ее колготки.

— Итак… День благодарения, — наконец-то сказал Майлз, потирая руки.

— Хорошо, хорошо. — Люси проглотила остатки кофе. — Я подумаю об этом.

Шелби не появилась в домике Нефилимов на утренние уроки, — лекцию по призыву ангельских предшественников, что-то вроде послания небесной голосовой почты. К обеду Люси начала нервничать. Но войдя в класс по математики, она наконец-то заметила знакомую красную жилетку и практически кинулась к ней.

— Эй! — Она дернула за густой блондинистый хвостик свой соседки по комнате. — Где ты была?

Шелби медленно обернулась. Взгляд на ее лице напомнил Люси о первом дне в Береговой линии. Ноздри Шелби расширились и ее брови выгнулись вперед.

— Ты в порядке, — спросила Люси.

— Прекрасно. — Шелби отвернулась от нее и начала мухлевать над ближайшем замком, подобрав комбинацию, она его открыла. Внутри лежал футбольный шлем и пустые бутылки от Гаторейда. На внутренней стороне дверки висел плакат девушки.

— Это вообще твой шкафчик? — спросила Люси. Она не знала ни одного Нефилима, которых пользовался бы шкафчиком, но Шелби копалась в этом и лихо выкидывала через плечо грязные потные носки.

Шелби захлопнула шкафчик и направилась к следующему. — Сейчас ты меня осуждаешь?

— Нет. — Люси покачала головой. — Шел, что происходит? Ты исчезла этим утром, не пришла на уроки…

— Сейчас я здесь, не правда ли? — Шелби вздохнула. — Френки и Стивен не против, чтобы у девушки был свободный день, не как эти гуманоиды.

— Зачем тебе понадобился свободный день? Ты была в порядке прошлой ночью, пока…

Пока Даниель не появился.

Как раз перед тем, какДданиель появился в окне, Шелби побледнела, затихла и лежала вытянувшись на кровати.

— Пока Шелби смотрела на Люси так, будто у нее резко упал на половину IQ, Люси осознала, что стоит посереди зала. Там, где заканчивались ржавые шкафчики, вдоль серой стены выстроились в ряд девушки: Доун, Жасмин и Лилит. Элегантные девушки одетые в шерстяные кофты, как Ами Браншоу из дневного класса. Никчемные девушки с пирсингом, которые были немного похожи на Арин, но с ними было не так весело болтать. Несколько девушек, которых Люси никогда не видела. Девушки с прижатыми к груди книгами, со жвачкой во рту, бросающие взгляды то на ковер, то на деревянный потолок, то на друг друга. Куда угодно, только не прямо на Люси и Шелби. Хотя было очевидно, что все они подслушивали.

Болезненное чувство в животе начало говорить ей почему. Это было самое большое сборище Нефилимов и обычных людей, которое Люси до сих пор видела. И каждая девушка понимала:

Шелби и Люси собрались подраться из-за парня.

— О, — сглотнула Люси. — Ты и Даниель.

— Да. Мы. Давным-давно. — Шелби не смотрела на нее.

— Ладно. — Люси сосредоточилась на том, чтобы дышать. Она справится с этим. Но шепот девочек, облетевший стены вокруг, заставил ее чувствовать себя отвратительно, она задрожала.

Шелби усмехнулась. — Ну, извини, если сама идея вызывает у тебя отвращение.

— Это совсем не из-за этого. — Но Люси чувствовала отвращение. Она была противна себе. — Я всегда… всегда думала, что я была единственной…

Шелби положила руки ей на плечи. — Ты думала, что каждый раз, когда ты пропадаешь на 17 лет, Даниель бьет баклуши? Земля вызывает Люси, у Даниэля были девушки до. Или между, или неважно. — Она остановилась, чтобы искоса взглянуть на Люси. — Ты действительно так увлечена собой?

Люси молчала.

Шелби проворчала что-то и повернулась лицом к остальной толпе в холле. — Это силовое поле эстрогена должно рассеяться, — рявкнула она, указывая пальцами на них. — Двигайте отсюда. Все вы. Быстро!

Как только девушки поспешно удалились, Люси прислонилась головой к холодному металлическому шкафчику, желая залезть в него и скрыться ото всех.

Шелби прислонилась спиной к стене рядом с лицом Люси. — Знаешь, — сказала она, и ее голос звучал мягче, — Даниель дерьмовый парень. И лжец. Он лжет тебе.

Люси выпрямилась и пошла на Шелби, чувствуя, как горят ее щеки. Люси могла злиться на Даниэля сейчас, но никто не смел так говорить о ее парне.

— Вау, — Шелби попятилась назад. — Остынь. Боже. — Она сползла по стене и села на пол. — Слушай, я не должна была поднимать эту тему. Это была всего одна глупая ночь очень очень давно, парень был очень несчастным без тебя. Я не знала тебя тогда, и подумала, что все слухи о вас двоих…большое занудство. Что, должна сказать тебе, объясняет огромное недовольство, которое я испытала, услышав твое имя.

Она похлопала по полу рядом с собой, и Люси тоже села на пол. Шелби попробовала улыбнуться ей. — Я клянусь, Люси, я никогда не думала, что познакомлюсь с тобой. Я никогда не подозревала, что ты окажешься такой… милой.

— Ты считаешь меня милой? — спросила Люси, тихонько улыбаясь самой себе. — Ты была права, говоря, что я сосредоточена только на себе.

— Ух, я говорю, что думаю. Ты одна из тех людей, "на которых невозможно злиться", не так ли? — Шелби вздохнула. — Отлично. Я прошу прощения за то, что бегала за твоим парнем, и за то, что ненавидела тебя раньше, до того как узнала. Я не хочу делать это снова.

Это было странным. Вещь, которая может немедленно отдалить двух друзей, в действительности сблизила их. Это не было ошибкой Шелби. Каждая вспышка гнева, которую Люси ощущула по этому поводу, была чем-то, что она должна была обсудить с… Даниэлем. Одна глупая ночь, сказала Шелби. Но что действительно произошло?

Закат застал Люси, спускающейся твердой походкой на пляж. Было холодно, когда она подходила ближе к воде, становилось еще холоднее. Последние лучи солнца плоглядывали сквозь тонкие облака, окрашивая их в оранжевый, розовый и пастельный синий цвет. Спокойное море простиралось перед нею, похожее на путь к Небесам.

Пока она не дошла до широкого круга на песке, все еще почерневшего от костра Роланда, Люси не знала куда идет. Затем она оказалась возле высокой скалы, куда Даниель ее утащил. Где они танцевали и провели несколько драгоценных моментов на какие глупые споры по поводу цвета ее волос.

У Келли однажды был парень в Довере, с которым они порвали из-за спора о тостере. Кто-то из них забил его огромном Нью-Йоркской баранкой, а другой из-за чуть не рехнулся. Люсе не помнила всех деталей, но она вспомнила, что тогда подумала: «Кто же расстается из-за кухонных приборов?»

В действительности причина была не в тостере, сказала ей Келли. Тостер был только признаком, чем-то, олицетворяющим все, что было неправильным между ними.

Люси ненавидела то, что она и Даниэль продолжали ссориться. Та ссора на пляже из-за того, что она покрасилась, напомнила ей об истории Келли. Было похоже на анонс большего: более уродливого конфликта на пути.

Укрываясь от ветра, Люси поняла, что пришла сюда в надежде понять, что пошло не так в ту ночь. Она глупо искала каких-либо знаков на воде, ответов, вырезанных на грубой вулканической скале. Она искала везде, но только не в себе. Так как внутри Люси была лишь огромная тайна ее прошлого. Возможно, ответы все еще находились в Предвестниках, но сейчас они как бы ни было печально, находились вне ее досягаемости.

Она не хотела винить Даниеля, именно она была такой наивной, предполагая, что их отношения были эксклюзивными все время. Но он никогда не говорил иначе. Так что, именно он практически ввел ее в шоковое состояние. Это было неловко. И еще один пункт добавился в список вещей, которые Люси заслуживала знать, и о которых Даниель не думал ей рассказывать.

Она почувствовала что-то вроде дождя, моросящее ощущение на своих щеках и кончиках пальцев. Только оно было теплым, а не холодным. И оно было похожим на пудру и легким, а не мокрым. Она подняла лицо к небу и была ослеплена мерцающим фиолетовым светом. Она не переставала смотреть, даже когда свет стал ярким до боли, не желая заслонять глаза. Частицы медленно двигались в стороны воды, принимая начертание и форму, которую она узнала бы где угодно.

Он, казалось, стал более великолепным. Его босые ноги колебались в нескольких сантиметрах от воды, когда он приблизился к берегу. Его широкие белые крылья будто были обрамлены фиолетовым светом, и пульсировали на ветру. Это было не честно. Как он выглядел, когда она смотрела на него — его вид внушал страх и восторгал. Она с трудом могла думать о чем-то еще. Раздражение или мучающее разочарование исчезли. Осталось только бесспорное восхищение им.

— Ты вернулся, — выдохнула она.

Голос Даниеля послышался над водой, — Я говорил тебе, что хочу поговорить с тобой.

Люси поджала губы. — О Шелби?

— Об опасности, которой ты продолжаешь себя подвергать. — Даниэль говорил так четко. Она ожидала, что упоминание о Шелби вызовет какую-нибудь реакцию. Но Даниэль только поднял голову. Он достиг влажного края пляжа, где море волновалось и пенилось, и парил перед нею. — Что на счет Шелби?

— Ты, правда, собираешься притворяться, что ты ничего не знаешь?

— Подожди. — Даниэль опустился на землю, присев в глубоком плие, когда его подошвы коснулись песка. Затем он выпрямился, его крылья потянулись назад, от его лица, послав волну воздуха. Люси впервые почувствовала, какие они должно быть тяжелые.

Даниэль достиг ее меньше чем через две секунды. Но когда его руки обвились вокруг ее спины и он прижал ее к себе, он больше не мог двигаться также быстро.

— Давай не будем опять начинать с плохого, — сказал он.

Она закрыла глаза, и позволила ему оторвать ее от земли. Его рот нашел ее, и она подняла лицо к небу, позволяя ощущению его присутствия захватить ее. Не осталось ни темноты, ни холода, только восхитительное ощущение от погружения в его фиолетовое сияние. Даже звук океана был заглушен мягким гулом, энергией тела Даниэля.

Ее руки крепко обняли его за шею, затем погладили крепкие мускулы на его плечах, касаясь мягких, плотных крыльев. Они были сильными, и белыми, и мерцающими, всегда гораздо больше, чем она помнила. Два больших паруса, простирающиеся с двух сторон, прекрасные и гладкие. Пальцами она могла почувствовать натяжение, как касание плотно натянутого холста. Но более шелковистый, и чрезвычайно мягкий, как бархат. Они, казалось, отвечали на ее прикосновение, даже тянутся вперед, чтобы потереться об нее, прижимая ее ближе, пока она не была спрятана в них, прижимая сильнее, но все еще не достаточно. Даниэль вздрогнул.

— Так хорошо? — прошептала она, потому что иногда он нервничал, когда вещи между ними начинали нагреваться. — Это причиняет тебе боль?

Сегодня ночью его глаза были жадными. — Замечательно. Несравнимо ни с чем.

Его пальцы скользили по ее талии, пробираясь под свитер. Как обычно, даже малейшая ласка Даниеля делала ее слабой. Сегодня его прикосновение было более сильным. Почти грубым. Она не знала, что с ним, но ей это нравилось.

Его губы нашли ее, затем поднялись выше, поцеловав ее нос, нежно опустились на ее закрытые веки. Когда он отстранился, она открыла глаза и уставилась на него.

— Ты такая красивая, — прошептал он.

Это было именно то, что хотели бы услышать большинство девушек — вот только, как только он произнес эти слова, Люси почувствовала себя выдернутой из своего тела и замененной кем-то другим.

Шелби.

Но не только Шелби, потому что нет никакой вероятности, была ли она единственной? Целовал ли Даниэль другие глаза и носы и скулы? Другие тела прижимались к нему на пляже? Другие губы целовали, другие сердца бились? Шептал ли другим комплименты?

— Что случилось? — спросил он.

Люси стало плохо. От их поцелуев могли запотеть окна, но как только они начинали использовать рты для других целей — таких как разговор — все усложнялось.

Она отвернулась. — Ты лгал мне.

Даниэль не стал насмехаться или злиться, как она ожидала, или почти ждала от него. Он присел на песок, оперся руками о колени и уставился на пенистые волны. — О чем именно?

Даже когда слова были сказаны, Люси тут же пожалела о том, что она делает. — Я могу поступать как ты — не буду тебе ничего говорить, никогда.

— Я не смогу рассказать тебе о чем-либо, что ты хочешь знать, если ты мне не скажет, что тебя мучает.

Люси подумала о Шелби, но когда она представила, как разыграет карту ревности, то поняла, что это только заставит его заботиться о ней, как о ребенке, Люси почувствовала себя вызывающей жалость. И вместо этого она сказала, — У меня ощущение, что мы — незнакомцы. Будто я не знаю тебя лучше других.

— О. — Его голос был тихим, но его лицо было так нечеловечески спокойным, что Люси захотела встряхнуть его. Ничто не смутило его.

— Ты держишь меня здесь в заложниках, Даниэль. Я ничего не знаю. Я никого не знаю. Я одинока. Каждый раз, когда я тебя вижу, ты воздвигаешь новую стену, и ты никогда не впускаешь меня. Ты притащил меня сюда…

Она думала о Калифорнии, но было больше, чем это. Ее прошлое, то ограниченное понятие его, которое у нее было, предстало отчетливо в ее мыслях, как упавшая часть фильма, размотанная на полу.

Даниель протащил ее намного дальше Калифорнии. Он протащил ее через века ссор, таких как эта. Через мучительные смерти, которые приносили боль всем, кто окружал ее — как те приятные пожилые люди, которых она навещала на прошлой неделе. Даниель сгубил жизнь той пары. Убил их дочь. Только потому, что он был какой-то самовлюбленный ангел, который всегда получал то, что увидел и захотел.

Нет, он не просто притащил ее в Калифорнию. Он притащил ее в проклятую вечность. Бремя, которое он один должен был нести. — Я страдаю — я и все кто любит меня — из-за твоего проклятия. На веки вечные. Из-за тебя.

Он вздрогнул, как будто она ударила его. — Ты хочешь вернуться домой, — сказал он.

Она пнула песок. — Я хочу вернуться. Я хочу, чтобы ты исправил все то, что сделал, вовлекая меня в это. Я только хочу прожить нормальную жизнь и расставаться с нормальными людьми из-за нормальных вещей, таких как тостеры, не о сверхъестественных тайнах вселенной, которые ты даже не доверяешь мне.

— Подожди. — Лицо Даниэля стало абсолютно белым. Его плечи напрягались, и руки дрожали. Даже его крылья, которые несколько минут назад казались настолько сильными, выглядели слабыми. Люси хотела коснуться их, будто они скажут ей, была ли боль, которую она видела в его глазах, реальна. Но она стояла на своем.

— Мы расстаемся? — спросил он тихим слабым голосом.

— А мы хотя бы вместе, Даниель?

Он поднялся на ноги и обнял ее лицо ладонями. Прежде чем она смогла отстраниться, она почувствовала, как ее щеки начинают пылать. Она закрыла глаза, пытаясь противостоять магической силе его прикосновения, но она была так сильна, сильнее всего на свете.

Это разрушило ее гнев, разрывая ее на куски. Кто она была без него? Почему притяжение к Даниелю всегда побеждает все, что отталкивает ее? Благоразумие, восприимчивость, самосохранение — ничто не может соревноваться. Это, наверное, часть наказания Даниеля. То, что она навеки привязана к нему, как марионетка к своему кукловоду. Она знала, что не должна желать его каждое мгновение своего существования, но она ничего не могла с этим поделать. Смотря на него, чувствуя его прикосновение — остальной мир блекнул на заднем плане.

Она лишь хотела, чтобы любить его не было всегда так тяжело.

— Что за проблема с тостером? — прошептал Даниэль ей на ухо.

— Думаю, я не знаю, чего я хочу.

— Я знаю. — Его глаза были напряженными, его пристальный взгляд не отпускал ее. — Я хочу тебя.

— Я знаю, но…

— Ничто этого никогда не изменит. Неважно, что ты услышишь. Несмотря на все, что может случиться.

— Но мне нужно большего, чем просто быть желанной. Я хочу, чтобы мы были вместе, по-настоящему вместе.

— Скоро. Я обещаю. Все это временно.

— Ты сказал. — Люси посмотрела на луну, поднявшуюся в небе. Она была как оранжевый бриллиант, как спокойное, тихое пламя. — О чем ты хотела поговорить со мной?

Даниель заправил ее светлые волосы за ухо, изучая прядь слишком долго. — О школе, — сказал он с нерешительностью, что заставило ее подумать, что он был не совсем честным. — Я попросил Франческу приглядывать за тобой, но я сам хотел увидеть. Ты чему-нибудь научилась? Ты хорошо проводишь время?

Она сразу почувствовала побуждение похвастаться своей работой над Предвестниками, о разговоре со Стивеном и о видении ее родителей. Но сейчас лицо Даниеля выглядела более энергичным и открытым, чем весь вечер. Он, казалось, пытался избежать ссоры, и Люси решила сделать также.

Она закрыла глаза. Она сказала ему то, что он хотел услышать. В школе все было хорошо. Она была в порядке. Губы Даниеля снова прильнули к ее губам, кратко, горячо, пока все ее тело не охватила дрожь.

— Я должен идти, — наконец сказал он, поднимаясь. Я не должен был быть здесь, но я не могу долго быть вдали от тебя. Я беспокоюсь о тебе каждую секунду. Я люблю тебя, Люси. Так сильно, что это причиняет боль.

Она закрыла глаза от удара его крыльев и тучи песка, поднявшейся вслед.

10

Девять дней

Отзывающаяся эхом серия свистов и лязгов прорезалась через пение скоп. Длинный ноющий звук скрежета металла о металл, затем столкновение тонкого серебряного лезвия, отскакивающего от защиты противника.

Франческа и Стивен сражались.

Ну, нет — они фехровали. Демонстрация для студентов, которые собирались устроить собственные матчи.

— Зная, как владеть мечом — будь то легкая рапира, которую мы используем сегодня, или что-то столь же опасное, как мачете — является неоценимым умением, — сказал Стивен, разрезая, как кнутом, шпагой воздух. — Армии Небес и Ада редко участвуют в сражении, но когда они это делают, — не глядя, он замахнулся на Франческу, и не глядя, она подняла свой меч и парировала удар, — они остаются нетронутыми современными приёмами ведения войны. Кинжалы, луки и стрелы, гигантские пылающие мечи — наши вечные инструменты.

Последовавший поединок был показательным, просто урок; Франческа и Стивен даже не одели маски.

Это было в среду поздно утром, и Люси сидела на широкой скамье между Жасмин и Майлзом. Весь класс, включая их учителей, сменил свою обычную одежду на белое снаряжение, в которое всегда одевались фехтовальщики. Половина класса держала черные маски в руках. Люси пришла в раздевалку, когда уже разобрали все маски, но это ее совсем не беспокоило. Она надеялась избежать демонстрации своей невежественности перед всем классом: По тому, как другие делали выпады, было очевидно, что они тренировались раньше.

— Идея заключается в том, чтобы быть насколько возможно меньшей мишенью для противника, — объясняла Франческа кругу студентов, окруживших ее. — И так, вы перемещаете свой вес на одну ногу и делаете выпад мечом, затем качаетесь взад и вперед — ударяете и отступаете назад.

Внезапно она и Стивен обменялись быстрыми ударами и парированиями, когда они умело отбивали удары друг друга, раздавался громкий звон. Когда ее лезвие скользнуло влево, он сделал выпад вперед, но она отпрыгнула назад, поводя своим мечом вверх и вокруг и прямо ему в грудь. — Туше, — сказала она, смеясь.

Стивен повернулся к классу. — Туше, конечно, от французского «попадание». В фехтовании, мы считаем очки по попаданиям.

— Если бы мы сражались по-настоящему, — сказала Франческа, — я боюсь, что рука Стивена лежала бы окровавленная на полу. Прости, дорогой.

— Все совершенно правильно, — сказал он. — Все. Совершенно. Правильно. — Он бросился к ней боком, казалось, отрываясь от земли. В последующем безумии Люси потеряла след меча Стивена, пересекающего воздух снова и снова, чуть не разрезая Франческу на части, но та во время увертывалась в стороны и появляясь за ним.

Но он был уже готов к ней, отбивал ее клинок и снова набрасывался на нее.

— Я боюсь, моя дорогая, что ты неудачно начала.

— Посмотрим. — Франческа подняла руку и пригладила волосы, оба пристально смотрели друг на друга с убийственной силой.

Каждый новый раунд ожесточенной игры заставлял Люси напрягаться в тревоге. Она привыкла к тому, что была нервной, но остальной класс также был сегодня удивительно нервным. Наблюдая за Франческой и Стивеном, не один не оставаться спокойным.

До сегодняшнего дня, она задавалась вопросом, почему ни один Нефилим не играет в студенческих спортивных командах Береговой линии. Жасмин покрутила носом, когда Люси спросила, не хотела бы она с Доун присоединиться к плавательной команде в спортзале. Фактически пока она не услышала, как сегодня утром в раздевалке Лилит сказала, что любой вид спорт, кроме фехтования, «совершенно скучный». Но было не совсем так. Они просто тщательно выбирали, во что играть.

Люси вздрогнула, когда представила как Лилит, которой известен перевод всех терминов по фехтованию с французского, которых Люси даже не знала на английском, злостная и гибкая бросается в атаку. Если остальные ребята были хоть на одну десятую такими же умелыми как Франческа и Стивен, то Люси закончит грудой частей тела к концу сессии.

Ее учителя были очевидными экспертами, гибко передвигаясь в выпадах. Солнечный свет отражался от их мечей, от их белых одеяний. Светлые густые пряди Франчески ниспадали к ее плечам как великолепный ореол, когда она кружилась со Стивеном. Их ступни сливались в узоры на террасе с такой грацией, что матч выглядел как танец.

Выражения их лиц были настойчивыми и полны зверской решимости победить. После тех первых прикосновений, они шли наравне. Они должны были устать. Оно фехтовали больше десяти минут без попаданий. Они начали фехтовать так быстро, что линии их клинков просто исчезли; в воздухе было только явное бешенство и легкий гул, и постоянный треск их рапир.

Искры начали отлетать с каждым прикосновением их мечей. Искры любви или ненависти? Были моменты, когда казалось и того, и другого.

И это нервировало Люси. Потому, что любовь и ненависть должны отчетливо быть на противоположных сторонах спектра. Разделение казалось таким явным, как ангелы и демоны казались ей однажды. Уже нет. Когда она смотрела на благоговение и страх своих учителей, воспоминания о споре с Даниелем прошлой ночью всплывали в ее мыслях. И ее собственные чувства любви и ненависти — или если не совсем ненависти, а растущей злости — путались внутри нее.

Одобрительное восклицание прозвучало из уст ее одноклассников. Казалось, Люси только моргнула, и пропустила это. Момент, когда меч Франчески уткнулся в грудь Стивена. Близко к сердцу. Она надавила на него, и ее узкий клинок изогнулся в дугу. Миг они оба стояли неподвижно, смотря друг другу в глаза. Люси не могла сказать, было ли это частью спектакля.

— Прямо мне в сердце, — сказал Стивен.

— Как будто оно у тебя есть, — прошептала Франческа.

На мгновение показалась, что двое учителей не заметили, что терраса была полна студентов.

— Еще одна победа Франчески, — сказала Жасмин. Она наклонила голову к Люси и понизила голос. — Она происходит из древнего рода победителей. Стивен? Не из такого. — Комментарий казался весомым, но Жасмин лишь легко скользнула на скамейку, одела маску и завязала хвост. Готова идти.

Когда другие студенты начали собираться вокруг нее, Люси попыталась представить себе похожую сцену между ней и Даниелем: Люси с поднятым в руке мечом, и он в ее власти, как поступила Франческа со Стивеном. На самом деле, это было невозможно представить. И это беспокоило Люси. Не потому что она хотела господствовать над Даниелем, но потому что она не хотела быть в его власти. Прошедшей ночью она слишком долго была в его власти. Вспоминая, что поцелуй заставил ее чувствовать неловкость, беспокойство и потрясение — и не в хорошем смысле.

Она любила его. Но…

Она должна была думать об этой фразе без этого маленького дополнения. Но она не могла. То, что было у них сейчас, не было тем, чего она хотела. И если правила игры всегда должны были быть такими, она даже не знала, хотела ли она в ней участвовать. Какой парой она была Даниелю? Какой парой он был для нее? Если у него были другие девушки… в какой-то степени он тоже должен был задаваться этим вопросом. Мог ли кто-то другой дать каждому из них более равные условия.

Когда Даниель целовал ее, Люси внутри чувствовала, что он был ее прошлым. Утопая в его объятиях она отчаянно нуждалась в том, чтоб он был ее настоящим. Но в ту секунду, когда их губы разъединялись, она даже не была уверена, что он ее будущее. Она нуждалась в свободе, чтобы самой сделать этот выбор. Она даже не знала, что лежало за пределами всего этого.

— Майлс, — позвал Стивен. Он быстро вернулся в образ учителя, вставляя свой меч в узкий черный кожаный чехол и кивая в северо-западный угол террасы. — Ты будешь сражаться там с Роландом.

Майлз наклонился к ней с левой стороны и прошептал, — Вы с Роландом раньше ходили в одну школу, какое его слабое место? Я не собираюсь проигрывать новичку.

— Хм… Я даже не знаю… — Люси ничего не приходило на ум. Посмотрев на Роланда, чье лицо было уже под маской, она поняла, насколько мало она о нем знала. Не то, что его каталог товаров из черного рынка. И гармошка, на которой он играл. И как он рассмешил Даниеля в первый день в Мече и Кресте. Она так и не узнала, о чем они тогда разговаривали… или что Роланд на самом деле делает в Береговой линии. Когда дело касалось Мистера Спаркса, Люси была в неведенье.

— Майлс шлепнул ей по колено. — Люси, я пошутил. В любом случае он надерет мне зад. — Он встал, смеясь. — Пожелай мне удачи.

Франческа перешла на другую часть террасы, возле входа в домик, и пила воду из бутылки. — Кристи и Милицент, вы займите этот угол, — сказал она двум девушкам Нефилимам с косичками и соответствующими черными кроссовками. — Шелби и Доун, вы сразитесь тут. — Она указала на угол напротив Люси. — Все остальные будут смотреть.

Люси вздохнула с облегчением, не услышав своего имени. Чем больше она наблюдала за методом обучения Франчески и Стивена, тем меньше понимала. Одна устрашающая демонстрация заменила любое руководство. Не смотри и учись, а смотри и делаю лучше других. Когда первые шесть студентов заняли свои места на террасе, Люси сразу же почувствовала огромное давление подхватить искусство фехтования.

— К бою! — прорычала Шелби, делая выпад вперед, ее меч оказался в дюйме от Доун, меч которой был все еще в ножнах.

Пальцы Доун зигзагом прошлись через ее короткие черные волосы, закалывая пряди назад небольшим количеством заколок в виде бабочек. — Ты не можешь призвать меня к бою, пока я приготовляюсь к бою, Шелби. — Ее высокий голос становился еще более высоким, когда она расстраивалась. — Тебя что, волки вырастили? — она прошипела, с последней заколкой между зубами. — Хорошо, — сказала она, доставая свой меч. — Я готова.

Шелби, все еще стоящая в глубоком выпаде пока Доун наряжалась, выпрямилась и посмотрела на свои неровные ногти. — Подожди, у меня еще есть время на маникюр? — сказала она, еще немного взвинчивая Доун и позволяя ей принять агрессивную позу и махнуть мечом вокруг.

— Как грубо! — рявкнула Доун, но к удивлению Люси, она сразу же показала свое умение владением мечем, мастерски рассекая своим клинком воздух и сбивая Шелби в сторону. Доун была задирой фехтования.

Рядом с Люси, Жасмин смеялась в двое сильней. — Мачт в аду.

На лице Люси выступила улыбка, так как она ни разу не встречала никого настолько непоколебимого как Доун. Сначала, Люси подозревала фальшивость, фасад — там, откуда Люси, с Юга, эта постоянная веселость не была бы настоящей. Но Люси была поражена, насколько быстро Доун оправилась от того дня на яхте. Оптимизму Доун, казалось, не было приделов. Сейчас, Люси было сложно находиться рядом с девушкой не хихикая. И было особенно тяжело, когда Доун фокусировала весь свое девчачье веселье на то, чтобы выбить ханжество из кого-то типа Шелби.

Отношения между Люси и Шелби были все еще немного странные. Она знала это, Шелби знала это, даже, казалось, ночник в виде Будды в их комнате знал это. Правда заключалась в том, что Люси наслаждалась тем, что Шелби сражалась за свою жизнь, когда Доун радостно атаковала ее.

Шелби была уравновешенным, упорным бойцом. Техника Доун была эффектной и привлекательной, она кружилась по залу в воображаемом танго, Шелби же была сдержана в выпадах, рационально распределяя их. Она держала колени согнутыми и не раскрывалась для удара.

Еще она сказала, что отказалась от Даниэля после одной ночи. Было легко сказано, что это из — за чувств Даниэля к Люси, что они мешали всему остальному. Но Люси ей не поверила. Было что — то странное в признании Шелби, оно не совпадало с реакцией Даниэля, когда Люси подняла эту тему прошлой ночью. Он вел себя так, будто не о чем было рассказывать.

Громкий удар привлек внимание Люси.

По ту строну террасы, Майлз приземлился на спину. Роланд парил над ним. Буквально. Он летел.

Огромные крылья Роланда, развернувшиеся за его плечами, были величиной с мыс, с орлиной окраской и великолепным пятнистым золотым окаймлением на острых концах. У него, должно быть, тоже были разрезы в одежде, как у Даниэля в его футболке. До этого Люси ни когда не видела крылья Роланда, и, как и другие Нефилимы, продолжала пялиться. Шелби рассказывала ей, что только у нескольких Нефилимов есть крылья, и ни один из них не ходил в Береговую линию. Зрелище Роланда, вышедшего из себя в битве, точнее в тренировочном бою, вызвало рябь нервного возбуждения в толпе.

Крылья настолько привлекали внимание к себе, что Люси потребовалась минута, прежде чем она заметила, что кончик меча Роладна уперся в грудь Майлза, прижимая его к земле. Белый тренировочный костюм Роланда и его золотые крылья ярко выделялись на фоне темных густых деревьев, окружающих веранду. С темной защитной маской на лице, Роланд выглядел еще более угрожающе, пугающе, чем если бы его лицо было открыто. Люси надеялась, что это просто игра, потому что Майлз находился в более чем невыгодном положении. Она вскочила, чтобы подойти к ним, и была удивлена, что ее колени дрожат.

— ОБожеМойМайлз! — вскрикнула Доун через террасу, забыв о собственном сражении достаточно надолго, что Шелби сделала выпад и уколола Доун в грудь и тем самым заработала очко победы.

— Не самый благородный способ победить, — сказала Шелби, вкладывая в ножны свою шпагу. — Но иногда такое случается.

Люси поспешила пройти мимо них и остальной части Нефилимов, которые не были заняты поединками, к Роланду и Майлзу. Оба задыхались. К тому времени Роланд приземлился, его крылья прятались под кожу. Майлз выглядел хорошо; именно Люси не могла перестать дрожать.

— Ты победил, — Майлз нервно рассмеялся, отодвигая конец рапиры. — Не видел, как появилось твое секретное оружие.

— Прости, чувак, — сказал Роланд искренне. — Не хотел давать волю крыльям. Иногда это просто происходит, когда я начинаю сражаться.

— Ну, хорошая игра. До тех пор пока… в любом случае. — Майлз поднял правую руку, чтобы ему помогли подняться. — В фехтовании говорят «хорошая игра»?

— Нет, никто так не говорит. — Роланд, отбросил маску одной рукой и, с усмешкой выпустил шпагу из другой. Он схватил Майлза за руку и поднял его быстрым движением. — Хорошая игра.

К Люси вернулась способность дышать. Конечно же, Роланд не собирался вредить Майлзу. Роланд был оригинален и непредсказуем, но он не был опасен, даже если он примкнул к Кэму той ночью на кладбище в Мече и Кресте. Но нет никакой причины бояться его. Почему она так нервничала? Почему она не могла заставить сердце прекратить быстро биться?

Потом она поняла почему. Это было из-за Майлза. Поскольку он был самым близким ее другом в Береговой линии. Все, что она знала, каждый раз, когда она была рядом с Майлзом, это заставило ее думать о Даниэле, и как между ними все натянуто. И как иногда, тайно, ей бы хотелось, чтобы Даниэль был больше похож на Майлза. Веселый и спокойный, внимательный и такой милый. Не связанным с такими вещами как «проклят с незапамятных времен».

Белая вспышка пронеслась мимо Люси прямо в объятья Майлза.

Доун. Она прыгнула на Майлза, глаза закрыты, на лице улыбка. — Ты жив!

— Жив? — Майлз поставил ее на ноги. — Я просто был в нокауте. Хорошо, что ты никогда не ходила посмотреть одну из футбольных игр.

Стоя за спиной Доун, наблюдая за тем, как она гладила Майлза по тому месту, где рапира коснулась его белого жилета, Люси неловко себя чувствовала. Не похоже, что она хотела ласкать Майлза, ведь так? Она только хотела… она не знала, чего хотела.

— Тебе это нужно? — Роланд оказался рядом с ней, протягивая ей маску, которую он одевал. — Ты следующая, не так ли?

— Я? Нет. — Она покачала головой. — Разве сейчас не должен звенеть звонок?

Роланд покачал головой.

— Неплохая попытка. Просто победи и никто не догадается, что ты ни разу не фехтовала до этого момента.

— Я сомневаюсь в этом, — Люси провела пальцем по тонкой сетке. — Роланд, я должна тебя кое о чем спросить.

— Нет, я не собирался прокалывать Майлза. Почему все так испугались?

— Я знаю это… — Она попыталась улыбнуться. — Это о Даниеле.

— Люси, ты знаешь правила.

— Какие правила?

— Я могу многое достать, но я не могу доставить Даниэля для тебя. Ты просто должна подождать.

— Постой, Роланд. Я знаю, что он не может быть здесь прямо сейчас. Но какие правила? О чем ты говоришь?

Он указал позади нее. Франческа подзывала Люси пальцем. Почти все Нефилимы заняли места на скамейках, за исключением нескольких студентов, которые были готовы фехтовать. Жасмин и корейская девочка по имени Сильвия, два высоких, тощих мальчика, имена которых Люси никак не могла запомнить, и Лилит, она стояла одна, внимательно исследуя тупой резиновый наконечник своей рапиры.

— Люси? — сказала Франческа низким голосом. Она двинулась к Лилит. — Займи свое место.

— Испытание огнем. — Присвистнул Роланд, похлопав Люси по спине. — Не показывай страх.

Только пять студентов стояли в середине зала, но Люси казалось, что их было сто.

Франческа стояла скрестив руки на груди. Ее лицо было безмятежно, но для Люси оно было похоже на принудительное спокойствие. Возможно, она рассчитывала, что Люси проиграет в самом жестоком, неловком матче. Почему еще она поставила Люси против Лилит, которая была выше Люси, по крайней мере на фут, и чьи огненно-рыжие волосы выглядывали из-под маски словно грива льва?

— Я никогда этого не делала, — сказала Люси запинаясь.

— Все хорошо, Люси, тебе не требуется квалифицированный опыт, — сказала Франческа. — Мы пытаемся измерить твою относительную способность. Только помни о том, что Стивен и я показали тебе в начале сессии, и у тебя все прекрасно получится.

Лилит рассмеялась и вывела в воздухе рапирой большой 0, — Метка нуля, неудачница, — сказала она.

— Хвастаешься количеством своих друзей? — спросила Люси. — Она помнила, что сказал Роланд о страхе. Она одела маску на лицо, взяла рапиру у Франчески. Люси даже не знала, как ее держать. Она возилась с ручкой, задаваясь вопросом, взять ее в правую или левую руку. Она писала правой руки, подавала и била битой левой.

Лилит смотрела на нее так, как будто желала, чтобы Люси была мертвой, и Люси знала, что у нее не было времени проверить удары обеих рук. В фехтование это называли ударом, ведь так?

Ни сказав ни слова, Франческа встала за ее спиной. Ее плечи касались спины Люси, практически обнимая Люси, она взяла Люси за левую руку и вложила в нее рапиру.

— Я тоже левша, — сказала она.

Люси открыла рот, неуверенная, протестовать или нет.

— Как и ты, — Франческа наклонилась и понимающе посмотрела на Люси. Когда она сжала свою руку, что — то теплое и чрезвычайно успокаивающее перетекало сквозь пальцы Франчески в Люси. Сила, или возможно храбрость — Люси не понимала, как это работало, но она была благодарна.

— Нужно держать легко, — сказала Франческа, зажимая пальцы Люси на рукоятке. — Держишь слишком крепко и твои движения станут менее ловкими, оборонительные движения ограничены. Держишь слишком слабо, и шпага может выпасть их рук.

Ее гладкие, тонкие пальцы помогали Люси держать рукоятку шпаги, показывая прием защиты. С одной рукой на шпаге, а другой — на плече Люси, Франческа легко отпрыгивала в стороны, блокируя удар.

— Нападение. — Она двинулась вперед, направляя шпагу в сторону Лилит.

Рыжеволосая девушка провела языком по зубам и уставилась на Люси с детской непосредственностью.

— Отступ. — Франческа потянула Люси назад, будто она была шахматной фигурой. Она отступила и повернулась перед лицом Люси, шепнув, — Все остальное — навести на лилию белила.

Люси сглотнула. — Что делать?

— К бою! — почти выкрикнула Лилит. Ее длинные ноги были немного согнуты, а в правой руке она держала шпагу, направив ее на Люси.

Люси отступила, два быстрых скачка, почувствовав себя на безопасном расстоянии, сделала выпад вперед.

Лилит ловко уклонилась влево от шпаги Люси, перевернулась, и снова встала напротив, почти прижавшись к Люси. Лезвия шпаг скрестились, скользя друг по другу, и, достигнув середины, остановились. Люси должна была приложить все силы, чтобы остановить давление шпаги Лилит. Ее руки дрожали, но она была удивлена, что могла удержать Лилит в этом положении. Затем Лилит отдалилась и отступила. Люси наблюдала несколькими ее уклонами и вращениями и начала понимать ее.

Лилит вела себя грубо, прилагая много шумных усилий. Это было немного неверно. Она пыталась сделать ложный выпад и маневр в одном направлении, затем махнуть шпагой в высокой дуге, чтобы прорвать оборону Люси.

Люси пыталась сделать что-то похожее. Когда она, сделав круговое движение шпагой, вернулась в первоначальную позицию, попав в сердце Лилит, девушка издала оглушительный рев.

Люси вздрогнула и отступила. Она не думала, что сильно задела Лилит. — Ты в порядке? — спросила она, поднимая маску.

— Она не ранена, — ответила за Лилит Франческа. Улыбка тронула ее губы. — Она просто зла, что ты ее победила.

У Люси не было времени поинтересоваться, что значило внезапное веселие Франчески, так как Лилит неслась к ней со шпагой в руке. Люси подняла свою шпагу, чтобы обороняться, последовало три удара, прежде чем они отступили.

Пульс Люси зашкаливал, но она чувствовала себя хорошо. Она ощущала энергию, бегущую по ней, такого она не чувствовала долгое время. Она была также хороша в этом, как и Лилит, которая казалось, была рождена прокалывать людей острыми предметами. Люси, которая никогда раньше не держала шпаги, поняла, что у нее есть шанс победить. Только еще одно очко.

Она слышала одобрение других студентов, некоторые скандировали ее имя. Она слышала Майлза, и думала, что слышала Шелби, которая действительно болела за нее. Но звук их голосов слился с чем-то еще. Что-то неприятное и слишком громкое. Лилит как всегда отчаянно боролась, но внезапно Люси стало тяжело концентрироваться. Она застыла и нахмурилась, посмотрев на небо. Солнце было загорожено нависающими деревьями, но это не все. Растущий флот теней простирался у веток, как чернильные кляксы, над головой Люси.

Нет, не сейчас, не тогда когда все наблюдают, и когда это может стоить ей этого матча. Все же никто больше их не заметил, это казалось невероятным. Они издавали так много шума, Люси ничего не могла сделать, кроме как закрыть уши и попытаться блокировать их. Она подняла руки к ушам, тем самым устремляя ввысь шпагу, сбивая с толку Лилит.

— Люси, не позволь ей одурманить себя. Она ядовита! — щебетала Доун со скамьи.

— Используй железный захват! — выкрикнула Шелби. — Это слабое место Лилит. Уточнение: Лилит слаба во всем, особенно в железном захвате.

Очень много голосов — больше чем людей в зале. Люси морщилась, пытаясь заблокировать все это. Но один голос отделился от толпы, и как будто шептал ей на ухо. Стивен:

— Отсортируй шум, Люси. Найди сообщение.

Она огляделась вокруг, но он был на другой стороне веранды, смотрел на деревья. Говорил ли он о других Нефилимах? О шуме и болтовне, которые они создавали? Она посмотрела на их лица, но они ничего не говорили. Так, кто? На долю секунды она поймала взгляд Стивена, и он поднял подбородок к небу. Как будто он указывал на тени.

В деревьях над ее головой. Предвестники разговаривали.

И она могла слышать их. Они все это время разговаривали?

Латинский, русский, японский. Английский с южным акцентом. Ломанный французский. Шепоты, пение, плохие указания, рифмующийся стих. И один длинный чудовищный крик о помощи. Она покачала головой, все еще подавляя меч Лилит, голоса сверху остались с ней. Она посмотрела на Стивена, затем на Франческу. Они не показали знаков, но она знала, что они услышали это. И она знала, что они знали, о том, что она их тоже слушала.

Сообщения среди шума.

Всю свою жизнь она слышала этот шум, когда появлялись тени — свистящий, уродливый, дурацкий шум. Но сейчас было по-другому…

Лязг.

Шпага Лилит столкнулся со шпагой Люси. Девушка пыхтела как сердитый бык. Люси слышала собственное дыхание в маске, задыхаясь, когда она попыталась удержать шпагу Лилит. Затем она услышала что-то большее среди всех голосов. Внезапно она смогла сосредоточиться на них. Обнаружение баланса только означало отделить помехи от существенного материала. Но как?

Надо сделать двойной удар. Потом выпад, так легко выиграть, — шептал на французском один из Предвестников.

Люси учила французский в школе всего два года, но слова прониклись куда — то глубже, чем в ее мозг. Она не просто головой поняла послание. Каким-то образом, ее тело знало это тоже. Это проникло в нее, прямо до костей и она вспомнила, что раньше бывала в подобных местах, как это, участвовала в боях со шпагой, в противостоянии как это.

Предвестник посоветовал ей двойной удар, сложный фехтовальный ход, в котором два различных нападения следуют друг за другом.

Ее шпага скользнула по шпаге ее противницы, и они столкнулись. Люси на долю секунды раньше Лилит рванула вперед, интуитивно направляя шпагу то влево, то вправо, затем прямо в грудную клетку Лилит. Нефилимы обрадовались, но Люси не остановилась. Она освободилась, затем подошла во второй раз и ткнула кончиком шпаги в мягкую набивку рядом с животом Лилит.

Это было три.

Лилит отбросила свою шпагу, сдернула с себя маску и одарила Люси сердитым взглядом, прежде чем побежать в раздевалку. Остальные ребята поднялись на ноги, и Люси почувствовала, как ее одноклассники окружили ее. Доун и Жасмин обняли ее с обеих сторон. Шелби подошла следующей и дала пять. Люси заметила Майлза терпеливо ждавшего ее позади Шелби. Когда подошла его очередь, он удивил ее, схватив и крепко обняв.

Она тоже обняла его, вспоминая, как неловко она себя чувствовала, когда подошла к нему после его матча, только чтобы увидеть, что Доун подбежала к нему первая. А сейчас она была рада ему, рада его такой простой и честной поддержки.

— Я хочу брать уроки фехтования у тебя, — сказал он, смеясь.

В его руках Люси посмотрела в небо, на тени, растянувшиеся в длинных ветвях. Их голоса были еле слышны, почти не различимы, но все равно яснее, чем когда-либо ранее, будто помехи на радио, которые она слышала на протяжении многих лет, были настроены на нормальный канал. Она не могла сказать — была ли она больше обрадована или напугана.

11

Восемь дней

— Подожди. — Голос Келли в трубке повысился. — Дай я ущипну себя, чтобы удостовериться, что я не -

— Ты не спишь, — сказала Люси в трубку позаимствованного мобильного телефона. Связь была не очень хорошая, потому что Люси находилась на краю леса, но сарказм в голосе Келли слышался четко и ясно.

— Это действительно, я. Прости, что была таким поганым другом.

Было послеобеденное время четверга, Люси прислонилась к стволу секвойи позади ее общежития. Слева от нее был пологий холм, за ним утес и океан. Над водой был легкий золотистый свет. Все ее новые друзья должно быть находились в домике, запекая пастилки, рассказывая страшилки вокруг очага. Это было школьное мероприятие, устроенное Доун и Жасмин, часть Ночи Нефилимов, в организации которой Люси должна была принимать участие. Но все, что она действительно сделала — это заказала несколько коробок зефира и немного темного шоколада в столовой.

А потом она сбежала к темному краю лесов, оставив всех в Береговой линии, чтобы связаться с несколькими другими важными для нее вещами:

Своими родителями. Келли. И Предвестниками.

Она ждала вечера, чтобы позвонить домой. По четвергам ее мама отсутствует, играя в маджонг у соседей, а ее папа должен пойти в местный кинотеатр смотреть Атлантскую оперу в прямом эфире. Она сможет пообщаться с их голосами на десятилетней давности автоответчике, сможет оставить тридцатисекундное сообщение о том, как она долго упрашивала мистера Коула отпустить ее домой на День благодарения, и что она очень их любит.

Келли не собиралась отпускать ее так легко.

— Я думала, что ты можешь звонить только по средам, — снова сказала Келли. Люси совсем забыла про строгую политику звонков в Мече и Кресте. — Первое время я не строила планов на среду, дожидаясь твоего звонка, — продолжала Келли. — Но через некоторое время, перестала. Неважно, как ты раздобыла телефон?

— И это все? — спросила Люси. — Как я раздобыла телефон? Ты на меня не злишься?

Келли вздохнула. — Знаешь, я думала, что буду злиться. Я даже разыгрывала эту сцену в уме. Но тогда мы обе проиграем. — Она остановилась. — Все дело в том, что я скучаю по тебе, Люси. Поэтому я решила, зачем напрасно терять время?

— Спасибо, — выдохнула Люси, близка к тому, чтобы заплакать. — Ну, что у тебя нового?

— А — а. Я буду вести эту беседу. Это твое наказание за то, что ты выпала из моего поля зрения. И я хочу знать следующее: Что происходит у тебя с тем парнем? Мне кажется, его имя начинается на "К"?

— Кэм. — Люси застонала. Кэм был последним парнем, о котором она говорила с Келли? — Он оказался не тем… не тем человеком, как я думала. — Она остановилась на секунду. — Я встречаюсь кое с кем другим теперь, и все действительно… — Она подумала о просветленном лице Даниэля, о том, как оно потемнело во время их последней встречи за ее окном.

А потом она подумала о Майлзе. Душевный, надежный, очаровательно недраматичный Майлз, который пригласил ее в дом своих родителей на День благодарения. Который заказывал огурцы на свои гамбургеры в столовой, зная, что не любит их, только для того, чтобы собрать их и отдать Люси. Который поднимал голову, когда смеялся, так, что она могла видеть искры в его глазах, скрытых под Доджерской кепкой.

— Все хорошо, — сказала она в конце концов. — Мы часто встречаемся.

— О, переходишь от одного мальчика реформаторской школы к другому. Живая мечта, не так ли? Но это звучит серьезно, слышу по голосу. Вы собираетесь провести вместе День благодарения? Приведешь его домой, чтобы вызвать гнев Гарри? Ха!

— Мм… да, возможно, — промямлила Люси. Она не была уверена, о ком говорила, о Даниэле или о Майлзе.

— Мои родители настаивают на большем семейном сборище в Детройте в эти выходные, — сказала Келли, — которое я бойкотирую. Я хотела приехать в гости, но подозреваю, что ты будешь заперта в своем реформгородке. — Она замолчала, и Люси представила ее, свернувшейся на своей кровати в общежитии в Дувре. Казалось, Люси была в той школе в прошлой жизни. Столько всего произошло. — Если соберешься домой и притащишь с собой парня из реформ — школы, дай мне знать.

— Хорошо, но Келли –

Слова Люси были прерваны визгом.

— Так уже все решено? Представь: Целую неделю мы будем валяться на твоей кушетке, нагоняя упущенное время! Я приготовлю свой знаменитый золотистый попкорн, чтобы скоротать скучный просмотр слайдов, который устроит твой отец. И твой безумный пудель будет вести себя, как озверелый…

Люси, вообще-то, никогда не была в особняке Келли в Филадельфии, как и Келли в ее доме в Джорджии. Они обе только видели фото. Визит Келли был бы кстати, это было то, в чем Люси сейчас нуждалась. Но это было невозможно.

— Я прямо сейчас поищу рейс.

— Келли…

— Я напишу тебе по электронке, хорошо? — Келли отключилась прежде, чем Люси успела ответить.

Это было не хорошо. Люси захлопнула телефон. Она не должна была чувствовать будто Кэлли пыталась насильно пригласить себя на День Благодарения. Она должна радоваться тому, что ее подруга все еще хочет ее видеть. Но, она чувствовала себя бесполезной, скучающей по дому и виноватой за все свое вранье.

Было ли это реально быть просто нормальной и счастливой? Что на земле или за ее пределами, могло бы заставить Люси довольствоваться своей жизнью, как например довольствовался Майлс? Ее мысли вращались вокруг Даниэля. И она знала ответ. Единственный способ снова стать беспечной — это никогда не встречать Дэниэла. Никогда не знать, что такое настоящая любовь.

Что-то зашелестело в верхушках деревьев. Холодный ветер коснулся ее кожи. Она специально не концентрировалась на Предвестнике, но она поняла, — тоже, что Стивен говорил ей — что ее желание получить ответ призвало тень.

Но не одну.

Она вздрогнула, посмотрев на переплетение ветвей. Сотни скрывающихся, темных, дурно пахнущих теней.

Они слились воедино на высоких ветвях секвойи прямо над ее головой. Будто кто-то в облаках опрокинул огромный пузырек с чернилами, которые разлились по всему небу и стекали сенью деревьев, окровавливаясь одну ветку за другой, пока весь лес не покрылся мраком. Сперва, это было практически нереально разобрать, где одна тень останавливалась и начиналась другая, какие тени были настоящими, а какие были Предвестниками.

Но, вскоре, они начали превращаться и стали более ясными — сначала хитро, словно незаметно они перемещались в сумерках — затем, смелее.

Они освободились от веток, к которым были прицеплены, дергая свои усики из темноты все ниже и ниже, ближе к голове Люси. Призывая или угрожая ей? Она собралась с духом, но не могла дышать. Их было слишком много. Это было чересчур. Она затаила дыхание, стараясь не паниковать, заранее зная, что было слишком поздно.

Она побежала.

Направилась на юг, обратно в общежитие. Но, закрученная черная пучина на верхушках деревьев передвигались вместе с ней, шипя среди нижних веток секвойи, приближаясь все ближе. Она чувствовала их ледяные покалывания на своих плечах. Она завизжала, когда они нащупали ее, и стала смахивать их со своих голых рук.

Она поменяла курс, развернувшись в противоположном направлении, направляясь в домик Нефилимов на север. Она могла найти Майлза или Шелби или Франческу. Но Предвестники не дали ей уйти. Тут же они скользнули вперед, возвышаясь перед ней, глотая свет и преграждая ей дорогу к домику. Их шипение заглушило потрескивание костра Нефилимов, отдаляя друзей Люси подальше от нее.

Люси заставила себя остановиться и отдышаться. Она знала о Предвестниках больше, чем когда-либо. Ей следует меньше бояться их. В чем была ее проблема? Может, она знала, что была ближе к чему-то, к воспоминанию или информации, которая изменила бы ее жизнь. И ее отношения с Даниэлем. Правда была в том, что она не боялась Предвестников, она боялась увидеть то, что она могла увидеть в них.

Или услышать.

Стивен упомянул вчера о том, что можно отключать шум Дикторов, наконец-то до нее дошло — она может слушать свои прошлые жизни. Она может пропустить ненужное и сфокусироваться на том, что она хочет знать. Что ей нужно знать. Стивен должно быть хотел дать ей ключ к разгадке, зная, что она послушается и применит свои новые знания к Предвестникам.

Она повернулась и вступила в темное уединение деревьев. Свистящие звуки Предвестников стихли и успокоились.

Темнота под ветками поглотила ее в холодный и торфяной запах гнилых листьев. В сумерках, Предвестники поползли вперед, покрывая туманом все вокруг нее, замаскировывая себя среди настоящих теней. Некоторые из них двигались быстро и чопорно, как солдаты, другие с проворной грацией. Люси было интересно, является ли их вид отображением информации, которую они содержали.

Так много о Предвестниках все еще было непонятным. Настраиваться на них не было удобно, словно возиться со старым радио. То, что она услышала вчера — тот голос среди беспорядочных голосов — пришел к ней случайно.

Прошлое может и было непостижимым для нее раньше, но она могла чувствовать его, прижимаясь к темной поверхности, ожидая проникновения в свет. Она закрыла глаза и сложила руки вместе. Там, в темноте, ее сердце колотилось, она велела им выйти. Она звала эти холодные, темные вещи, прося их показать ей прошлое, просветить ее в их с Даниэлем историю. Она звала их, чтобы они открыли ей тайну: кем он был и почему выбрал ее.

Даже если правда разобьет ей сердце.

Долгий девичий смех прозвучал в лесу. Смех такой звонкий и довольный, будто он окружал Люси, отражался от ветвей деревьев. Она попыталась определить его источник, но здесь собралось так много теней — Люси не знала, как точно определить его происхождение. А потом она почувствовала, как похолодела ее кровь.

Смех был ее.

Или когда-то был ее, давно, когда она была ребенком. До Даниэля, до Меча и Креста, до Тревора… до жизни, полной секретов и лжи и множества безответных вопросов. Прежде, чем она когда-либо видела ангела. Это был слишком невинный смех, слишком беззаботный, чтобы до сих пор принадлежать ей.

Порыв ветра пронесся по верхушкам деревьев и рассеял коричневатые иголки секвой, которые посыпались на землю. Они барабанили как капли дождя, когда присоединились к тысячам своих предшественников на плотном лесном покрове. Среди них была одна большая ветвь.

Толстая и перистая, полностью неповрежденная, она медленно спускалась вниз, будто не подчиняясь законам гравитации. Она была черной, а не коричневой. И вместо того, чтобы упасть на землю, легко опустилась в протянутую ладонь Люси.

Не ветвь, а Предвестник. В то время, когда она наклонилась, чтобы рассмотреть его, она снова услышала смех. Где-то внутри другая Люси смеялась.

Мягко Люси развернула колючие края Предвестника. Он был более гибким, чем она ожидала, но ледяным и липким на ощупь. Тень выросла при самом легком касании. Когда она увеличилась примерно до квадратного фута, Люси выпустила тень и наблюдала за ней на уровне глаз. Она прилагала усилия, чтобы сосредоточиться на слушании, на настройке мира вокруг нее.

Сначала ничего, но затем –

Еще один смех донесся изнутри тени. Затем, завеса мрака рассосалась, и изображение внутри стало ясным.

В этот раз, первым появился Даниэль.

Даже сквозь экран Предвестника, это было блаженство видеть его. Его волосы были на пару дюймов длиннее, чем сейчас. И он был загорелым — его плечи и переносица были золотисто-коричневого цвета. Он был одет в опрятные военно-морские плавки, безупречно сидящие на его на бедрах, типа тех, что она видела на семейных фотографиях семидесятых. Он был так хорош.

Позади Даниэля была зеленая опушка густого тропического леса, сочно зеленая и яркая с ягодами и белыми цветами, которую Люси никогда прежде не видела. Он стоял на краю короткого, но резкого утеса, который смотрел вниз на сверкающий бассейн с водой. Но, Даниэль продолжать смотреть вверх, в небо.

Снова тот смех. И голос Люси, сквозь хихиканье.

— Поторопись и спускайся сюда вниз!

Люси наклонилась вперед, ближе к окну Предвестника и увидела себя прежнею в воде, в желтом раздельном купальнике. Ее длинные волосы развивались вокруг нее, плавая по поверхности воды, словно глубоко-черный ореол. Даниэль поглядывал на нее, но по-прежнему всматривался над головой. Мускулы на его груди были напряжены. У Люси было плохое предчувствие, что она уже знала почему.

Небо было заполнено Предвестниками, как будто стаей огромных воронов, облако было густым и закрыло солнце. Прежняя Люси находясь в воде ничего не заметила, ничего не увидела. Но смотреть на всех этих Предвестников перелетающих и скопившихся во влажном воздухе тропического леса, через изображение Предвестника, вызвало у Люси, стоящую в лесу, внезапную головную боль.

— Ты заставляешь меня долго ждать, — крикнула прежняя Люси Даниэлю. — Очень скоро я замерзну.

Даниэль оторвался от неба, посмотрел вниз на нее с разбитым выражением лица. Его губа дрожала, а лицо было бледным, как у привидения.

— Ты не замерзнешь, — сказал он ей.

Были ли это слезы, которые вытирал Даниэль? Он закрыл глаза и содрогнулся. Затем, поднял руки над головой, оттолкнулся от скалы и нырнул.

Даниэль всплыл через минуту, прежняя Люси подплыла к нему. Она обняла его за шею, ее лицо было светлым и счастливым. Люси смотрела на это одновременно с болью и удовлетворением. Она хотела, чтобы прежняя она могла быть с Даниэлем столько, сколько пожелает, чувствовать эту невинность, восторженность от близости с человеком, которого она любит.

Но она знала, так же как и Даниэль знал, так же как и рой Предвестников знали, что именно случится, когда Люси прижмется своими губами к его. Даниэль был прав: Она не замерзнет. Она будет гореть в ужасающих вспышках пламени.

А Даниэль будет оплакивать ее.

Но он не был единственным. У этой девочки была жизнь, друзья, семья, которые любили ее, которые будут в шоке, когда потеряют ее.

Внезапно, Люси взбесилась. Рассвирепела из-за проклятия, которое было наложено на них с Даниэлем. Она была наивной, беспомощной, она не понимала того, что должно было произойти. Она до сих пор не понимает почему это происходит, почему она все время должна умирать так скоро, после того как находит Даниэля.

Почему это все еще не случилось с ней в этой жизни?

Люси в воде все еще была жива. Люси не позволит — не может позволить ей умереть.

Она схватилась за Предвестника, скручивая края в кулаках. Оно завертелось и наклонилось, искажая изображения пловцов словно в комнате кривых зеркал. Внутри этого экрана, другие тени спускались. Пловцам не хватало времени.

От разочарования, Люси закричала и размахивала кулаки на Предвестника — сначала один, потом второй, полил дождь в сцене перед ней. Она набрасывалась на него снова и снова, плача и пытаясь сделать все, что в ее силах, чтобы остановить то, что собиралось случиться.

И это произошло. Ее правый кулак провалился в тень, рука утонула в ней по локоть. Мгновенно она испытала шок от перепада температуры. Предзакатная жара распространялась по ее ладони. Усилилось притяжение. Люси не могла понять, где верх, а где низ. Она почувствовала, как в животе что-то перевернулось, и испугалась, что попадет внутрь.

Она могла пройти через тень. Могла спасти себя прежнюю. Инстинктивно она просунула левую руку вперед. Она тоже исчезла в Предвестнике, будто пройдя через светящееся, липкое гелевое полотно, колеблющееся и упругое, будто не пускающее ее внутрь.

— Он хочет, чтобы я это сделала, — она сказала вслух. — Я могу это сделать. Я могу спасти ее. Я могу спасти свою жизнь.

Она откинулась слегка назад, а затем потянула ее тело в Предвестника.

Там светило солнце, так ярко, что она вынуждена была закрыть глаза, и было так тепло, что ее кожа тут же покрылась потом. И противная сила тяжести, давящая и переворачивающая, как при глубоком погружении. Через секунду она начала падать.

Только что-то ухватилось за ее левую лодыжку. И правую. Это что-то тянуло Люси со всей силой назад.

— Нет! — Люси закричала, потому что она могла видеть сейчас, могла видеть ниже желтый взрыв в воде. Слишком яркий, чтобы быть верхом от ее купальника. Давно ли Люси уже горела?

Потом все исчезло.

Люси была грубо отдернута обратно в холодный, мутный лес с ветвями секвойи за общежитием Береговой линией. Ее кожа была холодной и липкой, она упала прямо лицом в грязь, в красные колючие ветки. Она перевернулась и увидела две фигуры напротив нее, но ее голова кружилось так сильно, что она даже не смогла распознать их.

— Я подумала, что найду тебя здесь.

Шелби. Люси потрясла головой и моргнула несколько раз. Не только Шебли, но Майлз тоже. Оба выглядели измученными. Люси была измучена. Она посмотрела на свои часы и не удивилась, увидев как долго она провела времени с Предвестниками. Было начало второго утра. Что Шелби и Майлз все еще делали тут?

— Ч — что… что ты пыталась сд…, — Майлз стал заикаться, указывая на место где были Предвестники. Она посмотрела через плечо.

Он раскололся на мелкие иглы, достаточно хрупкие для того, чтобы превратиться в пепел.

— Кажется, меня сейчас стошнит, — промычала Люси, переворачиваясь на бок и отползая к ближайшему дереву. Она подождала немного, тошнота прошла. Люси закрыла глаза, испытывая глубокое чувство вины. Она оказалась слишком слаба и слишком медлительна, чтобы спасти себя прежнюю.

Прохладная рука коснулась ее и убрала короткие светлые волосы с ее лица. Люси увидела Шелби в свободных штанах для занятий йогой и сандалиях и почувствовала прилив благодарности.

— Спасибо, — сказала она. Прошло много времени, прежде чем она вытерла рот и неуверенно встала на ноги.

— Ты злишься на меня?

— Что? Злюсь? Я горжусь тобой. Ты справилась с ними. Зачем тебе раньше нужен был кто-то вроде меня? — Шелби пожала одним плечом.

— Шелби, –

— Нет, я скажу, зачем я была нужна тебе, — выговорила Шелби. — Чтобы удержать тебя от катастроф, в которые ты почти себя втянула только что! Волей-неволей, хочу сказать. Что ты пыталась сделать? Тебе известно, что происходит с людьми, которые проходят через Предвестников?

Люси покачала головой.

— Мне тем более, но я сомневаюсь, что это мило!

— Ты должна знать, что делаешь, — вдруг сказал Майлз позади них. Его лицо было бледнее, чем обычно. Люси действительно его потрясла.

— О, и я предполагаю, ты знаешь, что делаешь? — сказала Шелби с вызовом.

— Нет, — промямлил он. — Но однажды летом мои родители заставили меня помогать одному пожилому ангелу, который знал, как, понятно? — Он повернулся к Люси. — И то, как ты делала это? Не было даже близко похоже. Ты очень напугала меня Люси.

— Мне жаль. — Люси вздрогнула. Шелби и Майлз вели себя так, будто она предала их, придя сюда одна. — Я думала, что вы, ребята, пошли к костру за домиком.

— Мы думали, что ты пошла, — парировала Шелби. — Мы были там недолго, но потом Жасмин начала плакать из-за того, что исчезла Доун, и преподаватели вели себя странно, особенно, когда поняли, что ты тоже пропала, итак, вечеринка не удалась. Поэтому я намекнула Майлзу, что у меня есть идея о том, где ты можешь быть, и что я сваливаю тебя искать и вдруг этот Мистер Суперклей –

— Погоди, — прервала ее Люси. — Доун пропала?

— Вероятно, нет, — ответил Майлз. — То есть, я хочу сказать, ты же знаешь ее и Жасмин. Они такие легкомысленные.

— Но это была ее вечеринка, — сказала Люси. — Она не могла пропустить свою вечеринку.

— Тоже самое пыталась сказать Жасмин, — ответил Майлз. — Она не вернулась в комнату прошлой ночью, и не была в столовой этим утром, в итоге Франческа и Стивен велели нам всем возвращаться в общежитие, но –

— Даю двадцатку, что Доун развлекается с каким-нибудь итальяшкой не Нефом где-нибудь неподалеку в лесах. — Шелби закатила глаза.

— Нет. — У Люси было нехорошее предчувствие. Доун была так взволнована из-за вечеринки у костра. Она заказала футболки в интернете, хотя думала, что ни за что не сможет заставить надеть их студентов — Нефилимов. Она не могла просто исчезнуть — только не по своей воле. — Как давно она пропала?

Когда они втроем вышли из леса, Люси была более чем потрясена всем этим. И не только тем, что случилось с Доун. Она была потрясена тому, что увидела в Предвестнике. Наблюдать собственную смерть так близко было мучительно, и это было впервые. Даниэль, с другой стороны, видел это сотни раз. Только теперь она поняла, почему он был так холоден с ней, когда впервые встретил: чтобы спасти их обоих от болезненного прохождения через еще одну ужасную смерть. Действительность тяжелого положения Даниэля начала сокрушать ее, и она отчаянно захотела увидеть его.

Пересекая лужайку перед общежитием, Люси вынуждена была прикрыть глаза. Мощные фонари неслись по университетскому городку. Недалеко гудел вертолет, его прожектор, прослеживающий береговую линию, двигался взад и вперед по пляжу. Широкая цепочка мужчин в темной униформе шла от домика Нефилимов по направлению к столовой, осматривая землю.

Майлз сказал, — Это стандартное формирование поисковой группы. Образовать линию и не пропустить ни дюйма поверхности.

— О, Боже, — прошептала Люси.

— Она действительно пропала. — Вздрогнула Шелби. — Плохая карма.

Люси бросилась в сторону домика Нефилимов. Майлс и Шелби последовали за ней. Путь, который был украшен цветами, в дневном свете смотрелся привлекательно, но теперь, он, казалось, был поглощен мраком. Впереди них, костер уже превратился в тлеющие угли, но свет исходил от домика, освещались оба этажа и все вокруг. Большое треугольное здание сверкало, и смотрелось пугающе в темную ночь.

Люси видела испуганные лица многих Нефилимов, которые сидели на скамейках вокруг террасы. Жасмин плакала, она сильно натянула красную вязанную шапку на голову, крепко держа за руку Лилит для поддержки, в то время как двое полицейских с блокнотами стали засыпать их вопросами. Сердце Люси сжалось. Она знала, как ужасен бывает этот процесс.

Полицейские толпились на террасе, передавая черно-белые фотокопии недавней фотографии Доун, которую кто-то распечатал из интернета. Посмотрев на фотографию плохого качества, Люси была удивлена от того как сильно Доун на нее походила — по крайней мере, до тех пор, пока она не перекрасилась. Она вспомнила тот утренний разговор, после того как она сделала это, то как Доун подшучивала, что теперь они больше не близняшки.

Люси прикрыла рот рукой. У нее заболела голова, как только она начала осознавать вещи, которые не имели значения. До этого момента.

Тот ужасный момент на спасательной лодке. Грубые предупреждения Стивена о том, чтобы они сохранили это в тайне. Паранойя Даниэля насчет «опасностей», которую он никогда не объяснял Люси. Изгои, которые выманили ее из кампуса, угроза, которую Кэм уничтожил в лесу. Тот факт, что Доун была очень похожа на нее на нечеткой черно-белой фотографии.

Тот, кто похитил Доун, ошибся. Им нужна была Люси.

12

Семь дней

В пятницу утром Люси открыла глаза и уставилась на часы. Полвосьмого. Она почти не спала этой ночью — ее мысли были в беспорядке и болезненной тревоги о Доун и она все еще злилась из-за прошлой жизни, которую она увидела накануне через Предвестника. Было так жутко, смотреть на вещи, ведущие ее к смерти. Они все были такими? Ее мысли снова и снова возвращались к этому:

Если бы это было не ради Даниеля….

Была ли у нее возможность жить нормальной жизнью, иметь отношения с кем-нибудь другим, выйти замуж, иметь детей и стареть, так же, как и весь остальной мир? Если бы Даниель не влюбился в нее века тому назад, разве Доун сейчас пропала бы?

Вопросы были отговорками, которые все равно возвращались к самому главному: могла ли любовь быть иной с кем-то другим? Была ли любовь хотя бы возможной с кем-то другим? Любовь должна была быть легкой, разве не так? Почему же она чувствует себя такой измученной?

Голова Шелби свесилась вниз с верхней кровати, ее густой золотой хвост упал возле ее лица, как тяжелый канат. — Ты так же напугана всем этим, как и я?

Люси похлопала по кровати рядом с собой, приглашая Шелби присесть. Все еще одетая в толстую красную фланелевую пижаму, Шелби скользнула на кровать Люси, неся с собой две гигантские плитки темного шоколада.

Люси уже собиралась сказать, что она не в состоянии есть, но как только аромат шоколада достиг ее носа, она развернула бронзовую фольгу и одарила Шелби слабой улыбкой.

— Наслаждайся, — сказала Шелби, — Знаешь, то, что я сказала вчера ночью о Доун, развлекающейся с итальяшкой? Я чувствую себя действительно плохо из-за этого.

Люси покачала головой. — О, Шел, ты ведь не знала. Ты не можешь чувствовать себя плохо из-за этого. — Она же, с другой стороны, имела множество причин чувствовать себя отвратительно из-за того, что случилось с Доун. Люси провела и так много времени чувствуя себя ответственной за смерти людей, окружавших ее — Тревор, затем Тодд, бедная, бедная Пенн. Ее горло сжалось, когда она подумала о том, что Доун может быть добавлена в этот список. Она тихо смахнула слезу, пока Шелби не заметила. Она уже приблизилась к той точке, где она уже собиралась изолировать себя от тех, кого любила, для того, чтоб они были в безопасности.

Стук в их дверь заставил Люси и Шелби подскочить. Дверь медленно открылась. Майлз.

— Они нашли Доун.

— Что? — Одновременно спросили Люси и Шелби, опустившись на кровать.

Майлз поставил стул Люси возле кровати и сел лицом к девушкам. Он снял кепку и вытер лоб. Он был весь в бисеринках пота, как будто он пробежал через весь кампус, чтобы сказать им.

— Я не мог заснуть прошлой ночью, — сказал он, теребя кепку в руках. — Я встал рано и вышел прогуляться. Я побежал к Стивену и он сказал мне хорошую новость. Люди, которые забрали ее, вернули ее назад на рассвете. Она вся дрожала, но не была ранена.

— Это чудо, — пробормотала Шелби.

Люси была более подозрительной. — Я не понимаю этого. Они просто вернули ее назад? Невредимую? Когда такое вообще случалось?

И как много времени понадобилось кому бы то ни было, чтобы понять, что они забрали не ту девочку?

— Все было не так просто, — заметил Майлз. — Стивен тоже принимал в этом участие. Он освободил ее.

— От кого? — Практически выкрикнула Люси.

Майлз пожал плечами, качаясь на двух ножках стула. — Без понятия! Я уверен что Стивен знает, но, хм, но я точно не в первый в его списке постельных разговоров.

Эта идея заставила Шелби покраснеть. Что Доун нашлась, невредимая, казалось, это расслабило всех кроме Люси. Ее тело словно онемело. Она не могла перестать думать: это должна была быть я.

Она встала и схватила футболку и джинсы из шкафа. Она должна найти Дон. Дон была единственным человеком, кто мог ответить на ее вопросы. И даже если Дон никогда не поймет, Люси знала, что задолжала ей извинения.

— Стивен сказал мне, что те, кто забрал ее, больше не вернутся, — добавил Майлз, с тревогой глядя на Люси.

— И ты ему веришь? — Хмыкнула Люси.

— А почему бы и нет? — Спросил голос из открытой двери.

Франческа стояла прислонившись к стене в плаще цвета хаки. Она излучала спокойствие, но она не выглядела особо счастливой от встречи с ними.

— Доун теперь дома и она в безопасности.

— Я хочу увидеть ее, — сказала Люси, чувствуя себя глупо от того, что стояла тут в одной футболке и спортивных шортах, в которых спала.

Франческа поджала губы. — Семья Дон забрала ее час назад. Она вернется в Береговую Линию, когда придет подходящее время.

— Почему вы ведете себя так, будто ничего не случилось? — Люси вскинула руки. — Как будто Доун не похищали…

— Ее не похищали, — поправила Франческа. — Ее позаимствовали, и выяснилось, что это была ошибка. Стивен справился с этим.

— Хм, и это должно заставить нас чувствовать себя лучше? Ее позаимствовали? Для чего?

Люси изучала черты Франчески — и не видела ничего кроме огромного спокойствия. Но затем что-то в голубых глазах Франчески изменилось. Они сузились, затем расширились, и молчаливое сообщение поплыло от нее к Люси. Франческа хотела, чтобы Люси не показывала, что она что-то подозревает перед Майлзом или Шелби. Люси не знала почему, но она доверяла Франческе.

— Мы со Стивеном ожидаем от вас, то вы будете хранить молчание, — продолжила Франческа, расширяя свой взгляд, чтобы захватить Майлза и Шелби. — Занятия отменены на сегодня, и мы будем в своих кабинетах, если вы захотите прийти и поговорить. — Она улыбнулась своей ослепительной ангельской улыбкой, затем развернулась на высоких каблуках и ушла.

Шелби встала и закрыла дверь за Франческой. — Вы можете поверить, что она использовала термин «заимствованный» по отношению к человеку? Разве Доун — библиотечная книга? — Она вскинула руки. — Мы должны что-то сделать, чтобы отвлечься от этого. Я хочу сказать, я рада, что Доун в безопасности, и я доверяю Стивену — я думаю — но я все еще что-то подозреваю.

— Ты права, — сказала Люси, глядя на Майлза. — Мы должны отвлечься. Мы можем пойти на прогулку.

— Слишком опасно, — глаза Шелби метались из угла в угол.

— Или посмотреть кино…

— Слишком скучно. Мои мысли будут витать далеко отсюда.

— Эдди говорил, что-то о футбольном матче во время ленча, — встрял Майлз.

Шелби хлопнула себя ладонью по лбу. — Разве я должна напоминать тебе, что я завязала с парнями из Береговой линии?

— Как насчет настольной игры?

Глаза Шебли загорелись.

— Как вам игра в жизнь? Как в… твоих прошлых жизнях. Мы могли бы сделать это там, где мы следили за твоими родственниками. Я могу помочь.

Люси поджала губу. Пробивание через того Предвестника вчера серьезно задело ее психику. Она была сбита с толку, эмоционально измучена и она еще не поняла, влияет ли это на ее чувства к Даниэлю.

— Я не знаю, — сказала она.

— Ты имеешь в виду, больше того, что ты делала вчера? — Спросил Майлз.

Шелби повернула голову и уставилась на Майлза. — Ты все еще здесь?

Майлз взял подушку, которая упала на пол, и бросил в нее. Она бросила ее обратно в него, впечатленная своим рефлексами.

— Ладно, хорошо. Майлз может остаться. Талисманы всегда должны быть под рукой. И нам может понадобится кто-то, кого можно бросить под автобус. Правильно, Люси?

Люси закрыла глаза. Да, она умирала от желания узнать побольше о своем прошлом, но что, если это так же трудно, как и принять все то, что было вчера? Даже не смотря на то, что Майлз и Шелби были рядом, она все равно боялась повторить это снова.

Но потом она вспомнила тот день, когда Франческа и Стивен показали всему классу Предвестника Содома и Гоморра. После этого, многие студенты пошатывались и Люси поймала себя на мысли, что хотели они смотреть на эти ужасные сцены или нет, это не имело значения. Это все равно происходило. Так же, как и с ее прошлым.

Люси не могла отвернуться от этого сейчас, это было нужно для ее прежних себя. — Пойдем, — сказала она своим друзьям.

Майлз дал девушкам время одеться, и они встретились в прихожей. Но потом, Шелби отказалась идти в лес, где Люси вызывала Предвестников.

— Не смотрите на меня так. Доун была похищена и леса темные и страшные. Я серьезно не хочу быть следующей, понятно?

Это случилось тогда, когда Майлз настаивал, что для Люси будет хорошо попытаться вызвать Предвестников в каком-нибудь новом месте, например в комнате общежития.

— Только свистни и заставь их работать, — сказал он. — Сделай этих Предвестников своими собачонками. Ты знаешь, что хочешь.

— Я не хочу, чтобы они начали прятаться где-то здесь, — сказала Шелби поворачиваясь к Люси. — Без обид, но девушке нравится свой уединенный уголок.

Люси не обиделась. Но Предвестники по-настоящему не переставали преследовать ее, независимо от того призывала она их. Она не хотела, чтобы тени оставались в комнате общежития без спроса, даже больше чем Шелби.

— Предвестникам надо показать свой контроль. Это как тренировать нового щенка. Ты просто должна показать им кто здесь хозяин.

Люси склонила голову к Майлзу.

— С каких пор ты так много знаешь о Предвестниках?

Майлз покраснел.

— Я возможно не всегда проявляю себя в классе, но способен на некоторые вещи.

— И что? Ей просто стоять и вызывать их? — спросила Шелби.

Люси стояла на разноцветном коврике Шелби для йоги в середине комнаты и думала о том, чему учил ее Стивен.

— Давайте откроем окно, — сказала она.

Шелби подпрыгнула и подняла оконную раму, пропуская в комнату свежий морской воздух.

— Хорошая идея. Делает нас гостеприимными.

— И холоднее, — сказал Майлз, натягивая капюшон своей ветровки.

Затем, двое из них сели на кровать напротив Люси, словно она выступала на сцене.

Она закрыла глаза, стараясь не чувствовать места. Но вместо того, чтобы думать о тенях, вместо того, чтобы призывать их, она думала о Доун и о том, как она, наверное, напугана была прошлой ночью, так же она чувствует себя и сейчас, вернувшись к родителям. Она отбросила мысли о том жутком инциденте на яхте, но это было слишком серьезно. И это было ошибкой Люси. Ладно, Люси и Даниэля, за то, что привез ее сюда.

Он продолжал говорить, что он привез ее в безопасное место. Теперь Люси задумывалась над тем, что все, что он делал, подвергало опасности Береговую линию.

Вздох Майлза, заставил Люси открыть глаза. Она посмотрела на верх окна, туда, где огромный угольно-серый Предвестник был прижат к потолку. С первого взгляда казалось, будто это обычная тень от торшера Шелби, который она передвинула в угол, когда она занималась йогой Виньяса. Затем, Предвестники стали расстилаться по всему потолку, пока комната не оказалась окрашенной смертельной краской, оставляя холод и противный запах над головой Люси. Вне ее досягаемости.

Предвестники, которых она никогда не вызывала — Предвестники, которые могли содержать, все что угодно — дразнили ее.

Она нервно выдохнула, вспоминая о том, что говорил Майлз насчет контроля. Она так яростно сконцентрировалась, что ее мозг начал болеть. Ее лицо покраснело, а глаза были напряжены настолько, что она просто собралась сдаться. Но вдруг:

Предвестник стал сползать к ногам Люси, словно толстый рулон ткани. Прищурившись, она разглядела маленькую жирную, коричневую тень парящую над большой, темной тенью, отслеживая движения, словно воробей летящий рядом с ястребом. Были ли они заодно?

— Невероятно, — выдохнул Майлз. Люси пыталась счесть эти слова за комплимент. Это те тени, которые мучили ее всю жизнь, делали ее несчастной? Которых она всегда боялась? Теперь они служили ей. Это действительно было чем-то невероятным. Она не понимала этого, пока не увидела выражение лица Майлза. Впервые, она почувствовала легкость.

Она контролировала свое дыхание и попыталась заставить тень подняться с пола к ней в руки. Как только большой серый Предвестник стал вне пределов досягаемости, маленькая тень скользнула на пол как золотой отсвет из окна, слившись с половицами.

Люси ухватила края Предвестника и затаила дыхание, надеясь, что информация внутри более безобидная, чем вчера. Она потянула, удивившись, что эта тень не сопротивлялась ей в отличие от других. Тень выглядела такой прозрачной и невесомой, но на ощупь была жесткой. После того, как Люси превратила тень в квадрат около фута в поперечнике, ее руки болели.

— Это лучшее, что я могу сделать, — сказала она Майлзу и Шелби. Они встали, приближаясь

Серая завеса внутри Предвестника поднялась, или Люси это просто показалось, но другая серая завеса была под ней. Она прищурилась, пока не увидела, что серая завеса внутри перемещалась и двигалась, следовательно, это была не тень: это были клубы сигаретного дыма. Шелби закашлялась.

Дым не исчез, но глаза Люси скоро привыкли к нему: она могла различить стол в виде полумесяца покрытый красным полотном. Игральные карты лежали аккуратными рядами на его поверхности. Несколько незнакомых людей сидели рядом по одну сторону стола. Некоторые выглядели нервными и напряженными, например, лысый мужчина, который ослаблял узел своего галстука-бабочки и насвистывал что-то под нос. Другие выглядели опустошенными, например, женщина с начесом, стряхивающая пепел с сигареты в стакан с какой-то жидкостью. Ее тушь осыпалась с верхних ресниц, оставив жирный черный след под глазами.

А напротив них пара рук летала над столом, профессионально выкидывая по одной карте каждому человеку. Люси подвинулась ближе к Майлзу, чтобы лучше разглядеть все. Она отвлеклась на неоновый свет от игровых автоматов, стоящих позади стола. Это было до того, как она увидела крупье.

Она думала, что уже привыкла наблюдать за своими версиями в Предвестниках. Молодых, обнадеживающих, наивных. Но эта была другой. Женщина, раздающая карты в захудалом казино, носила белую оксфордскую рубашку, обтягивающие черные брюки и черную жилетку, выпирающую на груди. У нее были длинные ногти, покрашенные красным лаком с блестками, переливающимися при каждом движении, когда она убирала темные пряди с лица. Ее глаза были опущены, она не смотрела ни на одного из игроков. Она была в три раза старше Люси, но между ними все еще было сходство.

— Это ты? — прошептал Майлз, стараясь, чтобы его голос не звучал испуганно.

— Нет! — отрезала Шелби. — Эта женщина старая. А Люси живет только до 17. — Она нервно взглянула на Люси. — Я хотела сказать, в прошлом, таково проклятие. Тем не менее, на сей раз я уверена, она будет жить до глубокой старости. Возможно, даже будет старше этой леди. То есть –

— Довольно, Шелби, — сказала Люси.

Майлз потряс головой. — Мне еще столько всего надо наверстать.

— Ладно, это не я, мы должно быть… Я не знаю, родственники. — Люси смотрела, как женщина обналичивает фишки мужчины в бабочке. Ее руки были похожи на руки Люси. Она также поджимала губы. — Может это моя мама? Или сестра?

Шелби спешно что-то записывала на задней обложке руководства по йоге. — Есть только один способ узнать это. — Она показала свои записи Люси: Вегас: Отель и Казино Мираж, ночная смена, столик рядом с Шоу Бенгальских тигров, Вера с накладными ногтями.

Она снова посмотрела на маркера. Шелби замечала детали, на которые Люси никогда не обращала внимания. На бейдже маркера было написано "ВЕРА". Картинка начала мелькать и пропадать. Вскоре изображение распалось на крошечные кусочки тени, которые упали на пол и съежились, как горелая бумага.

— Подожди, разве это не прошлое? — спросила Люси.

— Я так не думаю, — сказала Шелби. — Или, если быть точнее, это недалекое прошлое. Там было новое объявление цирка Дю Солей на заднем плане. Так что ты скажешь?

Лететь в Лас Вегас, чтобы найти эту женщину? Появиться перед сестрой среднего возраста, вероятно, будет проще, чем перед престарелыми родителями, но все же. Что если они проделают весь этот путь до Вегаса, а Люси снова струсит?

Шелби подтолкнула ее. — Эй, ты должно быть мне очень дорога, если я соглашаюсь ехать в Вегас. Моя мама несколько лет проработала там официанткой, когда я была еще ребенком. И я скажу тебе, это Ад на земле.

— Как мы туда доберемся? — спросила Люси, не особо желая вновь просить Шелби позаимствовать машину ее бывшего. — Как далеко до Вегаса?

— Слишком далеко, чтобы ехать на машине. — выпалил Майлз. — И это меня устраивает, потому что я хочу попрактиковаться в прохождении.

— Прохождении? — спросила Люси.

— Прохождении. — Майлз наклонился и собрал ладонями с пола кусочки тени. Они выглядели почти исчезнувшими, но Майлз продолжал мять их, пока не сформировал небольшой грязный шар. — Я же сказал, что не мог уснуть прошлой ночью. Я проник в кабинет Стивена через фрамугу.

— Ага, конечно. — Сказала Шелби. — Ты завалил левитацию. И ты определенно не достаточно хорош, чтобы проникать через фрамугу.

— А ты не настолько сильна, чтобы вытащить книжный шкаф, — сказал Майлз. — А я — да, и у меня есть это, чтобы доказать самому себе. — Он усмехнулся, держа в руках тонкую книгу в черной обложке с надписью «Предвестники. Как призывать, бросать взгляд и путешествовать. 10 простых шагов». — А еще я заработал огромный ушиб голени из-за плохо просчитанного выхода из фрамуги, но это не важно… — Он повернулся к Люси, которая с трудом удерживалась, чтобы не вырвать книгу из его рук. — Я подумал, что с твоим отточенным талантом призывания, и моими великолепными знаниями…

Шелби фыркнула. — И сколько ты прочитал, ноль запятая три процента из этой книги?

— Очень полезных ноль запятая три процента, — сказал Майлз. — Я думаю, мы можем это сделать. И не останемся там, потерянными навсегда.

Шелби с подозрением приподняла голову, но больше ничего не сказала. Майлз продолжал мять Предвестника в руках, а потом стал растягивать его. После одной или двух минут, он превратился в серое полотно размером с дверь. Его края были шаткими, и сама тень была почти прозрачной, но когда Майлз немного оттолкнул его от себя, казалось, тень приняла прежнюю форму, как гипсовая повязка, готовая высохнуть. Майлз коснулся левого края темного прямоугольника, ощупывая его поверхность, ища что-то.

— Это странно, — пробормотал он, касаясь Предвестника пальцами. — В книге сказано, что если Вы растянете Предвестника достаточно сильно, то поверхностное натяжение уменьшится до такой степени, что возможно проникновение. — Он вздохнул. — Это должно быть…

— Отличная книга, Майлз. — Шелби закатила глаза. — Ты теперь у нас эксперт.

— Что ты ищешь? — спросила Люси, подходя ближе к Майлзу. Вскоре, наблюдая за его руками, она увидела это.

Замок.

Она моргнула, изображение исчезло, но она знала, где оно было. Она потянулась через Майлза и прижала руку к левой стороне Предвестника. Здесь. Она задохнулась от соприкосновения с ним.

На ощупь оно было как тяжелый металлический замок с ручкой и засовом, такие обычно вешали на ворота в саду. Он был холодный и шершавый, будто покрыт ржавчиной.

— Что теперь? — Спросила Шелби.

Она оглянулась на своих сбитых с толку друзей, пожала плечами, касаясь замка, а потом медленно потянула невидимую ручку в сторону.

Замок открылся, в тени образовалась дверь, почти оттолкнувшая их всех назад.

— Мы сделали это, — прошептала Шелби.

Они вглядывались в длинный, глубокий красно-черный туннель. Внутри все казалось липким, пахло плесенью и пролитыми коктейлями с дешевым ликером. Люси и Шелби одновременно посмотрели друг на друга. Где стол для игры в Блэк Джек? Где та женщина, которую они видели прежде? Красный жар пульсировал глубоко внутри, Люси слушала звук игровых автоматов, звон монет, падающих из них.

— Круто! — сказал Майлз, хватая ее за руку. — Я читал про эту часть, это фаза перемещения. Мы просто должны идти.

Люси потянулась за рукой Шелби, крепко схватив ее, пока Майлз ступил внутрь в липкую темноту и потянул их за собой.

Они прошли всего несколько шагов вперед, совсем недалеко до реальной двери Люси и Шелби в общежитии. Но как только дымчатая серая дверь в Предвестнике закрыла проход за ними с грустным «пфффффф», их комната в Береговой линии исчезла. То, что было далеко в глубине и пылало бархатной рубиновой краснотой, вдруг стало ослепительно белым. Белый свет рванулся вперед, окутывая их, наполняя пространство вокруг звуками. Они одновременно закрыли глаза. Майлз продвинулся вперед, оставляя Люси и Шелби позади себя. Иначе, Люси могла быть парализована. Обе ее ладони были зажаты в руках друзей. Она вслушивалась в единственный музыкальный аккорд, низкий и чистый.

Люси протерла глаза, но это был туманный занавес Предвестника, затенявший вид. Майлз подался вперед и аккуратно протер его круговым движением, пока не начали отслаиваться частички, будто старый слой краски с потолка. От каждого падающего кусочка порывы жаркого воздуха пустыни пробивались через темную прохладу, согревая кожу Люси. Как только Предвестник развалился на части у их ног, вид перед ними резко улучшился: они смотрели вниз на улицы Лас Вегаса. Люси видела его только на фото, но теперь у нее перед глазами была верхушка Отеля Лас Вегас Париж Эйфелева башня.

Значит, они были очень, очень высоко. Она решилась посмотреть вниз: они стояли снаружи, на какой-то крыше, на расстоянии нескольких сантиметров от края. И за ним — круговорот движения Лас Вегаса, верхушки пальм, бассейны с подсветкой. Все это тридцатью этажами ниже.

Шелби отпустила руку Люси и начала ходить по коричневым цементным перекрытиям крыши. Три одинаковых длинных прямоугольных крыла простирались от центральной части. Люси крутилась, завороженная льющими со всех сторон яркими неоновыми лучами, а за кварталами — отдаленными пустынными горами, освещенными городским светом.

— Черт, Майлз, — сказала Шелби, перепрыгивая через окна в крыше, чтобы осмотреть большую часть поверхности. — Этот переход был потрясающим. Я почти начала тебе симпатизировать. Почти.

Майлз засунул руки в карманы. — Ну… спасибо?

— Где мы находимся? — спросила Люси. Разница между ее попыткой проникнуть внутрь Предвестника и этим опытом была огромной. Сейчас все выглядело намного приличней. Не каждый мог сделать это. И к тому же, это точно работало. Точнее, она так думала. — Что случилось с тем изображением, которое мы видели раньше?

— Я увеличил его, — ответил Майлз. — Я решил, что будет выглядеть странным, если мы втроем появимся из облака посреди Казино.

— Минуточку, — сказала Шелби, дергая закрытую дверь. — Есть блестящие идеи о том, как спуститься отсюда?

Люси ухмыльнулась. Предвестник дрожал лохмотьями у их ног. Она не могла представить, что он может им помочь сейчас. Выхода с этой крыши не было, как и не было пути назад в Береговую линию.

— Не бери в голову. Я — гений, — выкрикнула Шелби с противоположной части крыши. Она согнулась над одним из окон в крыше, разбираясь с замком. С легкостью она открыла его, затем подняла оконное стекло на шарнирах. Она махнула головой, прося Люси и Майлза присоединиться к ней.

Осторожно, Люси смотрела вниз в открытое окно, ведущее в огромную шикарную ванную комнату. С одной стороны были расположены четыре кабинки, а с другой — позолоченные зеркала вдоль стены с единым мраморным столиком и раковинами. Напротив них стоял огромный сиреневый диван, на нем сидела женщина и изучала себя в зеркале. Люси видела только ее макушку и темные пышные волосы, но в отражении в зеркале было видно сильно накрашенное лицо, густые ресницы, руку с французским маникюром, наносящую лишний слой красной помады.

— Как только Клеопатра изведет этот тюбик помады, мы просто спустимся вниз, — прошептала Шелби.

Вслед за этим, Клеопатра поднялась с дивана. Она пошевелила губами, растирая помаду, и вытерла красный след, оставшийся на зубах. Потом она пошла к двери.

— Давайте проясним, — сказал Майлз. — Вы хотите, чтобы я пробрался в женский туалет?

Люси еще раз внимательно осмотрела пустую крышу. У них был только один способ спуститься с нее. — Если кто-нибудь тебя увидит, просто скажи, что ты перепутал дверь.

— Или что вы вдвоем только что вышли из кабинки, — добавила Шелби. — Что? Это Вегас.

— Давайте просто пойдем. — Майлз покраснел, когда первым пролезал в окно. Он медленно вытягивал руки, пока его ноги не нависли над мраморной верхушкой туалетного столика.

— Помоги Люси спуститься, — позвала Шелби.

Майлз запер входную дверь, а потом поднял руки, чтобы поймать Люси. Она пыталась повторить то, что он сделал с легкостью, но ее руки еле выдерживали тяжесть, пока она спускалась через окно. Она не могла видеть, что под ней, и вдруг почувствовала руки Майлза на своей талии.

— Можешь отпустить, — сказал он, и когда она сделала это, он благополучно опустил ее на пол. Его пальцы были на ее талии, и от ее кожи их отделяла лишь тонкая ткань черной футболки. Его руки все еще обнимали ее, когда ноги коснулись плитки. Она собиралась поблагодарить его, но посмотрев ему в глаза, слова застряли в горле.

Она очень быстро вырвалась из его объятий, бормоча извинения за то, что наступила на его ноги. Они оба вытянулись на диване, уставившись в потолок и нервно избегая зрительного контакта.

Этого не должно было случиться. Майлз был всего лишь ее другом.

— Ей! Кто-нибудь собирается помочь мне? — ноги Шелби в полосатых чулках свисали из окна на крыше, нетерпеливо подергиваясь. Майлз встал под окном и схватил ее за талию, помогая спуститься. Он отпустил Шелби намного быстрее, чем, заметила Люси, удерживал ее.

Шелби пересекла комнату с золотистой плиткой на полу и отперла дверь. — Эй, вы двое, чего ждете?

По другую сторону двери, гламурная официантка, одетая вся в черное, суетилась на блестящих высоких каблуках, с коктейлями на подносе в руках. Мужчины в дорогих черных костюмах сидели за столом для блэкджека, и радостно кричали, как мальчики-подростки всякий раз, как ставки были сделаны. Здесь не было игровых автоматов, которые без конца гремели и стучали. Здесь было тихо и изысканно и бесконечно захватывающе, но это не было похоже на то, что они видели через Предвестник.

Официантка приблизилась к ним. — Чем я могу помочь вам? Она опустила свой блестящий металлический поднос, чтобы рассмотреть их.

— Ох, икра, — сказала Шелби, схватив три канапе и раздав два из них друзьям. — Ребята, вы думаете о том же, о чем и я?

Люси добавила. — Мы просто спускаемся вниз.

Когда двери лифта распахнулись в ярко-освещенный вестибюль казино, Майлз вынужден был вытолкнуть Люси наружу. Наконец-то они нашли то, что искали. Официантки были старше, усталые, одеты менее открыто. Они не скользили по запятнанному оранжевому ковру, а шумно передвигались. И игроки были больше похожи на тех, которых они видели в Предвестнике — избыточный вес, средний класс, средний возраст, печальные, автоматически опустошающие свои кошельки. Все, что нужно было сделать сейчас, это найти Веру.

Шелби провела их через тесный лабиринт автоматов, они миновали группки людей у рулетки, кричащих на шар, вращающийся по кругу, мимо больших столов для игры в кости, окруженных людьми, которые дули на кости, затем бросали их, а потом выкрикивали выпавшие цифры, мимо покерных столов и столов для игры в Пай Гоу, пока они не подошли к столам для игры в Блэк Джек.

Большинство крупье были мужчинами. Высокие, сгорбленные, со смазанными маслом волосами, мужчины с седыми усами в очках, один — с хирургической маской на лице. Шелби не остановилась не перед одним из них, и она была права — в самом дальнем углу казино стояла Вера

Ее темные волосы были собраны в кривой пучок. Ее бледное лицо выглядело тонким и отвисшим. Люси не чувствовал тот же самый всплеск чувств, который она чувствовала, когда смотрела на своих родителей в предыдущей жизни в Шасте. Но с другой стороны, она все еще не знала, кем ей приходилась Вера, помимо усталой женщины средних лет, протягивающей карты полусонной рыжеволосой женщине, чтобы та сняла колоду. Небрежно, рыжеволосая сняла колоду в середине; а потом руки Веры начали лететь.

Другие столы в казино были переполнены, но рыжеволосая женщина и ее крошечный муж были единственными, сидящими за столиком Веры. Однако, она устроила им хорошее представление, хватая карты с такой ловкостью, что казалось, ей не требовалось ни малейших усилий. Люси смогла увидеть изящную сторону Веры, которую она не заметила прежде. Талант к театральному.

— Итак, — сказал Майлз, наклоняясь к Люси. — Или мы идем… или…

Руки Шелби вдруг опустились на плечи Люси, практически втиснув ее в один из свободных кожаных табуретов у стола.

Хотя Люси легче было умереть, чем поднять глаза, она посмотрела первой. Она нервничала из-за того, что Вера могла узнать ее первой. Но глаза Веры скользнули по ребятам без интереса, а Люси вспомнила, что она выглядит по-другому с осветленными волосами. Она нервно ждала, не зная, что делать дальше.

Затем Майлз положил на стол перед Люси двадцатидолларовую купюру, и она вспомнила, что игра началась. Она продвинула деньги по столу.

Вера подняла подведенные брови. — Есть удостоверение личности?

Люси покачала головой. — Может мы могли бы просто посмотреть?

С другой стороны стола рыжеволосая засыпала, ее голова легла на жесткое плечо Шелби. Вера закатила глаза при виде этого и вернула Люси деньги, указывая на неоновую вывеску цирка Дю Солейл. — Цирк в той стороне, ребята.

Люси вздохнула. Они оказывались перед необходимостью ждать, пока Вера не закончит работу. И к тому времени она, вероятно, еще меньше будет заинтересована тем, чтобы говорить с ними. Чувствуя себя поверженной, Люси потянулась, чтобы забрать деньги Майлза. Рука Веры двигалась вперед, когда Люси тянулась за деньгами, и их пальцы соприкоснулись. Они обе вскинули головы. Странный шок кратко ослепил Люси. Она перестала дышать. Она смотрела в широко открытые ореховые глаза Веры.

И она увидела все.

Двухэтажный домик в заснеженном канадском городке. Снежные узоры на окнах, ветер, шуршащий по стеклам. Десятилетняя девочка смотрит телевизор в гостиной, качая на коленях ребенка. Это была Вера, бледная и симпатичная в разъеденных кислотой джинсах и ботинках Док Мартенс, толстой водолазке до подбородка, дешевое вязаное одеяло было между ней и спинкой кушетки. Миска попкорна стояла на журнальном столике, горстка холодных нераскрывшихся зернышек. Толстая рыжая кошка бродила по каминной полке, шипя на радиатор. И Люси — Люси была ее сестрой, крошкой в ее руках.

Люси почувствовала, что ее покачивает на табурете в казино, пытаясь запомнить все это. Быстро появившись, воспоминание сменилось другим.

Люси — малышка, бегающая за Верой то вверх, то вниз по лестнице, обветшавшие широкие ступеньки под ее шумно переступавшими ногами, ее грудь, сжатая от затаившего дыхание смеха, когда прозвенел дверной звонок и белокурый мальчик с гладкими волосами зашел, чтобы повести Веру на свидание, а та остановилась, поправила свою одежду и повернулась спиной, отвернулась…

Спустя одно биение сердца Люси была подростком с беспорядочно вьющимися темными волосами до плеч.

Растянувшись на Верином покрывале из джинсовой, грубой ткани, но каким-то образом очень удобной, она читала тайный дневник Веры. Он любит меня, Вера небрежно писала снова и снова, ее почерк становился все более и более петляющим. И затем и силой отрывающиеся страницы, смутное очертание сердитого лица сестры, ясные следы ее слез…

И потом снова другая сцена: Люси все еще взрослая, может быть семнадцать. Она готовила себя к тому, что должно было произойти.

Снег, льющийся с неба как мягкие белые помехи. Вера и несколько друзей, катающихся на коньках на замерзшем водоеме позади их дома, наворачивающие быстрые круги, счастливые и смеющиеся, а на потертом ледяном краю водоема, присела Люси; холод просачивался через ее тонкую одежду, в то время как она шнуровала свои коньки, второпях, как обычно, чтобы догнать свою сестру. И около нее теплота, которую не нужно было даже разглядывать, чтобы узнать — Даниэля, который был тих, угрюм и уже с тщательно зашнурованными коньками. Она могла чувствовать желание поцеловать его — и все же не было видно никаких теней. Вечер и все вокруг было усеяно звездами и сверканием, бесконечно ясным и полным возможностей.

Люси искало тени, но затем поняла, что их отсутствие имело смысл. Это были воспоминания Веры. И снег ухудшал видимость. Однако Даниэль должен был все понимать, как он понимал тогда, когда нырнул в то озеро. Он, должно быть, всегда это ощущал. Он вообще когда-нибудь заботился о том, что случалось с такими людьми, как Вера после того, как Люси был убита?

Разрывающий звук, словно кто-то раскрыл парашют, раздался с той стороны озера, где сидела Люси. И затем: раскрывающаяся, словно цветок, вспышка раскаленного огня в центре снежной бури. Громадная колонна ярко-оранжевого пламени выстрелила в небо на краю маленького озера. Где была Люси. Другие конькобежцы неосознанно помчались туда, несясь весь через водоем. Но лед таял, быстро, катастрофически, погружая их коньки вглубь, в холодную воде. Крик Веры отозвался эхом в синей ночи, ее замороженный взгляд, полный муки был всем, что могла видеть Люси.

В казино Вера отдернула руку, встряхнув ее, словно бы она горела. Ее губы дрогнули несколько раз перед тем, как они сложили слова: — Это ты. — Она покачала головой. — Но это не можешь быть ты.

— Вера, — прошептала Люси, слова протягивая руку к своей сестре. Она хотела обнять ее, забрать всю боль Веры, которую она когда либо испытывала и превратить ее в свою.

— Нет, — Вера затрясла своей головой, отступая назад и показывая пальцем на Люси. — Нет, нет, нет. — Она врезалась в крупье за столиком позади нее, спотыкаясь и обрушивая огромную стопку фишек, сыплющихся со стола. Цветные диски скользили по полу, вызывая рябь ахов и вздохов от игроков, которые вспрыгнули со своих мест, чтобы собрать их.

— Черт возьми, Вера! — проревел приземистый человек сквозь шум. Пока он ковылял к их столу в дешевом сером костюме из полиэстера и натертых черных ботинках, Люси взволновано переглянулась с Майлсом и Шелби. Три несовершеннолетних ребенка не хотели иметь ничего общего с боссом казино. Но он все еще оскорблял Веру, его губа свернулась в отвращении. — Сколько раз –

Вера снова встала на ноги, но продолжала испуганно смотреть на Люси, как будто бы та была дьяволом, вселившимся в тело ее умершей сестры. Накрашенные глаза Веры были белыми от страха, когда она произнесла, заикаясь: — Она н-не-не может быть здесь.

— Боже, — пробормотал босс казино, рассматривая Люси и ее друзей, а затем сказал в портативную радиостанцию. — Пришли сюда охрану. Здесь парочка хулиганящих детишек.

Люси отпрянула, сжавшись между Майлсом и Шелби, которая сказала, сквозь сжатые зубы, — Как насчет одного из тех проходов насквозь, Майлс?

Перед тем, как Майлс смог ответить, трое мужчин с огромными манжетами и шеями появились и встали над ними. Босс казино взмахнул руками. — Отведите их во двор. Видите, что они натворили.

— У меня есть идея получше, — прорычал из-за стены охранников девичий голос.

Все головы завертелись, пытаясь найти источник голоса, и только лицо Люси засветилось: — Ариана!

Крошечная девочка усмехнулась Люси, украдкой проходя сквозь толпу. На тринадцати сантиметровой платформе, с беспорядочно уложенными волосами и глазами, буквально утонувшими в темном карандаше для глаз, Ариана отлично сливалась со странной клиентурой казино. Никто, казалось, не знал точно, как ее воспринимать, и меньше всего Шелби и Майлс.

Босс казино развернулся, чтобы встать напротив Арианы. От него несло гуталином и лекарством от кашля.

— Вам тоже хочется быть выведенной во двор, мисс?

— О, звучит забавно, — глаза Арианы расширились. — Увы, я занята сегодня вечером. У меня билеты на первый ряд на Blue Man Group, и, да, после шоу я еще ужинаю с Шер. И еще кое-что, что я должна сделать… — Она немного побарабанила рукой по своему подбородку, затем посмотрела на Люси. — Ах да — отправить этих трех ребят к черту отсюда. Извините нас! — Она послала боссу воздушный поцелуй, пожала плечами, извиняясь перед Верой, и щелкнула пальцами.

И затем свет потух.

13

Шесть дней

Проводя их через лабиринт темного казино, Ариана двигалась так, словно у нее было ночное зрение.

— Спокойно, вы трое, — пропела она. — Я выведу вас отсюда в мгновении ока.

Она крепко сжимала запястье Люси, Люси в свою очередь держала за руку Майлза, Майлз держал Шелби, пока она проклинала униженное достоинство из-за необходимости искать запасной выход.

Ариана вела их безошибочно, и, хотя Люси не могла видеть, что она делает, она могла слышать людей, ворчащих и восклицающих, в то время как Ариана проталкивала их наружу. — Извините за это! — Она восклицала. — Упс! — и — Прощу прощения!

Она привела их в темный коридор, заполненные взволнованными туристами, использовавшими сотовые телефоны как фонари. Вверх по темным лестницам, душным из-за долгого неиспользования и переполненными пустыми коробками. Наконец, ударом ноги она распахнула дверь запасного выхода, выводя ребят через них в темный, узкий переулок.

Между Миражом и другим высоким отелем была проложена дорожка. Ряд мусорных контейнеров источал отвратительный запах дорогой гниющей еды. Струйка кислотно-зеленой воды из сточной канавы сформировала мерзкую небольшую реку, разделяющую переулок пополам. Прямо впереди, в центре яркого, шумного, освещенного неоном Стрип клуба старомодные черные уличные часы пробили двенадцать.

— Ах. — Ариана глубоко вздохнула. — Начало нового великолепного дня в Городе грехов. Мне нравится начинать его правильно, с большого завтрака. Кто голоден?

— Ммм… хм…, — Шелби запиналась, взглянув сначала на Люси, затем на Ариану, а потом на казино. — Что только что… Как…

Пристальный взгляд Майлса был направлен на светлый, мраморный шрам, тянувшийся по одну сторону шеи Арианы. Люси уже привыкла к Ариане, но было очевидно, что ее друзья не знали, как ее воспринимать.

Ариана показала пальцем на Майлса. — Этот парень выглядит так, как будто он может съесть вафлю весом с него. Давайте, я знаю одну непристойную закусочную.

Как только они срезали через переулок к улице, Майлз повернулся к Люси и произнёс. — Это было потрясающе.

Люси кивнула. Это было все, что она могла сделать, чтобы не отстать от Арианы, бежавшей трусцой через проулок. Вера. Она не может забыть это. Все те воспоминания, появившиеся как вспышка. Они были болезненными и пугающими, и она могла только представить, чем они были для Веры. Но для Люси они так же были удовлетворяющими. Намного больше, чем то, что она видела в Предвестнике недавно, сейчас она чувствовала себя так, будто прожила одну из своих прошлых жизней. Странно, она увидела то, о чем раньше никогда не задумывалась: у нее в прошлом была своя жизнь. Жизнь, полная и значимая до того, как появлялся Даниэль.

Ариана привела их в IHOP, приземистое здание, покрытое коричневой штукатуркой, которое выглядело таким древним, что, возможно, предшествовало всему остальному на улице. Оно выглядело более замкнуто и печально, чем любой другой IHOP.

Шелби первая вошла внутрь, толкая стеклянную дверь, наверху которой зазвенели дешевые колокольчики. Она взяла из вазочки за регистрированным столом ментоловые конфетки и направиться к столику в самом углу.

Ариана села рядом с ней, в то время как Люси и Майлз сели напротив на оранжевые потертые кожаные сидения.

Со свистом и быстрым круговым движением, Ариана заказала всем кофе у пухлой, симпатичной официантки с торчащим в волосах карандашом.

Остальные сосредоточились на толстом меню на пружинках. Переворачивая страницы, они боролись со старым кленовым сиропом, склеивающим страницы друг с другом — что было удачной возможностью избежать разговора о проблеме, от которой они только что спаслись.

В конце концов, Люси пришлось спросить, — Что ты здесь делаешь, Ариана?

— Заказываю что-то с очень смешным названием. Рути Тути, я думаю, ведь у них нет Луна Над Моей Ветчиной. Никак не могу решить.

Люси закатила глаза. Ариана не должна вести себя так скрытно. Было очевидно, что ее спасительное появление не было случайным. — Ты знаешь, что я имею в виду.

— Эти дни странные, Люси. Я думала, что проведу их в не менее странном городе.

— Да, ага, они почти закончились. Согласно графику перемирия, не так ли?

Ариана поставила свою кружку с кофе и подперла ладонью свой подбородок.

— Ну что ж, аллилуйя. Они хоть чему-то учат вас в этой школе.

— И да, и нет, — сказала Люси. — Я только нечаянно услышала, как Роланд что-то говорил о том, как Даниэль считает оставшиеся минуты. Он сказал, что это имеет какое-то отношение к перемирию, но я не знаю точно, о каком количестве минут мы говорили.

Около нее Майлс, казалось, напрягся при упоминании о Даниэле. Когда официантка подошла, чтобы принять у них заказ, он сделал его первым, рявкнув и практически пихнув в нее меню. — Стейк и яйца, недожаренные.

— Ооох, смелый, — сказала Ариана, поглядывая на Майлза одобрительно, играя с меню в считалочку ини, мини, мани, мо.

— Я буду Рути Тути Фрэш и Фрути (блины с ягодами).

Провозгласила она словно королева Англии, с совершенно ничего не выражающим лицом.

— Мне сосиску в тесте, — сказала Шелби. — А вообще, сделайте омлет из яичных белков, никакого сыра. Ох, что за черт. Сосиска в тесте.

Официантка повернулась к Люси.

— А тебе что, дорогуша?

— Обычный завтрак. — Люси улыбнулась, извиняясь за своих друзей. — Яишницу-болтунью без мяса.

Официантка кивнула, направляясь к кухне.

— Хорошо, что еще ты слышала? — Спросила Ариана.

— Эм. — Люси начала поигрывать с графином сиропа стоящим рядом с солью и перцем. — Знаешь, был ещё один разговор о Конце Света.

Тихо засмеявшись, Шелби влила три упаковки сливок в свой кофе. — Конец Света! Ты действительно купилась на это? Я имею в виду, как много тысячелетий мы все его ожидаем? И люди думают, что они будут терпеливы простых две тысячи лет! Ха. Как будто что-нибудь когда-нибудь изменится.

Ариана секунду смотрела в сторону, чтобы не осадить Шелби, но затем, она поставила свой кофе.

— Как это было грубо с моей стороны не представиться твоим друзьям, Люси.

— Хм, мы знаем, кто ты. — Сказала Шелби.

— Да, в «Истории Ангелов» за восьмой класс тебе посвящена целая глава, — сказал Майлз.

Ариана хлопнула в ладоши. — И они говорили мне, что эта книга была запрещена!

— Серьезно? Ты есть в учебнике? — Рассмеялась Люси.

— Почему это тебя так удивляет? Ты не находишь меня исторической личностью? — Ариана повернулась к Шелби и Майлсу. — А сейчас расскажите мне все о себе. Я должна знать, с кем дружит моя девочка.

— Павший, неверующий Нефилим, — подняла руку Шелби.

Майлс уставился на свою еду. — И неудачный пра-пра-пра-неизвестно сколько раз-внук ангела.

— Неправда. — Люси стукнула Майлса по плечу. — Ариана, если бы ты только видела, как он помог нам пройти через эту тень сегодня вечером. Он был великолепен. Именно поэтому мы здесь, из-за того, что он прочитал ту книгу и потом, знаешь, он смог…

— Да, я как раз над этим задумалась, — сказала Ариана с сарказмом. — Но, что меня больше всего заботит, так это вот она. — Она указала на Шелби. Лицо Арианы было намного серьезнее, чем Люси привыкла. Даже ее безумные голубые глаза выглядели спокойными. — Сейчас не самое подходящее время для того, чтобы впадать в грех. Все движется, но всему будет подсчет. И тебе придется выбирать одну сторону или другую. Ариана пристально смотрела на Шелби. — Мы все должны знать, где мы стоим.

Прежде, чем кто-либо смог ответить, вновь появилась официантка, неся огромный пластмассовый коричневый поднос с едой.

— Ну, это похоже на быстрое обслуживание? — Спросила она. — Теперь, кто из вас заказывал сосиску…

— Я! — Шелби поразила официантку той быстротой, с которой она схватила свою тарелку.

— Кому-нибудь нужен кетчуп?

Они покачали головами.

— Еще масла?

Люси указала на кусок замороженного масла, уже лежащего у нее на блинах. — У нас все есть. Спасибо.

— Если нам что-нибудь понадобится, — сказала Ариана, сияя при виде счастливой рожицы из взбитых сливок, нарисованной на ее тарелке, — мы крикнем.

— О, точно крикнете, я знаю. — Хихикнула официантка, подсовывая поднос под руку. — Будете кричать, как будто настал конец света.

После того, как она ушла Арриана единственная начала есть. Она отщипнула черничку от блинчика, засунула в рот и с удовольствием облизнула палец. Наконец она осмотрелась вокруг.

— Забей, — сказала Арриана, — нет ничего хорошего в холодном стейке и яйцах. Она вздохнула.

— Давайте, ребята. Вы читали книги по истории. Разве вы не знаете учения…

— Я не читала, — сказала Люси, — я не знаю никаких учений.

Ариана задумчиво грызла вилку. — Хорошее замечание. В таком случае, позвольте мне рассказать свою версию произошедшего. Которая намного интереснее, чем в книгах по истории, потому что я не буду предавать цензуре большие битвы, ругательства и похотливую чепуху. Моя версия самая полная, и, кстати, я должна сказать, что 3-D версия слишком перехвалена. Вы видели этот фильм, с — она заметила озадаченные взгляды их лиц. — А, неважно. Хорошо, это началось тысячу лет назад. Так, должна ли я напоминать на счет Сатаны?

— Велась ранняя борьба за власть против Бога. — Голос Майлса был монотонным, словно он повторял лекцию третьего класса в то время, как накалывал на вилку кусочек стейка.

— В то время они были супер близки, — сказала Шелби, окуная ее сосиску в тесте в сироп. — В смысле, Бог называл Сатану его утренней звездой. Так что все это не выглядело, будто Сатана не был достойным или нелюбимым.

— Но он предпочел бы править в Аду, чем прислуживать на Небесах, — вмешалась Люси. Она возможно и не читала истории Нефилимов, но читала Потерянный Рай. Ну, или, по крайней мере, заметки Клифа.

— Очень хорошо. — Ариана наклонилась к Люси с сияющей улыбкой. — Знаешь ли, Габби была хорошими друзьями с дочерью Мильтона в те времена. Ей нравиться приписывать себе фразу «Разве вам уже не достаточно человеческого фаворита?» — Ариана наколола на вилку яичницу Люси. — Черт, это вкусно. Можно ли подать нам острый соус? — Крикнула она в сторону кухни. — Так, где мы остановились?

— Сатана, — сказала Шелби с набитым ртом блинов.

— Точно. Итак. Чтобы бы вы не говорили о господине Дьяволе, но он, — Ариана потрясла головой, — ответствен за введение идеи свободы среди ангелов. Я имею в виду, он на самом деле дал нам повод задуматься. Насчет того, какую сторону выбираешь ты, каково твое предпочтение? Когда появился выбор — много ангелов пало.

— Как много? — спросил Майлз.

— Падших? Достаточно, чтобы поставить в безысходное положение. — Ариана выглядела задумчиво на мгновение, затем сделала гримасу и крикнула официантке. — Острый соус! Существует такой в этом учреждении?

— А что насчет ангелов, которые упали, но не примкнули к…, — Люси запнулась, подумав о Даниэле. Она понимала, что сказала эти слова шепотом, но это было слишком важно, чтобы обсуждать посреди ресторанчика. Даже практически пустого ресторанчика посреди ночи.

Ариана тоже понизила голос. — О, есть куча ангелов, которые пали, но технически все еще являются союзниками Бога. Но есть и те, кто примкнул к Сатане. Мы все называем их демонами, даже если они просто падшие ангелы, которые сделали очень плохой выбор.

— Не то, чтобы это было легко для всех. После падения ангелы и демоны существуют плечо к плечу, расколов границу, и тому подобное. — Она намазала масло на блинчик. — Но все может измениться.

Люси посмотрела на свои яйца, неспособная есть.

— Так, ммм, раньше ты, кажется, предположила, что моя преданность одной или другой стороне связано с этим? — Шелби, кажется, колебалась меньше, чем раньше.

— Не только твоя. — Ариана покачал головой. — Знаю, звучит так, как будто мы все будем вечно балансировать на весах. Но, в конце концов, все сведется к тому, что один очень сильный ангел выберет одну из сторон. И когда это случится, чаша весов перевесит. Именно тогда будет иметь значение, на какой стороне ты находишься.

Слова Арианы напомнили Люси о том дне, когда она была заперта наедине с мисс Софией, как она продолжала утверждать, что судьба вселенной имела какое-то отношение к Люси и Даниэлю. Тогда это звучало дико, и мисс София казалась лишь злобной сумасшедшей. И даже при том, что Люси не была точно уверена, о чем все говорили, она знала, что это имело прямое отношение к тому, что решит Даниэль.

— Это — Даниэль, — сказала она мягко. — Ангел, который может решить исход дела — Даниэль.

Это объясняло муки, которые он нес все время, как двухтонный чемодан. Это объясняло, почему он так долго был от нее вдали. Единственный вопрос, на который так и не нашлось ответа, и который, казалось, застрял в голове у Арианы, был в том, почему до сих пор было неясно, чаша какой стороны перевесит. Какая сторона выиграет войну.

Ариана открыла рот, но вместо ответа она снова атаковала тарелку Люси. — Могу я, наконец, получить чертов острый соус? — Завопила она.

Тень упала на их стол. — Я дам вам кое-что огненное.

Люси оглянулась и отскочила от того, что она увидела: очень высокий парень в длинной коричневом непромокающем пальто, расстегнутым так, что Люси смогла разглядеть что-то серебряное, спрятанное за поясом. У него была выбритая голова, тонкий прямой нос и рот, полный прекрасных зубов.

И белые глаза. Глаза, совершенно пустого цвета. Ни радужки, ни зрачка, вообще ничего.

Его странное, пустое выражение лица напомнило Люси девушку-Изгоя. Хотя Люси не видела девушку достаточно близко, чтобы понять, что было не так с нее глазами, теперь она имела очень хорошее представление.

Шелби посмотрела на парня, с трудом сглотнула и проглотила свой завтрак. — Ничего со мной не делать, — пробормотала она.

— Оставь себе, — сказал Ариана парню. — Сможешь потом приложить к ушибам, которыми я тебя одарю. — Люси уставилась с широко раскрытыми глазами на то, как крошечная Ариана встала и вытерла руки о джинсы. — Сейчас вернусь, ребят. Ах да, Люси, напомни мне отругать тебя за это, когда вернусь. — Прежде, чем Люси смогла спросить, какое этот парень имел к ней отношение, Ариана схватила его за мочку уха, скрутила и швырнула головой в стеклянный прилавок рядом с баром.

Шум нарушил ленивую, ночную тишину ресторана. Парень завизжал как ребенок, когда Ариана скрутила его ухо уже другим способом и подняла его к потолку. Ревя от боли, он начал брыкаться своим худым телом, пока не отшвырнул Ариану в сторону стеклянной витрины.

Она проехалась по всей ее длине и остановилась лишь в конце, переворачивая большой лимонный пирог, а затем запрыгнула ногами на барную стойку. Она сделала кувырок назад и вцепилась в него ногами, потом принялась за работу, ударяя его по лицу своими маленькими кулачками.

— Ариана! — закричала официантка. — Не мои пироги! Я стараюсь быть терпимой! Но у меня есть средства к существованию, о которых надо заботиться!

— Ох, ладно! — крикнула Ариана. — Мы перейдем на кухню. — Она освободила парня, соскользнула на пол и пнула его своей платформой. Он вслепую наткнулся на дверь, которая вела в кухню ресторана. — Давайте, вы трое, — крикнула она их столику. — Может чему-нибудь научитесь.

Майлс и Шелби побросали свои салфетки, напоминая Люси то, как обычно дети в Довере все бросали и кидались через весь зал с воплями: «Драка! Драка!» каждый раз, когда в воздухе начинало пахнуть дракой.

Люси следовала позади, менее решительно. Если Ариана считала, что этот парень явился сюда из-за нее, то возникало много других вопросов. Что насчет людей, которые похитили Дон? И та стреляющая из лука девушка-Изгой, которую Кэм убил в Нойо Поинте?

Из кухни раздался громкий хлопок и трое испуганных мужчин в грязных передниках пулей вылетели оттуда. К тому времени, как Люси миновала покачивающуюся дверь, Ариана уже повелительно придерживала голову парня ногой, пока Майлс и Шелби связывали его бечевкой, которая использовалась поварами для скрепления филе.

Они завязали ему рот кухонной тряпкой, так что когда Ариана усмехнулась: — Не хочешь немного остыть? Например, в холодильнике для мяса? — Парень мог только стонать. Он прекратил сопротивляться.

Схватив его за воротник, Ариана поволокла его по полу на прогулку — в холодильник, врезала ему еще несколько раз — на десерт, а затем спокойно закрыла дверь. Она встряхнула руками и повернулась к Люси с сердитым выражением лица.

— Кто за мной, Ариана? — голос Люси дрожал.

— Куча людей, крошка.

— Это был, — Люси вспомнила о своей встрече с Кэмом, — Изгой?

Ариана прочистила горло. Шелби кашлянула.

— Даниэль сказал, что он не может быть со мной, так как он уделяет слишком много внимания мне. Он сказал, что я буду в безопасности в Береговой Линии, но они пришли и туда тоже…

— Только потому, что они проследили, как ты покидаешь кампус. Ты тоже привлекаешь внимание, Люси. И когда уезжаешь в мир казино и так далее, мы это чувствуем. И плохие парни тоже. Поэтому это одна из причин, по которой ты в этой школе.

— Что? — Это была Шелби. — И вы, ребята, просто скрываете ее среди нас? А что насчет нашей безопасности? Что если эти Изгои уже появились и в кампусе?

Майлз ничего не сказал, он просто смотрел с тревогой с Люси на Ариану.

— Ты не понимаешь, что Нефилимы маскируют тебя? — спросила Ариана. — Даниэль не рассказывал тебе об их защитной окраске?

Люси мысленно попыталась вернуться к той ночи, когда Даниэль бросил ее в Береговой Линии. — Может он и сказал что-то про щит, но… — Было так много других вещей в ее голове той ночью. Ей было сложно осознать, что Даниэль покидает ее. Сейчас же она чувствовала слабую долю вины. — Я не поняла. Он ничего не уточнял, только сказал, что я должна оставаться в кампусе. Я думала, что он чересчур меня оберегает.

— Даниэль знает, что делает, — Ариана пожала плечами. — В большинстве случаев. — Она глубокомысленно тыкала языком в уголке рта. — Хорошо, иногда. Время от времени.

— Так ты имеешь в виду, что кто бы за ней не был, он не может ее видеть, когда она с компанией Нефилимов? — Это был Майлс, который, казалось, вновь обрел дар речи.

— Вообще-то, Изгои не могут вообще видеть, — сказала Ариана. — Они были ослеплены во время Восстания. Я приближалась к этой части истории — она хорошая! Выкалывание глаз и это все Эдипов Джаз, — она вздохнула. — Ну, что же. Ах да, Изгои. Они могут видеть горение твоей души, но им сложнее распознать ее, когда ты находишься в окружении Нефилимов.

Глаза Майлза становились все больше. Шелби нервно грызла свои ногти.

— Вот как они перепутали меня с Доун.

— Это то, как мальчик из мясного холодильника нашел вас сегодня ночью, и, — сказала Ариана, — черт возьми, это так же, как я нашла вас. Вы подобны свече в темной пещере здесь. — Она схватила флакон взбитых сливок с прилавка и выстрелила струю себе в рот. — Я нахожу это подобно маленькому искусственному тонизирующему средству после скандала. — Она зевнула, чем вынудила Люси посмотреть вверх на зеленые цифровые часы на прилавке. Было два-тридцать утра.

— Так, пора поспешить, я заметила, что комендантский час для вас давно прошел. — Ариана присвистнула сквозь зубы и толстое пятно Предвестника выплыло из-под тени кухонного стола. — Я никогда этого не делала, хорошо? Если кто-нибудь спросит, я никогда этого не делала. Прохождение через Предвестников очень опасно. Услышали, герои? — она выписала щелбан Майлзу и затем щелкнула пальцами. Тень немедленно превратилась в идеальный дверной проем посреди кухни. — Но учитывая время, это самый быстрый способ доставить вас, ребята, домой в целости и сохранности.

— Мило, — сказал Майлз, как будто он делал заметку.

Ариана наклонила свою голову к нему. — Никаких идей. Я возвращаю вас в школу, где вы останетесь, — она посмотрела каждому в глаза, — или вы начнете отчитываться передо мной.

— Ты пойдешь с нами? — Спросила Шелби, показав в конце всего лишь маленькое мерцание благоговения в направлении Арианы.

— Похоже на то. — Ариана подмигнула Люси. — Ты превратилась в какой-то взрывпакет. Кто-то же должен за тобой приглядывать.

Перемещение с Арианой было более гладким, чем путь в Вегас. Это как забежать внутрь, после того как ты был на солнце. Свет тускнеет, когда ты переступаешь через порог двери, но ты моргаешь несколько раз, а потом привыкаешь к этому.

Люси была почти разочарована снова оказаться в своей комнате в общежитии после вспышек и оживления Лас Вегаса. Но потом она подумала о Доун, и о Вере. Почти разочарованно. Ее глаза остановились на всех знакомых мелочах, означающих то, что они вернулись: двух недоделанных двухъярусных кроватях, беспорядочных растениях на подоконнике, коврике для йоги Шелби, сложенном в углу, лежащем на Люсином столе экземпляре «Республики» Платона, одолженном Стивеном — и кое чего, что на совсем не ожидала увидеть.

Даниэль, одетый в полностью во все черное, склонился к сверкающему огню в камине.

— Ааааах! — закричала Шелби, бросаясь в руки Майлза. — Ты до смерти меня напугал! И это в моем собственном святилище. Не круто, Даниэль. — Она бросила Люси взгляд, который говорил, что она должна что-то сделать с его появлением.

Даниэль проигнорировал Шелби, просто спокойно сказал Люси.

— С возвращением.

Она не знала, бежать ли к нему или расплакаться.

— Даниэль…

— Даниэль? — Выдохнула Ариана. Ее глаза расширились, словно она увидела призрака.

Даниель замер, явно тоже не ожидав столкнуться здесь с Арианой. — Я… Мне просто она нужна на мгновение. Потом я уйду. — Он выглядел виноватым, даже испуганным.

— Хорошо, — сказала Ариана, сжимая затылки Майлза и Шелби. — Мы уходим. Никто из нас не видел тебя здесь. Они столпились рядом с ней.

— Мы найдем тебя позже, Люси.

Шелби выглядела так, словно не могла выйти из комнаты быстрее, чем требовалось. Глаза Майлза были прикованы к Люси, пока Ариана практически не вытолкнула его в холл, захлопывая дверь за ними со всей силой.

Даниэль подошел к Люси. Она закрыла глаза и позволила его близости согреть ее. Она дышала им и была рада быть дома. Дома не в Береговой Линии, а ощущение дома, которое создавал Даниэль. Даже когда она находилась в странных местах, даже когда у них было все не совсем гладко в отношениях.

Как сейчас.

Он все еще не поцеловал ее и даже не обнял. Она сама удивилась, что все еще ожидала этого от него, после всего, что он видел. Отсутствие его прикосновений отдалось болью глубоко в ее груди. Когда она открыла глаза, он стоял там, всего в нескольких дюймах от нее, впитывая каждую частичку ее тела своими фиолетовыми глазами.

— Ты напугала меня.

Она никогда раньше не слышала от него этих слов. Она привыкла, что была единственной, кто боялся.

— Ты в порядке? — спросил он.

Люси покачала головой. Даниель взял ее за руку и без слов повел к окну, прочь из теплой комнаты и от огня назад в холодную ночь, на выступ крыши под окном, куда он приходил раньше.

Луна была вытянута и низко в небе. Совы спали в секвойях. Отсюда Люси могла видеть волны, гладко ломающиеся об берег; на другой стороне университетского городка, единственный свет на высоте был в домике Нефилимов, но она не могла сказать, была ли это Франческа или Стивен

Она и Даниель сели на выступ и болтали своими ногами. Они оперлись на легкий наклон крыши сзади них и посмотрели вверх на тусклые звезды в небе, как будто маскировались самым тонким блеском облака. Этого не было уже давно, Люси начала плакать.

Потому что он был зол на нее или она была зла на него. Потому что ее тело прошло через столько всего: через Предвестников, она пересекла границу штатов, в прошлое и назад в настоящее. Потому что ее сердце и голова были в смятении, а находясь близко к Даниэлю все только усложнило. Потому что, казалось, Шелби и Майлз ненавидели его. Из-за ужаса на лице Веры, когда она узнала Люси. Из-за всех слез пролитых ее сестрой и из-за того, что Люси снова причинила ей боль, появившись сегодня за столом блэкджека. Из-за всех ее родителей, которые страдали, потому что их дочь была неудачно подвергнута реинкарнации глупой влюбленной девчонки. Потому что воспоминания о тех семьях заставляли Люси отчаянно скучать по ее родителям в Тандерболте. Потому что она была виновата в похищении Доун. Потому что ей было семнадцать и она была все еще жива. Потому что она знала достаточно, чтобы бояться будущего. Потому что сейчас было половина четвертого утра, а она не спала уже несколько дней и она не знала, что делать дальше.

Сейчас он обнимал ее, согревая ее своим теплом, убаюкивая ее в своих руках. Она всхлипывала и икала и мечтала о салфетке, чтобы высморкаться. Она удивлялась, как это возможно чувствовать себя так плохо сразу по стольким причинам.

— Шшшш, — шептал Даниель. — Шшшш.

Вчера, ей было не по себе наблюдать через Предвестника за тем, как ее любит Даниэль. Неизбежная насильственная смерть привязанная к их отношениям казалась непреодолимой. Но сейчас, особенно после разговора с Арианой, Люси чувствовала, что надвигается что-то большое. Какие-то изменения, возможно весь мир изменится, вместе с Люси и Даниэлем, висящими прямо на краю. Это все окружало их, в воздухе, и все это повлияло на то, какими она видит себя и Даниэля.

Беспомощные взгляды в его глазах, которые она видела в моменты перед тем как она умирает: Сейчас они были в прошлом. Это напоминает ей о том, как он смотрел на нее, когда они первый раз поцеловались в этой жизни на болотистом пляже рядом с Мечом и Крестом. Вкус его губ на ее губах, его дыхание на ее шее, его крепкие руки вокруг ее талии: Это все было так прекрасно — не считая его испуганных глаз.

Даниэль уже давно не смотрел на нее так. То, как он смотрел на нее сейчас нельзя было сравнить ни с чем. Он смотрел на нее так, словно она останется рядом, словно она должна была быть рядом. В этой жизни все было иначе. Все так говорили, и Люси сама это чувствовала: откровение растет в ней. Она видела, как она умирает и она пережила это. Даниэль больше не обязан взвалить наказание на свои плечи. Они оба могут это делать.

— Я хочу сказать кое-что, — сказала она в его рубашку, вытерев глаза рукавом. — Я хочу сказать это до того, как ты скажешь что-нибудь.

Она могла чувствовать, как его подбородок прикасался к ее макушке. Он кивал.

— Я знаю, что тебе приходится быть осторожным в том, что ты мне говоришь. Я знаю, что я умирала до этого. Но в этот раз я не собираюсь никуда исчезать, Даниель, я чувствую это. Как минимум, не без борьбы. — Она попробовала улыбнуться. — Я думаю, что это поможет нам обоим — перестать рассматривать меня подобно хрупкому кусочку стекла. Итак, я прошу тебя, как твой друг, как твоя девушка, как, ты знаешь, любовь твоей жизни, чтобы ты рассказал мне еще немного. Иначе я только чувствую себя изолированной, и озабоченной, и…

Он поймал её подбородок своим пальцем и наклонил её голову. Он с любопытством пожирал её глазами. Она ждала, что он прервет её, но он не сделал этого.

— Я оставила Береговую Линию не потому, чтобы досадить тебе, — продолжила она. — Я покинула, потому что не понимала, какое это имеет значение. И я подвергаю опасности моих двух друзей из-за этого.

Даниэль держал ее лицо напротив своего. Его фиолетовые глаза практически горели.

— Я подводил тебя так много раз, — прошептал он. — И в этой жизни, я возможно заблуждался по поводу осторожности. Я должен был знать, что ты будешь исследовать все в независимости от ограничений. Ты не была бы той… девушкой, которую я люблю, если бы не делала этого.

— Люси ждала, когда он улыбнется ей. Но он не улыбнулся.

— Просто в этот раз слишком многое поставлено на карту. Я был так сосредоточен на…

— На Изгоях?

— Они те, кто похитили твою подругу, — сказал Даниэль. — Они едва могут отличить право от лево, не говоря уже о том, на чьей стороне они работают.

Люси вспомнила девушку, которую убил Кэм серебряной стрелой, того симпатичного парня с пустыми глазами в ресторанчике.

— Потому что они слепые.

Даниэль посмотрел вниз на свои руки, потирая свои пальцы. Он выглядел так, словно его тошнит.

— Слепые, но очень жестокие.

Он потянулся и провел пальцем по ее светлым локонам.

— Ты поступила умно, когда перекрасилась. Это спасло тебя, когда я не успел добраться сюда вовремя.

— Умно? — Люси была в ужасе. — Доун могла погибнуть, потому что мне в руки попалась дешевая бутылка с отбеливателем. Это очень умно? Если… если завтра я перекрашу волосы в черный, ты хочешь сказать, Изгои внезапно смогут найти меня?

Даниэль грубо покачал головой.

— Они не должны были найти дороги в кампус. Они не должны были взять кого-то из вас. Я работаю над этим день и ночь, чтобы держать их подальше от тебя, от всей этой школы. Кто-то помогает им, и я не знаю кто.

— Кэм. — Что еще он мог делать здесь?

Но Дэниэл покачал головой.

— Кто бы это ни был, он пожалеет об этом.

Люси скрестила руки на груди. Ее лицо все еще горело от слез.

— Полагаю, это означает, что я не попаду домой на день благодарения? — Она закрыла глаза, пытаясь не представлять унылые лица ее родителей. — Можешь не отвечать.

— Пожалуйста. — Голос Даниеля был таким искренним. — Это не на долго.

Она кивнула. — На время перемирия.

— Что? — Его руки сильнее сжали ее плечи. — Как ты…

— Я знаю. — Люси надеялась, что он не почувствовал, что она начала дрожать. Становилось только хуже, когда она пыталась выглядеть более уверенной, чем была на самом деле. — И я знаю, что в ближайшем будущем ты нарушишь баланс между раем и адом.

— Кто сказал тебе это? — Даниель развернул плечи, стараясь, как она знала, не расправлять крылья.

— Я сама это выяснила. Многое происходит, пока тебя нет рядом.

Вспышка зависти вспыхнула в глазах Даниеля. Вначале, казалось почти хорошо спровоцировать его, но Люси не хотела заставлять его ревновать. Особенно теперь, когда были более важные проблемы.

— Мне очень жаль, — сказала она. — Последнее, что тебе нужно прямо сейчас, это я, отвлекающая тебя. То, что ты делаешь… это звучит как нечто очень важное.

Она остановилась на этом, надеясь, что Даниель почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы рассказать ей больше. Это было самой открытой, честной и зрелой беседой, которую они имели, возможно, когда-либо.

Однако затем, слишком скоро, облако, которого она, даже не зная, страшилась, прошло через лицо Даниеля. — Выбрось все это из головы. Ты не знаешь того, о чем ты думаешь, что знаешь.

Разочарование затопило тело Люси. Он все еще рассматривал ее как ребенка. Один шаг вперед, десять шагов назад.

Она подобрала свои ноги под себя и встала на выступе.

— Я знаю одну вещь, Даниэль, — сказала она, посмотрев на него сверху вниз. — Если бы это была я, то это не было бы вопросом. Если бы вся вселенная ждала исхода дела от меня, я бы выбрала сторону добра.

Фиолетовые глаза Даниеля смотрели прямо вперед, в теневой сумеречный лес.

— Ты выбрала бы добро, — повторил он. Его голос звучал как одеревенелый, так и отчаянно грустный. Грустнее, чем она когда-либо слышала, как он звучит.

Люси пришлось подавить желание нагнуться и извиниться. Вместо этого, она развернулась и оставила Даниэля позади. Разве не очевидно, что он должен был выбрать добро? Все должны.

14

Пять дней

Кто-то на них настучал.

В воскресенье утром, пока остальная часть университетского городка была все еще устрашающе спокойна, Шелби, Майлз и Люси сидели в ряд на одной стороне офиса Франчески, ожидая допроса. Ее офис был больше, чем Стивена — а так же ярче, с высоким, наклонным потолком и тремя большими окнами, смотрящими на лес к северу, каждое с толстыми бархатными занавесями цвета лаванды, открытыми, чтобы показать потрясающее голубое небо. Большая фотография галактики в рамке, висевшая над высоким мраморным столом, была единственным художественным произведением в комнате. Вычурные стулья, на которых они сидели, были шикарны, но неудобны. Люси не могла перестать волноваться.

— Анонимный донос, — пробубнила Шелби, цитирую электронное письмо Франчески, полученное сегодня утром. — Это незрелое ябедничество явно воняет Лилит.

Люси не думала, что возможно, что Лилит — или любой из студентов, действительно, — знала бы, что они покидали университетский городок. Кто-то другой сдал их учителям.

— О чем они так долго разговаривают? — Майлз кивнул в направлении офиса Стивена на другой стороне стены, где они могли слышать своих преподавателей, спорящих в низких голосах. — Похоже, они определяются с наказанием до того, как они даже услышат историю с нашей стороны! Он закусил свою нижнюю губу. — Между прочим, какая она — наша сторона истории?

Но Люси не слушала. — Я действительно не понимаю, что такого сложного, — она говорила еле слышно, больше себе, чем остальным. — Ты просто выбираешь сторону и идешь дальше.

— А? — спросили Майлз и Шелби в унисон.

— Простите, — сказала Люси. — Я просто… вы знаете, что прошлой ночью сказала Ариана о чашах весов? Я сказала все Даниэлю, и он стал таким странным. Серьезно, разве не очевидно, что тут есть правильный ответ и неправильный?

— Это очевидно для меня, — сказал Майлз. — Есть плохой выбор и есть хороший.

— Как вы можете так говорить? — спросила Шелби. — Вот такие взгляды и привели нас к такому беспорядку. Слепая вера! Общее принятие фактически устаревшей дихотомии! — Ее лицо покраснело и ее голос стал таким громким, что, наверно, даже Франческа и Стивен могли ее услышать. — Я так устала от всех этих сторон ангелов и демонов — бла бла бла, они зло! Нет, они зло! Снова и снова, как будто бы они знают, что лучше для всех на планете.

— Так ты считаешь, что Даниэль на одной стороне со злом? — усмехнулся Майлс. — Несет конец человечеству?

— Мне все равно, что там делает Даниэль, — сказала Шелби. — И честно говоря, мне трудно поверить, что все зависит от него.

Ну это должно было быть так. Люси не могла придумать другого объяснения.

— Слушай, может граница совсем не такая четкая, как нас учили, — продолжила Шелби. — В смысле, кто говорит, что Люцифер такой плохой…

— Мм, все? — сказал Майлс, взглянув на Люси для поддержки.

— Неправильно, — рявкнула Шелби. — Группа ангелов, хорошо умеющих убеждать, пытающихся сохранить свое положение. Только потому, что они давным-давно выиграли важную битву, они считаю, что это дает им право.

Люси заметила, как брови Шелби опустились как только она опустилась на спинку стула. Ее слова заставили Люси задуматься о том, что она уже где то слышала…

— Победители переписывают историю, — пробормотала она. Именно это Кэм сказал ей в тот день, в Нойо Поинт. Разве это не то же самое, что только что имела в виду Шелби? Их взгляды были одинаковыми — разве что Кэм, конечно, был законченным злом. Правильно? И Шелби просто говорила.

— Именно, — Шелби кивнула Люси. — Подожди. Что?

Сразу после этого Франческа и Стивен вышли через дверь. Франческа опустилась на черный вращающийся стул. Стивен стоял за ней, его руки покоились на спинке стула. Он выглядел настолько беззаботно в своих джинсах и белоснежной рубашке, насколько Франческа серьезной в сделанном на заказ черном платье с жестким прямоугольным вырезом.

Это вернуло мысли Люси к тем словам Шелби о размытых границах, о значении таких слов, как «ангел» и «демон». Конечно, было слишком поверхностно судить по одежде Стивена и Франчески, но с другой стороны, было не только это. Очень часто было нетрудно позабыть, кто из них кто на самом деле.

— Кто хочет быть первым? — спросила Франческа, опираясь своими сплетенными в замочек наманикюренными руками на мраморный стол. — Мы знаем все, что произошло, так что даже не трудитесь оспаривать подробности. Это ваш шанс рассказать нам, зачем вы это сделали.

Люси глубоко вздохнула. Хотя она не была готова к тому, чтобы Франческа так быстро прижала ее к полу, она не хотела, чтобы Майлс или Шелби пытались ее покрывать. — Это была моя вина, — сказала она. — Я хотела… — Люси взглянула на вытянувшееся выражение лица Стивена, а потом опустила глаза вниз, уставившись на свои колени. — Я увидела кое-что в Предвестнике, что то из моего прошлого, и я хотела увидеть больше.

— И таким образом Вы впутались в опасную авантюру — несанкционированно прошли через Предвестника, подвергая двух своих одноклассников опасности, которым действительно нужно было думать больше — и это спустя день после похищения вашей одноклассницы? — спросила Франческа.

— Это несправедливо, — сказала Люси. — Вы сами преуменьшили то, что случилось с Доун. Мы думали, что просто посмотрим на кое-что, но…

— Но…? — подтолкнул Стивен. — Но теперь вы осознали, насколько идиотской была эта идея?

Люси сжала подлокотники своего стула, пытаясь подавить слезы. Франческа сердилась на всех троих, но, казалось, вся ярость Стивена сконцентрировалась лишь на ней одной. Это было нечестно.

— Ладно, да, мы сбежали из школы и поехали в Вегас, — наконец сказала она. — Но единственной причиной, по которой мы оказались в опасности, было то, что вы держали меня в неведении. Вы знали, что кто-то следил за мной и, возможно, вы даже знаете почему. Я бы не покинула кампус, если бы вы просто рассказали мне.

Стивен уставился на Люси словно горящими глазами. — Если ты говоришь, что мы в самом деле должны быть так откровенны с тобой, Люси, то я разочарован. — Он положил руку Франческе на плечо. — Возможно ты была права насчет нее, дорогая.

— Подождите, — сказала Люси.

Но Франческа жестом остановила ее. — Обязаны ли мы быть так же откровенны насчет того, какую возможность для обучения и личного роста предоставила тебе Береговая линия — тебе — единственный раз за всю историю? — К ее щекам прилил розовый румянец. — Из-за тебя мы оказались в действительно неловкой ситуации. Главная школа, — она указала на южную сторону кампуса — имеет свою систему наказаний и программы общественной работы для студентов, которые сбежали из кампуса. Но нам со Стивеном не нужна была система наказаний. До сих пор нам посчастливилось учить студентов, которые не переступали через наши очень снисходительные границы.

— До сих пор, — сказал Стивен, глядя на Люси. — Но мы с Франческой согласились, что мы должны принять суровый приговор.

Люси наклонилась вперед. — Но Шелби и Майлс не…

— Совершенно верно, — кивнула Франческа. — Именно поэтому, когда ты удалишься, Шелби и Майлс должны будут явиться в главный корпус к мистеру Крамеру для выполнения общественных работ. Завтра начинается ежегодный в Береговой линии Фестиваль урожая, так что, уверена, для вас найдется работа.

— Какая уда… — Шелби прервалась, взглянув на Франческу. — В смысле, Фестиваль урожая звучит заманчиво.

— А что насчет Люси? — спросил Майлс.

Руки Стивена были скрещены, а его необычные ореховые глаза изучающе смотрели на Люси из под черепаховой оправы очков. — Фактически, Люси, ты под домашним арестом.

Под домашнем арестом? И все?

— Классные комнаты. Столовая. Общежитие, — объяснила Франческа. — Пока мы не скажем иначе и пока Вы под нашим строгим присмотром — это единственные места, где тебе разрешено бывать. И никаких контактов с Предвестниками. Ясно?

Люси кивнула.

Стивен добавил, — Не проверяйте нас снова. Даже нашему терпению приходит конец.

Классная комната — столовая — общежитие не предоставляло Люси много возможностей как провести воскресное утро. В домике было темно, а столовая не откроется до одиннадцати. После того, как Майлз и Шелби скрепя сердце отправились в учебный лагерь общественных работ мистера Крамера, у Люси не осталось другого выбора, как пойти в свою комнату. Она закрыла штору на окне, которую Шелби любила оставлять незавешенной, и упала на стул за своим столом.

Могло быть и хуже. Сравнивая с тесными стенами тюремных камер для уединенного заключения в Мече и Кресте, казалось, что она легко отделалась. Никто не надел на нее браслет со следящими устройствами. Фактически, Стивен и Франческа ограничили ее так же как и Даниэль. Разница заключалась в том, что ее учителя могли наблюдать за ней днем и ночью. С другой стороны, Даниель вообще не должен был здесь находиться.

Раздосадованная, она включила компьютер, почти ожидая, что ее доступ в Интернет будет внезапно ограничен. Но она подключилась как обычно и нашла три электронных письма от родителей и одно от Келли. Может светлая сторона ее заключения была в том, что она будет вынуждена наконец-то наладить связь с друзьями и семьей.

Кому: lucindap44@gmail.com

От: thegaprices@aol.com

Отправлено: Пятница, 20 ноября в 8:22

Тема: пес — индюшка

Взгляни на это фото! Мы одели Эндрю как индюшки на весеннюю вечеринку квартала. Как ты можешь сказать по отметинам от укусов на перьях — ему это понравилось. Как ты думаешь? Одеть ли нам его так, когда ты приедешь на День благодарения?

Кому: lucindap44@gmail.com

От: thegaprices@aol.com

Отправлено: Пятница, 20 ноября в 9:06

Тема: Постскриптум

Твой папа прочитал мое письмо и подумал, что это, наверно, могло огорчить тебя. Дорогуша, я не хотела вызвать чувство вины. Если тебя отпустят на День благодарения, мы будем счастливы. Если нет, мы отложим это на дрогой раз. Мы любим тебя.

Кому: lucindap44@gmail.com

От: thegaprices@aol.com

Отправлено:, 21 ноября в 12:12

Тема: без темы

В любом случае, сообщи нам.

Целую обнимаю, мама.

Люси держала голову в руках. Она ошибалась. Ни один домашний арест в мире, не смог бы облегчить сложность ответа родителям. Они нарядили пуделя индюшкой, в конце-то концов! Мысль о том, что она разочарует их, разбивала ей сердце. Она немного помедлила перед тем как открыть письма Келли.

Кому: lucindap44@gmail.com

От: callieallieoxenfree@gmail.com

Отправлено: Пятница, 20 ноября в 16:14

Тема: ЗДЕСЬ ЭТО ЕСТЬ!

Думаю, что бронирование авиабилетов говорит само за себя. Пришли мне свой адрес и в четверг утром я возьму такси. Мой первый раз в Джорджии! С моей давно потерянной лучшей подругой! Это будет тааак замечательно! Увидимся через ШЕСТЬ ДНЕЙ!

Менее чем через неделю, лучшая подруга Люси появиться в доме ее родителей на День Благодарения, ее родители будут ждать ее, а Люси будет здесь, под арестом, в своей комнате в общежитии. На нее нахлынуло невероятное уныние. Она бы все отдала, чтобы поехать к ним, чтобы провести несколько дней с теми, кто любил ее, кто мог бы дать ей отдохнуть от утомления, от беспорядочных недель, которые она провела закрытой в этих деревянных стенах.

Она открыла новое электронное письмо и сочинила поспешное сообщение:

Кому: cole321@swordandcross.edu

От: lucindap44@gmail.com

Отправлено: Воскресенье, 22 ноября в 9:33

Здравствуйте, мистер Коул.

Не волнуйтесь, я не собираюсь просить вас отпустить меня домой на День Благодарения. Я знаю, что это бесполезная трата усилий. Но у меня не хватает сил, чтобы сказать это своим родителям. Вы не могли бы поставить их в известность? Скажите им, что мне очень жаль.

Здесь все хорошо. Вроде того. Я тоскую по дому.

Люси.

Стук в дверь заставил Люси подпрыгнуть — и нажать кнопку Отправить на электронной почте без корректировки на опечатки или на неловкое проявление чувств.

— Люси! — Голос Шелби послышался с другой стороны. — Открой! Мои руки полны дерьма на Фестиваль урожая. Я имею в виду, щедрости. — Более громкие удары продолжались с внешней стороны двери, иногда сопровожденные ноющим ворчанием.

Быстро открыв дверь, Люси обнаружила запыхавшуюся Шелби, согнувшуюся под тяжестью огромной картонной коробки. Она держала пальцами несколько пластиковых пакетов. Ее колени дрожали, когда она ввалилась в комнату.

— Могу ли я помочь чем-нибудь? — Люси взяла плетеный рог изобилия из ярких перьев, покоящийся на голове Шелби, как конусообразная шляпа.

— Они поручили мне Украшение, — проворчала Шелби, сваливая коробку на пол. — Я бы все отдала, чтобы отвечать за Мусор, как Майлз. Ты хоть знаешь, что случилось в последний раз, когда мне дали в руки пистолет с жидким клеем?

Люси почувствовала ответственность за наказание Шелби и Майлза. Она представила Майлза прочесывающим пляж с одной из тех палок, для собирания мусора, которые использовали осужденные на обочине дороги в Тандерболте. — Я даже не знаю, как проходит Фестиваль урожая.

— Отвратительно и вычурно, вот как, — сказала Шелби, роясь в коробке и выбрасывая оттуда пакеты с перьями, упаковки мишуры и стопку плотной бумаги осенней расцветки. — В основном это большой банкет, куда приходят всякие спонсоры Береговой линии пожертвовать школе денег. Все уходят домой, чувствуя себя таким щедрым от того, что пожертвовали парочку старых канистр зеленых бобов продовольственному фонду в Форт-Брэгге. Завтра увидишь.

— Сомневаюсь, сказала Люси. — Я под арестом, помнишь?

— Не волнуйся, тебя туда затащат. Некоторые из крупнейших спонсоров — сторонники ангелов, поэтому Френки и Стивен должны утроить им настоящее шоу. А это значит, что все Нефилимы должны присутствовать там и миленько улыбаться.

Люси нахмурилась, взглянув на свое не-нефилимское отражение в зеркале. Еще одна причина, по которой ей лучше оставаться здесь.

Шелби выругалась себе под нос. — Я оставила дурацкий главный элемент индюшки для глупой покраски в кабинете мистера Крамера, — сказала она, вставая и пиная коробку с украшениями. — Я должна вернуться.

Когда Шелби проскочило мимо нее к двери, Люси потеряла равновесие и начала падать, споткнувшись о коробку и по пути зацепившись ногой за что то холодное и мокрое.

Она приземлилась лицом на деревянный пол. Единственная вещь которую она задела при падении был полиэтиленовый пакет с перьями, который лопнул, и из-под нее разлетелся красочный пух. Люси оглянулась, чтобы посмотреть, какой ущерб она сделала, ожидая, что брови Шелби гневно сомкнутся. Но Шелби стояла на том же месте, указывая на центр комнаты. Там спокойно витал в воздухе густой, коричневый Предвестник.

— Тебе не кажется это немного опасным? — спросила Шелби. — Вызывать Предвестника спустя час после взбучки за вызов Предвестника? Ты на самом деле ничего не слушала, да? Я отчасти восхищаюсь этим.

— Я его не вызывала, — настаивала Люси, поднимаясь на ноги и расправляя одежду. — Я просто споткнулась и вот он здесь, ждет или что-то вроде того. — Она подошла поближе, чтобы изучить туманный листик серовато-коричневого цвета. Он был тонким как бумага, совсем не большим для Предвестника, но то, как он витал в воздухе прямо перед ее лицом, практически вынуждая Люси оттолкнуть его, заставляло ее нервничать.

Похоже, что ее участие не требовалось, для того чтобы придать ему форму. Он, едва шевелясь, парил, казалось, он плавал там весь день.

— Постой, — пробормотала Люси. — Он был здесь вместе с другим вчера. Разве ты не помнишь? — Это была странно коричневая тень, прилетевшая вместе с темной тенью, которая доставила их в Лас-Вегас. Они вместе влетели через окно в пятницу вечером, а потом эта исчезла. Люси забыла об этом до этого момента.

— Ну и, — сказала Шелби, опираясь на лестницу двухъярусной кровати. — Ты собираешься заглянуть в него или нет?

Предвестник был ядовито-коричневого цвета дымовой завесы и неприятным на ощупь. Люси потянулась к нему, водя пальцами по его липким границам. Убрав назад волосы, она почувствовала его дыхание. Воздух вокруг этого Предвестника был влажный, даже соленый. Глубоко-глубоко внутри слышался глухой звук пения чаек.

Ей не стоит заглядывать в него. Не следует заглядывать в него.

Но это сделал сам Предвестник, изменяя форму с коричневой дымовой завесы во что-то более четкое и различимое, без вмешательства Люси. Это было сообщение, передаваемое тенью.

Это был вид с воздуха на остров. Сначала было высоко, и все что Люси могла видеть это небольшое возвышение крутого черного камня окруженного у основания коническими соснами. Затем, медленно, Предвестник стал увеличивать картинку, как птица, устремляющаяся вниз за добычей которая расположилась на верхушках деревьев, картинка сфокусировалась на небольшом, пустынном пляже.

Вода была мутной от илистого серебряного песка. Волны плавно омывали разбросанные по берегу крупные камни. И между двумя самыми высокими скалами непринужденно стоял…

Даниель смотрел на море. Ветка дерева в его руках была покрыта кровью.

Люси ахнула, когда нагнулась ближе и увидела, куда смотрел Даниель. Не на море, а на кровавое месиво человека. Мертвого человека, неуклюже лежащего на песке. Каждый раз, когда волны достигали тела, они удалялись окрасившись в темно красный цвет. Но Люси не видела рану, которая убила человека. Кто-то другой, в длинном черном плаще, нагнулся над телом, связывая его толстой плетенной веревкой.

Сердце Люси издало глухой стук, и она опять взглянула на Даниеля. Его выражение лица было спокойным, но плечи подергивались.

— Поторопись. Ты теряешь время. Отлив сейчас начнется, так или иначе.

Его голос был так холоден, что заставил Люси вздрогнуть.

Спустя секунду, сцена в Предвестнике исчезла. Люси задержала дыхание, пока он грудой падал на землю. Затем, в другой стороне комнаты оконная штора, которую Люси ранее завесила, с треском раскрылась. Люси и Шелби обменялись тревожными взглядами, и наблюдали за тем, как порыв ветра поднял Предвестника вверх и унес через окно.

Люси схватила Шелби за руку. — Ты обращаешь внимание на все. Кто еще был там с Даниелем? Кто присел над… — она снова дрогнула, — парня?

— Ну и дела, я не знаю, Люси. Я была отвлечена видом трупа. Не говоря уже о кровавом дереве, что держал твой парень. — Попытку Шелби быть саркастической уменьшило то, как ужасно она звучала. — Так он убил его? — спросила она Люси. — Даниель убил кого-то, кто бы это ни был?

— Я не знаю. — Поморщилась Люси. — Не говори так. Возможно, есть логическое объяснение…

— Как ты думаешь, что он говорил в конце? — спросила Шелби. — Я видела, как его губы двигаются, но я не смогла разобрать это. Я ненавижу это в Предвестниках.

Поторопись. Ты теряешь время. Отлив сейчас начнется, так или иначе

Шелби не слышала этого? Как черство и без раскаянья звучал Даниель?

Затем Люси вспомнила: Не так давно она тоже не могла слышать Предвестников. До этого, их шумы были просто шумами: шелест и невнятный, слабый свист на верхушках деревьев. Это был Стивен, кто рассказал ей, как настроить голоса внутри. В некотором отношении, Люси почти желала, чтобы он этого не делал.

В сообщении должно скрываться что-то большее. — Я должна заглянуть в него снова, — сказала Люси, шагая к открытому окну. Шелби одернула ее.

— О, нет, ты не должна. Этот Предвестник уже может быть где угодно, а ты под домашним арестом, помнишь? — Шелби толкнула Люси на ее стул у стола. — Ты останешься прямо здесь, пока я схожу вниз в офис мистера Крамера, и заберу свою индейку. Мы обе забудем о том, что произошло. Хорошо?

Хорошо.

— Отлично. Я вернусь через пять минут, так что не исчезай.

Но как только дверь закрылась, Люси оказалась за окном, влезая на плоскую часть выступа, где она и Даниель сидели ранее ночью. Выкинуть это из головы было просто невозможно. Она должна призвать эту тень опять. Даже если это доставит ей еще больше неприятностей. Даже если она увидит то, что ей не понравиться.

Позднее утро стало ветреным, и Люси пришлось присесть вниз и держаться за наклонную деревянную черепицу, чтобы сохранить равновесие. Ее руки замерзли, а сердце, казалось, оцепенело. Она закрыла свои глаза. Каждый раз, когда она пыталась призвать Предвестника, она вспоминала, что у нее было очень мало практики. Ей просто всегда везло — если, конечно, везением можно считать, наблюдение за своим парнем, смотрящим на кого-то, кого он мог убить.

Влажное прикосновение прошло вдоль ее рук. Было ли это коричневой тенью, уродливой вещью, которая показала ей еще более уродливую ситуацию? Ее глаза распахнулись.

Это была она. Кралась по ее плечу подобно змее. Она одернула ее и держала перед собой, пытаясь руками скомкать ее в шар. Предвестник отверг ее прикосновение, отплыл назад, вне ее досягаемости, на самый край крыши.

Она посмотрела вниз на землю со второго этажа. Внизу студенты покидали общежитие и направлялись в столовую на поздний завтрак, словно поток красок, двигающийся вдоль газона ярко зеленой травы. Люси качнулась. У нее закружилась голова и она почувствовала как падает вперед.

Но тогда тень бросилась подобно футбольному игроку, толкнув ее в обратную сторону на наклон крыши. Там она осталась, снова держась за черепицу, задыхаясь, когда Предвестник вновь разверзся перед ней.

Дымная вуаль проникала сквозь свет, и Люси вернулась к Даниелю и его кровавой ветви. Назад к карканью чаек, кружащихся наверху, и зловонию гниющего прибоя берега, к ледяными волнами, крушащимися на пляже. И обратно к двум фигурам, находящимся на земле. Покойник был связан. Живой стоял лицом к Даниелю.

Кэм.

Нет. Этому было ошибкой. Они ненавидели друг друга. Совсем недавно сражались друг против друга. Она могла принять, что Даниель делал нехорошие вещи, чтобы защитить ее от людей, которые искали ее. Но что могло заставить его искать общества Кэма? Работать бок о бок с Кэмом, который получал удовольствие от убийства?

Они горячо дискутировали о чем-то, но Люси не могла разобрать слов. Она ничего не слышала над часами посреди террасы, которые только что ударили одиннадцать. Она напрягала свои уши, ожидая прекращения гонгов.

— Позволь мне отвезти ее в Береговую Линию, — наконец-то услышала она, как Даниель умолял.

Это должно было быть непосредственно перед тем, как она прибыла в Калифорнию. Но почему Даниелю приходится просить разрешения у Кэма? Если только не…

— Хорошо, — сказал Кэм. — Проводи ее до школы, а затем найдите меня. Не напортачьте; я буду наблюдать.

— А затем? — Голос Даниеля прозвучал нервно.

Кэм пробежался глазами по лицу Даниеля. — Мы с тобой должны выполнить кое-какую работенку.

— Нет! — закричала Люси, со злостью ударяя пальцами тень.

Но как только она почувствовала, как ее руки проходят через холодную, скользкую поверхность, она пожалела об этом. Тень разбилась на мелкие фрагменты, прахом опустившиеся к ее ногам. Сейчас она больше ничего не видела. Она пыталась собрать фрагменты воедино, как это делал Майлз, но они дрожали и не реагировали.

Она схватила горсть ничего не стоящих кусков, зарыдав в них.

Стивен сказал, что иногда Предвестники искажают реальность. Подобно отображению теней на стене пещеры. Но что также они несли частичку правды. Люси могла почувствовать правду в холодных, сырых кусках, даже когда она выжала их, пытаясь выдавить всю свою агонию.

Даниель и Кэм не были врагами. Они были партнерами.

15

Четыре дня

— Еще тофурки? — Коннор Мэдсон, светловолосый парень из класса Люси по биологии один из студентов-официантов Береговой линии, нерешительно стоял с серебряным подносом перед ней в вечер понедельника фестиваля Урожая.

— Нет, спасибо. — Люси указала на толстый слой теплых кусков ненастоящего мяса на своей тарелке.

— Может позже. — Коннор и другой обслуживающий персонал были одеты для фестиваля Урожая в смокинги и смешные пилигримские шляпы. Они скользили друг возле друга на террасе, которая изменилась почти до неузнаваемости: обычная столовая, в которой можно перед уроками быстро перекусить блинчиками, превратилась в полноценный банкетный зал на открытом воздухе.

Шелби все еще ворчала, переходя от стола к столу, поправляя карточки с именами и зажигая свечи. Она и другие участники Комитета Оформления постарались на славу: длинные белые скатерти были усыпаны красно-желтыми шелковыми листьями, только испеченные булочки были выложены на рог изобилия, тепловые лампы согревали свежий океанский бриз. Даже раскрашенные главные части индеек выглядели стильно.

Все студенты, преподавательский состав и около пятидесяти самых крупный спонсоров школы прибыли к обеду. Доун и ее родители приехали на вечер. Хотя у Люси не было возможности поговорить с Доун, она выглядела восстановившейся, даже счастливой, и весело помахала Люси со своего места рядом с Жасмин.

Около двадцати Нефилимов сидели вместе за двумя соседними круглыми столами, кроме Роланда, которой сидел в дальнем углу с загадочной девушкой. Затем загадочная девушка встала, приподняла широкую шляпу формы розы и хитро помахала Люси.

Ариана.

Несмотря на свое состояния, Люси улыбнулась, а минуту спустя почувствовала, что вот-вот заплачет. Наблюдая за их хихиканьем, Люси вспомнила отвратительную жуткую сцену, которую она увидела в Предвестнике днем ранее. Подобно Кэму и Даниелю, Ариана и Роланд должны быть на противоположных сторонах, но все знали, что они были командой.

Все же, это выглядело по другому.

Фестиваль урожая должен быть последней вечеринкой перед Днем Благодарения, когда должны начаться каникулы. Затем у всех будет другой День Благодарения, настоящий со своими семьями. Для Люси, это будет единственный День Благодарения. Мистер Коул не ответил ей. После того, как ее вчера посадили под домашний арест и открытий на крыше, ей было сложно чувствовать себя благодарной за что-либо.

— Ты едва кушаешь, — сказала Франческа, накладывая большую порцию пюре на тарелку Люси. Люси уже более приспособилась к волнующему жару, который она ощущала, когда Франческа разговаривала с ней. Франческа обладала неземной харизмой, просто из-за того, что она была ангелом.

Она лучезарно улыбалась Люси, будто их вчерашней встречи в ее офисе не было, будто Люси не была под замком.

Люси было предоставлено почетное место за главным столом преподавателей рядом с Франческой. Остальные три студента за главным столом — Лилит, Бикер Брэди и корейская девушка с темными коротко постриженными волосами, которую Люси не знала — получили свои места после конкурса эссе. Все, что Люси надо было сделать — это сильно разозлить своих учителей, чтобы они боялись упускать ее из вида.

Обед наконец-то заканчивался, и Стивен нагнулся в перед на своем стуле. Как и Франческа, он не показывал вчерашней злобы. — Убедись, чтобы Люси представилась доктору Буханан.

Франческа доела последний кусок кекса из кукурузного теста с маслом. — Буханан один из самых главных спонсоров школы, — сказала она Люси. — Ты наверное слышала о его программе Дьявол за границей?

Люси вздрогнула, когда появился официант забрать тарелки.

— У его бывшей жены ангельское происхождение, но после их развода он изменил некоторые свои союзы. Но, — Франческа глянула на Стивена, — с ним стоит познакомиться. О, здравствуйте, Миссис Фишер! Как мило, что вы пришли.

— Да, здравствуйте. — Пожилая женщина с британским акцентом, огромной норковой шубе и с таким огромным количеством брильянтов на шее, сколько Люси никогда раньше не видела, протянула руку в белой перчатке Стивену, который встал поприветствовать ее. Франческа также поднялась, и наклонилась вперед, чтобы поцеловать женщину в обе щеки. — Где мой Майлз? — спросила женщина.

Люси подпрыгнула. — О, вы должно быть… бабушка Майлза?

— Боже мой, нет, — ужаснулась женщина. — У меня нет детей, я никогда не была замужем, у-у! Я Мисс Джинджер Фишер, из ветви НорКал родового дерева. Майлз мой внучатый племянник. А ты?

Люсинда Прайс.

— Люсинда Прайс, да. — Мисс Фишер посмотрела свысока на Люси, щурясь. — Читала о вас в какой-то из историй. Хотя я не могу вспомнить, что точно вы сделали…

Перед тем, как Люси смогла ответить, руки Стивена опустилась ей на плечи. — Люси наша одна из новых студентов, — прожужжал Стивен. — Ты будешь рада узнать, что Майлз сделал все, чтобы она себя комфортно чувствовала здесь.

Мисс Фишер уже украдкой смотрела мимо них, осматривая террасу полную людей. Большинство гостей уже закончили обедать, и Шелби зажигала факела, вставленные в землю. Когда самый близкий к главному столу факел стал гореть ярче, он осветил Майлза, согнувшегося над соседним столом, и собирающего тарелки.

— Это мой внучатый племянник обслуживает столы? — Мисс Фишер прикоснулась рукой в перчатке ко лбу.

— Вообще-то, — сказала Шелби, встревая в разговор с зажигалкой факелов в одной руке, — он убирает…

— Шелби, — одернула ее Франческа. — Мне кажется факел возле столов Нефелимов только что потух. Не могла бы ты это исправить? Сейчас?

— Вы знаете, — сказала Люси мисс Фишер. — Я пойду позову Майлза и приведу его сюда. Вы, неверное, желаете с ним пообщаться.

Майлз заменил свою Доджерскую кепку и джемпер на пару коричневых брюк в мелкую клетку и ярко оранжевую рубашку, застегнутую на все пуговицы. Смелы выбор, но смотрелось хорошо.

— Эй! — Он помахал ей свободной рукой. Майлз выглядел так, будто совсем не был против уборки со столов. Он как всегда улыбался и общался со всеми, пока убирал их тарелки.

Когда Люси подошла, он поставил все тарелки и крепко ее обнял, и под конец сильно прижал к себе.

— Ты в порядке? — Спросил он, наклоняя голову так, что его каштановые волосы упали ему на глаза. Казалось, он не привык к тому чтобы его волосы были отдельно от кепки, и он быстро убрал их обратно. — Ты выглядишь не очень хорошо. Я имею в виду…ты выглядишь великолепно, я не то имел в виду. Во всем. Мне очень нравится это платье. И твои волосы выглядят красиво. Но такое впечатление, что ты… — Он нахмурился — удручена.

— Это беспокойно. — Люси провела по траве носочком своей черной туфельки на высоком каблуке. — Потому что это лучшее, что я чувствовала за всю ночь.

— Правда? — Лицо Майлза засияло достаточно долго чтобы можно было принять это как комплимент. Затем он нахмурился. — Я знаю, должно быть фигово находиться под домашним арестом. Если хочешь знать мое мнение, Франческа и Стивен перегнули палку. Держать тебя под своим контролем всю ночь…

— Я знаю.

— Не смотри. Я уверен, что они наблюдают за нами. О,чудесно. — Он застонал. — Это моя тетя Джинджер?

— Я правда получила удовольствие — Люс рассмеялась. — Она хочет увидеть тебя.

Не сомневаюсь, что она хочет этого. Пожалуйста, не думай, что все мои родственники такие. Когда ты встретишься с остальной частью семьи на День Благодарения…

День Благодарения с Майлзом. Люс почти забыла об этом.

— Ох. — Майлз посмотрел на её лицо. — Ты же не думаешь, что Фрэнки и Стивен собираются заставить нас остаться здесь на День Благодарения?

Люси пожала плечами. — Я думаю мы тут 'до дальнейших указаний'.

— Так вот, из-за чего ты грустишь. — Он положил руку на открытое плечо Люси. Она сожалела, что выбрала платье без рукавов до этого момента, до того, как его пальцы лежали на ее коже. Это было ничто по сравнению с прикосновением Даниэля (которое каждый раз было электрическим и волшебным), но тем не менее это было успокаивающе.

Майлз подступил ближе, наклонившись к ней. — Что такое?

Она посмотрела в его синие глаза. Его рука по-прежнему была на ее плече. Она почувствовала, что с ее губ готова сорваться правда, или то, что она считала правдой, чтобы излить душу.

Что Даниэль был не тем, за кого она его принимала. Что также может означать, что она не та, за кого себя принимала. Что все, что она чувствовала к Даниэлю в Мече и Кресте, она до сих пор чувствовала (и у нее голова шла кругом, когда она думала об этом), но сейчас все было по другому. Что все твердят, что в этой жизни все по другом, что настало время, чтобы разорвать круг, только никто не мог сказать ей, что это значит. Что может быть, это еще не конец истории Люси и Даниэля. Что может быть, ей нужно освободиться и делать что-то самостоятельно.

— Это все сложно выразить словами, — наконец сказала она.

— Я знаю, — сказал Майлз. У меня тоже были проблемы с этим. На самом деле есть кое-что, о чем я хотел рассказать тебе.

— Люси. — Франческа неожиданно оказалась рядом, практически втиснувшись между ними. — Время идти. Я провожу тебя в твою комнату.

Конечно это слишком сложно сделать самостоятельно.

— И Майлз, твоя тетя Джинджер и Стивен хотели бы видеть тебя.

Майлз бросил Люси одну последнюю ответную улыбку перед тем как потащиться через террасу в направлении его тети.

Столы убирали, но Люси могла видеть, как возле бара смеялись Арриана и Роланд. Группа девочек Нефилимов столпились вокруг Доун. Шелби стояла рядом с высоким светло-русым мальчиком с бледной, почти белой кожей.

БГБФ (бывший горе-бойфренд). Точно он. Он опирался на Шелби, до сих пор с явным интересом, но она до сих пор была явно раздражена. Так раздражена, что она даже не заметила, как Люси с Франческой прошли рядом, но ее бывший бойфренд заметил. Его взгляд сосредоточился на Люси. Взгляд бледных, тускло-синих глаз был зловещим.

Потом кто-то закричал, что пора спускаться на пляжную вечеринку, и Шелби привлекла внимание БГБФ-да повернувшись к нему спиной, и говоря, что ему не следует идти с ней на вечеринку.

— Если хочешь, можешь пойти с ними? — Франческа спросила, когда они вышли на террасу, подальше от суеты. Шум и ветер как-будто успокаивались, пока они шли вдоль общежития по дорожке усыпанной гравием, проходя мимо ярко-розовых бугенвиллий. Люси подумала, что Франческа должно быть умеет управлять спокойствием.

— Нет. — Люси все очень понравилось, но если бы у нее сейчас была возможность что-либо пожелать, это не было бы желание пойти на какую-то пляжную веччеринку. Она хотела бы… ну, она не была уверена, чего именно. Наверное чего-то, что имело бы отношение к Даниэлю, но чего? Наверное, чтобы он рассказал ей, что происходит на самом деле. Чтобы вместо того, чтоб защищать ее от познания, он просто бы заполнил все правдой. Она все еще любила Даниэля. Конечно, любила. Он знал ее лучше всех. Ее сердце неистово билось каждый раз, когда она видела его. Она жаждала его. Но на самом деле, насколько хорошо она его знала?

Франческа устремила свой взгляд на траву, которая прогладывала путь к общежитию. Очень грациозно, ее руки были изогнуты по обеим сторонам, как у балерины на хореографическом поручне.

— Ни лилий, ни роз, — прошептала она сама себе и начала едва двигать пальчиками. — Что это было?

Потом начал доноситься звук, как будто корни растений вырвались из земного покрова, и вдруг, чудесным образом, полосы лунно-белых цветов возникли по обе стороны дорожки. Густые и пышные, высотой в фут (30,48 см), это были не просто цветы.

Редко и изысканно проглядывались дикие пионы, с бутонами, размером с бейсбольный мяч. Это были цветы, которые Даниэль принес Люси, когда она была в больнице… а, возможно, дарил и прежде. Простилаясь вдоль дорожки Береговой Линии, они мерцали в ночи, как звезды.

— Для чего все это? — Спросила Люси.

— Для тебя, — ответила Франческа.

— Зачем?

Франческа кратко коснулась ее щеки. — Иногда красивые вещи вступают в наши жизни совершенно неожиданно. Мы можем не всегда понимать их, но нам придется поверить им. Я знаю, что ты хочешь расспросить все, но иногда за это нужно заплатить просто наличием маленькой веры.

Она говорила о Даниэле.

— Ты смотрела на меня и Стивена, — продолжала Франческа, — и я знаю, что это может смутить. Люблю ли я его? Да, но когда настанет последняя битва, я должна буду убить его. Это просто наша реальность. Мы четко знаем наше место.

— Но ты не доверяешь ему?

Я доверяю ему, учитывая его природу, которая демонична. Ты должны верить, что остальные будут верны своей природе. Даже если может показаться, что они обманывают свою сущность.

— А что если это все не так просто?"

— Ты сильная, Люси, и независимая ни от кого и ни от чего. То, как ты ответила мне вчера в моем офисе, помогло мне увидеть это в тебе. И это заставило меня очень…обрадоваться.

Люси не чувствовала себя сильной. Она чувствовала себя глупо. Даниэль был ангелом, так что его истинная природа должна быть хорошей. Она должна была признать это слепо? А что же о ее истинной природе? Не такая, как черно-белая. Была ли Люси причиной, почему между ними было так сложно? Вскоре после этого она вошла в свою комнату и закрыла за собой дверь, но она не могла выбросить слова Франчески из головы.

Примерно через час, стук в окно заставил Люси подпрыгнуть в то время, как она сидела и смотрела на потрескивающий огонь в очаге. Прежде чем она успела встать, послышался второй стук по стеклу, но на этот раз он звучал менее энергично. Люси встала с пола и подошла к окну. Что было здесь делать Даниэлю? После принятия такого тяжёлого решения о том, как небезопасно им было видеть друг друга, почему он все перевернул?

Она даже не знала, чего именно Даниэль хотел от нее (кроме того чтобы причинять ей боль, каждый раз когда она заглядывала в Предвестник, в каждой прошлой жизни, он причинял ей боль). Или, как он выразился, каждый раз любил ее. Все чего она хотела сегодня, это побыть одной.

Она распахнула деревянные жалюзи, потом толкнула вверх панель, сбив еще одно из тысяч растений Шелби. Она облокотилась руками на подоконник, а затем высунула голову в темноту, готовясь накинуться на Даниэля с упреками.

Но стоявший на карнизе в лунном свете был не Даниэль.

Это был Майлз.

Он поменял свою модную одежду, но оставил шапку Доджерс. Большая часть его тела была в тени, но контуры его широких плеч можно было ясно различит на фоне синей ночи. Его застенчивая улыбка вызвала ответную улыбку на лице. Он держал в руках золотую корзину, полную оранжевых лилий, которые он сорвал во время главного Праздника Урожыя.

— Майлз, — сказала Люси. Его имя заставило ее усмехнуться. Оно было с оттенком приятного сюрприза, когда минуту назад она готовилась быть такой грозной. Ее сердце подпрыгнуло, и она не смогла сдержать улыбку.

— Насколько сумашедше выглядит моя прогулка по карнизу от моего окна к твоему?

Люси покачала головой ошеломлённая. Она никогда не была в комнате Майлза со стороны мальчиков в общежитии. Она даже не знала, где это было.

— Видишь? — Его улыбка стала шире. — Если бы ты не была под домашним арестом, мы бы никогда этого не узнали. А снаружи действительно здорово, Люси, тебе стоит выйти наружу. Ты ж ведь не боишься высоты или чего-то ещё?

Люси хотела выйти на карниз с Майлзом. Она просто не хотела вспоминать тот раз, когда она была там с Даниэлем. Оба были такими разными. Майлз — надежный, милый, заинтересованный. Даниэль — любовь всей ее жизни. Если бы все было так просто. Казалось несправедливым и невозможным, сравнивать их.

— Почему ты не пляже со всеми? — Спросила она.

— Не все внизу на пляже. — Майлз улыбнулся. — Ты здесь. — Он махнул корзиной цветов в воздухе. — Я принес их для тебя с обеда. Шелби принадлежат все те растения, на ее стороне комнаты. Я думал, ты могла бы положить их на стол.

Майлз сунул плетеную корзинку ей через окно. Она был переполнена глянцевыми цветами оранжевого цвета. Их черные тычинки дрожали на ветру. Они были не идеальны, некоторые даже увяли, но они были настолько прекраснее огромных пионов, которые Франческа заставила зацвести. Иногда красивые вещи приходят в нашу жизнь из ничего.

Это была, может быть, лучшая вещь, которую кто-то сделал для нее в Береговой линии — время, когда Майлз ворвался в офис Стивена украсть книгу, чтобы он мог помочь Люси узнать, как проходить через тень. Или время, когда Майлз пригласил ее на завтрак, в первый же день после встречи с ней. Или как быстро Майлз включил ее в свои планы на День Благодарения. Или полное отсутствие обиды на лице Майлза, когда он был назначен убирать мусор после того, как она втянула его в неприятности. Или путь Майлза…

Она поняла, что могла продолжать всю ночь. Люси пронесла цветы через всю комнату и поставил их на стол.

Когда она вернулась, Майлз протягивал руку, чтобы она шагнула через окно. Она могла бы неуклюже оправдаться тем, чтобы не нарушать правила Франчески. Или она может просто взять его за руку теплую, сильную и безопасную и выскользнуть в окно. Она смогла забыть о Даниэле всего за минуту.

Снаружи небо было усыпано звездами. Они блестели блестели в ночи, как алмазы г-жи Фишер, но яснее, ярче, еще красивее. Отсюда, крона красного дерева к востоку от школы смотрелась плотной и темной; на западе было видно, как беспрерывно вспенивалась вода, и еще дальний свет пылающего костра внизу на ветреном пляже. Люси заметила эти вещи, прежде чем шагнула. Океан. Лес. Небо. Но все остальное время, что она была здесь, Даниэль поглощал ее внимание. Он почти ослепил ее, до такое степени, что она не могла воспринимать окружающее.

Это по-настоящему было захватывающе.

— Тебе, наверное, интересно, почему я пришел, — сказал Майлз, что заставило Люси понять, что они оба молчали. — Я начал рассказывать тебе это раньше, но… я не… я не уверен…

— Я рада, что ты проходил мимо. Мне стало немного скучно, сидеть тут и смотреть на огонь. — Она одарила его полуулыбкой.

Майлз засунул руки в карманы. — Послушай, я знаю что ты и Даниель…

Люс невольно застонала.

— Ты права, мне не стоило даже начинать…

— Нет, я не из-за этого застонала.

— Это просто…ты знаешь, что нравишься мне, верно?

— Хм.

Конечно она нравилась Майлзу. Они были друзьями. Хорошими друзьями.

Люси закусила губу. Теперь она играла сама с собой в молчанку, что никогда не было хорошим знаком. Истина: Майлз ей нравился. И он ей нравился очень сильно. Посмотрите на парня. Его океанско-голубые глаза и маленький смешок, который он издавал каждый раз, когда расплывался в улыбке. Кроме того, он был одним из красивейших людей, которых она когда-либо встречала.

Но был еще Даниель, и перед ним тоже был Даниель, и Даниель снова и снова и — это было бесконечно сложно.

— Я все порчу. — Майлз вздрогнул. — Все, что я хотел сделать, это пожелать доброй ночи.

Она посмотрела на него и увидела, что он смотрел на нее. Он вытащил руки из карманов, нашел ее руки, и сжал их на расстоянии между ними. Он медленно склонялся, сознательно давая Люси шанс ощутить захватывающую ночь вокруг них.

Она знала, что Майлз собирался поцеловать ее. Она знала, что она не должна позволять ему. Из-за Даниеля, конечно — но также и из-за того, что случилось, когда она целовала Tревора. Ее первый поцелуй. Только один поцелуй, который она когда-либо имела с кем-либо кроме Даниеля. Могло быть так, что будучи связанной с Даниелем, она была причиной того, что Тревор умер? А что если во второй раз она поцелует Майлза, он… она не могла даже перенести мысли об этом.

— Майлз. Она отодвинула его назад. — Тебе не стоит этого делать. Целовать меня это… — она затихла — опасно.

Он хмыкнул. Конечно он бы так и сделал, ведь он ничего не знал о Треворе — Думаю, я рискну.

Она попыталась отступить, но Майлс нашёл способ заставить ее чувствовать себя хорошо по поводу почти всего. Даже этого. Когда рот обрушился на нее, она затаила дыхание, ожидая худшего.

Но ничего не случилось.

Губы Майлза были мягкими как перышко, целуя ее достаточно нежно, он был все еще склонен к ее хорошему другу — но с достаточной страстью, чтобы показать, что он может быть намного сильнее. Если она захочет этого.

И почему если даже не было огня, обжигающей кожи, смерти или уничтожения, почему чего-то все же не хватало? — Поцелуй по-прежнему чувствовался как-то не правильно. Так долго, ее губы хотели губы Даниэля, все время. Она мечтала о его поцелуях, его улыбке, его великолепных фиолетовых глазах, его теле, заставляющих её чувствовать электрический заряд на коже. Никогда не должен был существовать кто-либо другой.

Что если она ошибалась насчет Даниеля? Что если она могла быть счастливее-или счастливой по настоящему-с другим парнем?

Майлз отстранилась, выглядя счастливым и грустным одновременно. — Итак, спокойной ночи. — Он почти отвернулся, собираясь обратно к себе в комнату. Но тогда он повернулся обратно. И взял ее за руку. — Если ты когда-нибудь чувствовала, что дела идут не так, ну… ты знаешь, с… — Он посмотрел на небо. — Я рядом. Я просто хотел, чтобы ты знала.

Люси кивнула, она уже сталкивалась с волной путаницы. Майлз сжал ее руку, потом повернулся в другом направлении, на границе с покрытой дранкой крышей, обратно в сторону его общежития.

Одна, нашла свои губы, где только что были губы Майлза. В следующий раз, когда она увидит Даниэля, будет ли она в состоянии сказать? Ее голова болела от всех взлетов и падений сегодняшнего дня, она хотела залезть в кровать. Когда она скользнула обратно через окно в свою комнату, она обернулась взглянуть на ночь и попыталась вспомнить все, что произошло за последнее время, так много вещей изменилось.

Но вместо звезд и деревьев и грохот волн, глаза Люси обратились на что-то еще за одной из многих труб на крыше. Что-то белое и вздымающиеся. Радужные крылья.

Даниэль. Он присел, только половина его тела скрыта от глаз, ноги отвёрнуты от того места, где она и Майлз поцеловались. Он стоял спиной к ней.

— Даниель, — позвала она, чувствуя, что её голос дрожит от его имени.

Когда он повернулся к ней, на его лице было выражение абсолютной агонии. Как будто Люси только что разорвала его сердце. Он согнул колени, развернул свои крылья, и вылетел в ночь.

Минутой позже он уже выглядел одной из звезд в сияющем черном небе.

16

Три дня

Утром, во время завтрака, Люс едва могла есть хоть что-то.

Это был последний день перед отъездом всех студентов Береговой линии на День благодарения и Люс уже чувствовала себя одинокой.

Чувствовать себя одинокой в толпе — это самое жуткое одиночество и она ничего не могла с этим поделать. Окружающие ее студенты радостно обсуждали поездки домой к их семьям, девушку или парня, которых они не видели с летних каникул, вечеринки, которые устраивали их лучшие друзьях на выходных.

Единтсвенная вечеринка, на которую собиралась Люс в эти выходные — это жалкая вечеринка в ее пустой комнате.

Конечно, некоторые студенты из главной школы не уезжали на время праздников. Коннор Мэдсон, поступивший в Береговую линию из детского дома Миннесоты; Бренна Ли, чьи родители живут в Китае. Франческа и Стивен остаются, очень неожиданно, и будут вести вечеринку в честь Дня Благодарения в столовой вечером в четверг.

У Люс была одна надежда на то, что Арриан будет приглядывать за ней и во время каникул в честь Дня благодарения. Но, она едва ли видела девушку с тех пор, как Арриан доставила их троих обратно в Береговую линию. Она лишь мельком видела ее на Празднике урожая.

Все остальные, следующие два дня собирались. Майлз к своей семье со сто с лишним гостями. Доун и Джасмин к своим родителям, которые собрались в особняке Джасмин в Саусалито. Даже Шелби, которая и словом не обмолвилась о том, что собирается в Бейкерсфилд, накануне разговаривала с мамой и недовольно стонала:

— Да. Я знаю. Я там буду.

Для Люс это был самый неподходящий момент оставаться одной. Душевное беспокойство нарастало с каждым днем все больше, она не знала как вести себя с Дэниэлом или с кем-то другим. И еще она не могла перестать проклинать себя за то, что поступила так глупо прошлой ночью, позволив Майлзу зайти так далеко.

Всю ночь она приходила к одному и тому же выводу: не смотря на то, что она была расстроена из-за Дэниэла, то, что случилось с Майлзом было только ее ошибкой. Она изменила.

Ей становилось физически плохо от мысли: Дэниэл сидит там молча и наблюдает за целующимися ею и Майлзом; представлять как он себя чувствовал, когда улетел с ее крыши. Она чувствовала себя хуже, чем, когда узнала, что у Дэниэла и Шелби что-то было, потому что это была настоящая измена. Еще один пункт, который нужно добавить в список доказательств, почему они с Дэниэлом не могут быть вместе.

Мягкий смех вернул ее обратно к ее несъеденному завтраку.

Франческа скользила вокруг столов в длинном черном с белыми крапинками жакете. Каждый раз, когда Люси смотрела на нее, она нацепляла сладкую улыбку на лицо и был увлечена разговором то с одним студентом, то с другим, но Люси все равно чувствовала себя под ее контролем. Если бы только Франческа могла узнать, о чем думает Люси, и что заставило ее потерять аппетит. Как дикие белые пионы, исчезнувшие прошлой ночью с аллеи, так могла и исчезнуть вера Франчески в стойкость Люси.

— Почему такая мрачная, подруга? — Шелби проглотила большой кусок бублика. — Поверь мне, ты немного пропустила прошлой ночью.

Люси не ответила. Ее мысли были далеки от костра на пляже. Она только что заметила Майлза, который тащился на завтрак намного позднее, чем обычно. Его Доджерская кепка была надвинута на глаза, плечи слегка опущены. Непроизвольно, она коснулась пальцами своих губ.

Шелби махала обеими руками над головой. — Он что, слепой? Земля — Майлзу!

Когда она наконец-то привлекла его внимание, Майлз неуклюже покачнулся к их столу, практически споткнувшись о переносной столик. Он снова покачнулся и исчез за столовой.

— Я сплю, или Майлз только что вел себя как полный идиот? — Шелби закатила глаза и изобразила движения Майлза.

Но Люси лучше умерла бы, чем наткнулась на него и…

И что? Сказать ему не чувствовать себя смущенным? Что, тот поцелуй тоже был ее ошибкой? И то, что она увлеклась им во время аварии в поезде, должно было кончиться плохо? То, что он нравился ей, но их отношения были невозможными. И что, не смотря на то, что они с Даниэлем сейчас в ссоре, ничто не угрожало их любви.

— Ну, в любом случае, как я уже говорила, — Шелби продолжила, доливая Люс кофе из бронзового графина.

— Фейерверки, гедонизм, бла-бла-бла. Все это может быть таким скучным.

Шелби выдала подобие улыбки.

— Особенно, когда тебя нет рядом.

Сердце Люси разжалось немного. Впервые за долгое время, Шелби выпустила тоненький лучик света. Но потом ее соседка по комнате пожала плечами, словно говоря: не бери в голову.

— Никто не оценил мое перевоплощение в Лилит. И только.

Шелби выпрямилась, выпячивая свою грудь вперед и надула верхнюю губу.

То как Шелби копировала Лилит, всегда заставляло Люси смеяться, но сегодня она смогла выдавить лишь небольшую улыбку.

— Хмм, — сказала Шелби. — Не то, что бы тебя заботило то, что ты пропустила на вечеринке. Я видела Дэниэла летящего над пляжем прошлой ночью. Вам двоим наверное столько нужно было выяснить.

Шелби видела Даниэля? Почему она не упомянула о нем раньше? Мог ли кто-то еще видеть его?

— Мы даже не разговаривали.

— В это трудно поверить. У него всегда столько заданий для тебя…

— Шелби, Майлз поцеловал меня, — перебила Люс. Ее глаза были закрыты. По какой-то причине так было легче это признать. — Прошлой ночью. И Даниель все видел. Он ушел, прежде, чем я смогла…

— Ага, что-то сделать.

Шелби слегка присвистнула.

— Это типа слишком.

Люс покраснела от стыда. Она не могла стереть из памяти тот момент, когда Дэниэл улетел. Это было концом.

— Так что, теперь между тобой и Даниелем все кончено?

— Нет. Никогда. — Люс не могла даже слышать эту фразу без ужаса. — Я просто не знаю.

Она не рассказала Шелби о том, что она видела в Предвестнике, о том, что Даниэль и Кэм работали сообща. Они тайно дружили, насколько она поняла. В любом случае, Шелби не знает кто такой Кэм, а история была слишком запутанной, чтобы объяснить. К тому же, Люси не выдержила бы, если бы Шелби с ее чересчур осознанно спорными представлениями об ангелах и демонах, попыталась бы доказать, что партнерство Дэниэля и Кэма не было таким уж важным делом.

— Ты знаешь, Даниэлю наверное сейчас паршиво из-за всего этого. Ведь ваша бессмертная преданность друг другу, его больное место.

Люс застыла на своем железном белом стуле.

— Это не было сарказмом, Люси. Вполне может быть, я не знаю, Даниэль был связан с другими людьми. Это все довольно туманно. Принималось как должное, как я уже говорила, что для него никогда не возникало вопроса в том, что ты была единственным, что имело значение.

— Это должно было заставить меня чувствовать себя лучше?

— А я и не пытаюсь тебя утешить. Я только пытаюсь высказать свою точку зрения. Всех раздражает отчужденность Даниэля — и есть многое в нем — парень явно посвещен. Вот реальный вопрос: А ты? Насколько Даниэль знает, ты можешь бросить его, когда кто-то еще приходит. И он, очевидно, отличный парень. Немного слащавый на мой вкус…

— Я никогда не брошу Даниеля, — громко сказала Люс, отчаянно желая в это верить.

Она думала об ужасе на его лице, в ночь когда они спорили на пляже. Она была потрясена, когда он сразу спросил: мы расстаемся? Как будто он предполагал, что это возможно. Как будто она не проглотила целиком всю историю их безумной бесконечной любви, которую он рассказал ей под персиковыми деревьями в Мече и Кресте. Она проглотила ее, одним большим глотком веры, со всеми трещинами, дырами, которые не имели никакого смысла, но он просил ее верить. А теперь, каждый день, что-то прогрызало ее изнутри. Она чувствовала, как комок подступал к ее горлу:

— Большую часть времени, я даже не знаю, чем так нравлюсь ему.

— Перестань, — простонала Шелби. — Не будь одной из тех девчонок. Он слишком хорош для меня, бла-бла-бла. Я должна предоставить тебя Дон и Жасмин. Это в их компетенции, не в моей.

— Я не это имела в виду. — Люс наклонилась ближе и понизила голос. — Я хочу сказать, что столетия назад, когда Даниель был, ну, ты знаешь, наверху, он выбрал меня. Меня, из всех на Земле…

— Ну, вероятно было не из кого выбирать… Ой! — Люс хлопнула ее.

— Просто пытаюсь поднять настороение!

— Он выбрал меня, Шелби, вместо какого-нибудь почетного положения на Небесах. Это довольно серьезно, ты не считаешь? — Шелби кивнула.

— Было что-то еще помимо того, что он посчитал меня симпатичной.

— Но…ты не знаешь, что это было?

— Я спрашивала, но он никогда не рассказывал. Когда я поднимала эту тему, было похоже, что Даниэль не мог вспомнить. И это сумасшедствие, потому что это означает, что мы оба перемещаемся. Основываясь на какой-то тысячелетней сказке, мы не можем вспомнить, что было.

Шелби сжала челюсти. — Что еще Даниель скрывает от тебя?

— Это я планирую выяснить.

Вокруг террасы в то время большинство студентов шли на занятия. Кто-то ждал пока подадут автобус. За столиком ближе к океану Стивен пил кофе. Его очки были сложены и лежали на столе. Его глаза нашли Люси, и взгляд задержался на ней довольно долгое время, так долго — что даже когда она встала, чтобы пойти в класс — его интенсивное, бдительное выражение было обращено к ней. Что выражало, вероятно, его точку зрения.

После длинной и скучной лекции, специализированной на делении клеток, Люси вышла из своего класса биологии. вниз по лестнице из главного здания школы, снаружи она с удивлением обнаружила, что стоянка полностью забита. Родители, старшие братья и сестры, и больше чем несколько шоферов составляли одну длинную цепочку транспортных средств, подобных которым Люси не видела в течении своего обучения в средней школе в Джорджии.

Вокруг нее студенты торопились из классов и зигзагами бежали к машинам, огибая чемоданы на своем пути. Доун и Жасмин обнялись на прощанье, прежде чем брат Доун пригласил ее на заднее сиденье внедорожника. Они расставались всего на несколько часов.

Люси нырнула обратно в здание и выскользнула через редко используемую заднюю дверь, чтобы пройти в общежитие. Она определенно не могла иметь дела с прощаниями сейчас.

Гуляя под серым небом, Люси все еще чувствовала вину, но после разговора с Шелби она немного успокоилась. Это было неправильно, она знала это, но имея поцелуй с кем-то другим, она почувствовала, что наконец у нее появилось собственное мнение их отношений с Даниэлем. Может быть, его реакция что изменит. Она могла бы извиниться. Он мог бы принести извинения. Они могли бы найти лучший выход их этой ситуации. Прорваться через весь этот вздор и действительно начать говорить.

Тогда зазвенел ее телефон. Смс от г-на Коула.

Обо всем позаботились.

Значит г-н Коул уже передал новость, что Люси не придет домой. Но не упомянул в сообщении, разговаривают или нет с ней родидели после этого. Она не слышала их несколько дней.

Это была безвыходная ситуация: если они написали ей, она бы почувствовала себя виноватой, что не ответила. Если они не написали ей, она бы почувствовала себя ответственной за то, что из-за нее они не смогли с ней связаться. Она все еще не решила, что делать с Келли.

Она поднялась вверх по лестнице пустого общежития. От каждого шага глухое эхо разносилось во всему зданию. Вокруг никого не было.

Когда она добралась до своей комнаты, то ожидала увидеть, что Шелби уже уехала — или по крайней мере, лицезреть ее упакованный чемодан, стоящий в ожидании перед дверью.

Шелби там не было, но вся комната со всех сторон была усыпана ее одеждой. Ее теплая красная куртка без рукавов все еще висела на вешалке, и принадлежности для занятий йогой до сих пор были сложены в углу. По всей видимости, она не уедет до затрашнего утра.

Прежде, чем Люс полностью закрыла дверь, кто-то постучал с другой стороны. Она выглянула в коридор.

Майлз.

Ее ладони вспотели, и она могла чувствовать как ее сердцебиение подымается. Она думала о том, как выглядят ее волосы, вспоминала, застелила ли она утром постель, и как долго он шел за ней. Видел ли он как она ускользнула от церемонии прощания или заметил ли он боль на ее лице, после прочтения сообщения.

— Привет, мягко сказала она.

— Привет.

Майлз был в толстом коричневом свитере с видневшемся на нем воротником белой рубашки. На нем были одеты те джинсы с дыркой на коленке, которые всегда заставляли Доун в припрыжку бежать за ним, она и Жасмин могли упасть в обморок из-за одного взгляда на него.

Губы Майлза дернулись в нервной усмешке. — Хочешь кое-что сделать?

Его большие пальцы были просунуты под ремни темно-синего рюкзака, а его голос, отдавался эхом от деревянных стен. Люс пришло в голову, что она и Майлз могли бы быть единственными двумя людьми во всем здании. Мысль была волнующей и действующей на нервы.

— Я наказана на целую вечность, помнишь?

— Вот почему я принес развлечение к тебе.

Люси сперва подумала, что Майлз имел в виду себя, но потом он скинул рюкзак с плеча и растегнул главное отделение. Внутри была сокровищница настольных игр: Бугл. Шарики. Парчеси. Музыкальные игры. Даже путешествия Скрабл. Это было так приятно, и так неловко, Люси казалось, что она сейчас заплачет.

— Я выяснила, что ты уезжаешь домой сегодня, — сказала она. — Все остальные уезжают.

Майлз пожал плечами.

— Мои родители сказали, что будет здорово, если я останусь. Я поеду домой через две недели и к тому же, у нас разные понятия об идеальных каникулах. Они предпочитают отметиться в Нью-Йорк Таймс в разделе "Стили".

Люс засмеялась.

— А ты?

Майлз полез глубоко в свой рюкзак, доставая оттуда два яблочных сидра быстрого приготовления, коробку с попкорном для микроволновки и ДВД Вуди Аллена "Ханна и ее сестры".

— Довольно скромно, но ты смотришь на это.

Он улыбнулся.

— Я попросил тебя провести День Благодарения со мной, Люси. Только потому что мы поменяли места, не значит, что мы должны менять наши планы.

Она почувствовала как улыбка начала появляться на ее лице и открыла дверь, чтобы впустить Майлза. Он задел ее плечо своим, когда зашел внутрь и на миг они переглянулись. Она почувствовала, как Майлз почти что развернулся на своих каблуках и собирался снова поцеловать ее. Она напряглась, ожидая.

Но он всего лишь улыбнулся и бросил свой рюкзак на пол и начал выгружать все для праздника.

— Ты голодна? Спросил он, махая пакетом с поп-корном.

Люси поморщилась. — Если честно, я плохо готовлю поп-корн.

Она вспомнила, как они с Кэлли чуть было не спалили их комнату в Довере. Она ничего не могла поделать, она скучала по своей лучшей подруге.

Майлз открыл дверцу микроволновки. Он поднял палец.

— Я могу нажимать на любые кнопки эти пальцем и микроволновка сможет все. Тебе повезло, что я так хорош в этом.

Было так странно, что совсем недавно она мучалась из-за их поцелуя с Майлзом. Сейчас она поняла, что он был единственным с кем ей было хорошо. Если бы он не пришел, она бы продолжила себя корить. Не смотря на то, что она не могла представить себе их снова целующимися — не потому что ей не хотелось, а потому что она знала, что это неправильно, потому что она не могла так поступить с Даниэлем…потому что она не хотела так поступать с Даниэлем — присутствие Майлза успокаивало ее.

Они играли в Бугл до тех пор, пока Люси не поняла правила, в Скраббл, пока они не поняли, что не хватает некоторых букв и в Парчиси пока солнце не зашло за окном и в комнате стало слишком темно и не видно табличку без света. Затем, Майлз поднялся, разжег камин и включил на компьютере Люс "Ханна и ее сестры". Единственным местом на котором можно было смотреть фильм, была кровать.

Внезапно, Люси занервничала. До этого момента, они были друзьями, которые играли в настольные игры в будний день. Сейчас же появились звезды, комната была пустой, огонь потрескивал и к чему это все приведет их?

Они сели рядом друг с другом на кровати Люси и она не переставая думала, где лежат ее руки, то, когда они неестественно лежали на ее коленях, то когда она задевала пальцы Майлза. Краем глаза, она видела как вздымается его грудная клетка, когда он дышал. Она слышала, когда у него хрустел затылок. Он снял кепку и она чувствовала цитрусовый аромат его прекрасных каштановых волос.

"Ханна и ее сестры" был одним из немногих фильмов Вуди Аллена, который она ни разу не видела, но она не могла заставить себя сосредоточиться на фильме. Она скрещивала и распремляла свои ноги три раза пока не появились начальные титры.

Дверь распахнулась. Шелби влетела в комнату, посмотрела на монитор компьютера Люс и выпалила:

— Самое классное кино для Дня Благодарения! Могу я посмотреть с…

Затем она посмотрела на Люси и Майлза сидящих в темноте на кровате.

— Оо.

Люси спрыгнула с кровати.

— Конечно, ты можешь! Я не знала, когда ты уезжаешь домой…

— Никогда, — Шелби запрыгнула на верхнюю кровать, устраивая небольшое землетрясение Люси и Майлзу, сидящими на нижней койке.

— Мы с мамой поссорились. И не спрашивай почему, это совершенно неинтересно. К тому же, я лучше проведу время с вами, ребята.

— Но, Шелби…

Люси представить себе не могла, что это за серьезная ссора, что она удержала ее от поездки домой на День Благодарения.

— Давайте просто насладимся гениальным Вуди в тишине, — скомандовала Шелби.

Майлз и Люси посмотрели друг на друга заговорчески.

— Как скажешь, — крикнул Майлз Шелби, улыбаясь Люси.

По правде говоря, для Люси это было облегчением. Когда она вернулась на свое место, ее пальцы соприкаснулись с пальцами Майлза и он сжал их. Это длилось всего секунду, но этого было достаточно для Люси, чтобы понять, что не смотря на то, что выходные Дня Благодарения были беспокойными, все налаживалось.

17

Два дня

Люси проснулась от скрипа передвигающихся вешалок в ее шкафу.

Прежде чем она успела понять, кто устроил шум, на нее свалилась гора одежды. Она села на кровать, пробиваясь сквозь джинсы, футболки и свитера. Она скинула с головы клетчатый носок.

— Ариана?

— Тебе больше нравится красное или черное? — Ариана держала два платья Люси, которые прилегали к ее крохотной фигуре, покачиваясь и демонстрируя ей каждое.

На руках Арианы не было ужасных браслетов слежения, которые ей приходилось носить в Мече и Кресте. Люси не замечала до этого момента, она вздрогнула от воспоминаний, когда все тело Арианы содрогалось от высокого напряжения всякий раз, как она нарушала правила. С каждым днем в Калифорнии, воспоминания о Мече и Кресте становились более смутными, до этого момента, которое вернуло ее обратно в тот кошмар.

— Элизабет Тейлор говорит, что лишь некоторые женщины могут носить красный, — продолжила Ариана. — Это все о ложбинке на груди и расцветке. К счастью, у тебя есть и то, и другое. Она сняла красное платье с вешалки и бросила его на кучу.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Люси.

Ариана положила свои нежные руки на бедра. — Помогаю тебе собраться, глупая. Ты едешь домой.

— Чт-что за дом? Что ты имеешь в виду? — просипела Люси.

Ариана засмеялась, двинулась вперед, чтобы взять Люси за руку и выдернуть её из кровати. — Джорджия, мой персик. — Она похлопала Люси по щеке. — С добрыми старыми Гарри и Дорин. И, очевидно, туда также летит твоя подруга.

Келли. Она действительно собиралась увидеть Келли? И своих родителей? Люси покачнулась на том месте, где стояла, внезапно потеряв дар речи.

— Неужели ты не хочешь провести День Благодарения со своей семьей?

Люси ожидала подвоха, — Как насчет…

— Не волнуйся. — Ариана ущипнула Люси за нос. — Это была идея мистера Коула. Мы должны поддерживать легенду о том, что ты недалеко от родителей. Это казалось самым простым и самым забавным способом.

— Но когда он написал мне вчера, все что он сказал…

— Он не хотел тебя обнадеживать до тех пор, пока не уладит все до мельчайших деталей, включая, — Ариана присела, — идеального сопровождения. Роланд должен появиться с минуты на минуту.

В дверь постучали.

— Он так хорош. — Ариана указала на красное платье, которое все еще было в руках Люси. — Надень эту малышку.

Люси быстро переоделась в платье, затем забежала в ванную, чтобы почистить зубы и привести в порядок волосы. Ариана преподнесла ей одну из редких ситуаций «Прыгай! — Как высоко?»

Вы не заморачиваетесь с вопросами, просто прыгаете.

Она вышла из ванной, ожидая увидеть Роланда и Ариану, делающих что-то в духе Роланда-и-Арианы, типа один из них стоит на чемодане, в то время как другой пытается закрыть замок.

Но в дверь стучал не Роланд.

Это были Стивен и Франческа.

Черт.

Слова «я могу объяснить» появились у Люси на кончике языка. Только она не знала, как выпутаться из этой ситуации. Она посмотрела на Ариану в поисках помощи. Ариана все еще бросала кеды Люси в чемодан. Неужели она не знала, в какую неприятность они сейчас попадут?

Когда Франческа шагнула вперед, Люси приготовилась к худшему. Но потом похожие на большие колокольчики рукава малиновой водолазки Франчески привели Люси в неожиданную радость. — Мы пришли пожелать тебе удачи.

— Конечно, нам будет не хватать тебя завтра на так называемом обеде для вынужденный покинуть свой дом, — сказал Стивен, беря Франческу за руку и отводя ее от Люси. — Но для студентов лучшее быть со своей семьей.

— Я не понимаю, — сказала Люси. — Вы знали об этом? Я думала, что я под домашним арестом до особого распоряжения.

— Мы говорили с мистером Коулом этим утром, — сказала Франческа.

— Твое заключение не было наказанием, Люси, — пояснил Стивен. — Это был единственный способ гарантировать твою безопасность под нашим руководством. Но с Арианой, ты в хороших руках.

Не желая долго засиживаться, Франческа уже тянула Стивена к двери.

— Мы слышали, что твои родители очень взволнованы встречей с тобой. Твоя мама забивает морозилку пирогами, — она подмигнула Люси, после чего они со Стивеном откланялись и ушли.

Сердце Люси трепетало от перспективы поездки домой, к её семье.

Но не после того, как она подумала о Майлзе и Шелби. Они расстроятся, если Люси поедет домой в Тандерболт и оставит их тут. Она даже не знала где была Шелби. Она не могла уехать без…

Роланд просунул голову в открытую дверь Люси. Он выглядел профессионально в своем полосатом блейзере и белой рубашке с воротником. Его черно-золотые дрэды выглядели короткими и колючими, что делало его темные, глубоко посаженные глаза еще более необыкновенными.

— Горизонт чист? — спросил он, послав Люси свою фирменную дьявольскую улыбку. — У нас появился нахлебник, — он кивнул в сторону кого-то позади него, кто показался минутой позже с рюкзаком в руке.

Майлз.

Он озарил Люси удивительно нестесненной улыбкой и присел на край ее кровати. Картина знакомства ее родителей с ним проскользнула в сознании Люси. Он снимает свою бейсбольную кепку, пожимает обоим руки, хвалит мамину на половину законченную вышивку…

— Роланд, какую часть «суперсекретной миссии» ты не понимаешь? — спросила Ариана.

— Это моя вина, — признался Майлз. — Я видел Роланда, шатающимся здесь… и заставил его все рассказать. Вот почему он опоздал.

— Как только этот парень услышал слова «Люси и Джорджия», — Роланд ткнул пальцем в Майлза, — у него заняло наносекунду, чтобы собраться.

— У нас что-то вроде уговора на День благодарения, — сказал Майлз, глядя только на Люси. — Я не мог позволить ей нарушить его.

— Нет. — Слегка улыбнулась Люси. — Он не смог бы.

— Мммм… хмм. — Ариана приподняла бровь. — Любопытно, чтобы сказала Франческа обо всём этом. Так или иначе, кто-то должен спросить разрешения у твоих родителей, Майлз.

— Ой, да ладно, Ариана. — Отмахнулся Роланд. — С каких пор тебе нужно разрешение? Я присмотрю за парнем. Он ни во что не вляпается.

— Куда не вляпается? — Шелби ворвалась в комнату, её коврик для йоги болтался через плечо. — Куда мы идём?

— В дом Люси, в Джорджию, на День благодарения, — сказал Майлз.

В коридоре, прямо за Шелби, зависла осветлённая голова блондина. Бывший парень Шелби. Его кожа была призрачно белая, и Шелби была права… Было нечто странное в его глазах. Насколько бледными они были.

— Последний раз я говорю, прощай, Фил. — Шелби быстро захлопнула дверь перед его лицом.

— Кто это был? — Спросил Роланд.

— Мой бывший.

— Похоже он интересный парень. — Глядя на дверь, отвлёкшись сказал Роланд.

— Интересный? — Шелби всхрапнула. — Запретительное постановление будет интересным. — Она перевела взгляд на чемодан Люси, потом на мешок Майлза, после чего начала беспорядочно бросать свои вещи в приземистый чемодан.

Ариана всплеснула руками. — Ты можешь хоть что-то сделать без свиты? — спросила она Люси. Затем, обращаясь к Роланду, — Я предполагаю, ты хочешь взять ответственность и за эту?

— Вот он, праздничный дух! — рассмеялся Роланд. — Мы собираемся к Прайсам на День Благодарения, — сказал он Шелби, лицо которой, просияло. — Чем больше, тем лучше.

Люси не могла поверить, как здорово всё сложилось. День Благодарения вместе с её семьёй, и Келли, и Арианой, и Роландом, и Шелби, и Майлзом. Она не могла бы придумать лучше.

Только одна вещь изводила её. Серьёзно изводила.

— Что насчёт Даниеля?

Она подразумевала, знает ли он об этой поездке? И что же на самом деле между ним и Кэмом? И злиться ли он ещё на меня за тот поцелуй? И правильно ли то, что Майлз тоже едет? Каковы шансы, что он появиться завтра в доме моих родителей, даже если он говорит, что не может встречаться со мной?

Ариана прочистила горло. — Да, что насчёт Даниеля? — тихо повторила она. — Время покажет.

— У нас есть билеты на самолёт или что-то в этом роде? — спросила Шелби. — Потому что, если мы полетим, мне необходим мой комплект спокойствия, эфирные масла и грелку. Вы не захотите меня видеть на тридцати пяти тысячах футах без них.

Роланд щёлкнул пальцами.

Недалеко от его ступни тень, брошенная от открытой двери, отделилась от досок твердой древесины и поднялась будто люк, ведущий в подвал. Порыв холодного ветра поднялся с пола, за которым последовал мрачный порыв темноты. Когда она превратилась в маленькую компактную сферу, запахло мокрым сеном. Но затем, под кивок Роланда, она превратилась в высокий черный портал. Он напоминал дверь, ведущую на кухню ресторана, качающуюся с круглым стеклянным окошком вверху. Только эта была сделана из темного тумана Предвестника, и все, что было видно через окошко — темная и крутящаяся темнота.

— Он выглядит как тот, о котором я читал в книге, — сказал Майлз, явно впечатленный. — Все что у меня получалось — это жуткое трапециевидное окно. — Он улыбнулся Люси. — Но он у нас работал.

— Придерживайся меня, парень, — сказал Роланд, — и ты увидишь, что такое путешествовать со стилем.

Ариана закатила глаза. — Он такой показушник.

Люси подняла голову на Ариану. — Но я думала, ты сказала…

— Я знаю. — Ариана подняла руку. — Я знаю, что повторила целую аннотацию о том, как опасно путешествовать через Предвестников. И я не хочу быть одной из тех отстойных ангелов «делай как я говорю, но не делаю». Но мы все договорились — Франческа, Стивен, мистер Коул, все…

Все? Люси не могла объединить их всех, не видя недостающий кусок. Кем был Даниэль во всем этом?

— К тому же. — Ариана гордо улыбнулась. — Мы в присутствии мастера. Ро один из лучших путешественников через Предвестников. — И затем прошептала в сторону Роланда, — Не вбивай это в свою голову.

Роланд распахнул дверь в Предвестнике. Она скрипела и стонала на теневых петлях и открылась в сырое окно пустоты.

— Хм… почему путешествовать через Предвестника так опасно? — спросил Майлз.

Ариана провела пальцем вокруг комнаты и указала на тень под настольной лампой, за ковриком для йоги Шелби. Все тени дрожали. — Неподготовленный глаз не сможет сказать, через какого Предвестника можно пройти. И поверьте нам, всегда найдутся незваные наблюдатели, ждущие, пока кто-нибудь их случайно откроет.

Люси вспомнила болезненно-коричневую тень, на которую она наткнулась. Незваный наблюдатель, показавший ей кошмарную сцену Кэма и Даниеля на берегу.

— Если выберешь неправильного Предвестника, очень легко потеряться, — объяснил Роланд. — Не имея понятия куда, или когда, ты ступаешь. Но пока вы с нами, вам нечего беспокоиться.

Люси нервно указала на середину Предвестника. Она не помнила, чтобы другие тени, через которые они проходили, были такими мрачными и темными. Но может она просто до этого момента не осознавала последствий. — Мы не собираемся просто появиться посреди кухни родителей, не так ли? Поскольку я думаю, моя мама просто потерять сознание от шока.

— Да будет тебе. — Ариана фыркнула и подвела Люси, затем Майлза и затем Шелби к Предвестнику. — Немного веры.

Это было похоже на протискивание сквозь темный и влажный, липкий и неприятный туман. Он скользил и извивался по коже Люси, всасывался в ее легкие, когда она дышала. Эхо непрерывного белого шума заполняло туннель словно водопад. Во время двух прошлых раз, когда Люси путешествовала с Предвестником, она чувствовала себя неуклюже и спешила поскорее выйти из темноты на свет. Это было по-другому. Она не знала ни где она была, ни когда, даже кем она была и куда направлялась.

Затем сильная рука выдернула ее.

Когда Роланд отпустил ее, от отзывающегося эхом звука водопада остался лишь шум падающих капель, и слабый запах хлора заполнило ее нос. Трамплин для прыжков в воду. Знакомый, под высоким арочным потолком, покрытым расколотыми панелями витражного стекла. Солнце миновало высокие окна, но его свет все еще отражались слабыми цветными призмами на поверхности бассейна олимпийского размера. Свечи мерцали на каменных нишах вдоль стен, отбрасывая тусклый, бесполезный свет. Она узнала бы этот церковный гимнастический зал где угодно.

— О Боже, — прошептала Люси. — Мы вернулись в Меч и Крест.

Ариана бегло осмотрела комнату без всяких эмоций. — Пока это касается твоих родителей, которые заедут за нами завтра утром, ты была здесь все время. Поняла?

Арриана вела себя так, как будто возвращение в Меч и Крест на ночь ничем не отличалось от регистрации в невзрачном отеле. Тяжелое возвращение в эту часть ее жизни, было похоже на пощечину. Ей здесь не понравилось. Меч и Крест было убогим местом, но это было место, где произошли некоторые вещи. Она встретила здесь свою любовь, и пережила смерть близкой подруги. Больше чем где-либо, это место навсегда ее изменило.

Она закрыла глаза и горько усмехнулась. Она ничего тогда не знала, по сравнению с тем, что знала теперь. Тем не менее, тогда, у нее было больше уверенности в себе и в своих чувствах, чем она сможет когда-либо почувствовать.

— Что, черт побери, это за место? — спросила Шелби.

— Моя предыдущая школа, — сказала Люси, взглянув на Майлза. Он выглядел обеспокоенным, прижавшись к стене за Шелби. Люси вспомнила: они были хорошие дети, и хотя, она никогда не говорила о проведенном здесь времени, слухи, которые распускали Нефилимы, могли легко заполнить эти пробелы достаточно яркими деталями, описывая одну страшную ночь в Мече и Кресте.

— Хм, — произнесла Ариана, глядя на Шелби с Майлзом. — И когда родители Люси спросят, вы, ребята, тоже здесь учитесь.

— Объясните мне, как это может быть школой, — сказала Шелби. — Ты что, плаваешь и молишься в одно и то же время? Такой странный подход, вы никогда не увидите на Западном побережье. Думаю, что я уже соскучилась по дому.

— Ты думаешь, что это ужасно, — сказала Люси, — ты еще не видела остальную часть кампуса.

Шелби скривила свое лицо, и Люси не могла ее винить. По сравнению с Береговой Линией, это место было, своего рода, ужасным чистилищем. По крайней мере, в отличие от остальных детей здесь, они смогут уехать после сегодняшней ночи.

— Вы, ребята, выглядите истощенными, — сказала Ариана. — Что очень даже хорошо, потому как я обещала Коулу, что мы будем вести себя тихо.

Роланд стоял прислонившись к трамплину для прыжков, протирая дужку очков, осколки Предвестника дрожали у его ног. Затем он встал и начал распоряжаться. — Майлз, ты будешь спать со мной в моей старой комнате. И Люси, твоя комната все еще свободна. Мы принесем раскладушку для Шелби. Давайте занесем все свои сумки и встретимся в моей комнате. Я воспользуюсь старой сетью черного рынка и закажу пиццу.

Одно напоминание о пицце вывело Майлза и Шелби из коммы, но Люси приспосабливалась дольше. Не было настолько странным, что комната Люси все еще была пуста. Посчитав на пальцах, она осознала, что уехала из этого места меньше трех недель назад. Но казалось намного дольше, день казался месяцем, и Люси было невозможно представить Меч и Крест без людей, — либо ангелов, либо демонов, — которые заполнили ее жизнь здесь.

— Не беспокойся. — Ариана стояла рядом с Люси. — Это место словно вращающаяся дверь отверженных. Люди постоянно приходят и уходят из-за освобождения под честное слово или из-за сумасшедших родителей. Рэнди сегодня нет. Остальным наплевать. Если кто-то на тебя посмотрит дважды, посмотри на них в третий раз. Или пошли их ко мне. — Она показала кулак. — Ты готова уйти от сюда? Она указала на других, шагающих за Роландом через дверь.

— Я вас догоню, — сказала Люси. — Сначала я должна кое-что сделать.

Скромная, но аккуратная могила Пенн была расположена в дальней восточной части кладбища рядом с участком ее отца.

Когда в последний раз Люси видела это кладбище, оно было покрыто толстым слоем пыли. Даниель сказал ей, что это последствие каждой ангельской битвы. Люси не знала, сдул ли ветер всю пыль или ангельская пыль исчезла со временем, но кладбище вернулось в свой старый запущенный вид. Оно было все еще окружено живым дубовым лесом, бледное и истощенное под нецветным небом. Только чего-то не хватало, чего-то очень важного, Люси не могла сразу понять, но это заставляло ее чувствовать себя одинокой.

Редкий слой тусклой зеленой травы вырос на могиле Пенн и вокруг нее, поэтому она не бросалась в глаза как новая, по сравнению с окружающими многовековыми могилами. Букет живых лилий лежал на простой серой надгробной плите, у которой Люси остановилась и причитала:

Пеннивезер Ван Сикл-Локвуд

Дорогая подруга

1991 — 2009

Люси неровно вздохнула, и слезы покатились из ее глаз. Она покинула Меч и Крест до того, как похоронили Пенн, но Даниель обо всем позаботился. Впервые за несколько дней ее сердце жаждало его. Потому что он знал даже лучше нее, что должно быть написано на надгробной плите Пенн. Люси опустилась на колени на траву, слезы лились беспрепятственно, руки бесполезно поглаживали траву.

— Я здесь, Пенн, — прошептала она. — Мне жаль, что я должна была покинуть тебя. Мне жаль, что ты связалась со мной, в первую очередь. Ты заслужила лучшего, чем это. Лучшего друга, чем я.

Она хотела, чтобы её подруга всё ещё была здесь. Она хотела бы поговорить с ней. Она знала, что смерть Пенн была её виной, и это почти разбило ей сердце.

— Я больше не знаю, что я делаю и мне страшно.

Она хотела сказать, что все это время она скучала по Пенн, но то, о чем она действительно скучала, была идея подруги, которую она могла узнать лучше, если бы смерть не забрала ее слишком скоро. Ничего из этого не было правильным.

— Здравствуй, Люси.

Ей пришлось стереть слёзы, прежде чем она смогла увидеть мистера Коула, стоявшего на другой стороне могилы Пенн. Она так привыкла к сдержанному элегантному стилю учителей из Береговой линии, что мистер Коул выглядел почти не привлекательным, в своем подобранном костюме городского жителя, с усами и каштановыми волосами, с прямым пробором прямо над его левым ухом.

Люси вскочила на ноги, всхлипывая в рукав. — Здравствуйте, мистер Коул.

Он любезно улыбнулся. — Ты преуспеваешь там, я слышал. Каждый говорит, что дела у тебя идут хорошо.

— О… н-нет…, — запнулась она. — Я не знаю об этом.

— Что ж, я знаю. Я также знаю, что твои родители очень счастливы, что смогут увидеть тебя. Это здорово, когда все получается.

— Спасибо, — сказала она, надеясь, что он понял насколько благодарной она была.

— Я не задержу тебя, всего один вопрос.

Люси ожидала от него, что он спросит ее о чем-нибудь глубоком и темном, и выше ее понимания, о Даниеле и Кэме, добре и зле, правильном и неправильном, доверии и обмане…

Но все что он спросил, — Что ты сделала со своими волосами?

Голова Люси была над раковиной в женской ванной в конце коридора напротив кафетерия Меча и Креста. Шелби принесла последние два куска сырной пиццы на бумажной тарелке для Люси. Ариана протянула бутылку с дешевой черной краской для волос, — лучшее, что Роланд мог достать за такое короткое время, — совсем неплохо подходившей к натуральному цвету волос Люси.

Ни Ариана, ни Шелби не расспрашивали Люси о внезапной потребности измениться. И она была благодарна им за это. Сейчас они ждали, пока она займет уязвимую полуокрашенную позицию, чтобы начать свою пытку.

— Думаю, Даниель будет доволен, — сказала Ариана своим скромным тоном голоса с намеком на вопрос. — Не то, чтобы ты делала это ради Даниеля. Не так ли?

— Ариана, — предостерегающе сказала Люси. Она не собиралась об этом говорить. Не сегодня.

Но Шелби, казалось, хотела этого. — Знаешь, что мне всегда нравилось в Майлзе? Что он любит тебя такой, какой ты есть, а не за то, что ты делаешь со своими волосами.

— Если вы собираетесь так наглядно это обсуждать, почему бы вам не достать свои майки с надписями «Команда Даниеля» и «Команда Майлза»?

— Мы их непременно закажем, — сказала Шелби.

— Моя в стирке, — сказала Ариана.

Люси отключилась от них и сконцентрировалась на теплой воде и странным поток мыслей, стекающимися с ее головы, на череп и вниз в канализацию: маленькие пальцы Шелби помогли Люси в первый раз окрасить ей волосы, когда Люси думала, что это был единственный способ начать сначала. Первым жестом проявления дружбы Арианы к Люси была команда отстричь ее черные волосы и сделать ее похожей на Люси. Сейчас их руки работали над ее черепом в той же самой ванной комнате, где Пенн отмывала ее от мясного рулета, который Молли свалила на ее голову в первый день в Мече и Кресте.

Это было сладостно-горько и красиво, и Люси не могла понять, что все это означало. Только то, что она больше не желала прятаться, — не от себя, не от своих родителей, не от Даниеля, даже не от тех, кто пытается ей навредить.

Она искала дешевого перевоплощения, когда она впервые прибыла в Калифорнию. Сейчас она осознала, что единственный стоящий способ измениться — заслужить это. Перекраситься назад в черный цвет также не было ответом, — она знала, что еще не там, — но хотя бы, это был шаг в правильном направлении.

Арина и Шелби перестали спорить о том, кто из парней был настоящим другом сердца Люси. Они молча посмотрели на нее и кивнули. Она почувствовала, даже еще не увидев своего отражения в зеркале: тяжелое бремя меланхолии, о которой она даже и не догадывалась, спало с ее плеч.

Она вернулась к своим корням. Она была готова идти домой.

18

Благодарение

Когда Люси переступила порог дома своих родителей в Тандерболте, все было таким же, как и раньше: вешалка в фойе все еще выглядела так, будто сейчас сломается под тяжестью курток. Запах мокрых салфеток и Pledge (полировочное средство для мебели) делали дом еще чище. Цветочный диван в гостиной выцвел от утреннего солнца, которое пробивалось сквозь жалюзи. Стопка с южными журналами декораций, залитые чаем лежали на кофейном столике, заложенные на любимых страницах с овощными рецептами, сбылась давняя мечта ее родителей выплатить ипотеку и у них наконец накопились дополнительные деньги на реконструкцию.

Эндрю, истеричный пудель-игрушка мамы подбежал понюхать гостей и как обычно, игриво куснул Люси сзади за лодыжку.

Папа Люси оставил ее спортивную сумку в фойе и легко обнял ее за плечи. Люси посмотрела на их отражение в узком зеркале прихожей: отец и дочь.

Его очки без оправы сползли на нос, когда он поцеловал копну ее черных волос. — Добро пожаловать домой, Люси, — сказал он. — Мы скучали по тебе здесь.

Люси закрыла глаза. — Я тоже скучала по вам. — Это был первый раз за недели, когда она не лгала родителям.

В доме было тепло, его наполнял опьяняющий аромат благодарения. Она вдохнула и могла мгновенно представить каждое горячее блюдо в фольге в духовке. Жареная индейка с грибной начинкой — фирменное блюдо ее отца. Яблочно-клюквенный соус, легкие как воздух дрожжевые булочки и много пирогов из тыквы и орехов пекан — фирменные блюда ее мамы — которыми можно накормить весь штат. Она, должно быть, готовила это всю неделю.

Мама Люси взяла ее за запястья. Ее карие глаза были немного влажные по краям. — Как ты, Люси? — спросила она. — Ты в порядке?

Это такое облегчение — быть дома. Люси почувствовала, что ее глаза становятся влажными. Она кивнула, потянулась к маме, чтобы её обнять.

Темные до подбородка волосы ее матери были уложены и опрысканы лаком, как будто она недавно была в салоне красоты. Который, зная ее, она, наверное, действительно посещала. Она выглядела моложе и красивее, чем Люси помнила. По сравнению с пожилыми родителями, которых она попыталась посетить на горе Шаста — даже по сравнению с Верой — Мама Люси, казалось счастливой и живой, незапятнанной горем.

Это было из-за того, что ей никогда не приходилось чувствовать того, что другие чувствовали, потеряв дочь. Потеря Люси. Ее родители были всю свою жизнь рядом с ней. Ее смерть уничтожила бы их.

Она не может умереть, как это было в прошлом. Она не может разрушить жизнь своих родителей на этот раз, теперь, когда она знала о своем прошлом. Она будет делать все возможное, чтобы они были счастливы.

Ее мама забрала пальто и шляпы у четырех других подростков, которые стояли в фойе. — Я надеюсь, что ваши друзья захватили свой аппетит.

Шелби указала большим пальцем в сторону Майлза. — Будьте осторожны в своих желаниях.

Выглядело так, словно ее родители были не против гостей, появившихся в последнюю минуту за их праздничным столом.

Когда Кра́йслер Нью Йо́ркер ее отца въехал в высокие, железные ворота Меча и Креста до полудня, Люси ждала его. Она не могла заснуть всю ночь. Странность пребывания в Мече и Кресте и нервозность по поводу такой необычной компании на День Благодарения — у нее в голове никак не укладывались.

К счастью, утро прошло без инцидентов; после того, как она заключила папу в самые долгие и крепкие объятия, она упомянула, что нескольким ее друзьям некуда поехать на праздник.

Спустя пять минут, они все были в машине.

Теперь они толпились в доме Люси, где прошло ее детство, поднимая фото в рамках с ней в разном трудноопределимом возрасте, выглядывая в те же самые Французские окна, через которые она на протяжении более чем десятилетие смотрела из-под миски с овсянкой. Когда Ариана вбежала в кухню, чтобы помочь ее матери взбить немного сливок, а Майлз засыпал ее отца вопросами об огромном телескопе-развалюхе в его офисе. Люси почувствовала прилив гордости за ее родителей, которые сделали так, чтобы все чувствуют себя желанными гостями.

Звук сигналящей машины снаружи, заставил ее подпрыгнуть.

Она забралась на прогнувшийся диван и подняла жалюзи на окне. Снаружи перед домом стояло красно-белое такси на холостом ходу, и выбрасывала выхлопные газы в холодный осенний воздух. Окна были тонированные, но пассажиром мог быть только один человек.

Келли.

Один из красных до колена сапог Келли выглянул из задней дверки и опустился на бетонный тротуар. Секунду спустя показалось сердцеобразное лицо лучшей подруги Люси. Фарфоровая кожа Келли покраснела, ее более короткие золотисто-каштановые волосы были подстрижены под гладким углом к ее подбородку. Ее голубые глаза сияли. По какой-то причине она продолжала смотреть внутрь такси.

— На что смотришь? — Спросила Шелби, поднимая другие жалюзи, чтобы тоже видеть. Роланд проскользнул с другой стороны Люси и тоже выглянул.

Как раз вовремя, чтобы увидеть Даниеля, выходящего из такси.

За ним, с переднего сиденья последовал Кэм.

Люси втянула в себя воздух, увидев их.

Она увидела, что оба парня были одеты в длинные, темные пальто, в такие же как и на берегу в ее видении. Их волосы блестели на солнце. И на мгновение, всего лишь на мгновение, Люси вспомнила, почему они заинтриговали ее с самого начала в Мече и Кресте. Они были прекрасны. От этого никуда не денешься. Нереальные, неестественно потрясающие.

Но какого черта они тут делают?

— Как раз вовремя, — пробормотал Роланд.

С другой стороны Шелби спросила, — Кто их пригласил?

— Я подумала о том же, — сказала Люси, но она не смогла устоять на ногах при виде Даниэля. Даже когда между ними были разногласия.

— Люси. — Сказал Роланд, посмеиваясь над выражением ее лица, когда она смотрела Даниэля. — Ты не думаешь, что должна открыть на дверь?

Зазвенел звонок.

— Это Келли? — Громко спросила мама Люси, с кухни, сквозь шум миксера.

— Да! — Люси крикнула в ответ, чувствуя как холодная боли распространяется в груди. Конечно, она хотела видеть Келли. Но она поняла, что еще более всепоглощающей радостью, чем радость при виде лучшей подруги, была ее жажда увидеть Даниеля. Прикоснуться к нему, чтобы обнять его и вдохнуть его аромат. Привести его сюда и познакомить со своими родителями.

Они ведь смогут увидеть? Они ведь поймут, что Люси нашла человека, который навсегда изменил ее жизнь.

Она открыла дверь.

— С Днем Благодарения! — Протянул высокий южный голос. Люси моргнула несколько раз, прежде чем ее мозг смог понять, кто у нее перед глазами.

Габби, самый красивый и самый воспитанный ангел из Меча и Креста, стояла на крыльце Люси в розовом мохеровом платье. Ее светлые волосы были заплетены в великолепные безумные косички, заколотые в маленькие завитки на верху ее головы. Ее кожа мягко очаровательно мерцала ¬— не как у Франчески. В одной руке она держала букет белых гладиолусов, а в другой — запотевшую белую пластиковую коробку мороженого.

Рядом с ней, с ее белезной волос, стояла демон Молли Зейн. Ее разорванные черные джинсы соответствовали ее изношенному черному свитеру, как будто она следовала дресс-коду Креста и Меча. На ее лице прибавилось пирсинга, с последнего раза, когда Люси видела ее. Маленький черный чугунный чайник балансировал на сгибе руки. Она смотрела на Люси.

Люси могли видеть остальных, выглядывая. Даниэль нёс чемодан Келли, подняв на плечо, но был ещё Кэм который опирался рукой на правое предплечье Келли и улыбался, когда он разговаривал с ней. Она, казалось, не знала, нервничать ей или быть совершенно очарованной.

— Мы просто были поблизости. — Просияла Габби, протягивая цветы Люси. — Я сделала домашнее ванильное мороженое, а Молли принесла закуску.

— Креветки Диабло. — Молли подняла крышку ее чайника, и Люси вдохнула запах острого чесночного бульона. — Семейный рецепт. — Молли захлопнул крышкой, а затем оттолкнул Люси в фойе, наткнувшись на Шелби на ее пути.

— Прости, — сказали они грубо в то же время, глядя друг на другуа с подозрением.

— О, хорошо. — Габби потянулась вперед, чтобы обнять Люс. — Молли завела друга.

Роланд повел Габби на кухню, и Люси наконец получила первое четкое представление о Келли. Когда они встретились взглядами, они не могли ничего с собой поделать: Обе девушки невольно усмехнулись и побежал навстречу друг другу.

Столкновение с телом Келли вышибло дух из Люси, но это не имело значения. Их руки были обвиты друг вокруг друга, оба лица девочек было зарыто в волосах другой; они смеялись так, как вы смеетесь только после слишком долгой разлуки с очень хорошим другом.

Неохотно, Люси вырвалась и обратился к двум парням, которые стояли в нескольких футах позади Кэм смотрел, как он всегда делал: контролируемо и непринужденно, ловкий и красивый.

Но Даниель выглядел некомфортно — и он имел уважительную причину. Они не говорили с тех пор, как он увидел ее поцелуй с Майлзом, и сейчас они стояли с лучшей подругой Люси и врагом Даниеля бывшим… кем бы Кэм ни был Даниелю сейчас.

Но…

Даниэль был в ее доме. В кричащем расстоянии от ее родителей. Выгнали бы они его, если бы знали, кто он на самом деле? Как она представит парень, который был ответственным за тысячу ее смертей, с которым она была связана, как магнитом, почти все время, который был невозможным и неуловимый и скрытным, а иногда можно даже сказать, чью любовь она не понимает, кто работает с дьяволом, с ума сойти, а кто — если он думал появляться здесь незваный с демоном была хорошая идея — может быть, не зная её очень хорошо.

— Что вы здесь делаете? — Ее голос был сухим, потому, что она не может поговорить с Даниэлем, не говорив с Кэмом, также и она не могла говорить с Кэмом, не желая, бросить чем-то тяжелое в него.

Кэм заговорил первым. — С Днем благодарения тебя тоже. Мы слышали, что ваш дом был местом, чтобы прийти сегодня.

— Мы столкнулись с твоей подругой здесь, в аэропорту, — добавил Даниэль, используя плоский тон, которым он говорил, когда он и Люси были в общественных местах. Это было скорее формальностью, но делало ее жажду быть с ним наедине ещё больше, чтобы они могли быть по-настоящему. И таким образом она могла схватить его за лацканы пальто и глупо трясти его, пока он все объяснил. Это проходило достаточно долго.

— Что-то мы разговорились, заметил Кэм, подмигивая Келли.

Келли улыбнулась Люси. — Я представляла праздник в тесной компании семейства Прайсов, но это намного лучше. Так я смогу получить реальное представление.

Люси почувствовала, что ее подруга ищет в ее лице подсказки, как вести себя с этими двумя парнями. Благодарение становилось действительно неловким, и очень быстро. Это было неправильно.

— Время индейки! — Позвала ее мать с порога. Ее улыбка превратилась почти в гримасу, когда она увидела толпу на улице. — Люси? Что происходит? — Ее старый зеленый-белый-полосатый передник был повязан вокруг талии.

— Мама, — Люси сказала, указывая рукой, — это Келли, и Кэм, и… — Она хотела бы протянуть руку и положить на Даниэля, сделать хоть что-нибудь, чтобы ее мама знала, что он был особенным, единственным. Чтобы дать и ему понять то, что она все еще любила его, что все между ними будет в порядке. Но она не могла. Она просто стояла. — … Даниэль.

— Хорошо. — Ее мама покосилась на каждого из вновь прибывших. — Ну, гм, добро пожаловать. Люси, дорогая, могу я сказать тебе пару слов?

Люси пошла к матери в переднюю дверь, держа палец, чтобы Келли знала, что она скоро вернётся. Она последовала за матерью через фойе, через тускло освещённый коридор, где висели фотографии из детства Люси, и в уютной спальне ее родителей они остановились. Ее мама села на белое покрывала и скрестила руки. — Хочешь сказать мне что-нибудь?

— Извини мам, — сказала Люси, присев на кровать.

— Я не хочу запрещать есть что-либо из еды, но не думаешь ли ты, что нам нужно определить какую-нибудь границу? Не было ли одного неожиданного гостя достаточно?

— Да, конечно, ты права, — сказала Люси. — Я не приглашала всех этих людей. Я сама потрясена, что они появились.

— Просто у нас будет так мало времени с тобой. Мы любим встречаться с твоими друзьями, — сказала мама Люси, гладя ее по волосам. — Но все же больше мы ценим время, проведённое с тобой.

— Я знаю, что это такая большая компания, но мам — Люси прислонилась щекой к открытой ладони ее матери. — Он особенный. Даниэль… Я не знала, что он придёт, но сейчас он здесь, мне нужно время с ним, так же как нужно с тобой и папой. Это что-нибудь объяснило?

— Даниэль? — Повторила ее мама. — Этот прекрасный блондин? Вы двое…

— Мы любим друг друга. — По какой-то причине, Люс дрожала. Даже если у нее были сомнения относительно их отношений, говоря это вслух, ее маме, что она любила Даниеля, сделало это похожим на правду-заставило ее вспомнить, что несмотря ни на что она правда любила его.

— Я вижу. — Когда ее мама кивнула, ее коричневые кудри, зафиксированные лаком, оставались на месте. Она улыбнулась. — Ну, мы же не можем выгнать и всех остальных, кроме него, не так ли?

— Спасибо мама.

— Спасибо твоему отцу, тоже. И дорогая? В следующий раз, немного больше предварительной информации, пожалуйста. Если бы я знала, что ты приведешь домой Единственного, я бы захватил детский альбом с чердака. — Она подмигнула, целуя Люси в щечку.

Вернувшись назад в гостинную, Люс первым делом подбежала к Даниелю.

— Я рад, что в конце-концов ты со своей семьей, — сказал он.

— Я надеюсь, что ты не рассержена на Даниеля за приглашение меня, — Кэм вошел, а Люси искала надменность в его голосе, но не нашла ничего. — Я уверен, вы оба скорее хотели бы, чтобы я не был здесь, но… — он посмотрел на Даниеля — …уговор есть уговор.

— Несомненно, — сказала Люси прохладно.

Лицо Даниеля не выражало ничего. Пока оно не потемнело. Майлз вошел из обеденной комнаты.

— Гм, эй, твой папа готов сделать тост. — Глаза Майлза были направлены на Люси, в некотором роде это заставило ее думать, что он настойчиво пытался не встретиться с пристальным взглядом Даниеля. — Твоя мама сказала мне спросить, где ты хочешь сидеть.

— О, где же. Возможно рядом с Келли? — Мягкая паника ударила Люси, так как она подумала обо всех остальных гостях и необходимости держать их насколько возможно далеко друг от друга. И о Молли — подальше от каждого. — Я должна сделать рассаживающую диаграмму.

Роланд и Ариана сделали быструю работу по перестановке карточного стола к краю обеденного стола, так банкет сейчас простерся в гостиной. Кто-то набросил золотую с белым скатерть, и ее родители даже выставили их свадебный сервиз. Свечи были зажжены и бокалы с водой наполнены. И скоро Шелби и Майлз вносили дымащиеся блюда зеленых бобов и картофельных пюре, пока Люси занимала свое место между Келли и Арианной.

Их тесная обеденная компания в честь Дня Благодарения состояла из двенадцати персон: четыре человека, два Нефилима, шесть падших ангелов (по трое на стороне Добра и Зла), и одна собака, одетая как индейка, со своей порцией объедок под столом.

Майлз шел на место непосредственно напротив Люси — пока Даниель не послал ему угрожающий взгляд. Майлз остановился, и Даниель должен был вот-вот сесть, когда Шелби проскользнула прямо. Улыбаясь с маленьким взглядом победы, Майлз сел слева от Шелби, напротив Кайли, пока Даниель, выглядя неопределенно раздраженным, сел от нее справа, напротив Арианы.

Кто-то, пытаясь привлечь внимание Люси, толкнул ее ногой под столом, но она не подняла взгляда от своей тарелки.

Как только каждый был рассажен, отец Люси встал во главе стола, столкнувшись ногой с ее матерью. Он позвенел своей вилкой по бокалу красного вина. — Я известен тем, что произношу очень дллинную речь, а может и две, в этот праздник. — Он посмеялся. — Но мы никогда не принимали так много, голодно смотрящих, детей, так что ближе к делу. Я благодарен моей любимой жене, Дорин, моему лучшему ребенку, Люси, и всем вам за то, что присоединились к нам. — Он остановился на Люси, погладил свои щеки так, как он делал, когда он был особенно горд. — Это удивительно видеть, как ты расцветаешь, превращаешься в красивую молодую леди с таким большим количеством друзей. Мы надеемся, что это не последняя наша встреча. Аплодисменты, каждому. За друзей!

Люси вызвала улыбку, скрыв хитрый блеск, который разделяли все ее "друзья".

— Cлушайте, слушайте! — Даниель нарушил исключительно неуклюжее молчание, подняв свой стакан. — Разве хороша жизнь без надежных, верных друзей?

Майлз едва посмотрел на него, погрузив сервировочную ложку глубоко в картофельное пюре. — Сказано непосредственно мистером Верность.

Прайсы были слишком заняты передавая блюда на другой конец стола, поэтому не заметили грозного взгляда Даниэля адресованного Майлзу.

Молли накладывала закуску Креветка Дьябло, никем еще не тронутую, в растущую кучу на тарелку Майлза. — Просто скажи дяде, когда тебе будет достаточно.

— Эй, Мо. Оставь и мне горячего. — Кэм наклонился, чтобы забрать супницу с креветками. — Слушай, Майлз. Роланд рассказывал мне, что ты на днях проявил выдающиеся навыки фехтования. Бьюсь об заклад, это свело многих девчонок с ума. — Он наклонился вперед. — Ты ведь там тогда была Люси?

Майлз уравновесил свою вилку в воздухе. Его большие голубые глаза выглядели смущенными намерениями Кэма, и как будто бы он надеялся услышать, как Люси говорит, что, да, девочки — подразумевая его непосредственно — действительно очумели.

— И Роланд к тому же заставил Майлза уступить, — спокойно сказал Даниэль и проткнул кусочек начинки.

На другом конце стола, Габби разрезала напряжение громким и удовлетворенным мурлыканием. — O, Господи, миссис Прайс. Эти брюссельские отростки — маленький вкус Бога. Не правда ли, Роланд?

— Ммм, — согласился Роланд. — Они действительно возвратили меня в простые времена.

Мама Люси начала рассказ рецепта, пока её папа вел разговор о местной продукции. Люси попробовала насладиться этим редким временем с ее семейством, и Келли наклонилась, чтобы шепнуть, что каждый казался довольно прохладным, особенно Ариана и Майлз — но были и другие ситуации для контроля. Люси чувствовала, что ей, возможно, придется обезвреживать бомбу в любой момент.

Несколькими минутами позже, передавая блюдо вокруг стола второй раз, мать Люси сообщила, — вы знаете, ваш отец и я встретились, когда мы были приблизительно вашего возраста.

Люси слышала историю тридцать пять сотен раз до этого.

— Он был защитником в Athens High (школа). — Ее мама подмигнула Майлзу. — В то время спортивные ребята тоже сводили с ума девушек.

— Да, Троянцев было двадцать, и я была на втором курсе. — Папа Люси засмеялся, и она ждала пока он возьмет слово. — Я всего-лишь должен был показать Дорен, что я не один из слишком крутых парней с поля.

— Я думаю, это замечательно, что у вас такой крепкий брак, — сказал Майлз, хватая очередную знаменитую ватрушку мамы Люси. — Люси очень повезло с такими родителями, которые честны с ней и друг с другом.

Мама Люс сияла.

Но прежде чем она успела ответить, вмешался Даниель. — Чтобы любить, необходимо гораздо больше, Майлз. Вы согласитесь, мистер Прайс, что настоящие взаимоотношения — это больше, чем просто легкое веселье и игры? Что для этого требуются некоторые усилия?

— Конечно, конечно. — Отец Люси промокнул свои губы салфеткой. — Иначе зачем им называть брак обязательством? Разумеется любовь имеет свои взлёты и падения. Это жизнь.

— Хорошо сказано, мистер П. — Сказал Роланд с душевностью, не зависящей от его гладкого 17-летнего лица. — Видит Бог, я видел некоторые взлёты и падения.

— О, прекратите, — зазвенела Келли к неожиданности Люси. Бедная Келли, принимает каждого здесь за чистую монету. — Вы, ребята, вынуждаете это звучать так тяжело.

— Келли права, — сказала мама Люси. — Вы, дети, молоды и многообещающи, и вы действительно должны только забавляться.

Развлекаться. Вот какая сейчас стояла цель? Были ли развлечения возможными для Люси? Она взглянула на Майлза. Он улыбался.

— Я развлекаюсь, — сказал он.

Это все имело значение для Люси, которая снова посмотрела на всех сидящих за столом и поняла, что несмотря ни на что, ей тоже было весело. Роланд, который устроил шоу с креветками с Молли(?), которая смеялась возможно впервые в жизни. Кэм старался ухаживать за Кэлли, даже предлагал ей масло для ее булочки, но она отказалась приподняв брови и смущенно покачала головой. Шелби ела так словно готовилась к соревнованиям. А кто-то все еще продолжал заигрывать с Люси под столом. Она встретилась с фиотеловыми глазами Даниэля. Он подмигнул ей и у нее запорхали бабочки в животе.

Было нечто замечательное в этом сборище. Это был самый оживлённый День Благодарения, с тех пор как бабушка Люси умерла и Прайсы перестали приезжать на праздники, к болотам Луизианы. Так что это была её семья: все эти люди, ангелы, демоны, и чем бы они ни были. К лучшему или худшему, сложно, изменчиво, полна взлётов и падений, и иногда даже весело. Как и сказал её отец: это была жизнь.

И для девушки, у которой был некоторый опыт с умиранием, период Жизни- стал той вещью, за которую Люси вдруг стала чрезвычайно благодарна.

— Ну, с меня хватит. — обьявила Шелби через несколько минут. — Ну, вы знаете. Еда. Все остальные закончили? Давайте сворачивать это. — Свистнула она и сделала лассо пальцами. — Я стремлюсь вернуться в эту исправительную школу, в которую все мы ходим…хммм.

— Я помогу убрать со стола. — Габби подпрыгнула и начала складывать тарелки, таща с собой Молли на кухню.

Мама Люси все еще посматривала мельком на нее, пытаясь посмотреть на эту компанию глазами своей дочери. Но это было невозможно. Она очень быстро сконцентрировалась на Даниэле и продолжала смотреть то на нее, то на него. Люси хотела, чтобы появилась возможность показать своей маме, что у них с Даниэлем все серьезно и прекрасно и это не похоже ни на что в мире, но вокруг было слишком много людей. Все что должно было быть простым, оказалось трудным.

Затем Эндрю перестал жевать перья на войлоке вокруг его шеи и начал скребстись в двери. Папа Люси встал и потянулся к оводку собаки. Что за облегчение. — Кто-то хочет свою послеобеденную прогулку, — объявил он.

Её мама встала, тоже, и Люси последовала за ней к двери и помогла ей одеть её пальто в горошек. Люси подала своему отцу его шарф. — Спасибо вам, ребята, за такой классный день. Мы уберем посуду, пока вас не будет.

Её мама улыбнулась. — Ты заставляешь нас гордится, Люси. Несмотря ни на что. Помни это.

— Мне нравится Майлз, — сказал отец Люси, затягивая поводок Эндрю на ошейнике.

— И Даниель…просто замечательный. — сказала её мама, в тон голосу отца.

Щёки Люси вспыхнули и она оглянулась на стол. Посмотрела на родителей взглядом "пожалуйста, не смущайте меня." — Хорошо, приятной долгой прогулки!

Люси держала дверь открытой и смотрела на них, уходящих в ночь, с нетерпеливой собакой, задыхающейся на поводке. Холод через открытйю дверь был бодрящим. В доме было жарко от находящихся в нём людей. Незадолго до того как её родители исчезли вниз по улице, Люси показалось, что она увидела вспышку чего-то снаружи.

Что-то похожее на крыло.

— Ты видел это? — сказала она, не уверенная, кому она это адресовала.

— Что? — оборачиваясь, крикнул ей отец. Он выглядел таким наполненным и счастливым, что это почти разбило сердце Люси.

— Ничего. — выдавила улыбку Люси, закрывая двери. Она чувствовала кого-то прямо за ней.

Даниель. Тепло, которое заставляло её качаться, там, где она стояла.

— Что ты видела?

Его голос был холоден, не от злости, а от страха. Она посмотрела на него, ища его рук, но он повернулся в другую сторону.

— Кэм. — позвал он. — Достань свой лук.

В другом конце комнаты, взметнулась голова Кэма. — Уже?

Свистящий звук за пределами дома заглушил его. Кэм отделился от окна и порылся внутри своей яркой куртки. Люси увидела вспышку серебра и она вспомнила: стрелы, которые он отобрал у девочки-Изгоя.

— Скажи остальным, — сказал Даниель до того, как обернуться к Люси. Его губы приоткрылись и отчаянный взгляд на его лице вынудил ее думать, что он, возможно, поцеловал бы ее, но все, что он сделал, он сказал, — У вас есть штормовой погреб?

— Скажи мне, что происходит. — сказала Люси. Она могла слышать звук бегущей воды на кухне, Арриан и Габби, напевающих мелодию "Сердце и Душа",вместе с Келли, пока мыли посуду. Она могла видеть игривые выражения лиц Молли и Роланда, пока они убирали со стола. И вдруг, Люси осознала, что весь этот обед, в честь Дня Благодарения, был игрой. Прикрытием. Только она не знала для чего.

Майлз появился рядом с Люси. — Что происходит?

— Ничего, чтобы имело к тебе отношение. — сказал Кэм. Не грубо, просто констатируя факты. — Молли, Роланд.

Молли оставила свою груду посуды. — Что мы должны сделать?

Даниель был тем, кто ответил, разговаривая с Молли как будто они вдруг оказались на одной стороне. — Скажи остальным. И найди щиты. Они будут вооружены.

— Кто? — спросила Люси. — Изгои?

Глаза Даниеля остановились на ней и его лицо омрачилось. — Они не должны были найти нас сегодня. Мы знали, что есть такой шанс, но я действительно не хотел, чтобы до этого дошло здесь. Я сожалею.

— Даниель. — прервал его Кэм. — Всё, что имеет сейчас значение — это противостоять.

Послышался тяжелый глухой стук. Кэм и Даниэль инстинктивно двинулись к парадной двери, но Люси покачала головой. — Черный ход, — шептала она. — Через кухню.

Они все стояли мгновение и слушали скрип открывающейся задней двери. Потом долгий и пронзительный крик.

— Кэлли! — Люси побежала через гостинную, судоржно представляя, с какой сценой её лучшая подруга столкнулась. Если б Люси знала, что появятся Изгои, то она не позволила бы прийти Кэлли. Она никогда бы не вернулась домой со всеми. Если что-нибудь плохое случилось, Люс никогда себя не простит.

Распахнув дверь в кухню ее родителей, Люси увидела Кэлли, которую заслоняла собой тоненькая фигура Габби. Она была в безопасности, по крайней мере сейчас. Люси выдыхнула, почти что падая на стену из мускул, которую выстроили для нее Даниэл, Кэм, Майлз и Роланд.

Арриана стояла в белоснежном дверном проёме с гигантским блоком мяса в высоко поднятых руках. Она смотрела, готовая ударить кого-то, кого Люси ещё не могла увидеть.

— Добрый вечер. — Чопорный мужской голос с формальностью.

Когда Арриана снизила блок мяса, в дверях виднелся высокий худой парень в коричневом пальто. Он был очень бледный, с узким лицом и острым носом. Он выглядел знакомым. Обрезанные обесцвеченно-блондинистые волосы. Пустые белые глаза.

Изгой.

Но Люси прежде видела его где-то ещё.

— Фил? — Воскликнула Шелби. — Какого чёрта ты здесь делаешь, и что случилось с твоими глазами? Они полностью…

Даниэль повернулся к Шелби. — Ты знаешь этого Изгоя?

— Изгой? — Шелби вздрогнула. — Он не… он мой горе-тупица бывший… он…

— Он использовал тебя, — Роланд сказал так, как будто он знал то, чего не знали остальные. — Я должен был понять. Признать его тем, кем он был.

"Но ты не понял," сказал Изгой, с устрашающе спокойным голосом. Он потянулся внутрь своего пиджака и, из внутреннего кармана, вытащил серебряный лук. С другого карман вытянул Серебряную стрелу", которую он быстро натянул на тетиву. Он указал (нацелился) на Роланда, затем прокатился (прошелся) по толпе, направляя на каждого из них по очереди.". "Пожалуйста, простите мое вторжение. Я пришел за Люсиндой".

Даниил подошел к Изгоям. "Вы не получите никого и ничего", сказал он, "кроме быстрой смерти, если вы не уйдете прямо сейчас."

"К сожалению, нет, не можем этого сделать",ответил мальчик, его мускулистые руки все еще держали Серебряную стрелу натянутой. "У нас было время для подготовки к этой ночи блаженного возвращения

(священного восстановления). Мы не уйдем с пустыми руками."

"Как ты мог, Фил? захныкала Шелби, обращаясь к Люси. "Я не знала… В самом деле, Люси, я этого не знала. Я просто думала, что он неудачник."

Губы мальчика скривились в улыбке. Его ужасные, бездонные белые глаза были прямо из кошмара. "Дайте мне ее без боя, или никто из вас не будет пощажен."

Тогда Кэм разразился длинным глубоким смехом. Это сотрясло кухню и заставило парня у двери тревожно дернуться.

"Ты и какая армия?" сказал Кэм. "Ты знаешь, я думаю, что ты первый Изгой которого я когда-либо встречался с чувством юмора". Он осмотрелся вокруг тесной кухни. "Почему бы тебе и мне не обсудить это на улице? Покончим с этим, не так ли?"

"С удовольствием", ответил мальчик, плоской улыбкой на бледных губах.

Кэм повел плечами, будто освобождаясь от чего-то, и там, где соединились его лопатки, огромная пара золотых крыльев вырвалась сквозь серый кашемировый свитер. Они развернулись позади него, занимая почти всю кухню. Крылья Кэма были такими яркими, они пульсировали, почти ослепляя.

Святой Черт,"прошептала Келли, мигая.

— В какой-то степени, — сказала Арианна, в то время как Кэм выгнул крылья назад и пролетел в дверь на задний двор мимо парня-Изгоя. — Люси объяснит, я уверена!

Крылья Роланда раскрылись со звуком обращающейся в бегство большой стаи птиц. Свет на кухне подчеркивал их тёмно-золотой и чёрный мраморный блеск, тогда как он выдавил дверь вслед за Кэмом. Молли и Ариан, стоявшие прямо за ним, толкали друг друга. Ариан напирала своими светящимися радужными крыльями прямо на тускло-бронзовые крылья Молли, посылая что-то вроде маленьких электрических искр, в то время как они спешно проталкивались в дверь. Следующей была Гэбби, чьи пушистые белые крылья раскрывались так же изящно, как и у бабочки, но несмотря на такую скорость наполняли ароматом цветочно-душистого ветра всю кухню.

Даниель взял руки Люси в свои. Он закрыл свои глаза, сделал вдох, и позволил своим массивным белым крыльям раскрыться. Полностью расправленные, они заняли бы всю кухню, но Даниель сдержал их, оставив ближе к телу. Они мерцали и светились, и в целом выглядели даже слишком прекрасно. Люси потянулась и коснулась их обеими руками. Тёплые и атласно-гладкие снаружи, но внутри — полные силы. Он могла чувстсовать это, переходящее из Даниэля прямо в неё. Она чувствовала себя такой близкой ему, полностью его понимала. Как если бы они стали одним целым.

Не волнуйся. Все будет хорошо. Я всегда буду заботиться о тебе.

Но то, что он сказал вслух было "оставайся в безопасности. Оставайся здесь.

"Нет," умоляла она. "Даниель".

"Я сейчас вернусь." Затем он выгнул крылья назад и вылетел за дверь.

Оставшись одни внутри, неангелы собрались вместе. Майлз был прижат к задней двери, широко открытое окно. Шелби схватилась за голову руками. Лицо Келли выглядело белым, как холодильник.

Люси скользнула рукой за Келлиной. "Я думаю, я должна кое-что объяснить."

"Кто этот мальчик с луком и стрелами? Келли прошептала, дрогнув, но все еще крепко держась за руку Люси. "Кто ты?"

"Я? Я просто… я." Люси пожала плечами, чувствуя как холод распространяется по ней. "Я не знаю."

"Люси", Шелби сказала, явно стараясь не плакать. "Я чувствую себя такой дурой. Клянусь, я понятия не имела. Вещи, которые я сказала ему, я просто изливала душу. Он всегда спрашивал о тебе, и он был хорошим слушателем, так что я… Я хочу сказать, я не знала, что он действительно был… Я бы никогда, никогда — "

"Я верю тебе," сказала Люси. Она подошла к окну, рядом с Майлзом, глядя на маленькую деревянную палубу, которую ее отец построил несколько лет назад. "Что вы думаете, что он хочет?"

Во дворе, опавшие листья дуба были собраны в аккуратные кучи. В воздухе пахло, как костер. Где-то на расстоянии, проезжала сирена. У подножия палубы выстроились трое, Даниел, Кэм, Aрианна, Роланд, и Габби стояли бок о бок, смотря в сторону забор.

Нет, не забора, поняла Люси. Они столкнулись с толпой Изгоев, стоявших по стойке "смирно" и нацелив свои серебряные стрелы на кучку ангелов. Парень-Изгой не был один. Он собрал армию.

Люси пришлось опереться на прилавок. Если не считать Кэма, ангелы были безоружны. И она уже понимала на что способны эти стрелы.

— Люси, стой! — позвал ее Майлз, но она уже мчалась к выходу.

Даже во тьме Люси смогла понять, что все Изгои имели одну и ту же ничего не выражающую, но привлекательную внешность. Тут были как и девушки, так и парни, все они — бледные и одетые в одинаковые коричневые длинные пальто, с коротко постриженными светлыми, почти бесцветными, волосами у мальчиков и аккуратными, почти белыми, конскими хвостиками у девушек. Из спины Изгоев тянулись крылья. Они выглядели очень, очень плохо — изодранные, потрепанные и отвратительно грязные, словно в затвердевшей грязи. Ничего общего с крыльями Дэниэла или Кэма, или с другими ангелами или демонами, которых знала Люси. Стоя, словно единое целое, со странными пустыми глазами, уставившимися в пустоту, и головами, направленными в разные стороны, Изгои были похожи на армию из ужасного кошмара. Только Люси не могла проснуться.

Когда Дэниэл заметил, что она стоит рядом с остальными, он развернулся и схватил ее за руки. Его идеальное лицо выглядело диким от страха. "Я же сказал тебе оставаться внутри."

"Нет," прошептала она. "Я не останусь взаперти, пока остальные сражаются. Я просто не могу смотреть, как люди вокруг меня умирают ни за что."

"Ни за что? Давай перенесем этот спор на другое время, Люси." Его глаза продолжали метаться к темной полосе Изгоев около забора.

Она сжала кулаки. "Дэниэл — "

"Твоя жизнь слишком драгоценна, чтобы рисковать ей из за вспышки гнева. Иди внутрь. Немедленно."

Посреди дворика раздался громкий вопль. Линяя фронта из десяти Изгоев направила свои оружия на ангелов и выпустила стрелы. Люси взметнула голову как раз вовремя, чтобы заметить что-то — или кого-то — отскакивающего от крыши.

Это была Молли.

Она полетела вниз — темный комок, вооруженный двумя садовыми граблями, вращая их словно двумя полицейскими дубинками в каждой руке.

Изгои слышали, но не могли видеть её приближения. Но грабли Молли вращались, пропахивая стрелы с воздуха, будто те были зёрнами в поле. Она приземлилась на свои чёрные военные ботинки, тупо-заточенные серебряные стрелы глухо крутились вдоль земли, выглядя такими же безобидными как ветки. Но Люси знала лучше.

— Не будет никакой милости! — Изгой, Фил, заорал с другой стороны двора.

— Уведи ее внутрь и достань блестящие стрелы! — Кэм накричал на Даниэля, устанавливая перила на палубе и вытащил свой серебряный лук.

В быстрой последовательности, он натянул и выпустил три полоски света. Изгои скривились от боли, когда трое из их рядов превратились в пыль.

Со скоростью света, Ариана и Роланд ринулись через двор, сметая стрелы своими крыльями

Вторая линия Изгоев наступала, готовя новый залп стрел. Когда они были на грани выстрела, Габби вскочил на перила.

— Хмм, давайте посмотрим. Со свирепым взглядом, она указала кончиком своего правого крыла на землю рядом с Изгоем.

Газон содрогнулся и ровный пласт земли — длина двора и несколько футов в ширину — образовали широкую трещину.

Унося по меньшей мере около двадцати Изгоев в бездну.

Падая вниз, они ревели и одиноко кричали. Проваливаясь один Бог знает куда. Изгоев позади них начало заносить, останавливаясь напротив ужасного ущелья, которое образовала Габби из неоткуда.

Они трясли головами то вправо, то влево, словно это поможет их слепым глазам понять, что сейчас произошло. Еще несколько Изгоев пошатнулись на краю и упали вниз. Их вопли становились слабее, пока их стало совсем не слышно. Мгновение спустя, земля заскрипела, как ржавые петли и снова закрылась.

Габби привлекла своё пушистые крыло обратно к себе со всей элегантностью. Она вытерла лоб. "Ну, это должно помочь."

Но внезапно, очередной яркий душ из серебряных осколков дождем посыпался с неба. Один из них грохнулся на верхнюю ступень палубы прямо у ног Люси. Даниэл выдернул стрелу из деревяной ступени, покрутил ее в руке и швырнул резко, словно смертельный дарт прямо в лоб наступавшего на них Изгоя.

Это была вспышка света, как вспышка камеры, и затем: У парня с белыми глазами даже не было времени чтобы вскрикнуть от удара — он просто бесследно исчез.

Глаза Даниэля пробежались по телу Люси, и он погладил ее, как будто не веря своим глазам, что она была еще жива.

Рядом с ней, Келли тяжело сглотнула. — Он только, что — Этот парень на самом деле, только что….

"да" сказала люс

"не делай этого, люс" сказал даниель" не заставляй меня втаскивать тебя внутрь. я должен сражаться. ты должна оказаться как можно дальше отсюда. немедленно"

Люси видела достаточно, чтобы согласится. Она повернулась обратно к дому, чтобы добраться до Келли, но в это время, через открытую дверь кухни, она поймала на себе жестокий взгляд Изгоев.

троих из них. стоящих в доме. серебряные стрелы подняты для выстрела

— Нет! — закричал Даниэль, бросившись на защиту Люси.

Шелби рванулась из кухни на террасу, хлопнув за собой дверью.

Три разные стрелы ударили другую сторону двери.

— Эй, она оправдала себя! — Кэм крикнула за газоном, коротко кивая Шелби, прежде чем запустил стрелу прямо в череп девочки — Изгоя.

— Ладно, новомый план, — пробормотал Даниэль. — Найдем поблизости какое-нибудь убежище, для вас всех. — Обратился он к Келли и Шелби, и впервые за весь вечер к Майлзу. Обхватив Люси руками. — Держись подальше от starshots, — умолял он ее. — Обещай мне. — Быстро поцеловав ее, он толкнул их всех за столешницу у стены.

Сияние от такого большого количества крыльев ангелов было настолько ярким, что Люси, Кэлли, Шелби и Майлзу пришлось закрыть глаза. Они присели и поползли по полу, тени от перил кружили перед нмии до тех пор, пока Люси не направила всех в сторону двора. В место укрытия. Там должно было быть какое-нибудь, где-то.

Еще больше Изгоев вышли из тени. Они появились среди высоких ветей дальних деревьев, легким шагом они подошли к цветочным клумбам и старым качелям, которые были установлены для Люси, когда она была маленькой.

Их серебряные луки сияли в свете луны.

Кэм был единственным с другой стороны. Он не останавливался, чтобы посмотреть, сколько Изгоев он убил. Он выпускал стрелу за стрелой, со смертельной точностью, в их сердца. Но вместо каждого исчезнувшего, казалось, появлялся другой.

Уклоняясь от стрел, он вырвал деревяный десятилетней давности столик для пикника и держа его одной рукой, стал использывать как щит.

Стрелы за стрелами отскакивали от стола и падали на землю на его ноги. Он просто нагибался, вытаскивал и стрелял; нагибался, вытаскивал и стрелял.

Остальным пришлось стать более изобретательными

Роланд взмахивал своими золотыми крыльями с такой силой, что воздух отгонял стрелы в обратном направлении, туда откуда они вылетали, одновременно выманивая невидимых Изгоев. Молли заряжала провод снова и снова, ее движения напоминали мечи самурая.

Ариана дернула веревки со старых качель Люси и стала использовать как лассо, отклоняя их в забор, в то время как Габби побежала собирать их. Она кружилась и хлестала, словно бешенная, выманивая Изгоев, которые были слишком близко и мило улыбалась, когда стрелы резали им кожу.

Даниэл взялся за ржавое железо подков Прайсов, которое было под крыльцом. Он бросался им в Изгоев, иногда одной подковой вырубал сразу троих, попадая прямо в их черепа. Затем, он набрасывался на них, вытаскивал блестящие стрелы из их луков и всаживал стрелы прямо в их сердца голыми руками.

На краю палубы, Люси увидела папин сарай и жестом указала троим следовать за ней. Они перекатились по перелилам к траве и нырнули в сарай.

Они были почти у входа, когда Люси услышала быстрый свист в воздухе. Келли вскрикнула от боли.

"Келли!" Люси кружилась вокруг неё.

Но её подруга стояла на месте. Она потирала своё плечо, где стрела задела её, в остальном же она осталась невредима. — Так сильно жжёт!

люс подалась вперед чтобы коснуться ее" как ты…?"

келли покачала головой

"на землю!" воскликнула Шелби

Люси упала на колени, потянув за собой всех и затаскивая их в сарай. Среди грязных теней от инструментов ее папы, газонокосилки и старых спортивных оборудований, Шелби подползла к Люси. Ее глаза блестели, а губы дрожали.

— Не могу поверить, что все это происходит, — она прошептала, беря за руку Люси. — Ты не представляешь себе, как мне жаль. Это все моя вина.

— Это не твоя вина, — сказала быстро Люси. Естественно Шелби понятия не имела кем на самом деле являлся Фил. Что он на самом деле хотел он нее. Что эта ночь должна принести. Люси знала как это нести вину за то, что ты не понимаешь. Она никому бы этого не пожелала., а тем более Шелби.

— Где он? — спросила Шелби. — Я готова убить этого жалкого психа.

"нет" люс потянула шелби назад" ты туда не пойдешь. тебя могут убить"

— Я не понимаю, — сказала Кэлли. — Почему все хотят причинить тебе боль?

В этот момент, Майлз вышел к входу в сарай, прямо в лунный свет. Он нес над своей головой один из каяков отца Люси.

"никто не причинит вреда люс" сказал он вступая внутрь

прямо в гущу битвы

— Майлс! — закричала Люси. — Вернись-

Она вскочила на ноги, чтобы ухватиться за него — но затем ошеломленно замерла, когда он запустил байдаркой прямо в Изгоя.

Он попал прямо в Фила.

Вскрикнув, он распахнул свои пустые глаза, падая на траву от удара байдаркой. Пришпиленные и беспомощные его грязные крылья бились о землю.

На мгновение, Майлс выглядел гордым за себя- и Люси тоже чувствовала немного гордости. Но потом, не высокая девушка-изгой шагнула вперёд, наклонила свою голову как собака, слушающая тихий свист, подняла свой серебряный лук и направила прямо в грудь Майлса.

— Никакой пощады, — сказала она глухо.

Майлс был беззащитен перед этой странной девушкой, выглядящей так будто не имела ни малейшего представления о милосердии, даже к самому хорошему, самому невинному дитя в мире.

— Стоп! — выкрикнула Люси, её сердце стучало у неё в ушах, как только она выскочила из сарая. Она понимала, что битва вокруг неё, но всё что она могла видеть это стрелу, готовую вонзиться в грудь Майлса. Готовую убить ещё одного из её друзей.

Голова девушки-изгоя наклонилась в сторону шеи. Её пустые глаза переключились на Люси, слегка расширились, как и говорила Арриан, она действительно могла видеть как горит душа Люси.

"не стреляйте в него" люс подняла руки, сдаваясь" я та кто вам нужен"

19

Перемирие закончено

Девушка — Изгой опустила свой лук. Когда стрела соскользнула с тетивы, раздался скрипящий звук, будто открылась старая дверь. Ее лицо было спокойным, как поверхность воды в безветренный день. Она была ростом с Люси, с чистой прозрачной кожей, бледными губами и ямочками на щеках, даже когда она не улыбалась.

— Если ты хочешь, чтобы парень остался жив, — сказала она безразличным голосом, — Я уступлю тебе.

Остальные вокруг них перестали биться. Шина прокатилась до остановки, свалившись у угла забора. Крылья Роланда замедлились до легкого биения и он аккуратно опустился на землю. Все замерли, но атмосфера вокруг была накалена.

Люси чувствовала тяжесть взглядов, устремленных на нее: Келли, Майлз и Шелби. Даниэль, Арриан и Гейб. Кэм, Роланд и Молли. Слепые взгляды Изгоев. Но она не могла оторваться от девушки с бездонными бесцветными глазами.

— Ты не убьёшь его, только потому что, я сказала не делать этого? — Люс была настолько сбита с толку, что рассмеялась. — Я думала ты хочешь убить меня.

— Убить тебя? — Безжизненный голос девушки изменился, став удивленным. — Ни за что. Мы готовы умереть за тебя. Мы хотим, чтобы ты присоединилась к нам. Ты — последняя надежда. Наш вход.

"Вход? Люси была очень удивлена словами Мiles "Куда?"

"В рай, конечно." Девушка посмотрела на Люси мертвыми глазами. "Ты плата".

— Нет, — Люс покачала головой, но слова девушки эхом отдавались у нее в голове так, что она почувствовала себя такой опустошенной и еле держалась.

Вход в рай. Цена

Люс не понимала. Изгои заберут ее и что потом? Будут использывать ее словно на торгах? Эта девушка даже не могла видеть Люс, чтобы понять кто она такая. Если, Люс и научилась чему-то в Береговой Линии, так это то, что никто не умеет передавать мифы правильно(?)

Они были слишком старыми, слишком запутанными. Все знали, что была история, в которой была замешана Люс давным давно, но никто не знал почему.

— Не слушай ее, Люс. Она монстр, — крылья Дэниэла дрожали, словно он думал, что она соблазниться и уйдет. Плечи Люс стали чесаться, горячее покалывание, которое оставило остальную часть тела холодным.

— Люсинда? — позвала ее девочка — Изгой.

— Окей, подожди минуту, — Люс ответила девочке.

Она повернулась к Дэниэлу.

— Я хочу знать, что за перемирие? И не говори мне "это ничего" или "я не могу объяснить". Скажи мне правду. Ты задолжал мне ее.

— Ты права, — сказал Дэниэл, удивив Люс. Он продолжал поглядывать на Изгоя, словно она могла утащить Люс в любой момент.

— Кэм и я заключиили его (перемирие). Мы договорились отложить в сторону наши разногласия на восемьнадцать дней. Все ангелы и демоны. Мы объединились, чтобы охотится за врагами. Такими, как они, — он указал на Изгоев.

"Но почему?"

— Из-за тебя. Потому что тебе нужно было время. Возможно в конечном счете у нас различные цели, но сейчас мы с Кэмом — и весь наш род — действуем сообща. У нас есть общий приоретет.

Тот броблеск, который Люс видела в Дикторах, та дурацкая сцена, где Дэниэл и Кэм работали сообща… получается, это было нормально, потому что они объявили перемирие? Чтобы дать ей время?

— Не то, чтобы ты застрял на перемирии (?), — Кэм плюнул в сторону Дэниэла. — Что хорошего в перемирии, если ты его даже не соблюдаешь?

— Ты тоже не соблюдал, — Люс сказала Кэму. — Ты был в лесу на стороне Береговой линии.

"защищая тебя!" сказал Кэм" не беря тебя на полночные лунные парады!"

люс повернулась к арианне" какой бы ни была — или не была правда-когда все кончится, разве это не означает, что…Кэм внезапно стал снова их врагом?и роланд тоже?это не имеет смысла

— Люсинда, одно слово, — сказала Отверженная, — и я заберу тебя отсюда, и ты будешь как можно дальше от всего этого.

— От чего? Куда? — спросила Люси. В том чтобы просто сбежать, было что-то привлекательное. Сбежать от всего: страданий, борьбы и беспорядка.

— Не делай того, о чем пожалеешь, Люс, — предупредил Кэм. Это было странно слышать то, как разумно звучал его голос по справнению с Дэниэлом, который выглядил практически парализованным.

Люс оглянулась вокруг в первый раз, как она вышла из сарая. Бой закончился. Такая же пыль, которая покрывала кладбище в Меч и Кресте, сейчас покрывала траву заднего двора. В том время, как команда ангелова была в порядке, Изгои потеряли большую часть своей армии. Около десяти, стояли и наблюдали. Их серебряные луки были опущены.

Девочка-изгой все еще ждала ответа Люс. Ее глаза светились в темноте, а ее ноги понемногу пятились назад, когда ангелы подходили все ближе к ней. Когда Кэм подошел, девушка снова вытянула лук и нацелила на его сердце.

Люс посмотрела на него ожесточенно.

— Ты не хочешь уходить с Изгоями, — сказал он Люс. — Особенно, не сегодня.

— Не указывай ей, что она хочет, а что нет, — возразила Шелби. — Я не говорю, что ей следует пойти с придурочным альбиносам, просто перестаньте все няньчиться с ней и позвольте сделать ей хоть что-то самой.

В смысле, прекрати в самом деле.

Ее голос загудел во дворе, заставляя Изгоя подпрыгнуть. Она повернулась и прицелилась в Шелби.

Люс поглащала дыхание. Серебряная стрела задрожала на руке Изгоя. Она вытащила ее. Люс затаила дыхание, но не успела девушка выстрелить, ее глянцевые глаза расширилсь, лук выпал из ее рук и она растворилась в серой вспышке света.

Молли опустила серебряный лук, стоя там где, стояла девочка-изгой. Она застрелила девочку со спины.

— Что? — Молли рявкнула, когда все обернулись посмотреть на нее. — Мне нравится эта Нефилим. Она мне кое-кого напоминает.

Она дернула руку в виде жеста в сторону Шелби, которая сказала:

— Спасибо. Серьезно. Это было круто.

Молли пожала плечами не замечая появившиеся сзади тени. Мальчик-изгой, которого оглушил Майлз каяком. Фил.

Он замахнулся каяком, словно это был бейсбольный мяч и ударил Молли. Ворча, она упала на траву. Отбросив в сторону каяк, Изгой потянулся в пальто за последней блестящей стрелой.

Его мертвые глаза были его единственной выразительной частью на его лице. Все остальное — его рычание, брови, даже его скулы — выглядили крайне свирепо. Его белая кожа казалось была натянута на его кости. Его руки выглядили как лапы. Злость и отчаянность превратили его из бледного, хоть и страного, но симпатичного парня в монстра. Он поднял серебряную стрелу и нацелился в Люс.

— Я несколько недель терпеливо ждал момента своего шанса с тобой. Теперь, я не против быть сильнее своей сестры, — зарычал он. — Ты пойдешь с нами.

С другой стороны от Люс поднялись серебряные стрелы. Кэм достал свою из пальто, а Дэниэл поднял с земли лук убитой девочки-изгоя. Фил похоже ожидал этого. Его лицо отобразило темную улыбку.

— Мне, что, убить твоего любимого, чтобы ты присоединилась ко мне? — спросил он, указывая стрелой на Дэниэла. — Или мне убить их всех?

Люс уставилась на странный, плоский кончик стрелы меньше чем в десяти футах от груди Дэниэла. Нет никаких шансов, что Фил промахнется. Они видела стрелы уничтожающие дюжины ангелов сегодня со вспышкой света. Но, она так же видела стрелу скользнувшею по коже Кэлли, как будто это был обыкновенный прутик.

серебряные стрелы убивают ангелов, внезапно поняла она, не людей

она встала перед даниелем" я не позволю тебе ранить его. и твои стрелы не навредят мне"

даниель издал неопределенный звук-полусмех-полурыдание. она повернулась к нему с широкооткрытыми глазами. он выглядел испуганным, но более того он выглядел виноватым

Она подумала о том разговоре, который состоялся у них под персиковым деревом в Мече и Кресте, первый раз, когда он рассказал ей о ее реикарнациях. Она вспомнила, как они сидели на пляже в Мендосино, когда он рассказывал ей о своем месте на Небесах, до того как он встретил ее. Она приложила столько усилий, чтобы заставить его рассказать ей о тех днях. Она чувствовала, что было что-то еще. Должно быть что-то больше.

Скрип от струны лука снова вернуло ее внимание к Изгою, который опустил стрелу. Теперь она была направлена на Майлза.

— Хватит болтать, — сказал он. — Я возьму всех твоих друзей, пока ты не сдашься.

Люс увидела в своих мыслях, яркий поблескивание света, водоворот цветов, и вихревой монтаж своих жизней вспихивавший у нее перед глазами: мама, папа, Эндрю. Родители, который она увидела в Маунт Шаста. Вера, катающаяся по замершему пруду. Девочка, которой она была, купающаяся под водопадом в желтом раздельном купльнике. Разные города, дома и времена, которые они не могла распознать. Лицо Дэниэла среди тысячи других ангелов. И пламя за пламенем.

Потом она моргнула и вернулась снова во двор. Изгои приближались ближе, собираясь в кучу и перешептываясь с Филом. Он махнул им, чтобы они отошли назад, заволновавшись и пытаясь сфокусироваться на Люс. Все были напряжены.

Она увидела уставившегося на нее Майлза. Он должно быть был испуган. Хотя нет, не испуган. Он фиксировал ее с такой интенсивностью, что казалось его взгляд вибрирует ее до внутренностей. Люс появилась пьянной и ее отражение было мрачным. Потом появилось незнакомое ощущение как будто что-то отлетело от нее. Словно корпус оторвавшийся с ее кожи

и она услышала как ее голос произнес" не стреляйте. я сдаюсь"

Только он звучал как эхо и неолицетворенно, а Люс на самом деле не произнесла и слова. Она обернулась на голос и ее тело застыло от того, что она увидела.

Другая Люс стояла за Изгоем, постукаивая его по плечу.

Но это не было проблеском ее прошлой жизни. Это была она в своих узких черных джинсах и в клетчатой рубашке с оторванной пуговицей. С ее отрезанными заново покрашенными черными волосами. С ее карими глазами дразнящими Изгоя. С горящей душой, коотрую они могут видеть. Ясно видящую для остальных ангелов тоже. Это было ее зеркальное отражение. Это сделал…

Майлз.

Его подарок. Он расколол Люс на две части, так, как он и сказал ей в самый первый день на Береговой линии. Говорят, что это легко делать с людьми, которых любишь, так он сказал.

он любил ее

Она не могла думать об этом сейчас. В то время, как все смотрели на отражение, настоящая Люс отступила на два шага и спряталась в сарае.

— Что происходит? — буркнул Кэм Даниэлу.

— Не знаю! — прошептал Даниэл хрипло.

Оказалось, что только Шелби обо всем догадалась. — Это он сделал, — выдохнула она.

Изгой достал свой лук и нацелился в новую Люс. Словно он не мог поверить в победу.

"давайте сделаем это" люс услышала свой собственный голос раздающийся из центра поля" я не могу оставаться тут с ними. слишком много секретов. слишком много лжи"

часть ее на самом деле чувствовала это. что она не может продолжать дальше в том же духе. что что-то должно измениться

— Ты пойдешь со мной и присоединишься к моим братьям и сестрам? — сказал Отверженный, в голосе которого прозвучала надежда. Его взгляд у нее вызвал отвращение. Он протянул к ней свою прозрачную бледную руку.

— Да, — заверил его голос проэкции Люси.

"люс нет" выдохнул даниель" ты не можешь"

Теперь оставшиеся Изгои направили свои луки на Дэниэла с Кэмом и на всех остальных, чтобы не дать им вмешаться.

Зеркальное отражение Люси шагнуло вперед, взяв Фила за протянутую руку. — Конечно могу.

Монстр-изгой убаюкивал ее в своих грубых белых руках. Взмахнули большие грязные крылья. Облыко пыли поднялось с земли. Люс затаила дыхание в сарае.

Она услышала, как Дэниэл тяжело вздохнул, когда отражение Люс вместе с Изгоями вылетели из двора. Оставшиеся смотрели недоверчиво, кроме Шелби и Майзла.

"что черт побери только что случилось?" спросила Арианна" неужели она правда.."

"нет!" закричал даниель" нет, нет, нет!"

Сердце Люс заболело, когда он схватился за свои волосы, закружился и полностью распустил свои крылья.

В тотчас же, оставшиеся Изгои раскрыли свои грязные коричневе крылья и взлетели. Их крылья были насколько тонкими, что им приходилось бешено взмахивать ими, чтобы остаться в воздухе. Они прикрывали Фила, пытаясь создать щит вокруг него, чтобы он смог доставить Люс туда, куда он думал, что доставит ее.

Но Кэм был быстрее. Изгои были примерно в двадцати футах в воздухе, когда Люс услышала последнюю вылетающую стрелу из их лука.

стрела кэма предназначалась не для Фила. она была для люс

и его цель была идеальной

Люс замерла, когда ее зеркальное отражение исчезло в спышке белого света. В небе, содрагнулись открытые рванные крылья Фила. Пустота. Ужасный рев вылетел из его рта. Он бросился обратно к Кэму, в сопровождении своей армии. Вдруг, он остановился на пол пути, как только он понял, что причины возвращаться больше нет.

— Итак, все заново начинается, — он крикнул Кэму и всем остальным.

— Это могло закончиться миром, но сегодня вы приобрели новых бессмертных врагов. В следующий раз, мы не будем вести переговоры.

Затем, Изгои исчезли в темноте.

На заднем дворе, Дэниэл набросился на Кэма, бросая его на землю.

— Что с тобой? — кричал он, ударяя кулаками по лицу Кэма. — Как ты мог?

Кэм напрягся, чтобы остановить его. Они перевернулись на траве.

— Это был лучший конец для нее, Дэниэл.

Дэниэл кипел, борясь с Кэмом, ударяя его голову в грязь. Глаза Дэниэла горели.

— Я убью тебя!

"ты знаешь, что я прав!" выкрикнул Кэм, даже не пытаясь бороться

Дэниэл застыл. Он закрыл глаза.

— Я теперь ничего не знаю.

Его голос был неровным. Он продолжал сжимать Кэма, но сейчас он резко упал на землю, пряча свое лицо в траве.

люс хотела пойти к нему. упасть в его обьятия и сказать что все будет хорошо

вот только ничего не было хорошо

Все, что она сегодня увидела было слишком. Она ужасно себя чувствовала, когда наблюдала за тем, как сделанное Майлзом ее отражение было убито блестящим выстрелом.

майлс спас ей жизнь. она не могла переступить через это

А все остальные думали, что Кэм покончил с этим.

У нее закружилась голова, когда она вышла из укрытия, собираясь попросить остальных не волноваться, потому что она все еще жива. Но затем, она ощутила чье-то присутствие.

Диктор дрожал в дверях. Люс вышла из сарая и подошла к нему.

Медленно, он избавился от тени, отбрасываемую луной и стал ползти к ней по траве, собирая пыль, оставшуюся от боя. Когда он достиг Люс, он вздрогнул и возвысился вдоль ее тела, пока не запарил в воздухе над ее головой.

Она закрыла глаза и почувствовала как она подняла свою руку, чтобы встретиться с тенью. Темнота упала в ее ладонь и зашипела холодным звуком.

— Что это такое? — голова Дэниэла повернулась на шум. Он поднялся с пола.

— Люс!

Она осталась на месте в то время как все остальные ахнули, увидев ее стоящую рядом с сараем. Она не хотела заглядывать в Диктора. Она достаточно увидела уже сегодня. Она даже не знала зачем она это делает.

Пока она не сделала. Она не искала видения, она искала выход. Чтобы шагнуть куда-нибудь в далеко. Она так давно уже не принимала решения по своему собсвенному мнению. Ей нужна была передышка. От всего.

"пора в путь" сказала она сама себе

Открытая для нее дверь тени не была идельной: она была зазубренной по краям и воняла канализацией. Но Люси приняла свое решение.

"ты не знаешь что делаешь, Люс!" голос роланда настиг ее у самой двери" она может привести тебя куда угодно!"

Дэниэл был на ногах, медленно двигаясь к ней.

— Что ты делаешь?

Она могла слышать глубокое облегчение в его голосе от того, что она была все еще жива, но и явную панику от того, что она может манипулировать Дикторами. Его беспокойство только побудило ее сделать это.

Она хотела обернуться и извиниться перед Кэлли, поблагодарить Майлза за то, что он сделал, сказать Эрриан и Габби не беспокоиться сильно, потому что она знала, что они будут и объяснить все ее родителям. Сказать Дэниэлу не преследовать ее, потому что ей нужно сделать это самой, но ее шанс вырваться на свободу был совсем близко. Поэтому, она шагнула вперед и крикнула через плечо Роланду:

— Наверное, мне просто нужно все это выяснить.

краем глаза она видела как даниель бежит к ней. словно он не верил до последнего что она сделает это

Она чувствовала слова нарастающие у нее в горле: Я люблю тебя. И она любила. Всегда любила. Но, если, у них с Дэниэлом была вечность, их любовь может подождать пока она не выяснит некоторые важные веще о себе. О своих жизнях и которые у нее будут. Сейчас было самое время, чтобы помахать на прощание, вздохнуть глубоко и прыгнуть в мрачную тень.

в темноту

в ее прошлое

Эпилог

Ад

— Что только что случилось?

"Куда она пойдет?"

— Кто научил ее как это делать?

Безумные голоса на заднем дворе казались Даниэлю далекими и прерывающимися. Он знал, что другие падшие ангелы спорили, ища Предвестников в тени двора. Даниэль же был так одинок, закрыт для всего, кроме собственных мук.

Он подвел ее. Он потерпел неудачу.

Как так могло случиться? Неделями он убегал, пытаясь спасти ее. Убегал до того момента, когда он уже не сможет ее защищать. Теперь этот момент настал и ушел, так же, как Люси.

с ней могло случиться все, что угодно. и она могла быть где угодно. он никогда не чувствовал себя таким опустошенным и пристыженным

"Почему мы просто не можем найти Предвестника, через которого она прошла, и пойти за ней?"

Парень Нефелим — Майлс, сидел на коленях, прочесывая пальцами траву. Как последний идиот.

— У них другой принцип работы, — зарычал на него Даниэл. — Когда ты путешествуешь во времени, то забираешь Предвестников с собой. Поэтому ты никогда не должен лезть туда пока не….

Кэм смотрел на Майлза почти жалостливо

— Пожалуйста, скажи мне, что Люси знает о путешествиях с Предвестниками больше, чем ты.

"Заткнись," — сказала Шелби, вставая на защиту Майлза. "Если бы он не бросился за отражением Люси, Фил смог бы проследить за ней."

Шелби выглядела осторожной и испуганной, неуместной среди падших ангелов. Несколько лет назад она без памяти влюбилась в Даниэля — он конечно же не отвечал ей взаимностью. Но до сегодняшнего вечера, он всегда думал хорошо о девочке. Теперь она была только в пути (????).

"Ты сам сказал, что Люси лучше быть мертвой, чем среди Изгоев," — сказала она, все еще защищая Майлза.

"Вы все Изгои, но приглашены сюда." Вмешалась в разговор Арриан, обращаясь к покрасневшей Шелби.

" С чего ты взяла, что какой-то ребенок Нефилим сможет обнаружить Изгоя?" — Молли парировала Арриан. "Ты была в той школе. Ты должна была заметить что-нибудь."

"Все вы, замолчите." Дэниел не мог ни о чем думать. Двор был заполнен ангелами, но отсутствие Люси заставляло его чувствовать себя абсолютно пустым.

Он едва выдерживал, чтобы не смотреть ни на кого: на Шелби, которая так легко попалась в ловушку Изгоя, на Майлза, который думал, что у них с Люс есть будущее, на Кэма, за то, что он пытался сделать…

О, в тот момент, когда Дэниэл подумал, что потерял ее из-за выстрела Кэма! Его крылья были слишком тяжелым, чтобы расправится. Холоднее, чем смерть. В тот момент, он потерял всякую надежду.

Но это был лишь обман зрения. Отражение, ничего особенного в обычных условиях, но сегодня это была последняя вещь, которую он ожидал увидеть. Он был ужасно шокирован. Это почти что убило его, пока она не воскресла.

Надежда еще была

до тех пор, пока он мог найти ее

Он был потрясен, наблюдая за Люси, открывающей тень. Испуганный, потрясенный и мучительно завороженный ею, но больше всего ошеломленный. Сколько раз она делала это раньше, даже не подозревая?

"О чем задумался?" — спросил Кэм, подходя к нему. Их крылья потянулись друг к другу, как магниты, Дэниел был слишком истощен, чтобы отстраниться.

— Я пойду за ней, — сказал он.

"Хороший план. Кэм усмехнулся. "Просто" идти за ней. "Неизвестно где во времени и пространстве через несколько тысяч лет. Зачем нужна стратегия?

От его сарказма Даниэлу еще раз захотелось его прибить.

"Я не прошу твоей помощи или советов, Кэм"

Только две сверкающие стрелы остались во дворе: одну стрелу Изгоя он подобрал, убитой Молли, а вторую — нашел Кэм на пляже, в начале перемирия. Было бы хорошей симметрией, если бы Кэм и Дэниэл работали бы будучи врагами прямо сейчас — два лука, две стрели, два бессмертных врага.

Но нет. Пока еще нет. Они должны были устранить слишком много других, прежде чем они могли бы бороться друг с другом.

— Все что имел ввиду Кэм, — Роланд встал между ними, обращаясь к Даниэлу вполголоса, — это то, что могут понадобиться некоторые усилия со стороны всей нашей команды. Я видел, как они проходили сквозь Дикторов в прошлый раз. Она не знает, что она делает, Даниэл. Она очень быстро нарвется на неприятности.

— Знаю.

— Принять нашу помощь — не признак слабости, — сказал Роланд.

— Я могу помочь, — отозвалась Шелби. Она шепотом переговаривалась с Майлсом. — Я думаю, что знаю где она может быть.

— Ты? — спросил Даниэл. — Ты и так уже достаточно помогла. Как в прочем вы оба.

— Даниэл-

"Я знаю Люси лучше, чем кто-либо другой в этом мире." Дэниел отвернулся от них к темному пусому месту во дворе, где Люси прошла через тень. "Намного лучше, чем любой из вас когда-либо будет. Я не нуждаюсь в вашей помощи."

— Ты знаешь ее прошлое, — сказала Шелби, подходя к ниму так, что ему пришлось посмотреть на нее. — Ты не знаешь, через что она прошла за эти несколько недель. Я единственная, кто был рядом с ней, когда она заглядывала в свои прошлые жизни. Я единственная видела ее лицо, когда она нашла свою потерянную сестру, когда ты поцеловал ее и она…, - Шелби затихла. — Я знаю, ты ненавидишь меня сейчас, но я клянусь, что… О, мне все равно, ребята, во что вы верите, но вы можете доверять мне начиная с этого момента. И Майлзу тоже. Мы хотим помочь. Мы собираемся помочь. Пожалуйста, — она потянулась к Дэниэлу. — Доверься нам.

Дэниэл отвернулся от нее. Доверие всегда было для него сложным. Все, что у них было с Люс — было непоколебимым. Им никогда не нужно было работать над доверием. У них была любовь.

Но за все время вечности, Дэниэл не был в состоянии верить кому-то или во что-то. И он не хотел этого сейчас.

ниже по улице заскулила собака. затем снова, громче. ближе

Родителе Люси, возвращались с прогулки.

В темном дворе, глаза Дэниэла нашли Габби. Она стояла рядом с Кэлли, возможно, утешая ее. Она уже спрятала свои крылья.

— Просто иди, — сказала Габби одними губами в пустынном, запыленном дворе. Это означало: найди ее, а она уладит все с родителями Люс, проследит, как Кэлли доберется до дома, она позаботится обо всем, чтобы Дэниэл смог уйти искать то, что имело значение. Мы найдем и поможем тебе, как только сможем.

Луна выглянула из-за туманных облаков. Тень Дэниэла растянулась на траве к его ногам. Он смотрел на небольшую зыбь, а потом начал вытягивать Диктора. Когда холодная, влажная темнота слегка коснулась его, Дэниэл понял, что не путешествовал во времени уже очень давно. Оглядываться назад было не в его стиле.

Но движения все еще были в нем, спрятанные в его крыльях, душе и сердце. Он быстро переместился, отдирая Диктора от своей тени, быстро отщипнув, чтобы отделить его от земли. Затем, он запустил его, как кусочек глиненого горшочка в воздух перед собой.

Образовался чистый, конечный портал.

Он был частью каждой из прошлых жизней Люси. Не существовало причин по которым он не сможет ее найти.

Он открыл дверь. Не стоит тратить время впустую. Сердце приведет его к ней.

У него было врожденное чувство, что что-то плохое было за поворотом, но была нажежда, что что-то особенное ждало его на расстоянии.

Это должно было случиться

Его пламенная любовь к ней прошла через него, пока он не почувствовал себя настолько полным сил, чтобы вступить в портал. Он прижал крылья плотно к телу и вступил в Предвестника.

Во дворе за ним начался переполох, послышались шорохи шуршание и крики.

Но его это не волновало. В действительности, его не волновал никто из них.

Только она.

Он закричал, когда проник внутрь.

"Даниэль."

голоса. позади него, следующие за ним, приближающиеся. зовущие его по имени, когда он шел все дальше и дальше в прошлое

Найдет ли он ее?

Несомненно.

Спасет ли он ее?

Всегда.

Конец.

Content

Кейт Лорен Мучение

Лорен Кейт Мучение

Пролог Нейтральные воды

1 Восемнадцать дней

2 Семнадцать дней

3 Шестнадцать дней

4 Пятнадцать дней

5 Четырнадцать дней

6 Тринадцать дней

7 Двенадцать дней

8 Одиннадцать дней

9 Десять дней

10 Девять дней

11 Восемь дней

12 Семь дней

13 Шесть дней

14 Пять дней

15 Четыре дня

16 Три дня

17 Два дня

18 Благодарение

19 Перемирие закончено

Эпилог Ад