Ирина Щеглова

Пожиратели душ

Глава 1

Кляксы

Я очень люблю самолеты. Может быть, потому, что мой отец – инженер-авиаконструктор. Сколько я себя помню, он все время говорит о самолетах, ну и мне, видимо, передалось по наследству. А еще мы каждый год в августе посещаем Московский авиасалон. И в этом году отцу, естественно, дали пригласительные. Я обрадовалась, потому что у отца есть знакомые летчики и меня обещали покатать на вертолете.

Конечно, здорово очутиться не со всеми в толпе, а на закрытом аэродроме, познакомиться с друзьями отца, залезть в кабину, все рассмотреть, потрогать. Короче говоря, мне было весело и интересно.

А потом вообще начался праздник. Появился восхитительный вертолетчик, бесшабашный, смешной, потрясающий! Он беспрестанно смешил нас, рассказывал разные байки и пообещал, что научит меня летать.

Потом он посадил нас в вертолет. Я испытала абсолютный восторг! Мы поднялись над аэродромом, и я смогла увидеть внизу крохотные фигурки людей, технику, трибуны, дома… Вертолет сделал большой круг так, чтоб я все могла рассмотреть детально. Летчик немного пошалил, пролетев совсем низко над людьми… и в этот момент у меня как будто стукнуло что-то внутри. Сработал какой-то датчик, как сказали бы. Я пристально смотрела вниз и старалась сосредоточиться. Что меня напрягло? Видимо, я слишком резко замолчала, потому что вертолетчик и отец сначала балагурили, а потом стали донимать меня расспросами: «Что случилось?»

А я увидела. Их было трое. Внешне очень похожие на людей, они затесались в толпу и двигались вместе с ней, подражали людям, повторяли движения тех, кто рядом. Но они не были людьми. Три темных, даже черных сгустка, кляксы в виде человеческих тел. И вот эти кляксы почему-то оказались на авиасалоне.

– Мы не могли бы еще раз пролететь над этим местом? – попросила я.

– Без проблем, – весело отозвался вертолетчик. И, развернув машину, направил ее прямо к скоплению людей. Я присмотрелась. Видимо, там проходила какая-то презентация. Зрители, забыв о ней, задирали головы и показывали пальцами на нашу стрекозу. Кляксы тоже тыкали вверх черными щупальцами.

«Что такое? И зачем здесь?» – с тревогой думала я, пытаясь как-нибудь определить то, что увидела.

Между тем кляксы перестали совершать подражательные движения и замерли, собравшись в кучку. Я могла бы поклясться: они меня почувствовали. Возможно, даже увидели, как и я их, если они, конечно, вообще могут видеть.

Они мне не нравились. От них исходила волна мерзостного… даже не запаха, нет, а как бы разочарования и одновременно агрессии.

– Смотрите на тех троих, видите? – я показала вертолетчику и отцу на кляксы.

– Вижу, и что? – отозвался отец.

– Забавные… – усмехнулся вертолетчик. – Зрители, – добавил снисходительно.

Я поняла: ни отец, ни вертолетчик ничего особенного не замечают. Для верности помотала головой, еще раз посмотрела вниз. Почудилось? Да нет! Вон же! Стоят как ни в чем не бывало и пялятся прямо на меня!

Мне стало страшно. Нестерпимо, до жути. Даже затошнило.

Я решила, что меня просто укачало. Перед глазами поплыли зеленые круги, подступила муть. Я схватилась за что-то, закрыла глаза. Не хватало еще хлопнуться в обморок! Вот стыдобища! Я попыталась себя уговорить, успокоить, но страх не проходил. Холодная волна ужаса сжала внутренности. Я стиснула зубы и опустила голову, чтоб папа не заметил моего состояния. Но он заметил:

– Маш, ты чего?

Я замотала головой и тихо спросила:

– А здесь можно приземлиться?

Вертолетчик расслышал мою просьбу.

– Нет, здесь нельзя, только во-о-н там, – вертолетчик показал чуть в сторону.

– Хорошо…

Несколько мучительных минут – и мы наконец опустились на землю. Зажимая ладонью рот, я выскочила из вертолета. Отец – за мной.

– Маш, да погоди ты, – крикнул он, – тебя укачало, что ли?

– Ага, – пришлось согласиться. – Пап, подожди, пожалуйста, я сейчас…

– Ну давай, – он немного удивленно пожал плечами. А я что есть мочи понеслась к ближайшему туалету.

Отдышалась, побрызгала в лицо водой. Вроде полегчало.

«Показалось», – решила я.

Но что-то меня беспокоило. Вот бывает такое тянущее чувство, даже скорее предчувствие беды. И еще меня неудержимо тянуло проверить: я должна была убедиться, что ничего страшного и необычного на самом деле не видела. Поэтому я вышла из туалета и направилась к толпе.

Над головой ревели летящие самолеты, я то и дело инстинктивно пригибала голову.

Я снова увидела тех троих. Они стояли, практически слившись в один черный ком. По нему то и дело пробегали волны, внутри все время что-то перемещалось, бурлило, как в котле с кипящей смолой. Клякса не двигалась.

Я в некоторой растерянности стояла рядом и не знала, что делать.

Я почувствовала, будто что-то коснулось моего сознания. Фу, мерзость какая! Как будто липкие щупальца в мозгу ковыряются.

Я не могла оторвать взгляда от кляксы, и, когда услышала крики, не сразу поняла: что-то случилось.

Люди рядом заволновались. Кто-то побежал, меня толкнули, я оступилась и чуть не упала. Клякса мгновенно распалась на ошметки и лоскуты, они потускнели, стали серыми, дымчатыми, прозрачными и исчезли совсем, словно и не было. Сразу стало легче дышать, напряжение пропало, лишь легкое покалывание в кончиках пальцев. Я вздохнула и только потом всполошилась. Да что же это такое? У меня что, крыша поехала? Вокруг меня настоящая паника. Выли сирены, бежали люди, все что-то кричали, показывали куда-то пальцами. Я в растерянности оглянулась, и в этот момент кто-то схватил меня за руку. Я вздрогнула, чуть сама не заорав. Это был папа. Он казался очень встревоженным:

– Маша, немедленно домой.

– А что случилось, что случилось, пап?! – Я еле поспевала за ним.

– Она еще спрашивает! Не видела, что ли?

Я ничего не понимала. Отец сердился. Какая-то женщина крикнула: «Самолет! Самолет разбился!»

– Да где же, где?!

– Туда, туда смотрите!

– Туда упал!

Я торопливо шагала за сердитым отцом и с ужасом думала: «Авария? Вот здесь? Сейчас? Прямо во время шоу?» Но как, когда? Где я-то была? О кляксах я мгновенно забыла. Расспрашивать отца о случившемся не решилась.

Отец посадил меня в автомобиль к каким-то своим знакомым, велел немедленно позвонить маме, сообщить, что с нами все в порядке, а он задержится. Вот и все.

Дома я снова вспомнила о кляксах. Мне почему-то показалось, что их появление как-то связано с катастрофой. Но потом вернулся отец и долго рассказывал маме об обстоятельствах аварии, о чьей-то вине, о нарушениях техники безопасности и всякое такое. Выслушав его, я подумала, что слишком много читаю ужастиков, вот и мерещится.

Уснула как убитая.

Видела во сне человека без лица. Точнее, вместо лица была черная жирная клякса. Обгорелый и страшный, он гонялся за мной по громадному полю, среди обломков самолетов. Целая стая черных клякс носилась вокруг. Человек без лица чего-то требовал… Не помню. В последний момент, когда кляксы загнали меня и отрезали путь, он бросился на меня. Я завопила от ужаса и выставила руки вперед, защищаясь.

Это был кошмар, я проснулась от собственного крика. И родителей разбудила. Мама принесла мне воды, успокаивала, гладила по голове, вздыхала…

Я давно не боюсь мертвецов. Каждую ночь провожаю к границе умерших, нуждающихся в моей помощи и защите. Какой уж тут страх. Я привыкла. Обычная работа, хлопотная очень, это да. Мертвые, они тоже разные встречаются. Никто не знает о моих ночных приключениях, кроме подруги Ольги.

Мои сны наполнены мертвецами. Я даже создала для них маленький мир, осколок памяти, дом моего детства.

А этот человек без лица напугал меня. Там, во сне, произошло что-то очень важное. Но что, я никак не могла сообразить.

И еще, меня беспокоили черные кляксы, которые я увидела на авиасалоне. Что, если они как-то связаны с аварией и моим кошмаром?

Глава 2

Из детства

В детстве мне снились странные, очень яркие сны, но я думала, что все люди видят такие же. Однажды спросила у своей подруги, что снится ей. Она подумала и ответила: «Знаешь, я не запоминаю…» Я не удивилась. Подумаешь: одни помнят, другие – нет. В своих снах я летала, встречалась с прекрасными существами, добрыми, волшебными, и они становились моими лучшими друзьями; видела какой-то другой мир, красочный, нездешний. Я любила свои сны. Но особенного значения никогда им не придавала. Вот только сейчас, вспоминая, пытаюсь вернуть. Чувствую себя начинающим художником. Вот он несмело смешивает краски, делает первые мазки на холсте… На самом деле я не рисую, создаю свой мир, маленький мир на границе реальности, между ЗДЕСЬ и ТАМ. Мне очень хочется, чтобы там было все как в детстве: яркое, солнечное, доброе. Если я не буду стараться, мой мир исчезнет под слоем пепла, а потом расползется, как гнилая ткань, растворится в хаосе забытых событий, поступков и слов. Этого нельзя допустить. Мой мир нужен не только мне, но и тем, кто уходит.

Хотя нельзя сказать, что все мои сны были такими уж радужными. Иногда они пугали или казались странными, необъяснимыми. Как тот, где я впервые увидела черноволосую…

…она летела над землей, невысоко так, чтобы я могла хорошенько разглядеть ее черные волосы и волны василькового платья, красиво вьющегося на встречном ветру. Она была как нарисованная акварелью картина, и все-таки живая, смеющаяся, удивительная. «Фея», – подумалось.

Она смеялась и звала меня.

«Вот бы и мне так летать», – подумала я и побежала следом за васильковой женщиной. Это было нетрудно: она летела медленно, оборачивалась, улыбалась ободряюще и взмахивала полной рукой: «За мной, за мной…»

«Волшебница! Она научит меня». – Я бежала и бежала, пока вдруг не потеряла ее из вида.

Полуразрушенный дом с пустыми проемами на месте окон и дверей; нет крыши, она провалилась внутрь. Но я все-таки вошла.

Сразу почувствовала ее за своей спиной. Хотела обернуться, но она взяла меня за плечи и не позволила.

Кто-то там еще был. Мы не одни стояли среди почерневших обломков стропил, слежавшейся древесной трухи, кирпичных осколков, лежалого мусора. Неизвестный приблизился.

– Стой, – прикрикнула черноволосая, – я должна тебя убить!

Я не поверила. Это было похоже на игру, она улыбалась за моей спиной, я чувствовала ее улыбку.

– За что? – чуть нервничая, спросила я.

– Так надо. – Она продолжала крепко держать мои плечи, а может, уже и не держала, только я все равно не могла пошевелиться.

– Куда бы тебя ударить? Сюда? Или сюда? – Она размышляла вслух и наконец решила: – В левую лопатку…

Сначала я кожей на затылке уловила движение воздуха, и внезапно, словно отстранившись, увидела: красивая женщина в ярко-голубом платье занесла нож для удара и, примериваясь, медленно поднесла его к спине девочки, коснувшись лезвием левой лопатки.

Тотчас сама я ощутила прикосновение холодного острия, кольнувшего кожу.

А потом произошло необъяснимое. Я разозлилась. Это был мой сон и моя васильковая женщина. Так почему же она все испортила? Мне хотелось волшебства, сказки, чудесного полета, и она, красавица, должна была всему этому меня научить. Вместо этого затащила в развалины да еще и ножом размахивает!

– Ну уж нет! – Я резко повернулась и ударила ее первой, за тысячные доли секунды до того, как ее нож вошел бы мне под левую лопатку.

Фу, какой она стала некрасивой! Обычная тетка, каких полно на улице, и платье у нее из линялой ткани, под мышками расползается, и кожа серая, и вовсе она не светится. Лицо сразу погасло, нож она уронила, отступая, ударилась боком об угол.

– Уходи, – приказала я, – ты плохая. Больше не буду с тобой играть. Если увижу, сразу убью!

Она убежала, а я проснулась расстроенная. Она испортила мне настроение.

Сон не забылся.

Глава 3

Человек без лица

Наступил сентябрь, а значит, и школа.

По ночам я по-прежнему сопровождала умерших к границе.

А днем… днем я напряженно всматривалась в лица прохожих.

Пока больше никто не беспокоил меня. Если первое время я приглядывалась на улице и искала среди людей тех темных существ, что появились на авиашоу, то со временем подозрительность утихла. Жизнь вроде бы начала входить в привычное русло. Я даже посмеивалась над собой. Вот ведь воображение до чего доводит! В школе, конечно, все узнали, что я была на авиасалоне во время аварии, и приставали с расспросами. Я не знала, что рассказать. Я же ведь так толком ничего и не поняла тогда. Чтоб не разочаровывать одноклассников, бубнила что-то о панике, придумала для эффекта вой, взрыв и столб дыма. Хотя ничего такого не помнила. Может, было, может – нет. От меня скоро отстали.

С Ольгой поделилась, конечно. Постаралась описать подробно и тех, кто мне померещился, и свое состояние, и даже сон. А она мне возьми да и скажи:

– Это к тебе летчик приходил!

– Какой?! – испугалась я.

– Погибший, – со знанием дела объяснила подруга.

– Скажешь тоже! – расстроилась я. – С чего это?

– Ну как же! – воодушевилась подруга. – Ведь ты единственная предчувствовала катастрофу, но не предотвратила ее.

– Я?! Знаешь, Олька, по-моему, это не у меня, а у тебя не все в порядке с головой! – Честно сказать, она меня смутила. А мне и без этого тошно. – Дура ты, Олька! Я тебе как человеку – укачало, понимаешь?! Померещилось что-то, я же не виновата, что в это же самое время авария произошла?! Тебя послушать, так можно подумать, что и мамонты из-за меня вымерли!

Олька смутилась:

– Маш, ну чего ты! Не обижайся! Я просто предположила. Ты же у нас феномен!

– Нашла феномен! – Мне все еще было не по себе. – Сны, между прочим, это наше подсознание, ну, в смысле, оно нам показывает картинки прошлого, наши страхи, представления или мечты. Наверное, я сильно испугалась, вот и приснился человек в летной форме.

– Маш, ну чего ты, в самом деле, – насупилась Ольга. – Каждую ночь мертвецов провожаешь, а этого, с черным лицом, испугалась. Может, его тоже надо было проводить?

Я задумалась.

– Нет, Оль, тут что-то не так, – не согласилась я. – Вот чувствую, не так… Странно все…

– У тебя все странно, – усмехнувшись, напомнила она. – Так ты спросила бы у него.

– Я пыталась, уж поверь.

– И?

– Он меня не слушал, он, понимаешь, не такой, как остальные. Бешеный.

– Сумасшедший? – уточнила Ольга. – Разве мертвецы бывают сумасшедшими?

– Не знаю, – вздохнула я, – но придется с этим разобраться. Если, конечно, это не просто дурной сон.

Ольга хохотнула:

– Интересно, какие же сны у тебя не дурные?

– Оль! Твоя ирония сейчас точно ни к чему!

– Ладно-ладно, не обижайся, – спохватилась подруга. – Уж и пошутить нельзя…

Она-то пошутила, а я все-таки задумалась. Не шел у меня из головы человек без лица. Как ни старалась, не смогла его забыть. А что, если Ольга права? Вдруг это тот самый погибший летчик? И если я на самом деле могла предотвратить аварию, но не сумела, и, допустим, летчик об этом узнал… правда, непонятно, откуда. Хотя в моей жизни много странного, пора бы уже привыкнуть и не задавать себе вопросов. Ну ладно. Итак, можно предположить, что ко мне явился погибший летчик, страшно обиженный. Поэтому и вел себя агрессивно. И что? Я должна была извиниться? Да, мне очень жаль, что так вышло, но что я должна была делать? И как теперь ему помочь? Оставалось одно – разыскать бешеного мертвеца и решить эту проблему. Если, конечно, его еще не сожрали охотники…

В ту же ночь я отправилась на поиски.

Дорога пересекала заброшенное летное поле с разбитыми самолетами.

Он понуро сидел среди обломков, но почему-то теперь у него было вполне человеческое лицо.

Я обрадовалась. Летчику повезло. Правда, непонятно, как он не попался? Зло караулило его, но не нападало. Почему?

Я подошла поближе и окликнула его. Он поднял голову, взглянул почти равнодушно:

– Ты кто? – спросил.

– Проводник, – ответила я.

Он как будто что-то вспомнил, встрепенулся, поднялся на ноги:

– Пришла! А я уже и не надеялся! Я тебя ждал! Почему тебя так долго не было?

Он говорил, а я буквально кожей чувствовала присутствие охотников. Ощущение странное, такого раньше не было. Меня прощупывали, пытались проникнуть в мои мысли. Даже в затылке заломило. Кто прятался в расставленных ловушках?

Я посмотрела вокруг, потом себе под ноги и увидела черные камни. Их было много. Зато клякс я не заметила. Интересно, куда они подевались?

– Пойдем, здесь опасно, – сказала я.

Летчик послушно пошел рядом.

Ощущение слежки не исчезло. Но я не оборачивалась. Тот, кто следил, держался на расстоянии. Не рисковал? Боялся?

Дорога уперлась в большой ангар. Двери были распахнуты. Я кивнула летчику:

– Иди!

Там внутри стоял новенький самолет. Летчик улыбнулся, шагнул неуверенно, потом побежал.

Я отступила в сторону, самолет выехал из ангара прямо на взлетную полосу. Я последний раз увидела его, он махнул мне рукой, все так же улыбаясь. Я тоже помахала. «Давай, вперед!» – шепнула. Самолет разогнался и взлетел серебряной птицей. А я осталась стоять на взлетной полосе, уходящей прямо в синее-синее небо.

Глава 4

Пугающие сны

Я проснулась в прекрасном настроении. Никакой усталости. И я сделала то, что должна была. Все просто отлично!

В школе первым делом поделилась с Ольгой:

– Я сегодня летчика проводила!

– Да ты что! – обрадовалась Ольга. – Того самого?

– Ага…

– И чего? Снова бесился?

– Ты знаешь, нет, вполне нормальный был, сидел себе и ждал меня.

– Действительно, странно, – Ольга задумалась. – Слушай, может, ты не все запомнила из первого сна?

– Да вроде все помню, – я постаралась восстановить в памяти картинку. – Там были эти черные кляксы, и у летчика вместо лица клякса. А в этот раз ничего такого.

– Знаешь, в любом случае здорово, что ты его проводила, он же, наверное, хороший человек был. А кляксы эти… они просто тебя боятся, вот и разбегаются.

– Ты думаешь?

– Уверена!

Все-таки Ольга молодец! Она во мне уверена, и мне как-то хочется в себя верить. Возможно, я действительно могу как-то влиять на эти кляксы?

Правда, через неделю моя уверенность несколько пошатнулась.

Я пришла, как обычно, в школу и почти сразу же почувствовала – за мной следят! Вот точно так же, как во сне. У меня что, паранойя начинается?

Вышла из раздевалки и чуть не растянулась, поскользнувшись на мокром полу. Уборщица только что вымыла да, видно, не протерла.

Ольга опаздывала.

Когда я поднималась по лестнице, какой-то старшеклассник с остекленевшими глазами понесся прямо на меня, прыгая через две ступеньки, сильно толкнул локтем. Я не удержалась, и, наверное, сломала бы себе шею, но кто-то поддержал меня сзади.

– Гляди куда прешь, отморозок! – крикнула Ольга вслед верзиле, чуть не угробившему меня. Но он даже не оглянулся.

– Нет, ну ты посмотри на этого придурка! – возмутилась Ольга.

– Спасибо, – выдохнула я, – ты очень вовремя.

– Да я тебя еле догнала, – сообщила подруга, – орала от самой раздевалки, а ты – ноль внимания.

– Знаешь, мне как-то не по себе, – я поежилась.

– Что, мертвецы загоняли? – посочувствовала подруга.

– Нет, с этим все как обычно, – отмахнулась я. – Только сегодня такое чувство, как будто кто-то все время следит за мной. Причем это еще во сне началось. Так неприятно, – я снова поежилась.

– Это ты брось, – авторитетно заявила Ольга. – Это от усталости.

– Может быть… – согласилась я.

Мы вошли в кабинет истории. На уроке я немного расслабилась и успокоилась.

Зато, когда после занятий зашла в туалет, из кабинки выпрыгнули черные кляксы и запрыгали вокруг с противным чавканьем.

– Ольга! – взвизгнула я.

Подруга тут же ворвалась в туалет и уставилась на меня.

– Смотри! – Я тыкала пальцем в чистый кафельный пол, еще влажный после уборки.

– Что?! – испугалась подруга.

Я моргнула пару раз, кляксы исчезли.

– Показалось…

– Тьфу! Напугала! – воскликнула Ольга. – Пойдем-ка я тебя домой провожу. Ты бы хоть днем поспала, а?

– Пойдем, – безропотно согласилась я.

Как только мы вышли из школы, ощущение слежки пропало, точнее, осталось, но очень слабое.

Тот, кто следил за мной, как будто отстал.

Зато с моими снами стало происходить что-то непонятное.

Сначала я уловила присутствие в них кого-то или чего-то. Меня словно прощупывали, прикасаясь тихонько, пробуя. Это присутствие не то чтобы раздражало или беспокоило, нет, просто у меня обострилась чувствительность, и я все время была настороже. Я тоже начала прощупывать того, кто изучал меня. Это было похоже на игру в прятки в темноте. Выиграет тот, кто застанет противника врасплох. Мы кружили рядом, не подпуская друг друга близко. Утром я никак не могла вспомнить свои сны, оставалось только ощущение. А мне очень хотелось вспомнить.

Между прочим, существует несколько способов управлять своим сном. Я их знаю еще с детства. Например, ложась спать, надо правильно настроиться. Дать задание своему подсознанию. И тогда мой внутренний сторож, как я его называю, будет начеку. То есть, заснув, буду помнить о том, что сплю. А раз так, то буду контролировать и себя, и непрошеных гостей. Методика простая, надо только немного потренироваться. И если в ваш сон забрались непрошеные гости, вы можете справиться с ними. Главное – не бояться. Потому что вы находитесь на своей территории. Этому меня одна маленькая девочка научила… С которой мы тоже во сне познакомились.

Сейчас это даже интересно, вроде игры. Противник думает, что он неузнанным расхаживает, как у себя дома, а я в этот момент могу, например, сама напасть на него или применить хитрость. В первом случае противник может просто удрать, оставив меня ни с чем. А во втором, если я расслаблюсь и продемонстрирую ему свой страх, например, или уязвимость… вот тогда он не выдержит и нападет первым. Наверное, на моем месте любой человек поостерегся бы вести себя так безоглядно. Как говорится, не зная броду, не суйся в воду. Но эта пословица не для меня. Я из тех, кто, увидев на столбе табличку «Не влезай, убьет!», прежде всего внимательно осмотрит столб и проверит, подведены к нему провода или нет. Может, это просто бревно в чистом поле, а к нему ради прикола черепушку прикрепили, чтоб все боялись. А сами в ближайших кустах сидят и смеются. Так вот, меня бы не столб заинтересовал, а кусты и тот, кто там прячется. Именно поэтому я и решила схитрить. Притворилась эдакой овечкой: берите, мол, кушайте! Беспечная девочка спит невинным сном, знать не знает о чьем-то там присутствии.

Мой расчет оказался верным.

Я отключила себя, мой внутренний сторож, позевывая, убрался глубоко в подсознание, даже доспехи сбросил. Из охотника я превратилась в добычу. Силки расставлены, капканы ждут.

Присутствие сначала вообще перестало ощущаться, будто тот, кто прятался в темноте, раздумывал или недоумевал. А потом сломался, подкрался совсем близко, я услышала его и поняла: его мучил голод. Я испугалась. Игра стала опасной.

Хотя, надо отдать ему должное, он ни в коем случае не хотел напугать. Он не был тем, кто рождает кошмары. Он просто хотел есть, а я была желанной пищей.

Это очень страшно: ждать, когда в темноте к тебе подкрадется некто неведомый. Все внутри меня вопило от ужаса: «Беги! Чего ты ждешь?!» А я и сама не знала, чего. Где-то глубоко внутри меня кто-то очень спокойный и бесстрашный тоже ждал и сдерживал мой ужас, не давал ему вырваться.

Ближе… ближе…

Я позволила последнее: прильнуть к ямке у основания шеи. Я ждала укуса. Но меня не кусали. Нечто попыталось присосаться – это, наверное, самое точное слово: именно присосаться, как пиявка. И тогда мой внутренний сторож мгновенно оказался рядом, но успел лишь ухватиться за тонкую нить – след следа.

Существо рванулось так стремительно, что я, не соображая, ринулась за ним. И мы понеслись по лабиринтам снов. В какой-то момент мы оказались на крохотной станции, скорее полустанке, я прыгнула следом за ним в притормозившую электричку, пробежала по вагонам и… нить, связывающая нас, оборвалась. Я выскочила на станции и увидела другую электричку, идущую в противоположную сторону. Почему-то сразу поняла – он там. Я хотела было вскочить в вагон, но строгий кондуктор преградил мне путь.

– Эта электричка следует без остановок, – сказал он.

– Мне все равно, – ответила я запальчиво.

– Куда едешь?

– Туда же, куда и вы.

– Тебе туда нельзя!

Двери захлопнулись у меня перед носом. Электричка унеслась.

Это же граница! – дошло до меня.

Я стояла на пустой платформе. От страха не осталось и следа, я и сама не заметила, как увлеклась погоней, во мне клокотал веселый азарт. Надо же! Оказывается, я напугала того, кто хотел мною полакомиться. Вот было бы здорово поймать его! Нет, правда! Я же хозяйка своих снов, значит, у меня получится. Так, надо сосредоточиться, ответ будет. Я огляделась и четко приказала: «Хочу узнать, куда он делся!»

Девочка лет семи-восьми подошла и остановилась неподалеку. Обычная девочка, самого деревенского вида. Платье короткое, коленки сбиты, пыльные сандалии. Она посматривала на меня с любопытством.

– Ты местная? – спросила я, улыбаясь. Девочка напомнила мне меня маленькую.

Она кивнула.

– Когда отправляется следующая электричка? – снова спросила я.

– Тебе туда не надо, – неопределенно ответила девочка.

– А куда надо? – усмехнулась я.

– Я могу проводить, – заявила она.

– Вот как… «Почему бы и нет?» – подумала я. – Что ж, раз знаешь лучше меня, то давай, провожай.

Она взяла меня за руку и вывела на пристанционную площадку, тоже безлюдную, но со специально поджидавшим нас автобусом. Настоящая развалюха! Автобус долго вез нас, раскачиваясь на ухабах. На какой-то остановке девочка вывела меня на улицу.

– Нам сюда, – она показала на невысокие ворота, выкрашенные бурой краской.

– Пожалуй, дальше я сама, а ты подожди меня тут, – распорядилась я.

Девочка упрямо качнула подбородком:

– Нет, я с тобой.

Я хотела сказать, что в доме может быть опасно, но, взглянув в ее глаза, передумала. Было в них что-то такое, в этих глазах.

Она открыла калитку и вошла первой. Я – за ней.

– Там, – девочка кивнула на дом, – опасно только ночью. Днем – нет.

– Но ведь сейчас ночь, – напомнила я.

Она ничего не ответила, только глаза блеснули. Темные глаза…

Мы вошли в дом, опасливо озираясь. Ничего страшного. Деревянные половицы, беленые стены, светлый проем окна… обстановка скудная: старый комод у стены, кровать никелированная, домотканая дорожка пересекала комнату и скрывалась в проеме, ведущем дальше.

Мы ступили на дорожку, как на узкий мостик над пропастью. За нашими спинами сразу же стукнула, захлопнувшись, дверь.

– Ой, – испуганно пискнула девочка.

Мы тут же обернулись и попытались открыть, но предательская створка не поддавалась.

– Что же делать? – с надеждой глядя на меня, спросила девочка.

– Пока не знаю… Заманили нас, что ли? Похоже на ловушку.

– Смотри! – В ее голосе слышался неподдельный ужас. Она указывала пальцем под кровать. Я заглянула туда, но ничего не увидела, кроме углом выступающей коробки да слоя пыли. Дальше все скрывала тень.

– Что? – переспросила я.

– Там кто-то прячется, – прошептала девочка.

– Никого нет, я посмотрела.

– Может быть, и нет, – с сомнением произнесла моя спутница. – Только давай лучше не будем подходить к кровати, так, на всякий случай.

Мы медленно двинулись вперед по плетеной дорожке.

– Думаю, нам надо пройти все комнаты насквозь, – предположила я, – и мы найдем выход. В крайнем случае вылезем в окно.

Она промолчала.

В соседней комнате было так же бедно и обычно, как и в первой, только окна плотно зашторены, да буфет у стены массивнее. Рядом с ним стоял стол с квадратной столешницей, как на старых кухнях. И снова кровати с наваленными одеялами без пододеяльников.

Нас напугал сумрак, и мы поторопились миновать эту комнату, чтоб войти в последнюю – третью.

Здесь было светлее, а вдоль стен стояли кровать, диван и большой деревянный сундук. Эта комната оказалась самой маленькой.

Да, но где же выход?

– Наверное, надо вернуться и попробовать, может, дверь откроется? – предположила девочка.

Было поздно. В соседней комнате зажегся свет, послышались топот и голоса.

– Ну все, – тихо сказала девочка.

– Что – все?

Но она не успела ничего объяснить. К нам вошла девочка-японка в красном кимоно.

– Здравствуй, – сказала я и попыталась улыбнуться.

Девочка посмотрела на нас безучастно, так, как будто нас тут и не было, а потом заговорила на незнакомом языке, певучем и нежном. Она словно звала кого-то, и кто-то не замедлил явиться на ее зов. Я узнала ее спутников.

Один, похожий на гигантского дикобраза, утыканный иглами, растущими между панцирными пластинами и жесткой коричневой шерстью, коротколапый шар, с длинным, тонким подвижным носом. Другой – ростом с медведя, рыжий, помесь волка и крысы, с отвисшими большими ушами, бесхвостый, с узкой зубастой пастью. Третий – карлик, крохотный, кривоногий, с перекошенным морщинистым личиком. Он единственный напоминал обличьем человека и даже одет был, как игрушечный гном.

Моя маленькая подружка вообще как-то сникла, опустила голову, сжалась.

– Здравствуй! Извини, что мы без приглашения… – попыталась оправдаться я.

Но японка, скользнув по нашим лицам взглядом, качнула подбородком, приглашая нас следовать за собой:

– Дверь открыта, мы уходим. Идите за нами. Только, пожалуйста, ничего не трогайте… Ни в коем случае!

Мы снова остались одни. В соседней комнате погас свет и все стихло.

– Теперь мы можем уйти, – сказала я своей маленькой подружке.

Мы вернулись во вторую комнату.

На столе и буфете стояло множество тарелок и блюд со всевозможными кушаньями. Хозяева ждут гостей? Готовятся к празднику? Стол ломился от блюд с колбасами, паштетами, пирогами и еще какими-то немыслимыми деликатесами. Не поддающиеся описанию рыбины, застывшие в желе кусочки неведомых растений или мяса в коричневом, остро пахнущем соусе, крохотные розетки из теста, наполненные разноцветными кремами, лепестками, ягодами, икрой…

– Сколько еды! – задохнулась от восторга девочка. – Давай съедим хоть по кусочку, – взмолилась она.

– Не надо, нас же попросили ничего не трогать, – попыталась остановить ее я.

– А что тут такого? – не отступала девочка.

– Нельзя! Мы же не мелкие воришки…

– Да ладно тебе, – возмутилась моя спутница и взяла металлическую лопатку, лежавшую рядом с блюдом.

Паштет был в форме продолговатого пирога, с той только разницей, что на блюде лежала только начинка. Девочка аккуратно разделила паштет на четыре части и ловко подцепила ближайшую.

– Мммм, вкуснота! Бери, – предложила она, жуя.

Я уже потянулась к блюду, но заметила багровые капли, выступившие на срезе и на лопатке, которой девочка разделила паштет.

– Кровь! – Меня передернуло от отвращения, и я отступила от стола.

– Где? – спросила девочка с набитым ртом. Ее губы слипались, мордашка была перепачкана красным…

– Да вот же, смотри! – Паштет кровоточил, блюдо быстро наполнялось кровью.

Девочка, прожевав, потянулась за следующим куском.

– Это соус, – утробным голосом объяснила она.

– Оставь его! – крикнула я. – Это похоже, похоже на… как если бы мы кого-то убили!

– И что из того? – кривя алые губы, насмешливо спросила девочка. И не девочка вовсе, взрослая женщина, в ярком платье, ухоженная, как будто только что из салона красоты. Она схватила блюдо с остатками кровавого паштета и запустила в меня. Я едва успела уклониться.

Черноволосая перевернула стол, посыпались тарелки, женщина безжалостно топтала рассыпавшиеся колбасы, пироги и паштеты. Жирные черные кляксы, отвратительно чмокая, прыгали к ней со всех сторон, прилипали к плечам, спине, рукам, голове, сливались, и вот уже один огромный черный сгусток, пульсируя и раздуваясь, двинулся прямо на меня.

Я не знаю, что произошло, не понимаю, наверное, от страха я выставила вперед руки и заорала что есть мочи:

– Не-е-ет!!!!

Сгусток взревел в ответ и… лопнул. Ошметки черноты сложились в рваные крылья за спиной черноволосой. Взмахнув ими, женщина устремилась вверх, пробила потолок и исчезла.

Я сидела в пыли, среди битой штукатурки и обломков. Вокруг валялись черные камешки, гладкие, матовые, похожие на яйца. Такие должна была бы снести черная курица или змея, змеи ведь тоже яйцекладущие… Да ведь у меня дома лежат такие же! Я потянулась к камню, хотела поднять, рассмотреть поближе. Но в последний момент, вместо того чтоб прикоснуться, отдернула руку и подняла голову…

Среди развалин стояла девочка, встретившая меня на станции, а под левой лопаткой у нее торчала рукоятка кинжала. Где-то я уже видела это… Точно, мне знакомы и эти развалины, и эта девочка. Я словно смотрела свой собственный детский сон, но со стороны. Сон, в котором меня хотела убить черноволосая волшебница в васильковом платье.

Я с опаской приблизилась, мало ли что… Но девочка была неподвижна, голова опущена, и вообще, она не выглядела живой. Вот только мертвых девочек мне не хватало!

Я присмотрелась. Крови не было. Мне захотелось проснуться, немедленно! Но рукоятка кинжала буквально приковала мой взгляд. Нехорошо оставлять в своих снах такое. Может быть, я смогу как-то помочь ей? Или… себе?

Я решилась. Схватилась за рукоятку и что есть силы дернула. Лезвие вышло на удивление легко. Безжизненное тело дернулось, девочка подняла голову и глубоко вдохнула. Я хотела осмотреть рану, но девочка исчезла.

Я покрутила в руках кинжал. Ничего необычного. Лезвие немного изогнутое, костяная ручка пожелтела от времени.

Что с ним делать? Забрать с собой? У меня дома в ящике стола уже лежат подобные трофеи. А теперь вон их сколько, под ногами. Я пнула ближайший, и он откатился с глухим стуком.

Я с силой вогнала лезвие ножа в трухлявую балку.

И проснулась.

Глава 5

Разбор полетов

После столкновения с ночным хищником я поняла: в покое меня не оставят. Каждый день я ощущала себя в состоянии закулисной войны. Невидимой, трусливой и подлой. И еще меня мучил вопрос: кто же она такая, моя новая знакомая? Вампир? Кровосос, прячущийся в человеческих сновидениях? Ну да, в наш цивилизованный век в них давно никто не верит, вот они и приспособились. А что, вполне удобно: намечаешь себе жертву, выжидаешь удобного случая, проникаешь в сон и там спокойно пьешь, сколько влезет. Если быть осторожным и не увлекаться, человек не умрет сразу, начнет болеть, чахнуть, ходить по врачам, те будут ставить идиотские диагнозы или разводить руками.

Нет-нет, должно быть какое-то объяснение. Самое простое. Вот, например, объелась на ночь, и снится всякое… Но я же не наедалась на ночь! И потом, я, скорее, голодная была, раз мне еда снилась, да еще в таком количестве. Фу, гадость какая! Даже думать противно. Как вспомню этот кровавый паштет, так тошнит! Может, я сама… того? Потихоньку становлюсь ночным хищником, заманиваю маленьких девочек в развалины, а там… Нет, погодите! Я никого не заманивала. Девочку-то я спасла, это точно. А точнее, спасла саму себя. И снова мне помогла маленькая японка со своими чудищами. А вот кто та, жуткая, с черными крыльями?

Да еще кляксы! Да, кляксы… Они перекочевали из реальности в мой сон, это как раз понятно. Точнее, совершенно непонятно!

Я думала, думала, всю голову сломала!

Одно меня успокаивало – я победила! Не знаю как, но победила.

Это обнадеживало.

Вот только я не знала, рассказывать ли об этом Ольге. Ведь опять начнет тянуть подробности и высказывать идиотские предположения.

Не выдержала, рассказала.

– Вампиры! – восхитилась Олька. – О, это модная тема! Скажи, там был хоть один красавчик?

– Оль, ну какой красавчик! – Я застонала от досады. – Я же тебе говорю, это была женщина, точнее, сначала я не видела, кто на меня напал, потом погналась, встретилась с девочкой, которая привела меня в очень странный дом, а потом я видела женщину с черными крыльями…

– Ты погналась за ней! – Ольга даже руками всплеснула. – Ты смелая! Я бы так испугалась! Слушай, а может, ты не проводник, может, ты охотник за вампирами, только сама еще не знаешь об этом?

– Иди ты! – отмахнулась я. – Нашла тоже охотника. И потом, я думаю, что на меня не вампиры напали. Я и сама не знаю, кто эта женщина, только мне кажется, я ее уже где-то видела… То ли во сне, то ли в жизни. Не помню… И еще кляксы. Снова черные кляксы. И наяву, и во сне, вот что меня беспокоит.

Подруга смотрела на меня с нескрываемым восхищением.

– Как бы я хотела оказаться на твоем месте! – мечтательно произнесла она.

– Я бы с удовольствием поменялась с тобой местами, но, к сожалению, не могу, – буркнула я в ответ. – Ты бы лучше посоветовала, что делать.

Ольга повздыхала еще, посетовала на то, что я несерьезно отношусь к своему дару, разозлила меня, как обычно, и, когда я уже готова была развернуться и уйти, выдала:

– Но ведь ты победила, так?

– И что с того? Я даже не знаю, как это получилось!

– Что ты кричишь? – обиделась Ольга. – Главное – получилось. А как – разберешься. Вспомни, что делала и говорила.

Я напрягла память. Вроде ничего особенного. Когда черная тварь набросилась на меня, я испугалась, отшатнулась, крикнула что-то, выставила вперед руки, закрываясь, это же все инстинктивно получилось. Я посмотрела на свои руки, вытянула.

– Так-так-так, – затараторила Ольга, и тоже вытянула руки. – Вспоминай! Ладони вперед? Ну, как в кино, помнишь?

– Да отстань ты со своим кино! – огрызнулась я. – При чем тут вообще кино?!

– Ну, поток энергии, – неуверенно залопотала Ольга. – Свечение было?

– Какое свечение?

– От рук… – Ольга смутилась. – Ты вспомнишь, – пообещала она, – в следующий раз попробуй.

– Чего пробовать-то? – Я все еще рассматривала свои руки, закрыла глаза, сосредоточилась… И вспомнила!

Черная занавеска вздулась пузырем, надвинулась на меня, но я успела первой, резко выбросила вперед ладони с переплетенными пальцами, где-то в груди возникло ощущение жара, он побежал вверх, подступил к горлу, понесся по предплечьям и выплеснулся…

Я открыла глаза. Кончики пальцев все еще покалывало.

– Ну? – громким шепотом спросила Ольга.

– Баранки гну! – Кажется, ничего не взорвалось. На Ольгином столе все так же валялись раскрытая книга и блокнот, ноутбук тоже уцелел, и светленькая занавеска на окне слегка шевелилась от сквозняка.

Итак, я не умею двигать предметы, и взрывать, и жечь их тоже.

– У тебя сейчас было такое лицо! – сообщила подруга. – Я думала, наш дом развалится! Ну или стекла выпадут…

– Да уж, только этого не хватало, – пробормотала я. – Ничего не понимаю. Когда я провожала Ваню… ты помнишь, я рассказывала? То сделала именно так, как сейчас, и то, что полезло из бреши, отступило.

Пожалуй, зря я вспомнила о Ване, у подруги мгновенно вытянулось лицо, она побледнела и поспешно отвернулась.

– Твоя энергия действует только на зло, – сдавленным голосом произнесла она.

– Может быть, – мне захотелось как-то утешить ее, а еще лучше перевести разговор на другую тему. Я не нашла ничего лучшего, как напомнить:

– Да, там же были черные камни! Точно такие же, как те, что я притащила из сна.

Ольга медленно повернулась:

– Ты уверена?

– Абсолютно!

Черные камешки все так же лежали в ящике моего стола. Уж что мы с ними только не делали! И жгли, и кипятили, и пилили. Камни не поддавались. Ольга особенно старалась, хотя и утверждала, будто камень – не что иное, как антиматерия, и если его «раскрыть», то он уничтожит нашу вселенную. Вот воображение!

– Ты не захватила с собой еще один? – торопливо спросила подруга. – Ну, для сравнения.

– Не успела, – призналась я, – проснулась.

– Эх, жаль! – вздохнула Ольга. – Мы бы и с ним поэкспериментировали.

Глава 6

Темные силы наступают

Я, не переставая, думала о черноволосой. Меня не покидало ощущение, что я ее уже видела раньше. Я перебрала в голове всех своих и родительских знакомых, постаралась вспомнить даже тех, кого видела мельком, например маминых сослуживцев, с которыми сталкивалась, приходя к ней на работу. Даже специально заскочила туда среди рабочего дня, чтоб рассмотреть сотрудников. Нет, никого похожего…

Обошла ближайшие магазины, присматриваясь к продавцам, посетила подруг – именно для того, чтобы увидеть их родителей.

Идея постепенно превращалась в навязчивую. Я поделилась с Ольгой.

– А если это кто-то из школы? – предположила она. – У нас есть очень противные учителя.

– Учителей я вижу каждый день, а эту женщину – нет. Я бы запомнила…

– Может, ты ее раньше видела, когда была маленькая, или она тебе снилась? – не унималась подруга. – Помнишь, ты мне сон рассказывала о летающей женщине в голубом платье?

Я кивнула и задумалась: да-да-да, мой детский сон, красивая женщина обещала научить меня летать, а потом заманила в развалины… Точно! Там были развалины, и она хотела убить меня, но не успела, ей что-то помешало… И нож у нее был. Что же, выходит, это она и есть?

Но что значит сон маленькой девочки, начитавшейся волшебных сказок? Сейчас все по-другому, гораздо страшнее.

Вслух я сказала:

– Может быть. У меня такое чувство, что она где-то рядом, понимаешь? И все время следит за мной, – призналась я.

Ольга присвистнула:

– Да у тебя мания преследования, дорогуша!

– Вот, я так и знала, что ты что-нибудь такое скажешь!

– Ладно, уж и пошутить нельзя, – надулась Ольга. – Подумать надо.

– У меня от этих мыслей голова разламывается!

Едва я легла в постель, как сразу же почувствовала постороннее присутствие. Открыла глаза, но, к моему удивлению, ничего не увидела. Я находилась в непроницаемой темноте. Ощущение не исчезло, наоборот, усилилось, мне показалось, что тот, кто прячется в темноте, сейчас набросится. Ему надоело играть в кошки-мышки, и он решил убить меня.

– Кто здесь?! – крикнула я что было сил. Темнота лопнула, как пузырь. Вокруг летали ее ошметки, а я стояла на пустынной улице. Я огляделась. Пусто и неприютно, уныло, как ненастным вечером в ноябре, но улица мне знакома. Справа тянулись жилые дома, слева – школьный забор.

Я направилась к воротам, вошла во двор, поднялась на крыльцо.

Гулкий вестибюль пуст, блестели влагой только что вымытые полы. Никого.

Под ногами плескалась вода. Она быстро прибывала, мутная, грязная, как будто кто-то выплеснул огромное помойное ведро. Вот уже достигла щиколоток. Вестибюль превратился в гигантский бассейн с грязной водой.

Я побрела, загребая воду, к лестнице, надеясь подняться повыше.

С лестницы сверзился мутный поток. Меня сбило с ног, я поплыла, преодолевая отвращение. Вдоль стены тянулся узкий парапет, на нем стояла женщина в синем рабочем халате, с платком на голове и равнодушно смотрела на меня.

Я забыла обо всем: и о грязной воде, и о своем отвращении. Теперь я должна быстро доплыть до парапета и выбраться. Уж плавать-то я умею!

Женщина взмахнула руками. Вода продолжала прибывать, она уже добралась до края. Я торопилась. Но не успела: под водой что-то схватило меня за ноги, оплело, потащило вниз. Я нырнула, стараясь рассмотреть. Куст красноватых водорослей, сильных, длинных, цепких. Мне удалось освободиться без особого труда, но когда я вынырнула, женщина исчезла. На парапете стоял человек в красных доспехах и красном же мотоциклетном шлеме. Вместо лица – черная, вроде целлулоидная маска, в руках увесистая дубинка.

«Снова человек без лица?» – успела подумать я.

Времени не было. Безлицый поднял дубину, намереваясь обрушить ее на меня. Я рванулась, выпрыгнула из воды и, схватив его за ноги, утащила за собой. Он и не думал сопротивляться, в воде мгновенно начал тонуть, доспехи тянули его на дно, дубину он выронил. Да я еще и слегка придушила его. Его горло оказалось незащищенным и вполне человеческим. В последний момент я догадалась вытолкнуть его на поверхность. Он задыхался, потом начал мучительно кашлять, и вдруг из его горла вскочил черный камень в форме яйца, который я едва успела поймать. Сразу же маска стала таять, из-под нее проступило живое человеческое лицо. Потом он глубоко вздохнул, открыл глаза:

– Где я?

Да ведь это же наш школьный охранник! Он-то как оказался в моем сне?

Я помогла ему взобраться на парапет. Дядька ошарашенно озирался, шлем он потерял и теперь рассматривал нелепые красные доспехи в состоянии, близком к истерике.

– Снимите это, – посоветовала я, помогая ему освободиться.

– Что со мной, что со мной? – твердил он.

– Вы меня узнаете?

– Н-нет… – заикаясь, выговорил он.

Я усмехнулась:

– Понятно… Кто дал вам этот камень?

– А? Камень? – Он с недоумением уставился на черное яйцо на моей ладони.

– Но мне никто не давал никаких камней… Послушай, девочка, скажи, я сплю? Сошел с ума?

– Считайте, что это дурной сон, кошмар, – согласилась я. – Сейчас вы проснетесь у себя дома на своей кровати и все забудете.

Он покорно кивнул, успокаиваясь. Исчез.

Вода больше не прибывала. Наоборот, она стремительно отступала. Отделавшись от незадачливого охранника, я не раздумывая направилась на поиски «уборщицы» – именно так я мысленно назвала женщину в рабочем халате.

По пути открывала все двери. Школа пуста.

Зато в одной из подсобок я нашла «уборщицу». Увидев меня, она сразу же вскинула руки. Воздух сгустился, завибрировал, серые спирали протянулись ко мне.

– Ну нет! – крикнула я, тоже поднимая руки и переплетая пальцы. Наши потоки столкнулись. Серые спирали смялись, женщину отбросило к стене, платок сполз с головы, и я узнала черноволосую.

– У нее камень! – взвизгнула та. – Помоги! – обратилась она к кому-то. Я оглянулась, и сразу же все исчезло: подсобка, чернявая уборщица, школа…

Я стояла на холме, внизу у пруда играли дети.

«Это же ловушка! Ловушка специально для меня!» – догадалась я, подбрасывая камешек на ладони. Хитро и уж очень сложно. Меня хотели застать врасплох, выбить из колеи. Перемудрили.

– Ох, и доберусь я до тебя!

Очередной черный камешек остался у меня.

Глава 7

По горячим следам

В шесть утра я уже трезвонила Ольге. У той голос со сна был недовольный.

– Проснись! – шипела я в трубку. – У меня еще один камень!

– Что?!

– Камень, говорю, черный! Я еще один притащила!

– Как? – Ольга явно плохо соображала.

– Да не тупи ты! – чуть не заорала я, но осеклась, не хватало еще всех перебудить. – Кажется, я знаю, кто такая черноволосая! – произнесла почти по слогам, чтоб до подруги быстрее дошло.

– Кто?!

– Дед Пихто и бабка с пистолетом! – прошипела я. – Можешь быстро одеться и пойти со мной?

– Куда?

– Да в школу! Куда же еще!

– Прям сейчас?

– Через час! Оль, ну не тупи, пожалуйста! – взмолилась я. – Дело срочное!

– Иду! – коротко ответила она.

Я быстро натянула на себя какую-то одежду, мало заботясь о том, как буду выглядеть, – не до того. Неслышно ступая, подхватив ботинки и куртку, выскользнула из квартиры.

По дороге встретилась с непроснувшейся подругой. Она зябко ежилась – утро выдалось морозное.

Я схватила ее за руку и потащила за собой, не дав опомниться. Сбивчиво рассказала о своем сне.

– Так ты что хочешь сказать? – лепетала подруга. – Эта твоя монстриха у нас техничкой работает?

– Я почти уверена!

– Да ну, бред!

– Вот и проверим!

Мы влетели в вестибюль первыми. Еще бы, такая рань!

Охранник удивленно уставился на нас. А я – на него. Тот самый!

Так, теперь спокойно, чтоб не вызвать подозрений. Я мило улыбнулась, поздоровалась, толкнула Ольгу в бок, та поздоровалась тоже.

– Ранние пташки, – заметил охранник.

– Да мы это, решили специально прийти, у нас контрольная первым уроком, так мы чтоб подготовиться, – выпалила я.

Он кивнул и сразу расслабился.

Я сделала вид, что хочу идти в раздевалку, но потом вроде как вспомнила о чем-то, обернулась к охраннику и спросила:

– Ой, чуть не забыла, а скажите, кто-нибудь из технического персонала уже пришел? – это я специально так сказала, «из технического персонала», сама не знаю зачем…

– Завхоз здесь, – отозвался охранник.

– А уборщицы?

– Нет, никого, а тебе зачем?

– Я вчера забыла одну вещь, книгу… может, уборщица ее нашла… – соврала я. – Вчера ведь тетя Люба дежурила, да?

– Нет, Валина смена была, – сообщил охранник, – только она последний день работала.

– Валя? – уточнила я. – Это та, что помоложе?

– Ну да, новенькая, – с готовностью подсказал охранник, – устроилась с начала года, да вот уволилась, говорит, ездить далеко. Но ты не волнуйся, если она нашла твою пропажу, то оставила в подсобке, она чужого не возьмет. Женщина хорошая, вчера меня пирогом угощала.

– Вот как, – я кивнула, – ну да, ну да, спасибо.

Я снова потащила Ольгу за собой в раздевалку.

– Ну что? – шепотом спросила подруга.

– Все сходится… – задумчиво ответила я, – выходит, я с ней все время сталкивалась, да только внимания не обращала…

– А с чего ты взяла, что это именно она?

– А кто же еще? – Нет, сегодня Ольга как будто специально выводила меня из себя. – Я же тебе уже все рассказала! Это тот самый охранник, которого я спасла! А «уборщица» – черноволосая! Я ее узнала, понимаешь?!

– Да что ты злишься?! – возмутилась Ольга. – Я не тупее паровоза, все понимаю. Почему ты решила, что уволившаяся Валя и твоя черноволосая – одна и та же женщина?

И тут я растерялась. Действительно, в словах Ольги был резон. Доказательств никаких. Хотя…

– Можно посмотреть ее документы, – предположила я.

– Ха! Так ей же их вернули, она же уволилась, – напомнила Ольга.

– Но что-то осталось?

– Ну, не знаю…

Мы помолчали. Потом Ольга встрепенулась:

– Камень покажи!

– Что же, я с собой его, что ли, таскать буду? – возмутилась я. – Он дома.

– Сравнила?

– Нет, некогда было, сунула в стол и бегом, – я вздохнула. Ольга тоже.

Мы сидели на подоконнике и молчали. Ужасно хотелось спать. И стоило нестись в школу как ошпаренным только затем, чтоб узнать, что какая-то Валя уволилась…

Глава 8

Под личиной

Дома и в школе полным ходом шла подготовка к Новому году. Все как с цепи сорвались. Даже Ольга немного ожила и сопровождала меня в походах по магазинам.

А потом нам позвонила мамина сестра и сказала, что мой двоюродный брат Егор попал под машину. Мы так испугались, что и о празднике забыли. Мама немедленно уехала туда, мы с отцом сидели на телефоне. Я каждую минуту готова была сорваться с места. Хуже всего неизвестность. Да я и думать забыла о черноволосой! Какие сны! Реальность целиком поглотила меня.

Наконец мама сообщила, что с братом все в порядке, опасности нет, нога в гипсе, все остальное цело.

В итоге на Новый год мы отправились в гости к маминой сестре и загипсованному брату. От них все вместе заехали к бабушке. Так что все каникулы я была занята родственниками, и мне ни до чего другого не было дела. По ночам я совершала обычные переходы по границе, провожая умерших, да следила за теми, кто поселился в созданном мной маленьком мире, центром которого стал дом из моего детства. Гости попадались разные, были и очень беспокойные. Так что работы хватало.

Дом мгновенно реагировал на неблагополучных постояльцев. В моем мирке сразу портилась погода. Лето сменялось поздней осенью, жухли цветы, воцарялся промозглый туман или дождь вместо золотого теплого света. Приходилось срочно искать виновников и разбираться с ними. А это не всегда легко.

На этот раз дом встретил меня глубокой ночью.

«Что-то неблагополучно!» – подумала я.

Бетонная дорожка, вишневые деревья, серый забор из плотно пригнанных досок, из-за переплетенных веток поднимается острая крыша; темные окна и почему-то ярко освещенная веранда; налево кривая калитка. Поднимаюсь на цыпочки, пытаюсь рукой нащупать с той стороны щеколду…

Крышка гроба, прислоненная к штакетнику у крыльца, кажется алой. Нашитое из белых полосок ткани восьмиконечное распятие резко выделяется на этой пронзительной красноте. «Новенькие?» Я поднимаюсь на крыльцо, три ступеньки вверх, у средней незакрепленная доска. Ее много раз чинили, прибивая большущими гвоздями, но она почему-то отказывалась держаться.

Бабушка каждый раз предупреждает: «Ступенька! Ноги не поломайте, осторожненько!»

Дверь тяжелая, толкаю от себя, с трудом выходит из осевшего косяка, шагаю в темноту.

Она стоит передо мной в потоке электрического света, бьющего с веранды, загорелая, черноволосая, в красной кофте с глубоким декольте и узкой черной юбке – тетя Надя, мамина сестра. Широко и весело улыбается мне, спрашивая: «Кто там?»

– Привет, это я, – отвечаю на ее вопрос.

– Кто там? – слышу из-за прикрытых дверей веранды бабушкин голос.

– Машка, – повернув голову, кричит тетя Надя.

Я иду на нее, на свет, на голос, повторяя: «Что вы здесь делаете? Ведь вы же не?..» Я не решаюсь произнести «умерли». Я знаю, что они живы, и вот прямо сейчас бабушка спит в соседней комнате, а тетя Надя – на диване…

Бабушка сидит на диване у стены и, щурясь, пытается рассмотреть меня. Она хорошо выглядит и совсем не похожа на умирающую. Свесив босые ноги с дивана, помахивает ими в воздухе. На ней новое пурпурное платье с множеством рюшей и оборок. Я оглядываюсь на Надежду; та орудует у плиты, гремит посудой, и на мой вопрошающий взгляд подмигивает и крутит пальцем у виска.

– Теть Надь, почему ты здесь? Что за гроб во дворе? – не выдерживаю я.

Надя делает серьезное лицо и тихо сообщает:

– Недолго осталось…

– Кому осталось? Что ты несешь?! – Я перехожу на крик, но она останавливает меня вопросом:

– Правда, красивое платье? – и указывает на бабушку.

– Красивое… Я тоже привезла для нее рубашку, подумала: зимой ночи холодные, пожилому человеку надо что-то теплое, удобное…

Я полезла в свою сумку и достала оттуда пакет с байковой рубахой: длинной, просторной, белой, в мелкий голубой цветочек.

– Вот, бабушка, по-моему, тебе в самый раз будет.

Бабушка оживилась, соскочила с дивана, подхватила подарок и прижала к груди шелестящий пакет.

– Пойду примерю, а вы тут без меня пока, – и убежала, как девочка, топая босыми пятками и громко хлопая дверьми. Мы проводили ее взглядами.

– Что ты готовишь? – спросила я у тетки.

– Поминальный обед, – просто ответила она.

– Ты опять? Прекратите немедленно! И гроб уберите!

Я рванулась к выходу, она пошла за мной.

– Кто это? – спросила я, увидев с крыльца мужскую спину, согнувшуюся над гробом, установленным на двух табуретках.

– Сосед, Василий Павлович, – с готовностью объяснила тетка, – он нам сильно помог, гроб сделал…

– Пусть уходит, слышишь, – я повернулась к ней и громко сказала: – Немедленно! Вместе со своим ящиком!

– Никак невозможно, – ответил мужчина, не прекращая своей работы. Он заканчивал обивать гроб изнутри.

– Что?!

– Ты не понимаешь, – мягко сказала Надежда, – все уже решено, ты не можешь…

Бабушка протиснулась на крыльцо и встала, красуясь в новой рубахе, рядом со мной.

– А вот и покойница пожаловала, – мужчина выпрямился и смотрел прямо на нас.

– Где покойница? – ужаснулась я.

Но рядом со мной уже не было никого. Гроб с табуретками, тетка, сосед и бабушка непостижимым образом оказались на крыше сарайчика, где неугомонная парочка, уложив бабушку в гроб, о чем-то горячо спорила. Я разобрала только, что нельзя хоронить в этой рубахе, надо платье, то, пурпурное…

Я недолго находилась в замешательстве. Уже бежала к лестнице, а в голове звучали обрывки: «…ты не можешь…не понимаешь».

– Уйди! – крикнула тетка.

– Мне плевать! – Я толкнула соседа, и он кубарем скатился с крыши – глухой удар, тело упало на землю.

– Бабушка, вставай! Как не стыдно! – Она лежала, как колода, замерев и зажмурившись. А на месте тетки стояло нечто омерзительное, с кожистыми крыльями и голой черной кожей. Летучая тварь встала на задние лапы и, сжав длинные суставчатые пальцы в кулаки, с ненавистью уставилась на меня красными глазками.

– Ах ты так! – И я подняла руки, выставив ладони вперед. Тварь задрожала и, отступив к самому краю крыши, полыхнула в меня огнем из раскрытой пасти. Я шла на нее, скороговоркой читая «Отче наш». Она не выдержала, распахнула крылья и метнулась вниз, скользнула в провал в стене, и только я хотела рвануть следом, как в сарае рвануло, и мне пришлось отскочить, чтобы не попасть во внезапно вырвавшееся пламя. Меня обдало жаром, но через секунду все стихло.

– Ушла! – Мне было досадно.

Соседа нигде не было видно. Я поднялась по лестнице к бабушке. Она сидела в гробу и с ужасом оглядывалась. С трудом мне удалось вытащить ее оттуда. У нее не гнулись ни руки, ни ноги, видимо, от страха. Кое-как мы спустились по лестнице, мне приходилось поддерживать ее снизу и уговаривать опускать ногу на следующую перекладину. Наконец мы достигли земли. Бабушка плакала молча. Я перестала спрашивать, все равно она ничего не знала и не могла объяснить. «Как эта нечисть попала в дом? Была ли тетка? Куда подевалось тело соседа?» – вопросы оставались без ответа.

– Иди в дом, замерзнешь, – мы поднялись на крыльцо, но зайти так и не смогли. Дом загорелся изнутри. В клубах дыма показался мой двоюродный брат с узлами в руках, он швырнул их подальше и крикнул:

– Не подходите! – потом снова кинулся в разгорающийся пожар. Бабушка заголосила и повалилась на груду тряпья, вынесенную внуком.

– Куда же я теперь? Куда?

Брат снова показался со спасенными вещами.

– Хватит, – сказала я.

– Дом, наш дом! – рыдала бабушка. – Спаси его!

Я посмотрела на тусклое низкое небо и мысленно попросила дождя. Первые капли упали на нас, застучали по дорожке, крыше дома, крыльцу, вишневым веткам…

Я подставила лицо дождю, вспоминая картинки из раннего детства: яркие, изумрудно-солнечные, с каплями бордовых вишен, с запахом антоновки и меда. Я восстанавливала дом своего детства.

– Ба, возвращайся в свои сны, тебе нельзя здесь оставаться, – приказала я. Бабушка удивленно оглянулась на быстро меняющийся мир и исчезла. Егора тоже не видно. Как он тут оказался? Это тоже загадка. Теперь что же, все семейство будет посещать мои сны?

Что ни ночь, то приключение!

И куда подевались самозванцы?

С крыши сарая с грохотом обрушился гроб. Я подошла и увидела на дне его притаившуюся кляксу.

– Так вот кто тут хозяйничает! Фу, пакость!

Клякса выпрыгнула и рванула от меня через огород, в сторону луга. Я – за ней. Когда-то маленькая девочка-японка сказала мне, что только я могу распоряжаться в своих снах. «Догнать», – приказала я самой себе.

Как мало у меня опыта!

Завертело. Окружающее свернулось в цветную спираль, а я неслась по липкому черному следу.

Зыбкая картинка снова восстановилась. Сосны, песок, пляж, река…

Клякса прыгнула на грудь черноволосой женщине, сидящей в лодке, причалившей у берега. На веслах – тусклый мужик, сгорбленный и испуганный.

Он сразу же оттолкнулся веслом от берега. Женщина повернулась ко мне, распрямилась и, торжествующе скалясь, подняла руки. Но я успела первой.

Лодку тряхнуло, мужика выбросило на мелководье, я прыгнула, но лодка обрела свободу и умчалась в туман со скоростью военного катера.

Я обернулась, мужик лихорадочно барахтался, стараясь выбраться на берег. Выбрался, побежал на четвереньках по песку. Я без труда догнала его.

– Стой!

Он замер, упал на живот, распластался.

– Говори, кто ты такой?!

– Никто, никто я! – лепетал он. – Это все она, она, я ни при чем!

Я наклонилась, подняла его за шиворот кургузого пиджака, всмотрелась в землистое лицо. Он уже подкатывал глаза, вот-вот отключится.

– Тьфу, пакость! – Я сплюнула. – Говори, где ее искать!

Он, торопясь и всхлипывая, затараторил:

– Погореловка, Погореловка…

Я не знала, где это, но запомнила. Так, на всякий случай.

Глава 9

Предчувствие

Утром бабушка жаловалась на головную боль. Она набросила халат прямо на ночную рубаху. Это была та самая рубаха, которую мы с мамой подарили ей, – длинная, байковая, в мелкий цветочек.

– Должно быть, погода меняется, – сказала она, выглянув в окно. Низкое зимнее солнце швыряло в снег ослепительные лучи, снег искрил, на небе – ни облачка, как будто всю ночь его драили щеткой. Мороз градусов двадцать, не меньше.

По телевизору сообщили, что никаких изменений в погоде не предвидится. То же самое обещали метеосайты в Интернете.

Мы завтракали втроем: бабушка, я и тетя Надя. Я поглядывала на нее и думала: «Как же я могла перепутать? Она совсем не такая, и волосы красит в рыжий цвет, и лицо совсем другое! Меня провели, как маленькую! Да и младенец догадался бы! Нет, я еще глупее!»

Надя торопилась на электричку, ей надо было на работу.

Егор дрых до обеда, а когда проснулся, тоже пожаловался на головную боль.

Я решила его расспросить:

– Что тебе снилось сегодня?

– Да не помню, – отмахнулся он, – чушь какая-то. Я пожар тушил.

– Всю ночь?

– Может, у меня температура? – Он потрогал лоб, потом велел, чтоб я тоже проверила. Но температуры не было.

Сейчас бы на лыжи! – мечтательно произнес Егор и покосился на гипс. – Дебилизм, – он поморщился недовольно. – А ты чего дома сидишь? Ты ж не раненая. Я бы на твоем месте! Эх!

Он бы на моем месте! Надо же! Все хотят на мое место! Посмотрела бы я на него…

Родители считают, что я сильно переутомляюсь. Несколько раз мама застукала меня спящей среди бела дня. Витаминами пичкает. Только я все равно сонная. Днем покойники не донимают, просто сплю как убитая, без сновидений. Может, мне и снится что-то, только я не помню. Так что мой нормальный сон – это час-полтора, когда я просто выключаюсь, как лампочка.

Ночью я работаю. Без отдыха.

И ни одна ночь не обходится без неприятных сюрпризов.

Приходится быть все время начеку. Если бы я только провожала умерших к границе, это еще куда ни шло, но я должна защищать их. Дорога не всегда безопасна. Наоборот, часто моих подопечных подстерегают всевозможные ловушки. И мне до сих пор непонятно, почему? Ведь если человек умер естественной смертью, зачем его провожать? Какое зло может угрожать ему? Нет, если это очень плохой человек, то, конечно, за ним непременно явятся те, кому он продался еще при жизни. Но среди моих мертвецов плохих гораздо меньше, чем хороших. Конечно, я мало в этом разбираюсь. Чаще всего я встречаю испуганных, растерянных, плачущих. Они жалуются на одиночество, не понимают, что с ними происходит, даже не верят в собственную смерть. Вот ведь люди! При жизни никто не задумывался о смерти. Жили себе, ни во что не верили, как будто так и надо, и так будет всегда. А потом – хоп! Конечно, страшно. Особенно в первое время. Некоторые вообще ничего не соображают. Начинаю объяснять – смотрят, как на сумасшедшую. Что с них возьмешь – неприкаянные души.

Но взять, к примеру, Ваню. Он как раз все понимал. И я знаю, в жизни он не делал ничего дурного. Однако на него охотились, и я сама отражала атаку. Странно, странно…

Пока я рассуждала и спорила сама с собой, время шло. Ни бабушка, ни Егор не проявляли беспокойства. Егор лениво листал журналы, подолгу трепался по телефону, спал, ел, смотрел телевизор. Бабушка чувствовала себя неплохо, выглядела бодрой, заставляла меня гулять, готовила вкусности и тоже смотрела телевизор.

Я все так же носилась по ночам к границе, провожала мертвых, а днем старалась улучить момент и отоспаться.

Мои враги не появлялись. Затаились? Отступили? Отстали?

Я не знала, что делать.

Напасть первой? Тем более что я запомнила название «Погореловка», место, где они прятались в реальном мире. А что, если мужик соврал? Вот явлюсь я к людям, ничего не подозревающим. «Здрасте! Не здесь ли проживает семейка монстров?» Ага, и сразу «Скорую психиатрическую» вызовут.

Хотя ее в любом случае вызовут. Потому что они там наверняка хорошо замаскировались, с соседями ладят, на работе себя зарекомендовали положительно. И тут я! Кто мне поверит? Они даже не будут пытаться меня убить. Зачем, когда можно убрать чужими руками?

А вдруг они не одни? Вдруг таких много, живут себе, как тараканы по щелям, и сосут потихоньку ни о чем не подозревающее человечество?

Настоящий военный стратег ничего не делает наспех. Сначала надо провести разведку, и желательно взять «языка». Хотя «язык» у меня уже был – тот крайне перепуганный мужичок…

Может, пора допросить его всерьез?

Я не сомневалась: у меня получится. Прибежит как миленький! Вот только спутницу его не спугнуть бы…

Как ни странно, мои попытки отыскать спутника черноволосой не увенчались успехом.

Зимние каникулы кончились. Мы с Егором разъехались по домам. Я почему-то не переживала за бабушку. Не сунутся к ней, не рискнут. Я хитрость придумала: приставила к бабушке деда. Он ведь и раньше к ней приходил, а после нападения я связала наши сны. Нет, я не собиралась подсматривать за стариками. Но теперь, когда сны связаны, хищникам для нападения пришлось бы снова проникнуть в мой сон! А уж этого я не допущу! Хватит! Поиграли и будет.

Мой сон – я в нем хозяйка. Я приказала дому не пускать никого, кроме умерших.

Ничего! Повоюем! Я еще и ловушки придумаю, да такие, что ни один монстр не выберется. Мне бы только знаний побольше…

После каникул надо идти в школу, заниматься всякими делами, делать уроки… И изображать из себя обычную девочку. Меня мучила раздвоенность, мучила ответственность, непонятно почему обрушившаяся на мои плечи.

Глава 10

Повседневность

Несмотря на то что мы с Ольгой перезванивались и переписывались на каникулах, так что она была в курсе того, что со мной происходило, мне все равно пришлось подробно рассказать о новом нападении.

Естественно, мы сразу же нашли в поисковике многочисленные Погореловки и обсудили возможные варианты.

– Имей в виду, – настаивала Ольга. – Одной тебе туда соваться не стоит, я поеду с тобой. Даже не обсуждается!

Я мысленно застонала. Вслух не стоило: обидится.

– Оль, я не знаю, насколько это опасно, – начала осторожно.

– Вот именно! – перебила меня подруга. – Если с тобой что-нибудь случится, я же с ума сойду! А вдвоем мы сила!

Я невесело усмехнулась:

– Да…

– И нечего иронизировать, – возмутилась Ольга. – Сама же говорила, эти твои монстры, скорее всего, так замаскировались, что их на чистую воду не выведешь. Случись чего, тебя быстренько упакуют и отправят куда-нибудь на лечение. Это в своих снах ты сильная, а в реальности?

– Я уже устала думать. Хоть бы какая-то зацепка, подсказка…

– Слушай! – вспомнила Ольга. – А та девочка в красном, ну японка, может, ее расспросить? Она же вроде за нас. Она тебе помогает?

– Стоит попробовать, – согласилась я. Все-таки в Ольгину голову иногда приходят дельные мысли.

Подруга удовлетворенно кивнула – ей нравится, когда я с ней соглашаюсь.

– Да, и вот еще что, – деловито продолжила она. – Я тут раскопала кое-какую информацию о нашей уборщице.

– Правда? – удивилась я. – И как тебе удалось?

– Да, – она небрежно махнула рукой, – разговорила нашу старую техничку, тетю Любу. Так вот, эта Валя действительно живет или жила в области, название деревни тетя Люба не запомнила, Валя особенно не распространялась, скрытная. Встречались они не часто, работали в разные смены. Волосы вроде темные, она их все время под косынку прятала. И еще тетя Люба говорила о ней с завучем. Та сказала, что Валя замужем. Мол, работы в ее деревне нет, поэтому в город подалась. А какие в школе заработки?

– Да-да, – согласно кивнула я, – если бы ей нужны были деньги, она могла бы устроиться на рынок или еще куда…

– Вот и я говорю, подозрительно, – подхватила Ольга. – Устроилась она в начале сентября, а уволилась как раз перед тем, как тебе тот сон приснился.

– То есть теперь ты тоже думаешь, что это она? – переспросила я.

– Все может быть, – Ольга пожала плечами. – Ой, как подумаю, что в нашей школе рядом с нами находилась монстриха! Брр! Мурашки по коже!

Я лихорадочно думала.

– Замужем, говоришь? Так-так, – тут же делилась своими мыслями с Ольгой. – Черноволосая действует не одна, при ней все время мужчина. Последний раз я его поймала и так напугала, что он мне про Погореловку рассказал. Только он, знаешь, не такой, как она: слабый, безвольный, как бы на подхвате, на вторых ролях. А она за мной охотится, это точно. И в снах, и в жизни. И в школу специально устроилась, следила… Думала легко расправиться, да просчиталась. За моих родственников взялась! Я вот все думаю, кто она такая? Ведь не может быть, чтоб она была человеком? И еще кляксы эти, они ей вроде как служат, понимаешь? Где она, там и кляксы…

– Думаешь, на авиасалоне тоже она была? – вспомнила Ольга.

Я попыталась представить себе тех троих псевдолюдей, но не получилось, они расплывались и превращались в огромную черную кляксу. Я покачала головой:

– Не помню. Но в любом случае, думаю, ее рук дело.

– Вот бы изловить такую кляксу, – предложила Ольга. – Интересно, можно их как-нибудь поймать или нет?

– Не знаю… Последний раз одна из них от меня убежала к черноволосой. Прям как к мамочке на грудь кинулась.

– Гадость! – поморщилась Ольга.

– Это тебе гадость, а ей – самое то, – я попыталась улыбнуться.

– В общем, так, – Ольге нравилось распоряжаться. – Ты при первой же возможности узнаешь у японки все о кляксах и об этой черноволосой. Я тоже постараюсь хоть что-нибудь раскопать, пороюсь в Инете, может, в библиотеку схожу… Потом, если потребуется, мы с тобой поедем в Погореловку и поставим там всех на уши!

– Берегитесь, монстры! Олька вышла на тропу войны, – пошутила я.

Глава 11

Защита

В ту ночь я искала зеркало. Но в моем доме все зеркала не отражали ничего: только тусклая поверхность, как будто подернутая дымкой или затянутая пленкой.

Дед сидел за столом и читал какую-то книгу, на обложке не было названия.

Я спросила:

– Расскажи, как я выгляжу?

– Разве это важно?

– Да!

– Ты стала совсем взрослой, – он почему-то загрустил.

На стенах дома висело множество фотографий в рамках, больших и маленьких, черно-белых и цветных. Я попыталась присмотреться, но не могла разглядеть, кто изображен на них. Хотя была уверена, что тут есть и мои портреты. Во всяком случае, в реальной жизни они висят рядом с портретами других родственников.

– Здесь нет фотографий, – дед словно прочитал мои мысли.

– Почему?

– Потому что здесь нет времени, – непонятно ответил он. При чем тут время?

– Но ведь ты помнишь меня маленькой?

– Конечно, – согласился он, – а ты помнишь меня умирающим?

Я медленно кивнула. До меня вдруг дошел смысл его слов. Наверное, я такая, какой хочу быть.

«И действительно, – думала я, – разве это так уж важно, как я выгляжу здесь?»

Все-таки меня удивляло равнодушие зеркал. Ведь раньше мне снилось, как я смотрю на себя в зеркало. Года два назад, наверное. Я еще такая красивая была, точнее, не я, а мое отражение. Просто принцесса из волшебной сказки: волосы длинные, золотистые, пышные. Бабушка сказала: «Хороший сон, к прибыли». Уж не помню, получила ли я прибыль, но сон мне понравился. Вот бы действительно стать такой!

Смешно! Для чего мне? Чьи сердца покорять? Монстров местных? Нашла о чем мечтать!

– Но почему они не отражают?

– Отражают, – ответил дед, – они отражают зло.

– Вот как? – удивилась я.

– Ведь ты сама им приказала, – напомнил дед.

Интересно… интересно… Ну да, я приказала дому, чтоб он не пускал никого, кроме умерших, это я помню. А еще я очень хотела придумать ловушку для моих врагов. Выходит, дом и об этом позаботился? Вот умница!

А что, если расставить такие ловушки вдоль дороги к границе?

Если зеркала отражают зло, то, стало быть, они же не дадут ему приблизиться к дороге и уберегут моих мертвецов от чужих ловушек…

Вот бы еще знать, где взять столько зеркал?

Ладно, с этим после разберусь, а пока надо попробовать. Я сняла со стены мутное зеркало и вышла из дома.

Дорога на этот раз начиналась прямо от крыльца. Не дорога, а дорожка, вроде садовой, аккуратная, гравием посыпанная. С обеих сторон поднимался густой кустарник, живая изгородь. Я шагала вперед, думая, куда бы поставить зеркало. Между тем дорожка превратилась в узкую тропинку, да и та скоро исчезла в траве, кусты сомкнулись. Тупик.

Такого никогда не было: я больше не чувствовала дорогу.

Потопталась на месте, пожала плечами, хотела повернуть назад, но не нашла тропинку. Что же это? Я сама себя загнала в ловушку? Хорошо еще, что никого не повела с собой. Нет, все-таки рано мне экспериментировать. Как же теперь выбираться?

Кустарник подступил ближе, ко мне потянулись ветки, утыканные шипами. Я машинально прикрылась зеркалом, как щитом. И только в этот момент сообразила, что держу его повернутым к себе.

– Сюда! – приказала я невидимому врагу и, перевернув, направила зеркало.

Эффект вышел потрясающий. Кустарник со скрипом и шелестом, ломая ветки и роняя колючки, буквально всосало в зеркало, я еле удержала его. Смерч и пылища поднялись – необыкновенные! Как будто я очутилась в самом эпицентре урагана.

А потом все кончилось. Внезапно.

Только в ушах еще звенело.

Я стояла на дороге, держа в руках зеркало, и пыталась понять: что это сейчас было?

Огляделась, увидела жалкий почерневший кустик. Это все, что осталось от ловушки? Зеркало работает. Я только что убедилась в этом. Но дорога? Как я не подумала! Ведь дорога каждый раз разная, это я называю ее дорогой, а на самом деле – что она такое? Это некий путь, или пути, проложенные или каждый раз заново возникающие. Как предугадать, где тебя подстерегает очередная западня? Да хоть миллион зеркал расставь.

Нет, жаль, идея, конечно, хорошая, но не рабочая. Зеркала годятся только для моего маленького мира, вот и пусть отражают зло, делая безопасным мой дом на границе.

Я вернулась и повесила зеркало на прежнее место. Дед все так же сидел у стола и читал книгу без названия. Он улыбался чему-то. Наверное, книга была интересной.

Глава 12

Снова кляксы

Я снова их увидела. На этот раз в метро. Черная клякса, притворившаяся парнем, вела настоящего человека. То есть со стороны могло показаться: вот идут два друга и о чем-то увлеченно беседуют. Но я сразу же выхватила их из толпы: клякса тащила человека, тот еле ноги переставлял, как одурманенный. У меня, видимо, обострилась наблюдательность.

Заметив их, я больше не выпускала из вида. Ускорила шаг, нагнала. Клякса подтащила свою жертву к краю платформы. Так вот что она задумала! Бросить несчастного под поезд!

Ну нет!

Я бесцеремонно схватила парня за руку.

– Очнись! – приказала.

Клякса потеряла очертания, поблекла, скользнула тенью на пол и хотела спрятаться у парня под ногами, слиться с его тенью. Я все еще держала парня за руку, поэтому не раздумывая ударила каблуком по черному пятну.

В этот момент парень качнулся и чуть не свалился с платформы. Да еще и меня почти уронил, прямо под приближающийся поезд. Вокруг заахали люди.

С трудом удержавшись, я оттащила парня от опасного края, усадила на скамейку. Только теперь я увидела, что он смертельно бледен. Жизни в нем оставалось – последняя капля. Только для того, чтоб клякса могла дотащить его до рельсов и сбросить.

И куда эта гадина подевалась? Удрала?

Мимо нас пробегали люди, подходили и уходили поезда. Парень умирал у меня на глазах, а я не знала, что делать.

«Я единственная, кто видел и мог предотвратить», – билось в мозгу. Тогда, на авиасалоне, было то же самое. Но я не знала, а сейчас знаю.

Казалось, парень спал и умирал во сне. А что, если забраться к нему в сон? Ведь Ольгу-то я с собой брала, может, и сейчас получится?

Я села поближе, взяла его за руку и закрыла глаза. Пусть думают, что мы влюбленные.

В своем сне парень сидел на скамейке и обнимался с девушкой. На миг подумала – вижу его и себя. Потом смутилась. Отвернуться хотела, бежать. Хорошо, вовремя одумалась и взяла себя в руки. Во-первых, девушка совсем не похожа на меня, а во-вторых…

Клякса и не думала удирать: она намертво присосалась к парню, намереваясь выпить то немногое, что у него осталось.

Я подняла руки и шарахнула по ней, да так сильно, что от нее мокрого места не осталось. Разозлилась очень.

Парень недоуменно уставился на меня, как будто хотел спросить, где его девушка и как я тут очутилась.

– Все, милый, концерт окончен, – буркнула я. – Благодарить не надо. Просыпайся!

Мы открыли глаза одновременно.

Парень судорожно хватал губами воздух, закашлялся, долго, мучительно, надрывно.

– Тебе лечиться надо, – посоветовала я.

– Бред! – Наконец ему удалось произнести хоть одно слово.

– Добро пожаловать в реальный мир, – приветствовала его я.

– Что?! Ты кто?

– Твой ангел-хранитель, – пришлось представиться. – Что, не похожа?

– Честно говоря, не знаю. Я тебя раньше видел?

– Нет, не думаю. Идти сможешь?

– А как я вообще тут оказался? – Он озирался по сторонам, и, судя по всему, ничего не помнил из того, что произошло.

– Я же тебе говорю, лечиться надо. У тебя температура высокая, – подсказала я. – Ты чуть под поезд не свалился. Так что, может, «Скорую» вызвать?

Он еще раз огляделся:

– «Белорусская»?

– Точно!

– «Скорую» не надо, я тут неподалеку живу.

Но врачи все-таки понадобились. Парень ослабел и не мог идти самостоятельно. Когда его унесли, я наклонилась и заглянула под скамейку.

Там лежал черный камень в форме яйца.

Глава 13

Я не одинока

Ольга куда-то укатила на выходные, и у меня появилась возможность спокойно подумать. Я бродила по городу, не замечая ничего и никого вокруг.

Под ногами расползался мокрый снег, серый, крупитчатый.

Потеплело. Выглянуло солнце, настоящее, живое солнце, отразилось в луже, куда я нечаянно наступила. Солнечные зайчики заплясали перед глазами. Я невольно улыбнулась и только в этот момент подняла голову и посмотрела на небо.

Ветер гнал облака, солнце деловито помогало ему, разгребало лучами белые пушистые залежи.

Да ведь весна началась! – вспомнила я.

С ума сойти, жизнь проходит, а я ее, считай, не вижу!

Я уселась на нагретую солнцем скамейку в маленьком сквере и увидела первую травку. Она бесстрашно пробивалась на свет там, где снег совсем недавно освободил клочки земли. Мне отчего-то стало весело, захотелось петь, смеяться, носиться по дорожкам сквера, чудить. Я вскочила со скамейки и закружилась, раскинув руки:

– Здравствуй, солнце! – запела негромко.

– Я очень люблю весну, – послышался женский голос.

Остановилась. На скамейке сидела уже знакомая мне женщина, чем-то похожая на мою маму.

– Вы?!

Она улыбнулась и кивнула.

– Послушайте, – быстро заговорила я, – только не исчезайте, пожалуйста, мне так много надо сказать вам!

– Не волнуйся, Маша, у тебя все прекрасно получается, – отозвалась собеседница.

Мне, конечно, приятно услышать похвалу, но ведь не хвалить же меня она пришла.

– Да, спасибо, я стараюсь, но одной так трудно! Вы же понимаете, у меня нет опыта, и я часто ошибаюсь просто потому, что многого не знаю.

– Как говорили древние, и это пройдет, – женщина не переставала улыбаться, глядя на меня.

– Да! Но из-за моих ошибок страдают люди, в смысле, умершие, – напомнила я.

– Мертвые не страдают, – женщина покачала головой, – и твои ошибки тут ни при чем, каждый совершает свои и за них расплачивается. Уж поверь на слово.

Я недоумевала. Выходит, она не собирается меня учить? Наставлять?

– Вы мне поможете? – робко спросила.

– Маша, мы всегда рядом с тобой, – ответила она. – Просто ты нас не замечаешь.

– Почему же, я замечаю, я…

Но ее уже не было на скамейке.

Ну вот, опять исчезла, ничего не объяснив.

Хотя…

У меня было прекрасное настроение. Я даже не хотела спать. Честно говоря, у меня создалось впечатление, что весной умирают реже, чем, например, зимой. Весной всем хочется жить.

Мимо меня прошли парень с девчонкой, они держались за руки и хохотали над чем-то. А может, и не над чем-то, а просто так. Весна!

Глава 14

Хранители

– Ты кто? – спросила я.

Девочка-японка в алом кимоно стояла в окружении своих спутников и смотрела на меня.

– Я такая же, как и ты, – просто ответила она.

– А эти? – я кивнула в сторону напряженных страшилищ.

– Мои хранители, – призналась девочка, – ведь я еще маленькая.

– Сколько же тебе лет?

Она подняла ладошку с растопыренными пальчиками.

– Пять? – удивилась я.

Она кивнула. Да, в многословии ее не заподозришь. Почему-то вспомнилась надпись на старом плакате: «Болтун – находка для шпиона».

– Почему же ты раньше не сказала?

– Я присматривала за тобой, – ответила девочка, – думала…

– Не понимаю…

Я действительно не понимала. Передо мной стоял ребенок пяти лет под мощной защитой жутких страшилищ и утверждал, что он тоже пограничник. Не верить ей я не могла, но и поверить трудно. Закралась мыслишка: а что, если это очередная ловушка? Мои враги гораздо хитрее и изощреннее, чем я о них думала сначала.

– Я хотела увидеть твое истинное лицо, – в очередной раз ошарашила меня девочка.

– Я что, пряталась? – Мое удивление росло и росло. Вот сейчас зашкалит, и я сойду с ума.

– Нет, – спокойно ответила девочка, – ты не пряталась, ты носила маски. И всякий раз меняла их.

– Маски? – Может, мы с ней не понимаем друг друга? Все-таки она ребенок, а я пытаюсь говорить с ней, как со взрослой. Я присела на корточки и заглянула ей в глаза:

– Ты мне не верила?

– Я сомневалась, – серьезно ответила девочка, – мне трудно бывает разобраться.

– А теперь?

– Теперь верю.

– Почему? – допытывалась я.

– Ты сохранила дом. Те, другие, они только разрушают.

Она стояла – маленькая алая капля на изумрудно-зеленой траве. Топорщил иглы дикобраз, скалился волкокрыс, бесстрастно ждал гном. Как же нелепо они выглядели на этом сочном лугу, под бирюзово-синим небом. Совсем как в моих детских снах.

– Как же ты со всем этим справляешься? – сочувственно спросила я.

– Мне помогают. – Она протянула руку и погладила дикобраза по жесткому пучку шерсти на макушке.

Тот припал к земле, казалось, еще сильнее раздулся, панцирные пластины на его спине сомкнулись, скрыв под собой иглы, и появилось некое подобие седла, или, скорее, кресла. Волкокрыс подхватил девочку передними лапами и осторожно усадил ее. Следом взобрался гном.

– Ты со мной? – спросила девочка.

– С тобой, – не раздумывая ответила я. И почти мгновенно, подсаженная волкокрысом, оказалась рядом.

Дикобраз под нами раздулся, зеленая трава ухнула вниз, я ощутила толчок, и мы понеслись куда-то сквозь хаос, время, осколки. Я видела сверкающие искры сгоревших секунд, другую сторону вещей, темные закоулки бытия, мы ныряли в излившиеся тучи и высохшие водопады. Прошлое спаялось с будущим и настоящим, закручивались немыслимые спирали потерянного и забытого, лабиринтами расходились неиспользованные возможности и шансы… Лица, голоса, смех, обрывки, фрагменты, незавершенность, неоконченность… Как описать то, что описать невозможно? То ли и слов таких не выдумали, то ли я их не знаю.

Я услышала звуки похоронного марша, а потом увидела и одинокую трубу, издающую низкий тягучий тоскливый звук. Хотелось зажать уши и спрятать голову в коленях.

Труба приблизилась, и мы нырнули прямо в нее. Волкокрыс улетел вперед, размахивая ушами, как крыльями.

Труба поперхнулась, зашлась хриплым кашлем, куда-то в темноту прыгнул гном. Девочка взобралась с ногами на сиденье и стояла, вытянувшись в струнку, руки прижаты к бокам, лицо застывшее.

Я поднялась и резко выбросила вперед ладони. Знакомое покалывание в предплечьях, пустота внутри, собирающаяся в тугой сгусток. Выброс!

Труба лопнула, разлетелась, черные кляксы с пронзительным визгом ошметками рассыпались в стороны.

Я увидела голую равнину и пустое шоссе до горизонта, которого не было. На шоссе стоял человек, растерянный, одинокий, испуганный. Рядом на дороге валялся опрокинутый ящик, обитый красным, жалкие венки из искусственных цветов, увитые лентами с надписями «от любящих родителей», «от скорбящих родственников». Подголовник, набитый соломой, белое покрывало…

– Иди, – сказала девочка.

Дикобраз завис над дорогой, я мягко спрыгнула на шероховатый асфальт.

– Мы еще увидимся? – крикнула девочке.

– Конечно, – отозвалась она, уже пропав из виду: только голос прозвучал в ушах.

Я подошла к человеку. Не старый еще, но уже грузный, лицо багровое, влажное от пота, налитые кровью глаза. Он был в шлепанцах и спортивных штанах, вытянутых на коленях. Несвежая футболка довершала наряд.

– Где я? Где? – бормотал он, озираясь безумными глазами.

– На границе, – сказала я. – Если не хочешь остаться тут навечно, иди за мной.

О, с этим было гораздо труднее, чем с Ваней! Он то брел, опустив голову, бормоча себе под нос ругательства, то останавливался и, подняв голову вверх, грозил кому-то кулаками, то ложился и затихал, отказываясь подниматься.

Раздражал он меня ужасно. Но я терпела. Дорога казалась бесконечной. Мой подопечный норовил свернуть с шоссе на неприметные тропинки, бормотал о ремонте и объезде. Ему все-таки удалось заморочить мне голову. Мы сбились с пути.

Шоссе сменилось ухабистым проселком, петлявшим в пыльном бурьяне. Мы вышли к просевшему дому с облупившейся штукатуркой. Покойник обрадовался и заявил, что будет здесь жить.

Я не успела ничего сделать, как оказалась внутри дома, и тяжелая дверь захлопнулась, отрезая пути к отступлению.

Я узнала эти комнаты – и домотканую дорожку, и неприбранные кровати, и плотно занавешенные окна.

Низкий потолок давил прямо на плечи. Покойник бродил по комнатам, раскрывал шкафы и буфеты, урчал утробно, радуясь початым бутылкам с водкой, каким-то жалким объедкам, огрызкам и кускам несвежего хлеба.

– Поччуть, поччуть, – вскрикивал умерший. Он извлек из буфета щербатую чашку и налил в нее водки, выпил жадно, дергая кадыком, крякнул, заглянул в чашку, замер, прислушиваясь к себе. И сразу же разразился проклятиями.

В доме появилась тусклая женщина, равнодушная, отрешенная, она тоже бродила из комнаты в комнату, перебирала что-то на столе, подходила к кроватям, видимо, с целью прибрать их, но у нее опускались руки, и, махнув разочарованно, она отступала.

Я следила за ними и одновременно поглядывала на окна. Стоило только покойнику приблизиться к одному из них, как занавеска набухала черным пузырем, тянулась, причмокивала.

– Эх, заживем! – радовался он. – Вот теперь-то заживем!

Он почему-то считал этот дом своим, не понимая, что заперт в ловушке и ловушка готова сожрать все, что от него осталось. Более того, она сожрет и эту бесцветную женщину, и даже меня, если получится…

– Тебе нельзя здесь оставаться, – сказала я своему подопечному.

Он хохотнул и показал на бутылки и закуску:

– Ты это видела?! Я тут хозяин!

– Нет, – жестко ответила я, – ты тут пища.

– Много ты понимаешь!

– Побольше твоего. Опомнись, от тебя и так почти ничего не осталось.

Он смотрел на меня, тупо моргал глазами, кривил рот, недоумевая…

А смоляная темнота на месте окон пузырилась, ждала.

Так что же? Бросить его и уходить?

А что, если силой? Схватить, утащить отсюда, вернуть на дорогу, надавать по щекам, заставить, доказать…

Я бросилась за ним, он выскальзывал из моих рук мокрым угрем, ругался, орал пьяные песни. Хлопали возмущенные занавески, били по стенам, выло в трубе, содрогались стены, сквозняк вихрем завивал мусор, носились по дому маленькие смерчи.

– Что тебе до него?! – шептала темнота по углам.

– Тебе не победить…

– Насильно в рай не затащишь.

Прыгали по полу жирные кляксы, чавкали, смачно шлепались, разбрызгивая слизь.

И вдруг среди безумного хаоса раздался голос:

– Я хочу уйти!

Покойник от неожиданности плюхнулся прямо на одну из клякс, распластался, пачкая руки и пузо, замычал, пытаясь поднять голову.

– Я хочу уйти! – повторила тусклая женщина в наступившей тишине и добавила: – Пожалуйста!

Я обернулась к ней. Она смотрела невидящими глазами, но в них была такая страстная мольба!

– Я не знаю, кто вы, – говорила женщина. – Но прошу вас, спасите меня! Я больше не могу! Я не выдержу!

– Куда намылилась? – взревел покойник.

– Он сделал свой выбор, давно сделал, но он не может выбирать и за меня.

– Не может, – согласилась я, присматриваясь к женщине. Она не видела меня, не могла видеть. Потому что еще не умерла. Мертвый муж притащил ее за собой в ловушку.

А женщина хотела жить, а не быть сожранной вместе с этим, который считался ее мужем там, в его уже окончившейся жизни.

И тотчас я увидела дверь за ситцевой шторкой, беленькой, в мелкий цветочек. Дверь, выкрашенную синей краской.

Я взяла женщину за руку. Там было что-то, она сжимала пальцами небольшой твердый… камень! Черный камень в форме яйца. Пальцы разжались, камень бухнул об пол и мгновенно расплющился, превратился в кляксу. Пискнув, она исчезла под кроватью. Я проводила ее взглядом, не погналась. В голове у меня зародилась некая мысль, еще не оформившаяся, неопределенная, но…

Последний раз взглянула на покойника. Он медленно поднялся с пола и, шатаясь, побрел к столу, налил себе в щербатую чашку.

– Там нет ничего, – предупредила я его.

Но он не услышал.

Кляксы сгрудились, напирая на меня, черные пузыри на окнах угрожающе вздулись. Ну это мы уже видели. Я приказала тьме отступить, мы стояли друг напротив друга. Он с пустой чашкой в руке, и я.

– Выбирай, – приказала я.

– Убирайся! – огрызнулся он.

Я подтолкнула женщину к двери, которая распахнулась, выпуская нас.

Ни женщины, ни дома, ни пыльного бурьяна, ни проселка в рытвинах. Наверное, женщина только что проснулась у себя дома и пыталась вспомнить, что за кошмар ей приснился. Надеюсь, в ее жизни и ее снах больше не будет кошмаров.

А я возвращалась.

На перекрестке меня ждала девочка.

– Я не справилась, – призналась с горечью.

– Так бывает, – ей тоже было грустно. – Мы всего лишь проводники…

– Черные камни, ты знаешь, что это такое?

– Подселенцы, – ответила девочка.

– Подселенцы? – повторила я.

– Семена зла.

– Да-да, – кажется, до меня дошло. Камушки в форме яиц – это семена, они разбросаны по миру и прорастают там, где наиболее благоприятно, то есть в слабых людях, не способных бороться.

– У меня дома лежит несколько. Их необходимо уничтожить! – сказала я.

– О, у меня целая корзинка, – девочка почему-то смутилась. – Я подбирала за тобой, там в развалинах…

– Правда?! – обрадовалась я. – Ты знаешь, как их уничтожить?

– Это очень трудно, – призналась она, – я ждала, когда ты будешь готова.

– Я готова!

Но маленькая японка с сомнением покачала головой.

Глава 15

Подруга

Ольга не пришла в школу. Накануне вечером мы с ней созванивались, договорились встретиться пораньше. Она утверждала, будто кое-что узнала, раскопала какую-то информацию для меня.

Не то чтобы она меня заинтриговала, нет, но в моем случае любые сведения не лишние.

Однако, когда я подошла к перекрестку, где мы обычно встречались, подруги не увидела. Я потопталась минут пять, позвонила ей, она не ответила, я отправила эсэмэску и медленно направилась к школе. Но Ольга не догнала меня, не ждала в вестибюле, не прибежала, опоздав, на первый урок.

На перемене я снова звонила. Безрезультатно.

Куда она могла подеваться?

Я испытывала смутное беспокойство. Позвонила еще и на домашний. Снова нет ответа. Я уже не сомневалась: что-то случилось. Но что?

С трудом досидев до конца уроков, я сорвалась и побежала к дому подруги.

Никого!

Да что же это? Может, ей пришлось внезапно уехать? Мне необходимо узнать хоть что-нибудь. Спросить у соседей? Я уже хотела нажать кнопку звонка в квартире напротив, как подъехал лифт, и из него вышла пожилая женщина, нагруженная пакетами.

– Ты ко мне? – спросила она удивленно.

– Нет, к вашим соседям, – ответила я. – Сегодня Ольга не пришла в школу, вот я и решила проведать…

– А-а, – протянула женщина, роясь в сумке в поисках ключа, – заболела твоя Ольга, «Скорую» ей вызывали.

– Как «Скорую»? – растерялась я.

– Очень просто. Утром еще. Мать с ней поехала.

– Так ее увезли? – переспросила я.

– Увезли, – женщина нашла ключ и открыла дверь. – Сейчас такой грипп ходит! Ужас! Вот у нас на прошлой неделе…

Но я перебила ее:

– А вы не знаете, в какую больницу?

– В инфекционную, наверное, – предположила женщина.

Я побежала вниз по лестнице, забыв о лифте.

Что за напасть? Какой грипп? Почему грипп?

Прибежав домой, я зашла в Интернет и начала обзванивать приемные отделения всех больниц. Ни в какой грипп я не верила.

Наконец мне удалось обнаружить Ольгу в больнице «Скорой помощи». Мне сразу же сообщили: «Больная в реанимации».

Сломя голову понеслась в больницу. Долго уговаривала дежурную медсестру, врала что-то напропалую, готова была влезть в окно, если не пропустят. Но мне повезло. Появился Ольгин отец. С ним мне удалось проникнуть в отделение.

В коридоре нас встретила Ольгина мать. На вопрос отца покачала головой – «без изменений».

Меня она словно и не видела, так, скользнула взглядом, глаза заплаканные, тревожные. Я не выдержала:

– Расскажите, пожалуйста, что случилось?! Я была у вас дома, соседка сказала, что Олю забрали по «Скорой».

– Ах, Маша, – только теперь Ольгина мама увидела меня, – я и сама толком не знаю. Утром Оля долго не вставала, я хотела ее разбудить и не смогла. Она такая бледная была, как будто уже все…

– Мне надо к ней, – быстро сказала я. – Только не спрашивайте ни о чем, просто поверьте, я могу ей помочь.

Ольгины родители уставились на меня, как на ненормальную.

– Маша, но… – начала мама.

– Без «но». Просто поверьте и проводите меня к Оле.

– Туда не пускают, – неуверенно произнесла мама.

– Придумайте что-нибудь, – настаивала я, – и давайте поторопимся, я не шучу.

– Тебе что-то известно? – спросил отец.

– Да! Но я не могу ничего объяснить. Не расспрашивайте!

Они переглянулись и кивнули друг другу. Понятно, утопающий хватается за соломинку. Из палаты вышел озабоченный доктор, отец сразу же подошел к нему, заговорил негромко, отвел в сторону. Мама встала у двери, и я проскользнула внутрь.

На Ольгу было страшно смотреть. Краше, как говорится, в гроб кладут. Кожа иссиня-бледная, будто мукой присыпанная, глаза запали, вместо них черные провалы, губы бескровные, но на них играет тень улыбки. Прекрасный сон снится подруге, прекрасный и смертельный.

Не до философии сейчас. Я взяла безжизненную, почти невесомую руку и закрыла глаза.

Ольга лежала среди ослепительной белизны, рядом с ней кто-то сидел. Силуэт размытый, нечеткий, но вроде бы парень. Сначала мне показалось, что он играет на гитаре, но звука я не слышала. При моем появлении фигура парня дернулась и поплыла, рассеиваясь. Я не на него смотрела, на Ольгу. Потому что на лице и горле ее распласталась жирная клякса, отвратительно лоснящееся ее тело пульсировало, высасывая из моей подруги жизнь.

– Прочь! – крикнула я, выставляя вперед руки. Клякса пискнула, замерла, потом рванулась, но она так крепко присосалась к жертве, что не смогла смыться сразу. Это ее и погубило. Через мгновение она лопнула, разлетелась грязными ошметками, пачкая идеальную белизну Ольгиного сна.

– Фу, мерзость какая, – произнесла я, брезгливо отряхивая руки. – Оль, – окликнула подругу, та не пошевелилась, на изможденном лице улыбка медленно сменилась недоумением. Я легко подняла ее, перекинула руку через плечо, повела прочь. Свистнула, как меня учила маленькая японка. Дикобраз появился мгновенно, просто возник и распластался у ног. Я устроила на его спине Ольгу, забралась следом. Дикобраз раздулся и подпрыгнул. Мы вырвались из ослепительного кокона, поплыли вдоль границы, туда, где, все увеличиваясь, возникла изумрудная точка, самое безопасное место.

Дикобраз мягко сел на траву. Я стащила Ольгу, уложила, всматриваясь в ее лицо. Она открыла глаза, увидела меня:

– Ну конечно, – произнесла чуть слышно, – кто же это мог быть, кроме тебя… а где Ваня? Ваня! Он только что был здесь!

Я хотела ответить ей, но меня грубо выдернули:

– Немедленно покиньте палату!

– Что за самоуправство!

– Вы что, правил не знаете??!

Я крутила головой, пытаясь сосредоточиться. Надо мной нависли врач и медсестра, за ними маячили испуганные лица Ольгиных родителей.

– Как тебе не стыдно! – кричала медсестра.

Я хлопала глазами, не соображая.

– Погодите, – остановил ее врач, – больная пришла в себя.

– Что?!

Обо мне тут же забыли. Над кроватью Ольги склонились четыре головы, потом прибежал еще кто-то. Они толпились, переговариваясь, колдовали над ожившей подругой, а я тем временем присмотрелась и заметила черный камешек, валяющийся под их ногами. Незаметно наклонилась, подняла и потихоньку вышла, прикрыв за собой дверь.

Глава 16

Возвращение к жизни

Камешек лег в уже наполненную корзину маленькой японки…

Ольгу вскоре выписали.

Она позвонила мне, попросила зайти. Я, разумеется, не отказала. Надо было выяснить, как к ней попал подселенец.

Ольга, все еще бледная, но вполне ничего себе, бодрая, сразу же потащила меня к себе в комнату и громким шепотом похвалилась:

– Ваня приходил ко мне!

Я покачала головой:

– Должна тебя разочаровать. Но это был не Ваня.

– Как? – обиделась она. – Я точно знаю! Помнишь, я тебе звонила? Так вот, я нашла в Инете один сайт, так там все написано: как вызывать умерших, все о сновидении, о возможностях путешествий вне тела, понимаешь? Я думаю, тебе это тоже будет интересно.

– Это ловушка, – перебила ее я.

– Ловушка? Какая?! Да ты почитай! Я сейчас тебе открою, у меня в закладках, – всполошилась Ольга.

– Не надо, и так все понятно, – отказалась я. – Оль, ты хоть что-нибудь помнишь? Ну, из того, что тебе снилось?

– Конечно! – она прямо-таки вспыхнула вся. – Перед тем, как лечь спать, я повторила все, что было написано в рекомендациях на этом сайте. Короче, я почти сразу уснула, просто вырубилась! – она хихикнула. – И сон такой был, очень яркий, как наяву. Я очутилась в снежно-белом пространстве, не поймешь, где верх, где низ, мне все время казалось, что я хожу на голове, прикольно! Ну вот, а потом увидела Ваню, сначала как будто вдалеке, а потом все ближе и ближе. Он шел ко мне и улыбался. И я совсем не испугалась, побежала к нему, протянула руки, крикнула: «Ваня, Ванечка!» Он тоже протянул руки. Я даже могу поклясться, что почувствовала его прикосновение. А потом… – Ольга смутилась и запнулась, – мы целовались, и это было так… так прекрасно! Я все время думала: не хочу просыпаться, не хочу! Хочу остаться тут на веки вечные, рядом с Ваней. Чтоб он сидел рядом и держал меня за руку, всегда, понимаешь?

Я покачала головой.

– Да ты что! – возмутилась Ольга. – Если хочешь знать, я не хотела возвращаться! Мне плохо здесь! Я люблю Ваню! Да, да! Люблю! И зачем только ты меня вытащила! – Ольга закрыла лицо руками и громко разрыдалась.

Я попыталась успокоить ее, обнять, но она дернулась и оттолкнула меня.

– Оль, – я решила быть терпеливой, – в твоем сне не было Вани. Ты где-то подцепила подселенца. Я видела, как он сосал из тебя жизнь. Жирная такая, черная клякса. Помнишь черные камни?

– При чем здесь камни? – удивилась Ольга.

– Оль, мы ошибались. На самом деле черные кляксы, которых я видела на авиасалоне, и те, другие, из моих снов – подселенцы. Такие гады, которые высасывают из людей жизнь. Я пока еще не очень разобралась, откуда они берутся, но при опасности они сворачиваются и превращаются в черные камешки, семена, понимаешь? И самое отвратительное то, что среди людей находятся такие, кто эти семена разбрасывает. Вот, моя черноволосая – одна из них.

Ольга притихла, замотала головой:

– Не может быть, – еле слышно произнесла она.

– Мне жаль, но это правда. Я ведь предупреждала тебя, со мной опасно. Подселенцы ничего не могут сделать со мной, поэтому они объявили охоту на моих близких.

– Но я же все помню! – простонала Ольга.

– Выходит, я вру? – с грустью переспросила я.

Она задумалась, убрала ладони от лица, взглянула на меня, снова покачала головой:

– Не знаю…

– А я знаю, к счастью. И еще. Оль, я, конечно, в любом случае вытащила бы тебя, но мне бы хотелось, чтоб ты пожила подольше. Ты ведь не для того родилась, чтоб накормить собою какую-то инфернальную мерзость.

Она судорожно вздохнула, кивнула головой.

– Так, хорошо. А теперь покажи мне, что там за сайт ты откопала!

Ольга включила компьютер, зашла в закладки. Никакого сайта там не было.

– Ничего не понимаю, – растерянно сказала она, пробегая глазами строчку за строчкой. – Я же специально внесла его сюда…

– Может, сайт был создан специально для тебя. Как только ты попалась, его удалили, – предположила я.

– Возможно… – Ольга вздохнула. – Прямо не верится! Такая оперативность!

– Оль, давай договоримся на будущее. Я тебя очень прошу, не поддавайся на такие приманки. Знаешь, как говорят: не зная броду, не суйся в воду.

– Но я же хотела тебе помочь!

– Нет, ты хотела увидеть Ваню.

Она смутилась.

– И это тоже, – согласилась нехотя. – Точнее, думала, мы поможем друг другу.

– Я много раз говорила тебе: я не вызываю умерших, я – проводник. Просто проводник…

– Ничего себе – просто! – вспыхнула Ольга. – Ты одна создала целый мир! Я видела! Нет, Маша, ты и сама не знаешь, на что способна.

– Ну хорошо, – вздохнула я, – не знаю. Я не понимаю, как у меня получается. Но я учусь. И мне трудно. Ты сама сказала, у меня есть способности. Откуда они и почему выбрана именно я, неизвестно. Но благодаря им я все еще жива, да и ты тоже. Со временем, возможно, я стану сильнее. А возможно – нет.

– Но я так хочу помогать тебе! – взмолилась Ольга.

– Ты и так помогаешь, – мягко сказала я. – Просто на будущее, не надо действовать самостоятельно. Иначе получается, не помогаешь, а создаешь дополнительные трудности.

Ольга покраснела:

– Извини…

– Ладно, забыли.

– Знаешь, – усмехнулась Ольга, – мои родители тебя теперь побаиваются. Даже не побаиваются, а как бы это лучше сказать, благоговеют, что ли. Мама считает тебя целительницей и экстрасенсом. Отец более критичен, но тоже говорил: «Что-то такое есть…» Глупо, да? Если бы они знали!

Я отмахнулась:

– Люди боятся непонятного. Но даже если им все объяснить, зачастую не верят. Им удобнее жить в простом мире. Не надо их разочаровывать. И пугать не стоит.

– Ты изменилась, – Ольга смотрела на меня с сожалением.

– Если бы я не изменилась, то погибла бы, – ответила я.

– Вот и выходит, что все случается помимо нашей воли, – вздохнула подруга, – обстоятельства сильнее нас. И все зависит от того, принимаем мы условия игры или нет. А мне не нравится играть по чужим правилам.

– У каждой игры свои правила, – напомнила я, – даже у самой простой. Не хочешь играть, придумай свою.

– Это уже философия, – досадливо поморщилась Ольга. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. От нас ничего не зависит. И мои желания и планы никогда не берутся в расчет.

– Просто ты забываешь о том, что играешь не одна. Нас много, очень много, у каждого свои желания и планы. Как все это совместить?

Она помолчала, уставившись в одну точку.

– Не знаю, – произнесла тихо.

Глава 17

Охота на подселенца

Есть на границе такое место – остров заблудших. О нем рассказала мне девочка-японка. Неприятное место, тоскливое и унылое до ужаса. Каменистая пустыня, которую пересекает огненная река, даже не река, а расщелина, полная лавы. Вот в эту расщелину надо бросать черные семена, чтоб они возвратились к тому, кто их посеял. Вроде все просто: нашел остров, добрался до расщелины, перевернул корзинку и – адью! Но как найти место, которого не существует? Утраченное, пожравшее само себя?

Требовался особенный проводник. Мне надо было добыть кляксу и не дать ей свернуться в яйцо.

Я знала, где ловить.

Нет, я не забыла о Погореловке. Вдвоем с Ольгой мы перерыли поисковую систему и насчитали не меньше десятка населенных пунктов с таким названием.

– Ну, как думаешь, которая из них? – спросила я.

– Думать надо, – откликнулась она.

После недолгих размышлений мы отбросили все далекие от нашего города Погореловки и сосредоточились на тех, что находились в пределах досягаемости. Ближайшая обреталась в соседней области, максимум два часа на автобусе или электричке. Отлично! Остановимся на ней. У нас была единственная зацепка – таинственная уборщица Валя, уволившаяся из нашей школы как раз после того, как в моем сне меня хотела утопить черноволосая. Охранник говорил, что она уволилась из-за того, что ей было далеко ездить. Вот и все, что нам известно. То есть мы опять вернулись к предположению: уборщица из сна и Валя – одно и то же лицо. А что нам оставалось делать? Надо проверять все версии, даже самые хлипкие и бредовые. Других-то нет.

И надо еще придумать предлог. Во-первых, для родителей, потому что поездка займет целый день. Во-вторых, как я туда заявлюсь? Повод, нужен повод…

– Не ты, а мы, – Ольга ни за что не хотела опускать меня одну. – И повода никакого не нужно. Я стою на стреме с телефоном, ты заходишь в дом. Если там те, кто нам нужен, действуешь по обстоятельствам. Если – нет, извиняешься, мол, ошиблась, и все. Мы договариваемся о времени. Например, если ты не выходишь через пять минут, я звоню в милицию.

– Ага, милиция нам поможет! – Мне стало смешно.

– А что ты предлагаешь? Их там двое, между прочим, они тебя разом скрутят, пикнуть не успеешь.

– Ничего, справлюсь как-нибудь.

– Знаешь, не спорь! – заявила Ольга. – Одну я тебя не отпущу!

Я понимала – она права.

Начались каникулы, так что для родителей повода придумывать не пришлось. Они утром на работу, мы – на вокзал и в электричку.

Дорога заняла часа полтора, не больше.

Вышли на пыльном полустанке. Я огляделась и вспомнила: да ведь я уже была здесь! Почему-то показалось, что вот сейчас ко мне подойдет деревенская девчонка и предложит проводить до места. Но нет, никто нас не встретил.

Мы ехали в древнем автобусе по проселочным дорогам, автобус скрипел и переваливался на ухабах, того и гляди рассыплется, висели на поручнях, качались вместе со всеми и выглядывали в окно.

Ошибиться я не могла. Я не стала расспрашивать пассажиров и водителя, чтобы не привлекать к себе внимания. Ну едут девчонки и едут, мало ли зачем. А дорогу сама найду. Вернее, вспомню. Ольга вела себя тихо, только изредка спрашивала: «Ну как? Узнаешь?»

Вот наконец мне на глаза попалась ржавая табличка с названием улицы.

– Выходим!

Шли медленно, всматривались в заборы и дома.

– Вот он! – Я указала на дом кивком головы.

Ворота с облупившейся краской бурого цвета, в них калитка.

– Может, я с тобой зайду? – Ольга заметно нервничала.

– Нет.

Я нажала на ручку в калитке. Засов не задвинут.

Я шагнула во двор, огляделась. Все верно, я была именно здесь. Стол и скамейки под навесом, дикий виноград укрывает крыльцо. Но это все антураж. В моих снах дом был другим – трухлявые развалины, где меня хотела убить черноволосая, ловушка на границе для неприкаянных душ.

Рыжий котяра, по-змеиному зашипев, выпрыгнул чуть ли не из-под ног. Рванул прочь, взлетел на стол, с него на дерево и скрылся среди густой листвы.

Посмотрим, что за хозяева здесь обитают.

На крыльце меня ждали.

Невысокий плотный мужичок, уже начавший лысеть, сутулый, испуганный. Узнал или нет? Перед отъездом из дома я надела летний сарафанчик, легкие сандалии, даже шляпку нацепила для создания идиллического образа. Судя по всему, зря старалась. Но отступать некуда.

– Кто еще в доме? – спросила, не поприветствовав. Здоровья я ему желать не хотела.

– Жена, – выдохнул он и сразу же посторонился, пропуская меня.

Я и вошла, усмехнувшись. Мужика перекосило от страха. Такие, как я, к таким, как они, просто так не приходят.

Она встретила меня в сенях. Дверь резко распахнулась, и я буквально утонула в ее улыбке. Удивила она меня, да. Красное платье, ухоженная, прическа прямо из салона, косметика… вот только кожа. Какого-то оливкового цвета. Какой странный загар – подумала я.

А она уже радушно приглашала в комнату, усаживала за стол, наливала чай.

– Присаживайся, – будто мурлыкала.

Я села. Мне стало их даже жаль, ее саму и ее испуганного мужа. Вон он, в угол забился, руки дрожат. Слабый, за счет нее держится. Подселенец у них был один на двоих. Паразитировал в ней. Мужа она давно выпила, теперь, чтоб поддерживать в нем жизнь, подселенец изредка делился с ним крохами.

– Кого-то ищешь? – расспрашивала женщина, усаживаясь напротив.

– В этом доме жили мои знакомые, – нагло соврала я.

Женщина удивилась:

– Ах, нет-нет, ты, видимо, перепутала, этот дом принадлежал еще родителям мужа. А как фамилия твоих знакомых?

– Потемкины, – я без зазрения совести назвала свою.

Женщина задумалась, даже лоб наморщила.

– Нет, не помню таких, – сказала и обратилась к мужу: – А ты?

Он отчаянно замотал головой.

Она что, не узнала меня? Вот так новости! Много лет следила за мной, караулила мои сны, даже в школе работала, чтоб узнать меня поближе. Нет, не узнать, а убить, избавиться! Вот чего хотела. Да и не она, а он или оно – подселенец. Интересно, она добровольно согласилась творить зло? Знала, чем придется платить? Ох, сомневаюсь! Обычная глупая баба, подцепила где-то черный камешек, а он и пророс в ней, и заполнил всю, и подчинил себе. Много лет паразитировал, разросся. Вон сколько клякс у нее было. А сейчас? Ни одной не осталось. Я знаю, где они. Свернулись черными камнями после того, как я их глушила. Теперь черноволосой до них не добраться. Маленькая японка собрала все камешки в свою корзинку. Мне осталось сцапать главного. Но не глушить, он мне нужен!

– Жаль, – сказала я и поднялась, сделав вид, что хочу уйти.

– Куда же ты? – всполошилась черноволосая. – Посиди немного, отдохни.

– Нет, не стоит.

Я уже подошла к двери и взялась за ручку. Она мягко скользнула ко мне, склонилась, якобы чтоб помочь открыть, и неуловимым движением прикоснулась губами к ямке на шее.

Она была голодна. Очень. Я сильно потрепала ее во время нашей последней встречи. Если бы она не испытывала такого голода, то сразу узнала бы меня и не рискнула нападать.

Женщина резко отстранилась, ее взгляд был полон недоумения, досады, разочарования, но пока не страха. Того животного ужаса, от которого медленно оседал по стенке ее муж.

А во мне уже разгоралось холодное бешенство, я едва могла сдерживаться.

– Ну что же ты, продолжай, – звенящим шепотом предложила я.

Удивительно, но она не испугалась. Только отступила назад, рассматривая меня с некоторым любопытством.

– Нашла, значит, – она произнесла это спокойно, просто констатируя факт. Они знали, что я приду и это лишь вопрос времени. Они затаились, не охотились, на что-то еще надеялись. Или нет?

– Я пришла убить тебя, – сказала я.

Она опустила голову:

– Разве я виновата, что человеческая энергия помогает мне существовать? Я так питаюсь. И никогда не беру много, не пью до конца. Вы сами себя выпиваете. А я выбираю тех, кто слабее, вот и все.

– Поэтому ты выпила Ваню, – с горечью спросила я.

– Он был болен…

– Ты хотела убить мою подругу!

Она не сразу ответила:

– Я не собиралась никого убивать, это ты виновата, всюду суешь свой нос.

– Ах, вот как, – нет, я не возмущалась. Что с нее взять?

– Каждый выживает как может, – она равнодушно пожала плечами.

– Именно поэтому ты и разыграла жуткий спектакль с похоронами заживо? – я вспомнила, как она и ее муж под чужими личинами мучили мою бабушку. У меня непроизвольно сжались кулаки. Еще немного, и я не смогу себя контролировать. – Клопы тоже питаются своеобразно, но кто будет слушать оправдания паразита? А ты что молчишь? – накинулась я на несчастного мужика. – Ведь знал все!

Вот это уже зря. Что с него взять, он пуст.

– Сколько вас еще таких? – спросила у женщины.

Она промолчала, глядя на меня почти равнодушно. Я поняла: разговор окончен, она ничего не скажет. Надо убить ее подселенца и покончить с этим. Я не знала, выстою ли против остальных, но припугнуть их следует, а там посмотрим.

Злости уже нет.

Я поднимаю руки, сплетаю пальцы и резко выворачиваю ладони.

Ее тело скручивается, сворачивается плотным жгутом, вянет, тускнет. Я держу ее на весу до тех пор, пока она еще пытается сопротивляться. А потом выдыхаю, резко опускаю руки и тяну к себе что-то вязкое, мерзкое, сопротивляющееся.

Женщина падает с мягким стуком на пол.

Вот и все. Подселенца больше нет. Точнее, есть, я поймала его, он расплющился на моих ладонях. Не успел свернуться, зараза! Ощущаю легкое покалывание на кончиках пальцев да тяжесть в плечах. Не так уж много я потратила. Теперь здесь будет жить обычная деревенская баба со своим мужем. Она ничего не будет помнить, а он будет молчать и трястись от страха.

Жаль его, он не виноват. Но жизнь вообще жестока.

Глава 18

Забытые имена

Клякса, лишившаяся своего носителя, теряет стабильность, ее тянет назад. Особенно, если клякса-подселенец голодна. А мой подселенец был очень голоден.

Я удерживала его и себя огромным усилием воли.

Ольга ждала меня за воротами.

– Ну что? – бросилась навстречу. – Ой, да на тебе лица нет!

– Олька! Ничего не спрашивай! Надо срочно искать уединенное место!

Она замолчала, кивнула и, подхватив меня под локоть, потащила куда-то.

В моих ладонях бился подселенец. Черная вязкая дрянь, сгусток тьмы, он силился оторваться. Такой холодный, что обжигал кожу, холод пробирал до костей. Мне было плохо, очень. Пульсирование твари вызывало тошноту. Только бы поскорее встретиться с японкой, она придет. Я знала: одной мне ни за что не справиться.

Ольга привела меня в какой-то лесок. Мы забрели в глухой бурелом, наткнулись на поваленную сосну с тяжелым лапником, хоть и высохшим, но густым. Под ним можно было спрятаться без труда.

Я заползла под сосновые ветви и с облегчением улеглась на осыпавшуюся хвою. Стоило только закрыть глаза…

Она ждала меня на дороге, в окружении хранителей.

Клякса очнулась и рвалась из моих рук, жгла кожу.

Девочка показала корзинку, полную черных камней. Мы взобрались на дикобраза.

– Вперед! – приказала девочка. Но приказывать не было смысла. Клякса потащила нас всех.

Дорога свернулась сгоревшей лентой, исчезли осколки миров, все как будто захлопывалось, замыкалось, сдувалось, лопалось – хлоп, хлоп, хлоп! И вот уже нет ничего, только черные крылья, бесконечные черные крылья, смоляные, закрывшие собой мир. Неужели клякса может стать такой бесконечно огромной, в то же время умещаясь у меня между ладонями? Взмах, еще взмах, тишина, пустота, тянущая тоска, ни звуков, ни ветра, ничего…

Дым окутал нас грязным войлоком, плотным и вязким. Мы продирались вперед с упорным отчаянием. А что еще оставалось? Казалось, дым пожрал все, все миры и границы, все смешал и перемолол, превратив в хаос, и только наша пятерка еще сопротивлялась апокалипсису. Я не видела никого, но знала, что они еще рядом. В какой-то момент я оступилась и сразу же почувствовала поддержку, гном ухватил меня за локоть и не дал упасть. Я кивнула ему и улыбнулась, хотя не видела его лица. Я снова шла вперед, выставив руки. Клякса давно сорвалась, ее унесло или она сама унеслась, кто ее знает. Но я осталась и била, била по неведомой цели.

Дым проник в меня, заполнил от макушки до пяток, лишал воли, желания, жизни. Я сопротивлялась, понимая: нечто воздействует на мои мысли, вселяет страх, апатию, безысходность. Тогда я отключила голову, перестала думать, превратилась в машину, назначение которой – идти вперед и бить, бить, бить!

Рядом были другие. Я чувствовала, мне даже казалось, я вижу их – светящиеся фигуры в сером мареве. Когда я совершенно обессилела, меня прикрыла женщина: шагнула вперед и буквально раздвинула дым руками, как занавеску. А я узнала ее. Это она говорила со мной в кафе, когда я ждала Ольгу, и недавно тоже…

Я рванулась вперед, за ней, схватила легкими воздух, снова шагнула, и еще, и еще…

Как долго это продолжалось, я не знаю. Кто из нас первым вышел к расщелине, кто высыпал черные камни во всепожирающий огонь? Женщина? Гном? Или… Неужели моя маленькая японка? Ведь корзина была у нее.

Но когда я пришла в себя, то первым, кого увидела, был гном, точнее, его угрюмое лицо, перепачканное сажей. Я невольно улыбнулась, и черная маска скривилась в подобии ответной улыбки. Я подняла руку и осторожно вытерла гарь с его щеки. Гном вздрогнул, и одинокая слеза скатилась из его глаза в одну из глубоких морщин.

– А зовут меня Гном, а зовут меня Гном, а зовут меня Гном-Тихогром, – негромко пропела я. Так, всплыла строчка из старой сказки, сама не знаю почему.

– Ты меня вспомнила? – Я не сразу поняла, что слышу голос гнома. Глухой, скрипучий, он напоминал звук ветра в рассохшейся бочке.

Я уставилась на гнома, и вдруг мысли и воспоминания вихрем пронеслись в моей голове. Мне было лет пять, когда он появился в палисаднике. Керамическая фигурка стояла посреди клумбы в красном колпачке, штанах и курточке, в смешных ботинках, розовощекая, добродушная. По утрам, выходя в палисадник, я вежливо здоровалась с ним и рассказывала все свои новости. Он был внимательным слушателем. Особенно ему нравились мои сны. Я пригласила его с собой… Мне тогда купили книжку сказок, и в одной был злой гном, он хотел забрать у королевы ее новорожденного сына, если она не отгадает его имени. Гнома звали Гном-Тихогром. Но мой-то гномик был добрым, поэтому я назвала его Тишей. Ему очень понравилось имя.

– Да, Тиша, вспомнила, – ответила я.

– А меня? – раздалось рядом. Конечно, трудно узнать в грозном дикобразе маленького смешного ежика, который приходил каждый день, смело взбирался на крыльцо, громко топал и пыхтел, требуя угощения. Он любил булку с молоком. А когда ел, то жадничал и торопился: схватит большой кусок, а затолкать в себя не может. Тогда он ложился на спинку и помогал себе задними лапами. После еды ежик любил забраться ко мне за пазуху и спать там, покалывая меня колючками, но я терпела, ведь он доверял мне.

– Да, Смельчак, вспомнила, – ответила я.

– А меня? – пролаял волкокрыс.

– И тебя, Мухтар, – я погладила его по жесткой шерсти. Он был самым любимым и самым преданным псом. Дед назвал его Бобиком, а я – Мухтаром. Он был моим лучшим другом. Я даже спала в его будке. Его убили злые мальчишки. Он убегал по ночам, дед не затягивал ошейник. Мухтар легко снимал его, а утром, возвратившись, надевал обратно. Умнейший пес. Он не заслужил такой жестокой смерти.

– А как зовут тебя? – спросила я у девочки-японки.

– Разве ты еще не догадалась? – удивилась она. – Я – это ты, только маленькая.

– Как же? Этого не может быть!

Я говорила и сама себе не верила, потому что уже вспомнила, как отец вернулся из командировки в Японию и привез мне ярко-красное кимоно. Ни у кого из моих знакомых такого не было. Я рассматривала причудливые цветы на ткани, любовалась на свое отражение в зеркале. Взрослые смеялись, фотографировали меня. А потом я сравнивала свои снимки с теми, что отец привез из Японии. Далекая и загадочная, она казалась мне сказочной страной, где живут феи и волшебники. Мне так хотелось, чтоб у меня были черные волосы и раскосые глаза. Я украшала себя цветами из палисадника, представляя, что это розовые лотосы.

Я долго играла в японку, до тех пор, пока не выросла из кимоно. Интересно, где оно сейчас? Истерлось, выцвело, валяется где-нибудь в шкафу на даче среди старых тряпок. Я смотрела на себя маленькую и не верила…

– Чему же ты удивляешься? – спросила я-маленькая. – Неужели ты не знаешь, что времени не существует? Прошлое и будущее – это только настоящее. Здесь, на границе, возможны еще и не такие встречи…

Я подумала о женщине, подсевшей ко мне в кафе и совсем недавно прикрывшей меня собой. Она была чем-то похожа на мою маму, а значит, и на меня… Может, она – это я взрослая?

– Знаю, – отозвалась я.

– Когда ты была маленькая, то думала, что добро всегда побеждает зло, – напомнила девочка.

– Да…

– Вот я и побеждаю, – сказала она. – А ты, когда стала старше, столкнулась с несправедливостью и начала сомневаться.

– Да, – эхом отзывалась я.

– Но ведь ты не знаешь, какая она – справедливость…

– Мне казалось, знаю…

– Дети не сомневаются, это только взрослые все время рассуждают и ничего не делают, – заметила я-маленькая.

– Наверное… Но не всегда. Люди разные.

Прошлого нет, будущее еще не наступило, но я сегодняшняя встретила себя маленькую и себя же большую. А еще я спасла себя от черноволосой. Ведь та девочка в развалинах с кинжалом под лопаткой – это тоже я. Времени действительно не существует.

Глава 19

Жизнь продолжается

– И ты всех сделала! – восхитилась Ольга.

– Не я, а мы, – пришлось поправить ее.

– Да какие там мы! – отмахнулась она. – Сама же сказала, там была одна ты.

– Нет, одной мне ни за что не справиться было. И ты мне очень помогла, правда!

– Вечно ты сомневаешься и споришь! Что я-то сделала? Только мешала! – возмутилась подруга. – Что бы ты ни говорила, знай: я тобой горжусь!

– Неважно это все, Оль, правда…

– Не хочу ничего слушать!

Как же хорошо просто лежать на хвое! Я раскинула руки и засмеялась. Подселенца больше нет! Ольга сидела рядом и болтала без умолку. Какая же она умница! Столько раз помогала, рисковала ради меня. Настоящая подруга! Мне захотелось сказать ей что-нибудь очень хорошее, но я не могла и рта раскрыть.

– Кстати, хочу тебя кое с кем познакомить, – быстро произнесла Ольга и почему-то покраснела.

– Совсем некстати, – я рассмеялась.

– И ничего смешного, – она нахмурилась, видимо, собралась обидеться.

О нет! Только не это!

– Оль, надеюсь, ты за моей спиной не занимаешься организацией клуба моих фанатов? – Я на самом деле испугалась, с нее станется.

– Вот еще! – фыркнула подруга. – За кого ты меня принимаешь? К тому же кто мне поверит? – Она подмигнула мне и добавила: – Знаешь, мне не очень-то улыбается иметь репутацию чокнутой. Нет, это вполне нормальные ребята. Без всяких там выкрутасов. Ну, ты понимаешь, что я имею в виду?

Я покачала головой и улыбнулась. Честно говоря, я уже забыла о том, что вокруг меня продолжается обычная жизнь с ее повседневными делами, проблемами, заботами…

– Вот-вот, ты вспомни, когда последний раз была в кино? – Ольга как будто услышала мои мысли. – Я уже не спрашиваю о чем-нибудь посерьезнее, например о том, когда ты целовалась…

– Что?! – Я не выдержала и расхохоталась.

– Что смешного? – возмутилась Ольга.

– Нет, ничего, – я зажала рот ладонью.

– Ты не думай, я ничего такого, – начала оправдываться Ольга. – Я вообще только из-за тебя. Ведь надо же хоть иногда и с живыми людьми общаться!

– Ладно, – сжалилась я. – Выкладывай, кто такие?

Ольга бросила на меня взгляд, проверяла, не смеюсь ли. Я изобразила на лице серьезность и заинтересованность.

– Так вот, – она улыбнулась мечтательно. – Это друзья одних моих знакомых… Ну, точнее, они были друзьями Вани, – уже тише добавила подруга, – короче, меня пригласили на концерт. Понимаешь, – зачастила она, – у ребят своя группа, и они решили подготовить концерт, посвященный памяти Вани. В общем, будут петь его и свои песни. Я уже была на репетиции, – поспешила объяснить она, – и мне понравилось. Короче, ты идешь?!

– Это интересно, с удовольствием.

Ольга облегченно вздохнула. Интересно, чего она боялась?

Получив мое согласие, она пустилась в путаные объяснения: мол, у нее остались Ванины стихи и кое-какие записи. У ребят этих записей не было. Вот они и решили все собрать.

– Представляешь, я же все время ходила с плеером и слушала только его, – взахлеб говорила она, – моя жизнь остановилась, замерла, я так зациклилась, что ничего не замечала вокруг. Но в какой-то момент вдруг увидела себя как бы со стороны. И ужаснулась! Что я делаю?! Разве Ваня одобрил бы меня?

– Сомневаюсь, – согласилась я.

– То-то и оно! – воодушевилась Ольга. – Друзья тоже его любили, но ведь они не впали в отчаяние, они дело делают! Причем хорошее, важное и для них, и для Вани, и для всех нас. Знаешь, когда я поговорила с ними, побыла на репетициях, послушала, мне так стыдно стало! Я носилась со своим горем как с писаной торбой! А кому оно нужно? – Она невольно прикоснулась к шее, как будто проверила, нет ли там присосавшейся кляксы. – И я решила, что надо возвращаться к нормальной жизни. Ведь правильно? – Она снова вопросительно заглянула мне в глаза.

– Правильно, – совершенно искренне ответила я. Честно говоря, перемена, произошедшая с Ольгой, обрадовала меня. Можно сказать, гора с плеч свалилась. Я даже подумала о том, что после уничтожения черных камней в мире стало легче дышать, как будто с исчезновением зла добавилось добра. Было приятно думать, что в этом есть моя заслуга. Только бы не возгордиться, но я очень постараюсь, тем более что дифирамбов мне никто петь не будет – некому. Ну, кроме Ольги, конечно.

А она, может, скоро и вовсе забудет о наших с ней опасных приключениях. Хотелось бы…

– Ладно, уговорила, – сказала я, – а сейчас давай-ка выбираться отсюда. Домой пора.

И мы отправились домой.

Потом Ольга все-таки вытащила меня на концерт, посвященный памяти Вани.

Народу собралось много. Ребята молодцы, здорово все организовали. Во-первых, договорились с Домом культуры, и им предоставили для выступления малый зал. Во-вторых, во время концерта звучали записи, показывали видео, выходили на сцену Ванины друзья, родители, преподаватели. Ребята исполняли Ванины песни и свои. Читали стихи. Ольга тоже спела пару песен под гитару, у нее хорошо получилось.

После концерта она потащила меня за кулисы и представила ребят:

– Это Петя, – высокий большеротый парень улыбнулся, продемонстрировав все свои зубы, и чуть насмешливо поклонился. – Рома, – симпатичный блондин тряхнул кудрями, – Виталик, – этот галантно поцеловал мне руку. Была еще девчонка-скрипачка Кристина, и гитарист Митя, и певица Саша. Скоро за кулисами собралось человек пятнадцать, стало шумно и весело. Потом мы сообща убирали сцену, парни разбирали аппаратуру. Оказалось, у них здесь же, при ДК, маленькая студия. Все было так здорово, так по-человечески, и так не хотелось уходить, расставаться с ними.

Но они и не собирались расходиться. Вся наша толпа переместилась в подвал, набилась в крохотную комнатку, заставленную аппаратурой. Я потеряла из вида Ольгу и обнаружила ее в уголке шепчущейся с высоким Петькой. Вот так так! Да неужели моя подруга влюбилась? А хорошо бы!

Я вдруг развеселилась и начала напропалую кокетничать с Ромкой и Виталиком. Захотелось влюбиться, писать эсэмэски с сердечками, гулять под луной, мечтать о будущем… Только я никак не могла выбрать в кого. Нравились оба. Никогда не думала, что я такая ветреная. Но и парни тоже хороши – так распушили передо мной хвосты, так смешили меня, так ухаживали! Просто сказка!

Самое главное – никаких мертвецов! Черных клякс, неприкаянных душ, гробов и прочих несчастий. Уж теперь-то я знала! Видела! Все мои новые друзья были абсолютно здоровы и свободны. А раз так, я смогу позаботиться о том, чтоб никто, никакая черная тварь не посмела посягнуть ни на одного из них.

Пусть попробуют. Будут иметь дело со мной!

Расходились мы поздно. Уже и мама несколько раз звонила и спрашивала, где я. Это она с непривычки, понятно. Провожали меня целой толпой, правда, по дороге Петька с Ольгой потерялись, но я не обиделась.

Content

Ирина Щеглова

Пожиратели душ

Глава 1 Кляксы

Глава 2 Из детства

Глава 3 Человек без лица

Глава 4 Пугающие сны

Глава 5 Разбор полетов

Глава 6 Темные силы наступают

Глава 7 По горячим следам

Глава 8 Под личиной

Глава 9 Предчувствие

Глава 10 Повседневность

Глава 11 Защита

Глава 12 Снова кляксы

Глава 13 Я не одинока

Глава 14 Хранители

Глава 15 Подруга

Глава 16 Возвращение к жизни

Глава 17 Охота на подселенца

Глава 18 Забытые имена

Глава 19 Жизнь продолжается