Татьяна Луганцева

Сменный Кен для Барби

Глава 1

– Ну что, Сонька? Или как там тебя? Роза Львовна? Любовь Орлова? Сколько у тебя еще кличек? – энергично напирал мужчина на ярко накрашенную женщину.

Та подняла на него синие глаза с густыми черными ресницами и ухмыльнулась пухлыми губами:

– Какая вам разница, гражданин начальник, как меня зовут? Я и сама уже не помню свое имя! – Женщина, демонстрируя подчеркнуто вульгарные манеры, закинула одну ногу на другую, явив миру кружевные подвязки. – Главное, что я ничего не делала из того, что вы мне тут шьете!

– А подельник твой был более сговорчивый, – поддел ее мужчина.

– На понт берешь, начальник! – затрясла она светлыми кудрями, капризно скривив кроваво-красный рот.

– Да сдал он тебя со всеми потрохами! Так что вторая ходка, и ты – рецидивистка! А поможешь следствию – отделаешься по-легкому. Так что подумай как следует, Клава или Алиса. Твой любовник выйдет через пару лет и заведет себе таких, как ты, целый гарем. А ты окажешься в тюрьме на долгие годы. Личико твое увянет, волосы поседеют, погрузнеет фигура, огрубеют руки – без салонов-то красоты… И кормить тебя тут будут не креветками в кляре и ананасами в шампанском, а жидкой и безвкусной баландой! Ну, как, Джульетта, нравится тебе такая картина? А если учесть, что тебе и так не двадцать лет, то…

И тут «подследственная» от всей души влепила «следователю» оплеуху. Тот от неожиданности крякнул и визгливо воскликнул:

– Ну что она делает?! Я так не могу!

– Стоп, камера! – раздался громкий голос режиссера. – Джулия, ну в чем дело? Почему ты несешь отсебятину? Где ты видела в сценарии, что эта девка избивает следователя? Как мы теперь продолжим сцену?! – разорялся Андрей Арнольдович.

Свет в павильоне стал меркнуть. Женщина спокойно достала из сумочки сигарету и закурила.

Данила Иванов, актер, играющий следователя, которому она закатила затрещину, зашмыгал носом:

– Дайте мне салфеток! У меня кровь течет!

Режиссер, полноватый лысеющий мужчина, все никак не мог успокоиться:

– Ну, вот как мы теперь будем снимать? У нас главный герой – с опухшей и разбитой рожей!

– А давайте снимем эпизод, где его жестоко избивают, – предложила «подследственная». – Пошел он, допустим, в булочную, а на него напали…

– Хватит! На сегодня съемки закончены! – вздохнул Андрей Арнольдович, поднимая руки.

– Это все – личное! – Красивый брюнет-следователь в очередной раз приложил окровавленную салфетку к носу.

– Я, между прочим, просила не называть меня моим настоящим именем при перечислении кличек этой мошенницы! Нет, Джульетту ему подавай! Да еще упомянул о моем возрасте!

Помощница наклонилась к уху режиссера:

– Я же вам говорила, что собрать их на одной съемочной площадке – очень плохая идея!

Все знали, что конфликтующие герои были женаты три года, потом она его бросила, и у них сохранились не лучшие отношения.

Режиссер вытер рот бумажной салфеткой.

– Ты не понимаешь, Оля, какой рейтинг у этого сериала, несмотря на то, что он еще не вышел! И только потому, что я пригласил этих двух идиотов на одну площадку!

– За идиота ответишь, – спокойно выпустила в их сторону струю дыма Джульетта Игоревна. Именно так звали эту актрису, давно уже заслуженную и всеми любимую звезду советского, так как она начала сниматься с детского садика, и российского кино.

– Ну и слух у тебя! – удивился режиссер.

– А у тебя, Даня, корни седые уже отросли, бликуют в кадре, – обратилась она к своему партнеру секс-символу. – Конечно, работа следователя трудна и опасна, и тебе седина придает солидности…

– Где?! – схватился за голову Данила, размазывая кровь по лицу. – Где гример?! Убью!

– Да она же издевается над тобой! – не выдержала и засмеялась помощница режиссера Ольга.

Главный герой побагровел и тихо застонал.

– Соберись, Даня! Ты же мужчина! Следователь! Войди в образ, у тебя же тяжелые будни! – продолжала его напрягать, храня мрачное спокойствие, Джульетта.

– Будешь со мной так разговаривать, я сообщу желтой прессе все твои интимные подробности! – выпалил он зло.

– Ну, хватит! – хлопнул в ладоши Андрей Арнольдович. – Как в боксе! Разошлись по разным сторонам ринга! За ночь соберитесь, вы ведь оба нужны в этом сериале. Тебе нужно возродиться из пепла, – обратился режиссер к Джульетте. – И на сегодняшний день лучшего партнера для тебя в российском кино нет! Нравится он тебе или не нравится! Ты была звездой и осталась ею, но пять лет вне съемок и вне театра – это гибель для актрисы. А тебе… – обратился он к Даниле, – необходимо поднять свой пошатнувшийся рейтинг. И сделать ты это сможешь только с ней, появления которой на экране ждут миллионы, а не с одной из этих молоденьких дурочек! Вы как дети, честное слово! Одна вообще решила порвать с кинематографом, другой, наоборот, примелькался там до тошноты! А сейчас все совпало! Поэтому все личное за борт! Иначе мы окажемся…

– Где? – спросил Данила.

– Не прикидывайся, тут особых пояснений не требуется! И еще… Тебя, Джулия, попрошу не распускать руки и не портить мой инвентарь, то есть лицо Дани.

– Оно, кстати, застраховано!

– Мне, Данила, от этого не легче. И я бы тебя попросил не провоцировать актрису… Как ты так можешь? Она же женщина, к тому же когда-то вы были близки. Ты прекрасно знаешь, что означает для актрисы появиться на экране через пять лет! Ты все знаешь! Мы, режиссеры, проклятые люди, мы фиксируем время на пленку, и это время остается в памяти людей! Конечно, Джульетта за пять лет практически не изменилась. Но мы видели ее в этот промежуток, а зрители нет! И они будут разглядывать ее особо пристально. А ты ей в кадре про возраст! Это непорядочно! Индейцы не дают себя даже фотографировать, считая, что пленка забирает часть души. Эх!.. – махнул рукой Андрей Арнольдович.

В прошлом он был известным актером, но потом захотел снимать свое кино, и у него это получилось. Он очень удачно вписался в новый рынок киноиндустрии, приносящий доход. Его коньком стали коммерческие сериалы очень хорошего качества, что отмечалось даже критиками, уж обычно разносившими такую продукцию в пух и прах.

– Браво! – прокомментировала Ольга речь своего босса.

Данила подошел к Джульетте и присел рядом с ней.

– Ну, ладно… Ты это… прости. Ты что, серьезно обиделась? Я же так… не со зла. Вернее, со зла, что ты бросила меня… Столько лет прошло, а я все простить не могу. Ну вот – эгоист я такой! Что делать? Ты же единственная, кто бросила меня, остальных я бросал сам. Вот и обиделся на тебя на всю жизнь. О каком возрасте речь, Джо? О чем ты? Ты посмотри на себя! Ты самая красивая и привлекательная женщина на свете! Андрей Арнольдович подтвердит.

– Она сексуальна и невероятно притягательна в кадре… как и ее мать, – кивнул режиссер.

Джульетта с благодарностью посмотрела на него. Ей ли не знать, что этот человек всю жизнь любил ее мать, с которой когда-то и учился в театральном на одном курсе. Но она была особа ветреная и обращала внимание только на статных красавцев. Невысокий и неуклюжий однокурсник остался без внимания звезды всего потока.

– Вот! Видишь, что говорит режиссер? У тебя идеальная фигура двадцатипятилетней девушки.

– Это потому, что я так и не родила! – вздохнула она.

– Родишь! Куда ты денешься? Встретишь подходящего парня и родишь! У тебя же и талия, и грудь – все на месте. Сразу видно, что в тебе течет голубая кровь. Ведь твоя прабабушка была дворянкой?

– Да, только она вышла замуж за обычного пастуха и ее с позором выгнали из Смольного института благородных девиц.

– Вот видишь! У тебя брак со мной был наследственно обусловленной ошибкой.

– Балабол ты, Даня! Но говори, мне нравится! – улыбнулась она.

– Еще бы! Я знаю, что говорить женщинам. Тем более, ты всегда чувствуешь, когда я лгу… Сейчас не лгу, и ты это знаешь. Но самое притягательное в тебе – это…

– Лицо, – подал голос оператор.

– Вот! Слышишь, что говорит профессионал? Отмечена богом! Потрясающе фотогенична. И все почему? Андрей, скажи!

– Фантастика – синие глаза, белая кожа и алые губы! И с возрастом ты становишься еще красивее! Если бы спрашивали мое мнение, то в свои тридцать пять ты прекраснее, чем была в двадцать лет.

– Вот! И он тоже говорит правду! – погладил ее по руке Даня. – С годами в женщине появляется особый шарм и сексуальность.

– То-то ты все по двадцатилетним скачешь, – недоверчиво посмотрела на него Джульетта.

– А на кого легче произвести впечатление стареющему плейбою? Не на умную, красивую, я бы сказал – шикарную женщину, а на начинающую старлетку, знающую тебя как супергероя боевиков. Молодое тело… Да у тебя тело, между нами, молодым и не снилось! – Данила вытер пот с лица.

– Как тебе сложно даются такие признания… Или уж очень хочешь сняться в этом сериале, – улыбнулась Джульетта.

– Вот все в тебе хорошо… И глаза, и грудь, и талант. Но вот одна проблема… Характер – чума! Говорят, бывают творческие люди, с которыми трудно ужиться, вот ты – высший предел! Жить с тобой вообще невозможно! – вздохнул Данила.

– Ладно… – сменила гнев на милость Джульетта, – прощен…

– Будем работать? – с надеждой в глазах спросил Данила.

– Будем… Пока нос заживает, и про мой возраст больше ни слова… А то…

– Ладно, заметано! До завтра! – Данила отошел в сторону, на ходу набирая чей-то сотовый номер.

Сколько его Джульетта знала, он всегда был таким же легкомысленным. Словно боясь стать солидным, взрослым и надежным. Продолжал соответствовать имиджу своих экранных персонажей. «Рубаха-парень», смелый, активный, герой в постели… А геройство в жизни у Данилы в основном заключалось в трате денег налево и направо, а также в пьяных дебошах, оргиях с проститутками и прочими «радостями» светской жизни.

Джульетта посмотрела ему вслед и потушила сигарету.

Она родилась в студенческой, театральной семье, у начинающей актрисы Степаниды Громовой и дипломата Игоря Марковича. Мама ее была необычайно талантлива и фотогенична, но жизнь ее оказалась короткой и яркой, как комета, пронесшаяся по ночному небу.

Уже с первого курса режиссеры драли ее на части. Преподавателей обычно раздражала слава студентов, которую, по их мнению, те еще не заслужили, но они закрывали глаза на постоянное отсутствие Степаниды на занятиях из-за съемок. Поначалу преподаватели жаждали наказать ее, поставить «неуд» за неуспеваемость. Но вот она появлялась, легкая, яркая, с огромной энергетикой, способная захватить, увлечь любого зрителя и скептика, и профессора сразу забывали о своих претензиях.

Степанида сразу же затмевала всех прилежных «отличниц» и становилась центром Вселенной. Все вопросы отпадали, и преподаватели лишь переглядывались.

«Это – талант! Это – от бога! Этого человека можно сразу выпускать на сцену, даже если она вообще учиться не будет! Такая актриса – удача для курса, для института и для театрального мира в целом», – понимал любой, кто соприкасался с ней. Степанида не умела себя беречь и жила как бы с обнаженной душой. Играла, гуляла, крутила романы… Жила, сжигала себя репетициями, съемками, встречами…

На одном из дипломатических приемов она познакомилась с очень интересным мужчиной, поразившим ее не только красотой, но и глубиной суждений. Но в роли жены Степанида себя не мыслила, решив полностью посвятить свою жизнь избранной профессии. И все же Игорю Марковичу удалось как-то изловчиться и отвести свою любимую в загс.

Степанида, казалось, до конца так и не поняла, что произошло. Она словно сыграла очередную роль. В ее поведении ничего не изменилось.

Волна разочарованных вздохов ее поклонников в институте долго не проходила.

– Зачем? Зачем так рано она вышла замуж? Перед ней был открыт весь мир! Стеша беременная, что ли? Так вот прервать карьеру! Как же он ее охмурил? Да она могла бы найти кого-нибудь и покруче!

Друзья же защищали ее скоропалительный брак.

– Оставьте их в покое, у людей искреннее чувство! Они любят друг друга! Они очень подходят друг другу! Они счастливы! И Игорь – очень подходящая партия для Степаниды. Он сдержан, умен и красив. Он молод и уже достиг многого в своей профессии. С ним она увидит мир другими глазами! Он сможет защитить ее!

– Она и без него увидела бы мир! – не унимались разочарованные поклонники. – А актрисе лучше выходить замуж за режиссера, для которого она станет музой.

Молодожены жили счастливо. Как ни странно, но интерес режиссеров к замужней актрисе абсолютно не угас. Это был как раз тот случай, когда талант оказался столь велик, что ее брали на роль ради искусства, а не ради постели.

Забеременела Степанида быстро и еще раз удивила всех безапелляционным решением – рожать, несмотря на блестящую карьеру, которая находилась теперь под угрозой. Диплом она защищала с двухлетней Джульеттой на руках и кучей предложений от театров и кинорежиссеров.

Но жизнь не всегда была безоблачной. Семейная жизнь не сложилась из-за того, что Степанида все время была на съемках, на гастролях. Работа мужа тоже предполагала длительные отъезды из дома. Его коллег обычно сопровождали жены, а Игорь Маркович все время оказывался один. Прервать карьеру Степаниды было равносильно тому, как отрезать птице крылья. И Игорь это понимал и не настаивал. Он вообще являлся очень спокойным и выдержанным человеком. Он – лед, а Степанида – пламень. Через пять лет они расстались. Игорь продолжал ее любить, а она – творить.

Джульетта жила с мамой, что называется в «свободном плавании», в творческой атмосфере. Ввод в кадр уже в три года… Но судьба ее оказалась решена даже не из-за этого… Произошел уникальный случай – она унаследовала внешность и талант матери полностью, без единой потери. Единственно, Джульетта была более сдержанна, унаследовав спокойный темперамент отца.

Она снималась, сколько себя помнила, сбившись со счета. В перерывах между съемками она учила уроки и писала письма отцу, после развода все время живущего за границей и словно не желавшего возвращаться на родину, где с каждой афиши на него смотрела его бывшая жена.

Степанида любила дочь и сильно переживала, что у той испортится психика из-за такой бешеной популярности и звездного детства. Но ничего подобного у Джульетты не наблюдалось… Звездная болезнь обошла ее стороной – у нее совершенно не было времени на всякие глупости – сплошная работа. Да и привыкла она к подобной жизни, как говориться, с пеленок.

Джульетта настолько органично жила в кадре, в игре, в какой-то чужой судьбе, что это казалось невероятным. Говорили о детской непосредственности, но непосредственность вместе с детством уходила, а колоссальный талант оставался.

Степанида высказывала опасения, что колоссальная востребованность симпатичной, ангелоподобной дочки сменится в период гадкого утенка забвением и разочарованием, как происходило со многими детьми. Но с Джульеттой этого не случилось. Кинематограф полюбил ее сразу и навсегда. Да и гадким утенком она не была, сразу превратившись в прекрасного лебедя.

После развода с мужем Степанида вела крайне свободный образ жизни, встречалась со многими мужчинами, но замуж больше не выходила. В возрасте тридцати трех лет она разбилась со своим любовником на машине, оставив четырнадцатилетнюю Джульетту в полном одиночестве.

Были и шок, и обида, и слезы, и страх, и ужас… Но жизнь продолжалась… Джульетта оказалась мужественной девочкой. Удивительным было то, что она отказалась от помощи отца, который сразу же пригласил ее к себе. В четырнадцать лет она решила жить самостоятельно.

Она не пропала без матери и продолжила сниматься и учиться. В театральный институт Джульетта поступила с первого раза и вне конкурса. Она уже была профессионалом, и, что характерно, никто даже и не заикнулся, что ее приняли по блату или благодаря авторитету матери – звезде советского кино.

Джульетта была настолько талантлива, что языки у злопыхателей прилипали к нёбу. Когда она выходила на сцену, все замолкали. Сказать было нечего.

А в личной жизни благодаря внутренней собранности и колоссальной ответственности Джулия была очень разборчива. В ее фигуру, лицо и женское обаяние влюблялись тысячи. И чем больше мужчин тянулись к ней, тем больше она замыкалась в себе. Но все-таки двое мужчин оставили отметину в ее жизни. В красавца Данилу Иванова были влюблены все девушки, и Джулии это не могло не льстить.

Страсть, взаимное притяжение, совместная игра, где он – герой, она – героиня. Ей показалось, что она нашла принца. А мамы рядом уже нет… И вот брак в восемнадцать лет, продержавшийся ровно три года.

Душевных отношений у них не сложилось из-за того, что они с Данилой оказались очень разными. И это была не та разность характеров, которая притягивает друг к другу, а та, которая отталкивает.

Джульетта – очень серьезная девушка, но с весьма непростым характером. Данила же был как раз компанейским парнем, но абсолютным шалопаем по жизни.

Что осталось после этого брака в душе Джульетты? Она решила, что никогда в жизни больше не выйдет замуж за актера. Решила, что надо сторониться красивых, самовлюбленных мужчин. И что глупо выскакивать замуж в восемнадцать лет ради секса и ощущения «взрослости».

Вскоре у Джульетты случился роман с мужчиной много старше ее, очень мудрым, все понимающим и… женатым. Два года любви, большой жизненной школы и сердечных мучений. Он был режиссером, но она принципиально не снялась ни в одном из его фильмов. Да и нехватки в предложениях ролей у Джулии не было. И разорвала она с ним тоже сама, запечатлев в памяти фотографию его семьи – жена, двое детей, трое внуков… Прямо так и ушла, на пике их отношений, поблагодарив за науку.

Режиссер этот после их разрыва слег в больницу с инфарктом, а она не пришла даже его навестить, обливаясь слезами и воя в подушку.

– Ты жестока… – говорил он ей на автоответчик.

– Я слишком в тебя влюбилась, – шептала она куда-то в потолок и понимая, что не стоит продлевать любовную агонию.

К тридцати годам у Джулии были гонорары, толпы поклонников, признание и любовь зрителей, куча наград, дипломов, звание заслуженной артистки России – самой молодой в стране.

У режиссеров она была нарасхват, так как все давно знали, что ее участие в фильме вытянет любой неудачный сценарий и на сто процентов обеспечит коммерческий успех картине.

Ее подсознательно сравнивали с матерью и даже пророчили скорую смерть – такую же, как у Степаниды.

А с Джульеттой действительно что-то случилось… Она ушла из кино, из театра, из общественной жизни. Для зрителей она действительно умерла, даже слухи такие пошли. Друзей у Джульетты было очень мало, да и те в основном ее осуждали.

– Ты – актриса от бога! Бог дал тебе талант, и ты должна его использовать по полной программе. Ты актриса? Играй! Дари радость людям! Ты не имеешь права говорить, что устала в свои-то тридцать лет! Да у твоей матери был в это время расцвет творческих сил!

Но в Джульетте словно что-то сломалось, словно из воздушного шарика разом выпустили воздух. Ее положение поняли единицы, и среди них был режиссер Андрей Арнольдович.

– Степанида к тридцати годам снималась уже десять лет, а Джульетта к этому возрасту имеет двадцатисемилетний стаж, и это не могло не сказаться на ее психике и мировосприятии. Возможно, она устала, возможно, сломалась… Актриса – специфическая профессия, она должна постоянно делиться энергией с другими людьми, непрерывно отдавать им свои душу и сердце… А когда человек опустошен или еще хуже – мертв, ему нечего сказать зрителю, нечем поделиться.

Джульетта и сама не знала до конца, что с ней произошло, но она смертельно устала. Совпало это еще и с разрывом с ее режиссером, которого она полюбила по-настоящему. И она просто ушла со сцены без объяснений и пресс-конференций. К тридцати годам Джулия заработала и квартиру, и машину, и дачу, кое-что скопила на «черный день». Этот «черный день» затянулся на долгие пять лет. Джульетта занималась собой, ходила в спортзал, бассейн, музеи, театры, кино. Обычно она это делала в одиночестве – не из-за того, что ей не с кем было выйти… Только свистни! Она просто не хотела никого видеть и ни с кем разговаривать… Ей хотелось быть одной, казалось, что она совершенно права и самодостаточна в своем одиночестве. Гримироваться она умела как никто другой и всегда была неузнаваема в своем новом образе. Совершенно беспрепятственно она могла хрустеть кукурузой, пить колу и рассматривать зрителей в кинозале. Наблюдение за поведением людей давно стало ее профессиональной привычкой. Иначе Джульетте было бы не сыграть кучу самых разных образов…

Но все эти образы пропускались через ее душу. Русские актеры играли по Станиславскому, проживая на сцене, а не играя…

Она ездила за границу, ходила на экскурсии, узнавала что-то новое, развлекала себя, как могла… И ни разу не вспомнила о своей профессии… Свет софитов испепелил ее с детства, она им пресытилась… Единственное, чего не хватало Джулии, так это ребенка. Вот его очень не хватало, но без мужчины дитя было не зачать, а мужчин в свою жизнь она больше не пускала. Этот замкнутый круг не мог сделать ее счастливой.

Но вдруг все изменилось самым простым и естественным образом – у нее закончились деньги. Джулия даже как-то растерялась, словно не понимая, что ее сбережения не резиновые. Ей не продлили клубную карточку в фитнес-центре, и она поняла, что не сможет больше трясти кредиткой во всех бутиках Москвы. Она растерялась, поняв, что ничего в этой жизни не умеет, а опереться ей не на кого.

И вот именно в этот момент снова возник Андрей Арнольдович. Словно он всегда был рядом и поджидал случай, когда сможет быть полезным для нее.

– Ты ушла из кино и театра, ты ушла от себя самой, потому что ты – актриса до мозга костей! Но теперь тебе пора вернуться!

– Снова в кино? – даже испугалась Джульетта.

– Ты должна на что-то жить. Кинокартина, в которой ты – главная героиня, – это неплохой заработок и неплохая самореализация для тебя. Ты должна вернуться, а я обеспечу тебе триумфальное возвращение. Ты веришь мне?

– Верю, – ответила Джулия, – но я не могу…

– Можешь!

– Я…

– Ты должна! Я знаю тебя с детства, и не смей мне перечить! Я дал тебе достаточно времени, чтобы ты пришла в себя. Долгих пять лет… У меня сердце кровью обливалось, когда на сторону уходили роли, которые ты могла бы блестяще сыграть, когда появлялись новые героини, бесталанные и пустые, а тебя в это время зрители забывали.

– Не надо обо мне переживать, со мной все хорошо…

– Вот не верю! Хватит уже… Или сейчас, или уже никогда. Вернешься к публике в моем сериале. Сразу возвратишь своего зрителя. Роль для сериала очень даже неплохая. О любви мошенницы и следователя, ненависти, перевоспитании и прочей мути, что так любят домохозяйки.

– И это мое триумфальное возвращение? – улыбнулась Джульетта.

– Это заявка, что ты – жива, а уж потом тебя снова завалят предложениями. Я в этом более чем уверен.

Еще с месяц Джулия думала об этом предложении. Андрея Арнольдовича торопили, но он ждал только ее. И вот Джулия согласилась. Немаловажную роль сыграл обещанный гонорар, который сразу вернул бы ее на привычный уровень жизни.

Съемки шли уже неделю, и проблемы у Джулии возникали только с бывшим мужем Данилой, но в целом она была великолепна как всегда.

По дороге в гримерную Джульетта столкнулась со своей помощницей, а заодно костюмером и гримером – Мариной. Эта девушка была очень работоспособна, талантлива и предана своему делу. Джульетту она боготворила. Когда узнала, что скоро будет работать с ней, просто визжала от счастья.

– Я выросла на ваших фильмах! Вы – моя самая любимая актриса! Я и мечтать не могла, что буду работать с вами, что как-то прикоснусь к вашему мастерству!

– В таких случаях главное помнить, что я начала сниматься с трех лет. – Джульетту очень смутила фраза, что Марина выросла на ее фильмах.

И вот сейчас гример, несмотря на то что всех отпустили домой, ждала свою актрису.

– Садитесь, Джульетта! – засуетилась она. – Как все прошло? Я слышала, что все удачно, переснимать ничего не надо будет…

– Ага, кроме последней сцены, где я несколько подпортила личико Даниле, – звонко рассмеялась Джулия.

– Так ему и надо! Напыщенный петух! – понизила голос Марина. – Но до чего хорош… – тут же мечтательно закатила она глаза. – Как вам повезло, что вы были его женой! Так считают все девчонки! Но я другого мнения, – тараторила Марина без умолка.

– Почему?

– Потому что я знаю вас… Не до конца, конечно… Никто не знает вас до конца… Вы, как это… держите дистанцию, никого не пускаете в свой круг.

– Иногда в этом кругу так пусто и одиноко.

– Вам стоит только позвать, и появится очень много людей! Вы сами закрылись от всех.

– Наверное, потому что у меня очень популярная профессия. Боюсь, что в моем окружении появится столько народа, что станет нечем дышать.

Марина усадила свою обожаемую актрису в кресло поудобнее, накрыла пледом и собрала ее пышные светлые волосы на затылке.

– До чего хороша! Сейчас косметику и грим снимем! Кремчик наложим, и будете как новая!

– Марина, прошу тебя!

– Что?

– Угомонись! Иди домой! Ты удушишь меня своей заботой! В смысле – я разучусь сама ходить и думать! Беги домой, я сама в состоянии снять грим!

– А вы не обидитесь?

– Почему я должна обидеться?

– Тогда я вам кофейку? Как всегда?

– Да, как всегда, черный, с сахаром… и будь свободна…

Марина поспешно упорхнула, а Джульетта всмотрелась в свое отражение в зеркале. Чувствовала она себя как выжатый лимон, а вот на лице этого не было видно. Не было ни темных кругов под глазами, ни легких морщинок, а цвет лица поддерживал на протяжении съемочного дня дорогой грим.

Она капнула на кусочек ваты лосьон для снятия макияжа и провела холодным комочком по коже. Темный грим остался на вате. Хотелось принять ванну и вытянуться на кровати, но до дома еще следовало дойти.

Марина принесла ей горячий кофе, еще раз извинилась и унеслась домой, как ураган, на прощание сообщив:

– Как всегда, для вас девять букетов роз, я поставила букеты в вазы… Старые цветы выкинула.

– Спасибо, дорогая…

Девушка ушла, и Джулия осталась в полной тишине. Она привыкла к одиночеству в последнее время. И вот сейчас ее это взволновало. «Я ведь никогда даже и не думала об одиночестве… почему же сейчас стала обращать внимание на этот факт?»

В дверь постучали.

«Только бы не поклонники», – поморщилась Джульетта. Она доверяла Андрею Арнольдовичу, который обеспечивал хорошую охрану на съемочной площадке для своих артистов.

– Войдите.

– Ты еще здесь, Джулия? Это я. – В дверь заглянул Андрей Арнольдович.

– Заходите, – улыбнулась Джульетта.

– Чего домой не торопишься? – спросил он, входя. – Хотя, что я спрашиваю? Прости…

– Ничего страшного, – улыбнулась Джулия. Без грима она выглядела много моложе.

– Я зашел сказать, что я тобой восхищаюсь… И всегда восхищался. Маленькая девочка с грустными и серьезными глазами. Как же тебе тяжело! Ведь тебя постоянно сравнивают с матерью, всегда ищут в твоей игре какой-то подвох! А ты такая молодец! Я очень гордился тобой! – вполне искренне восхитился Андрей Арнольдович.

– Я знаю, вы всегда ко мне хорошо относились… Я это ценю. Как в кадре?

– Бесподобно, как всегда… Ты переиграла Данилу. Думаешь, почему он так бесится?

Джульетта засмеялась.

– Честно говоря, я рада, что вы вытянули меня из спокойной жизни, я рада вернуться.

– А я рад это услышать, я рассчитывал это услышать… – взял ее руку в свою Андрей Арнольдович. – Пойдем куда-нибудь, посидим? Выпьем?

– В таком виде? Давно меня мужчины не приглашали повеселиться!

– А я рад, что ты увидела во мне мужчину!

– Наконец-то! – добавили они хором, по-театральному выдержав паузу, и засмеялись.

Глава 2

– Мирон, ну разве же так можно?! – с ужасом воскликнула высокая девушка с длинной темной косой и большими очками на носу.

Звали ее Анна Пивоварова. Она была секретаршей фирмы «Частный сыск» вот уже пять лет, то есть со дня ее основания, хорошим человеком и добросовестным работником.

А вот ее шеф, как считала Аня, иногда вел себя очень даже неприлично, несобранно и несерьезно. Ему исполнилось тридцать пять лет, он служил когда-то военным переводчиком, но из-за ранения был списан на гражданку и занялся бизнесом. За два года торговли он стал успешным и богатым человеком, но это занятие ему не нравилось, и Мирослав открыл частную контору детективных услуг, чтобы реализовываться самому как личности и взять на работу своих друзей, бывших однополчан, болтающихся без дела. Он, правда, и так уже их почти всех пристроил охранниками в свою сеть парфюмерных магазинов. Но если торгово-розничная сеть приносила ему только материальное благополучие, то в кабинете шефа детективного агентства он чувствовал себя явно на месте.

Мирослав Владленович Бударин был высокого роста, имел хорошую фигуру, что говорило о его спортивном и военном прошлом, темно-русые, слегка волнистые волосы, которые были всегда слегка взлохмачены, идеальные черты лица, легкую небритость, обаятельную улыбку, ямочки на щеках и яркие синие глаза.

С личной жизнью у него, как у многих, были проблемы, но несколько иного плана. Он не успевал запоминать имена всех своих пассий, и в этом ему тоже помогала Аня. Один раз у Мирона был длительный роман, любовь и желание жениться, и его визави по имени Катя отвечала ему взаимностью. Ровно до того дня, как он попал в госпиталь и несколько месяцев решался вопрос, останется он с ногой или без.

Катя подождала его немного для приличия, но долго не выдержала и пустилась во все тяжкие с его же другом. Правда, когда Мирослав выкарабкался и даже разбогател, два года передвигаясь на костылях, а затем с палочкой, она предприняла несколько попыток вернуться к нему, но Мирослав остался глух к ее мольбам. Он не обиделся на всех женщин в мире, не разозлился на женское непостоянство и не начал им всем мстить. Все это было не в его характере. Мирослав Владленович был очень добрым, отзывчивым, веселым и компанейским человеком. Мужчины с охотой дружили с ним, а женщины теряли от него голову. Он много работал и много развлекался.

Именно после одной из таких вот расслабляющих вечеринок Анна и застала своего шефа в офисе. Мирослав лежал в измятой одежде на диванчике для посетителей и стонал. Выглядел он сейчас как самый настоящий бомж.

– Мирон, какого черта?! Как же здесь пахнет! Почему ты здесь валяешься?

– А где я? – разлепил сухие губы Мирон.

– Не смешно!

– Как же ты кричишь… Никогда не замечал, что у тебя такой противный голос…

Анна прошлась по просторному кабинету, споткнулась о пустые бутылки и распахнула пластиковое окно.

– Хоть дышать стало легче. – Я не ходил под себя! – сразу же предостерег ее Мирослав.

– Еще только этого не хватало!

– Прости, Аня… Я вчера перебрал, день рождения отмечали. – Мирон сел на диван, обхватив голову руками.

– Чей день рождения?

– Точно не мой… Откуда мне сейчас знать?

– А почему у нас в офисе?

– Не доехал до дома, наверное… – пожал плечами Мирон.

– Ты бы еще своих девок сюда притащил! – Анна с укоризной посмотрела на босса.

– Вот гляжу я на тебя, Аня, и удивляюсь… Вроде молодая девчонка, а живешь не по понятиям…

– Тебе уже внуков пора нянчить, а ты все о девочках и ночных клубах думаешь, – хмурилась Анна, убирая пустые бутылки в корзину для бумаг. – Стыдобища какая! Придут клиенты, а у нас тут «ой, извините, после вчерашнего», – передразнила его Анна.

Мирон засмеялся, и Анна растаяла, как многие женщины в таких случаях, и уже не могла на него сердиться.

– Таких как ты, босс, отстреливать надо! – вздохнула она.

– Вот это да! Чего так? Что я плохого сделал?

– В том-то и дело, что только хорошее! Такой человек-праздник! А где в тебе глубина? Где эмоции? Любовь? Когда все будет по-серьезному? Сколько девчонок плакало у меня в приемной…

– А я виноват, что они влюблялись, а я нет? – тряхнул он густыми волнистыми волосами.

– А ты вообще способен любить-то? – принялась за поливку цветов секретарша.

– Вроде любил… – поднял на нее глаза Мирослав и прищурился от яркого света.

– Любил… Ни фига ты не любил! Если бы любил, то изменился бы! Или хотя бы страдал!

– Анка, не груби! Ты же это… интеллигентная девушка… Некоторые люди показывают свои чувства, некоторые нет. Ты уверена, что я не переживал?

– Утешаясь с другими? – уточнила она.

– Переживать можно по-разному, – снова засмеялся он.

Аня повернулась и с укоризной посмотрела на Мирослава.

– А я-то сегодня подружке своей сказала, чтобы пришла…

– Симпатичная?

– Мирон! У нее проблема какая-то, я пообещала, что ты поможешь.

– Если красивая – помогу, если не очень – сама помогать будешь. – Знаешь, ты порой бываешь просто невыносим, – вздохнула Анна.

– Это почему же?

– Порядочные и серьезные тебя не интересуют? Да? А сейчас марш – освежись и приведи себя в порядок!

– Есть, мой командир! – козырнул Мирослав и под смешок секретарши побрел в душ, который он сделал у себя в кабинете для «экстренных ситуаций».

Мирослав переоделся в чистую рубашку, причесался. Привел себя в порядок. Он улыбнулся, увидев крепкий кофе, сосиски в тесте и коробку зефира в шоколаде.

– Завтрак! – буркнула Аня и посмотрела на часы. – Скоро подружка придет. Ой, кто-то звонит! Наверное, это она!

– Пусть заходит! – пригласил Мирослав, обжигаясь кофе.

– Вот, знакомьтесь… Это Мирослав Владленович… – ввела она гостью в кабинет.

– Просто Мирон.

– А это Марина, – представила подругу Анна.

Мирослав окинул оценивающим взглядом хрупкую, мальчишескую фигуру девушки, обычное лицо, угловатые, суетливые движения, русые волосы, собранные в хвостик.

– А вы мне поможете? – с ходу спросила она, чем рассмешила Мирона.

– Ты проходи, располагайся и рассказывай! А я уж посмотрю… А ты, Анюта, принеси нашей гостье пивка!

– Не дождешься, – фыркнула Анна.

– Шучу!

Анна вышла из кабинета, принесла для Марины кофе и, спросив разрешения у шефа и подруги, осталась.

– У нас на работе все чай зеленый пьют для красоты и здоровья, а я так кофе люблю… – смутилась клиентка.

– Где же это вы работаете? В обществе «Трудовые резервы»? Там ратуют за здоровый образ жизни? – спросил Мирон.

– Я гример и костюмер, а также помощница звезды, – с долей гордости в голосе сказала девушка.

– Кремлевской?

– Не обращай внимания на него! Это у нас юмор такой! – сказала Анна.

– Я работаю в театре, – пояснила девушка.

– Актрисы берегут цвет лица? – уточнил Мирон.

– И актеры тоже.

– Понял! Тяжелая у тебя работа, – притворно вздохнул Мирослав, поясняя: – Люди искусства капризные, часто невменяемые… – А вот и неправда! Актеры – совершенно нормальные люди, хотя, конечно, со своими требованиями…

– Райдерские требования?

– Не без них! И иногда они имеют на это право, поверьте мне, эмоционально работа у них очень тяжелая… Но в большинстве своем актеры интересные, необычные люди. И ты, работая с ними, тоже приобщаешься к их мировоззрению, к искусству… Нет, мне несложно приспособиться к кому-то или к чему-то. Я не конфликтный человек и умею ладить с разными людьми. К тому же мне повезло, я работаю с одной очень известной актрисой. Она умна, с потрясающим чувством юмора, правда, временами замыкается в себе, но вообще-то человек замечательный.

– Ну что же, это неплохо.

– Да, это так. На съемочной площадке она всегда предсказуема, на сто процентов можно быть уверенным, что все будет на высшем уровне.

– И как же ее зовут? – заинтересовалась Анна.

– Я тоже даже не догадываюсь! Как-то не интересовался никогда отечественным кинематографом! – поднял руки Мирон, словно сдаваясь. – Я общался с несколькими актрисами…

– Ну да! – хихикнула Анна.

– Именно общался, – строго посмотрел на нее шеф. – И пришел к выводу, что все – капризные стервочки.

– Таких полно! – кивнула Марина. – А вот моя Джульетта Ахлопова не такая!

– Ого! Я ее знаю! – оживилась Анна. – Она же звезда!

– А я о чем толкую!

– Даже я видел фильмы с ее участием, – удивился Мирослав. – Такая сексуальная штучка…

– Мирон! – прервала его Анна строго.

– А что? Я видел, красивая… Ты действительно с ней работаешь?

– Да, – гордо заявила Марина, закидывая ногу на ногу. Теперь она уже была на коне.

– Познакомь?

– Вот это сразу – нет! – поджала девушка губы.

– Даже не думай! – согласилась с ней Анна, краснея за своего начальника. – Его нельзя знакомить с женщинами.

– Джулия и на порог гримерки никого не пустит.

– Что? Недостоин ее внимания? Я же парень хоть куда! – расправил плечи Мирослав. – Хотя у такой женщины поклонников, наверное, выше крыши?

– Именно так… но поклонники – это одно, их Джулия обычно держит на расстоянии. А близкого друга у нее нет…

– Как нет?! У такой известной красотки и нет? – защебетала Анна.

– А ты, Марина, неплохая помощница – находка для шпиона, – укоризненно отметил Мирослав.

– Я же это только вам рассказываю, – начала оправдываться Марина. – Меня, если честно, распирает от желания с кем-нибудь поделиться. Я хвастаюсь тем, что рядом с ней… А если я приведу к Джульетте кого-то или дам ее координаты без ее согласия, то рискую потерять работу, и это правильно…

– Ну что же делать! Не светит мне познакомиться с актрисой, ну и бог с ней, – засмеялся Мирослав и миролюбиво обратился к Марине: – Ты так долго рассказывала про свою актрису, что я уж грешным делом подумал, что я за ней должен приглядывать или найти какие-нибудь доказательства… Например, как она издевается над тобой, а крепостное право отменили уже давно…

– Вы все шутите?

– Анют, принеси еще кофе… Что-то у меня голова болит.

– Еще бы! – фыркнула Анна.

– Джулия тоже все время пьет кофе, да еще и сахара в чашку сыплет килограмм.

– Получается, что не бережет ни фигуру, ни цвет лица, – отметил Мирослав.

– Она женщина нестандартная, а с фигурой и цветом лица у нее все в порядке! – парировала Марина.

Анна внесла кофе для шефа и, нагнувшись, незаметно подняла из-под стола женские стринги.

– Какой кошмар! – вздохнула Аня, поняв по лицу шефа, что спрашивать, чьи они, бесполезно.

Марина тоже пришла в себя и начала свой рассказ:

– Я живу по соседству с одной очень милой женщиной, уже старушкой…

– Она тебе родственница? – спросил Мирон.

– Это моя соседка – тетя Римма. Я живу в нашем доме с самого детства и знаю ее уже очень давно. Очень добрая, отзывчивая женщина, но несколько не в себе…

– Прямо, как ты! – засмеялась Анна, обращаясь к Мирону. – Прости!

– Как ты разговариваешь с боссом? – нахмурился Мирон, но глаза его смеялись. – Так что там с Риммой? – обратился он к посетительнице.

– Я не могу сказать, что она совсем сумасшедшая… Но и нормальной тоже как-то ее не назвать. Про таких говорят, не от мира сего. Но Римма Захаровна совсем не агрессивная и не злобная, она как дитя. Грех таких обижать… – Городская сумасшедшая? – поднял брови Мирослав.

– Можно и так назвать… Я чувствую некоторую ответственность за нее…

– А что ей угрожает? – спросил Мирослав, трогая лоб. Весь его вид, как он ни храбрился, говорил, что голова у него просто раскалывается от боли.

– Раньше Римма с сестрой жила…

– Тоже не совсем нормальной?

– Да… Они близняшки, поздние дети немолодых родителей. Отец с матерью вскоре умерли, а они вот вдвоем остались. Квартира большая, трехкомнатная… Прямо надо мной… В прошлом году сестра Риммы умерла…

– От чего?

– Сердце вроде… Они хоть и одинаковые с виду, но у тети Раи всегда здоровье слабее было. Так вот Римма совсем растерялась. Стало ей страшно одной в большой квартире, да и дорого платить, содержать такое жилье. А жить надо на что-то. Вот она и решилась…

– Отдала квартиру за уход? – предположил Мирослав, которого от головной боли и крепкого кофе натощак начало тошнить.

– Нет. Она решила продать свою трешку, купить однокомнатную квартиру, чтобы спокойно в ней доживать, и взять приличную доплату.

– В принципе неплохой план, – прокомментировал Мирослав. – Хотя, если бы у наших пожилых людей были нормальные пенсии, им бы не пришлось идти на такие жертвы, но это уже вопрос к государству.

– Я не знаю, хороший это план или не очень, но Римма, никому ничего не сказав и не посоветовавшись, сама нашла риелторов. Или они ее нашли? Не знаю! Но потом она опомнилась и испугалась, что ее убьют или вывезут черт знает куда. Ей предлагают неподходящие квартиры, забрали документы. Ее волнение передалось мне. Уж мыто наслышаны о «черных риелторах», которые могут совершить любое преступление, а одинокие старики – находка для них, лакомый кусочек. Вот невольно задумаешься, вдруг Римма права? Я не прощу себе, если с ней что-нибудь случится, а я ничего не предприняла. А что я могу? Сама – ничего! Вот могу нанять профессионала, надеюсь на скидку по дружбе. Деньги есть, конечно, но не так чтобы много, – смутилась девушка под внимательным взглядом детектива.

– Друзья моей Аннушки-пулеметчицы – мои друзья. Я помогу тебе бесплатно, – заявил Мирон.

– Нет, ну это уже слишком… Я заплачу, вы не обязаны…

– Соглашайся, – толкнула ее в спину подруга. – Он богатый и может себе позволить благотворительность.

Мирон засмеялся.

– Ты всем клиентам про меня такое рассказываешь?

– Нет, только подруге.

– Надо было все-таки секретарем парня брать.

– Тогда бы о тебе не так подумали, – надулась Анна.

– Так, каков наш план? – сдвинул брови Мирон. – Познакомиться с Риммой?

– Это нереально. Она никого не впускает и никому не доверяет.

– Познакомиться с риелторами? – продолжал размышлять Мирослав.

– На каком основании? Они приезжают только к Римме и ни с кем разговаривать не будут. Она не знает, где находится их контора.

– Пусть посмотрит по документам.

– Все документы у риелторов… У Риммы на руках ничего нет.

– Действительно, страшно. Понимаю, почему просишь о помощи…

– Вроде фирма называется «Красные холмы», – напрягла память Марина.

– Когда-то в молодости я смотрел интересный фильм в жанре эротического триллера, и назывался он тоже «Красные холмы». В фильме снимались голые девицы с большими грудями, на которых набрасывался маньяк и превращал их в кровавое месиво. Так их «холмы» превращались в окровавленные, то есть красные.

– Какой ужас! Такое действительно только ты и мог смотреть! – отметила Анна. – Особенно на холмы, которые еще не стали красными…

– Анна, брось! Я этих «холмов» в жизни достаточно насмотрелся.

Ответ Мирона вверг Анну в праведный гнев, но она сочла за благо промолчать.

– Ладно! – снова коснулся лба Мирослав. – Я подумаю, чем могу помочь…

– Конечно! Конечно! – поняла намек Марина и сразу же засобиралась уходить.

Аня проводила подругу и вернулась.

– Ты ей поможешь? Неудобно… Я пообещала…

– Поможем, поможем… Я подумаю как… Пробьем эти «Красные холмы» по базе или ребят подключу. Тут явно что-то не так…

– А старой женщине может что угодно показаться…

– Это так, но у нее нет документов на руках, – зевнул Мирон. – Сегодня разберемся с господином Полежаевым и его ветреной супругой. А уж потом… Принеси мне кофе…

– Третью?! – Не могу, засну сейчас… Начну выкладывать перед Полежаевым фото его супруги в неглиже и засну! А он обидится не на то, что жена изменяет, а на то, что не производит на мужчин должного впечатления. А она очень даже производит…

– Все! Молчи! Несу кофе! Хоть десятую чашку!

Мирослав включил компьютер и погрузился в изучение очередного дела.

Глава 3

Джульетта припарковала «ауди» вплотную к автомобилю своего бывшего мужа. Причем сделала это так, что уехать он бы уже не смог, пришлось бы попросить ее убрать автомобиль! Настроение после этой маленькой гадости тут же поднялось. Она уже придумывала, что ответит ему на его гневную тираду: «Если я бы был президентом, я бы запретил бабам выдавать права! А блондинок не выпускал бы даже на тротуар, они и там бы создали аварийную ситуацию! Без машины! Куда вы все лезете?! К нам, самцам – венцам творения природы! К главным по жизни! Вы – тупоголовые, кудрявоголовые и накрашенные дурочки!»

Пока Джулия, по молодости, была влюблена в своего «бывшего», она искренне считала, что Данила так шутит и у ее мужа такое своеобразное чувство юмора. И, только когда развелась, поняла, что он так думает на полном серьезе. Это открытие стало своеобразным бонусом для нее, так как пережить расставание с таким снобом для нее стало много проще.

Джульетта оглянулась, отойдя от машины, и тут же увидела курящего Данилу. Это ее несколько разочаровало, так как сюрприз не получился. Но его дальнейшее поведение просто ее озадачило. Он не ругался, не размахивал руками, не нудел про блондинок за рулем. Что же с ним произошло? Или Данила так пьян, что мозги отказываются работать, или настолько вчера хорошо порезвился, что сегодня находится в состоянии полного аута?

«В любом случае предстоит тяжелый съемочный день», – поняла Джульетта.

– П-привет, – кивнул он ей. – Д-доброе утро.

– Привет… Ты что, пьян?

– Я? Нет… С ч-чего бы это?

– Что-то на тебе лица нет, – объяснила Джульетта.

– Тебе показалось! – слишком поспешно ответил он, глубоко затягиваясь сигаретой.

Джулия подошла к нему и в упор посмотрела ему в глаза.

– Что случилось?

– Пусть тебе лучше Андрей Арнольдович расскажет, – отвел он взгляд, и какой-то непонятный страх заполз в душу Джулии.

– Так… Стоп! У тебя такой вид, словно кто-то умер… Ты упомянул Андрея Арнольдовича – уже хорошо. Значит, не он покойник. Самое неприятное, ты боишься рассказать что-то именно мне, следовательно, это может меня лично и касаться…

Данила поморгал длинными ресницами.

– Ты окончила курсы по психологии? Или готовишься играть следователя? С чего ты взяла?

– Я права?

– Не мучай меня… Я не готов сообщать кому-либо такие вещи…

Джульетта не захотела больше мучаться в догадках и побежала в павильон. Ситуация ей все больше и больше не нравилась, так как все были встревожены, явно сильно расстроены и отводили глаза. Поэтому, как только Джульетта увидела режиссера, напрямую бросилась к нему:

– Андрей, что здесь происходит?

– Отойдем, Джулия, – увел ее за локоток Андрей Арнольдович в сторонку. – Присядь. Не буду тянуть… Утром был следователь и сообщил ужасную новость: Марина погибла.

На несколько секунд жизнь вокруг Джульетты остановилась. – Марина? Какая Марина? Моя Марина?! – ахнула она.

– Да…

– Господи, этого не может быть…

– Мы все в шоке…

– Прямо вот… совсем насмерть? – задала странный вопрос Джулия, цепляясь за последнюю надежду.

– Совсем…

– Это невозможно. – Джулия была совершенно потеряна. – Как это случилось?

– Ее сбила машина.

– Несчастный случай? – уточнила Джулия, пытаясь собраться с мыслями.

– Может быть. Машина скрылась, смерть насильственная, вот он и опрашивает всех… И тебя допрос ждет. Джулия, ты так побледнела! Сегодня съемок не будет…

– Я понимаю.

– Я могу что-то сделать для тебя? – Он легко коснулся ее руки.

– Нет… – Джульетта не узнала свой слабый голос.

– Может, я побуду с тобой?

– Нет. Извини, Андрей, но я хочу остаться одна…

– Хорошо, я не настаиваю.

Следователь Капустин Олег Алексеевич оказался не очень приятным типом с лысой головой и повышенной потливостью. При виде Джульетты он расплылся в улыбке.

– Какие люди! Я мечтал увидеть вас! Вы в жизни еще красивее, чем на экране.

– Спасибо, конечно, но сейчас комплименты неуместны, – села напротив него Джулия.

Она ответила на несколько вопросов, но ничем не помогла следователю, а в конце еще и нагрубила ему, когда он попросил у нее автограф.

– Вы в своем уме?! Какой автограф?! Умерла молодая женщина, работавшая со мной бок о бок! Я чувствую себя последней свиньей, потому что только сейчас поняла, что я ничего о ней не знала! С кем она жила, что ее интересовало, что нравилось… А она так хорошо ко мне относилась! А я – бездушная тварь! Если бы я относилась к людям с большей чуткостью, может, она и доверилась бы мне, и тогда можно было бы ее спасти! А вы – автограф! Еще на похоронах попросите, положив листок для росписи прямо на крышку гроба!

Джулия пулей вылетела из гримерки и на пороге столкнулась с высоким мужчиной.

– Джульетта Игоревна?

– Не сейчас! – резко ответила она и застучала каблуками мимо, думая о Марине. Зрители, влюбленные в экранные образы актеров, не понимали, что те такие же люди, у которых может быть все… от плохого настроения до настоящего горя.

В Москву пришло лето. На улице стоял жаркий солнечный июнь. Джулии было очень душно и хотелось воды во всех ее проявлениях, то есть хотелось пить, хотелось, чтобы пошел дождь, и хотелось плакать. На ходу она набрала пару номеров телефонов и уже через полчаса сидела в небольшом уютном кафе в компании двух мужчин – своих бывших однокурсников, с которыми продолжала общаться по сей день. Один из них – Петр – играл в театре, а другой – Арсений – занимался бизнесом.

– Великолепно выглядишь! Как всегда! Ты нас не балуешь, Джулия, своим обществом! – затрещали они как сороки.

А Джульетта закрыла лицо руками и заплакала.

– Мне мартини со льдом! Причем два!

– Понял, – козырнул Петр и подозвал официанта. – Нам повторить, а даме мартини и клубнику!

От клубники Джульетта не отказывалась никогда, и ее друзья это знали.

– А теперь говори, что произошло? – спросил Петр.

– Не могу… Сначала мартини.

– А как же друзья, которые могут помочь? – поднял брови Арсений.

– Поверь мне, Арсюша, есть вещи, когда уже ничего не изменить при всем желании…

– Неужели кто-то умер? – напрягся Петр, невысокий блондин с несколько женским лицом и манерными движениями и жестами. Его ориентация не оставляла никаких сомнений.

– Умер… – вздохнула Джулия и пригубила мартини.

– Скажите, а это не… – нагнулся официант к уху Арсения, не сводя глаз с Джульетты.

– Нет, это не она! – категорично ответил он. – Но очень похожа, мы тоже ей всегда об этом говорим.

– Одно лицо, – согласился официант, не скрывая разочарования.

Телефон в сумке Джулии просто разрывался от звонков и SMS-сообщений.

– Что ты будешь делать! – всплеснула она руками. – Легче ответить.

Следующие пять минут она рылась в сумке, извлекая какие-то ненужные предметы и несказанно удивляясь, поскольку давно уже распрощалась с ними. Такой своеобразный Бермудский треугольник на лямочках. – Да, Данила… – наконец ответила она.

– Я так волнуюсь за тебя! Ты убежала в таком состоянии… Ты где?

– Не беспокойся… Я с друзьями, со мной все хорошо. Я должна как-то успокоиться. Черт! Как с этим можно смириться? Как там дела? Спасибо, что позвонил…

– Дела в ноль… Все подавленные, сдали деньги на похороны… Не ойкай, я за тебя сдал, потом отдашь. Ты человек крайне чувствительный и ранимый, в состоянии эмоционального стресса себя не контролируешь. Я, если честно, испугался, что ты наломаешь дров, впадешь опять в депрессию.

– Не переживай, я соберусь.

– Ты в «Гамлете»? – спросил Данила.

– Ага, с Арсением и Петей…

– Я к вам!

– Данила, я сейчас не в состоянии…

– А я не буду тебя грузить!

– И никому не говори.

– Я – могила! Тьфу-тьфу! Лечу! – и Данила отключил связь.

Уже через полчаса он присоединился к своим бывшим однокашникам.

– Слышал, что вы снимаетесь вместе? – спросил Петр.

Он всю жизнь сидел на «жесткой» диете. Терпеть не мог сладкий алкоголь и обожал свежевыжатый ананасовый сок для «сжигания жиров», которых в его щуплом тельце словно и не было.

– Да, мы работаем на одной картине, а так она меня и близко не подпускает, – улыбнулся Данила, косясь на бывшую жену.

Но Джульетта уже изрядно накачалась мартини и не отреагировала на его слова. Данила заказал шашлык и водки.

– Андрей всех отпустил на несколько дней…

– Следователь что-то узнал? – спросила Джулия.

– Так бы он мне и рассказал! Откуда я знаю? Но вроде нет. Тьфу ты! Вспомнил!

– Что?

– Я несколько дней назад нашел в твоей гримерке одну визитку… Так еще удивился, а Марина, царство ей небесное, сказала, что это ее, но я могу оставить себе, – сбивчиво объяснил Данила.

Официант приблизился к ним с графином водки и с надеждой посмотрел на Данилу.

– Извините, а вы…

– Да! Это я! – пафосно ответил он и откинул волосы со лба.

«Вот все-таки идиот! Как же он любит внимание к своей персоне! – подумала Джульетта, краснея под укоризненным взглядом официанта. – Еще и меня выставил не в лучшем виде… Теперь-то точно понятно, что я – это я, раз сижу с известным актером».

– Автограф можно? – спросил официант.

– Дам! – тоном барина ответил Данила.

– Эх, везет вам, ребята! Я в театре пашу – никто не узнает, – пожаловался Петя.

– Так засветись на экране, – хмыкнул Данила.

– Куда только ни пробовался! Не формат! – развел руками Петр.

– Не завидуй, мне моя популярность вот уже где, – провела по шее Джулия. – Это Данила у нас такой тщеславный! Все ему мало! Ходил бы в перьях, как Филипп Киркоров, тогда уж точно все прохожие на улице остановятся! – улыбнулась Джулия, но тут же погасила улыбку. – Так что там за визитка была у Марины?

– Сама смотри! – достал небольшую карточку в черно-серебряном оформлении Данила.

Джульетта внимательно вчиталась.

– Детективное агентство… директор, частный детектив Мирослав Владленович Буданов… – Что это? Это точно Маринино?

– Да, конечно, – подтвердил Данила и тут же воскликнул: – Ого!

Около их столика возник официант. На огромном металлическом блюде лежали овощи, зелень – все сочное и яркое. А сверху всего этого великолепия стояли шампуры в виде шалаша.

– Прямо шалаш Ильича в Разливе, – усмехнулась Джульетта.

– Поможете, мужики? Здесь два килограмма мяса! А уж разлив мы сейчас устроим, – воодушевился Данила.

Почему-то он всегда говорил громким, зычным, поставленным фониатором голосом. Это сразу привлекало внимание к его персоне, выдавая в нем человека публичной профессии. Джулия как профессиональная актриса тоже обладала профессиональным голосом, но она могла говорить и нормальным тоном, а вот Данила может и мог, но категорически не хотел.

– Я на диете. – Кадык Пети жалобно и трогательно дернулся на его тощей шее.

– Ты и так худой.

– А вдруг потолстею и стану невостребованным? – хныкал Петя.

– Так тебя все равно не снимают! – расхохотался Данила, да так, что на них обратили внимание посетители с соседних столиков. – Шутка!

– Да я понимаю, – криво улыбнулся Петя, судорожно потрогав свой животик, боясь обнаружить лишние отложения.

– Эх, какое мясо! Сочное, ароматное, с дымком! – продолжал глумиться Данила. – Ладно, положите кусочек, – пискнул Петр.

– Тебе, Джульетта?

– Мартини! И мяса побольше!

– Вот, молодец! Люблю тебя хотя бы за то, что ела всегда как человек, а не анорексичка.

Мужчины впились в мясо зубами и погрузились в какие-то свои, по понятиям Джулии, «идиотские» разговоры.

Она же ушла в свои мысли. «Странно, что у Марины обнаружилась эта визитка… Зачем она ей? К частным детективам просто так не обращаются… Хотя, с чего я решила, что она к нему обращалась? Может, взяла для подруги. А зачем? Я не знаю… Я же не знаю о Марине ничего. Замужем она не была, следовательно, нанять детектива следить за мужем не могла… А почему я решила, что детектива берут только для слежки? Господи, сколько вопросов! И ответить мне может только этот господин, как его? Мирослав Владленович Буданов… если он в курсе, конечно… Странно все это…»

– Ребята, а могу я найти адрес детективного агентства по фамилии его директора? – обратилась она к мужчинам, чем нарушила захватывающую беседу о бабах.

Собеседники разочарованно замолчали.

– Ну, хорошо! – вздохнула Джульетта. – Катька Смирнова на данный момент свободна и всем дает, но предпочитает высоких брюнетов! Удачи, Данила! У Ольги Егоровой грудь своя, но она ее увеличивает специальными подкладками. Прости, Ольга, и простите, ребята! Но ночью, когда она разденется, кавалера может ожидать неприятный сюрприз. А вот у Владимира Цветочного нормальная, традиционная ориентация, несмотря на роли и фамилию. Прости, Петя, тебе не повезло! – выдала Джульетта в гробовой тишине.

Кусок шашлыка выпал изо рта Арсения на тарелку.

– Так как насчет адреса?

– По Интернету можно найти хоть черта лысого, если он юридически зарегистрировал свою фирму, – ответил Арсений.

– Ну же, господин бизнесмен, ноутбук всегда с тобой?!

– Что? Прямо сейчас? – оторопел он.

– А когда?! Дорогой мой, я не собираюсь каждый день встречаться с вами и слушать всю эту чушь! Официант, еще мартини!

Мужчины переглянулись.

– А чего это вы при мне обсуждаете других баб? – поинтересовалась Джулия.

– Это из-за того, что ты для нас своя, – пояснил Петр. – Это из-за того, что ты все равно не дашь, – ответил Арсений.

– Это от злости, – добавил Данила, смеясь.

– Ладно… – Арсений достал из кейса свой маленький, тоненький и очень дорогой компьютер. – Даже в кафе не расслабишься…

Он застучал по клавишам, а Джульетта съела сочный кусок шашлыка, щедро смазав его ароматным кетчупом.

– Есть, – через какое-то время сообщил Арсений. – Бударин зарегистрировал свою фирму вот по этому адресу…

– Очень хорошо. Спасибо. А теперь я, пожалуй, покину вашу теплую компашку…

– Куда это ты собралась? – засуетился Данила. – Только не говори, что в детективное агентство. Не может быть!

– Джули, не уходи! Мы же собрались из-за тебя! Ты так редко выходишь в свет… Тем более, что юридический адрес фирмы редко совпадает с фактическим, – предупредил ее Арсений. – Ты можешь приехать, а там просто жилые дома.

Мужчины наперебой уговаривали Джульетту остаться, но им это не удалось.

Чувствовала она себя не слишком хорошо: было душно, да и выпила Джулия явно лишнего. Но ей не терпелось узнать, почему Марина хотела обратиться или обратилась к частному детективу.

За ней неожиданно увязался Данила:

– Позволь хоть провожу?

– Нет, спасибо, не нужно.

– Ты всегда была такая упрямая.

– Я настойчивая, – поправила его Джульетта.

– Ты сильно пьяна.

– Не настолько, чтобы этого не понимать… Я поймаю машину, – покачнулась Джулия, и Данила поддержал ее за локоть.

– Почему ты так зацепилась за это? Обычный наезд, водитель испугался и уехал, может быть, был пьян…

– Машина скрылась…

– Да сколько людей сбивают, и водители от страха, что могут попасть в тюрьму, скрываются с места происшествия.

– Я все понимаю, но все же проверю, – упрямилась Джулия.

И Данила отступил.

Глава 4

Адрес, по которому была зарегистрирована фирма господина Буданова и который Джулия сообщила водителю, подрабатывающему частным извозом, сразу же впечатлил тем, что находился фактически в самом центре Москвы, рядом с Тверской. Ехали они долго, попали в пробку, Джульетту окончательно развезло и укачало. Она расплатилась с водителем и, шатаясь, вышла из машины.

«Как же я напилась… Главное, пилось легко, совсем забыла про последствия. Конечно, была уважительная причина – смерть моей хорошей знакомой, но объясниться перед чужим человеком будет не просто. Ну почему я в таком свинском состоянии?»

Она свернула с главной улицы, окончательно заплуталась в старых дворах и, устав, присела на лавочку. Старушка очень милого вида, сидевшая рядом с ней на лавке и лузгающая семечки, посмотрела на Джульетту.

– Кого-то ищете?

– Да я и сама не знаю…

– Вы вроде как выпили?

– Даже вы заметили! Катастрофа! День рождения… Скорее всего, я не туда попала. Жилые дома и все…

– Подальше пройдете, школа будет, еще дальше – детский садик…

– Мне детективное агентство нужно…

– А, так тебе нужен Мирон? Замечательно! – оживилась старушка.

– С чего такая радость? – удивленно подняла брови Джульетта.

– Он же такой хороший человек! Такой вежливый! Всегда здоровается… Наш двор преобразил, засадил цветами, навел порядок, вот и скамеечки поставил, и все на свои средства! Мы его любим и ценим!

Джульетта улыбнулась.

– Так значит, это правда? Здесь есть детективное агентство?

– А то как же! За угол заверни, там торец дома отремонтированный… Эй, милая, что это ты так побледнела? Не нравишься ты мне что-то…

– Сама себе не нравлюсь, – подавляя приступ тошноты, ответила Джулия и направилась в указанном направлении.

Анна – секретарь агентства не любила настойчивых странных посетителей, особенно, если это были молодые и красивые женщины. Мирослав об этом не знал, иначе бы обязательно приструнил. К тому же он любил всех людей и относился к их недостаткам с большой долей понимания и всепрощения. А уж красивым женщинам прощалось все…

Анна сидела на своем рабочем месте до крайности раздраженная и мучилась от жары, так как сломался кондиционер. Дозвониться до фирмы, месяц назад установившей им новый кондиционер и клятвенно обещавшей, что «этот зверь» будет работать вечно», она не могла. Номер был все время занят, и это ужасно ее злило. Именно она настояла на смене старого кондиционера на это «чудо», поддавшись рекламе. Обещалось, что он имеет «разум» и сам будет настраиваться на изменение погоды в ближайшие лет десять как минимум. И вот не прошло и недели, как он потек, задымился и приказал долго жить. Она уже предвидела усмешку на лице Мирона, и это ее взвинтило еще больше.

– Чертова фирма! Я им устрою, когда дозвонюсь! – ворчала Анна.

Босс еще не приехал, и в офисе она была одна. И тут в дверь позвонили. Анна посмотрела на экран. У дверей стояла блондинка в черном топике и идеально сидящих джинсах. Светлые волосы были сильно взлохмачены, в одной руке она держала большую сумку, в другой – туфли на каблуках. Из чего было понятно, что сама она босиком.

– О, господи! Прямо с утра! – покачала головой Анна и нажала кнопку, дающую сигнал, что дверь открыта.

Женщина продолжила звонить.

– Да что же это такое?! Заходите уже! – снова нажала кнопку впуска Анна.

Посетительница сделала несколько странных движений, покрутила в воздухе туфлями и снова нажала на кнопку.

Анна набрала побольше воздуха в легкие и кинулась открывать дверь. Распахнув ее настежь, Анна сердито сдвинула брови и приготовилась высказать все, что она думала. Но тут посетительница схватила Аню за плечи, вытаращила глаза, икнула, а затем, отпихнув секретаршу в сторону, с диким криком: «Туалет!» понеслась по коридору в неизвестном направлении.

Мирослав чаще всего ездил на работу на мотоцикле, чтобы не стоять в бесконечных московских пробках. В этот день он тоже приехал на импортном байке и оставил его у агентства.

– Шеф! – кинулась к нему наперерез Анна.

– Доброе утро…

– Не совсем, – уклончиво произнесла Анна, загораживая Мирону проход.

– Что значит «не совсем»? Дай пройти!

– Такое дело…

– Анна, что случилось? Почему так душно? Просто невозможно! На улице жара, а в офисе нет прохлады. Как мы будем работать?

– Мирослав, кондиционер сломался…

– О нет!

– Не волнуйся. Его починят, никуда не денутся.

Мирон расстегнул пуговицу на вороте темно-зеленой рубашки и попытался пройти в свой кабинет. Анна не двинулась с места.

– Аня, в чем дело? Дай мне пройти.

– Мирон, я прошу…

– Что?

– Ты только не волнуйся… Даже не знаю, как объяснить…

– Что объяснить? – не понял Мирон.

– Тут такое дело… – улыбнулась Анна.

– Не тяни!

– Я не тяну.

– Аня, что происходит? – взял ее за плечи Мирослав и пытливо посмотрел прямо в глаза.

Она внезапно прильнула к его груди и заплакала.

– Анечка… – не на шутку испугался он.

– Только не увольняй меня!

– За что?

– За то, что я – никчемная секретарша!

– Ты очень хорошая секретарша, – осторожно обнял ее Мирослав и поцеловал в макушку.

– Очень плохая!

– Очень хорошая! Ты такая дисциплинированная – раз. Такая ответственная – два… – начал перечислять Мирон.

– Я такая дура! Заказала по Интернету какую-то хрень, то есть кондиционер, а он сломался…

– Господи, Анна! Ты плачешь из-за такой ерунды?! Плюнь на это! Я сегодня же куплю другой! Ну что ты…

– Ты еще не все знаешь… – хлюпнула носом Анюта.

– Еще что-то купила? Я тебя умоляю! Ты – человек, которому я могу доверять, а это самое главное.

– Не все ты знаешь, – утерла нос Аня и открыла кабинет босса. – Проходи! Мирослав, ничего не понимая, переступил порог и остановился. На диване лежала молодая женщина в джинсах и черном лифчике. По черной коже дивана разметались ее длинные светлые волосы. Туфли на высоких каблуках валялись на полу, а мокрая черная футболка свисала со спинки кресла Мирослава. Женщина храпела, и, похоже, что ей самой было хорошо…

Выйдя из оцепенения, Мирослав спросил:

– А кто это?

– Ты серьезно? Какой же ты бесстыжий!

– Я?

– Она беременна от тебя!

– Кто? – Мирон почувствовал что сходит с ума.

– Она! – кивнула на спящую женщину Аня.

Мирослав очень часто заморгал ресницами:

– Кто сказал, что она беременна от меня?

– Мать всегда знает, от кого у нее дети! – гордо заявила Аня. – Она сказала.

– Я не понимаю, расскажи поподробнее…

– Извини, я ее плохо поняла. Она ворвалась к нам в офис, и сразу же… Ой! Ее сильно тошнило!

– Где? – оторопел Мирон.

– Везде! Но, в основном, в туалете… А когда Джульетта…

– Кто?! – прервал Мирослав.

– Что – кто?

– Джульетта кто?

– Ее так зовут.

– Я не могу! А Ромео здесь нет?

– Здесь больше никого нет! И так хватает…

– Это точно, – потрогал он свой лоб.

– Так вот, когда Джульетта пришла в себя, я попыталась выставить ее, но она четко произнесла, что ей нужен именно ты.

– Ты ничего не путаешь? – всмотрелся он в лицо незнакомки.

– Она назвала имя, отчество и фамилию. Я сразу поняла, что она пьяна, и помню твою инструкцию, что ты не имеешь дела с выпившими клиентами. Но Джульетта стала плакать и рассказала мне свою историю.

– Что?

– Да козлы вы все! Как ты соблазнил ее, обрюхатил и забыл на второй день. Я не удивилась, при твоем-то образе жизни… Я так и знала, что когда-нибудь этим закончится! Вот и получи! Я не смогла ее выставить! Джульетта сообщила, что, пока тебя не увидит, никуда не уйдет, а генетическая экспертиза все докажет. Она еще и в суд на тебя подаст! Доигрался!

Мирослав ошарашенно посмотрел на плоский идеальный живот храпящей посетительницы и задумался. Если она и беременна, то пока это незаметно, следовательно, их связь была не так давно. Он должен ее еще помнить. Мирон снова всмотрелся в ее лицо.

– Самое страшное, Аня, у меня ощущение, что я ее где-то видел. Она мне действительно знакома…

– Ужас! Так и есть!

– Но если она беременная, почему пьяная?!

– Мало того, она еще выпила остатки твоего виски, пробравшись к тебе в кабинет. После этого и отрубилась. Я сама в шоке! Это если она с утра так надирается, что же происходит к вечеру? Она хоть жива?

– Не слышишь, храпит, как паровоз? Жива… – Мирон прошел вглубь кабинета. – Что теперь делать?

– Я не знаю, впервые такое, – пожала плечами Аня. – Ну, не выкинем же мы ее на улицу?

– На улицу не выкинем… Может, погрузить в такси и отправить домой? Дай мне ее сумку! Найдем паспорт и адрес прописки.

– Я сама, ты в женской сумке ничего не поймешь…

– Да что там у вас понимать? Помада, пудра… – хихикнул Мирон, снимая рубашку и накрывая ею Джулию.

– Пошел вон! – сказала она, не открывая глаз, удобнее устроилась на диване и снова заснула.

Аня скользнула взглядом по накаченному торсу начальника и вновь деловито уткнулась в сумку Джулии.

– Зонтик, косметичка, шоколадный батончик, которым уже можно забивать гвозди, носки, что характерно, белые, духи, веер. Господи, зачем? Пачка таблеток…

– Каких? – спросил Мирон. – Небось «Алкозельцер»? При таких-то талантах пития?

– Нет, это «Фе-но-зе-пам»… По-моему, снотворное… Так, дальше… Кошелек… какие-то бумаги…

– Что за бумаги? – правильно вычленял нужную информацию Мирослав.

– Зачесть?

– Зачитывай! – слегка улыбнулся он.

– «Ах ты, гадина! Такая твоя натура, Верка Заточкина! – сказал Василий. – Какой ты была подлюкой, такой и осталась, – начала читать Анна. – Верка в ответ слегка обнажила грудь и, нагло глядя в глаза следователю, проговорила: – Ну что, ментяра? Не взял Горыныча? Тварь!» Тьфу ты, Мирон! Что это за бред? Она – мошенница или осужденная!

– Мошенница обчистила бы офис, а не валялась бы здесь в дупель пьяная… – задумчиво произнес Мирослав.

– Просто зашла в туалет и завалилась поспать? – терялась в догадках Анна.

– Ну, на бомжа она не похожа, – возразил Мирослав. – Дорогие джинсы, французское белье…

– Откуда ты знаешь? – вспыхнула Аня.

– Я в этом специалист! – подмигнул он. – Смотри, нежная, ухоженная кожа и безупречный маникюр… – Мирон наклонился и отвел от лица незнакомки волосы. – Лицо тоже красивое…

– Ой! – вдруг закричала Аня. – Я же ее знаю! Господи, я с утра была в таком нервном состоянии, я так ненавидела эту женщину за ее звонки, за ее развязное поведение… Мелькнула мысль, что я ее где-то видела, но решила, что это одна из твоих многочисленных подружек… А это же актриса – Джульетта Ахлопова!

– Актриса? – удивился Мирослав. – Постой-ка! Нам же Марина, твоя подруга, говорила о ней… Что она у нее работает. Точно! Так вот откуда я ее знаю! Да, конечно, это она! – обрадовался Мирослав.

– Какой же ты мерзавец! – задохнулась от возмущения Анюта. – Обрюхатил саму Ахлопову! Посмотри, в каком состоянии эта женщина! Она же должна блистать на сцене, а тут…

– О чем ты?! – перебил ее Мирон. – Я ее вижу первый раз! Я имею в виду живьем!

– Почему же она тогда беременна от тебя? – нахмурилась Анна.

– Да кому ты веришь?! Она же пьяная! Творческая натура – соврет, не поморщится.

Джульетта неожиданно прохрипела:

– Идите в… жо… – После этого мирно свернулась калачиком и сладко засопела.

– Давай выйдем отсюда, – понизил голос Мирон. – А то разбудим ее и не такое еще услышим. Актеры, они такие…

Они вышли из кабинета и закрыли дверь. Мирон расположился на стульчике для посетителей. Анна негодовала.

– И ты так это оставишь?! Она выжила тебя из кабинета, послала в жо… а мы будем сидеть в приемной? А как же работать?!

– А что ты предлагаешь? Вынести ее на улицу? Это же не по-человечески. Тем более она публичный человек. Еще узнает кто-нибудь… Да еще и не в себе, набегут журналисты, а она им ляпнет, что беременна от меня… В каком свете я предстану? И наши с тобой фото появятся в желтой прессе. Обрюхатил, как ты выражаешься, девушку, так еще и на порог не пускаю?! Совсем скотина, что ли? Нет уж! Пусть выспится и объяснится. У меня к этой звезде имеются несколько вопросов.

Анна не могла смотреть, как ее шеф ютится на стульчике, и пригласила его на свое секретарское место, а сама пристроилась рядом. Получилось два секретаря – девочка и мальчик. Мирослав не выдержал и засмеялся. – Мы словно из психологического теста. – В смысле?

– Говорят, в некоторых фирмах практикуют, чтобы секретари, продавцы, массажисты были обоих полов. Дабы клиенты могли выбрать, с кем им легче общаться.

– И все девушки пойдут, конечно, к тебе? – уточнила Анна.

– Почему? Некоторые, особо стеснительные, выберут тебя! – ухмыльнулся Мирослав. – Кстати, а где мой кофе? Или если меня выжили из кабинета, то и понизили в должности?

– Сейчас сделаю, – улыбнулась Анна. – А нашему новоиспеченному боссу купить рассольчика?

– Сбегаешь потом в соседний овощной, – глубокомысленно ответил Мирослав.

Анна подала шефу кофе и, осторожно открыв дверь кабинета, принесла документы.

– Как она? – поинтересовался Мирон.

– Еще не рожает! – ехидно усмехнулась секретарша. – А вообще мне на ум пришла одна идея.

– Серьезно?

– Да.

– Не может быть!

– Не юродствуй! Марина говорила, что у них с актрисой отличные отношения… Вот я ей сейчас позвоню и сообщу, что ее любимая актриса у нас в офисе… Пусть приезжает и забирает ее!

– А ты суровая!

– Со мной не забалуешь, – согласилась Анна и осуществила свою угрозу. – Странно… Марина не берет трубку… Хотя с ее работой… Может, она сейчас очень занята? Ладно… позвоним позже…

Рабочий день был в самом разгаре. Мирослав принял пару посетителей прямо в предбаннике, что выглядело очень непривычно. Потом Мирон и Аня сходили в ближайшую кафешку, поели. Джульетта все еще спала.

Мирон сел за бумаги, но так и не смог сосредоточиться из-за постоянных телефонных звонков. А телефон Марины все еще не отвечал. День клонился к вечеру.

– Я опять проголодался! – пожаловался Мирослав, у которого затекли конечности из-за неудобного положения тела, привыкшего к комфортному кабинетному креслу. – Может, закажем пиццу?

– Как всегда? – уточнила Анна и набрала номер, который знала наизусть. – Здравствуйте. Мы ваши постоянные клиенты! Хотелось бы большую пиццу с пеперони и среднюю вегетарианскую… Пить? Нет, спасибо!.. Да, как всегда… Спасибо. Ждем… В течение часа, – пояснила она Мирославу.

– Сколько можно спать? – задумался Мирон и сам же ответил: – Хотя в ее сумочке есть снотворное, что вместе с алкоголем могло дать устрашающий эффект – торможение центральной нервной системы.

– Какое все-таки свинство с ее стороны… Вот так ворваться к чужим людям и развалиться… Интересно, она извинится? Или у мадам артистки найдутся извинения?

– Мне уже кажется, что эта женщина будет спать в моем кабинете вечно, – вздохнул Мирослав.

В эту минуту во входную дверь позвонили. Анна рядом с Мирославом ничего не боялась, поэтому, не глядя на монитор, открыла дверь.

– Для пиццы рановато, – только и произнес Мирон.

В приемную вошла молодая темноволосая девушка с короткой стрижкой «под мальчика», большими, выразительными глазами, в которых плескался просто-таки вселенский ужас. Ее руки дрожали, острый носик подрагивал. Было понятно, что человек напуган до смерти.

– Детективное агентство? – осторожно поинтересовалась она, хотя именно это и было написано на двери. Но девушка казалась не только испуганной, но и рассеянной.

– Да, это мы! – дежурно улыбнулась Анюта.

Девушка продолжала стоять на пороге, словно не решаясь войти.

Аня решила ей помочь:

– Проходите, присаживайтесь… Чем обязаны?

– А вы… вы действительно можете мне помочь? – все еще не решалась войти в помещение девушка.

– Конечно. Не сомневайтесь! – заверил ее Мирослав и встал, представившись: – Мирослав, можно Мирон.

– А я… Это… Лиза. Лиза Петрова.

– Анна! – улыбнулась ей секретарша. – Вот уже полдела сделано! Мы познакомились! Может, все-таки присядете?

– Я не знаю… Я еще не решила… Извините… У меня вопрос…

Анна закатила глаза, второй сумасшедшей за один день она уже вынести не могла.

– Пожалуйста, мы вас слушаем. Не волнуйтесь! – Мирон дружески улыбнулся.

– Я не знаю…

– Ну же, решайтесь, девушка! У вас щекотливое дело? – поинтересовалась Аня. – Мы сохраним полную конфиденциальность.

– Это страшно… Никому нельзя доверять… Я боюсь… – теребила край футболки Лиза.

– Ну успокойтесь, пожалуйста. Проходите сюда, – направился к своему кабинету Мирослав и остановился на полпути. – Ух! Нет, давайте… излагайте прямо здесь, в приемной.

– Здесь? – недоверие девушки росло, как снежный ком. – Нет, здесь как-то неудобно. Нет, я не могу! У меня такое дело!

– Кто бы сомневался! – закатила глаза Анна и спохватилась: – Извините!

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Джульетта в джинсах в обтяжку, босиком, в криво застегнутой мужской рубашке, которой ее прикрыл Мирослав. Рукава висели до колен. Лицо было помятым, бледным, а светлые волосы стояли дыбом.

Воцарилось напряженное молчание. Казалось, вся эта ситуация никоим образом не смущала только саму виновницу, явившуюся из кабинета.

Джулия зевнула и подошла к кулеру с водой, наполнила стакан холодной влагой и залпом осушила его, будто неделю шла по пустыне. Секунду подумав, она вновь наполнила стакан. Следующий пластиковый стакан с ледяной водой она приложила ко лбу, громко икнув.

– Боже мой… Как же нехорошо… Сколько времени?

– Пять часов, – ответил Мирослав, первым пришедший в себя.

– Утра или вечера? – не открывая глаз, словно боясь света, спросила Джулия.

– Вечера…

У Ани даже глаза расширились от возмущения. На ее лице просто читалось: «Мало того, что эта особа так бесцеремонно ворвалась к боссу в кабинет, так еще сейчас из-за нее мы и клиента лишимся. Эта девочка и так напугана, а, увидев, что творится у нас в офисе, сейчас упадет в обморок…»

– А день какой? – продолжала выходить из транса Джульетта.

– Недели или число? – уточнил Мирослав, явно развлекаясь ситуацией.

– Мог бы и то и другое сказать, – обиделась Джулия.

– Второе июня, четверг.

– Хорошо…

– Год не интересует? Две тысячи десятый.

– Вот это – плохо, – вздохнула Джулия, прижимая стакан ко лбу.

– Чего так?

– В двухтысячном без десяти я была моложе… И с бодуна выходила быстрее, – пояснила она.

– Все мы стареем, – уже откровенно улыбался Мирослав.

– Хам! Такое говорить женщине! – Джулия открыла глаза и с неприязнью посмотрела на хозяина детективного агентства. – А можете ли вы объяснить ваше поведение?

– Мое поведение продиктовано горем и отчаянием!

– Это из-за внезапной беременности? – В глазах Мирослава мелькнула ироническая усмешка.

– Да бросьте вы! Это я придумала для этой вот мегеры, чтобы она не выставила меня вон! Женщину можно только беременностью пронять, хоть какие-то сострадание и солидарность появляются. Как же мне плохо! – снова закрыла глаза Джулия.

Анна побагровела.

И тут случилось непредвиденное. Лиза Петрова оторвалась от двери и кинулась к Джульетте.

– Да это же!.. Да вы же!.. – Она просто захлебывалась эмоциями.

– Да, это я, – вяло кивнула Джулия. – Я дам автограф, все, что угодно, только не кричите так пронзительно!

– Господи! Джульетта Игоревна Ахлопова! Я так счастлива! Я и не знала, что такие люди работают в обычном агентстве!

– Ну, это слишком громко сказано, – снова открыла глаза Джулия и тут же прищурилась.

– Да она здесь не работает! – встряла Анна.

Джулия наклонилась к уху незнакомки и доверительно сообщила:

– Ты думаешь, что у этой дамы на голове болтается коса? Нет! Это самая настоящая змея, и она ее периодически жалит, вот дамочка и кричит! Веришь?

– Верю! – совершенно искренне кивнула девушка, не спуская глаз с Джулии.

– Ты только посмотри! – всплеснула руками Анна.

– Простите, как вас? – Джульетта бросила взгляд на Мирона, невольно отметив его великолепную стать.

– Мирослав, можно Мирон.

– Очень хорошо… Григорий, мне надо с вами будет поговорить.

– Почему Григорий? – удивился он.

– Ну, хорошо – Дмитрий. Что вы так смотрите на меня? Вы как представились? Мирослав… Мирон… Два совершенно разных имени, вот я и решила, что вам, собственно, все равно…

– С чего вы взяли? Мирослав я по паспорту. Мирон – это на букву «М», – несколько растерялся Мирослав.

– Вот посмотрите – на мне мужская рубашка… Не ваша, Михаил? Тоже на букву «М».

– Моя, – усмехнулся Мирон.

– Изнасилования не было? – строго уточнила Джульетта, сконцентрировавшись на его лице.

– Пока еще нет… – Вот! Первая радостная новость за сегодня! – вздохнула Джульетта и взяла за руку Лизу, которая не сводила с нее глаз. – Но если что, ты будешь моей свидетельницей!

– Конечно! – горячо воскликнула девушка, подтвердив великую силу искусства. – В этом агентстве я могу доверять только вам! Только так! – вдруг выдала она.

Анна с Мироном удивленно переглянулись.

– Мне?! – отняла стакан с холодной водой ото лба Джульетта.

– Только вам! Вы такая честная, красивая и открытая! Только вам! Вы мне и поможете! – Лиза схватила ее за рукав рубашки.

Джулия посмотрела на Мирослава, но тот только развел руками.

– Ну что ж… пройдемте, – пригласила ее Джульетта, приглашая пройти в кабинет.

Тут уж Лизу упрашивать не надо было. Она следовала за любимой актрисой по пятам, как нитка за иголкой.

Мирослав с Анной двинулись за ними, на что Джульетта отреагировала весьма своеобразно:

– Они со мной! Не помешают!

Удивительно, но Лизу не смутил даже тот факт, что весь путь до кресла босса Джулия проделала босиком.

– Располагайтесь, – пригласила всех Джулия.

– Спасибо, – мягко ответил Мирон, потому что у Анны язык прилип к нёбу.

Звонок во входную дверь заставил Анну покинуть кабинет. Она вернулась с двумя пиццами.

Джулия облизнулась:

– Говоришь, пять часов вечера? Так я часов восемь не ела ничего… Раскрывайте коробки и режьте пиццу!

Мирон молча принялся исполнять ее просьбу. Джулия молча смотрела на него, отметив темно-русые густые волосы, легкую небритость и идеальной формы губы. Внезапно она сказала:

– Мирослав, у вас такие губы, которые хочется целовать… Вам такое говорили?

Он дернулся и поранил себе палец, засунул его в рот и покачал головой.

– Так откровенно – нет…

– А вы тут думаете, что самая умная?! – завелась Анна. – Подумаешь, актриса! И что?! Да у Мирона девушек – тьма! И покрасивее вас, и помоложе!

– Анна! – покраснел Мирон. Он впервые повысил голос на свою секретаршу, что завело ее еще больше.

– Да! А что? Сосчитать твои успехи?! Да у меня в шкафу стоит целый мешок со стрингами от женщин, забывших их здесь, вот на этом самом диване! Лиза Петрова открыла рот, Мирон опустил голову, сам не понимая, почему до сих пор не сгорел от стыда. Он готов был прибить нахальную секретаршу на месте. Одна Джулия сохраняла полное спокойствие.

– Мешок стрингов?! Серьезно?! Это же целое состояние! Вот это да! Вот это достижение! Я понимаю тебя. Лиза, здесь доверять никому особо не надо.

– Маньяк! – фыркнула Лиза, бросив уничтожающий взгляд на Мирослава, и обратилась к Джулии: – Я расскажу все вам! Я знаю – чтобы так сыграть следователя Камышеву в детективном сериале – мало одного актерского мастерства. Вы и сами разбираетесь во всех этих детективных штучках! Вот я вас и раскрыла! Вы – явно настоящий сыщик! Недаром вы здесь! Потому что сыграть так нельзя! Вы – настоящий профессионал.

– Я согласна! – вздохнула Джульетта. – Я сыщик!

Лиза бросила торжествующий взгляд на Мирона с Аней и снова обратилась к Джулии:

– Я работаю официанткой в одном ночном клубе. И вот в понедельник была моя смена, работали до последнего клиента. Этот «счастливчик» просидел в нашей забегаловке до двух ночи. После этого я рассчитала его, прибрала за ним и пошла домой… – Лиза закрыла лицо руками. – Это так ужасно!

– На вас напали? – спросил Мирон.

– Нет… не в этом дело…

– Возьми пиццу! – предложила ей Джулия, уже уплетавшая большой кусок, предназначавшейся Мирону.

Детектив, чуть замешкавшись, присоединился к ней, а вот бледная от злости Анна не притрагивалась к еде.

– Так что случилось? – спросила Джульетта.

– Дело в том, что я живу на окраине города и мой путь идет мимо кладбища… Да, не самое веселое место, но я не боялась. Дала себе внутреннюю установку, что мертвые – не опасны. Да и тихо всегда было… спокойно… Я так быстренько пробегала по кромке…

– Я понимаю тебя, не волнуйся! – подбодрила ее Джулия с видом опытного психолога.

– А тут что-то мне померещилось, или почудилось… Шорох какой-то… Скрип или стук, не знаю! Я оглянулась, споткнулась и подвернула ногу. Нет, сейчас-то уже ничего, больно было только в первый момент. Я присела, чуть не застонав от боли… Ногу так прямо свело… А потом я услышала звуки, то есть голоса… Тут я уже замерла на месте, боясь себя выдать. Я испугалась…

– И это не мудрено! Я сама бы наложила… извините! На кладбище-то в три часа ночи услышать голоса! – подбодрила ее Джульетта, стаскивая свою футболку со спинки кресла и нюхая ее. – Какая гадость!

Мирослав опустил голову, сдерживая смех.

– Это богема так развлекается? – ехидно поинтересовалась Аня. – С утра нажираться до отключки?

– Богема нажирается по-разному и развлекается тоже… – заметила Джульетта.

– Прекратите мне мешать! – обратилась к Анне посетительница.

– Действительно! – постучала карандашом по столу Джулия и поморщилась. – Я тоже не знала, что в детективном агентстве занимаются в основном сбором женских трусов, причем целыми мешками! – повысила тон Джульетта. – Продолжайте! Что за голоса?

– Так вот… спасибо, Джулия, сразу видно, что ты – настоящий профессионал!

– Не за что, девочка моя! Как тебя?

– Лиза Петрова!

– Ах, да! Елизавета Петрова! – словно на вкус попробовала ее имя Джульетта.

– Слышу, говорят двое мужчин. Знаете, это сложный разговор с матом… Я своими словами… Речь шла о том, что они нашли по Интернету какого-то богатого немца. Вроде упоминалось имя Густав. Но я не уверена. Они нашли, тоже не знаю каким путем, железный крест времен Второй мировой войны. На нем выгравирован номер, а по записям именно этот крест вручали деду Густава – Арнольду, это имя я точно запомнила по ассоциации с Арнольдом Шварценеггером. Но я так понимаю, останков деда Густава они не нашли… А внучок-то просто повернут на идее, что дух не похороненного с почестями деда не дает счастья его семье. Он хотел бы похоронить деда у себя в Германии в фамильном склепе и упокоить его душу.

– И за это он готов платить? – удивленно спросил Мирослав.

– По всей видимости, очень и очень хорошо, – кивнула Лиза.

– И ребятам нужен труп? – догадалась Джульетта.

– Да, они бродили в поисках могилы мужчины подходящего возраста и умершего давно… Все сетовали, что покойники «молодые». А потом они пошли дальше, и я их уже не слышала…

– Когда это было? – спросил Мирон.

– Я же говорила…

– Прошло несколько дней, они уже могли найти труп, вырыть его и всучить этому Густаву, – предположил Мирон. – Почему вы рассказали это только сейчас?

– Не дави на девушку! – заступилась Джульетта. – Она и сейчас не в себе. Испытать такой шок! – Да! Спасибо, Джулия! Мне трудно было это сделать… Они обронили, что убьют любого, кто встанет у них на пути, что не остановятся ни перед чем… Я испугалась…

– И что же дальше? – спросил Мирон, уплетая пиццу.

– Я подумала, какое мне дело, если пара мошенников продаст пару костей немцу? Отомстим немцам! Так им и надо!

– Стоп, Лиза! Это неправда! – мягко возразил Мирон. – Я знаю очень много немцев, это очень хорошие люди и не заслуживают мести.

Лиза вдруг заплакала.

– Ну же, успокойся! – принес девушке стакан воды Мирослав.

– А потом я вдруг подумала… – всхлипывала Лиза. – Они наверняка уже разрыли какую-нибудь могилу. Покойник разве заслуживает, чтобы быть потревоженным на том свете? Моя близкая подружка рассказала, что когда-то в одном щекотливом деле вы ей очень помогли. Вот я и решилась. В милицию я не пойду, потому что они меня еще и посадят за то, что сразу же не сообщила.

– Ну, посадить не посадят, скорее всего, даже во внимание не примут твой рассказ, – заявила Джульетта.

– Вот именно! Такое щекотливое дело только для частного сыска. Но у меня проблема – мало денег, – предупредила девушка.

– Ты и не обязана платить. Здесь нет никакого твоего интереса, – откликнулся Мирон. – Я сам все проверю, надеюсь, смогу кое-что узнать… И адрес кладбища оставь.

– Да, конечно! – наконец-то расслабилась Лиза, с любовью и обожанием глядя на актрису. – А вы будете так же захватывающе и интересно распутывать это дело, как в сериале?

Джулия приняла скорбный и серьезный вид:

– Боюсь, Лиза, трудовые будни детектива – это тяжелая работа, и все будет не так красиво, как в кино.

Лиза оставила свои координаты, ответила на уточняющие вопросы Мирослава и ушла, взяв у Джулии автограф под уничтожающим взглядом секретарши.

Глава 5

– Как же хочется пить! – простонала Джулия. – Как можно заказать пиццу и не заказать соков или еще какого-нибудь питья?

– Простите, не знали ваши вкусы, – процедила сквозь зубы Аня. – Как-то не думали, что вы тут задержитесь…

– Анна, прекрати! – осадил ее Мирон.

– И ты уже попал под ее чары?! Да она же просто манипулирует нами всеми! – завизжала Анна.

– Ладно, простите… Творческие люди, конечно, порой напиваются, но так, чтобы вот с утра и до такой степени!.. Ты, Мирон, мог бы включить свое детективное чутье и понять, что для меня это не характерно.

– Тебя давно не было на экране… – прищурила глаза Анна. – Может, ты была в запое?

– Ага! В наркотическом угаре в мешке с клеем на голове! А еще ходят жуткие слухи о моем скверном характере, – улыбнулась Джульетта.

– Какие слухи? Плохой характер у тебя просто написан на лице.

– А еще я кусаюсь! – Джулия сделала резкий выпад в сторону Анны, та резко отпрянула и грохнулась со стула. – Упс! Извини, детка!

– Выгони ее, Мирон, немедленно, эту гадюку! – поднялась с пола Анна, красная, как вареная свекла.

– А мне кажется, Аня, что ты предвзято к ней относишься, – возразил Мирослав, сдерживая смех.

Аня закусила губу, ее жутко нервировала эта блондиночка, но босс, похоже, был на стороне незваной гости, а это раздражало секретаршу еще больше.

– Вы знаете Марину? Марину Орлову? – спросила Джулия.

– Конечно! Это моя подруга! – ответила Аня.

– А, это та девушка, что обратилась к нам по поводу своей соседки? – вспомнил Мирон. – Я сегодня хотел проверить эту риелторскую фирму… – Так, значит, она все-таки обращалась к вам?! – заволновалась вдруг актриса. – Я была права! Я нашла вашу визитку, то есть не я, но она была у нее…

– Гончая взяла след? – хмыкнула Аня. – Надо будет сказать Маринке, чтобы не разбрасывалась визитками где ни попадя.

– Аня, мне очень жаль… – серьезно, выдержав паузу, сказала Джульетта. – Марина погибла… Именно поэтому я здесь.

Дальше началось невообразимое. С Аней случилась настоящая истерика. Сначала она долго переспрашивала и не верила, потом стала обвинять Джулию во всех смертных грехах, затем стала кричать, плакать… Джульетта подошла к ней и, недолго думая, отвесила пощечину.

– Прекрати истерику!

Анна всхлипнула, судорожно вздохнула и замолчала.

Джульетта снова плюхнулась на свое место и небрежно закинула ногу на ногу. Она мрачнела с каждой минутой.

– Для меня это тоже большая потеря. После тяжелого периода в жизни я вернулась к работе благодаря помощи друзей. И одной из подруг, с которыми мне было комфортно работать и общаться, была Марина.

– Как это произошло? – строго спросил Мирослав.

– Ее сбила машина, свидетелей нет. Водитель скрылся, то есть вообще машину не нашли.

– Обычный наезд? После того, как она обратилась к нам… – задумался Мирослав. – Совпадение или нет?

– Вот и я об этом же! – воскликнула Джульетта. – Если существует хоть один шанс, что смерть Марины и ее обращение к вам взаимосвязаны, то вы должны это проверить!

Мирослав подошел к компьютеру и сел за него.

– Что ты делаешь? – вытерла слезы Анна.

– Ввожу все данные, что мы узнали от Марины: Белова Римма Захаровна… Данные Марины… Они действительно соседи… Теперь мы знаем их адрес.

– Адрес я и так бы тебе сказала… Я зрительно помню. Я была в гостях у Марины, – безжизненно вздохнула Анна. – Она словно отдала все силы и теперь сидела опустошенная и притихшая.

– А вот что странно… – протянул Мирон.

– Что?

– Квартиры госпожи Беловой нет в единой риелторской базе на продажу. Значит, ее не продают. Интересно, к кому она обратилась? – А вот у нее бы и спросить! – предложила Джульетта.

– Она ни с кем не общается, – напомнила Анна.

– Нет на свете людей, которых бы я не смогла разговорить, – сказала Джулия.

– А ты сможешь съездить к ней со мной? – сразу же ухватился за эту идею Мирослав.

– Почему нет? У нас временный перерыв в работе, к тому же я все сделаю, чтобы найти убийцу Марины.

– Только давай договоримся, что на рожон ты не полезешь, если вдруг возникнет опасность. Ты не профессионал, и страна мне не простит потерю звезды. А еще твои родственники, дети и мужья.

Джульетта внимательно посмотрела на Мирослава.

– Ну, ладно, во множественном числе – дети, но вот почему мужья?

– У вас же принято там…

– Что принято? Ясней артикулируй!

– Бурная личная жизнь, страсти, романы…

– Мне хватает страстей на экране. А я ведь изначально была не права. Накинулась на бедную девочку, на твою секретаршу… А ведь она нервная такая. Наверное из-за работы с таким монстром, как ты.

– Да он не монстр, он просто бабник, – пожалуй, впервые по-доброму усмехнулась Анна.

– Не волнуйтесь, Мирослав, я не полезу на рожон. Я трусиха. Я только поговорю с Риммой и все.

– Я с вами! – вызвалась Анна.

– Нет уж, ты останься, кто-то должен находиться в офисе и, если что, отвечать на звонки.

Анна поджала губы:

– Счастливо съездить. Вы друг друга стоите!

Глава 6

Джулия вышла на улицу вслед за Мирославом и присвистнула, увидев у дверей мотоцикл.

– О, нет! Только не это!

– К сожалению, я не знал, что мне предстоит прогулка с женщиной вашего статуса.

– С вашими-то талантами? Вы всегда должны быть готовы к любому знакомству, – Джулия с ужасом смотрела на «железного коня».

– Некоторым нравится…

– Я не из этих! – сразу же отмела его намеки Джулия. – Я не сяду на это чудовище. Сама я, естественно, тоже была не за рулем, на частнике приехала.

– Ну, хорошо! – сдался Мирон и, взяв ее за руку, потащил на Тверскую улицу.

– Ничего, что я в твоей рубашке? Я верну. – Джулия, как смогла, облагородила свой облик. Она завязала рубашку на талии узлом, рукава закатала, а пуговичку на вороте кокетливо расстегнула. Неизменным атрибутом ее стиля оставались темные очки, которые хоть как-то защищали ее от надоедливого узнавания на улицах, в кафе и других общественных местах. Она незаметно перешла с Мироном на «ты». – Никогда не общалась с сыщиками, – еле успевала она на своих высоких каблуках за его размашистым шагом.

– А у меня была пара актрис, – слегка обернулся к ней Мирон, и она увидела ямочку, мелькнувшую на его щетинистой щеке.

– Почему с таким предубеждением и пренебрежением?

– Вовсе нет, просто я сказал, что общался с вашей братией. Они были прекрасными девушками… – Мирослав вывел ее на улицу: – Трудно будет машину поймать…

– Почему? Полна улица машин, – снизу вверх смотрела на него Джульетта.

– Мы в центре, кругом дорогие машины, а они не «бомбят» и за машину боятся, да это им и не нужно. Деньги нужны владельцам «помоек». Они и машину убивают на дороге ради денег.

– Интересная теория. Я когда машину торможу, всегда что-то приличное останавливается.

– Тогда надежда только на тебя, – усмехнулся Мирослав, уступая ей дорогу.

Джулия пожала плечами и, подойдя к обочине, подняла руку.

Позориться перед Мироном долго ей не пришлось, почти сразу же остановилась новенькая «вольво».

Джульетта обернулась к Мирославу.

– Смею предположить, что за рулем всех остановленных тобой машин сидели особи мужского пола? – улыбнулся он.

Из «вольво» уже выглядывало недовольное лицо толстяка. На нем просто читалось, как он разочарован, что их двое, но вроде уже и уехать было верхом неприличия.

– Куда?

Мирон назвал адрес, и они с Джулией сели на заднее мягкое сиденье, пахнущее дорогой кожей.

– Джульетта – твое настоящее имя? Или псевдоним? – спросил Мирон, чтобы скоротать время.

– Мама-актриса грезила шекспировскими страстями, вот и назвала меня… Джульетта – слишком длинно и сложно, поэтому можно звать и Джулией…

– А так же Клавой, Олей и Светой? Хотя стоп! Приверженность к букве «Д». Дуся? Даша? И это она мне говорила о Мирославе и Мироне…

– Хорошо, один – ноль в твою пользу, – миролюбиво отозвалась Джулия.

– Чего это ты стала такая покладистая? – спросил Мирослав подозрительно.

– Вхожу в роль.

– В какую роль? Что-то я не пойму.

– Роль женщины, которую впустит к себе в квартиру настороженная старушка.

– Я участвую в чем-то криминальном? – посмотрел на них в зеркало заднего вида толстый мужчина. – Я бы этого не хотел.

– Скорее наоборот. Мы стараемся этой женщине помочь, – пояснила Джульетта.

– Ладно, не хочу ничего знать! – Мужчина еще раз внимательно посмотрел на Джулию.

– Смотрите на дорогу! – по-своему отреагировала она.

– А вы не…

– Да, это я! – ответила Джулия, ожидая услышать традиционную похвалу типа: «Как здорово! Я никогда не ездил со звездой такого уровня! Я так люблю фильмы с вашим участием. Вы такая молодец!»

Воцарилась неловкая пауза.

– Вы это сейчас к чему? – спросил водитель. – Готовитесь, что ли, в театральный институт поступать? – Что значит – поступать? – возмутилась Джульетта.

– Я хотел попросить вас поплотнее закрыть дверцу.

Мирослав прыснул со смеха, а Джулия побагровела.

– Ну что? Два – ноль? – подмигнул ей Мирон.

– Что за глупая игра? Да хоть десять – ноль!

– Слушайте, а я ведь только сейчас вас узнал. Вы же известная актриса, – обрадовался полный водитель.

– Поздно уже! Проехали! – огрызнулась она и демонстративно замолчала. Подъезжая к дому Марины, Джулия встрепенулась: – Скажи, а ты сможешь открыть дверь?

– Какую?

– Маринкину… Ты же знаешь, мы ничего не возьмем, только посмотрим…

Мирослав сдвинул брови, а водитель снова покачал головой:

– Нет, я определенно не хочу ничего знать…

Глава 7

– В таком деле ты тоже не участвовала? – тихо спросил Мирослав, своими широкими плечами закрывая Джулии весь обзор. Он ковырялся в замке квартиры Марины.

– Живьем, то есть не на съемках – нет! – заулыбалась она.

– Жизнь-то не съемка. Сейчас мы совершаем преступление.

– Молчи! Молчи! – заговорщически прошептала она. – Я сейчас думаю не об этом.

– А о чем?

– Марина звала меня в гости, понимаешь? И она была бы счастлива, если бы я к ней пришла. Но мне было все некогда, да и как-то ни к чему. И вот я пришла, но Марины уже нет… Гадюка я бесчувственная.

– Очень много «я», гражданка, – не поворачиваясь, отреагировал Мирослав.

– Ты не веришь, что я сожалею?!

– Верю. У тебя вообще хорошо выходят монологи. Начинай уже что-нибудь придумывать для следователя. Например, что ты потеряла память и в состоянии амнезии вскрыла чужую дверь в полной уверенности, что это твоя квартира! Я думаю, у тебя получится…

Они вошли в квартиру.

– Марина была одинокой, я точно знаю, – подбодрила его Джулия, прячась за него.

В квартире царил не творческий беспорядок и даже не хаос, а настоящий армагеддон. Все вещи в квартире были перевернуты вверх дном.

– Вот это да! – присвистнул Мирослав. – Что здесь творилось?

– Не знаю… Я уже говорила, что в гостях не была, но не думаю, чтобы Марина так жила. Она была очень собранной и пунктуальной… Смотри, все сломано, разбито… Коллекция каких-то колокольчиков, все на полу…

– Да, понятно, что здесь был обыск, что-то искали.

– Кто?

– Я не знаю, но не думаю, что милиция. Какие-то отморозки, наверное! – почесал затылок Мирослав.

– Но зачем?

– Я не знаю, Джульетта! Я не ясновидящий! Ты хоть и работала с ней, и то не знаешь, что подумать.

– Нет, не знаю! Марина казалась, да и была очень порядочной девушкой!

– Иногда хороших девушек тянет на плохих парней, особенно если она одинока и полна пустых мечтаний и фантазий, часто ничего общего не имеющих с действительностью.

– Какой ужас, – ходила по захламленной комнате Джулия. – Чтобы знать, что случилось с ней, с кем она связалась и во что влипла, надо было ближе ее знать. А теперь ее нет…

– Поговорить с людьми, с которыми она общалась, – тоже вариант.

– Больше всего она общалась со мной, но не очень-то мне доверяла.

– Симпатичная девушка… неужели у нее не было молодого человека?

– Я не знаю… – все еще находилась под впечатлением разгрома в квартире Джульетта.

– Что ты думаешь об этом разгроме?

– Что ее точно убили! Это не могло быть случайным наездом! Иначе ее квартира выглядела бы по-другому. – В этом есть резон. А зачем ты-то сюда со мной напросилась?

– У меня есть план.

– Замести следы? – прищурил глаза Мирослав.

– Прекрати!

– Только преступника тянет вернуться на место преступления!

– Мирон!

– Ну, хорошо, хорошо. Говори, что за план? – засмеялся он.

– Если соседка Римма панически боится впускать кого-либо в свою квартиру, я могу прикинуться подругой Марины и пригласить ее сюда.

– Вот ведь логика блондинки!

– Что? – обиделась Джулия.

– Обнадежить старушку, пригласить якобы в гости к Марине, где и сообщить ей, что Марину убили, да еще показать разгромленную квартиру. Да она от страха у нас и умрет здесь! Я уже вижу заголовки – «Известная актриса замешана в страшном преступлении!»

– Я же говорю – не подумала! Да и не предполагала, что здесь такое будет твориться.

За их спинами раздался громкий хлопок, отчего Джулия непроизвольно втянула голову в плечи и вместе с Мироном обернулась на звук.

В дверях стояла невысокая пожилая женщина с седыми и очень короткими волосами, словно после тифа. В руках у нее была двустволка, казавшаяся больше ее самой. Но сжимала она ее очень уверенно.

– Опа! – удивился Мирослав.

– Вот я вас и поймала, убийцы и мошенники! Один раз вы уже разворотили квартиру Марины. Что вам нужно сейчас?! Стойте и не шевелитесь! Я сейчас вызову милицию! – Вид у женщины был весьма грозный.

Мирослав с Джулией переглянулись.

– Похоже, соседка…

– Римма? – уточнила Джульетта.

– Римма, Римма… Вот оглоеды! И про меня все знают! Ко мне подбираются. Стоять! Застрелю к чертовой матери! – пригрозила Римма.

Мирослав прошептал сквозь зубы:

– Вот… И звать не пришлось! Проявляй чудеса! Ты же говорила, что с любым человеком договоришься!

– Но я не утверждала, что у человека при этом в руках будет ружье, причем не бутафорское!

– Совсем не бутафорское! – подтвердила Римма.

– А вы хоть дадите мне шанс объясниться? – спросила Джулия.

– Попробуй! – качнула стволом бабулька. – Это вы убили Марину? – Да что вы! – ужаснулась Джулия. – Мы хотели бы найти, кто это сделал. Я работала с ней, меня зовут Джулия, а это вот Мирон, он ее не знал. Он – частный детектив.

– Детектив, говоришь? – задумалась Римма Захаровна. – А как докажете?

И тут уже Джулия пустила в ход все свое обаяние, она трещала без умолку и рассказала все, что ей было известно. Возникло, правда, подозрение, что старушка не совсем в себе, и тогда весь этот спектакль не имел никакого смысла, но надежда умирает последней.

Римма Захаровна сидела на табуретке и плакала.

– Бедная моя Мариночка… Я и не догадывалась, что она так за меня волновалась, что даже обратилась в… как его…

– Детективное агентство, – подсказал Мирон.

– Вот! Именно. Я ведь не знала, что Марину машина сбила, услышала шум в ее квартире. Ну, думаю, мало ли что? Гости пришли. А потом открыла ее дверь и увидела весь этот кошмар…

– А как вы зашли? Дверь открыта была? – спросил Мирослав.

– Зачем открыта? Я звонила сначала, думала, Марина дома. Она не отозвалась, и я сильно удивилась. Откуда же тогда такой шум? А у меня ключи имеются от Маринкиной квартиры, она так и не забрала их после отпуска. На майские праздники уезжала, и мне приходилось поливать цветы и присматривать за… Ой! – внезапно вскрикнула бабулька.

– Что?

– Кот! Я же присматривала за Марининым котом! По кличке Амулет. Где же он? Ой! Амулетик мой… Как же это я не вспомнила, – засуетилась Римма Захаровна. – Амулетик! Амулетик! Кис-кис-кис! Где же ты, дурень?

Джульетта тоже принялась искать кота.

– Как он хоть выглядел?

– Черненький такой… гладенький… Глазки кругленькие, желтые, а на грудке белое пятнышко. Очень милый котик. Кис-кис-кис…

Джулия опустилась на колени и заглянула под диван. Оттуда на ее таращились два ярких желтых глаза.

– Я нашла его, – сообщила Джулия.

Римма Захаровна, бросив ружье, бросилась на кухню, хлопнув дверцей холодильника.

– Молочко… Где оно? Нет! А вот есть колбаска! Кис-кис-кис…

Старушка вернулась в комнату с наструганной колбасой в руке.

Амулет наконец-то удостоил их своим вниманием и появился на свет с поднятым хвостом и громким и жалобным «Мяу!».

Глаза у него были действительно дикие. Если у собак глаза открыты для восприятия мира, смотрят на хозяина с любовью и преданностью, то у кошек глаза обычно словно у существа с другой планеты. Никогда не знаешь, о чем думает кошка.

– Ой, ты мой хорошенький! Испугался, маленький! Хозяюшки-то твоей больше нет! Что же с тобой будет? Смотрите, какой голодный! Как ест… урчит даже. А знаете, что? Я себе его возьму. Точно! Ему и дом не придется менять, и мне не так одиноко. Он у Марины хороший, ласковый, не гадит… Такой милый, кастрированный котик…

Мирослав закашлялся.

– А вас не так-то просто и обидеть, так ведь?

– Да, мы с сестрой умели за себя постоять! – с вызовом посмотрела на него Римма Захаровна. – Вот и ружьишко у меня есть…

– Лицензия? – уточнил Мирон.

– Да какая лицензия?! – махнула она рукой. – Оно и не рабочее, так, для устрашения. Это только Марина почему-то считала меня совсем беспомощной. Пойдемте ко мне, я вас чаем напою, здесь ужасно, да и присесть некуда.

– Вы нас пустите к себе? – удивился Мирон.

– Обычно я этого не делаю, но друзья Марины – мои друзья.

– Вы поверили все-таки, что мы друзья? – обрадовалась Джулия.

– Я не такая уж доверчивая дурочка, – поджала губы Римма Захаровна. – Я узнала тебя. Ты – актриса! Мало того, признаюсь, не люблю современных актрис, но вот ты… другое дело. У тебя есть талант.

– Спасибо, – поблагодарила Джульетта, стрельнув глазами в сторону Мирона.

– А так, как я знаю, что Марина работала в шоу-бизнесе, то вполне возможно, что ты – ее знакомая, а может, и друг?

– Правильно рассуждаете…

И они все вместе с Амулетом направились в квартиру Риммы Захаровны.

– Все-таки благодаря мне мы туда попадем, – ущипнула Джулия Мирослава.

– Два – один.

– Ты маньяк, что ли? Я не играю в эту жуткую игру. Два – один, три – ноль… Прекрати!

– Не ссорьтесь. Пусть Амулетик первым войдет в свое новое жилище, а вы сразу же на кухню, к самовару! – пригласила Римма Захаровна своих нежданных гостей.

На кухне за чашками с ароматным черным чаем с мятой снова зашел разговор о Марине.

– Вы ее хорошо знали? Марину? – спросила Джульетта.

– Хорошо, насколько это возможно… В смысле, она часто у меня бывала и опекала. Думаю, из-за своего одиночества ей необходимо было заботиться о ком-то. А характер у Марины закрытый. Она ни с кем особенно не дружила.

– Хоть чем-то она делилась с вами? Было ли в ее поведении что-то странное? Не замечали ли вы каких-нибудь перемен в ней? Любая мелочь? – спросил Мирон.

– Надо подумать… Прямых таких улик у меня ведь нет.

– Любая мелочь, – повторил детектив.

– Вы мне можете не поверить, мол, старая дура, выжила из ума…

– Никогда так не скажем! Честное слово! – заверила ее Джулия.

– Мне показалось, что Марина влюбилась. Только не спрашивай, как и что. Вот не знаю! Просто шестое чувство или как его там… предчувствие…

– Интуиция?

– Она, мать ее, – захрустела баранкой Римма Захаровна. – Вы угощайтесь, варенье… баранки, кекс вот… Марина принесла. Ой! Бедная девочка, – снова залилась слезами Римма. – Кто же теперь ко мне придет в гости, посидит со мной, принесет кекс? Как же жалко!

– Успокойтесь! – похлопала ее по руке Джульетта.

Бабулька вытерла слезы.

– Марина в последнее время стала более скрытная, чаще смотрела на часы, реже заходила. Отрешенный потупленный взгляд… румянец… Я знаю это состояние! Девушка наверняка влюбилась.

– Вы не видели ее избранника? – спросила Джулия.

– Нет… Я как-то решила зайти к Марине, стала спускаться по лестнице, и тут она выпорхнула из квартиры и пулей полетела вниз по ступенькам. Увидев ее, я даже не сразу узнала Марину, оттого и замерла на месте, пропустив момент, когда ее еще можно было окликнуть и вернуть. Я решила не мешать… Она летела, словно на крыльях, такая одухотворенная… Волосы распущены, высокие каблуки, на лице косметика…

– Марина? – удивилась Джульетта.

– Вот именно! Всегда такая «серая мышка», а тут просто секс-бомба! Ну, куда еще можно идти в таком виде?! Естественно, к мужчине! Причем тайному… раз – поздно вечером, два – в боевом раскрасе. Наверное, женатому. Ох, сколько девчонок вляпывается в совершенно непродуктивные романы с женатыми мужчинами… – Совершенно с вами согласна!

– А вы женаты? – подозрительно посмотрела на Мирона старушка.

– Нет.

– Почему?

– Я не понимаю, это плохо, что ли? – засмеялся Мирослав.

– Неженатых нормальных не бывает, так все женщины говорят, – заявила Джулия, в которой сработала женская солидарность.

– Что значит – нормальных? – уточнил Мирон. – Я не женщина и не очень понимаю женскую психологию… А пообщавшись с тобой, Джульетта, я вообще разучусь понимать женщин.

– Пьешь? – перешла в атаку Римма Захаровна.

– Нет… ну, могу пивка или коньячку в выходной, или вечером в ресторане… – растерялся Мирослав.

– Гуляешь? – нагнетала Римма.

– Так я не женат. Чего бы не гулять? Жене не стал бы изменять… наверное…

– Вот именно! Наверное! А как мужчина можешь еще? – не отставала Римма.

У Мирослава так вытянулось лицо, что Джульетта засмеялась.

– Хотите проверить? Тут ведь, что я ни отвечу, на слово не поверите…

– Да я стара для этого дела уже, а вот тебе, Джулия, рекомендую. Тот еще типчик. Я бы занялась, если бы была твоего возраста и с твоей внешностью.

– Нет уж… Мне типчиков хватало в жизни.

– Ладно, чтобы хоть как-то примирить вас с вашей женской логикой… Я был женат, так что у меня еще не все потеряно.

– Разведен? Вдовец? – не сдавалась Римма.

– Разведен.

– Плохо. Очень плохо… От хороших мужиков бабы не уходят. У всех разведенных есть дефектик… И не один…

– Я тоже разведена, – встряла Джулия.

– Женщины не считаются. То есть нет никакой прямой связи. Очень хорошая женщина может быть в разводе.

– Понятно, ей просто не повезло или муж попался – форменный козел, – съязвил Мирон.

– Да! – В один голос подтвердили Джульетта и Римма Захаровна.

– Молчу!

– Мы что-то отвлеклись от темы… Речь шла о том, что у Марины кто-то появился, – напомнила Джулия.

– Ах, да! Но я в принципе все сказала. Больше ничего не знаю… Мужчину своими глазами не видела. Все было тихо и спокойно. – Но это хоть что-то, – не очень уверенно произнесла Джульетта. – Можно будет и среди «киношных» поспрашивать. Может, кто чего заметил или знает.

– А в милицию-то надо будет сообщить о погроме в квартире, – почесал затылок Мирослав. – Но у меня там есть связи, я сам этим займусь…

Римма хитро и задумчиво посмотрела на них.

– Красивая вы пара… Но вместе не будете.

– Почему? – спросил Мирон.

– А мы и не собираемся, – заявила Джульетта.

– Вот! Сами и ответили! – засмеялась Римма Захаровна. – Какие-то вы совсем разные.

– Так мы фактически и не знакомы, – пожала плечами Джульетта.

– А хотите, я вам кое-что покажу? – заговорщическим тоном произнесла Римма.

Отказаться не было никакой возможности. И они поднялись по лестнице на чердак. Римма Захаровна порылась в глубинах своих карманов и вытащила ключик.

– За мной! – скомандовала бабка.

И они очутились в оазисе среди пустыни. Пустыней был большой темный и захламленный чердак старого дома. А оазисом небольшой квадратик помещения, обустроенный Риммой. Плетеные кресла вокруг небольшого стола под скатертью. Круглое чердачное окно и необычный прибор. Джульетта не знала, как правильно он называется, но понимала, что предназначается он для того, чтобы разглядывать звезды.

– Я здесь наблюдаю за Луной, – несколько смущенно ответила на их взгляды Римма Захаровна, из чего Джульетта сделала вывод, что старушка доверила свою главную тайну, пустила в потаенный закоулочек души. – У меня здесь для друзей и бутылочка припрятана… – Римма достала бутылку коньяка и подала единственному мужчине.

Посуда предлагалась к бутылке одноразовая. Мирон разлил коньяк по стаканчикам.

– За знакомство! – вздохнула Римма, украдкой вытирая слезу.

Они провели много времени в беседе о жизни и звездах. Затем долго рассматривали Луну. Джульетта внезапно вспомнила, что один из ее богатых поклонников подарил ей участок на Луне.

– У меня даже где-то сертификат валяется… Так прикольно! Может, мы сейчас смотрим на мое владение!

– Странный подарок, – покачал головой Мирон.

– Романтический! Из серии «Я подарю тебе звезду»! – восхитилась Римма. – Все то, что в руках подержать нельзя… – не сдавался Мирослав.

– Ладно, не завидуй! Будем считать, что сейчас Луна повернута к нам не тем боком и на ней нет моего участочка, – сказала Джульетта.

Так за мелкими колкостями они «раздавили» бутылочку и покинули гостеприимный чердак. Спускаться по ступенькам первой начала Римма Захаровна, за ней Джулия и замыкал шествие Мирон.

Римма Захаровна резко остановилась, и Джулия налетела на нее, а Мирослав вообще чуть не сбил их с ног.

– Ой, извините!

– Что такое, Римма? – спросила Джульетта.

– Половичок сдвинут… – растерянно произнесла старушка.

– Какой половичок? – не поняла Джулия.

– Под моей дверью…

– Может, он и был сдвинут? – пожала плечами Джульетта. – Мы сейчас все сдвинуты несколько… Коньяк-то хороший был.

– Я точно знаю, что половичок ровно лежал. У меня на этот счет «пунктик». Я когда вхожу и выхожу из квартиры, в первую очередь обращаю внимание на него, – проговорила Римма дрожащим голосом.

Джульетта, совершенно не увидевшая в этом событии ничего страшного, смело шагнула вперед, но Мирон удержал ее за локоть и изъявил желание первым войти в квартиру. Римма вставила ключ в замочную скважину и ахнула, так как дверь легко поддалась.

– Я закрывала!

Мирон моментально изменился в лице. Улыбка погасла, движения стали четкими и резкими. Он отодвинул Римму в сторону, достал пистолет и вошел в квартиру.

Оружие в его руке произвело на Джульетту отрезвляющее впечатление. Она просто окаменела на какое-то время, а затем ступила дрожащей ногой вслед за детективом.

Римма Захаровна словно окаменела. Из квартиры не было слышно ни звука. Джульетта застыла на пороге, боязливо прислушиваясь. Может быть Мирона уже по-тихому убрали? А убийца приготовил ножик, чтобы и ее «замочить»? Джулия не двигалась, слушая громкий стук своего сердца. Вскоре в дверном проеме показалась крепкая мужская фигура. Сердце Джулии словно остановилось. Но это оказался Мирон, опознать его против света можно было по взлохмаченным волосам и слегка сутулым плечам.

– Квартира пустая, проходите, – сказал он.

Джульетта вздохнула с облегчением и вошла в помещение, поняв, что они совершили оплошность и перепутали квартиры, снова спустившись в квартиру Марины.

– Во дает Римма Захаровна! – подтвердила вслух свою мысль Джульетта. – Коврик у нее не так лежит! Я, говорит, все знаю! А на самом деле даже квартиру свою не узнала!

– Это ее квартира, – тихо произнес Мирослав. – Просто такой же бедлам, как и у Марины…

– Ой, батюшки! – всплеснула руками появившаяся Римма Захаровна. – Что же это делается? Кто же? Что же?.. – Старушка схватилась за сердце и повалилась на бок, как подбитая кегля.

– Врача! – крикнула Джульетта.

Глава 8

– Я испугался до смерти, когда мне сообщили, что ты в больнице. Я уж подумал, с тобой что-то случилось, – встретил Джулию режиссер Андрей Арнольдович, когда она приехала на съемки.

– Стало плохо одной моей знакомой, соседке Марины… Ее отвезли в больницу, я дежурила там, вроде обошлось… Марину похоронили?

– Да, мы все были на похоронах, – кивнул Андрей, отводя глаза.

– Я ни за что бы не пошла… Не могу видеть знакомого в гробу!

– Никто тебя не осуждает, Джулия, успокойся! Все знают, что ты на похороны не ходишь. Все знают, как ты относилась к Марине и как она любила тебя. К тому же ты дала на похороны такие деньги!

– Маленькая толика того, что я могу сделать для Марины… Памятник я ей тоже поставлю, а еще…

– Что?

– Еще я найду, кто это сделал, – совершенно серьезно, без всякого пафоса сказала Джульетта.

– Ты?! – искренне удивился Андрей Арнольдович. – А это разве твоя задача? Я назначил тебе новую помощницу.

– Я знаю, но, честно говоря, не могу пока с ней работать… Я отпустила ее домой, сама справлюсь.

– Джульетта, ты какая-то не такая… – осторожно начал Андрей Арнольдович.

– Плохо в кадре работала? – напряглась она.

– Нет, идеально, как всегда.

– Что тогда?

– Ушла ты куда-то мыслями от нас… думаешь не о том.

– Если это не сказывается на моей игре, то это не твоя забота, – несколько агрессивно ответила Джульетта.

– Джульетточка, я не хотел тебя обидеть… просто я боюсь, что ты займешься не своим делом, отвлечешься от искусства, – стушевался Андрей Арнольдович.

– Не бойся, я профессионал и пленку тебе не испорчу.

– Ты обиделась на меня? – ужаснулся Андрей.

– За что? – Красивые синие глаза Джулии оставались непроницаемы и для него, и для всех окружающих. – Ты лучше скажи мне – в кого была влюблена Марина?

– Ты что? Откуда я знаю?

– Соберись, Андрей. Ты же режиссер! А все режиссеры – наблюдательные люди! Какая-то старушка и то заметила перемены в своей соседке, связав это с тем, что она влюбилась. А ты? Ты что, ничего не подметил?

Андрей Арнольдович заметно растерялся.

– Мне, конечно, лестно, что ты думаешь, будто я человек наблюдательный, но что-то ничего на ум не идет… Дело в том, что я особо не обращал на нее внимания, не наблюдал за ней. Вот если бы что-то произошло с тобой, тогда – другое дело!

– То есть за мной ты следишь, не так ли?

– Не слежу, конечно, – смутился режиссер, – но тебя я как-то вижу… А Марина всегда была рядом, всегда в хорошем настроении и всегда такая…

– Никакая! – закончила за него мысль актриса. – Такая удобная для всех «серая мышка». Всегда на месте, всегда с улыбкой, никогда с ней ничего не может случиться, потому что у нее не может быть ничего своего, ничего личного. Она – для всех «человечек-обслуга», с которым ничего никогда не происходит, и вдруг – раз – и произошло! И все в шоке! Никто не ожидал! Все впервые задумались об этой девушке: что могло с ней случиться? Как же так? Заметили только, когда она пропала.

– Нечего возразить…

– Все мы виноваты! – бросила Джульетта, обильно поливая ватные диски средством для очищения кожи и стирая с лица толстый слой тонального грима.

– И теперь ты хочешь что-то узнать?

– У нее в доме все перевернули вверх дном, – придвинулась к Андрею Арнольдовичу Джулия. – Это наводит на серьезные размышления.

– Я не знал…

Джульетта рассказала Андрею Арнольдовичу все, что знала о Марине. Режиссер был старым другом ее матери, крестным отцом Джулии и просто мудрым человеком. Но даже он ей ничего не смог посоветовать.

– А почему залезли и устроили погром в квартире соседки Марины? – спросил режиссер.

– Я тоже думала об этом… Не знаю. Загадка какая-то.

– Что-нибудь пропало?

– Соседка еще в больнице, пока в квартире все разгребет, может, и поймет, что пропало… Хотя, что у нее может пропасть-то? Римма Захаровна говорила, что у нее нет никаких драгоценностей. Но эти два преступления наверняка как-то связаны, – полностью очистила лицо от грима Джульетта и выразительно посмотрела на Андрея Арнольдовича.

– Слушай, я думаю, тебе нужно обратиться к нашему оператору Максиму Ионову.

– Зачем? – не поняла Джулия, она не очень хорошо относилась к этому человеку, он казался ей несколько странным. А вот как к профессионалу к нему вопросов не было.

– А он у нас человек наблюдательный, замечает даже то, что в голову не придет.

– Хорошо, спасибо за подсказку.

– Он в тебя влюблен, – строго предупредил режиссер.

– Думаешь? Я вообще-то ловила на себе странный взгляд… – передернула плечами актриса.

– А еще говорят, что он питается пауками, – подбодрил ее Андрей Арнольдович.

– Прекрати! Я уже боюсь!

– Я снимаю с ним уже восьмую картину и совсем ничего не знаю о нем как о человеке, – вдруг сообщил режиссер.

– Как бы ни получилось с ним, как с Мариной: захочешь побольше о человеке разузнать, а возможности такой уже не будет… – вздохнула она.

– Мне не нравится твое настроение, оно какое-то депрессивное. – Режиссер взял кусочек ватки и снял кусочек грима с ее уха, который она не заметила. – А я знаю одно хорошее средство от депрессии!

– Это какое?

– Берешь качественный рыбий жир. Если есть знакомые в Норвегии или человек, ездящий туда в командировки, то лучше его купить там. Жир в Норвегии самый лучший. И принимать по чайной ложке каждый день, запивая персиковым соком. Депрессию как рукой снимет!

Джульетта задумалась. Она как любой нормальный человек ненавидела рыбий жир.

– Именно персиковым соком запивать?

– Только им!

– Не знаю, как депрессия, а вот понос точно обеспечен… А когда ты весь день не можешь слезть с рундука, то уже не до депрессии… И слава богу, что у меня нет знакомых в Норвегии. Что называется – пронесло! – вздохнула Джульетта.

– А я ведь серьезно говорю!

– Кто бы сомневался… А где Максим?

– Уже уехал. Ты же знаешь, он первый срывается.

– А где он живет?

– За городом, Коровинское шоссе, дом пятьдесят. А зачем тебе? Ты не вздумай поехать к нему одна, – всполошился Андрей Арнольдович.

– Он меня съест?

– Говорят, что Максим пьет, говорят, что сатанист, и еще много чего говорят…

– Хорошие у вас работнички, а ты сказал, что ничего не знаешь о нем, хотя вон сколько всего интересного наговорил, – отметила Джульетта и побросала косметику со столика себе в сумку.

– Тебя подвезти?

– Спасибо, я сама.

Глава 9

Стоял теплый июньский вечер. Джулия вышла на парковку машин и подошла к своей «ауди».

«Что-то я стала уставать. В конце съемочного дня словно душу вынули. Раньше такого не было, старею, наверное… – подумала она, поправляя зеркало заднего вида и растирая себе виски. – Это еще хорошо, что хоть с первого дубля все прошло».

Джульетта зевнула, включила навигатор и тронулась в путь. Зазвонил телефон, Джульетте пришлось правой рукой шарить в сумке, находя любые предметы, кроме мобильника.

– Черт!

Телефон не умолкал. Джулия схватила сумку за дно и с остервенением вытряхнула ее на сиденье рядом. Со стороны это смотрелось, будто остервенелая тетка выколачивает из кого-то душу. И именно когда она наконец-таки нащупала корпус телефона, он прекратил звонить.

– Какой идиот?! – посмотрела на мобильник Джульетта. – Господи! Двадцать сообщений и десять неотвеченных вызовов, и все с одного номера.

Джулия включила поворотник, следя за дорогой, и одновременно нажала на кнопку вызова.

– Да, – ответил приятный мужской голос.

– Вы маньяк? С какой радости вы мне названиваете целый день?

– Джульетта? Это – Мирон. Извини, – засмеялся Бударин. – Я-то знал, что ты на съемках, вот не решался звонить, эсэмэски слал.

– Так что тебе надо?

– Хотел встретиться, – замялся Мирослав.

– Это исключено, – сразу же отрезала Джульетта, сама удивляясь своей категоричности.

– Совсем не глянулся? – спросил Мирон, и она рассмеялась.

– Интересно ты выражаешься. Глянулся, не глянулся. Я просто ничего не хочу и никому не верю.

– Так жить нельзя!

– Можно, мой опыт подсказывает, что только так и можно. – У тебя такое романтичное имя…

– Это только имя.

– То есть ты непробиваема?

– Нет.

– Как же мне будет тяжело, – вздохнул Мирослав. – Цветами актрису не удивить. Красивых, воспылавших страстью мужчин вокруг тебя полно… никому не веришь… Что же мне делать?

– Оставить меня в покое. Или в твоей коллекции есть вакантное место для меня? Стринги могу и так подарить, пришлю по почте.

– Я не обижу тебя, – тихо сказал Мирослав.

– Сам-то себе веришь?

– Не знаю…

– Вот и я не знаю…

– Джулия, ты едешь домой?

– Почему тебя это так интересует?

– Ты не одна? Ты едешь к мужчине?

– Мирон, прекрати! Я сейчас отключу связь!

– Извини, я не имею права… Я хотел попросить тебя об одной услуге.

– Говори.

– Это лучше бы при личной встрече.

– Хитрец!

– Это касается Марины и Риммы Захаровны.

– Знаешь, чем взять, – выехала на шоссе Джулия. – Хорошо, я сейчас еду на Коровинское шоссе, дом пятьдесят, на встречу с одним человеком, а потом смогу встретиться с тобой…

– Я могу приехать к тебе.

– Не стоит, я на машине. Давай так, когда я освобожусь, сама тебе позвоню.

– Хорошо, договорились. До встречи, Джульетта, – попрощался он, и от звука его голоса у нее вдруг совершенно изменилось настроение.

«Что это такое? Это всего лишь частный детектив с честными, веселыми глазами и открытой улыбкой, и я вдруг растаяла… А он потом похвастается перед друзьями, глядя в экран телевизора. Видите эту белобрысую тетку? Так вот! Было! Ой, как было! Нет, Джульетта, ты уж держи себя в руках!»

Всю дорогу до дома Максима Ионова она пролетела на одном дыхании, и это ее пугало. Ведь эта необыкновенная окрыленность появилась у нее после того, как на горизонте замаячила встреча с Мирославом.

«Гнать, гнать надо эти мысли из своей старой, больной головы», – думала Джульетта, а сама все сильнее нажимала на педаль газа.

Коровинское шоссе представляло собой весьма цивилизованное место с освещенной дорогой и асфальтированным покрытием вплоть до сорок шестого дома, а дальше дороги не было. «Дом пятьдесят… Может, Андрей что-то напутал? Вот ведь невезуха!»

Джулия вышла из машины и осмотрелась. Завидев первого встречного, она метнулась к нему и обратилась к юноше с сигаретой во рту.

– Простите, а дом номер пятьдесят у вас есть? Мне нужен Максим Ионов, может, знаете?

Паренек окинул ее хмурым подозрительным взглядом:

– А вы ему кто?

– Да никто…

– Вот и нечего шататься по ночам, – резюмировал незнакомец, стряхивая пепел.

– Так вы его знаете? Скажите, в каком доме он живет?

– А вы ему кто? – с издевкой в голосе снова повторил свой вопрос парнишка.

– А вот я сейчас нажму сигнал и буду держать до упора, пока не выбегут твои родители, а затем я сообщу им, что ты куришь здесь украдкой. А я ему коллега по работе… Ну, так?..

Юноша сплюнул на землю, выказывая этим пренебрежение к шантажу. Джульетта повернулась и пошла к машине, все равно от парня ничего не узнаешь.

– Подождите! – вдруг услышала Джулия. – Он живет в доме номер пятьдесят…

– Я не вижу этого дома, – не поворачивая головы, ответила она, открывая дверцу машины.

– Да подождите же вы! – негодовал парень. – Это прямо через лес… Дороги нет! Он только на своем «хаммере» и проезжает! Дом сорок восьмой – это развалины, в нем никто не живет, а следующий дом Ионова… А по нечетной стороне вообще никого нет.

– Дима, ты с кем говоришь? Что ты делаешь на улице? – раздался строгий женский голос из окна ближайшего дома.

– Я по телефону разговариваю! Уже иду, мама! – громко ответил парень.

– Спасибо, – поблагодарила его Джулия и посмотрела на дорогу в ухабах, скрывающуюся за лесом.

«Не проеду… Или машину всю разобью», – подумала она и, взяв сумку, решила дойти до дома Максима пешком. Так явно получилось быстрее и надежнее. На парня она больше не смотрела, а на его слова о «гиблом месте» тоже не обратила внимания. Когда она ступила на эту дорогу, то сразу поняла, что иначе как «гиблым местом» ее и не назовешь. Ямы, ухабы, колдобины, выступающие корни деревьев и густой лес вокруг.

«Просто Лукоморье какое-то…»

Освещения не было вообще, Джульетта постоянно спотыкалась, в рот лезла мошкара и паутина. Самым неприятным было то, что дороге не было конца.

«А лесок-то, похоже, большой… Но и назад уже нет смысла идти… Пойду уж по дороге прямо, – решила Джульетта. – А вообще-то Андрей Арнольдович мог бы предупредить. „Не езди к нему!“ Тоже мне! Так бы и говорил, что живет этот Ионов в тьмутаракани… Днем-то страшно идти… Хотя он мог и не знать. Максим ни с кем не общается, очень замкнут. Даже не знаю, был ли у него кто в гостях? И правда, о чем я только думаю? Поехать на ночь глядя неизвестно куда, не совсем понятно для чего… Иду одна, ночью, место глухое… Просто находка для маньяков. Хотя что я нагнетаю? Какой маньяк здесь что забыл? Одинокие прохожие – и то случайно», – подбадривала себя как могла Джульетта.

Под ногами иногда хрустели веточки, временами ей казалось, что из кустов за ней кто-то наблюдает. Леденела и покрывалась потом спина, и дрожали коленки. Чем дальше Джулия заходила в лес, тем тоскливее ей становилось. Назад идти уже не то что не имело смысла, а казалось вообще опасным. А сколько еще надо было продвигаться вперед, Джульетта тоже не знала. Чтобы не впасть окончательно в отчаяние, она попыталась отвлечься от грустных мыслей.

Что она знала о Максиме Ионове? По отчеству вроде Михайлович… Он отличный оператор и очень замкнутый человек. Мрачный тип. Высокий, худой, бледный, с большим носом, впалыми щеками и мрачно горящими темными глазами… Да, Джульетта очень хорошо помнила его взгляд. Бр-р-р! Даже вспомнить неприятно. Действительно ли Максим неровно к ней дышит, как сказал Андрей? Все может быть… «Вполне возможно, что я просто нравлюсь ему в кадре… А какая, собственно, разница? Нравлюсь, не нравлюсь… Я же не на свидание к нему собралась? Всего лишь пару вопросов задам, и все…»

В какой-то момент Джулия все-таки отчаялась и достала телефон. Ее пальцы не с первого раза, но набрали нужный номер.

– Да, Джульетта, – ответил почти сразу спокойный голос Мирона, словно он знал, что она позвонит.

– Я не отрываю от дела? – спросила она, стуча зубами.

– От чьего-то тела? Вроде нет…

– Прямо даже не верится! – взорвалась она. – Я звоню, может, мне помощь нужна, а ты все с шуточками!

Джулия от возмущения вся вспыхнула и замолчала. Впереди сквозь темную стену непроглядного леса чуть забрезжил какой-то просвет. В это время трубка промурлыкала ей сладким голосом:

– Не сердись, я же не вижу, в какой ты ситуации. Ты где? Все еще на Коровинском, дом пятьдесят?

– Если бы… – простучала чечетку зубами Джульетта.

– Что у тебя произошло? – спросил Мирослав, и звук его голоса вселил в Джульетту уверенность. К тому же перед ее глазами предстала залитая лунным светом лужайка с большим мрачным домом.

– Не обманул, Дима… – прошептала она.

– Кто обманул? Какой Дима? Ты все-таки не одна? – завалил ее вопросами Мирослав.

– Я надеюсь, что я не одна в этом лесу! – повысила она голос.

– В каком лесу? Джулия, ты опять напилась? – не понимал он.

– Хам! – лаконично прокомментировала она. – Я больше не нуждаюсь в твоей помощи! Пока!

И она прервала связь, а затем и вовсе выключила телефон, сказав Мирону «бай-бай!»

– Тоже мне! – фыркнула она с облегчением, выйдя, наконец, на открытое пространство. – И без его ухмылок и очков: один – ноль, два – ноль, десять – двадцать, справлюсь… Чего я вообще ему позвонила? Тысяча знакомых… Да тому же Андрею бы позвонила или муженьку бывшему… Зачем ему-то? Знаю несколько дней и на тебе! В минуту опасности набираю именно этому типчику… – негодовала, причем вслух, Джульетта.

Появившийся в поле зрения дом прибавил ей уверенности. Но чем ближе она к нему подходила, тем больше он ей не нравился. Вокруг дома были сплошные пеньки, словно лес заболел лишаем. Дом был темно-серого цвета, с черной крышей, черными коваными решетками на окнах и не внушал доверия.

– Милый домик… – хмыкнула Джулия, машинально трогая такую же черную кованую калитку, которая тут же открылась, так как была не заперта.

«Я бы тоже не закрывалась в таком уединенном месте… Зачем? Кто ко мне полезет? Максим точно должен быть не в себе, чтобы жить в таком удалении от людей», – пропыхтела по тропинке Джульетта и позвонила в дверной звонок. Почему-то только сейчас ее посетила нелепейшая мысль: «А вдруг это не дом номер пятьдесят? К кому тогда я ворвусь вот так, ночью? Тут только кладбища рядом не хватает…»

Но отступать было уже поздно, да и некуда. И она продолжила звонить. «Машина-то у них, надеюсь, есть? За любые деньги попрошу подвезти обратно к моей машине». Джульетта поняла, что дом пустой, тем более что и света в окнах не было.

– Вот ведь, черт! Все-таки надо выбираться отсюда, надеюсь, что у Мирослава есть джип, – выругалась она и позвонила по известному телефону.

– Да, дорогая, – ответил знакомый несносный голос, давая понять, что знает, кто звонит.

– Послушай, Мирон…

– Что?

– Ты очень занят?

– Ты все еще в лесу? – засмеялся Мирон.

– Когда ты звонил, то есть я, в прошлый раз, я сказала, что у меня проблемы, и ты продолжаешь издеваться? – снова завелась она.

– Да не кипятись ты! Говори, что случилось.

И тут Джулии показалось, что у нее начались галлюцинации, так как входная дверь очень медленно и плавно стала открываться. В черном зияющем проеме возник Максим Ионов в черной футболке и темных брюках. Единственным светлым пятном на фоне темноты было бледное лицо оператора с горящими глазами.

Джулия растерялась всего лишь на мгновение, а потом громко сказала в телефон:

– А вообще-то мне твоя помощь теперь точно не нужна! Понял? Все! Больше не позвоню ни за что! Легкомысленный тип!

И Джулия выключила и связь, и телефон, и улыбнулась как можно приветливее.

– Привет, Максим!

Он смотрел на нее с удивлением, не веря своим глазам.

Джулия оглянулась. Нет, вроде позади нее никто не стоял с косой наперевес.

– Максим… Ты меня узнаешь? Это я… Прости, что без предупреждения…

– Джульетта?! – наконец подал хоть какой-то признак жизни оператор.

– Ура! Меня узнали! Бинго!

Как-то нелепо смотрелось ее веселье в этом весьма мрачном месте.

– Господи! Джульетта… я… я… – Максим был очень растерян.

– Я не знала, что так тебя напрягу. Я проезжала мимо, машина сломалась. Вспомнила, Андрей Арнольдович говорил, что ты здесь живешь, вот думаю, дай зайду… Извини, что не вовремя… Я пойду? – теперь уже несколько растерялась и Джулия.

– Что ты! Конечно, заходи! Джульетта… Я просто не ожидал, я… – засуетился Максим.

И тут Джулия почувствовала, что Андрей был прав: Максим смотрел на нее глазами обожателя и тайного воздыхателя, явно влюбленного человека, который ни на что не надеялся в реальной жизни.

– Спасибо, – сказала она и вошла в дом, тряхнув своими пышными светлыми волосами.

Она оказалась в не менее мрачной, просторной, с низкими потолками прихожей. Джулия увидела в глазах Максима восхищение, и ей стало не по себе. Аккуратная, хорошо сложенная женщина с исключительно женственными формами в красивом трикотажном черном платье в мелкий голубой цветочек, под цвет больших, красивых глаз, сейчас подведенных черными стрелками. Ровный бледный цвет кожи и нежные розовые губы… Да, она знала, что притягательна. Максим был всегда замкнут и необщителен, да и она внимания на него не обращала. А сейчас оператор от неожиданности не успел скрыть волнения, и Джулию это определенно напрягло.

– Ну? – спросила она, когда пауза явно затянулась.

– Ах, да! Проходи! Вот сюда, – он огромной ручищей пригласил войти.

Она прошла под аркой из серого камня в гостиную, но Максим провел ее дальше, на кухню, и предложил сесть в маленькое кресло у небольшого круглого стола.

Кухня по своим размерам значительно уступала прихожей. Почему Максим провел гостью именно сюда, оставалось загадкой. Тем более, что на кухне у Максима творился форменный беспорядок. Гора грязной посуды, куча использованных салфеток, крошки на столе, на полу и батарея пустых винных и пивных бутылок.

На кухне были обычные ободранные шкафы с металлическими панелями, которые явно не блистали чистотой, вытяжки огромной плиты на шесть конфорок, не маленького размера посудомоечная машина, у которой даже не закрывалась крышка из-за воткнутой туда грязной сковородки.

Максим судорожно сметал крошки со стола не вполне свежим полотенцем.

– Ты устала? Голодна?

– Нет, нет, не беспокойся. Я чуть-чуть посижу и уйду, – заверила его Джульетта.

– Куда же ты, на ночь глядя-то?

– Ой, я приехала по делу… – отмахнулась Джульетта и поинтересовалась: – Максим, ты один? Я тебе не помешала?

– Конечно, один… Почему ты спрашиваешь?

– Да так… Ты не женат?

– Был когда-то давно…

– И дом у тебя стоит в таком глухом месте… – задумалась Джулия.

– Я не очень люблю общество и пустые разговоры… Мне нравится находиться в одиночестве… – глухо произнес Максим, от чего у Джульетты поползли мурашки по спине.

Она опустила ресницы, боясь выдать себя, боясь, что он заметит ее волнение. Ведь его камера по кадрам, по десятым долям секунды изучила каждую черточку ее лица.

– Я сейчас подумала… Мы же знакомы очень много лет, столько фильмов сделали вместе, фильмов восемь, наверное…

– Одиннадцать, – поправил ее Максим. – Я помню каждый фильм. Ты – самая любимая моя актриса!

– Спасибо.

– Кофе? Я не могу не угостить тебя с дороги…

Джульетта незаметно бросила взгляд на кофемашину вполне пристойного вида.

– Хорошо, давай!

Максим поставил чашку под струю кофе и воровато стрельнул карими глазами.

– Я отлучусь на минуту?

– Конечно, Максим! Ты же у себя в доме! Я тебя подожду…

Его тут же, как ветром сдуло, а Джулия подошла к окну.

«Что-то здесь не так! Я, конечно, не вовремя. Максим явно нервничает и напуган… А еще он мне нагло лжет! При входе на вешалке висит много вещей, в том числе и женских, а он мне говорит, что живет абсолютно один… В таком доме вообще невозможно быть одному. С ума сойдешь. А почему он мне врет? Ну, не один он тут, что такого? Он же не обязан жить отшельником и ждать, когда появится прекрасная принцесса? – размышляла Джулия, обжигаясь горячим и совсем даже неплохим кофе. – Но ведь не признался… Значит, не хочет меня знакомить с присутствующими в доме. Почему? Господи, зачем мне все это? Узнать у Максима, с кем у Марины был роман, да и в обратный путь. Может, здесь укрываются преступники?! Или банда сатанистов, которые тоже не горят желанием попадаться кому-либо на глаза! Меня это не касается!»

Максим вернулся бесшумно и слегка запыхавшись и цепко посмотрел на свою гостью. Ее явно безмятежный вид его расслабил.

– Дать что-нибудь к кофе?

– Я не голодна, спасибо… – Джульетта мысленно включила дедуктивный метод.

«Бегал явно предупредить своего гостя или гостью, чтобы сидел тихо, раз уж не захотел его или ее рассекречивать. Сильно дышит, видно торопился. Наверное, спускался по лестнице в подвал. Браво! Просто мисс Марпл! Только вот мне как-то неуютно под его взглядом… Подвал! О, он навевает дикие мысли. Максим там разделывает трупы или держит пленников… Вот он и бегал засунуть им кляпы во рты…»

– О чем задумалась? – спросил Максим, закуривая.

– У тебя столько бутылок… Неужели сам? Одиноко как-то у тебя…

– А, это… – усмехнулся Максим. – Нет, конечно, бывают гости, друзья.

– Я их знаю?

– Нет, они не из кинематографической среды.

– Позволь, угадаю?! Байкеры, рокеры? – улыбалась Джульетта и, похоже, роль ей удавалась.

– Да, они. Вычислила по моему имиджу? – засмеялся Максим.

– Ага! И по количеству пустых бутылок, оставленных у тебя гостями! – ответила она, отмечая про себя, что впервые видит, как этот странный тип улыбается.

Улыбка ему шла, но все равно выглядело это событие необычно.

– Вот смотрю на тебя и все еще не могу поверить, что ты у меня дома, – сказал он.

– Чего так? Мы же много лет знакомы…

– Я и не мечтал… Ты как звезда, которая светит, но не греет…

– Максим, не шути! Меня сейчас трогать не желательно… Но ты прав, я у тебя не случайно, – похлопала длинными ресницами Джульетта.

– Я так и понял.

– Я очень переживаю по поводу Марины…

– Всю съемочную группу потрясла ее внезапная гибель. Еще кофе?

– Нет, спасибо… Мне кажется, что ей помогли отправиться на тот свет…

– Почему ты так решила? – спокойно спросил Максим.

Было видно, что он уже справился с основным своим волнением.

И Джульетта рассказала ему, что она думает на этот счет. Выглядело это естественно, так как было правдой.

– И Андрей Арнольдович отметил твою наблюдательность, вот я и приехала узнать…

– С кем была любовь у Марины?

– Да! Ведь этот человек больше всех знал о ней… Он мог бы чем-то помочь…

– А вдруг он виновен в ее гибели? – предположил Максим, и Джулия поняла, что ее сослуживец умен и проницателен.

Она провела по ободку чашки тонким пальчиком с длинным ноготком.

– Максим, она же была моей помощницей!

– Я понимаю, – кивнул он.

И тут за окном раздался шум мотора, и по темному потолку кухни полоснули фары. Максим подскочил как ошпаренный. – Ты посиди здесь, я на минуточку…

– Конечно, – зевнула она, напуская на себя безразличный вид.

Как только Максим исчез из вида, Джульетта сорвалась следом и приоткрыла на кухне окно. Перед домом Максима припарковался джип. Максим стоял спиной к окну и разговаривал, судя по фигуре, с мужчиной, отчаянно жестикулируя руками.

Джулия рискнула и выбежала в коридор, приблизившись к входной двери и приложив к ней ухо. Нет, разговора она все равно не слышала. То ли дверь была сильно звукоизолированна, то ли от страха у нее заложило уши, и она слышала только стук своего сердца.

«Вот ведь незадача…»

Джульетта ощупала висящую на вешалке одежду и замерла. Она увидела куртку Данилы, своего бывшего мужа. Перепутать она не могла, хорошо помнила ее, а еще ей был знаком золотой значок – фигурка «Оскара». Этот значок она лично подарила ему на юбилей, на тридцатилетие, зная амбициозные планы любыми правдами или неправдами попасть в Голливуд и стать первым русским актером, получившим премию «Оскар».

И вот эта самая куртка висит в коридоре оператора Ионова! Чтобы Данила подарил этот значок кому-либо, не могло быть и речи, он дорожил таким подарком. А Джулия точно знала, что он в единственном экземпляре, так как делала на заказ специально для Данилы.

Джулия на цыпочках вернулась на кухню и села на свое место. Она постаралась принять непринужденный вид и спокойно встретила Максима.

– Соседка приезжала, – пояснил тот.

– К тебе еще и соседи приезжают?! – не слишком естественно засмеялась она и посмотрела на часы. – Поздно уже… Максим, спасибо за любезный прием, но если ты что-то знаешь о Марине… Скажи, не зря же я сюда ехала.

Максим вытащил сигарету из пачки и щелкнул зажигалкой.

– Ты в кои-то веки пришла ко мне в гости, и я так просто тебя не отпущу! – сказал он, и почему-то это заявление прозвучало почти как угроза.

– Я не останусь, – сыграла явное смущение Джульетта.

– Я тебя не трону! У меня здесь полно гостевых комнат! К тому же ты говорила, что у тебя сломалась машина? Где она?

– Это неважно… Я позвоню кому-нибудь… Например, Даниле. Он с радостью подвезет меня, – сказала Джульетта, доставая телефон и ожидая его реакции. – Ты хочешь позвонить Даниле? Вы по-прежнему общаетесь?

– Я не обязана отвечать на этот вопрос, но я все-таки скажу: между нами сохранились дружеские отношения. И почему бы мне не позвонить Даниле?

– Хотя бы потому, что именно он крутил роман с Мариной.

– Не может быть! – воскликнула Джулия.

– Это заметил не только я. Ты это хотела от меня узнать? – обиженно поджал губы оператор.

– Ну, надо же! Данила конечно же мог… Любую бы соблазнил! Не думала, что Марина попадется на эту удочку… Нет, ну ты посмотри! Никогда бы не догадалась, конспираторы чертовы! – У Джульетты даже щеки раскраснелись.

– Может, чего крепкого выпьешь? А потом я тебе комнату предоставлю?

– Ладно! – сдалась Джулия. – Мне надо все обмозговать… Данилу-то я все равно увидеть должна, поговорить с ним по душам. Не бойся, не выдам тебя.

– Да я вообще ничего не боюсь… Ладно, мне одна радость, что ты у меня задержишься. Спущусь в подвал, принесу вино.

Максим покинул кухню уже в который раз. Джульетта тоскливо огляделась.

«Верить или не верить тому, что он сказал? Хотя это проверить проще простого… Просто спрошу у Даньки. Уж по его лицу я сразу пойму, лжет или нет. А, судя по висящей внизу курточке, я бы это прямо сейчас могла бы сделать… Интересно, где все-таки Максим спрячет своих гостей? И как он собирается выводить их из дома? Наверное, когда уложит меня спать… Какая секретность! Не иначе секта, честное слово! А все-таки, почему он пытается задержать меня у себя? Не легче ли было меня выпроводить, и дело с концом?» – подумала Джульетта и остановила взгляд на русской печи с железной заслонкой. Она открыла ее, решив полюбопытствовать, пользуется ли хозяин своей печью. И сразу же услышала глухие голоса.

Джулия испугалась, оглянулась, но поняла, что голоса идут из печки. Джульетта нагнулась и прислушалась.

– Какого черта она тут делает?

– Заткнись! Я уже говорил, что для меня это полная неожиданность. Она никогда в жизни меня особо-то не отмечала, а уж, чтобы приезжать. Сам в шоке! Но она, похоже, ни о чем не догадывается…

– Уверен?!

– Заткнись! Орешь на весь дом!

Джульетта засунула в печку всю голову. Печь, по всей видимости, была нерабочая, и разговор шел из подвала. Кому принадлежал второй голос, она не поняла, но человек был настроен весьма агрессивно.

– И что теперь?

– Она заснет, и разойдемся…

– Нам долго сидеть еще в этом подвале? Здесь холодно! – присоединился к беседе женский и тоже незнакомый Джулии голос.

– А чего вам тут не сидеть?! – взвился Максим. – Жрачки, вина – море! Вот и развлекайтесь!

«Подземная жизнь у Максима бьет ключом», – мелькнула мысль у Джульетты.

– Не дождешься ты, когда она заснет! – снова заговорил недовольный мужской голос. – У нее бессонница.

Джулия икнула и стукнулась головой обо что-то твердое, но вовремя взяла себя в руки.

– Что же делать? – обеспокоилась женщина.

– Я это точно знаю… Мы с ней вместе иногда маялись по ночам. Вот у меня целый пузырек транквилизаторов, всыпь ей в вино штук шесть…

– Вино, то есть алкоголь и снотворное вместе принимать нельзя, – робко возразила женщина, но ее грубо прервали.

– Да ничего ей не будет! Проспится, как младенец, встанет с тяжелой головой, и что? Подумает, что перепила, перенервничала. Зато мы все выйдем из подполья. Ясно?

– Хорошо, – буркнул Максим.

Джульетта второй раз приложилась головой обо что-то твердое и кинулась к своей сумке. Непростительно долго телефон включался, приветствовал ее и загружался. Набирать другой телефонный номер уже не было времени, именно так объяснила себе это Джулия.

– Алло?! Мирон! Меня хотят убить!.. Нет, у меня не приступ, не умопомрачение и не паранойя, и я не скажу через минуту, что опасность миновала… Что? Алло? Алло? Вот ведь черт! Деньги закончились…

В дверной проеме появился Максим с двумя фужерами с красным вином.

– Не заскучала? Почему ты вся в саже?

«Ну же, Госпожа Импровизация, выручай!»

Джулия собралась с мыслями.

– Да, вот сумку взяла, все рассыпала… О твою печку испачкалась. Люблю еду из печки, пахнет детством, которого у меня не было. Но пару раз в деревне у бабушки по отцу я отдыхала…

– Она не топится. Я сначала загорелся идеей иметь печку, а потом у рабочих возникли какие-то сложности, я и забросил это дело. Печки класть – надо быть специалистом. Хозяйки-то в доме нет, – пожаловался Максим. – Я налил вино в подвале, не стал нести сюда пыльную бутылку. Ничего? – Конечно! – кивнула она.

«Таблеточки-то уже растворил, мерзавец? Где же твоя неземная влюбленность в меня? Так дрожишь за свою шкуру, что готов рискнуть моим здоровьем? Растворить транквилизаторы в алкоголе – и я могу передать привет Мерилин Монро!»

– Давай выпьем за встречу! Чтобы не в последний раз! – предложил Максим.

– Последнего раза не надо! – согласилась Джулия и залпом выпила вино, демонстративно, со стуком ставя пустой фужер на стол. А что делать? По-другому было нельзя.

«Ой, извините, я в курсе, что меня хотят отравить или усыпить. Поэтому ты сейчас отвернись, а я вылью это вино куда-нибудь».

– Можно мне в туалет? – спросила Джульетта.

– Да, конечно, по коридору налево.

Она дошла до туалета, закрылась и посмотрела на себя в овальное зеркало. Выглядела она хорошо, вот только в глазах плескался испуг.

«А что вы хотите? – мысленно обратилась она к несуществующим зрителям. – Не дай вам бог ходить в такие гости, вот сейчас придется сделать то, что неприлично делать на людях».

Она включила посильнее воду, чтобы ее не услышали, обняла унитаз и засунула в горло два пальца с длинными ногтями.

Когда красное вино, а заодно и кофе покинули ее желудок, Джульетта вытерла выступившие слезы. И первой пришедшей в голову мыслью почему-то снова была мысль о Мирославе.

«Вот ведь все-таки каков подлец! Девушка сигнализирует ему, что находится в опасности аж три раза! А ему хоть бы что! Наверное, решил, что я ломаю комедию. Ладно бы был просто мужчиной, а то гордо называется частным детективом, и никакого чутья, никакой смекалки! Ой, как же мне плохо! Тошнота теперь не отпускает, положить столько снотворного! А что если часть все-таки впиталась, и я засну на руках у этого монстра? Что они тут устроили в подвале? Идиоты! Скорее всего, что-то незаконное… Неужели наркотики? Нет уж, я не полезу разбираться, вот выйду отсюда живой и натравлю милицию! Если выйду, конечно…»

Джулия умыла лицо и снова посмотрела на себя.

«Кого я хочу обмануть? Ведь знал о том, что я страдаю бессонницей, и мы действительно страдали от нее вместе, только один человек – мой любовник. Моя единственная, настоящая любовь, перевернувшая и мою жизнь, и мое создание – Вересов Олег Дмитриевич, известный режиссер, в прошлом публицист. И вот у меня возникает вопрос – какого черта? Неужели и он здесь? Обычно он не общался с такими людьми, как Максим, но в последнее время я вдруг ощутила, что ничего в людях и не понимаю… Да и голос его не узнала, но он был изменен по этой трубе, да и не видела и не слышала я Олега уже лет шесть. Мы специально не появлялись на всяких мероприятиях вместе. Ох, нехорошо расстались, очень нехорошо… До меня доходили слухи, что Олег во всем винит меня… И в своих последних режиссерских неудачах, и в инфаркте… И вот он здесь? Прячется в подвале и с охотой подсовывает таблетки, чтобы усыпить меня без объяснения причин, как бешеную собаку. Бред какой-то… Ладно, пойду, а то мой граф Дракула заждался… Интересно, как действуют эти таблетки, да еще в такой дозе? Хотя… что бы я ни сделала, Максим поверит, сам-то он их не пробовал», – протерла бумажным полотенцем лицо Джулия и вернулась на кухню с весьма опечаленным видом.

– Что случилось? – забеспокоился оператор негостеприимного дома.

– Да что-то как-то качает… устала я. Съемки, до тебя добиралась, нервничала, выпила… Просто устала… – вполне правдоподобно пояснила она.

– Так пойдем, я покажу тебе твою комнату, отдохнешь…

– Пойдем, – не стала долго ломаться Джулия, демонстративно зевнув.

Максим провел ее уже известным коридором, они поднялись по деревянной лестнице на второй этаж. Он открыл дверь в первую комнату слева.

– Даже твой дом не посмотрела… Что-то совсем сил нет, завтра наверняка… – снова зевнула она.

– Я разбужу тебя, кофе будет на подносе, – пообещал Максим. – Белье чистое, и если нужна будет ванная, то придется спуститься на первый этаж. Спокойной ночи, – пытливо посмотрел он в ее уже закрывающиеся глаза.

– Разберемся… – зевнула она и пошла к кровати, на ходу пытаясь расстегнуть молнию на платье. – Да что же это такое, – пискнула она и завалилась на кровать поверх покрывала прямо в платье и туфлях.

Сама себе она поставила оценку «отлично». «Главное, теперь не выдать себя!» – сжала губы Джульетта.

Тихо открылась дверь, и в комнате послышались негромкие голоса.

– Спит? – спросил женский голос.

– Оля, тихо… – прошептал Максим.

– Да можно из пушки палить, она не проснется, – откликнулся мужской голос.

И Джулия сказала спасибо, что у нее на руках нет волос, а то бы они сейчас все встали дыбом. Голос принадлежал Олегу Дмитриевичу, собственной персоной. Джульетта чуть не закричала, закусила губу – она должна была сыграть эту роль до конца.

Рядом с ней кто-то сел.

– Я так давно ее не видел… – мягко сказал Олег Дмитриевич. – Она все так же прекрасна… Волосы все такие же шелковистые и мягкие. Эта женщина словно законсервировалась, совсем не изменилась…

Джульетта ощутила прикосновение рук Олега к своим волосам, а потом к руке и спине.

Она порадовалась, что недавно прочистила желудок, иначе бы ее вырвало прямо сейчас. «Что он меня щупает? Какое имеет право?! Никогда не думала, что мне будут так неприятны его прикосновения… Когда-то я таяла, как мороженое в его руках…»

– Я сейчас расплачусь! – пискнула Ольга. – Встреча двух влюбленных!

– Я любил ее и до сих пор еще люблю! – гаркнул Олег, но Джульетту эти слова вовсе не обрадовали.

– Может, и в своем фильме снимешь? – хохотнула Ольга.

– Ее нельзя не любить, – встрял Максим. – Это не женщина, это – мечта.

Он присел перед кроватью и снял с Джулии туфли.

– А теперь раздень ее, и сделаем компрометирующие фотографии! – разозлилась Ольга.

– Вы вообще зачем пришли? Валите отсюда! – сказал Максим.

– Я хотел ее увидеть, – вздохнул Олег Дмитриевич.

– А я тоже зашла посмотреть на звезду в реальности! – фыркнула Оля.

– Ну и как?

– Фигура ничего, лица не вижу, – ответила Оля.

– Вам пора, – снова сказал Максим. – И не дай бог, что с ней случится.

– Да ничего с ней не будет! – заверил Олег Дмитриевич. – А мы можем продолжить работу, раз она не проснется до утра.

– Нет уж! Вы только слюни пускаете по поводу красоты этой девки, и я так работать не могу. Я поеду домой!

И Джулия услышала, как простучали каблуки на выход. В комнате остались двое мужчин. Сама Джулия тоже не могла решить, хотела бы она, чтобы Олег ушел и оставил ее наедине с Максимом, или нет?

– Я тоже поеду? – полувопрос-полуутверждение в задумчивости выдал известный режиссер. – Поезжай… Я сообщу, когда соберемся… – Надеюсь, обойдется без глупостей?

– Ты о Джулии? – уточнил Максим.

– Да.

– Обижаешь… Я ее не трону, ты же меня знаешь.

– Поэтому и спрашиваю. Ты на многое способен, жеребец.

– Мечту не втаптывают в грязь… Должно же остаться хоть одно светлое пятно…

– Ладно, поверю… О, Ольга отъехала.

– Нет, мне кажется, это кто-то приехал, – возразил Максим.

– Кто? Ты еще кого-то ждешь? – сразу же напрягся Олег.

– Клянусь, никого. Не знаю, что сегодня случилось… Проходной двор какой-то.

И тут в доме Максима раздались крики:

– Эй! Есть кто? Макс!

– Это Димка, – расслабился Максим. – Наш человек. Дима, иди сюда!

– Твоя местная охрана – отмороженные подростки? – фыркнул Олег.

– Ничего смешного. Из них классные дозорные. Муха не пролетит, голову любому снесут, а плачу копейки. Для них это приличный заработок, – понизив голос, сообщил оператор.

Джулия поняла, что явился молодой парень, который не очень любезно объяснил ей, где находится дом под номером пятьдесят. Она вообще в данной непростой ситуации почему-то очень хорошо соображала.

– Макс, дело есть! – выпалил влетевший в комнату парень. – Ой, ты не один…

– Это Олег Дмитриевич, при нем можно говорить. Что случилось?

– А с гостьей что?

– Она спит под действием снотворного, не проснется до утра, – пояснил Максим.

«Лучше бы я и правда спала», – грустно подумала Джульетта.

– А… а я подумал, что переработала, – засмеялся Дима.

– Молодой человек, – обратился к нему Олег Дмитриевич. – Вы обязаны охранять дом и сообщать Максиму о приближающейся опасности. Почему же вы пропустили эту женщину? Она свалилась на нас, как снег в сентябре, и чуть не рассекретила…

– Так я ее узнал. Она актриса?

– Ты угадал, – подтвердил Максим.

– Ну, вот! А вы же здесь порно снимаете… Вот я и решил, что она к вам… Красивая. Я бы купил пленочку с ней, – ухмыльнулся парень.

– Идиот. Она не порноактриса, а просто актриса и совсем не в курсе наших дел! – выругался Олег Дмитриевич. – Так ее не надо было пропускать?! – наконец-то дошло до парня. – Шеф, извини… Я, правда, решил, что она из ваших. Так вы ее замочили, что ли? Давайте я вывезу!

– Ты совсем спятил! – потерял самообладание Максим. – Тебе сказали – спит! Что за ситуация экстренная?

– Мужик один подъехал к леску и про ваш дом спрашивает… И вид у него при этом… такой решительный! Я спросил, что да как… А он так напрягся!.. На морде написано – мент!

– О, господи! – воскликнул Олег.

– Что дальше?

– Что-что… Не мог я его до вас допустить… Он был один. Позвал ребят – Славика с Егором. Он раскидал нас, как щенков. Точно – спецназовец!

– Что дальше?! – взвился Максим, а Джулия тут же догадалась, о ком идет речь.

– Да не справились бы мы с ним, случай помог… Споткнулся он о корягу, упал и ударился головой о пень. Сильно ударился, даже сознание потерял. Вот мы с ребятами его за это время и скрутили. Ребята еще, конечно, оторвались за свое позорное поражение, избили его сильно. Я даже в какой-то момент подумал, что его убили, но вроде дышал… Мы его сюда принесли.

– Вы что, идиоты? – испугался Олег.

– А куда его? Он ехал к вам, и вот что мы у него нашли, точно мент! – чем-то зашуршал Дима.

– «Мирослав Владленович Буданов – генеральный директор частного детективного агентства», – прочитал Максим. – Вот ведь, черт! Он точно был один?

– Один! – шмыгнул разбитым носом парень, честно глядя в глаза Максима.

«Вот ведь, мать твою! – мысленно ругнулась Джулия. – Судя по тому, как быстро он здесь нарисовался, Мирон бросился ко мне на помощь после первого же звонка».

– Частный детектив… – повторил Олег Дмитриевич. – Это опасно?! Опасно?!

– Я не знаю! – рявкнул Максим. – Но это не милиция!

– Что делать?! Что нам теперь делать?! – продолжал захлебываться слюной Олег.

Джулии стало противно до тошноты.

– Макс, ты же главный! Что делать?! Ты же говорил, что все будет хорошо?!

– Не визжи, как баба! Да, три года это все нам сходило с рук, но мы занимаемся криминальным бизнесом, и поэтому всегда существует опасность!

– Какая опасность?! Ты говорил, что все чисто! – визжал от страха Олег.

– Заткнись! Что ты разорался! Подумаешь, частный детектив… Если бы он успел кому надо сообщить, здесь уже был бы ОМОН, спецназ…

– А кто его навел?

– Откуда я знаю?! – огрызнулся Максим. – Может, родители одной из девочек.

– Ты же говорил, что они сироты!

– Два раза был промах… У девчонок обнаружилась родня, но мы дело замяли.

«Почему мерзость, гнев, ярость, ненависть не могут материализоваться и разорвать в клочья этих ублюдков?» – думала между тем Джульетта, которой многие вещи стали ясны, но она никогда бы не поняла, что этих людей толкнуло на такой способ зарабатывания денег.

– Лучший способ – узнать у самого детектива, один он или нет? Кто его послал? Знает ли кто о том, что он здесь? – рассуждал Максим. – Я сам его расспрошу.

– Думаешь, расколется?

– Его надо будет убрать по-любому, – мрачно заявил оператор.

– Убрать?! – взвизгнул Олег, а Джулия покрылась липким потом.

– Нет, погладить по головке и отпустить! – огрызнулся Максим. – Он знает адрес, и неизвестно, что еще разнюхал!

– Но это же убийство… Порнобизнес – это еще куда ни шло, – засомневался Олег.

– «Куда ни шло?» У нас килограммы дисков порно с несовершеннолетними! Понимаешь, что это значит, старый козел?! Уголовка! Даже если лет на пять! Знаешь, что с нами будет уже в первый день?! Нас блатные сразу опетушат, а дальше и того хуже будет! Понятно?

– Меня не вмешивай, – взмолился Олег Дмитриевич.

– Хлюпик! А когда пошел ко мне режиссером, что-то ты не воротил рыло! Какие сюжеты закручивал, сцены выставлял! И дети тебя не смущали, их очень хорошо брали! Что? Не так?

– Я плохо работал?

– Отлично! Наше порно – первый класс! Его брали на ура! Еще бы – такой режиссер, такой оператор! Все на профессиональном уровне!

– Значит, парня надо все-таки пришить?

– И залечь на дно… или слинять за границу! Сначала узнать у детектива о размерах реальной опасности для нашей организации…

– А кто это сделает?

– Я! – рявкнул Максим.

– А тело куда денем? – деловым тоном поинтересовался Олег Дмитриевич.

– Так это… в болото можно! – откликнулся Дима. – Там коровы пропадали, и не раз! Мы с ребятами отнесем! Утопим! «Надо же, как здорово! – умилилась Джульетта. – Словно разговор идет о том, чтобы сходить в лес по грибы и ягоды! Спокойно говорят об убийстве и уничтожении тела! Звери! А что если они узнают, что я все слышала?! Они и меня в болото вместе с Мироном отправят! Лишь бы не расплакаться и не закричать!»

– А если он тебе ничего не скажет? – спросил Олег Дмитриевич.

– У меня есть парочка способов развязать язык любому… Всегда мечтал воплотить их в жизнь, не знал на ком… А тут такой случай! – заметно повеселел Максим.

«Садист-извращенец!» – мысленно простонала Джульетта.

– Так что, Дима, отволоки его в подвал и привяжи там покрепче. И охраняйте с пацанами территорию. Если только кто появится в поле зрения, знакомый или незнакомый – сразу же сообщать мне! Это понятно?

– Слушаюсь, босс!

– Чего стоим? Чего ждем?! Бегом! Я что, зря вам плачу? – повысил голос хозяин дома, и по удаляющимся шагам Джулия поняла, что парень бросился исполнять поручение.

«Ты смотри, как голос прорезался! А ведь раньше его не видно и не слышно было из-за камеры», – мелькнула мысль у Джульетты.

Между тем Максим продолжил давать указания:

– А ты, Олег, поезжай вслед за Ольгой на всякий случай… Вдруг сюда все-таки кто-нибудь нагрянет…

– А ты займешься пленником?

– А куда уж мне его девать? – притворно вздохнул Максим.

«Урод! – чуть не взорвалась Джулия. – Господи, помоги нам с Мироном! Он же убьет его! Так и сказал – убьет… Что же делать? Так… Надо успокоиться! Возьму себя в руки, начну ровно дышать, – уговаривала она себя. – А то заметят, что я не сплю, и тогда я, точно, не смогу помочь ни ему, ни себе».

Мужчины попрощались, Максим деловито пообещал держать Олега Дмитриевича в курсе дела, если что…

На вопрос ее бывшего любовника: «А что будет с Джулией?» – Максим сказал:

– А что с ней будет? Если этот проныра не успел никому ничего сообщить, то она и не узнает никогда, что с ней было, что случилось в этом доме и что я избавился от свидетеля.

– А если сюда нагрянут бойцы спецназа?

– Меня здесь уже не будет, а она все равно ничего не знает. Не бойся, ее я пришью только в экстренном случае. – Ты тут не очень-то… Мужчины лишились бы возможности лицезреть женщину выдающейся красоты, а наше искусство потеряло бы актрису с большой буквы! – выдал напоследок Олег Дмитриевич и ушел.

Больше всего Джульетта боялась, что Максим дотронется до нее и почувствует, с какой скоростью бьется у нее сердце. С такой скоростью можно бежать олимпийскую дистанцию или трястись от страха, но никак не спать под действием снотворного.

Но Максим ее не тронул, он тут же покинул комнату, выключив свет.

«Слава богу, что не стал раздевать меня».

Джулия открыла глаза. Комната тонула в полной темноте. Послышался шум отъезжающих машин.

«Надо что-то делать, – пронеслось в голове у Джулии, и она села на кровати. – Мобильник у меня не работает. Надо найти телефон стационарный и позвонить в милицию. Этот ирод пошел мучить Мирослава. Ой, что-то меня мутит, тошнит, качает… И вообще мне плохо… Ноги дрожат, а руки трясутся. Я до жути напугана, просто до смерти».

Джульетта встала и на ощупь двинулась по комнате. Тут же она поняла, что сделать это бесшумно вряд ли удастся. Пол скрипел при каждом движении, дверь скрипела при открывании, но Джулия смело выглянула в коридор. Ни души – это было именно то слово с предлогом, что соответствовало реальности в полной мере.

На второй этаж Джулия не пошла, не видела смысла… Судя по всему, вся жизнь, в основном криминальная, в этом доме происходила в подвале. Туда Джульетта и хотела попасть. Да и спасительная лестница вела вниз, всегда можно будет сказать, что так захотела в туалет, что проснулась…

Коридор тоже был пуст.

Она побрела по первому этажу в поисках телефона. Она бы обрадовалась любому телефонному аппарату. Была бы это небрежно брошенная трубка с антенной, или настенный аппарат под старину, или обычный дисковый телефон на журнальном столике. Но поиски ее оказались бесполезными. Джульетта дернула пару закрытых дверей и снова оказалась на кухне.

«Куда же мне идти?» – впала она в отчаяние.

Мысль о том, чтобы «сделать ноги» из этого мрачного дома, оставив в беде Мирона, даже не пришла ей в голову.

Она решила снова обратиться к старому, проверенному способу, который в первый раз принес ей удачу. Сняла заслонку с печки и прислушалась. То, что она услышала, заставило ее содрогнуться.

– Ну, что, частная ищейка, будешь говорить?! Что ты тут разнюхивал? Что делал?! Говори! Кто тебя сюда прислал?!

– Пошел ты… – ответил ему, по всей видимости, Мирослав, потому что в такой ситуации Джулия его голос тоже не узнала.

– Что?! И ты еще будешь мне угрожать?! Да ты через минуту станешь меня умолять, чтобы я тебя выслушал, да мне это будет неинтересно! Я сломаю каждую твою косточку, я сожгу каждый квадратный сантиметр твоей кожи, я вытащу из тебя каждый миллиметр нерва! Захлебнешься кровью, сволочь! Говори – с кем ты пришел?

– Я один, – спокойно ответил Мирон.

И тут раздался звук, словно из прохудившегося мешка посыпалась картошка. Глухой стон сообщил Джульетте, что Мирона начали жестоко избивать. Она вытащила голову из печи, в глазах у нее потемнело, лицо покрылось потом.

Джулия нервно вытерла вспотевшее лицо рукой, ее трясло от ужаса и безысходности. «Что же делать? Что делать? Если я даже сбегу из дома и доберусь до людей, его убьют… Дом надежно охраняется! Я не выберусь отсюда!»

Джульетта обернулась на легкий шорох и вздрогнула. Перед ней стояла девушка и с ужасом смотрела на нее. Эту девушку Джулия видела в первый раз и тоже испугалась.

«А вдруг это и есть та самая Ольга, голос которой я слышала? Она же сейчас поднимет шум, что я не сплю, а занимаюсь форменным шпионажем», – пронеслось у нее в голове.

– Ой! – тихонько вскрикнула девушка.

– Ты кто? – строго спросила Джулия. – Ты что здесь делаешь?

– Я дом убираю…

– Как зовут? – продолжала Джулия придерживаться принципа: лучшая защита – нападение.

– Маруся… А вы кто?

– Не видишь, что ли? – строго отреагировала актриса.

– Нет…

– Я же известная актриса! Я в гостях у Максима! Это наш оператор! Чего? Не узнаешь меня?

– Вас трудно узнать, – отвела взгляд девушка и невольно покосилась на зеркало, висевшее на стене.

Джульетта проследила за ее взглядом и вздрогнула. Из глубины зеркальной поверхности на нее смотрела самая настоящая чернолицая ведьма с горящими глазами и стоящими дыбом волосами. «Откуда здесь негритянка?» – подумала Джулия, не сразу сообразив, что это она, и тут же ахнула: – Да у меня все лицо в саже! – Но времени приводить себя в порядок, не было. – Я – Джульетта Ахлопова. Знаешь меня? – решила представиться Джулия и привести девушку в смятение. Делала она это крайне редко, только по острой необходимости.

– Ой! Конечно, я вас знаю, – почему-то еще больше испугалась девушка.

– Маруся, где Максим? – строго спросила ее Джулия.

– Хозяин? Я видела, что он пошел вниз.

– В подвал? – со знанием дела уточнила Джулия, словно часто бывала в этом доме.

– В подвал.

– Немедленно проводи меня туда! – тоном, не терпящим возражений, приказала Джульетта.

– А Максим что кажет?

– Он разозлится, если я мгновенно не попаду к нему! А в этом будешь виновата ты! Я выпила лишнего и запамятовала, где у вас тут что находится! – Джульетта была очень убедительна.

– Идемте, я покажу, – испугалась девушка и вывела перепачканную сажей Джулию в коридор. – Только я туда не пойду, – сразу же предупредила она.

– Это не требуется! – оттолкнула ее Джулия и поспешила вниз.

Темнота была – хоть глаз выколи. Джульетта стукнулась несколько раз локтем о что-то твердое, коленкой об угол и, в довершение, пару раз головой о низкую притолоку. Где-то слышались голоса и неясный шум.

Джульетта сбросила туфли, чтобы не стучать каблуками, и поспешила на этот звук. В руке она сжимала ножик, который стащила на кухне. Он, по ее мнению, был очень грозным оружием.

Когда Джулия приблизилась к источнику звука, то поняла, что никогда в жизни не сможет воспользоваться своим оружием. Размахивать ножом легко только в кино. От ощущения собственной беспомощности она чуть не заплакала. «Что же это происходит? Сейчас на моих глазах убьют человека, а я, вооруженная ножом, так и не рискну им воспользоваться и помочь Мирону?! Да как я потом с этим буду жить?! Нет мне прощения!»

Джульетта ворвалась в комнату и увидела клубок из дерущихся тел. Недолго думая, она два раза ударила ножом в руку и плечо Максима с криком:

– Оставь его, мерзавец!

Мужчина дернулся и обернулся, драка на мгновение замерла. И тут Джулия с ужасом поняла, что ранила Мирона, не разобрав впопыхах.

– За что? – схватился он за плечо, и сквозь пальцы стала просачиваться красная кровь.

Максим же, которого Мирон уже фактически одолел, если бы не вмешательство Джулии, облегченно перевел дух.

– Ты?! Здесь? Спасибо! – Он навалился на Мирослава и принялся его душить. – Умри! Это грабитель!

Окровавленный нож выпал из рук Джулии. «Вот ведь дура!» – взвыла она и стала оглядываться по сторонам.

Когда лицо Мирона по цвету стало напоминать лицо замерзшего Деда Мороза, на спину его душегуба что есть силы обрушилась тяжелая табуретка.

Максим как-то странно хрюкнул, словно сломалась деревянная игрушка, дернул головой, словно был марионеткой, и рухнул на стонущего Мирослава.

– Мне добить его? – снова замахнулась табуреткой Джульетта.

– Нет! Не надо! – испугался Мирон, странно кашляя и поднимая руки, словно защищаясь. – А то опять промажешь… Надеюсь, ты не меня хотела проткнуть ножом? Или ты сегодня решила положить всех присутствующих?

Джулия посмотрела на его сбитые в кровь костяшки рук, и ее охватил приступ жалости.

– Ты так раздражал меня… Я только сейчас поняла, что ты шутил. И сейчас шутишь. Только ни к чему все это.

– Конечно. Ни к чему, – с трудом выкарабкался из-под бесчувственного тела Мирослав.

– Как ты оказался здесь? – спросила Джулия.

– Странная ты… Сама же звонила, что нуждаешься в помощи.

– И ты приехал? По телефону ты себя так вел, словно издевался.

– Я поехал сюда сразу, тем более что твое поведение мне показалось странным.

– Я же давала отбой!

– Ага, несколько раз кряду. Это-то и странно.

Джулия покосилась на его плечо, из которого, не переставая, струилась кровь.

– Господи! Надо же перевязать! Я чуть не убила тебя!

– Ерунда. Лезвие лишь поцарапало меня. Когда я увидел, что ты кинулась на меня с ножом, то чуть не врезал тебе.

– Прости. – Джулия взяла ножницы со стола и отрезала от подола своего платья широкую полоску ткани. – Откуда тут все эти инструменты?

– Этот отморозок хотел надо мной поиздеваться. А у тебя ножки ничего. Платье-то коротковатое получилось.

– Молчи! – Джулия села на корточки и кое-как перетянула ему плечо.

– Неплохо… Где научилась?

– Врача играла в военной драме. – В чем драма? Врача убили в конце? – пыхтел Мирон, и Джулия понимала, что ему очень тяжело и этими разговорами он пытается отвлечься.

– Война вообще драма, – покосилась на Максима Джулия. – Как ты думаешь, я его убила?

Мирослав засмеялся.

– Ты явно кого-то сегодня хочешь убить… Но, думаю, что его ты просто оглушила. Вот, кстати, надо бы связать этого мальчика, так что укорачивай свое мини еще раз…

– Нахал, – буркнула Джулия, но подчинилась. – Только связывать его будешь сам! Мне все равно, что ты ранен, я даже дотрагиваться до него не буду!

– Как скажешь, моя королева. – Мирослав принял из ее рук полоски ткани, связал руки и ноги Максиму. Тот так и не пришел в себя, правда, пульс на его шее Мирон все же нащупал. – Что здесь вообще происходит? Стоило мне сюда приехать и задать пару невинных вопросов симпатичному молодому парню, как тот на меня набросился. Дальнейшее я помню плохо. А когда пришел в себя, так увидел перед собой этого психа, обвиняющего меня черт знает в чем и обещающего убить. Думаю, что он не шутил. Кто это?

– Это Максим Ионов – оператор фильма, в котором я снимаюсь.

– Он псих, что ли? Или наркоман?

– Представления не имею… Знаю только, что он здесь снимает порнуху.

Мирослав, шатаясь, поднялся на ноги.

– Надо бы сдать этого подонка в милицию.

– Ты не все знаешь, – оглянулась Джульетта, и тут ее внезапно и совершенно неприлично вырвало.

– О, боже… – перевела она дыхание.

– Ты беременная? – забеспокоился Мирон. – Согласен быть отцом.

– Вот ведь дурак! Зря я тебя спасла! Мне плохо… – покачала она головой, и ее снова вырвало.

Мирослав подхватил ее дрожащее тело и прижал к себе. Его лицо в ссадинах и со следами от ударов стало абсолютно серьезным.

– Что с тобой?

– Я не знаю… может, все-таки транквилизаторами отравилась. Они меня хотели усыпить. А я узнала, выпила вино, а потом в туалете вызвала у себя рвоту…

– Уроды… Сейчас выйдем на воздух, тебе станет легче.

– Нам не уйти отсюда! Эти отморозки охраняют территорию! Им велено никого не пускать и никого не отпускать. Я слышала… Телефон не нашла, мой разряжен. Твой наверняка тоже ликвидировали. Нам не выйти отсюда, – запаниковала Джульетта.

– Не бойся, прорвемся.

– Не прорветесь, – раздался женский голос, и Джулия увидела Марусю – домработницу Максима с оружием в руках, и оно явно не было бутафорским. – Что вы сделали с Максимом?

– Он спит, – очень уверенно произнесла Джулия, но девушка, похоже, больше не хотела ей верить.

– Не двигайтесь! Что с Максом?

– Максом? Скорее всего, он не просто хозяин для тебя? – спросила Джульетта.

– Да! Мы близки! Он гений.

– Он порнографист! – презрительно фыркнула Джульетта.

– Он зарабатывает деньги! Это ничего не значит. – Губы девушки задрожали.

– Держи себя в руках, крошка, твой хозяин еще не дал отмашку прикончить нас, – довольнотаки хладнокровно заявила Джулия.

– Что ты делаешь? – прошептал Мирон, пытаясь загородить собой Джульетту.

Но та все больше распалялась, она оттолкнула Мирослава в грудь и незаметно лукаво подмигнула ему.

– Отстань от меня! Эта глупая курица не понимает, что Максим просто использовал ее!

– Он любит меня! Это вас он всех использует, а меня любит!

– Любит он только меня! Давно-о-о со-о-хнет… Специально работает на тех фильмах, в которых снимаюсь я! Ты – жалкая дурочка, убираешь здесь мусор, пока Максим любуется моим изображением на пленке.

– Нет! Нет! Это неправда! – Маруся, держа пистолет, закрыла уши руками.

Мирону этого было достаточно, чтобы метнуться и сбить с ног девушку. Выстрел все же раздался, но никто не пострадал.

– Вот это да! – воскликнула Джулия. – Как я ее довела?!

– В этом ты специалист, – согласился Мирон. – Нам бы и ее связать, – скользнул он взглядом по голым раскинутым ногам.

– У меня материи больше нет!

– Ну что ж, отвернись! – Мирослав стянул с себя джинсы и ими связал руки и ноги Маруси, поясняя, что повязку с плеча снять не может. – Второй готов…

Маруся тихо подвывала, а Максим только сейчас пришел в себя и плевался кровью.

– Максим, ты жив?! – завизжала Маруся. – Ты любишь меня?!

– Чего? Ты о чем? – не понял он. – Джульетта, как ты? – Я все знаю! Я все слышала, я не спала! – прошипела та, словно змея.

– Я не хотел, чтобы ты узнала, – вполне искренне сказал Максим.

– Я сейчас расплачусь! – картинно закатил глаза Мирослав.

Маруся же продолжала стенать:

– Зачем ты говоришь с ней?! Это же она все сделала! Она и тебя, и меня обезвредила!

– Обезвредила! – передразнила ее Джулия. – Потому что вы как тараканы, выползающие по ночам. Заняты грязными делишками…

– Ты любишь меня, Максим? – гнула свою линию Маруся.

– Да ты дура совсем, что ли?! – не выдержал Максим. – Какая любовь? О чем ты?! Нашла время и место! А вы о чем думаете? Вам не сбежать отсюда!

– Это мы еще очень даже посмотрим, – возразил Мирослав.

– А мы тебя возьмем в заложники! – с охотой пояснила Джульетта.

Максим растянул в улыбке разбитые губы.

– Джулия… Джулия, – нараспев протянул он. – Я не причиню тебе вреда. Не бойся, детка!

– Кто детка? Почему ты ее так называешь?! – взвизгнула Маруся.

– Потому, что я знаток женской красоты, уж поверь мне… Поверь, эта женщина уникальна, другой такой нет… Уж я-то это видел и вооруженным глазом, и невооруженным.

– Ты говорил, что любишь меня!

– Дура! Да я даже не вспомню тебя через час после расставания! – усмехнулся Максим и снова обратился к своей любимой актрисе: – Джулия, я отдам тебе все! Я буду любить тебя всегда!

– Заткнись! – крикнула Джулия.

– Ты хочешь уйти с этой жалкой ищейкой? Вот уж не думал, что вы вместе. Одумайся!

– Ты – грязный урод! Ты занимаешься таким помойным делом! Ты вовлек в это детей!

– Детей, которые никому не нужны… Они все равно погибнут на улице, обкурятся, обколятся и сопьются.

– Подонок! – Джульетта кинулась на него с кулаками.

Крик Мирослава: «Нет!», к сожалению, не остановил ее, и она была поймана в ловушку цепких рук Максима.

Он каким-то образом развязал руки и прижал Джульетту к себе, схватив ее за шею.

– Ну, что, птичка?.. Молилась ли ты на ночь, Дездемона? Помнишь эту пьесу? Самое время начинать спектакль. Я все про тебя знаю… Ты играла Шекспира в студенческом спектакле. Вот сейчас повторишь… Это твоя звездная роль.

Мирослав кинулся на помощь Джулии, но был остановлен ножом Максима, который тот приложил к щеке актрисы. Похоже, они не проверили его карманы, когда связывали.

– Стоять! – закричал Максим, оглушая Джульетту. – Еще одно движение, и я испорчу личико нашей красивой девушки! Хочешь?

– Отпусти ее… Давай разберемся, как мужики!

– Нет… Эта ягодка – моя заложница. Я и сам не хочу уродовать ее личико!

– Ты говорил, что любишь ее, так отпусти!

– Не могу. Она же все равно не моя. Ведь к тебе уйдет. Так, детектив? Чего же я тебе ее отдам? Нет… Так не пойдет. Жалко портить красоту, но придется… Отойди к стенке и не шевелись! Развязывай Марусю! Быстро!

Мирослав сел на корточки рядом с Марусей и принялся развязывать ей ноги, бросая озабоченные взгляды на Джульетту.

– Ты как?

– Ты что хочешь от меня услышать? Хорошо! – огрызнулась она, понимая, что сейчас эти освободившиеся Бонни и Клайд перестреляют их, как диких животных, и они больше никогда не выйдут из подвала. С другой стороны, крикнуть: «Давай, Мирон! Прикончи их! Пусть я умру, зато ты расскажешь миру правду!» – у нее тоже язык не поворачивался.

Мирослав между тем освободил Марусю от жутких пут.

– Детка, возьми у него свой пистолет! – скомандовал Максим. – А ты отойди к стенке и не шевелись, я с тобой еще разберусь! Маруся, держи его на мушке, дернется – стреляй! А ты, Джулия, своими ручками развязывай мне ноги! Быстро! Как же ты вкусно пахнешь! Если сделаешь лишнее движение – я тебя тоже не пощажу! Острое перышко будет щекотать твои нежные ребрышки!

Джулия наклонилась и дрожащими руками принялась развязывать импровизированные веревки.

Конец их с Мирославом был близок. Он уже, как приговоренный к расстрелу, стоял у стенки, грея ей место…

И тут внезапно раздался выстрел, Джульетта невольно дернулась и буквально накололась на нож. Пуля пролетела так близко, что она почувствовала движение воздуха.

Джулия подняла глаза на побледневшего Мирона, затем перевела взгляд на Марусю. Та стояла, широко расставив ноги, и сжимала в руке пистолет.

«Она хотела меня убить…» – обожгла Джулию жуткая мысль.

– Он меня обманул! – просто сказала Маруся. – Он меня не любил! «Вкусно пахнешь… нежные ребрышки…» Какая гадость!

Мирослав оторвался от стены и, приблизившись к девушке, взял из ее рук пистолет.

Джульетта, боясь даже дышать, обернулась и еле сдержалась, чтобы не закричать. Максим лежал, откинувшись к стенке, глаза его были сведены почему-то к носу, словно он в последний момент успел проследить полет пули, а во лбу зияла очень нехорошая дырка с рваными краями темно-красного цвета.

Джульетта вскочила с места и кинулась к Мирославу, явно за защитой, чисто инстинктивно.

– Тише… тише, – обратился он к ней.

– Ужас! Господи! Он мертв?!

– Думаю, что да.

– Я до конца жизни этого не забуду! – тряслась Джульетта.

– Туда ему и дорога, – мрачно сказала Маруся. – Я столько ему дала. Столько вытерпела… столько слез пролила… Неблагодарная тварь!

«Вот это сила любви! От любви до ненависти…» – поежилась Джульетта, слегка ощущая какой-то дискомфорт.

– Тише, – снова обратился к ней Мирон.

– Что ты командуешь?! Тише да тише! – возмутилась Джулия.

– У тебя нож в спине торчит, – осторожно сказал он, словно боясь реакции Джульетты.

– Что у меня торчит?! – оторопела та.

– Нож в спине… Торчит… Ты напоролась, наверное… Но почему-то не заметила… – с охотой пояснил Мирослав.

– Так вынь его! – закричала она.

– Я не уверен, что это можно делать, – почесал затылок Мирослав.

– Ты же частный детектив! У тебя опасная профессия! Риск! Кровь! Убийства! Погони! Реки крови! Ты же должен быть приучен ко всему такому! Школа молодого бойца! Курсы первой медицинской помощи! – кричала Джулия, все больше ощущая боль в спине.

Мирослав смотрел на нее круглыми глазами.

– Ты где этого нахваталась? Школа молодого бойца… Я служил в армии… Нас учили оказывать первую медицинскую помощь, кое-что помню, но смутно – ножи лучше не вынимать из раны… Ты только не волнуйся.

– Он прав, – мрачно проговорила Маруся. – Сейчас лезвие пережимает сосуды, а если нож вынуть, рана начнет сильно кровоточить. Лучше проделать это в операционной.

– Скорее туда! Я не могу находиться рядом с трупом! А что делать с ней? – повернулась к Марусе Джульетта.

– Она без оружия… – Давай свяжем ее и оставим в доме. Она знала, какие дела здесь творились, и молчала.

– Я не останусь здесь, – сразу же ответила Маруся. – Я поеду с вами в милицию и все расскажу… Я буду важным свидетелем.

– Почему мы должны тебе верить? – спросила Джульетта.

– А почему нет? – пожала плечами девушка. – Мне теперь все равно. Мне был нужен только Максим, и если я ему оказалась не нужна…

– Ладно, пойдешь с нами, – сказал Мирослав.

– Какой ты доверчивый… – покачала головой актриса. – А ты прохиндейка!

– Я его любила!

– Ага! Как Ева Браун Адольфа Гитлера! Это не оправдание! Нельзя потакать такому мерзавцу! Ты за это ответишь.

– Я надеюсь, что мне скостят несколько лет за чистосердечное признание.

– Надейся! – В голосе Джульетты прозвучала неприязнь.

– Кто еще есть в доме? – спросил Мирослав.

– Больше никого…

Они поднялись из подвала.

– Где телефон? – спросил Мирон, и Маруся отвела его в гостиную.

Мирослав сделал пару звонков.

– Я вызвал милицию! Скоро все за… – замер он на полуслове.

В гостиную вошел Дима, подручный Максима, в руках у него был обрез.

– А я-то думаю, что это Максим не откликается? Что тут происходит? – Парень выглядел очень злым.

– Все кончено, Дима! – сказала Маруся. – Максим мертв.

– Вы его убили?! – крикнул парень. – Я так и знал, что добром не кончится, когда здесь появилась эта ведьма и этот хлыщ!

– Это я убила его, – спокойно сообщила Маруся.

– Ты? Маруся, ты что?! Как ты могла?! – недоумевал Дима.

– Он оказался подлецом, – лаконично ответила девушка.

– Да это вы все – крысы! Убили Макса! Я вас сейчас всех положу!

Дима вскинул обрез и прицелился. В этот же момент в воздухе что-то просвистело. Он вскрикнул, колени его подкосились, и парень рухнул на пол.

Джульетта виновато произнесла:

– Это я… Я метнула нож… Знаете, это получилось как-то само собой. Он так напрягся, что я поняла – сейчас выстрелит! Вот я и бросила нож… Я убила его? Да? Господи, ну, за что мне это?

– Он жив, – ответил ей Мирослав, склоняясь над Димой и откидывая ногой в сторону обрез.

– А я… В фильме играла метательницу ножей, так меня одна замечательная циркачка научила этому мастерству.

– У тебя здорово получилось, – кивнул Мирослав, пытаясь привести в сознание парня.

– Мирон… – жалобно протянула Джульетта.

– Что?

– Я метнула нож…

– Я видел.

– Ты не понимаешь? Я вынула его из себя! – запаниковала Джульетта.

– Ой, кровь из тебя, действительно, сильнее потекла, – спокойно отметила Маруся.

Джульетта ощутила, как к спине прилипла мокрая от крови одежда.

– Прощайте! – прошептала она и театрально завалилась в обморок, хотя потеряла сознание на самом деле.

Глава 10

Сознание прорывалось яркими вспышками. Джульетта помнила, что несколько раз приходила в себя в какой-то трясущейся машине. Постоянно над ней нависали лица, совершенно ей незнакомые. Тело пребывало в коконе, состоящем из пульсирующей боли. Она отступила, когда над головой у Джулии открылся кокон с лучом яркого света. «Вот и все… Я ухожу в мир иной в свете и покое», – поняла она.

Только было непонятно, почему этот светлый поток разделился на три коридора. «У меня появился выбор? Куда же лететь?»

На самом деле это была хирургическая лампа, а наркоз начисто отключил сознание Джулии.

Тяжелый медикаментозный сон прерывался ярким, солнечным лучом и не менее яркой, веселой, молодой мордашкой медсестры. Она с таким обожанием смотрела на нее, что Джулию даже затошнило.

– Ой, вы очнулись?! Как я рада! Как я рада! Олег Леонидович так и обещал, что в течение двух часов! Отлично! Все с вами будет хорошо!

Джулия поморщилась.

– Что ты так щебечешь? У меня голова сейчас расколется!

– Извините! Я вас так люблю! Так люблю! Вы – моя любимая актриса! Вы такая красавица!

– Спасибо, но где я? – осмотрелась Джулия.

Она лежала на белоснежном белье на широкой кровати с высоко поднятым подголовником. Комната была большая и светлая, с минимумом мебели. На стенах висели красивые картины, и легкий ветерок шевелил воздушные занавески.

– Вы не в больнице! – сразу же сообщила ей приятную новость девушка в медицинской форме.

– А где я?

Эта девушка раздражала Джульетту все больше и больше.

– Вы на квартире у своего молодого человека! – радостно сообщила девушка. – А меня он нанял сиделкой! Зовут меня Лиза.

Джульетта изо всех сил напрягла память.

– А мой парень Олег Леонидович? – наконец-таки спросила она, вспомнив, что девушка упоминала это имя.

Лиза широко распахнула глаза.

– Это была бы новость для меня. Олег Леонидович – такой семьянин! А квартира эта принадлежит Мирославу Буданову… Он же нанял и меня, и Олега Леонидовича. Очень интересный мужчина и очень хороший человек, – снова затараторила Лиза.

– Давайте все-таки проясним, кто такой Олег Леонидович? – Джулия довольно легко выходила из своего заторможенного состояния, потому что очень хотела добыть нужную информацию.

– А вы не знакомы! – радостно воскликнула Елизавета. – Это хирург! Он вас прооперировал и хотел оставить на недельку под наблюдением. Но Мирослав Владленович сказал, что дома обеспечит вам самый лучший уход, сделает все, что только нужно! Тут у него чисто, просторно. Мы – медики, так что можете не волноваться. Ой, какой вы были хорошенькой в фильме «Оторвись по полной». А помните тот момент, когда вы говорите главному герою: «Я все знаю про тебя, подлец!» И раз ему так! А он вам…

«Я так долго не выдержу, – тоскливо и со стопроцентной уверенностью поняла Джульетта. – Почему Мирон не нанял глухонемую медсестру или хотя бы не склонную к общению?»

Она приподнялась на кровати.

– Стойте! Вы куда? – забеспокоилась девушка.

– Я пройдусь по дому, осмотрюсь…

– Не надо ничего смотреть! У вас совершенно не опасная рана, но вы потеряли очень много крови! Олег Леонидович велел лежать!

– Мне плевать, что велел Олег Леонидович, я его в глаза не видела!

– Очень хороший хирург.

– Я не сомневаюсь, но я не хочу больше лежать, я хочу в туалет, в конце концов! – начала раздражаться Джулия.

– Я дам судно! – с готовностью подскочила Лиза.

– Мне не надо судно, я никуда не плыву! – капризничала Джульетта.

– Я дам утку, – продолжала улыбаться Лиза.

– Девушка…

– Лиза.

– Лиза, я не знаю ваших гигиенических приспособлений, но ни вы, ни мифический Олег Леонидович не заставите меня делать то, чего я не хочу! Это понятно?

На несколько секунд воцарилась тишина, а затем накрашенный рот Елизаветы снова расплылся в улыбке:

– Какая прелесть!

– Чего?

– Это так здорово! Я так и предполагала, что актриса такого масштаба будет капризной. Я готова к этому, и вы меня совсем не обижаете!

«Неужели и Олег Леонидович готов за деньги терпеть все что угодно?» – подумала Джулия и елейно спросила:

– А где сейчас Олег Леонидович?

Честно говоря, она рассчитывала, что он будет более вменяемым.

– Олег Леонидович как раз сейчас перевязывает Мирослава, а потом я его позову к вам!

– Нет уж… Если и Мирон здесь, я сама пойду к ним.

Джульетта была неумолима. Она сползла с кровати, оценив, что одета в чистую мужскую рубашку, похожую на мини-платье.

– Это я вас переодела, – перехватила ее взгляд Лиза. – А вашу одежду постирали…

– Спасибо. Так где они?

– Через комнату… гостиная и комната Мирослава. Знаете, он тоже получил ножевое ранение…

– Знаю, это я его ранила.

– Вы? Вот это да! А за что? Это как в сериале «Криминальные хроники»? – забрызгала слюной Лиза. – Он много трепался, – ответила Джулия, выразительно глядя на нее. «Неужели она и правда думает, что я всю свою киношную жизнь переношу на реальную и веду себя соответственно поведению главной героини?»

Наконец-таки пыл девушки несколько угас, и она помогла Джулии дойти до нужной двери. Лиза попыталась постучать, но Джулия отодвинула ее в сторону и переступила порог.

Мирослав, обнаженный по пояс, сидел на столе, а рядом стоял лысый мужчина с усами и в очках и прикладывал к его плечу марлевую повязку. Они одновременно повернулись в ее сторону.

– Привет! – обрадовался Мирослав.

– Почему ты ходишь? – лысый мужчина свел брови на переносице.

– Со мной все в порядке, – ответила Джульетта, с удовольствием располагаясь в мягком удобном кресле.

Лиза виновато развела руками.

– Я ничего не могла поделать… Я всего лишь сиделка, а не мужчина-санитар, способный удержать эту пациентку.

– Ты можешь быть свободна, – сообщил ей лысый и посмотрел на Джульетту: – Олег Леонидович.

– Я уже наслышана… Вы меня подлатали?

– Да так… немножко. Рана не глубокая, да и легкое не задето, иначе пришлось бы ставить дренаж.

– Спасибо. А как мой товарищ? – кивнула Джулия на Мирослава. – Я чувствую некоторую свою вину… Ведь это я ошиблась и…

– Ты не ошиблась, не задела ни крупный сосуд, ни нужный орган… – ответил ей хирург, с интересом рассматривая свою пациентку. – Давай тогда и тебе заодно повязку поменяю.

– Просто не дом, а лазарет какой-то, – вздохнула Джульетта.

Гостиная Мирослава Джульетте понравилась. Очень просторная, черный паркет с рисунком сусальным золотом, серые стены с серебристым отливом, мебель из массива черного дуба и почему-то широкая двуспальная кровать. Выглядела гостиная торжественно.

– А почему у тебя в гостиной стоит двуспальная кровать?

– А у меня везде кровати, сама понимаешь, дамы у меня в гостях часто. Мало ли где приспичит, – подмигнул ей Мирослав.

– Я уже не реагирую на твои глупые шуточки.

– На самом деле у меня в спальне ремонт, поэтому пока все спустили в гостиную.

– Хорошая квартира, большая, два этажа… – прокомментировала она, внезапно рассмеявшись.

– Ты что? – Мы с тобой так чинно сидим друг против друга, ведем светскую беседу. А позы у нас такие напряженные, мы с тобой раненые. Вот ведь попали!

– Вот ты о чем! – улыбнулся Мирослав. – Заметь, мы отделались легким испугом. А ты мне про какие-то реки крови в моей детективной практике. Если честно, я на «гражданке» так влип, только вот познакомившись с тобой.

– Ты еще меня обвини в чем-нибудь, – фыркнула Джулия.

В гостиную заглянула пожилая статная женщина в фартуке. Джулии ее уже представили как Клавдию Михайловну, домработницу Мирослава.

– Я приготовила завтрак в соответствии с прописанной Олегом Леонидовичем диетой, – объявила она.

– А он сам где? – осведомился Мирон.

– Еще не приехал.

– А что он нам рекомендует есть? – поинтересовалась Джулия.

Домоправительница сделала скорбное лицо и начала перечислять, словно зачитывая список приглашенных на похороны:

– Яйца. Только белки…

– Что?! – на первом же пункте прервал ее Мирослав.

– Это не я придумала! Это послеоперационная диета, – испуганно вскинула глаза женщина. – Овсяная кашка на воде, разваренная, прости, Господи, до склизкого состояния. Затем еще запеченное яблочко, изюм на сладенькое…

– Хватит, Клавдия Михайловна! Нам что, операцию на желудке, что ли, делали? Несите нормальный завтрак! – распорядился Мирон.

– Как вы любите?

– Точно так!

– Я мигом! – обрадовалась Клавдия, не желавшая опозориться перед дорогой гостьей таким ужасным завтраком.

Женщина ушла, а Джулия продолжила:

– А кто тебе разрешал привозить меня к себе домой? Воспользовался моим бессознательным состоянием…

– Воспользовался. Я просто был уверен, что дома будет лучше и я обеспечу тебе надлежащий уход.

– Может, по мне скучает и волнуется моя семья? – закинула ногу на ногу Джулия.

– Я узнавал, нет у тебя никакой семьи. Ты забыла, кем я работаю. У меня есть связи…

– Очень неэтично узнавать такие вещи и тем более сообщать женщине об этом, – отвернулась Джулия, ощущая вкусные запахи и слыша шкворчащие звуки, доносившиеся с кухни.

Честно говоря, очень хотелось нормально поесть. Прошли уже сутки после операции, и организм явно пошел на поправку, отойдя от наркоза.

– А у тебя хорошо… не хочется уходить. Не то, что берлога Ионова, – потянулась Джулия и тут же поморщилась от боли в спине.

– Так и не уходи, кто тебя гонит? – сразу же оживился Мирослав.

– Мы уже говорили об этом. Это исключено. Мы очень разные люди, я не вступаю больше в серьезные отношения.

– Я могу и не в серьезные, – вызвался Мирослав.

– А я и не сомневаюсь. Но нет.

– Ты не сказала, что я тебе не нравлюсь, это самое главное. Ты боишься, и я тебя понимаю. Ты всегда выбираешь неправильных парней.

– В смысле? – напряглась она.

– Я говорил со следователем Олегом Алексеевичем Капустиным. Я, когда вызывал милицию, ему позвонил.

– И что?

– Максим мертв… Взяли его помощницу, всех деревенских отморозков, помогавших ему, и режиссера порнофильмов – Олега Вересова. Не очень ли много Олегов? – сам себя спросил Мирослав. – Я знаю, что вы с Вересовым были вместе, но вряд ли к тебе будут вопросы. Уже доказано, что в порнобизнес он ушел после расставания с тобой.

– Очень приятно, – буркнула Джульетта. – Я словно в грязи вывалялась. Надо же, была с человеком, который оказался способен на такое!

– Найдены доказательства преступной деятельности. Обнаружены записи с детьми, сейчас ведется следствие – где эти дети, кто виноват в их вовлечении в это дерьмо… Полетит еще много голов.

– А Данила Иванов?

– Что?

– Это известный актер… Я узнала его куртку со значком «Оскара» в прихожей у Максима. Но я не видела его и не слышала… Он тоже замешан? Он был там?

– Я не слышал эти имя и фамилию, – задумался Мирон. – А почему это тебя так волнует?

– Это мой бывший муж. Ты же говорил, что хорошо изучил мою биографию. Данила единственный, за кем я была официально замужем.

– Точно! А я думаю: что-то знакомое… Ну у тебя и мужчины! Они что, все ушли в порнобизнес?

– Да, я им явно что-то недодала! – поддразнила его Джулия и показала язык.

– Нет, я не знаю, повязали ли твоего бывшего, – честно ответил Мирон. – Надо узнать.

– Не надо, а то получится, что я его подставила. Я сначала сама поговорю с ним.

– Это не опасно? – Совершенно нет. Данила – просто душка!

Клавдия Михайловна вкатила в гостиную столик на колесиках, уставленный яствами.

– Вуаля! Завтрак, господа, – провозгласила она.

Она принесла, то есть привезла, румяные пышные булочки, шкворчащий в сковородочке омлет с луком и помидорами, жареные сосиски с кетчупом, розетку с клубничным вареньем, круассаны, фрукты и кофе.

– Вот это да! Спасибо! – обрадовалась Джулия.

– Клавдия Михайловна не даст умереть с голоду – это точно! – откусил сразу половину сосиски Мирослав.

– А за вами кто присматривает? – спросила домоправительница у Джулии.

– Никто, я обхожусь без помощницы, ем мало… Очень часто обедаю в ресторанах. А убирает квартиру раз в неделю соседка-пенсионерка. Я ей за это плачу.

– Как вы мне, деточка, нравитесь на экране… – вздохнула Клавдия Михайловна. – Так нравитесь… Вы очень талантливая актриса, а уж какая красавица! – В ее устах это прозвучало настолько искренне, что Джулия ее тоже искренне поблагодарила.

– Наконец достойная женщина у нас в доме! – вздохнула домоправительница, чем ввергла Мирослава в краску. Словно у него до нее неизвестно кто перебывал в гостях.

– Кофе ароматный, – продолжала хвалить ее Джульетта.

– Импортный… Мирослав плохого не пьет. Вы кушайте, кушайте. Господи! Оба раненые! Как мне вас жалко! Это надо же как… – покачала она головой и промокнула салфеткой слезу в уголке глаза. – А хотите, я вам оладушки с вареньем и медом испеку?

– Испеки, – кивнул Мирослав. – У тебя это очень хорошо получается.

Клавдия Михайловна тут же кинулась на кухню с готовностью гончей.

– Ну, ты как? – участливо обратился к Джулии Мирослав.

– Ничего… Правда, ничего… Спасибо тебе за все… Я хочу домой.

– Ты с ума сошла? Я никуда тебя не отпущу! Живи здесь, прошу тебя! Я клянусь, что не буду к тебе приставать, – всполошился Мирон. – Делай, что хочешь, принимай здесь своих друзей…

– В смысле? – не поняла Джулия. – Ты что имеешь в виду?

– Приходили люди, желавшие пообщаться с тобой, как только ты придешь в себя!

– Кто, например? – заинтересовалась она.

– Твой режиссер. – Хорошо, я позвоню ему. А ты чем займешься?

– Я съезжу на работу, вечером вернусь…

– Ты же раненый!

– Да какое это ранение? Ерунда!

– Ты крови много потерял!

– Восстановится, – беззаботно ответил Мирон.

– Тогда я почему тут должна прозябать без дела? Я тоже хочу на работу! – заявила Джульетта.

– На какую? Сериал снова приостановили. Я говорил с твоим режиссером.

– С Андреем Арнольдовичем?

– С ним…

– И что?

– Он в шоке! Сначала смерть Марины Орловой…

– Да, это выбило всех из колеи, – подтвердила Джулия.

– А теперь, не без твоего участия, застрелили оператора вашего сериала.

– Я-то тут при чем? – возмутилась она.

– Согласись, если бы не поехала к нему выяснять, с кем крутила роман Марина, ты бы не ввязалась в эту мерзкую историю. Да и я бы цел остался.

– Разве я виновата? Я нечаянно!

– Ни в коем случае, но я хочу донести до тебя мысль, что твое участие тут все-таки было…

– Между прочим, сам Андрей Арнольдович меня и направил к Максиму! – надулась Джульетта.

– Правда? – удивленно спросил Мирон.

– Конечно. Ты серьезно думаешь, что я могу сниматься только у Андрея Арнольдовича? Да у меня сотни предложений! Пара звонков, и я задействована на сорок восемь часов в сутки! Не веришь?!

– Верю… Но я очень хочу, чтобы ты все-таки отдохнула хоть несколько дней, – взял он ее ладошку в свою руку.

– А я хочу пойти с тобой на работу! – выдала Джульетта.

– Со мной? Зачем тебе это надо? – удивился Мирослав.

– Считай, что я втянулась… Хочу побыть с тобой!

– Ну, хорошо, – пожал он плечами. – Но там нет ничего интересного. Обычная рутинная работа…

– То, что надо! – сказала она с таким чувством, что в зрительном зале раздались бы крики «Браво!».

Глава 11

Никогда еще Анна Пивоварова так не радовалась при виде своего шефа. Она расцеловала его в обе щеки и пару раз даже чмокнула его спутницу – эту смертельно обольстительную блондинку. Сейчас бы она поцеловала саму Смерть, да еще наточила бы ей собственноручно косу.

– Как же я рада!

– Это заметно, – отметила Джулия.

– Нет, я не к тому, что вы живы и здоровы, а к тому, что вы вернулись! Эти бесконечные звонки, какие-то домогательства! Я в шоке! Я не знала, что мне делать! Куда деваться? Вся эта махина на мне! Наследников нет!

– Кого? – переспросил ее Мирослав. – Кого нет?

– Наследников-то у вас нет! Я подумала – кому все это достанется? Весь ваш бизнес растащат, как шакалы…

– Аня, ты рано меня похоронила, – улыбнулся Мирослав, проходя в свой кабинет.

– Да кто вас знает?! До меня дошли какие-то жуткие слухи. Как будто вы внедрились в преступную группировку, занимающуюся порнографией, в качестве… актера, – потупила взор Аня. – Ну и погорели, не справившись с работой.

Джулия засмеялась, располагаясь по-домашнему, поджав ноги, на диванчике для посетителей.

Мирослав удивленно поднял бровь.

– Погорел, говоришь? Хорошо хоть не получил производственную травму, не справившись с заданием…

Анна густо покраснела.

– Выглядите-то вы не очень… Сильно вас разукрасили…

– Есть такое дело, но я не убит, так что не переживай, мои дела никому не надо будет передавать.

– Вас пырнули ножом? – прошептала Анна с широко открытыми глазами.

– Это я его, не преступники, – весело вступила в разговор Джулия. Анна странно посмотрела на нее.

– Может быть, вам кофе? – вырвалась у нее заученная фраза.

– Давай два, как всегда! – кивнул Мирослав, и Анна упорхнула, вильнув своей «черной змеей» на спине.

Джулия с преданностью полковой собаки посмотрела на «командира полка».

– Ты смущаешь меня, – сказал Мирослав.

– Я проникаюсь важностью момента. Директор детективного агентства снова на работе! Стоп-кадр! Что дальше? Он закуривает трубку…

– И начинает играть на скрипке, – добавил Мирослав. – Я не Шерлок Холмс и не Мегрэ…

– Жаль…

– Но я курю, – подбодрил ее Мирон. – Простые сигареты… можно?

– Кури, – махнула рукой Джульетта. – Как же ты все принизил, честное слово… «Простые сигареты», – передразнила она его. – Где шарм? Где трубка и размышления у камина?

– Ага, а любимый лабрадор приносит мне свежий выпуск «Таймс». Джулия, спустись на землю, у тебя неправильное представление о работе детективного агентства. Я-то тоже по наивности об этом мечтал… А закончилось все слежкой за конкурентами, желающими захватить бизнес, неверными женами, развлекающимися с молодыми любовниками, пока их мужья тратят свою потенцию на секретарш, да еще охранной деятельностью.

– И все? – надула губки Джульетта.

– Все…

– Может, сами что замутим? – после секундного раздумья предложила она.

– Нет, не надо… Уже вот замутили, пусть раны затянутся, – покосился на нее Мирослав.

Дверь в кабинет распахнулась с помощью ноги, и вплыла Анна с подносом.

– Ваш кофе, Шерлок Холмс и доктор Ватсон!

– Вот! Надо же какое совпадение! Мы только что говорили об этом! – удивилась Джулия.

– Да нет, это я опять забыл выключить селекторную связь, – почесал затылок Мирослав.

Анна рассмеялась.

– Раз уж вы на месте и руки ваши чешутся в поисках работы, сообщаю – к вам пришла странная девушка с испуганными глазами… Ой! Выключите все-таки селектор! – закрыла рот рукой Анна.

– Извини… выключил. Зови ее, если она только не убежала, – распорядился Мирослав.

Лиза Петрова и на этот раз смотрелась очень странно. Ярко-оранжевый сарафан из грубой ткани, на худых плечах не лямки, а бечевка, выглядело это так, словно Лиза сделала бретельки из шпагата.

Ноги были воткнуты в деревянные сабо «а-ля Буратино» или «а-ля я очень люблю сувениры из Голландии». На белых ножках красовались синие полупрозрачные носочки.

– У меня не испуганные глаза, а озабоченные, – заявила она.

– Простите, обидеть не хотели, проходите, садитесь. – Мирон встал и предложил девушке место. – Чай? Кофе?

– Я пью только минеральную воду и свежевыжатый сок.

– Наверняка апельсиновый или морковный? – встряла Джулия.

Она намекала на бьющий в глаза ярко-оранжевый цвет ее сарафана. Но Лиза пропустила ее замечание мимо ушей.

– У меня мало времени, – сухо сказала девушка, видимо, все-таки обидевшись на такой прием.

– Мы слушаем вас, – откликнулся Мирослав.

– А она тоже будет присутствовать? – покосилась на Джульетту Лиза.

– Она теперь штатный сотрудник, – подтвердил Мирон.

– В кино сейчас кризис, – развела руками Джульетта.

– Простите, я спешу. Поэтому не буду рассказывать, как я узнала, от кого и где… Сегодня на Клязьминском кладбище должны своровать труп, и не спрашивайте меня больше ни о чем. Баста! Я так устала от этого кошмара. Сегодня похитят покойника и выдадут богатому немцу за его деда. Это все, что я знаю, и я снимаю с себя ответственность…

– Переложив ее на нас? – уточнила Джулия.

– Именно! Все, чао! Я ушла! – Лиза испарилась со скоростью спринтера.

После ее исчезновения Мирослав с Джульеттой посмотрели друг на друга.

– Вот, а ты говоришь – рутина! Воруют покойников! Это же класс! – первой очнулась Джульетта.

– Вот, типун тебе!

– Это – романтика! Что ты! Это же – здорово! Мы с тобой предотвратим циничное преступление! Только почему она в милицию с заявлением не пошла? Тем более, утверждает, что информация достоверная?

– Да кто там поверит в этот бред? Она и сама выглядит странно. Надеюсь, селектор выключен.

– Она одета с большой претензией на стиль, только непонятно какой. А кофе у тебя дома лучше, чем варит тебе твоя «змейка».

– У вас взаимная неприязнь, причем ничем не обоснованная. – Конечно, она мне неприятна! Анна ведет себя так, словно она твоя жена! Строит планы, решает, что делать после твоей смерти… Беспокоится, что ты погиб на порносъемках. Это ревность! – подула на кофе Джулия.

– Анна ведь замужем, – покосился на нее Мирослав.

– А что это меняет? Она тебя просто как собственность охраняет.

– Я ей неплохо плачу, между прочим… Она боится потерять работодателя.

– А я после Марины вообще теперь боюсь всего, – вздохнула Джульетта.

– А ты не бойся, не чихай и не дергайся, а то накололась сама на нож, как шашлык на шампур. Будешь знать теперь!

– Я надеюсь, что если в следующий раз чихну или дернусь, к моей спине не будет приставлен нож.

– Я тоже на это надеюсь, поэтому не надейся, на кладбище ночью я тебя не возьму.

– А ты туда пойдешь? – с замиранием сердца спросила Джульетта.

– Надо же как-то отреагировать, – пожал плечами Мирослав, закуривая вторую сигарету. – Если честно, я не очень верю во всю эту историю, но Лиза так настойчива, что я все-таки проверю.

Джульетта откинулась на спинку стула.

– Я одного тебя ночью на кладбище не отпущу!

– Даже не пытайся давить! Я сказал, что тебя не возьму.

– Господин директор, вы оглохли? Я и не просилась идти с вами. Я еще в своем уме, чтобы отправиться в такое «романтическое» место. Я не хочу, чтобы ты рисковал!

– Не морочь мне голову! Интуиция подсказывает мне, что ничего остроординарного не будет… Подумаешь, какие-то мошенники решили выкопать старые кости. Что они сделают такому крепкому парню, как я? – самодовольно произнес Мирослав.

– Мирон!

– Ну, хорошо! Я не поеду один! Я возьму с собой Анну, она посидит в машине, и если что подстрахует и позвонит, куда следует.

– Анну? Почему ее?

– А почему нет? Во-первых, она здорова и, во-вторых, моя сотрудница, вот и поможет мне.

– Алло? – ответила на звонок своего сотового телефона Джульетта. – Ладно, Мирон, я поехала…

– Куда это ты? – озаботился он.

– Пригласили на «капустник». Будет наша группа, – засобиралась она.

Мирослав, похоже, растерялся – у этой женщины очень резко менялось настроение.

– Э… Ты же хотела побыть здесь со мной, изучить, так сказать, детективный бизнес изнутри.

– Да сам же сказал, что смотреть не на что! Да и ты у нас под надежной защитой Анны! А там будет очень интересно, соберутся мои друзья, «капустники» проходят очень весело. А веселья-то мне как раз сейчас и не хватает. Спасибо за кофе и содержательную беседу, – встала Джулия.

– Постой! Я тебя хоть подвезу!

– Ни в коем случае! Мне еще заехать надо в пару мест, поэтому я возьму такси, – послала ему воздушный поцелуй Джульетта.

– Будь на связи! – крикнул ей вслед Мирослав.

Он не знал, что главной причиной поехать на «капустник» для Джульетты явилось то, что на нем будет ее бывший муж Данила Иванов. А у нее к нему накопилось очень много вопросов…

Так как до «капустника» было еще много времени, Джулия заехала в салон красоты, чтобы привести свое тело и лицо в порядок. Там ее конечно же знали, ждали как родную и очень гордились, что такая известная актриса посещает их салон. Косметолог Наташа сразу же заметила перемены в ее внешности.

– Джулия, дорогая моя, чего же ты такая бледная? У тебя что-то случилось? Тонизирующий массажик?

– Думаю, что пока не показан… У меня ножевое ранение в спину…

Ну и началось… Разговоров на три часа. А уж когда узнали, что получено ранение не на съемках, а в самой настоящей передряге, все вообще открыли рот.

В итоге решили сделать педикюр, маникюр, «покрасивше» уложить волосы. Косметолог предложила сделать на лицо питательную маску, но Джульетта не смогла ровно лечь на спину, а лежать на боку, повернув голову на сторону, было не очень удобно.

После «чистки перышек» Джулия почувствовала себя намного лучше, словно вернулась к жизни.

Она поехала на такси в ночной клуб, где собралась ее тусовка. Знала она почти всех. Главной новостью дня, конечно, было известие, что убит известнейший оператор Максим Ионов и задержан знаменитый режиссер, можно сказать, легенда мирового кинематографа Вересов, да еще по подозрению в крайне гнусном преступлении. Вся тусовка об этом только и жужжала. О роли Джульетты в этом деле знали немногие. Слышали о чем-то… Вроде была она в том доме, а вот по какому поводу?

Поэтому Джулия ловила на себе многочисленные любопытные взгляды. Как оказалось, почти все присутствующие на этой вечеринке находились почти в невменяемом состоянии. Никаким «капустником» и не пахло, наблюдалась самая обычная пьянка. Режиссера Андрея Арнольдовича Джулия нашла в переходном состоянии из «света в тьму». Но он еще был в стадии возбуждения, схватил ее в охапку и поволок к барной стойке.

– Ты смерти моей хочешь?

– С чего ты взял? Вовсе нет…

– На самой середине сериала вывести из строя Максима! Ну, могла ты хотя бы дождаться конца съемок!

– Не могла! Возникла острая опасность для жизни! Или надо было погубить еще пару детей на порносъемках, чтобы закончить этот сериал? – возмутилась Джулия.

– Успокойся… Не кипятись… Это кошмар, конечно. Все получили по заслугам. Но Вересов! – обдал Джульетту несвежим дыханием Андрей Арнольдович, выкатив глаза. – Это же твой…

– Не говори ничего, он не мой! Давно не мой! И не надо предполагать, что это после встречи со мной он занялся этим бизнесом! Налейте джин с тоником, – обратилась она к бармену.

– И мне! Только джина побольше.

– Люблю я вашего брата, – лукаво улыбнулся бармен.

Андрей Арнольдович с трудом сфокусировался на лице парня.

– Серьезно?! Любите моего брата? Мне очень приятно, конечно… Но у меня нет брата…

– Я имею в виду, вашего брата-артиста, – засмеялся бармен. – Столько пьете!

– Как свиньи, – кивнула Джульетта.

– Ну, Джулечка! – вытянул губы в трубочку Андрей Арнольдович. – Мы же так редко собираемся… Вот люди и расслабились! Что такого?!

– Так я и говорю, что очень хорошо, что вы сегодня у нас! Бар уполовините, и выручка у нас будет хорошая. – Бармен подал им два коктейля.

Двое молодых людей постучали по барной стойке, привлекая внимание бармена, и Джульетта осталась с Андреем Арнольдовичем наедине.

– Чего ты так напился-то? Я тебя давно таким не видела.

– Расстроился я за свою работу, испугался за тебя и к тому же получил большой втык от… Ик!

– От кого?

– От спонсора! Он меня предупредил, что если в кратчайшие сроки мы не продолжим сериал, он меня или в бетоне утопит, или за яй… ой, подвесит, или… Боря! – заорал Андрей таким голосом, что у Джулии волосы на голове встали дыбом. – Еще водки!

– Может, хватит? – робко спросила она.

– А еще тебя пригласят на опознание, если меня в синюшне-зеленом раздутом состоянии выловят из водо… водо…

– Воды?

– Водо…

– Водоема?

– Точно! Ты умная баба, Ахлопова! Именно водоемом мне и пригрозил Михаил Аркадьевич – наш спонсор, ик…

– Хороший у нас спонсор, – тяжело вздохнула Джульетта.

– Хороший. Но и его понять можно. Такие бабки вкладывает, а в ответ – фига! Нет отдачи!

– Так уважительная же причина! Кто же мог предположить, что оператора убьют! Форс-мажор!

– Не знаю никаких мажоров, – покачнулся Андрей Арнольдович. – А Михаил Аркадьевич мне так и заявил, что следующим убьет меня лично! Боря, наливай! А ты хороша штучка!

– Я-то опять при чем?

– Как же! Он же твой поклонник – этот толстосум! Согласился сериал спонсировать, если только главную роль Ахлопова будет играть! Прости меня, Джулия! – вдруг рухнул перед ней на колени Андрей Арнольдович. – Я же обманул тебя, звезда моя! Ты-то думала, что я из-за хорошего к тебе отношения решил вернуть тебя на экран. А я погнался за длинным рублем, преследовал материальную выгоду, так сказать… Когда услышал сумму гонорара, предлагаемого за тебя… Старый осел! Прости! – Андрей Арнольдович разразился рыданиями, которые перешли в хрюканье и затем благополучно преобразились в храп и глубокий сон с пусканием слюней на гладко-зеркальный стол.

– Ну вот… – разочарованно протянула Джулия, несколько отодвигаясь.

Бармен был тут как тут.

– Не печальтесь, этого сейчас отбуксуют, а кавалеров здесь еще много.

– Что значит отбуксуют?

– Есть тут специальные ненавязчивые и, уверяю, очень аккуратные ребята. И волшебная комната с мягкими диванами, приглушенным светом и рассольчиком с утра на подносе.

– Какая прелесть! Я тоже туда хочу!

– Успеете еще, – заверил ее бармен. – А сервис у нас на высшем уровне! Солидные клиенты, приличные деньги. Ну, расслабляются люди, заслуживают хорошего отдыха, хорошего опохмела и того, чтобы вернуться к нам еще раз.

– Хитро… Скажи-ка мне, Боря, а не здесь ли Данила Иванов? Такой известный и симпатичный брюнет?

– Можете не объяснять! Кто же его не знает? Девчонки визжат, как видят… Но у них нет шансов, если на него обращает внимание такая женщина, как вы, – сиял как медный таз Борис. – Ну, хитер… Умеешь подластиться, ничего не скажешь. Не бойся! Женское внимание к персоне Иванова не иссякнет. Он свободен, как орел! Меня он не интересует… Второй раз на одни и те же грабли – перебор даже для артистической натуры. – И Джулия, невольно поддавшись всеобщему пьянству, заказала второй коктейль.

– А Данила Иванов уже в той, «волшебной» комнате, – сказал бармен.

– Когда же он успел? – удивилась Джульетта.

– А долго ли умеючи! Уже надрался, чертяка, – бармен смешивал жидкости из разных бутылок с невероятной скоростью.

– Он никогда пить не умел, – согласилась Джульетта и на время осталась в гордом одиночестве.

– Здрасьте… – донеслось до нее.

Джульетта обернулась, но никого не увидела.

«Показалось», – подумала она и взяла коктейль, край стакана был припорошен сахаром, словно снегом.

– Здравствуйте. Я набрался храбрости и подошел к вам, – снова донеслось до нее.

Джулия поставила стакан и посмотрела вниз. Прямо перед ней стоял мужчина маленького роста, такой «мужичок с ноготок» с большим животом, толстыми пальцами-сосисками, на каждом красовалась золотая печатка. Расстегнутый ворот яркомалиновой рубашки являл миру короткую, толстую шею и грудь с шерстью.

Джулия удивленно молчала. Действительно, обладая такой разницей в росте, было наглостью надеяться на ее внимание. Хотя дорогой, явно индивидуального пошива костюм, обилие золота и зачесанные назад волосы, облитые лаком, говорили о его высоком материальном статусе и плохом вкусе.

– Могу ли я вас угостить чем-либо? – спросил мужчина и представился: – Михаил Аркадьевич.

– Я что-то недавно слышала о Михаиле Аркадьевиче… – сдвинула изящные брови на переносице Джульетта. – Да вы же спонсор! Господи!

Михаил Аркадьевич сделал вид, что смутился.

– Я так ждал вечеринки, чтобы познакомиться с вами…

– Вы мой поклонник?

– Я хотел поблагодарить вас за минуты восторга. Я большой поклонник ваших красоты и таланта!

– Какой комплимент! Даже не знаю, что вам ответить, – заулыбалась она.

В это время к обездвиженному телу Андрея Арнольдовича подошли двое крепких молодых людей в темной одежде и, подхватив его, потащили в неопределенном направлении.

– Вот режиссера уже уносят, его вам уже не залить в бетон, – наклонилась Джулия к уху продюсера.

– Кто вам рассказал такую страшную вещь? – еще больше смутился Михаил, вытирая потное лицо собственным галстуком. – Я просто расстроился и высказал несколько в грубоватой форме свое желание, чтобы съемки продолжились… Ничего подобного наяву я делать не собирался. Я на самом деле белый и пушистый.

Завязалась милая, дружеская беседа. Михаил Аркадьевич, несмотря на свое смущение, проявил немыслимую твердость и ангажировал даму на весь вечер. Он ненавязчиво, но твердо отшил всех ее воздыхателей, не отпустил ни на один танец. Они пили, ели пирожные, фрукты, шоколад и разговаривали, перейдя на «ты».

У Михаила в этом клубе, казалось, «все схвачено».

– Я смотрю, ты тут всех знаешь и тебя все знают, – отметила уже захмелевшая Джульетта.

– Еще бы они не знали своего босса. Это мой клуб.

– Ого! Вот это продюсер! Да ты, Мишка, креативщик! Комната отдыха для напившихся клиентов, рассол с утра… А Андрея-то точно на диванчик унесли? – забеспокоилась она.

– Да не волнуйся ты о нем! Я же не идиот – убивать его! У меня честный бизнес, и он мне еще мои деньги отработать должен! – успокоил ее Михаил Аркадьевич.

– А сколько сейчас времени?

– Двенадцать.

– Ой! У тебя тут, как в казино… Темно, часов нет, все пьют, кого-то выносят. Черт! Ночь на дворе! – пошатнулась Джулия.

– Стоять! – поддержал ее Михаил. – Я довезу тебя в любую точку земного шара.

– Я сейчас… припудрю носик, – сорвалась с места Джульетта.

Именно в женском туалете она и дала волю истерике.

«Весь вечер Мирослав не идет у меня из головы. Я не могу ни отвлечься, ни напиться… Его глаза все время смотрят на меня, а улыбка сводит с ума… Я гоню мысли из головы о том, что могла влюбиться в этого самовлюбленного прохвоста. Нет, не может быть… Просто на контрасте с Михаилом Мирослав выглядит просто красавчиком. Что же мне делать? Кто бы мне прополоскал мозги, а? Вот ведь как сильно я переживаю за него весь вечер. Что там? Как там? Звонить ему не буду… Еще подумает, что я волнуюсь за него! А позвоню-ка я Анне, она же с ним, вот и расскажет мне, как все прошло», – решила Джулия и набрала телефон Анны, который у нее тоже присутствовал на визитке.

Телефон звонил неприлично долго. «Уж не в засаде ли она?» – даже подумала Джульетта, но наконец-таки раздался сонный голос:

– Алло? Кому надо в час ночи?

– Анна, это я, – радостно сообщила актриса.

– Я – это кто?

– Джульетта, знакомая Мирослава.

– А… следовало ожидать, что вы на такое способны… Что вам надо? – Анна как всегда была неприветлива и нелюбезна.

– Как все прошло? Лиза не обманула?

– Чего прошло? – не поняла Анна, зевая.

– А ты где? Не на кладбище? Дома, что ли? – посетили смутные сомнения Джульетту.

– На каком кладбище?! Вы там обкурились, что ли?! Еще раз меня разбудите ночью, сами на кладбище окажитесь! – И Анна отключилась.

– Опа! – посмотрела на трубку, которую держала в руке, Джульетта, словно та могла ей что-то сказать.

Тут же из одной из кабинок выскочили сразу две девушки, поправляя на себе одежду и счастливо хихикая. Джулия проводила их долгим взглядом и подумала: «Вот ведь черт! Выходит, Мирон меня обманул, что возьмет Анну для подстраховки. Как я повелась? Он поехал один, и только я знаю, куда и зачем…»

Джульетта стала набирать его телефон снова и снова, но лаконичный голос сообщал, что абонент вне зоны действия сети. Джульетте стало жарко. Она включила холодную воду и умылась. Удушливая волна отступила, а вот тревога осталась.

Она вернулась и сразу же взяла «быка за рога».

– Поехали! – обратилась она к Михаилу Аркадьевичу.

– Куда? – оторопел тот.

– В нумера! – поддразнила она его. – Скорее! Ты же обещал отвезти меня в любую точку мира! Ехать не так далеко… в Подмосковье…

– Я готов! – тут же выпятил грудь Михаил.

– Но сам за руль не садись! – предупредила его Джульетта.

– Конечно! Возьмем «трезвого водителя», – вытер пот со лба продюсер.

Джульетта, сама еле стоящая на ногах, с большим умилением посмотрела на Михаила.

– Где ты тут видишь вообще хоть одного трезвого водителя? Человека бы хоть одного нормального найти…

– У меня при клубе есть такая услуга.

– Все сделано, чтобы люди смогли напиться! – отметила Джулия.

– «Кадиллак»? «Мерс»? «Бумер»? Все для моей королевы! – лоснился Михаил.

Джульетта решила ему немного приоткрыть глаза, а то мужчина действительно подумал, что они на всех порах несутся в «нумера», охваченные внезапной страстью.

– Михаил, мы сейчас едем не в сауну развлекаться и не в гостиницу! Я не из таких женщин.

– Да я и не… да я…

– Мы едем на кладбище! – сказала, как отрезала, Джулия.

Михаил удивленно вытаращил глаза.

– На к-кладбище? Зач-чем?

– У меня срочное дело.

– А до утра это не подождет? – Михаил мгновенно покрылся испариной.

– Нет, не подождет. Только ночью! – заверила его Джулия.

– Кто бы сомневался… – почесал затылок Михаил Аркадьевич. – Я слышал что-то подобное… Экстремалы секса, так? Но я не уверен, что смогу это… на кладбище… Я не смогу сконцентрироваться даже на такой красотке, как ты.

– Михаил, не смеши меня! Я ничем таким заниматься не собираюсь!

– А что мы там будем делать?

– Охранять…

– Кого? Там мертвецы.

– Проверим, все ли там мертвы! – гордо сказала Джульетта.

– Ну что ж… думаю, «мерседес» подойдет, – сдался Михаил Аркадьевич.

– И еще одно! – вдруг выпалила Джульетта. – А в ответ – тишина! Почему мой рыцарь не кричит, что он согласен удовлетворять мои маленькие капризы? Мы должны взять с собой Данилу Иванова!

Пот уже спокойно тек по лицу Михаила, так как он забывал его вытирать.

– А Данила нам зачем? Я в групповухе не участвую…

– Господин продюсер, почему у вас одно на уме? Мы берем его не для этого.

– А для чего?! Он сейчас – труп! Но это не означает, что его надо везти на кладбище. Я надеюсь, что ты не собираешься отомстить бывшему мужу с моей помощью?

– И зарыть его заживо? – задумалась Джульетта. – Я бы не расстроилась, честное слово… Да шучу! Во, поверил! Я же неплохая актриса, ты не забыл? Мне он нужен, чтобы задать пару очень серьезных и важных вопросов.

– Так задашь еще, пусть протрезвеет…

– Пусть протрезвеет с нами, – обиженно надула губы Джулия, и Михаил сдался окончательно.

Лицо «трезвого водителя» Александра, а попросту Шурика, может, и было трезвым, но скорее всего удивленным и даже несколько перепуганным. Джульетта его вполне понимала. Во-первых, парня попросил везти себя сам шеф, славящийся крутым нравом, во-вторых, похоже, он узнал и ее, известную актрису, в-третьих, вместе с ними в машину внесли еще бездыханное тело Данилы и, конечно, самым главным шоком явилось сообщение о месте следования.

«Похоже, что Шурик подумал о самом страшном, мол, мы убрали Данилу как свидетеля и теперь везем его зарыть», – рассуждала Джульетта, периодически сбрасывая со своего плеча голову Данилы и набирая телефон Мирона.

Данила так и не очнулся, а к концу поездки еще и Михаила укачало.

Джулия с удовольствием вышла на свежий воздух и осмотрелась. Естественно, было темно, дул легкий, прохладный ветерок. Дорога, тянущаяся вдоль бетонного забора, была разбитой, давно не ремонтированной.

Александр тоже вышел из машины и зевнул.

– Извините, не выспался… Будить?

– Не надо ни одного, ни второго… Я пока сама.

Парень осмотрелся.

– Место-то какое…

– Тихое и спокойное, – храбрилась она.

– Может, мне с вами пойти? – не очень уверенно предложил Саша.

– Ты лучше проследи за этими двумя братьями-акробатами, – попросила Джулия и пошла вдоль забора.

Она пыталась найти вход на кладбище, а заодно отыскать машину, на которой приехал Мирослав.

«Я думаю, что тут нет припаркованных машин. Нечасто люди приезжают поразвлечься на кладбище», – решила она.

Под ногами хрустели битое стекло, мелкий гравий и мусор, и ни одной живой души вокруг, что в принципе было и неудивительно.

Темные ветки деревьев вылезали через забор и покачивались на ветру. Пошатавшись вокруг кладбища еще с полчаса, она нашла лаз в заборе, пролезла и оказалась среди крестов и могил. Стояла жуткая душная тишина. Кричать «Мирон, ты где?» было страшно.

Кладбище оказалось огромным, забору не было ни конца, ни края. Она не знала, где замышляется преступление, а номер Мирослава до сих пор не отвечал.

«Нет… надо дождаться светлого времени суток, выждать три дня, и если Мирослав не объявится, подать заявление в розыск… Найдут его хладный труп… Что это мысли такие в голову лезут? Наверное, место такое специфическое», – решила Джульетта.

И она вернулась к «мерседесу» Михаила.

Александр был бледнее школьного мела и нервно курил, причем, судя по горке окурков рядом с ним, явно не первую сигарету.

«Ого, да он меня заждался… – поняла Джульетта. – Бедный парень, на нем лица нет».

– Привет, Саша! А вот и я! – радостно воскликнула Джулия.

Парень дернулся, словно его ударило током, поперхнулся дымом и затушил окурок.

– Ты чего? Страшно, что ли? – подбодрила его Джулия.

– Т-т-труп… – выдавил из себя водитель.

– Да тут кругом мертвецы! – согласилась она. – Что и плохо… Я-то живого искала, но все это бесполезно. Поехали! – театрально махнула она рукой.

– Т-т-труп, – снова икнул парень и стал ногой закапывать в землю окурки, словно ликвидируя следы преступления.

– Вот уж не знала, что это так скажется на твоей психике! Поехали!

– Не ходи туда. Труп, – снова закурил Саша.

– Все, хватит! Не хочу больше слышать этот бред! Что с этими двумя? Не очнулись еще?

– Ты меня не слышишь! Там труп! – завизжал парень в истерике. – В машине труп!

– В какой? – мгновенно отупела Джульетта, почувствовав острое недомогание.

– Тут одна машина!

– А какой в ней труп? – захлопала она длинными ресницами.

– Догадайся с трех, то есть с двух раз!

– Оба померли?! – ахнула Джульетта.

Неожиданный порыв ветра вскинул темные ветви деревьев, они тревожно зашелестели листвой.

– Один… То есть отбросил копыта тот, которого вы засунули в машину. Данила, кажется… И зачем вы только взяли его с собой? Как специально…

– Данила мертв?! Может, он просто пьян, в коме, ему плохо! Что же мы тут стоим и ничего не делаем?! Может, ему надо искусственное дыхание?! – задергалась Джулия.

– Не суетитесь! Я в организмах толк знаю, он уже остывать начал… Этот еще приду… то есть босс, прижался к нему, мол, какой ты приятно холодный… Тьфу! Что теперь делать?

– Я не знаю… Мне, между прочим, плохо… Данила был моим мужем, – опустилась на обочину Джульетта и обхватила голову руками.

– Мужем? О, господи! Извини, я не знал…

– А где он? – навернулись слезы на глазах у Джулии.

– В машине… Я сидел с ними, а потом мне кое-что показалось странным. И цвет лица Данилы, и то, что он вроде и не дышит… Я попытался его разбудить, а он уже… твердоват, извините… Мне кажется, он сразу же умер, как в машину посадили.

– Может, нельзя было его трогать? – всхлипнула Джулия. – От алкоголя же можно умереть?

– Я не знаю, я шофер, я практически не пью…

– Он же так и закоченеет в сидячей позе! – всполошилась она. – Вытащи его! Да приведи в чувство Михаила! А то еще и он копыта отбросит.

Александр подчинился и выволок бездыханное тело Данилы на асфальт. Джулию снова затошнило, а Михаил Аркадьевич, придя в себя, с трудом внимал ужасающим объяснениям Джулии, что Данила мертв. Как оно и бывает в стрессовых ситуациях, Михаил Аркадьевич быстро протрезвел и пришел в себя.

Он ощупал мертвеца и присел на бордюр рядом с Джульеттой.

– Ужас-то какой… А кто его?

– Я, наверное! – всплеснула она руками, – Откуда я знаю? Я по кладбищу ходила, вернулась, а Саша сказал, что в машине труп…

– Еще на меня повесьте его… Я его пальцем не трогал! Это вы, Михаил Аркадьевич, все лежали на нем, находились в тесном контакте.

– Так я спал! Вы с ума сошли. Я его не убивал! Зачем мне это? Он снимается у меня в сериале, ё-моё! Он же главный герой! Вот ведь неудача! Если оператора еще можно заменить, то кем мы заменим Данилу?

– Вы вообще о чем? Человек мертв, а вы о своем чертовом сериале! – вытерла слезы Джульетта.

– Девочка моя, я вложил туда бешеные деньги.

– Похоже, что не последние! – огрызнулась Джулия. – И ночной клуб у вас, и еще много чего… Кстати! Зачем ты спаиваешь своих клиентов, ведь они умирают потом!

– Данила проспался и был бы здоров. Зачем ты потащила его с собой? Да еще на кладбище! Да ты – ведьма! Самая настоящая ведьма! Или сама его и убила, вот и везла зарыть, отключив нас своим обаянием… Вот Данила очнулся, увидел, где он, и умер от разрыва сердца, – брызгал слюной продюсер.

А погода начала портиться прямо на глазах. И с неба стали падать первые крупные холодные капли.

– Зачем ты его привезла сюда? Ведь он лыка не вязал! – спросил водитель.

– Я хотела, как только он проснется, задать пару вопросов… Не мучайте меня, и без того тяжело… Может, у Данилы аллергия на ваш парфюм?

И тут с неба посыпался град с куриное яйцо, все закрыли головы руками. Александр открыл дверцу машины:

– Скорее залезайте!

– А Данилу? Данилу мы что, здесь оставим? Под градом и дождем? Прямо так, на земле? – заистерила Джульетта.

Мужчины, пыхтя, принялись запихивать несгибаемое тело Данилы обратно в машину. По ним нещадно колотил град. Они моментально вымокли и замерзли. Михаил Аркадьевич ругался, а водитель его поддерживал.

– Вот ведь бабы! То вытащи труп, а то ему в машине неудобно, то затащи обратно, а то его дождик намочит! Да ему все равно! А вот с нами что будет? Ребята, а давайте его…

– Нет! Не смейте даже думать об этом! – сразу же прервала криминальный ход мыслей Джульетта. – Данила такого не заслужил… Его любят зрители, у него масса поклонников и поклонниц… Да, в конце концов, я с ним жила!

– А как мы объясним, отчего он умер? – потирал ушибленную голову Михаил Аркадьевич.

– Расскажем все, как есть…

– Очень странные вещи придется объяснять… – подал голос шофер. – Зачем мы здесь, например?

– Это не самые странные вещи, что нам придется объяснять, поверьте мне… – заметил Михаил.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Джулия.

– Например, нас спросят – а кто избил Данилу, если он был с вами? Сто человек подтвердят, что из клуба-то он вышел вполне нормальным.

– А его кто-то избил? – удивилась Джулия.

– А ты посмотри на его лицо, – предложил Михаил Аркадьевич, севший сзади вместе с трупом.

Джульетта же благоразумно расположилась рядом с водителем.

– Меня сейчас снова стошнит!

– Ты же жила с ним! – ехидно отреагировал Михаил Аркадьевич.

– Знаешь, он тогда не «жмуриком» был, – ответила Джулия, чувствуя себя героиней на съемках плохого сериала.

– Лицо Данилы сильно пострадало от града – оно какое-то…

– Хватит! – взмолилась она.

– А град-то растаял, и никто и не подтвердит, что он был. Ой, засадят нас, точно говорю! – продолжал ныть Михаил Аркадьевич.

– Да тебе-то, босс, чего ныть? С твоими-то деньгами? У тебя и в камере джакузи будет, – криво усмехнулся Александр и покосился на Джулию. – Куда ехать, хозяйка?

– А почему ты меня спрашиваешь? – занервничала она.

– Ну, ты же тут руководишь! Кого сажать в машину, кого выносить… – Вперед ногами! – хохотнул Михаил Аркадьевич.

– Кого нельзя зарыть… – продолжил Александр.

– Хотя если бы мы его тут сбросили, то нет трупа, нет проблемы, – снова встрял продюсер.

– Не смейте! – снова повторила Джулия. – Ладно… Сейчас сделаю один звоночек… Никогда бы не подумала, что я когда-нибудь прибегну к его помощи…

Глава 12

Наумов Глеб Николаевич давно находился на заслуженном отдыхе. И, видит бог, его отдых был давно заслужен на самом деле. Генерал милиции, легендарный человек. За плечами годы ответственной, честной службы, ранения, сотни расследованных дел и пойманных преступников. К тому же он верный муж, добрый отец, надежный товарищ и очень порядочный человек.

Ему было шестьдесят пять лет, подтянутый, спортивный человек, ведущий здоровый образ жизни. Правда, старые раны давали о себе знать, но выручали ведомственная больница, два раза в год бесплатные путевки с санаторно-курортным лечением, дачный участок и верная спутница жизни Лариса Юрьевна.

Но отдыхать ветеран так толком и не научился. Поначалу Глеб Николаевич окунулся с головой в дачные дела, но это занятие усилило сердечную боль и тоску по настоящей работе.

Лариса Юрьевна, очень хорошо знавшая и понимавшая своего мужа, тайком позвонила его коллегам и попросила чем-нибудь помочь.

Глебу Николаевичу предложили читать лекции, так как он обладал неоценимым военным опытом. Глеб Николаевич с радостью согласился. А когда поступило предложение от известной продюсерской компании стать консультантом на съемках милицейского сериала, он очень взволновался и поначалу отказался. Но его все-таки уговорили.

На первую встречу с главной героиней, которую назначили в кафе, Глеб Николаевич надел свою парадную форму с орденами. Он ожидал увидеть кого угодно, только не молоденькую голубоглазую девушку с располагающей улыбкой. На ней было воздушное белое платье и изящные туфельки на высоких каблуках.

– Джульетта, – представилась она, и Глеб Николаевич поразился, как это имя ей подходит – такое же светлое, необычное и загадочное. – А вы Глеб Николаевич?

– Совершенно верно. Садитесь, прошу вас. Очень рад… – засмущался «старый волк». – Вы – главная героиня?

– Да, – улыбнулась Джульетта, заказывая две чашечки кофе. – А вы думали, следователь – это крепкий парень, похожий на омоновца? Нет, к сожалению… Следователь в нашем сериале женщина. Вы удивлены?

– Конечно! – Глеб Николаевич не мог сдержать растерянности. Он не был артистом и скрывать эмоции не умел.

Джульетта засмеялась.

– Вы считаете, что я не справлюсь? Так вот вы мне и поможете!

– Нет, это определенно невозможно!

– Почему?

– Следователь – это абсолютно другой тип. Вы не сможете! – не находил он слов.

– Но вы же не видели меня в деле! Мне нужен шанс! Я очень разноплановая актриса…

– Вы очень красивая и… чересчур хрупкая! – подвел черту Глеб Николаевич и сам испугался.

– Спасибо за комплимент! А что, красивых следователей не бывает? А потом вы еще не знаете великую силу грима!

Официантка принесла кофе, и Джульетта принялась убеждать недоверчивого собеседника, что только она может сыграть эту роль. И убедила.

Так состоялась их первая встреча, которая переросла в тесное сотрудничество на съемочной площадке, а затем и в дружбу. Глеб Николаевич боялся кинематографической среды, так как ничего о ней не знал, а Джулия чувствовала себя там как рыба в воде. Он же давал ей профессиональные советы.

В итоге они сработались, обогатили друг друга опытом, новыми знаниями, а зрители получили интересный сериал. Игра Джулии была признана всеми критиками блистательной. Она осталась красивой и хрупкой, но показала такую «сталь» характера, которой у нее у самой в обычной жизни не было. Ее лицо менялось до неузнаваемости, глаза светились умом и пытливостью. Зрители поверили ей настолько, что начали подходить на улице с просьбой решить их юридические проблемы.

Глебу Николаевичу работа со съемочной группой очень понравилась, он взбодрился, почувствовал себя нужным, а Джулия стала вхожа в его дом. И конечно же, когда она позвонила ему, он явился незамедлительно.

Джульетта сидела в главном следственном управлении в кабинете следователя Ивана Васильевича Столярова, но его в данный момент не было. Он вышел, уступив место своему учителю – генералу в отставке Глебу Николаевичу, так как гражданка Ахлопова заявила, что будет разговаривать только с ним.

Джульетта постаралась рассказать о происшедшем как можно подробнее. В конце захватывающего повествования она со страхом посмотрела на генерала милиции:

– Бред, да?

– Бред, – охотно согласился он.

– Никто не поверит? – вздохнула она.

– Никто не поверит, – подтвердил генерал. – А я поверю!

– Спасибочки! – радостно кинулась к нему на шею Джулия.

– Спасибочки на хлеб не положишь, – задумался он.

– Деньги нужны? Сколько?!

– Да какие деньги?! Это я так… Трудно будет убедить следствие. История какая-то мутная.

– Но это же чистая правда! – горячо заверила Джулия.

– Странно смотрятся ваши эти прогулки с трупом.

– Ничего странного! Я же все объяснила! Такие вот обстоятельства…

– Знаешь, что тебе поможет?!

– Что? Я на все готова, никогда не попадала в такую передрягу.

– Вскрытие. – Что? – Вскрытие, – повторил Глеб Николаевич.

Джулия растерянно захлопала ресницами и прошептала:

– За что?

– Чего? За что? Да не твое вскрытие! Тьфу ты! Вскрытие трупа гражданина Иванова… Если эксперты определят, от чего он умер…

– А если скажут, что его нельзя было трогать, а мы потащили черт знает куда?

– Плохо… Это называется – убийство по неосторожности…

– Ой!

– Не ойкай! Сама виновата! Чего вы, молодежь, себе думаете? Разъезжаете с покойником по кладбищу… Да еще его словно избила футбольная команда, – пожурил ее генерал.

– Я же говорила – град… Вы не слушали меня, что ли?

– Я очень внимательно тебя слушал и продолжаю слушать! Но экспертиза обязательна. Подождем.

– Хорошо.

– И самое главное, Джулия, я хочу до тебя донести… – улыбнулся генерал.

– Я вся внимание…

– Что никогда тебя не брошу в беде! Сделаю все, чтобы облегчить твою участь. Я привлеку лучшего адвоката!..

– Спасибо! – горячо прервала его пламенную речь Джульетта.

– Пока не за что…

– Я есть хочу, – пожаловалась она.

– Так пойдем, сходим куда… Или домой ко мне… У моей Ларки всегда всего, что «до живота» касается, есть.

– А мы можем? Вот так вот уйти? – удивилась Джулия с замиранием сердца.

– Можем, конечно! Ты же не арестована! Так оформим одну бумажку, и все! – расправил плечи Глеб Николаевич.

– Какую бумажку? – напряглась Джулия. – То, что я недееспособна?

Настало время удивиться генералу милиции.

– Что у тебя за мысли такие? Почему это ты недееспособная? Это же неправда!

– Ну, я решила, что вы по дружбе сделаете мне такую справку и освободите от уголовной ответственности! Я же знаю, что так бывает. У нас и в кино один уголовник так «откосил» от ответственности.

– Джульетта, успокойся! Во-первых, ты – не уголовница. Во-вторых, я все это решу цивилизованным путем. В-третьих, помнишь, что я тебе говорил? Жизнь…

– …не кино, – уныло закончила она, водя кончиком пальца по поверхности стола. – Правильно! Я же всегда говорил, что ты умная девочка!

– А сейчас у меня жизнь еще хуже, чем в кино! – пожаловалась она. – Так какую записку вы приготовили для меня?

– Маленькую такую писулечку, ерундовую! Такую подписочку о невыезде… – Глеб Николаевич перешел с ней на какой-то странный тон «маленьких троллей».

– И я совсем никуда не смогу поехать?! – ужаснулась она.

– Это временно! Ну? Пишем?

– Пишем… – вяло согласилась она. – Куда же я денусь?

– И кушать! – поставил радостную точку Глеб Николаевич.

Кухня у генерала милицейской службы была именно такой, какую ни один нормальный мужчина не променял бы ни на что. Просторная, светлая и удивительно уютная. Большой круглый стол под кружевной ручной работы скатертью. На подоконнике – привлекательные керамические горшки с красивыми цветущими растениями. Яркие занавески, видимо сделанные своими руками, тоже радовали глаз кружевами, воланчиками, горошинками и цветочками.

Кухонная мебель, стулья из дерева теплых тонов поражали своей изысканностью. Лариса Юрьевна – супруга генерала – встретила мужа с гостьей улыбкой. Это была миниатюрная женщина, выглядевшая очень молодо и даже сексапильно. Прекрасная фигура, красное свободное домашнее платье, элегантная прическа, добрый взгляд, белозубая улыбка и легкий макияж.

Джулия знала, что Лариса уже много лет не работала, став домохозяйкой и полностью посвятив себя семье – любимому мужу и троим детям. Уж и помотала их судьба по стране… А сколько сгорело нервных клеток у Лары за то время, пока ее любимый служил в «горячей точке»! Затем нескончаемые ночные дежурства в палате больницы… Да много чего было за эти годы!

Джульетта восторгалась женой своего консультанта. За то, что она неизменно пребывала в хорошем настроении, за то, что даже дома выглядела элегантно, за то, что вырастила троих прекрасных детей, и за любовь, что она излучала.

После слов приветствия и мытья рук они сели за стол.

– Сегодня скромно все… – словно извинилась Лариса. – Картошечка тушеная с мясом, салатик из свежих овощей и ватрушки…

– Какая благодать! – искренне вздохнула Джулия. – Я у вас просто отдыхаю душой. – Как я рада это слышать! – засуетилась Лариса.

– Может, коньячку? – предложил Глеб Николаевич.

– Конечно! Ведь гостья! Хотя, что я говорю? Джулия, ты для нас словно родственница! – выставила из буфета бутылку коньяка и рюмки Лариса.

– Как у вас уютно, – умилилась Джулия. – Мне здесь хорошо…

Они приступили к еде, мирной беседе.

– А ты изменилась, Джулия, – отметила жена генерала. – Я-то это с ходу заметила, но не решилась сразу спросить. А вот выпила и осмелела…

– Да, с меня вот взяли подписку о невыезде, изменишься тут, – вздохнула актриса.

У Глеба Николаевича зазвонил телефон, и он, извинившись, покинул общество дам.

– Подписка о невыезде?! – светло-карие глаза Ларисы округлились от удивления.

И Джульетта рассказала ей свою историю.

– Просто нелепость какая-то… – растерялась хозяйка дома. – Но если Глеб так поступил, значит, это единственно правильный выбор. Ты не переживай, он тебя не бросит, он сделает все возможное! Разве ты виновата? Давай выпьем!

– Давай!

– За снятие обвинений! – выдохнула Лара. – Чин-чин!

– Обвинения будут сняты немедленно! – прервал их победоносный бас Глеба Николаевича. – Аллилуйя! Наливайте, родные вы мои!

– Да что случилось-то? – спросила Лариса, выполняя просьбу мужа.

– Звонили из лаборатории! Не виноваты вы ни в чем. Ни ты, Джулия, ни твои спутники! Вы могли с ним хоть на Луну слетать, это его бы уже не спасло! В его крови обнаружен сильнодействующий яд, название не повторю даже под пытками. Скорее всего отравили его в клубе. Сейчас бригада туда уже выехала в надежде отыскать какие-нибудь следы.

– Это хорошая новость! – вздохнула Джульетта и опустошила рюмку, почему-то именно в рюмках, а не в коньячных бокалах у генерала подавали этот напиток. – Конечно, эта новость не очень хорошая для Данилы, но для меня…

– Бедная девочка, – посочувствовала ей Лариса, знавшая, что когда-то Данила был ее мужем.

– Я справлюсь… За удачу!

– За нее! – поддержал генерал и углубился в какое-то пришедшее сообщение.

Лариса в это время снова завладела вниманием Джульетты:

– Я совсем другое имела в виду, когда намекала, что ты изменилась. – Да ты не намекала! Ты заявила об этом прямо!

– Ты влюбилась? – прямо в лоб спросила Лариса.

– Я?! С чего ты взяла?! – растерялась Джульетта, она поняла, что попалась и не смогла скрыть эмоции.

– Джульетта, даже не отрицай! Я это сразу же заметила! Выражение лица, блеск глаз… У меня на такие состояния чутье! Кто он?

Джулия облизнулась, увидев вытащенные Ларой из духовки ватрушки.

– Частный детектив, – ответила она хозяйке дома, поняв, что сопротивление бесполезно.

– Хорош собой?

– Красавчик? – встрял в разговор Глеб Николаевич.

– Высокого роста, статный, с ясными глазами и сногсшибательной улыбкой, – ответила Джульетта.

– Не может быть! – удивилась Лариса. – Я-то думала, что такие отборные «фрукты» закончились, когда я забрала Глебушку.

– Скажешь тоже… – смутился генерал. – Давайте за любовь! Бог троицу любит! Чтобы с этим мужчиной у тебя все получилось!

– Ага, только он еще об этом не знает! – рассмеялась Джульетта. – Ой!

– Что? – чуть не подавилась коньяком Лариса.

– Ой! Так он-то еще и не объявился! Где же Мирослав?! Я же так и не нашла его, не дозвонилась!

– Ну, ты говорила, что с трупом в машине вы оказались на кладбище именно в поисках Мирона. – Глеб Николаевич вонзил зубы в ароматную горячую ватрушку. Аромат ванили и творога дурманил голову.

– А это что за звук? – спросила Лариса, услышав мелодичный звонок.

– Это мой телефон! – сорвалась с места Джульетта. – Не может быть! Это Мирослав! Легок на помине! Алло?! Ты где?!. Я в гостях… Что?.. Какое право?.. Что? На один звонок?.. Как последний? Я не понимаю… И что? Хорошо, ты звонишь мне, и что я должна?.. Есть ли у меня связи?.. Где? Да… Мирослав, что случилось? – Джульетта отняла телефонную трубку от уха и посмотрела на Глеба Николаевича. – Я не понимаю… Спрашивает, есть ли у меня связи в милиции…

– Дай сюда! – взял у нее телефон генерал. – Меня зовут Глеб Николаевич, у меня есть связи в милиции… Я так понимаю, вы Мирослав, друг Джулии?.. Я? Я тоже ее друг… Да мы здесь вместе: я, Джулия и моя жена… Не ревнуйте, молодой человек, лучше расскажите, что случилось! По мере разговора у Глеба Николаевича вытягивалось лицо просто на глазах. Казалось, что он даже протрезвел. Джулию так и подмывало узнать, что случилось. Разговор казался нестерпимо долгим. Наконец-таки Глеб отключил связь, не дав Джулии даже попрощаться с Мироном. Он тут же начал звонить куда-то, а женщины, ждущие объяснений, от волнения не находили себе места.

Наконец Глеб обратил внимание и на них.

– Тихо, дамы! Я тороплюсь!

– Куда?!

– Поеду выручать твоего Мирослава.

– А что с ним?

– Всё позже… Время тянуть не будем, ждите меня здесь, постараюсь привезти его сюда.

– Я с вами! – вызвалась Джульетта, дожевывая ватрушку.

– Ну, уж нет! Лариса, присмотри за ней!

– Что такое?! У меня что – подписка о невыезде из вашей квартиры? Я имею право хотя бы передвигаться по Москве?

– Имеешь, имеешь. Но в следственный изолятор тебя вряд ли пустят. Оставь это дело мне. – Глеб Николаевич был непреклонен.

– Так он в следственном изоляторе? – запричитала Джульетта.

– Успокойся, – взяла ее под локоток Лариса. – Это же лучше, чем в морге или в больнице. Он же у тебя не бандит?

– Да что вы! Какой бандит?! Он ведь частный детектив!

– Да, я помню! Значит, Глеб ему поможет, а мы останемся здесь и подождем, да? – Лариса разговаривала с ней так, словно Джулия была слабоумной. – Я присмотрю за ней! – подмигнула она мужу и увлекла подругу за собой.

После нестерпимого ожидания раздался долгожданный звонок в дверь, Джулия кинулась к ним навстречу.

– Наконец-то! С ума сошли?! Так долго! Я и нервничаю, и звоню, никто трубку не берет, не знала уже, что и делать!

Ее поддержала Лариса:

– И в самом деле, ребята… Утро уже на дворе. Джулия всю ночь места себе не находила. Хоть бы позвонили, сказали, объяснили…

– Да некогда было! Чего вы шумите? – отмахнулся Глеб Николаевич. – Проходи, Мирослав, чувствуй себя, как дома. Знакомьтесь, моя жена Лариса.

– Очень приятно, – ответил Мирон, не сводя при этом взгляда с Джулии.

Она тоже смотрела на него в упор. В его глазах плескалась усталость, лицо несколько осунулось – видимо, не одна Джулия провела бессонную ночь.

– Ты как? – спросила она.

– Ничего… Мне Глеб Николаевич рассказал, что случилось с тобой… Прими соболезнования.

– Да я ничего… А…

– Да что же мы в дверях? – всполошилась гостеприимная хозяйка. – Идемте на кухню! Пора завтракать!

– Да, я бы не отказался! Стресс снять. Жалко вчера коньячок уговорили, – пробасил генерал.

– А кто сказал, что у меня в заначке всего одна бутылка была? – задорно подмигнула Лариса, рассаживая своих гостей вокруг круглого стола.

– Вот за что люблю тебя, Лара! Всегда у тебя есть то, что надо! Не жена, а мечта! – потер руки Глеб Николаевич.

– Говори, говори! Это только для бледного молодого человека, привести его в чувство, а тебе – ни капли!

– Ну, Лара?!

– С утра пить будешь?

– Ну, я же чуть-чуть, за компанию! Ну, Ларусик! Мне же не на работу! – принялся уговаривать жену Глеб Николаевич.

– Ладно! Оглоед! Потом за сердце не держись! Сейчас я яичницу быстренько сготовлю с помидорами и луком. Ты, Глеб, колбасы нарежь!

Глеб Николаевич хитро улыбался.

– Ну, давайте выпьем за воссоединение! Я могу поздравить тебя, Джулия, ты нашла свою половинку. Знаешь, с чем «повязали» Мирослава сотрудники дорожной милиции на трассе? Ты не поверишь! С трупом в багажнике! А в это время ты и тоже с покойником в машине искала его. Я сначала подумал, что у вас адреналинчик на свидании вырабатывается, если при вас есть некий груз. Мало ли на свете извращенцев! И на кладбищах встречаются, и в общественных местах… Но потом я понял, что произошло чудовищное совпадение.

– Труп? – обернулась Джулия к Мирону. – Что произошло?

– Да глупость какая-то… Я же помчался по сигналу клиентки, мол, этой ночью должно было быть совершено преступление.

– Это я знаю…

– Вот приехал я, как идиот, на это кладбище. Бродил там в гордом одиночестве…

– И я так же… Ничего не нашла и никого не встретила.

– А я встретил, когда уходил с кладбища, – продолжил рассказ Мирослав. – Двое мужчин несли что-то в мешке, и я как-то сразу понял, что труп. Я закричал, побежал за ними, они от меня… Кинули мешок на землю, сели в машину и по газам. Я решил их догнать, так как понял, что если упущу, то уже навсегда…

– А тело зачем взял? – спросила Джульетта.

– А куда же я его дену? Бросить на дороге не мог… Я же не знал, сколько будет продолжаться погоня и откуда они его взяли? Да и бесчеловечно это как-то… Бросить так вот… А если бы тело потом пропало? Да я, если честно, плохо соображал в тот момент. Просто положил мешок к себе в багажник и рванул вдогонку, – взъерошил свои густые волосы Мирослав.

– Вот и яичница! – поставила перед ними дымящуюся сковородку Лариса, быстро разложила приборы, тарелки, салфетки и нарезала хлеб. – Приятного аппетита.

– Спасибо!

Вилки с ножами со стуком чокнулись о чугун сковороды.

– А дальше? – спросила Джульетта.

– А чего дальше? Я не догнал, превысил скорость, был остановлен сотрудниками… Несколько часов допроса… Затем все-таки разрешили один звонок, вот я и…

– И ты позвонил мне?! Спасибо! – поцеловала его в щеку Джулия.

– Я что-то только о тебе и вспомнил, – улыбнулся он.

– Смотрю я на них и нас, молодых, вспоминаю, – вздохнула Лариса, обнимая мужа за плечи.

– Я бы очень хотела прожить с любимым мужчиной так же долго, как вы с Глебом Николаевичем, – сказала Джулия.

– Так и будет! – заверила ее Лариса. – Вы просто созданы друг для друга!

– А она все сопротивляется, – пожаловался Мирослав.

– Значит, не доверяет, – сказал Глеб. – Причину в себе ищи. Эта девушка – алмаз! Огромная душа и всепоглощающий талант.

– Я это понял, – продолжал смотреть на нее Мирослав.

– Если их осудят, – вздохнула Лариса, – сделай доброе дело, посади их в одну камеру!

Джульетта подавилась кусочком колбасы.

Глава 13

Участники съемочной группы только что вернулись с похорон Данилы Иванова. У многих лица были заплаканными, а речь уже бессвязная.

Джульетта в черном платье с наспех зашитым разрезом сбоку, который обнажал фактически все бедро, и в черных туфлях-лодочках расположилась напротив режиссера, скрестив ноги. Ее светлые волосы были гладко зачесаны и собраны на затылке. Андрей Арнольдович все время курил. Джульетта молча смотрела на выпускаемый им дым причудливой формы. Наконец он выкинул сигарету.

– С тобой, Джули, можно поговорить?

– Я в порядке…

– Такой молодой! Такой красивый и талантливый!

– Это так…

– Ты видела, сколько народу пришло? Целая толпа! Даниле бы понравилось!

– Да уж… Он любил внимание к своей персоне и обожал тусовки, – тихо ответила Джульетта.

– Он любил жизнь! Я не понимаю… Сколько же надо было выпить, чтобы умереть? Данила был крепким парнем! Да, выпивал… Но кто не пьет? Многие и больше пьют…

– Он умер не от пьянства. Его отравили.

– Отравили? Господи, за что нам все это? Все… все развалилось… Кто это сделал?

– Я не знаю. Будет следствие… Продюсер на тебя не будет ругаться, отравили Данилу как раз в его ночном клубе.

– Да он и так не ругается. После встречи с тобой он вообще ни на что не ругается, а только радуется и считает, что ему крупно повезло, что он остался живым и на свободе, – криво улыбнулся режиссер и снова погрузился в воспоминания: – А какие поминки забацали! Шикарные.

– Согласна… – устало ответила она.

Поминки были в огромном павильоне прямо на съемочной площадке. Присутствовали примерно тысяча человек, закуски были от ресторана выездного обслуживания. В павильоне царил негромкий, скорбный гул. Еды и водки хватило на всех. На огромном раздвижном экране без конца шли фильмы с участием Данилы Иванова, где он представал молодым, веселым и красивым, любимцем женщин. Фильмы шли без звука, и это действовало очень угнетающе.

Люди в темных одеждах переговаривались, уныло стучали вилками и ложками о тарелки, поглощая тонны салатов, холодца и опрокидывая рюмки с водкой. Периодически кто-то произносил речь, посвященную Даниле, после чего то там, то здесь раздавались всхлипывания, рыдания и иногда даже хмурого вида мужчины выносили на руках потерявшую сознание девушку.

– Сколько у него поклонниц… Они так страдают, – отметил Андрей Арнольдович. – А я вот подумал…

– О чем? – вытащила из его пачки сигаретку и щелкнула зажигалкой Джулия.

– Что ты делаешь?! Ты же давно не куришь, – всполошился Андрей Арнольдович.

– Ничего… Я только одну, и сразу брошу. Так о чем ты подумал?

– Что тебе, наверное, очень плохо?

– Да, я очень переживаю, – выпустила сигаретный дым Джулия.

– Ведь ты была его единственной женой!

– Да, он больше не женился.

– Вы же любили друг друга!

– Это было давно, поверь мне, свое я уже отпереживала… Но это не умоляет моей печали по поводу кончины Данилы. Я и тебе очень сочувствую, развалился весь сериал…

– Да ничего… – махнул рукой Андрей Арнольдович. – Так все по-дурацки получилось… Вряд ли меня кто осудит.

– Это точно! – закашлялась Джулия.

– А у тебя как?

– С меня взяли подписку о невыезде. Парень, которому симпатизирую, тоже обвиняется черт знает в чем…

– В чем же?

– В том, что он ворует трупы с кладбища, – усмехнулась Джулия.

– Ого!

– Вот именно!

– Да… А я так хотел вернуть тебя в мир кино, и вот – не получилось…

– Ой, Андрей Арнольдович, меньше всего я переживаю об этом. Я же бросила кино по собственному желанию. Да и сейчас – не этот сериал, так другой. Прости, тебе неприятно об этом слышать. Но я не спешу принять новое предложение, я подожду, пока ты оклемаешься. Я буду сниматься у тебя, я вернусь к тебе, – взяла его за руку Джулия. Внезапно Андрей Арнольдович расплакался, как ребенок, бросившись ей на грудь.

– Спасибо тебе, Джульетта! Спасибо за все… Ты такая же добрая, как твоя мать. Я обязательно воспряну, и мы соберем команду!

Джульетта успокоила его, как могла.

А потом почти половина присутствующих на поминках внезапно поехали за город: решили погулять, «как любил Данила».

Джульетта, конечно, не хотела участвовать в этой вакханалии, но, узнав, что Андрей Арнольдович тоже собрался за город, поехала, чтобы проследить за ним.

И вот весь этот замечательный «бомонд» выехал на машинах и даже на ритуальных автобусах в Подмосковье.

А дальше началось… Джульетта, чтобы не смотреть на все круглыми глазами, решила тоже напиться и, откупорив бутылку дорогого шампанского, уже и не расставалась с ней.

Гуляли на огромной территории турбазы «Лесная даль». На нескольких гектарах соснового леса находились два больших здания еще с советских времен. Один из них с гербом на фасаде был административным корпусом, там была столовая. А в другом корпусе с дельфином с глуповатой улыбочкой на фасаде находился бассейн.

Людей разместили в деревянных коттеджах. Хотя коттеджи – это сильно сказано. Они, скорее, напоминали избушку Бабы Яги.

Условия проживания на этой турбазе оказались просто ужасными. Лес был совершенно запущен, за ним никто не ухаживал, многие деревья стояли с колючими и сухими ветками и изуродованными различными болезнями стволами. Не было асфальтированных дорожек, да если бы они и имелись, то давно бы вздулись и потрескались под напором выпирающих из-под земли корней. Торчали они тут везде. Дамочки на каблуках, напившиеся с горя на похоронах, стали падать тот тут, то там, словно неваляшки.

Небольшой кусочек асфальта был только вокруг здания администрации и на небольшой площадке, которая возлагала на себя функцию автостоянки. На ней в данный момент стояли сломанный трактор, «жигули» администрации и старая иномарка.

Приехавшие в огромном количестве машины и автобусы с людьми заполонили собой все пространство вокруг турбазы.

Домики были построены уже давно и явно требовали ремонта. Дерево покрылось плесенью, неприятно пахло, обои во многих местах отслоились, половицы скрипели. Электричество, конечно, было проведено, но выглядело чудовищно. Провода тянулись от одного-единственного столба по всей территории, словно спрут раскинул свои щупальца.

Провода эти наматывались на ветки деревьев и тревожно раскачивались на ветру, норовя оборваться и стукнуть отдыхающих током.

Никаких скамеечек, клумб на территории вообще не было и в помине. Их функцию выполняли пни, широкие и шершавые, от срубленных и возможно уже упавших от старости деревьев.

Заросший камышами и высокой осокой берег озера таил в себе явную опасность. В нем можно было обнаружить и мусор, и битые бутылки, и, может быть, даже какой-нибудь трупик. Вода – мутная, серая, зацветшая и пахнущая какой-то дрянью.

На покосившийся причал было страшно вступить, не говоря уже о том, чтобы лихо бежать по нему навстречу мечте – «Прокати меня на лодке!». Но сами лодки, серые и облупленные, по крайней мере, держались на плаву.

От местной столовой пахло не лучше, чем от помойки. Казалось, на эту турбазу люди приезжают не столько отдыхать, сколько прятаться от правоохранительных органов.

Навстречу кинематографической элите вышли директор турбазы Козленков Иван Васильевич, заведующая столовой Вера Павловна Орлова, худрук всего этого центра отдыха Валерий Петрович Павленко и еще множество обслуживающего персонала в несвежих белых халатах. Они были перепуганы насмерть. Перед ними стояли состоятельные люди в красивых костюмах. Многие лица им были известны «по ящику», что вгоняло в еще больший ступор. По всей видимости, на турбазу редко захаживали такие серьезные гости, скорее это были бедные алкоголики-рыбаки, которые сразу откладывали в сторону свои удочки и не вылезали из столовой с дешевой водкой. А тут такие знаменитости!

– Где мы разместимся? – спросил Андрей Арнольдович. – У вас есть места?

– Что? Кто? – поправил несуществующий галстук Валерий Петрович.

– Есть где разместиться? – повторил Андрей Арнольдович.

– Да! Конечно! Заняты только два коттеджа! – очнулся директор.

– А всего их сколько?

– Двадцать.

– Отлично! Берем все! Вы не переживайте, здесь состоятельные люди, не считающие деньги, все будет оплачено!

– Я не… я это… я верю! – ответил директор с подозрительно красным лицом. – А сколько вас всего? – Человек триста–четыреста. – Ого!

– Мы набьемся в домики как селедки, а кому не хватит места, смогут заночевать в шатрах и палатках, сейчас мы их расставим по берегу. А насчет питания… Столы сдвиньте, чистые скатерти найдете?

– Обижаете…

– Вот! Мы с собой еду привезли, что не съели. Но и вашей бы добавить. Что, можете организовать по-быстрому?

Тут настала пора заведующей столовой напрягать мозги.

– По-быстрому?

– Ну да! Чтобы не блины печь – на это неделя уйдет, а так, чтобы вот сразу!

– Овощи можно раздобыть на салат… Сейчас с овощной базой свяжемся.

– Свяжитесь, – строго сказал Андрей Арнольдович.

– Мяса можем найти, пожарим…

– Вот! И напитков, больше напитков!

– У нас есть водка, шампанское. Можно у бабы Шуры взять самогон и домашнее вино, – сказала зав. питанием.

– Обязательно возьмите! – приказал Андрей Арнольдович.

Когда вопрос с размещением и питанием был решен, прибывшие с похорон люди дали волю чувствам. Весь народ высыпал на берег озера с пожухлой травой и черными пятнами от кострищ.

Началась настоящая вакханалия. Сначала доедали закуску, которую привезли с собой, щедро запивая водкой, которой здесь на складе было не меряно. Многие женщины и девушки скинули свои черные одеяния и полезли в мутные воды для охлаждения. Кто в нижнем белье, а кто и просто голый.

Мужчины в семейных трусах или без оных смотрелись еще более экзотически. Они издавали дикое улюлюканье, громко матерились и с разбегу прыгали в озеро. Лодки, более или менее державшиеся на воде, все были моментально разобраны подвыпившими отдыхающими. Катались, разбившись на парочки и группы. Все домики были разобраны на ночлег.

Джульетта попала в один домик с Андреем Арнольдовичем. Он тоже изрядно подзарядился водкой. Десант из особей в основном мужского пола атаковал пункт проката. И вскоре мужики в соответствующем состоянии рассыпались по всей территории турбазы с различным спортивным инвентарем.

Летом в тридцатиградусную жару эти люди бегали в хоккейных шлемах с клюшками.

«Веселые старты» продолжались на озере. Многие успели покалечиться на роликах и велосипедах и, обмазанные йодом и зеленкой, успокоились за игрой в шахматы, шашки и домино. То, что не хватало нескольких фигур, никого не смущало.

Сначала Джульетта не понимала, почему вся похоронная процессия решила приехать именно сюда, а потом до нее дошло. Дело в том, что рядом с турбазой находился настоящий «блошиный рынок».

И вот съемочная группа вывалила на этот рынок весь инвентарь со съемок сериала. Обоснование было простым: «Все равно вся работа насмарку! Нет оператора – полбеды, а вот без главного героя мы сериал не закончим. Что делать? Пострадали все! Продюсер тоже не даст больше ни копейки. Продать все, что только можно, и хоть какие-то деньги выручить».

Джульетте было дико смотреть на разбазаривание имущества, но главный здесь – Андрей Арнольдович, а он хранил молчание. Конечно, много он не выручит за декорации, костюмы и прочую мелочь. Но если деньги получат гримеры, или декораторы, Джулия была бы только «за».

Между тем актеры и киноперсонал, совершенно не волнуясь о материальной выгоде, отдавали все, что привезли, просто на килограммы.

– Джулия, прошу тебя! – ухватил ее под руку Андрей Арнольдович.

– О чем?

– Там наш реквизит за копейки уходит.

– А ты что хотел? Тут кругом беднота!

– Джульетта, сходи на рынок, покажись народу, примерь какое-нибудь платье. Люди сразу же вспомнят тебя, вещи уйдут дороже. Помоги мне! Я на грани банкротства!

Такая отчаянная просьба возымела действие, и Джулия полдня провела в потной восторженной толпе, примеряя свои костюмы, которые тут же продавались, и раздавая автографы, пока у нее не потемнело в глазах.

– Как вам удается оставаться всегда такой красивой?

– Это сделали мои родители.

– Делали вы пластические операции?

– Я еще не так стара, чтобы их делать.

– Были ли вы замужем?

– Была.

– Сколько раз?

– Очень скучный ответ – всего один.

– А где сейчас ваш муж?

– Ух! Именно по его поводу сейчас поминки.

– А у вас всегда так замечательно весело проходят поминки?

– Люди не веселятся, у всех просто истерика.

– Какая роль у вас любимая? – Таких нет… Каждая роль для меня что-то значит.

– Что вы любите в мужчинах?

– Порядочность и ум.

– Вы сидите на диете?

– Нет… Я всегда ем маленькими порциями.

– Вы курите?

– Нет.

– Вы пользуетесь чудодейственными кремами?

– Обычными кремами, но не всегда… Иногда так устаю, что засыпаю прямо в гриме, и это неправильно.

– О чем вы жалеете?

– О том, что у меня нет детей.

– У вас такое имя… Играли ли вы Джульетту?

– Часто, во всех студенческих постановках и позже…

– Нашли вы своего Ромео?

– Надеюсь и боюсь, что да.

– Почему боитесь?

– Потому что любовь – это чувство, над которым надо работать. А это очень тяжело. А люди обленились, никто не хочет напрягаться. Легче вступить в мимолетную связь и порхать по жизни, не затрудняя себя ничем.

Джульетту мучили на вопросами еще много часов…

Она вообще-то не любила все эти интервью, раздачи автографов… И никто не мог убедить ее, что это необходимо в ее профессии. Джулия всегда считала, что такие мероприятия в первую очередь крадут ее жизнь, ее драгоценное время.

– Мое общение со зрителем идет через экран, вот пусть в кинозале и смотрят на меня. А лезть в душу – не для чего… Частичка ее и так отдается зрителям, не надо иссушать все… Люди, погружающиеся в светские тусовки, без меры раздающие интервью, устраивающие автограф-сессии, как правило, что-то теряют в своем искусстве… Перед съемкой, спектаклем надо сконцентрироваться, а не раздавать интервью с автографами.

И вот сейчас Джульетта убежала-таки от поклонников, сказав «баста» организатору продажи съемочного инвентаря. В ответ он ей кивнул и поднял большой палец, показывая «спасибо, хорошо поработала!».

Джульетта прошла мимо частных домов и вышла на берег небольшой речки. Открывшийся перед глазами пейзаж порадовал ее. Раскидистые ивы склонились над водой, цветущий луг звенел стрекотом кузнечиков. Эта миленькая речка выглядела гораздо привлекательнее озера на турбазе, по камушкам журчала прозрачная, чистая вода.

Джульетта сняла туфли и босиком ступила на теплую тропинку. Звон цикад и чириканье птиц нарушил телефонный звонок.

«Дьявол изобрел сотовую связь для того, чтобы мы стали нервными, а каким еще будешь с круглосуточным контролем?» – вздохнула Джулия.

– Алло!

– Привет. Это Мирон.

– Здравствуй, – села на траву Джулия, ощущая, как припекает жаркое солнышко.

– Ты где?

– Ты же знаешь, где… На похоронах…

– Я очень переживаю.

– Я тоже…

– Я не о том, мне, конечно, жаль Данилу, но сейчас я думаю о тебе. Почему ты не разрешила поехать с тобой?

– Для чего? Смотреть на голых в хороводах? – зевнула Джулия.

– Я не знал, что у вас так проходят похороны, – удивился Мирон. – А если честно, то мне все равно, лишь бы быть с тобой. Мне звонил твой генерал.

– Ну и что?

– Ты только не волнуйся…

– Ты не психолог, эта фраза сама по себе уже вызывает ужас и нервное ожидание.

– Я расшифрую.

– Еще бы!

Джульетта начала нервничать, и уже не казались ей небо таким синим и поля такими зелеными, а тупые бабочки так и просили взять в руки сачок.

– Глеб Николаевич сказал мне, что тебе может тоже угрожать опасность.

– Мне?! – удивилась Джулия. – Ты ничего не путаешь?

– Он так сказал… Убивают людей из твоего окружения. Твоя помощница, твой бывший муж, пострадал твой бывший любовник. Кто-то подбирается к тебе!

– Ты в своем уме? – смахнула с ноги быструю божью коровку Джульетта.

– Так это не я придумал! Это твой многоуважаемый Глеб Николаевич так предположил и сказал, что ты должна верить его интуиции…

– Я ему доверяю.

– Тебе сейчас угрожает опасность?

– Нет… вроде…

– Ты с кем?

– Одна… сейчас. Нет, тут народа много, в данный момент я одна.

– Ничего не предпринимай. Я подъеду и буду тебя охранять. И это не обсуждается, иначе я отслежу тебя по этому звонку.

– Вот только не угрожай мне! И так уже напугал… Мелешь ерунду… Если бы хотели меня убить, то давно убили бы. Зачем убивать Данилу? Убитые не были моими охранниками. Чем они мешали приблизиться ко мне?

– Ты задаешь мне такие вопросы… Откуда я знаю? Говори, где ты… Может, кто-то это делает не из ненависти, а из-за любви!

– Хватит фантазировать! Ладно, приезжай, забери меня отсюда. – Джулия назвала место, где находится. – Я действительно не хочу оставаться в таких условиях на ночь, и не из-за того, что боюсь…

– Хорошо, дорогая моя. У меня в городе еще есть одно дело, а затем я приеду за тобой.

Глава 14

Джулия вздохнула посмотрела вокруг. Так же сидела она на берегу речки, так же светило солнце и журчала вода. Но что-то изменилось после тревожного звонка.

Появилось смутное ощущение опасности, словно из речки мог кто-то выскочить и утащить ее на самое дно или кто-то мог подползти к ней по полю… И легкий плеск воды, и стрекотание цикад были лишь отвлекающим моментом, маскирующим приближение опасности. Ей стало неуютно.

«Зачем я ушла от людей? А если убийца следит за мной? Ведь наверняка это мой знакомый… Все жертвы связаны друг с другом, и человек, убивший их, тоже должен был их знать… Ведь не может же быть таких совпадений… Ой, зачем он мне только позвонил? Никакой связи! Марину сбила машина, Ионова застрелила его же домработница, Данилу отравил неизвестно кто… Нет, связи нет… Связь одна – я их всех знаю и не только я, а еще много людей, – думала она, пока не услышала какие-то всхлипывания. – Что это? Мне мерещится? Нет? Нет, кто-то плачет…»

Джулия встала и пошла на звук плача.

Под навесом из песочного берега на камушках, гладких и кругленьких, отполированных водой, сидела девочка в ярком ситцевом платьице и плакала. Девочке было лет восемь-девять.

– Привет, малышка, – присела рядом с ней Джульетта. – Тебя как зовут?

– Маша, – вытерла слезы девочка и с подозрением посмотрела на Джульетту.

– Ты здесь живешь?

– Да, у дедушки с бабушкой. А вы откуда?

– Я из Москвы, мы отдыхаем на турбазе.

– Ах, это вы! – вдруг покраснела девочка и со злостью, какую только может выказать девочка ее возраста, прокричала: – Убийца! Ты – убийца!

От таких обвинений, да еще в свете последних событий, у Джульетты перехватило дух.

– Что ты? Тихо! Успокойся! Какие убийцы?

– Вы все убийцы! – продолжала возмущаться Маша.

– Ты можешь объяснить, а не кричать?! – тоном учительницы сказала Джульетта.

– Из-за вас убьют Кузьку.

– Так, подожди! Давай по порядку… Кто такой Кузька?

– Это козленок… Мой козленок! Мы с ним друзья! – шмыгнула носом девочка.

– Понятно. А почему его убьют? И при чем здесь я?

– Я во дворе играла, там у меня кукла и ее дачный участок, ну и ее друзья. Понимаешь? – легко перешла на «ты» девочка.

– Друзья? Там мишки всякие, ослики?

– Какие мишки? – фыркнула девочка. – У нее подруга Илона и есть друг Коля.

– А… Да извини, у меня детей нет, и я не знаю, что вас интересует и волнует…

– Ладно, – смилостивилась девочка. – Так вот, играла я, играла и услышала, как тетя Зоя сказала моей бабушке, что приехало на турбазу куча народа, они хотят есть… Им не хватает мяса… И еще! Мужчины хотят шашлыков! И она знала, что у нас есть Кузька!

– Ужас! – выдохнула Джульетта.

– Бабушка говорила, что он еще маленький, но потом отдала. Я плакала, просила не отдавать его… Я так сильно плакала! Но бабушка сказала, что все равно Кузьку отдали бы на мясо… Раньше или позже… А сейчас ей дали очень много денег. Они с дедом теперь купят новый холодильник, стиральную машину… Но я не хочу! Кузька мой друг! Разве можно есть друзей?! – Девочка снова заплакала.

– Подожди реветь! Идем со мной, – решительно встала Джулия.

– Куда?

– На турбазу.

– Мне бабушка запрещает.

– Ты поможешь мне отыскать Кузьку, – пояснила Джульетта.

– И мы заберем его? – Большие глаза девочки стали еще больше.

– Я обещаю тебе! – И тут Джульетта вспомнила, что на турбазе уже многие, находящиеся «в трауре», купаются голышом и водят хороводы. – Знаешь, Маша, давай ты все-таки иди домой, нехорошо не слушаться бабушку с дедушкой.

– Я так и знала! Вы, взрослые, всегда обманываете! – надула губы девочка.

– Маша, я тебя не обману! Я найду твоего Кузьку! Как мне его узнать?

– Вы не видели козлят? – удивилась девочка.

– Нет, я представляю… Рога, копыта…

– Он еще маленький! Рога у козлов и у моего отца, – заявила девочка и пояснила, заметив немой вопрос в глазах у своей собеседницы: – Так мама говорила, а я не видела их у него…

– Я поняла. Вдруг по всей деревне собрали козлят… Как я узнаю твоего?

– Кузька один был… да и потом всех спасти надо! – очень серьезно посмотрела на нее девочка снизу вверх. – Они же тоже чьи-то друзья.

– Конечно! Я задаю глупые вопросы! Спасем всех, – заверила ее Джульетта. – Ты беги к бабушке с дедушкой. Только покажи, где живешь.

– Я живу в маленьком зеленом доме, вот, налево отсюда. Он там один такой.

– Я найду, – заверила ее актриса.

– А я вам верю! Вы ведь всегда хороших играете, – вдруг выдала девочка.

– Ты знаешь, кто я? – удивилась Джульетта.

– Конечно! Я же смотрю телевизор.

На том они и разошлись. Девочка быстро побежала домой, а Джулия направилась на поиски Кузьки.

На турбазе тем временем развернулась настоящая бойня. По всему берегу уже установили мангалы и жарили шашлыки.

«А если я не успела?» – ужаснулась Джульетта и кинулась к столовой, не разбирая.

Душераздирающий визг только прибавил ей силы. Она пронеслась мимо черных тюков с мусором, каких-то огромных бидонов неизвестно с чем, поленницы с дровами. Жуткие вопли раздавались из-за одной из дверей. Она видела, как в фильмах крутые дядьки выбивают дверь одним ударом ноги. Она ударила ногой изо всех сил, дверь открылась, но каблук Джулия тоже сломала. Хорошо, что не ногу.

– Не трогайте козленка! – издала она боевой клич.

На больших, мягких тюках, слившись в один общий конгломерат, лежали два голых тела. Оба испуганно вытаращили глаза, уставившись на Джульетту.

– К-како-г-го к-козленка? – еле выговорил Андрей Арнольдович.

– Ой! – прикрылась какой-то мешковиной Вера Павловна, заведующая столовой.

«Надо же, у такой большой и пышной тети такой визгливый, тонкий голосок», – подумала Джулия.

– Извините… – быстро нырнула она за дверь.

– Джулия! Подожди! Постой! – вылетел за ней режиссер. – Ты извини.

– Да что вы! Это вы извините! Я думала, что козленка убивают, вот и…

– Козленка? – внимательно посмотрел на нее Андрей Арнольдович. – А ты много выпила?

– Я? Да это ты хорош!

– Ну, мы же взрослые люди! Ну, нахлынула на нас с Верой Павловной ностальгия по прошедшей юности, ну и что?

– Да я не об этом. Хватит оправдываться… ты ширинку-то застегни.

– Оп! – быстро исполнил просьбу Андрей Арнольдович.

– Дорогой! – раздался голос покинутой и недолюбленной женщины.

– Иди, тебя ждут! – подтолкнула его Джульетта. – Старый прохвост!

– Не такой уж я и старый, – явно обиделся режиссер.

Джулия вошла в помещение кухни и ужаснулась. Горы картофельных очисток, шелухи от лука, кожуры от огурцов и молоденькие девочки, мечущиеся по всей кухне с тазами и кастрюлями.

Джулия ухватила одну из девиц.

– Где тут был козленок? Взяли бедное животное на шашлык.

– Это к Ивану Семеновичу, – махнула та вглубь коридора.

Джулия пошла в указанном направлении. В раковине, словно на клумбах, распустились петрушка, укроп и зеленый лук, мылись яблоки в темных точках, что говорило о том, что их ели черви, а значит, они были хорошие, «без химии».

Джульетте пришлось поплутать, пока она вышла на Ивана Семеновича. Ей сразу же вспомнился некий фильм ужасов, в котором сошедший с ума кузнец стал не ковать железо, а дробить кости несчастным жертвам. Иван Семенович напоминал палача: здоровенный мужик с мощнейшими плечами и ручищами. Эти самые ручищи были буквально по локоть в крови.

Все небольшое помещение с железными столами и кафельными стенами и полом было забрызгано кровью. А длинный фартук на Иване Сергеевиче полностью соответствовал образу маньяка.

– Здрасьте… – то ли икнула, то ли пискнула Джулия.

Мужчина только сдвинул густые брови. Он был мясником и рубил мясо. Мяса нарубить следовало очень много. Еще бы! Такой заказ!

Джульетта сразу же нашла то, ради чего сюда и пришла. Маленький и очень хорошенький козленочек находился здесь же, привязанный к батарее. От жалости у Джулии сжалось сердце. Похоже, что козленок был еще не тронут, только шерстка его уже испачкалась кровью.

– Вот! – пошла на него Джульетта.

– Это спецзаказ, – объявил Иван Семенович.

– Чего?

– Один очень богатый и крутой человек заказал нежное мясо… Ягненка или козленка… Вот что нашли!

– Его есть ни в коем случае нельзя, – категорично заявила Джулия.

– Он больной?

– Он здоровый, он друг одной маленькой девочки! – Джулия с отвращением смотрела, как по широкому лезвию ножа стекает темная, вязкая кровь.

– Нельзя брать. Спецзаказ. – Мужчина был очень лаконичен.

– У вас есть сердце? Это – питомец маленького ребенка!

– Это козел, это – мясо, – не согласился с ней мясник.

– Я куплю его. Сколько?

– Не положено.

– А кто клиент? Я всех знаю! Я договорюсь с ним! Мне не откажут!

Но сухие и тонкие губы мясника растянулись в презрительной усмешке.

– Думаешь, что, обладая смазливой внешностью, можешь творить, что хочешь, и крутить мужиками, как хочешь? Нет, не получится, милочка. Этот клиент – очень солидный человек, и он не из ваших, «киношных», – чуть ли не сплюнул на пол Иван Семенович при последнем слове.

У Джулии даже глаза округлились от возмущения, но она вовремя вспомнила о Маше и сдержала свой гнев. Да и о чем она могла говорить с этим дегенератом бездушным? – Я куплю его! Сколько?

– Ха! Клиент богатый, – оценивающе посмотрел на нее Иван Семенович.

– А может, у меня «папик» богатый есть? Он оплатит любой мой каприз!

– Нет, моего клиента не интересуют деньги, ему хочется молоденького мяса. Но ты не горюй, молодка, я козлу прямо сейчас горло перережу, чтобы тебя уже оставили все мысли о его спасении, а меня твои прелести не интересуют… Тошнит от плоти.

– Бедненький дяденька, наевшийся крови и мяса…

– Заткнись! – потряс огромным ножом Иван Семенович. – Я зарежу эту скотину!

– Не сметь! – сама себе удивляясь, кинулась ему наперерез Джульетта. – Отойди от него!

– И что мне будет? – усмехнулся Иван Семенович.

– Вот только тронь меня! Только тронь! У меня друзья, я знаю многих высокопоставленных лиц, я вхожа во многие дома. Да я генерала милиции сюда притащу и все сделаю, чтобы сгноить тебя в тюрьме!

– За что? – оторопел мясник.

– А за все! За мое унижение, за домогательство, за убийство домашнего питомца! Да! Да! За жестокое отношение к животным статья до трех лет! Но я впаяю тебе все десять! Точно! За изнасилование!

Джульетта рванула на себе кофту. Затем плюхнула ладошки о кровавый стол и измазала себя кровью. Окрестности огласились пронзительным воплем:

– Помогите! Насилуют!

Иван Семенович сильно испугался, и это было очень хорошо видно.

– Ты что? Замолчи! Я не трогал тебя…

– А кто тебе поверит? – вдруг набросилась на него Джулия. – Разве я не убедительна?! На мне твои следы! Все, мясник, тебе хана!

– Сумасшедшая! – оттолкнул ее Иван Семенович.

Она стукнулась бедром о край стола.

– Вот! Уже и следы побоев! Еще плюс три года!

– Ведьма! Забирай своего козла!

– То-то же… – победно улыбнулась Джульетта.

Она за одну секунду совершенно успокоилась. Взяла нож со стола, разрезала веревку, которой был привязан к батарее Кузька, и пошла с гордо поднятой головой.

– А своему клиенту скажите, что детей обижать нехорошо – раз, и пусть переходит на манную кашу! Два! – закричала она и хлопнула дверью.

Этот театр одного актера дался ей очень тяжело. Какая-то девушка из кухонных работниц заглянула в полутемный коридор.

– Вы в порядке?

– Да.

– Такие крики…

– Да ничего особенного. Иван Семенович тоже в порядке, не переживайте!

– Да кто за него будет переживать? Извращенец! Прости господи…

– Я так и думала! – засмеялась Джульетта. – А для кого ваш Иван так старается?

– А… Спецзаказ? – протянула девушка.

– Ну да! Вот это бедное животное…

– Было пару раз, когда Иван лично готовил мясо для какого-то важного клиента.

– Кто он?

– Я не знаю… Иван сам резал и относил… Я видела мельком – представительный мужчина.

– А где он живет? На турбазе?

– Да что вы! Нет, конечно! У нас тут в конце деревни частный коттедж VIP-уровня. Вот там… А какие у него дела с Иваном, кроме «мясных», я не знаю… Может, и никаких. Скажите, а трудно сниматься в кино?

– Что? – поразил Джулию такой внезапный поворот в разговоре. – Не знаю… То есть да! Тяжело… Скорее тяжело, чем легко.

– Наверное, интересно?

– Я люблю свою работу, – ответила Джульетта и потянула спасенного питомца за собой.

Были у нее и ум, и смелость, и обаяние… Но вот и недостаток у Джульетты тоже был. Она совершенно не ориентировалась в пространстве. Могла заблудиться буквально «в трех соснах». Этот недостаток очень мешал ей водить машину. Один раз она несколько часов ездила по кольцу, все время проезжая нужный поворот, и вернулась в театр злая, уставшая и опустошенная.

Вот и сейчас вместе с этим козленком она никак не могла найти тот зеленый домик, чтобы вернуть Маше ее дружка. Она просто кружила на одном месте, чертыхаясь и вытирая пот. Козленок жалобно блеял. Снова зазвонил телефон.

– Чего тебе? – буркнула Джулия, узнав Мирослава.

– Вот, звоню доложить, что освободился… Еду к тебе. Кстати, нашли порнографические пленки, где в съемках принимал участие Данила Иванов.

– Все-таки замазался он… – протянула Джульетта. – Земля ему пухом. Надеюсь, никто не узнает… Столько поклонников, пусть запомнят только хорошее… Ведь о покойниках или хорошо, или ничего…

– Мне тоже сказали, что эта информация останется закрытой, – успокоил ее Мирослав.

– Я вот не понимаю, чего людям не хватает? – расстроенно произнесла Джулия.

– Это риторический вопрос. Мы никогда ответа на него не узнаем или не поймем, – ответил Мирон и спросил: – Ты где? Кто там блеет?

– Козел.

– Какой козел? – не понял Мирослав. – Это с кем ты там?

– Я же говорю – с козленком!

– Ты его уже так ласково называешь?!

– Мирослав, веди себя прилично! Ты чего орешь?! Чего я должна перед тобой отчитываться?! Я дом ищу!

– Чей дом? Вы уже с этим козлом хату себе ищите?!

– Да вот именно дом козла и ищем! – позлорадствовала Джульетта.

– А что, козел настолько пьян, что забыл, где живет? – заводился Мирослав.

– Он на то и козел, что говорить не может!

– А я ведь все равно приеду и разберусь, кто из меня козла делает! Не думай, что я психану и поверну обратно! Я накрою вашу развратную шайку!

– Я буду ждать, – ответила Джулия и выключила связь, а потом подумала и совсем отключила телефон. – Ну что? – обратилась она к козленку. – Дядя – осел, это точно! Куда же мы с тобой пойдем? Почему ты не собака? Почему не можешь найти свой дом? Ладно… Обойдем деревню по периметру.

Она пошла с перепачканным кровью козленком по нескончаемому полю с какой-то злаковой культурой. Джульетта в этом не разбиралась. По правую сторону тянулись дома, но ни одного зеленого среди них не было. Она попала в какую-то колдобину и, чертыхнувшись, пошла дальше, но прямо перед ее лицом вынырнул мужчина в немецкой форме. Это было настолько дико, что на секунду Джулия испугалась. Это словно «Атас! Фрицы под Москвой». Такая щемящая для русского человека, генетически заложенная картина страха и боли. Но почти сразу же Джульетта поняла, что перед ней чучело.

Выглядело оно, и правда, жутковато. Темный горшок вместо лица, ржавый немецкий шлем с пробоиной на горшке. Полусгнившие перекладины с обветшалой и вылинявшей на солнце формой.

– Классно кто-то придумал, – усмехнулась Джульетта и поковыляла дальше.

Сама себе она напоминала Аленушку с дебилом братцем, уже успевшим напиться из козьего копытца.

– Вот отведу тебя, Ваня, на мясокомбинат, будешь знать! – голосом блаженной Аленушки из детской сказки сказала она.

– Стой! Кто идет? Стрелять буду!

Она остановилась, как вкопанная, а звук передергивания затвора ввел ее в оцепенение.

– Я стою…

– Кто разворовывает местное поле? – прокрякал голос, затем из-за колосьев появилось сначала дуло, потом само ружье, а затем и морщинистое лицо старика. Одет он был очень странно – в грязную телогрейку и зимнюю, весьма поношенную, кроличью шапку-ушанку. И это несмотря на июньскую жару. – Экая красавица! – присвистнул дед. – Чего здесь делаешь? Ой, а откуда у тебя наш Кузька?

– Что значит, наш?

– Так это мой козел. Куда ты его тянешь?

– А девочка Маша – ваша внучка? – уточнила Джульетта.

– Да, внучечка моя…

– Внучечка… Она сказала мне, что любит Кузьму, дружит с ним, а вы продали его на мясо! Фу! Это ужасно!

Дед опустил ружье.

– Что ж делать… Он для этого и выращивается.

– Нельзя было тогда допускать ребенка до животного! Девочка привязалась к нему, а вы вырвали из ее рук и отправили на мясо!

– Это наше дело… – уже не с таким пылом ответил дед, сдвинув шапку на затылок.

– Вам не жалко внучку?

– Жалко, – буркнул дел. – Мы его хотели продать, когда внучку в город заберут, но тут такие деньги предложили… Вот и отдали…

– Вы нанесли ребенку психологическую травму! – с укором произнесла Джульетта. – Она ужасно плакала.

– Маша еще маленькая, забудет…

– Никогда такое не забывается!

– Ты нас жизни-то не учи… Мы живем бедно, не то, что вы, городские. Нам вот с бабкой моей купить надо холодильник, стиралку… Что козленок? Домой-то она его не возьмет, там не разрешат. Да дети его замучают… – Старик поднял глаза к небу. – Ого, гроза будет.

Джульетта проследила за его взглядом.

«Совершенно чистое небо, хотя темнеет», – подумала она с удивлением и спросила:

– Какие дети замучают? У Маши есть сестры и братья?

– Да в детском доме она проживает, – виновато отвернулся дед.

– Как в детском доме?! – оторопела Джульетта. – Почему? И тут на нее капнули первые крупные капли холодного дождя.

– Ой!

– Гроза! Чего стоим-то?! Идемте к нам! Там и поговорим! – засуетился дед.

И они втроем поспешили по полю в сторону деревни.

– Сама-то откуда? С турбазы?

– Да я там на один день…

– Не очень хорошее место, – покачал головой дед. – Раньше еще ничего было, а сейчас полная разруха, отдыхающих мало, местные тоже перестали там зарабатывать.

Старик подвел Джульетту с козленком к небольшой старенькой избушке, покрашенной ярко-синей краской.

– Маша говорила, что ее дом зеленый, – отметила Джульетта.

– Маша путает цвета, это как-то называется…

– Дальтонизм.

– Он… – Дед открыл калитку, и они побежали по тропинке к двери уже под хлынувшим плотной стеной дождем.

Они влетели в избу, стряхивая воду с одежды и волос. Козленок смешно отряхнулся, словно щенок. На шум в коридор высыпали Маша и пожилая женщина в фартуке, о который она вытирала руки.

– Кузьма! – кинулась к козленку девочка. – Мой хорошенький! Маленький мой! Ты промок? Что это? Почему он в зеленке? Он ранен? – забеспокоилась девочка.

«Она действительно красный с зеленым путает», – подумала Джулия и успокоила девочку, что козленок просто испачкался.

Бабушка Маши пригласила их на маленькую кухоньку.

– Не промокли? Обсушиться надо?

– Нет, спасибо.

– А чего Кузьку вернули? Не подошел? – спросила старушка и вздохнула: – Деньги пришли забрать?

– Не я у вас его брала, и деньги отбирать не буду. Я вернула его Маше.

– Эх, останемся мы с тобой, бабка, без холодильника, – сокрушался дед.

Супруга пихнула его локтем.

– Да ладно тебе, дед! Я уж и не рада была, что отдала его. Машка-то места не находит. И так девчонке досталось в жизни… – вытерла слезу бабка. – Поэтому придут за деньгами – отдадим! Бог с ним, холодильником…

Джульетта порылась в своей сумке, достала кошелек и выложила оттуда все, что у нее было, примерно тысяч пятнадцать.

– Вот возьмите, после еще пришлю. Обязательно! Будет у вас холодильник. Только не рвите сердце Маше, оставьте ей этого козленка!

Старики молча смотрели на деньги.

– Да что вы, девушка! Мы не можем, ей-богу… Мы же не нищие… не надо! Мы не отдадим его больше…

За окном грянул гром, и на мгновение в избе погас свет, а потом снова зажегся.

– Возьмите, я так хочу. Я дама не бедная.

– Спасибо вам… Мир не без добрых людей, – приняла деньги старушка и унесла их в комнату. Вернулась она быстро. – Мы вас без угощения не отпустим. Да и на улице сейчас такая непогода, ужас! Меня Клавдия Михайловна зовут, а это супруг мой Константин Петрович.

– Джулия.

– Бабушка! Бабушка! Она же волшебница! Не отпускай ее! – кричала Маша, вбегая на кухню и обнимая Джульетту за шею.

– Я не уйду. Что делает твой подопечный? – растрогалась она.

– Он устал, он кушает. Я побегу к нему!

– Очень хорошая девочка, – задумчиво посмотрела ей вслед Джульетта.

Клавдия Михайловна расставляла чайные чашки на клеенчатой скатерти.

– Да, это единственная радость наша с дедом… Своих-то детей у нас не было, так и жили… А уж когда нам лет под шестьдесят было, приютили мы у себя одну девушку – беженку. Ну, комнату ей сдали, а она надолго у нас задержалась. Учительницей в сельской школе работала, нам по хозяйству помогала. Мы потом и деньги с нее брать перестали, совестно стало. Мы жили как родственники.

– Да, – кивнул старик. – Как дочка она нам стала, что ли… У нее родни не было и у нас никого. Вот и полюбили друг друга. Жили дружно лет десять… А потом…

– Потом Диана забеременела… Ей уж тридцать годков стукнуло, достойного мужчину она не встретила… У нас-то тут в деревне выпивают все… А вот ребеночка для себя решила родить. А мы с дедом ее поддержали. А что? Обрадовались… Где дети – там счастье. Мы без своих прожили, хоть у Дианы счастье бы было. Вот Маша и родилась. А через пять лет случилось несчастье. Заболела наша Диана и умерла. Какой-то там тромб. Вены-то у нее очень плохие, но кто бы мог подумать, что настолько серьезно все будет. Машке тогда пять исполнилось. У нас и в мыслях отдавать ее кому-либо не было. Но кто нас спросил? Маша нам не родная по документам, да и по крови… Кто спросит о родстве души? Мы приходили и в интернат, и по другим инстанциям ходили, чтобы если не удочерить, то хотя бы опекунство оформить. Но супруг у меня инвалид, да и обоим нам под восемьдесят… Вот и живет уже четыре года наша Машенька в интернате. Мы ее навещаем, привозим гостинцы… Директор интерната – очень приятный человек, он понял нашу ситуацию и вот разрешает нам периодически брать девочку к себе. Официально он не имеет для этого никаких оснований… – Клавдия Михайловна разлила по чашкам горячий чай красивого, насыщенного коньячного цвета, поставила на стол корзиночку с печеньем и сушками и выставила вазочку с вареньем. – Машино любимое. Наше домашнее – земляничное. Пахнет так ароматно – лесом!

– Спасибо вам большое! Я обязательно попробую.

От ее взгляда не ускользнуло то, что каждая половица в избе скрипит и нещадно прогибается, что краска на окне давно облупилась, а проводка проведена старым дедовским способом, прямо поверх стен и потолков, намотаны провода на такие вот керамические кудельки. Плафона на потолке тоже не было, и одиноко висящая лампочка периодически мигала при сверкании молний за окном.

«Очень бедная обстановочка… Доживают старики, и вместе с ними доживает дом», – вдруг закралась ей грустная мысль.

Клавдия Михайловна как будто что-то почувствовала.

– Бедно мы живем, да? Мы-то жизнь прожили и доживем уж как-нибудь. А что будет с Машкой? Она-то одна останется на этом свете. Диана так и не сказала, кто ее отец, но ходили слухи, что это Димка Хвостов.

– Доказать можно генетической экспертизой, – захрустела сушкой Джульетта.

– Да какая там экспертиза?! Мертвых еще, прости господи, беспокоить… Да и что это даст? Он же ей все равно не поможет. Димка погиб – пьяный купался и утонул три года назад. Машку видел, но не изъявил при жизни желания даже пообщаться с нею. Вот мы и переживаем, что не доведем до ума, не проконтролируем… не убедимся, что она выросла и что у нее все хорошо…

На кухню бесшумно вошла Маша и обняла Клавдию Михайловну.

– Бабушка, не переживай, теперь все будет хорошо, ведь пришла она… – посмотрела девочка на Джульетту. – Она не обманет, я вижу, от нее идет свет… Ты же не бросишь нас?

От таких слов у Джульетты перехватило дыхание, она впервые в жизни не знала, что сказать, и не могла обыграть ситуацию.

Клавдия Михайловна одернула внучку: – Маша, ты что?! Девушка совершенно случайно оказалась здесь! У нее своя семья, свои дети и проблемы. Простите ее, Джулия, обычно она очень замкнутая и совершенно ненавязчивая… Простите еще раз!

– Да что вы! Не за что извиняться, все хорошо… Да, Маша, я вас не брошу.

– Нехорошо обижать детей, недавно меня стыдила за то, что Машу обидели, – хмуро посмотрел на нее Константин Петрович. Но было в его взгляде что-то похожее на надежду.

– А я не бросаюсь словами! Мы подружимся с ней. Правда, Маша?

– Конечно, пойдем, я покажу тебе свою комнату и игрушки. – И девочка увела ее за руку.

Клавдия Михайловна и Константин Петрович смотрели друг на друга.

– Что это было? – спросил он.

– Может быть, чудо? Она – молодая, красивая, грамотная и присмотрит за Машей, когда мы помрем? – предположила Клавдия Михайловна.

– Она артистка… Так рассказала Маша. Она ее видела по телевизору.

– И что? Значит, богатая…

– Легкомысленная…

– Да вроде нет. У нее даже имя тоже на «Д», как у Дианы… И среди актеров есть порядочные люди.

– Твоими бы устами… По-любому, если она захочет, сможет забрать Машу, и мы не сможем ей воспрепятствовать, – настороженно произнес Константин Петрович.

– Ты не о том думаешь!

– А о чем я в такой ответственный момент должен думать?

– Мы ничем не поможем Маше, а эта женщина вполне сможет заменить ей мать! И Маша сама ее выбрала! Ты же знаешь, какая она чувствительная и с каким подозрением относится к чужим людям. А тут просто сама приклеилась к этой девушке и не хочет, чтобы она уходила. Это самый важный показатель.

– Согласен. Но если она легкомысленная особа, то поиграет с ребенком и забудет.

– Зато если нет, то Маше крупно повезет!

Джульетта между тем ласково разговаривала с Машенькой.

– Не боишься грозы? – спросила девочка у нее.

– Нет.

– Я тоже – нет! А девчонки у нас в интернате даже ее ждут.

– Почему?

Эта девочка действительно была ей очень интересна.

– Они ждут, когда молния сшибет звезду.

– Вот как? – А когда та полетит вниз, они смогут загадать желание, чтобы объявилась их мама и забрала из интерната. – Маша подняла большие голубые глаза на Джулию. – Но вы не думайте, я не маленькая. Я понимаю, что вы не моя мама, но вы очень красивая и добрая, и я бы все отдала, чтобы вы взяли меня! Я поймала свою звезду и сейчас отдам ее вам. – Девочка сорвалась с места и исчезла.

Джульетта боялась спугнуть чувство абсолютного счастья, которое она чувствовала в присутствии этой девочки. Комната у нее была очень маленькой и бедно обставленной, игрушки старенькие, но бережно сохраняемые.

Девочка вернулась, запыхавшись, волосы выбились из косы, а в глазах плескался испуг. Она была мокрая до нитки.

– Господи, Маша! Что случилось? Ты откуда? Ты же мокрая, как мышь.

– Я бегом… Я же за звездой… Она у меня спрятана в тайнике, я никому ее не показывала, а тебе подарю. – Маша оглянулась по сторонам и придвинулась к Джульетте. – Это будет наш секрет. Не говори бабушке с дедушкой.

– Не скажу! – подняла руку Джулия, любуясь красивыми чертами лица Маши. – Только я все равно не поняла, почему ты мокрая?

– Я же говорю – в тайник бегала! А он у меня на сеновале. А на улице ливень, два шага – и насквозь. Не ругайтесь…

– Да я не ругаюсь! Машенька, я волнуюсь…

– Я тоже, – доверчиво приблизилась к ней девочка. – Я посмотрела в окно, а там большой мужчина.

– Какой мужчина? – почему-то испугалась Джульетта.

– Ну, тот… – отвела глаза девочка.

– Ты его знаешь? Видела его?

– Да.

– Он приставал к тебе? Играл с тобой? – продолжала допытываться Джульетта.

– Нет! Хуже! Это он забрал Кузьму! Я его увидела и испугалась!

– О, господи! Этот мясник добрался и сюда! Он опять за Кузей? – возмутилась Джульетта.

– Нет, он пошел в соседний дом… Но я все равно боюсь, вдруг он доберется и до нас?

– А кто живет в соседнем доме?

– Ой, это целый дворец! Туда приезжают разные люди! Там очень красиво, я иногда наблюдаю… Там даже есть искусственное море! – Глаза девочки округлились, показывая высшую степень восторга.

– Море? Ты имеешь в виду бассейн? – догадалась Джульетта.

– Наверное, – смутилась Маша. – Но он такой красивый с ярко-зелено-желтой водой. Я думаю, что море тоже такое же. Красивее вряд ли оно будет…

– Ты не видела море? – тихо спросила Джульетта.

– Только это – искусственное.

– Все совпало! – обрадовалась Джулия.

– Что совпало?

– Ты не видела море, а я давно не была в отпуске. Я поеду к директору твоего интерната и заберу тебя. Мы поедем с тобой на море! Ты согласна?

– Еще спрашиваете…

Джулии показалось, что она даже слышит стук сердца девочки.

– Только условие! Да, мы, взрослые, такие – всегда есть какие-то условия.

– Какие?

– Слушаться меня, потому, что я старше! Если скажу: «Вылезай из воды», значит, вылезай. Скажу: «Хватит загорать», значит, хватит!

– Я согласна! Я девочка очень послушная. Честное слово! Я вот только Кузьму не хотела отдавать! Вы спросите у бабушки с дедушкой! У вас не будет хлопот со мной, честное слово!

– Да я верю тебе! – успокоила ее Джульетта. – А козленка мы твоего не отдадим, честное слово! Я уже справилась с этим монстром однажды, и если он сунется сюда еще, то и второй раз получит отпор!

– Здорово! А зачем он тогда опять кружит вокруг нас?

– Я знаю, что козленка ему заказал постоялец коттеджа. Думаю, что он пошел доложить ему, что шашлыка не будет.

– Шашлыка?! – Глаза девочки снова округлились. – Так они людоеды!

– Понимаешь, Маша, для тебя он друг, а для них всего лишь козленок. Люди едят мясо, ничего в этом дурного нет.

– Я понимаю, но этот верзила нес на себе человека, и человек был без сознания. Нет Кузьки, так они сейчас этого человека съедят!

Тут настала пора Джульетты удивляться:

– Нес человека? Ты ничего не путаешь?

Про себя она подумала: «Похоже, у девочки очень богатая фантазия. Она что угодно могла напутать».

– Я путаю цвета, так говорят. Хотя сама этого не понимаю. Но не могу напутать, что этот людоед нес человека!

– Он был в мешке?

– Почему в мешке? Нет. Просто…

– Он шатался? Может, он был пьян?

– Нет, он висел у него через плечо, как тряпка. Он был, как бы это сказать, не совсем живой.

Джульетта задумалась, она не знала, что ей делать. Почему-то не могла она до конца поверить этой девочке. Что она должна была делать? Вызвать милицию? А причина? Ребенок видел, что кого-то куда-то несли? Видел ли? Несли ли? Да и люди приехали отдыхать… Вполне возможно, что действительно пьяного отволокли спать.

– Надо бы проверить… – не очень уверенно сказала Джулия.

– Не надо.

– А если это твои фантазии?

– Это правда!

– Так надо же человеку помочь!

– Ему уже не помочь, а нас тоже убьют, и мы не попадем на море. Мне в интернате сказали, что каждый должен быть сам за себя! – выпятила губу девочка.

– Вот это совсем неправильно. Мы же не волки? Хотя, что я говорю, и волки-то стаей живут, не в одиночку. Жить надо для людей, с людьми… Иначе, когда тебе будет плохо, тебе никто не поможет.

Маша нахмурила лоб:

– Но это может быть опасно.

– А мы обезопасимся.

– Как?

– Я схожу в тот дом на разведку.

– Это как?

– Ну, не знаю… Буду действовать по обстоятельствам. Спрошу, есть ли свободный номер или соли по-соседски… Или притворюсь пьяной, будто заблудилась. Или скажу, что заблудилась.

Маша слушала ее очень внимательно.

– А ты сможешь?

– Конечно! Я же актриса! Импровизация – моя стихия.

– Я все равно боюсь за тебя…

– Не надо. Я не пропаду, ведь ты будешь знать, куда я пошла. Ты умеешь определять время по часам?

– Конечно, я же не маленькая!

– Вот и хорошо. Мы с тобой договоримся, если я не вернусь через двадцать минут, ты позвонишь…

– В милицию?

– Нет, там тебе могут не поверить. Ты ведь ребенок.

– А куда?

– Ты позвонишь одному хорошему человеку. Я дам тебе его телефон, зовут его Мирон, он – частный детектив.

– Настоящий?!

– Самый что ни на есть…

– Ух, ты! Круто!

– Ты объяснишь ему, что звонишь от Джульетты, и расскажешь ему все.

– А он поверит мне?

– Должен. На всякий случай намекни, что я, разбираясь с козлом, сама попала в беду… Ну, это как…

– Пароль?

– Да! Тогда он точно поверит, что ты знаешь меня. Ну? Договорились?

– Как-то мне не по себе… Но я все-все поняла! Двадцать минут будет длиться твоя импозация?

– Импровизация, – поправила ее Джулия, улыбаясь. – Я не знаю, сколько она будет длиться, на то она и импровизация.

– Я все сделаю, – серьезно сказала Маша. – Бабушке с дедушкой не говорить?

– Думаю, что не надо. Они уже в возрасте, начнут переживать.

– Станет плохо с сердцем, – подхватила Маша. – Я поняла. Я позвоню частному детективу! Только я хочу, чтобы ты знала…

– Что?

– Что я все сделаю не потому, что хочу попасть на море, а просто ради тебя.

– Спасибо, Машенька. – Джулия нагнулась и поцеловала ее в щеку. – Я пошла…

– Возьми на удачу! – сунула ей в руку какой-то предмет девочка.

– Что это?

– Я же говорю – звезда! Я за ней и бегала!

Джульетта разжала ладонь и оцепенела. Это был брильянтовый крест. У нее было очень много драгоценностей, и она хорошо разбиралась в них. В том, что этот немецкий крест состоял из настоящих камней, не было никаких сомнений. Крупные, чистейшие бриллианты в невероятном количестве.

– О, господи! Откуда это у тебя?

– Упало с неба…

– Маша, я не шучу! Это очень серьезно!

– Она дорогая? – догадалась девочка.

– Думаю, что очень.

– Ну, так хорошо! Я и дарю ее тебе! Теперь ты богатая! – обрадовалась девочка.

– Маша, где ты ее взяла?

– Ты будешь ругаться, как Софья Михайловна? – исподлобья посмотрела на нее девочка.

– Кто такая Софья Михайловна?

– Наша учительница в детском доме. Говорят, что у нее трудная судьба и она отыгрывается на детях.

– Нет, я не буду злиться и ругаться. Я просто хочу знать, откуда у тебя эта звезда? У кого ты ее взяла?

– У Макса… – вздохнула девочка.

– Кто это? Мальчик?

– Это пугало! – засмеялась девочка. – В прошлый раз с киностудии привезли какие-то вещи, и мой дедушка купил немецкую форму специально, чтобы сделать такое чучело. Он очень не любит немцев.

– Фашистов, – поправила ее Джулия.

– Ну да… Я назвала его Максом. Играла с ним.

– Она была приколота на нем?

– Нет, она лежала в кармане, – покраснела девочка, словно подумав о том, что нехорошо поступила, лазая по карманам, пусть даже и у пугала. – Я больше не буду, – для убедительности добавила она.

– Да ты ничего не сделала плохого! – заверила ее Джульетта.

Она понимала, что девочка, попавшая в интернат, автоматически становится подозрительной и замкнутой. Вот и не доверяет никому. Нашла звезду и посчитала, что это ее удача. И именно с Джулией она решила ею поделиться.

– Девочки, вы здесь? – заглянула к ним Клавдия Михайловна.

– Здесь, – ответила Джульетта.

– Маша, ты еще не утомила гостью?

– Что вы! Совсем нет! – заверила ее Джулия. – Мы очень мило общаемся.

– А то идите к столу. Там мой дед самогоночку достал, – подмигнула Джулии Клавдия Михайловна и исчезла.

– Сейчас заснут, они всегда засыпают после самогоночки, – прокомментировала девочка. – Мы с тобой «мило беседовали»? Мы говорили о страшных вещах! О секретных…

– Но милым тоном! – засмеялась Джульетта. Она поднялась с пола, на котором сидела вместе с Машей. – Сейчас я «уважу» твоих стариков, выпью с ними.

– И тоже заснешь?!

– Нет, я только пригублю для храбрости и пойду в тот дом.

– А я сделаю вид, что отправляюсь спать, а сама буду смотреть на часы! А хочешь, я прибегу в сарай и буду наблюдать оттуда?

– Никаких пробежек! Будь дома!

Джульетта, соблюдая все предосторожности, чтобы ее не заметили, вышла из покосившейся избушки стариков и, обогнув дом, оказалась у кирпичного забора очень красивого коттеджа. Особенно контрастно он смотрелся на фоне развалюхи Клавдии Михайловны и Константина Петровича.

Гроза отшумела, но дождь лил не переставая. Грунтовая дорога была сильно размыта, темные листья пригнулись к земле под тяжестью воды.

Джульетта подошла к домофону, ее била внутренняя дрожь. «Чего я так волнуюсь? Глупость какая. Двадцать минут… Отсчет пошел. Да он сейчас и закончится, меня никто не пустит. Импровизация… Но я должна проверить… иначе буду выглядеть обманщицей в глазах Машеньки». Джульетта сжала рукой брильянтовую звезду в кармане.

«Девочка еще не понимает, обладательницей какого состояния она стала. Я все узнаю и решу этот вопрос. Хорошо, если звезда достанется Маше или хотя бы законные проценты, как от клада. Это обеспечит ей учебу, где она только захочет…»

Джульетта нажала кнопку звонка.

– Да? – через несколько минут ответил мужской голос.

– Простите, я насчет комнат… Можно ли у вас снять на несколько дней?

– Все занято.

– Как?! Ой, какая неожиданность. Простите, я приехала издалека специально…

– Ничем не могу помочь.

– Пожалуйста! Такой дождь!

– Девушка, проходите мимо…

– Пустите хоть обсохнуть! Что за люди такие!

– Это частное владение, коттедж снят. Почему я должен пускать кого-то?

– Да хоть воды выпить! Я заплачу.

– На пять минут! – И замок щелкнул.

Джульетта, понимая, что обратной дороги нет, уверенно прошла во двор. Территория была большой и грамотно оформленной, явно с участием ландшафтного дизайнера. Розы только недавно повесили головки, а бассейн, понравившийся Маше, был затянут пленкой. Дорогая входная дверь с золотым декоративным колокольчиком открылась, и на пороге появился крупный мужчина с представительным животом. Джулия посмотрела ему в глаза и окаменела. Этого человека она не ожидала увидеть. Они не встречались много лет. Мужчина тоже удивленно поднял брови.

– Ну, здравствуй, дочь…

– Здравствуй…

Перед Джульеттой стоял ее отец Игорь Маркович.

Глава 15

– Камин, голова оленя… Кожаные кресла… Прямо классический вариант охотничьего домика. – Джулия уже оправилась от первого шока и расположилась в одном из кожаных кресел в гостиной.

– Это не мой коттедж. Я просто здесь иногда останавливаюсь.

– Иногда останавливаешься? В нескольких километрах от меня? А я вижу тебя только сейчас и то случайно!

Она не узнавала своего отца – то ли он изменился, то ли она его очень давно не видела. Лоснящееся, холеное лицо, ухоженные руки… Золотая печатка с головой дракона, толстая золотая цепь на шее… Стареющий мужчина, отчаянно молодящийся. Просто отчаянно! Об этом говорили брюки молодежного покроя «дудочки», красная футболка с веселой надписью на английском «Секс. Лет. Видео».

Сама Джулия терпеть таких не могла, но это был отец… Странная ситуация, очень странная.

– Хочешь выпить?

– Сорок градусов.

– Что? – не понял он.

– Не могу понижать градус… Я тут выпила самогоночки, вот могу выпить что-то крепкое.

– Коньяк подойдет? – усмехнулся он.

– А то…

Игорь Маркович ушел неспешной походкой хозяина жизни и вернулся с коньячными бокалами и бутылкой французского коньяка.

«Стиль и качество», – отметила она про себя.

– За встречу? – предложил он.

– За нее…

Они выпили, и снова повисла напряженная пауза.

– Рано мы встретились, дочь… Но, возможно, это судьба?

– Что значит «рано»?

– Не до конца я все подготовил… для нашей встречи…

– Папа, о чем ты? Мы не должны подготавливаться к нашим встречам! В любое время и в любом месте!

– Да… Мы так отдалились друг от друга…

– Отец, это ты отдалился! Я звонила, я писала… все безответно…

– Я ждал.

– Чего?

– Когда ты сможешь быть полностью моей.

– О чем ты? – не поняла она и, честно говоря, не хотела понимать.

– Ты так похожа на свою мать… Тусовки, съемки, цветы, поклонники… Это мишура, отрывающая тебя от личной, от собственной жизни… Из-за этого умерла твоя мать… Я так любил ее… Сколько женщин у меня было после твоей мамы! Тысяча! И ни одна из них ее не затмила. Молодые, глупые девчонки… Красивые, сочные… Недалекие и незапоминающиеся. Все до сих пор вспоминают меня как мужа величайшей и красивейшей женщины и актрисы. И вот ее не стало, и все мое существование не подняло меня на былые высоты.

– Папа, я не знала, что ты настолько несчастен в личной жизни…

– А тут ты… Это невозможно! Боль в сердце! Как же ты на нее похожа, и те же ошибки… Та же суета… – вертел бокал в толстых пальцах Игорь Маркович. – Второй ошибки я бы не вынес.

Джульетта посмотрела на отрезанную и превращенную в чучело голову оленя. Это было жутковато… стеклянные мертвые глаза, в которых даже не отражались блики огня от камина.

– О каких ошибках идет речь? Я понимаю, что похожа на мать, у меня и характер ее, только разве же это плохо?

– Это ужасно… не дай бог, еще одна такая же разбитая жизнь. Но ты сама должна была прозреть. А как я мог добиться этого? Только после того, как ты осталась бы одна и обратилась бы ко мне за помощью… Ты стала бы простой и домашней, а я бы обрел дочь. Я должен был украсть тебя у экрана, у всей этой толпы… – Во взгляде Игоря Марковича появилось что-то жутковатое.

– И каким способом, отец, ты собирался этого достичь?

– Если я тебе отвечу, обратного пути у нас уже не будет, – тихо произнес Игорь.

– Я готова.

– Я изучил тебя… Все твое окружение…

– И что?

– И решил лишить маленькую железную леди поддержки. Очень милые отношения с твоей одинокой помощницей… Я познакомился с ней. Вынудил Марину заступиться за соседку, на которую якобы вышли «черные риелторы», а потом ее сбила машина… Что? Кто подумает обо мне? Никто! Нас даже не видели вместе. Все решили, что она просто влезла не в свое дело или подумали о несчастном случае… Еще и квартиры переворошил, чтобы совсем запутать следы, пусть думали бы, что ограбление…

И Джульетта поняла, что обратной дороги действительно нет.

– Ты так спокойно говоришь, что убил эту ни в чем не повинную девушку?

– Во спасение тебя, и мне это было нелегко…

– Данила – твоих рук дело?

– Да… Знаю этих бывших мужей, всегда готовых прийти на помощь. Сам такую школу прошел. Я упокоил его душу… Он отмучался в неразделенной любви к тебе.

– Отец, ты шутишь? Этого не может быть!

– Я говорю чистую правду! И влюбленного в тебя Максима Ионова с твоим бывшим любовником я…

– Это ложь! Я была там! Ионова убил другой человек.

– Процесс вышел из-под контроля, убил его не я, но подставил их я. Заказал им целый порнографический сериал. Вот они и развернулись… Это уже все было без меня… Я не успел их сдать, само все разрешилось. А меня опять никто не видел. Чего их жалеть, Джульетта? Эти людишки, которые окружали тебя, весьма недостойные персоны.

У Джульетты потемнело в глазах:

– Не может быть…

– Я тонкий психолог! Сколько я выдержал с твоей матерью… И я понял, что бороться с вами можно только таким способом… Чтобы ты сама осталась одна, осознала все и вернулась к нормальной жизни.

– Ты ненормален… Ты маньяк! Но твоим безумствам настанет конец… – Джулия посмотрела на часы.

– Ты не понимаешь… Я нигде не фигурирую, и я не сдамся просто так…

– Ты убьешь меня?

– Ты не выйдешь отсюда, если не примешь мои условия.

– Я же тебе дочь! Ты не посмеешь! Ты же говоришь, что любишь меня!

– Люблю! И ее любил…

– Кого?

– Свою жену… Сильно любил, но избавил и ее от этой пагубной страсти… Народная любимица попала в аварию. Я тоже остался в тени. Автомобиль не исправен…

– Так это ты… – с ужасом выдохнула Джульетта. – Мразь… Какая же ты мразь!

– Что ты, детка! Зачем ты так плохо говоришь о папе? Зачем ты пришла ко мне так рано? Все может очень плохо закончиться, – покачал головой Игорь Маркович. – Тебе некуда бежать, Джульетта. Остановись! Ты думаешь, что сейчас пойдешь к своему Андрею Арнольдовичу и поплачешься ему в гламурную жилетку? Так нет его уже! Вот так… Он был следующим в моем списке очищения тебя от шелухи, от ненужных людей.

– Андрей! – ахнула Джульетта.

«Так это его несли сюда без сознания… Господи! Ужас! Все это правда!»

– Что? Думаешь, тебе поможет твой детектив? Хороший парень… Сколько их таких вертелось вокруг тебя? Ох, не надо было тебе сближаться с ним. Боюсь, и паренек пострадает.

– Мирослав ни при чем, у нас нет ничего общего.

– Не обманывай меня! Лживость – ваша фамильная черта!

И тут в дверь ввалился в мокром плаще мясник местного разлива. Но не своим появлением он напугал Джульетту, а тем, что держал за руку маленькую девочку.

– Маша! – воскликнула Джульетта.

– Джулия! – кинулась к ней девочка, и они обнялись.

– Машенька, почему ты здесь?!

– Босс, эта девчонка все видела и все знает!

– Джулия, извини… Двадцать минут прошло, а я потеряла телефон Мирослава. А ты не пришла, не вернулась. Я испугалась! Я к бабушке с дедушкой, а они спят, я сюда…

– Тут-то я ее и взял, тепленькую, – прервал ее Иван.

– Ну что ж… Жалко, но и ее придется убрать, – почесал аккуратную бородку Игорь Маркович.

– Вы не посмеете! Отпусти ребенка, она ни при чем! – закричала Джулия.

– Не будь истеричной дурой! Ребенка отпускать нельзя…

– Отец, пожалуйста! Я отвечу за все, только девочку отпусти!

– Ай-яй-яй, Джульетта. Все, кто приблизился к тебе, умирает не своей смертью. О тебе останется плохая слава, – засмеялся раскатисто Игорь Маркович.

– Что делать, босс? – спросил мясник, которому не терпелось расквитаться с Джульеттой, которая так ловко провела его.

– Запри их на чердаке, я подумаю, как стереть их с лица земли, чтобы мы были ни при чем.

– Это твоя основная мысль, скотина? Ты уже замарал руки в крови по локоть и все хочешь оставаться ни при чем?! – принялась сопротивляться и кричать Джулия. Но Иван оказался сообразительным. Он ухватил Машу под мышку и пригрозил:

– Не прекратишь орать и упираться, сверну шею девчонке. Поверь, в этом я мастак!

Джульетте пришлось подчиниться. Их затащили на чердак, в темную маленькую комнату. Они уселись на тюк со старой одеждой и обнялись.

– Нас убьют? – дрожала девочка.

– Конечно, нет! Они не посмеют. Мы обязательно выйдем отсюда.

– И поедем на море? – вытерла слезы Маша.

– Я же обещала тебе! Господи, Маша, извини меня! Какая же я дура – впутала в это дело ребенка! Тоже мне, нашла напарницу! – сетовала Джульетта.

– Я не оправдала твоих надежд! Я плохая напарница? – расстроилась девочка.

– Да ты самая лучшая помощница на свете! Я не имела права подвергать тебя даже минимальному риску.

– Ты не виновата! Я пришла сама! – прижалась к ней еще крепче девочка. – Мы вместе…

– Вместе, – поцеловала ее в макушку Джулия. – Мирон все равно едет сюда! Придут люди, хватятся тебя, меня…

– А кто этот злой дядька?

– Мой отец…

– Отец?

– К сожалению.

– Как здорово! – хлопнула в ладоши девочка. – У меня не было отца, и я все переживала. Так лучше никакого, чем такой.

– Это точно! – поддержала ее Джулия.

– Он не отец… – раздался чей-то голос.

Женщина и ребенок от неожиданности вскрикнули.

За старым шкафом у корыта беспомощно лежал Андрей Арнольдович.

– Ты жив? – ощупала его Джулия.

– Ой, тише… Я ранен. Этот маньяк-убийца все-таки пырнул меня ножом.

– Ты дыши, не шевелись…

– Он все равно убьет нас, – слабо произнес Андрей Арнольдович.

– Тише! Со мной девочка… Главное, что ты жив. Как я рада! Мы выберемся отсюда!

– Я тоже на это надеюсь.

– Ты сказал, что он мне не отец… Почему ты так сказал? – спросила Джульетта, придерживая голову Андрея Арнольдовича у себя на коленях.

– Твоя мать сказала мне… Мы с ней дружили. Ты – моя дочь, Джулия. Степанида просила никому никогда об этом не говорить. А для меня ее просьба была свята. Но об этом каким-то образом узнал Игорь и решил отомстить сначала ей, потом мне, а теперь и тебе – ведь он тебя за свою дочь не считает.

– А для начала он решил расправиться со всеми близкими мне людьми. – Джулия обхватила голову руками. – При этом психологом-моралистом прикинулся, сволочь.

– А еще, как мне сказал по пьянке Данила, Игорь, похоже, пытался найти какую-то ценность, для чего и вернулся в Россию. Ему, мол, ее обещали, но она куда-то пропала.

– А я знаю куда! – вдруг воскликнула Джулия. – Речь идет о немецком ордене, имеющем огромную ценность. Его кто-то спрятал в самое лучшее место на свете – положил в карман старой немецкой формы у нас на киностудии. Там бы ее не стали искать. А потом эту форму вывезли на распродажу. Ее купили и нарядили в нее чучело.

– Чучело?

– Пугало! Оно и стояло в поле с целым состоянием в кармане! Пока этот орден, эту звезду там не обнаружила маленькая девочка. Вот я дура! Поверила в слезливую историю Игоря Марковича! Ловко же он меня разыграл! Убирает всех вокруг своей горячо любимой доченьки! Похоже, что он и тут подстраховался. Он здесь ради этого ордена! Он убирает конкурентов!

– Главное, выбраться отсюда, – грустно произнес Андрей Арнольдович. – Я не смогу помочь, я потерял все силы. Так напился, что дался им без сопротивления. Так стыдно…

По лестнице, ведущей на чердак, стал подниматься кто-то грузный. Дверь открылась, и вошли Игорь Маркович и его «правая рука» мясник Иван.

– Поворковали? А теперь мы вас поджарим всех вместе с этим домом, – сказал Игорь Маркович.

Иван держал в руке канистру с бензином.

– Ты не получишь ее! – вдруг закричала Маша и, показав звезду, выкинула ее в окно.

Джулия поняла, что она незаметно залезла к ней в карман и вынула ее.

– Вот стерва! – охнул Игорь Маркович и побежал по лестнице вниз, крикнув мяснику: – Присмотри за ними, пока я ее найду!

– Вы все – трупы! – сплюнул Иван.

Вскоре послышались шаги Игоря Марковича, и Джулия поняла, что им конец. Она закричала пронзительно и громко:

– Помогите! Мы здесь, наверху! Нас убивают! Спасите!

Иван кинулся к ней:

– Заткнись!

Но подскочивший мужчина двумя мощными ударами свалил его на пол.

– Мирослав! – ахнула Джульетта. – Там внизу второй.

– Он уже обезврежен, все хорошо, – шмыгнул разбитым носом Мирон. – Сюда уже спешат омоновцы.

– Кто их вызвал?

– Я…

– Ты серьезно решил, что я тут с любовником?

– Я уже давно вплотную занимаюсь этим делом, Джулия. Твой отец Игорь Маркович…

– Он мне не отец! – быстро и горячо сказала Джульетта, при этом осторожно обняв за плечи раненого Андрея Арнольдовича.

Недоуменно похлопав ресницами, Мирон продолжил:

– Ну в общем, я давно занимаюсь этим делом и проделал большую работу. Этот Игорь Маркович оказался крупным международным аферистом. Ну, вся эта история началась на вашей киностудии. Многие из ее фигурантов, увы, погибли, но цепь событий восстановить, в основном, можно. Все началось с того, что костюмерша Марина обнаружила в старой немецкой форме, оказавшейся на студии, настоящую бриллиантовую звезду – немецкий орден. Она не стала распространяться о находке, но об этом пронюхал чересчур наблюдательный оператор Ионов. Он пытался выманить у Марины эту звезду, завязав с девушкой роман, но успеха не имел. Тогда Ионов для этой же цели привлек Данилу – наш секс-символ справился со своей задачей лучше, и звезда оказалась у сообщников.

– Так это они убили Марину? – всплеснула руками Джульетта.

– Нет, тогда Данила еще крутил с девушкой любовь, и конфликта между ними не было – звезду своему другу Марина отдала по доброй воле. Но в тот момент, порывшись в Интернете, Ионов обратил внимание на богатого немца, разыскивающего своего деда, погибшего в СССР во время войны. У него возникла идея вместе с мифическим прахом этого деда продать немцу и орден, которым его родственник вроде бы был награжден. Ионов вступил с немцем в переговоры по Интернету, и они достигли принципиального согласия по всем вопросам. Но об этом пронюхал Игорь. Он ликвидировал приехавшего в Россию немца и завладел его документами. Но поскольку Ионов знал Игоря лично, тот нанял адвоката, который и представлял «немецкие интересы». Но Игорь все же хотел держать руку на пульсе, поэтому вошел в контакт с Ионовым и заказал ему серию порнофильмов. Это стало для Игоря Марковича и прикрытием, и бизнесом, и возможностью сдать Ионова органам в любой нужный ему момент.

– А кому же тогда был нужен труп, который какие-то бандюги выкопали на Клязьминском кладбище, а ты возил в своем багажнике? – удивилась Джулия.

– Когда настоящего немца ликвидировали, уже никому. Но заказ двум каким-то проходимцам, имена которых сейчас устанавливаются, был сделан раньше, вот они его и выполняли.

– И что у всех этих негодяев пошло не так? Почему все-таки сорвалась их сделка? – подал слабый голос Андрей Арнольдович.

– Прежде всего потому, что Ионов не захотел продавать настоящий орден и заказал фальшивку. Эксперты Игоря определили подделку, и начались разборки, а также поиски настоящего ордена. Он в тот момент был на руках у Данилы, о чем Игорь имел все основания подозревать. Игорь Маркович круто поговорил с актером, тот все отрицал, но вернул звезду Марине. Тогда девушка, насколько я теперь понимаю, и положила орден обратно в немецкую форму. А Игорь Маркович, потеряв след, разнервничался и стал мочить всех, кто, как он считал, его подставил, – тогда и были убиты Марина с Данилой. А орден он все-таки надеялся найти у Ионова. Ну, а чем все это закончилось – вам известно.

– Но как же ты нас так быстро нашел? – полюбопытствовала Джулия.

– Я сделал запрос по распечаткам звонков. И мне стал известен номер телефона спонсора порнофильмов… И вдруг тот же номер высветился в этой деревне, в непосредственной близости от тебя.

– Ты успел вовремя… Они хотели заживо поджарить нас.

– Я бы прошел мимо, если бы не увидел, как из окна этого коттеджа полетела самая настоящая блестящая звездочка. Она привлекла мое внимание, а уже потом я услышал и ругань! Я перелез через забор, какой-то мужчина явно собирался оказывать сопротивление, но не успел. И вот я здесь. А звезду я нашел, – достал ее из кармана Мирослав.

– Я знала, что она нас спасет! – победоносно закричала Маша.

– Вот только я так спешил, что не успел загадать желание, – приблизился к Джульетте Мирон.

– Я очень устала от всего этого. Мы с Машенькой решили рвануть на море. Ты с нами?

– Куда я без вас… – улыбнулся он, обнимая их.

Content

Татьяна Луганцева
Сменный Кен для Барби

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15