Никулин Андрей Георгиевич

Общага

- А интересная у неё манера спать. Положит голову тебе на грудь, а ногу забрасывает аж на живот, - Игорь продолжал что-то усиленно искать на захламлённом столе, и произнёс эти слова, увидав, что Иван лежит на кровати уже с открытыми глазами. До Ивана не сразу дошёл смысл фразы, но когда он понял, о чём сказал его друг, то ему показалось, что его обдали кипятком - горячая волна окатила с ног до головы. И причиной этому было не зверское похмелье, просто ему стало ясно, что именно вчера произошло.

- Но ты же, знаешь, что я не люблю с бабой всю ночь спать, вот и пришлось под утро сюда тащиться, - продолжил, как, ни в чём не бывало Игорь. Немного погодя он нашёл более-менее целую сигарету, закурил, и плюхнулся обратно, на свою койку. Иван со стоном перевернулся лицом к стене. Ему хотелось умереть. Кто, та «баба», которая не давала его другу спать, он хорошо представлял. Его стон Игорь воспринял по-своему:

- Что, хреново, друган? Что-то ты вчера быстро окосел. Говорил я тебе «не пей портвейн», а ты всё подряд херачил, вот и результат. Ничего, сейчас пойдём в «Русскую кухню», выпьем минералочки, поедим соляночки, сразу полегчает!

Неожиданно в электронных часах Ивана заиграл будильник. «Какого хера я поставил будильник, зачем мне надо было встать в 8 утра? Неужели он ничего не понимает? Или специально меня травит? Ну, всё, надо встать и пойти умыться», - мысли в голове путались. Иван откинул тонкое общаговское одеяло, с трудом сел, и, нащупав под кроватью свои кроссовки, стал обуваться. Прежде чем заснуть вчера он даже не разделся, упал прямо в джинсах и майке. «Зато одеваться не надо», - усмехнулся про себя Иван.

- Чай будем пить, или сразу пойдём? – Игорь тоже вскочил с кровати, сладко потягиваясь. Его крепкий и сильный член довольно топорщился под длинными семейными трусами в цветочек. «Сука!» - подумал Иван.

- Я сейчас умоюсь, и пойдём, - захватив с собой общежитское вафельное полотенце непервой свежести, Иван вышел в коридор.

Мужская туалетная комната общежития студентов-механиков, которая одновременно служила и курилкой, по утрам представляла собой жалкое зрелище. Особенно впечатляло увиденное в те дни, когда у обитателей общаги появлялись деньги. Сейчас, осенью, когда одни приехали с практики, другие из стройотрядов, а первокурсники просто из дома – деньги водились у всех, и посему гулянки и всевозможные празднования случались каждый вечер. А утром многострадальный туалет походил на бордель после пожара и потопа одновременно. На трёх из пяти раковин были сорваны вентили у кранов, и потому вода из них лилась денно и нощно. Ведро, приспособленное под пепельницу, было перевёрнуто и по всему полу валялись окурки. Из пяти кабинок по назначению можно было использовать только три: в одной унитаз был забит, в другой просто расколот, а у двух из оставшихся трёх годных к эксплуатации двери были сорваны с петель. Осторожно переступив, разлившуюся прямо перед входом лужу то ли воды, то ли мочи, Иван зашёл в одну из кабинок. В унитазе плавали использованный презерватив и клочок окровавленной ваты. «Затычка» не произвела на Ивана никакого впечатления, видно, где-то у соседей ночует девушка, состояние здоровья которой явно не располагало к сексу, а вот гондон удивил. В первой половине 80-ых использование мужчиной презерватива было такой же диковиной, как и применение, женщиной, в критические дни, прокладки или тампона. Но это была не вина их, а беда. Иван, пытаясь смыть своей струей, эти атрибуты половой жизни общаги, думал «как ему теперь быть». Как ему себя вести с другом, который переспал сегодня ночью с его девушкой.

Игорь вёл себя очень непосредственно, и никакой вины явно за собой не чувствовал. Да и с чего бы вдруг! Ведь это только в воспалённом мозгу Ивана Ира была «его девушкой». Она и сама об этом не подозревала наверняка. В их компании процветали свободные нравы: «с кем ночь застала, с тем и ложись». Их было трое парней и трое девушек. Сошлись они где-то на втором курсе, и поначалу всё ограничивалось просто совместными пьянками. И у тех, и у других были и другие компании, но так получалось, что чаще всего они веселились вместе. Рано или поздно разгульная жизнь должна была закончиться сексом. Первыми в постели оказались Ира и третий из друзей-собутыльников Толик. Тогда это событие мало кого затронуло, в том числе и Ивана. Ну, трахнулись, и трахнулись, дело-то житейское. Иван, только иронично посетовал, что «вот, мол, он, Ирку настраивал, подготавливал почву так сказать, а Толян воспользовался». Посмеялись, выпили и забыли. И потом как бы всё пошло по плану, по тому плану, роли, в котором были давно уже распределены: Толик стал трахаться с девочкой Ингой, Игорь с девочкой Настей, а Иван…, а вот Иван по уши влюбился в девочку Иру. Ни кто об этом не знал. Разговоры о любви в среде студентов-механиков не приветствовались. И вот теперь Иван стоял перед вонючим унитазом в туалетной кабинке, и ком подкатывал к горлу. Слёзы душили его, Иван судорожно сглотнул, не давая себе заплакать. Он представил голую Ирку. «Девочка моя, как же ты могла…». Член вдруг начал напрягаться. Рука привычно начала гладить головку, а потом, когда член полностью принял боевую готовность, Иван стал мастурбировать. Слёзы полились ручьём, спазм перехватывал дыхание, одна рука яростно старалась довести дело до конца, а второй он упирался в обшарпанную стенку кабинки с рисунками на сексуальную тему.

- Вот, блядь, срачь устроили, а! – кто-то ещё решил посетить места общего пользования.

Иван быстро засунул член в джинсы, обтёр потной дрожащей ладонью мокрое от слёз лицо, и, дёрнув за ручку сливного бачка, вышел из кабинки. Незнакомый парень, усевшись на подоконник, курил и рассматривал свою тапочку, держа её в руках.

- Нассали прямо на пол, - понюхав подошву тапочки, определил пацан и брезгливо поморщился.

Иван подошёл к раковине, открыл воду и стал умываться. Зубной щётки в общаге он так и не заимел, так что зубы пришлось чистить просто пальцем. Иван тщательно прополоскал горло, пригладил волосы и, оценивающе осмотрев полотенце, которым вполне вероятно и член, после секса обтирали, о чём говорили пятна жёлтого цвета, пользоваться им не стал. За всеми манипуляциями Ивана внимательно наблюдал парень со своего подоконника.

- Друг, ты ширинку-то застегни, - осклабился он, и точным выстрелом послал бычёк в соседнюю от Ивана раковину.

- Спасибо. Что-то башка с похмела не варит, - Иван застегнул зиппер на джинсах и улыбнулся. Улыбка получилась вымученной.

- Да-а! Мы тоже вчера погуляли не слабо. Ты не знаешь, «Источник» соскольки открывается? Пивка охота…

- С семи, - и Иван пошёл к выходу, стараясь не вступить в лужу мочи у двери. Деревенское «соскольки» выдавало жителя общаги - первокурсника. После пары лет учёбы иногородние в основном начинали правильно говорить.

«Буду делать вид, что мне наплевать», - подумал Иван, открывая дверь в комнату, где его ждал лучший друг.

- Так ты с Иркой трахнулся, да? – голос звучал неестественно, и Иван намеренно закашлялся.

- Ну, так ты с Ингой пошёл, я и подумал, почему бы и нет? Ирка напилась, а когда все заснули я, и пристроился. Чего добру пропадать? – Игорь как всегда хотел казаться циником больше, чем был на самом деле. Такая вот защитная реакция на вопросы секса, реакция не опытного пацана. «Значит, эта дура опять напилась. А Игорёк наш и тут как тут».

- Инга меня попросила, что бы я позвонил её другу, Лёхи. Там могла подойти жена, и нужен был «мужской голос». Мы спустились вниз, и проторчали у телефона с полчаса, наверное, занято всё время было. А потом зашли к девкам в комнату и накатили по стакану самогона, который Инга из дома привезла. Ей хоть бы хны, а я целый день не жрал, да и не спали всю ночь до этого – вот меня и растащило. Инга еле меня довела до койки. Даже раздеться не смог. А ты говоришь: «С Ингой ушёл»…

- Ну, вот я и говорю, что любишь ты мешать напитки, - голос Игоря явно выдавал смущение, но он быстро справился с этим.

- Ну, что, пошли? – Игорь как всегда немного повертелся перед зеркалом, проверяя, хорошо ли на нём сидят недавно купленные у фарцовщиков джинсы. Иван натянул джемпер, проверил наличие денег в кармане и вслед за Игорем вышел из комнаты. Запирать дверь они не стали, да это и не было принято в общаге. Что можно было взять в комнате у студентов, разве что пустые бутылки, да грязную посуду. «Только бы никого не встретить по дороге», - повторял про себя как заклинание Иван, идя быстрым шагом по коридору этажа. Но общага, гулявшая всю ночь до утра, ещё не проснулась. И за одной из дверей спала его непутёвая любовь - весёлая и красивая девочка Ира.

Два молодых балбеса, подгоняемые похмельем, галопом спустились по широкой лестнице, но на последнем пролёте были остановлены старейшиной общежитских вахтёров, дядей Сашей, только что заступившим на дежурство.

- Опять Никитин в общежитии ночевал. Чего тебе дома не живётся? – увидав Ивана, неприменул остановить друзей старый цербер.

- И где твой студенческий? – дядя Саша стал шарить рукой по столу, где оставляли документы «гости» общаги.

- Так вчера и на вахте-то никого не было, когда он заходил. Расслабились ваши товарищи,- Игорь сделал недоумённые глаза, и незаметно подмигнув Ивану.

- Опять, наверное, у девок ночевали. Вот я доложу в деканат! – бурчал старый вахтёр.

- Давайте мы вам лучше пивка купим! – и парни выбежали на улицу.

Начало октября выдалось на редкость тёплым и сухим. Не по-осеннему яркое солнце пыталось даже греть, лёгкий ветерок раскачивал уже жёлто-красные листья деревьев. Было свежо и легко дышалось, особенно после душной, пропахшей перегаром и сигаретными окурками, комнаты в общаге. Ребята свернули в проходной двор и быстрым шагом направились в сторону находившейся неподалёку кафешки, в которую студенты захаживали, только когда в карманах денег было достаточное количество. В противном случае стьюденты ограничивались общежитской столовой.

Издалека друзей можно было вполне принять за братьев. Оба высокие, стройные, они даже одеты были одинаково. Московский «Адидас» на ногах, узкие зады обтягивали фирменные джинсы «Монтана», только вот джемпера были разного цвета: тёмно синий у Ивана, и песочного цвета у Игоря. А вот лица, даже, несмотря на то, что этим утром они одинаково заспанные и опухшие, были у друзей-собутыльников совершенно разными. Славянская, чуть простоватая, вполне соответствующая имени внешность Ивана, и с явными признаками азиатской крови физиономия Игоря, хотя это и не мешало ему утверждать, что он - русский. Ко всему прочему у Ивана были русые, а за лето выгоревшие до блондинистости волосы, Игорь же, на контрасте – жгучий брюнет. Такими же контрастными были и мысли в головах друзей, шагающих по улице только что проснувшегося города.

Игорь что-то сбивчего рассказывал, по привычке, энергично жестикулируя руками. Он вообще легко относился к жизни, не обременяя себя ненужным, по его мнению, копанием в причинах и последствиях своих тех или иных поступков. То, что он не делал – всегда правильно, и при желании он всегда мог это доказать, благо язык у него «был подвешен», как говорится. Горячая кровь азиатских кочевников-завоевателей, не позволяла ему сомневаться в своей правоте, а тем более в отношениях с женщинами. Они всегда были для Игоря лишь инструментом для удовлетворения своих потребностей, и не только сексуальных. С таким лозунгом он пройдёт через всю жизнь. Вот и сегодня он не чувствовал за собой никакой вины, более того искренне удивлялся реакции друга.

Иван, чьи предки по всему вышли из дремучих поволжских лесов, отличался вдумчивостью и порой, чрезмерной щепетильностью в оценке своих поступков. Особенно по отношению к женщинам. Порой он слишком увлекался самокопанием. Вот и сейчас он не осуждал своего друга, равно и свою легкомысленную подружку, а занимался натуральным самоедством. Пропуская мимо ушей болтовню товарища, Иван искал причину случившегося в себе.

«Может, я не понравился ей как мужик? Теперь-то Ирка наверняка захочет трахаться с Игорем. Хрен у него здоровый и ебать он может долго». Наши друзья часто трахали своих женщин на соседних кроватях в общаге, и не только, и поэтому Иван знал о подвигах друга не понаслышке. К тому же он хорошо помнил свою первую ночь с Иркой. Чуть меньше года назад пьяная и весёлая девушка наконец-то снизошла до него. Скорее всего, ей надоели его постоянные домогательства и просящие глаза. Хочешь – бери, только отстань! А он опростоволосился, очень плохо выступил. Быстро кончил, а потом в запале полез снова и член окончательно его подвёл. Упал на полпути, и не поднялся. Девушка, скорее всего и не заметила его фиаско, так как была сильно пьяна. Его неудачу тоже частично можно оправдать тем, что мальчик был вдребадан. На утро, спавшая на соседней койке (а дело происходило в девчачьей комнате общаги, естественно) простая сибирская деваха Инга со смехом сказала:

- А мышца-то, у тебя Никитин, слабовата…

Не понятно, что она имела в виду, то ли далеко не атлетический торс Ивана, а он как раз нерешительно вылезал из-под одеяла - очень хотелось в туалет, а девки явно не собирались покидать свои нагретые постельки, - то ли его невразумительное выступление на сексуальном ринге. Конечно же, все Иркины товарки всю ночь прислушивались к их, наконец-то свершившемуся, сексу. Самое смешное, что с другими женщинами у Ивана никаких проблем не наблюдалось, даже более того, все партнёрши были очень довольны. А вот насчёт размера своего члена у Ивана с детства были комплексы. Он неохотно ходил с отцом в баню, стеснялся раздеваться при других пацанах, из-за этого долго не мог научиться плавать, ведь в бассейне надо было мыться в душе. Почти все его однолетки уже обзавелись густой растительностью на лобке, плоть на их солидных членах свободно освобождала красную головку (от усердных занятий онанизмом, мы-то с вами знаем!). У блондинистого Ивана имелся только редкий пушёк, а маленький (не развитый рукоблудием) член заканчивался сморщенной кожицей. Все эти комплексы, просто мальчишеские бредни – скажет умудрённый опытом мужчина. Так-то оно так, но как они портили жизнь в детстве!

- Очнись, пришли уже, - Игорь, открыв двери кафе, втолкнул, задумывавшегося Ивана, вовнутрь.

Заведение под вывеской «Русская кухня», хотя и носило громкое название «кафе», ни официантов, ни белоснежных скатертей, ни сервировки на столах не имело. Это была обыкновенная совдеповская столовая с «раздаткой» и самообслуживанием. Отличие заключалось в том, что в углу, около входа имелось что-то наподобие барной стойки, где можно было купить, у вечно скучавшей «барменши» спиртное как «в разлив», так и «на вынос». Друзья взяли щербатые подносы, положили на них дешёвые и как всегда сальные алюминиевые ложки и вилки, и стали набирать тарелки с едой, продвигаясь по «раздатке». У кассы со слоноподобной тёткой Иван остановился, чтобы расплатиться, он был в их компании что-то вроде «казначея». Игорь же постоянно терял деньги, небрежно комкая купюры, засовывая в карман. Иван любил порядок во всём.

А вот есть ему совершенно не хотелось, но он, как и друг взял себе салат из помидоров, мясную солянку, бефстроганов с рисом и клюквенный морс. Парни сели за стол, расставили блюда, а Игорь сходил к барной стойке и принёс две бутылки холодного «нарзана». С недавних пор они взяли за правило не опохмеляться по утрам, а гасить пожар в желудках ледяной минералкой. Ивану очень хотелось выпить водки, но он промолчал.

- Ну, сейчас пожрём…- Игорь набросился на помидорный салат. Он всегда, по общаговской привычке, ел много и жадно. Старое правило студента живущего в общежитии гласило: «есть всё, что дают, а то когда ещё представится случай!» Иван молча пил шипучий «нарзан», стараясь подавить нарастающие рвотные позывы.

- А мы ещё вчера пульку расписали, жалко Сан Саныч отрубился, а то бы я рублей десять поднял, - Игорь, закончив с салатом, принялся за солянку. Мясная солянка была фирменным блюдом в «Русской кухне» и друзья всегда её брали. Иван подцепил на вилку пару помидорных долек, но так и не решился их съесть.

- Надо будет и тебе научиться в преф, а то эти мерзавцы на одну руку играют…- тут Игорь осёкся, положил ложку и пристально посмотрел на друга. - Я смотрю, ты насчёт Ирки переживаешь? Зря. Я зуб даю, что она была не против. Ночью ладно – темно, да и пьяная…можно перепутать. Но, утром она знала с кем лежит…

- Так вы и утром тоже?

- А чего? Ты ж знаешь, как с похмелья стоит! Вставил на посошок, и пошёл к себе в комнату, – Игорь широко улыбнулся и принялся с аппетитом доедать солянку. У Ивана рвота подступила к горлу, и, зажав рот рукой, он опрометью бросился в туалет.

Поток желчи, и каких-то бурых ошмётков выплеснулся в унитаз. Тело скривило судорогой, липкий, холодный пот прошиб с головы до ног. «Что ж он такое, сука говорит! Неужели не понимает! А Ирка, то, блядь, какая, а?! Неужели всё равно с кем ебаться! Сука! Тварь!», - Иван уже не понимал, говорит он в слух, или это кто-то кричит у него в голове. «Надо ехать домой, мать и так уже ищет, да и видеть никого не хочу», - умывшись, Иван пошёл обратно за стол.

- А я по 150 нам взял. Хрен с этим нашим правилом. Я смотрю тебе совсем хреново, друг. Да, и меня трясёт чего-то,- на столе стояли два гранённых стакана с водкой.

Иван сел за стол, и одним глотком выпил водку.

- А чокнуться? Ладно. Ты хоть закуси, - Игорь немного удивлённо поглядывал на товарища.

- Я домой поеду, - медленно произнёс Иван, и всё-таки отправил в рот две дольки помидоров. Сметана, которой был приправлен салат, почему-то имела металлический привкус. Зато выпитая водка, через минуту ударившая молотом по голове, принесла покой и умиротворение.

- Твоё здоровье, - Игорь также одним глотком управился со своим стаканом. Это был их шик - пить водку одним глотком, бывало, что и полный стакан.

- Мне вчера Вовик сказал, что меня мать с тёткой приезжали искать. Мы как раз у Сан Саныча пили, а они к тебе в комнату заходили, - Иван начинал потихоньку пьянеть.

- Ни фига себе? Ну, а Вова что?

- Сказал, что видел меня трезвым и здоровым, и что я пошёл с девушкой в кино, - и Иван криво улыбнулся.

- Молодец, землячок! Надо будет Вовану налить за сообразительность, - Игорь повеселел, видя, что Иван понемногу отходит после водки.

- Вот-вот налей, а я домой поеду. А то они меня во всесоюзный розыск объявят. Я уже вторую неделю дома не появляюсь.

Потом Иван, глотая кислый морс, молча смотрел, как Игорь подбирает в тарелке подливку корочкой хлеба, что-то пытаясь рассказывать с набитым ртом. К счастью друг ел быстро и пытка оставаться с ним наедине скоро для Ивана закончилась. Они вышли из кафе, крепко пожали друг другу руки и пошли в разные стороны. Иван на трамвайную остановку, а Игорь в магазин. Время было 10 часов, а значит, уже начали продавать водку.

Три подружки, Ира, Инга и Настя, любили покурить и посплетничать на дальней лестнице общаги, на так называемом «красном ящике». На площадке между двумя лестничными пролётами находился пожарный щит, с неизменными багром и ведром, а под щитом располагался внушительных размеров ящик с песком. Это и было местом для курения женской половины общежития. Всё противопожарное оборудование имело ядовито-красную окраску – отсюда и «красный ящик». Подружки уже привели себя в порядок: подвели глазки и губки, сходили в туалет с пол-литровыми баночками, надо было подмыться после ночного секса, переоделись в халатики и, конечно же, похмелились пивком. А как же без этого! Как всегда проснувшись первой, в магазин сбегала маленькая шустрая Настя. Девочкам захотелось покурить, ну, и обсудить прошедшую ночь. А без этого уж ни как.

Инга угостила подруг длинными коричневыми сигаретами «Мо», у неё любовником (одним из многих) был фарцовщик, который по совместительству учился в этом же институте. Девушки закурили, выпуская тонкие струйки дыма, сложив в трубочку уставшие губки.

- Ну, как тебе Игорёк? – хитро поглядывая на Иру, спросила Инга.

- Блин, вот урод, а! Воспользовался, что девушка отрубилась, скотина, - по Иркиной интонации трудно было понять, серьезно она говорит или нет. Она вообще была скрытной девочкой.

- Да, ладно тебе, - Инга засмеялась низким голосом. Она и смеялась, и курила, да и пила по-мужски.

- Я до утра думала, что с Ванькой сплю. А потом смотрю, а это Игорёк пристроился, оказывается.

- «Обернись вокруг себя – не ебёт ли кто тебя», - пропела простая сибирская деваха Инга.

- А что ты теперь Ивану скажешь? – скромно вставила маленькая Настя.

- А это пусть он со своим другом разбирается. И не хрена девушку одну оставлять, когда она напилась. Кстати, - и Ира повернулась к широко улыбающейся Инге, - а не с тобой ли он вчера ушёл, подруга?

- Да мы с ним звонить ходили. Я хотела Лёху позвать, и боялась, что жена подойдёт к телефону. Вот Ивана и позвала. А потом мы с ним самогоночки хряпнули, и мальчик поплыл. Я его еле до кровати дотащила. А ты, что ж приревновала, что ли? – Ингу явно веселило всё происшедшее этой ночью.

- Вот ещё, надо больно! – Ира сердито загасила окурок, который далее полетел в пожарное ведро.

- Не, ну, Игорёк-то, как тебе? – не унималась Инга.

- Да хрен его знает, я и не поняла, - и опять было не понятно, что на самом деле думает Ира.

- А что девки, в институт сегодня пойдём, или как? – Настя была прилежной ученицей. Она не кинула окурок, но аккуратно положила его в то же ведро.

- Да, хрен с ним. Пошли, там парни, наверное, уже выпить принесли, - третий окурок импортной дамской сигареты упокоился в недрах несчастного пожарного ведра.

Девчонки дружно встали, одёрнули полы халатиков, зажатые половинками их упругих попок и, смеясь, двинулись по коридору пробуждающейся похмельной общаги.

Через полгода Иван и Ира поженились. А ещё через три месяца у Иры родилась девочка.

Content

Никулин Андрей Георгиевич Общага