Морин Чайлд

Взгляни в лицо любви

(Billionaires and Babies=Миллионеры и младенцы – 2)

OCR – Ninel

Spell check – Ната

М.: ОАО Издательство «Радуга», 2010 – 144 с.

(Серия «Любовный роман», № 1996)

ISBN 978-5-05-007165-1

Переводчик: Н. Баркова

Оригинал: Maureen Child "Baby Bonanza", 2008

Аннотация

Дженна Бейкер путешествует на корабле, принадлежащем миллионеру Нику Фалько, но он этого не знает. А еще он не знает того, что у них с Дженной общие дети…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Ой! – Дженна Бейкер подскочила на правой ноге и схватилась рукой за ушибленные пальцы левой. Бросив сердитый взгляд на закрепленный болтами столик в каюте, такой крошечной, что можно умереть от клаустрофобии, она послала тихое проклятье на голову парня, из-за которого ей пришлось отправиться в этот чертов круиз.

Ник Фалько.

Она увидела его как живого. Всего секунду Дженна наслаждалась прокатившимся по телу теплом, но уже в следующую разозлилась снова: лучше сосредоточилась бы на других чувствах.

Кроме того, в отличие от остальных пассажиров «Фальконс прайд», что означает «Соколиная стая», она поднялась на борт не для того, чтобы участвовать в вакханалиях. У нее своя причина присутствовать на плавучей вечеринке. Черт бы ее побрал, эту вечеринку.

Пальцы дергало от боли, сердце колотилось. Дженна осторожно ступила на обе ноги и попробовала сделать шаг к крошечному шкафчику. Одежда уже висела там. Несколько взятых с собой мелочей грудились на узкой полке. Выхватив бледно-желтую блузку с вешалки, она потащила ее в ванную, которая находилась всего в одном шаге.

Ванная комната по размерам соответствовала самолетной, только в этой была еще и душевая кабина, больше пригодная для карликов. Открывающаяся дверь скользнула так легко, что у Дженны сорвалась рука, и она шлепнула себя по груди.

– Замечательно, Ник, – пробормотала она, – когда займешься реконструкцией этой старой лодки, чтобы превратить ее в свой флагман, может, подумаешь и о людях, которые обитают не в собственном пентхаусе на верхней палубе.

Они встретились, когда она работала у него помощником круизного директора на одном из других пароходов компании Фалько. Ей нравилась ее работа, нравилось путешествовать, и мысль, что можно влюбиться в босса, не показалась ей глупой. А все из-за романтического свидания при луне и невероятного обаяния Ника.

Она великолепно знала – босс никогда не увлекался интрижками с подчиненными. Поэтому, когда сексуальный, великолепный Ник Фалько налетел на нее на танцевальной палубе и принял за гостью, она его не поправила. Ей следовало бы знать – ни одна женщина не сможет устоять перед его резко очерченным подбородком, ледяными голубыми глазами и густой черной шевелюрой, в которую так и тянет запустить пальцы.

Дженна вздохнула, оперлась руками на раковину размером с мыльницу и вспомнила, как это было. Магия! С первого его прикосновения. Чистая и незамысловатая. У нее пылала кожа, пела кровь, а сердце неистово колотилось. Даже дышать было трудно. Под музыку, доносившуюся с нижней палубы, он вертел ее в танце на ласковом гавайском ветерке при свете звезд. Плывшие в воздухе звуки казались обещанием.

Один танец сменялся другим. Она чувствовала, что его объятье заманивает ее в ложь, которая начнет ее преследовать не позже чем через неделю. Она вляпалась в любовную историю. Стремительную, сверхсексуальную историю, которая потрясла ее душу, а заодно и разбила сердце.

Через неделю любовной связи Ник от кого-то узнал, что она просто у него служит, бросил ее, отказавшись даже выслушать, а когда они вернулись в порт, просто вышвырнул с работы.

Боль от этого увольнения и сейчас так же свежа, как в тот день, когда это произошло.

– О господи, что я здесь делаю? – вздохнула она. Если бы был хоть какой-нибудь другой способ добиться цели… хотела бы она его знать. Тем более что лично ей новая встреча с Ником абсолютно не нужна.

Стиснув зубы, Дженна поглядела на свое отражение в узком прямоугольном зеркале и сказала:

– Ты здесь потому, что так нужно. И это веская причина. Кроме того, не похоже, чтобы он оставил тебе выбор.

Она должна поговорить с ним лично, но уж очень нелегко получить к нему доступ. С тех пор как он стал жить на борту лайнера, встретиться с ним на берегу не было никакой возможности. Те несколько раз, когда Ник находился в порту Сан-Педро, штат Калифорния, он запирался в своем пентхаусе с охраной помощнее, чем в Белом доме. Она попыталась ему позвонить. Когда и это не получилось, она послала ему сообщение по электронной почте. За прошедшие полгода она по крайней мере дважды в неделю посылала ему сообщения, которые он, судя по всему, удалял, даже не открывая. В конце концов она была вынуждена забронировать номер на «Гордости Фалькона» и отправиться в круиз, который был ей не только не нужен, но еще и не по карману. А было время, когда ей нравилось на корабле, нравилась работа, которая каждый день приносила что-нибудь новенькое, нравилось, когда в иллюминаторе каждый день открывались новые виды.

– Еще бы, тогда в моей каюте был иллюминатор, – с неудовольствием признала она.

Теперь она жила в глубоком трюме, в самой дешевой каюте, какую только смогли найти. Дженна чувствовала себя замурованной в недрах корабля. Приходилось все время держать свет включенным, потому что иначе вокруг нее сгущалась тьма. Ей казалось, она находится в вакууме.

Может, если бы ей удалось немного поспать, все было бы иначе. Но поздней ночью ее вытряхнуло из постели ужасающее лязганье и стон цепи, поднимавшей якорь. Корабль словно бы рвали чьи-то гигантские руки. Представив себе такое, она уже не смогла заснуть.

– А все из-за Ника, – сказала она женщине в зеркале и с удовлетворением увидела, как та закивала, соглашаясь с ней. – Мистер Фалько слишком занятой, слишком важный человек, чтобы отвечать на чьи-то сообщения.

Да и помнит ли он ее? Обратил ли внимание на имя в строке «отправитель», удивился ли? Отражение нахмурилось и покачало головой.

– Нет, не забыл. Он знает, кто я, и нарочно не читал сообщения, чтобы свести меня с ума. Не мог он забыть ту неделю.

Несмотря на то, чем все кончилось, он перевернул вверх тормашками жизнь Дженны. О господи!

Все ложь.

А правда в том, подумала Дженна с мысленным стоном, что он – мечта любой женщины. Высокий, красивый, с улыбкой, одновременно очаровательной и нечестивой. Ник Фалько способен у любой женщины вызвать перебои в дыхании. Даже если она еще не знает, какой он любовник.

От размышлений Дженны у отражения лоб собрался морщинками.

– Может, это не такая уж хорошая идея, – прошептала она.

Внутри у нее похолодело, хотя кое-какие другие части тела разогрелись от одних только воспоминаний. Она закрыла глаза, и перед мысленным взором у нее завертелись яркие видения. Ночи с Ником, танцы на палубе под звездами. Полночный пикник, уединение на носу корабля в ночной темноте. Обед в его номере, шампанское, несколько капелек, попавшие в ложбинку между грудями, и Ник, их слизывающий. Его кровать, его объятья и шепот, обещающий волнующие удовольствия.

Воспоминания и год спустя вызывают в ней дрожь желания. О чем это говорит? На самом деле Дженна вряд ли хотела знать ответ. Она поднялась на борт этого корабля не ради страсти или того, что когда-то произошло между нею и Ником. На этот раз секс не был частью уравнения, она просто собиралась найти способ заняться своим прошлым, чтобы побороться за будущее. Поэтому она выбросила из головы видения прошлого ради настоящего. Открыв глаза, она смотрела в зеркало и собиралась с силами.

У нее теперь другая жизнь. Она пока не работает и совсем не жаждет приключений. У нее есть дело к Нику, и ему предстоит выслушать ее, хочет он того или нет.

– Слишком занят, чтобы ответить хотя бы по электронной почте, – бормотала она. – Думает, если он будет достаточно долго меня игнорировать, то я просто исчезну, да?

Осторожно, почти боком, выскользнув из ванной, она пробралась к встроенному под закрепленным высоко на стенке телевизором платяному шкафу, натянула белые шортики и заткнула в них полы желтой блузки. Надела босоножки, схватила сумочку и убедилась, что небольшой голубой конверт все еще находится в ней.

Ну вот, можно идти.

Дженна сделала пару шагов к двери каюты.

Открыв дверь и выйдя в узкий коридор, она неожиданно столкнулась с официантом.

– Ох, простите!

– Это я виноват, – молодой человек поднял поднос так высоко, что Дженна сумела проскользнуть мимо. – Эти старые коридоры не приспособлены для одновременного пребывания в них нескольких человек, – он бросил взгляд в обе стороны короткого коридора, потом опять посмотрел на Дженну. – Даже после ремонта корабля остались такие секции, как… – он спохватился, поняв, – раз он работает на линии «Фальконлайн», то не должен хаять ее корабли.

– Не угадали, – улыбнулась парню Дженна. Он выглядел лет на двадцать, у него возбужденно блестели глаза. Могу держать пари, это его первый круиз. – Нравится работать на круизах «Фальконлайн»?

Парень опустил поднос на уровень груди, пожал плечами и сказал:

– Я сегодня первый день, но, пожалуй, да. Правда. Но… – он замолчал и оглянулся через плечо в темноватый коридор, словно хотел убедиться, что его никто не подслушивает.

Дженна могла бы его успокоить. Здесь, в чреве корабля, всего пять кают, и заняты только две, из них одна – ее.

– Но? – поторопила она.

– Здесь жутковато, не находите? Я имею в виду, слышно, как в корпус бьет вода. И так… темно…

Буквально минуту назад Дженна думала о том же, тем не менее она сказала:

– Ну, это все же лучше, чем жилые отсеки для команды, верно? Я много работала на кораблях, и мы всегда располагались на самой нижней палубе.

– У нас не так. Наши отсеки выше этой.

– Невероятно, – пробормотала Дженна. Надо же, здесь даже работникам Ника Фалько спится спокойнее, чем ей.

Открылась дверь, и в коридор высунулась голова блондинки лет сорока:

– О! Слава богу, корабль обитаем. Правда, я услышала голоса и чуть не решила, что на корабле призраки.

– Нет, мэм, – официант вытянулся, словно только сейчас вспомнил, куда и зачем шел. Он бросил на Дженну несчастный взгляд, умоляя не выдавать его. – Я принес завтрак на двоих, как вы заказывали.

– Прекрасно, – сказала блондинка и распахнула дверь пошире. – Вот только куда же это поставить? Найдете местечко, а?

Официант исчез в каюте, а женщина протянула руку Дженне:

– Привет. Я Мэри Каррен. У нас с Джо, моим мужем, отпуск.

Дженна пожала протянутую руку:

– Дженна Бейкер. Может, увидимся на верхних палубах?

– Да, я не часто бываю здесь, внизу, – согласилась Мэри, затягивая пояс на голубом махровом халате. – Тут страшновато, но… – она пожала плечами, – главное, что мы в круизе. В конце концов, в каюте можно только спать, а уж я хочу получить сполна за свои деньги.

– Забавно, я только что подумала о том же, – улыбнулась Дженна.

Она направилась к лифту, крепко держа конверт, который собиралась вручить Нику. Ей хотелось на воздух. Еще ей хотелось много кофе и чего-нибудь сдобного. А потом, после того как Ник прочтет ее письмо, она будет уже готова. Будет готова встретиться со страшным зверем. Залезть в его логово. Остричь льва. Взглянуть прямо в светло-голубые глаза Ника и потребовать, чтобы он поступил как должно, или…

Она вышла на солнечный свет, подняла лицо к небу и поклялась:

– Или он мне за все заплатит!

Стереофоническая система, установленная на палубе, носившей роскошное название «Калипсо дек», пару раз икнула, но техники пообещали к шоу все исправить.

– Хорошо, – Ник Фалько, откинувшись в кресле и сложив руки на животе, слушал скороговорку Терезы Хоган, своей помощницы. Она отчитывалась за день. К этому моменту они вместе пережили уже немало трудностей. – Я не прошу глобальных проблем. Конечно, это пробный круиз, но я не хочу, чтобы наши пассажиры чувствовали себя морскими свинками и подопытными кроликами.

– Они и не чувствуют. Корабль хорошо выглядит, сам знаешь, – доверительно улыбнулась Тереза. – Возникли некоторые затруднения, но мы справились. Было бы что-нибудь серьезное, мы сегодня ночью не вышли бы из порта.

– Знаю, – согласился он и через плечо посмотрел на белые барашки пляшущих океанских волн. – Только убедись, что мы хотя бы на шаг опережаем любые неприятности.

– Но я так всегда и делаю.

Он одобрительно кивнул:

– Угу.

Терезе было далеко за пятьдесят, у нее были коротко стриженные темные волосы, зоркие, проницательные зеленые глаза и организаторские способности боевого генерала. Она слышала немало муры, в том числе и от Ника, но всегда сохраняла лояльность и хватку голодного питбуля. Тереза сотрудничала с Ником уже восемь лет, начав поиски работы и приключений через год после смерти мужа.

И все получила сполна. Она стала правой рукой Ника.

– Шеф-повар на «Парадиз дек» жалуется на новых «Викингов», – доложила она, быстро просмотрев папку с бумагами.

Ник фыркнул:

– Самые дорогие плиты в мире. Что там с ними?

Она еле заметно ухмыльнулась:

– По словам Микеля, варочные поверхности плохо нагреваются.

Меньше дня в море.

– Скажи ему, я буду платить за работу, пока они нагреваются.

– Уже сказала.

Ник вздернул бровь:

– Тогда зачем ты мне это говоришь?

– Ты – босс.

– Хорошо бы тебе почаще об этом вспоминать, – он наклонился вперед, толкнулся и подъехал вместе с креслом к дожидавшейся его небольшой стопке личной корреспонденции.

Не обратив внимания на шпильку, Тереза опять сверилась с бумагами и сказала:

– Капитан говорит, погода ожидается великолепная и до Кабу мы можем идти на всех парусах. Завтра к десяти будем там.

– Замечательно, – Ник взял верхний конверт, лениво отрезал край и, пока помощница пробегала глазами список проблем, жалоб и комплиментов, он обвел взглядом свой офис. Отсюда, со «Сплендор дек», палубы под самым мостиком, вид открывался потрясающий. Именно поэтому Ник хотел, чтобы оба его офиса и великолепная личная каюта располагались именно здесь. Он любил океанский простор и настоял на больших тонированных окнах. Это давало ему ощущение свободы даже во время напряженной работы.

Здесь стояли кресла, низкие столы и полный напитков бар. Яркими пятнами на темно-синих стенах выделялось несколько картин. В солнечном свете блестел пол.

Это было первое плавание этого корабля. Ник купил его у конкурента, полностью перестроил и обновил, чтобы судно стало главным на его круизной линии, которую он назвал «Фальконс прайд», что означает «Соколиная стая». До сих пор линия свое название оправдывала.

Он выслушал рапорты подчиненных об отзывах пассажиров, поднявшихся на борт накануне в Сан-Педро. Большинство гостей принадлежало к молодому поколению и рассчитывало повеселиться, но даже на них произвело впечатление великолепное убранство корабля и общая обстановка.

Первый свой корабль Ник купил десять лет назад и быстро вывел линию «Фальконлайн» в лидеры. «Соколиная стая» приобрела и продолжала подтверждать репутацию лучшей. Пассажиры хотят развлекаться? Замечательно. Двухнедельная вечеринка. Его дело проследить, чтобы все получили желаемое.

Он нанимал самых лучших поваров, самые модные группы и ансамбли, предоставлял самое бездельное времяпрепровождение. У него работали молодые и привлекательные… Стоило ему остановиться на этой мысли, и он сразу вспомнил одну из своих бывших служащих. Женщину, которая весьма интересовала его до той ночи, когда раскрылась ее ложь. Он никогда больше с ней не разговаривал и даже не видел ее, но стал с тех пор гораздо осторожнее, особенно если кто-то пытался привлечь к себе его внимание.

– Ты слушаешь?

Раздосадованный тем, что хоть он уже больше года не видел Дженну Бейкер, но продолжает о ней думать, Ник выбросил из головы посторонние мысли, посмотрел на Терезу и улыбнулся, надеясь очаровать и успокоить ее.

– Догадываюсь, что нет. Почему бы нам не заняться всем этим после ленча?

– Конечно, – согласилась она и сверилась с наручными часами. – У меня как раз встреча на «Веранда дек». У одного из круизных директоров проблемы с установкой для караоке.

– Прекрасно, вот и займись, – он опять взглянул на стопку корреспонденции и с трудом подавил вздох. Все время одно и то же: в каждом рейсе обязательно, какая-нибудь дамочка приглашала его на обед или просто предлагала посидеть и выпить.

– Вот. Мне передал его один из стюардов. Еще одна одинокая леди ищет дружеского общения. Кажется, ты до сих пор являешься идеалом для всех женщин, – сказала Тереза и протянула боссу бледно-голубой конверт.

Ник привык, что помощница время от времени устраивала ему тяжелую жизнь, но сейчас ее слова его укололи. Он неловко поерзал в кресле, пытаясь понять, почему. Ну да, он не был монахом и иногда принимал приглашения женщин, которые просто хотели провести время и ждали от него только секса.

Но черт его возьми, он не питал интереса к случайным связям. Открытки и письма оставались валяться на его столе, он даже не трудился вскрывать конверты. Он знал их содержимое.

Трусики. Ключи от каюты. Неприличные фотографии.

Хотя, подумал Ник, я действительно слишком много работаю. Может, как раз сейчас мне не хватает приглашения какой-нибудь дамы. Ему требуется добрая порция дамского внимания.

Мне следует выбрать из множества интриганок одну и приятно провести с ней время.

Тереза все еще протягивала ему бледно-голубой конверт, и в глазах у нее было смущение. Он ни о чем не хотел ее спрашивать, поэтому взял письмо и сразу подцепил пальцем заклеенный краешек. Нарочно усмехнувшись и подмигнув ей, он сказал:

– Думаешь, легко быть мечтой миллионов?

Тереза фыркнула, покачала головой, пробормотала что-то о мужском самомнении и вышла из кабинета.

Когда она ушла, он еще посидел, задумчиво глядя на письмо в руке. Бледно-голубой конверт, надписанный аккуратным почерком. Слишком небольшой, чтобы в нем поместились даже трусики «танга». Слишком узкий для фотографий. Но как раз подходящий для карточки-ключа.

– Ну что ж, посмотрим, кто ты такая. Надеюсь, и фотография есть. Я с кем попало не встречаюсь.

Хмыкнув, он достал из конверта карточку. Это была фотография. Но смех замер у него на губах, когда он рассмотрел двух младенцев с темными волосиками и бледно-голубыми глазами.

– Что за черт?!

В голове забегали мысли, а сердце подпрыгнуло, когда под снимком он прочел: «Поздравляем, папочка! У вас двойня!»

ГЛАВА ВТОРАЯ

Дженна поставила кофе на стеклянную столешницу и, подняв лицо к небу, наслаждалась лучами утреннего солнышка. Ей было одиноко, хотя вокруг болтали и смеялись люди, а над бассейном взлетали фонтаны брызг. Однако возвращаться в трюм корабля ей не хотелось.

Все же она послала Нику сообщение. И заодно объяснила, как ее найти. В той крошечной каюте. Так что ей лучше быть у себя, когда он придет. Дженна со вздохом поднялась, перекинула через левое плечо сумку и пошла через прогуливающуюся по «Веранда дек» толпу.

Кто-то тронул ее за локоть, и она остановилась.

– Уже уходите? – улыбнулась ей Мэри Каррен.

Дженна улыбнулась в ответ:

– Да. Мне нужно вернуться в каюту. У меня там кое с кем встреча.

Она была уверена – Ник должен появиться. А если не появится? Если ему совсем не интересно узнать, что он стал отцом двоих сыновей? А если он не обратит внимания на ее письмо, как раньше не обращал внимания на электронные сообщения?

У нее екнуло сердце. Пусть только попробует! Они в океане. Как он от нее избавится? Никак! Она должна сказать ему, и будь что будет. Наконец-то она встретится с ним лицом к лицу.

– Боже мой, милочка, вы действительно собираетесь беседовать с кем-то в той ямке?

– Ямке? – рассмеялась Дженна.

– Так ее окрестил мой муж, Джо. Он сегодня ночью чуть не разбил колено, когда пробирался в ванную.

Дженна усмехнулась и согласилась:

– Подходящее название. Но да, именно там. Дело слишком личное.

У Мэри блеснули глаза:

– Тогда ладно, оставайтесь там и занимайтесь всем, чем хотите. Может, потом увидимся на солнышке.

Дженна кивнула. Она знала, как пассажиры любят общение и привязываются друг к другу – сама это наблюдала, когда работала на «Фалькон круизес». Дружба завязывается стремительно. При таком тесном общении посреди океана люди гораздо быстрее сходятся и узнают друг о друге много больше, чем на суше.

На борту случаются романы. Иногда такие же, какой, например, случился у нее. Но чаще это все же бывают другие отношения, хотя тоже захватывающие. Именно поэтому Дженна постаралась придать своему лицу дружелюбное выражение.

Широко улыбнувшись, она сказала:

– Будьте уверены! Выпьем по «Маргарите» на «Калипсо дек»? Около пяти?

Довольная Мэри засияла:

– Идет.

Дженна пошла к лифту. Весьма возможно, что после разговора с Ником ей самой понадобится «Маргарита».

Или две.

Ник так резко вскочил на ноги, что кресло отлетело назад, прожужжало колесиками по полу и ударилось в стеклянную перегородку.

– Что за шутки? – Ник опять сгреб снимок и уставился на личики младенцев. Абсолютно одинаковые лица, только выражения разные. Один младенец смотрит прямо в камеру и ухмыляется во весь рот, показывая голые десны и глубокую ямочку на одной щеке. Другой глядит со снимка задумчиво, можно сказать, серьезно.

И оба до чертиков похожи на него.

– Близнецы.

В одну секунду он испытал такое, что и определить не сумел бы. Гнев, расстройство, смущение и опять гнев. С какой стати отец – он? Насколько ему известно, никто от него не беременел. Этого не могло быть. Он оглядел пустой офис, словно ждал, что сейчас кто-нибудь откуда-то выскочит и с воплем «Ага, попался!» избавит его от неприятностей. Но никто не выскочил. А значит, это не шутка. Кто-то явно настроен серьезно. Ладно, черт возьми, не в первый раз какая-то женщина пытается навесить на него ярлык отца своего ребенка. Но впервые ему бросили перчатку таким художественным образом.

– Так, и кто же это?

Он опять взял конверт, но на нем было написано только его имя и явно женской рукой. Перевернув снимок, он прочел на обороте: «Нам нужно поговорить. Приходи в каюту 2А на "Ривьера дек"».

«Ривьера дек».

Ник никогда бы не признался в этом, но он не был уверен, где находится такая палуба. У него на линии много кораблей, а на этом он плыл впервые. При всем желании со временем сделать из «Фальконс прайд» дом родной он еще не имел случая изучить от носа до кормы именно это судно, как изучал все корабли, ходившие под его именем. Он подошел к висевшему на дальней стене подробному плану судна. Такие чертежи имелись на любом корабле его линии. Он любил их рассматривать. Ему нравилось думать, что он знает каждый дюйм каждого из лайнеров. Нравилось сознавать, что исполнилась его мечта, к осуществлению которой он приступил десять лет назад.

Но сейчас Нику было не до кораблей и круизов. Сейчас необходимо найти приславшую этот снимок женщину и убедиться, что здесь какая-то ошибка.

Сощурившись, он пробежал пальцем с верхней палубы до нижней. Потом нахмурился. Палуба «Ривьера дек» оказалась даже ниже той, на которой располагался экипаж.

– Что, черт возьми, происходит? – Затолкав снимок в кармашек белой рубашки с короткими рукавами, он уже направлялся к двери, но потом вдруг проревел: – Тереза!

Через несколько секунд дверь распахнулась и в кабинет влетела его помощница с вылупленными от удивления глазами:

– В чем дело? Горим? Или что?

Он пропустил шутку мимо ушей, хотя заметил замешательство на ее лице. Ткнув пальцем в застекленный план, он сказал только:

– Взгляни.

Она торопливо подошла, посмотрела сначала на чертеж, потом на босса и спросила:

– На что я должна взглянуть?

– На это, – он задержал палец на самой нижней палубе. – «Ривьера дек».

– Угу.

– Там живут люди.

– Ну-у…

Довольный тем, что она все схватывает на лету, он продолжал:

– Когда судно вышло из ремонта, я специально оговорил, что каюты на нижней палубе для пассажиров использоваться не должны.

– Ага. Оговорили, босс, – она вздрогнула, выхватила карманный компьютер и нажала несколько клавиш. – Я все проверю и выясню, как такое могло произойти.

Он разозлился – неужели кто-то смеет не обращать внимания на его распоряжения?!

– Давай. И прямо сейчас. Хотя… сначала выясни, сколько там занято кают.

– Правильно.

Ник покачал головой. Эти каюты настолько маленькие и старые, что на его кораблях ими пользоваться нельзя. Он был уверен, во время ремонта их переделали, но иметь их и пользоваться ими – разные вещи. Эти каюты узкие, тесные, темные и совсем не соответствуют тому имиджу судна, который устроил бы Ника.

Тереза взглянула на него:

– Босс? Судя по списку, занято всего две каюты из пяти.

– Кем?

– 1А занимают Мэри и Джо Каррен.

Не знает он никаких Карренов. Значит, снимок пришел от того, кто устроился в другой каюте. Он ждал.

– 2А… – голос Терезы замер, и Ник увидел, что его обычно хладнокровная помощница прикусила нижнюю губу.

Нехорошо.

– Ну? – Когда она не ответила, он властно потребовал: – Говори немедленно. Кто там?

– Дженна, – сказала Тереза и вдруг выдохнула: – Ник, в 2А Дженна Бейкер.

При спуске на нижнюю палубу Ник установил своеобразный рекорд времени. К тому моменту, как он добрался до «Ривьера дек», он уже принял твердое решение закрыть ее отныне и навсегда. Черт его побери, если он допустит, чтобы гостей, заплативших деньги, размещали в помещениях, годных только для юнг.

Сходя с лифта, он ударился о нависавшую балку и вполголоса выругался. Скрипы и стоны большого корабля, удары волн в борта эхом разносились по узким коридорам и очень походили на стенания призраков. В коротких коридорах было темно, поскольку закрепленные на стенах бра отбрасывали свет только отдельными пятнами. Все это вместе вызывало сердцебиение. Сам коридорчик был настолько узким, что ему пришлось передвигаться чуть ли не боком. Правда, приятно сознавать, что в порядке поддерживаются даже самые дешевые помещения, но это же можно было сделать иначе. Будь он проклят, если гости его круизов будут щуриться на солнце, как летучие мыши.

С гулом в голове, но посадив собственное настроение на крепкую цепь, он остановился перед дверью каюты 2А и уже занес кулак, чтобы постучаться, однако не успел: дверь каюты распахнулась. На пороге стояла она.

Дженна Бейкер.

Она не имеет права так действовать на него. В конце концов, это он должен на нее влиять. Это он обладал ею год назад, а потом позволил ей уйти. Так почему же его ошеломляют ее голубые, почти бирюзовые, глаза? Почему так хочется поцеловать ее твердо сжатые губы и получить отклик? Почему от ее сердитого взгляда кровь быстрее побежала по его жилам? И вообще, какого черта она бесится?

– Я услышала твои шаги в коридоре.

– Отменный слух, особенно если учесть все здешние шумы, – признал он.

Она еле заметно улыбнулась:

– Ага, большое удовольствие – жить в чреве зверя. Подъем якоря, например, сопровождается целой симфонией.

Он над этим не задумывался, но ему шум показался ужасным. Он окончательно решил больше никогда не использовать нижние каюты. Однако это потом. А сейчас… что ей нужно?

– И почему ты здесь? Чтобы поговорить о корабле?

– Ты знаешь, почему я здесь.

Он взялся рукой за притолоку и наклонился к Дженне:

– Тебе хочется, чтобы я так думал. Есть вопросы? Какие? И почему сейчас? И что дальше?

– Я не хочу говорить об этом в коридоре.

– Прекрасно.

Он вошел следом за ней в каюту, но помещение было таким тесным, что для двоих в нем места не нашлось, и ему тотчас стало совсем невмоготу.

Так было с самого начала. В тот момент, когда он прикоснулся к ней, в ту, первую, ночь в лунном свете, он почувствовал ожог от чего-то, чертовски похожего на лаву, текущую по телу. И, оказывается, несмотря на прошедшее время, ничего не изменилось.

Он повернулся и осмотрелся. Господи, какая маленькая каюта, того и гляди, стены стиснут насмерть. Правду сказать, они давили. Ему хотелось сгорбиться, чтобы не задеть потолок головой. Кроме того, хотя в каюте был включен весь возможный свет, в ней царили сумерки.

Но Ник пришел сюда не ради обстановки, в которой он в данный момент все равно ничего не мог изменить. Ему нужны объяснения. Он подождал, пока она закроет дверь в эту коробку, и сказал:

– Что теперь за игры, Дженна?

– Это не игра, Ник, – ответила она и скрестила руки на груди. – И тогда игры не было.

– Ладно, – он постарался утихомирить дыхание и не дышать глубоко, поскольку ее запах уже заполнил его всего, чему немало способствовали размеры помещения. – Не будешь же ты мне врать. Это без вариантов.

На ее лице застыло ожесточенное выражение:

– У нас опять все тот же спор?

Он мгновение подумал, потом покачал головой. Он не хотел оглядываться на прошлое.

– Нет. Почему ты просто не выложишь все как есть?

Она молчала.

Он переступил с ноги на ногу и ударился локтем о стену:

– Дженна…

– Хорошо. Ты получил мою записку?

Он полез в карман рубашки, вытащил снимок, взглянул на малышей и передал ей:

– Ага, получил. И как ты это объяснишь?

Она посмотрела на личики двойняшек, и он заметил, как дрогнули ее губы и потеплел взгляд. Но все тут же исчезло, и она подняла на него холодные глаза:

– Думаю, слово «папочка» само по себе все объясняет.

– И тем не менее.

– Хорошо, – Дженна прошла по каюте, оттолкнув с дороги Ника, в результате чего он ударился о стену, наклонилась и вытащила из-под кровати чемодан. Наклоняясь, она чувствовала на себе его взгляд, но сейчас ее это только раздражало.

Она старалась не обращать внимания на жар, окативший ее, как только он оказался рядом с ней. Она действительно не понимала, почему подскакивает и запинается сердце. И пусть в другие частях тела ощущается некое стеснение, ее это нисколько не волнует.

Вытащив чемодан, она уже собиралась его поднять, но подоспел Ник и забросил его на кровать. Ну и что же, что от его прикосновения у нее словно обожгло кожу? Он об этом знать не должен, правда же?

Она открыла молнию, достала голубой альбом и протянула ему:

– Вот, взгляни. А потом мы поговорим.

В его огромной загорелой ручище альбом казался совсем маленьким. Он сначала посмотрел на него, потом поднял взгляд на Дженну:

– Что это?

– Посмотри-посмотри, Ник.

Потекли секунды, показавшиеся ей долгими часами. Затаив дыхание, она следила за тем, как от страницы к странице меняется выражение его лица. Она и альбом-то сделала именно для такого случая. Своего рода хронику. Потеря работы, потом известие о беременности и рождение двойняшек. Двадцать вручную оформленных страниц – специально чтобы помочь ему понять, как она прожила последний год и половину своей жизни.

Ради детей, которых он создал и ни разу не видел.

Она здесь только для того, чтобы встретиться с человеком, который разбил ее сердце и даже не оглянулся при расставании.

Он досмотрел до конца и опять поднял на нее взгляд. Она поклялась бы, что у него вместо глаз льдинки.

– Считаешь, я должен поверить, что у тебя дети от меня?

– Взгляни еще раз, Ник. Они оба очень похожи на тебя.

Он посмотрел, но выражение лица так и осталось скептическим, хотя в глазах появились некие эмоции.

– У массы людей черные волосы и голубые глаза.

– Но не у всех ямочка на левой щеке, а у обоих твоих сыновей она есть, – и Дженна ткнула в нужную страницу.

Он обвел контуры изображения пальцем, как будто таким образом мог прикоснуться к мальчикам, и это почему-то тронуло Дженну. На какое-то мгновение Ник Фалько показался ей… уязвимым, что ли.

Впрочем, это длилось недолго. Он стиснул губы, словно не хотел, чтобы с них сорвались какие-то слова. Наконец, словно приняв решение, он кивнул, выдохнул и сказал:

– Чтобы не спорить, скажем, они мои.

– Да.

– Тогда почему ты не сообщила мне раньше? Почему, черт возьми, ты ждала, пока они…

– Им по четыре месяца.

Он опять взглянул на фото и закрыл альбом:

– Четыре месяца, и ты не считала нужным мне сообщить?

Она едва почувствовала легкую запальчивость в его словах.

– Смешно. Ты игнорировал меня несколько месяцев, а теперь обижаешься, что я с тобой не связалась.

– О чем ты?

Дженна покачала головой и мысленно поблагодарила Бога, что не только догадалась сохранить все сообщения, которые посылала Нику по электронной почте, но даже прихватила с собой распечатку. Она опять нырнула в чемодан и достала пухлый конверт из желтоватой манильской бумаги, специально предназначенный для пересылки многостраничной корреспонденции.

– Вот. Электронная почта. Все, что я тебе посылала. И даты. Сам можешь видеть, я посылала тебе сообщение не меньше раза в неделю. Иногда два раза. Я больше года пыталась связаться с тобой, Ник.

Он открыл конверт и быстро проглядел распечатку.

Глядя на стопку бумаг, он нахмурился:

– Я…

Она воспользовалась тем, что он запнулся:

– Я пыталась добраться до тебя, как только узнала, что беременна.

– Откуда я знал, о чем ты собиралась со мной говорить?!

– Так хоть бы прочитал одно или два.

Он сердито смотрел на нее:

– Откуда, черт побери, я мог знать, что ты хочешь сообщить мне о таком? Я решил, тебе нужны деньги.

Дженна охнула так, будто ударилась. Вскипев от ярости, она еле сдержалась, чтобы не пнуть его как следует. Сейчас Ник станет убеждать ее, что все женщины были с ним только ради выгоды. С другой стороны, большую часть последних десяти лет его окружали только потребители, потому он подозревал и ее. Многим хотелось показаться в его обществе, ведь он являлся одним из самых завидных женихов в мире. Любители поживиться за чужой счет мечтали войти в узкий круг его знакомых, поскольку это придало бы веса их собственному статусу.

А Дженне нужны были только его объятья. Его поцелуи. Его полуночный шепот. Естественно, он ей не верил.

Теперь все изменилось. Она пришла сюда не для себя, а ради детей. Его сыновей.

– Мне не нужны были твои деньги, Ник. Но сейчас дело другое, и они мне понадобились, – сказала она и увидела, как сверкнули его глаза. – Это называется «пособие на ребенка», Ник. Твои дети его заслуживают.

Он уставился на нее:

– Пособие на ребенка?

– Именно, – она еще выше вздернула голову. – Можешь поверить, если бы мне надо было думать только о себе, я здесь не появилась бы. Но не волнуйся, я не собираюсь отхватывать большой кус от счетов «Фалько бэнк».

– Неужели?

– Именно. Я начала собственное дело, и оно идет вполне успешно, – с легкой гордостью сообщила она. – Но двойняшки требуют двойных расходов. Одна я все это не потяну. – Она помолчала, потом взглянула ему прямо в глаза и добавила: – Когда ты не ответил ни на одно мое сообщение, я решила, ты не достоин иметь детей. И если бы не отчаянное положение, ноги моей здесь не было бы. А если ты думаешь, что пребывание на твоем корабле доставляет мне удовольствие, ты с ума сошел, поверь.

– Значит, ты скрыла бы их от меня?

Он спросил это низким, мягким и чуть-чуть опасным тоном.

Дженну это не испугало. Ник может быть каким угодно бесцеремонным, самодовольным подонком, но ни для нее, ни для любой другой женщины он реальной угрозы не представляет.

– Если ты имеешь в виду, что я скрыла бы от своих сыновей, что их отец нисколько о них не заботился, то да, скрыла бы. Именно так я и поступила бы.

– Но если это мои сыновья, никто не имеет права держать меня от них в стороне, – прошептал Ник.

Некоторое смущение мелькнуло на лице Дженны, но она постаралась справиться с волнением. Просто в ее голове пронеслась мысль о том, что он может подвергнуть ее аресту, чтобы получить опеку над детьми.

– Ник, мы оба знаем, ты не стремишься стать отцом.

– Ты понятия не имеешь о том, чего я хочу и что меня волнует, Дженна, – он сделал всего один шаг и оказался почти вплотную к ней.

Дженна к этому была не готова и чуть не ахнула, когда грудью коснулась его груди.

Она взглянула ему в глаза и почувствовала, как от горячего взгляда Ника у нее задрожали колени. Он приложил ладонь к ее щеке, и жгучее тепло потекло по ее телу. Он наклонился к ней так близко, словно хотел ее поцеловать. Она затаила дыхание.

– Тем не менее, я обещаю, ты еще узнаешь, – пробормотал он.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Она отвернулась, чтобы уклониться от его руки, избежать дальнейшего, потому что даже такой контакт был для нее слишком опасен. Ник отступил назад. В такой каюте это означало, что он оказался на полпути к двери. С такого более или менее безопасного расстояния он мог уже просто смотреть на нее и сдерживать желание запустить руку в ее волосы или, скажем, прижаться к ее губам.

– Сейчас у меня просто нет больше времени.

Она фыркнула и выразительно сложила руки на груди:

– Ну, конечно, слова – чтобы соблазнять, женщина – чтобы побеждать. Дела. Дела.

– Ты все такая же умница, – он даже себе не признавался, как соскучился по этому острому, находчивому язычку. Дженна всегда умела ставить его на место и выпускала дух из его эгоизма раньше, чем тот успевал раздуться.

Не часто ему встречались такие люди, как Дженна. По большей части те, кого он знал, готовы были лизать ему пятки, а не спорить. Все, кроме Терезы. И, конечно, Дженны. Но в его жизни больше не было Дженны.

– Вечером пообедаем. В моей каюте.

– Не думаю.

– Ты явилась сюда, чтобы со мной поговорить, верно?

– Да, но…

– Вот и поговорим. В семь часов.

Она не успела возразить, не успела даже ничего придумать, а он уже открыл дверь и ушел. В темном коридоре он остановился, выдохнул и пошел к лифту, который должен был вынести его обратно на свет из глубин корабля.

К пяти часам Дженна была уже готова встретиться с Мэри. Ее ждала «Маргарита».

Она вышла из своей крошечной, омерзительной, душной коробки через несколько минут после ухода Ника. Откровенно говоря, пока Ник был в каюте, помещение казалось еще меньше, чем было на самом деле. Она и не думала, что такое возможно.

Но Ник потряс ее больше, чем она ожидала. Только оттого, что она находилась рядом с ним, в ней пробудились все прежние чувства, которые она вроде бы приручила еще год назад. Кроме того, у нее все-таки было не много опыта в таких делах. И сейчас, когда все вернулось, Дженна начинала сомневаться, что ей опять удастся с этим справиться. До появления Ника в ее жизни был всего один мужчина, но он не произвел на нее такого впечатления, какое произвел Ник.

Она подумала о своих мальчиках, и у нее заболело сердце. Она еще никогда их не оставляла и, хотя знала, что двойняшки в надежных руках, все-таки страдала без них.

Она думала о детях и разглядывала «Бар капитана Джека». Как и во всем, что касалось корабля, здесь Ник тоже не поскупился. Стены светлого дерева поблескивали в свете люстр, выполненных в виде штурвалов. Барная стойка, тоже из светлого дерева, представляла собой плавную кривую, а столешница была из гранита цвета расплавленного меда.

В низкий рокот разговоров иногда вмешивался звон бокалов или громкий смех. Первый день в море, а уже сложились компании.

Только не для Дженны. После ухода Ника у нее было совсем не праздничное настроение.

Фактически большую часть дня Дженна пролежала в шезлонге на «Веранда дек», пытаясь вникнуть в содержимое книжки, которую она купила в сувенирной лавке, но не понимала ни единого слова.

Раз за разом ее мысли возвращались к Нику и к выражению его глаз. К холодному отторжению на лице, когда он впервые увидел своих сыновей.

Она не знала, что за этим последует, и беспокойство терзало ее весь день. Потому она и решила выпить с Мэри по «Маргарите». Сегодня она слишком много времени провела в одиночестве, слишком много размышляла. И теперь ей просто необходимо отвлечься от мыслей. Аромат текилы ей сейчас совсем не повредит. Тем более, что ей предстоит обед с Ником.

У нее опять сжалось сердце.

– О господи!

– Дженна!

Она повернулась на женский голос и увидела, что за столом у стенки сидит, машет ей и улыбается Мэри. Пришлось пробираться сквозь беспорядочно топчущуюся толпу. Наконец она оказалась у столика, устроилась в кресле и улыбнулась – «Маргарита» уже ждала ее.

– Надеюсь, не возражаете. Я, как только пришла, заказала и для вас тоже, – и Мэри сделала большой глоток.

– Возражаю? Вы шутите? Да это потрясающе, – Дженна хлебнула холодного напитка, откинулась на спинку стула и посмотрела на новую приятельницу. Мэри чуть не подпрыгивала в своем кресле, глаза у нее возбужденно блестели, светлые волосы уже слегка растрепались, а кожа на лице выглядела так, словно Мэри немного перележала на солнце.

– Я искала вас по всему кораблю, – сообщила она, ухмыляясь во весь рот. – Мне нужно было вас увидеть. Выяснить, куда вас поместили.

Дженна моргнула:

– Что вы имеете в виду? Кто и куда меня поместил?

Мэри схватила Дженну за руку:

– О господи, вы же весь день не возвращались в эту яму, да?

– Именно! – со вздохом призналась Дженна. – Я после встречи поднялась на среднюю палубу и не собираюсь спускаться, пока не надоест болтаться по «Веранда дек».

– Так вы ничего не знаете?

– Чего не знаю?

– Это невероятно! Я бы не поверила, если бы сама не видела! – соседка шлепнула себя по светлой блузке и простонала так, словно только что пережила оргазм.

– Мэри… что происходит?

– Вот именно, вот именно, – блондинка опять сделала большой глоток. – Это случилось еще утром. Мы с Джо пошли на прогулочную палубу, она у них тут называется «Променад», ну, знаете, посмотреть магазины. Ну вот, я хожу, смотрю, Джо тащится сзади. А когда мы вышли из «Хрустальной свечи» (вы в ней, конечно, уже побывали), там оказался такой забавный служащий…

Что же, в конце концов, произошло? Как бы заставить Мэри не отвлекаться от сути?

Дженна тоже сделала глоток и приготовилась терпеливо ждать. Но ждать пришлось недолго.

Мэри продолжала:

– Когда мы вышли, нас поджидал корабельный стюард. Он спросил: «Мистер и миссис Каррен?» А Джо спросил: «Ну и что?», а стюард просто велел нам идти за ним.

– Мэри…

Новая подружка ухмыльнулась:

– Так я и говорю. Это что-то невероятное! Правда-правда! – она махнула рукой, словно обещая Дженне больше не отвлекаться, и перешла прямо к концу истории. – Стюард привел нас в хозяйскую каюту… ну, знаете, Ника Фалько.

– Ага, я знаю, кто это, – пробормотала Дженна.

– А кто ж его не знает? – засмеялась Мэри и продолжила: – Так что стоим мы посреди каюты, как в каком-нибудь дворце. И сам Ник Фалько подходит к нам, представляется и извиняется за то, что нас поместили в эту яму.

– Как? – Не веря своим ушам, Дженна уставилась на женщину.

– Во-во, я тоже еле на ногах устояла! Просто онемела, – Мэри прервалась на еще один глоток. – Так вот, мы стояли там, и мистер Фалько был так любезен и так искренне огорчен плохим состоянием помещений на этой палубе Ривьеры (подходящее название для нее, да?), и он настаивает на повышении класса.

– На повышении класса?

– На серьезном повышении. И я счастлива. Я надеялась на каюту среднего класса, может, с иллюминатором. Это было бы грандиозно. Но этого мы не получим.

– Не получим? – Дженна поставила бокал на стол и обнаружила, что глаза Мэри блестят пуще прежнего.

– Нет. Мистер Фалько сказал, большинство кают уже занято, потому мы и попали в эти ямки. Поэтому мы переезжаем… в номер люкс!

– Он так сказал?

– На «Сплендор дек»! Роскошная палуба. Там и сам мистер Фалько. Ой, Дженна, у нас потрясающий номер! Площадь больше, чем у меня в доме. Да еще он сказал, что оплатит весь наш круиз. Нам вернут деньги за ту отвратительную каюту.

– Ну и ну.

Ник всегда очень заботился о хороших отзывах, но это уж… как сказала Мэри, потрясающе. Обычно к концу круиза пассажиры особенно тщательно следят за счетами, которые все равно выливаются в несколько сотен долларов.

Мэри с мужем несказанно повезло. Может, в Нике больше доброты, чем ей когда-то показалось?

– Он такой удивительный, – тем временем разливалась соловьем Мэри, помешивая соломинкой лед в очередной «Маргарите». – Я почему-то думала, такой богатый, такой известный ходок по дамской части должен быть… что-нибудь вроде… не знаю, как надутый индюк, что ли.

– Это замечательно, Мэри, – искренне сказала Дженна. Хоть у них с Ником и есть проблемы, но за то, что он сделал для этих людей, его можно уважать.

– Я надеюсь, вы, Дженна, тоже поселитесь где-нибудь рядом. Может, вам найти стюарда и выяснить, куда перевели вас?

Дженна покачала головой:

– Не думаю, что и мне придется переезжать. – Она совсем не жаждала благосклонности Ника. Во всяком случае, не после ссоры, которая произошла между ними несколько часов назад. Дженна, конечно же, радовалась за Мэри с мужем, но ее расстраивала перспектива остаться внизу единственным обитателем. Теперь там было не только тесно и темно, но и противно.

– Конечно, придется. Нельзя же перевести нас и оставить вас. Это полная чушь, – возразила Мэри.

Дженна только улыбнулась. Она не собиралась углубляться в связанное с Ником прошлое. Так что ей нечего сказать новой подружке, кроме как:

– Выясню, когда пойду вниз переодеваться, – Она посмотрела на часы. – У меня через полтора часа назначен обед. Так что допиваем, а вы расскажете мне о новой каюте.

Мэри ненадолго нахмурилась, потом пожала плечами:

– Ладно. Но если вас не переведут, я и в самом деле расстроюсь.

– Не надо расстраиваться, – сказала Дженна и, чтобы отвлечь Мэри, спросила: – У вас там есть лоджия?

– Две! – радостная, как ребенок рождественским утром, воскликнула Мэри. – Сегодня вечером мы с Джо поужинаем на одной из них. Под звездами… Ммм! Теперь мы можем позволить себе немного романтики.

Романтика.

Мэри с таким увлечением рассказывала о планах на вечер, Дженна даже улыбнулась. Она желала Мэри всего самого хорошего, а что касается ее самой, так она однажды попробовала романтики и огребла кучу неприятностей на свою голову. И даже без всяких сентиментальных штучек. Теперь ей от Ника нужно только, чтобы он поступил правильно, что позволило бы ей вырастить детей и вывести их на правильную дорогу.

Каюта оказалась закрытой.

– Что за… – Дженна опять засунула карточку-ключ в замок и… никакого результата. Красный огонек на замке как будто издевался над ней. Нехороший знак, но она все-таки подергала дверь, словно этим ее можно было заставить открыться.

Естественно, ничего не изменилось.

Она оглянулась на каюту Карренов. Ждать оттуда помощи не приходилось. Счастливая парочка уже с комфортом устроилась в своем дворце.

– Им-то хорошо, а я как же? – пробормотала Дженна. – Она прислонилась спиной к двери и оглядела темный коридор. Просто великолепно. Одна в яме. Даже на помощь позвать некого. Надо вернуться наверх и найти корабельный телефон. – Прекрасно, просто прекрасно. Все очень хорошо, – у нее и так-то слегка кружилась голова от «Маргариты» и тряслись поджилки от предстоящего обеда с Ником, а теперь еще нет возможности принять душ и переодеться.

Не успела Дженна выйти на прогулочную палубу, как ее сразу поглотила слонявшаяся по магазинам толпа. Тут кругом было стекло и дерево. Сквозь прозрачный потолок смотрело синее летнее небо с редкими кучевыми облаками.

Но она не за покупками сюда пришла. Она пробиралась через толпу к киоску, возле которого был поставлен корабельный служащий – специально чтобы отвечать на вопросы пассажиров. Он должен ей помочь. На прикрепленной к груди парня бирке значилось, что зовут его Джеф.

Он улыбнулся Дженне и спросил:

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Привет. Я Дженна Бейкер. У меня каюта 2А на нижней палубе, на «Ривьера дек»…

– Дженна Бейкер? – поспешно перебил ее он, слегка нахмурился, потом заглянул в лежавший перед ним планшет-блокнот.

– Да, – ответила Дженна, опять привлекая к себе его внимание. – Я только что пришла в свою каюту, а входная карточка не работает…

– Мисс Бейкер, здесь есть пометка: я должен проводить вас на «Сплендор дек».

Так вот где ее новая каюта. Значит, Ник перевел и ее тоже? Довольно неожиданно, если говорить честно. Эта каюта наверняка больше и удобнее, чем тот чуланчик, за который она заплатила.

– Но мои вещи все еще там, и мне необходимо попасть…

Джеф опять заулыбался:

– Нет, мэм, все ваши вещи уже перенесены. Если вы сейчас подниметесь на этом лифте на «Сплендор дек», – он показал на эскалатор напротив, – то вас там встретят и проводят до каюты.

Странно. Она не знала, как отнестись к тому, что кто-то рылся в ее вещах, но зато теперь она может принять душ, переодеться и подготовиться к встрече с Ником.

– Тогда ладно, и… ммм… спасибо.

– Желаю приятно провести время, мисс Бейкер. Надеюсь, вам понравится на «Фалькан круизес».

– Угу, – она растерянно махнула рукой и направилась к эскалатору.

Лифт остановился на «Сплендор дек», и Дженна попала в широкий, устланный роскошными коврами коридор. Потолком служило стекло, затененное, чтобы на людей не падали прямые солнечные лучи. Стены здесь были кремового цвета с пятнами картин, изображавших тропические острова, морские корабли и океанскую ширь с такими живыми белыми барашками, что, казалось, палец намокнет, если их коснуться.

Вот только того, кто показал бы ей, куда идти, она не увидела. Но не успела она об этом подумать, как услышала чьи-то торопливые шаги. Она повернулась и еле сумела скрыть удивление. К ней спешила помощница Ника Фалько Тереза Хоган.

Решительно приблизившись к Дженне, Тереза сказала:

– Дженна, приятно вас видеть.

Улыбка Терезы казалась искренней, а острые зеленые глаза потеплели, когда Дженна пожала протянутую руку.

– Мне тоже очень приятно вас видеть, Тереза.

Год назад, на той волшебной неделе, они с Терезой уже встречались. Обычные служащие, как правило, не встречаются с помощницей самого босса. Но поскольку у Дженны была связь с Ником, то и с помощницей шефа она познакомилась почти сразу. Тереза держалась довольно дружелюбно, пока не всплыло, что Дженна – наемный работник Ника. После этого знающая свое дело, невозмутимая Тереза, что называется, провела на песке границу, фигурально выражаясь, то есть положила всему конец. Она решила защитить Ника и заверила его, что Дженна никогда больше не появится в его окружении.

Тогда Дженна была вне себя от злости, но сейчас она понимала, что Терезой двигала обыкновенная преданность. А со временем она эту преданность оценила еще выше.

Дженна улыбнулась (она решила поддержать предложенный Терезой дружелюбный тон) и спросила:

– Ну как вы?

Женщина пожала плечами:

– В делах. Вы же знаете босса, мы все время разрываемся на части.

Дженна развеселилась:

– Ну да. Уж что-что, а рвать на части он умеет.

Наступила довольно неприятная пауза, потом Тереза сказала:

– Итак, вы знаете, что каюты на «Ривьера дек» закрываются.

Дженна кивнула и ответила:

– Потому я и здесь. Я недавно встречалась с Мэри Каррен, и она рассказала, что их с мужем перевели в другой класс. А потом я пошла в свою каюту и не смогла в нее попасть. Джеф послал меня сюда.

– Хорошо, – кивнула Тереза, при этом ни один волосок ее темных волос не шевельнулся. Она указала пальцем в конец шикарного коридора. – Каюта Карренов справа. А сейчас, если хотите, я отведу вас в ваш новый номер. Мы можем поговорить по пути.

Они пошли в противоположную от каюты Карренов сторону, к носу корабля. Дженна с любопытством разглядывала попадавшуюся по пути абстрактную живопись и пыталась понять, что там изображено, и одновременно размышляла, разве нельзя было поручить кому-нибудь из служащих показать ей новое пристанище? Впрочем, какая разница! Дженна следовала в кильватере за Терезой, с трудом поспевая за ее, как всегда, размашистым шагом.

– Можете себе представить, как был шокирован Ник, когда узнал, что места в каютах на нижней палубе проданы, – через плечо бросила Тереза.

– Даже шокирован? – Дженна закатила глаза. Она поняла – Тереза все так же предана шефу. – Тогда зачем их вообще сдали?

Тереза чуть-чуть сбилась с шага:

– По ошибке. Вообще-то предполагалось, что нижние каюты закроют еще до того, как судно выйдет из порта в свой первый рейс. Личностям, нарушившим приказ босса, сделан выговор.

– Их расстреляли на рассвете или просто выгнали без объяснений?

Тереза резко остановилась, круто вздернула подбородок и кинулась на защиту шефа:

– Ник не выгоняет с работы всех без разбора, и вы это знаете. Вы ему солгали! Потому и были уволены.

Дженна залилась краской. Да, она солгала. Она не хотела, но так получилось. И не знала, как из этого выбраться. Но он мог хотя бы выслушать ее.

– Он мог бы дать мне возможность все объяснить, – возразила Дженна и наткнулась на холодный зеленый взгляд.

Но через мгновение неприязненное выражение лица Терезы немного смягчилось. Она покачала головой:

– Ник тоже не совершенство.

– Для вас это довольно странное признание.

Тереза натянуто улыбнулась:

– Это правда. Я его поддерживаю. Я делаю все, что могу, чтобы ему помочь. Он хороший начальник. И добр ко мне. Я не говорю, что он обошелся с вами… правильно.

Дженна подняла обе руки и перебила:

– Это было больше года назад. Все прошло и теперь неважно. И то, чем у нас с Ником все закончилось, тоже.

Тереза склонила голову набок и внимательно посмотрела на нее:

– Вы так думаете?

– Поверьте мне. Ник для меня не существует.

Они продолжили движение.

– Ну, если вы так говорите… – Тереза остановилась перед двойными дверями. Взмахнув рукой, как хозяйка, которая хвастается новеньким холодильником, она сказала: – Ну вот, это здесь. Ваши новые апартаменты. Надеюсь, они вам понравятся.

– Уверена, что понравятся. Уж во всяком случае, здесь лучше, чем на «Ривьера дек».

Тереза улыбнулась:

– Это, конечно, справедливое замечание. Входите, – ваши вещи уже распакованы. Думаю, мы еще увидимся.

Дженна смотрела вслед торопливо удаляющейся по длинному коридору Терезе и думала – за всем этим что-то кроется. Но что, она еще не понимала. Потом бросила взгляд на наручные часы, обнаружила, что до встречи с Ником осталось меньше часа, и открыла дверь карточкой, которую оставила ей Тереза.

Войдя, она глубоко вздохнула… и чуть не упала в обморок.

Комната была поистине огромной, роскошной, со стеклянными стенами, за которыми без конца и края простирался океан. Широкое синее небо пятнали кое-где кучевые облака и отражались в синем море.

Золотисто поблескивали светлые деревянные полы. Мебели оказалось немного, зато она была очень удобна. В одну из стен был встроен камин, в углу находился забитый напитками бар. Везде стояли вазы с отлично подобранными свежими букетами, от них шел такой аромат, что Дженне представилось, словно она оказалась в саду.

Вертя во все стороны головой, она прошептала:

– Невозможно, неужели это мой номер? Я понимаю, перевести в каюту классом выше, но тут же Тадж-Махал какой-то! Наверное, просто ошиблись.

– Никакой ошибки, – сказал неслышно вошедший Ник и так обольстительно улыбнулся, что у нее перехватило дыхание. – Это моя каюта, ты будешь жить здесь.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Ты серьезно? – Дженна машинально отступила, но деваться было некуда, кроме как открыть дверь и броситься прочь по длинному коридору.

– Чертовски серьезно, – заверил он и направился к ней с таким видом, словно у него масса свободного времени.

На нем была темно-синяя, расстегнутая у шеи рубашка с длинными, закатанными до локтей рукавами. На черных слаксах острые как ножи складки, черные ботинки сияют. Но Дженна не могла оторваться от его глаз. Бледно-голубые, они не отпускали и как будто видели ее насквозь. Словно он хочет выведать все ее тайны и не успокоится, пока не узнает их.

– Ник, это плохая затея, – сказала она и поздравила себя с тем, что выдержала ровный тон.

– Это почему же? – он пожал плечами. – Ты явилась на мой корабль. Заявила, что я отец твоих детей, и настаивала на разговоре. Теперь ты здесь. Мы можем поговорить.

Ага. Поговорить. Как же.

В плавучем дворце, который выглядит так роскошно. Конечно, встреча с Ником там, внизу, в крошечной каюте, тоже не была легкой. Но там не было такой роскоши и ничто не отвлекало, не подавляла красота.

Плохая затея, в этом Дженна не сомневалась. Она чуяла подвох. И никак не могла найти выход из сложившейся ситуации.

– Нам нельзя оставаться наедине, – наконец сказала она и поморщилась. По ее мнению, получилось похоже на заявление какого-нибудь «синего чулка».

– Мы останемся в этой самой каюте. Но не наедине. Тут совсем другое дело, – он был уже так близко, что ей оставалось только протянуть руку. Или ему.

Если он это сделает, она пропала, Дженна точно знала.

– В чем дело, Дженна? Боишься, что не справишься с собой?

– Ой, да не смеши, – она хмыкнула. Дай бог, чтоб это прозвучало убедительно. – Можешь ты хотя бы попытаться всерьез подумать о своей проблеме?

– Не у меня одного проблемы.

И почему от него всегда так хорошо пахнет? Он медленно улыбнулся, и на его левой щеке появилась ямочка.

– Никаких проблем нет, – ответила она, задрав подбородок и стараясь выдержать его взгляд. – Поверь, от тебя мне нужна только поддержка твоим детям.

Она бросила эти слова, и улыбка Ника завяла.

Он отец? Двойняшки – его? Надо все выяснить. Для этого придется некоторое время провести с Дженной. Узнать, как все обстоит на самом деле. Понять, как поступать дальше.

Его сыновья. Душа Ника сворачивалась в тугой узел. Он начал уже привыкать к этому ощущению. Весь долгий день он таскал снимок в кармане рубашки и то и дело разглядывал его. И все время спрашивал себя, неужели он действительно стал отцом?

И хотя Ник не готов был принимать слова Дженны на веру, но не мог не признать – вряд ли она явилась бы на корабль, если б это была неправда. Не то чтобы у него возникли какие-либо сомнения в ее лжи – она с первой же встречи врала ему, – но эту-то ложь слишком легко раскрыть.

И Ник был намерен предпринять все возможное. А что еще остается? Этот вопрос крутился в его голове весь день. Но и сейчас Ник был не ближе к ответу, чем в самом начале.

Ник оглядел Дженну с головы до ног. Он не мог не признать – она чертовски хорошо выглядит. Темно-русые волосы слегка растрепались, пара завитков выбилась из косы и легла ей на лицо. Глаза у нее расширились, в них светится подозрение. Странно, но даже это не ослабило его тяги. Он еще глубже втянул ее запах.

– Я останусь здесь, но спать с тобой не буду, – вдруг заявила она.

Он покачал головой и улыбнулся:

– Не льсти себе. Я сказал, что ты останешься в моей каюте, а не в кровати. Раз уж так получилось… Здесь, кроме моей, еще три спальни. В одной из них разложены твои вещи.

Она слегка нахмурилась, и румянец исчез с ее щек:

– Ох!

– Ты разочарована? – поинтересовался Ник, чувствуя, как в его теле бьется что-то горячее, отчаянное и безрассудное.

Она тут же возразила:

– Да ну, Ник, не так уж ты неотразим.

Он было нахмурился, но поскольку верить ей не стоит, то не все ли равно, что она говорит!

– Я действительно рада выбраться из этой ямы на дне корабля, – призналась Дженна, оглядывая каюту. Потом опять посмотрела на него. – И если, оставаясь здесь, я плачу за твое внимание, что ж, я заплачу.

Он удивленно вздернул брови:

– Удивительная храбрость в нынешних обстоятельствах!

Дженна вздохнула:

– Послушай, это был такой длинный день… Если ты не возражаешь, давай сразу договоримся, какая комната моя, чтобы я могла принять душ. А потом поговорим.

– Прекрасно. Так и сделаем. – Он повернулся и указал: – Дальше по коридору, первая дверь налево.

– Спасибо.

– Моя спальня – в конце коридора справа.

Она остановилась и оглянулась через плечо:

– Я запишу.

– Запиши-запиши, – прошептал он, когда она уже выходила из комнаты.

Она шла, расправив плечи, с гордо поднятой головой, не спеша и решительно, словно двигалась навстречу смерти.

Ник смотрел Дженне в спину, видел плавные линии ее тела, и что-то внутри него ожило. Он не ощущал такого с того времени, как видел ее в последний раз. А ведь думал, это осталось в далеком прошлом.

Оказывается, она все еще для него желанна.

Он пересек комнату и подошел к окнам, из которых открывался внушающий благоговение вид на море. Он смотрел вдаль и старался справиться с накатившим на него вожделением.

Дженна Бейкер.

Ныне она перевернула его душу гораздо круче, чем год назад. Еще с тех пор его преследовали воспоминания о том, как они были вместе. Он так и не понял, действительно ли то, что он вспоминает, случилось на самом деле, или это просто игра ума, не желающего отпустить женщину, ему, Нику, лгавшую. А ложь Ник прощать не умел. И теперь Дженна вернулась. Расставила ловушку на его собственном корабле, посреди океана, и деваться ему некуда.

Да, им есть что обсудить – и если дети действительно его, тогда придется решать многое. Но он засунул руки в карманы слаксов и, улыбнувшись солнечным бликам на воде, сказал себе – у меня достаточно времени, чтобы опять ее заполучить.

Чувствовать ее под собой. Снова предъявить права на ее тело. Пройтись над обрывом по проволоке. А потом, когда все будет сделано, он пинком выбросит ее из головы и из жизни раз и навсегда. На этот раз она не останется даже в его памяти.

Дженна любовалась тем, как элегантно Ник оформил ресторан «Сад Нептуна» на «Сплендор дек».

Как владелец корабля, Ник, разумеется, не рассчитывал смешиваться с толпой пассажиров, но сейчас он, кажется, даже наслаждался этим. А Дженна, которую он держал под руку, чувствовала себя королевой, шествующей меж рядами восхищенных подданных.

Пока они шли к накрытому белоснежной льняной скатертью столику, Ник несколько раз останавливался поговорить. Спрашивал пассажиров, все ли им нравится, не нужно ли чего, не может ли судовая команда сделать что-нибудь еще для их отдыха.

Разумеется, некоторые одинокие женщины были более чем взволнованы встречей с великолепным, богатым и желанным Ником Фалько. Даже присутствие Дженны не могло удержать их от отчаянного кокетства.

– Замечательный корабль, мистер Фалько, – с придыханием сказала одна и долго трясла ему руку. Потом откинула с плеч черные волосы назад и облизнулась.

– Спасибо, я рад, что вам здесь нравится. Если что-нибудь понадобится, пожалуйста, сразу обращайтесь к стюарду, – сказал Ник, улыбаясь ей и двум ее соседкам по столу.

– Да-да, непременно обратимся, – пропела брюнетка.

Они пошли дальше, а Дженна чувствовала, как взгляды всех троих буравят ее спину.

– Тьфу, какие липкие, – пробормотала Дженна.

– Липкие?

– Да они из-за тебя слюной исходят.

– А-а, – отозвался Ник, усмехнулся и раскрыл ладонь, правую, ту самую, которую так усердно трясла брюнетка. На ладони лежала карточка-ключ с номером П230. – Действительно, что-то прилипло.

– О господи! – воскликнула Дженна. – Я же стояла рядом с тобой, и не исключено, что она приняла меня за твою подругу.

Светло-голубые глаза блеснули, он так широко ухмыльнулся, что на левой щеке опять появилась ямочка:

– Ревнуешь?

Она попыталась выдернуть руку из-под его локтя, но он держал крепко.

– Ничего не ревную. Просто раздражает.

– Кто? Она или я?

– Оба понемногу, – она взглянула на него. – Почему ты не вернул ей ключ?

Он удивился:

– А зачем смущать ее перед подругами?

Дженна неделикатно фыркнула:

– Мне кажется, такую ничем не смутить.

– Тебя это и впрямь растревожило.

Да, подумала Дженна, и всегда тревожило. Поступив на работу на круизные линии «Фалькон», она услышала множество историй о том, как в любом круизе находились женщины, норовившие забраться в его постель. И, без сомнения, он был игрок, чтоб не сказать – бабник. Но почему-то в один прекрасный момент она позволила себе размечтаться. Она убедила себя: ее пребывание с ним – это совсем другое, это не то, что со всеми другими женщинами.

И явно ошиблась.

– Один вопрос, – сказала она так тихо, чтоб ее больше никто не услышал.

– Да?

– Ты собирался воспользоваться этим ключом?

Он только пару мгновений смотрел на нее, потом знаком остановил официанта, передал ему ключ и что-то прошептал. Дженна не расслышала его слов.

Ник повернулся к ней:

– Ответил на вопрос?

– Зависит от того, что ты ему сказал.

– Велел вернуть карточку брюнетке вместе с моим сожалением и благодарностью.

У Дженны потеплело на душе, и подавить это ощущение она не смогла, каким бы глупым оно ни казалось.

– Спасибо.

Он насмешливо наклонил голову:

– Полагаю, на данный момент существует только одна женщина, в разговоре с которой я заинтересован.

– Ник…

Он перебил ее:

– Нам сюда, – и указал на оставленную для них отдельную кабинку. – Дженна, давай поедим, а потом поговорим обо всем, о чем ты хотела.

Она устроилась на темно-синем кожаном диване и ждала, пока он пробирался вокруг стола, чтобы сесть рядом.

– Хорошо, Ник, но сначала позволь кое о чем тебя спросить.

– О чем?

– Все эти люди в ресторане… женщины, с которыми ты флиртовал… Ты нисколько не изменился, да?

Он сурово смотрел на нее. В свете единственной свечи, зажженной в центре стола, его взгляд казался даже немного опасным.

– В какой-то мере изменился, – тихо ответил он. – С тех пор я очень осторожничаю в выборе тех, с кем провожу время. – И ей показалось, что на нее вылили стакан ледяной воды. – Я больше не верю на слово женщинам, когда они сообщают что-нибудь о себе. Я проверяю. Не хочу еще раз стать жертвой обмана.

Дженна вспыхнула. Она буквально почувствовала горячие пятна на коже – хорошо, что в ресторане царил полумрак. Сложив руки на коленях, она уткнулась взглядом в снежную скатерть и пробормотала:

– Хорошо, я скажу еще раз. Я не собиралась тогда врать, Ник.

– Но как раз это и произошло.

Она неохотно взглянула на него:

– Ну-у… да.

Он кивнул и ухмыльнулся:

– Ну вот. Не смогла придумать, как сказать мне, что ты у меня работаешь. Позволила мне считать тебя пассажиркой.

Да, позволила. Ее тогда очаровал лунный свет и самый лучший мужчина в мире.

– Я никогда этого не говорила. Ты сам посчитал меня пассажиркой.

– Но и ты не прояснила ситуацию.

Верно. Все верно. Но если бы только она сказала правду, они не провели бы вместе ту неделю. Она никогда не узнала бы, как приятно чувствовать его объятья. Никогда не мечтала бы о будущем с ним. Любом будущем. Никогда не забеременела бы и не родила бы двух маленьких мальчиков, без которых теперь не мыслила своей жизни.

Вот почему так тяжело чувствовать себя виноватой в том, что наделала.

– Ник, давай не будем ворошить прошлое, хорошо? Я сказала, что все время об этом жалела. Но ничего не изменишь. И ты, сам знаешь, тоже в то время повел себя не как благородный принц.

– Ты еще меня и обвиняешь?

Она напомнила:

– Ты даже не поговорил со мной. Ты узнал правду и выкинул меня из своей жизни так быстро, что я удивилась, как это еще ты не выбросил меня за борт на обратном пути.

Ник неловко поерзал, пару раз открыл и закрыл рот, казалось, он едва сдерживает готовое вырваться возмущение.

– А чего ты от меня ждала?!

– Я только хотела объясниться.

– Тебе нечего было объяснять.

Она тихо сказала:

– Ну, никогда нельзя быть уверенным, – и вздохнула. – Так мы ничего не решим. Давай оставим это в прошлом, а?

Он сделал знак официанту, а потом опять посмотрел на нее:

– Хорошо. Тогда давай все обсудим. Расскажи мне о твоих сыновьях.

– Твоих сыновьях, – поправила она и чуть приподняла подбородок, словно готовясь к сражению.

– Это еще нужно доказать.

– Зачем мне врать?

– Хм, интересный вопрос. Я мог бы сказать, что ты уже врала, но ведь мы договорились все оставить в прошлом.

Пнуть его под столом, что ли? Или не показывать виду? Пожалуй, все сложнее, чем она думала. И почему она решила, что он ей поверит? Что, увидев фотографии малышей, сразу узнает в них себя? Следовало бы знать его лучше.

Вокруг них звенели хрустальные бокалы и гудели разговоры. Все это сливалось в ровный шум. За окнами вдоль одной из стен ресторана темнела ночь над бескрайним морем. Только мерцающий свет разноцветных фонариков освещал палубу.

А рядом с ней сидел мужчина, занимавший все ее мечты, сочинивший для нее новую жизнь. Он сидел, ждал и наблюдал.

Она начала говорить, но появился официант с бутылкой шампанского в блестящем серебряном ведерке. Дженне пришлось ждать, пока Ник попробует и одобрит принесенный напиток. Официант сначала наполнил ее бокал, потом Ника. Когда официант исчез в толчее, Дженна, у которой вдруг пересохло в горле, сделала глоток шампанского.

– Итак? – громко произнес Ник. Ей показалось, слово громыхнуло у нее внутри. – Расскажи мне о двойняшках.

– Что ты хочешь знать?

– Все, – бросил он.

Дженна кивнула и вздохнула. Вообще-то, она любила поговорить о своих детях. Она даже способна была насмерть заговорить какого-нибудь незнакомого человека историями об их подвигах. Но сегодня совсем другое дело. Сегодня все серьезнее. Он – отец ее детей. Она должна заставить его это понять. Заставить поверить. Поэтому нужно тщательно подбирать слова.

Она начала с простого:

– Их зовут Джейкоб и Купер.

– Семейные имена? – он слегка нахмурился и отхлебнул из бокала.

– Имена дедов, – она произнесла это с легким оттенком настороженности, как будто хотела сказать, что имеет право называть сыновей так, как хочется ей.

– Ну и хорошо. Продолжай, – сказал он после секундной паузы.

Надувшиеся было паруса надежды Дженны опали.

Вокруг веселились и отдыхали, а над их столом висело тяжелое напряжение. Дженна говорила так тихо, что Ник даже наклонился к ней. От его близости дыхание с трудом вырывалось из ее груди.

– Джейкоб всегда жизнерадостный. Он улыбается с той минуты, как просыпается, и до той, когда я укладываю его спать, – и она тоже улыбнулась. – Купер совсем другой. Он… как бы сказать… более задумчивый. Он улыбается реже, словно очень дорожит своей улыбкой. Он все время наблюдает. Изучает. Хотелось бы мне знать, о чем он думает, потому что уже в четыре месяца он выглядит настоящим философом.

Ник не сводил с нее взгляда, и Дженна видела в его лице обоих своих сыновей. Они так похожи на него. Непонятно, как он может сомневаться в том, что это его дети.

– Где они сейчас?

– За ними присматривает Мэкси, моя сестра. Мальчики по ней с ума сходят. И она их любит до смерти. С ними все в порядке.

– Так вот откуда у тебя вдруг появилось время?

Она шумно выдохнула и откинулась на спинку дивана:

– Я впервые их покинула. И от этого мне почему-то… плохо. И я скучаю. Очень.

Он прищурился и сделал еще глоток вина. Глядя на нее поверх бокала, он сказал:

– Наверное, не легко быть матерью-одиночкой.

– Не легко, – согласилась она, вспомнив усталость, обычно копившуюся за день к тому времени, как наступала пора укладывать мальчиков в постель. Теперь ей казалось странным, что можно просыпаться позже восьми утра, она давно уже себе этого не позволяла. Или, скажем, в девять часов вечера сидеть в ресторане. Хотя когда-то такое случалось. Когда ей нужно было заботиться только о себе. Когда от нее не зависели два маленьких мальчика.

Господи, неужели в ее маленьком доме когда-то стояла тишина? И пустота? Как она могла жить без своих сынишек?

Он молчал, и она продолжала:

– Но зато у одинокой мамочки есть и дополнительные радости. Она одна видит первые улыбки детей. Одна видит, как они познают окружающий мир.

– Из твоих слов следует, что ты не очень-то хочешь, чтобы я участвовал в жизни двойняшек, – задумчиво сказал Ник. – Тебе действительно нужно только пособие на детей?

Дженна немного напряглась. Она даже не задумывалась над тем, захочет ли Ник втягиваться в заботы о детях. Вообще-то он не домашний тип. Он человек компанейский. Парень, с которым можно встречаться, но которого не стоит приводить в дом.

– Мы оба знаем, Ник, тебе совсем не хочется быть отцом.

– Правда? Откуда ты знаешь?

– Ну-у…

Она замолчала, а он склонил голову набок:

– Вот именно, ты знаешь меня не лучше, чем я тебя.

– Ошибаешься. Я знаю, ты из тех, кто не сидит на месте. Еще тогда, на той неделе, ты говорил мне, что не собираешься жениться и начать оседлую жизнь.

– А кто говорит о женитьбе?

Дженна затаила дыхание. Осторожнее! Минное поле!

– Забудь, – сказал он.

Появился еще один официант. На этот раз принесли обед, который Ник явно заказал заранее. Дженна удивленно смотрела на куриные грудки и феттучини, итальянскую домашнюю лапшу с грибным соусом. Потом вопросительно взглянула на Ника.

Он пожал плечами:

– Я помню, ты это любила.

Ну и что прикажете думать? Он притворяется, что она совсем его не интересует, и при этом больше года помнит, какая еда ей нравилась? Зачем помнить такие мелочи?

Как только официант ушел, Ник возобновил разговор:

– Почему ты не прервала беременность?

– Прости, что?

Он опять пожал плечами:

– Мы оба не состояли в браке. Масса женщин в таком положении не стала бы делать того, что сделала ты. Не многие решились бы родить и в одиночку растить детей.

– Они мои, – сказала Дженна так уверенно, словно это все объясняло. Хотя ей как раз все было понятно. Ни разу она не подумала о том, чтобы сделать аборт. Конечно, она пыталась связаться с Ником, но, когда ей это не удалось, принялась строить жизнь для себя и своих детей.

– Не жалеешь?

– Только о том, что явилась на этот корабль, – проворчала она.

Он еле заметно улыбнулся, положил на колени салфетку, взял нож с вилкой и занялся бифштексом из вырезки.

– Это я уже слышал.

– Наверное, – она тоже взялась за вилку. – Ник, мои сыновья – самое главное в моей жизни. Ради их благополучия я сделаю все.

– Браво!

Она взяла в рот кусочек, но превосходно приготовленная еда сейчас показалась ей не вкуснее древесных опилок.

– Я хотел бы получить результаты теста на ДНК

– Разумеется. Я уже сдала кровь мальчиков в местную лабораторию. Можешь послать образец своей крови, и они проведут сравнение.

– Я завтра об этом позабочусь.

Она посмотрела на него и покачала головой:

– Не лучше ли подождать до возвращения в Сан-Педро?

– Нет. Я не собираюсь ждать. Хочу как можно скорее прояснить этот вопрос, – он продолжал есть, как будто то, что они обсуждали, не волновало его ни в малейшей степени. – Завтра утром судно придет в Кабу. Мы с тобой сойдем на берег и найдем лабораторию. А результаты по факсу передадут в Сан-Педро.

– Мы сойдем?

Вообще-то она не собиралась проводить с Ником слишком много времени. Она поднялась на борт лишь для того, чтобы рассказать ему о детях, и как-то не думала, что после этого ему еще захочется иметь с ней дело. А теперь, когда он перевел ее в свою каюту, им и так придется часто бывать вместе.

Ник тихо ответил:

– До тех пор пока это касается моей безопасности, я не могу позволить тебе исчезнуть из виду. Нам везде придется таскаться вместе. Так что привыкай.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Как только судно причалило и большинство пассажиров высадилось на берег, чтобы пройтись по магазинам, поплавать и посмотреть Кабу-Сан-Лукас, Ник приступил к делу. По его распоряжению Тереза сделала несколько звонков, и в лаборатории местной больницы их уже ждали.

Когда они с Дженной вышли на палубу, их встретило яркое, горячее солнце и запах моря. Ник любил эту часть круиза и обычно ей радовался. Стоянка в порту, экскурсия по городу. Ему нравилось посещать знакомые города, знакомиться с новыми.

Но сегодня все было по-другому. Сегодня у него важное дело, поэтому он не замечал располагающей к веселью и отдыху атмосферы Кабу. Как не намерен был замечать облегающий тело Дженны бледно-зеленый сарафан и то, как выглядят ее ноги в босоножках на высоких каблуках. Его не интересовал и тот факт, что русые волосы стекают по ее плечам, словно пролитый мед. И уж совсем он не обращал внимания на запах ее духов, который доносил до него легчайший бриз.

Еще вчера пребывание Дженны в его номере казалось ему хорошей идеей. Но мысль о том, что она где-то рядом, в одном с ним коридоре, одна в своей постели, терзала его всю ночь. Теперь у него глаза будто песком засыпаны, тело болит, а настроение хуже некуда.

Так тебе и надо.

– Так куда мы идем? – спросила она, когда он поддержал ее за спину, чтобы помочь спуститься по трапу.

Черт возьми, одно прикосновение к спине Дженны, и ему захотелось плюнуть на все больницы и утащить ее обратно в каюту.

Стиснув зубы, Ник выкинул эти мысли из головы и пробормотал:

– Тереза позвонила в лабораторию здешней больницы. Там нас проверят. Они возьмут пробы на ДНК, протестируют и факсом отправят результаты в твою лабораторию. Ответ будет через день или два.

Она все-таки споткнулась, и он машинально схватил ее за руку.

– Так быстро?

– Вопрос денег, – ответил он. Он давно уже уяснил – имеющий деньги человек многие дела способен быстро довести до конца. И так во всем мире. И сейчас он был чертовски рад, что его деньги могут ускорить дело. Надо решить вопрос с отцовством. Он не мог не думать о малышах. Не мог перестать разглядывать их фотографию. Не мог не удивляться, что одно их существование повлияло на его жизнь. Точнее сказать, изменило его жизнь.

Значит, надо разобраться: то ли ему становиться отцом, то ли подавать в суд на солгавшую ему Дженну Бейкер.

Ее каблучки стучали по трапу, и стук их был похож на неистовое сердцебиение. Интересно, она нервничает? Неужели она его обманула и теперь боится, что все раскроется? Может, она думала, он просто примет ее слова на веру? Конечно, нет.

Возле трапа их ждало такси. Мысленно поблагодарив толковую Терезу, Ник открыл для Дженны дверцу и, когда она села, залез в машину сам. Несколькими фразами он объяснил водителю, куда им нужно добраться.

– Не знала, что ты говоришь по-испански.

– Ты еще многого обо мне не знаешь.

– Думаю, да.

Разумеется, то же самое и он мог сказать о ней. Он отчетливо помнил ту их неделю. Но тогда его больше занимало тело Дженны, чем ее мысли, надежды и мечты. Тогда он говорил себе – у них впереди достаточно времени, чтобы узнать друг друга. Ведь он и представить себе не мог, что можно найти и возжелать ее, а через неделю потерять.

В машине Ник молчал. Ему не хотелось разговаривать с Дженной. Не хотелось думать ни о чем, кроме предстоящего дела. После теста на ДНК его жизнь может необратимо измениться. У него сжалось сердце, он никак не мог привести мысли в порядок. Город впереди представлялся ему размытым цветным пятном. Они мчались навстречу судьбе.

Но через несколько секунд порт остался позади, и их машину тут же поглотил суматошный Кабу. В районе дока и главной улицы, тянувшейся вдоль океана, Кабу-Сан-Лукас был прекрасен. Отели, рестораны, бары – все было новеньким, сияло и блестело. Все для того, чтобы привлечь туристов, которых год от года становилось больше и больше.

Но уже через несколько кварталов Кабу стал похож на любой другой большой город. На улицах полно машин, пешеходы соскакивают с тротуаров и перебегают улицу в полном убеждении, что это водители должны думать, как бы их не сбить. Узкие мощеные улочки, из которых доносятся соблазнительные запахи жареного лука, мяса и специй, пересекают широкие авеню.

Здесь тоже рестораны и бары лепились друг к другу, но их оштукатуренные фасады выглядели несколько обветшалыми, словно захватанными снующими по тротуарам туристами. Пока такси пробиралось между машинами, Ник глазел по сторонам. Он увидел рынок под открытым небом, состоявший примерно из трех десятков ларьков, в которых можно было купить все: от турецких драгоценностей до раскрашенных фарфоровых осликов.

Кабу – туристический город, и его жители делали все, чтобы доллары зевак оставались в городе.

– Странно, да? – задумчиво сказала Дженна, и Ник повернулся к ней. Она тоже разглядывала в окно город. Он не понял, она сказала это ему или себе. – Такая роскошь на берегу, а всего в нескольких кварталах от…

– Такой же город, как и все, – отозвался он.

Она взглянула на него:

– Немного разочаровываешься, когда из-под глянца проступает настоящее.

– Всегда есть обратная сторона. Во всем. И во всех, – сказал он, глядя ей в глаза. Интересно, что она чувствует?

– Тогда что спрятано за твоим фасадом?

Ник сдержал улыбку:

– Я исключение из правил. Что видишь, то и есть. Никаких неизведанных глубин. Никаких запутанных секретов. Никакой мистики. Никакого обмана.

У нее посуровело лицо:

– Не верю, Ник. Не так уж ты мелко плаваешь, как хочешь показать. Я слишком многое помню, чтобы купиться на это.

– Значит, ты не то помнишь. И не ищи того, чего нет, Дженна, – сказал он тихо на тот случай, если водитель понимал по-английски. – Я не единственный богатенький мальчик, которого пытаются поймать на крючок. – Он наклонился к ней, посмотрел ей прямо в глаза и добавил: – Я делаю тест ради собственного спокойствия. Если дети мои, я должен это знать. Но не строй воздушных замков, а то, когда они рухнут, окажешься под обломками.

Глядя в эти холодные глаза, Дженна чувствовала, как по телу ползут мурашки. Всю ночь, лежа в кровати, она думала о нем и о том, правильно ли поступила, явившись к Нику. Рассказав ему о сыновьях. Сейчас ей казалось, она допустила грубейшую ошибку.

Что будет, когда он убедится, что дети его? Удовлетворится ли ежемесячным чеком на пособие? Или потребует периодического общения с мальчиками? А если потребует, как приспособить его к их жизни?

Она мысленно прикинула, как Ник проводит время в ее крошечном домике на Сил-Бич. Невозможно. Его образ жизни так отличается от ее, словно они с разных планет.

Она сказала:

– Ник, я знаю, в глубине души ты считаешь, я тебе все наврала. Но я не вру, – она помолчала, пытливо вглядываясь в его лицо. То, что она увидела, не улучшило ее настроения. – Поэтому я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, прежде чем пройдешь тестирование.

Он хохотнул и хлопнул себя по колену:

– Зачем мне это надо?

– Тебе незачем, но я все-таки прошу.

– О чем? Что пообещать?

Она опять попыталась что-нибудь прочесть на его лице, но он словно ставнями закрылся. У нее возникло ощущение, что в такси она одна. Все же он слушал, и она на это рассчитывала.

– Пообещай мне, что в любом случае, что бы ни случилось, каково бы ни было твое отношение ко мне, ты не отыграешься на наших сыновьях.

Склонив голову набок, он внимательно смотрел на нее. Она глубоко вздохнула. Он наконец кивнул:

– Хорошо. Даю слово. Все, что произошло и происходит между нами, никак не повлияет на мое отношение к твоим детям.

Дженна слабо улыбнулась:

– Спасибо.

Он торопливо добавил:

– Но если это мои сыновья, нам с тобой надо будет о многом поговорить.

Тестирование провели быстро. Дженна с Ником опомниться не успели, как опять оказались в такси, возвращавшемся в порт. У нее крутило в животе, кружилась голова. Ей надоело быть запертой в кабине среди забитой машинами улицы. Ей необходимо пройтись пешком и подышать воздухом. Ей просто необходимо избавиться от ощущения железной западни.

Повернувшись к Нику, она вдруг выпалила:

– Можем мы выйти? Давай пройдемся пешком до дока?

Он удивленно посмотрел на нее, но кивнул и что-то сказал водителю по-испански. Через мгновение машина остановилась, и выскочившая наружу Дженна жадно вдохнула прохладный океанский воздух.

Мимо нее текли потоки туристов и местных жителей. Она перекинула сумочку через левую руку и подставила лицо ветру с моря.

– До судна еще несколько кварталов, – предупредил ее Ник. – Ты дойдешь на таких каблуках?

Дженна взглянула сначала на ноги, потом на Ника:

– Дойду. Мне надо было только… выбраться из машины и немного подвигаться.

– Не припомню, чтоб ты так волновалась.

Она посмеялась и сама услышала, что нервничает:

– Да нет, я не волнуюсь. Просто с рождением мальчиков я отвыкла от покоя. У меня весь день в беготне, и в этой машине я чувствовала себя как в клетке. Да еще наш разговор… А когда мы вышли из лаборатории…

Он прервал поток ее слов:

– Я понял. Мне тоже не мешает подышать воздухом. Пойдем?

– Хорошо.

Господи, если бы он ее не остановил, бог весть, что бы еще она выболтала. А теперь он смотрел на нее, как на динамитную шашку с подожженным фитилем.

Ник взял Дженну за руку и развернул к себе. От его прикосновения в ней закипела кровь. Она судорожно глотнула воздуху. Плохой признак.

Из открытых дверей бара доносилась музыка, парочка подвыпивших туристов студенческого возраста вывалилась из него на тротуар. Ник прижал Дженну к себе, быстро провел мимо них и не отпускал, хотя весельчаки уже исчезли из виду. Этого она не ожидала.

– Как ты теперь обычно проводишь день? – спросил он, когда им пришлось пробираться по краю тротуара, чтобы обойти красочную толпу горожан и туристов.

– Обычно? – рассеянно переспросила она. Рука Ника обнимала ее талию, и от этого горело каждое нервное окончание. – Я довольно быстро поняла, что, когда в доме маленькие дети, обычных дней не бывает.

Она бросила на Ника взгляд, и на какое-то мгновение они не могли отвести друг от друга глаза. Потом он кивнул и сказал:

– Ладно, тогда опиши мне один из необычных дней.

– Ну, сейчас мой день начинается гораздо раньше, чем прежде. Слава богу, теперь двойняшки хотя бы не просыпаются ночью.

– Должно быть, нелегко тебе приходилось.

Рука Ника, обнимавшая ее талию, немного ослабла, но все же он не отпустил ее, и Дженна подумала, что они похожи на настоящую парочку.

– Нелегко, – поторопилась ответить она, отгоняя опасную мысль. У них такая разная жизнь. Он никогда не сможет понять, что собой представляет ее мир. Он встает, когда захочет, завтрак ему приносят в спальню, а потом он бродит по шикарному кораблю, уверенный, что его гости счастливы.

Она же…

– Две пеленки, которые надо сменить, два маленьких тельца, которые надо переодеть, два ротика, громко требующие утреннюю бутылочку, – она улыбнулась воспоминаниям. Да, работы хватает, и она ужасно устает, но никогда от этого не откажется.

– Как же ты справляешься с двумя сразу?

– Нужно выработать ритм, – она пожала плечами, и стало понятно, что выработать ритм не так-то легко. – Купер терпеливее брата, но я стараюсь не пользоваться этим и не часто первым делом забочусь о Джейкобе. По очереди. Одно утро я сначала занимаюсь Купером, на следующее – Джейкобом. Кормлю одного, потом другого. Потом сажаю их в манеж и тогда могу затеять постирушку.

– Ты оставляешь их в манеже одних?

Мгновенно ощетинившись, Дженна взглянула на него:

– Они в безопасности и счастливы. Это все-таки лучше, чем бросить детей в переноску и таскаться с ними по вечеринкам. Но мне же нужно заниматься делами по дому. И на полу я не могу их оставить без надзора! Понял?

– Ну-ну, я ж ничего не говорю, – он слегка стиснул ее талию.

Она пристально смотрела на него. Наконец он признал:

– Ну, хорошо, даже если сказал. Но я ничего плохого не имел в виду. Не может быть легко матери-одиночке с двумя младенцами.

– Пожалуй, да, – уже спокойнее согласилась она. – Иногда мы отдыхаем, играем… Они оба такие забавные. Очень интересно день за днем наблюдать, как они знакомятся с миром.

– Должно быть.

Вроде бы он все говорил правильно, однако тон его Дженне не нравился. Но ей ли его упрекать? Ник еще не верит, что мальчики его. Естественно, пока ничего не доказано, он упирается, когда его пытаются в это втянуть.

– Днем, пока они спят, я работаю.

– Ага. Ты говорила, у тебя бизнес. Что это за дело?

Он повел ее вокруг рытвины, в которой они поместились бы оба.

Она слегка подняла подбородок:

– Подарочные корзины. Я придумываю и делаю специальные подарочные корзины. У меня в клиентах несколько корпораций и масса заказов через Интернет.

– С чего ты этим занялась?

Дженна удивилась – неужто ему действительно интересно?

– Сначала я делала их для друзей. На дни рождения, на новоселье и все такое. С того и пошло. Ко мне стали обращаться с просьбами. Так я и втянулась. И это замечательно, потому что можно работать дома и быть все время рядом с мальчиками.

– И тебе это нравится.

Он не спрашивал, он утверждал. Она остановилась, посмотрела на него снизу вверх и сказала:

– Да, нравится. Я и подумать не могу о том, чтобы отдать мальчиков в ясли. Я хочу сама видеть каждое их первое движение. Я хочу слышать их воркование и осушать их слезы. Я хочу стать центром их жизни.

Он пару минут вглядывался в ее лицо, как будто старался запечатлеть его в своей памяти. Или пытался прочесть ее мысли, чтобы понять, действительно ли она думает то, что говорит.

– Большинству женщин не понравилось бы весь день сидеть взаперти с двумя орущими младенцами.

Дженна снова ощетинилась:

– Во-первых, у знакомых тебе женщин наверняка отсутствует материнский инстинкт. Что, не так? Во-вторых, малыши не «орут» весь день. В-третьих, мои дети не западня. Это огромный подарок, за который я каждый день благодарю судьбу. Ты меня не знаешь, Ник. И не притворяйся, что знаешь.

Он вздернул темную бровь, голубые глаза весело заблестели. Он мягко сказал:

– Я не собирался тебя обижать. Меня восхищает то, что ты делаешь и как ты к ним относишься. Я только хотел сказать, тебя приятно слушать.

Ей стало неловко. Ну не идиотка ли?

– Извини, я немного вспылила.

– Немного? На ум сразу приходит Матушка Гусыня, – он опять повел ее, придерживая за талию, как будто опасался, что она может потеряться.

Дженна даже хихикнула:

– Знаешь, ты прав. Я поняла это в тот же миг, как родила. Я была так потрясена, когда увидела их. Удивительное ощущение. Два крошечных мальчика… И знаешь, что они появились из тебя… Еще минуту назад их не было, а вот они уже здесь, дышат, кричат. Они сразу заняли все мое сердце. Я почувствовала любовь такую полную, такую отчаянную. Я никогда никому не позволю их обидеть. Никто не посмеет плохо говорить про моих детей. Никто!

Он задумчиво кивнул:

– Ага. Понимаю.

И легонько погладил ее по спине. Дженна поклялась бы, что, несмотря на платье, она чувствует его кожу на своей. У нее даже прервалось дыхание.

Она взглянула ему в глаза и увидела – он смутился.

– Что это? Что случилось?

Он торопливо ответил:

– Ничего. Просто… – и он замолчал. Потом тряхнул головой и сказал: – Пошли, нам еще далеко.

Через полчаса у Дженны заболели ноги, и она пожалела, что выскочила из такси. Но это кое-чем компенсировалось. Прогулкой с Ником. Его рукой на ее талии. Словно они действительно парочка. Она знала, что в любой момент может вывернуться из его руки, но, признаться, ей была очень приятна его близость.

Та неделя осталась далеко позади. И с тех пор она ни с кем не встречалась. Конечно, добрую половину этого времени она была беременна, так что шансов с кем-то встречаться у нее было мало. Но даже если бы шансы имелись, вряд ли она искала бы каких-то встреч. За одну неделю Ник так врезался в ее душу, что никто больше не был ей нужен.

И это очень плохо. Ведь он ясно дал ей понять, что никогда им не быть снова вместе. Не то чтобы она этого хотела, но…

Она вдруг остановилась. Этот рынок они проезжали по пути в лабораторию.

– О! Давай заглянем?

Слегка нахмурившись (какой мужчина любит ходить с женщинами по магазинам?), Ник сказал:

– Что здесь можно купить? Это же сплошные силки для туристов.

– То-то и забавно, – ответила она и выскользнула из его руки, чтобы пройтись по рядам под зелеными навесами.

Она бродила в толпе и все время ощущала присутствие Ника. Она рассматривала столы с разложенными на них настоящими серебряными колечками и ожерельями, кожаными кошельками, развешанные над ними пучки цветастых шалей. Она улыбнулась продавцу кукурузных лепешек и, стараясь не обращать внимания на протесты желудка, перешла к ларьку, в котором продавались футболки.

Ник шел рядом и поверх ее головы разглядывал рыболовные снасти, футболки с видами Кабу и маленькие погребки с местным вином. Он брел за ней, качал головой и удивлялся странностям женщины, которая выбрала такое место для покупок.

– Нужен новый гардероб? – прошептал он ей прямо в ухо, чтоб никто не услышал.

Она от неожиданности подпрыгнула; он был счастлив. Он сам весь день нервничал. Вокруг нее с утра накалялась атмосфера. Когда он ее коснулся, то ощутил дикий жар и почувствовал ее отклик. От этого у него внутри немедленно все забурлило. Он обнял ее за талию и сразу понял, что допустил чудовищную ошибку. Но как это было приятно… Нет, он правильно сделал, что не убрал руку.

Тьфу, черт, только этого не хватало!

Она еще год назад преподала ему урок. Она наврала ему, не призналась, кто она на самом деле. Бог знает, не лжив ли и ее отклик? Может, она опять врет! Хотя все равно удивительно, что стоит их телам соприкоснуться, даже нечаянно, и между ними словно электрический разряд проскакивает.

– Футболки не для меня. Я подумала, может, найдется что-нибудь для мальчиков… маленькое… – объяснила она, и Ник тут же отбросил все ненужные мысли.

Она вытащила из стопки футболок одну, совсем крохотную. Нику даже не поверилось, что такое можно носить. На ней изображался ухмыляющийся ослик из мультфильма, а под ним слова: «Маленьким осликам тоже нужна любовь».

– Прелесть, правда?

Она повернулась и поглядела на Ника такими сияющими глазами, что он чуть не ослеп. У него заболело в груди. Случалось, он дарил женщинам бриллианты, но такой радости не видел ни разу. Он подумал – если это игра, то Дженна заслуживает «Оскара».

– Ага. Наверное. – Он обратился к продавщице и на хорошем испанском объяснил ей, что им нужны две такие футболки.

Женщина заулыбалась и подобрала им еще одну такую же, упаковала обе и отдала Нику. Пока Дженна лазила за кошельком, Ник уже расплатился. Потом он крепко взял ее за руку и потащил с рынка.

– Ты не должен был платить, – сказала она, как только они выбрались на улицу и опять направились к доку.

– Считай это моим первым подарком моим сыновьям.

Она слегка покачнулась, и он еще крепче стиснул ее руку, чтобы помочь ей устоять. Правда, его собственное равновесие тоже было нарушено.

– Так ты мне поверил?

У Ника похолодело в животе и засосало под ложечкой. Он заглянул ей в глаза и не увидел никакого обмана. Она так хорошо умеет скрывать тайны? Или ей нечего скрывать?

Впрочем, скоро это выяснится, а сейчас…

– Начинаю верить.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Через три дня корабль пришел в Акапулько.

– Мы с Джо собираемся на берег. Давайте с нами, – уговаривала Мэри Каррен. – Он намерен поплавать с аквалангом, а мне нужна компания, чтобы спустить денежки, которые мы сэкономили в круизе.

Дженна, опять сев на диван в гостиной Ника, засмеялась и покачала головой:

– Спасибо, нет. Я думаю, мне лучше остаться на борту и немного отдохнуть.

Мэри сокрушенно покачала головой:

– Как можно отдыхать, если вы остаетесь в каюте с Ником Фалько! Я замужем уже двадцать лет, и то у меня при взгляде на него прилив крови случается.

Дженна понимала, о чем говорит подруга. За последние несколько дней они с Ником не расставались почти ни на минуту. И когда они находились здесь, в каюте, огромное помещение, казалось, уменьшалось до размеров платяного шкафа.

Дженна чувствовала себя так, словно она с трудом сохраняет равновесие на проволоке, туго натянутой над потоком лавы. Одно неосторожное движение, и…

– Эй, Дженна, вернитесь на Землю.

– Извините, я немного задумалась, – Дженна улыбнулась, встрепала волосы и тяжело выдохнула.

– Еще бы, представляю, о чем.

– О чем?

– Эх, милая, вы сильно увлечены, разве нет? – Мэри наклонилась над Дженной и стиснула ее руку.

Испугавшись, что Мэри может оказаться права, Дженна поспешно возразила:

– Не понимаю, о чем вы.

– Очень даже понимаете. Я видела, как вспыхнули ваши глаза, когда я упомянула Ника Фалько.

– О господи…

– Ну и что плохого? Вы оба холостяки. И явно увлечены друг другом. Хочу сказать, я видела, как он на вас смотрел на вчерашнем ужине.

Накануне вечером они, все четверо, действительно пару часов провели за совместным ужином. И хотя Дженна боялась неловкости – ввиду напряженных отношений между ней и Ником, – они все отлично провели время. Она видела, как Ник болтает с Джо Карреном, делится с ним историями о прошлых круизах, смеется. У нее в самом деле кое на что открылись глаза.

Она так долго считала его бабником, мужчиной, которого женщина интересует только в постели. Человеком, который ловит сиюминутные удовольствия. А теперь она открывала в нем другого Ника, способного веселиться в компании людей, не относящихся к кучке «избранных», способного купить пару крошечных футболок для двух малышей при полной неуверенности, что дети – его. Этот парень повергает ее в вязкое вожделение одним только взглядом.

– Хотите о нем поговорить? – тихо спросила Мэри.

Дженна сделала глубокий вдох и обвела взглядом каюту, лишь бы не встречаться с понимающими глазами Мэри. А может, рассказать ей всю историю? В самом деле, надо же с кем-то поделиться. А последние дни показали – Мэри настоящая подруга. Нет, пока нет. Слишком долго объяснять, как вышло, что они с Ником провели вместе целую неделю, зачали двоих детей и разошлись.

– Спасибо, пожалуй, не стоит. Тем более у вас нет времени. Джо, наверное, заждался.

Мэри слегка нахмурилась, но видно было, что она поняла – Дженна не расположена к разговору.

– Ладно, я пошла. Но если вы решите поговорить…

– Я запомню. Спасибо.

Мэри ушла, и Дженна осталась в одиночестве. Наедине с мечтами, аккуратно сложенными в самой глубине сознания. Вдруг она резко, словно ее кто-то дернул, вскочила на ноги и вылетела из каюты.

Скорее на палубу, на солнце. Чтобы не думать и хоть немного расслабиться.

Круизные дела требовали от Ника полной отдачи. Он был занят с раннего утра и до поздней ночи. Люди, далекие от подобных хлопот, не сомневались – он проводит свою жизнь в полной праздности. Но дело в том, что ему все время нужно было оставаться начеку. Круизная линия – его жизнь. Единственное, что у него есть. Он все силы положил на то, чтобы поднять этот бизнес, чтобы заработать репутацию, и не собирался сдавать позиции.

– Раз джаз не желает работать, свяжись с Луисом Фелипе, он сейчас в городе, – сказал Ник Терезе. Та, естественно, сделала пометку в блокноте. – Он знает все джазы в Акапулько и свяжет нас с кем-нибудь, кого можно взять на следующие рейсы.

Джаз, который они наняли в Лос-Анджелесе, не стоил хлопот, которые доставлял. Со всей звездной заносчивостью музыканты требовали даже тех льгот и надбавок, которые не были прописаны в контрактах. Да еще резко сократили последнее выступление под тем предлогом, что собралось мало народу. Потому не им качать права. Их взяли для работы, а не будут играть, пусть в Мехико сходят на берег и до дома добираются как хотят.

– Есть. Предупредить джаз, что его дни сочтены?

– Ага. Мы пробудем в порту сорок восемь часов. Дай им двадцать четыре на то, чтобы они привели себя в надлежащую форму, а не захотят, пусть пакуют вещи.

– Будет сделано, – она замолчала, и Ник повернулся, чтобы посмотреть, в чем дело.

Они стояли на носу палубы «Сплендор» главным образом потому, что Нику не хотелось чувствовать себя запертым в душном офисе. А в каюту идти нельзя, ведь там Дженна. Не реагировать на ее присутствие – слишком большое испытание.

Несколько последних дней были чертовски трудными. Находиться каждый день рядом с ней, спать неподалеку от нее, мысленно видеть ее на огромной кровати, одетую, как когда-то, в короткую рубашонку с бретельками и крошечные трусики… Это убийственно. За последние три дня он принял больше ледяных душей, чем за десять лет.

Он намерен был соблазнить Дженну, но его план обернулся против него самого. Соблазнился он. Он почти задыхался от желания. И проклинал все. Ему было чертовски плохо. Пора что-то делать. Самое время тащить ее в постель. Пока еще не получены результаты тестирования.

Решено. Сегодня вечером. Сегодня вечером он вернет Дженну Бейкер в свою кровать. Он весь год этого хотел. От мыслей о Дженне у него разболелось все тело.

– Босс?

Ник удивился, услышав голос Терезы. Черт, он забыл, где он и зачем тут находится! Он повернулся к помощнице.

– Что это?

– Звонили из лаборатории Кабу. Они факсом отправили в Лос-Анджелес результаты теста на ДНК.

– Хорошо, – у него все внутри сжалось, но он постарался не обращать на это внимания. Делать нечего, теперь придется ждать сравнительного анализа, который, возможно, появится завтра. Что ж, завтра тоже будет вечер.

– Сказать Дженне?

Он нахмурился:

– Нет, спасибо, я сам скажу.

– Хорошо. – Тереза вдруг набрала в легкие воздуху, выдохнула и произнесла: – Послушай, я знаю, это не мое дело…

– Раньше ты не запиналась, – с улыбкой проворчал он.

– Наверное, да, – согласилась она, крутя прядку волос. – Но уж позволь мне сказать. Я не думаю, что Дженна пытается играть с тобой.

Он остался неподвижен. С берега доносились автомобильные гудки, накатывался шум, который производят только туристы. Волны шлепали о корпус корабля, ветер сбрасывал волосы на глаза.

Он взглянул на Терезу:

– Правда?

Помощница расправила плечи и чуть вздернула подбородок:

– Правда. Она не из тех, кто занимается чем-нибудь подобным. Ее никогда не интересовали ни твои деньги, ни твое положение.

– Тереза… – Ему не хотелось об этом говорить, и, в общем-то, его не очень интересовало, что думает о Дженне его референт. Но он по опыту знал – остановить Терезу не так-то легко. – Прекрасно. И хватит.

Но он оказался прав.

– Помнишь, я ничего не сказала, когда ты ее уволил. Я даже согласилась с тобой. Да, Дженна обязана была сказать, что работает у тебя. Но я понимаю, почему она не сказала.

– Замечательно, и спасибо.

Но никакие усмешки остановить Терезу уже не могли.

– Даже когда она ушла, я ничего не говорила, хотя ты был похож на пантеру, угодившую лапой в капкан. Жалкое зрелище.

– Но-но…

– А сейчас я скажу, – она даже пальцем ткнула в его сторону, как будто он был нашкодившим десятилетним мальчишкой. – Можешь меня уволить, но, сам знаешь, все равно не найдешь лучшей помощницы, чем я…

Вот тут она права. Ник стиснул зубы и кивнул:

– Тогда песочь.

– Дженна не из тех, кто врет.

Он хмыкнул.

– Согласна, она не сказала, что у тебя работает. Но это ее единственная ошибка. Вспомни, я ее тогда тоже знала. Это прелестный ребенок с добрейшим сердцем.

Ник нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Ему не хотелось, чтобы Тереза оказалась права. Ему привычнее было думать, что Дженна – использовавшая его лгунья. Прекрасная женщина? А что ему с этим делать?

Тереза многозначительно добавила:

– А еще… я видела фотографию твоих сыновей.

– Это еще неизвестно, – поспешно возразил он.

– Каждый из них – вылитый твой портрет.

– Все младенцы похожи на Уинстона Черчилля.

Черт возьми, и опять она права! Ему ли не знать?

Тереза улыбнулась и покачала головой:

– Ну да, только, уверяю тебя, Черчилль никогда не выглядел так хорошо. У них твои глаза, твои волосы, твои ямочки, – она протянула руку и положила ладонь ему на лоб. – Она не лжет, Ник. Отец – ты. И тебе необходимо подумать, как с этим быть.

Он отвернулся к морю и подставил лицо ветру. Обычно огромное пространство успокаивало его, проливало бальзам на душу, что бы в ней ни творилось. Но сейчас это не помогало. А вдруг никогда уже не поможет?

Потому что если он стал отцом… то его отношения с этими малышами не могут ограничиться ежемесячным чеком. Будь он проклят, если его дети будут расти, не зная отца. Хочет Дженна, чтобы он был рядом, или не хочет, он будет участвовать в их жизни, даже если для этого придется отобрать их у матери.

Судно как будто вымерло.

Большинство пассажиров еще гуляло по Акапулько. Весь день Дженна бродила по палубам и самой себе казалась корабельным призраком. Вечером она вернулась в каюту Ника и почувствовала себя на краю пропасти. Она приняла душ, переоделась в легкое голубое платьице и теперь очень нервничала в ожидании Ника, который должен был вернуться в каюту, чтобы поесть. Странно, что ее напряжение от близости Ника росло день ото дня. Она убеждала себя – ей просто требуется отдохнуть от него. Надо немного успокоиться.

Но сегодня отдохнуть не удалось, и она нервничала больше обычного.

– Ох, Дженна, ты в плохой форме, – прошептала она, выходя на лоджию.

Рядом с Ником она превращалась в развалину. А без него скучала. Ветер трепал ее волосы и хлопал подолом платья. Каблуки тихо цокали по настилу. Она обхватила себя руками, не от холода, просто ей так было удобнее.

С палубы ниже, из танцевального зала, доносилась тихая музыка. Создавалось впечатление, что это прохладный морской ветерок ищет ее, Дженну, и на лету играет нотами. Какой-то печальный инструмент пел в ее душе, она тосковала и думала. А если, отправившись в это путешествие, она совершила грандиозную ошибку? Надо ли было рассказывать Нику о сыновьях? Что, если… Стоп. Хватит. Все равно уже поздно расстраиваться. Что сделано, то сделано. Что будет, то будет. И с этим ничего уже не поделаешь.

Она вздохнула, облокотилась на перила лоджии и стала смотреть на море. На его поверхности мерцающим серебром играл лунный свет. Облака спешили по небу, иногда закрывая звезды. И даже ветер очень нежно играл ее распущенными по плечам волосами.

– Что-то мне это напоминает.

От низкого голоса Ника у нее по спине пробежали мурашки. Она сначала набрала воздуху и только потом повернулась к нему. Он стоял в открытых дверях лоджии, засунув руки в карманы черных слаксов, в белоснежной рубашке и черной куртке, словно сшитой специально на него. Темные волосы трепал ветер, в светлых глазах напряжение, зубы стиснуты. У нее зашлось сердце.

– Что же? – шепотом спросила она и удивилась своей способности вообще говорить.

Ник вышел на лоджию и стал медленно приближаться к Дженне.

– Тот вечер, когда мы встретились. Помнишь? – он встал рядом с ней.

Разве можно забыть? Она стояла на «Павильон дек» (она тогда работала на «Фальконс треже» – действительно, соколиные сокровища). Было темно и пустынно, большинство пассажиров предпочитало танцы на другом конце палубы.

Именно за покой Дженна выбрала это местечко и приходила туда почти каждый вечер, постоять и посмотреть на море под льющуюся вокруг нее музыку. Она никогда и никого туда не приглашала. До того вечера, когда на нее наткнулся Ник.

– Я помню, – пробормотала она, искоса взглянув на Ника.

Не надо было этого делать. Он оказался слишком близко. Его глаза, его губы. И его запах, такой густой и соблазнительный. У нее внутри все задрожало, она еще крепче вцепилась в поручни.

– Ты танцевала. Одна. В темноте, – продолжал он таким тоном, словно она ничего не говорила. – Ты меня не замечала, и я смотрел, как ты кружишься под музыку. Ты тряхнула головой, и волосы упали на плечи.

– Ник…

– На твоем лице сияла улыбка, – сказал он. Она и не думала, что у него может быть такой глубокий голос. – Ты словно смотрела в лицо своей любви.

Дженна проглотила комок в горле и неловко отодвинулась. Она изнемогала от желания.

– Не надо, Ник…

– И мне захотелось быть той любовью, которой ты улыбалась. Для которой ты танцевала в темноте, – он провел пальцами по ее руке, и Дженна вздрогнула от зноя, прокатившегося по телу.

Она глотнула воздуху, но это не помогло. Голова продолжала кружиться. И сердце прыгало. И тело пылало, как огни на Таймс-сквер в канун Нового года.

– Зачем ты это делаешь? – прошептала она и сама услышала прозвучавшую мольбу.

– Потому что я хочу тебя, – ответил он, придвинулся вплотную, опустил руки на плечи Дженны и развернул ее лицом к себе. – Потому что я смотрел на тебя в лунном свете и понимал, что если немедленно не коснусь тебя, то взорвусь. Я хочу тебя. Как хотел тогда. Может, даже больше.

Ох, она чувствовала то же самое! Ей очень хотелось прижаться к нему. Ощутить его силу и тепло. Но она отшатнулась. Она решила сопротивляться. Держать в узде свои желания, из-за которых когда-то ступила на каменистую тропу нелегкого будущего.

– Это было бы ошибкой, – покачав головой, сказала она, стараясь не слышать музыки, от которой у нее внутри возрождалось что-то первобытное. – Ты сам это знаешь.

– Нет, – ответил он и провел руками по ее плечам, шее. Потом взял в ладони ее лицо. – Теперь все будет по-другому. Теперь мы знаем, кто мы. Так нужно, Дженна. Мы оба чувствуем это. Оба хотим этого. Зачем отказываться?

Действительно, зачем?

Рассудок Дженны из последних сил боролся с предательским телом. И Дженна понимала, что победить может не рассудок. Желание было так огромно… Искушение так велико… Она хотела Ника с того самого момента, как впервые увидела больше года назад. Она тосковала по нему. Она мечтала о нем. Теперь он рядом. Касается ее. Неужели она отвернется от него? Уйдет? Уйдет в свою одинокую постель, чтобы снова грезить о нем?

Нет.

Пожалеет потом?

Может быть. Скорее всего.

Сделает это?

О да!

– Возможно, есть множество причин отказаться, но ни одна из них меня не интересует, – она приподнялась на цыпочки навстречу улыбке Ника и вспыхивающей в его глазах жажде.

– Молодчина, – пробормотал он и поцеловал ее так, что у нее прервалось дыхание и запылала душа. Его поцелуй пробудил в ней чувства, дремавшие больше года.

Ник обнял ее за талию и прижал к себе. Дженна обвила руками его шею, молясь про себя, чтобы он не останавливался.

Он не остановился.

Он так крепко стиснул ее, что она едва дышала. Но кому нужен этот воздух? Дженна застонала, прижалась к нему и почувствовала некую выпуклость. Этого оказалось достаточно, чтобы в ней закипела кровь.

Снова и снова его язык проникал в рот Дженны, пробуя ее на вкус, выведывая ее секреты. Она отвечала ему и чувствовала, как у нее все внутри плавится. Ник немного ослабил хватку, и она чуть не застонала. Он начал гладить ее по спине, осторожно пробуя каждую линию. Когда он положил ладони на ягодицы Дженны и прижал ее к себе, она сдалась на милость его прикосновений.

– Ты нужна мне, – прошептал он, целуя ее подбородок и шею.

Дивное ощущение. Она чуть-чуть повернула голову, чтобы ему было удобнее, и даже закрыла глаза.

Вокруг них кружилась тихая мелодия, океан обвевал их прохладным ветерком. Лунный свет лился на них со звездного неба.

Когда Ник посмотрел на нее, Дженна не смогла оторваться от этого взгляда, такой в нем горел огонь. Его тело сотрясала заметная дрожь, его страсть явно была не меньше, чем ее.

– Сейчас же. Здесь, – он расстегнул молнию, подставив ветру ее обнаженную спину. Потом спустил платье с плеч. Дженна вдруг обрадовалась, что не надела бюстгальтер.

Теперь ничего не мешало его прикосновениям. Его горячим рукам. Он положил ладонь ей на грудь и ласково погладил ее. Тело Дженны напряглось. Она качнулась к нему, закрыла глаза и отдалась тому, что он делал.

Было все. Она ощущала его прикосновения, вдыхала его запах, ждала… За прошедший год она повзрослела и изменилась, и теперь ее чувства стали глубже и богаче оттенками.

– Прекрасно, – хрипло сказал он, глядя на ее грудь. – Еще прекраснее, чем я думал.

– Ник, я хочу… – прошептала она.

– Я знаю.

Он наклонился и поцеловал один сосок, потом другой. Его язык ласкал их до тех пор, пока у Дженны не закружилась голова.

Он окончательно спустил с нее платье, и оно упало на пол. Дженна стояла в лунном свете. Из одежды на ней остались узенькие трусики и босоножки на высоких каблуках. Но и это казалось ей лишним. Ее раздражала ткань на теле. Сейчас ей был нужен только Ник. Она хотела чувствовать на себе всю тяжесть его тела.

Она любила его. Господи боже мой, она все еще его любила. Почему так получилось, что только Ник способен творить с ней такое? Почему только по нему так тоскует ее сердце? И что ей с этим делать?

Но вскоре все мысли улетучились из ее головы. Остались только ощущения.

Она простонала:

– Пожалуйста, пожалуйста… мне нужно…

– Мне тоже, – он поднял голову и заглянул ей в глаза.

В это время рука его скользнула вниз, оттянула эластичный поясок ее трусиков и проникла под ткань. Дженна крепко прижалась к нему, но он не стал доводить ее до конца. Вместо этого он осторожно развернул ее спиной к себе. Она оказалась лицом к бескрайнему морскому простору. Одна его рука продолжала ласкать ее грудь, а вторая исследовала потаенные глубины тела. Прикосновения его к самой нежной плоти были легче пуха, но это только добавляло топлива в пожиравшее ее пламя.

Дженна опять застонала. Она уже ни о чем не могла думать. В голове было пусто. У Дженны остались только ощущения, которые вызывал Ник.

Он прошептал ей на ухо:

– Смотри на воду. Любуйся лунным светом. Потеряйся в них. А я потеряюсь в тебе.

Она исполнила его просьбу. Он проник пальцем в ее глубины, но она старалась не закрывать глаза, чтобы видеть мерцающее море. Хотя ей все-таки хотелось их закрыть. И сердце билось толчками. Она почти не видела простиравшуюся перед ней водную гладь и огромное небо над морем. Она почти не дышала под его нежными пальцами.

Ник поглаживал ее, погружался, опять поглаживал кожу Дженны… Его пальцы были пальцами пианиста, а ее тело служило им инструментом. Она с замиранием сердца ждала каждого его прикосновения.

Дженна стонала и вздрагивала, но глаза смотрели на блистающее море. И она отпустила себя на волю. Она отбросила все сомнения, все тревоги и полностью отдалась ощущениям, которых доселе не испытывала.

– Позволь мне видеть тебя. Почувствовать, как ты движешься к финишу, – едва слышно прошептал Ник, и его дыхание она ощутила на шее и лице.

Голос Ника соблазнял и искушал, потому что она была уже очень близка к финалу. У нее дрожали колени. Тело ослабевало, как будто она с трудом взбиралась на гору, на которую тянул ее Ник. Дыхание стало неровным. Сердце гремело в ушах. И напряжение было уже едва переносимо. А когда пришло чувство, что ей не пережить этого момента, она выкрикнула его имя и утонула в его объятьях.

Дженна так вздрогнула, взмывая на волне несказанного наслаждения, что упала бы, если бы ее не поддержали могучие руки.

Она уронила голову на плечо Ника и еле произнесла:

– Это было…

– … всего лишь начало, – договорил он, поднял ее на руки и направился в каюту.

Но кое-чего он все-таки не понимал. Прикосновения к ней, ощущение ее близости, наблюдение за восхождением, заключительный стон – все это вызвало в нем такой пожар, какого он еще не знал.

Да, он планировал этот соблазн.

Но кто кого соблазнил?

Он собирался использовать ее, подпитать ее вожделение, и был способен довести дело до конца. А потом выкинуть ее из головы. Но теперь, после этих сладких минут, он хотел большего.

Он должен получить все.

Она свернулась клубочком на его груди. Так доверчиво, что это тронуло его до глубины души. Этого он от себя не ожидал. Она волновалась. Он это чувствовал и не мог подавить вожделение.

В спальне Ник подошел к кровати, одной рукой откинул одеяло и забыл о нем. Он положил Дженну на белые простыни и долго смотрел на нее. Ее ласкал проникавший сквозь окна лунный свет.

Она по-кошачьи нежилась в этом свете и улыбалась, потом протянула к нему руки:

– Иди ко мне, Ник.

Второго приглашения не понадобилось. Он сдернул с себя одежду, лег рядом и отдался неизбежному. Год назад их первое свидание тоже закончилось в его постели. Теперь, кажется, все шло по тому же кругу.

Он провел ладонью по всему ее телу и понял, что никогда им не насытится. Он втянул в себя ее запах. Он наклонился и поцеловал ямочку в основании ее шеи. Он почувствовал под губами ее пульс и понял – она так же страстно желает его, как и он ее.

Ник коснулся ее сокровенной сердцевины, опять погрузил в нее пальцы. Дженна приподняла бедра, застонала и что-то прошептала.

А он уже изнемогал. Его тело требовало удовлетворения. От одного только прикосновения к ней в нем звенела каждая клеточка. Только Дженна всегда могла сотворить с ним такое. Только она превращала его в одержимого, в человека, который больше не может притворяться, что умеет держать себя в руках.

Он вдруг вырвался из ее объятий и, не обращая внимания на легкий вскрик разочарования, выдернул ящик стоявшего рядом столика, выхватил квадратный конвертик и через секунду вернулся к Дженне, слегка улыбаясь.

– В последний раз мы об этом забыли, и посмотри, что вышло.

– Ты прав, – ответила она и осторожно провела пальцем по латексу.

Ник лишь судорожно хватал ртом воздух.

Потом он раздвинул бедра Дженни и, глядя ей прямо в глаза, слился с ней. Дюйм за дюймом он овладевал ею, пытая и себя, и ее намеренно медленными толчками.

Она, зажмурив глаза и прикусив нижнюю губу, двигалась в такт с ним. Она положила руки на плечи Ника, и ее ногти впились ему в кожу. Это стало последней каплей. Ее прикосновение довело его почти до безумия.

Он вошел в тело Дженны как мог глубоко и застонал. Его бедра двигались в ритме, старом, как мир, и в то же время всегда новом и захватывающем. Она вцепилась в него еще крепче, ее ногти буквально вонзились в кожу с неистовой чувственностью. О боже, как удивительны были ее ощущения! Никогда прежде ей не доводилось испытывать подобного невероятного восторга.

Он двигался, и она двигалась вместе с ним. В одинаковом ритме. Они танцевали вдвоем, их тела слились. И финиша они достигли одновременно.

Ник смотрел в глаза Дженны и терялся в их глубине. Она тоже не отрывала от него взгляда, пока не почувствовала, как ее плоть сжимается вокруг его плоти. Тогда она закрыла глаза, выкрикнула его имя и содрогнулась так сильно, будто ее тело взорвали изнутри.

Мигом позже освободился и он. И услышал собственный облегченный вскрик. Такой радости не может быть конца.

Он так и не понял, кто же кого соблазнил.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Это была долгая ночь.

Дженна с Ником снова были вместе, словно рухнул невидимый барьер между ними. Снова вместе, всю ночь, и, усталые, заснули рядом друг с другом и спали до самого рассвета.

Когда Дженна проснулась, то обнаружила, что осталась одна в огромной постели. Откинув с глаз волосы, она села, подтянула шелковую простыню к груди и оглядела комнату Ника, словно он должен был выступить из тени. Но он не появился.

Осторожно, поскольку у нее болело все тело, она покинула кровать и побрела по коридору в свою комнату. Прямо в ванную. Она стояла под горячим душем и вспоминала прошедшую ночь. Интересно, изменилось ли теперь что-нибудь между ними? А если нет, то-то будет разочарование. Ник ничего не обещал.

Но и тогда, на той удивительной неделе, он ничего не обещал.

Выходит, она совершила ту же ошибку. Она попала в постель к мужчине, которого любит… и который не любит ее.

Она прижалась лбом к бело-голубому кафелю и подставила спину горячей воде.

Ох, Дженна, уж если ты намерена ошибаться, а ошибаются все, так делай хотя бы новые ошибки.

Выйдя из душа, она вытерлась, надела белые шортики и темно-зеленую маечку с узкими бретельками. Потом села на кровать и попыталась разобраться, как ей жить дальше. Она не понимала, что произошло в ее мире. Совсем недавно все казалось так просто… Она должна была добраться до Ника, рассказать ему о мальчиках и вернуться домой, к прежней жизни.

А теперь все внезапно усложнилось… Ворча себе под нос о собственной глупости, Дженна взглянула на часы на столике и обратила внимание на телефон. У нее сразу заколотилось сердце. Вот то, что мне нужно, поняла она. Ей нужно соприкоснуться с настоящим миром. Поговорить с сестрой. Послушать воркование сыночков.

Она схватила трубку и сообщила оператору номер. Телефон звонил и звонил, а отклика все не было.

Наконец трубку подняли, и запыхавшийся голос Мэкси сказал:

– У меня нет времени на торговых агентов.

Дженна засмеялась, села на кровати, прижавшись спиной к подушке, и ответила:

– И тебе тоже привет.

– Ой, это ты. Извини, пожалуйста. Твои дети сводят меня с ума.

Дженна нахмурилась и резко выпрямилась:

– Как они?

– С ними все в порядке. А я скоро помру. Как ты с ними справляешься?… Если я когда-нибудь забуду сказать тебе, какая ты потрясающая, напомни мне этот разговор.

– Спасибо, напомню. С ними все хорошо?

– Они счастливы и довольны, как моллюски в прилив. – Мэкси помолчала и добавила: – Хотя откуда нам знать, что моллюски довольны, ведь они не улыбаются, не присвистывают от восторга…

– Одна из загадок вселенной.

– Аминь.

В трубке Дженна слышала, что работают оба телевизора и кто-то из детей плачет.

– Это кто плачет?

– Джейкоб, – вполголоса ответила Мэкси. – Я держу Купера и кормлю его из бутылочки. А Джейк требует тоже. У этого мальчишки никакого терпения.

– Это верно, Джейк не такой покладистый, как Купер.

Дженна успокоилась, как будто повидалась с двойняшками. Она улыбалась, но сердце ее ныло. Ей хотелось туда, к ним. Хотелось подержать детей на руках, понянчиться с ними, покормить их.

– Одним словом, у нас все хорошо, – доложила сестра. – А как у тебя? Как Ник воспринял новость?

– Он не поверил.

– Ну, еще бы! Такой шок.

Мэкси недолюбливала Ника Фалько. С другой стороны, сестра двумя годами ранее познакомилась с богатым парнем и прожужжала о нем все уши, а потом он ее бросил. И с тех пор она не верила мужчинам, в особенности богатым.

– Хотя он сделал тест на ДНК и намерен получить результаты факсом в нашей лаборатории. Через день-два он получит подтверждение.

– Отлично. Значит, ты возвращаешься домой, да?

– Ага, – Дженна теребила край шортиков. Она не останется здесь на весь круиз. Она сделала, что должна была сделать. А находясь рядом с Ником, можно натворить еще больше глупостей, чем уже наделано.

Тем временем Мэкси объявила:

– Я люблю своих племянников, но, кажется, они, как и я, были бы уже рады тебя видеть.

– Я ужасно по ним скучаю, – Дженна слышала сердитый плач Джейка, и сердце у нее разрывалось.

– То-то же! А теперь говори, чего звонишь на самом деле.

Дженна всхлипнула:

– Чтобы узнать, как там мои сыночки.

– Ну, это еще не все, теперь выкладывай остальное.

– Не понимаю, о чем ты.

– Подожди, я поменяю малышей. Купер закончил, теперь очередь Джейка.

Дженна ждала и слушала, как Мэкси разговаривает с детьми. Судя по всему, она уложила Купера и взяла Джейка, потому что рев стал слышнее и требовательнее. Вопли вдруг прекратились, и Дженна улыбнулась – Джейк получил свою бутылочку.

– Ну вот, я вернулась, – сообщила Мэкси. – Теперь рассказывай, что происходит между тобой и Ником.

– Что ты имеешь в виду?

– Сама знаешь. И не уходи от ответа, рассказывай немедленно. Ты опять спала с ним, да?

Дженна уронила голову на спинку кровати и уставилась в потолок.

– Дженна…

– Ну-у, не то чтобы, но… да.

– Черт побери, Дженна…

– Я сама знаю, что это ошибка, но если ты хочешь…

– Ошибка?! Ошибка – забыть купить хлеб в магазине. А снова спать с парнем, который однажды тебя уже бросил, – это неминуемая гибель!

– Вот уж спасибо. Мне стало гораздо легче, – суховато отозвалась Дженна.

Мэкси зашептала:

– Все хорошо, Джейк. Я не на тебя кричу. Я кричу на твою мамочку, – и продолжала громче: – Ладно, извини, что накричала, но, Дженна, ты же знаешь, ничего хорошего из этого не получится.

– Знаю.

Разве не проснулась она одна в постели без всяких знаков присутствия нежного любовника, с которым провела ночь? Разве мог Ник менее очевидно показать ей, насколько она ему не нужна?

– Возвращайся домой, – потребовала Мэкси.

– Да. Скоро вернусь.

– Немедленно.

– Нет, мне нужно с ним поговорить, – Дженна спустила ноги с кровати и села.

– Разве ты еще не все ему сказала?

Возможно, все. Ведь она не собиралась говорить ему о любви. И это не единственная новость, которую он не узнал. Но разве она не сделала все, что намеревалась? Разве ее дело не закончено?

– Мэкси…

Сестра вздохнула, и Дженна почти увидела, как та закатила глаза.

– Просто я не хочу опять смотреть, как ты расстраиваешься, – снова заговорила Мэкси. – Этот парень не для тебя, Дженна, и в глубине души ты сама все знаешь, но почему-то опять нарываешься.

Однако правота сестры ничего не меняла. Она не может покинуть судно, пока снова не увидится с Ником. Надо выяснить, значила ли для него что-нибудь прошедшая ночь. Дженна и так и этак доказывала себе, что у них нет будущего. Она должна уйти и сама устраивать свою жизнь и жизнь своих детей.

– Даже если получу еще одну рану, я все равно оправлюсь, – пообещала она окрепшим голосом. – Спасибо тебе за беспокойство, Мэкси, но я должна довести дело до конца. Я позвоню тебе, когда поеду домой. Ты уверена, что продержишься с малышами еще пару дней?

Последовала довольно долгая пауза, потом прозвучало:

– Ага. У нас все прекрасно.

– А работа?

Мэкси была социальным работником, что очень удобно, если срочно требуется няня. Вот как сейчас.

– Я совершаю обходы, когда они спят, так что не беспокойся.

– Ну и хорошо. Спасибо.

– Дженна, только будь осторожнее, ладно?

Дверь в каюту открылась, вошла горничная, увидела Дженну и попятилась.

– Нет-нет, подождите. Хорошо, что вы зашли. – И опять сестре: – Пришла горничная. Мне пора. Я еще позвоню. Поцелуй за меня мальчиков, хорошо?

Дженна положила трубку и не поняла, стало ей лучше или еще хуже. Приятно было знать, что с детьми все в порядке, но слова Мэкси не шли у нее из головы. Конечно, у сестры есть предубеждение против богатых мужчин, но она дело говорит. Ведь Дженна чуть не покончила с собой, когда год назад они с Ником расстались.

На этот раз у Дженны создалось отвратительное ощущение, что еще раз потерять Ника было бы гораздо, гораздо хуже.

Ник никогда не считал себя трусом.

Он, черт возьми, сам взобрался на вершину финансового мира. Он из ничего создал империю, одной только волей. Он построил мир, в котором было все, что пожелаешь.

А еще всего пару часов назад он смылся из постели и бросил спящую Дженну одну в своей комнате, потому что не хотел с ней разговаривать.

Облокотясь на перила «Сплендор дек» и разглядывая береговую линию Акапулько, он бормотал себе под нос:

– Женщины! Им обязательно нужно утром поговорить, непременно разложить по полочкам все, что ты говорил и делал ночью.

И тут же напомнил себе – раскладывать, собственно, нечего. Он овладел ею. Так это и планировалось. И сейчас он… как и планировалось.

Правда, в теле какое-то напряжение и внутри что-то сжимается, как только он подумает о ней, но дело не в этом. Главное, он ее заполучил, она была с ним, внизу, наверху, рядом… А теперь пусть уходит. Навсегда. Он больше не мечтает о ней. И вообще не думает каждую минуту.

Конец.

Он злился на развалившихся на полотенцах туристов, на серфингистов, несущихся по волнам к берегу. На яркие зонтики, распустившиеся вдоль всего пляжа, и официантов в белом, сновавших в толпе.

Если все кончено, так какого черта он опять о ней думает?!

Нет, конечно, ночь с ней ни на что не похожа. Он не монах, и с женщинами у него проблем никогда не было, но ни одна из них так не подходила ему, как Дженна.

Она заставила его задуматься о том, что его до сих пор не интересовало. Заставила его желать большего, чем он до того желал. Это совсем сбивало его с толку. Он не видел ничего плохого в случайном сексе с приглянувшейся женщиной. Но Дженна-то… не случайная. Это он уже понял.

А потому самое лучшее для него – держаться от нее подальше.

Так лучше для них обоих. Он с раздражением оттолкнулся от перил. Какого лешего он должен прятаться на собственном корабле, черт бы побрал этот корабль! Он должен найти Дженну и сказать ей, что повторения ночи не будет и… и… и кто теперь врет?

Он повернулся и увидел подходившую к нему Дженну.

Она великолепно выглядела на утреннем солнце. Русые волосы свободно лежат по плечам. Маечка с узкими лямочками облегает грудь… без лифчика… У него сразу пересохло во рту. Белые шортики и чуть загорелая кожа цвета подогретого меда… Она не сводит с него синих глаз, и Ник еле выдерживает этот взгляд. Еле сдерживается, чтобы не броситься к ней, прижать к себе и поцеловать.

Она сорвала сумочку с голого плеча и остановилась перед ним. Сдунув волосы с глаз, она посмотрела прямо на него и сказала:

– А я удивляюсь, куда ты пропал.

– У меня были дела, – ответил Ник. В какой-то степени это была правда. Он уже уволил джаз, нанял другой и через полчаса должен был встретиться с капитаном порта.

И все же он ее избегал.

– Послушай, Ник…

– Дженна… – опередил он. Ему не хотелось, чтобы она романтизировала происшедшее. Он и так слишком много думает о ней. Это само по себе плохо.

– Давай я первая, хорошо? – заторопилась она, не дав ему договорить.

Она еле заметно улыбнулась, и Ник взял себя в руки. В самом деле, не затевать же перепалку на тему, кто к кому как относится. Он потому и общался только с теми женщинами, которые так же легко, как он, относились к ночным развлечениям. А женщины, похожие на Дженну, обычно не попадали на экран его радара. По уважительной причине.

– Я только хочу сказать… – начала она, но вдруг замолкла и быстро оглянулась, нет ли кого рядом, они были одни в этом конце палубы, – прошедшая ночь была ошибкой.

– Что?

Этого он не ожидал.

Она тряхнула головой:

– Нам не следовало… Я появилась здесь не для секса. Это не входило в мои планы, и я очень жалею, что так случилось.

Он сразу оскорбился. Как это «жалеет»? Так же не может быть! Он слышал ее шепот, стоны. Наконец, он чувствовал ее капитуляцию! Он дрожал вместе с ней, и лучшего случая, чем этот, у него еще не было.

И потом, как же теперь бросить ее, если она сама его бросает?

– Разве это правильно? – еле произнес он сквозь стиснутые зубы.

Она слегка нахмурилась:

– Ох, перестань, Ник. Ты не хуже меня знаешь, что этого не должно было случиться. Тебя интересуют отношения длиной в один круиз, а я – одинокая мамаша. Я не в том положении, чтобы позволить себе стать красоткой на ночь.

– Красоткой на ночь? – он был ошарашен, ведь он собирался сказать ей почти то же самое.

Она мертвой хваткой вцепилась в ремешок сумочки:

– Я только хочу сказать, этого больше не будет. Того, что было ночью. Между тобой и мной. Никогда.

– Ага, понял.

Только теперь, когда она так сказала, он хотел ее еще больше. Но согласиться – паршивое же дело! Хотя и признаться в истинных помыслах…

Нет, такого удовольствия он ей не доставит:

– Возможно, так даже лучше.

Странно, всего несколько минут назад он собирался ее прогнать. А теперь, получив от нее такой удар, он думал совсем иначе. В чем дело, что с ним такое происходит?

Что бы ни происходило, пора уничтожить это в зародыше. Так он твердо решил. Он никому не позволит играть на своих сердечных струнах. Тем более женщине, которая когда-то его обманула.

Кроме того, она явилась на корабль не ради него, а ради того, что он может дать. Этот пассаж с круизом исполнен только из-за денег. Конечно, затевалось все ради детского пособия. Но ведь по-любому из-за денег. Так чем же она отличается от других женщин?

Или ей стыдно? Разве женщины еще чего-то стыдятся?

– Ты скоро уйдешь в мировое плавание с брюнеткой или рыжеволосой в постели, а я вернусь в Сил-Бич к заботам о сыновьях.

Малыши.

Ее? Его?

Он должен во всем убедиться сам.

Ник пальцем приподнял ей подбородок:

– Постарайся не запутаться в трудностях, Дженна. Это была одна-единственная ночь. Метка на экране радара.

Она моргнула.

Он не желал показывать ей, как у него все кипит внутри, и потому легким тоном продолжал:

– Мы хорошо провели время, теперь все кончилось. Конец истории.

Он видел, как оскорбляют ее эти слова, и через мгновение уже готов был забрать их обратно. Странно, ему вдруг стало грустно. С чего бы?

– Вот и хорошо, – произнесла Дженна. Из-за шороха волн ее было почти не слышно. – Значит, теперь мы знаем, как себя вести.

– Знаем.

Она попыталась улыбнуться, вышло не очень убедительно.

– Тогда, возможно, мне стоит улететь домой пораньше. Наверное, в Акапулько нетрудно перехватить какой-нибудь рейс. Я разговаривала с сестрой. Она так устала с бесенятами…

Он сразу перебил:

– С малышами все в порядке?

Дженна умолкла, вопросительно глядя на него, потом медленно произнесла:

– Да, конечно. С мальчиками все замечательно. Но Мэкси не привыкла возиться с детьми двадцать четыре часа в сутки. Для нее это слишком утомительно, так что…

– Я бы не хотел, чтобы ты уезжала, – буркнул Ник.

– Почему?

Потому что он к ее отъезду готов не был. Но, поскольку признаться в этом, даже самому себе, было ниже его достоинства, он сказал:

– Я хотел бы, чтобы ты была здесь до получения результатов ДНК-теста.

Она на мгновение закрыла и тут же опять открыла глаза:

– Ты говорил, что, возможно, сегодня мы что-нибудь услышим.

– Тогда тебе ничего не стоит подождать.

Она спросила:

– Что это все значит на самом деле, Ник?

– Только то, что я сказал, – он взял ее за руку и повернул к себе. На руке от его пальцев остался белый след. Он боролся с желанием прижать ее к себе, поцеловать пульсирующую на шее жилку, положить руку ей на грудь.

Черт знает, как ему жарко и трудно. От этого Ник раздражался еще больше.

Он потащил ее по широкому коридору к своей каюте.

– Мы еще не закончили общее дело, Дженна. И пока мы его не закончим, ты останешься здесь.

– Может, мне перейти в другую комнату?

– Боишься, что не сумеешь себя контролировать? – полюбопытствовал он, открывая дверь и пропуская ее вперед.

– Мечтаешь? – огрызнулась она и швырнула сумочку на диван.

– И ты.

Дженна взглянула на него и почувствовала, что слабеет. Это не по правилам. Ее тело жаждет, а сердце тоскует, хотя внутренний голос велит уходить. Она должна покинуть судно. И как можно скорее.

В напряженной тишине они вдруг услышали какой-то легкий перезвон, доносящийся из соседней комнаты. Она удивленно посмотрела на Ника.

– Факс.

Дженна кивнула и, как только он вышел посмотреть, что там за сообщение, проследовала в его спальню – нужно забрать кое-какие вещички, которые она оставила там прошедшей ночью. Лучше сделать это, пока он где-то чем-то занят.

Только она открыла дверь, как Ник крикнул:

– Это из лаборатории.

Может, он сказал что-то еще, но она не слышала. И даже не почувствовала никакой радости, что теперь он не может ей не верить насчет своего отцовства.

Она глаза не могла оторвать от его кровати. В ее мозгу как будто произошло короткое замыкание от изумления, потому что на постели Ника растянулась совершенно обнаженная рыжая красотка.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

– Дженна? – раздался позади нее голос Ника, но она не обернулась.

Глаза рыжей широко раскрылись, она потянула на себя одеяло вместе с покрывалом… немного запоздало:

– Привет! Я не знала, что у него уже есть компания…

Ник подошел к Дженне, и она почти физически почувствовала его напряжение.

– Кто вы, черт побери? – рявкнул он и ринулся к женщине, в глазах которой заметался ужас.

– Красотка на ночь? – спросила Дженна.

– Послушайте, я вижу, что ошиблась… – из-под одеяла сказала рыжая.

– Только не уходите из-за меня, – ехидно отозвалась на это Дженна, развернулась и решительно направилась в свою спальню.

– Вот черт! Дженна, подожди, – в ярости заорал Ник, но она не обратила на это никакого внимания. Не хочет она слышать никаких объяснений. Да и что он может сказать? В его постели голая женщина! Да и он не столько удивлен, сколько рассержен. Дженна узнала все, что ей нужно: такое с ним не редкость.

Давно пора было уйти.

Господи, какая же она идиотка! Не следовало даже думать о том, что она его любит. Ей всего этого еще мало?

Она шагала в свою комнату как на автопилоте. Как слепая подошла к шкафу, выдернула чемодан и кинула его на кровать. Посдергивала с вешалок одежду и пошвыряла все в чемодан. Опять вернулась к шкафу, и в этот момент появился Ник.

Он налетел на нее, схватил за руку и повернул к себе:

– Ты думаешь, что делаешь?

Она вывернула руку и так взглянула на него, что он чуть не поджарился. Дженна была взбешена, ранена и сбита с толку. Опасное сочетание.

– Само собой разумеется. Я ухожу.

– Из-за этой рыжей?

– А в чем дело, ты забыл ее имя?

– Да я с ней никогда не встречался! – взревел он. – Откуда мне знать ее чертово имя?

– Перестань ругаться! – выкрикнула Дженна. Она задыхалась от злости и знала только, что больше здесь не останется. Ни на минуту. – Я ухожу, и ты меня не удержишь.

– Черт! Дженна, пришли результаты из лаборатории…

He так она воображала себе этот разговор. Почему-то ей представлялось, что они с Ником будут читать сообщение вместе. Она мысленно видела, как меняется его лицо. Ведь он точно узнает, отец – он. Разумеется, она и не мыслила, что в этой сцене примет участие еще какая-то рыжая.

– Тогда ты знаешь, я говорила правду. Мое дело сделано, – она схватила свои тапочки, пару платков, платье, босоножки на высоких каблуках и тоже затолкала их в чемодан. Конечно, все помнется. Ну и пусть.

– Мы должны объясниться.

– Мы сказали уже все, что должны были сказать друг другу, – ответила она и отскочила, потому что он хотел опять ее схватить. – Обращайся ко мне через своих юристов, – отрезала она и пошла в ванную, чтобы собрать туалетные принадлежности.

– Тьфу, черт! – голос у Ника был такой же напряженный, как и у нее. – Я только узнал, что я отец. Мне нужна всего минута. Если бы ты немного остыла, мы могли бы все обсудить…

– Не пойти ли тебе к черту вместе с мисс Рыжая Страсть? – вежливо поинтересовалась Дженна, пытаясь пройти мимо него.

Он покачал головой, схватил Дженну за руку и опять повернул лицом к себе:

– Она одевается и сейчас уйдет.

Господи, помоги! Ее тело все еще реагирует на его руки. Несмотря ни на что, ее опять опалил жар разрастающейся страсти, смешиваясь с затопившей ее яростью. Очень нехорошо. Надо уходить.

Но Ник держал крепко:

– Я ее не приглашал. Она подкупила горничную.

Дженна опустила глаза на державшие ее руки и сказала:

– Мне больно.

На самом деле она не ощущала никакой боли, зато он сразу ее отпустил.

– Дженна…

– Странно, что кого-то нужно подкупать. Я уверена, горничные привыкли видеть в твоей каюте голых женщин.

– В мою каюту без моей санкции никто доступа не имеет. – И Ник торопливо добавил: – Я не об этом случае. И надеюсь, взятка была большой, ведь она стоила горничной работы.

Дженна отвернулась, чтобы закрыть молнию на чемодане:

– Прекрасно. Уволить горничную за то, что ты просто самец.

– Прости?

Дженна выпрямилась, скрестила руки на груди и притопнула каблуком:

– Все на корабле знают, что ты бабник, Ник. Возможно, желание какой-то женщины попасть в твою каюту не очень удивило горничную, поскольку она полагала, ты сам этого хотел.

– Моя личная жизнь – это мое дело.

– Ты совершенно прав, – Дженна взялась за ручку чемодана и стащила его с кровати. Даже не поинтересовалась, не забыла ли чего. Она и секунды здесь больше не останется. Надо как можно скорее уйти от Ника. Покинуть судно. И вернуться в мир, который имеет смысл. Который ей нравится и который ей нужен.

– И я ничего не обязан тебе объяснять, – зачем-то добавил он.

– Ага, не должен. Только ты не должен увольнять горничную лишь потому, что она-то уверена, что здесь это дело обычное. Но поступай как хочешь, Ник. Как всегда делал. Вини прислугу. Ту, которая с трудом зарабатывает на жизнь. Уволь ее. И будешь лучше себя чувствовать. Только не жди, что я останусь за всем этим наблюдать.

– Черт возьми, Дженна, я тебя не пущу, – он придвинулся к ней, и она ощутила исходивший от него жар. – Я хочу все знать о моих сыновьях. Я хочу поговорить о том, что нам теперь делать.

Крепко вцепившись в ручку чемодана, Дженна откинула волосы за плечи и тихо сказала:

– Сейчас нам надо каждому вернуться в свою жизнь. Чтобы установить размер детского пособия, свяжись с юристом. Обещаю посылать тебе фотографии мальчиков. И вообще буду держать в курсе, что с ними происходит.

– Этого мало, – пробормотал он.

– Достаточно, поскольку это все, что я могу тебе предложить, – она прошла мимо него в гостиную, где на диване лежала ее сумочка. Но остановилась в дверях, чтобы в последний раз взглянуть на Ника.

Проникавшее сквозь ряд окон солнце осветило его темные волосы, однако глаза оказались затенены, и она не поняла их выражения. В теле ощущалось напряжение.

У нее заныло сердце.

Но она научится жить с разочарованием.

– Прощай, Ник.

Дженна ушла.

Значит, рыжая. А уволить горничную он не может.

Как противно, что Дженна права, но, действительно, как он может уволить служащую, если все на корабле знают, что у него в каюте бывают и остаются женщины? Вместо увольнения он приказал Терезе перевести горничную на самую нижнюю палубу и объяснить ей – если она еще хоть раз возьмет взятку от кого-то из гостей, то будет уволена к чертовой матери.

Сидя в своем кабинете, он так развернул кресло, чтобы его взору открылся морской простор. Но он не видел, как блистают на водной поверхности остатки предвечернего света. Он не замечал красок заката. Он видел только Дженну. Мысленно. Видел, как она стоит в дверях спальни с чемоданом в руке, с разочарованием и сожалением на лице.

С чего это она в нем разочаровалась? И не все ли ему равно, что она о нем думает? Он же и собирался сначала затащить ее в постель, а затем выставить вон. Хороший план. И хорошо исполнен. Вполне можно быть довольным. А вместо этого он все время спрашивает себя, какого лешего Дженна валяет дурака из-за рыжей дуры.

Защищает свою территорию?

В самом деле им интересуется?

Потом он опять посмотрел на листок бумаги, который держал в руке. Факс из лаборатории Сан-Педро был предельно ясен.

Его ДНК полностью совпадала с ДНК двойняшек Дженны.

Ник Фалько – отец.

Он был и горд и напуган.

– У меня двое сыновей, – сказал он вслух.

Ему необходимо было услышать, как это звучит. Он удивленно помотал головой. В груди у него стеснилось, и стало трудно дышать.

Он – отец.

У него семья.

Двое крошечных мальчиков, которые даже не подозревали о его существовании. Только на свет появились благодаря ему. Вскочив с кресла, он подошел к широкому окну, отделявшему его от океана.

Упираясь ладонями в прохладное стекло, он бормотал еле слышно:

– Вопрос в том, как теперь быть. Как справиться с ситуацией?

Дженна ушла в уверенности, что его надо держать на расстоянии. Дело с ним она хотела иметь только через адвоката. Он смотрел на море, хмурился и чувствовал, что не может справиться с обидой, смущением и гордостью. В конце концов, он не привык к таким эмоциям!

Он всегда держался на некотором расстоянии от людей. Ему нравилось, что никто не может подойти к нему слишком близко. Ему так удобнее. А теперь все изменилось. Должно измениться.

Дженна думает, что знает его. Считает, он должен оставаться посторонним человеком для своих сыновей. Надеется, он согласится на жизнь в стороне от нее, Джейкоба и Купера. Ей кажется, его устроит роль набитого бумажника для ее мальчиков.

– Ошибаешься, – проворчал он и сжал руку в кулак. – Я могу ничего не знать об искусстве отцовства, но эти мальчишки – мои. И будь я проклят, если позволю кому-нибудь отстранить меня от них.

Он повернулся и нажал кнопку связи:

– Тереза.

– Да, босс?

Он сложил отчет о ДНК-тесте, засунул его в нагрудный карман рубашки и сказал:

– Позвони в аэропорт. Найми частный самолет. Я возвращаюсь в Калифорнию.

Дженне уже казалось, что она никогда не уезжала из дома. По дороге из аэропорта она заехала к Мэкси и забрала малышей. Ей без них было уже невмоготу. Дома она уложила детей и распаковала вещи. К этому моменту ей почти удалось убедить себя, что никакого, даже короткого, путешествия не было. Она не спала опять с Ником. Она не оставляла его в спальне с той рыжей.

Боль пряталась глубоко-глубоко, там, куда ее затолкали. И круиз, и Ник остались по ту сторону забора. Дженна вернулась к себе.

Уже через несколько часов она проснулась. Двойняшкам не было дела до того, что мамочке так и не удалось поспать прошлой ночью, они завтракают в шесть утра. И вот она сидит на полу маленькой гостиной и работает, не забывая поглядывать на мальчиков.

– Я скучала без вас, парни, – сказала она детям, сидевшим на специальных пружинящих креслицах. От любого их движения сиденьица качались вверх и вниз. Обоим это очень нравилось, каждый улыбался во весь беззубый рот.

Джейкоб размахивал кулачком и нетерпеливо подскакивал. Купер же не сводил с матери испуганных глаз – как бы она опять не исчезла.

– Ваша тетя Мэкси сказала, что вы были хорошими мальчиками.

Она всегда много с ними разговаривала. Приготавливая белье для дневной стирки, она с удовольствием вдыхала родные чистые запахи детских пижамок.

– Ну, раз вы были такие хорошие, а я очень соскучилась, не сходить ли нам погулять в парк?

Это то, что ей нужно. Привычный порядок. Дети. Маленький, но уютный дом. Мир без волнений, зато хватает любви. Немного тяжело на сердце, поскольку нет Ника и он не знает, что значит участвовать в жизни детей, но она и сама со всем справится. В конце концов. На это уйдет всего каких-нибудь двадцать-тридцать лет.

В дверь позвонили. Дженна нахмурилась и обратилась к двойняшкам:

– Вы кого-нибудь ждете, а?

Естественно, ей никто не ответил, поэтому она усмехнулась, встала с пола и пошла к дверям. На ходу она оглянулась, чтобы убедиться, что в гостиной полный порядок.

Кушетка старая, но удобная. На двух креслах по углам разложены цветастые подушечки. Небольшие столики. Лоскутный коврик на покрытых ныне шрамами, но натертых деревянных полах бабушка когда-то сделала сама. Дженна любила свой дом. Уютный. Приветливый.

Открывая дверь, она еще улыбалась. За дверью стоял Ник в обыкновенных джинсах и рубашке с длинными рукавами и расстегнутым воротом. Ветер шевелил темные волосы. Его отличный вид оказался большим испытанием для ее самоконтроля. Она поспешно перевела взгляд на блестящий черный внедорожник, припаркованный возле дома. Понятно, на чем он прибыл. Теперь бы еще понять, зачем. Она опять посмотрела на него. Он сдернул темные очки и зацепил их за ворот рубашки.

– Доброе утро, Дженна.

– Доброе. И что?

– Еще, приятно тебя видеть, – он кивнул и прошел мимо нее в дом.

– Эй, ты не можешь вот так просто… – Она посмотрела ему вслед и увидела черную спортивную сумку. – Что ты здесь делаешь? Зачем ты здесь? Как ты меня нашел?

Он остановился, только войдя в гостиную, скинул на пол сумку и обе руки засунул в карманы джинсов.

– Я пришел взглянуть на своих сыновей. И поверь, найти тебя было несложно. Кроме того, я принес вот это, – он достал из заднего кармана небольшой конверт и подал ей. – От твоей подруги Мэри Каррен. Она была очень расстроена, когда узнала, что тебя уже нет на корабле.

Дженна смутилась. Она даже не подумала о том, что с Мэри надо бы попрощаться, и теперь почувствовала угрызения совести.

– Она сказала, здесь ее телефон и электронный адрес. Она хочет, чтоб ты с ней связалась.

Дженна взяла конверт:

– Свяжусь.

Он смотрел на нее тяжело и холодно. Светлые глаза стали почти ледяными, а зубы стиснуты так, что стоило опасаться, как бы они не раскрошились.

– Где дети?

Рот у нее остался плотно закрытым, но она кинула взгляд в сторону мальчиков, сидящих в своих тряских креслицах. Она видела, как холод и равнодушие на лице Ника сменились некоторой неуверенностью. Такого выражения Дженна не помнила. Ник Фалько всегда был в высшей степени уверен в себе.

Явно, первая встреча с детьми оказалась способна даже его лишить самообладания.

Он медленно приближался к малышам, словно сам был живой гранатой. Дженна, затаив дыхание, смотрела, как он осторожно опустился перед младенцами на колени и стал рассматривать их, переводя взгляд с одного на другого. Она еще никогда не видела в его взгляде таких сложных чувств. Обычно он тщательно скрывал свои мысли и держал свои эмоции, как питбуля, на коротком поводке. И вот, пожалуйста… У Дженны даже сердце слегка заныло.

– Кто из них кто? – прошептал Ник, как будто у него пропал голос.

Дженна подошла ближе, под тапочками тихо скрипнул пол.

– Ну-у…

– Нет, подожди, я сам. – Ник так и не взглянул на нее, не отвел взгляда от малышей. Он нерешительно протянул руку и ладонью погладил личико Джейкоба. – Это Джейк, верно?

Она встала рядом с Ником:

– Да.

Малыши смотрели на него как зачарованные. Они на все так смотрели, но сейчас Джейк приоткрыл рот, будто ухмылялся, а Купер слегка наклонил голову набок.

– Тогда, значит, это Купер, – второй рукой Ник ласково провел по щеке мальчика.

Глаза Дженны наполнились слезами. Господи, несколько месяцев она представляла себе, как расскажет Нику о детях, но даже мечтать не смела, что они встретятся.

Она подумать не могла, что такая встреча покажется ему интересной. А теперь, глядя, как нежно он обращается с ее мальчиками, она пережила такую бурю эмоций, что у нее комок встал в горле.

Решив заговорить и надеясь, что голос ее не подведет, она сказала:

– Ты действительно слушал, когда я тебе о них рассказывала.

– Конечно, слушал. – Крошечные мальчики настолько приковали к себе его взгляд, что он опять не посмотрел на Дженну. – Они совсем такие, как ты говорила: очень похожие и в то же время совсем разные. Ты была права и кое в чем еще. Они замечательные!

– Да, замечательные, – у нее потеплело на душе. Всегда приятно, когда хвалят твоих детей. Наконец она решилась спросить: – Ник, зачем ты пришел?

Он встал и повернулся к Дженне. У него было совершенно ошеломленное лицо.

– Посмотреть на них. Поговорить с тобой. После твоего ухода я много думал. Я сердился, что ты ушла.

– Знаю. Но я должна была.

На это он не отреагировал.

– Я предложу тебе план, как нам выйти из этой ситуации с пользой для нас обоих.

Она переспросила:

– С пользой?

Он отвел от нее глаза, лицо посуровело, губы вытянулись в жесткую линию. Дженна слегка занервничала, она еле удержалась, чтоб не схватить и не прижать детей к груди.

Всего мгновение назад ее тронуло, как Ник смотрит на малышей. А теперь по его лицу она видела – его «план» не сулит ей ничего хорошего.

Он тряхнул головой, опять взглянул на мальчишек, рассматривающих его с большим интересом, и сказал:

– Послушай, прошлой ночью мне пришло в голову, что есть достаточно простое решение для всего этого.

– Я приходила к тебе не за решением. Мне от тебя нужно только детское пособие.

Он небрежно отмахнулся:

– Ага. Да. Его ты получишь. Но мне надо больше.

Она уже не просто занервничала, ее охватила мелкая дрожь.

– Чего больше?

– Я как раз к этому и подвожу. Как уже сказано, я много думал после того, как ты покинула судно. И вот прошлой ночью, когда я летел сюда, мне вдруг пришло в голову, что у одного родителя с двойняшками слишком много хлопот.

О чем он? К чему клонит? Почему вдруг отводит глаза, избегает ее взгляда? И вообще, зачем она к нему ходила?!

– Ну-у, да, но…

Он перебил:

– Так вот, план совсем простой. Мы их поделим. Каждый из нас возьмет по одному…

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Дженна рванулась вперед, заслонив собой детей и протянув руки, словно собираясь подхватить их и убежать.

– Ты ненормальный?! Их нельзя делить! – она старалась говорить спокойно и твердо. – Это тебе не щенята. Это маленькие мальчики, Ник. Двойняшки. Они нужны друг другу. И им нужна я. И ты ни одного из них забрать у меня не можешь.

Он и сам уже до этого додумался. Хватило всего одного взгляда на малышей в креслицах, сидящих на таком расстоянии, чтоб они могли дотянуться друг до друга. Но он же этого не знал, пока сам не увидел.

– Остынь, – посоветовал он и взмахом руки попытался предотвратить следующую тираду. – Я сказал, такой план был. Теперь все изменилось.

– Ты здесь всего десять секунд. Что могло измениться? – Она, как древний воин, продолжала стоять в оборонительной стойке. Ей бы еще боевой топор для завершения картины.

– Я их увидел, – сказал он, и что-то в его голосе было такое, что плечи у нее опустились. – Они – одно целое. Их нельзя делить. Я это понял.

Она перевела дух:

– Хорошо. Вот и отлично.

– Я еще не закончил, – сказал он и увидел, как она настороженно выпрямилась. – Я пришел сюда посмотреть на своих сыновей. И теперь, увидев их, я никуда не уйду.

У нее округлились глаза.

– Что ты имеешь в виду? – Потом до нее начало доходить, и она свирепо замотала головой: – Даже думать не смей оставаться здесь!

Это его рассмешило.

– Ага, именно останусь, – он оглядел маленькую гостиную. У него каюта на корабле вдвое больше ее дома. Но там, несмотря на весь блеск, не хватало кое-чего, что было здесь. Наверное, это потому, что здесь она дома, решил он. Это дом Дженны и ее детей. Дом, в котором он и не собирался жить. До тех пор, пока не узнал о детях. До тех пор, пока не пришел к решению, что должен участвовать в их жизни.

– С ума сошел.

– Вовсе нет. Это мои сыновья. Я уже потерял четыре месяца и больше ничего не намерен терять.

– Но Ник…

Он опять перебил:

– Я не буду для них просто ходячим чеком, Дженна. Если ты на это надеялась, прости, разочарую.

Она прикусила нижнюю губу, сложила руки на груди, словно собиралась с духом, и наконец сказала:

– Ты не можешь остаться. В доме нет лишних комнат. Здесь всего две спальни: одна моя, другая для мальчиков. А в моей комнате ты жить не будешь, уверяю тебя.

Он немного напрягся. У него появилась мысль, что на этот счет ее можно было бы переубедить, но…

– Я пристроюсь на кушетке.

– Но…

– Послушай. Все просто. Я остаюсь здесь и знакомлюсь с детьми или, – он решил пустить в дело тяжелую артиллерию, – возбуждаю дело о единоличной опеке. И, как ты думаешь, кто его выиграет? Тебе решать, Дженна.

Она побледнела. На мгновение Ник почувствовал себя последним подонком. Потом напомнил себе, что сражается за единственную семью, которая у него есть, – за своих сыновей. И будь он проклят, если отступит! Он не виноват, что хочет участвовать в их жизни. Тем более он с этим справится.

– Ты действительно так поступишь?

– Через мгновение.

– Ты такое бесчувственное ничтожество, да?

– Я что угодно сделаю, чтобы добиться своего.

– Ну, поздравляю, этот раунд за тобой.

Один из малышей заплакал. Ник посмотрел вниз и увидел, что крошечное личико Джейкоба сморщилось, по маленьким щечкам текут обильные слезы. Купер посмотрел-посмотрел на брата и испустил такой вопль, что сердце Ника содрогнулось от ужаса.

Он бросил панический взгляд на Дженну, но та только покачала головой.

– Ты же хотел пройти ускоренный курс отцовства, Ник, – она показала на мальчиков. Они орали теперь так, что можно было оглохнуть, сучили ножонками и яростно размахивали ручками. – Урок номер один. Ты довел их до слез. Теперь попробуй успокоить.

– Дженна…

Огорошенный Ник смотрел, как она собрала в стопку сложенные детские одежки и исчезла в направлении того, что Ник посчитал детской. И оставила его наедине с орущими сыновьями.

– Великолепно. А будет еще лучше. Что ж, Ник, так тебе и надо, – бормотал он, падая перед малышами на колени.

Покачивая креслица детишек и умоляя каждого по очереди замолчать, он чувствовал – за ним следят. Но не был уверен, что Дженна стоит где-то в тени, наблюдая за его усилиями. Поэтому он с головой ушел в занятия с сыночками и подбадривал себя тем, что если уж человек способен построить корабль, то вполне способен и успокоить двух плачущих младенцев.

В конце концов, что тут трудного?

Ближе к вечеру Ник находился уже на краю гибели. Дженна была довольна. Он покормил мальчиков, выкупал их – снять бы это зрелище на видео. Сейчас он пытался их одеть. Дженна стояла в дверях детской и с улыбкой молча наблюдала за процессом.

– Ну, давай, Купер, сейчас мы наденем рубашечку и… – Ник вдруг замолк, потянул носом воздух и обернулся к Джейкобу. – Ты? – он еще раз потянул воздух. – Ты, да? А ведь я только что сменил тебе подгузник!

Дженна, прикрыв рот ладонью, наблюдала за Ником, освещенным пробивающимся сквозь спущенные шторы солнцем. Бледно-зеленые стены в детской комнате были расписаны забавными картинками – предмет ее гордости, она сама рисовала их во время беременности. Там росли деревья и цветы, скакали зайчики, белочки, котята, щенята… Все получилось очень ярко, и весело. У одной стены стоял белый шкаф, а в угол было задвинуто мягкое кресло-качалка.

Теперь вот еще здесь был Ник.

Глядя в колыбель, в которую он ради безопасности уложил мальчиков, Ник обеими руками ерошил волосы и бормотал себе под нос. Слов Дженна не разобрала – наверное, о том, что еще что-то надо сделать.

Помощи она не предложила.

Впрочем, Ник и не просил, а Дженна считала – так честнее, пусть узнает, на что похожи ее дни. Кроме прочего, это должно было показать ему – он не так уж готов стать папочкой-одиночкой для двоих малышей.

– Ладно, Куп, – устало вздохнул Ник, – я займусь твоей рубашкой через минуту, а сейчас надо что-то делать с твоим братом, пока мы тут все не задохнулись.

Дженна хихикнула, и Ник бросил на нее затравленный взгляд:

– Радуешься, да?

– Ну да, – ухмыльнулась она.

Он нахмурился, покачал головой и поморщился:

– Прекрасно. Прекрасно, большой шутник Джейк. Но ты должна признать, я неплохо справляюсь, а?

– Полагаю, – кивнула она. – Но я носом чую, у вас на данный момент возникли небольшие проблемы.

– И с этим справлюсь, – твердо заявил он, хотя явно пытался убедить в этом не только ее, но и себя.

– Вот и хорошо.

Одной рукой потирая лицо, он глядел в кроватку и бормотал:

– Как может такое очарование так плохо пахнуть?!

Дженна отозвалась:

– Еще одна великая загадка.

– Еще одна?

– Не обращай внимания.

Дженна задумалась о том, каково же приходилось Мэкси, пока сама она находилась на корабле. Еще до рыжей. До поспешного бегства. О господи! Дженна выпрямилась и даже глаза закрыла. Мэкси… Она скоро узнает, что Ник здесь.

– Ты чего? – спросил он.

Открыв глаза, она глядела на него отсутствующим взглядом. Как он тогда сказал? Метка на экране радара? Один шажок из обыкновенного мира. Он тоже отметился, показался сыновьям. А потом уйдет. И все вернется на круги своя.

Так и лучше, верно?

– Дженна?

– А? А, да. Со мной все в порядке. Я просто… задумалась.

Он пару секунд вглядывался в нее, словно хотел понять, о чем она думает. Хорошо еще, что у него нет особых способностей к проникновению в чужие мысли.

Дженна тихо спросила:

– Так ты займешься маленькой проблемой Джейка или тебе требуется помощь?

Он не выглядел особо счастливым, но и пощады просить не собирался.

– Нет, помощь не требуется. Я же сказал, я способен сам позаботиться о них и позабочусь, – он вздохнул, нахмурился и потянулся к кроватке.

Дженна слышала звук липучки на одноразовой пеленке. Потом послышался стон Ника:

– О господи!

Она засмеялась, развернулась и оставила его наедине с сыновьями.

Дженна, хоть и сходила с ума от беспокойства, остаток дня провела в маленьком гараже, заканчивая подарочную корзину, которая должна быть готова не позднее чем через два дня. Раз уж Нику приспичило попробовать себя в роли отца, она позволит ему понять, что такое иметь дело с двумя маленькими мальчиками. Странное это ощущение – находиться дома и не с детьми, но она должна доказать Нику – отцом он быть не способен. И совсем уж дурацкая идея – забирать у нее детей.

От одной только мысли, о такой угрозе ее пробирал холод. Он богат. Он может привлечь лучших адвокатов в стране. Он может нанять уйму нянек и сиделок. Он может купить все что угодно, если суд посчитает, что это надо мальчикам.

А куда деваться ей?

Одинокой мамочке с жалким счетом в банке и рабочим кабинетом в гараже?

Если Ник действительно решит бороться за сыновей, у нее нет шансов.

Но зачем ему? Эта мысль все время крутилась у Дженны в голове, она никак не могла от нее избавиться. Он хочет ее как-то наказать? Может, это всего лишь демонстрация силы? Тогда зачем такие сложности?

Она обернула сделанную корзину упаковочным целлофаном, в результате та приобрела завершенный вид. И Дженна улыбнулась, несмотря на сумятицу мыслей.

Закончив, она поставила корзину на стол. Она устала и проголодалась. И ей очень любопытно было посмотреть, как там Ник с мальчиками.

Она проскользнула в кухню по коридору и в ужасе остановилась, оглядывая небольшую и обычно чистенькую комнатку. Красные стены и белые шкафчики – вот и все, что в ней можно было узнать. Там была рассыпанная по столу детская молочная смесь, немытые бутылочки и гора грязных детских купальных простынок, которыми Ник, видимо, что-то вытирал.

Покачав головой, она тихо пошла в гостиную, страшась того, что там ее ждало. В доме было тихо. Не работал телевизор. Не плакали дети. Ни звука.

Нахмурившись, она направилась в глубь комнаты, потом обошла диван и застыла. На бабушкином лоскутном ковре растянулся Ник. Он спал мертвым сном, а с каждого бока у него лежал спящий младенец.

– О боже!

Она не могла двинуться с места. Просто стояла и смотрела на Ника и сыновей, решивших вздремнуть вместе. Последние солнечные лучи светили в фасадное окно, и лишь пятнышко от единственной лампы освещало троицу. В комнате было слышно только дыхание Ника да посапывание двойняшек. Дженна постаралась запомнить эту картинку до мелочей, чтобы по прошествии лет воспроизвести ее как можно более точно.

В этой сценке было что-то очень милое, очень правильное. Ник и сыновья. Наконец-то вместе.

Сердце болезненно колотилось в груди, ее затопила любовь ко всем троим. И одновременно Дженна очень тревожилась, ведь она знала: у них с Ником будущего нет. Он просто хотел быть вместе с детьми. Но это не предполагало близости с их матерью. И что же ей делать? Как любить Ника, если ничего хорошего из этого выйти не может? И как растить детей без него, если она знает, очень хорошо знает – отец им нужен не меньше, чем они ему.

Она смотрела на мужчину, который вторгся в ее мир и изменил его.

– Почему же это так трогает мое сердце? – прошептала она.

Ник медленно открыл глаза и тихо спросил:

– Получилось?

Не было смысла отрицать то, что она уже и так признала. Она опустилась на колени рядом с ним:

– Сам знаешь.

Осторожно, чтобы не побеспокоить двойняшек, Ник сел и слегка поморщился – у него затекла спина. Он смотрел на Дженну, и ей очень хотелось знать, о чем он думает, что чувствует.

Но, как всегда, все свои мысли и эмоции Ник оставлял при себе. Дженна ничего не смогла прочесть в светло-голубых глазах.

– Так почему ты так быстро покинула корабль? – тихо спросил он.

– Ты знаешь, почему.

Одного только воспоминания о голой красотке было достаточно, чтобы у нее испортилось настроение.

– Я ее даже не знаю, – напомнил он с еле заметным оттенком оправдания.

– Не имеет значения, – она сразу понизила голос, когда Джейкоб беспокойно пошевелился. Ей совсем не хотелось разбудить детей. Как не хотелось и поднимать сейчас эту тему. Но от разговора не уйдешь, когда-нибудь все равно надо поговорить. – Ник, ты не понимаешь? Рыжая – это просто еще один, и очень убедительный, пример того, какие мы разные. Она заставила меня понять, что на корабле, с тобой, я чувствую себя как рыба, вынутая из воды. Я не гожусь для той жизни, какую ведешь ты. И мальчики не годятся.

– Хотя и могла бы, – его голос убаюкивал и казался таким родным, ласковым. – Все трое могли бы. Мы все могли бы жить на корабле. Ты же знаешь, там хватает места. Мальчикам будет где играть. Они увидят мир. Познакомятся с разными культурами, узнают разные языки.

Ах, как вкрадчиво он это излагал, как искусительно. Дженна нехотя улыбнулась, но покачала головой, посмотрела на двойняшек, потом опять на него:

– На борту у них не будет настоящей жизни, Ник. Им нужен двор. Парк. Школа. Друзья… – Она помолчала, потом махнула рукой и добавила: – Собака, наконец.

Он оторвал от нее взгляд, посмотрел на малышей и опять перевел глаза на Дженну.

– Наймем учителей. Если они захотят, заведем собаку. Это может получиться, Дженна.

Ей очень хотелось ему верить. Но в глубине души она знала – это совсем не означает его желания быть с ней. Он не пути ищет, как бы ввести ее в свою жизнь, он просто хочет, чтобы его сыновья были с ним.

– Нет, Ник, – печально прошептала она. – Это несправедливо по отношению к ним. И к нам. Тебе нужна не я, тебе нужны дети, Честное слово, я понимаю.

Он взял ее руку и погладил:

– Это не только из-за мальчиков, Дженна. У нас с тобой…

– … ничего не получится, – закончила она за него.

Несмотря на свою реакцию на его прикосновение, она отняла руку и приложила ее к груди, как будто ей в грудь угодил пейнтбольный шарик.

Ей хотелось, чтобы он любил ее так же, как она любит его. Но Ник Фалько просто не создан для связи с одной-единственной женщиной. Лучше бы ей об этом не забывать и держать свое сердце на привязи.

– Ты ведь не знаешь. Мы можем попытаться, – у него светились глаза, в них горела страсть. И было в них что-то еще такое восхитительное, что Дженне даже захотелось рискнуть.

Но она не одна, ей есть о ком беспокоиться. Есть еще два маленьких сердечка, требующие ее поддержки и защиты. И она не имеет права воспользоваться шансом, который может через несколько лет обернуться болью для ее мальчишек.

Поэтому она не стала спорить, а тихо попросила:

– Помоги мне перенести их в кроватку.

Ник подтянул одну ногу и обхватил колено. Лицо его оказалось наполовину в тени, наполовину на свету.

– Разговор еще не кончен, Дженна.

Наклонившись, чтобы взять на руки Джейкоба, она помолчала, глядя Нику в глаза, и сказала:

– Лучше бы его на этом и закончить, Ник.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

– Здесь? – переспросила Мэкси. – Ты хочешь сказать, он здесь? В Сил-Бич?

Дженна оглянулась на закрытую входную дверь. Минутой раньше она увидела топтавшуюся у дома Мэкси и кратчайшим путем ринулась к двери, чтобы отрезать сестре путь.

– Я говорю, он здесь, в доме, с мальчиками.

Уже три дня. До сих пор Дженне удавалось отделываться телефонными звонками Мэкси, отговариваясь массой дел. Но она знала – рано или поздно старшая сестра нагрянет.

– Ты спятила? – большие голубые глаза Мэкси стали величиной с блюдца, а короткие взлохмаченные русые волосы встали дыбом уже не из-за одного только парикмахерского искусства. – О чем ты думаешь, Дженна? Зачем ты его пригласила?

Дженна пожала плечами:

– Я его не приглашала. Он… сам пришел.

Мэкси прищурилась:

– Ты с ним спала?

В душе Дженны досада давно перепуталась с вожделением. Нет, она с ним не спала, но каждую ночь ее мучили такие эротические сны, каких она еще никогда не видела. Наутро у нее болело все тело, а на душе было пусто.

Хотя старшей сестре, наверное, лучше об этом не знать.

Поэтому она просто огрызнулась:

– Нет, святая Мэкси, поборница всеобщей морали. Последние две ночи он спал на кушетке, и…

– Две ночи?!

Дженна вздрогнула, потом подняла глаза и помахала соседке, которая оторвалась от обрезки роз и удивленно смотрела на Мэкси:

– Доброе утро, миссис Логан.

Пожилая женщина кивнула в ответ и вернулась к своему занятию. Дженна оглядела узкую улицу, по обе стороны которой стояли одноэтажные домики сороковых лет постройки. Интересно, сколько еще соседей получило удовольствие от их с Мэкси беседы? Дженна стрельнула в сестру мрачным взглядом.

Мэкси намек поняла и понизила голос:

– Извини, извини. Просто не могу поверить, что Ник Фалько провел здесь две ночи, а ты мне ничего не сказала.

Дженна ухмыльнулась:

– Не дуйся. Конечно, я скрывала. Я думала, ты не поймешь. Теперь вижу, что ошиблась.

– Забавно.

Дженна выдохнула и взяла сестру под руку. Что бы ни случилось в жизни Дженны, они с Мэкси всегда заодно. После того как их родители погибли в автомобильной аварии, у них долгих пять лет никого больше не было, кроме друг друга. И она не намерена терять единственную сестру из-за мужчины, который ее даже не хочет.

– Мэкс, он пришел, чтобы разузнать о мальчиках. Вспомни, это и его сыновья. Он здесь только из-за них. И поверь мне, я буду осторожна, – она держалась спокойно, хотя внутри у нее все бурлило.

Кажется, Мэкси ее речь не убедила.

– Неудачная затея, – сказала она таким тоном, словно ей все уже было ясно.

– Он пробудет здесь недолго.

– Таким, как он, много времени и не надо.

– Мэкси…

– Ты уверена, что он не останется?

– А зачем ему?

– По-моему, у него на это есть по меньшей мере три причины. Джейкоб, Купер и, увы, ты. Так вот, я еще раз спрашиваю: ты уверена, что он здесь не задержится?

Хм. Не очень уверена. Вообще-то, он мог бы уже уладить дела с малышами и вернуться к удовольствиям прежней жизни, но почему-то не видно было никаких признаков, что он собирается уезжать.

Так привязался к детям?

Или что-то чувствует и к ней тоже?

О господи, об этом нельзя даже думать. Чем позже он уедет, тем хуже будет ей.

– Дженна… – позвал ее Ник с крыльца и остановился, увидев Мэкси. – Ох, извините.

Ну вот, встречи избежать не удалось. Дженна пожалела, что ее экс-любовник и сестра все-таки столкнулись. Тем не менее она постаралась улыбнуться.

– Вот, Ник. Это моя сестра, Мэкси.

Поскольку и тот и другой молчали, Дженна подтолкнула Мэкс локтем, и та забормотала:

– Отлично. Отлично, – потом добавила голоса и нехотя произнесла: – Приятно познакомиться.

– Ага. И мне тоже.

– Разве не чудесно? – проворковала Дженна. Не простыть бы на холоде, который возник между этими двумя. – Входи, Мэкс, – теперь ей хотелось, чтобы сестра сама убедилась – волноваться не о чем. Она Ника не интересует и сама не будет по нему чахнуть, когда он уйдет. – Посмотри на мальчиков. Выпей кофе.

Не отрывая глаз от Ника, Мэкси покачала головой:

– Прямо не знаю…

– А я сходил за пончиками, – поддал соблазну и Ник.

– Это он меня подкупает? – прошептала Мэкси.

Дженна хихикнула:

– Побойся бога, Мэкс, и будь любезнее.

Но, провожая Мэкси в дом, Дженна думала о том, что оказалась меж двух огней с одним только перочинным ножиком в кармане.

Ник понимал – ему уже пора уходить. Тем более что с сестрицей Дженны лучше дела не иметь. Хотя в конце концов Мэкси настолько пришла в себя, что уже не смотрела на него, словно хотела убить ложечкой, которой помешивала кофе.

Дело в том, что, имея доступ к частному самолету, он мог бы нагнать судно в Форт-Лодердейл и насладиться второй половиной круиза в Италию. Тогда ему не пришлось бы притворяться любезным с сестрой Дженны, которая, судя по всему, ненавидит его до смерти. И тогда он не мучился бы желанием, просыпаясь каждое утро с сознанием, что Дженна где-то рядом.

Две последние ночи, которые он провел на ее кургузой кушетке, были самыми долгими ночами в его жизни. Далеко за полночь он лежал без сна и представлял себе, как проходит короткий коридорчик до ее спальни, проскальзывает в ее постель и… Утром он просыпался с такой тяжестью во всем теле, что готов был вот-вот взорваться от вожделения и отчаяния. Не менее мучительно было видеть ее утром, ощущать цветочный запах ее шампуня, смотреть, как она делает первые глотки кофе.

Она была рядом.

Но не его.

Сейчас Дженна вышла в магазин за упаковочными материалами, а заодно сдать на почту одну из подарочных корзин. Ник остался с сыновьями один. Он пошел в детскую и обнаружил, что мальчишки давно уже проснулись и теперь глазеют на подвешенные над колыбельками подвижные игрушки. Над кроваткой Джейка висели разноцветные животные, они плясали на ветерке, проникавшем через приоткрытое окно. Над кроваткой Купера был подвешен улыбающийся полумесяц.

Ник переводил взгляд с одного сына на другого и обратно, сравнивая их: чем они похожи, а чем нет. У каждого из них тонкие, мягкие темные волосики, у каждого есть ямочка – и точно как у него, на левой щеке. У обоих светло-голубые глаза, хотя у Купера вроде бы немного темнее, чем у Джейка.

И оба они, как в тисках, держали в крошечных кулачках его сердце.

Ник тихо заговорил:

– Разве могу я вас покинуть? Разве могу я вернуться к прежней жизни и не знать, что вы делаете? Не знать, прорезались ли у вас зубы, начали ли вы ползать? Как могу я не видеть ваших первых шагов?

Через жалюзи проникал рассеянный свет и ложился на натертый деревянный пол золотыми полосами. Где-то на уютной маленькой улице стрельнула газонокосилка, и Джейкоб дернулся как от пушечного выстрела.

Ник кинулся к кроватке, наклонился над малышом и положил ладонь на маленькую грудь. Он почувствовал, как быстро-быстро колотится под его рукой сердчишко, и любовь, такая глубокая, такая невыразимая, охватила его, что он чуть не задохнулся.

Ник этого не ожидал. Еще две недели назад он знать не знал, что можно так сильно любить детей. Не думал, что будет ждать рассвета, чтобы заглянуть в широко раскрытые глазенки. Как не думал и о том, что окажется здесь, с ними, с их матерью, и будет чувствовать: все… правильно, все так и должно быть.

Теперь он обязан решить, что ему делать дальше.

Он подошел к Куперу и взял его на руки. Задумчивое выражение лица сына вызвало у него улыбку. Он провел кончиком пальца по щеке, и ребенок повернул голову на знакомое прикосновение. Сердце Ника зашлось от боли, когда он заглянул в серьезные светло-голубые, так похожие на его собственные, глаза.

– Обещаю, я всегда буду рядом, как только вам понадоблюсь.

Он говорил очень тихо, но, казалось, Купер его понял, потому что подарил отцу одну из своих редких улыбок. Ник с трудом проглотил комок в горле и пошел к Джейку, который, лежа в кроватке, наблюдал за ними.

– Я люблю вас, парни. Вас обоих. И намерен найти способ с этим справиться.

Джейк засучил ножками и затряс ручками. Нику это показалось праздником.

Перед сном, уже натянув ночную рубашку, Дженна зашла проведать малышей. Так у нее было заведено. Но на этот раз, войдя в освещенную одним ночником комнату, она застала там Ника.

На нем не было рубашки, только низко сидящие на бедрах джинсы. Он обернулся на ее шаги, и она почувствовала, как вспыхнул его взгляд. В полумраке даже его светлые глаза казались темными, но ей не надо было их видеть, чтобы ощутить силу взгляда. У нее сразу загорелась кожа и забурлила кровь. Но она заставила себя подойти, хоть и с трудом переставляя ноги, сначала к кроватке Купера, потом Джейка, погладить каждого по головке, подержать руку на животике.

И все время она чувствовала на себе взгляд Ника. Как будто Ник ее касался. Внутри у нее все сжалось, голова кружилась, ей было почти дурно, руки у нее тряслись.

Зачем он так на нее смотрит? О чем думает?

Дженна повернулась и неслышными шагами вышла из детской. Она не прошла еще и половины коридорчика, когда на плечо ей легла рука Ника.

– Подожди, – резко потребовал он.

Она обернулась:

– Ник…

Слышал ли он ее сердце? Чувствовал ли ее внутренний огонь?

– Что ты делаешь?

Господи, помоги, она знала, что он делает. Более того, она обрадовалась. От его присутствия у нее тут же сбилось дыхание.

– Не разговаривай, – прошептал он, придвинулся вплотную и прижал ее к стене. – И не думай, – он накрыл ладонями ее груди.

Она втянула воздух и откинула голову, чувствуя нетерпеливую дрожь, сотрясавшую его тело. У него были горячие и сильные руки. Он водил большими пальцами по ее соскам, и движение ткани по телу только добавляло ей возбуждения.

– Да, Ник, – шептала она, облизывая пересохшие губы и дыша так, будто только что пробежала марафон. – Не думай. Только чувствуй. Я хочу…

– Я тоже, – оборвал ее он, и она поняла, что он ощущает в этот момент. – Несколько дней. Не могу больше ждать ни минуты. Я хочу к тебе, Дженна. Хочу почувствовать тебя.

Он ткнулся головой в изгиб ее шеи и провел языком там, где билась жилка.

Она дернулась. Потом подняла руки, и его затылок оказался в чаше из ее ладоней.

Он повел рукой вниз по ее телу, подцепил сорочку и начал, собирая в складки, поднимать ее наверх, а Дженна запустила пальцы в густые темные волосы. Потом он гладил ее по голой коже, и она крепко прижалась к нему, когда он оттянул пальцем эластичный поясок ее трусиков. Он коснулся ее сердцевины, скользнул пальцами в самое тепло, и она качнула бедра ему навстречу со всей силой неистового вожделения. Судорожно повторяя его имя, она отчаянно цеплялась за него, пока последняя волна дрожи не соскользнула с нее. Она так ослабла, что он поднял ее на руки и понес к ней в спальню.

Покоясь на руках Ника, Дженна гладила широкую спину, мускулистую грудь, а когда услышала, что он хватает ртом воздух, улыбнулась в темноте. Она была довольна: теперь она знает, что действует на него не слабее, чем он на нее.

Через мгновение Дженна уже лежала на постели и ждала, когда же, наконец, он стащит джинсы и придет к ней. В следующую минуту он сдернул с нее ночную рубашку и стянул трусики. И то и другое он куда-то отбросил, кажется в угол.

Дженна ждала этого с той самой секунды, как он, незваный, явился в ее дом. Она так его желала, что у нее и в мыслях не было ему отказать. Хотя, как она понимала, он с ней таким образом прощался. Он уже готов покинуть ее и вернуться в свой мир.

И если уж выпал такой случай, то она хотела провести с ним эту последнюю ночь. Хотела почувствовать его рядом с собой. Хотела видеть по его глазам, что она, по крайней мере сейчас, самый важный для него человек.

А завтра будь что будет.

Он погладил ее самое чувствительное место. Дженна тихо застонала и в молчаливом приглашении развела ноги. Она ждала его.

Ник вошел так глубоко, что у нее прервалось дыхание. Он предъявлял на нее права самым древним способом, и Дженна отдавала ему все, что у нее было. И душу, и тело. Она обвила ногами его торс, короткими ногтями впилась в плечи.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее, и она разомкнула губы. Ей хотелось, чтобы это было за гранью желания, за гранью страсти. Ей хотелось ощутить то невероятное состояние, каким оно, по ее понятиям, должно быть.

Он оторвался от ее губ и простонал:

– Дженна… ты мне нужна.

– Я твоя, – ответила она и выгнулась, поскольку в этот момент их обоих настигла кульминация. Волна за волной на нее накатывали ощущения, и каждый раз она выкрикивала его имя. И его освобождение она почувствовала как свое. Она крепко обнимала его, пока его тело сотрясалось с такой силой, какую трудно представить.

Казалось, наслаждение продлится вечно. Казалось, им навечно предназначено остаться слитыми воедино.

Но почти непереносимый гнет и восторг начали спадать, и они долго лежали рядом и просто молчали, потому что ни один из них не знал, чем все это кончится.

Когда она проснулась, выяснилось – Ник пропал. Но не совсем, потому что его вещи все еще лежали в углу гостиной, а на корабль он без своей сумки вернуться не мог. Нигде в доме он тоже не отыскался. Дженну это не удивило, ведь и на корабле он избегал ее по утрам после проведенной вместе ночи. Но все же она огорчилась. Неужели ради того, чтобы облегчить неизбежный отъезд, он нарочно ее избегает?

Сдерживая щиплющие глаза слезы, она занялась привычными хлопотами и детьми, стараясь при этом не вспоминать те мгновения, когда Ник был рядом и то, как они все делили пополам.

Дженна одела и накормила двойняшек и тоже решила выйти на люди. Черта с два она будет сидеть дома, хандрить и ждать, пока вернется Ник и разобьет ей сердце сообщением об отъезде. У нее есть собственная жизнь, и только ей, Дженне, решать, как ее прожить. Она взяла с собой сумочку, запасные подгузники, устроила малышей в детских креслицах на заднем сиденье машины и завела мотор.

– Не волнуйтесь, парни, – заявила она, глядя в зеркало заднего вида. – Все будет прекрасно. Папочка ушел, но мамочка с вами. Я вас никогда не брошу.

У нее из глаз опять брызнули слезы, и она отчаянно заморгала, чтобы поскорее от них избавиться. Нечего плакать. Она провела невероятную ночь с человеком, которого любит, жалеть об этом не собирается, и… будь что будет.

У нее зазвонил мобильный. Взглянув на экран, она увидела незнакомый номер:

– Алло?

– Дженна.

Услышав журчавший в ухе низкий голос, она сдержала вздох:

– Ник.

– Ты дома?

– Не совсем. Я в машине. Я взяла мальчиков погулять, и… – она старалась говорить легко и беззаботно.

Он перебил:

– Отлично. Есть что-нибудь пишущее под рукой?

– Да, ручка, но…

– Записывай.

Она удивилась, но полезла в сумочку за ручкой и записной книжкой. Хорошо, что и то и другое у нее всегда было с собой.

– Ник, что это значит?

– Я хочу тебе кое-что показать, для этого ты с мальчиками должна приехать сюда.

– Куда «сюда»?

– В Сан-Педро.

Она чуть не застонала:

– В Сан-Педро?

– Дженна, сделай это для меня. Ладно? – он помолчал и добавил: – Пожалуйста.

Она изумилась: случая не было, чтобы он сказал ей «пожалуйста».

Потом она хмурилась, но послушно записывала все, что он ей диктовал.

Ник закончил, и она сказала:

– Хорошо, я приеду примерно через полчаса. Будь там.

– Жду.

Больше она ничего спросить не успела, потому что он отключился. Дженна сердито бросила телефон на соседнее сиденье.

– Ну, парни, мы едем на встречу с вашим папочкой.

Купер о чем-то заворковал.

– Нет-нет, я не понимаю, в чем дело, но с вашим папашей это может быть что угодно, – ответила она сыну.

«Что угодно» оказалось одноэтажным деревянным коттеджем под двухскатной крышей с массивной каминной трубой посередине и полуподвалом. Он скорее подошел бы для Южной Калифорнии, но это был самый красивый дом, какой Дженна видела. И пребольшой. Пари можно держать, что внутри него поместилось бы пять таких домиков, как ее собственный. Кроме того, в нем должна была бы жить целая семья. Перед входом раскинулся большой газон, а выйдя из машины, она услышала шум прибоя. Наверное, дом стоял на самом берегу.

– Что здесь происходит? – громко спросила она. Но в это время вскрикнул Джейкоб, и она повернулась, чтобы взять сына на руки.

– Дженна!

Она обернулась и увидела – по газону к ней бежит Ник. Он выглядел взбудораженным, светло-голубые глаза блестели, он так широко улыбался, что на левой щеке появилась глубокая ямочка. Естественно, при его виде Дженна непроизвольно почувствовала волнение.

Неужели так будет всегда? Она ничего не могла с этим поделать.

Он так уверенно поцеловал ее, что она даже слегка пошатнулась.

– Давай помогу с мальчиками.

– Да, пожалуйста, – она смотрела, как он ловко развернул ее машину, открыл вторую заднюю дверцу и начал расстегивать лямки детского сиденья Купера. – Ник, что происходит? Где мы? Чей это дом?

Он ухмыльнулся и взял Купера на руки:

– Я все тебе расскажу, как только мы войдем внутрь.

– Внутрь? – покончив с лямками Джейкоба, она тоже взяла ребенка на руки, крепко прижала к себе и громко захлопнула дверцу.

– Ну да, внутрь. Вперед. Я прихвачу твою сумочку.

Она сделала шаг, остановилась и взглянула на Ника. Тень от росшего в палисаднике огромного старого дуба пятнала его лицо. На Нике была черная облегающая футболка и те же джинсы, что и накануне.

Стоп!

– Я не могу войти. Я не знаю, кто здесь живет, и…

– Отлично, – он обошел машину. Сумочку он держал в руке, через плечо перебросил мешок с запасными пеленками. Купер покоился на другой руке. – Войдем вместе. Все вместе. Так даже лучше.

– О чем ты?

– Увидишь, – он пошел к дому, и ей ничего не оставалось, как последовать за ним.

Мощенная кирпичом широкая тропинка вела от подъездной дорожки к входной двери. Вдоль нее росли примулы самых разных оттенков. Весь дом окружали клумбы с розами и высокими кустами спиреи пастельных тонов, распространявшей крепкий аромат.

Дженна помедлила перед дверью. Она ждала, что навстречу им выйдет хозяин и пригласит их войти, но никто так и не появился.

Переступив порог, она поняла, почему их никто не встретил.

В доме было пусто.

Звук их шагов разносился по всему дому. Ник повел ее через гостиную, мимо широкой лестницы в холл и потом в кухню. Она вертела головой из стороны в сторону, удивленная огромными размерами помещений и внутренней отделкой дома. Стены были почти кремовыми, чуть более густого оттенка, двери и окна обрамляло темное дерево. Полы сделаны из светлого дуба и натерты до сияющего блеска. Комнаты располагались анфиладой.

Дом явно строился для большой семьи. В нем должны смеяться дети.

Следуя за Ником из комнаты в комнату, Дженна ощущала царившее вокруг спокойствие. Создавалось впечатление, что и само жилище радуется появлению людей в своих стенах.

Кухня здесь была изумительная, но Дженна увидела ее только мельком, потому что Ник пересек огромное помещение и вышел во двор.

Потом он заглянул в дверь:

– Давай, я хочу, чтобы ты это увидела.

И она увидела выложенный камнем внутренний дворик, патио.

С океана налетел прохладный ветерок, и Дженна поняла, что была права: дом стоял над морем. Патио переходило в холмистый газон с деревьями и цветами. По представлениям Дженны, именно так должен выглядеть сад перед английским коттеджем. За газоном виднелась низкая изгородь с калиткой, сразу за которой начинались ступеньки. Поселившихся, здесь счастливцев эти ступеньки приведут прямо на пляж.

Крепко прижимая к себе Джейкоба, Дженна медленно поворачивалась, вбирая в себя окружающую красоту. Наконец она опять повернулась к блистающему на солнце морю.

Потом, покачав головой, взглянула на Ника:

– Ничего не понимаю. Ник, что происходит? Зачем мы здесь?

– Тебе нравится? – он, опустив сумочку и мешок с пеленками на камни, оглядывал патио. – Я имею в виду, дом тебе понравился?

Она немножко нервно рассмеялась:

– Нечто бесподобное.

– Очень хорошо. Просто замечательно. Потому что я его купил.

– Что-о?

Взглянув на ошеломленное лицо Дженны, Ник чуть не рассмеялся.

Видит бог, все тайные телефонные переговоры с агентами по недвижимости имели смысл. Ради этого выражения ее лица стоило уйти от нее сегодня утром, чтобы завершить сделку с прежними хозяевами дома.

Есть еще одно дело.

И к нему пора приступать.

– Зачем ты это сделал?

– Для нас.

– Для нас?

– Да, Дженна, для нас, – он положил ладонь на ее щеку и почти не расстроился, когда она на шаг отступила. Он ее еще убедит. Должен убедись. – Я нашел выход из нашей ситуации, – сказал он, пристально глядя ей в глаза, словно желая, чтобы она прочла в его взгляде все, что он думает и чувствует.

– Нашей ситуации? – Она моргнула, помотала головой, словно стряхивая паутину, и опять уставилась на него.

Ветер был холодный, но грело солнце. Тень деревьев не перекрывала всю площадь патио. Ник смотрел, как солнце играет в волосах Дженны, и ему хотелось крепко-крепко ее обнять.

Он уже все распланировал и потому начал не спеша:

– Мальчики. Мы оба их любим. Мы оба хотим быть с ними. И мне пришло в голову, что, стало быть, нам надо пожениться. Тогда они будут у нас обоих.

Дженна опять помотала головой и отступила еще на шаг.

Неприятно удивленный тем, что она не ухватилась за его план с ходу, Ник заговорил быстрее:

– Не похоже, что мы не уживемся друг с другом. И секс у нас замечательный. Согласись, между нами есть какая-то химия. У нас должно получиться. Ты сама знаешь, все получится.

– Нет, – она в очередной раз покачала головой. В этот момент Джейкоб завозился у нее на руках, и Ник придвинулся ближе.

Он заговорил еще быстрее, торопясь ее переубедить. Заставить ее понять, что у них может быть общее будущее.

– Не отказывайся, Дженна, пока все не обдумаешь. Вот подумаешь и увидишь – я прав. Это же идеально. Для нас всех.

– Нет, Ник, – печально улыбнулась она, пытаясь успокоить Джейкоба. – Я знаю, ты, как и я, любишь сыновей. Я этому очень рада. Ты им нужен не меньше, чем я. Но ты не любишь меня.

– Дженна…

– Нет, – она коротко улыбнулась, оглядела дворик, море, потом опять посмотрела на Ника. – Не в том дело, уживемся ли мы, и не в сексе или химии. Я не могу выйти замуж за того, кто меня не любит.

Вот черт! Его охватила паника, а он к таким ощущениям не привык. У него всегда все получалось. Люди всегда доверчиво шли за ним. Иначе и быть не должно. А тут…

Вот же, стоит он перед этой женщиной и в глубине души сознает – ему осталось лишь выложить последнюю карту.

Он протянул свободную руку, обнял Дженну за плечи и прижал к себе. Так близко, что, казалось, их тела и тела их детей слились воедино.

– Прекрасно. Мы пройдем этот трудный путь. Черт возьми, Дженна, я люблю тебя.

– Что? – в ее глазах были смущение и боль и еще нечто, ужасно похожее на надежду.

Даже несколько дней назад, когда он появился на ее пороге, она не выглядела такой удивленной. Это обнадеживало. Если он сумеет вывести ее из равновесия, он еще сможет победить. И вдруг Ник понял – никогда и никаких побед он больше не захочет. Потому что в его жизни не может быть ничего такого же важного. Такого же колоссального. Сейчас он должен правильно подобрать слова. И заставить ее выслушать их. Услышать его. И использовать шанс.

Глядя прямо ей в глаза, он набрал воздуху и шагнул в неизвестное. Он еще никогда не решался на такой рискованный шаг.

– Конечно, я тебя люблю. Я что, идиот? – Помолчал немного и добавил: – На это можешь не отвечать.

– Ник, ты не должен…

– Ага, – тут же согласился он, чувствуя – момент ускользает. Он-то думал, ради детей она согласится сразу, и тогда он будет иметь все, что захочет, не закладывая душу. Но, по-видимому, это было всего лишь предположение. Вероятно, нельзя получить что-то, пока сам не захочешь дать.

– Послушай, я этим не горжусь, но я старался скрыть свои ощущения, которые испытал в ту нашу, самую первую, ночь больше года назад, – он обвел взглядом ее лицо. Голос у него упал почти до шепота. Он непременно должен убедить ее, что говорит правду. – Я только взглянул на тебя… и пропал. Никогда такого не предполагал. И не хотел предполагать. Но у меня не было выбора. Ты в лунном свете… А мне показалось, я как будто всю жизнь ждал именно тебя.

– Но ты…

– Ага, – он знал, что она хочет сказать. – Я сорвался. Я позволил тебе уйти. Черт, я думал, мне хочется, чтобы ты ушла, – он едко рассмеялся. – Все ложь. Я врал тебе. Я врал самому себе. Не хотел выглядеть слабаком.

– Ник… – она проглотила комок в горле, одинокая слеза скатилась по ее щеке. Он перехватил ее большим пальцем.

– Мне было бы гораздо легче, если бы ты приняла то идиотское предложение о браке по расчету. Тогда мне не пришлось бы признаваться себе, что я чувствую. Я не мог допустить, чтобы ты все это бросила мне в лицо, – повинился он.

– Я никогда этого не сделала бы.

– А и сделала бы, так никто тебя не упрекнул бы. Но раз ты не согласилась с моим планом, я решил сказать тебе все. Я люблю тебя, Дженна. До безумия.

У нее опять хлынули слезы. Но глаза блестели. А в нем все смешалось и начало плавиться. Какую власть она над ним имела! Над его сердцем. И еще… он больше не заботился о том, чтобы закрыться броней.

Значение имеет только она.

– Ты входишь в комнату, и все остальное исчезает, – тихо заговорил он. – Ты дала мне двоих сыновей. Ты позволила мне заглянуть в мир, частью которого я хотел бы стать.

Опять слезинка. И еще. И еще.

Джейкоб икнул, сморщил личико и всерьез заплакал. Ник забрал у нее мальчика и начал качать на руке.

Поглядывая то на малыша, то на Дженну, он сказал:

– Только ты знай. Я не готов к новым потерям. Ник Фалько не успокоится, пока не получит то, что хочет. Я не позволю тебе уйти. Никому из вас. – Он оглянулся на большой дом за спиной, потом опять перевел взгляд на Дженну. – Мы будем жить здесь. Ты можешь делать свои подарочные корзинки. В доме, а не в гараже. Наверху есть большая комната с видом на океан. Уйма места. Хорошее освещение. Отличное помещение и для работы, и для хранения всех твоих производственных материалов.

Она открыла было рот, но он не дал ей заговорить. Он еще не кончил.

– Я все продумал. Пока мальчики не пошли в школу, мы можем полгода жить здесь, а полгода на судне, А если им хочется собаку, так я купил. И на корабль мы ее возьмем.

– Ты купил со…

– Щенка золотистого ретривера. Она еще маленькая, но вырастет же.

– Не могу поверить…

Из его рта слова лились сплошным потоком. Он очень хотел убедить ее, показать ей, какая у них может быть жизнь… Если только она даст ему шанс.

– А когда они пойдут в школу, мы каждое лето будем отправляться в круизы. Я могу управлять линией отсюда. И потом у меня есть Тереза – я повышу ее в должности. Она может заниматься корабельным штатом, а со мной связываться через Интернет или факс.

– Но Ник…

– И я хочу, чтобы у нас еще были дети, – сказал он и получил большое удовольствие, когда увидел, как она захлопнула рот. – Я хочу сам видеть все с самого начала. Наблюдать, как ребенок растет внутри тебя. Я хочу находиться в родильной палате и видеть, как он – или она – сделает первый глоток воздуха. Я хочу быть с тобой. И с ними, – сказал он и посмотрел на прижатых к груди двойняшек.

Мальчики начали ерзать, и Ник знал, что это значит. Мир Ника балансировал на самом краю, он понял – ему осталось сказать еще только одно.

– Я не позволю тебе отказаться, Дженна. Мы с тобой принадлежим друг другу. Я знаю, ты меня любишь. И я тоже люблю тебя, черт бы побрал все. Если ты мне не веришь, я найду способ тебя убедить. Но ты от меня не уйдешь. Снова. Я не могу без тебя, Дженна. Я не вернусь в ту, пустую жизнь.

Он замолчал, и слышно было только сопение двойняшек да рев бьющегося о скалы моря.

Ник смотрел в глаза Дженны и ждал. Ему казалось, прошла целая жизнь.

Наконец она улыбнулась, придвинулась к нему и обняла обеими руками и его, и сыновей.

– Ты действительно идиот, если думаешь, что я позволю тебе когда-нибудь снова уйти от меня.

Ник рассмеялся, громко и счастливо, и почувствовал, как сумасшедший груз страха и тревог сползает с его плеч.

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Выйду.

– И у нас еще будут дети?

– Дюжина, если захочешь, – она улыбнулась, и ее глаза сияли таким счастьем, что у Ника перехватило дыхание.

– И будешь плавать со мной по всему миру, – он наклонил голову, чтобы поцеловать ее.

– Всегда, – ответила она, продолжая улыбаться. – Я люблю тебя, Ник. И всегда любила. Мы будем счастливы здесь, в этом удивительном доме.

– Будем, – заверил он, опять ее целуя.

– А научишь щенка проситься на улицу? – поддразнила она.

– Для тебя, любовь моя, все что угодно, – шепотом пообещал он.

Впервые в жизни от всей души.

Content

Морин Чайлд
Взгляни в лицо любви
(Billionaires and Babies=Миллионеры и младенцы – 2)

Аннотация

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ