Галина Романова

Наследник Темного Властелина

Глава 1

Несколько недель я только и делал, что бродил по замку, исследуя его вдоль и поперек. Во-первых, для того чтобы отыскать выход наружу, а во-вторых, чтобы не сойти с ума, ибо мне в самом начале дали понять, что выбраться отсюда невозможно. Любой на моем месте давно бы сложил руки и смирился. Но я не любой. Именно поэтому и оказался здесь.

На первый взгляд это был замок как замок. Но внутри он был гораздо больше, чем снаружи. На первом этаже располагался просторный пиршественный зал, оружейная палата и еще один огромный зал, куда можно было въезжать верхом на лошади и где пять-шесть рыцарей спокойно могли устроить междусобойчик без опасений, что кто-то из них не впишется в поворот, выполняя маневр под кодовым названием «отход на заранее подготовленные позиции». К этому сооружению были пристроены многочисленные башенки, соединенные между собой лабиринтом переходов и лестниц, а весь архитектурный комплекс обнесен внушительной крепостной стеной. Надворных построек было немного, да и сам внутренний двор был крошечный. А зачем просторный двор, если нет огромного штата прислуги, конюшни, скотного двора, мыловарни, кузни, складов, казарм и плаца для размещения рыцарей и прочих атрибутов быта зажиточного лорда? Я жил в замке один — из людей.

Нет, конечно, компания у меня была, но весьма специфическая. Она состояла из нескольких десятков летучих мышей, обосновавшихся под потолком пиршественного зала и еженощно покидавших его через трубу, десятка вездесущих голубей и пары воронов, которые гнездились на крыше донжона. Ну а про мышей и крыс вы уже сами, наверное, догадались. Я сильно подозревал, что существуют еще кое-какие обитатели замка, но, кроме клопов и тараканов, не обнаружил никого.

Описывать внутреннее убранство каждого зала и комнаты замка — дело хлопотное и безнадежное. И я не буду тратить ваше время на чтение монотонного перечисления всего, что там находилось. Скажу лишь, что там было все, что могло обеспечить одиночку вроде меня досугом на сколь угодно длительное время. Одна только библиотека… Но я снова отвлекаюсь.

Итак, я несколько недель только и делал, что бродил по замку и внутреннему двору, поднимался на крепостную стену и спускался в подвалы. Я добросовестно обстукивал стены, совал нос во все щели и ковырял все более-менее подозрительные камни, которыми был выложен пол. Не говоря уже о том, что переворошил все содержимое кладовых и самолично, как какой-нибудь грузчик-энтузиаст, перекатал по винному погребу все бочки в надежде, что хотя бы одна окажется замаскированной крышкой от потайного выхода. Но всего-то и обнаружил — зеркало странного вида.

Я наткнулся на него в главной башне, в ее нижнем зале. Оно стояло у стены возле лестницы, ведущей во внутренние покои, и сначала я прошел мимо него, не останавливаясь, но неожиданно затормозил. Мне показалось, что там отразился не только я!

Я вернулся к зеркалу. Высокое, локтя на два выше отнюдь не мелкорослого меня, оно было вставлено в толстую витую раму, украшенную сложным орнаментом из фигурок животных и людей. Они сплелись между собой так причудливо, что иногда было трудно определить, где животное переходит в человека. Я невольно засмотрелся на раму и не сразу заметил, что меня тоже рассматривают.

Из глубины зеркала на меня смотрели черные внимательные глаза на бледном, слегка вытянутом лице. Смотрели в упор не мигая.

— Ты кто? — поинтересовался я.

Неизвестный в зеркале шлепнул губами, повторяя.

Я протянул руку, стирая слой пыли…

И встретил собственный взгляд. Ну конечно! В зеркале отражался я! А кто же еще? Для чистоты эксперимента я помахал рукой, построил своему отражению рожи и даже сделал неприличный жест, который обычно повергал в ступор моих престарелых родственников и в истерику — родственниц. Отражение повторило все в точности. Хотя и с заминкой.

— Это клиника, — сказал я сам себе, убедившись, что увидел в зеркале всего лишь собственное отражение. — А ты слабак, парень! Не прошло и месяца, как у тебя начались самые настоящие галлюцинации. Ты уже готов разговаривать с отражениями… Позор! ПОЗОР! Возьми себя в руки. Тебе еще рано расслабляться и опускать голову! Пошли!

И тут отражение кивнуло.

То есть это оно сделало само. Я тут ни при чем.

Кивнуло, а затем подмигнуло! Да так ясно, что я невольно схватился за свой правый глаз, проверяя, нет ли у меня нервного тика. Заодно надавил на глазное яблоко, чтобы проверить, не мерещится ли мне.

Не мерещилось! Отражение действительно жило своей жизнью!

— Так, стоп! — сказал я опять вслух. — Нечего паниковать. Замок волшебный? Волшебный. Значит, тут ничего особенного. Так?

Отражение опять кивнуло.

— Ну и славно! — заключил я и повернулся, чтобы уйти.

Мне показалось, что отражение чуть дернулось следом.

— Что-то не так? — вежливо осведомился я.

Отражение смотрело на меня моими черными глазами и молчало так, как, случалось, молчал я, застуканный старшими родственниками на месте преступления, а именно — при разглядывании в замочную скважину прелестей незамужних кузин.

— Мы будем сотрудничать? — угадав причину молчания, спросил я. — Учти, ты — мое отражение, а самого себя я знаю как облупленного!

Отражение вздохнуло и кивнуло.

— Отлично. Разговаривать умеешь?

Последовал новый кивок.

— Но не будешь, — догадался я. — Из вредности.

В ответ из зеркала мне послали мой собственный неприличный жест. Что ж, яблочко от яблони недалеко падает.

Вот так у меня появился собеседник. Надо сказать, весьма специфичный, но лучше так, чем полное одиночество. И, поскольку он отражался только в одном зеркале — в остальных все было обычным, как у людей, — то и я постепенно перебрался жить в главную башню.

Собственно, перебираться мне было не с чем. Личных вещей мне взять сюда не разрешили, так что я ползал по замку с пустыми руками. Невидимые слуги — уже к концу первого месяца заточения я научился различать их легкие шажки — как-то всегда угадывали, когда я захочу поесть или поспать, так что я время от времени натыкался на накрытые столы и разобранные постели. Находил я и нагретые чаны для мытья, и свежую одежду. На третий месяц заключения я окончательно решил, что буду обедать только в том зале, где стояло зеркало, и частенько вел длительные беседы с собственным отражением.

В целом устроился я неплохо. Кормежка здесь была отменная, никто не мешал мне делать все, что захочу, и высказывать сколь угодно крамольные идеи, а замок даже через три месяца исследований все еще таил в себе массу загадок. Можно было расслабиться и получать удовольствие, если бы не одно «но» — моя деятельная натура с каждым днем настоятельно требовала действий. И еще я терпеть не мог заключений. А этот замок при всем его удобстве был тюрьмой. И я мечтал выбраться из этой тюрьмы во что бы то ни стало.

В тот день я осматривал подвалы. Они раскинулись подо всем строением аж в три этажа. Первый подземный этаж занимали кладовые с бочонками вина, мешками с мукой и зерном, рядами копченых и вяленых окороков и прочими припасами. Даже если питаться только их содержимым, можно было продержаться здесь по меньшей мере триста лет — и то, если ежедневно устраивать пирушки с двумя-тремя прожорливыми гостями, кидая под стол кости собакам.

На втором подземном этаже находились запутанные коридоры и несколько десятков комнат и залов с обстановкой, вполне пригодных для того, чтобы разместить здесь ненадолго полсотни людей. В середине этого подземного замка находился большой зал с четырьмя рядами колонн, высеченных из цельного камня. А уже от него в разные стороны разбегались извилистые коридоры, ведущие в комнаты и зальчики поменьше. Странным образом в них имелось освещение — если в коридорах царила темнота, то комнаты и залы были озарены слабым голубоватым светом.

И наконец, широкая крутая лестница вела в святая святых любого уважающего себя замка — в сокровищницу и пыточные подвалы. Темницу и пыточные камеры я оставил «на закуску», а сокровищницу осмотрел досконально. Не похоже, чтобы в нее часто заглядывали, но тем не менее золота и драгоценных камней тут было столько, что на половину их можно было купить парочку небольших королевств. Статуи из золота и серебра, старинное оружие, искрящееся в темноте от обилия наложенных на него заклятий, сундуки с золотыми слитками, кувшины, полные драгоценных камней, браслеты, кубки, украшения, блюда с изысканной чеканкой… Всего не перечислить. На какое-то время, пораженный этим богатством, я забыл, где нахожусь, и просто весь день пробродил по сокровищнице, не решаясь прикоснуться к драгоценностям. Меня терзал только один вопрос: как все это сюда попало? И зачем такое великолепие, если его нельзя вынести за пределы замка и воспользоваться открывающимися возможностями?

Мысль о том, что из сокровищницы есть-таки выход, пришлось отбросить после нескольких часов бесплодных поисков. Я добросовестно простукал все стены, по нескольку раз надавил на все подозрительные выступы и даже на пробу вытащил из ножен несколько мечей — однажды я читал про замок, где тайный ход открывался в том случае, если обнажить висевший на стене старинный меч. Его ножны, прибитые к стене, служили замком. Но все безрезультатно. Это был тупик.

Я все еще находился под впечатлением увиденного и неспешно поднимался вверх по ступеням, ломая себе голову над разгадкой этой головоломки. Ноги гудели от усталости, в желудке ворчало и скулило, от спертого воздуха слегка кружилась голова. Я мечтал, как сейчас завалюсь на первую попавшуюся кровать и просплю по меньшей мере сутки, и даже вздрогнул, услышав рядом насмешливый голос:

— Хорош, нечего сказать!

От неожиданности я вскрикнул и подпрыгнул на месте, а незваный гость — или, вернее, гостья залилась счастливым смехом.

— С ума сойти! — восклицала она, любуясь моей мрачной и слегка помятой физиономией. — На кого ты похож?

— На себя, — буркнул я.

Гостья развалилась в кресле и закинула ногу на ногу. При этом простом движении подол ее платья задрался, а браслеты на щиколотках зазвенели на разные голоса. Покачивая ногой в вышитой шелковой туфельке, она снизу вверх рассматривала меня. А я глядел в вырез ее платья, такой глубокий, что при желании можно было увидеть ее пупок, не говоря уже о груди и острых ключицах. Ее волосы небрежными локонами рассыпались по худым плечам, которые она демонстрировала, уверенная в своей неотразимости. На щеках цвели румяна, глаза так густо были подведены черным, словно она уснула на головешках. Я уж не говорю про губную помаду…

— Да, хорош, хорош! — Гостья рассматривала меня с ног до головы как редкую диковину. — Нечего сказать! Где ты был? Пыль, паутина, грязь и… — она наклонилась вперед так, что ее грудь чуть не вывалилась из платья, — что это? Птичий помет?

— Летуче-мышиный, — проворчал я.

— С ума сойти! Весело же ты проводишь время!

— Это мое время, тетя Кассия, — ответил я. — И только мне решать, как его проводить!

— Ты все такой же! — покачала она головой. — Грубиян и бунтарь.

— Вашими молитвами.

— Ладно! — Она шлепнула ладонью по подлокотнику кресла. Вернее, звякнула, ибо многочисленные перстни и браслеты по-своему отозвались на это действие. — Хватит болтать. Не хочешь у меня кое-что узнать?

Я покачал головой, скрестив руки на груди. Все, по-моему, уже было сказано три месяца назад.

— Не все, — угадала тетя Кассия мою мысль. — Есть кое-какие подробности, в которые тебя не сочли нужным посвятить. Однако я решила, что это несколько несправедливо, и готова ответить на кое-какие твои вопросы.

— Несправедливо, — скривился я. — Раньше надо было думать, что справедливо, а что нет!

— У нас не было другого выхода, — пожала она плечами. — Мы все делаем для твоего блага. Однажды ты оценишь наши усилия и скажешь «спасибо!».

— Спасибо, — тут же откликнулся и поклонился. — Я сказал. Этого достаточно?

— Ты все такой же, — повторила тетя. — Но надеюсь, что рано или поздно ты изменишься!

— Лучше поздно, чем рано, — проворчал я скорее из чувства противоречия.

— Не хочешь узнать, почему ты тут оказался и что это за место? — поинтересовалась тетя.

— Место как место. — Я пожал плечами. — Замок как замок.

— Не скажи! Это очень странный замок. И он хорошо известен в округе!

Интонация, с которой тетя Кассия произнесла — нет, лучше сказать, пропела эти слова, мне очень не понравилась. Но я лишь покачал головой:

— Тетя, у тебя плохо с географией! Тут на лиги и лиги нет даже признаков человеческого жилья! Даже старинных развалин — и то нет! Кругом скалы, а за ними — болота. До самого горизонта!

Я знал, что говорил. Хотя замок, кажется, делал все, чтобы не выпустить меня наружу, он, однако, не мог помешать мне часами простаивать на крепостной стене и смотреть вдаль до рези в глазах.

— И тем не менее! — слегка повысила голос тетя. — Ты ночами что делаешь?

— Это что, предложение? — усмехнулся я. — Простите, тетя, но на музейные экспонаты меня что-то не тянет. Аллергия на пыль, что ли…

— Хам! — воскликнула тетя Кассия, мгновенно приобретая такой насыщенно-алый цвет, что по сравнению с ее румянцем свежая кровь так — грязная водица. — Так ты разговариваешь с дамой? Я, между прочим, тебя вырастила…

— Качала на коленях, баюкала на груди, вскормила своим молоком, — поддакнул я. — Тетя, эту песню я слышал много раз. Давайте сменим репертуар!

— Нет! — Она вскочила так резко, что ее бюст заколыхался. — Ты неисправим! Я начинаю думать, что с тобой поступили правильно, отправив сюда. Я пришла к нему как друг! Как родственница, как человек, которому небезразлично будущее любимого племянника, но вижу, что ты остался прежним. Как мы с твоей матерью надеялись, что дурная кровь твоего отца не даст о себе знать при правильном воспитании…

— А вот отца не надо сюда приплетать! — разозлился я. Иногда тетя Кассия бывает совершенно невыносима. А я, как всякий мальчишка, выросший без отца, идеализировал его и терпеть не мог, когда про него говорили гадости. Хотя, надо признать, часть из них была жестокой правдой. — Тогда следует признать, что в вас играет та же дурная кровь, что и в вашем братце.

Выпалив это, я понял, что попал в точку, ибо тетя перестала изображать огнедышащий вулкан и быстро успокоилась. Она даже сумела мне улыбнуться и кокетливо махнула рукой.

— Я все время забываю, что ты — всего лишь мой милый Дельф, которого я держала на коленях! Ты бываешь дерзок, но в твоем возрасте это простительно… Не предложишь ли вина даме? Я, знаешь ли, проделала долгий путь, прежде чем попала сюда!

— Шлепали по болоту и карабкались по горам? В этом прикиде? — не удержался я от колкости. Милая родственница стала меня откровенно раздражать. Кого всегда не мог терпеть, так это старых дев, которые изо всех сил стараются подцепить богатого муженька и при этом врут на каждом шагу, что мужчины — козлы и место им на помойке.

— Не хочешь разговаривать — не надо, — отвернулась тетя и решительно направилась к голой стене. — Но смотри, как бы не пришлось кусать локти! Ты ведь хотел узнать правду о том, почему попал сюда?

Если она рассчитывала, что я брошусь за ней и буду умолять ее вернуться и открыть «страшную» тайну, то тетушка просчиталась. Я проводил ее взглядом и отвесил самый глубокий и почтительный поклон, который сумел. И даже смог улыбнуться.

Держать себя в руках было трудно. Приблизившись к стене, тетя Кассия, не замедляя хода, взмахнула рукой, и каменная кладка засеребрилась и запульсировала, как ртуть. Пахнуло холодом и тем резким чуть затхлым духом, каким всегда пахнет в порталах, тем более старых и заброшенных. Это был выход наружу, спасение из заточения — стоило мне рвануться следом и успеть ухватить тетю хотя бы за шлейф платья! Всего двумя пальцами за самый кончик — и я был бы свободен. Но я заставил себя остаться на месте и даже сумел придать лицу высокомерное выражение, когда, уже одной ногой в портале, тетя Кассия обернулась.

— Смеешься? — поразилась она. — Посмотрим, что ты скажешь, когда к тебе пожалуют гости!

— Закачу по этому поводу роскошную пирушку, — пообещал я. — Будут девочки и море удовольствий! Могу прислать вам приглашение и…

Конец моей фразы тетя не услышала — с легким хлопком портал вспыхнул и всосал ее внутрь. Резкий порыв ветра взъерошил мне волосы — и я опять остался один.

И только тут заметил, что буквально взмок от напряжения. Рубашка прилипла к спине, между лопаток текла струйка пота. Резким движением сорвав рубашку, я направился прочь из зала в надежде, что невидимые слуги — а вот интересно, они только слуги или еще и надсмотрщики? — уже успели подсуетиться и приготовить мне в какой-нибудь комнате чан с водой.

— Милая родственница, — услышал я неприятный скрипучий голос, в котором тем не менее было что-то знакомое.

Наедине с собой мне нечего было притворяться — я с воплем подпрыгнул на месте и чуть не опрокинул ближайшее кресло. И, наверное, пустился бы наутек, но внезапно мой взгляд упал на то самое зеркало. Там торчало мое отражение — в той же самой позе, с рубашкой в руке. Но что-то в нем было такое, отчего я вгляделся в его лицо повнимательнее. А потом подошел ближе.

— Это ты?

— Я, — сказало оно.

— Ты умеешь говорить?

— Ну да! Ты же умеешь. Чем я хуже?

— Но до сих пор ты молчал… молчало!

— А оно тебе было надо? — скривилось отражение, и я понял, что же напоминает мне его голос — мой собственный, но звучащий со стороны.

— Прикинь, оно мне надо! — огрызнулся я. — А то я уж было решил, что у меня паранойя! Разговариваю, понимаешь, сам с собой… Слу-ушай! — осенило меня. — А ты в курсе, что там болтала тетя насчет гостей и всего такого прочего?

— Нет, — отражение поискало глазами, куда бы приткнуть рубашку, которую оно, как и я, все еще держало в руках. — Я — это ты! И знаю столько, сколько и ты.

— Понятно, — кивнул я и, не прощаясь, направился искать комнату с чаном горячей воды. Попытка получить информацию провалилась. Надо было поискать другие источники. Здравый смысл подсказывал, что я дурак и кретин — сам упустил возможность кое-что разузнать, выгнав тетю. Надо было действовать тоньше — глядишь, старушка сама бы мне все выболтала! Но что-то мне подсказывало, что она еще вернется. Другой вопрос — не случилось бы это слишком поздно!

Глава 2

Как и все преступники, спал я плохо. Бессонница мучила меня почти каждую ночь. А когда я засыпал, то чаще всего мне снились эпизоды из прошлого, правда, иногда так искаженные, что, проснувшись, я долго лежал и вспоминал, как оно все было на самом деле.

Как и все уважающие себя маги, мы жили на Острове, который остальное человечество старалось обходить стороной. И не только потому, что подступы к нему охраняли целые стада вечно голодных монстров — страшнее самого человека природа не придумала чудовища! Скорее потому, что в Остров еще надо было поверить, а иначе будешь весь свой век ходить по земле и никуда не придешь. Обыватели истолковали сие как знак того, что недостойный, решивший найти наш Остров, обречен на вечные скитания и так и будет ходить без остановки, пока не умрет от усталости и истощения. Брехня, досужие враки, распускаемые нашими старейшинами. Кстати, их коллективному творчеству принадлежит байка, сочиненная специально для нашей молодежи о том, что, покинув Остров без уважительной причины, ты на него не сможешь вернуться. Нужно, чтобы кто-то из тех, кто никогда не покидал Острова, узнал о твоем бедственном положении и пожелал вернуть тебя назад. Страшилка эта была сочинена специально для того, чтобы молодое поколение не шастало по большим дорогам внешнего мира, а также, чтобы предотвратить утечку мозгов. Однако для некоторых этот запрет был как красная тряпка для быка. В число этих некоторых входил и мой отец, официально погибший в схватке с «страукозусами пупырчатолапыми». После него остались мы с сестрой. И я, как и следовало ожидать, довольно легко скатился на кривую дорожку.

Какое-то время мне все сходило с рук — как-никак сын героя! Но потом однажды все кончилось…

Я отлично помню, как стоял на дне глубокой мраморной чаши под светом солнца. Кругом амфитеатром поднимались ряды, с которых на меня сверху вниз смотрели маги. Здесь собрались все, кто мог, — дома остались лишь старики, больные и матери с грудными детьми. Даже престарелые книжные черви, которым интересна была только наука, и те оторвались от своих конторок. И они все смотрели либо на меня, либо на Старшего.

— За преступления против человечества, — раскатывался его хорошо поставленный голос, — за особую жестокость и равнодушие к чужой жизни… за неуважение к традициям… Шестьдесят тысяч дней изгнания!

Кто-то присвистнул, кто-то охнул, кто-то возмущенно загомонил. Я лихорадочно подсчитывал. При средней продолжительности жизни на Острове порядка трехсот лет и моем нынешнем возрасте в сто двадцать лет я мог вернуться назад уже глубоким стариком.

— Последнее слово приговоренного! — прозвучал голос судьи.

Передние ряды заволновались.

— Покайся! — долетел до меня чей-то жаркий шепот. Наверняка старалась мать. — Покайся, и тебе смягчат участь!

— И не подумаю, — усмехнулся я. — Это была чистая случайность! Эксперимент окончился неудачей. Вы все ученые и должны знать, что отрицательный результат — тоже результат, и что мне не следовало мешать. А наоборот…

— Погибли люди! — перебил меня Старший. Его седая борода и длинные черные усы затряслась.

— Ничего особенного, — пожал я плечами. — Это были добровольцы.

— У тебя есть доказательства?

Этот вопрос исходил из уст плечистого бородача с такими рыжими усами, что мне на ум пришла львиная грива. Его кулаки, каждый размером с мою голову, лежали на подлокотниках кресла, и я невольно поежился — не хотелось думать о том, что будет с той головой, на которую они опустятся. Интересно, как этот мордоворот попал в число судей? Такие сначала бьют, а потом думают, кого это они ударили.

— А зачем? — как можно нахальнее усмехнулся я. — В конце концов, все мы смертны. Днем раньше, днем позже…

— Достаточно! Приговор будет приведен в исполнение немедленно!

Старший поднял руку, щелкнул пальцами, и на меня сверху стал спускаться прозрачный пульсирующий шар. Я рванулся, но ноги отказались мне служить. Мне осталось лишь стоять и ждать, запрокинув голову. Зал, кажется, перестал дышать. Шар Возмездия вызывали раз в триста — четыреста лет, не чаще. В недрах шара что-то переливалось. Мне снизу казалось, что изнутри ко мне тянутся скользкие розовые щупальца. С усилием отведя от них взгляд, я повернулся к судьям:

— Я не виновен!

— Поздно.

В этот миг впервые мне стало по-настоящему страшно. И не потому, что я тонул в волнах яркого горячего света, в котором, казалось, плавилось мое тело. Просто я сказал правду, и мне не поверили.

А когда открыл глаза, увидел над собой темные своды главного зала замка.

Обещания, данные тетей Кассией, стали исполняться очень скоро — не прошло и двух недель. Как-то раз после обеда, когда я, развалившись в кресле, занимался интеллектуальным трудом — ковырял в носу, тишина замка была нарушена такой какофонией звуков, что я кубарем скатился с кресла, зажимая уши руками. Это был грохот падающих камней, стук топоров, треск, скрип и утробные стоны вперемежку с рычанием. Казалось, стены замка штурмует армия монстров и уже приступила к разламыванию стен. Забыв про все на свете, я ринулся наружу.

Замок позволял мне подниматься на крепостную стену и даже подходить к воротам, забранным железной решеткой, которая слабо светилась и стреляла искрами от обилия наложенных на нее заклятий. Прыгая через две ступеньки, я взбежал на крепостную стену и высунулся наружу. В голове уже теснились боевые заклинания, которыми я стану отражать атаки стада взбесившихся монстров. Но все они вылетели у меня из головы, когда я увидел, что на той стороне глубокого рва гарцует на норовистом коне один-единственный рыцарь!

— Выходи, злодей! — орал он во всю силу рыцарской глотки, обильно мешая свою речь с местными идиомами. — Не прячься за этими стенами!.. Близок час возмездия! Выходи и вкуси смерть от моего меча, ибо пришел я за твоей жизнью! Выходи, трус!

— Я бы рад! — прокричал я в ответ, складывая руки рупором. — Но мне, знаешь ли, некогда! Дела, понимаешь…

— Выходи, подлый трус! — еще громче заорал рыцарь, захлебываясь слюной. — Я, потомок Айседора, вызываю тебя на смертный бой во имя справедливости и за кровь прадедову!

— Это что, у вас такой ритуал? — поинтересовался я. — Впервые слышу. Повтори еще раз!

— Выходи! — послушно заверещал он, подпрыгивая в седле. — Выходи, и давай сражаться! Ибо не выйдут твои легионы на бой, пока я у твоих ворот. Ибо я — твоя смерть и проклятие!

Я невольно оглянулся на пустой двор — где этот ненормальный увидел мои легионы?

— Ошибочка вышла, — проинформировал его я. — Я тут один! И никаких легионов…

— Выходи! — начал рыцарь со знакомого припева.

— Не выйду, — разозлившись, перебил его я.

И тут случилось невероятное — меня услышали. Потомок Айседора, смерть и проклятие, поборник справедливости и так далее прекратил носиться туда-сюда на своей стороне рва и осадил коня.

— То есть как так «не выйду»? — хищно прошипел он, вытаскивая из ножен меч такой длины, что я даже удивился, как он ухитрился проделать это одной рукой. — Тебе что, все равно? Ты меня не уважаешь? Я что, зря тащился сюда через весь материк, пересекал горы и пустыни, болота и леса, терпел голод и испепеляющую жару, мерз и мок, воевал и…

— Ничего не знаю, — развел я руками. — Мне, думаешь, так уж нравится торчать тут безвылазно? Впрочем, если хочешь, перебирайся сюда!

И только я это сказал, как подо мной что-то заскрипело и зашуршало. Опустив глаза, я увидел, что подъемный мост медленно опускается вниз, нацеливаясь противоположным концом как раз на ту сторону рва. А железная решетка, наоборот, поднимается, и сами собой открываются ворота.

Не поверив своим глазам, я молча наблюдал, как двери моей темницы отворяются настежь. А если это ловушка?

Что до рыцаря, то он не терзался сомнениями.

— Ага! — злорадно завопил он. — Ты дрогнул, злодей! Трепещи, ибо пришел час расплаты! Меч Айседора найдет твое черное сердце!

Подъемный мост тяжело рухнул на землю, подняв облако пыли. Из него тут же вырвался отчаянно кашляющий и чихающий рыцарь и, пришпорив коня, поскакал к воротам. Прежде чем я успел охнуть, он ворвался внутрь.

Я обернулся на двор как раз вовремя. Рыцарский конь в пару скачков одолел узкий проход, но вдруг резко затормозил, чуть ли не садясь на хвост. И было чему удивляться — у меня на глазах крепостные стены и башни шарахнулись в стороны, увеличивая небольшой внутреннее пространство до средних размеров поля, на котором не то что армии — ни травинки было не видать.

— Вот это номер, — прошептал я.

Рыцарь замахал мечом и закружил по полю, изрыгая ругань в несметном количестве, и я даже подумал, не прошел ли специальные курсы по ненормативной лексике.

— Выходи! — исчерпав весь свой запас мата, завел он свою волынку. — Не прячься за чужими спинами! Я все равно доберусь до тебя! Меч Айседора пришел, чтобы испить твоей крови!

Я быстро оглянулся — а вдруг кто-то действительно затаился у меня за спиной. Но там была только моя тень, испуганно съежившаяся, как нашкодивший щенок. Рыцарь тем временем носился по полю, размахивая мечом, и орал что было духу. По моим подсчетам, он давно бы уже должен был сорвать голос, непрестанно выкрикивая свое: «Выходи!», но глотка у него была явно луженая. Он даже не охрип!

— Эй ты! — дождавшись паузы в его очень проникновенном, но, увы, однообразном монологе о возмездии, проклятиях и Часе Последней Битвы, прокричал я. — Они все прячутся вон там! Там засада! На таких, как ты!

И меня опять услышали. Рыцарь перестал метаться туда-сюда как ошпаренный и, пришпорив коня, во весь опор помчался в сторону замка.

— Уф! — Я вытер лоб рукавом. Однако расслабляться было рано. Этот сумасшедший что-то слишком быстро добрался до дверей замка и, на ходу спрыгнув с коня, бегом устремился внутрь, держа меч двумя руками и напевая что-то победное. С таким настроем он легко мог превратить мой замок в груду развалин.

Надо было спасать положение. Не успел я подумать об этом, как крепостная стена странным образом съежилась и доставила меня прямо к окошку на втором этаже, в которое я тут же и пролез.

На первом этаже что-то грохотало, трещало, рушилось и зловеще хрустело. Я бегом поспешил туда.

Не знаю, что взбрело незваному гостю в голову, или же в рыцари принимают только законченных идиотов, но он, вопя во всю глотку, яростно крушил весь первый этаж. Когда-то здесь вдоль мраморных серо-черных с желтоватыми прожилками колонн стройными рядами стояли каменные изваяния в причудливых доспехах. Теперь вместо них там и сям валялись живописные кучки гравия и покореженных доспехов, а их победитель продвигался дальше. Судя по его воплям, он был уверен, что крушит воинство «темных сил».

Тщательно выбирая, куда наступить — ибо мусора здесь было столько, что первый этаж походил на огромную стройплощадку в разгар работ, я последовал за рыцарем. Превратив неизвестно во что первый этаж, он слегка притормозил перед двойной лестницей. Одна половина ее уходила во тьму подземелий, а другая вела наверх — в жилые помещения. Пока я гадал, куда рванет этот сумасшедший, он уже принял решение и принялся лупить по перилам мечом, держа его плашмя.

— Узники Темного Властелина! — заорал он из-под забрала шлема. — Недолго вам осталось томиться в подземельях! Грядет час, и вы снова увидите солнце свободы! Сейчас я быстро убью вашего врага и вернусь к вам!

С этими словами он, прыгая через три ступени и звеня сочленениями доспехов, поспешил наверх. Я притормозил у начала лестницы. Этот борец с темными властелинами будет очень удивлен, когда, спустившись в подвалы, не найдет там ни одного узника. У меня мелькнула шальная мысль притвориться одним из них — где-то я читал, что с буйно помешанными психами надо во всем соглашаться, — но тут наверху раздался звон разбитого стекла, и я, чертыхнувшись, поспешил по лестнице, гадая, что на сей раз разбил этот псих.

Едва я выскочил в просторный, залитый светом зал для пиров, как понял, что оправдались самые худшие мои опасения. Здесь были собраны произведения искусства этого мира. Когда я раньше осматривал зал, то решил как-нибудь позже более тщательно заняться изучением выставленных тут вещей — старинных ваз, статуй, картин, предметов быта… От них теперь остались только груды стекла и мелкого камня. А рыцарь с рычанием продолжал крушить все, что попадалось ему на глаза. Как раз когда я нагнал его, он с рычанием превращал в труху и клочья чучело какого-то зверя — судя по рогам и копытам, мирного травоядного.

— Смерть тебе, порождение тьмы! — кричал он. — Смерть всем, кто служит злу!

Расправившись с безобидным чучелом, он без паузы переключился на ряд ваз из прозрачного, как слеза, стекла, украшенных узорами и завитками. Зазвенели осколки, усеивая пол.

Далее рыцарю попался гобелен, изображавший какую-то девушку. Недолго думая рыцарь с рычанием всадил меч как раз в середину портрета…

— Что же ты делаешь, ненормальный?

И тут что-то произошло. То ли портрет был зачарован, то ли у меня наступило временное помрачение рассудка, то ли сам замок внезапно решил проявить инициативу, но только колонна, на которой висел портрет, внезапно дрогнула и пошла трещинами. Ничего не видя, кроме своего «врага», рыцарь вырвал меч и замахнулся вторично…

И рухнул, наполовину погребенный под осколками колонны.

Ну и что ты будешь делать? Вытащил я его на свежий воздух, уложил на травку у самого подъемного моста, потом сбегал и привел рыцарского жеребца. Сначала у меня была мысль отволочь его к ближайшему камню, но, стоило мне ступить на землю с моста, как меня буквально согнула пополам жуткая боль. Ноги задрожали, перед глазами заплясали черные точки, а голова закружилась так, что я чуть не упал. К горлу подкатила тошнота, я почувствовал, что задыхаюсь. Пришлось бросить незадачливого рыцаря и срочно вернуться в замок — отдышаться.

Когда я, держась одной рукой за стенку, а другой — за повод рыцарского коня, вернулся к его хозяину, тот успел прийти в себя и ошалело озирался по сторонам.

— Великие духи, где я? — промолвил он, ощупывая себя сквозь доспехи. — Что случилось? Как я сюда попал?

— На моем хребте, — ответил я на последний вопрос.

— Это ты меня спас? — Рыцарь с подозрением посмотрел на меня и вдруг принялся с ворчанием выдираться из своего слегка помятого при падении шлема. Я «помог» ему вторично — схватился за его ведро обеими руками, уперся ногой в рыцарское плечо и просто сорвал шлем с его макушки.

Под шлемом оказалось небритое, помятое, как после попойки, лицо мужчины немного старше меня. Будь он моим соотечественником, я бы сказал, что ему не больше ста пятидесяти лет — при моих вышеупомянутых ста двадцати. Под левым глазом расцветал свежий синяк. Мешки под глазами говорили либо о бессонных ночах, либо о череде попоек, либо о том и другом одновременно.

— Потомок Айседора — твой вечный должник! — с пафосом промолвил рыцарь, со скрипом выпрямляясь и пристраивая шлем под мышкой. — Ты спас мне жизнь, и мой долг велит мне отплатить тебе тем же самым… если я его уже не выплатил? — добавил он с плохо скрываемой надеждой.

— А что тут делает потомок… как его? Асидоры? — поинтересовался я.

— Айседора Звездорожденного! — четко, как при разговоре с глухим, поправил меня рыцарь. — Великого короля древности, чье рождение было предсказано магами и чародеями, и чей жизненный путь был усеян подвигами и битвами во славу справедливости. Я, последний потомок великого короля, тоже посвятил свою жизнь борьбе со злом!

— А, помню-помню, — закивал я. — И ты для этого явился сюда, за тридевять земель?

— Увы, да. — Рыцарь помрачнел так же быстро, как приосанился вначале при имени знаменитого предка. — Ибо это проклятое место. Здесь еще до рождения моего предка Айседора Звездорожденного было сосредоточие Мирового Зла. Это Зло погубило родителей будущего короля, но он все равно появился на свет, чудесным образом извлеченный эльфами из чрева мертвой уже матери и воспитан…

— В древних традициях, — прервал я новый виток лекции о его доблестном предке. — Это все я уже слышал! А ты-то что тут делаешь?

— Так Мировое Зло снова поднимает голову! — воскликнул рыцарь. — Многие доблестные воины пытались уничтожить его, но оно всякий раз ускользало и затаивалось до грядущих времен. И вот оно вернулось опять! И нашему миру грозит гибель! Грядет конец света!

Я посмотрел на солнце. Оно висело над болотистой равниной, словно робкая купальщица перед слишком холодной речкой — и надо окунуться, и страшно.

— И сколько его осталось ждать?

— Тысячу дней. — Рыцарь помрачнел еще больше. — И сто пятнадцать дней мы уже потеряли!

Я быстро подсчитал в уме. Выходило, во-первых, что Мировое Зло пробудилось через день или два после моего появления тут, а во-вторых, что конец света должен был наступить задолго до того, как закончится срок моего заключения. Оба эти обстоятельства заслуживали самого пристального изучения.

Увлеченный своими математическими экзерсисами, я поздно заметил, что мой собеседник что-то бормочет себе под нос.

— Сейчас оно победило меня, — говорил он. — Потому, что я был один, и, если бы не твоя помощь, незнакомец, конец мира был бы предрешен. Но ты сохранил, рискуя собой, великого воина, последнего, в чьих жилах течет кровь Айседора Звездорожденного, великого… (тут я заткнул уши и пропустил очередной панегирик в честь его предка). Я вернусь сюда, — он погрозил кулаком моему замку, — вернусь во главе непобедимых армий! Под мои знамена встанут все свободные племена мира. И вместе мы одолеем Мировое Зло и раз и навсегда загоним его туда, где ему суждено прозябать во веки веков!

— Да будет так, — выдохнул я.

— Так, — рыцарь решительным жестом надвинул на голову шлем и ругнулся, когда погнутый край резанул его по уху, — я поехал.

— Куда?

— Собирать армии. Едем со мной! Ты — мой спаситель, и я должен быть благодарен тебе за…

— Нет. — Я отступил, пряча руки за спиной. — Премного благодарен, как-нибудь в другой раз! Сейчас дико занят, да и здоровье не то. Кашель, чесотка, да еще эти… как их… припадки! Кроме того, я не могу отойти от замка.

— Ты под заклятием, — догадался потомок Айседора. — Он держит тебя в плену? Ну погоди! — Он опять погрозил кулаком стенам за моей спиной. — Доберусь я до тебя. Ты за все заплатишь. Слушай, — он посмотрел на меня как-то странно, — ты можешь мне помочь?

— Смотря что надо сделать, — осторожно ответил я и покосился на замок. Мне почудилось, или он прислушивался к нашему разговору?

— Меч вот. — Рыцарь вытащил из ножен свое оружие. — Как бы его того… ну… сломать?

— А зачем?

— Понимаешь… — Шлем сидел на макушке потомка Айседора криво, так что я видел, как он покраснел от смущения. — Есть пророчество. Герой со сломанным мечом поведет войска в Последнюю Битву с Мировым Злом и одержит победу. А я того… ну… он у меня целый. Я же потомок Айседора Звездорожденного, который должен сломать клинок… В общем, не подскажешь, как это сделать?

Я почесал в затылке. Меня так и подмывало расхохотаться, и я отчаянно кусал губы, морщил лоб и прищуривался, притворяясь напряженно размышляющим. Рыцарь смотрел на меня с таким детским нетерпением, что я в конце концов сказал, просто чтобы отвязаться:

— Вообще-то есть один способ… Но мне нужна твоя помощь!

— И я, и мой меч — оба в твоем распоряжении! — с пафосом воскликнул он, протягивая мне свое оружие.

Недолго думая я примерился и вонзил меч в трещину между камнями и навалился на него всем телом:

— Ну что ты встал? Помогай!.. Вот так, еще… еще… Не идет, зар-раза! Давай в другую сторону… Ай, ты мне руку отдавил! Навались! Р-разом! Еще! (Сопение, пыхтение, ругань сквозь зубы.) Блин, опять!.. Давай снова…

Короче, через час мы оба были потные, пыльные, изрядно помятые и местами порванные, в синяках и ссадинах, а противная железяка так и осталась целой. Правда, мы ухитрились согнуть меч в дугу и слегка закрутить его кончик вокруг своей оси, как штопор, но на этом наши успехи закончились. Мы использовали старый способ — заклинить меч между камней и потом, повиснув на нем, сломать под действием силы тяжести. Но меч, повторяю, либо гнулся, либо выскакивал из трещин, всякий раз обдавая нас фонтаном гравия. Тяжело дыша, мы стояли над ним и синхронно чесали затылки.

— Что же делать? — бормотал Айдор (так звали потомка Айседора Звездорожденного). — Если он не будет сломан, пророчество не исполнится и через восемьсот восемьдесят пять дней наш мир поглотит тьма!

— А заменить его никаким другим мечом нельзя? — осторожно поинтересовался я.

— Да ты что? Белены объелся? — вытаращился на меня рыцарь. — Это же зачарованный меч! Он дает своему владельцу бонусы!

— Че… чего?

— Ну увеличивает его силу в три раза, а выносливость — в четыре. И еще: если приложить его к ране, он ее залечит. При условии, что рана нанесена с помощью колдовства.

Я еще раз почесал в затылке. Дело в том, что из боевых заклинаний я хорошо усвоил только три — «мгновенное обугливание», «превращение в фарш» и «мумификация». Интересно, какое из них нейтрализует это оружие?

— М-да, знатная железка, — признал я. — Твой предок…

— Да будь он проклят, этот Айседор Звездорожденный! — внезапно взорвался Айдор. — Насовершал подвигов, насочинял пророчеств, а мне расхлебывать! Ну что за жизнь такая! Все от тебя требуют — давай, мол, происходи в герои! А если у меня мозги не под это заточены? Да я…

— Успокойся, тихо-тихо, — попытался я как-то нейтрализовать рыцарскую истерику, — не все так плохо, как тебе кажется! Я вот, например, вообще…

— Да что ты понимаешь в подвигах? — почти завизжал он и, сорвав шлем, грянул им об камни так, что ведро для защиты головы превратилось в мятый тазик. — Что ты знаешь о рыцарской доле?

— Ничего, — признался я. — Зато я кое-что понимаю в преступлениях и…

— Вот и совершай свои преступления, — огрызнулся Айдор. — А в мою жизнь не лезь! И вообще! Достали меня эти подвиги и пророчества! Пропади оно все пропадом! Не хочу!

И прежде чем я успел его остановить, он бросился к мечу и принялся яростно пинать его ногами.

И тут раздалось звонкое «хрусть» — и клинок сломался.

— Получилось! — Я подпрыгнул и повис на разбушевавшемся Айдоре, обхватив его сзади за шею. — Он сломался! Сломался!

Рыцарь остановился, хлопая глазами и глядя себе под ноги. Я осторожно сполз с его спины и похлопал его по плечу, но он даже этого не заметил. Мне показалось, что он в ступоре.

— Он сломан! — На всякий случай я сунул обломки ему под нос. — У нас все получилось!

— Не понимаю, чему ты радуешься, — проворчал Айдор. — Теперь конец света наступит обязательно…

— Через восемьсот восемьдесят пять дней, я помню, — заторопился я. — Но это еще не значит, что надо все бросить и поспешить выкопать могилу. Я вот, например, этому даже рад. Есть чем заняться на досуге! — пояснил я изумленному рыцарю. — И тебе советую не сидеть сложа руки, а…

— Я соберу армию, — мрачно пообещал тот и взял у меня обломки меча. — Мы вернемся и разорим это средоточие мрака. Зло будет уничтожено и изгнано раз и навсегда из нашего мира! Жди меня, и я вернусь! Только очень жди!

Он свистнул коня и пешком направился прочь, прижимая обломки меча к груди. Я долго смотрел ему вслед. И чем дольше смотрел, тем больше подозревал, что мне все это начинает не нравиться. Про разрушение замка он серьезно?

Глава 3

Пыль осела за хвостом рыцарского коня, и я остался один. И с ужасом понял, что скучаю! Пока не явились один за другим тетя Кассия и этот ненормальный Айдор, я как-то обходился без человеческого общества, но теперь, после их посещений, на меня навалилась тоска. Напрасно я пытался занять себя приведением замка в порядок — стоило убрать последний осколок, как на меня опять накатила тоска, вылившаяся в запой.

Скажу сразу — в прошлой жизни я не замечал в себе склонности к обильным возлияниям: моя «научная работа» предполагала наличие трезвого ума и быстрой реакции, нужной, главным образом, для того, чтобы вовремя отскочить в сторонку от плодов своих трудов. Но тут я неожиданно обнаружил себя сидящим за столом, заваленным огрызками, обглоданными костями и корками. Вокруг валялись пустые бутыли, еще две оставались полными. То есть полной была только одна, из другой я как раз только что вытряхнул в кубок последние капли и заглянул внутрь, чтобы определить, пора вскрывать оставшуюся бутыль или пусть подождет.

— Размышляем о смысле жизни? — нарушил мое одиночество скрипучий голос.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить, где я его уже слышал. Ну конечно! Это мое отражение в зеркале. К слову сказать, одном-единственном зеркале замка. Оно сидело точно так же за точно таким же столом, но рассматривало отнюдь не кубок, а меня.

Я ужасно обрадовался его появлению — настолько, что как-то ухитрился вытащить свой организм из-за стола и переместить его к зеркалу. Мое отражение сделало то же самое, после чего мы оба сели на пол, каждый со своей стороны, и чокнулись кубками в стекло.

— Твое здоровье, — пробормотал я, прикладываясь к кубку.

— Напиваешься? — поинтересовалось отражение.

— А чего еще делать? Помирать со скуки?

— Ну положим, помирать можно от чего угодно, — философски рассудило отражение и понюхало свой кубок с таким видом, словно в него вчера наливали помои, а сегодня забыли помыть. — От цирроза печени например.

— Ой, какие мы слова-то умные знаем, — пробулькал я.

— Или от сквозного ранения в живот, — как ни в чем не бывало продолжал мой двойник. — А еще есть такая миленькая смерть, как отравление, удушье, множественные ранения, несовместимые с жизнью…

— Достаточно! — взмолился я. — Чего тебе надо? Пришел посмеяться над моим положением?

— Мне надо, чтобы ты трезво посмотрел на некоторые вещи, — заявило отражение.

— Трезво? — хихикнул я. — Сильно сказано! Особенно после того, как…

— После того, как тебя торжественно пообещали прикончить! — перебили меня.

— Кто? — Я даже поперхнулся вином.

— Твой приятель… этот, как его… Айдор!

— А вот этого не тронь! — Я помахал кубком перед зеркалом, оросив его дождем красных винных капель. — Айдор — мой… мой… э-э… В общем, мы знакомы! Он, можно сказать, единственный мой знакомый в этом мире, и я не желаю, чтобы о нем говорили в таком тоне всякие там…

— Всякие твои внутренние голоса. — Отражение спокойно отставило свой кубок, хотя я со своим не собирался этого делать. — Я — твое отражение не только в зеркале, но и в жизни.

— А я, получается, разговариваю с самим собой, — подытожил я.

— В яблочко! Не напомнить тебе, зачем он приезжал?

Я заглянул в кубок. Он был пуст, и только на дне еще уцелело несколько капель. Слишком мало для того, чтобы продолжить разговор. Последняя полная бутыль стояла на столе, и я, прищурившись, пролевитировал ее ко мне. По левитации у меня всегда стояло «отлично», но эта бутылка явно этого не знала. Она вела себя крайне вызывающе, так что большую часть энергии пришлось потратить не на то, чтобы сдвинуть ее с места, а чтобы помешать ей в пути исполнять фигуры высшего пилотажа и не давать выходить из штопора только для того, чтобы сделать «мертвую петлю». Но человеческий разум победил глупую стекляшку, и бутыль в конце концов оказалась у меня в руках. Я весь взмок от этого упражнения и, как ни странно, слегка протрезвел. Ровно настолько, чтобы вспомнить:

— Айдор приезжал, чтобы набить морду Темному Властелину.

— Правильно, — кивнуло отражение. — А с какого перепуга он искал его в твоем замке?

— Ну тут всегда обитало Мировое Зло, и, насколько я понял, время от времени местное население собиралось и коллективно его било. А на днях должна состояться очередная Последняя Битва, во время которой замок будет разрушен и…

— ТВОЙ замок! — воскликнуло отражение. — Они придут разрушать твой замок! Ты что, не понял?

— Они придут разрушать мою тюрьму, — огрызнулся я. — Этот замок — место моего заключения, если ты не понял!

— А ты думаешь, им это интересно? Они явятся, обнаружат в замке тебя и…

Отражение замолкло очень вовремя — в голове у меня словно что-то щелкнуло. Возможно, оно и в самом деле было моим внутренним голосом, и я просто-напросто сложил два и два. И результат мне очень не понравился.

Оставив у зеркала бутылку, я встал и направился прочь.

— Ты куда? — окликнуло меня отражение.

— На разведку.

— Погоди! Есть же более простой способ!

— Какой? — Я обернулся уже от дверей.

— Вот этот. — Отражение стояло в проеме, раскинув руки. — Чему тебя в школе учили?

К своей чести, намек я понял с первого раза и вернулся к зеркалу, попутно прихватив с собой кресло.

— Ну — сказал я, устраиваясь в нем напротив, — давай показывай!

Мое отражение тотчас исчезло, а по поверхности побежала рябь, как всегда бывает, если прибор почему-то внезапно перестает работать. Но вскоре она исчезла, уступив место довольно заурядной картинке.

На берегу широкой реки — или это был морской залив? — стоял белокаменный город, такой красивый и чистенький, что у меня прямо-таки зачесались руки что-нибудь накалякать на его гладких стенах. Ну или хотя бы набросать на мостовую бумажек и прочего мусора. К массивным воротам из бело-розового мрамора во весь опор мчался всадник. Приглядевшись, я узнал старого знакомого Айдора, потомка этого… как его… Айседора Звездорожденного. Привстав на стременах, он одной рукой погонял коня, а другой размахивал обломком меча и орал что-то изо всех сил. Даже не настраивая звука, я догадался, что это было что-то о пророчестве, конце света и армии тьмы, которая уже собирается возле моего замка.

На стенах не было ни души, и на первый взгляд казалось, что никого вопли рыцаря не воодушевили, но, едва Айдор подскакал достаточно близко, как гладенькие створки стали сами собой расходиться, открывая проход ровно настолько, чтобы пропустить одинокого всадника, и тут же снова сомкнулись за его спиной.

Изображение мигом переместилось внутрь. Замелькали длинные изогнутые улицы, стиснутые каменными строениями, которые от фундамента до крыш были покрыты причудливой резьбой. Тут и там торчали статуи и раскидистые деревья, под которыми били фонтаны в мраморных чашах. На карнизах и крышах некоторых домов были устроены настоящие висячие сады, а отдельные фасады прямо-таки утопали в зелени. В противовес цветам и зелени, наряды женщин и доспехи мужчин — а они там все ходили в доспехах, кроме сопливых мальчишек, — были выдержаны в строгой серо-голубой гамме, иногда с белой отделкой. Женщины шарахались от летящего во весь опор по улицам всадника, мальчишки что-то кричали вслед, а мужчины, как по команде, бросали все и спешили за ним по пятам. Так что, когда Айдор осадил измотанного скачкой коня перед воротами, ведущими в величественный замок, за ним по пятам двигалась изрядная толпа.

Я понял, что все прочее было просто прологом, и приготовился подсматривать за своим условным противником, когда странный звук заставил меня подпрыгнуть в кресле. Изображение сбилось и пошло пятнами.

Это был утробный рев, похожий на вопль быка, который пытается вылезти из своей шкуры задом наперед.

— Кажется, это к тебе, — вместо картинки замка появилось мое отражение.

— Сделай остановку. — Я вскочил. — Потом приду досмотреть…

— Я тебе что — развлекательный центр? — Мой двойник покрутил пальцем у виска. — Это все происходит здесь и сейчас в режиме реального времени. Пропустишь — потом…

Что «потом», я опять не услышал. Рев раздался снова. Было ясно, что его источник находится снаружи.

— Ладно. Я вернусь! Надеюсь успеть до финальных титров.

С этими словами я направился к выходу. «Гостей» следовало встретить.

Но, поднявшись на надвратную башню, я почувствовал, что у меня слегка заходит ум за разум. По ту сторону рва опять метался и орал во всю силу легких один-единственный всадник. Но зато какой!

Скотина под ним весьма напоминала помесь быка и лошади — голова, шея, плечи бычьи, а остальное — конское. Сам всадник был конебыку под стать. Он был наполовину обнажен и сверкал такими мускулами, по сравнению с которыми любой из наших боевых магов-культуристов казался всего-навсего подростком. Из-под рогатого шлема спереди торчал волевой подбородок размером с полтора моих кулака. На затылке из-под шлема выбивалась спутанная грива угольно-черных волос. Всадник орал и размахивал топором, вращая им с такой скоростью, что я никак не успевал заметить хотя бы форму его лезвия.

— Выходи, злодей! — Слегка сосредоточившись, разобрал я. — Выходи на смертный бой и ответь за свои злодеяния! Ты разрушил мою страну, сжег мой замок, уничтожил мой народ и изнасиловал мою любовницу! И ты должен…

— Про страну — согласен, что-то припоминаю! — крикнул я в ответ просто, чтобы поддержать разговор. — Про народ — тоже, но не конкретно. Но чтобы кого-то насиловать… Как ее звали?

— Издеваешься? — взвыл всадник, и его «скотина» откликнулась негодующим ревом. — Ты смеешь надо мной смеяться? Я великий герой! Я одолел Короля-Колдуна! Я разорил логово Царицы Ужаса! Я пересек Говорящие Болота и взобрался на Вершину Смерти! Я подорвал могущество Агона, бога подземного мира. Все злодеи мира трепещут при одном звуке моего имени.

— Ошибочка у тебя! — проинформировал я. — Я — не из этого мира и трепетать при твоем имени не могу. Мы не знакомы. Но, если ты не против…

Вместо ответа великий воин не без труда осадил своего разошедшегося скакуна и, спрыгнув наземь, принялся отчаянно рубить топором камни на своей стороне рва. Мелкий щебень и искры летели во все стороны.

— Ты не посмеешь отсидеться за стенами своей цитадели! — кричал он надсадно. — Я проникал и не в такие замки. И я войду туда и разрушу…

— Один уже вошел и разрушил! — крикнул я. — Потом неделю убирать пришлось.

Но меня не слышали. Великий герой, чьего имени я до сих пор не знал, поскольку представиться он не удосужился, очевидно, решив, что его и так все узнают, продолжал крушить камни. Любому было ясно, что рано или поздно он просто-напросто продолбит ход сквозь скалу и проломит стену. И ему не помешает даже ров, который он с легкостью засыплет осколками.

Эх, его бы энергию да в мирных целях! Ров с одной стороны уже обмельчал наполовину, засыпанный гравием и щебенкой, а этот ненормальный даже не запыхался. Эдак он еще до обеда ворвется в замок и тогда… м-да, самое меньшее, чем я при этом рискую — это лишиться возможности наблюдать за дальнейшими похождениями Айдора. А все из-за того, что какой-то супергерой решил, что здесь засело очередное средоточие зла.

Так, стоп! Что он там говорил о своих приключениях? Логово Царицы Ужаса… Говорящие Болота… Вершина Смерти… О географии этого мира я имел весьма смутные представления, но сейчас это не важно.

Прыгая через три ступеньки, я скатился вниз и нырнул в вечно пустую караулку. А с чего ей быть полной, когда в замке не было ни одного стражника? Несколько топчанов, козлы для копий и алебард, стол и небольшая батарея бочонков в углу — чтобы не скучать на вахте. За этими бочонками я еще в первые дни обнаружил подземный ход, открывающийся в основании одной из сторожевых башен. Очень удобно, если хочешь незаметно свалить в самоволку. Вот только куда сваливать? На охоту за тушканчиками?

Пока я открывал механизм, изрядно заржавевший от длительного неиспользования, и потом пробирался по узкому замусоренному ходу до наружной двери, на поверхности раздался странный хлопок, словно замок, простите за сравнение, газанул. Я даже принюхался на предмет наличия характерной вони. И действительно, сильно запахло пылью и плесенью.

Выбравшись на поверхность и даже не отряхнувшись, я сразу поспешил поинтересоваться, что случилось с очередным воителем. И обнаружил его сидящим на земле в нескольких шагах от подъемного моста и ошалело мотающего головой. Судя по отпечатку на покрытой пылью груди, его приложило створкой ворот.

Когда-то у меня неплохо было с маскарадом — каждый курс высшей магии включает с себя экзамен на перевоплощение. Ссутулиться, скорчить рожу, натянуть на голову вывернутый наизнанку плащ и дополнить все это простеньким заклинанием было минутным делом. После чего я перебрался через ров. Придав себе дополнительную помятость, усталость и потрепанность, я подковылял, волоча ногу, к герою, который все еще никак не мог прийти в себя. Хотя его животное уже некоторое время старательно вылизывало ему нос и щеки.

— Кхе-кхе… — не доходя нескольких шагов, возвестил я о своем появлении. Безрезультатно. Я подошел поближе.

— Кхе, говорю, кхе! — повысил я голос. — Дорога-то какая…

Нет ответа. Только хлопают мокрые от слюны ресницы, да ездовая скотина перестала облизывать хозяина и уставилась на меня пристальным взглядом. Я стукнул себя кулаком в грудь и раскашлялся весьма натурально. Для того чтобы удержаться на ногах, я даже схватился за плечо героя и чуть было не вытер ладонь о его огромное плечо.

— Кхе-хе-хе-хе-хе!

— А? Че?

Герой наконец понял, что рядом кто-то еще есть.

— Дорога трудная, — завел я. — Тяжело идти. Далеко брести…

— Ага. — Герой очнулся и медленно встал.

Я запрокинул голову, следя за этим процессом. Сверху он казался намного меньше, а сейчас, ссутулившись ради образа, я едва доставал ему до пояса.

— А ты че тут делаешь? — поинтересовался герой, глядя на меня сверху вниз и едва сдерживаясь, чтобы не постучать мне по макушке.

— Издалека бреду, сынок, — проскрипел я, от души надеясь, что мой голос звучит весьма убедительно. — А ты, видать, внутрь пройти стараешься?

— Ага, — повторил герой. — А ты откуда знаешь?

— Так все внутрь пройти стараются. Только ничего не выйдет! Уж сколько воинов и героев до тебя пытались проникнуть внутрь — все под этими стенами нашли свой конец.

Великан огляделся по сторонам.

— Что-то я не вижу ни костей, ни концов, — задумчиво изрек он.

— Так ведь сколько веков-то прошло! — вдохновенно всплеснул руками я. — Все давно уже истлело! И твои кости превратятся в пыль, если ты…

Я не договорил. Герой наклонился, и я почувствовал, как меня берут двумя пальцами за шиворот и слегка приподнимают над землей. Совсем чуть-чуть, на локоть.

— А если я тебя сейчас по голове стукну? — вслух подумал он. — Что тогда будет?

Второй его кулак качнулся перед самым моим носом.

— Что будет, что будет? — занервничал я, чувствуя, что еще чуть-чуть — и плащ будет меня душить. — Тогда ты не узнаешь, как пройти в этот замок.

— А ты знаешь?

— Отпусти меня — и все скажу! — прохрипел я, старательно изображая ужас.

Пальцы разжались. Я рухнул в пыль и тут же набрал две ее полные горсти, демонстрируя, что осталось от героев.

— Вот это, — начал я доблестно сочинять, — был Люминар Блистательный. Он жил пятьсот лет назад. Совершил столько подвигов, что я все даже и не помню. А вот где-то здесь — прах его пращура, Седдика Кривозубого. Про него я вообще мало что помню. Зато во-он там, у камушка, в пыль рассыпался скелет самого Айседора Звездорожденного…

— Врешь! — выпучил глаза мой герой. — Все знают, что Айседор Звездорожденный утонул в реке, куда прыгнул раненый, спасаясь от преследователей. Он истек кровью, пытаясь переплыть на другой берег, потому что враги отрубили ему одну руку!

— Это так договорились для удобства, — отмахнулся я. — На самом деле он, во-первых, выплыл, а во-вторых, доковылял сюда и попытался довершить начатое дело, но не смог. А знаешь почему? — Я доверительно поманил его пальцем и прошептал в доверчиво подставленное ухо. — У них у всех не было одного артефакта! Артефакта, который дает силы и позволяет пройти внутрь и прикончить Темного Властелина.

— Да ну? — выпучились его глазки. — А чего за ахре… ахер… Ну че это такое? Оружие?

— Типа того, — кивнул я. — Я живу на свете долго, очень долго и всю жизнь посвятил тому, чтобы обнаружить, как же можно уничтожить засевшего здесь Темного Властелина. Я так долго искал это средство, что потерял здоровье и состарился. Сам я теперь не смогу отправиться в долгий путь, но ты молод, силен и уже успел чего-то сделать. Для тебя это не составит труда. Ты пойдешь и отыщешь его, а потом легко отворишь ворота и снесешь Властелину голову. С одного удара!

— Здорово. — Герой по очереди осмотрел свои кулаки и перевел взгляд на свой топор. Окинул придирчивым взглядом, взвесил на руке — и вдруг решительно забросил в ров. — Поехали!

— Куда?

— За оружием!

— А это? — Я кивнул на топор во рву.

— А мне он теперь не нужен, — отмахнулся герой, взбираясь в седло. — Раз я добуду другое оружие, зачем мне старое? Давай сюда! Поедешь со мной!

Он наклонился с седла и сделал попытку вторично ухватить меня за шкирку, но я ловко увернулся.

— Нет уж! Я старый больной человек. Меня укачивает в седле. У меня недержание, икота и понос. Я уж лучше останусь здесь, полежу тут на камушках. — Я устроился на земле и сложил руки на груди. — Но адресок могу подкинуть!

— Че ты мне подкинешь?

Я подавил вздох. Второй раз встречаюсь с местным победителем злодеев, и второй раз напарываюсь на придурка!

— Могу подсказать, где ты найдешь оружие против Темного Властелина! — для наглядности я ткнул пальцем в громаду замка за спиной. — Против ЭТОГО Темного Властелина! Смекаешь? Только тебе одному! Да и то потому, что мне самому осталось недолго жить… кхе-кхе-кхе… и я могу просто не дождаться, пока придет кто-то получше тебя!

— Кто-то получше меня не придет! — авторитетно заявил герой, поудобнее устраиваясь в седле. — Я — лучший за последние сто двадцать лет. Так предсказала моей матери шаманка моего племени. Она мудрая женщина и разговаривала с духами.

Я подавил вздох. Но делать было нечего. Эта гора мускулов смотрела на меня сверху вниз с плохо скрываемым нетерпением, и я, выпрямившись, стал вдохновенно сочинять.

— Значит, так… Отсюда строго на север, порядка ста пятидесяти… э-э… дневных переходов расположены… мм… Горы Отчаяния. Там, в Скалах Судьбы, Драконы Вечности стерегут Пещеру Забвения… Внутри скрыт чудесный меч. То есть там сначала найдешь огромное Древо Познания. На нем — Ларец Откровения, а в нем сам меч. Но будь осторожен — кроме Драконов Вечности, там есть еще… э-э… три таких… в общем, три зверя. Это Зверь Страха, Зверь Боли и Зверь Ненависти. Ты должен одолеть их всех, и тогда отыщешь ключ от Ларца Откровения. Вот! Уф! Кажется, все я сказал.

Герой некоторое время шевелил губами и загибал пальцы, запоминая мудреные названия.

— Это все? — наконец поинтересовался он. — Ты ничего не перепутал, старец? Скалы Судьбы и Драконы Вечности? Не наоборот?

— Мамой клянусь! — пылко воскликнул я и стукнул себя кулаком в грудь. Вышло не слишком убедительно — терпеть не могу причинять физическую боль себе, любимому. Но для этого воина, очевидно, сама клятва являлась чем-то важным.

— А я клянусь своей матерью, — заявил он, — что отыщу чудесный меч и уничтожу Темного Властелина! Трепещи, злодей! — Он погрозил кулаком молчаливому замку. — Время пошло!

И, пришпорив свое ездовое животное, поскакал прочь. Проследив за его направлением, я решил, что именно там находится север. Осталось решить один маленький вопрос: а существуют ли на севере вообще какие-нибудь горы?

Как бы то ни было, триста дней у меня есть. Можно расслабиться и перекусить.

Но этого мне как раз сделать и не удалось.

То есть я успел кое-что прожевать из дожидавшихся меня на столе блюд — пока меня не было, невидимые слуги навели в зале порядок — и даже посетовать на то, что прямая трансляция прибытия Айдора во дворец была завершена, когда меня опять отвлек грохот. Нет, ГРОХОТ! ГРОХОТИЩЕ!!! Казалось, рушится сам замок. Стены его уже содрогнулись. Где-то со звоном и шорохом посыпалось битое стекло.

— Спасайся, кто может!

Я выскочил наружу в мгновение ока и застыл, парализованный от удивления.

Доброй половины стены возле ворот не существовало. Там зиял провал, в котором клубилась и оседала пыль, а из пылевого облака в мою сторону не спеша двигалось огромное серое чудище. Оно походило на помесь слона и черепахи, а на загривке у него помещалось седло размером с двуспальную кровать. В седле, скрестив ноги, разместился всадник, один кулак которого был размером раза в полтора больше моей головы. По сравнению с ним недавний мой знакомец, которого я послал в Скалы Отчаяния за Ларцом Откровения, казался худощавым подростком. От поступи его животного ощутимо вздрагивали стены замка, и я чувствовал, как при каждой судороге мое сердце падало все ниже и ниже. По пути чудовище слегка «задело» мочевой пузырь, и я от души благословил свою привычку одеваться во все темное.

Чудовище пересекло двор, потопталось немного, а потом решительно двинулось в мою сторону. Я запаниковал. Одного даже не удара, а щелчка этого гиганта — причем, что зверя, что всадника! — хватило бы, чтобы избавить меня от всех проблем. Выход был только один — бежать, спасаться, и немедленно. Но ноги словно вросли в камни двора, и мне осталось лишь лихорадочно стрелять глазами по сторонам в надежде, что меня примут за статую и пройдут мимо.

Не прошли. Бронированный слон — или черепаха с бивнями и хоботом, как кому нравится, — остановился (или остановилась?) прямо передо мной, и всадник свесился вниз.

— Скажите, пожалуйста, — несколько смущенно произнес он гулким басом, — вы не подскажете, как проехать к темным силам? Видите ли, мне сказали, что где-то здесь собирается Тьма, вот я и хотел ее уничтожить. Это, так сказать, моя профессия — истребитель я. Темных сил.

— А… у-у-у… э-э… — Я честно попытался что-то сказать, но в легких не осталось воздуха. В отчаянии я прибегнул к мимике и жестам, но и с моим лицом что-то случилось. Челюсти просто свело судорогой.

— Это здесь? — прямо спросил меня всадник.

— Аа-а… э-э… Нет! — кивнул я.

— Понятно. — Он сдвинул на затылок шлем и со скрежетом почесал макушку. Мне показалось, что из его гривы посыпались какие-то насекомые. — А где это?

— Э-э… там… — Я махнул рукой.

— Спасибо. — Всадник водрузил шлем на прежнее место, выпрямился, но тут же наклонился снова: — Кстати, вам помощь не нужна? Я бы мог заодно и у вас уничтожить…

— Не надо! — простонал я. Ноги наконец отмерли, и я попятился.

— Тогда до свидания, — сказал вежливый истребитель темных сил. Его зверь тронулся с места и направился в противоположный от ворот конец двора. Прежде чем я окликнул его, «слонопах» лбом пробил крепостную стену и исчез в клубах пыли.

Я, пятясь, вернулся в зал с зеркалом. Мой двойник выглядел столь же ошарашенным и к тому же перепачканным в пыли.

— Ты это видел? — Я махнул рукой в сторону выхода.

— Ага.

— Кто это был?

— А я почем знаю? Ты видел, что он сделал с замком?

— Да уж… Слушай, — внезапно осенило меня, — а что будет, если явится кто-нибудь еще? Они же здесь все разнесут! Мама дорогая!

Глава 4

Книжка была очень интересная. Настолько интересная, что я забросил все дела и второй день сидел в тенечке у крепостной стены и наслаждался чтением.

Книгу я нашел в библиотеке, когда искал средство против непрошеных гостей. О библиотеке следует сказать особо.

Она занимала шесть больших залов и одиннадцать малых комнат, одни из которых были проходными, а другие — тупиковыми. Кроме стеллажей, там были книжные шкафы, которые, видимо, сначала внесли внутрь и собрали, а потом подумали, куда ставить, да так и бросили посреди комнаты. Подавляющее большинство томов представляли собой справочники на все случаи жизни — от приготовления праздничного обеда на три персоны до завоевания мира. Кроме них, были учебники — по астрологии и некромантии, по прикладной магии и целительству, по гаданию и вызыванию духов. Кроме них особое место занимали многочисленные справочники и сборники полезных советов — от «Тысяча и один способ вывести бородавки» до пятнадцатитомного «Как завоевать мир». Среди них чудом затесались чьи-то путевые заметки и несколько романов, один из которых я и читал, удобно устроившись под навесом в тени крепостной стены. Я покачивался в гамаке и прихлебывал коктейль «Ранняя пташка» (сборник «Как стать барменом», том 2, страница 118).

Погода благоприятствовала радужному настроению. Вокруг моего замка расстилалась холмистая равнина, которая только в первые недели моего заключения напоминала гнилое болото. Теперь в этот мир пришла весна, и вокруг все зазеленело, а в траве тут и там мелькали белые и желтые цветочки. В кустах неподалеку щебетали птицы, звенели кузнечики, и жизнь казалась прекрасной. Идиллию не мог нарушить даже приближающийся топот копыт, сопровождаемый грохотом железа. Этот жуткий звук спугнул беспечных птах, но я не прервал своего занятия — уж слишком захватывающим было чтение.

Отряд примерно в два десятка воинов с лязгом и грохотом осадил своих коней в нескольких шагах от меня. Я только мельком бросил на них взгляд из-за книги. Среди приезжих примерно половину составляли люди, а остальные носили емкое название «разумные существа». Точную их видовую принадлежность я не мог определить без «Справочника-определителя разумных рас Вселенной».

— Отшельник! — рявкнул воин, который исполнял в этом отряде функцию предводителя. — Поведай, во имя чистого неба, где темные силы?

— Это не здесь, — ответил я, прихлебывая «Раннюю пташку».

— А где?

— Вон там, — кивнул я, поставил бокал на камень и указал рукой, где именно.

На некотором отдалении от моего замка, максимально возможном для меня, красовались кривые ворота, окруженные строительным мусором. Над ними была косо прибита вывеска «ТЕМНЫЕ СИЛЫ. Не входить! Убьет!» Сооружение было скопировано с еще одного справочника — «Строительство замков, крепостей, цитаделей и коттеджей», том 16, раздел 8, но еще не достроено. Собственно, кроме ворот, там больше ничего не было, но у меня руки не доходили приделать к ним хотя бы стену. Впрочем, пока все годилось и так. Тем более что сразу за воротами начинался крутой обрыв, на дне которого когда-то текла речушка.

— Ага, — нехорошо усмехнулся предводитель и воздел свое оружие. — Вперед! Во имя чистого неба! На смерть! За мной!

— Ур-ра! Насмерть! Насмерть! — вразнобой подхватили его спутники, и отряд ринулся к воротам. Взяв с места максимальный разгон — вероятно, они ожидали, что на подступах встретят всевозможные преграды, — они пролетели ворота насквозь и пропали за развалинами. Только эхо донесло грохот — на сей раз от падения нескольких десятков тел.

Я выслушал раскаты эха, потом нашарил в кармане мелок и нарисовал на камне рядом еще один крестик. За полтора месяца это был уже восьмой отряд борцов с темными силами. Ночью надо будет сползать к краю оврага, посмотреть — вдруг кто-то остался в живых. Таковых мне приходилось на закорках относить в замок и препровождать… правильно, в темницу. А что делать, если это единственное подходящее помещение в замке? Здесь же не гостиница и не больница для буйных сумасшедших!

— Что читаем? — вдруг раздался у меня над ухом смутно знакомый голос, и я от неожиданности расплескал остатки «Ранней пташки».

За моей спиной нарисовался ушастый субъект в хламиде неопределенного цвета и покроя. Острохарактерный нос выдавал в нем моего родственника, но я и так уже узнал его.

— Ну-ка, ну-ка! — Незваный гость обошел гамак и приподнял обложку. — «Последний росчерк пера». Гараргон Правдолюбец. Фу, какой позор! Ты что, читаешь любовные романы? Сразу видно, что одиночное заключение на тебя плохо влияет. Пожалуй, от тебя следует держаться подальше!

Я внутренне застонал. У меня восемнадцать кузенов, но принесло сюда именно этого.

— Тебя тетя Кассия послала? — стараясь быть любезным, поинтересовался я. — За пудреницей?

— За какой пудреницей? — опешил милый братец.

— За своей. Она ее у меня забыла. В прошлый раз. Кругленькая такая, перламутровая. На ней еще рыбка выгравирована и…

— Точно! Она! — Кузен протянул руку, но тут же ее отдернул: — Ловко! Ты меня подловил! Я уже было почти… Ты все такой же!

— А ты изменился. Крем от прыщей «Каракатица»?

Кузен сердито засопел.

— Не твое дело!

— Да, — согласился я. — Я только кремы от прыщей и не изобретал. Может, попробовать? Все равно заняться нечем… Хочешь мне помочь? Результат гарантирую!

— Знаем мы твои «результаты»! — отмахнулся кузен. — Потом вовек не отмоешься.

Я хихикнул:

— Это если будет что отмывать. И кого! Но ты, милый Сид, не беспокойся. Своих не трогаем!

«Милый Сид» что-то пробурчал и отвернулся. Я пролистал еще несколько страниц книги, убедился, что конец главы еще далеко и снова обратил внимание на братца. Он стоял возле моего гамака и рассматривал окрестности с видом туриста, которому пообещали экскурсию по занимательным местам и развлекательный турнир, а вместо этого подсунули благотворительный спектакль общества инвалидов. Обычно я могу держать паузу, но не сегодня. И не сейчас.

— Ты чего приперся? — нарушил я молчание. — В гости? Или как?

— А я что, не могу навестить родственника? — тут же откликнулся он.

— Родственника, находящегося в ссылке! — поправил я. — Которому запретили, если я правильно понял приговор, общение с себе подобными.

— Ну вот этих ты себе подобными явно не считаешь!

Сид указывал рукой куда-то вдаль. Я медленно встал из гамака, чувствуя, что у меня уже начинается паранойя. На горизонте, где болотистая равнина переходила в гряду холмов (или горный хребет, из-за расстояния не разберешь), клубилось облако пыли. И оно стремительно приближалось.

Я щелкнул пальцами и прошептал несколько слов, приставив к глазу пустой бокал от «Ранней Пташки». И внутренне застонал, когда в этой импровизированной подзорной трубе узрел небольшой отряд. Он полностью соответствовал характеристике «борец со злом и его сподвижники». Группа состояла из мрачного молодого мужчины с давно не стриженной бородой, старика с задумчивым лицом, пронырливого типа с замашками карманного вора, эльфа, увешанного таким количеством оружия, что непонятно было, во что он одет, и девушки, вообразившей себя великой воительницей и облачившейся для этой цели в кожаную мини-юбку и две полоски крест-накрест на шикарном бюсте. На девушку, каюсь, я засмотрелся — отвык, знаете ли, от женского общества. Ибо женщины обычно не стремятся в героини. Их больше привлекает статус прекрасной пленницы, которую благородный герой должен освободить из цепких ручонок злодея. Хотя именно эта сама способна взять злодея в плен, просто выразительно тряхнув бюстом… Извините, опять отвлекся.

В общем, пока я предавался мечтам о том, что скрывают — а вернее, что открывают — эти полоски на груди, кузен Сид нетерпеливо топтался рядом и в конце концов выдернул «подзорную трубу» из моих рук и уставился на незваных гостей сам.

— Эге! — воскликнул он. — Ты неплохо устроился! У тебя сегодня вечеринка! Это междусобойчик или можно присоединиться? Кто это такие? Познакомишь?

— А не пошел бы ты!.. — Я сопроводил свои слова моим любимым жестом, но кузен и ухом не повел.

— Мы-то думали, он от скуки и тоски с ума сходит, а у него тут жизнь бьет ключом! — продолжал верещать кузен. — Что здесь происходит?

— Уйди! — чуть не взвыл я.

Облако пыли тем временем приблизилось настолько, что уже не требовалось ломать глаза. Всадники мчались во весь опор. Твари под ними передвигались намного быстрее лошадей и не летели только потому, что не имели крыльев.

— Не хочешь говорить — не надо! Я сам сейчас все увижу!

— Дурак! Спасайся!

Я сорвался с места. Подхватив книгу и сдернув гамак, ринулся со всех ног в распахнутые ворота. Сид последовал за мной.

И вовремя. Не успела опуститься за нами решетка, как в воздухе запели стрелы.

Ребята попались решительные и немногословные. Не доезжая нескольких саженей, они принялись осыпать ворота градом стрел, и мне пришлось защищаться — иначе вместо меня и братца мигом очутились бы два ежика без признаков жизни. Милого кузена Сида мне не больно-то жаль, но себя, любимого, я берег. Так что от моего контрзаклинания все стрелы вдруг разом зависли в полете, а потом, сделав «налево-кругом», ринулись назад.

— А ты горазд стрелы отбивать! — похвалил меня Сид, когда мы ворвались под защиту ворот. — Чего хотят эти аборигены?

— Все того же, — на бегу ответил я, через три ступеньки форсируя крутой подъем на крепостную стену.

Открывшаяся мне картина слегка разочаровала — старик, оказавшийся магом, тоже знал этот приемчик. Все стрелы он обуглил в полете, да еще и накинул на своих соратников полупрозрачный купол, недоступный для враждебной магии. Я для пристрелки пустил в него парочку огненных шаров — ну, этим у нас на Острове даже пятилетние младенцы балуются! — но все они отскочили от купола и срикошетили на мост и окружающую растительность.

— Тебе не одолеть нас, Властелин Мрака! — заорал небритый, потрясая мечом. — На нашей стороне — Добро, Любовь и Свет! А ты одинок! Недолго тебе осталось править миром! Придет час…

— Это он кому? — толкнул меня в бок Сид. — Нам, что ли? Эй вы там! — в свой черед завопил он. — Вы не туда попали! Здесь только мы двое и…

— Бесполезно, — отмахнулся я. — В здешнем мире это что-то вроде национального вида спорта. Периодически они собираются и валят сюда всей толпой, чтобы разрушить «цитадель зла» и намылить холку Темному Властелину. Сначала присылают своих представителей, чтобы потом иметь возможность отомстить за «невинно убиенных».

— Что, правда? — загорелся Сид.

— Мамой клянусь! — вспомнил я типа в рогатом шлеме.

— Но это же здорово! — заорал мой кузен и, прежде чем я успел пикнуть, схватил меня за шиворот и подтащил к стене.

— Эй вы там! — заголосил он, размахивая свободной рукой. — Вот он, Темный Властелин! Я его поймал! Я его держу! Идите сюда!

— Придурок! — в ответ взревел я. — Да я тебя своими зубами загрызу!

Но было поздно. Замок среагировал на приглашение, и ворота стали медленно открываться. К тому времени, когда я высвободился из цепких ручонок зловредного родственника, очередная команда по уничтожению Темного Меня уже ворвалась внутрь. И старик уже готовился начать колдовать. Не понял, как насчет силы, но решительности и размаха у него хватило бы на пятерых. Недолго думая он выпустил огненный смерч, который прошелся по двору, превращая в пепел все, что попалось ему на пути. Не встретив особенных препятствий, смерч добрался до замка и обуглил его в мгновение ока. Нет, сам замок устоял, но превратился в грязно-черный.

— Что он делает! Что он, гад, делает! — воскликнул я. — Эй, а если бы там были люди?

Но смерч уже двигался дальше, и я с ужасом понял, что на сей раз его целью была крепостная стена. А точнее, то место, где стояли мы с Сидом.

Надо было смываться. И я изо всех сил рванул по направлению к замку, спеша опередить волну огненного смерча. Что-то мне подсказывало, что от этого пламени не спасут никакие заклинания.

Замок подыграл мне опять. Мы с Сидом влетели в знакомое оконце на втором этаже за несколько мгновений до того, как его достиг смерч. Замок вторично обгорел, что, впрочем, внешне на нем не отразилось. Зато внутренне… Я не успел перевести дух, как услышал внизу надрывный скрип открываемых дверей.

Слитный рев четырех глоток сотряс замок до основания. Я бросился бежать, волоча на себе верещащего Сида. Еще вчера этот замок казался мне огромным, а вот теперь я тщетно искал, куда бы спрятаться. Да еще этот кузен! Мало того, что он тормозил мой бег, но еще и вопил во всю глотку. Для него это было развлечением!

— Йо-хо-хо! — кричал он. — Вот это круто! Эй, вы, там! Черепахи! Мы здесь! Ау! Ловите нас!

Нас, конечно, слышали. Старик-маг не прекращал своих заклинаний, а остальные — кто стрелял из лука, а кто просто молча наступал нам на пятки, методично зажимая в угол.

— Замолчи, а? — взмолился я на очередном повороте. — Ты их на нас наведешь!

— Ну и что? — вытаращил глазищи ненаглядный родственник. — А разве ты не собираешься их уничтожать?

— Зачем, интересно знать?

— Как? А ты разве не Темный Властелин?

— Вы что, — воскликнул я, — сговорились? У тебя температура, милый кузен! Ты меня с кем-то путаешь.

— Но это же замок Темного Властелина! — Он даже ненадолго выпустил полу моего плаща, за которую цеплялся на бегу. — А в нем живешь ты! Значит, ты и есть Темный Властелин! Вот здорово! Я попал к самому Темному…

Я оставил его восторги без ответа. Как раз сейчас мы ворвались в просторный зал, где стояло зеркало с моим отражением. С двух сторон, судя по шуму, надвигались наши преследователи. Над головой трещал потолок, сыпалась каменная крошка.

— Эй!

Мое отражение стояло в проеме.

— Сюда!

Я не заставил повторять дважды и бросился к стеклу. Сид что-то заорал, но мне было не до него. Втянув голову в плечи, я боднул макушкой стекло…

Стекла не было. Я зацепился ногой за зеркальную раму и закувыркался по полу. Сверху на меня рухнул визжащий Сид. Впрочем, он тут же заткнулся и восхищенно огляделся по сторонам:

— Ух ты!

На сей раз я разделял его изумление. Это был своеобразный замок в замке, его зеркальное отображение, точная копия, но вместе с тем резко отличающаяся. Во-первых, архитектура — здесь не было ни одной прямой линии. Даже колонны, поддерживающие сводчатый потолок, и те изгибались, как окаменевшие змеи. Да что колонны — сам пол был слегка неровный, как застывшая лава. Во-вторых, цвет. Здесь все было полупрозрачным, так что создавалось впечатление хрупкости даже пола под ногами. И, в-третьих, тут все казалось живым. Зал с рядами колонн напоминал внутренности огромного зверя, сами колонны, как я уже упоминал, походили на змей, ну а пол пульсировал, как огромное сердце. Но стоило вам уставиться на какой-нибудь предмет, как он тут же застывал, словно неживой.

Но долго созерцать новый мир нам не дали. Сзади послышался шорох — я обернулся и увидел свое отражение. Оно стояло за стеклом на «моей» половине и делало мне знаки приблизиться.

— Ну как? — Мое второе «я» кивнуло на открывшийся интерьер. — Нравится?

— Круто! — восхищенно пискнул Сид. — А ты неплохо устроился, братец! У тебя тут действующий телепорт… Его же можно…

«Тюк!» — одна из колонн мягко отделилась от потолка и аккуратно приложила кузена по темечку. Сид закатил глаза и прилег в обморок, а колонна, выполнив свой, так сказать, гражданский долг, устроилась на полу рядышком.

— Как ты его терпишь? — мое отражение кивнуло на Сида.

— Сам не знаю, — пожал я плечами. — Вообще-то он один из немногих, с кем можно иметь дело. Остальные еще хуже.

— Сочувствую, — с неопределенной мимикой сказал мой двойник и кивнул себе за спину: — Что думаешь делать с этими деятелями? Они разрушат всю твою половину и тебе здесь не отсидеться!

Мой двойник оказался прав — воинственная пятерка уже рассредоточилась по большому залу. Причем парень-карманник уже нацелился выковыривать из стен драгоценные камни, старик-маг занял позицию в центре зала и раскинул руки, готовясь к магическому действу, а остальные тем временем шныряли вокруг. Мне показалось, что я прочел у старого мага по губам: «Ищите его, ребята! Он где-то здесь!»

— Он вот-вот догадается про зеркало, — шепнуло мне отражение. — И тогда…

Я отмахнулся. Мысли в голове замелькали с ужаснувшей меня самого скоростью, просчитывая варианты. Я должен был спасать свою жизнь, свой замок и, пусть это звучит невероятно, жизнь «драгоценного» кузена Сида.

По трансформации у меня всегда были хорошие отметки — как у всякого школяра, обожающего розыгрыши. Старик-маг только успел посмотреть в сторону зеркала, а я уже действовал. Отрастив пару крыльев, я с воинственным криком вырвался наружу.

Мое появление было отмечено фонтаном осколков и брызг. Завопив так, что у самого уши заложило, я пронесся под потолком, совершил пируэт и, пикируя на противника, изронил черно-зеленную вонючую каплю прямо на эльфа, целившегося в меня из лука. Эльф оказался эстетом — он бросил лук и принялся отчаянно оттирать волосы от помета. Тем временем я, увернувшись от молнии, брошенной магом, вырвался в окно. Здесь, на свободе, я уже мог сражаться.

Глава 5

Через несколько часов все было кончено. Карманник и бородач погибли, эльф пополнил мою коллекцию узников, старик-маг испарился — подозреваю, что он просто удрал в самый ответственный момент, чтобы подготовить новую партию охотников на меня. И только девушка еще оставалась где-то на свободе.

Ее я и искал уже некоторое время, прочесывая замок с ног до головы. Снаружи стемнело, в коридорах замка вообще царил мрак. Было тихо — только шуршали мои шаги, да где-то рокотало эхо. Это спал в одной из спален мой кузен Сид. Каюсь, у меня была крамольная мысль использовать милого родственника как заложника, чтобы вырваться отсюда. Вот почему я оставил кузена спать, а сам отправился на поиски девицы. Что-то подсказывало мне, что, если оставить ее бесконтрольно бродить по замку, рано или поздно она выйдет на меня. И произойдет это в самый неподходящий момент.

Я нашел ее случайно в каком-то коридоре. Воительница спала на голом полу у стены, подложив под щеку руку и закутавшись в свою накидку. Я пристроил факел в гнездо, подошел и присел рядом с ней на корточки. Раньше у меня не было возможности рассмотреть ее, и теперь я наверстывал упущенное.

Она отнюдь не была красавицей — скорее просто приятная на вид. Губы, пожалуй, слишком тонкие, брови слишком густые, а нос слишком крупный. По спине, плечам и груди рассыпались ее длинные рыжие волосы, перехваченные стальной полосой вокруг головы, которая защищала лоб, виски и затылок, оставляя все остальное открытым. Мне вдруг ужасно захотелось узнать, какого цвета у нее глаза. Пришлось даже ущипнуть себя — девица была потенциальным врагом. Не стоило рядом с нею предаваться мечтам.

Внезапно она проснулась. Я понял это по тому, как изменилось ее дыхание и чуть-чуть напряглась спина. Но девушка осталась лежать, притворяясь спящей и чутко прислушиваясь к тому, что происходило вокруг.

— Привет, — сказал я. — Можешь открыть глаза. Я тут уже давно сижу.

Девица, несомненно, прекрасно владела собой, но тут вздрогнула и распахнула ресницы. Глаза у нее оказались карими. А я почему-то надеялся на зеленые!

— Привет, — повторил я. — Как спалось? Пол тут очень холодный и твердый, а вон за той, кажется, дверью, есть спальня. Их тут штук двадцать на разных этажах.

Девица села так, чтобы в случае чего мигом вскочить на ноги, и как бы случайно оперлась на меч.

— Привет, — настороженно откликнулась она с сильным акцентом. — Ты кто есть тут такой?

— Я тут живу, — сообщил я.

— Как давно ты тут живешь? — прищурилась девица.

— Почти полгода. Шесть месяцев. — Я показал на пальцах сколько.

— И никого не видеть? — Девица обвела глазами коридор. Мы были одни. Видимо, она не сочла меня очень уж страшным, раз осмелилась отвести от меня глаза. А жаль. Я был вооружен. Просто очень хорошо прятал оружие под накидкой.

— Никого. То есть никто, кроме меня, тут не живет. Зато бывают гости. Всякие. Часто. А что? Тут кто-то должен жить?

— Злой… Враг мира, — наморщив лобик, выдала девица. — Его тьма растет, покрывая всю землю. Если его не остановить, наш мир погрузится во мрак. Навсегда. И мы все погибнем. Его надо остановить!

— Вы пришли, чтобы его убить? — уточнил я.

— Да. Светлый Странник, который всю жизнь с ним сражаться, собрать нас и вести на бой. Нас было больше. — Девица, очевидно, была неграмотна, потому что тоже показала на пальцах, сколько их было. Судя по всему, старому магу удалось собрать значительный отряд, а те четверо, что атаковали меня, были все, кто выжил.

— Он погубил многих из нас, — ответила девушка на мой вопрос. — Это были достойные воины!

— А ты? Ты достойная воительница?

— О нет. — Она вдруг улыбнулась кривой улыбкой. — Я только королевская дочь. Наше государство Тьма накрыла одним из первых. Мой отец, король, мои мать и старшая сестра, а также жених сестры погибли. Слуги Тьмы убили их. Мне чудом удалось спастись. В тот день я уехала, — помолчав, добавила она. — Я поехала на охоту. Отец считал, что если старшая дочь наследницей, то младшей можно жить так, как она хотеть. Теперь я умею сражаться. Это и помогло мне, когда, вернувшись, я увидела вместо нашего города только… мм… развалины. Я скрывалась, скиталась, пока не встретила Светлого… Он указать мне мой путь, знакомить с остальными. И я решила отомстить. Я поклялась, что Враг погибнет от моей руки!

Она крутнула меч, на который опиралась, и я вынужден был признать, что эта девушка умеет обращаться с оружием. Конечно, ей далеко до наших боевых магов, но все-таки…

— А каков он, этот Враг? — поинтересовался я. — Понимаешь, я хоть и не встречал тут никого, но вдруг он просто отсутствует? Как тогда мне понять, кто на пороге? Хозяин дома или так же, как и я, — случайный прохожий?

— Враг… — Девушка задумалась. — Враг, он… темный! Совсем темный! Как мрак!

Я хмыкнул. Моя привычка одеваться во все темное — во-первых, потому что ночью не видать, а во-вторых, темное пачкается меньше, — должна была стать маяком. Да еще то, что я темноглазый брюнет…

— Еще, — продолжала тем временем девушка, — он ужасен. При одном взгляде на него трепещут даже его слуги. А люди терять разум. От его глаз птицы падают на лету и… и вообще, все падают. От него веет холодом и силой. У него на пальце кольцо, которое помогает ему повелевать миром. По этому кольцу его можно узнать. Он может менять обличья!

— Вот как? — Я внимательно осмотрел свои руки. Вернее, три кольца, украшавшие их. Девушка тоже посмотрела на них и осеклась.

— Ну да, они волшебные, — поспешил сообщить я. — Особенно вот это. Я купил его у одного мага. У него пропасть разных свойств, но я не успел испробовать их все. Знаю только, что оно может делать своего обладателя невидимым, а также дает возможность понимать все языки разумных существ. И еще с его помощью можно читать мысли… А вот это, — я снял с другого пальца перстень и протянул девушке, — это мне досталось от отца. Собственно, это все, что осталось от него. Остальное собрали в кожаный мешок и похоронили. Я тогда был совсем маленьким.

— Твоего отца убил Враг? — девушка даже подалась вперед так, что плащ, в который она куталась, сполз с ее плеч, позволяя увидеть и оценить ладную фигурку с умопомрачительной грудью.

— Не знаю. — Я честно старался смотреть в другую сторону. — Я тогда был слишком мал. Он погиб, защищая наш Остров от…

— От слуг Врага! — перебила меня девушка. Похоже, эта тема была для нее самой важной.

Я посмотрел на свои руки. Кроме вышеназванных колец, там было еще одно. И я переключил на него внимание, чтобы снова контролировать свои мысли и чувства.

— А вот это… Это особенное кольцо. Оно…

— На нем письмена! — воскликнула моя собеседница, тыча пальцем в ряд символов. — Это заклинание?

— Нет. Это дата окончания моей учебы и название нашей группы. А также девиз: «Навеки вместе», — усмехнулся я. — Вообще-то таких колец еще восемнадцать штук. Мы, когда выпускались из школы, всем курсом заказали себе одинаковые кольца и выгравировали на них эти слова. На этом кольце есть всего одно заклятие. — Тут я осекся, почувствовав, что этой тайны не доверю первой встречной.

Прощаясь, мы, выпускники Школы Магии, дали друг другу клятву — никогда не терять связи между собой. На каждое кольцо были наложены чары — стоило потереть его и вызвать чей-либо образ, этот человек тут же появлялся рядом. Так мы решили помогать друг другу. К сожалению, несколько наших ребят погибли или пропали без вести, так что колец с девизом «Навеки вместе» стало гораздо меньше. А вот интересно, сколько из них откликнулись бы, если я обращусь к ним с просьбой? Особенно после первых ста тридцати восьми попыток, когда я вызывал приятелей просто для развлечения?

Девушка тем временем смотрела мне в рот и ждала продолжения. И я торопливо брякнул:

— Ну это кольцо никогда не потеряется. Его нельзя продать, подарить или украсть. И тем более обронить — оно всегда возвращается на место. Вот и все заклинание… Слушай, ты не устала сидеть на полу? А то пошли, переберемся в другое место!

Я не успел продолжить — кончик меча уперся мне в кадык. Карие глаза почернели и сузились.

— Только попробуй! — прошипела девушка. — Я королевская дочь! И если когда-нибудь мое королевство возродится, я взойду на престол. И не всякому позволено укладывать меня в постель!

— Да ты что. — Я отполз назад, упираясь лопатками в стену. — Я совсем не то хотел сказать! Просто тут холодно… И пить очень хочется. Пошли поищем чего-нибудь перекусить.

— В доме Врага горек хлеб! — отчеканила воительница, но вскочила на ноги и так быстро поправила на плечах свой плащ, что я толком ничего не успел рассмотреть. Только заметил длинные ноги в высоких сапогах и обнаженные бедра между краем голенищ и короткой кожаной юбочкой.

Я снял со стены факел и повел ее к ближайшей двери. Инстинкт меня не подвел — в просторном зале у камина стоял накрытый стол. Невесть откуда взявшаяся дичь, вино, фрукты, сладости, ароматические свечи — в общем, все, что нужно для романтического ужина с дамой.

— Ух ты! — Девушка всплеснула руками. — Для кого это?

— Для нас. — Я наполнил два бокала вином.

— Ты все приготовить заранее? — недоверчиво прищурилась она. — Хочешь затащить меня в постель?

«Почему бы и нет! — чуть не брякнул я. — Я привлекателен. Ты тоже ничего, особенно в этом наряде. Я здорово соскучился. Чего зря время терять!» Но вместо этого я энергично помотал головой:

— И в мыслях не было! К тому же мы с тобой незнакомы. Я даже не знаю, как тебя зовут!

— Вунья, — ответила она, по-прежнему недоверчиво осматривая накрытый стол. — Кто тут есть, кроме тебя?

— Никого. Кстати, мое имя Делифер. Можно Дельф по прозвищу…

— А все это? — перебила она.

— А это слуги. Тут, понимаешь ли, есть слуги. Они невидимые, но как-то всегда ухитряются угадывать мои желания. С одной стороны, это приятно, а с другой — ужасно скучно и утомительно. Понимаешь…

Вунья вдруг изменилась в лице и попятилась к дверям, выхватив меч из ножен.

— Незримые слуги есть у Врага! — воскликнула она. — Это его цитадель. Он здесь! Светлый Странник говорить, что они служить только истинному Владыке Зла!

— Не знаю, кому они служат, — отмахнулся я, хотя в глубине души знал ответ и он мне не нравился. — Может, они соскучились! Говорят, этот замок стоял необитаемым сотни лет. Вдруг они просто ошиблись? Я попал сюда случайно и не по своей воле. Скажи, разве с Врагом можно проделать нечто подобное?

— Можно, — решительно заявила Вунья. — Если его изгнать из одного мира и заключить в другом.

— Чтобы он тут же начал опять свои козни? — покачал я головой и вернулся к столу, устраиваясь поудобней. — Ты как знаешь, но я здорово проголодался, пока тебя разыскивал. И во рту пересохло.

С этими словами я выхлебал свое вино и, поскольку девушка по-прежнему торчала у дверей, в одиночку взялся за дичь. Мне не слишком хотелось есть, но я нарочно демонстрировал зверский аппетит, чтобы моя новая знакомая уверилась, что я сейчас думаю только о своем желудке.

Моя уловка частично удалась. Вунья перестала дергаться, убрала меч и приблизилась к столу, озирая его с таким видом, словно это была выгребная яма, полная гниющих трупов. У меня мелькнула нехорошая мысль — а что, если это правда? Что, если изысканные яства вижу только я, а для остальных это просто кучи отбросов и прочие несъедобные предметы? Я же пришелец из иного мира. Откуда я знаю, чем питаются здешние обитатели? То, что внешне они выглядят одинаково со мной — во всяком случае, некоторые из них, — еще ничего не доказывает. Однако потом девушка, решившись, протянула руку к блюду с фруктами. Она уже взяла один плод, ярко-розовый, покрытый нежным пушком, уже откусила кусок и начала жевать, как дверь распахнулась и на пороге возник милый кузен Сид собственной персоной. Он был слегка помят, но по-прежнему бодр и расплылся при виде нас в улыбке.

— Ба, какие люди! — пропел он, вваливаясь в зал и потирая руки при виде накрытого стола. — С ума сойти! Дельф, да ты неплохо устроился! У тебя отменная кормежка! И какие девочки! Просто глазам не верю! Вы — прелесть! Просто прелесть, — подмигнул он ошарашенной и ощетинившейся Вунье. — Я просто очарован!

Сид подсел к столу, налил себе вина, залпом выпил и принялся дегустировать одно блюдо за другим, запуская руки поочередно во все.

— Позволь представить — мой кузен Сидель, можно просто Сид, — указал я Вунье на незваного гостя. — Он… э-э… тут недавно. Я его не приглашал!

— Конечно, — прочавкал тот с набитым ртом. — От тебя дождешься! Самому заявиться в гости на полчасика и уйти через две недели — это сколько угодно. А чтобы к тебе в гости — ни-ни! Но, надо признать, тебе было что скрывать. — Он торопливо выхлебал второй бокал вина и вдруг подмигнул мне: — А я, признаться, сочувствовал тебе. Думал — сидит один-одинешенек в какой-нибудь пустыне, тоскует, мается… А ты вон как! Неплохо живут Темные Властелины!

— Что-о-о?

Это воскликнули мы хором — я и Вунья. Причем я — с возмущением, а девушка — со смесью ужаса и ярости. Недоеденный плод полетел Сиду в голову, а воительница схватилась за меч.

Следующие два часа мы дружно бегали по замку. Я гонялся за Сидом, чтобы придушить его в дружеских объятиях, Сид гонялся за Вуньей, а та — за нами обоими, рыча то от негодования, то от воодушевления.

В общем, давненько мне не приходилось столь весело проводить время. И когда мы втроем чисто случайно столкнулись в главном зале — том, что с зеркалом, — все дышали одинаково тяжело. Хотя, надо признать, что Вунья держалась лучше нас двоих, вместе взятых. Вот что значит — много времени проводить на свежем воздухе! Она где-то раздобыла второй меч, короче и шире первого и держала его обратным хватом, на манер кинжала, почти прижав лезвие к предплечью. Плащ свой она, наоборот, потеряла, так что я мог созерцать ее фигурку и кожаный доспех, что существенно отвлекало меня от мыслей по поводу моей печальной участи. Каким-то образом Вунья оказалась между мной и Сидом и на минутку приостановилась, словно не зная, с кого начать первого.

— Вунья, — я решил воспользоваться передышкой и прислонился к стеночке, — я тебе сейчас все объясню. Это не то… уф!.. что ты подумала!

— А что я должна была подумать? Что ты — невинный узник этих стен?

— Ага! — кивнул я. И был вознагражден метательным ножом, который вонзился в стену как раз в том месте, где только что был мой лоб. Ума не приложу, чем она его бросила — ведь обе руки ее были заняты! Не кивни я так энергично, ножичек торчал у меня аккурат между глаз. А так только прядь волос срезало.

— Вунья! Я серьезно! Давай поговорим! Я выдохся! Мне с института не приходилось столько бегать! Да и когда мы сдавали кросс, я сократил путь…

— Вот жулик! — из своего угла подал голос Сид. — Тебя правильно Темным Властелином назначили. Ты даже тогда ухитрялся всем пакостить!

— Ничего себе «всем»! — не остался я в долгу. — Я тогда пришел одиннадцатым из девятнадцати! А мог бы и самым последним!

— Если учесть, что последним пришел я! — взвыл милый родственник.

Воительница топнула ногой:

— А ну хватит! Разорались! Слушать противно!

— Вунья, милая, — я снова пошел в наступление, — я правда не хотел тебе ничего плохого…

— А мои товарищи? А все остальные? — окрысилась девушка, разворачиваясь в мою сторону и поигрывая оружием. — У тебя подземелья полны узников! Здесь повсюду темная магия! Здесь сам воздух отравлен!

— То-то я смотрю, мне дышать тяжело, — влез кузен Сид…

…И умолк, уставившись на второй метательный нож, торчащий из стены как раз перед его носом. Так сказать, первое и последнее предупреждение. Вунья при этом даже не обернулась. Она сверлила меня глазами. Рыжие волосы, раскрасневшееся лицо, почерневшие от гнева глаза — цветовая гамма еще та, но я все равно любовался. Возможно, это было последнее женское лицо, на которое я мог смотреть.

— Вунья, я не виноват! — взмолился я. — Я попал сюда случайно! Я не хотел! Меня сюда сослали… А потом, не успел я осмотреться, как сюда валом повалил народ. И все, поголовно все хотели убить Темного Властелина! То бишь меня! Что мне оставалось делать? Я защищался! Твой Светлый Странник, или как там его, что-то напутал!

— Ничего он не напутал! — отчеканила девушка. — У каждого своя судьба. Каждый сам выбирает свою дорогу… или дорога сама выбирает идущего. Если ты ступил не на свой путь, каждый твой шаг будет устлан терниями. Но все преграды сами уберутся с пути того, кто следует своему предначертанию.

— Круто! — влез неугомонный Сид. — Тебе бы философию преподавать. Или теорию магии, на худой конец!

— Исчезни! — хором заорали мы на него.

— Все-все. — Тот примирительно выставил ладони. — Испаряюсь, сваливаю, отчаливаю, хотя больно охота посмотреть на кончину Дельфа… или чем там у вас все кончится. Но вы еще пожалеете, что изгнали меня! Ибо на мое место придут другие, и всех вы не прогоните! Так и знайте!

Он одернул свой балахон жестом повстанца, идущего на смертную казнь, и решительно шагнул к стене. При его приближении она засветилась красным светом. Вунья попятилась, с недоверием относясь к любой магии, творящейся в этих стенах, но это был обычный портал, аналогичный тому, каким отбыла тетя Кассия. Сделав на прощание неприличный жест, Сид шагнул в проем и исчез.

Вунья вздрогнула, когда портал закрылся с тихим хлопком.

— Он маг? — прошептала воительница.

— Ага. И мой родственник к тому же…

— Это проклятое место, — попятилась девушка. Страх мелькнул в ее глазах. — Сосредоточие зла и…

— Не знаю, как насчет зла, не проверял, — заторопился я, — но о проклятии ты правильно заметила. Я здесь в наказание… то есть меня осудили и сослали сюда. И, думаю, это и есть моя кара. У нас на родине нет смертной казни, а меня… ну… в общем, меня вполне могли осудить на смерть. На смерть от руки кого-то из вас, охотников за Темными Властелинами. Я пытался найти отсюда выход — замок впускает и выпускает всех, кроме меня. Я физически не могу обойти от него далеко. Уже пробовал.

— А я? — неожиданно спросила Вунья.

— Что — ты? Ты свободна! Можешь идти куда хочешь!

— Не верю. — Она решительно тряхнула рыжими волосами. — Так не бывает… Ты меня отпускаешь?

Я развел руками. А что мне оставалось делать? Да, я трус. У меня не хватало сил и смелости задержать эту девушку, в которую уже почти начал влюбляться. Правда, обычно мне не нравились рыжеволосые. Я предпочитаю блондинок или, на худой конец, русоволосых, но…

— Отпускаю, — вздохнул я.

— Но почему?

Она опустила мечи и стояла передо мной, расправив плечи. В ее глазах не было злобы — только удивление и здоровое любопытство. Ее лицо неуловимым образом изменилось, и я сказал правду прежде, чем понял это:

— Я просто не хочу, чтобы хоть кому-то еще было также плохо. Тем более тебе!

— Но почему? Почему я? Я что, такая особенная?

— Да, — вздохнул я. — Ты особенная!

— Правда? — ахнула она.

Глаза ее засверкали, губы тронула тень улыбки, и я от неожиданности забыл, где нахожусь. Никогда не думал, что простая улыбка может настолько изменить человека. Пожалуй, при других обстоятельствах я бы уже потерял голову от этой девушки, да и сейчас был близок к этому.

— Уходи, Вунья, — сказал я прежде, чем это случилось. — Пожалуйста. Только одна просьба! Я, — мне почему-то стало трудно говорить, — я хотел… я думал… В общем, ты такая… не такая, как все. Я…

— Понимаю. — Она убрала мечи неуловимым движением и медленно направилась ко мне, чуть покачивая бедрами. Губы ее кривились в улыбке, в глазах светилось что-то непонятное. Но прежде, чем я успел сказать еще хоть слово, она подошла совсем близко и взяла мое лицо в ладони.

Вообще-то это было не совсем то, на что я надеялся. То есть я даже не надеялся на ТАКОЕ. Я уже потянулся к ней, но девушка вдруг коротко вскрикнула и ударила меня.

Была резкая боль в переносице, вспышка света, после чего я отрубился.

Очнувшись через какое-то время на полу в одиночестве, я сначала ощупал себя на предмет повреждений. Нос болел, голова тоже, а переносица к тому же распухла. Вунья исчезла, вырубив меня самым простым способом. А я как дурак попался! Поверил этой рыжей девице! Я же ее едва знаю! И надо же, размечтался! Да я с института не позволял себе подобного легкомыслия!

Вспомнив про институт и своих сокурсников, я с тревогой уставился на свои руки. Еще когда ощупывал себе голову, я почувствовал неладное, а теперь убедился в этом воочию. Мое кольцо с надписью «Навеки вместе» исчезло! Видимо, его забрала Вунья, решив, что с помощью этого кольца я могу вызывать себе подмогу. Вот что значит отсутствие высшего образования!

Глава 6

Смех смехом, но жизнь продолжалась! Не успел я соскучиться в одиночестве, как однажды поутру к моему замку прибыли очередные охотники за Темными Властелинами. На сей раз явилась небольшая, но хорошо сколоченная рыцарская армия.

Парни были настроены серьезно. Первым делом они разбили под стенами замка лагерь, и не проходило ни дня, чтобы рыцари не предпринимали на меня яростных атак. Никакие увещевания их не пронимали.

Сначала они занялись зодчеством и возвели аж восемь осадных башен, расположив их точно по сторонам света. Но в дело так и не пустили — поскольку башни за отсутствием дерева пришлось строить из камня, и никто не придумал, как их двигать. Так они и остались стоять — впоследствии я научился определять по ним время.

Затем рыцари увлеклись ландшафтной архитектурой и изрыли, как кроты, всю местность вокруг в надежде сделать подкоп. Однако их затея окончилась полным провалом — в буквальном смысле слова. Выбравшись из котловины, рыцари дружно погрозили кулаком замку и перешли к осаде.

Замок никак не реагировал на их потуги, а поскольку сидеть в осаде весьма скучно, рыцари принялись развлекать себя сами. Теперь каждое утро они седлали коней и шли в атаку на ворота. Выставив вперед копья, закрывшись щитами, они колонной по трое неслись на окованные железом створки и ударяли о них со всей силой. Лучники-пехотинцы в это время выпускали в воздух тучи стрел, дабы помешать потенциальному противнику перейти в контратаку. Через некоторое время они от нечего делать пристрелялись так, что стрелы взмывали ввысь одновременно и ложились на двор кучно. Нечего было и думать в такие моменты высунуть нос наружу. Я наблюдал за всем этим из окошка самой высокой башни через увеличительное стекло и сам с собой заключал пари — на сколько хватит рыцарского упрямства.

Спас положение небольшой, но компактный купол, который я с третьей попытки установил над двором. Теперь всякий раз, как лучники поднимали луки, над замком вспыхивала радуга, в сиянии которой стрелы сгорали и сыпались вниз безобидным пеплом. Стрелы при таком раскладе скоро кончились, но весь двор был покрыт слоем пепла. Стоило чихнуть — и он радостно взвивался в воздух, окутывая все вокруг.

В довершение всего наступила жара. Долгая местная весна уступила место знойному лету. Замок снаружи накалился так, что воздух дрожал. А сквозняки не помогали — они лишь поднимали пепел, оставшийся от рыцарских стрел.

Рыцарям жара тоже не пришлась по вкусу — они от нее просто-напросто падали в обморок в своих железных костюмах. А хватаясь случайно за нагревшиеся на солнышке мечи, ругались так, что их было слышно даже внутри замка. Кони визжали и брыкались, когда на них садились хозяева.

Но с моей стороны наивно было бы полагать, что жара заставит рыцарей отступить. Они нашли выход.

Однажды ночью я проснулся от ужасающего грохота, повторявшегося через равные промежутки. Казалось, что началось землетрясение, и замок разваливается на камушки. Перепугавшись спросонья, я выскочил из спальни в чем мать родила, кутаясь в какую-то тряпку, прихваченную во время бегства.

Стрелой выскочив на двор, я затормозил, взметнув тучу пепла. Ночь была тихая, на небе перемигивались звезды, а ужасный грохот доносился со стороны ворот.

Поплотнее закутавшись в свою тряпку — это оказался балдахин с моей кровати, — я побрел через двор, стараясь ступать как можно осторожнее. Ибо, кроме пепла, двор устилали и наконечники стрел, которые не сгорали от соприкосновения с куполом, а только покрывались слоем сажи. Шагать по этому минному полю босиком — удовольствие ниже среднего. Я несколько раз укололся и дважды ушиб палец на ноге, прежде чем добрался до крепостной стены и взобрался на нее.

В лунном свете моим глазам предстало невероятное зрелище. Выстроившись в колонну по трое, выставив копья и закрывшись щитами, рыцарская конница молча шла в атаку на ворота. Ночной ветер обдувал разгоряченные рыцарские тела. Всадники торжествовали и подбадривали себя боевыми кличами, выкрикивая что-то вроде речевки:

— Раз-два-три! Ударь! Раз-два-три! Убей! Проклят будь, злодей!

«Злодей» переминался с ноги на ногу, слушая эти вопли и дрожа под пологом балдахина. Убедившись, что конница настроена решительно, я повернулся и на цыпочках побрел обратно, стараясь ступать в свои следы, чтобы поднимать поменьше пыли. Мне удалось пересечь почти весь двор, но у самого крыльца я не выдержал и чихнул.

Сажа и пыль поднялись столбом. Остановиться и перестать чихать было уже невозможно. С каждым новым чихом все больше пыли взлетало в воздух, окутывая многострадального меня. Я еле-еле дополз до двери, на ощупь открыл ее и ввалился внутрь, сгибаясь пополам от кашля.

Уснуть в ту ночь мне так и не удалось. Я сидел на постели и слушал, как грохочут рыцарские копья о ворота замка.

На вторую ночь повторилось то же самое.

И на третью…

И на четвертую…

На пятую ночь я как зомби, лишенный хозяина, тупо бродил по замку, вздрагивая всякий раз, как издалека доносился грохот. Моя беда была в том, что я не мог спать при свете. Вынь да подай мне темноту. Так что днем я усиленно тер слипающиеся глаза, а ночью мечтал, чтобы поскорее настало утро.

Слоняясь по замку и мысленно проклиная всех рыцарей на свете, я забрел в зал. В зеркале маячило мое отражение. Вид у него был столь же помятый — волосы всклокочены, под глазами мешки, взгляд блуждающий, нос и скулы заострились, а про одежду и говорить не приходится.

— Не спится? — поинтересовался он, когда я подошел и оперся о раму. Ноги меня не держали.

— А-а, ага, — зевнул я.

— При таком грохоте не то что уснуть — вообще жить трудно, — поддакнуло отражение.

— Я бы их поубивал, — мрачно сообщил я. — Всех до единого. Или сначала замучил бы до полусмерти, заставив слушать собственный шум.

— Так-так, что я слышу? В тебе, никак, просыпается Темный Властелин? Ты уже мечтаешь, чтобы твои враги окончили жизнь в страшных мучениях? Ты уже готов получать от этого удовольствие?

— Заткнись! — вяло огрызнулся я. — Кстати, а ты чего не спишь? У тебя там, кажется, тихо!

— Тихо, но я твое второе «я» и не могу оставаться безучастным. Сейчас вот как раз думаю, как тебе помочь.

— Ну и как? Надумал? — Я прислонился к раме и подумал, что могу и заснуть вот так, стоя. Если бы они только на минутку перестали грохотать! Но рыцари заканчивали свои разминки как раз на восходе солнца, когда его первые лучи заливали залы замка.

— Надумал. — Мое отражение усмехнулось столь нахально, что я чуть было не включил его в число своих смертельных врагов. Эдак недолго до раздвоения личности! — Ты знаешь, я вспомнил, где ты можешь выспаться! Самое тихое место в замке — это библиотека!

— Точно?

— Клянусь! Отправляйся туда и сам все поймешь! Еще и благодарить меня придешь!

Я кивнул головой и, держась за стеночку, побрел в указанном направлении.

Мое отражение оказалось право! В библиотеке было намного тише. Так намного, что утром я обнаружил себя, лежащим на полу у самого порога, свернувшись калачиком и натянув на голову полу туники. Солнце нахально светило через высокие узкие окна, но мне все было нипочем. Впервые за пять дней я выспался, и в посвежевшей голове толпились планы мести. Больше я никому не позволю нарушать мой режим дня!

Завтрак невидимые слуги подали мне прямо на пол — у самого своего носа я обнаружил поднос, на котором стояли кувшин с вином и две миски. В одной были свежие булочки, а во второй — чудесные куропатки, фаршированные орехами и зеленью. Пока я ел, мыслей стало намного больше, но, раскинув мозгами, я понял, что у них у всех один недостаток — все эти планы были нереальны. Даже при моем магическом образовании я не смог бы воплотить в жизнь ни один из них.

Догладывая последнюю куропатку, я принялся бродить между стеллажей, прикидывая так и эдак. И внезапно мне на глаза попалось несколько толстых томов, переплетенных в кожу. Чисто машинально я вынул один и застыл, не веря своим глазам.

«КАК СТАТЬ ТЕМНЫМ ВЛАСТЕЛИНОМ. Практические советы».

Это было именно то, что нужно. Вынув остальные тома, я уселся на пол и принялся листать пожелтелые, местами захватанные страницы. Судя по потрепанности и количеству заметок на полях, этим сочинением пользовались много и долго.

Том первый — «Зло как таковое. 101 причина захватить этот мир» — я отложил на потом. Как и тома второй и третий — «Внешность как средство воздействия на противника» и «Все, что делает нас сильнее». И сразу перешел к четвертому — «Армия-победительница. Теория и практика создания».

Армия. Миллион-другой прекрасных воинов, неутомимых, послушных, сильных, лишенных эмоций и внушающих врагу страх одним своим видом. Вот, что мне было нужно. Армия поможет мне одолеть рыцарей, которые меня порядком достали.

К сожалению, не все способы мне подходили. Чаще всего Темному Властелину предлагалось перетянуть на свою сторону какую-нибудь обиженную всеми расу, наобещать им с три короба («Сегодня вас все презирают, а завтра вас будут бояться и уважать!»), чуть-чуть подправить их с помощью магии — и вперед, легионы готовы. Можно также найти расу, которая уже практикует какой-нибудь зловещий культ запрещенного в остальном мироздании кровожадного божества и прикинуться его земным воплощением. Но, сидя в четырех стенах, не так-то легко найти все эти расы.

Оставалось менее распространенное средство — создать гомункулов. Из семидесяти шести рецептов я выбрал самый простой. Но и тот поставил меня в тупик.

«Отыскать разрушенный храм; желательно, чтобы он был уничтожен в результате военных действий, — говорилось в рецепте. — Храм должен быть посвящен какой-нибудь богине, желательно, плодородия. В котловане, оставшемся от храма, следует устроить алтарь (схема прилагается). Изукрасив его рунами (см. схему), следует поместить внутрь в равных пропорциях следующие компоненты: прах погибших героев, отходы человеческой жизнедеятельности, а также кровь жертвенных животных. Смешивать все это следует при убывающей луне и непременно ночью, после чего встать лицом к северу и прочесть следующее заклинание…»

Итак, мне срочно нужно было найти где-то храм, прах героев, отходы жизнедеятельности — проще говоря, содержимое выгребных ям, — и кровь жертвенных животных. Всего-навсего!

Но думал я недолго. У меня в свое время был самый высокий балл по прикладной магии, и я легко придумал, что чем можно заменить.

Котлован отыскался во дворе — видимо, в замке перед моим появлением пытались что-то строить, но стройка заглохла в виду отсутствия строителей. Но яма осталась — округлая, ярдов шесть в поперечнике и глубиной примерно в два моих роста. Я добросовестно перецарапал на ее стены все знаки, руны и узоры из книги и начертил дополнительную стрелку — указатель на север. После чего приступил к поискам компонентов.

Проще всего было с прахом — то есть с пеплом, который покрывал двор ровным слоем. Учитывая, что «прах» и «пепел» — слова-синонимы, я взялся за метлу.

Пепел поднялся до крыш замка, заслонив солнце. Я мгновенно покрылся черно-серым налетом и чихал непрерывно, но часа через три отчаянных усилий двор снова блистал чистотой, а яма наполнилась примерно на четверть.

Затем настала очередь «отходов». Понятно, что за истекшие пять месяцев заточения я один не мог произвести их в нужном количестве, но у меня был кое-кто, кто мог мне помочь. Это были рыцари, стоявшие лагерем за стеной. От их палаток во время ветра несло такими миазмами, что птицы падали на лету. Я заткнул нос ватой, вооружился инструментами и осторожно выбрался из замка через запасную калитку.

Меня мгновенно прошиб холодный пот, сердце забилось сильнее, в глазах замелькали черные точки, а ноги задрожали — в общем, я получил весь набор недомоганий, какие испытывал всякий раз, выходя наружу. Пришлось опереться на тачку, чтобы не упасть.

Летняя жара парализовала доблестных воинов — раздевшись до исподнего, рыцари валялись в палатках и храпели так, что закладывало уши. Копошились только слуги — кто тащил воду из ручья, кто помешивал в котелке кашу, кто чистил шлем или кольчугу хозяина. На меня никто не обращал внимания, пока я не споткнулся о чьи-то ноги, торчавшие из палатки. То есть, когда я переехал их тачкой, владелец никак не среагировал и очнулся чуть позже, когда я наступил ему на лодыжку.

— Эй ты!

Я чуть не выронил тачку.

— Это вы мне?

— Тебе, парень, кому же еще, — из-за полога высунулась загорелая до черноты бородатая рожа самого зверского вида. — Будь другом, сгоняй за пивом!

— Чего?

— За пивом, говорю, сбегай! Жара давит — спасу нет!

— Так я это… ну… типа того… Работаю я! — нашелся я.

— Да пошла она, эта работа, — рыцарь коротко и энергично объяснил мне, куда и кому я должен засунуть тачку вместе с лопатой, — на такой жаре!.. Сгоняй за пивом, быстро! Тебе приказывает рыцарь! Потомок старинного рода! Не дай последнему отпрыску благородной фамилии сгинуть от жажды в этих песках!

Я оглядел равнину, поросшую высокой, уже частично выгоревшей травой. Редкие деревца и кустики, что-то вроде рощицы на горизонте. На пустыню это никак не походило, но я решил не обострять отношений. Удивляясь сам на себя, я пристроил тачку к коновязи и направился к соседним шатрам.

В первом же мне повезло. Его хозяин спал мертвецким сном, обняв небольшой бочонок, издававший знакомые винные запахи. Я осторожно выудил бочонок и покатил к рыцарю. Приподнявшись на локте, тот ловко вытащил затычку и стал пить. Нахлебавшись, он откинулся навзничь, раскинув руки и улыбаясь.

— Можно жить, — протянул он и перевел взгляд на меня. — А ты стоящий парень! Кто твой хозяин?

— Чего?

— Ну чей ты слуга? Зови своего господина. Пусть он со мной выпьет за дружбу. Да не сомневайся, мы и тебе нальем! Чего встал?

— Но у меня, того… нет хозяина. Я свой собственный.

— Что? — от неожиданности рыцарь даже вскочил. — Так ты самозванец? Эй, все сюда! Среди нас чужак! Скорее! Держи его!

Я не стал ждать, пока на его вопли сбежится пол-лагеря, подхватил тачку и бросился бежать.

Жара помогла мне — рыцарь преследовал меня до первого поворота, после чего остановился, обливаясь потом и ругаясь так, что песок плавился. К счастью, никто не обратил на его вопли внимания. Лагерь словно вымер. Так что я просто спрятался за палатками. У меня кружилась голова, меня тошнило, я вот-вот был готов потерять сознание, и лишь чудом мне удалось сосредоточиться. Подняв лопату, я принялся за работу.

Вы представляете себе Темного Властелина с тачкой и лопатой? Рыцари и их кони обильно удобрили окружающее пространство — мне оставалось только собрать торчащие тут и там кучки. Быстро наполнив одну тачку, я отвез ее и вскоре вернулся за второй.

К тому моменту мои усилия по наведению чистоты были замечены. Рыцари, оруженосцы и слуги всей толпой ринулись выяснять, у кого я должен убираться первым. Дело доходило до вооруженных стычек, но, так как жара все еще не думала спадать, то выглядели эти бои весьма своеобразно. Разморенным жарой рыцарям было лень вставать, и они, дотянувшись до мечей, просто махали ими в сторону противника. Те, у кого оружие валялось слишком далеко, кидались песком и обзывались. Причем безобидные выражения типа «сам дурак» соседствовали с такими изощренными проклятиями, что мне как Темному Властелину у них только учиться и учиться.

После пятой тачки я чувствовал себя как выжатый лимон и, опрокинув ее содержимое в яму, понял, что больше не смогу сделать ни шагу. Для виду потыкав в месиво черенком лопаты, что должно было обозначать «тщательное перемешивание», я побрел в замок, шатаясь на ходу. От меня воняло, я весь был покрыт потом, сажей и грязью и мечтал только об одном — лечь и не шевелиться. А ведь мне надо было еще решить одну важную проблему — где взять нужное количество жертвенных животных?

Видок, наверное, у меня был еще тот потому, что мое отражение только на миг мелькнуло в зеркале и тут же поспешило спрятаться за раму, закричав оттуда:

— Не выйду! Ни за что не выйду, пока ты не приведешь себя в порядок!

Невидимые слуги сразу догадались, что нужно их господину. В ближайшей же комнате я обнаружил бадью с горячей водой. Пока я отмокал, постепенно приходя в себя, моя замызганная одежда исчезла, а вместо нее появилась чистая. В довершение всего на краешек бадьи невидимая рука пристроила бокал с вином.

Я сделал глоток, и тут же стены замка сотряс первый удар — к вечеру рыцари пришли в себя и возобновили еженощные атаки. От неожиданности я вздрогнул, и вино пролилось мне на руку, стекая по ней в бадью, словно капли крови.

И тут меня осенило. Ну конечно же вино! Им можно заменить требуемую для магического заклинания «кровь жертвенных животных» В винном подвале, который я исследовал еще в начале заключения, я обнаружил три огромных бочки с надписью «Бычья кровь». В каждой было не менее ста ведер — по моему мнению, достаточно для эксперимента.

Залпом допив вино, я выскочил из бадьи, оделся и поспешил в погреб.

— Не пущу! — попыталось остановить меня отражение, высунувшись из-за края рамы. — Это раритет! Его больше нигде не производят! Его даже нюхать нужно с благоговением, а ты его в жертву! Нет! Нет и нет!

— Да! — Я затормозил в дверях. — Да и еще раз да! Да пойми ты, я все равно один столько не выпью, даже если каждый день буду надираться до поросячьего визга!

— Где один, там и двое! Пригласи кого-нибудь!

— Кого? Тех рыцарей например? Отметить торжественно взятие замка и усекновение главы Темного Властелина? Ты не хуже меня знаешь, что будет! И вообще мне некогда!

Отражение еще что-то завопило вслед, но после того, как я пропал из поля его зрения, оно утратило энергию и временно отключилось.

Бочка с «Бычьей кровью» оказалась тяжелая и вдобавок прибитая к полу, поэтому, пока я отдирал ее, взмок и вымотался так, что мои телекинетические способности оказались на нуле. Я едва смог пролевитировать ее к крыльцу. Дальше мне пришлось ее катить вручную, используя в качестве рычагов камни и собственные ноги.

На мое счастье, местность слегка понижалась в сторону ямы, но заметил я это не сразу. Постепенно бочка пошла все быстрее и быстрее. Какое-то время я радостно пинал ее ногами, труся следом, но вскоре она увеличила темп так, что вместо того, чтобы толкать ее, мне пришлось ее тормозить. Последним отчаянным рывком я запрыгнул на нее и вцепился в обручи, надеясь, что это заставит ее остановиться.

Ага, разбежался! Бочке мой маневр придал такое ускорение, что она ласточкой пролетела оставшиеся ярды и шлепнулась как раз посередине вонючей лужи. От толчка что-то треснуло, и вино начало вытекать наружу. Теперь к вони примешались винные пары, образовав такую смесь, что я чуть не лишился чувств.

Тем временем треснувшая бочка стала погружаться, и я запаниковал. Ведь шпаргалка с заклинанием осталась в старой одежде и сейчас уже, наверное, была выстирана. А оригинал был в книге, достать которую у меня не было сил. Мама дорогая! Что же мне делать?

Но не зря говорят, что отчаяние способно толкнуть на неожиданные поступки. Выпрямившись, насколько мог, я изо всех сил затараторил первое, что пришло в голову:

— Огонь к огню, земля к земле, воздух к ветру, вода к воде. Плоть от плоти, кровь от крови. Да будут воины — и ничего кроме!

Сознаюсь, рифма та еще, но больше я ничего не успел придумать. В недрах месива что-то перевернулось, словно его мешали изнутри большой ложкой, и бочка перевернулась. Я заорал и шлепнулся в разбавленную вином грязь, погрузившись в нее по шею. Оттолкнувшись от дна, я отчаянным усилием выплыл и забултыхался на поверхности, но выбраться был не в силах. Рядом тонули остатки бочки. Я ухватился за обломок доски и повис на нем, понимая, что только отсрочиваю свою гибель. В довершение всего внезапно что-то снизу схватило меня за ноги.

— Помогите! — заорал я. — Кто-нибудь!

Вокруг меня стали всплывать пузыри, лопаясь и освобождая едкие газы. Вместе с ними начали подниматься какие-то тени. Заслоняя собой свет, они стали окружать меня.

— Спасите, — прошептал я, и тут же сразу несколько рук схватили меня и приподняли над грязью с явным намерением разорвать на сувениры.

— Стой! Назад! Осади! — заверещал я не своим голосом, отчаянно дергаясь в их руках. — Положи на место!

Руки тотчас разжались, и я плюхнулся обратно в жижу, погрузившись с головой. Еле вынырнув, я снова оказался в окружении незнакомых существ. Они опять тянули ко мне руки!

— Не трогайте меня!

Руки тотчас же опустились.

— Нет! Трогайте! — сориентировался я. — Вытащите меня отсюда!

Опять на моих запястьях и лодыжках сомкнулись чудовищные пальцы, и меня выволокли на край ямы. Почувствовав под ногами твердую почву, я успокоился настолько, что обратил внимание на свой внешний вид. К сожалению, привести в порядок замызганную сверх всякой меры одежду не представлялось возможным, поэтому я недолго думая разделся догола, стараясь не обращать внимания на то, как это будет воспринято окружающими.

Окружающие и глазом не моргнули, когда я предстал перед ними в весьма пикантном виде. Они толпились вокруг и молча хлопали глазами. Я запрокинул голову, осматривая их. Интуиция подсказала, что это и есть мои творения.

Глава 7

Только с перепугу мне вначале показалось, что их три сотни, — на самом деле их было всего полтора десятка. Высокие, мощные, с буграми мускулов и сидящими прямо на широченных плечах круглыми лысыми головами. Венчали эти головы почему-то рога, а ноздри приплюснутых носов были вывернуты наружу, что придавало им сходство с обезьянами. В довершение всего их спины и плечи были плотно утыканы чем-то вроде колючек — как выяснилось впоследствии, наконечниками для стрел, попавшими в месиво с пеплом.

— Так, — осмотревшись, скомандовал я, — стоять. Ждать. Здесь. Понятно?

Существа ответили согласным кивком, и я скоренько убрался в замок — приводить себя в порядок.

Когда я вернулся, они всё стояли на том же месте и в тех же позах и лишь повернули головы мне навстречу. Стены продолжали содрогаться от атак рыцарской конницы, и я внезапно подумал, что теперь у меня есть возможность отомстить.

— Слышите этот грохот? — обратился я к моим великанам. — Он мне мешает. Сделайте так, чтобы его больше не было! Чтобы их всех там больше не было!

— А где они должны быть? — подал голос один из них. Остальные поддержали его нестройным гулом.

— Где угодно, — отмахнулся я. — Только уберите их.

— Ага, — хором выдали мои воины и решительно потрусили к шатающимся воротам.

Я, кажется, уже говорил, что мой замок иногда жил собственной жизнью и проявлял чудеса? Так вот, не успели мои гиганты — кстати, надо придумать им имя! — пробежать и половины расстояния, как ворота распахнулись настежь.

Не ожидавшие такой подлости со стороны врага, рыцари не успели сдержать скакунов, и вместо того, чтобы впечататься в ворота и уступить место следующим, они со всего маху влетели внутрь, увлекая за собой остальных. И где-то на середине двора они встретились.

Первыми не выдержали рыцарские кони. Заметив несущуюся на них толпу, они разом затормозили, отчего рыцари синхронно вылетели из седел и ласточками распластались на песке. После чего кони дружно задрали хвосты и не менее дружно обеспечили меня стройматериалом для новых воинов, именуемым «отходы жизнедеятельности». После чего круто развернулись и что было духу помчались прочь.

Рыцари соображали чуть дольше. Во-первых, настоящий рыцарь никогда не станет драться голыми руками. Во-вторых, никогда не будет сражаться пешим, пока жив хоть один боевой конь. В-третьих, он ни за что не будет связываться с колдовством. Здесь имелись два признака из трех, и рыцари, поудобнее перехватив мечи, отправились следом за скакунами.

Спина убегающего врага — самое лучше зрелище для любого воина. Мои новобранцы оказались не исключением. И через минуту по двору замка носилась целая кавалькада.

Первыми, истерично ржа, бегали рыцарские кони, время от времени задирая хвосты и оставляя мне на память новые кучки. За ними, спотыкаясь, толкаясь и скользя на вышеупомянутых кучах, бегали их хозяева. А уже за ними мрачно топали мои воины.

Они описали по двору три полных круга, когда кони наконец-то свернули к воротам. И тут произошло страшное.

Ворота захлопнулись перед самыми мордами коней. Животные впечатались в них на полном скаку и повалились друг на друга, ломая ноги и хребты. Визг и хрипы смешались с грохотом и топотом. Следом за ними в образованный двумя башнями «коридор смерти» вбежали рыцари. Они вовремя сообразили, что случилось с их конями, и попытались вырваться на свободу, но проход уже закрыли широкие плечи гомункулов.

Что там было, я не видел — только слышал. Топот, рычание, лязг и скрежет постепенно сменились отчаянными воплями, а те перешли в предсмертные хрипы и утробное ворчание. Время от времени из «коридора смерти» вылетала чья-нибудь оторванная конечность, там мелькали какие-то уродливые тени, и я от души благословил ночь, которая помешала мне увидеть подробности.

Через четверть часа все было кончено. Перепачканные в крови гомункулы притопали ко мне.

— Молчат, — проворчали они вразнобой. — Не мешают.

Я уже несколько минут не находил себе места, и тут взорвался.

— Вы чего? — заорал я. — Совсем тупые? Я их разве приказывал убивать? Их достаточно было просто вышвырнуть отсюда раз и навсегда!

— Господин сказал. Мы сделали, — был ответ. — Господин скажет еще — мы сделаем еще! Что скажет господин?

На меня наивно и тупо смотрели пятнадцать пар глаз. Я несколько раз глубоко вздохнул, приводя в порядок мысли.

— Господин скажет… Он такое вам скажет… В общем, так. Это все, — я обвел рукой заляпанный грязью, кровью и навозом двор, — убрать вон туда, в яму. А вон то, — я показал на то, что лежало перед воротами, — выбросить наружу. И все там почистить, чтобы ни кровинки и ни соринки не осталось. Все в яму! Понятно?

— Ага, — гомункулы радостно кивнули и затопали прочь.

Итак, я обзавелся первыми своими воинами, которых не мудрствуя лукаво решил назвать глиноземами. Это были идеальные солдаты — выносливые, неутомимые, послушные, практически неуязвимые (из некоторых торчали обломки рыцарских копий, но не похоже было, чтобы эти раны причиняли глиноземам беспокойство). Они были готовы выполнить любой приказ, но высказанный максимально просто и понятно. Их даже, кажется, не нужно было кормить. И тем более им не надо было платить. Но все остальное… Я уже сказал, что они понимали только самые простые слова и команды? Так вот, в их головах было так мало мозгов, что они просто не умели думать. И уж, конечно, никогда ничего не просили. Не зная, что на свете существуют лопаты, они принялись собирать все вручную. Представьте себе глинозема, который ползет на карачках, толкая перед собой постепенно растущую кучу навоза пополам с грязным песком? Силищи у них было немерено, но когда кучи становились слишком неподъемными, они принимались переносить их содержимое в горстях. Какое-то время я стоял на крыльце, наблюдая за ними, а потом махнул рукой и отправился в замок. В кои-то веки я завалился на постель и уснул, едва донеся голову до подушки.

Проснулся я от странных громких звуков. Вскочив с постели, я обнаружил, что вокруг моего ложа плечом к плечу стоят глиноземы и синхронно сопят через свои вывернутые ноздри.

— Господин приказал — мы сделали, — объяснили они, когда я встал. — Что еще прикажет господин?

— Пока ничего. Отдыхайте. Я вас позову.

Я рассчитывал, что они тут же уйдут, но гомункулы продолжали сопеть и хлопать глазами.

— Что непонятно? Я сказал…

— Что такое «отдыхать»? — поинтересовались они. — Как это делается? И где это «отдыхать»?

Я тихо застонал — и все тут же застонали в ответ. Я схватился за голову и покачнулся — и они добросовестно повторили мой жест. И стонали, покачиваясь и держась за головы, так долго и вдохновенно, что я успел за это время одеться и обдумать, что делать дальше.

— Отдых окончен, — бодро объявил я, и стон тут же прекратился. — Все идите на двор, к яме, и стойте там. Я сейчас приду!

Глиноземы тут же потопали вон, а я забежал в библиотеку за книгой заклинаний.

Как и предполагал, я все полностью переврал — сохранился только общий смысл. Но повторять ошибки мне не хотелось. Встав над ямой, где опять что-то булькало, я вдохновенно прочел заклинание, на всякий случай приказав глиноземам молчать и ничего не говорить.

На сей раз результат был получше. Новая партия гомункулов была поменьше ростом — чуть-чуть пониже меня, в то время как глиноземы возвышались надо мною на две головы и были шире в плечах раза в три. Новички и фигурами были посубтильнее, больше походя на людей, и рогов у них не имелось, не говоря уже о колючках. А поскольку они были меньше, то и количество их было больше — четыре десятка с мелким.

Мелкий появился уже позже, когда я выстроил отчистившихся от грязи новобранцев в линеечку и приготовился произнести приветственную речь. В яме что-то завозилось, запищало, барахтаясь, и я машинально нагнулся, за шиворот вытаскивая Мелкого. Опущенный наземь, он проворно склонился в поклоне, едва не коснувшись носом земли:

— Хозяин спас мою жизнь! Я рад служить хозяину!

Я с интересом рассмотрел новичка. Он едва доставал мне лысой макушкой до пояса и был почти квадратным — настолько широки были его плечи. Но маленькие глазки горели огнем, которого не было у его крупных собратьев, а уши торчали на макушке двумя лопухами.

— Встать в строй, — приказал я, закончив осмотр, и обратился к остальным: — Мои верные воины! Сегодня великий день! Сегодня вы присутствуете при рождении армии, которая изменит весь мир! Ваша поступь отразится эхом в веках и…

Меня кто-то подергал за полу плаща. Мелкий, застуканный на месте преступления, быстро сделал вид, что он вовсе не вытирает о мою одежду грязные лапки, а просто старается привлечь мое внимание.

— А… э-э… — Он пострелял глазками по сторонам с видом настолько наивным, что я ему не поверил. — А что мы будем делать?

Вот так у меня появилась армия. Правда, пока она состояла из полутора десятка глиноземов — мощных, неутомимых, спокойных, уверенных в себе и настолько же тупых — и сорока костоломов (ну, туго у меня с фантазией, туго!), гораздо более проворных, не таких могучих, но зато ловких. Их выносливость не вызывала сомнений; как существа, созданные силой магии, они были практически неуязвимы, так что можно было для начала захватить небольшой город и в третий раз повторить там обряд, уже по всем правилам, дабы увеличить численность воинов. Но тут передо мной встали сразу две проблемы.

Первая заключалась в том, что я по-прежнему не мог без вреда для самочувствия далеко отойти от замка. Наверняка, обрекая меня на годы заточения, мои судьи-маги встроили в мою ауру особое заклятие на этот счет. Я подсчитал — ровно на девятом шаге от подъемного моста у меня начинало рябить в глазах, потом принималась кружиться голова, затем подкатывала тошнота, а на сороковом я валился наземь, корчась от боли в сердце и всех остальных внутренних органах.

Следовательно, для поисков подходящего города нужно было послать армию. И вот тут-то вставала проблема номер два. И заключалась она в вышеупомянутой тупости моих солдат. И глиноземы, и костоломы понимали только самые простые команды, хотя костоломы понемногу начали учиться и уже соображали, что к чему. Нужно было кого-то с ними послать, но кого? Я пробовал поставить над ними командиром Мелкого — у этого карлика интеллект был выше среднего. Но собратья-костоломы быстро научились игнорировать его команды, а глиноземы просто-напросто перешагивали через него, как он ни пыжился, ни прыгал и ни размахивал руками.

Следовательно, мне нужны были помощники. Советники. Генералы. Сотники. Десятники. Капралы, или как там их еще называют. Словом, сподвижники, на которых я мог бы положиться. «КАК СТАТЬ ТЕМНЫМ ВЛАСТЕЛИНОМ» давала на это весьма двусмысленный ответ:

«У Темного Властелина нет и не может быть союзников и соратников — ибо всякий соратник рано или поздно задумывается о том, чтобы самому начать отдавать приказы. У него могут быть только слуги и рабы. Причем рабов и слуг следует держать в строгости и то и дело наказывать, поскольку истинной преданности в мире нет и быть не может и все держится только на выгоде и страхе. Практика показывает, что самыми лучшими слугами являются наемники, ибо те, кто служит по идейным соображениям, рано или поздно меняют свои убеждения. Поэтому сразу следует вербовать сторонников, исходя из своего материального положения, а также из жадности каждого конкретного субъекта. Что касается пленников, то от них вообще нельзя ожидать ничего хорошего. Пленники нужны только для того, чтобы держать в страхе их родных и близких, а также, чтобы было, кого приносить в жертву или на ком ставить опыты».

Просто и понятно, скажете вы. Но где найти в степи парочку наемников? Сидеть и ждать, пока они явятся сами? Мне не оставалось ничего другого.

А пока, чтобы не скучать, я решил попрактиковаться в произнесении речей. Ведь рано или поздно мне придется выступать перед большой аудиторией. И сильно подозреваю, что состоять она будет отнюдь не из моих горячих поклонников. Поэтому я отправился в подземелья, где раньше содержались мои пленники.

Правда, после того, как Вунья ухитрилась сбежать с моим кольцом, их количество резко сократилось до нуля. Темница стояла пустой и холодной, но для меня это было лучше.

Свое появление я обставил, следуя рекомендациям все того же «КАК СТАТЬ…». Сначала в подземелье пронесся ветер, наполненный зловонием. Потом послышался глухой шум, постепенно нараставший и превратившийся в унылое завывание. Оно постепенно истончилось до такого тонкого визга, что даже у меня, наблюдавшего за всем с безопасного расстояния, заныли зубы. Под конец грянул гром, блеснула молния, и в облаке кроваво-красного тумана появился слегка взъерошенный я. И тут же закашлялся, зажимая себе нос. Запах старых носков, потных ног и давно не чищенной уборной по сравнению с вонью, окутавшей меня вместе с туманом, казались просто ароматом полевых цветов. Зажав нос и зажмурив слезящиеся глаза, я вслепую ринулся куда-то и с размаху налетел животом на каменный парапет, являвший собой что-то вроде козырька над огромной пещерой, разделенной на отсеки, наподобие пчелиных сот. Это и были каменные мешки для содержания узников. Повторяю: сейчас все они были пусты, и никто не заметил моего появления.

Стараясь дышать только ртом, я разогнал туман и встал над парапетом в горделивой позе, которую полчаса репетировал перед зеркалом. Подсвеченный снизу кровавым светом, я простер вперед карающую длань с зажатой в ней шпаргалкой и, повысив голос, стал читать по бумажке:

— «Трепещите, несчастные, ибо настал ваш последний час! Тьма уже простерла свои крылья, и нет от нее спасения! Этот мир обречен, и вы, пытаясь сопротивляться, лишь продлеваете свои муки! Ваша смерть близка. Ваш конец будет мучительным, и вы тысячу раз пожелаете себе смерти, но смерть не явится за вами, пока не изопьете до конца чашу страданий! Горе вам!»

Речь мне понравилась, но чего-то ей явно не хватало. Может быть, угроз? Я достал из кошеля на поясе грифель и, пристроив шпаргалку на парапете, приготовился сочинять дальше.

— Ого! А что это было?

От неожиданности будущий завоеватель мира несолидно пискнул и разжал руки. Мои письменные принадлежности канули во мрак.

— Кто здесь? — Я повыше поднял руку, над которой подрагивал огненный шарик.

— Я.

— Что значит «я»? «Я» бывают разные!

— Ну я — значит, я. Верт по прозвищу Выбей Глаз. Сижу тут… А ты?

— А я тут… э-э… живу.

— Здесь? Ты — привидение?

Я оглядел себя и для верности потрогал.

— Пока нет. Я живу в замке. Там, наверху.

— А-а, — протянул Верт. — А здесь что делаешь?

— Ну… тренируюсь. Тебе понравилась моя речь?

— Мрачноватенько, а так ничего. Даже где-то за душу берет. Особенно в конце: «Вы тысячу раз пожелаете себе смерти, но смерть не явится к вам, пока не изопьете до конца чашу страданий!» Сам придумал?

— Нет, прочел когда-то в книжке. Правда, здорово?

— Самое главное, что реалистично. Но слабовато. Наш герцог, когда хотел нагнать на город страху, всегда грозил всякими карами.

— Какими, например? — Я перевесился через парапет, всматриваясь в темноту. Очень хотелось увидеть того, с кем говорю.

— Ну обещал посадить на кол каждого десятого горожанина или сжечь на костре. Или отрубить головы, или повесить на крюке и оставить висеть до смерти. А еще он любил травить собаками. У нас в городе каждый месяц была показательная казнь — кого-нибудь сжигали, колесовали или вешали. А иногда то и другое сразу. Зато дисциплина была — народ чихнуть боялся в неположенном месте.

— Значит, надо побольше угроз? — Я почесал в затылке. Жаль, грифель потерялся.

— Угроз. И проклятий. Мол, вы ничтожные черви и недостойны даже пресмыкаться передо мною. Вы — грязь на сапогах, вы — отбросы, и боги отвернулись от вас… Ну и все такое!

— Спасибо. — Я искренне помахал рукой. — Ты не против, если я пойду? Мне хочется поскорее все записать, пока не забыл.

— Ну вот, — искренне возмутился невидимый Верт, — только-только нашел, с кем поболтать, — и нате, пожалуйста… Мне что, так и помирать теперь тут в темноте и холоде?

— Если хочешь, пошли со мной! — внезапно осенило меня. — Будешь моим… ээ… советником.

— Кем? Советником? А ты кто? Ты говоришь, что живешь в замке? — В голосе Верта мигом проявился металл. — Но ведь это замок Мракоборца! Это гнездо зла! Наш герцог обещал мешок золота и руку и сердце своей дочери тому, кто принесет ему голову того, кто живет в этом замке!

— Значит, мою? — Я на всякий случай схватил себя за уши, проверяя, на месте ли голова, и для верности потрогал шею. — И он надеялся, что я дам так просто себя убить?

— Нет, конечно, — легко согласился Верт. — Но ты же не знаешь нашего герцога! Он запросто мог и на кол посадить того, кто скажет, что это бредовая затея. Поэтому мы быстро кинули жребий, и десять смельчаков двинулись в поход. Герцог пообещал, что казнит нас, если мы вернемся с пустыми руками. Поэтому для остальных даже хорошо, что они погибли. Даже завидно — у них все проблемы уже позади.

Он вздохнул.

— Да его самого мало повесить за такое! — возмутился я. — Силой гнать людей на войну со злом!.. Эй, Верт, хочешь со мной работать? Мы твоего герцога в бараний рог согнем, а тебе достанется его дочка. Бесплатно!

— Перевязанная голубой ленточкой? — уточнил Верт. — Никогда! Никогда Верт-лучник по прозвищу Выбей Глаз не опустится до того, чтобы служить Тьме! Даже за сто золотых монет!

— А за двести? — понял я намек.

— Никогда.

— В месяц!

— Лучше смерть.

— Плюс премия по итогам года. И титул герцога! Соглашайся, а?

Какое-то время я слушал только свое дыхание, а потом кто-то шлепнул ладонью по камням:

— Была не была! Считай, что я уже на тебя работаю! Все лучше, чем торчать тут в полном одиночестве. Давай, доставай меня отсюда. А то мне тут до жути надоело. Тьма, тишина, да еще и этот рядом…

— Кто? — немедленно насторожился я. — Ты разве там не один?

— Не-а. Сидит тут еще один тип. Только он молчит. Даже когда эта ненормальная спрашивала, есть ли тут кто, чтобы было, кого выпускать на свободу, он и то промолчал.

Я понял, что он говорит о Вунье. Кулаки зачесались объяснить Верту, что так не стоит отзываться о девушке, у которой самые лучшие рыжие волосы и самые длинные ноги в мире.

— Так, может, он мертвый? — вместо этого спросил я.

Внизу послышалась какая-то возня, тихое «ой!» и приглушенная ругань.

— Нет! — крикнул Верт. — Живехонек! Кусается.

Я хмыкнул. Кто бы это ни был, Вунья была отомщена.

— Слушай, а сам ты почему не отозвался, если девушка звала?

— Ну во-первых, из-за герцога. Он, если узнает, что я жив, меня из-под земли достанет, чтобы узнать, что тут было и как я спасся. А во-вторых, мне подумалось, что это галлюцинация. Знаешь, от долгого сидения в одиночестве чего только не начнет мерещиться!

Я прекрасно его понимал. Беседую же я со своим отражением в зеркале, да еще и пререкаюсь с ним!

— Да будешь ты нас вытаскивать? — потерял терпение Верт.

— Сейчас. — Я сосредоточился, вспоминая заклинание левитации. — Держись за что-нибудь!

Я с энтузиазмом взялся за дело. Сначала все шло хорошо, но потом что-то звякнуло, послышалась ругань и дело встало. Я нахмурился, упираясь ногами в камни парапета, дернул посильнее. Ругань стала громче. Я поднажал. Внизу завопили дурными голосами. Про себя я отметил много новых выражений, но хватку не ослабил.

А потом что-то звонко лопнуло, и голубой шар, в котором болтались два тела, резко взмыл вверх и на полной скорости врезался в сводчатый потолок.

Ругань стала громче. Шар срикошетил и отлетел к противоположной стене, где приложился о камни. Но тут уже я был начеку и успел «подхватить» его и перенести к себе. Оказавшись над полом, он лопнул, и два тела вывалились на камни.

— Чтоб тебя… сволочь. — Тот спасенный, что поменьше, кое-как поднялся и принялся растирать поясницу. — Решил — не убью так замучаю? Ты что, не мог сначала цепи снять? Я думал, мне руки оторвешь!

— Извини. — Я по голосу узнал Верта, но тут же вспомнил, кто я, и приосанился: — Это мое дело. Я как-никак Темный Властелин и твой работодатель. Так что…

— Во, блин! — Коротышка-лучник потер небритую щеку и посмотрел на меня снизу вверх. — Так это ты… то есть вы! — Он тут же поклонился и шаркнул ножкой: — Верт-лучник по прозвищу Выбей Глаз готов служить! Хозяин…

— Лучше просто — мой господин. Или милорд. Идет? — Я отмахнулся от нового поклона своего первого слуги и склонился над вторым бывшим узником.

Он сидел возле парапета, прислонившись к нему спиной и уставившись вдаль невидящим взором. Я щелкнул пальцами, усиливая свечение в огненном шарике, и он прищурил раскосые глаза, закрывая их длинными ресницами. У него было моложавое лицо с бледной кожей, чуть горбатый нос, светлые прямые волосы и заостренные уши. По этим признакам я безошибочно определил эльфа — по крайней мере, именно так их описывал «Справочник-определитель разумных рас Вселенной».

— Добрый день, — поздоровался я. — Как самочувствие? Руки-ноги целы?

— Не станет он разговаривать, — отмахнулся Верт. — Все время молчит. Только иногда бормочет что-то на своем наречии.

Эльф мгновенно что-то пробурчал.

— Что-что?

— Бесполезно, — отмахнулся Верт. — Я с ним и так и эдак пробовал — молчит! Эльфы, они жутко упертые. У нас с ними тут лет двести назад война была — по причине того, что наши прадеды якобы вырубили часть ихнего леса. Так эльфы с нами до сих пор не здороваются. И этот из той же породы!

— А может, он не понимает по-нашему? — высказался я. — Вдруг у него какой-то редкий диалект и он не знает других языков? Тогда он просто не понимает, что мы хотим с ним сделать…

На сей раз эльф соизволил ответить.

— Делайте, что хотите, — промолвил он тихо, но достаточно отчетливо. — Все равно мне не жить.

— Это почему еще? — Я склонился над ним и, как он ни сопротивлялся, произвел поверхностный врачебный осмотр. — Руки-ноги целы, травм не нахожу, сыпи, пены изо рта и других выделений тоже не наблюдается. Здоров как бык! Хоть воду вози. Симулянт!

Эльф стрельнул в меня глазами. Ого! А мы, оказывается, умеем негодовать!

— Смейся-смейся, Властелин Мрака, — процедил он. — Ты победил! Всякий знает, что Перворожденный, которого коснулось ядовитое дыхание Тьмы, погибает. Мрак развращает его, превращая в чудовище. И в меня уже проник твой яд. Я скоро исчезну, превращусь в… в монстра. Я уже наполовину мертв.

Верт выразительно покрутил пальцем у виска — дескать, нечему удивляться, со всеми бывает. Но я был иного мнения.

— Обычная надгипнотическая трансмутация, — определил я. — Нам про это на последнем курсе лекции читали. А потом еще практические занятия были. Я, например, внушил лягушке, что она чайник. Даже воду в ней кипятил… правда, всего два раза. Потом она сварила сама себя… Но должен заявить, что трансмутация — не такой уж быстрый процесс. Она занимает от нескольких дней до полутора лет. Так что у тебя гораздо больше шансов помереть от голода, чем от твоего превращения. Потому что мы уходим. Уже поздно, а у меня от всех этих упражнений аппетит разыгрался.

— У меня тоже, — поддержал меня Верт и выразительно схватился за живот.

Эльф посмотрел на нас снизу вверх взглядом, в котором было немного меньше обреченности и чуть-чуть больше интереса.

— Это правда? — негромко и нарочито безразлично спросил он. — То есть я знаю, что уста Властелина Мрака изрыгают только ложь, но все-таки… все-таки я еще буду жить?

— Какое-то время — да, — согласился я. — Хочешь провести это время с пользой или предпочитаешь остаться здесь?

Эльф медленно поднялся и оказался на целую голову выше меня.

— Что ж, — произнес он с достоинством, которого я не ожидал от узника, минуту назад уверенного в своей скорой кончине, — если так… Тильс, шестой принц Младшего Королевского Дома, будет служить тебе!

Глава 8

В тот вечер за столом в большом зале ужинала большая и довольно пестрая компания. Давненько старые стены этого загадочного замка не видывали такого скопления народа!

Во главе стола восседал я собственной персоной — весьма импозантный молодой человек (так, во всяком случае, я думал, глядя на себя в зеркало), он же начинающий Темный Властелин. Белая туника с рюшами (тетя Кассия и матушка пришли бы в ужас), узкие черные бриджи, заправленные в красные сапоги, фиолетовый плащ — я жутко себе нравился.

По правую руку от меня расположился Верт, бывший лучник неведомого мне далекого герцогства. Этот коротышка обрядился во все красное и коричневое и нацепил на себя такое количество оружия, что было просто удивительно, как он еще двигается. Два копья за спиной крест-накрест, полутораручный меч — там же, сабля на боку, кинжал и шесть метательных ножей, засунутых везде, где можно, лук и арбалет с полными колчанами стрел — вот примерный перечень его арсенала. Плюс еще топорик, который Верт не знал, куда пристроить, и таскал в руках.

Слева от меня сидел эльф Тильс, нарядившийся во все черное и нацепивший на лицо маску трагической гордости — ни дать ни взять, знатный пленник, которого решили казнить, но не придумали, когда это сделать. Оружия при нем никакого не было — из моего арсенала, которым я щедро поделился с новыми слугами, он не взял ничего. Дескать, не желаю осквернять рук прикосновением к орудиям Тьмы.

Четвертым был Мелкий. Этот костолом-недомерок, нацепив на себя запасную скатерть вместо фартука, обслуживал нас троих так быстро и ловко, что в паузах ухитрялся сам что-то жевать.

Подняв бокал с третьим тостом, я неожиданно поймал в зеркале взгляд своего отражения. Оно выглядело настолько довольным, что я понял — у него тоже образовалась компания.

— Друзья, — провозгласил я, — мне хочется вас кое с кем познакомить. Прошу за мной!

Верт мгновенно оказался возле меня. У нас под ногами путался Мелкий. Тильс шествовал важно, словно его вели на первый допрос.

Мое отражение уже ожидало нас в раме, держа в руке бокал. Справа и слева от него встали…

— Это зеркало, — ахнул эльф, шарахнувшись назад.

— Оно не открывает прохода в иной мир, — хором сообщили мы с отражением. — Оно просто дает возможность познакомиться со своим вторым «я».

Двойники моих слуг приветствовали свои оригиналы.

Оба Верта кинулись друг к другу, как два разлученных в детстве брата-близнеца. От горячих объятий их удерживала странность их положения, поэтому они ограничились приветствием и отошли к краешку рамы, где завели разговор об оружии.

Двойник Тильса стоял, точно так же скрестив руки на груди, но, встретив взгляд эльфа, усмехнулся и подмигнул ему, подбоченившись с таким гордым видом, что несчастный эльф закатил глаза, побледнел еще больше и рухнул в обморок. Отражение поморщилось и, поискав глазами место, где прилечь, устроилось на полу.

Зато с Мелким вышла промашка. Когда он, вереща что-то счастливое, кинулся к своему двойнику, тот испуганно запищал и поспешил спрятаться за мое отражение, обхватив его лапками под коленки и дрожа от страха. А я еле успел поймать «своего» Мелкого поперек туловища, чтобы он не сиганул через стекло.

— Извини, — пропыхтел я своему отражению, сражаясь с Мелким. Тот только кивнул, в свой черед пытаясь отодрать от себя своего. Мы не стали продлевать рандеву и разошлись. Мне нужно было утихомирить одного своего сподвижника и привести в чувство второго.

Проще всего оказалось справиться с Мелким — я взгромоздил его в кресло и сунул в лапки полный бокал вина. Тот выхлебал его одним глотком и тут же задремал, свернувшись калачиком.

Тем временем Верт приводил в чувство Тильса, от души лупя его по щекам. Я влил в эльфа несколько капель вина, и тот открыл глаза, но сразу зажмурился и отвернулся.

— Так-так, — констатировал я, — а наш принц не такой уж розовый и пушистый? Втайне мечтаем о власти? Потихоньку примеряем корону и почитываем под одеялом «Энциклопедию отравлений»?

— Это не я, — прошептал Тильс несчастным голосом. — Это Тьма… она проникла в меня. Я больше не я! Моя душа… я недостоин вернуться в Королевство!

— Да ладно тебе посыпать голову пеплом, — отмахнулся я. — Лучше скажи, сколько там вас принцев всего? Семь? Восемь?

— Четырнадцать, — скривился эльф, как от зубной боли. — Не считая дев-принцесс.

— И корона тебе не светит ни при каких обстоятельствах, — понимающе кивнул я. — Что ж, считай, что тебе повезло.

— Ага, — встрял Верт. — Мир велик, и места хватит на всех. В крайнем случае, мы можем помочь…

— Тебе, смертному, не понять душу нашего народа! — мигом встрепенулся эльф. — А ты, Властелин Мрака, — последовал обвинительный жест в мою сторону, — лучше молчи! Думаешь, тут забыли все прошлые беды? Думаешь, хоть один настоящий эльф простит тебе падение Ольчирры? Прекрасный остров погрузился в пучину моря, уничтоженный вулканом за один день и одну ночь! Спаслись лишь те, кого в тот страшный час не было на нем! Ты уничтожил древнейшую и могущественнейшую цивилизацию и до сих пор еще преследуешь ее наследников!

— Это был не я! — воскликнул потенциальный злодей. — Это было слишком давно… наверное. А я тут недавно и…

— Значит, это мог быть твой отец…

— Вот папу не приплетай! Он был героем.

— Или твой дед, — не унимался эльф.

Неизвестно, до чего мог бы дойти наш спор, если бы в этот миг ко мне опять не явились с визитом родственники. Но если тетя Кассия и милейший кузен Сид появились как-то незаметно, то посещение нынешнего гостя было обставлено с большой помпой.

Сначала послышался гнусавый звук, похожий на приглушенное чихание. Потом резкий порыв ветра хлопнул скатертью и портьерами. Наконец дальняя стена осветилась ярко-голубым светом. В центре сияния обозначился темный провал портала, откуда высунулась морщинистая рука, дрожащая под тяжестью перстней.

— Эй, кто-нибудь! — позвал старческий голос, который я не мог не узнать. — Помогите выбраться пожилому человеку!

Мы с Вертом наперегонки ринулись к порталу, лучник — чтобы выслужиться, а я — чтобы помешать ему первым встретиться с моим родственником. Ибо на сей раз ко мне пожаловал сам прадедушка.

Сей старикан уже лет двести как должен был переселиться на кладбище, но назло всем его наследникам жил и здравствовал, каждый месяц переписывая завещание, уже разросшееся до размеров трехтомника. В свое время он лихо позажигал в параллельных мирах и на самом Острове, следствием чего стали, кроме череды подвигов, девять детей — по крайней мере, сам прадедушка помнил о девятерых. Шестеро из них обеспечили его двадцатью двумя внуками, а эти — еще сорока правнуками. Так что, учитывая плотность населения Острова, каждый десятый из числа молодежи приходился мне кузеном или кузиной. Представляете, как весело там живется?

Отправленный на пенсию, прадедушка тихо-смирно жил в своем домике, а вот теперь неожиданно решил почтить присутствием одного из своих потомков.

Подковыляв к столу, он огляделся и тут же плюхнулся в кресло, которое поспешили придвинуть ему невидимые слуги. Они же наполнили вином его кубок и придвинули блюдо с жаренными в сметане куропатками. В камине ярче вспыхнул огонь, а с потолка полилась мелодия, по бодрости сильно напоминающая органные фуги.

— А мне у тебя нравится, — внезапно заявил прадедушка, — чистенько, скромно, уютно. Настоящее жилье для подлинного мага. Ты хорошо устроился, мой мальчик! Решено! Я поживу у тебя немного.

— Сколько?

— Ну пока не надоем!.. А что, — внезапно окрысился пенсионер, — я уже не могу сходить в гости к своему правнуку?

— Дедушка, — осторожно промолвил я, — это вообще-то тюрьма, а не гостиница! Если ты не в курсе, то я отбываю срок…

Краем глаза я заметил слегка вытянувшиеся лица моих сотрапезников и поспешил добавить:

— За военные преступления. И у нас сейчас, — я поискал нужное слово, — у нас сейчас производственное совещание! Вот!

Тильс при этих словах снова вознамерился упасть в обморок — глаза он, во всяком случае, закатил и побледнел еще раз, а вот Верт явно расслабился.

— Так, — дедуля поелозил в кресле, выудил из-под себя обглоданную Мелким куриную ножку и запулил ею в камин, — а по поводу чего совещаемся?

— Это мои дела, дедушка, — отрезал я. — И вас они не касаются!

— Глупости! — взвизгнул старикан. — Меня касается все, что происходит на Острове! Я — старейший его обитатель!

— МЫ НЕ НА ОСТРОВЕ! — гаркнул я в самое старческое ухо. — ЭТО ДРУГОЙ МИР! И пусть я сдохну, если понимаю, как и почему оказался именно здесь!

Тут мне поневоле пришлось заткнуться, ибо цепкие старческие пальцы ловко поймали мое ухо. Дедушка подтянул оное к самому своему рту и громко промолвил:

— Не кричи. Я не глухой пока!

Для острастки он ущипнул меня за мочку и, пока я потирал пострадавшую часть головы, стараясь не встречаться взглядом со своими сотрапезниками, принялся за куропатку.

— Недожарена! — внезапно взвизгнул он так громко, что Мелкий свалился с кресла, где прикорнул. — И это называется еда! Это отрава! Немедленно подать мне рыбки! Отварной, филе, без единой косточки, сбрызнутое лимонным соком и обложенное кусочками банана и авокадо. И коктейль — клубничный ликер, вишневая наливка и свежевыжатый березовый сок. Смешать, но не взбалтывать! И кашки! Размазню, на сливочном масле, протертую с обезжиренным творогом. Я на диете! Так-то тут заботятся о здоровье почетных членов общества! Я буду жаловаться! Я вам покажу! Распустились! Страх потеряли!

Я уже открыл рот, чтобы возразить, но тут что-то звонко щелкнуло, и требуемые блюда возникли перед разбушевавшимся дедом. Старикан перестал размахивать руками и брызгать слюной и осторожно потыкал пальцем в рыбное филе.

— Вот это другое дело, — мигом подобрел он. — Мне опять у тебя нравится! — Он ловко запихнул кусочек в рот и кивнул мне: — Давай пока излагай!

— Что? — слегка опешил я.

— Ну суть своего совещания. Я немного пропустил, так что коротенько поведай мне, о чем вы тут болтали без меня… Чай, о женщинах? Кстати, тут ни одной нету! Почему у тебя нет женщин? Какая же оргия без женщин?

— Это НЕ оргия. — Я сжал кулаки. — Это совещание. И мы не в борделе! МЫ В ТЮРЬМЕ!

Дед на миг перестал чавкать рыбным филе и одарил меня недружелюбным взглядом.

— Внучек, — наставительно прошамкал он с полным ртом, — не шути так. В моем возрасте вредны отрицательные эмоции.

Я посмотрел на своих сотрапезников. Мелкий усиленно тер лапками заспанные глазки и, кажется, не понимал, что произошло и почему он проснулся на полу. Решив отложить выяснение этого вопроса на потом, он свернулся калачиком и уснул между ножками кресел. Зато эльф и Верт смотрели на меня во все глаза, и если человек еще пытался притвориться, что ничему не удивляется, то в глазах Тильса загорался странный огонек.

Я почувствовал, что погибаю. Что мой авторитет сейчас трещит по всем швам.

— Да какие уж тут шутки, — вздохнул я.

— А-а… — глубокомысленно изрек пенсионер. — Ну тогда давай излагай факты. А я послушаю.

Я еще раз вздохнул и начал вспоминать все события начиная с моего появления в замке…

Только через три часа мне удалось кое-как отделаться от въедливого деда и препроводить его в «гостевые покои». Сказать, что он испортил мне жизнь — значило ничего не сказать. Никогда за время заключения у меня не было такого отвратительного настроения. А прадедушка не замечал ничего. Опираясь на мою руку и бодро стуча посохом, он ковылял рядышком и бубнил себе под нос о том, как, бывало, он в молодости… э-эх! Раззудись, плечо, размахнись, рука! Там будет улица, а вот там — переулочек… глядишь, город твоим именем и назовут… Я же перебирал в уме все возможные способы отделаться от родственника — но в голову почему-то лезли сплошь цитаты из сборника «Пытки народов мира».

Наконец, для нашего спокойствия, мы забрели достаточно далеко, чтобы без посторонней помощи пенсионер не смог найти дорогу назад. Я распахнул первую попавшуюся дверь — в этой части замка их было не так уж и много, пришлось еще и поплутать в поисках оной — и гостеприимным жестом втолкнул прадедушку внутрь:

— Вот твоя спальня!

Внутри царил мрак — не столько потому, что снаружи уже давно была ночь, сколько потому, что в комнате, кажется, не было окон.

— А что, — прадедушка постучал костылем но полу и наугад ткнул им из стороны в сторону, — мне нравится. Только как-то у тебя тут… скучненько. Не возражаешь?

Не успел я пикнуть, как он хлопнул в ладоши, что-то проворчал себе под нос и сыпанул на пол щепоть порошка — из-за темноты я не рассмотрел, откуда он его достал.

Не прошло и полминуты, как комната изменилась.

Под потолком зажглись огни, в стене напротив нарисовалось овальное окошко со шторками и цветочным горшком. Каменные стены сначала покрылись деревянными шпалерами, потом — пестренькими драпировками, а сверху — гобеленами с изображением русалок и нимф. Пол и потолок посветлели, наверху по краям пошла лепнина, а у нас под ногами раскинулись звериные шкуры, налезая одна на другую. В центре комнаты возникла трехспальная кровать под парчовым балдахином с горой подушек и одеял. Рядом встал столик, на котором со звоном материализовались стакан с какой-то настойкой и большая банка с надписью «Моя вставная челюсть меня переживет». Из-под полога кровати застенчиво выглянул ночной горшок, расписанный фиалками.

Пока я с разинутым ртом созерцал перемены, дедушка добавил кое-каких мелочей для уюта, вроде кресла и сундуков с одеждой и, скинув свой балахон, нырнул в постель. Огни под потолком стали медленно тускнеть.

— Спокойной ночи, дедушка. — Я попятился к дверям.

— Ку-уда? — остановил меня капризный старческий дискант. — А сказку на ночь?

От неожиданности я споткнулся.

— Какую сказку?

— Уже забыл? — Пенсионер завозился среди подушек, виднелась только лысая макушка в обрамлении седых волос. — А сколько я тебе, сопляку, сказок пересказал? Сколько ночей провел у твоей постельки? Уже забыл?

Откровенно говоря, я вообще не помнил, чтобы у моей постели долго задерживались мужчины, за исключением рано умершего отца. Меня воспитывали мама и тетя Кассия, причем последняя ухитрялась одновременно служить нянькой еще трем своим малолетним племянникам.

— Вычеркну из завещания, — пригрозил престарелый шантажист, и я, подавив еще один вздох, вернулся к его постели. — И подай мне мои капли. Я без них не усну!

Дождавшись, пока старичок нахлебается настойки, я сел на край его постели.

— Итак, — начал я, напрягая память, — давным-давно…

— Сразу после сотворения мира, — вставил дедушка, зевнув.

— В одном далеком-далеком королевстве…

— Находящемся на краю света…

— Жили-были король и королева.

— В гордом одиночестве!

— И была у них любимая…

— Корова!

— Принцесса! Дочь! Девочка!

— Два ярда ростом и столько же в плечах…

— И вот однажды, — я решил не обращать внимания на комментарии прадедушки, — случилось несчастье. Принцессу похитил огромный…

— Придурок!

Не знаю, что было бы дальше — может быть, и убийство, но, произнеся это слово, прадедушка отключился и засопел в две дырочки. Я мысленно возблагодарил всех богов, каких знал, и убрался прочь.

После такого вечера мне срочно потребовалось успокоиться и прийти в себя. И я отправился бродить по замку.

Большая его часть представляла собой довольно мрачные пещеры — словно его не возвели из камней, а взяли гору подходящих размеров и просто высекли из нее сие строение, как скульптор вырезает скульптуру из целой глыбы мрамора или известняка. При этом внутренней отделке подверглась только часть помещений, а остальные красовались девственной горной породой, с неровностями пола, потолка и стен. Все это я изучил еще в первые недели заключения, и сейчас, немного поплутав по лабиринту узких кривых коридоров, направился на вершину одной из башен, где была устроена довольно приличная смотровая площадка. Именно с нее я когда-то с тоской обозревал холмистую равнину, на которой стоял замок.

Еще одолевая последние ступеньки и уже дыша ночным прохладным воздухом, я заметил, что на площадке кто-то стоит. Присмотревшись, я узнал Тильса. Опершись на парапет, эльф смотрел вдаль. Он даже ухом не повел, когда я пристроился неподалеку.

Мы помолчали, глядя каждый в свою сторону — эльф на звезды, а я просто так.

— Весной здесь пахло цветами, — сказал я, нарушая молчание.

Тильс даже подпрыгнул от неожиданности.

— Цветами? — переспросил он, поворачиваясь ко мне. Его бледное лицо буквально светилось во мраке.

— Ну да. Знаешь, как красиво цвела степь! Я не думал, что это будет так здорово. Мне тут сначала жутко не понравилось.

— А потом?

— А потом ничего. — Я пожал плечами, не обращая внимания на то, как изменилось лицо моего собеседника. — Привык. Ко всему привыкают, знаешь ли!

— Не ко всему, — осмелился возразить Тильс. — К злу не привыкнешь!

— Еще как! — отмахнулся я. — И к несвободе привыкаешь, и к тяжелой работе… Главное при этом — не оглядываться назад. Тогда привыкнешь и даже забудешь, что когда-то жил по-другому!

— Я никогда не забуду, что был принцем! — расправил плечи Тильс. — Пусть и самым последним, но принцем! Меня уважали… любили… Я не смогу смириться с тем, что отныне я просто какой-то… какой-то…

— Наемник, — подсказал я. — Знаешь, сколько принцев, младших в семье, понимая, что трон им не светит, спарывают с одежды фамильный герб и становятся солдатами удачи! Большинство погибает на больших дорогах, в войнах, которые ведут чужие им государи за совершенно ненужные им вещи. Немногие ухитряются пробиться наверх — чаще всего, женившись на какой-нибудь случайно подвернувшейся принцессе или, на худой конец, ее дальней родственнице. Шансов мало, но они есть!

— Так принято у людей, — снова пожал плечами Тильс. — Перворожденные устроены иначе.

— ВСЕ Перворожденные и ВСЕ люди устроены по-разному, — возразил я. — Но если взять конкретного человека или конкретного эльфа, то тут выходит, что разница между нами не так уж велика. И в глубине души мы ничем не отличаемся друг от друга.

— Твоими устами говорит Враг, — прошептал Тильс и сделал перед лицом и грудью какой-то жест. — Ты лжешь!

— Ага, — кивнул я. — Когда я говорю правду, мне никто не верит.

После таких слов я ожидал, что эльф покинет смотровую площадку, но он лишь отвернулся, всем своим видом давая понять, что не собирается снисходить до беседы с законченным лжецом. Я еще немного постоял — из-за упрямства. Не хотелось покидать поле словесной битвы первым. В конце концов, кто из нас Властелин?

— У нас скоро будет гость, — вдруг сказал Тильс.

Я мигом оказался рядом:

— Откуда знаешь?

— Вон огонек. — Эльф указал на холмы, пропадавшие во мраке. — Это горит костер. Возле него один человек… или эльф, или кто-то еще. На таком расстоянии трудно сказать уверенно. Но примерно завтра до полудня он будет здесь.

Я внутренне застонал — еще один охотник за Темными Властелинами! Впрочем, теперь мне есть чем его встретить. Я почему-то верил Тильсу, хотя сам ничего не видел — зрение эльфов раза в два-три острее человеческого.

— Ступай к себе, — приказал я и отметил, что голос у меня сразу стал жестким и холодным. — Кто бы это ни был, завтра мы должны встретить его достойно!

И Тильс беспрекословно подчинился, оставив меня одного на смотровой площадке, наедине со своими мыслями.

Глава 9

Конечно, я проспал! День выдался слишком насыщенным, и я позволил себе проваляться в постели чуть ли не до полудня. А разбудил меня настойчивый стук в дверь.

— Хозяин! Хозяин! — верещал за дверью Мелкий. — Вы спите, хозяин? Вас зовут, хозяин! Скорее!

Ругая себя предпоследними словами — настоящие Темные Властелины никогда не просыпают и не опаздывают, они всегда и везде поспевают первыми и вечно начеку! — Я оделся и, сопровождаемый кувыркавшимся от радости Мелким, спустился в большой зал. Мое отражение нетерпеливо приплясывало в зеркале. Рядом, стараясь не отразиться в нем, мялся Тильс. Выражение его лица мне что-то не понравилось.

— Вас желают видеть, — процедил он с таким видом, что я затормозил на полпути к накрытому столу.

— А в чем дело?

— Там, снаружи, — соизволил намекнуть эльф. — Он хочет видеть чародея, который живет в этом замке… В РАБСТВЕ у Темного Властелина!

Последние слова Тильс произнес трагическим шепотом. Мое отражение постучало по стеклу со своей стороны.

— Живо выясни, кто это такой! — прошипело оно. — Я умираю от любопытства!

На столе на блюдах горкой высились свежезажаренные куропатки и несколько крупных рыбин, запеченных в тесте и обложенных зеленью. При виде их я кое-что вспомнил.

— А где прадедушка? — спросил я, подходя к столу и выбирая птичку посимпатичнее. Невидимый слуга тут же плеснул в бокал темного сладкого вина.

— Хозяин хочет, чтобы за ним послали? — высунулся из-за локтя Мелкий. Я кинул ему куропачье крылышко, которое он поймал на лету и проглотил почти не жуя. Тильс аж позеленел от такого обращения с представителем разумных существ.

— Вас ждут, — прошипел он, — а вы изволите тратить время на пустяки!

— А что? — подбоченился я. — Я злой или не злой? Это добрые мигом бегут, стоит их позвать — зарабатывают авторитет. А мы, Властелины Мрака и просто негодяи, должны держать марку. Мы недоступные и неприступные. И вообще вредные! Так что, пока не поем, с места не сдвинусь!

И исполнил свою угрозу под уничтожающими взглядами Тильса и собственного отражения, которое волей-неволей тоже уселось за стол, но завтракало с такой кислой миной, что я опасался на него смотреть — вдруг стошнит?

Во двор я вышел сытый и благодушный, как кот. На плацу выстроились мои воины — отдельно глиноземы и отдельно костоломы. Все старательно подтянулись, расправили плечи и пожирали меня глазами. Верт, слегка осунувшийся, топтался рядом.

— Войско построено, — доложил он слегка охрипшим голосом. Как я потом выяснил, охрип он, все утро командуя своими «солдатами» и пытаясь обучить их хотя бы стоять по стойке «смирно». — И рвется в бой! Разрешите дать команду?

— Нас атакуют? — поинтересовался я, ковыряя в зубах щепочкой.

— Извольте подняться на стену, милорд!

И я изволил.

Под стеной скучала подвода, возле которой на коне носился туда-сюда одинокий рыцарь и орал странно знакомым голосом во все горло:

— Эй! Кто там? Есть кто-нибудь? Выходи!

Я присмотрелся, потом рискнул высунуться наружу и был почти сразу остановлен бдительным Вертом.

— Осторожнее, милорд, — прошипел он, втаскивая за плащ меня назад. — А если в вас будут стрелять?

— Кто? Он же один!

— Эй! Вы, там! — тут же донесся голос рыцаря. — Покажись! Я тебя видел! Выходи! Не будь трусом!

— Да я не прячусь! — гаркнул я так, что Верт в ужасе схватился за голову и опять высунулся из-за зубцов. — Айдор! Ты, что ли?

— Я, кто же еще, — откликнулся тот, осаживая коня напротив поднятого моста и принимаясь стаскивать шлем. — А это ты, чародей? Живой?

— Не то слово, — я локтем отпихнул Верта, все норовившего протиснуться вперед. — Давно не виделись. Гостем будешь?

От такого приглашения бедный Айдор чуть не свалился с лошади. Шлем выпал из его руки, физиономия, еще недавно багровая от жары и напряжения, стремительно бледнела.

— Ты что, не шутишь? — пролепетал он.

— А что такого? Заходи! — Я сделал широкий жест.

Замок послушался меня как миленький. Все пришло в движение — опустился подъемный мост, за ним поднялась решетка и наконец последними неспешно, со скрежетом, распахнулись темные ворота. Замок словно чуял, что вновь прибывший не собирается немедленно кидаться в драку, и раскрывал свои каменные объятия медленно и с достоинством.

Я спустился на двор навстречу Айдору, попутно сделав знак глиноземам и костоломам оставаться на месте. Айдор спешился и вошел, ведя в поводу коня, запряженного в подводу. Его боевой жеребец плелся сзади. На подводе было аккуратно уложено нечто длинное, заботливо прикрытое узорной тканью. Сам потомок Айседора Звездорожденного, прославленного борца с Темными Силами и Мировым Злом, Воспитанника Эльфов и так далее, с любопытством и беспокойством озирался по сторонам.

Строй моих воинов поразил его необычайно. Он побледнел так, что проступили веснушки и юношеские прыщи, с которыми он наверняка распрощался много лет назад. Глиноземы стояли истуканы истуканами, даже ухом не вели. Более смышленые костоломы ухмылялись и зыркали на него исподтишка. А Мелкий так и вовсе колобком подкатился и пощупал его пропыленный плащ на предмет дороговизны материи.

— Вот это да! С ума сойти! — прошептал Айдор, незаметно отпихивая Мелкого. Тот отпихиваться не желал, так что мне пришлось немного помочь. Получив шлепок по заднице, Мелкий откатился в сторону, обиженно потирая пострадавшую часть тела.

— Вот это да! — повторил Айдор, осмотрев плащ и убедившись, что кроме отпечатков грязных лапок, других повреждений нет. — Откуда все это? Это… э-э… воинство Темного Властелина?

— Ну да, — потупился скромный я.

— Это он приставил к тебе, чтобы ты не сбежал? Высоко он тебя ценит!

— Ну. — Я отвел глаза точь-в-точь как отличник.

— Насколько же ты могуществен, что он так тебя охраняет? — продолжал гнуть свою линию мой приятель. — Ты, наверное, владеешь какой-то тайной?

— Понимаешь…

— Это здорово, что ты на нашей стороне! — Айдор от души хлопнул меня по плечу. Я едва устоял на ногах от дружеского тычка. — Слушай, а Темный Властелин не разгневается на тебя за то, что ты перешел на нашу сторону и помогаешь Светлым Силам?

— Да нет. Айдор, дело в том, что я…

— Если ты нам поможешь, мы легко задавим гадину в ее логове! — продолжал гнуть свое Айдор. — Только мне опять нужна твоя помощь. Ты сделаешь это?

— Смотря что от меня требуется, — осторожно ответил я.

— Понимаешь, — теперь настала очередь Айдора смущенно опускать глаза и ковырять носком сапога землю, — помнишь, мы пытались сломать меч Айседора Звездорожденного? Пророчество говорило, что именно герой со сломанным мечом поведет в битву Силы Света против Сил Мрака и настанет победа. Ну?

— Ну помню. А при чем тут…

— Понимаешь, друг, — Айдор тяжко вздохнул. — Это был НЕ ТОТ меч! А тот… в общем, вот он!

С этими словами Айдор подошел к подводе и театральным жестом сдернул узорную ткань.

Под нею обнаружилась шкура какого-то зверя. Под шкурой — шерстяная ткань. Под нею — что-то вроде выползка огромной змеи. Дальше последовали еще одна тряпочка, потом рогожа, потом промасленная кожа, потом тонко выделанный пергамент, и наконец сверкнула сталь меча.

— Мама дорогая! — Я прислонился к ближайшему глинозему. Меч был с меня ростом, не считая рукояти. — Как же этим пользоваться?

— Вообще-то в руках Айседора Звездорожденного он мог меняться, — поспешил оправдаться его потомок. — Легенды рассказывали, что однажды он уменьшился до размеров обыкновенного кинжала. А в бою меч мог вырастать до таких размеров, что Айседор Звездорожденный спокойно фехтовал с врагами, стоявшими на крепостной стене! Правда, с тех пор инструкция утеряна и никто не знает, как им пользоваться… То есть никто из людей! Эльфы, само собой, не в счет!

— А с тобой они поделиться информацией не догадались? — усмехнулся я. — Как, например, сделать, чтобы он уменьшился до нормальных размеров? Сочли недостойным? — Я посмотрел на помрачневшего рыцаря.

— Эльфам лучше знать, кто чего достоин, — подал голос Тильс, появляясь на крыльце. Эльф был до шеи затянут во все черное и, по своему обыкновению, мрачен, как будто присутствовал на собственных похоронах. — Что делает в обители Зла потомок величайшего героя древности?

У Айдора отвисла челюсть. Он попихал меня локтем и выразительно повел глазами на Тильса — мол, кто, как и откуда?

— Да что мы все на пороге-то стоим, как неродные? — Я решил отложить разборки до более позднего времени. — Ты никуда не торопишься? Тебя там случайно не ждут за холмом готовые к битве армии?

— Нет, — вздохнул Айдор. — Я один. Перворожденные из Алмазных Башен вручили мне этот меч и сказали, что он сначала должен быть сломан, а уже потом они соберут войско!

— Вот и отлично! — Я под локоть подхватил рыцаря и поволок в замок, по пути цапнув еще и Тильса, и через плечо крикнул Верту: — Оставь кого-нибудь сторожить меч и присоединяйся! Война пока отменяется! Это свои!

Бегом, не давая своим спутникам опомниться, я втащил их в большой зал. В самый последний момент меня обогнал Мелкий. Подскочив к столу, он проворно плеснул в кубки вино, протер тряпочкой и отодвинул два кресла, приглашая всех садиться. Невидимые слуги, заметив, что я не один, тоже засуетились, меняя начатые блюда. Вместо куропаток появились куры, рябчики и гуси, зажаренные целиком, украшенные перьями и обложенные фруктами и зеленью. Отдельно возникло блюдо со свежими, еще теплыми булочками.

Айдор был поражен.

— Что это значит? — Он машинально принял у меня из руки бокал с вином, но на придвинутый Мелким стул не среагировал и остался стоять, как памятник безмерному удивлению.

— Потом, все потом. — Я плюхнулся на свое место. — Мы и меч твой сломаем, и все объясним, а пока давай-ка за встречу! Заодно поговорим. Расскажешь, как там дела в большом мире? Кстати, а прадедушка до сих пор не появлялся? Сходите кто-нибудь за ним!

— Прадедушка? — Айдор покачнулся, чуть не роняя кубок. Его с двух сторон подхватили под локотки Тильс и Верт и устроили на стуле между собой. — Но ведь это означает, что… Ох! Великие Боги! Это означает, что вернулся настоящий хозяин этого замка! Тот, кто на самом деле является Темным Властелином, а все остальное лишь предваряло его появление. Мир готовился…

— Ерунда! — отмахнулся я. — Прадедушка давно выжил из ума, он просто старый маразматик, который и мухи не обидит. Для него сейчас самое главное — закончить сочинять свое завещание, потому что многочисленная родня устала ждать, когда же он сыграет в ящик, чтобы без помех начать делить его наследство.

Высказав общую мысль, известную всем, кроме самого пенсионера, я невольно осекся, почувствовав, что все смотрят на меня. Даже мое отражение, вопреки всем законам оптики, высунулось из-за рамы и махало рукой отражениям моих спутников, дабы и они присоединились к зрелищу. Казалось, застыли даже невидимые слуги, хотя это-то заметить было трудно.

— Я… э-э… что-то не так сказал? — осторожно поинтересовался я, потихоньку отступая так, чтобы за спиной оказалась стена. Мне почему-то подумалось, что сейчас меня будут бить. Возможно, все сразу.

— Еще бы не так, — поцедил Тильс, глядя куда-то в пространство. — Вы что, ничего не знаете о пророчестве?

— Нет, — понимая, что экзекуция откладывается, я присел на краешек стула, готовый сорваться и бежать. — Айдор, пророчества — это по твоей части!

— Ага, — кивнул тот с таким несчастным видом, словно сам все и сочинил. — Мой предок Айседор Звездорожденный как-то изрек, что только наследник достоин обладать властью. И что ничего не случится, пока он не будет найден.

— Он сказал это после того, как последний раз при его содействии был разбит Темный Властелин, — вступил в беседу Тильс. — Люди тогда радовались, что Злу настал конец, но Айседор их успокоил. Он имел в виду, что рано или поздно Зло опять возродится — когда появится наследник того, кто до него владел этим замком.

— Ну ни фига себе, как все запущено! — подал голос Верт, человек простой и высшим образованием не испорченный. — А чего ж тогда во времена твоего предка его не сломали? Замок то есть?

— Пытались, — чуть ли не хором ответили Тильс и Айдор. — Лучшие маги трудились несколько месяцев, но не смогли вызвать даже простенького землетрясения, не говоря уж о большем. Замок пытались сжечь и разобрать по камешку, но пожар почти ничего не тронул, а разобранное днем каким-то образом восстанавливалось ночью. Так что пророчество о наследнике — это правда!

Мне вдруг стало как-то тоскливо от всех этих мыслей.

— Пойду поищу прадедушку, — торопливо поднялся я. — А вы пока не скучайте.

— А пророчество? — воскликнули они втроем.

— Я подумаю над этим, — соврал я и ретировался.

Настроение у меня испортилось настолько, что какое-то время я шагал куда глаза глядят и следил лишь за тем, чтобы не врезаться лбом в стену. А в большей части замка, как я уже говорил, стены отнюдь не были прямыми и ровными, и неожиданный поворот мог подстерегать мой лоб в любом месте.

Где-то на лестнице я внезапно услышал странные звуки «вжжиг-скрып, вжжиг-скрып» — и мгновенно забыл обо всем. На моей территории находился еще кто-то! Я почему-то разозлился, хотя еще полгода назад готов был расцеловать того, кто нарушит мое одиночество. Мысленно перебрав в уме все боевые заклинания, которые помнил (обугливание, расчленение и тому подобное) я стал подкрадываться к источнику звуков. Хотя что-то подсказывало мне, что я могу идти, нарочно топая и посвистывая себе под нос. По крайней мере, до тех пор, пока меня считают хозяином и Темным Властелином.

Звуки доносились из-за угла, где обнаружилась приоткрытая дверь. Добравшись до порога, я замер с разинутым ртом.

Когда вчера вечером я оставлял прадедушку в комнате, то не удосужился осмотреть ее как следует. Теперь оказалось, что она имеет выход на просторный балкон, который стараниями пенсионера превратился в беседку, увитую плющом и виноградом. Сам старикан раскачивался там в кресле-качалке, которое и производило эти ужасающие звуки, и, кажется, дремал. Во всяком случае, я успел переступить порог и сделать несколько шагов по комнате, прежде чем он подал голос.

— Ась? Кто здесь?

— Я, дедушка.

— Милый мальчик, — заулыбался прадедушка. — Пришел проведать дедулю? Спросить, как он провел ночь, не нужно ли ему чего-нибудь? Не беспокойся, я уже все раздобыл себе сам.

Я решил не заострять вопроса на этом — маг он, в конце концов, или нет? — и сразу перешел к основному вопросу:

— Дедушка, а почему ты сидишь здесь, когда мы тебя ждем к завтраку?

— Где хочу, там и сижу, — сварливо откликнулся пенсионер, — хотя с твоей стороны похвально интересоваться моим поведением. Но я слишком стар, чтобы отчитываться перед молодежью! Это она должна отчитываться передо мной! — произнеся эту тираду, старикан добавил более мирным тоном: — Тем более что мне надо немного побыть одному!

— В вашем-то возрасте, — начал было я.

— Не твое соплячье дело, в каком я возрасте, — опять завелся пенсионер. — Думаешь, я не знаю, что вы все стараетесь как можно скорее проводить меня на кладбище? Думаешь, что сорвете большой куш? А вот вам всем! — В воздухе немного покачалась фига, сложенная старческими узловатыми пальцами. — Назло всем я буду жить вечно!

— Дай-то боги, — пробормотал я, вспомнив разговор о пророчествах.

— Во всяком случае, я сначала закончу дело, которому посвятил свою жизнь, — сообщил прадедушка, и я опять содрогнулся.

— Я перепишу свое завещание! — гордо произнес прадедушка. — Целиком, от первой до последней строчки!

— А у вас получится? — откликнулся я. — То есть я не сомневаюсь, что у вас хватит на это времени, но сможете ли вы сочинить что-то новое? Или хотя бы не повторяться? Я хочу сказать…

— В порядке ли у меня память? Да уж получше, чем у некоторых!

Выпрямившись в кресле, старикан обжег меня таким взглядом, от которого мне стало слегка не по себе. Дело в том, что как раз у МЕНЯ и были проблемы. А ведь для мага память — главный инструмент. Мы колдуем не при помощи волшебных палочек, магических колец и прочей дребедени. Для нас главное — заклинания, которые мы храним в голове, а также способность концентрироваться и в нужный момент вызывать в себе всплеск энергии, необходимый для совершения действа. А у меня — кстати сказать, единственного во всем многочисленном семействе, — случались провалы в памяти. Из-за постоянного страха перед ними — а вдруг «оно» настигнет меня в самый ответственный момент, — я почти не мог концентрироваться и постоянно забывал какие-то мелочи. Вот и сейчас — я же шел к прадедушке совсем по другому поводу. А по какому? Забыл!

— Дедушка, я…

— Ты, например, — безжалостно добивал меня пенсионер, — ты все про себя помнишь? Только не ври!

— Не все, — пробурчал я, — но это не имеет отношения к…

— К моему завещанию? А почему? Разве ты не единственный сын старшего сына моего первенца? Разве ты не сын героя, спасшего Остров ценой собственной жизни? И пожалуйста, не думай, что смерть твоего отца исключает тебя из списка наследников! Несмотря на кое-какие досадные мелочи!

Тут уж я слегка вышел из себя.

— Ничего себе «досадная мелочь»! — воскликнул я и стукнул кулаком по стене в том месте, где ее не закрывала драпировка. — Вот это, по-твоему, досадная мелочь — мое заключение здесь? Я преступник, ты что, забыл? А по законам Острова преступники и покойники вычеркиваются из любых списков!

— Скажите пожалуйста, какая у него память! — съязвил старикан. — Я забыл! А ты все помнишь?

— Нет, — признался я. И как всегда, когда я говорил правду, мне не поверили.

— Помнишь! — рявкнул дед. Его голос вдруг стал сильным и спокойным, и я внутренне поразился — как мы могли столько лет считать его просто старым, никуда не годным маразматиком. Выходит, все эти старческие капризы — только игра?

— Ты обязан все вспомнить! — прогремел голос деда. — Ты, и только ты, можешь по минутам восстановить свою жизнь. И тогда уж решать, кого и откуда надо вычеркнуть! А теперь уйди и оставь меня! — Как всегда, переход совершился мгновенно, и передо мной опять был безобидный капризный пенсионер. — И скажи, чтобы прислали мне паштет из угря. Но смотри, чтобы был именно угорь! Сом, щука или мойва не принимаются!

Старческий палец указал мне на дверь, и я беспрекословно подчинился.

Но, как всегда, едва я переступил порог, добрая половина мыслей куда-то делась. Я напрочь забыл про паштет и углубился в собственные воспоминания.

Вспомнить было о чем. В моем прошлом существовал только один эпизод, когда провалы в памяти сыграли со мной злую шутку.

Мы встретились на годовщине окончания учебы — два десятка молодых магов, несколько лет назад ступивших на большую дорогу жизни. Конечно, мы хвастались друг перед другом напропалую — кто, где и сколько подвигов совершил. Конечно, врали. Конечно, приукрашивали. Конечно, верили на слово или не верили совсем. А потом начали выпендриваться перед девушками — кроме двух десятков парней, с нами обучались и девушки.

А потом, уже после банкета, я решил внести разнообразие в отдых и предложил…

Вот тут и начиналось «оно». Ибо я НЕ ПОМНИЛ точно, что такого сказал, но все подхватили идею. Или нет, не все. Кто-то заметил, что это — бред сивой кобылы, кто-то — что это детская возня, а кто-то высказался в том смысле, что могут быть жертвы. Этим «кем-то» последним был мой кузен Сид. Умница, отличник, примерный во всех отношениях.

Конечно, меня осмеяли — мол, несмотря на твой аттестат, мы знаем, что большинство оценок тебе завысили и ты знаешь ровно вполовину меньше, чем нужно. Но были те, кто поверил. Кто сказал, что идея стоит того, чтобы попробовать. Дескать, мы начнем, а вы подхватите.

Тех, кто поверил, было шестеро. И шесть изуродованных тел обнаружили спасатели наутро на развалинах школы. Шестеро моих друзей. Моих, как я потом понял, единственных настоящих друзей.

Потом был суд. Очень короткий и формальный, ибо нашлось много свидетелей, которые прямо указали на меня как на зачинщика. К сожалению, несколько моих одноклассников не смогли присутствовать — они были ранены или контужены и находились на лечении. Разговаривать с ними не стали — не согласились даже подождать, пока они придут в себя и окрепнут настолько, чтобы предстать перед судом в качестве свидетелей. Уже на третий день после трагедии я был осужден и отправлен сюда. За преступление, которого не помнил, хотя мой прадедушка утверждал обратное.

Но как, скажите на милость, я смогу все вспомнить, если у меня тогда случился тот самый провал в памяти. Я просто какое-то время не контролировал себя и мог натворить все что угодно! Вплоть до того, что совершил нечто прямо противоположное задуманному изначально.

А что, собственно говоря, такого я задумал? Если я это вспомню, то смогу примерно прикинуть, что и как могло пойти не так. И тогда пойму, что убило моих друзей. Жаль, что они мертвы и ничего мне не расскажут! Я даже вызвать их души не могу — они остались там, на Острове.

Хотя, стоп! Я остановился и хлопнул себя по лбу. Ну конечно! Свидетели есть! Выжило, кроме меня, не получившего ни царапины, еще семеро, не считая раненых и контуженых. И среди них мой кузен Сид, тот самый, который навещал меня месяц назад. Эх, знать бы заранее! А теперь остается надеяться только на то, что Сид еще раз навестит «несчастного узника», и тогда не забыть взяться за него всерьез и вытрясти правду — что такое я тогда придумал?

Вообще-то был и другой выход — опросить остальных моих одноклассников, но Вунья украла мое магические кольцо, с помощью которого я мог бы их вызвать. Хотя и здесь нет ничего не поправимого — достаточно лишь отыскать девушку и убедить ее вернуть мне кольцо.

Занятый этими мыслями, я вернулся в большой зал и заметил, что в мое отсутствие остальные времени даром не теряли. Верт, Айдор и Тильс в обнимку сидели за столом, пьяные вдрабадан. Эльф и лучник с двух сторон поддерживали под локотки потомка великого героя, который поливал скатерть пьяными слезами. Причем Тильс держался подчеркнуто прямо и смотрел в одну точку, боясь пошевелиться, а Верт явно руководил процессом.

— Наступают тяжелые времена! — плакался в жилетку Айдор. — После затяжной и холодной весны, когда дожди смыли половину озимых, наступило такое жаркое лето, что сгорела и вторая половина урожая! А то, что уцелело, сожрала саранча! В северных провинциях вот-вот начнется голод, а южные земли нам помочь не могут — у них самих те же проблемы. На море ураганы уничтожают торговые суда. Даже тихое Внутреннее Море объято штормами! А у гномов за этот год случилось уже четыре обвала в шахтах. Были жертвы, и теперь подземники в знак траура сократили вдвое поставки железа, меди, олова и серебра, а золота до конца года вообще не обещали! Как жить будем?

Невидимые слуги своеобразно отреагировали на сообщение о проблемах — со стола мгновенно исчезли три из четырех нетронутых куропаток, все нераспечатанные бутыли вина и булочки, причем одна надкушенная мною! Я бестолково клацнул челюстями, когда оная испарилась у меня из руки, и пообещал себе как-нибудь разобраться с этими «хозяйственниками».

— Слушай, — хлебнув вина из чьего-то бокала, я толкнул Айдора, — а ты не преувеличиваешь? Неужели все так плохо?

— Хуже, чем ты думаешь. — Потомок великого героя поднял на меня мутные глаза и икнул. — Этот Темный Вылылс… Вылас… Выласт-лин собирается уморить нас!

— Не верю, — заявил я тоном режиссера, который недоволен сразу всем — игрой труппы, декорациями и самой пьесой. — Все не может быть настолько мрачно!

— Если бы ты мог видеть все сам! — Айдор попытался вскочить и взмахнуть руками, но смог только подпрыгнуть на стуле. — Ты бы оторвал свой зад… ты бы пошел с нами! А ты…

Я обернулся на зеркало. Мое отражение стояло в проеме, держась руками за косяки. Рожа у него была сосредоточенно-довольная.

— Я рад, что ты созрел, — заявил он и взмахнул рукой, словно открывая занавес. — С чего начнем?

Я подтащил к зеркалу кресло. Тильс и Верт с двух сторон под локотки транспортировали туда же Айдора и водрузили его рядышком.

— Давай показывай мир, — распорядился я. — Весь. Я хочу знать, что там происходит!

Отражение как-то странно посмотрело на меня, потом еще раз взмахнуло руками и исчезло.

Вместе с этим сменилась и картинка. От края до края раскинулась холмистая равнина, на которой лишь кое-где виднелись одинокие деревца. Вдоль горизонта протянулась гряда курганов. На некоторых из них виднелись какие-то строения — нечто среднее между памятниками и сторожевыми башнями. А вдоль линии курганов, постепенно удаляясь от них, скакали два всадника.

Вернее, всадник и всадница. Могучий каурый жеребец тяжелым галопом нес рыжеволосую всадницу, за которой поспевал на сером коне юноша лет семнадцати. Девушка откинула со лба капюшон, ее длинные волосы развевались на ветру, а загорелое лицо было мне так знакомо, что я какое-то время просто хлопал глазами. Фигурка воительницы была полна силы. Кожаный доспех облегал грудь и талию, а видневшиеся обнаженные бедра настраивали на вполне определенные мысли. Она обокрала меня, сбежав с моим кольцом, и при этом ударила меня, обманув в лучших чувствах, и тем не менее…

— Вот это да! — послышался за моей спиной голос, и я даже вздрогнул, совершенно забыв, что не один. Айдору удалось встать. Он трезвел на глазах. — Она жива?

— Ты ее знаешь? — ревниво откликнулся я.

— Конечно! Это принцесса Вуньяра, — сообщил Айдор. — Из соседнего королевства. Младшая дочь королевы Биньетты. Их королевство пало в разгар зимы под натиском дикарей из-за Гряды. Королева Биньетта, ее дочь и наследница Аньара, их супруги — все погибли. Ты разве не знал?

— Нет, — честно ответил я. — А она точно принцесса?

— Кишки Айседора Звездорожденного! А как же! В этой стране правят женщины, и власть передается от матери к дочери. Я это знаю точно, — Айдор расправил плечи, — потому что несколько лет назад брат Вуньяры, принц Алиньяр, попытался оттяпать у матушки кусок территории. Его изгнали, и он нашел прибежище в моих землях. Вуньяру послали с воинами, чтобы вернуть принца. Но он сбежал дальше, в Горы Отчаяния…

— Куда-куда? — насторожился я. Конечно, у меня бывают провалы в памяти, но почему мне кажется, что это название мне знакомо?

— Ну как же! Великий Властелин Мрака не знает про Горы Отчаяния?! — вступил в беседу Тильс, и в его тоне было столько высокомерия, что я еле удержался от того, чтобы врезать эльфу в челюсть. Удержала меня малость — для того, чтобы попасть в нужное место, я должен был основательно подпрыгнуть, а я терпеть не могу лишних физических усилий.

— Да там, в Горах Отчаяния, в Скалах Судьбы, на севере, скрыт старинный храм. — Эльф одарил меня кривой улыбкой. — А в нем, если верить легендам, Три Зверя скрывают старинный артефакт. Талисман, который может уничтожить наш мир!

Он еще что-то говорил, но я уже не слышал. Память неожиданно сыграла со мной шутку — я как наяву увидел полуобнаженного всадника верхом на рогатом звере. В первый раз он появился вслед за Айдором и горел таким желанием уничтожить Темного Властелина в моем лице, что я наскоро сочинил какую-то сказку как раз про Горы Отчаяния, Скалы Судьбы, Драконов Вечности и так далее. Дескать, именно там и таится оружие, которым нужно сразить Темного Властелина. Но тогда-то я был уверен, что все это выдумка. А если он доберется до цели?..

От этой мысли зеркало и весь зал как-то поплыли у меня перед глазами.

Очнулся я, сидя в кресле, оттого, что Верт и Айдор в четыре руки пытались напоить меня вином. Рядом с видом Ангела Смерти, пришедшего по душу грешника, возвышался Тильс.

— И это — Властелин Мрака! — скривился он. — Падает в обморок тогда, когда должен хищно потирать руки и строить коварные планы! Да если вы захватите этот артефакт…

— То это будет чудом. — Я слабо, но решительно отвел руку Верта с кубком. — Какой-то ненормальный уже ищет его с весны.

Ежась под пристальными взглядами, я рассказал им о том визите охотника за Темными Властелинами.

— И вы уверены, что отправили его на смерть? — Тильс стоял надо мной безжалостный, как прокурор. — Что этот «ненормальный» свернет себе шею, пытаясь найти несуществующее место? И вместо этого указали ему точный адрес! Вот и имей дело с людьми, — последняя его реплика относилась к мирно спящему Мелкому. — Всегда найдут, что испортить! Наши предки столько труда положили на то, чтобы скрыть его, куда подальше, поставили надежную охрану, даже имя его забыли — и на тебе! Нашелся какой-то сумасшедший…

— Но-но!

— А, — отмахнулся от меня Тильс, всем своим видом показывая, что я могу сколько угодно пыжиться и угрожать — все кары, которые я обрушу на голову эльфа, ничто по сравнению с тем, что ожидает мир в случае, если артефакт попадет в чьи бы то ни было руки.

— Это что, настолько серьезно?

— Да! — хором гаркнули Тильс и Айдор, предка которого, насколько я помнил, воспитали эльфы.

— Тогда, — я встал и с удивлением услышал, как изменился мой голос, — я хочу, чтобы этот артефакт был у меня! Слышите? Не в Горах Отчаяния у каких-то там драконов под охраной каких-то там зверей, а у меня! Здесь! И мне безразлично, как он ко мне попадет! Слышите?

Сказал — и испугался того, какая вдруг наступила тишина. На меня таращились четыре пары глаз — моего собственного отражения и моих… сотрапезников? Советников? Союзников? И только в гробовой тишине послышались редкие хлопки — это были аплодисменты.

Мы всей компанией обернулись на источник звука — на пороге зала стоял прадедушка.

— Ну наконец-то! — произнес он.

Глава 10

На следующее утро я проснулся с четким осознанием того, что накануне произошло нечто необычайное. Чувствовал я себя прекрасно, во всем теле была подозрительная легкость — верный признак того, что память опять готова подставить мне ножку.

Еще не открывая глаз, я услышал мерное поскрипывание кресла-качалки, в котором любил отдыхать прадедушка. Это и послужило главным доказательством того, что я что-то пропустил в жизни. Ибо прадедушка скрипел креслом как-то очень осторожно, явно боясь быть услышанным. И так же осторожно что-то кому-то нашептывал. Чтобы этот старикан ШЕПТАЛ? Прадедушка, как все старики, был слегка глуховат и предпочитал разговаривать с окружающими на повышенных тонах. И вот — он шепчет.

Мысленно приготовившись к самому худшему, я открыл глаза.

— Я не сплю, — сказал я в пространство.

Шепот прекратился, скрипение усилилось. Я поискал глазами источник звука, попутно отметив, что нахожусь в одной из своих «кочующих» спален. Я ведь уже упоминал, что невидимые слуги быстро приноровились устраивать меня на ночлег где угодно — очевидно, из-за моих провалов в памяти, когда я просто забывал, где находится моя спальня.

У окна в качалке обнаружился прадедушка, державший на коленях толстый том, обитый кожей. Возле него, скрестив руки на груди, застыл Тильс.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— Скорее добрый полдень! — ворчливо отозвался пенсионер. — Ну ты даешь, внучек! Не ожидал!

— Я… э-э… несколько ночей не спал, — начал было оправдываться я, — и теперь никак не могу войти в ритм…

— Не ожидал, — с нажимом повторил прадедушка, — что все настолько плохо.

— Что случилось? — Я сел на постели. — Я что, вчера опять?.. Но мы же не пили! — Я обратился за поддержкой к эльфу: — Или все-таки…

— Лучше бы напились, — скривился тот.

— Грустно, — прадедушка обращался тоже к эльфу, — что мой правнук настолько неадекватен…

— Но-но, дедушка! — Я вскочил и стал торопливо одеваться. — Не позорь меня перед подчиненными!

— Я вам не подчиняюсь, — холодным тоном проинформировал меня эльф. — Я пленник Тьмы и требую соответствующего обращения. А других тут нет.

— Кроме нас и этой зверушки, — прадедушка кивнул на Мелкого, который свернулся калачиком в ногах моей постели.

Я за шкирку поднял его и встряхнул. На меня обратились ясные глазки, в которых было море обожания.

— Хозяин проснулся! — радостно взвизгнул Мелкий и затрепыхался, стараясь добраться до меня и обнять. — Мы ждали, пока хозяин проснется! Но мы не дождались! Они ушли, не стали ждать! Они хотели вернуться быстро. Они обещали, что будут идти очень быстро. Но меня не взяли! А я так просил…

Я разжал руки, и Мелкий шлепнулся на пол.

— Куда ушли? Кто?

— Твои чурбаны, — снизошел до объяснений прадедушка. — Гомункулы. Строем. Выполнять твой приказ. Их не смог остановить даже Верт.

— Какой мой приказ? — прошептал я внезапно севшим голосом. Воображение уже стало рисовать картины, одну красочнее и кровожаднее другой. — Нет, я помню, что вчера что-то… Но я не отдавал никакого приказа! Клянусь!

— Ой ли? — ехидно усмехнулся прадедушка. — Не притворяйся, внучек! Ты все сделал правильно!

Я не в силах был и дальше выносить его ехидного тона и опрометью выскочил из спальни.

В общем зале, куда ноги сами принесли меня, царили разгром и остатки глобальной пьянки. Судя по некоторым признакам, напились всего двое — Айдор и Верт. Но стол был заставлен пустыми кувшинами, вокруг валялись огрызки и обглоданные кости, на полу высыхали разноцветные лужи, а зеркало было забрызгано чем-то зеленовато-бурым. Из-за грязного пятна немедленно высунулось мое отражение и сделало красноречивый жест — мол, если эту гадость не уберут, меня стошнит! Виновники сего безобразия спали, причем Айдор расположился в моем кресле и храпел так громко, как и подобает потомку великого героя. Что до Верта, то он скромно прикорнул на полу, завернувшись в портьеру и подложив под голову кувшин. Когда я попытался привести его в чувство, он только подрыгал ногой и пробормотал:

— Артефакт… артефакт…

Пришлось прибегнуть к магии. Небольшое заклинание трезвости — и вот уже оба гуляки смотрят на меня слезящимися глазами, поскольку я слегка переборщил и поставил таймер на минимум. А в этом случае возможен побочный эффект в виде повышенной сентиментальности.

— Дорогой ты мой! — подтвердил мои худшие опасения Айдор и полез целоваться. — Как же я тебя люблю… А ведь не должен! Но перед лицом кончины мира… О боги, за что вы послали нам такую кару!

Я еле отбился от потомка великого героя, который тут же перенес свои симпатии на Тильса, явившегося в зал следом за мной, и принялся распинаться перед ним в вечной любви и преданности к дивному эльфийскому народу, строителю, учителю, вдохновителю и так далее. А я набросился на Верта, тоже готового зареветь, но уже от приступа верноподданничества:

— Что тут произошло? Признавайтесь!

— Мой любимый лорд, — всхлипнул Верт, и я внутренне сжался, — вы показали себя мудрым правителем, доверили мне такую важную должность, а я, ничтожный червь, не сумел оправдать ваших чаяний! Я достоин самой жестокой кары и прошу только об одном — позвольте кровью искупить свою вину! Разрешите мне погибнуть за ваши светлые идеалы, ибо нет мне прощения! Я жалкая, ничтожная личность! Меня мало сварить в кипящем масле!

Он падал передо мной на колени и рвал на себе волосы и одежду, обильно поливая все вокруг слезами. Рядышком Айдор договорился до того, что любит не столько эльфов, сколько одного конкретного представителя этой расы, и Тильс уже отбивался от его попыток доказать сию любовь на деле.

Сентиментальность должна была пройти сама собой через некоторое время, но не мог же я стоять и ждать! Спасло меня мое отражение. Из-за пятна высунулась его зеленоватая физиономия с выпученными глазами. Оно зажимало себе рот ладонью, и я непроизвольно сделал то же самое.

— Убери это, и я тебе все покажу! — прошипело оно. — Здесь все записано!

Но при этом оно отняло ладонь от губ и… в общем, зеркало пришлось вытирать с двух сторон. После чего еще бледный, но уже довольный жизнью мой двойник сделал широкий жест:

— Устраивайся поудобнее, милорд, и приготовься созерцать…

И я созер… созре… в общем, увидел.

Себя — властным незнакомым тоном требующего достать мне артефакт, с помощью которого можно уничтожить мир. Прадедушку, прослезившегося и непрестанно причитающего по поводу того, как вырос и возмужал его любимый правнук. Ошеломленных моих «верных слуг», к которым обратился с краткой, но емкой речью. Толпу глиноземов и костоломов, которым я тут же отдал приказ отправиться по известному адресу в Горы Отчаяния. Верта, пытавшегося их остановить…

Когда «запись» подошла к концу, я поразился установившейся вокруг тишине. Пришедшие в себя Айдор и Верт — Тильс все еще держался подальше от потомка великого героя — стояли передо мной, и выражения их лиц я не берусь описать.

— Неужели это правда? — промямлил я, глядя на них. — Я действительно отдал такое приказание?

— Ты сам все видел, — указал Айдор в сторону зеркала.

— Не может быть! Что на меня нашло?

— Это все Тьма, — с безопасного расстояния подал голос эльф. — Она все дальше и дальше проникает в мир. Настанет час, когда он целиком погрузится во мрак. И виноват в этом будет…

— Мой длинный язык, — догадался я.

— Внучек, — откуда-то материализовался прадедушка и погладил меня по голове, — как я тобой горжусь! Тебе выпала особая судьба!

Да уж! Под нацеленными на меня взглядами я почувствовал, что меня начинает бить дрожь. Я не хотел этого! Совсем не хотел! Вот теперь поди докажи, что тогда, на вечеринке в честь годовщины выпуска, я вовсе не хотел уничтожить невинных людей. Теперь мне никто не поверит, что я невиновен. Я — закоренелый преступник и злодей. И Вунья… Она имела право мне не доверять. И она навсегда для меня потеряна!

Я сидел в библиотеке, запершись изнутри на ключ, и не реагировал на попытки добраться до меня. В прямом смысле слова, забился в угол и, обхватив голову руками, предавался самоедству. Впервые в жизни я желал все забыть, но память, как назло, оставалась такой же ясной и четкой. «Темный Властелин! Повелитель Мрака… Мировое Зло… Они все были правы, пытаясь меня прикончить. Меня надо остановить. Но как? А что, если уже поздно? Что мне делать? Смириться и заняться делом или помочь им избавить мир от своего присутствия? Что теперь будет? Как я вообще покажусь на глаза им всем? Тильс был прав в отношении меня».

Мое самобичевание было прервано неожиданным образом — один из стеллажей со скрипом отъехал в сторону, послышалось чихание и шорох, и в облаке ныли, закутанный в паутину, как еще в одну мантию, передо мной предстал прадедушка. Едва выйдя из потайного хода, он принялся отряхиваться. Пыль поднялась столбом, так что спустя несколько секунд мы чихали наперегонки.

Стряхнув с себя всю паутину, пенсионер огляделся по сторонам с таким видом, словно плохо представлял себе, куда попал. Ну еще бы! Все вокруг было покрыто благодаря ему толстым слоем пыли пополам с паутиной.

— Ну кажется, я не ошибся, — вынес он вердикт. — Ты здесь!

— Дедушка, а как ты меня нашел? Здесь разве есть тайный ход?

— Что я, по-твоему, в замке первый день? — парировал прадедушка. — И что ты думаешь — я способен заблудиться? Здесь?

Памятуя, что в свое время старикан посетил больше миров, чем я прочел книг за свою жизнь, я не решился возражать.

— Вот то-то. — Меня непочтительно щелкнули по носу. — Ты что думал? Оставил старого человека одного, сам исчез! Заставляешь меня бросать все и кидаться на твои поиски! А мне, между прочим, вредно волноваться! У меня давление и печень пошаливает, не говоря уже о селезенке! Ну скажи ты милость, что такого случилось, из-за чего ты готов сунуть голову в петлю?

— Дедушка, ты ничего не понимаешь!

— Я не понимаю? — взвился пенсионер. — К твоему сведению, я прошел сорок семь войн, устроил четырнадцать покушений и тридцать два государственных переворота! На моем счету сто семьдесят девять военных стычек, я одиннадцать раз был влюблен и трижды женат — и это не считая всякой мелочи вроде стихийных бедствий, эпидемий и катастроф! Меня в двадцати двух мирах объявили вне закона и еще в тридцати считают национальным героем, а теперь приходит сопляк и заявляет — ты, мол, ничего не понимаешь в жизни! И молчи! — сорвался он на визг. — Я старше! Я умнее! Я знаю, что говорю, и у меня с памятью все в порядке!

Дедушка вопил еще минут сорок, стуча посохом об пол и перечисляя все, что он думал о современной молодежи вообще и об одном ее представителе в частности. А дабы я не увильнул от прослушивания лекции, меня цепко держали ногтями за ухо, поминутно встряхивая его в целях лучшего усвоения информации.

Наконец пенсионер выдохся, и я смог получить обратно изрядно потрепанную и наполовину утратившую свои функции часть тела.

— Я устал с тобой, — заявил этот садист, переводя дух. — И проголодался. Мне вредно такое волнение! Я надеялся провести несколько дней в покое, размышляя о вечном, а вместо этого лазаю по каким-то заплесневелым катакомбам в поисках рефлектирующих юнцов! Вместо того чтобы сидеть и распускать нюни, взял бы да и подмел там… Или лучше сбегай на кухню и принеси мне манной каши с клубникой и сливками!

Мне ужасно не хотелось никуда идти, но, когда вас деликатно направляют к цели посохом под зад, да еще и грозят наложить заклинание послушания, спорить неохота. Стиснув зубы, я сбегал за кашей — то есть невидимые слуги опять поспели первыми и «встретили» меня сразу за поворотом.

И тут я получил возможность отыграться. Дедушка начал было капризничать — мол, в каше комочки, а клубника мелкая и не того сорта, но я уперся. И, когда он послал меня менять четвертую подряд порцию, прихватил из зала скатерть.

Удобно устроившись в кресле, прадедушка насторожился, заметив ее:

— Что это, внучек?

— Это для твоего же блага, дедушка, — ответил я, раскручивая скатерть на манер рыболовной сети.

Пенсионер попытался сопротивляться, но я был проворнее. Набросив скатерть на старикана, я ловко прикрутил его к креслу, оставив только голову.

— Это чтобы ты кашкой не обляпался, — заявил я, завязывая узел сзади на шее, после чего взял наперевес ложку: — Ну за маму…

Еще через полчаса прадедушка сдался окончательно. Напрасно он плевался, корчил рожи, угрожал и капризничал. Я был неумолим. Не реагируя ни на мольбы, ни на угрозы, ни на обещания, я молча пихал в него манную кашу ложку за ложкой и остановился, только когда вся она была частично скормлена деду, частично размазана по нему. Комочки манной каши стекали по ушам и бороде, торчали в носу и на макушке. Дед смотрел на меня сверкающими от негодования старческими глазками. Чтобы он не успел выпалить какого-нибудь заклинания, я наскоро заткнул ему рот остатками каши вместе с ложкой, после чего наколдовал к креслу колесики и в таком виде доставил деда в большой зал.

Там меня уже ждали все четверо моих… э-э… союзников.

Мелкий радостно завизжал и кинулся навстречу. Он с такой скоростью врезался в меня, обхватив колени руками, что я споткнулся, выпустил кресло с прадедушкой и шлепнулся на пол, придавив собой Мелкого. Неуправляемое кресло с пенсионером по инерции покатилось дальше и непременно врезалось бы в камин, но его остановил Верт, выставив на пути другое кресло. От толчка оба кресла опрокинулись, дед кульком вывалился на пол, и, пока я ловил Мелкого и лупил его по заднице, остальные трое распутали деда и вернули его в вертикальное положение.

— Милорд, это вы? — поинтересовался Верт, когда порядок был кое-как восстановлен, прадедушка утихомирен, а Мелкий забился в уголок, прикрывая ладошками пострадавшую филейную часть. — Вы вернулись?

— А куда я должен был уходить?

— В себя, — счел нужным пояснить Тильс. — Мол, ушел в себя, вернусь не скоро, просьба не беспокоить и все такое! Вы в порядке, милорд?

Я про себя отметил это «милорд» и тихо обрадовался. Выходит, я для них кое-что значу?

— Но почему? — спросил я. — Что вас заставляет быть со мной? Ну с Вертом все понятно — двести золотых в месяц и все такое. Но ты, Айдор! И ты, Тильс!

— Ну пока мой меч не сломан, я все равно не смогу появиться в Городе Алмазных Башен, чтобы собрать войска на битву со Злом, — пожал плечами потомок великого героя. — Его владыки мне так и сказали: чтоб с целым мечом и духу твоего близко не было. Пророчество, чтоб его… — И он добавил еще пару фраз, красноречиво свидетельствующих о том, как он на самом деле относится к своей миссии наследника славы Айседора Звездорожденного.

Тильс не сказал ни слова, он просто выразительно вздохнул и пожал плечами. Этот эльф так упорно ждал, что Тьма вот-вот превратит его в монстра, что, кажется, уже ничему не удивлялся.

— Что будем делать, милорд? — нарушил мои раздумья Верт. — Какие у нас планы?

— Что? Вы о чем?

— О завоевании мира, разумеется! Вы же новый Темный Властелин, разве не так?

Непосредственный Верт высказал то, о чем я предпочитал не думать, чтобы не сойти с ума. Айдор тихо охнул и, кажется, пожалел о том, что минутой раньше решил остаться. Тильс и бровью не повел. Дедушка перестал давиться последней ложкой манной каши и навострил уши.

Внезапно меня осенило. Конечно, я не знал, что такого ценного есть в мире, куда меня забросило волей случая и моих родных, но есть кое-что, за что я имею право бороться.

— Да! — сказал я. — Только сначала я должен получить артефакт. И когда он окажется в моих руках, тогда кое-кому не поздоровится!

Внезапно замок ожил. По залу прошелся легкий вихрь, который словно смел толстый слой пыли с пола, потолка и стен. Наверху проступила причудливая лепнина, пол расцветился мозаикой всех оттенков красного, черного и бурого. В камине сам собой вспыхнул огонь, а где-то вдалеке послышались завывания. И всем стало ясно, что это воет отнюдь не ветер в трубе.

— Ура! — раздался голос прадедушки. — Так держать! Я всегда верил в тебя, внучек! Я научу тебя всему, что знал сам! Вдвоем мы таких дел натворим — закачаешься!

Я тихо выругался. Ну кто меня тянул за язык?

Глава 11

С того дня у меня началась совсем другая жизнь. То есть жизни не было никакой. Ибо прадедушка вбил себе в голову, что он обязан сделать из меня настоящего Темного Властелина. И теперь он постоянно преследовал меня, пытаясь поделиться знаниями. Он находил меня везде — в библиотеке и в личных покоях, на крепостной стене и в запутанных коридорах замка, в подземельях и на смотровой башне. Я пробовал даже запереться в темнице, но старикан обнаружил меня и там. Поскольку в тюрьме внутренних запоров не бывает, он легко открыл двустворчатую дверь и, стуча посохом, спустился в казематы, где принялся блуждать в темноте, поминутно спотыкаясь и ворча себе под нос:

— А ну выходи, трусливый мальчишка! Не вынуждай меня на крайние меры! Не то вот возьму и помру тут. Буду вонять и отравлю тебе жизнь! Так что покажись сам! Дельф… Ты где? Ку-ку!

Эхо в подземельях то еще. Стук посоха и ворчание деда рождали такое сильное эхо, что, промучившись полчаса, я не выдержал и сдался.

В те дни у меня была только одна отрада — Вунья, за которой я наблюдал в зеркало. Мое отражение сразу смекнуло, что меня интересует во внешнем мире, и стоило мне подтащить кресло к зеркалу, как оно само начинало показывать девушку.

…Выжженная солнцем степь летела под копыта коня. Ветер бил в лицо, развевая волосы и охлаждая тело. Несмотря на то что лето уже заканчивалось, жара и не думала спадать. Трава высохла, деревья роняли пожелтевшую до времени листву, многие ручьи пересохли, а реки обмелели. Путникам уже несколько раз попадались разоренные фермы — после того, как все вокруг высохло, пейзане собирали свои пожитки и подавались в город, бросив дома и умирающие от жажды сады. Лишь немногие упрямцы цеплялись за свои наделы, каждый день молясь о дожде или хотя бы о прекращении жары.

Вунья спешила. Далеко позади осталась Курганная Гряда — напоминание о прошедших битвах. Когда-то давно с востока пришли несметные орды дикарей, привлеченные Темным Властелином на свою сторону. Они желали покорить государства, лежащие на берегах Внутреннего Моря, и с ходу начали убивать и грабить. Объединившись, люди Приморья дали им отпор. Была большая битва, после которой остались горы мертвых тел. В том сражении впервые наравне с людьми сражались эльфы, гномы и маги с севера. Мечи и магия разгромили врага, а над телами павших насыпали курганы как напоминание грядущим поколениям. Еще несколько раз приходили восточные народы на эти земли, и всякий раз их останавливали у Курганной Гряды, к которой после этого тут и там добавлялись новые курганы. На самых старых возвели сторожевые башни, но вот уже четыре поколения, как они стояли пустыми. Люди Приморья забыли о том, какая опасность таится на той стороне, но она, Вунья из клана Биньетты, напомнит им об этом!

До недавнего времени девушка не думала о себе как о принцессе — у нее была старшая сестра, которая, по обычаю, должна была наследовать власть. С двенадцати лет Вунья училась владеть оружием, скакать верхом, стойко переносить лишения. Сестра смеялась, когда она уходила с воинами в поход к границе королевства, мать сердилась и говорила, что ее дочь ведет себя неподобающим образом. А тем не менее именно женщина-воительница когда-то основала их династию, и она же ввела закон, по которому власть должна принадлежать только женщинам! И вот мать и сестра мертвы, и кому, как не Вунье, теперь надо восстанавливать страну?

Ее спутник как нельзя лучше подходил на роль будущего супруга королевы. Когда она еще простой воительницей шла к Темному Замку, она познакомилась с рыцарем, тоже принцем старинного королевского рода в изгнании. Он обладал всеми качествами настоящего мужчины, но, к сожалению, погиб в Темном Замке. Правда, в живых остался его оруженосец, который теперь слепо следовал за новой госпожой. Юноше было всего семнадцать, но так даже лучше — ибо по старинному закону муж должен быть моложе королевы-правительницы, дабы не быть умнее ее. Тем более что в ее роду женщины славились долголетием — ее бабушка умерла в девяносто семь лет, ее прабабка — в девяносто четыре, а мать в свои шестьдесят восемь выглядела бодрой и моложавой. У нее даже не было ни одного седого волоса! Говорят, что в день последнего штурма кровь прародительницы, Биньетты Первой, взыграла в ее правнучке, и Биньетта Шестая умерла с оружием в руках. И пусть она на самом деле схватилась за меч лишь в самый последний миг и не успела обагрить его кровью врагов — уже один этот факт дает право ей, Вуньяре, в один прекрасный день заявить свои права в соответствии с древними обычаями. И она сделает это сразу после того, как будет повержен новый Темный Властелин.

А в том, что он падет, девушка не сомневалась. Ведь она уносила с собой символ его могущества и власти, зачарованное кольцо. Он сам сказал ей, что в нем заключены невиданные силы — стоит ему воззвать к кольцу, как явятся девятнадцать могучих духов и исполнят любое его повеление. Вунья лишила его кольца, и теперь перед воительницей стояло две задачи. Во-первых, скрыть кольцо от его взоров, а то и вовсе уничтожить. А во-вторых, самой не попасть к Темному Властелину снова. Ибо — Вунья в этом не сомневалась — он ищет ее, следит за нею и преследует, дабы вернуть украденное. Уже несколько дней девушке казалось, что кто-то пристально на нее смотрит. На скаку она то и дело оборачивалась, словно ожидая увидеть пару темно-серых глаз. Удивительно, какие формы может принимать Зло для достижения своей цели! Ну кто бы мог заподозрить в этом юноше Темного Властелина? В какой-то миг сама Вунья чуть не подпала под его чары. Интересно, какова на самом деле его личина? Что скрывает эта оболочка?

Она опять оглянулась. Померещилось или нет, но в облаках в самом деле что-то блеснуло, похожее на два внимательных глаза?..

— Опять?

Я вздрогнул, и по зеркалу пошла рябь. За креслом стояли Айдор и Тильс. Эта парочка в последнее время что-то спелась. Не иначе как на почве любви к Алмазным Башням и прочим эльфийским поселениям.

— Если кто-нибудь начнет скандировать «тили-тили-тесто, жених и невеста», — процедил я сквозь зубы, — заколдую! Превращу в камень! Или развею в пепел!

— Да ничего такого мы не думали, — заверил меня Айдор, толкая Тильса локтем в бок (я все видел в зеркале). — Мы просто подумали — чего он тут торчит целыми днями?

— Это не то, что вы подумали, — запротестовал я. — Она украла у меня кольцо. Мое памятное кольцо, служившее для сообщения с моими… приятелями. Я должен связаться с ними, а без него ничего не получается!

— Ага, конечно, дело только в кольце, — закивал Айдор, но Тильс был более милосерден.

— Там вас ищут, — кивнул он на двери.

— Прадедушка? — Я сорвался с места и хлопнул в ладоши — знак того, что сеанс прерван и продолжения пока не надо. — Так, ясно. Вы меня не видели, я вас — тоже!

И помчался прятаться.

По опыту я знал, что в последнюю очередь прадедушка станет искать меня именно в библиотеке — старый маразматик был уверен, что такой нерадивый ученик, как я, терпеть не может книг и обходит это место десятой дорогой. В чем-то он был прав — в школе и академии я учился кое-как, высокие отметки по многим предметам мне откровенно натягивали, так что вскоре я понял, что напрягаться мне ни к чему: сыну героя прощается и не такое. Но читать я любил — правда, не совсем то, что предписывалось молодому магу моего возраста.

«Развалины монастырского кладбища», «Призрак Красной графини», «День оборотня», «Тайна сгоревшего письма», «Проклятое дитя» — эти и им подобные романы я глотал один за другим. Бедная моя наивная мама! Она-то была уверена, что ее сыночек до полуночи сидит за учебниками, а ночь перед последним экзаменом он вообще не ложился спать! Она же не знала, что накануне мне буквально на один день дали почитать новый роман «Разлученные смертью»!

К моему счастью, библиотека этого замка, кроме трудов по магии, имела и несколько книг подобного содержания, но более чем за полгода заключения я успел прочитать их все. И сейчас, запершись в библиотеке, убивал время тем, что копался на стеллажах — вдруг отыщется последний том захватывающей трилогии «Любовь мертвеца»?

В первом ряду я уже все осмотрел раньше и сейчас принялся вынимать книги в поисках тех, что стояли у стены. Обыск целых двух стеллажей прошел впустую, но на третьем, только-только начав его разбирать, я наткнулся на несколько самодельных тетрадей, переплетенных в змеиную кожу.

«Дневник» — прочел я на обложке. Ничего интересного! Озабоченный поисками «Любви мертвеца», я отпихнул верхнюю тетрадь, и она упала с полки, раскрывшись посередине. Я бы и тогда не обратил на нее внимания, если бы из тетради не выпало синее птичье перо.

У меня напрочь вылетело из головы название этой птицы, но у моего отца был пернатый друг именно синего цвета! Мама рассказывала, что на похоронах пичуга все порхала вокруг гроба, пока его не поместили в склеп, а потом улетела, но через день была обнаружена мертвой. Отец тщательно собирал все выпавшие перья и делал из них закладки для своих книг. У нас дома до сих пор есть несколько перышек — точных копий того, которое я держал в руках!

Забыв про «Любовь мертвеца», я поднял тетрадь.

«16 день Месяца Корабля. Я ненавижу свою семью! Сегодня я представил им Таниту, но они ее не приняли. Все — даже родители, которым было наплевать, с кем и как я провожу время. Особенно неистовствовали Меган и Тангаор. Ну с Меган все понятно — еще в детстве она считалась моей невестой. Но Тангаор? Он с пеной у рта доказывал мне, что Танита мне не пара. Ну и что, что она не островитянка, подобно всем нам? Ну и что, что ее мать скончалась вскоре после рождения дочери? Мы любим друг друга и не сможем друг без друга жить. Я понял это после битвы за Алмазные Башни, когда Танита лечила меня своей кровью. Я выжил только благодаря ей, а теперь они говорят, что она околдовала меня! Но мне наплевать! Завтра я пойду к деду. И если он тоже будет против, мы уйдем с нею вместе. Ее мир станет для меня родным. Мы будем вместе несмотря ни на что. И мы уже решили, что нашего первенца назовем Делифером…»

Здесь у меня опять случился провал в памяти, так что я на несколько часов как бы выпал из окружающего мира и вернулся в него только глубокой ночью. Я крадучись шагал по темным коридорам замка, озаряя себе путь свечой. Другой рукой я крепко прижимал к себе дневники своего отца.

Да, это были его дневники. Танитой звали мою мать, и она действительно не была с нашего Острова. Тангаор — это мой дядя, младший брат отца. Кузен Сид — его единственный сын. Колдунья Меган — наша соседка. Когда я был мальчишкой, она часто навещала меня и все твердила, что мой отец был бы жив, если бы женился на ней. Кончилось тем, что мать просто-напросто выставила ее за дверь и запретила показываться на глаза.

Но надо признать, что эта находка только увеличила число вопросов. Выходит, мой отец здесь бывал? И этот мир — родина моей матери? Где они познакомились? На чьей стороне сражались у стен Алмазных Башен? Есть ли связь с замком, где я сейчас нахожусь? И почему мама никогда не рассказывала, как они с отцом встретились? И при чем тут дед? Если мы с сестрой родились на Острове и до сих пор мама живет там, значит, он как-то заставил нашу семейку принять иноземку Таниту? И — тут у меня перехватило горло — не связано ли это со смертью отца? Вдруг страукозусы пупырчатолапые — обитатели этого мира и прорвались к нам на Остров через портал?

Вдалеке послышался шорох, и я застыл, прижавшись к стене. Кто-то еще ходил по моему замку глубокой ночью. Но кто это мог быть?

Забыв про все на свете, я осторожно свернул в ту сторону. Повинуясь мысленному приказу, свеча в моей руке погасла, но я тотчас же сделал себе ночное зрение — незаменимая вещь для магов. После чего разулся, ступив босыми ногами на каменные плиты пола. Холодно, зато меня никто не услышит.

Впрочем, те двое не очень-то таились — я понял это, когда уже за следующим поворотом не только увидел слабый отблеск факела, который нес один из них, но и услышал их голоса. И чуть не споткнулся от неожиданности, так как узнал обоих незваных гостей!

— Далеко еще? — Первым прозвучал слабый, дрожащий голос моей младшей сестры. Она-то что здесь делает? — Мне страшно! Это место мне не нравится!

— Осталось чуть-чуть, Далия. — А это не кто иной, как кузен Сид. — Еще два поворота, если не ошибаюсь!

— Пойдем назад, Сид! Я боюсь! Мне кажется, за нами кто-то следит!

— Кто?

— Не знаю… Замок, наверное! Тут так жутко…

— Что правда, то правда, — в голосе Сида слышалась бравада, — местечко отвратительное. Не желал бы провести тут лишнюю ночь. С ума, наверное, сойдешь! И как тут Дельф уже почти полгода обитает и не свихнулся? Но погоди, Далия. Осталось чуть-чуть!

Свет факела приблизился. Я прижался к стене, в самый последний момент успев отвести милым родственникам глаза. Оба были в черных одеяниях, облегающих тело и не мешающих движению. Сид в свободной руке держал боевой жезл, на запястьях Далии болтались на шнурках амулеты. В темноте и на ходу рассмотреть их было трудно, но от них так разило магией, что и дураку стало бы ясно — они собрались сражаться. С кем? Неужели со мной?

Кузен и сестра прошли так близко от меня, что я задержал дыхание, чтобы оно не поколебало пламя факела. Пройдя несколько шагов мимо, они приостановились.

— Ты слышишь? — Далия схватила Сида за руку. — Там кто-то есть!

Я тоже услышал далекий вой и узнал его: эти звуки время от времени раздавались в замке и были не чем иным, как усиленным эхом писком и возней крыс. Но моим родственникам сие знать не обязательно. Более того, их страх преподнес мне хорошую идею. Я набрал в грудь побольше воздуха и тоже тихонько завыл. Именно так, как, по моему мнению, должен был выть одинокий призрак из романа «Развалины монастырского кладбища».

Результат превзошел все ожидания. Незваные гости завопили на два голоса и, круто развернувшись, с двух рук ударили в мою сторону двумя залпами — Сид огнем из боевого посоха, а Далия парализующим заклинанием. Стой я на месте, мое оцепеневшее тело тут же превратилось бы в факел, но я успел пригнуться, и их выстрелы прошли мимо цели.

— Видишь, там никого нет! — сказал Сид, когда поток огня иссяк, и стало ясно, что он все это время нагревал воздух.

— И все равно пошли отсюда! Мне тут не нравится, — дрожащим голосом объявила Далия. — Почему ты меня сюда притащил?

Хороший вопрос. Зачем кузену понадобилась моя сестра?

— Скоро узнаешь. — Сид сунул жезл за пояс и взял ее за руку: — Пошли!

Ну конечно, я пристроился за ними след в след. Мне было ужасно интересно, зачем милые родственники пробрались сюда среди ночи, да еще и вооруженные? До сих пор их посещения больше походили на визиты вежливости. Но их готовность убивать не глядя меня насторожила. Эх, не могу я предупредить остальных!

И только я об этом подумал, как что-то мягко коснулось моего локтя, и бестелесный голос произнес сразу в черепе:

«Стоит только пожелать!»

«Желаю!» — так же мысленно ответил я, не удосужившись даже поинтересоваться, кто это предложил свою помощь. Мне вовсе не хотелось, чтобы нежданно явившаяся парочка прикончила кого-нибудь из моих союзников. Конечно, я Темный Властелин, злодей и все такое, но кто сказал, что я сам верю в эту басню? И кто сказал, что я должен направо-налево уничтожать окружающих, не попытавшись сперва извлечь из них пользу?

— Сейчас придем, — нарушил молчание Сид, поднимаясь по ступенькам. — Если не ошибаюсь, вторая дверь направо. Он спал там.

— Точно? — подала голос Далия. — Этот замок такой огромный! Ты не мог заблудиться?

— Нет! У меня с памятью все в порядке, не то что у Дельфа!

Все ясно. Им нужен я. Но зачем?

Высокий узкий коридор со сводчатым потолком уходил во мрак — свет факела не доставал до противоположного края. Заговорщики остановились у второй двери справа.

— Давай вместе, — скомандовал Сид. — Ты сразу набрасывай на него парализующее заклятие, а там уже я с ним поговорю.

— А ты уверен, что оно у него?

— Конечно! Не зря прадедушка отправился сюда!

Так. Это было уже интересно. Я не выдержал и сделал шаг вперед:

— Интересно, что такое…

Я не договорил. Услышав голос за спиной, заговорщики разом подпрыгнули и завопили так, что я невольно заткнул уши руками. А поскольку в одной руке у меня была зажата свеча, то к их визгу примешались весьма крепкие выражения, сопровождающие прямое попадание оной свечки в ухо. Это несколько смазало эффект неожиданности и дало моим родственникам время опомниться. Они шарахнулись в сторону. Сид дрожащими руками нацеливал на меня боевой жезл с мерцающим наконечником, а Далия судорожно копалась в своих амулетах, пытаясь найти подходящий.

— Мама! — вопила она со слезами. — А-а-а! Сид, сделай что-нибудь! Скорее!

— Я пытаюсь, — процедил мой кузен.

— Сид, Далия! Вы чего? — Я шагнул вперед. — Это же я! Вы что, не узнаете меня?

— Прочь! Прочь, порождение мрака! — заголосил мой кузен, размахивая жезлом. Несколько вырвавшихся молний прошили воздух и оставили на стенах черные пятна гари. Одна вонзилась в противоположную дверь и превратила ее в прах.

— Ты чего, Сид? — Я еле успел увернуться от очередной молнии.

— Заходи слева, Далия! — вопил тот, не слушая меня. — Не дай ему улизнуть!

И моя сестричка, моя Далия, с которой мы вместе росли и которую я при случае иногда защищал от соседских мальчишек, бестрепетной рукой нашарила нужный амулет и судорожно сдавила его в кулаке.

Блеснула малиновая вспышка. Ярко-розовая волна, густая как кисель и подвижная как ртуть, устремилась во все стороны. Я прижался к стене, задержав дыхание, и вытаращенными глазами смотрел на свою смерть. Я сразу узнал это заклинание, но я НЕ ПОМНИЛ, как его отражать. Моя ущербная память опять меня подвела — как всегда, когда я испытывал сильные эмоции.

И тут, наверное, все и закончилось бы, но внезапно меня опять что-то коснулось, и тот же бестелесный голос произнес:

«Стоит только пожелать…»

— Желаю! — заорал я во все горло.

И неизвестно откуда взявшаяся чернота окутала весь мир.

Когда она рассеялась, Сид улепетывал со всех ног, а Далия, по которой контрзаклинание ударило больнее всего, без сил сползла по стене на пол. Лицо ее было бледнее мела, глаза закатились, и в них плавал ужас.

Рукой прорвав черную пелену, повисшую между нами, я шагнул к сестре. Она закричала, забившись в судорогах.

— Далия! — Я протянул к ней руки. — Далия, это же я! Ты что, не узнаешь меня?

— Аа-а-а! Мама! Спасите! — завыла моя сестра.

— Это же я, Дельф! Погоди, я зажгу свечу!

Факел Сид унес с собой, и в коридоре опять была глубокая темнота. Ночное зрение помогало мне, но Далия, очевидно, не озаботилась такой мелочью. Я на минутку отвлекся от сестры, ища упавшую свечу, а когда выпрямился, улучившая миг девушка бросилась бежать.

— Далия, стой! — Я кинулся в погоню.

В своем «родном» замке я ориентировался лучше, но за первым же поворотом меня встретила новая вспышка из боевого жезла. Я остановился, не желая попасть под удар.

— Ты не получишь ее, демон! — раздался голос Сида. — Смерть порождениям Мрака! Мы еще вернемся!

И перед ними с громким хлопком раскрылся портал.

Не помня себя, я рванулся следом за беглецами, надеясь остановить их, но Сид заранее подготовился к бегству. Портал был активирован, и две фигуры, держась за руки, запрыгнули в его зев за миг до того, как он захлопнулся перед моим носом. Я впечатался в стену, еще холодную после открытия врат в междумирье. И в этот момент меня осенила запоздалая мысль — а ведь у кузена Сида тоже было памятное кольцо. Оно было закодировано на те же имена, что и мое. А это значит, что я мог бы воспользоваться им, чтобы встретиться с одноклассниками и выяснить правду о себе.

Но как его добыть? Как выманить Сида сюда в удобное для меня время?

На другое утро, прежде чем сесть во главе стола, я долго стоял, глядя на своих союзников, и под моим взглядом все понемногу замолкли. Тильс по своему обыкновению выпрямился и уставился вдаль с таким видом, словно ждал объявления смертного приговора. Верт подался вперед, как бы готовый сорваться и бежать куда-то по первому слову. Айдор хмурился, почесывал лоб и отчаянно изображал усиленную работу мысли. Мелкий покрылся холодным потом и стучал зубками от страха. А поскольку стучал он ими об ножку стола, то вскоре вся посуда была в курсе того, насколько ему страшно. И только прадедушка, как ни в чем не бывало, уминал свои фрикадельки из филе сома.

— Сегодня ночью, — нарушил я молчание, — меня хотели убить.

Трое из четверых сидевших за столом мужчин вздрогнули, а Мелкий застучал зубами еще сильнее.

— Двое проникли в замок и искали меня, — продолжал я. — Лишь по чистой случайности я опередил их. И та же случайность помогла мне спастись.

Я оперся о стол, но он так вибрировал в такт стучанию зубов Мелкого, что я поспешил отдернуть руку.

— И теперь я желаю… то есть я подумал, что мне необходимо…

Тут я замялся. Открыто признаться в том, что боюсь повторения покушения, поскольку оно может повториться в любой день и час, я стеснялся. Что это за Темный Властелин, который боится своих врагов? Да если бы все злодеи так дрожали за собственную шкуру при первой же попытке ее лишиться, ни один из них не достиг бы ничего. Или наоборот — они именно поэтому и стали Повелителями Мрака, Темными Властелинами и вообще злодеями? Не только любовь толкает на неожиданные поступки и делает из человека героя. Страх тоже может давать крылья.

— В общем, я вот тут подумал, что мою особу надо охранять, — продолжил я, — и поэтому я хочу… В общем, мне нужна охрана. Настоящая, как и положена любому Темному Властелину.

Я смотрел только на целеустремленно жующего прадедушку и не сразу заметил, что лица остальных резко вытянулись. Даже невозмутимый Тильс, кажется, был близок к тому, чтобы запаниковать.

Внезапно стол прекратил дрожать и звенеть посудой. Я опустил глаза — Мелкий валялся под столом в обмороке. Настолько проникся моим бедственным положением или причина в другом?

— Вы чего? — только тут до меня дошло, как смотрят на меня остальные. — У меня что, выросла пара рогов? Или я в чем-то испачкан? Отвечайте!

И тут кто-то произнес за моей спиной знакомым бестелесным голосом:

«Если господин пожелает… обернуться!»

Я медленно, очень медленно скосил глаза вбок.

За моей спиной клубилась темнота. Она постепенно сгущалась, обретая форму двенадцати высоких стройных силуэтов в черных плащах до полу. Глухие шлемы с прорезями для глаз венчали их. Черные кольчужные перчатки касались эфесов тонких голубовато-блестящих мечей. При каждом движении под плащами звенели доспехи, слышалось хрипловатое дыхание. Легкие одеяния колыхались при малейшем движении, но передо мной были не призраки. То есть не совсем призраки. Это были существа из плоти, но сия плоть не принадлежала нашему миру.

Несколько секунд они стояли передо мной навытяжку, а потом разом опустились на одно колено, склонив головы в шлемах.

«Если господин пожелает, — прозвучал голос одного из них, — отныне он сможет спать спокойно, а все его враги будут повержены в прах!»

— И… э-э… что для этого надо сделать? Расписаться кровью?

«Достаточно просто захотеть».

— Я хочу!

«И еще… ты должен дать нам имя! Только так мы сможем существовать в вашем мире — если у нас будет имя. Хотя бы одно на всех».

Я обернулся на остальных. Может, хоть прадедушка поможет? Но нет, вредный пенсионер расправился со своими фрикадельками и смаковал бланманже с сиропом, отключившись от реальности, а прочие сидели с каменными лицами. Если бы не дыхание, можно было подумать, что они парализованы.

— А… э-э… можно сначала узнать, кто вы такие? И откуда взялись?

«Мы забыли, кто мы, — прозвучал голос, и на сей раз в нем послышалась печаль. — Мы не знаем, где наша родина. Мы потеряли ее и там же оставили нашу память. А с нею и имена. Если господин не даст нам имени, ничто не удержит нас в этом мире, и мы отправимся странствовать по мирам до тех пор, пока не найдется кто-то, кто даст нам имя».

— Значит, вы явились сюда случайно? Только что? — Против своей воли я почувствовал разочарование. Значит, они спасли меня ночью просто потому, что проходили мимо? Значит, я так мало значу?

«Нет. Мы ждали. Был заключен договор. Вчера он потерял силу. И либо ты, как наш новый господин, продлишь его, либо мы уйдем».

— Кто-то до меня уже дал вам имена? — Я добивался полной ясности.

«Тот, кто был до тебя. Потом он ушел. Мы остались. Остались ждать того, к кому можно обратиться и назвать господином. Ибо тот, кто был до тебя, ушел, не сказав нам ничего. Дай нам имя — или мы уходим!»

Они поднялись — высокие, стройные, выше меня и какие-то твердые, словно сделанные из прозрачного стекла или льда.

— А как вас звали раньше? Ну как вас звал мой предшественник?

«Нет, — двенадцать шлемов качнулись из стороны в сторону, — мы не вправе дважды отзываться на одно и то же имя. Скажи, или мы уходим!»

Хорошая задачка! Я порылся в памяти, но в голову, как назло, лезли только какие-то банальности.

— А что, если Тень? — осенило меня. — Тени? Как вам такое?

«Тени, — повторил бестелесный голос. — Господин волен давать любое имя. Пусть будет так, как угодно господину».

Я невольно обернулся назад — видел ли прадедушка, что произошло? Но старикан уже дремал в кресле, безразличный ко всему, кроме своего желудка.

Глава 12

Захлопнув последнюю тетрадь, исписанную неровным отцовским почерком, я встал из-за стола и с наслаждением потянулся, расправив плечи. Несколько дней я не поднимал головы, читая дневники. Передо мной прошла история моей семьи, та, о которой запрещалось говорить даже шепотом. К сожалению, мой отец не рассчитывал на то, что кто-то озадачится прочтением его мемуаров. Писал он нерегулярно, кое-как, описывая не столько события, сколько их последствия.

Например: «Наконец-то мы дома. После стольких дней путешествия снова оказаться дома — это такое счастье! Никогда не забуду этот мир, его дикие болота, непроходимые джунгли и местных жителей. А чего стоил один Город Собакоголовых! Мы потеряли там шесть человек, из них трое магов. Но артефакт все-таки у меня. Теперь осталось только подобрать ему соответствующую оправу». Но даже по этим отрывкам можно было судить, что мой отец не сидел сиднем на Острове, а много путешествовал по разным мирам, иногда выполняя поручения старейшин. И лишь в этом мире, где сейчас отбывал срок его неталантливый отпрыск, он застрял надолго. Но о том, что на самом деле привлекло его здесь, он, как назло, не писал ни слова.

Впрочем, кое-какую зацепку он мне оставил. Убедившись, что она — единственная, я отправился искать того, кто мне расскажет подробности.

Уже несколько дней подвода, на которой прибыл меч Айседора Звездорожденного, оставалась во дворе. Мы перегнали ее под навес, чтобы дождик не замочил реликвию, и Айдор каждый день наведывался к реликвии, словно проверяя, не сломался ли легендарный меч сам собой. Но все было напрасно.

Я застал его опять возле подводы. Потомок легендарного героя при моем появлении поскорее задернул шелковое покрывало, словно я застукал его за неприличным делом.

— Любуешься? — Я кивнул на меч.

Айдор пытливо посмотрел мне через плечо, словно проверяя, один ли я пришел. Дело в том, что с некоторых пор Тени повадились сопровождать меня повсюду, и от их плащей даже под открытым небом в ясный полдень казалось, что наступает тьма.

— Я один, — проинформировал я. — Не бойся, Айдор, это по-прежнему я!

— Это тебе так кажется, — ответил он. — А по-моему, ты стал другим. Ну или скоро станешь. У тебя взгляд изменился. И вообще…

— Ты все не отходишь от меча? — поспешил я сменить тему. — Боишься, что украдут?

— Иногда мне этого хочется, — вздохнул Айдор. — Понимаешь, нет меча — нет пророчества. Нет пророчества — нет войны! А раз нет войны — можно расслабиться и разойтись по домам. А я человек мирный, — смущенно добавил он. — Я даже немного боюсь крови! Нет, если на охоте зверя убили — это одно. А вот если человека…

— А еще собирался Темного Властелина укокошить, — усмехнулся я.

— Так я надеялся, что ты — то есть он! — не человек, а чудище какое-то омерзительное. Или просто дух, закованный в доспехи: стоит ударить в щель шлема, и он превратится в пар. Или в пыль. Или во что-нибудь подобное. Мне государи Алмазных Башен чего только не наговорили — мол, он вообще не живое существо, а только отпечаток. И что я убью не человека, а всего-навсего изгоню Сущность Зла из нашего мира. Ну вроде бы зеркало разобью или внешнюю оболочку испорчу. А тут — ты…

— На отпечаток не похож. — Я внимательно осмотрел себя. — Извини, испортил я тебе подвиг!

— Я теперь не знаю, что делать, — вдруг пожаловался Айдор. — Только ты не думай, что я струсил! Я, если надо, смогу убить! Просто надо же что-то делать! В Алмазных Башнях меня ждут…

— Слушай, — я вспомнил, зачем пришел. — Алмазные Башни когда-нибудь брали? Ну то есть враги приходили под стены? Было хоть одно сражение за Алмазные Башни?

Айдор глубоко ушел в раздумья. Мне надоело стоять, и я прислонился к подводе.

— Было одно, — наконец нарушил молчание потомок героя. — Оно известно как Битва за Алмазные Башни, потому что ни до того, ни после Враг не подходил к самым стенам города.

— Расскажи!

Айдор запрыгнул на подводу, устраиваясь поудобнее для долгого рассказа. Я пристроился рядом.

— В общем, так, — начал он. — Случилось это вскоре после кончины моего славного предка Айседора Звездорожденного, великого героя… ну и так далее. Дело в том, что, пока он был жив, Зло в нашем мире не смело даже шевельнуться. Даже преступность и ту практически искоренили. Однако у самого Айседора долго не было детей. Все считали, что это — проклятие, которым Зло успело его отметить, вроде как месть. Только в конце жизни родилась дочь, принцесса Танита.

— Как-как? — напрягся я.

— Та-ни-та, — по слогам повторил Айдор. — Все ее братья и сестры родились мертвыми или умерли сразу после рождения, выжила только она одна. Ее мать умерла, произведя ее на свет, и Айседор с горя удалил от себя дочь, пока не пройдет его горе. Он вспомнил о девочке, когда стал совсем старым. Ей тогда исполнилось уже семнадцать лет. Великий герой приехал за наследницей, но первой, кого он увидел, была ее подруга по играм, дочь тех людей, у которых росла принцесса.

— И Айседор Звездорожденный влюбился? — догадался я.

— Ага! Родители девушки были на седьмом небе от счастья, несмотря на то, что муж годился жене в дедушки. Сами эльфы благословили этот союз и посоветовали не затягивать — мол, срок близится и все такое. И как в воду глядели! Год спустя королева рожает сына, а еще через год сам Айседор погибает! Несчастный случай — на празднике в честь первого дня рождения наследника он слегка перепил, ну и…

— Куда-то свалился по пьяни? — догадался я.

— В бочку с вином, — вздохнул Айдор. — Но по официальной версии, его туда столкнули злые духи. В общем, королевство осталось без короля — младенец не в счет. Принцесса Танита взяла власть в свои руки до совершеннолетия брата. Но прошло всего несколько лет, и Враг узнал, что Айседора Звездорожденного больше нет. Он пожелал взять реванш и начал войну.

Я слегка занервничал.

— Под его стяги встали все, — как ни в чем не бывало повествовал Айдор. — Зло подняло голову и растеклось по миру. Столица королевства Айседора Звездорожденного пала после трехнедельной осады, но принцесса Танита с королевой-вдовой и юным принцем успели укрыться в Алмазных Башнях. Тогда Враг подступил туда. В битве у первой линии обороны пал тогдашний князь эльфов, тот самый, чья супруга в свое время воспитала Айседора Звездорожденного. Погиб и цвет эльфийского рыцарства, а также некоторые из предводителей союзников. Силы Света уже готовы были сдаться, но принцесса Танита сама возглавила войско и пошла на новую битву. И в этой битве…

— Они встретились, — догадался я.

— История говорит об этом так, — продолжал Айдор — «И пошли на битву принцесса Танита и Враг рода ее. И было угодно звездам, чтобы встретились они в бою. И сломали они мечи, а потом копья, и остались безоружными. И взглянула принцесса в глаза Повелителю Мрака — и случилось чудо. Не стало Повелителя Мрака».

— Он погиб? — на всякий случай спросил я.

— Конечно, — уверенно кивнул Айдор. — Рассыпался в прах прямо перед нею. Правда, на принцессу пало его проклятие — она отдала свою жизненную силу, чтобы поразить Врага, и вскоре умерла. Просто однажды легла спать и не проснулась. Эльфы куда-то отвезли ее тело и там схоронили. А принц выжил. Это — мой предок, — с гордостью добавил Айдор.

— «Она лечила меня своей кровью после Битвы за Алмазные Башни», — процитировал я отцовский дневник.

— Знаешь, существовал такой способ лечения, — подхватил Айдор. — С раненым делились своей кровью — не насовсем, а на время, чтобы жизненная сила, содержащаяся в крови, помогла выжить. Но так принято только у эльфов.

— Понятно. — Я спрыгнул с подводы. — Сломаем мы тебе меч, Айдор, чтобы все было по-честному. Еще не знаю, как, но обещаю придумать. И ты совершишь свой подвиг.

Потомок великого героя попытался было возражать, но я отмахнулся и направился в замок. Мне почему-то захотелось побыть одному. Подумать.

Итак, жизнь усложнялась. Выходит, я тоже в какой-то мере потомок великого Айседора Звездорожденного? А не значит ли это, что часть высказанных им пророчеств касается меня? Надо будет поинтересоваться у Айдора — пусть припомнит хотя бы некоторые.

Стоп! Я остановился и хлопнул себя по лбу. Ну почему я все время все забываю? У меня же есть дело поважнее, а именно: узнать, что было нужно от меня Сиду и Далии? Как это связано с прадедушкой? И что такого я должен был помнить, но забыл относительно вечера встречи выпускников, после которого я был осужден? Слишком много вопросов. Слишком много загадок. И неизвестно, с чего начать.

Проходя галереей, я внезапно был атакован Мелким. Тот выкатился кубарем прямо мне под ноги и, сообразив, кого он только что чуть не сшиб, разрыдался самым натуральным образом.

— Хозяин! Хозяин! Добрый хозяин! — лепетал он, размазывая слезы по мордашке. — Спаси меня!

Из недр замка неслись визгливые старческие вопли. Догадавшись, что это опять буянит прадедушка, я велел Мелкому заткнуться и не реветь и направился к источнику шума — наводить порядок. По опыту прежних дней я знал, что игнорировать прадедушку — себе дороже. Сломалось ли его любимое перо, потерялись тапочки, подали непрожаренную рыбу или наступил конец света — по любому поводу всем надлежало бросать свои дела и мчаться на помощь. Иначе скандала не избежать. А учитывая, что пенсионер в свое время был первоклассным магом, то месть его была страшна. И еще страшнее она была из-за приступов старческого маразма, которым был изредка подвержен мой предок. То есть он сперва сгоряча насылал на провинившегося родственника заклятие, а потом вдруг выяснялось, что это заклинание он придумал только что и противоядия от него еще не существует.

На полпути к источнику шума мне попался Тильс. Эльф шарахнулся от меня как от зачумленного, и не только потому, что в последнее время по пятам за мной ходили Тени… сиречь, слуги Тьмы. На щеке Тильса багровым пятном расцветал след от пощечины. М-да, что-то пенсионер сегодня не в духе. Обычно к рукоприкладству он прибегал в тех случаях, когда совсем уж выходил из себя. Сделав Тильсу знак оставаться на месте, я на всякий случай быстренько набросил на себя защитный купол, отвращающий заклинания, и крадучись подобрался к покоям прадедушки.

Маразм у того крепчал, ибо только в припадке буйного помешательства можно было оживить мебель и теперь гоняться по кабинету за стульями, колотя по ним посохом. Мелкий, кравшийся за мной, прижался к моим коленям и дрожал. Тильс, слишком буквально поняв приказ оставаться на месте, стоял на углу и делал мне какие-то знаки. Нет чтобы подойти и прямо сказать, в чем дело!

— Дедушка, — улучив миг, когда пенсионер перестал носиться и верещать, позвал я. — Что случилось?

— Что случилось? — взвыл пенсионер, обнаружив новую жертву. — Кошмар и ужас! Конец света! Все пропало! Все!

Желая показать, в каком он отчаянии, старикан попытался сломать свой посох о коленку, но тот был явно крепче дедовской кости и ограничился только треском. Выронив его, прадедушка рухнул на пол и какое-то время с воем катался, держась за пострадавшую часть тела. Несчастные стулья тем временем на задних ножках на цыпочках перебрались вдоль стены подальше от буйного хозяина и заняли позицию у меня за спиной. Мне прятаться было не за кем, и я, пригнув голову, ринулся в комнату.

Дедушка сообразил, что к чему, и попытался перехватить меня, но я уже успел уцепиться за посох и дернул его на себя. Минут пять мы, сопя и ругаясь сквозь зубы, тянули его каждый к себе.

Победила молодость. Пенсионер забился в уголок, жалобно скуля и пытаясь посыпать голову пылью в связи с отсутствием пепла, а я забросил посох в коридор и приступил к допросу.

— Так, дедуля. — Я ногой прикрыл дверь к вящему негодованию Мелкого, устроившегося на стуле, как в зрительном зале. — Кончайте ныть и извольте сообщить, по какому праву вы закатили тут истерику?

— Все пропало, — проскулил пенсионер. — Все совсем пропало, а ты тут надо мной издеваешься? Где твое уважение к моим сединам? — Он выразительно постучал себя по лысине. — Другой бы внук все бросил и кинулся мне помогать, а он… неблагодарный! Вот вычеркну тебя из завещания… когда… если… — Он снова стал всхлипывать, я и дрогнул. Ну мягкотелый я, хоть и закоренелый преступник! Вунья тогда меня в момент раскусила, иначе не сумела бы перехитрить.

— Дедушка, — я присел на корточки на безопасном расстоянии, — скажи внятно, что случилось, и мы вместе подумаем, что делать!

— Пропало, — выдавил старикан. — Все пропало!

— Что? — Я начал терять терпение.

— Завещание! Вот что! Мой труд! Дело всей моей жизни! — Голос его опять патетически задрожал. — Все, что создано непосильным трудом! Все, все пропало! Утеряно! Исчезло! Растворилось! Украдено!

— Дедушка, а не вы ли сами спалили его сразу, как сюда перебрались? — припомнил я. — Дескать, я сочиню новое и…

— Так новое и пропало! — всплеснул руками тот. — Только что дописанное, чернила еще не просохли!

— Так, — сказал я, — давай по порядку. Во-первых, где ты видел его последний раз?

— Не помню, — огорошил меня пенсионер.

— То есть как?

— Ну, — прадедушка уже успокоился, и только шмыгающий нос и бегающие глазки выдавали его, — я его спрятал. В надежное место.

— Уже лучше, — кивнул я. — А где оно, это надежное место?

— Здесь. — Прадедушка с оскорбленным видом оглянулся по сторонам. — Неужели ты думаешь, что я доверю столь ценный документ первому попавшемуся сейфу? Я спрятал его тут! И его украли!

— Кто?

— Мало ли тут подозрительных типов крутится? — оскорбился старикан. — Это не замок, а проходной двор! Кого ты сюда натащил? Ты вообще понимаешь, ГДЕ находишься?

— Понимаю, — кивнул я. — Это — место моего одиночного заключения. ОДИНОЧНОГО! И это я не понимаю, почему тебе понадобилось именно тут устраивать свои тайники!

— Это мое дело, — огрызнулся старикан. — А тебе, я вижу, нельзя доверять! Ты безответственный и бесчувственный тип! Нет чтобы пожалеть пожилого человека…

Ворча и причитая, какой он несчастный и как все его не любят, прадедушка медленно встал и, потирая поясницу, двинулся по стеночке прочь. Я слишком поздно сообразил, куда он нацелился. Внезапно пенсионер сорвался с места с прытью, которую трудно было ожидать при его возрасте и болячках. Я не успел его остановить — одним прыжком добравшись до двери, прадедушка распахнул ее и выскочил наружу. Я ринулся следом, но был остановлен на пороге. Пенсионер уже завладел своим посохом и угрожающе наставил его мне в лицо.

— Один твой жест, — произнес он неожиданно сурово, — и тебя действительно вычеркнут из завещания потому, что трупам ничего не нужно.

— Но завещание еще надо найти, — попробовал возразить я.

— Конечно! Вот ты этим и займешься!

Прежде чем я успел пикнуть, дверь захлопнулась перед моим носом. И медленно начала таять, сливаясь со стеной.

Так я снова оказался в заточении — теперь уже в одной-единственной комнате замка. Кроме лежанки, писчего бюро и нескольких полок с книгами и магическими ингредиентами, тут не было ничего. Даже потайной выход отсутствовал. В этом я убедился, когда перестал паниковать и биться о стену в том месте, где только что была дверь. Не было также ни встроенных сейфов, ни двойного дна в бюро. Ничего! Я даже пролистал все книги от корки до корки — вдруг одна из них скрывает какую-то подсказку?

Снаружи в коридоре шуршали и сопели. Там дежурил Мелкий и топтались заколдованные прадедушкой стулья, которым не терпелось вернуться в комнату. Дважды приходил Айдор — сначала сообщить, что мой предок поднял на ноги всех в замке и проводит полномасштабный обыск, а потом — чтобы сказать, что дедушка утомился и уснул в большом зале в моем кресле. При этом потомок великого героя оба раза прозрачно намекал, что мне пора вмешаться и навести порядок. В конце концов, кто тут Темный Властелин? Я или этот пережиток прошлого?

Когда он пришел в третий раз, теперь с сообщением, что прадедушка проснулся и ищет меня, — я понял, что действительно надо выбираться.

На мое счастье в комнате имелось окно. Сейчас в него лились отблески догоравшего заката. Выломав раму, я осторожно выбрался на подоконник и с него шагнул на карниз, тянущийся вдоль стены.

Собственно говоря, как такового карниза не было, а был весьма неровный ряд камней, торчащих из стены. В некоторых местах в камни были вделаны кольца — очевидно, для того, чтобы я мог развешивать на стенах украшения в виде скелетов и трупов своих врагов. Пока почти все они были пусты, только в двух намертво застряли кости. Цепляясь где за камни, а где за эти кольца, я перебрался к соседнему окну, через которое проник внутрь.

Судя по отдаленным воплям, прадедушка все еще искал меня и завещание, но в этой части замка было тихо и спокойно. Я на цыпочках прокрался в большой зал — мне ужасно хотелось есть.

Невидимые слуги заранее прочли мои мысли — не успел я переступить порог зала, как стол уже был сервирован. Более того, за ним уже сидел Верт. И он уже был слегка пьян.

Собственно, в этом не было ничего странного — с тех пор как мои гомункулы в полном составе ушли выполнять приказ, их горе-военачальник впал в глубокую депрессию, которую лечил обильными возлияниями. В любое время дня и ночи Верта можно было найти либо пьяным, либо с похмелья, громогласно жалующегося на судьбу. Вот и сейчас он поднял на меня глаза, в которых стояли пьяные слезы.

— Мои костоломчики, — всхлипнул он. — Мои глиноземики… они ушли! Ушли и — ик! — бросили меня! Все! Все ушли!.. Что мне дела-а-ать? — покачнувшись, он задел рукой кувшин. Тот разбился, выплеснув остатки содержимого на пол, и к тоске по ушедшим подчиненным добавилась настоящая горечь из-за пропажи ценного напитка.

— Нет мне прощения! — причитал Верт, раскачиваясь на стуле с риском повторить полет кувшина. — На что я нужен — военачальник без армии? И зачем я вообще пошел в командиры, если меня забыли? Ой, да кому я такой нужен? Ой, да что это за жизнь-то за такая?..

Я попытался пробраться мимо него на свое место, но Верт заметил меня и рванулся наперерез.

— Повелитель! — воскликнул он, падая передо мной на колени и едва не опрокинув меня на пол — хорошо, сзади стоял стол. — Покарай меня! Заточи в подземелье! Заколдуй! Преврати в камень! Верни обратно герцогу! Я не достоин служить тебе! Я тебя подвел! Прокляни меня! Накажи!

Я кое-как вырвался из его объятий, и Верт принялся биться головой об пол.

— Тильс, — воззвал я к эльфу, который наблюдал этот спектакль с безопасного расстояния, — оттащи его на воздух, пусть продышится! А еще лучше макни его головой в холодную водичку!

Эльф посмотрел на меня с выражением ужаса и покорности одновременно — дескать, раз я ваш пленник, то вы можете унижать меня любым способом, — но не стал спорить. Те, кто считает эльфов хрупкими рафинированными созданиями, которые ничего тяжелее лютни поднять не могут, просто пользуются неверными источниками. Физической силы им не занимать. Тильс спокойно обошел все еще колотящегося в истерике Верта и вылил на него прихваченный по дороге второй кувшин с вином. Бывший лучник ненадолго прервал свои стенания, облизываясь, и этого мига эльфу хватило, чтобы, схватив Верта, забросить его себе на плечи, словно овцу. Одарив меня на прощание взглядом, далеким от теплоты и признательности за доверие, Тильс покинул зал с ношей на плечах.

— Уф! — Я быстро схватил со стола блюдо с жареными перепелами и бегом кинулся к зеркалу, волоча в свободной руке кресло. — Наконец-то!

— Наконец-то, — повторило мое отражение, устраиваясь напротив. — Давненько ты не интересовался одной особой. Я уж начал подумывать, что это было мимолетное увлечение. Дескать, прошла любовь, завяли маргаритки!

— Не остри. — Я торопливо жевал перепела. — Ты прекрасно знаешь, что я был занят!

— Да, но это не является препятствием для настоящего чувства! — беззлобно огрызнулся мой двойник. — Ты мог бы, как и подобает настоящему Темному Властелину, вершить свои дела ночью. Приходил бы сюда и любовался…

— На что? Как она спит?

— Ага. И строил бы планы…

Отражение выразительно хмыкнуло, и я погрозил ему остатками перепела:

— Разобью зеркало! Или вовсе перестану тобой пользоваться!

— Да ладно, не злись, зануда! — отмахнулось оно. — Соединяю тебя с твоей зазнобой!

От моего праведного гнева его спасло то, что картинку зеркало сменило мгновенно. Я даже не успел размахнуться подносом.

Два всадника осадили коней у развилки. Куда ни кинь взгляд, расстилалась холмистая равнина, кое-где поросшая кустарником и редкими деревцами. Правда, наличие дороги говорило о близости жилья, и так оно и было — не так давно они проехали деревню, странно опустевшую, где уныло бродили между домов только одичавшие кошки и несколько собак. А теперь перед путниками в седловине между двух холмов раскинулся городок, тоже какой-то безжизненный.

В городке было все — замок лорда, храм местного божества, торговая площадь, общественное здание, трактир. В наличии имелась даже какая-никакая крепостная стена, к которой снаружи лепилось несколько домишек бедноты. Но ворота при ближайшем рассмотрении были распахнуты настежь, стража возле них отсутствовала, и в городе царила полная тишина.

Подъехав к воротам, Вунья спешилась одним прыжком и сделала знак своему спутнику, чтобы он оставался в седле. Семнадцатилетний юноша обиженно засопел — ему уже несколько раз давали понять, что он слишком неопытен и что эта девушка-воин все знает лучше его. Но ослушаться он не смел — Вунья уже давно сказала ему, что она принцесса, а значит, намного выше его происхождением.

Вунья прошла в ворота и вдруг мгновенным движением выхватила из ножен меч. Блеснула сталь, и оруженосец кубарем скатился с коня, чтобы встать с нею спина к спине.

— Куда? — прошипела девушка, когда он влепился ей спиной между лопаток, тяжело дыша. — Жить надоело?

— Я с тобой!

— Глупый! Оба погибнем.

Однако никто на них не собирался нападать. Город был пуст, двери и окна ближайших домов распахнуты настежь. На улице валялся какой-то мусор. Создавалось впечатление, что жители спешно покинули свои жилища, прихватив все, что смогли.

— Позаботься о конях, — шепнула Вунья юноше и осторожно пошла по улице.

У нее было мало опыта в одиноких странствиях, но в мире часто случается что-то необычайное, и девушка чувствовала, что здесь что-то не так. Город не мог так просто вымереть. Не пахло гнилью и смертью, не было видно следов побоища. Ничего. И тем более не было голода — на углу она заметила мешок, из которого высыпались какие-то клубни.

Продолжая двигаться по улице, Вунья нашарила и вытащила колдовской перстень, который на всякий случай носила на веревочке на шее. Небольшой граненый камень вел себя обычно. «Если бы я только могла знать, как им пользоваться! — подумала она. — Вдруг он бы помог мне узнать, что тут случилось?» Но в следующий миг девушка отбросила эту мысль — этот перстень был оружием Врага. Воспользовавшись им, она сама станет Его пособницей.

Да, город был пуст. Но Вунья не спешила уйти. Интуиция подсказывала ей, что она близка к разгадке тайны.

Одно из зданий привлекло ее внимание необычностью форм. То есть на севере такие строения попадаются сплошь и рядом, но не здесь, не на восточном побережье Внутреннего Моря! Это была невысокая круглая башенка с рядом окошек на уровне третьего этажа. Она притулилась как раз между общественным зданием и храмом. Вокруг ее стен буйно разросся шиповник. В нише виднелась узкая дверка.

Это было жилище мага, и девушка опустила меч.

— Куда теперь? — в спину ей шепнул оруженосец.

— Туда. — Она указала на башню. — Спросим у мага, что тут случилось. Если и он не знает, тогда подумаем. Но знать он должен… если он здесь!

С этими словами она решительно подошла и дернула дверное кольцо.

— Маг? — нарушил я молчание. — Откуда там маг?

— А ты не знал? — Изображение башни и Вуньи перед нею застыло, и сбоку откуда-то вылезло мое отражение. — Думал, ты тут один такой? Обрати внимание на этот знак! — Оно ткнуло пальцем в чеканный символ над дверью. — Если бы ты читал не только романы про призраков и кладбища, ты бы знал, что это — знак Гильдии. То есть сей маг имеет высшее образование, состоит в обществе магов и чародеев, регулярно платит членские взносы и все такое. То есть его деятельность законна, и он имеет полное право здесь находиться, а также пользоваться покровительством себе подобных.

— Не знал, — покаялся я, мысленно дав себе зарок как следует расспросить Верта и Айдора относительно здешней жизни. — А он черный или белый?

— То есть злой или добрый? Ну как сказать! Здесь есть Враг, которому так или иначе служат некоторые из его Гильдии. А есть и Его противник, которому служат остальные. А тебе зачем?

— Хочу заранее узнать, есть ли у меня союзники или я тут один такой? И, если не один, почему все ополчились именно на меня?

Отражение кивнуло, давая понять, что оценило мои мысли, и махнуло рукой, снова пуская меня в мир незнакомого города.

Там уже прошло какое-то время. Вунья и ее спутник осторожно поднимались по узкой лестнице навстречу источнику света. Последние ступеньки воительница одолела одним прыжком и оказалась в небольшой круглой комнате, так тесно заставленной вещами, что с первого взгляда в ней трудно было сориентироваться. Несколько шкафов и сундуков, два кресла, кушетка и роскошная кровать под балдахином, три стола, полки с книгами — и человек у окна.

— Стой! — воскликнул он, одновременно делая какой-то жест. Сверкнула вспышка…

И я рванулся вперед, не помня себя.

Глава 13

Была вспышка. Боль от удара. Горячая волна, прошедшая по всему телу. И темнота.

Потирая ушибленный лоб, не соображая, что произошло, я шлепнулся на пятую точку и услышал над собой глухой из-за шума в ушах голос:

— Ты это нарочно?

В голосе была вселенская скорбь, и я, предчувствуя неладное, с трудом открыл глаза.

И первое, что увидел, была чернота. Глубокая и полная, как ночью в могиле. Это были недра зеркала, в котором больше не отражалось ничего — ни зал, ни сбежавшиеся на звон и шум Айдор с Мелким. И тем более больше не было изображения Вуньи и нацелившегося на нее незнакомого мага. Только мое слегка помятое отражение сидело в той же позе и из-под руки печально смотрело на меня.

— Ты совсем придурок, — вынесло оно вердикт. — Знаешь, что ты натворил?

— Я все испортил?

— Более чем! — Мой двойник патетически закатил глаза. — Боюсь, что ты уже никогда ничего здесь не увидишь! Это зеркало осталось только разбить и выбросить! Ты уничтожил целый мир! Вернее, его зеркальное отображение!

— Вунья, — осенило меня. — Значит, она…

— Я не знаю, что с нею, — огрызнулось отражение. — Жива она или погибла из-за твоего вмешательства! Теперь мы никогда ничего не узнаем!

Я встал. Отражение, кряхтя и хватая себя за все возможные места, сделало то же самое. Оно явно чувствовало себя неуютно — в отличие от меня, стоявшего на полу, у него больше не было пола. Оно словно висело в пустоте, и я почувствовал угрызения совести.

— Прости. — Я подошел к раме и коснулся ладонями стекла, чтобы дать ему хоть какую-то опору. — Я просто хотел помочь девушке. Я не знал, как это сделать. Тот маг мог ее убить — я, видишь ли, узнал это боевое заклятие. Оно парализует жертву, а потом ее сжигают заживо. А теперь я даже не знаю, что там произошло…

— Уж произошло, можешь быть уверен, — хмыкнуло отражение. — Ты атаковал с такой силой, что нарушил ход истории. Если это тебя утешит, скажу, что успел заметить одну вещь. Тот маг промахнулся.

— Значит, у нее есть шанс, — резюмировал я. — Это заклинание очень энергоемкое. Если противник увернется от первого удара, второй будет уже настолько слаб, что оцепенение можно преодолеть простым волевым усилием. На полное восстановление сил для смертельного выпада требуется четверть часа, если не больше. А есть шанс у тебя? — Я осмотрел раму. — Зеркало можно починить?

— Ну не знаю, — заважничало отражение. — Я посмотрю, что можно сделать. Завтра скажу.

Ждать до завтра! Ждать, когда Вунья неизвестно где и неизвестно, что с нею станет! Но приходилось смириться.

Одолеваемый самыми черными мыслями, я направился к столу — день выдался напряженный, и мне нужно было восстановить силы. Айдор был единственным, кто составил мне компанию — прадедушка где-то шнырял в поисках утерянных мемуаров, а Тильс отправился проветривать Верта.

Ужинали мы в молчании. Я целиком ушел в свои мысли, Айдор тоже о чем-то размышлял.

— Женщина, — наконец произнес он.

— Что? — Я от неожиданности уронил курицу.

— В пророчествах Айседора Звездорожденного сказано, что женщина может совершить то, что не под силу мужчине, — сказал Айдор. — Правда, там не сказано, что именно… Что-то про оружие, которое есть только у женщин и которого нет у мужчин.

Лишь она этой силой владеет,

И лишь ей все дано совершить.

Пусть мужчина тягаться не смеет

С той, что жизнь появилась дарить! —

Вот примерно, как это сказано!

— А больше там ничего не сказано? Никаких подробностей относительно того, что это за женщина? — заинтересовался я, внезапно вспомнив свою мать. Как-никак, принцесса Танита оказалась родной дочерью этого самого Звездорожденного. А значит, он оказывается моим дедушкой? Вот так родня!

— Да он много чего насочинял! — воскликнул Айдор. — После его смерти все его пророчества собрали в одну книгу. Когда я был маленьким, меня заставляли учить наизусть целые страницы. И на праздниках, когда к отцу приходили гости, меня ставили на стул в центре пиршественной залы и заставляли читать эти строки. Гости умилялись, совали мне сладости. — Он вспомнил детство и загрустил.

Загрустил и я, вспомнив, что меня-то не ставили на стул, чтобы я прочел что-нибудь. Уже в детстве у меня была дырявая память, и матери не хотелось позориться.

— Если хочешь, можно попытаться найти полное собрание его пророчеств, — нарушил ход моих мыслей Айдор.

Наша содержательная беседа была прервана появлением Тильса. Эльф шагал со всей поспешностью, на которую был способен.

— Властелин, — произнес он, подойдя ко мне, — там… там… Кое-что случилось!

— Что случилось? Верт протрезвел?

— Вам лучше взглянуть на это самому, — уклончиво ответил эльф и отступил в сторону с таким изяществом, словно собирался танцевать и приглашал даму.

Мы с Айдором отправились за ним. Мелкий потрусил следом, прихватив с собой кувшин вина.

Снаружи уже была ночь. Россыпь звезд делала ее светлой, но еще светлее было от сотен костров, которые загорелись невдалеке. Слабый ветерок доносил запахи мокрых кож, дров и животных.

— Армия, — послышался голос откуда-то снизу. Верт сидел на камнях, прислонившись к стене. — На рассвете будет под стенами… Выпить есть?

Прежде чем я открыл рот, Мелкий услужливо сунулся к бывшему лучнику со своей тарой, и тот приник к горлышку. Но я вовремя отобрал у него посудину и приложился сам.

— Завтра тяжелый день, — объявил я, напившись. — Всем надо быть в форме.

— В какой? — Верт смотрел на меня слезящимися глазами.

— В военной! — отрезал я и, развернувшись на пятках, направился прочь.

Проходя по крепостной стене к любимому окошку на втором этаже — замок услужливо свернул пространство, чтобы я мог сразу попасть в комнату, — я увидел свет в одной из башенок. Поскольку обитателей замка можно было пересчитать по пальцам, я рассудил, что там окопался прадедушка.

Первой моей мыслью было навестить престарелого родственника и спросить, что он там забыл. Но, подумав, я решил отложить разборки до завтра — армия, которая явится под стены, представлялась мне куда более важным делом. Главное — не забыть, что я вообще хотел видеть прадедушку.

Утром мы снова были на стенах. Наши противники времени даром не теряли. Встав на рассвете, они успели провести разведку и теперь стояли перед замком плотным, хорошо сплоченным строем. В центре — фаланга, со всех сторон готовая закрыться щитами. По бокам — конница. Сзади — колесницы, а впереди, под охраной щитоносцев, толпа лучников и пращников. Судя по количеству стягов, тут собрались армии как минимум трех государств.

— Кто-нибудь их знает? — поинтересовался я.

Мои спутники дружно помотали головами.

— Это издалека, — сказал Айдор. — Среди наших соседей я точно не помню таких стягов.

— Наверняка южане, — высказался Тильс. — А что?

Я не успел ответить — наши враги пошли в атаку.

Сначала в дело вступили лучники и осыпали стену таким количеством стрел и камней, что мы скоренько залегли за зубцы крепостной стены. Двенадцать Теней — единственные, кто остался стоять, ибо оружие этого мира неспособно было причинить вред их плоти, — отбивали атаки мечами. Стрелы летели назад с той же скоростью и даже кого-то сразили, что лишь увеличило пыл противника. Фаланга пока стояла на месте, очевидно ожидая, пока гарнизон распахнет ворота и можно будет сражаться.

— Эх, — Верт смотрел в щелочку, — где мои глиноземчики? Где мои костоломики? Мы бы их в момент растоптали! А теперь сидим тут, как крысы…

— Да, — Айдор легонько, без лишней фамильярности, пихнул меня в бок, — что будем делать? Мы не можем сидеть тут вечно!

— Мы можем потихоньку вернуться в замок, — предложил я, но восторга это ни у кого не вызвало.

— Вы же Властелин Мрака! — с презрением процедил Тильс. — Вы должны поднять свою армию, которая сотрет этих смертных с лица земли! Непобедимое войско, воспоминание о котором заставит заикаться уцелевших, а остальные народы поставит на колени! Воины, которых никто и ничто не остановит!

— У меня они были, — огрызнулся я. — Они есть и сейчас и выполняют важное поручение!

— Только, боюсь, им некому будет докладывать о проделанной работе, — съязвил эльф.

— Мне бы только десяточек глиноземчиков, а? — снова просительно заныл Верт. — Уж я бы с ними… Ух! Ну милорд! Ну что вам стоит! Вы же можете! Почему вы не хотите показать свою силу?

— А в самом деле, — Айдор опять пихнул меня локтем, на этот раз посильнее, — что ты сидишь?

— Раскомандовались, — разозлился я. — Кто тут Темный Властелин — вы или я? Вот возьму и отправлю вас туда, за стену!

Верт слегка позеленел, а Тильс качнул головой:

— Такой жестокости я не ожидал.

— Ладно. — Я встал, отряхивая штаны, и Тени тут же окружили меня кольцом призрачных тел. — Ждите меня тут.

И направился в библиотеку.

Подавив слабое желание заняться поисками третьего тома «Любви мертвеца», я все-таки схватился за справочник «КАК СТАТЬ ТЕМНЫМ ВЛАСТЕЛИНОМ», а именно за четвертый том, повествующий о создании собственной армии. К сожалению, самый простой способ мне больше не был доступен — ибо где найти нужное количество «отходов жизнедеятельности», я не представлял. Да и ждать все равно пришлось бы до новолуния, а это слишком долго. Мне нужен был способ пусть и более сложный в исполнении, но зато тот, к которому не надо готовиться заранее. Я уже почти отчаялся, но тут мне на глаза попался заголовок «Пыльная буря». Мне пришлось дважды прочитать текст прежде, чем я все понял. Но результат должен был превзойти ожидания.

Я захлопнул книгу и отправился в лабораторию.

Прежний владелец этого замка, кто бы он ни был, очевидно, предусмотрел такой вариант, ибо лабораторий по всему зданию было напихано — несть числа. И ближайшая находилась рядом с библиотекой. Я сбросил плащ, расстелил его и принялся, сверяясь со списком, грузить на него все необходимые ингредиенты. Когда я закончил, узел получился такой тяжелый, что до крепостной стены мне пришлось тащить его волоком.

Тем временем на стене народ развлекался вовсю. Верт вспомнил свою профессию и упражнялся в стрельбе из лука. Ему на помощь неожиданно пришел Тильс. При этом он стоял, не прячась, выпрямившись во весь рост, и спокойно, как на соревнованиях, выцеливал одного вражеского стрелка за другим. Верт стрелял куда чаще, но, поскольку при этом еще и ухитрялся бегать туда-сюда, меняя позицию после каждого выстрела, то и мазал соответственно тоже. Так что счет у обоих моих лучников был «один-один». Что до Айдора, то он ограничился киданием камней и руганью в адрес пришельцев.

А те вели себя по-прежнему странно. Фаланга и конница с колесницами только ощетинились щитами, поскольку Тильс пару раз ухитрился дострелить до пехоты, но не двигались с места, видимо ожидая, пока у той и другой стороны закончатся стрелы и можно будет не маяться дурью, а сойтись врукопашную.

— Явился-таки, — приветствовал меня Айдор, с пыхтением катя камень к бойнице. — Тебя только за смертью посылать.

— А он за нею и ходил, — отозвался Тильс, не спеша выцеливая очередного противника. — Верно?

— Верно. — Я вывалил содержимое узла на камни, и какая-то склянка тут же разбилась, заполнив все вокруг зловонием. — А теперь не мешайте!

— Помочь?

Это спросил опять-таки Тильс, и я от неожиданности крикнул:

— Нет! Я сам!

Через полчаса лихорадочного труда, непрестанных переделок и нарастающего ворчания моих союзников все было готово. Я встал в начерченную фигуру, окропил все вокруг наспех приготовленной смесью — вообще-то ее полагалось подогреть, но и так сойдет! — и, намалевав кое-как на своих руках и лбу соответствующие руны (хотелось бы верить!), начал читать заклинание.

— Тьма на восход, ветер на небо. Пыль и буран, пламя и дождь. Пепел и пыль — воином стань!

Заклинание было длинное, этот рефрен повторился уже раз пять или шесть, а результатов все не было.

Вдруг небо потемнело. То есть куда-то делось солнце, а все вокруг заволокло тучами. Налетел ветер, такой сильный, что меня чуть не скинуло со стены. Послышался далекий вой, тонкий и пронзительный, как свист. Он нарастал, и я сдерживался изо всех сил, чтобы не зажать уши руками — знал, что, если сменю позу, все нарушится и придется начинать сначала.

Ветер дул все сильнее, закручиваясь вокруг меня в вихрь, но я продолжал читать, одним глазом подсматривая в книгу, которую держал передо мной дрожащий как осиновый лист Мелкий. В лицо полетели песок и пыль, набиваясь в уши, рот и глаза. Я зажмурился, с ужасом понимая, что по памяти не смогу закончить заклинания. И затараторил рефрен, который затвердил лучше всего.

Я повторил его подряд раз десять прежде, чем ветер внезапно стих.

— Ух ты! — послышался рядом голос Верта.

— Глазам не верю, — поддержал его Тильс.

— Это же… ой, мамочка, — подал голос Айдор.

Я открыл глаза, медленно опуская затекшие руки. Перепачканные в пыли так, что казались братьями-близнецами, на меня смотрели мои союзники. В их глазах я прочел смесь уважения и боязливого интереса.

— Что? Что вы так на меня уставились?

Вместо ответа Айдор глазами указал куда-то вбок и вниз. Я проследил за его взглядом — и едва не вывалился из бойницы.

Пока я читал, наступил-таки вечер. Солнце опять пробивалось сквозь пелену облаков, и в его неверном свете была видна настоящая армия, застывшая напротив нашего противника. Плотно сбитая толпа, ощетинившаяся копьями, выставившая длинные, в рост человека, щиты и лишенная какой бы то ни было конницы. И ни одного штандарта, указывающего на наличие командира.

— Это вы их вызвали, милорд, — прошептал за моей спиной Тильс, бережно придерживая меня за шиворот, чтобы я не вывалился.

— Что будем делать? — это спросил Айдор.

— Как — что? Атаковать!

Сказано это было негромко, но в толпе мой голос услышали. Воздух содрогнулся от слитного рева, и толпа пришла в движение.

Но мгновением раньше командиры противника отдали такой же приказ фаланге, и та двинулась на мою армию.

Они сшиблись буквально перед воротами, так что мы всей толпой ринулись в надвратную башню, чтобы смотреть представление из ложи. В надвратной башне имелся небольшой балкончик, предназначенный именно для того, чтобы Темный Властелин обращался к своим войскам с напутственной речью. Здесь мы и расположились, наблюдая, как сошлись два войска.

С первого взгляда было ясно, что что-то пошло не так. Ибо, разбежавшись, фаланга неприятеля вдруг затормозила. В передних рядах произошло какое-то движение, после чего в ней возникла неразбериха. Скакавшая на нас конница вдруг тоже свернула и атаковала фалангу с двух сторон. А с тыла на нее уже налетели колесницы, круша всех направо и налево.

Онемев, подавшись вперед, мы смотрели, как вражеская армия уничтожает сама себя. Забыв про замок, воины рубились друг с другом с остервенением одержимых. Они не разделились на две половины — тут все были против всех. И часто двое убивали третьего плечом к плечу только для того, чтобы расчистить себе место для поединка. Визжали кони, ибо в пылу боя доставалось и им. И все это — в пыли, которая и была моей армией, рассыпавшейся в прах, едва живые кинулись убивать живых.

Сообразив, что натворил, я шарахнулся прочь, но сзади меня подперли плечами.

— Смотрите, — прошептал Тильс, — это дело ваших рук, Властелин!

— Но я не хочу, — прошептал я, с ужасом понимая, что сам не верю своим словам, — не хочу ЭТОГО!

«И это говорит тот, чей отец однажды чуть было не победил эльфов и не стал Повелителем Мира!» — сказал мне внутренний голос. Да, если бы в последнюю битву у стен Алмазных Башен не вышла принцесса Танита, ставшая моей матерью, и если бы они не взглянули друг другу в глаза, история этого мира пошла бы по-другому. А моей истории просто-напросто бы не было.

Битва прекратилась через час. Живых не осталось, за исключением нескольких раненых, которые стонали, наполовину заваленные трупами, да десятка уцелевших коней, потерянно хромавших вокруг. Откуда-то взялись стервятники и расхаживали по еще теплым телам.

На меня боялись смотреть. Я понимал, что каждый сейчас взвешивает, что дороже — стоять рядом со мной и смотреть, как я вхожу во вкус и начинаю уничтожать мир на самом деле, или выйти против меня и попытаться остановить.

— Я тебе потом из них новую армию наделаю, — сказал я Верту, чтобы нарушить тягостное молчание. — Только подожду до новолуния. Еще шесть дней осталось!

Бывший лучник покивал и посторонился, отводя глаза. Я направился к ступеням, ожидая удара между лопаток. Все трое стояли за моей спиной, все трое были вооружены. Один удар и…

Ничего не произошло. Хотя, уже спускаясь, я почувствовал какое-то движение. Кто-то все-таки решился атаковать меня, но его удержали. Кто? Я не стал оборачиваться, чтобы взглянуть ему в лицо. Придет время — узнаю.

Мне нужно было отвлечься, подумать о чем-нибудь постороннем. И я отправился искать прадедушку.

Старикан был в той комнате, где я накануне заметил свет. Удобно устроившись у бюро, он увлеченно что-то писал в толстой книге. Когда я вошел, он как раз приостановился, задумчиво жуя кончик пера.

— Хорошо, что зашел, — не оборачиваясь, бросил он мне. — Как правильно пишется: АстрАкизму или ОстрОкизму?

— А тебе зачем?

— Я решил переписать свое завещание, — объяснил пенсионер. — И сразу сочиняю в двух экземплярах. Послушай: «А ежели кто оное завещание отыщет и настоящее недействительным объявит, того гнать в три шеи и подвергнуть публичному…» Так как? Астракизм или острокизм?

— Напиши «бойкоту»! — предложил я.

— Да ну тебя! — обиделся старикан. — Я к нему с серьезным вопросом, а он… Впрочем, от тебя никогда не было никакого толку! Вот чего ты мне недавно обещал?

— Да отыщу я тебе твое завещание, отыщу! — отмахнулся я. — Даже это дописывать не придется!

— Нет, у него точно с головой не все в порядке, — вздохнул прадедушка. — С завещанием уже все решили! Что ты мне обещал насчет своей памяти? Подсказываю — вечер встречи выпускников…

— Ах да! Но это когда было! Но я и с этим разберусь — дай только срок!

— Срок тебе уже дали, — проворчал пенсионер, опять принимаясь строчить что-то в книге. — И такой большой, что я помереть успею прежде, чем пройдет половина!

— Свежо предание, — проворчал я себе под нос. — Ты всех нас переживешь, старый пень!

— Я все слышу, — не прекращая литературной деятельности, ответил старикан. — Кстати, сгоняй, распорядись насчет ужина! Я пожилой, мне нельзя нарушать режим питания. И проследи, чтобы паштет был с румяной корочкой!

На меня повелительно наставили перо, и я поплелся к двери.

— Дедушка, — я остановился на пороге, — я сегодня целую армию уничтожил…

— Знаю, — проворчал пенсионер. — Видел в окошко. Долго ты возился — это действие можно ускорить раза в четыре. Что с трупами будешь делать? Могу подсказать.

— А что я с ними сделаю? Только на переработку — там ни одного целого!

— Ерунда, — с апломбом старого некроманта отмахнулся старикан. — Я тебе формулу надиктую — прочтешь, и они сами соберутся. А если кто чего-нибудь перепутает, так еще лучше — будут одним своим видом внушать страх, а на боеспособности не скажется. Так что бросай все дела и садись записывай!

Он щелкнул пальцами, и подбежавший стул мгновенно ударил меня под коленки, а дверь захлопнулась перед самым носом. В воздухе зависли обрывок пергамента и дедово перо.

— Пиши, — распорядился тот.

— А как же ужин? — попытался увильнуть я от урока. — Паштет с румяной корочкой и все такое?..

— Потом! — отрезал прадедушка. — Пиши!.. Так, а что пиши? Не помнишь?

Я внутренне застонал. Похоже, скоро я отсюда не выберусь.

Когда я в сопровождении прадедушки спустился в большой зал, уже давным-давно миновал полдень, и обед успел остыть. Мои союзники топтались в сторонке, приветствуя меня далеко не дружелюбными взглядами. Интересно, в чем причина их плохого настроения? В том, что все давно остыло, или в горах трупов за стеной?

Обед начался в молчании. Единственный, кто был оживлен и весел, так это прадедушка. Устроившись между Тильсом и Айдором, он вертелся во все стороны, болтал, толкая соседей локтями, и то и дело предлагал тосты «за нового Властелина». Его соседи уворачивались от него, как только могли. И когда Тильс в очередной раз уклонился от попытки старикана расцеловать его от полноты чувств, я заметил у него на скуле свежий синяк. Интересно, он его получил, пытаясь добраться до моей спины или защищая ее?

— Ну чего ты такой мрачный? — негодовал прадедушка, с хрустом разгрызая румяную курочку. — Все получилось просто прекрасно! Тебя можно поздравить с боевым крещением! Ну и что, что ты там немного напортачил! Видел бы ты меня, когда я в первый раз…

— Хватит, дедушка! — взмолился я. — Мне неохота об этом вспоминать! Настроения нет!

— Ручаюсь, что я могу его тебе поднять, — прозвучал голос у меня за спиной. — Обернись!

Я послушался. Зеркало больше не глядело на мир могильной чернотой.

Глава 14

В лицо плеснули холодной воды, и маг открыл глаза.

Сначала он даже не понял, что произошло. «Я что, потерял сознание? — подумал маг. — Наверное, переборщил с защитными экранами». Он попытался пошевелиться, и только тут обнаружил, что крепко связан и вдобавок прикручен к стулу так, что невозможно даже пошевелить пальцами. И более того, у него во рту кляп!

Стряхнув воду с ресниц, он увидел склонившуюся над ним рыжеволосую девицу в кожаном коротком доспехе, поверх которого была натянута такая же короткая кольчуга. Доспех не скрывал, а скорее подчеркивал крепкую сильную фигурку воительницы. В одной руке у девушки была кружка, в другой — кинжал.

— Очнулся, — сказала она. — Это хорошо. А теперь мы поговорим. Только учти — если ты на мои вопросы не будешь отвечать или скажешь: «Не знаю», я сама отрежу тебе… пока не знаю что! Ну мы будем говорить?

Маг отрицательно замотал головой. Еще чего не хватало!

— Начну, пожалуй, с ушей. — Девушка убрала свисавшие по бокам волосы самым простым способом — срезала их. Проследив за падающими на пол прядями, маг вдруг почувствовал страх. Эта девица так спокойно готовится начать пытку… с нее станется! Он торопливо закивал, выразительно замычав.

— Значит, говорить будем? — догадалась девушка. — Только чур — не колдовать!

Это он уже понял. Девица как-то ухитрилась уйти от смертельного заклятия. В ней самой он магии не чувствовал, но, возможно, у нее есть сильный талисман или же за нею стоит некто настолько могущественный, что защищает ее даже на расстоянии. В любом случае с нею надо быть осторожнее.

— Итак, — девушка вытащила кляп, — вопрос первый. Где все люди?

— Ушли.

— А куда?

— Не знаю… То есть они хотели уйти подальше от этого места, и я не знаю, как далеко им удалось уйти, — торопливо добавил маг.

— Что тут произошло?

— Пыль. С востока пришел караван. Но едва последний верблюд переступил ворота, как все люди и животные рассыпались в пыль. Она полетела по городу, и все горожане, кто был в тот миг на улице, тоже стали пылью. После этого оставшиеся в живых ушли.

— А ты остался? Почему?

— Я думал, что пыль придет еще. Я хотел сразиться с нею или хотя бы изучить, чтобы найти противодействующее заклинание.

На самом деле он просто струсил — понял, что на открытом пространстве у беженцев не будет шансов, если налетит новый пыльный караван.

— Как давно это случилось?

— Дней пять назад. Сейчас пыль уже, наверное, добралась до побережья…

— И опустошает города один за другим?

— Не думаю. Ветер позавчера переменился, и сейчас она может направляться в другую сторону. У меня есть шанс найти противодействующее заклинание и остановить ее. Я собрал немного пыли и провожу эксперименты… Уже почти нашел решение. — Он пытался придать себе значимости, и это ему, кажется, удалось. Девушка кивнула с серьезным видом.

— Хорошо. Тогда второй вопрос — как расколдовать его?

Она указала кинжалом себе за спину. Ну конечно! Его заряд не мог просто так пропасть! Он, срикошетив от странного щита воительницы, краем зацепил ее юного спутника. Оруженосец застыл в нелепой позе, подняв одну ногу.

— Никак, — пожал связанными плечами маг и тут же вскрикнул, потому что девушка отхватила еще одну прядь. — То есть надо просто немного подождать. Через несколько часов все пройдет само. А если ускорить процесс, могут появиться судороги и даже травмы! Уже к утру он будет здоров! Видишь, он уже сам моргает!

Вунья оглянулась — ее оруженосец действительно смотрел на нее осмысленным взглядом. Но пока, кроме глазниц, ему ничто не повиновалось.

— Ладно, поверим на слово, — кивнула она. — Теперь третий вопрос: ты знаешь, что это за кольцо?

Она сунула ему под нос широкое кольцо на цепочке. Вдоль ободка тянулся ряд символов. Отдельные слова были разделены между собой крошечными алмазиками.

В кольце была магия. Но — увы! — не та, которая защитила воительницу. И все же в нем было нечто странное — наверное, потому, что символы были незнакомы.

— Где ты взяла его?

— Там. — Вунья махнула рукой. — На востоке.

— Возле Курганной Гряды?

— За Курганной Грядой. Ты знаешь Цитадель?

— Замок Тьмы?

— Да. Я была там. Это кольцо оттуда.

— Погоди, — он рванулся, пытаясь освободиться, — ты хочешь сказать, что Цитадель пробудилась? И что ты была там… и вышла из нее невредимая?

— Да. Родился новый Темный Властелин. Это его кольцо. Думаю, в нем заключена его сила, но мне нужно знать наверняка. Ты можешь с ним разобраться?

Мысли мага понеслись с бешеной скоростью, но, поскольку они помчались в разные стороны, ему понадобилось какое-то время, чтобы просчитать все варианты.

— Да, могу, — сказал он. — Но в этом кольце заключена очень мощная магия. Она может убить тебя, если ты и дальше будешь держать его при себе. Будет лучше, если ты…

— Э нет! — Девушка проворно убрала руку за спину. — Так я тебе и доверилась! «Будет лучше, если ты отдашь его мне». Ты это хотел предложить? Вот тебе!

Она скрутила и сунула ему под нос фигу.

— Я совсем не то хотел сказать! — завопил маг, потому что она снова взялась за кинжал и на сей раз примерилась уже к его уху. — Будет лучше, если с него эту силу снять! Я могу это сделать! Есть простая формула, только я не справлюсь один! Мне нужен помощник. Это работа для двух магов. Один тянет энергию, а второй держит его щит, чтобы она никого не убила! Ты знаешь магию? А твой спутник?

Девушка помотала головой. Вунья вообще недолюбливала колдовство. Ее старшая сестра, помнится, баловалась гаданиями и мелкой ворожбой — но не смогла предсказать собственную гибель. Вот и верь после этого в магию!

— Тогда нам нужно найти кого-то еще. Я знаю адреса еще двух-трех магов поблизости. Мы вместе смогли бы обезвредить его, а потом делай с ним что хочешь!

Вунья помолчала, осматривая кольцо. Поневоле она вспомнила колдуна, у которого его отобрала. Новый Темный Властелин…

— В этом кольце его сила? — подумала она вслух.

— «Вся сила Его в темном кольце!» Так сказано в пророчестве. Но то ли это кольцо, узнать можно, лишь встретившись с Темным Властелином лицом к лицу. Без своей силы он окажется не слабее обычного человека, ну или мага, и тогда его можно убить, — сказал маг и облизнул губы. Он ступил на скользкую дорожку. Сейчас главное — перетянуть эту девицу на свою сторону.

— Многие уже пытались убить Темного Властелина, — сказала та, словно отвечая на его мысли. — Участь их страшна.

— Это потому, что тогда при нем было это кольцо, — заторопился маг. — Теперь его может уничтожить любой. Даже ты!

Вунья вскинула брови. Иногда ей на память само собой приходило лицо Темного Властелина — или, что вернее, его личина, — с тем удивленно-растерянным выражением, которое промелькнуло у него в тот миг, когда она его ударила. Что-то не похоже, чтобы он даже с кольцом был очень могущественным. Или в тот момент его сила еще не достигла своего пика?

— Я могу его убить? — опять подумала она вслух.

— Да! — с жаром подхватил маг. — Подумай сама: ты освободишь от его ига все народы мира! Тебя будут прославлять потомки! Между прочим, сам Айседор Звездорожденный предсказал, что самый большой подвиг совершит именно женщина! А вдруг он имел в виду тебя?

— Я не читала пророчеств Айседора Звездорожденного, — призналась Вунья.

— У меня есть. Я дам почитать, — быстро сказал маг. — Но сначала ты должна избавить это кольцо от его силы! Иначе, когда оно учует хозяина, оно предаст тебя! Ты не знаешь, какая мощь заключена в нем!

— Он что-то говорил о таких же, как он, — вспомнила девушка. — Не то о союзниках, не то о слугах…

— Вот-вот! И ты хочешь, чтобы в самый ответственный момент они явились и разорвали тебя на куски? Нет, с кольцом надо что-то делать. Освободи меня, и я помогу тебе!

В какой-то миг ему показалось, что девушка ему не верит — она и в самом деле внезапно напряглась, словно прислушивалась к чему-то. Маг тоже вдруг ощутил чье-то присутствие. Невидимый, но пристальный взгляд скользнул по нему. Казалось, сюда вот-вот явится кто-то четвертый.

Но миг прошел, и Вунья медленно протянула кинжал:

— Ну если ты меня обманешь…

Когда веревки упали, маг встал и размял пальцы.

— Не обману, — сказал он. — При посвящении меня назвали Крыло. А до этого я был Сежесом. Сежес, сын Авнура, обещает тебе, что вместе с тобой дойдет до Цитадели Темного Властелина и поможет его уничтожить!

Он назвал ей свое имя, свое родовое имя, которое маги забывали, вступив в Орден. И Вунья склонила голову, показывая, что доверяет ему.

— Нет! Нет! Он обманывает тебя! Вунья, не верь ему! Нет!

Я рвался в зеркало, бился лбом о стекло, отталкивал руки Айдора и Тильса, которые удерживали меня на месте. Мысли того, кто называл себя Сежесом, были мне отлично видны — завладев кольцом, попытаться с помощью Вуньи проникнуть в замок и, когда она меня убьет, самому сделаться Властелином. Девушка должна была стать его первой жертвой как нежеланный свидетель.

Я разошелся всерьез. Мелкий и Верт вовсе предпочли слинять от греха подальше и залегли за опрокинутым столом, предоставив Айдору и Тильсу самим удерживать буйного Властелина. Прадедушка суетился на безопасном расстоянии, размахивая посохом и давая ценные советы.

Но, к сожалению, я не мог вмешаться. Сделка была заключена, и изображение померкло. Перед моим носом возникло мое слегка помятое отражение.

— Включи! — крикнул я. — Я должен ее остановить!

— Поздно, — развело руками отражение. Я непроизвольно дернулся тоже, но меня крепко держали за локти. — Это все!

— Как — все?

— Запись была сделана вчера. Сейчас они втроем направляются к одному из соучеников Сежеса, чтобы в его компании отправиться сюда. Когда настроюсь окончательно, покажу еще кусочек.

— Из прошлого? Чтобы меня позлить?

— Могу из настоящего, — обнадежило меня отражение. — Я показываю чаще всего настоящее и недалекое прошлое.

— А будущее? — внезапно подал голос Айдор. — Как насчет будущего?

Он обратился напрямую к моему двойнику! Я был так этим поражен, что перестал сопротивляться. Тильс первым заметил перемену во мне и разжал руки.

— Нет, — опять-таки не мне, а Айдору ответило мое отражение. — Будущего не существует. Пока.

— А как же гадания? — это Верт решил высунуть нос из укрытия.

— Гадания — суть варианты развития событий. Прорицатель сообщает вам тот, который имеет больше шансов сбыться, но и только.

— А у нас какой вариант самый вероятный?

— Хм. — Отражение скрестило руки на груди, заставив меня сделать то же самое. Вот, кстати, интересно, почему оно не всегда повторяет за мной мои жесты, а я — всегда?

— Хм, — глубокомысленно изрекло оно, — я точно вижу только одно — один из вас будет убит!

— Напугал ежа голой задницей! — Верт подошел к зеркалу и подмигнул своему двойнику, который тоже встал рядом. — Все люди смертны!

— Даже эльфа можно убить! — свысока изрек Тильс.

— Я имею в виду не это. Один из вас будет убит в этом замке. Очень скоро.

Все почему-то посмотрели на меня. Мелкий — тот вовсе залез на стол, чтобы лучше видеть.

— Его убийцей будет тот, в чьих жилах течет та же кровь!

— Уф! — Айдор вытер пот со лба. — А я на какой-то миг поверил… У меня нет ни братьев, ни сестер!

— Та же кровь — это значит «кровные родственники»! — пояснило отражение.

— То есть родители тоже считаются? — Айдор почему-то резко побледнел.

— А также всякие дяди-тети, кузены-кузины и прочая шушера, которой угораздило родиться в одной семье с тобой! — закивал уже Айдоров двойник.

Потомок Айседора Звездорожденного рухнул мимо кресла, но даже не заметил этого.

— Папа, — прошептал он, сидя на полу и стремительно бледнея. — Вы не знаете моего старика! Он такой… такой…

Я на всякий случай отодвинулся от него подальше. Никто не знал, что мы с ним — дальняя родня. Но, сделав шаг, я натолкнулся на Тильса. Эльф смотрел куда-то поверх голов, и его взгляд мне очень не понравился.

— У нас есть обычай, — деревянным голосом заговорил Тильс, догадавшись, что все тоже вылупились на него. — Когда надо сделать трудную работу, посылают самого младшего. Если он не справляется — идет следующий по старшинству, и так далее, пока не остается один. Я — шестой, и последний, принц, меня послали первым. После меня должен прийти мой брат Тейр. Он, наверное, уже в пути. Если он придет и увидит, что я служу Тьме…

Голос его сорвался, он круто развернулся и, пошатываясь, направился прочь. Айдор поднялся с пола и рысью рванул следом.

А я остался стоять, хлопая глазами. Память неожиданно выкинула фортель.

— Дедушка, — прошептал я, оборачиваясь на пенсионера, — я вспомнил… Тогда, на вечере встречи выпускников… Тогда погибли мои кузены! Я убил своих родных!

Вымотавшись как собака, я тихонько шел по замку. Впереди меня плыл желтоватый огонек света, озаряя мрачные стены.

Только ночью у меня наконец выдалась свободная минутка. Весь прошлый день я занимался тем, что создавал свою новую армию из останков, сваленных грудой у стен замка. Заклинание выжало из меня столько сил, что я еле-еле добрался до своих покоев и проспал почти до полуночи, после чего проснулся голодный и злой. И теперь шагал по замку в надежде раздобыть что-то съестное.

Невидимые слуги угадали мое желание — в большом зале был накрыт стол. Но я не бросился к нему, а остановился на верху лестницы, прислушиваясь.

В большом зале кто-то был. Я видел слабый свет — в одном из каминов догорали поленья. А перед зеркалом кто-то стоял. Мягкое сияние, лившееся из-за стекла, отбрасывало длинную тень. Слышался тихий прерывистый шепот.

— Почему? — напрягши слух, уловил я. — Почему он, а не я?

Ему шепотом ответили.

— Это судьба! — горячо возразил голос. — Я тоже этого достоин! В конце концов, я принц и имею на это все права! А он всего-навсего наемник. Ему платят, его преданность выражается в золоте и целиком зависит от его наличия. Он может уйти к другому хозяину, который заплатит больше, а я не могу. Он должен это понять!

Я стал осторожно спускаться по лестнице в зал, стараясь ступать как можно тише. Но слух эльфа можно обмануть лишь одним способом — самому стать эльфом. Тильс уловил мои шаги, вздрогнул и бросился в темноту. Мой запоздалый крик только придал ему скорости.

Я спустился в зал. Да, стол явно был накрыт для меня — тут была моя любимая запеченная курица и булочки. Наскоро утолив голод, я подошел к зеркалу. Оно еще светилось. Мое отражение демонстративно зевало, едва не давясь курицей.

— Так, — я подтащил кресло поближе и сел, — и что я пропустил?

Отражение отсалютовало куриной ножкой и исчезло.

В глубине зеркала была ночь. Толстые старые деревья с ветвями, почти касающимися земли, стояли так плотно, что, если бы не многочисленные огоньки в ветвях, там царил бы полный мрак. Лианы с крупными ночными цветами свисали с них. Серебрились лунные лучи, бросая блики на крупный песок узких тропинок. В просвете между деревьями виднелся замок. Серебристо-голубой, он походил на осколок льда и также сверкал в лунном свете.

По тропинке прочь от замка, опустив голову, шла девушка-эльф. Длинный шлейф ее серебристого платья волочился по траве и мху. Распущенные волосы спускались почти до колен. Где-то играла музыка, но девушка явно спешила прочь, в тишину и темноту, предпочитая одиночество шумной компании.

За деревьями мелькнул еще один силуэт. Это был эльф, очень похожий на Тильса. Увидев девушку, он решительно двинулся наперерез, топча траву и то и дело срывая цветы. Нагнав эльфийку, он внезапно осыпал ее цветами. Девушка вздрогнула. Губы ее шевельнулись, но я ничего не услышал.

— Звук! — потребовал я, стукнув по раме.

Послышалось шуршание, скрежет и бормотание моего отражения:

— Сейчас-сейчас! Только отрегулирую громкость…

— Тебе не следует бродить тут в одиночестве! — услышал я далекий и глухой из-за расстояния голос эльфа. — Одиночество рождает грустные мысли, а они способны лишить тебя красоты.

— Мне нечего радоваться. — Девушка отвернулась и пошла в другую сторону. Эльф догнал ее и коснулся ее волос.

— Ты так прекрасна! — воскликнул он. — Твои глаза подобны свету звезд. Подумай, что будет с миром, если они исчезнут? Вечный мрак опустится на землю… и в мою душу, — добавил он таким тоном, что я поневоле проникся к нему сочувствием.

— Для тех, кто потерял звезды, есть Луна и Солнце. — Девушка мягко высвободила свою прядь из его пальцев. — А для меня нет ничего!

— Ты не должна терять надежды!

— Тильс пропал, — промолвила девушка с такой печалью, что я ущипнул себя, не поверив своим ушам. — Теперь уехал Тейр…

— Тильс погиб, — сказал эльф. — Мы уже оплакали его. Вспомни, что сказал Светлый! Из чертогов Тьмы нет возврата!

— Я не верю. — Девушка сжала руки. — Я не хочу этому верить!

— Тейр достанет тебе доказательства, — горячо сказал эльф. — А если не получится у него, я сам привезу их.

— Нет! — Девушка круто развернулась и неожиданно чуть не ткнулась своему собеседнику лицом в грудь. Она отпрянула, качая головой: — Нет, Тайн, только не это!

— Ты не хочешь, чтобы я уезжал? — обрадовался он. — Значит ли это, что я тебе не безразличен?

Он сделал попытку взять девушку за руки, но она отстранилась:

— Прости, но мое сердце мне не принадлежит.

— Но Тильс погиб! — вскрикнул Тайн. — Его больше нет! В лучшем случае есть только его оболочка, в которую Враг вселил душу своего эмиссара! Того Тильса, которого мы все знали и любили, больше нет! Если он придет сюда, он не узнает тебя и меня! Он придет убивать, и ты сама можешь стать его жертвой! Подумай — хочешь ли ты этого?

Девушка молча качала головой, пятясь и не сводя глаз с собеседника. А тот наступал, горячась с каждым словом:

— Тильс погиб! Погиб! Но я радуюсь этому, потому что ему все равно лучше бы умереть. Подумай сама, он был только шестым принцем Младшего Дома. А ты — ты принцесса Старшего Дома. Ты могла бы стать нашей королевой! Неужели королева снизойдет до какого-то вассала? Неужели она сможет его любить?

Он сделал попытку опять дотронуться до нее, но эльфийка отстранилась.

— Ты прав. — В ее голосе послышался лед. — Младшая Королева не может любить вассала. Помни об этом, Тайн, вассал моего отца!

Она проскользнула мимо его протянутых рук и бросилась прочь в чащу леса, стремительная и легкая, как тень. Тайн какое-то время стоял как вкопанный, а потом с силой ударил по ближайшему дереву кулаком.

— Тильс, — прошипел он. — Опять Тильс! Ну ничего! Ты изменишь свое мнение, когда Тейр привезет его голову. А если он не справится, то это сделаю я!

Картинка остановилась. Эльф по имени Тайн застыл с перекошенным от гнева лицом. На фоне ночного леса возникло отражение Тильса. Он стоял, раскинув руки, касаясь ладонями рамы и упершись лбом в зеркало.

— Значит, ты, Тайн, так ненавидишь меня? — глухо промолвил он, и я догадался, что именно об этом говорил Тильс, когда я заметил его. — А ведь ты старше меня и выше по званию и положению. Спасибо тебе за твою ненависть, ибо благодаря тебе я узнал Энниль. Энниль… — Голос его дрогнул, и я от души посочувствовал эльфу, потому что Вунья во мне самом вызывала аналогичные чувства. — Принцесса Энниль. Моя королева. Если бы я мог быть услышанным, я бы сказал тебе: забудь меня! Отрекись от своих слов, обрати свой взор на кого угодно, ибо я недостоин твоей печали и твоей памяти. Я — никто! Я не нужен никому, даже тебе. А ведь я принц! Тоже принц, пусть и самый младший! Но этого никто никогда не понимал! Ни отец, ни этот… Властелин!

Он скривился, как от зубной боли, а я насторожился.

— Я стал служить ему по доброй воле, не по принуждению! Да, я почетный пленник, но если бы он отдал приказ, я бы пошел его выполнять! Не обсуждая и не споря! Я был готов воевать на его стороне, я даже прощаю ему его человеческие слабости и верю, что в его душе еще осталось место для любви и жалости, что Тьму в нем можно победить, не проливая крови. Я бы мог уйти из замка, но я остаюсь — остаюсь потому, что мне интересно здесь, возле него! А он ничего не замечает! Ему не нужна моя преданность. Он доверил армию этому наемнику! Почему? Я — принц и больше достоин вести в бой войска! А вовсе не этот наемник, которого интересует только золото! Я принц эльфов! А мне предпочли какого-то смертного! Но почему? Почему он, а не я?

Внезапно изображение задергалось и пропало. Я сидел перед зеркалом и смотрел на свое отражение.

— Доволен? — Оно не скрывало своего ехидства. — Как это достойно Темного Властелина — копаться в душах своих подданных и играть на их слабостях! Знаешь, а ведь это отличное оружие — можно использовать соперничество Верта и Тильса. За право командовать твоей армией они друг другу глотки перегрызут и из кожи вон вылезут, чтобы завоевать для тебя мир! Будут соревноваться, кто покорит больше городов и разобьет больше армий, кто приведет больше пленных и проявит себя с лучшей стороны!

Я запустил в зеркало куриной ногой.

— Не попал, не попал! А я в домике! — Отражение показало мне язык.

— Будешь язвить — разобью зеркало или больше не буду в него смотреться! — пригрозил я.

— Будешь, — уверенно возразил мой двойник. — Будешь, потому что очень хочешь узнать, что случилось с Вуньей!

Тут он был прав, и я прикусил язык.

Глава 15

Город Игрис был столицей восточного побережья Внутреннего Моря, здесь находился дворец правителя, в то время как в других городах сидели его наместники. Трое путников подъехали к его воротам уже на закате и оказались в хвосте длинной очереди жаждущих именно сегодня попасть в город. Стражники, чувствуя себя хозяевами положения, не спешили и заламывали за въезд неимоверные цены. И люди платили не торгуясь, ибо чересчур строптивого тут же начинали ругать стоящие сзади.

Едва Вунья попыталась встать в конец очереди, как их окликнули. Два всадника в накидках с гербом города и вымпелом поравнялись с новичками. Между ними ехал третий, в простой светлой хламиде.

— Крыло! — еще издалека воскликнул он. — Ты точен, как никогда! Я рад тебя видеть!

— Водяной! — ахнул тот. — Вот так встреча!

— Я нарочно выехал вам навстречу, — сказал маг. — Прошу следовать за мной!

Он развернул коня и поскакал в обход очереди к воротам. Остальные всадники — за ним. Проехав мимо стражи, маг показал какую-то пластинку, висевшую у него на цепочке у пояса. Стражи склонились перед гостями.

— Мы не заплатили пошлину? — Вунья обернулась через плечо на удалявшиеся ворота. — Почему?

— Гольм Водяной — почетный гражданин Игриса, так что его гости свободны от уплаты налогов, — объяснил Сежес.

— Интересно, — заметила Вунья. — Когда я верну себе трон, надо будет завести такой же обычай.

— А ты принцесса? — вскинул брови Сежес.

— Не похожа? Я — наследная принцесса Оромении. Слышал о такой стране?

— Слышал, но… Значит, ты уцелела? Это хорошая новость.

Он умолк и поскорее переключился на дорогу и молчал до самого дома своего приятеля. Даже когда все собрались в трапезной, он и то продолжал молчать.

Сежес напряженно размышлял. Ему надоела роль мага на побегушках в небольшом городке, удаленном от центра. Почти все его однокурсники и ровесники давно уже достигли каких-то высот, и только он застрял там, куда его распределили много лет назад. Застрял потому, что ни разу не было случая отличиться. И вот — его шанс. Даже два шанса. Либо он — придворный маг королевы Оромении, либо… Взгляд Сежеса упал на колечко, болтающееся на цепочке на шее у принцессы. Потом сам собой перекинулся на Водяного.

Нет, без каких-то «либо»! Что такое должность придворного мага, когда весь мир, все королевские дворы могут лежать у его ног? И путь к величию лежал сквозь кольцо, которое эта девушка сумела вынести из Цитадели Мрака. Воистину путь верблюда сквозь игольное ушко! Первый шаг сделан. Теперь второй.

Вечерняя трапеза удалась на славу. Оба мага расстарались каждый на свой лад, чтобы завладеть вниманием девушки. Оба были еще молоды и с приятной внешностью. Оба сыпали учеными словами, сразу найдя общий язык, так что бедному оруженосцу оставалось либо зеленеть от ревности, либо краснеть от негодования. Смотреть на цветовую гамму, менявшуюся на его лице, было занимательно, но практически никто не обращал на парня внимания.

Кроме кое-кого, застывшего по ту сторону зеркала глубокой ночью в большом зале старого замка.

Маги увлеченно болтали, постепенно перейдя на язык терминов. «Индукция», «волновая теория», «энергетический поток» — все эти слова ровным счетом ничего не значили для девушки и ее спутника, но незримый свидетель в моем лице напряженно слушал и дивился. Как все-таки мой родной мир далеко ушел от этого измерения! Мы уже успели додуматься до магического оружия. Как вам, например, лучевой меч? Он может впитать в себя солнечный свет и поджечь противника одним касанием. Но я отвлекся.

— Итак, госпожа, — маг по прозвищу Водяной обратился к Вунье, — мой коллега поведал мне удивительную историю. Вы вынесли этот артефакт из Цитадели Мрака? Позвольте мне осмотреть кольцо!

Но едва он протянул руку, как Сежес предупредительно вскинул ладонь:

— О нет, приятель! Время уже позднее, мы устали, весь день проведя в седле, а твой ужин настолько сытный, что… В общем, давай-ка отложим все до завтра! Нам некуда торопиться!

— Я не устала, — запротестовала было Вунья, но магов неожиданно поддержал ее спутник.

— Госпожа, я думаю, нам пора удалиться, — произнес он, смущаясь и краснея, оттого что осмелился давать советы воительнице. — Завтра нам предстоит трудный день.

Пришлось Вунье подчиниться. Но она без особой охоты удалилась в отведенную для нее комнату. Девушка давно не ночевала в доме и успела отвыкнуть от мягких постелей без клопов и блох, от тишины и уюта, от приятных запахов, долетающих из сада, от сытного и богатого ужина с дорогим вином. Она вообще отвыкла пить вино, довольствуясь пивом или сидром, какой подают в дешевых тавернах. Некоторое время она пыталась бороться со сном, но веки ее налились тяжестью против ее воли, и она заснула, даже как следует не раздевшись. Только рука по старой привычке сжимала под подушкой рукоять кинжала.

Я долго любовался спящей девушкой по ту сторону зеркала и совсем упустил из виду обоих магов. А ведь они остались наедине! Кто знает, до чего могли договориться старые приятели! К сожалению, мое отражение не смогло мне показать, чем заняты эти двое. Оставалось сидеть и смотреть, молясь, чтобы все обошлось.

За стеклом так долго ничего не происходило, что я сам чуть было не задремал, уронив голову на грудь. Легкий скрип за зеркалом заставил меня вздрогнуть. Я встрепенулся, вытаращив глаза в темноту.

Дверь в комнату Вуньи приотворилась, и на пороге возникла темная тень. Незнакомец на ощупь двинулся в сторону постели, ориентируясь на свет из окна. Это был кто-то из магов. Он подошел совсем близко прежде, чем я узнал Сежеса. Очень осторожно он склонился над спящей Вуньей и дотронулся до ее шеи!

— Нет! — вскочил я. — Не смей ее трогать!

Я протянул руку, словно собираясь пройти сквозь зеркало, но пальцы наткнулись на холод стекла. На той стороне Сежес спокойно убрал с шеи девушки волосы и потянул за цепочку с кольцом. Медленно, очень медленно он вытянул всю цепочку. Я стоял и смотрел, сжимая кулаки. Мне не требовалось применять магию — я чувствовал свое бессилие и не мог вмешаться, как тогда. Сежес сейчас мог убить или изнасиловать девушку, а я ничем не мог ей помочь.

Наконец он вытащил кольцо. Подержал на ладони, а потом потянул за узелок и распутал цепочку. Мое кольцо легко скользнуло ему на палец, а взамен Сежес надел девушке другое, очень похожее. На самом деле это обычное, первое попавшееся кольцо. Просто на него были наложены довольно умелые чары. Я внутренним зрением видел его оранжевую ауру — знак подделки. Но все, кроме самого Сежеса, будут видеть в нем то самое магическое кольцо, которое Вунья отобрала у меня. Внешне — точная копия, а на деле — пустышка.

Закончив дело, Сежес какое-то время стоял над спящей. К сожалению, я не мог проникнуть в его мысли на таком расстоянии. Потерзав меня немного неизвестностью, маг выскользнул вон.

— Ну почему? Почему? — Я невольно повторил слова Тильса, теперь обращаясь уже к своему отражению. — Почему ты не дал мне вмешаться? Или этот Водяной такой могучий маг, что я не смог пробиться к нему в дом? Что произошло? Ты что, не заметил, что сделал этот гад?

— Видел, — кивнул мой двойник. — И тоже ничего не мог изменить. Прошлое нельзя переделать!

— Как — прошлое?

— Так! Все это случилось прошлой ночью! Почти сутки назад.

— Так долго? — взвыл я. — И все это время Вунья была одна! Беззащитна!

— Вот уж нет! — фыркнуло мое отражение. — Эта девица способна за себя постоять!

— Но не когда рядом два таких проходимца! Держу пари, этот Сежес уже уболтал ее отправиться с ним сюда, в Цитадель, чтобы снести мне голову! Дескать, моя магическая сила покинула меня вместе с кольцом, и ты легко сможешь его прикончить!

— А предсказание? — парировало отражение. — Одного из вас убьет кровный родственник. А Вунья ни к кому из вас отношения не имеет!

— Это к делу не относится!

— Относится, еще как!

Наш ночной спор закончился ничем, и наутро я поднялся на крепостную стену мрачнее тучи.

Все уже были там за исключением прадедушки, который слишком серьезно отнесся к идее переписать завещание и усиленно занимался этим с рассвета. О себе он напоминал изредка, посылая Мелкого спросить, как пишется то или иное слово. Бедняга совсем замотался, ибо я отнюдь не стоял на месте, и меня всякий раз приходилось выискивать по замку.

Несмотря на то, что уже наступила осень и довольно ощутимо похолодало, горы трупов у ворот начали вонять, источая далеко не самый приятный аромат. Предыдущие два дня я потратил на то, чтобы кое-как «собрать» из них кое-какую армию. И пришел полюбоваться на плоды своих трудов.

Неразлучная троица уютно расположилась между зубцов стены и рассматривала что-то невдалеке.

— Вон они! — Тильс, как самый зоркий, указал вниз.

К замку маршировала еще одна армия. Стояло безветрие, и их стяги поникли, не позволяя рассмотреть, какая страна на сей раз прислала своих представителей.

Добравшись до цели, вновь прибывшие остановились, ломая строй. И в наступившей тишине послышался гул голосов, суть которого сводилась к одному: «Опоздали!» Ибо не заметить горы мертвых тел было невозможно. Правда, эти мертвые тела лежали как-то странно…

Во главе колонны произошло какое-то движение — видимо, там совещались, что делать дальше.

— А что мы будем делать? — нарушил молчание Айдор.

— Как всегда! — пожал я плечами. — Сейчас я их подниму и…

Я осекся. Дело в том, что эта армия нуждалась в полководце. Кто-то должен был повести их в бой, но я сам не мог без вреда для здоровья выйти из замка. То есть выйти-то я выйду, но свалюсь без сил от жуткой боли буквально в двух шагах. Я обернулся на троицу:

— Тильс!

Эльф вздрогнул.

— Спускайся вниз, — распорядился я. — И принимай командование.

Сперва Тильс расцвел, но потом, бросив вниз пристальный взгляд, побледнел:

— Милорд, я, конечно… но… Вы что, ничего не чувствуете? Этот запах!

— А что? — Я принюхался. — Запах как запах! Но если тебе так будет лучше… Вот!

Я взмахнул рукой, и порыв ветра понёс ароматы разлагающихся тел в сторону вражеской армии. Там занервничали, и совещание пошло на повышенных тонах. До нас стали долетать обрывки фраз. Мнения командиров разделились — одни предлагали вернуться, пока не поздно, а другие настаивали на том, чтобы сначала исполнить свой долг по отношению к павшим. Нашлись и энтузиасты, которые хотели после этого попробовать самим вскарабкаться на стены — а вдруг получится? Воздух под стеной несколько улучшился, но Тильс продолжал мяться.

— Понимаете, я все-таки эльф! — смущенно объяснил он. — А вдруг кто-нибудь увидит? Это будет такой позор!

— Ну если тебе так хочется, — я задумался, — могу предложить маску. Там, на верхних галереях, такой музей! Наденешь любую — мать родная не узнает. А если ее еще немного усовершенствовать, то и запаха не почувствуешь! Согласен?

Тильс смотрел на меня так, словно впервые увидел.

— И я смогу взять оружие? — недоверчиво протянул он.

— Любое, какое пожелаешь!

— Тогда я пойду.

В это время меня подергали за полу плаща. За спиной стоял запыхавшийся Мелкий.

— Хозяин! — пропыхтел он. — Старый хозяин хочет узнать, как пишется «кур-пур»… «копур»… «куспускур»…

— «Корпускулярный», что ли? Как слышится, так и пишется, — отмахнулся я.

Мелкий убежал. С ним вместе отправился я — за маской.

Такие устройства давно были в ходу в нашем мире — в основном у алхимиков, которые иногда сами не знали, какое вещество получится в результате опытов. Их брали с собой путешественники по иным мирам — с той же целью. Я тоже довольно часто ими пользовался — исключительно из любви к мелким пакостям в виде «ароматических» бомбочек.

Пока я бегал за маской и приводил ее в надлежащий вид, внизу произошли кое-какие изменения. Командиры договорились начинать атаку, и народ устремился к стенам, по большой дуге обходя скопище трупов. В какой-то момент им удалось уйти из-под волны запахов, и воины перешли с шага на трусцу.

И тут ворота моего замка отворились, выпуская двоих воинов.

Тильс в новой маске выглядел не просто устрашающе — любой принял бы его за настоящего Темного Властелина. Маска сидела на нем плохо, поэтому дышал он с трудом, с громкими хрипами и присвистом. Из оружия он взял только глефу с двумя лезвиями и держал ее небрежно, как тросточку. Увешанный оружием Верт рядом с ним походил на ежика. Обменявшись парой фраз, они разошлись — один направо, а другой налево.

Я понял, что настала моя очередь. Свесился вниз, представляя собой отличную мишень, и взмахнул рукой.

Я не зря потратил два дня на то, чтобы разобраться с горами мертвых тел. Теперь достаточно было одного жеста, чтобы тела зашевелились и встали, строясь в ряды и поднимая оружие. Я невольно залюбовался их четкими движениями. А ведь сколько времени и сил было потрачено хотя бы на то, чтобы при сборке они походили на людей — то есть имели две руки, две ноги и одну голову и при этом не прихватывали чужих конечностей! Впрочем, при ближайшем рассмотрении выяснилось, что отдельные недостатки все-таки имели место. Так, я насчитал по меньшей мере полтора десятка воинов, у которых были две правые или две левые конечности, а также несколько таких, у которых пятки смотрели в разные стороны или голова сидела на шее как угодно, только не общепринятым способом. А один деятель вовсе тащил свою голову под мышкой, явно не зная, куда ее теперь девать. Хорошо еще, что все эти калеки держались на заднем плане, так что картина в первых рядах была более-менее приличная.

Разогнавшись, передние ряды нашего противника поздно заметили, с кем им придется иметь дело. Они затормозили и попытались повернуть вспять, но тут подоспели задние ряды. Возникла заминка, в результате чего на нас все-таки напали.

Первыми неприятеля встретили Тильс и Верт. Эльф спокойно дождался, пока с ним поравняются нападавшие, после чего изящно и легко взмахнул глефой — и сразу три головы полетели с плеч. Обратным замахом он ухитрился искалечить еще двоих воинов, после чего сразу вошел в ритм. Не прошло и минуты, как возле него уже лежало десяток трупов, и еще несколько человек были ранены. Тильс сражался так непринужденно и красиво, что мы с Айдором на смотровой площадке надвратной башни не скупились на аплодисменты и ободряющие крики. Верт, вертевшийся ужом со своими двумя мечами, по сравнению с ним выглядел довольно бледно, хотя и он тоже уложил немало.

Но, надо отдать должное, эти двое вряд ли смогли бы продержаться достаточно долго против нескольких тысяч человек, если бы не подоспевшая армия мертвецов. Копейщики согласованным жестом метнули копья — некоторые, правда, вместе с руками, после чего две волны схлестнулись.

Что тут началось, я не берусь описать. Довольно быстро живые сообразили, что с мертвым противником им не тягаться, и началось повальное отступление. Но, так как задние ряды по-прежнему напирали, возникла заминка, и уже через несколько минут битва превратилась в побоище. Спасаясь от армии моих трупоидов, как предложил окрестить их Айдор, люди иногда кидались друг на друга, и отдельные счастливчики проложили себе путь к спасению буквально по телам собратьев. Немногие остались сражаться — не столько фанатики, сколько те, кто понял, что пленных тут не берут и что лучше погибнуть в бою, чем стоя на коленях. Каюсь, я бы с удовольствием предложил некоторым из этих смельчаков место в моих рядах и не сделал этого по единственной причине — не успел.

Битва закончилась через час. Поле было усеяно мертвыми телами, причем трупоиды еще маршировали, спотыкаясь и отыскивая потерянные вместе с копьями руки. Тильс и Верт обнаружились на своих местах — забрызганные чужой кровью с головы до ног, но целые и невредимые.

— Ты оживишь их всех? — Айдор указал на тела павших.

— Не всех. Только самых целых, — ответил я. — Неохота возиться с отрубленными конечностями. Как правило, в битве они потом плохо слушаются и так и норовят отвалиться. Безголовых тоже придется списать — они не видят, куда идут. А вот те, кто получил рану в живот или грудь, подойдут идеально. А также те, кого просто затоптали в этой свалке. Их и оставим!

Тут меня опять отвлекло появление Мелкого.

— Хозяин, — поклонился он, — старый хозяин спрашивает, как пишется — «мимореальный» или «мемориальный»?

— Если речь идет о прадедушке, то лучше первый вариант, — подумав, ответил я. — Он всегда был чуть-чуть не от мира сего.

Мелкий вытер пот полой моего плаща и заковылял прочь.

Еще через час мы собрались в большом зале, который невидимые слуги ухитрились осветить несколькими сотнями свечей, а также успели развесить всюду полотнища всех оттенков фиолетового — это мой любимый цвет. Зеркало сверкало новой золотой рамой, а стол ломился от яств.

Верт успел переодеться, а вот Тильс явно не решился расстаться с черными доспехами, которые только наскоро отмыл от крови. Маску он сдвинул на макушку и не выпускал из рук глефу, при этом посматривал на меня такими влюбленными глазами, что я начал сомневаться в его ориентации.

Едва мы провозгласили первый тост — «За нашу победу», как опять явился Мелкий и на сей раз просто протянул мне листок пергамента, на котором были в столбик выписаны слова, поставившие моего прадеда в затруднение.

— «Конвергенция», — прочитал я, — «дифференциация», «коагуляция», «кумулятивный», «синусоидальный»… Что за бред? Он там что, научную работу сел писать?

— Нет, — пискнул Мелкий и быстро утянул с моей тарелки кусок дичи. — Старый хозяин просто перечисляет свои труды. И говорит, что уже забыл, что и как там писал.

Я выругался. В свое время мой предок насочинял столько, что в школьной библиотеке его трудам отвели целых четыре полных стеллажа.

— Скажи деду, что я занят. — Я за шиворот выудил Мелкого из-под стола, где он пристроился перекусить. — У меня производственное совещание. Я приду потом и исправлю ему сразу все.

Очевидно, лицо у меня при этом стало какое-то чересчур многообещающее, потому что Мелкий просто позеленел и умчался со всех ног.

— Итак, — обернулся я к своим сотрапезникам, — у нас сейчас почти четыре тысячи воинов. Неутомимых, выносливых, неприхотливых и почти неуязвимых. И на повестке дня у нас всего один вопрос — что будем делать?

— Можно я? Можно я? — с видом отличника запрыгал на месте Верт и бодренько предложил: — Можно завоевать мир!

— Согласен, — важно склонил голову Тильс. — Попробовать стоит.

— Нет!

Этот крик души вырвался у Айдора, от волнения поперхнувшегося вином. Все дружно развернулись к нему, похлопывая по спине и утешая.

— Не волнуйся, друг, — сказал Верт, — твои Алмазные Башни мы трогать не будем… Как и Тильсовы леса. Поделим мир на три… нет, на четыре части, чтобы никому обидно не было…

— Вы не понимаете, — прохрипел Айдор, восстановив дыхание, — я сюда зачем приехал?

— Сразиться со мной, — напомнил я. — То есть сначала ты должен сломать меч Айседора Звездорожденного в бою, а потом поднять войска на битву с…

— Вот именно что «должен!» — с надрывом воскликнул потомок великого героя. — Я всем все должен! Отцу — должен, вам — должен. А если я не хочу? Если я пацифист?

Если я вообще не хочу становиться героем? Если я вообще в детстве мечтал стать ботаником?

— Кем-кем? — воскликнули Тильс и Верт почти хором.

— Ну ботаником. — Бедный Айдор чуть не плакал. — Ученым! А не солдатом! Я не хочу воевать! Ни с кем! Никогда! Вообще! Понимаете? А тут это пророчество про потомка великого героя… А я… я никакой не… — Он стал всхлипывать.

И я решился.

— Айдор, ты, конечно, меня извини, — сказал я, — но мне кажется, что этот Айседор Звездорожденный был не так уж и неправ. Ну насчет своего потомка.

— И ты туда же! А я-то тебя считал почти другом!

У меня что-то в душе хрустнуло при этих словах. Дома, на Острове, у меня было так мало друзей… И я промолчал.

Глава 16

Наша гулянка затянулась за полночь. Мы дружно отмечали победу, утверждение Тильса на должность командующего, рождение армии, а также наши собственные планы (подробности которых к тому времени уже забылись и успели обрасти догадками и вымыслом). Я совершенно случайно заметил, что отражение торчит в зеркале и делает мне отчаянные знаки. Подивившись про себя такой наглости — я же и близко не подходил к зеркалу и тем более не отражался там! — я тем не менее догадался, что дело срочное, и предложил своим собутыльникам продолжить в другом месте. «А идем-ка ко мне!» — неожиданно для всех заявил Тильс, и шумная компашка, прихватив остатки выпивки, удалилась. Невидимые слуги тут же решили, что вечер закончен, и стали гасить свечи и убирать со стола. Причем выглядело это оригинально — блюда, пустая посуда и объедки просто растворялись в воздухе, сопровождаемые характерным чавканьем. А свечи гасли сами собой, от дуновения ветерка. Так что не прошло и пяти минут, как я остался один, в полной темноте.

— Ну, — спросил я, усаживаясь в кресло, — чего ты мне там сигналило?

— Все в порядке. — Отражение довольно потерло руки, заставив меня повторить этот жест. И, хотя я знал, что это у меня раньше была такая привычка, в последнее время все, связанное с жизнью на Острове, стало меня почему-то раздражать. — Я его нашел.

— Опять в записи? — скривился я.

— Никак нет. В режиме реального времени.

— И я смогу вмешаться?

— В любой момент! Зуб даю!

— Давай!

Мой зеркальный двойник как-то странно напрягся, но тут же сменил гнев на милость, а отражение погруженного во тьму большого зала — на картинку. Там тоже была ночь, усугубленная тем, что маг Сежес находился в подвале, где и без того туго с освещением. Лишь две свечи из зеленого воска озаряли стол, заставленный приборами и заваленный бумагами. На небольшом постаменте в тисках лежало мое кольцо, а маг, подперев щеку ладонью, смотрел на него.

Выглядел он неважно — похудел, осунулся, волосы свалялись, а под глазами залегли тени.

— Не понимаю, — задумчиво произнес он себе под нос, и я завертел головой, пытаясь определить, с кем он болтает, — что ему еще надо? Я его и нагревал, и охлаждал, и в кровь дракона окунал, и заклинание, которое на нем написано, вслух произносил! Ничего его не берет! А ведь в нем заключена магическая сила, и немалая! Я это чувствую! Вон какая аура!

Он протянул руку, щелкнул пальцами, и мое кольцо окуталось золотистой дымкой, переливающейся всеми цветами радуги.

— Я даже, кажется, чувствую, что там, на той стороне, что-то есть, — продолжал Сежес. — Я вроде бы где-то что-то подобное читал.

Он отвлекся от кольца и стал рыться в бумагах. Свалил несколько свернутых в трубочку пергаментов на пол и полез под стол на четвереньках, бубня что-то себе под нос.

— Вот, ага! — Пару минут спустя он выполз, стряхнул с волос паутину и стал читать вслух, близко поднеся пергамент к свече: «Иные же кольца суть не кольца вовсе, хотя внешность оную имеют. Но сие есть артефакты, в кои магами сила могучая заключена. И сила эта имеет вид грозный — сиречь духи, магом побежденные и покоренные, в кольцо запрятаны. И духи сии суть самые различные, и отличить их одно от другого токмо по знакам на кольце и можно. Сии знаки суть змея, звезда, череп, древесный лист и знак Оуробор». Так, а тут что-нибудь такое есть?

Я понял, что Сежес разговаривает сам с собой. Он осторожно, щипцами, взял кольцо, поднес к свече и стал внимательно его рассматривать.

— Вроде вот тут что-то, похожее на змею, — наконец промолвил он. — Или это спираль? А в трактате про спираль есть?.. Хм, нет! Тогда что это? Черепа и листа тоже нет. Может, это Оуробор? Знать бы, как он выглядит! Ну-ка посмотрим в энциклопедии!

Оставив кольцо на столе, он на ощупь двинулся куда-то прочь. Там вообще было настолько темно, что даже мне ничего не разобрать. Некоторое время слышались только стук, грохот, звон разбитого стекла и приглушенная ругань мага. Я не спешил ему помогать — улучив минуту, я пытался дотянуться до кольца. Оно было так близко! Я протягивал руку, пальцы касались стекла, проходили сквозь него — и словно попадали в тиски. Я тянулся снова и снова, и всякий раз мне удавалось отвоевать еще немного. Но дело продвигалось так медленно, что пробовать я мог до рассвета.

Я уже смог просунуть в тот мир всю кисть руки, когда вернулся маг. Он подслеповато тыкался носом в толстую книгу и так увлекся, что не заметил висящую в воздухе чужую конечность, которая нервно перебирала пальцами в двух пядях от стола.

— Так-так, Оуробор или Ороборо, — вслух прочел Сежес. — Имеет облик двуглавой змеи, себя за хвост кусающей и поедающей. Знаменует бесконечность… Чаще всего украшает обложки волшебных трактатов, а также кольца! А! Что я говорил? — Он швырнул книгу на стол, при этом прихватив и припечатав к столу мою руку. Я взвыл.

Маг вздрогнул.

— Ой! Кто там?

Так получилось, что я оказался почти у него за спиной и не мог удержаться от искушения.

— «Кто там? Кто там?» Мы там!

— Мама. — Маг круто развернулся на голос. Что-то разбилось со звонким хрустом и завоняло.

— Нет, — зажав себе нос двумя пальцами, ответил я. — Я не мама!

— А кто?

— Кто-кто. — Я не выдержал и чихнул. — Своих не узнаешь?

Того, что произошло дальше, я никак не ожидал. Сежес рухнул на колени, выхватил откуда-то нож и приставил его к своей шее под ключицами.

— Прости меня! — заголосил он. — Я не узнал тебя, хозяин! Покарай своего недостойного слугу, осмелившегося потревожить твой покой!

— А ты что, мой слуга? — заинтересовался я.

— Ну да. Высокородный не помнит? Я же продал тебе свою душу несколько лет назад в обмен на обещание могущества… Каюсь, я думал, что ты забыл обо мне, и осмелился в мыслях хулить тебя. Поэтому ты и послал мне это кольцо как знак моего полного ничтожества… А я, недостойный, не разгадал твой высокий замысел… Прости меня! Дай последний шанс!

— Так ты продал мне свою душу? — Я почесал в затылке. — Не помню! Знаешь, столько дел навалилось, что на все времени не хватает. Так что ты извини, что я про тебя забыл! — заговорил я, а в душе уже волной поднимался ужас: «Боже, что я несу? Не кой ляд мне сдался местный конкурент?»

Мое отражение разделяло мои чувства. Оно возникло в пустоте в углу стекла и сделало выразительный жест пальцем у виска — мол, ты совсем придурок или только издеваешься? Но я и сам понимал, что надо как-то выпутываться.

— Поэтому, — я быстро придал своему голосу как можно больше праведного гнева, — не смей топтаться у меня под ногами! Я сейчас занят порабощением этого мира, и мне не до каких-то там колдунов-недоучек! Вот завоюю Вселенную, тогда и разберемся, кто кому чего должен! А пока ты, если хочешь вообще дождаться чего-либо, должен исполнить мой приказ!

— Все, что прикажет хозяин! — Сежес сделал попытку обнять пустоту, но ограничился тем, что с размаху стукнулся лбом о стену. Стена и лоб издали примерно одинаковые звуки.

— Во-первых, подними эту книгу со стола и забрось подальше, чтоб я ее больше не видел!

Приказ был исполнен так быстро, что я не успел отдернуть руку, и пострадавшая часть тела попалась на глаза Сежесу. Тот вытаращил гляделки:

— Хозяин, ты почтил присутствием этот мир?

— Конечно, — сварливо огрызнулся я, без труда подражая прадедушке, — должен же я на своей шкуре почувствовать, пригоден ли он для моего высочайшего проживания? А то вдруг в нем невозможно жить? Тогда я его — р-раз! — и просто уничтожу!

— Хозяин. — Лицо Сежеса цветом стало похоже на его зеленые свечи. — Этот мир пригоден! Очень пригоден! Смею вас уверить…

— Да сам уже понял. — Я убрал руку в свой мир и стал растирать. — Выпивка и женщины здесь отменные… — Тут я опять понял, что меня занесло, и ущипнул себя: — Но это еще не повод проявлять снисходительность! А ты…

— Все что угодно. — Сежес опять бухнулся лбом о стену. Звук получился тоном выше.

— Ты должен вернуть кольцо! — раздельно произнес я. — Ты гадал, чего ему не хватает? ЕМУ НЕ ХВАТАЕТ ХОЗЯИНА!

Мой командный голос сорвал мага с места и отбросил к противоположной стене, крепко припечатав об нее затылком. В стене что-то треснуло, и маг съехал на пол, собрав глазки на переносице. На какой-то миг я испугался, что он помер, но ошибся. Не прошло и минуты, как Сежес зашевелился и потихоньку встал, потирая всю заднюю часть организма начиная от затылка и до самого копчика.

— Вы вразумили своего слугу, — промямлил он. — Я исполню ваш приказ!

— Немедленно!

— Но сейчас же ночь! Ворота города закрыты и…

— Ты думаешь, мне это интересно? Хочешь, чтобы тебя еще раз «вразумили»?

Откровенно говоря, я боялся, что он скажет: «Да, хочу!» А я сам не понял, как это у меня получилось. Но, видимо, от удара в голове Сежеса что-то перемкнуло, потому что он тут же сорвался с места и помчался вон.

— Ну ты крут! — Отражение ненадолго заслонило собой картинку ночного города. — Я тебя снова зауважал. Можешь, когда хочешь! Только зачем ты послал его за Вуньей?

— А что? — насторожился я.

— Ты мог забрать кольцо прямо там!

— Как?

Отражение ничего не сказало мне, но так посмотрело, что я мысленно обругал себя последними словами и дал подзатыльник. Мне же было достаточно просто опять протянуть руку! Какой я идиот!

Сежес тем временем уже выбрался из города — вопреки его собственным предположениям, без каких-либо проблем, ибо это был тот самый опустевший город, в котором его нашла Вунья. Из чего я сделал вывод, что за этим жуликом нужен глаз да глаз, и поудобнее устроился в кресле с намерением не выпускать его из поля зрения до тех пор, пока маг не вернет девушке кольцо.

— Интересно, — подумал я вслух, — а осталось ли что-нибудь…

Из воздуха материализовался полный кувшин.

— …выпить!

Они остановились в овраге, настолько заросшем кустарником, что можно было не беспокоиться о привязи для лошадей — им все равно некуда было деться. На дне оврага обнаружилось озерцо довольно чистой воды, натекшей из маленького родничка. На свободном от кустов пятачке разложили костер и устроились почти вплотную друг к другу. Вунья отнеслась к этому спокойно — осенние ночи довольно холодны, — а ее юный спутник краснел и смущался. Перспектива всю ночь провести вдвоем с женщиной волновала его.

— Устраивайся, — без тени смущения предложила Вунья. — Вдвоем теплее.

— Госпожа, я… Я думал, что надо сторожить. Здесь незнакомые места и…

— Глупости. — Воительница положила рядом обнаженный меч. — Если нас обнаружат люди, пока будут ломиться сквозь кусты, мы услышим. А если на нас наткнутся звери, кони поднимут тревогу. Ложись!

И она первая растянулась на постели из веток, покрытых сверху плащом. Юный оруженосец повздыхал немного и устроился поодаль. Но ночная прохлада все-таки сделала свое дело, и он постепенно подкатился к девушке под бок.

Вунья проснулась на рассвете внезапно, как от толчка извне. Оруженосец сладко сопел рядом, уткнувшись носом ей в подмышку. Во сне лицо у него было совсем мальчишеским — только-только начали пробиваться усы и светлая пушистая бородка. Стараясь не выдать своего пробуждения, Вунья сжала пальцы на рукояти меча. Сначала надо было выяснить, кто потревожил их сон.

Из кустов крадучись вышел давешний маг Сежес Крыло. Они распрощались почти сутки назад, после странного и крайне запутанного обряда, который провели Сежес и его коллега по прозвищу Водяной. Глаза у мага блуждали, словно он плохо понимал, где находится. В кулаке он что-то крепко сжимал.

— Эй! — шепотом позвал он. — Госпожа! Принцесса Вуньяра! Вы здесь?

Вунью поразил его тон — он словно был напуган чем-то.

— Я здесь, — негромко произнесла она, приподнимаясь с мечом в руке. Кончик его почти упирался магу в плечо.

— Уф! — Тот вздрогнул и уставился на меч. — Госпожа, я… я должен кое-что сделать… Вот! Возьмите!

На его ладони тускло блеснуло колечко. Вунья невольно схватилась за грудь, где на шнурке висело точно такое же.

— Что это?

— Я это… ну того…

— Гхым-гхым! — раздалось внезапно где-то наверху. От этого звука вздрогнули все — маг, девушка, кони, а оруженосец подпрыгнул и проснулся, спросонья хватаясь за все подряд.

— Да-да, хозяин! Конечно! — заторопился маг и повернулся к Вунье. — Я его взял… Я не знал, что вы, госпожа, его хозяйка! Я думал, вы только хранительница, а вы… Простите меня! Я бы никогда не взял чужого, если бы знал! Просто я думал, что это мой шанс! Простите меня! — заголосил он.

— Тихо ты! — прикрикнула Вунья. — На всю степь разорался!

— Отпустите меня! Возьмите свое кольцо, и я пойду! — Маг попытался засунуть Вунье кольцо в руки. — Только не убивайте меня, госпожа-хранительница!

Он сделал попытку упасть на колени и поцеловать ей ноги, и Вунья разозлилась.

— Пошел вон! — вскрикнула она, отталкивая Сежеса.

— Госпожа, спасибо! Спасибо, добрая госпожа! — Он попятился, вламываясь в кусты. — Я не забуду вашу доброту! Хозяин! Я все сделал! Я сделал!

Продолжая причитать, он бегом взобрался вверх по склону оврага и уже через минуту скакал прочь во весь опор.

Вунья полезла за пазуху и вытащила на цепочке второе кольцо. Сейчас, когда оба они оказались рядом, заклятие упало с подделки, и девушка с удивлением и негодованием рассматривала ее. Как она могла быть такой слепой? И что это за хозяин, который подвиг вора вернуть украденное?

Внезапно она опять почувствовала, что на нее смотрят. На дне оврага еще было темно, и казалось, что рядом кто-то стоит.

— Ты, — прошипела Вунья, — ты не заставишь меня служить тебе! Я уничтожу твое кольцо, а вместе с ним падет и твое могущество! Клянусь тебе!

Она сделала выпад, и неожиданно кончик ее меча пронзил пустоту, исчезнув наполовину в ином мире.

А я, вытаращив глаза, смотрел на острие, возникшее из ничего в какой-то пяди от моего лица. Будь у нее не обычный, а полутораручный меч, моя история уже была бы закончена.

Пораженная увиденным, Вунья поспешила отдернуть меч. А я торопливо приник к горлышку кувшина. Мне было необходимо прийти в себя.

Наутро мы все проснулись с головной болью и собрались в большом зале, мучаясь от жестокого похмелья, уже после полудня. При одном взгляде на накрытый извергами-слугами стол Айдора замутило, а Верт сломя голову кинулся похмеляться. Из моих вчерашних собутыльников лучше всех себя чувствовал Тильс — в отличие от остальных, включая и Мелкого, он был свеж, бодр и подтянут. Но держался от меня на почтительном расстоянии. Более того — даже прадедушка был как-то напряжен. А когда я сел во главе стола — скорее чисто символически, потому что на еду смотреть не мог, — все почему-то отпрянули, а Тильс и прадедушка перестали жевать. Верт — тот вовсе вскочил с места и попытался встать по стойке «смирно».

— Вы чего? — поинтересовался я.

— Прошу меня извинить, милорд. — Тильс тоже встал и коротко поклонился. — Если вы желаете, мы покинем вас.

— Че-го?

— Я, возможно, не так выразился, — эльф смотрел куда-то в район моей макушки, — но вчера вы изволили выразить свое желание завоевать мир и изменить существующий порядок.

— Так, — я обвел глазами собрание, — а подробности узнать можно?

— Ну во-первых, вы решили полностью сменить внешний облик, дабы в вас за версту узнавали Темного Властелина. Во-вторых, вы пожелали отныне пребывать в уединении, поскольку таков ваш удел. В-третьих, вы отдали приказ о завоевании мира.

— И о перестройке вашего замка! — подал голос Верт.

Мир слегка покачнулся у меня перед глазами. Я потянулся за кубком:

— Пить…

— Потом, — откуда-то издалека, как сквозь вату, донесся голос Тильса, — сначала ваша внешность. Жажда — ничто! Имидж — это все! Тем более что Темные Властелины не питаются как обычные люди!

— Откуда ты знаешь? — простонал я. — Ты что, видел Темных Властелинов раньше?

— Видел, — неожиданно заявил тот. — Когда была битва за Алмазные Башни, я был пажом прежнего Короля. Я, двое моих старших братьев и двое кузенов. Нас не пустили в битву, и тогда мы взобрались на крепостную стену и наблюдали, как принцесса Танита сразилась с Темным Властелином и одолела его.

— Боже мой, — я схватился за голову, — как все запущено! Знаешь что, давай-ка займемся этим позже! Сейчас я хочу знать остальное! А то у меня что-то провал в памяти.

— Пить надо меньше, — проворчал дед, не прерывая завтрака.

— Что мы там решили насчет завоевания мира? — проигнорировал я ехидного предка.

— Мы поделили мир на четыре части, — бодренько доложил Верт. — Запад решили отдать Тильсу — там живет большинство эльфов. Север — Айдору. Пусть там свои цветы изучает. Вы решили взять себе восток, а мне оставили юг. Внутреннее Море решили сделать общим. А что касается вашей Цитадели…

— А что моя Цитадель?

— Ничего-ничего, — выставил ладошки Верт. — Наши воины как раз сейчас ее перестраивают!

— Что?

Я сорвался с места и помчался вон.

Взлетев на крепостную стену, я почувствовал, что у меня мороз прошел по жилам. Поздняя осень в гористой степи — не слишком-то отрадное время года. Но сейчас я даже пожалел об унылом пейзаже, ибо вокруг замка шли сплошные строительные работы. Мертвяки усиленно рыли землю, таскали камни, возводили стену и вообще меняли окружающий мир. Они уже срыли верхний слой земли, обнажив скалу, на которой стоял замок, и углубили все расщелины до размеров ущелий. С каждым часом местность приобретала все более дикий и зловещий вид.

— А если вы еще и парочку заклинаний добавите, картинка вообще будет прелесть! — послышался у меня за спиной голос Верта.

— Какой кошмар, — прошептал я. — И что, это все я приказал сделать?

— Вы приказали не только это, — следом за Вертом подошел Тильс. — Вы еще отправили своих Теней к людям.

— Зачем?

— Ну девятерых вы отрядили сеять панику и вообще подрывать моральный дух среди повстанцев, — пожал плечами эльф. — А еще трое патрулируют окрестности, чтобы отныне ни один диверсант, не говоря уж об армии, не мог подобраться незамеченным. А еще…

— Нет. — Я решительно стукнул кулаком по камню. — Больше ни слова! Давайте договоримся — пока я сам не вспомню, чего такого напридумывал, будем считать, что этого как бы не было! Ясно?

Я злился сам на себя. После того, что произошло этой ночью, Вунья уже никогда мне не поверит. Явившись сюда, она сама убедится в том, что я — закоренелый злодей, которого давно пора уничтожить. И она сделает это с радостью. Ну что мне делать?

Я еще занимался самоедством, когда заметил, что рядом со мной материализовался один из Теней. Его серые одежды развевались на ветру, меч он держал наготове.

— Господин, я жду приказаний! — прошелестел его голос.

— Каких? — Я тщетно поискал глазами соратников, но те куда-то слиняли, предложив мне выпутываться самому.

— Вы отправили меня в дозор, приказав самолично уничтожать всех сколько-нибудь опасных людей, которые появятся в пределах досягаемости, — прошелестел Тень. — Но ничего не сказали об эльфах!

— Об эльфах? — воскликнули мы с Тильсом хором.

— Недалеко отсюда, примерно в двух днях пути, замечен небольшой отряд эльфов. Они направляются сюда.

— Это за моей головой. — Тильс напрягся.

— Так что, хозяин? — Тень ждал.

Я решил немного отомстить эльфу и нагло заявил:

— Нет, пусть живут! К тому же мы не знаем, родственники ли это нашего Тильса или нет. Вот некрасиво получится, если мы уничтожим совершенно посторонних! Так что проводить до ворот! А там поглядим!

Эльф обратил в мою сторону красноречивый взгляд, но ничего не сказал. Видимо, вовремя вспомнил, что теперь я — коварный, жестокий и безжалостный Властелин Мрака.

Глава 17

Все повторялось настолько точно, что на первый взгляд не представляло важности. Можно было вообще проигнорировать наличие у наших стен новых охотников за Темными Властелинами, если бы не три обстоятельства.

Первое — к нам пожаловала делегация эльфов в количестве дюжины высокородных рыцарей. Второе — явились они не за моей головой. Обо мне вообще упоминалось вскользь как о явлении второстепенном. И наконец третье — местность вокруг замка за последние почти трое суток претерпела значительные изменения, так что декорации к представлению были шикарные.

Представьте себе грозовое небо — низко нависают темные тучи, в которых иногда проскальзывают молнии (идея Айдора, который когда-то нечто подобное видел на картинке). Земля внизу являет собой нагромождение скал, в которых только с высоты птичьего полета можно разглядеть тропинку, ведущую прямо к воротам. Низины заполнены грязной жижей (это уже постарались дожди, которые я вызвал накануне). Уцелевшая часть поверхности перекопана так, словно здесь искали одну жемчужину толпы сумасшедших археологов. Армия мертвецов пока отведена на заранее подготовленные позиции, а именно залегла в близлежащих оврагах, ожидая сигнала — полета командора моих Теней, которому я в самый последний момент придумал прицепить на плащ две ракеты от фейерверков. И на фоне этого — кучка разряженных в светлые легкие одежды всадников.

Эльфов, повторяю, было двенадцать, но реально рыцарями среди них были лишь трое. Остальные являлись их оруженосцами и пажами, отличаясь более скромными нарядами. Плюс герольд, который, держа в одной руке штандарт, а в другой — горн, выехал вперед и звонко протрубил короткий сигнал.

— Первые строки нашего гимна, — пояснил мрачный Тильс. — Это означает, что вы имеете честь говорить с представителем Королевского Дома.

— Вернее, имеете честь внимать его голосу, — уточнил Айдор.

Протрубив сигнал, герольд выпятил грудь и произнес длинную напыщенную речь. Позвольте мне не приводить ее целиком — она заняла бы как минимум три страницы убористого текста. Краткое ее содержание же можно передать в нескольких фразах: «Вы, такие-сякие, проклятые, немедленно дайте себя убить, а также выдайте нам тело того, кого мы знали под именем Тильса, и не смейте издеваться над его душой!»

— Значит, вам отдать Тильса? — перевесился через край стены я. — Да пожалуйста, мне не жалко! Берите! Если сумеете до него добраться!

Эльф за моей спиной прошипел что-то нелестное о моих умственных способностях, но я уже дал отмашку Тени, приказывая взлетать.

Тем временем незваные гости пришпорили коней и, выхватив мечи, с победными кличами устремились к воротам, минуя нагромождения камней и скал. Между ними вилась тропинка, на которую мигом свернули их кони. Наивные Дети Звезд! Они даже не подозревали, что тропинка вела их в лабиринт, видимый только сверху.

Плащ командора распахнулся, на миг заслонив от нас и без того скудный свет, и тот влетел как большая серая птица. Две ракеты он нес так легко, словно это были соломинки.

— Ракеты! — воскликнул Айдор. — Сигнал!

Верт и Тильс схватили луки и почти одновременно пустили по стреле. Ракеты взорвались с таким громким хлопком, что эльфы, как по команде, осадили коней и рухнули наземь с такой четкостью, словно их специально тренировали. Очевидно, они решили, что против них направлены смертоносные лучи какого-нибудь неведомого оружия.

Мы не стали ждать, пока они поймут, в какую лужу сели, и бегом ринулись занимать места в зрительном зале. А именно — на смотровой площадке надвратной башни, откуда было все прекрасно видно. Ибо по поданному Тенью знаку отовсюду полезли мои мертвяки.

Поднявшись наконец на ноги, дюжина эльфов обнаружила, что вокруг стоит толпа примерно в три десятка голов и тупо их рассматривает.

— Твои слуги не остановят нас, Властелин Мрака! — звонким голосом, слышным даже из нашей «ложи», воскликнул один. — Ты не знаешь — с нами Сила Света!

— Тейр, — хмуро объявил Тильс. С тех пор, как пришло известие о появлении родственников, он вообще перестал улыбаться.

— Он хороший боец? — деловым тоном осведомился Верт.

— Сейчас сам увидишь. А что?

— Да так. Видел я тебя в деле. Спорим, он не такой крутой? Например, вон тот, справа от него, с синими перьями на шлеме — мне он кажется посильнее!

— А я ставлю вон на того, в белых доспехах, — включился в дискуссию Айдор. — Меч у него знатный!

— Еще бы, — хмыкнул Тильс. — Это же младший сын командующего королевской армией!

— Думаешь, у него больше шансов? — озаботился Верт и неожиданно обратился ко мне: — А вы, милорд, на кого ставите?

Я пожал плечами. Не скажешь же, что ты разбираешься в боевых искусствах, как свинья в апельсинах! Нет, как сыну героя, мне поставили на экзамене «отлично», но при этом почему-то объявили, что я на сам экзамен могу не приходить и чтобы вообще меч в руки не брал.

— Мне нравится вон тот, с двумя мечами, — сказал я наобум.

— Это сабли, — снисходительно поправил Тильс. — Может быть, выберете другого? Это даже не рыцарь, а оруженосец!

Я уже открыл рот, чтобы напомнить эльфу, кто тут хозяин, но в этот миг эльфы бросились на противника, и мы все забыли, кто что хотел сказать. Толкая друг друга локтями и шепотом перечисляя, кто и что поставил на «своего» бойца, мы уставились вниз.

С первых же мгновений стало ясно, что Тейра действительно никто не переплюнет. Он играючи раскидал десяток мертвяков, превратив их в груду запчастей или, что вернее, в строительный материал для новых костоломов. После чего повел себя неожиданным образом — встал, опираясь на меч, и топнул ногой:

— Эй! Выходи! Кто еще желает отведать силу Воина Света? Обернись, и давай сражаться!

Но мертвяки вовсе не горели желанием отвечать — разбившись на группы, они с переменным успехом теснили остальных. При этом «мой» оруженосец, видимо, от страха, так орудовал своими саблями, что успел нашинковать в мелкий фарш двоих противников, но и сам так упыхался, что прислонился к камушку, чтобы перевести дух. Парочка «синие перья — белые доспехи» какое-то время держалась стойко, но лишь до тех пор, пока прикрывавшие их со спины оруженосцы и герольд не дрогнули. Тогда мертвяки прорвали оборону, и доблестные воины ринулись бежать. Перегоняя их, торопились оруженосцы с герольдом во главе.

— Стойте, порождения больной фантазии Властелина Мрака! — кричал вслед удалявшейся ораве Тейр. — Сразитесь с истинным Воином Света! Отведайте его силы и познайте страх! Так нечестно! А как же я?

— Господин, — двое пажей и «мой» оруженосец выпрямились, словно не веря в то, что остались целы и невредимы, — мы что, победили?

— Победили! Вы! — скривился Тейр. — Этих ущербных тварей одолел Свет! Не зря мне отец даровал артефакт Истинного Огня! Он развеет Тьму и вернет мир и процветание нашей земле!

С этими словами Тейр коснулся груди под кольчугой, давая понять, где находится та самая сила, которой надо возносить хвалу.

— Идем! — распорядился он. — Следует исполнить свою миссию до конца!

— А как же милорды? — робко намекнул оруженосец. — Они что, останутся тут?

— Будем надеяться, что в их душах достаточно Света, чтобы продержаться до того мига, когда мы покончим со злом, гнездящимся в этих стенах. А если нет — мы сумеем отомстить за их гибель! Вперед! После победы я, как пятый принц Младшего Королевского Дома, посвящу вас в Воины Света!

Три пажа и оруженосец выглядели слегка сбитыми с толку. Очевидно, они не так представляли себе свою миссию. Но спорить не стали и поплелись за бодро вышагивающим Тейром, время от времени оглядываясь назад, где они оставили в лабиринте своих сородичей. Те, судя по мелькавшим среди валунов цветным пятнам и звонким крикам, весело проводили время за игрой в «догонялки». Причем нам сверху было видно, что они все-таки разделились — герольд метался по проходам в одиночестве, оба рыцаря так и держались вместе, действуя довольно активно, а последний паж и оруженосцы, пропетляв немного, неожиданно вырвались на свободу. И рванули прочь от замка со скоростью, какая сделала бы честь даже зайцу.

Но далеко уйти им не дали. Шипя и стреляя искрами из почти израсходованного запаса ракет, прямо перед ними приземлился командор. Не дав беглецам опомниться, он раскинул в стороны руки. Взметнулись полы плаща, что-то блеснуло — какое-то оружие — и беглецы попадали наземь.

— Готовы, — констатировал наблюдавший это Айдор.

— На. — Верт снял с плеча арбалет и протянул его эльфу: — Ты выиграл!

— Потом, — отстранил тот его руку. — Тейр прошел. Я должен его встретить!

— Мы с тобой! — Айдор оказался рядом.

Старший Тильсов братец во главе остатков отряда уже шагал по лабиринту, без лишних церемоний прокладывая прямой путь к воротам. Там, где нельзя было разрушить нагромождения глыб земли и камней, они карабкались по ним и уже ступили на подъемный мост.

— Трепещите, порождения Мрака! — воскликнул Тейр, и его голос, усиленный эхом, прозвучал довольно зловеще. — Сила Света идет против вас!

Когда надо, мой замок умел менять свои очертания, так что ничего удивительного не было в том, что мы все встретились в просторном переднем зале — точной копии большого зала, только лишенного зеркала с моим чересчур активным отражением. Мы, проникнув в замок через мое любимое окошко на втором этаже, как раз выскочили на верхнюю ступеньку ведущей вниз лестницы, когда эльфы показались на пороге. То ли против света, то ли из-за артефакта, который нес Тейр, их силуэты светились нежно-голубым светом.

Сам принц шагал впереди. Его спутники робко жались сзади. Пажи, по-моему, вообще уже начали жалеть, что ввязались в это дело.

— Порождения Мрака! — завел «старую песню о главном» принц эльфов. — Внемлите посланцу Королевского Дома эльфов Тенистых Лесов. Я пришел за телом своего младшего брата, принца Тильса, геройски павшего в битве со Злом. И я готов отомстить за смерть брата и, если надо, погибнуть за это!

По лицам его спутников было видно, что они-то погибать не спешат. Но их по понятным причинам никто не спрашивал.

— Прошу прощения, ваше высочество, — я решил взять переговоры на себя, — а почему вы решили, что принц Тильс мертв? Что, если он жив и здоров?

Я чуть посторонился, чтобы Тейр видел стоявшего выше по лестнице Тильса.

— Он не может быть жив и здоров, ибо всякий, кто попадет под власть Мрака, обречен на гибель! — воскликнул тот. — Мрак искажает и извращает Сынов Звезд! И я именем Короля требую, чтобы ты отпустил Тильса!

Ого! Меня, оказывается, знают! Это приятно. В какой-то мере.

— А что, если я его не держу? Что, если он находится здесь по доброй воле?

— Не может быть доброй воли у того, кто подпал под чары Тьмы! Ибо Тьма сама есть самое большое насилие над всем живущим в тварном мире! — так и взвился принц. — И я требую, чтобы ты отпустил моего брата и позволил мне освободить его душу из оков уродливого тела, в которое ты заточил ее!

Кончик его меча описал красивую дугу. Я проследил, куда указывал эльф, и чуть не свалился со ступенек. Ибо объектом своей заботы пятый принц Младшего Королевского Дома почему-то избрал Мелкого! Видимо рассудив, что если уж Тьма меняет облики, то именно так должен теперь выглядеть его брат.

Я за шкирку подтащил Мелкого поближе. Тот сообразил, чем ему грозит столь пристальное внимание, и упирался изо всех сил. Но сразу сник, когда я, поднатужившись, подсадил его на перила лестницы, чтобы его всем было видно.

— Этот, что ли? Согласен, это мое произведение.

— Хозяин, — робко пискнул Мелкий и от полноты чувств описался. Я поскорее отдернул руки. — Добрый хозяин! Не надо! Это не я!

— Видишь. — Я спихнул Мелкого с перил, и он умчался, держась двумя лапками за мокрое место. — Это не он!

— Достаточно, — послышался за моей спиной ледяной голос. — Тейр. Опусти меч!

Я скромненько посторонился. Тильс, великолепный в черном наряде, с непокрытой головой, держа глефу в опущенных руках, медленно сошел вниз. Он был полон такой гордости и достоинства, что не знай я, кто есть кто, наверняка принял бы его за Властелина Мрака. Вот что значит благородное происхождение!

Но у столпившихся внизу эльфов реакция была прямо противоположная. Молодежь позеленела и воззрилась на принца так, словно перед ними явился мертвец, восставший из гроба. А Тейр вытащил из-за пазухи какой-то предмет на цепочке и принялся яростно им размахивать. Видимо, это и был амулет, которым его снабдили в дорогу, ибо я сразу почувствовал мощную магию, заключенную в нем, и машинально поставил защитный блок.

— Тейр. — Тильс подошел ближе, держа глефу в опущенных руках. — Вижу, ты узнал меня?

— Прочь! — закричал Тейр, принимаясь размахивать амулетом еще сильнее. Магия уже сочилась из него так, что даже у Айдора и Верта вытянулись лица, бывший лучник даже слегка побледнел и покачнулся. — Прочь, порождение Мрака! Изыди! Отдай мне тело брата моего, дабы я мог похоронить его по обычаю моего народа, а сам уйди во мрак, откуда тебя вытащил твой хозяин!

— Чтобы похоронить мое тело, тебе сначала надо его получить, — ледяным тоном процедил Тильс. — То есть ты должен меня убить. Ты поднимешь руку на родного брата?

— У меня нет родного брата, — с не меньшей гордостью заявил Тейр. — Того, кого я знал под именем Тильса, больше нет. Есть некто похожий на него и пользующийся его телом. И я намерен избавить мир от этого монстра.

Стоявший ко мне спиной Тильс расправил плечи. Я был уверен, что он улыбается.

— Кто послал тебя за моей головой? Уж не Тайн ли? Сомневаюсь, чтобы отец мог отдать такой приказ.

— А если и Тайн? Если старшие братья чтят родовую честь и помнят, что они прежде всего принцы Королевского Дома! А это значит, что для них честь дороже жизни! Если бы ты был Тильсом, — добавил он, — ты бы предпочел умереть, но не продаться Врагу!

— Плохо же ты меня знал, Тейр! — покачал головой Тильс. — Опусти меч. Нам есть о чем поговорить!

— Нет! — Пятый принц встал в позицию и отсалютовал мечом. — Я, Тейр из Младшего Королевского Дома Тенистых Лесов, вызываю тебя, порождение Мрака, на смертный бой! Защищайся или умри!

Тильс предоставил ему право сделать первый выпад, но не стал отбивать удара, а просто увернулся, легким движением глефы отводя летящий ему в грудь меч. Оруженосец и пажи сунулись было помочь, но Тейр, раздосадованный первой неудачей, лишь цыкнул на них и закрутил мечом лихую «мельницу», действуя одной рукой и словно хвастаясь своей силой и ловкостью. В другой руке у него был зажат амулет, источавший светлую магию. Волны ее плыли по залу и устремлялись к Тильсу, но тот не замечал их, как обычный человек не замечает солнечных лучей в летний ясный полдень.

Два принца закружили по залу, то приостанавливаясь и выжидая, то принимаясь обмениваться чередой ударов. Меч звенел об окованную серебром рукоять глефы, высекал искры из ее лезвий и порой оставлял зазубрины на колоннах и в полу, но ни разу не добрался до самого бойца. Тейру даже не удалось поцарапать доспехи своего брата, что, впрочем, не заставляло его терять голову.

Мы, затаив дыхание, следили за схваткой. Зрелище было жуткое и завораживающее одновременно. Красивые плавные движения, мелькание оружия, боевые приемы, которые бойцы демонстрировали по очереди. Казалось, они танцевали, и этот танец мог продлиться очень долго.

Три часа спустя мы все еще следили за боем.

Я сидел на ступеньке лестницы, чуть выше меня расположились Айдор и Верт. Оруженосец и пажи устроились намного ниже. Сначала они шугались от малейшего шороха, но потом устали и развалились, едва не клюя носами. Правда, горячий оруженосец первое время пытался повторять боевые приемы бойцов — в основном Тильса, ибо его техника боя больше подходила оруженосцу с его двумя саблями, — но потом охладел.

— Долго они еще? Пить охота! — пожаловался Верт.

— Давай пошлем Мелкого за вином, — предложил Айдор. — Тебе брать?

Вопрос относился ко мне. Я внимательно посмотрел на кружащих по залу эльфов. Они по-прежнему неутомимо обменивались ударами и, видимо, могли продолжать до глубокой ночи.

— Ага, берите.

— Ну тогда… — Верт завозился. — Эй, ты, Мелкий! Иди сюда! Иди, говорю! Дело есть! Сгоняй за выпивкой, а? Притащи три кувшина и…

— Четыре! — вставил Айдор. — Тильс потом тоже пить захочет.

— Восемь кувшинов! — быстро подсчитал Верт. — Чтоб два раза не бегать!

— Давай уж тогда десять для полного счета, — подвел я черту, и Мелкий убежал. Каюсь, я куда с большим вниманием проследил за удаляющимися шлепками его лапок по полу, чем за звоном оружия.

Когда Мелкий вернулся, противники все еще сражались. Он, пыхтя и обливаясь потом, толкал перед собой тачку, в которой были рядком уставлены оплетенные бутыли и несколько кувшинов, заткнутых восковыми пробками. Даже на первый взгляд их было больше чем десять. Видимо, Мелкий решил прихватить столько, сколько влезло в тачку, потому что считать он умел только до пяти.

— Молодец! Хвалю за службу, — сказал я, принимая бутыль и начиная откручивать пробку. — Эй! Парни! Хотите?

Пажи, к которым относился мой вопрос, едва не рухнули в обморок от неожиданности. Их даже передернуло.

— Ну как хотите! — Я приложился к горлышку. — А то вы, наверное, устали и проголодались. Учтите, пока эти двое не закончат, обеда не будет!

Не знаю, как там у здешних эльфов насчет кормежки, но пажи при этих словах так и подпрыгнули, непроизвольно хватаясь за оружие.

Бойцы тем временем наконец-то начали выказывать признаки усталости. Вернее, уставать начал Тейр, которому сегодня уже досталось. Он стал рубить медленнее и замахиваться шире, а свои «мельницы» демонстрировал все реже и реже. И паузы он начал делать между выпадами. Тильс же оставался свеж и бодр настолько, что я уже начал было возмущаться.

— Тильс! — крикнул я между двумя глотками. — Он выдыхается! Дожми его скорее, а то ужин пропустим!

— И вообще тебе ничего не останется! — поддержал меня Верт и швырнул вниз пустую бутылку. — Мы нарочно все выпьем!

— Ребята! — Я наугад выудил из тачки еще одну бутылку и протянул ее пажам. — Может, все-таки выпьете? Имидж — ничто! Жажда — все! Можете мне поверить!

Дурной пример заразителен. Может быть, стой рядом их господин, мальчишки-эльфы и смогли бы сдержаться. Но когда охота пить, а взрослые заняты… Правда, оруженосец попытался протестовать — мол, продались Темному Властелину за какую-то бутылку вина! — но он был один против трех, так что уже через несколько минут молодые эльфы сидели рядком возле нас и наперебой знакомились с обитателями здешних мест. Мальчишки они оказались без комплексов, воспитанием и идеологией пока еще не испорченные, так что беседа сразу пошла содержательная.

— У нас король прямо с ума сошел, когда прорицатель ему сказал, что, мол, Цитадель возродилась, — говорили они. — Ему что-то там давно, еще в молодости, напророчили, что если она снова оживет, то какая-то беда случится. В прошлый раз, когда приходил Темный Властелин — это во времена Айседора Звездорожденного было, — наш Королевский Дом как-то уцелел. И Старший Дом уцелел, и Младший. А на этот раз, сказал прорицатель, ему дешево не отделаться. И взыщется, мол, с него за тот раз и за этот вдвойне! Вот он и послал принца Тильса на разведку.

— А что за прорицатель? — поинтересовался я.

— Светлый Странник, — с гордостью ответил один из пажей, Ниельс, — он еще во времена Айседора Звездорожденного вел с ним борьбу. Говорят, он не из нашего мира, а прибыл сюда, преследуя Зло.

— То есть, — уточнил я, — это Зло, которое засело тут, тоже не из вашего мира? Оно тоже пришло откуда-то издалека?

— Ага, — разом кивнули пажи. — У нас говорят, что здесь — Врата в иной мир. И там живет Зло. Оно хочет захватить другие миры и иногда прорывается в них. А Светлый Странник стережет наш мир от вторжения. В других мирах есть другие Светлые Странники. Они стерегут свои миры. И война эта будет длиться вечно!

— Ну-ну, пока существует добро и зло, — закончил я. Мне все это не слишком понравилось. Ведь если допустить, что в первый раз — ну помните битву за Алмазные Башни? — в роли Властелина Мрака выступал мой отец, а теперь, как бы по наследству, я, — то и Светлый Странник тоже должен быть кем-то из обитателей Острова! Интересно, это тот же самый, с кем имел дело мой отец, или его «сменщик»? Как бы узнать? Может быть, прадедушка справится со своим маразмом и вспомнит что-нибудь?

«А что, если, — внезапно обожгла меня мысль, — и мой прадед когда-то был кем-то из этой пары: Темный Властелин и Светлый Странник? Он рассказывал, что побывал во многих мирах. И в одних его проклинали, а в других — превозносили. Что, если он попеременно был на стороне то Света, то Тьмы? Как бы узнать?»

— И этот амулет, — продолжал словоохотливый Ниельс, — тоже дал Светлый Странник!

Ага! Вот оно! Я вскочил.

Мысли двигали моим телом, обгоняя друг друга. Если амулет принесен сюда с моей родины, то он не должен причинить мне вреда. Наоборот, он должен либо нейтрализоваться рядом со мной, либо срикошетить и ударить в моего потенциального врага. А это значит, что я…

Додумывал эту мысль я уже на бегу и успел вклиниться между Тейром и Тильсом прежде, чем они, сделав маленькую паузу, опять кинулись друг на друга.

Вспышка света. Липкая волна, словно в лицо плеснули медом. Защитный блок, который я выставил в начале схватки, разросся до предела, заполнил собой зал — и лопнул, как мыльный пузырь, разорвав и чары амулета.

Застыв с раскинутыми руками, я поразился, какая наступила тишина. Бойцы замерли в боевых позах, держа оружие наготове, но не шевелились, как парализованные. На лестнице застыли остальные — рты разинуты в безмолвном крике, глаза выпучены. Оруженосец вытянул вперед руки с мечами.

Кто-то уронил бутылку, и ее звон вернул нам способность двигаться и разговаривать.

— Что это было? — Тейр сжал кулак с амулетом. — Твои чары тебе не помогут, Властелин Мрака! Ты не защитишь своего клеврета и…

— Это тебе не помогут твои чары, — я опустил руки. — Амулет не причинит мне вреда. Поверни его, чтобы я мог прочесть имя мастера, и сказать, кем он мне доводится — отцом или дедом.

— Отцом? — негромко повторил Тейр. — Так ты…

— Сын Властелина Мрака.

Наверное, мне не следовало этого говорить. Пятый принц Младшего Королевского Дома вдруг побледнел, закатил глаза и рухнул к моим ногам.

Глава 18

Стоя перед бесчувственным братом на коленях, Тильс размеренно и аккуратно шлепал его по щекам, пытаясь привести в чувство. Ниельс и остальные его спутники топтались поодаль, не рискуя даже шаг сделать, ибо рядом с ними серой глыбой высился командор Теней. Он ничего не говорил и не делал, но одного его присутствия было достаточно, чтобы присутствие духа изменило молодым эльфам. Такой вот каламбур!

Я изучал амулет, вертя его так и эдак. Как я и предполагал, он был изготовлен на Острове. Только клеймо мастера было тщательно затерто так, что даже внутренним зрением я не мог его рассмотреть. Тот, кто заметал следы, очевидно, предугадал что-то в этом роде. Кто же это мог быть? Время в этом мире и на Острове течет по-разному, так что им мог быть кто угодно. Может, прадедушка что-то помнит? Хотя вряд ли — с его-то маразмом он позабыл, как пишутся многие научные термины. Где ему помнить события двухсотлетней давности!

— Ну как он? — оторвавшись от созерцания амулета, поинтересовался я у Тильса. — Очнулся?

Тейр в этот момент глухо застонал, приоткрыл глаза и тут же их зажмурил, пробормотав несколько слов на своем наречии.

— Что он сказал?

— Что-то вроде «Уйди, мираж!» — перевел Тильс и сказал что-то по-эльфийски. В ответ Тейр, не открывая глаз, яростно помотал головой и возразил.

— Он мне не верит, — опять перевел Тильс. — Считает все обманом зрения, слуха и прочих чувств. Мол, это Властелин Мрака навел такие чары… Тейр, Тейр, — позвал он, — посмотри на меня! Это действительно я, Тьма не коснулась меня! Как мне тебя убедить?

— А ты его — ик! — укуси, — подал голос Верт.

— Точно, — хихикнул Айдор. — Вот так! — и для наглядности поклацал челюстями.

Молодые эльфы посмотрели на него как на полного придурка. Тильс — тоже.

— Сам кусай, если такой умный, — прошипел он. — Тогда он точно мне не поверит!

— Тогда скажи ему, что мы его отправим в темницу, — предложил опять Верт. — Посидит там годик-другой — одумается.

— Не, годик — это мало, — на полном серьезе задумался Айдор. — Пускай посидит там, пока ему не надоест.

— Милорд, — процедил Тильс, — я вас прошу, заткните их!

— Чем? Амулетом?

— Да чем угодно, иначе я за себя не отвечаю! Вы не знаете Тейра — он упрям, как столб! И нарочно будет сидеть там до скончания века! Что мне с ним делать, милорд?

— А я почем знаю? — огрызнулся я. — Это за твоей головой его отправили, ты его уложил, тебе и решать. Хочешь — в самом деле отправь его в темницу. А хочешь — гони в шею, пока твои родственники еще кого-нибудь не снарядили на охоту за беглыми принцами. Кто там у вас следующий по списку? Тайн?

Оба принца вытаращили глаза, причем Тейр даже перестал притворяться, будто ему все безразлично.

— А вы откуда знаете? — хором возопили они.

— Ну, — я скромно потупился и принялся ковырять носком сапога плиты пола, — я же Темный Властелин и все такое. Я же должен знать, кто чем дышит. А если честно, то я подслушал тебя, Тильс, когда ты там наблюдал за некой Энниль и этим самым Тайном. Он зуб давал, что притащит твою голову ей в качестве свадебного подарка. Так? И даже вроде бы нарочно послал Тейра, дабы избавиться от соперника. У вас что, все настолько серьезно?

На Тильса было жалко смотреть, и я опять пожалел о том, что не умею говорить правду так, чтобы все мне верили, и никому при этом не было больно или обидно.

— Тайн мог предложить мою кандидатуру, чтобы устранить соперника, — сказал он. — Но у него все равно ничего бы не вышло — Энниль из Старшего Королевского Дома. Она может стать Младшей Королевой, а это значит, что она сама может выбрать себе мужа. Если только, — он внезапно побледнел, — они ее не принудят!

— Это вряд ли, — вдруг заговорил Тейр. — Тайн даже не наследник Дома. Он сам — третий по старшинству, а есть еще и два наших кузена. Уж если кого тебе и опасаться, то это Тольда, принца-наследника.

— Принц Тольд…

Мы обернулись — это заговорил оруженосец, до сих пор упорно молчавший, даже когда его товарищи-пажи вовсю болтали языками.

— Что ты знаешь про принца Тольда?

— Принц Тольд, — начал оруженосец и вдруг покраснел как маков цвет, — принц Тольд не собирается жениться! Никогда. Во всяком случае, на женщине.

— Почему?

— Потому, что он… он… вовсе не… не…

— Он не по этой части, — высказался бесчувственный Верт. — Я угадал?

Несчастный оруженосец кивнул, потупившись.

— Меня потому и послали сюда, чтобы удалить от Тольда, — прошептал он.

Айдор и Верт переглянулись и хором заржали, как два жеребца.

— Парень, тебе повезло, — вытирая слезы, выступившие от смеха, промолвил Верт, отхохотавшись. — Мой герцог… то есть я хотел сказать, мой бывший герцог таких, как вы с принцем Тольдом, вешал, предварительно отрезав все самое дорогое. Причем простонародье вешали по-простому, за шею, а знатных — на крюк, как рыбу для вяления! А ты угодил только в ссылку. Ничего, вернешься, когда Властелин завоюет мир.

Я хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Но все и так при этих словах бывшего лучника уставились на меня, как на пророка или привидение.

— Так, — сказал я, — вижу, что принц Тейр пришел в себя. Отлично. Тильс, покажешь ему замок, обрисуешь ситуацию и вообще… Оставляю его на твое попечение. А я пошел. Встретимся за ужином! У меня есть дела!

И поскорее слинял, пока меня не заставили дать обещание завоевать эльфийские земли для того, чтобы воссоединить всех влюбленных вне зависимости от пола и ориентации. Не то чтобы я так уж был против подобных отношений — просто мне было завидно. Вунья, единственная девушка, которую я до Сих пор не мог забыть и не мог махнуть рукой — мол, нет и не надо, другую найдем! — Вунья была для меня недоступна. Я даже не знал, увидимся ли мы когда-нибудь.

Прадедушка во всех вышеописанных событиях не принимал участия, с головой уйдя в сочинение очередной версии своего завещания. Он, кажется, даже не заметил, что у нас появились гости. Когда я переступил порог его покоев, пенсионер раскачивался в кресле-качалке с видом усталым, но довольным. Его руки, борода, щеки, нос, балахон впереди и даже лысина — все было перемазано чернилами трех цветов: красным, черным и ярко-синим. Так что мой предок здорово напоминал гамадрила. Он, казалось, дремал, но стоило мне сделать шаг в комнату, как его словно подбросили. С воплем старикан кинулся к бюро с книгой и закрыл ее своим телом.

— Не подходи! — заверещал он.

— Дедушка, — я послушно остановился на пороге, — ты в порядке? Узнаешь меня?

— Узнаю, — сварливо откликнулся предок. — Поэтому и говорю — не подходи! Много вас таких шляется любопытных! А потом вещи пропадают!

— А что? Что-нибудь украли? — Я огляделся. Кажется, все вещи были на месте.

— Конечно! Предыдущее завещание пропало!

— Ты думаешь, что его украли?

— Не знаю, — с достоинством ответил пенсионер. — Но тут так много постороннего народу шлендает, что за всеми не уследишь. Пока его не найдут, я буду считать так!

— Найду я тебе твое завещание, — поклялся я. — Вот не выйти мне из этого замка живым, если не найду! Кстати, о вещах, — поспешил я перевести разговор на другую тему, пока прадедушка не потребовал магической гарантии исполнения моей клятвы, — ты ничего не знаешь вот об этой вещице?

Я вытащил из-за пазухи и поднял на шнурке амулет Силы Света.

— Говорят, ее сделали на Острове. Некто, кто именует себя здесь Светлым Странником. Можешь определить, кто это?

Дед цапнул у меня из руки амулет и долго вертел так и эдак.

— Это сделано на Острове! — воскликнул он наконец с таким видом, словно сделал открытие.

— ЭТО я знаю, — сказал я. — А КТО это сделал? Тут нет клейма мастера!

— И не было, — покачав амулетом перед своим носом и зачем-то поцарапав его пером, дед вернул мне вещицу. — Его поцарапали нарочно, чтобы скрыть это.

— И что это означает?

— Что тебя хотят направить по ложному следу.

— Кто хочет?

— Твой Светлый Странник! Ты его знаешь?

— Нет. Я думал, знаешь ты.

— Я? Думаешь, я всех обитателей Острова помню поименно? У меня, знаешь ли, память не такая острая, как у некоторых!

Если прадедушка хотел меня обидеть, это ему почти удалось. Я прервал разговор и удалился. Но не отправился к себе, а пошел бродить по дальним закоулкам замка, где пыли и паутины было больше, чем мебели. Когда-то давно, в первые недели заключения, я много полазил здесь. Эти мрачные коридоры словно были созданы для уединения и глубокого мысленного анализа. Я шагал по ним, поминутно спотыкаясь о какие-то камни и трещины в полу, вздрагивая оттого, что рядом что-то ухало, трещало и похрустывало, и думал, думал.

Итак, есть какой-то Светлый Странник, пришелец из иного мира, который скрывается под чужим именем и исподтишка науськивает аборигенов на битву с Темным Властелином. При этом он разбрасывается амулетами, которые ясно указывают на его происхождение. То есть для местных жителей это — неведомые артефакты, и только для одного мага они знакомы. По совместительству этот маг и есть Темный Властелин. То бишь я.

Отсюда следует только два вывода. Первое — Светлый Странник, или как там его зовут на самом деле, не знает, что мы с ним — земляки. Он действует по собственной инициативе, очищая этот мир от зла. Тогда это — один из молодых магов, которые много лет назад покинули Остров, пресытившись спокойной размеренной жизнью. Он просто не знает, с кем имеет дело, и, возможно, в других обстоятельствах может стать союзником.

Второе — этот маг прекрасно знает, кто я. И именно на это он рассчитывал, когда царапал амулет — чтобы пустить меня по ложному следу. Значит, он уверен, что я представляю для него опасность. И из этого следует один вывод: я должен исчезнуть. Навсегда. Но по каким-то причинам этот «островитянин» не может убить меня сам. Он предпочитает действовать чужими руками — мол, несчастный случай и все такое. Я сделал, что мог, но, видимо, этого было недостаточно, извините — и все такое.

А почему он не может убить меня? Здесь опять два варианта. Либо я заведомо сильнее его — что вряд ли, учитывая уровень моего образования. Либо ему нужно остаться чистым при любом раскладе. Смогу ли я уцелеть или нет — никто не должен его заподозрить. Ловко придумано. Но как он узнал, где я буду? Ловкая ли это импровизация или заранее срежиссированный спектакль, где я играю роль, о которой до сих пор не подозревал? Вопросы, вопросы и ни одного ответа. Более того, чем больше ответов, тем больше вопросов. И самый главный — кто этот «островитянин»?

Выдвигая и тут же опровергая одну версию за другой, я долго бродил по закоулкам замка, невольно открывая его все с новой и новой стороны. Я был абсолютно уверен, что изучил его в начале заключения, когда у меня не было другого дела, кроме лазания по нему. Но вот, пожалуйста, — пошел вторично и убедился, что есть еще неведомые уголки.

Во-первых, коридоры постепенно превратились в пещеры. Я понял это, когда с потолка закапала вода, а на пути мне стали попадаться сталактиты и слепые пещерные пауки. Здесь не было ничего общего с запущенными коридорами замка — дотронувшись до стены, я обнаружил самый обычный дикий камень. Из глубины тянуло холодом и сыростью. И еще чем-то неизведанным, что пугало и привлекало одновременно.

— Здесь есть кто-нибудь? — подал я голос.

— Нибудь… нибудь… нибудь, — отозвалось эхо.

— Есть кто живой?

— Живой… живой… живой…

— Или нет никого? — продолжат я.

— Никого… никого… никого…

Я некоторое время стоял в пещере, дыша ее затхлым холодным воздухом и прислушиваясь неизвестно к чему. Сердце глухо стучало в горле. Я чувствовал, что обнаружил нечто важное для меня, нечто, что однажды может спасти жизнь или свободу. Нечто, что может стать козырем в игре, которую ведут против меня.

«Главное — не забыть, как я сюда попал, — подумал я. — Чтобы потом можно было найти сюда дорогу. И вот еще! Выбрать время и исследовать эти пещеры, чтобы понять, как далеко они простираются и есть ли выход!»

С этими мыслями я повернул назад, по дороге то и дело останавливаясь и осматриваясь в поисках примет, которые помогут мне потом добраться до этих пещер за считаные минуты. Правду сказать, уходил я с неохотой. Что-то подсказывало мне, что, найди я эти ходы с самого начала, ничего бы вообще не было, и вся история пошла бы по другому пути. Я бы просто ушел и либо сбежал, либо погиб.

С силой распахнув высокие створчатые двери, ведущие в большой зал, я увидел, что там уже собралась довольно внушительная толпа. Здесь были все — Айдор, Верт, Тильс в окружении своих родичей и соплеменников. Присутствовал даже Мелкий — в одиночестве, что удивительно, поскольку последнее время его чаще видели в компании прадедушки. Более того, над ними всеми возвышался один из моих Теней. При этом я заметил, что эльфы успели оценить мой замок и вели себя как туристы в конце длинной пешей прогулки по городу. «Когда же можно будет присесть и отдышаться?» — было написано на всех без исключения лицах. Только Тильс, их экскурсовод, был спокоен.

При моем появлении все как-то подтянулись и сбились в кучку, словно что-то закрывая собой.

— Чего стоим? Кого ждем? — поинтересовался я.

Тейр и остальные воззрились на Тильса с выражением легкого ужаса, переходящего в недоумение — как я, Властелин Мрака, могу так разговаривать?

— Мы ждали вас, милорд, — спокойно произнес Тильс.

— А почему?

— Там, — подал голос Айдор. — В общем, лучше тебе самому увидеть!

Я хмыкнул и подошел ближе.

Здесь позвольте мне сделать паузу и описать большой зал поподробнее.

За последние несколько дней он разительно переменился, но произошло это как-то странно — быстро, но незаметно, словно мы все давно знали, что он выглядит по-другому и просто-напросто ждали, пока закончится «ремонт». И за всеми этими волнениями, битвами и неприятностями пропустили его окончание. Так что сейчас большой зал предстал перед нами, сильно изменившимся.

Он стал шире и темнее, весь одевшись в черный с красно-золотыми прожилками мрамор. Толстые колонны встали вдоль стен. Они были изваяны из черного мрамора, такого темного, что он казался глубоким, словно вода ночью в колодце. Массивные внизу, наверху они разделялись на несколько ветвей, подобно стволам исполинских деревьев. По стенам тут и там виднелись факелы в виде черепов неизвестных мне зверей — свет исходил из их глазниц или разинутых пастей. С потолка свешивались сосульки причудливой формы, которые иногда принимались шевелиться, словно под порывами ветра. Пол стал зеркальным, и в нем отражались и стены, и потолок.

На противоположных концах зала находились два возвышения. На одном для меня был приготовлен трон — массивный, такой же черный, как и все вокруг, но напрочь лишенный вычурности. Просто монолит, тяжелый и громоздкий. Другой такой же трон находился на противоположной стороне зала, на точно таком же возвышении. Но там вместо меня находилось… правильно, мое отражение. Строго между этими двумя тронами стоял обеденный стол, накрытый, как и следовало ожидать, на два десятка персон. Возле него и собрались данные персоны.

При моем приближении они разом расступились, и моим взорам открылся Тень. За шиворот он держал нечто, завернутое в покрывало, как младенец в пеленку. Нечто слабо извивалось и мычало сквозь кляп, тараща белые от изумления глаза. Я подошел ближе. Нечто выпучило на меня гляделки.

— Какая встреча! — чуть не пропел я. — Рад вас видеть, тетя! Вы превосходно выглядите! Вам так идет этот наряд!

Тетя Кассия задергалась в мощных дланях Тени и гневно что-то замычала. Но небольшой кляп во рту мешал ей сказать все, что она думает о своем любимом племяннике.

— Я рад, что вы решили меня навестить, — продолжал я. — Тут так одиноко! Так не хватает приличного общества! Вообразите — одни только принцы, принцессы и потомки легендарных героев! Так и с ума сойти недолго. Вы для меня просто подарок судьбы!

«Подарок судьбы» выпучил глаза и побагровел.

— Что вы сказали, тетя? — Я прошел к своему трону и уселся на него, нога на ногу. Невидимые слуги тут же поднесли мне вино — отведать и выбрать, какое я буду сегодня пить. Я пригубил четыре бокала, забраковав два из них.

— Совершенно с вами согласен, тетя, — продолжал издеваться я. — Вы, как всегда, правы. Кстати, как вам мой дворецкий? — я кивнул на Тень. — Он у меня отлично вышколен. Умеет, шельма, принять гостей! Вам удобно? А то мы можем принести для вас какой-нибудь гамак.

Тетя Кассия покраснела от гнева так, что я даже забеспокоился — как бы не взорвалась.

— Кстати, милая тетушка, — я взглядом показал остальным, чтобы не стояли столбами, а рассаживались, — вы здоровы? Это я к тому, что у вас явно нездоровый цвет лица. Не стоит перебарщивать с солнечными ваннами. Эдак можно и заболеть. А что мы будем делать, если вы перестанете озарять наш мир своей неземной красотой? Что-что? Говорите, пожалуйста, громче. Я плохо слышу!

Тетя Кассия едва не лишилась чувств. А я продолжал любезничать:

— Кстати, что это у вас за маска на лице? Собрались на карнавал? А я так и не получил приглашения. Вы же знаете, как я люблю веселье! Помните тот вечер встречи выпускников?.. Вы помните? А я, представьте, нет! Значит, хорошо посидели. Вот бы еще раз так собраться!.. — Доведя ее до кондиции, я наконец кивнул Тени: — И снимите с тети маску, а то у нее косметика потечет!

Тень выдрал из ее рта кляп, и тетя Кассия выдала на-гора все, что думает о молодежи вообще и об одном ее представителе в частности. Мои сотрапезники смотрели на меня во все глаза — как я могу такое терпеть? Я отмахнулся — мне ее излияния были до свечки.

— Вы закончили, тетя? — осведомился я пару минут спустя, когда она сделала паузу. — Кстати, хочу дать вам совет — не стоит перебарщивать с румянами… Ой, это у вас такой натуральный цвет лица? Извините, не знал!

Тетя Кассия вдруг резко сменила репертуар и фыркнула почти светским тоном.

— Дельф, а ты все не меняешься, — произнесла она настолько любезным тоном, насколько вообще это возможно, когда тебя держат за шиворот на весу. — Выглядишь по-прежнему ужасно. Ты хоть знаешь, что люди иногда должны мыться? Хотя бы раз в полгода!

Я машинально бросил взгляд в зеркало. Мое отражение на сей раз вело себя образцово, повторяло все мои жесты, но его взгляд сильно отличался от моего. «Даже не надейся, — говорил он, — это действительно ты!»

Волосы дыбом, в прядях болтается паутина, лицо покрыто толстым слоем пыли пополам с какой-то липкой дрянью. Интересно, это в пещерах я успел так приложиться? Одежда тоже в пыли и грязи, на плаще подозрительные пятна, сильно смахивающие на кровь, а сапоги оставляют на полу четкие отпечатки, словно я прошелся по чему-то липкому. Видок, в общем, тот еще. Но я-то под ним был совсем другим. И я только пожал плечами:

— А как же еще должен выглядеть повелитель этого мира?

— Что? — Милая тетушка аж подпрыгнула. — Ты собираешься… что ты сделал?

— Пока я только готовлюсь захватить этот мир и объявить себя его Властелином, — скромно ответствовал я. — И у меня уже есть неплохая команда. Осталось раздобыть кое-что, что сделает меня неуязвимым — и вперед!

— Дельф, ты серьезно?

— Более чем. И как будущий хозяин этого мира хочу напомнить вам две вещи. Первое — вопросы теперь здесь задаю только я. И второе — незваные гости на моей территории нежелательны!

— Но Дельф! Ты же меня знаешь!..

— Знаю, — кивнул я. — И поэтому не верю, что вы, тетя, явились лишь затем, чтобы меня проведать. На кого работаете?

— Дельф! — Она задергалась, явно намекая, что ее пора поставить на пол. Но Тень лишь крепче сжал кулак. — Как ты мог такое подумать? Я просто хотела…

— Просто хотела пошпионить, — перебил я. — Бывает. Но ваша явка провалена. Слоны ушли на запад. Маргаритки расцветут в пятницу. А над морем тихое небо. Все. Сама откроешь портал или тебя просто как следует приложить об стену?

Тетушка одарила меня недвусмысленным взглядом. В нем была явная угроза. «Ну погоди, — словно услышал я ее слова, — придет час, и ты ответишь за все!»

Послышались скрип двери и шаркающие шаги, сопровождаемые стуком посоха об пол. Эхо далеко разносило эти звуки.

— Не могли подождать старика! — ворчал прадедушка, не спеша ковыляя к столу. — И опять небось весь мой паштет съели! Знаю я вас! Ни почтения, ни вежливости! Куда катится мир?

Поравнявшись со столом, он обратил внимание на Тень с его ношей.

— Кэс?.. Э-э… Кассия? Ты что тут делаешь?

Тетушка на миг замерла, а потом задергалась с удвоенной силой, так что Тени даже пришлось задействовать вторую конечность.

— Ты? Ты? — Глаза ее совсем вывалились из орбит. Еще чуть-чуть — и повиснут на ниточках, как у краба. — Нет! Ты же умер! Умер!

— Итак, — начал я, — у меня есть к вам пара вопросов.

Видя, что дед разошелся не на шутку, я дал Тени знак. Он поднял тетушку повыше за шиворот, хорошенько встряхнул и вдруг ловко увязал ее в узел, после чего примерился и метнул.

Тетя коротко пискнула, закатывая глазки. Дед пристукнул посохом об пол.

В стене ярко вспыхнул портал. Полубесчувственную тетушку засосало в него, и он закрылся с тихим чавканьем. По залу пронесся короткий порыв ветра, и все стихло.

Я посмотрел на своих сотрапезников… то есть уже соратников.

— Не дождетесь! — завопил пенсионер, заколотив клюкой по полу так, что полетели искры. — Пока не увижу своими глазами, чем закончится этот бардак, ни за что и никогда! Буду жить назло вам всем вечно! Так и знайте! Вы меня не похороните!

Глава 19

— Вопрос первый. Кто такой Светлый Странник?

Эти нехитрые слова застали большинство врасплох — то есть практически всех эльфов. Тейр поперхнулся. Тильс в удивлении вскинул брови. Ниельс перестал жевать и выпрямился с видом ученика-отличника на контрольной. Остальные принялись переглядываться и шушукаться.

— Не знаете? — догадался я. — Тогда ставим вопрос по-другому: кто его видел? Своими глазами и не мельком, а имел с ним дело. То есть наблюдал, как он себя ведет, как разговаривает, есть ли у него привычки и особенности? Он же приезжал к вам в Королевство — то поднимать вас на войну, то с артефактом. Тильс, ты первый!

Тот обвел остальных глазами.

— Легенда о Светлом Страннике, — начал он нараспев, — пришла к нам из глубины веков. Мы верим, что мир был создан двумя воинами — Воином Тьмы и Воином Света. В самом начале они не могли решить, что и как строить из хаоса. Воин Тьмы предлагал свое, Воин Света — свое. И долго продолжался их спор. Они создавали и разрушали, но все их миры были несовершенны, что только усугубляло разногласие. И тогда схватились они за оружие и сошлись в битве. И из огня и ярости их стали рождаться миры, а жизнь им давали искры, сыплющиеся с концов мечей. И эти миры были совершенны, ибо поровну перемешано в них Света и Тьмы, но не могут остановить свой бой два Воина, ибо только в битве — жизнь.

— Так этот Светлый Странник…

— Мы долго считали его воплощением Воина Света, ибо всякий раз, как Тьма в нашем мире поднимала голову, там же появлялся и Свет и благословлял живых на битву со смертью. Он сплотил войска вокруг Айседора Звездорожденного, когда тот явился из небытия и заявил свои права. Он еще прежде помогал его родителям и устроил их союз с эльфами, ибо до того эльфы и люди шли своими путями и чаще не замечали друг друга, чем враждовали и сотрудничали. И он же встал подле принцессы Таниты, когда она осталась одна защищать Алмазные Башни.

— А потом он ушел, — добавил Тейр. — В иные миры, ибо считалось, что Тьма везде, а значит, везде нужно вести с нею борьбу. Он пропал на целые пятьсот лет.

— Пятьсот шесть лет и два месяца, — встрял Айдор. — Я наизусть заучил все даты. Отец заставлял меня считать, сколько времени мы уже живем в мире. Я могу точно сказать! — похвалился он. — У меня отменная память.

— Не врешь? — спросил я. — А ну-ка, сколько лет назад была Битва за Алмазные Башни?

— Я уже сказал — пятьсот шесть лет тому назад.

— А когда покинула ваш мир принцесса Танита?

— Это случилось в четвертый день Месяца Корабля ровно пятьсот лет назад.

— Скоро круглая дата, — хмыкнул я, но мне было не до веселья. Я внезапно подумал еще кое о чем и продолжил расспросы, обращаясь то к одному, то к другому сотрапезнику.

— Итак, значит, ровно пятьсот лет назад. Дедушка, а сколько лет назад мой отец женился?

— Зачем вам это, милорд? — поинтересовался было Тильс, но я отмахнулся от него.

— Дедушка? Ты еще не уснул?

Тот уже с минуту клевал носом над нетронутым паштетом, но тут встрепенулся и захлопал глазами с сердитым видом:

— Уснешь тут!.. Разорались, как бешеные куры! Твой героический папаша привел в дом эту… м-м… твою мать почти сто сорок лет назад. А ты родился ровно через пять лет, день в день. Это случилось в шестой день месяца Охотника.

Я быстро подсчитал в уме:

— Значит, время здесь течет почти в три раза быстрее, чем на Острове? Тильс, а когда Светлый Странник появился у вас снова? Ну когда призвал к войне против меня?

— В начале зимы, — откликнулся эльф с такой легкостью, что я ему не поверил. — Тогда меня призвали мой отец и наш король и объявили…

— Раньше, — перебил Тейр. — Два года назад, на Празднике Падающих Листьев. Ты тогда был слишком занят своей личной жизнью, чтобы что-то замечать. — Я заметил, что обычно невозмутимый Тильс потупился и покраснел. — А он сказал Королям Старшего и Младшего Домов, чтобы они были готовы — мол, Тьма снова поднимает голову, будьте готовы! А в начале зимы, одиннадцать месяцев назад, он приехал и сказал, что замок вот-вот оживет.

— Да, — снова очнулся Тильс. — Мы тронулись в путь, когда Тьма, то есть вы, милорд, пробудились. Но узнали мы о вас чуть раньше.

Я знаком велел ему замолчать. У меня внезапно закружилась голова от странной догадки. Впервые Светлый Странник появился у эльфов за два с половиной года до того, как здесь появился я. То есть накануне моей отправки сюда!

Выходит, Светлый Странник заранее знал, что я попаду сюда. И он сделал все, чтобы, едва попав в замок, я был объявлен врагом.

Светлый Странник хотел меня уничтожить, но сделать это предпочел чужими руками. Все было подстроено. Все — начиная от трагедии на вечере выпускников до последних событий.

— Кто он такой? — подумал я вслух, не надеясь получить ответ. Но он все-таки пришел.

— Светлый Странник — символ борьбы добра со злом, — несколько пафосно ответил Тильс. — Он воплощает в себе…

— Да плевать мне, что он воплощает и где! — чуть не взорвался я. — Как он выглядел, на кого похож, какой у него голос, привычки, манеры!

— Он — символ, — с нажимом повторил Тильс. Голос его опять стал ледяным, как в первые дни после освобождения. — Какие привычки могут быть у символа? Хотя Вунья…

— Что? — встрепенулся я. Вот чего я не ожидал, так упоминания имени девушки.

— Мне чудилось, что он гораздо ближе к людям, чем к эльфам, — как бы нехотя ответил Тильс. — Может быть, это потому, что людей в нашем отряде было изначально десять, а эльф — только я. Но прочие погибли, так что остались только Вунья и я.

— И всё? — Я посмотрел на Тейра и его спутников. — С тех пор, как этот Светлый увел Тильса, его в вашем Королевстве никто не видел?

— Видели, — кивнул Тейр, и я почему-то ощутил озноб. Словно повеяло ледяным ветром. — Он приехал недавно и сказал, что миссия Тильса провалилась, что Темный Властелин одолел его войско и стал еще сильнее, а это значит, что борьба должна быть продолжена. И вручил обоим королям артефакт — тот самый, который вы забрали у меня. Но с нами он не отправился, сославшись на неотложные дела в других частях света.

— Решил, значит, не подставляться, — пробормотал я.

Это было важно. Выходит, Светлый Странник — или кто он там есть на самом деле, — знал о силе артефакта и не хотел подставляться под удар. Умно, если учесть, что мы с ним из одного мира. Тогда Сила Света должна была ударить и по нему тоже, что не могло не быть подозрительным.

Кстати, вдруг подумалось мне, а почему артефакт не сработал?

— Может быть потому, что этот остроухий просто забыл его включить? — проворчал прадедушка от своего паштета, и я понял, что опять думаю вслух.

— То есть как это — забыл? — так и подскочил Тейр. — Он был… э-э… включен!

— Милый мальчик, — улыбнулся мой предок, и Тейра так и перекосило — видимо, услышать такое обращение из уст смертного ему было в диковину, — да будет тебе известно, что «включить» и «активировать» — суть разные понятия. Твой артефакт был активирован — то есть, готов к работе. Но он так и не получил от тебя команды уничтожить Темного Властелина — то есть не начал работать. В нем была сила — но эта сила так и осталась неизрасходованной! И ты, — корявый старческий палец уперся в меня, — просто его дезактивировал. То есть вытянул из него всю силу. Теперь это бесполезная игрушка. У меня, кстати сказать, есть научная работа, посвященная этой теме. Она называется «Полярные составляющие магических артефактов как источник силы».

Дед заговорил, размахивая ложкой и обильно орошая окрестности кусочками паштета, но я не слушал его лекции. Я задумался. У меня совершенно неожиданно получилось дезактивировать артефакт, несущий смерть. Причем смерть эта была настроена именно на меня. Я должен был умереть или получить мощный магический удар, от которого не скоро поправляются, но вместо этого остался цел и невредим. Почему? Что случилось? Было ли это совпадение или же скрытые резервы? Я примерял всякие теории, упорно отказываясь принять только одну — у меня все получилось именно потому, что я ПЫТАЛСЯ ОСТАНОВИТЬ СРАЖЕНИЕ. То есть повел себя совсем не так, как нужно Властелину Мрака. Мою жизнь спас мой миротворческий порыв?

Я продолжал ломать себе голову над этим вопросом еще долго после того, как вечерняя трапеза была закончена и все покинули большой зал. Первым ушли Верт и Айдор — устраивать на ночь новую, только-только сколоченную партию костоломов, которых я создал из третьей порции вина «Бычья кровь» и остатков человеческой армии. За ними уковылял прадедушка, опираясь на плечо Мелкого и все еще продолжая излагать отдельные постулаты своей научной работы. Потом ушли эльфы во главе с Тейром. Я опомнился, только когда рядом кто-то деликатно кашлянул.

Зал был почти пуст и погружен во тьму. Только возле моего трона еще горели два светильника да мерцал огонек у дверей. Темный силуэт обнаружился чуть ниже, на ступеньках. Я не сразу узнал в нем Тильса.

— Что еще? — довольно резко поинтересовался я. — У нас опять незваные гости? Разберитесь с ними сами! У меня много дел.

— Несомненно, — холодно отозвался эльф. — Я только хотел… пользуясь случаем… после того как Тейр потерпел неудачу… Я должен знать, что происходит в Королевстве!

— И какие еще козни строит твой братец Тайн? — догадался я.

Тильс кивнул, старательно глядя мимо меня. Я его понимал — у него тоже резко не сложились отношения с сородичами. Но меня хоть не пытались убить мои собственные родственники… Стоп! А почему «не пытались»? Атака Сида и Далии разве не в счет? А тетя Кассия с ее намеками? Но Тильсу все-таки было проще — ему не надо догадываться, кто и зачем хочет видеть его голову отделенной от тела.

Мое отражение не слишком удивилось, увидев нас вдвоем. Но двойник Тильса смерил меня столь откровенно неприязненным взглядом, что я поспешно отступил в сторонку:

— Да я что? Я ничего! Только мимо проходил — дай, думаю, тут постою. Что, нельзя?

В Королевстве эльфов, как ни странно, был белый день — очевидно, мое вредное отражение и тут решило «пустить запись». Бело-розово-серым вихрем перед глазами промчались галереи и колоннады дворца, высившегося на вершине утопающего в зелени холма. Вся столица Королевства — как я узнал, не единственного эльфийского государства, но самого большого на материке, — представляла собой один огромный парк, в котором стояло несколько замков и бессчетное число беседок и легких флигелей с террасами. Во флигелях жило большинство молодых холостяков, так что можете себе представить, какие там нравы и во что превращается парк ночью, особенно по праздникам?

Перед нами раскинулся просторный зал, явно лишенный потолка, потому что свет лился откуда-то сверху. На возвышении стояли два простых трона, своей простотой и размерами больше похожих на стулья в шатрах военачальников. У подножия возвышения было поставлено еще одно мини-кресло, а вокруг стояло десятка три эльфов и несколько эльфиек. Все в молчании слушали благообразного старца в ниспадающих складками одеждах. Он говорил негромко, но как хороший оратор, обращаясь сразу ко всем. Я видел его со спины.

— Оба Короля, — указал Тильс на сидевших на возвышении знатных эльфов. — Младший — тот, что справа. Он мой родной дядя, старший брат отца. Старший — двоюродный дядя.

— А остальные?

— Мои братья-принцы и другие родственники.

— Большая у вас семейка, — я насчитал куда больше чем четырнадцать молодых принцев.

В первом ряду обнаружились Тайн и еще какой-то бледный манерный юноша с волосами такой длины, что я чуть было не принял его за девушку, переодетую в мужскую одежду. Выражение его лица соответствовало.

— Наследник Тольд, — объяснил Тильс.

— Тот самый, которого больше интересуют мальчики, чем девочки? — хмыкнул я.

— Он.

— Симпатичный, — высказался я. — В темноте не отличишь!

— Вы хотите сказать, что он вам нравится? — В голосе Тильса послышался благоговейный ужас. — Но ведь…

— Помню, помню! Он неровно дышит к оруженосцу Тейра, у них все серьезно и так далее! Просто Тайн возле него чересчур трется — ты не находишь?

Как раз в это время вышеупомянутый Тайн склонился к уху Тольда и что-то зашептал ему потихоньку. Тот даже отвлекся от лекции.

— Мой старший брат имеет огромное влияние на принца-наследника, — помрачнел эльф. — Но это не то, что вы подумали, милорд. Но у нас есть закон, по которому эльф, опозоривший себя каким-либо поступком, должен либо пройти довольно мучительный обряд очищения и раскаяться, либо покинуть родной дом и отказаться от всех прав и даже от своего имени. Поэтому, если Тольд не отречется от своей страсти и не согласится на обряд, он лишится титула наследника. Тогда у Тайна появится больше шансов.

— На что? — хмыкнул я. — Если я правильно понял, ваш папаша — младший из двух сыновей?

— Из трех. Но Тайн — его первенец от законной жены. И он может потребовать турнира, на котором будет оспорен титул принца-наследника. Участвовать в нем смогут только первенцы. Победитель в свой черед станет новым Младшим Королем.

— У, как все у вас запущено, — протянул я. — А незаконные сыновья имеются?

— Имеются, но у нашего отца незаконных сыновей от эльфиек нет. Своих двоих сыновей он прижил от смертных наложниц. Они живут долго, как и мы, но стареют, как люди. И лет через двести — триста умрут от старости или болезней. Как люди. Вон один из них, за колонной.

Я присмотрелся и увидел эльфа средних лет. В отличие от остальных, он носил бороду, в которой поблескивали седые пряди. Да и фигура его уже утратила юношескую стать и погрузнела.

— Никто не согласится иметь своим Младшим Королем незаконнорожденного, тем более рожденного от смертной женщины. Только при условии, что его возьмет в жены Королева, и если будут убиты остальные претенденты на престол, — объяснил Тильс.

В это время гость закончил свою лекцию, и Старший Король склонил голову.

— Мы слушали тебя, Светлый, и слова твои отозвались в наших сердцах. Мы готовы к войне. Тьма не пройдет через наши земли, и наши воины готовы. Но ты, наверное, не знаешь, что мой сын Тейр…

— Король всех нас называет на официальных приемах сыновьями, — на ухо мне прошептал Тильс. — Такова традиция. Она пошла от права первой ночи…

— Тейр с лучшими рыцарями отправился в Цитадель Зла…

— Чтобы потерпеть поражение! — закончил за него Странник и встал. Он оказался плечистым мужчиной более чем среднего возраста. Пожалуй, он бы годился мне в дедушки. — Ибо Тьма растет. И она одно за другим одолевает слабые сердца, чтобы из их пламени создать себе оружие для покорения сильных.

Ответом ему послужили многочисленные возгласы. Принцы оживились, послышались гневные голоса:

— Не может быть! Не верю! Тейр не мог…

Тольд-наследник закрыл лицо руками:

— Ани… он погиб…

— А как же твой артефакт, Светлый? — с места поднялись оба Короля. Сейчас они говорили почти хором. — Ты же дал ему оружие против Тьмы! Почему в таком случае наш сын потерпел поражение? Что случилось? Как Мраку удалось его одолеть?

— Его предали, — бросил Светлый. — Ваш Враг хитер и коварен. С ним нельзя бороться честными методами. Его сила растет. Скоро он сможет разорвать оковы и явит миру свою подлинную суть. И тогда его ничто не сможет остановить!

— Врага, пожалуй, никто и не остановит, но вот его клевретов — запросто! — послышался звенящий голос, и вперед вырвался Тайн. Я схватил Тильса за рукав из опасения, что он с кулаками накинется на зеркало. — И я клянусь кровью Тейра, что принесу вам, отцы, голову того, кто предал нас и дал Врагу оружие! Моя вера поможет мне в этом! Дайте мне войско. Я поведу его и сровняю Цитадель с землей!

— Сын! Что ты говоришь? — Это с двух сторон выкрикнули сразу двое — Младший Король со своего возвышения и один из принцев, стоявших у трона, — отец Тайна, Тейра и Тильса. — Как ты сможешь это сделать?

— Я — смогу, — твердо заявил он. — Ибо я чувствую ответственность за нашу землю. Она поможет мне. К Празднику Первых Цветов я принесу вам голову предателя и вырву оружие из рук Врага! Тьма отступит и больше никогда не вернется!

— Тайн, — прошипел Тильс, сжимая кулаки.

— Но я прошу вас, — принц развернулся к Светлому и поклонился ему, — сопровождать меня. Ибо луч света ничто по сравнению с солнцем, его породившим! Вы станете нашим светочем и наши мечи будут напоены вашей силой!

Я с замиранием сердца ждал, что ответил Светлый. А он шагнул к Тайну и положил руки ему на плечи.

— Я рад слышать такие слова, юный наследник, — промолвил он. — Свет благословляет тебя!

Что-то в его голосе и мимике показалось мне знакомым, и я сосредоточился. Нас учили заглядывать сквозь колдовские личины, чтобы рассмотреть истинный облик собеседника. Наш преподаватель был настоящим мастером магического камуфляжа, это был один из предметов, от зубрежки и сдачи которого наравне с остальными мне не удалось отвертеться, так что кое-какие приемы застряли в моей дырявой голове. Я попытался приподнять завесу над истинным обликом того, кого эльфы называли Светлым Странником… И получил в ответ такой мощный удар, что отлетел назад и непременно упал бы, если бы не Тильс, успевший схватить меня за локоть. Сквозь шум крови в ушах я услышал далекий голос Странника:

— Они здесь! Тьма сумела проникнуть даже сюда!

После чего сверкнула вспышка. И новая волна накрыла нас с Тильсом с головой, чтобы раздавить…

То есть должна была накрыть. Я увидел эту волну, вырвавшуюся из зеркала и нависшую над нами, потому что командор Теней встал между нами и взмахнул полой плаща, останавливая смертельную волну. Напоровшись на невидимую стену, она разбилась, разлетевшись на тысячи искр.

— Хозяин. — Тень медленно развернулся в мою сторону.

— Все нормально. — Я приподнялся и провел рукой по лицу. На пальцах осталась кровь. — Я в порядке!

— А я — нет! — раздался негодующий голос. Это говорило мое отражение, и вид у него был столь же помятый, как у меня, но глаза метали молнии. — Этот идиот испортил все! Остальное будем смотреть без звука! Отныне и навеки!

— Что? — Руки Тильса, поддерживающие меня, ослабли, и я стукнулся затылком о плиты пола. Эльф даже не заметил плачевного состояния Темного Властелина — настолько его занимали собственные проблемы.

— Это что же, — произнес он дрожащим голосом, подходя к зеркалу, — я больше никогда не увижу… никого?

Стой там рядом я, и все так бы и случилось, ибо мое отражение обладало всеми моими недостатками в полной мере. Но я-то лежал на полу, потирая шишку на затылке и пытаясь прийти в себя. Главную роль взял на себя зазеркальный Тильс, и он кивнул, сухо поджав губы:

— Да пожалуйста! Только без звука! Сами догадывайтесь, что к чему!

Картинка опять сменилась. Я осторожно подполз поближе.

Это был один из павильончиков, из которых и состояла столица эльфийского Королевства. Он с трех сторон утопал в зелени плюща, так что разглядеть в вечернем полумраке его черты и размеры было почти невозможно. Представлял собой он две комнаты — одну переднюю, побольше, не имеющую двери, роль которой играл ряд изящных колонн, и заднюю, поменьше. На лежанке недалеко от порога полулежала девушка, в которой я с трудом узнал возлюбленную Тильса — мне все эти девы казались как бы на одно лицо. На ней была только полупрозрачная сорочка, оставлявшая открытыми ее руки, шею, плечи и ужасно смелое даже для эльфийки декольте. Я поймал себя на мысли, что даже потянулся ближе, чтобы попытаться заглянуть туда. Что говорить о бедняге Тильсе, который пошел красными пятнами от смущения! К тому же она была босая, а разрезы на подоле наводили на весьма определенные мысли.

Царило безмолвие, но вот Энниль встрепенулась и обернулась на тропинку, ведущую к павильону. После чего переменилась в лице и схватила какую-то накидку, в которую поспешила завернуться — с моей — да и с Тильсовой точки зрения — зря.

К павильону строевым шагом приближался Тайн, сияющий как медный таз. Последние шаги он одолел бегом и с разгону сграбастал Энниль в объятия, закружив по комнате. Не обращая внимания на сопротивление девушки, он что-то кричал — видимо, пересказывал последние новости.

Энниль наконец удалось освободиться, и Тайн умерил свой пыл — иначе беснующийся от ревности Тильс не выдержал бы и разнес зеркало вдребезги. Оставив судорожно кутающуюся в накидку принцессу, принц принялся расшагивать туда-сюда, что-то говоря.

— Ты умеешь читать по губам? — спросил я у Тильса, чтобы как-то отвлечь его.

— Это позорная наука для шпионов! — скривился благородный тот. — Принцы крови ей не обучаются!

— Но ей легко обучаются двоечники на занятиях, — парировал я. — Смотри и учись.

Не скажу, что я так уж хорошо знаю эльфийский — способности к языкам у меня средние, — но, в конце концов, я Темный Властелин или нет? Я просто обязан знать все! И я стал переводить настолько близко к истине, насколько мне позволяли мои способности и постоянно вертящийся Тайн.

— «Объявлена война», «решено отправить две тысячи рыцарей», «я главнокомандующий», — повторял за ним я. — «Светлый благословил меня… покарать предателя», «оспаривать титул наследника»…

— Предатель! — шипел у меня за спиной Тильс. — Родной брат! Вот кто предатель! Кто бы мог подумать!

Последние слова Тайна я не разобрал — он подошел слишком близко к Энниль, — но девушка вдруг схватилась за голову, закричала и бросилась прочь, еле-еле увернувшись от дернувшихся обнять ее рук. Тайн сумел только схватить ее за накидку. Я раскинул руки, чтобы удержать Тильса, готового броситься на защиту девичьей чести. Затрещала ткань — я чуть не оторвал эльфу рукав, а Энниль порвала свою накидку и сломя голову бросилась бежать.

Тайн ломанулся за ней следом, разом растеряв свое природное изящество и ругаясь, наверное, так, что я даже обрадовался отсутствию звука. Но куда там! Энниль мчалась как вихрь. Длинные разрезы открывали ее тонкие красивые ноги. Я даже ущипнул себя, чтобы не отвлекаться, и попытался вспомнить ножки Вуньи.

Девушка примчалась на какую-то поляну, где стояла каменная чаша-фонтан, и склонилась над гладью воды, тяжело дыша. Длинные пряди ее волос коснулись чаши, и тут произошло маленькое чудо.

Изображение сместилось. Теперь мы как бы смотрели из чаши на раскрасневшуюся принцессу — как она прислушивается к звукам вечернего города, как черпает ладонями воду и пьет.

Тильс оттолкнул меня и замер напротив девушки.

— Энниль, — позвал он дрожащим голосом. — Бедная моя Энниль…

— Она тебя не слышит, — раздался ехидный голос моего отражения, — но может увидеть! Вуаля!

Послышался хлопок — и Энниль вдруг отпрянула от чаши, меняясь в лице. Я подумал, что моя физиономия — не самое приятное зрелище, особенно в сравнении с представительным Тильсом, — и поспешил слинять. Эльф остался один, но, кажется, не заметил этого. Он во все глаза смотрел на свою возлюбленную. И девушка тоже застыла, не в силах пошевелиться. Исчезло время и расстояние — между ними была тонкая пленка стекла-воды. Казалось, протяни руку — и она исчезнет. Губы склонившейся к чаше Энниль слабо шевелились. Она что-то говорила, но я не смотрел.

Я отвернулся, кусая губы и мечтая, чтобы Тильс провалился сквозь землю вместе со своей Энниль, потому, что неожиданно остро понял — Вунья никогда не будет смотреть на меня так, как эта принцесса смотрит на своего принца. Никогда. Ни за что. Темные Властелины всегда одиноки, а мне уже поздно отступать. Мой отец едва не стал Темным Властелином для этого мира пятьсот здешних лет назад, но его остановил взгляд моей матери. Меня не остановит никто.

Послышался звонкий всплеск, похожий на звон разбитого стекла, и голос отражения:

— Ты это нарочно?

Глава 20

— И что же теперь делать?

Вопрос был задан Тейром. Пятый принц эльфов выглядел растерянным. Его отряд — тоже, а оруженосец Ани едва не плакал.

Я стиснул подлокотники кресла, наклоняясь вперед:

— Что делать? И это вы спрашиваете у меня? У МЕНЯ? Те, на кого я полагаюсь, бегут ко мне, как испуганные дети, и просят, чтобы я решил за них чужие проблемы? С кем приходится работать! А как, интересно знать, вы мир собрались завоевывать, если уже сейчас готовы сдаться?

— Мы не собирались, — пискнул паж Ниельс.

— Что — «не собирались»? — рявкнул грозный я. — Завоевывать мир? Поздно, дети мои! Вы остались здесь — значит, подписали контракт! Хотя я никого не удерживаю. Дверь открыта! Кони готовы! А я и с одним Вертом справлюсь.

— Так точно! — завопил он, выпячивая грудь колесом. — Да мы! Да с таким войском! Да всегда!

— Что — «всегда»? — внезапно разозлился Тейр. — Что «войско»? Ты хоть представляешь, человек, что такое ДВЕ ТЫСЯЧИ эльфийских рыцарей? Нас было четверо, а сколько мы положили ваших гомункулов?

— Пятнадцать, — поджал губы бывший лучник.

— Вот именно! А их будет в пятьсот раз больше! Подсчитай, сколько надо вам воинов, чтобы остановить эту армию?

— Мой принц, — вмешался один из рыцарей, — но вы забылись. Нас было трое! Остальные — оруженосцы и пажи!

— Ничего я не забылся, — отмахнулся Тейр. — Ани вполне может именоваться рыцарем — он великолепно держался… несмотря на свои привычки! Так что свои шпоры он заслужил.

— Эй, вы, там! — Я шлепнул ладонью по подлокотнику кресла. Под потолком что-то громыхнуло — так замок с некоторых пор реагировал на всплески моих эмоций. — Остыньте! У нас важное совещание! Судя по подсчетам, через месяц эта армия окажется у наших стен. Мне нужны предложения. Что будем делать?

— Воевать! — гаркнул со своего места Верт.

— Воевать? А как воевать? Молчите? Тогда все свободны. Жду конкретных предложений!

Эльфы и люди расходились притихшие, переглядываясь и втихомолку перешептываясь. Мне не было нужды прислушиваться — я и так знал, что они гадают, какая муха меня укусила. Они бы здорово удивились, если бы узнали, что эта муха — страх.

Да, мне было страшно, да так, что я срывался по поводу и без повода. Один только Мелкий несколько раз в день получал от меня пинки и оплеухи. От остальных я старался держаться подальше — размеры замка это позволяли, и час за часом с дрожью смаковал подробности. Вот под стены замка приходит рыцарская конница со Светлым Странником во главе. Вот эльфы втаптывают в землю моих мертвяков и крушат ворота Цитадели… Вот я безуспешно стараюсь спастись в пещерах, но меня вытаскивают на свет… Вот мои соратники, которых поспешно, но торжественно — как-никак, большинство из знатных семей, — казнят у меня на глазах… А вот меня самого отдают на расправу Светлому… Интересно, перед тем как уничтожить меня, он скажет, в чем причина такой ненависти? Ведь дело не только в пресловутой борьбе Добра со Злом!

Но только не надо думать, что я совсем потерял голову от страха. Когда моя фантазия дала сбой, я внезапно понял, что не могу сидеть сложа руки. Я буду сопротивляться! Как-никак, я закоренелый преступник, и Светлый Странник знает, с кем имеет дело! И я — сын героя, отдавшего жизнь за спасение Острова. И, как недавно выяснилось, местная легенда-полубог Айседор Звездорожденный, приходится мне дедом по материнской линии. Я просто не имел права его подвести.

И я отправился в библиотеку. Несколько залов и больше десятка комнат хранили в себе безбрежное море информации. Где-то там должен быть ответ, что мне делать. И я принялся рыться в старых фолиантах, переходя из комнаты в комнату и из зала в зал.

И в одном из залов обнаружил прадедушку.

В последнее время вдохновение оставило моего предка, и он, пытаясь закончить свои мемуары, отчаянно искал его, таскаясь с места на место вместе со своими причиндалами. Его можно было встретить на крепостной стене, в нижнем зале, в коридорах замка, где он отчаянно творил свой многотомный шедевр. Первый том был готов, но в начале второго дело встало. И сейчас прадедушка усиленно кусал и без того погрызенное вставной челюстью гусиное перо, стараясь вспомнить что-то очень важное.

— Не шуми! — крикнул он, когда я, роясь на верхней полке очередного стеллажа, уронил несколько книг. — Ты спугнешь мое вдохновение!

— Извини, дедушка, я тебя не заметил, — буркнул я, не прекращая работы. — Но у меня проблемы, если ты не заметил!

— Мир не желает, чтобы его завоевывали, и усиленно сопротивляется? — съехидничал он. — С этими мирами всегда так — сколько ни тащи их в светлое будущее, они всегда цепляются за свое темное прошлое. Кстати, вот тебе парадокс и логическая задачка сразу: почему те, кто заботится о светлом будущем, всегда именуются Темными Силами?

— Дедушка, мне не до твоих загадок! — воскликнул я, садясь на пол и принимаясь листать найденную книгу. — У меня война на носу! Этот неизвестный островитянин, который подбросил моим эльфам артефакт против меня, сделал очередной ход. Он вот-вот явится сюда, чтобы стереть меня в порошок! Мне конец, дедуля!

Пенсионер бросил жевать перо, подошел и заглянул мне через плечо.

— «Самоучитель по магической обороне», — прочитал он. — Думаешь, дело дойдет до рукопашной?

— Ничего я не думаю. Мне бы только как-нибудь выстоять.

— Жди меня здесь, — вдруг деловым тоном предложил старикан. — Я что-нибудь придумаю. А вот это, — он посохом ткнул в книгу, — отдай кому-нибудь из молодежи. Пусть на досуге развлекутся.

«Молодежью» этот оригинал именовал эльфов.

Он удалился куда-то за стеллажи, стуча посохом так энергично, словно от этого что-то зависело. Я какое-то время сидел, вяло рассматривал остальные книги. «1001 совет, как приготовить лобстера», «Казематы. Опыт сравнительной архитектуры», «Бифуркация и естественный отбор. Теория и практика», «Заговоры, Перевороты. Мятежи», «Настольная книга алфизика», «Как самому организовать крестовый поход», «333 рецепта эликсиров из драконьих слюней», «Фразы, которые никогда не стоит произносить вслух» и тому подобное. Если бы не перспектива погибнуть в ближайшее время, я бы почитал некоторые вещички.

— О Первый Маг! — неожиданно для себя прошептал я. — Если я останусь в живых, если нас пронесет и эльфийская армия не сможет нас одолеть, даю слово, что еще раз перечитаю все учебники, даже те, экзамены по которым у нас в школе не сдают! И даже некоторые выучу наизусть! Нет, выучу все! Все, сколько успею за жизнь! Клянусь!

В закрепление клятвы надо было поцарапать свой палец до крови, и я бросился к пюпитру, где лежали прадедушкины мемуары. Ножик для очинки перьев должен был быть там.

Я уже схватил его и сгоряча полоснул по ладони, когда взгляд мой упал на наполовину исписанный лист:

«Путешествие в мир Даг заняло у меня восемнадцать месяцев по летосчислению Острова, в самом же Даге я пробыл по местному счету четыре с половиной года и успел стать для одного из племен кем-то вроде пророка. Это племя живет в ожидании мессии, который укажет им путь, как жить дальше, и научит, что делать с наследием предков. В число наследства входило несколько артефактов исключительной магической ценности — подозреваю, что именно они и служили племени гарантами и охраной от внешнего мира. Но один из них, скрабон, обладал и сильным побочным эффектом — он как бы консервировал племя на определенном этапе развития, тормозя прогресс и эволюцию. Объявив себя мессией, я предъявил права на скрабон, и дагги — так я назвал этот народ — тут же согласились мне его вручить. Правда, для этого я должен был пройти Испытание Силой и Испытание Слабостью. Я выдержал все, и скрабон стал моей собственностью. Правда, мне пришлось покинуть племя дагги, ибо у них есть странный обычай съедать своих вождей племени по истечении определенного срока.

Вернувшись, я спрятал скрабон у себя в доме, дабы на досуге заняться изучением его свойств. Подробно результаты сих трудов я зафиксировал в моих сочинениях „О природе времени“ и „Как остановить эволюцию. Теоретические выкладки“. Скрабон и оба эти труда я завещаю своему второму сыну Дагу, который родился через год после моего возвращения из этого мира и которого я назвал в честь оного. Если же Даг по какой-то причине умрет раньше меня, что при его образе жизни и привычках более чем вероятно, то скрабон наследует старший из его детей. Кажется, это дочь. Она вольна распоряжаться скрабоном по своему усмотрению, но тот, кому она решится его передоверить, должен в обязательном порядке пройти Испытание Силой и Испытание Слабостью.

Испытание Силой состоит в том…»

Шорох шагов отвлек меня от чтения. Я поспешно вытер о подол испачканный в крови ножик и сжал изрезанную руку в кулак, бросившись к стеллажам и притворившись, что изучаю надписи на корешках.

Прадедушка вернулся, таща старый-престарый потрепанный том, обложка которого выглядела так, словно его долго жевали, а потом еще и пинали ногами, после чего бросили на мусорную кучу. Листы торчали из книги вкривь и вкось, и я сильно подозревал, что как минимум четверть из них покрыта пятнами грязи, плесени и ожогами.

— Вот, — запыхавшись, объявил пенсионер, — самый ценный труд среди всех здешних манускриптов. Правда, обложка в таком состоянии, что название не прочитать, но зато почти все листы целы. Там только сотня-другая почти не читаемы, но остальные целехоньки. Их осталось лишь разобрать по порядку номеров — и готово, можно пользоваться! Бери! Владей! От сердца отрываю!

Он сунул мне толстый том, и я, охнув, согнулся под его тяжестью чуть ли не вдвое.

— Не вижу радости в глазах! — немедленно придрался прадедушка. — Ты хоть знаешь, какой раритет тебе доверен, отрок?

— Какой? — прохрипел я, тщетно стараясь удержать равновесие.

— Это творение самого Первого Мага! — дрожащим от благоговения голосом возвестил пенсионер. — Тут все написано его рукой! Здесь все правда от первого до последнего слова! Кстати, твой отец пользовался этой шпаргалкой, когда начинал свою деятельность.

— Что? — Мою усталость как рукой сняло.

— Что слышал! — огрызнулся пенсионер и повернулся к своему творению: — А теперь ступай и не мешай мне работать!

С этими словами он облокотился на пюпитр и принялся трудиться — а именно снова начал грызть перо.

Я демонстративно посмотрел на его завещание.

— Такими темпами, дедушка, вы его будете писать до конца света! — заявил я.

— Тебя, сопляка, не спросил! — внезапно разозлился старикан. — Разве я виноват, что мое первое завещание пропало? А я старый уже, память отказывает! Думаешь, я помню все, что там насочинял? Кстати, ты-то сам помнишь, что мне обещал?

— Да найду я тебе твое сочинение! — тоже повысил я голос. — Вот только разберусь с армией — и сразу найду!

— Ты точно тупой! — вздохнул старикан. — А своей реабилитацией ты думаешь заниматься? Кто станет обелять имя сына героя? Я, что ли? Мне подвигов хватит! Я их столько насовершал, что половину уже забыл!

Я подкрался поближе и нагло заглянул в завещание, делая вид, что вижу его в первый раз.

— Дедушка, а дай почитать! Ну чтобы потом я знал, что мы потеряли!

— Еще чего! — Пенсионер уперся в меня, стараясь сдвинуть с места, но я использовал старый том, как якорь, чтобы удержаться возле пюпитра. Странное чувство заставило меня внимательнее всмотреться в написанные быстрым неровным почерком строки. Где я уже видел эту манеру писания заглавных букв раньше? И буквы «а», «к», «т» и «г» тоже были весьма оригинальны. Вспомнить бы! Эх, если бы не моя память!

Все-таки, действуя посохом, как рычагом, прадедушка ухитрился отковырять меня от пола и передвинуть к двери. Там он дал мне пинка, весьма крепкого для своего возраста, и захлопнул за мной дверь.

Тяжеленный толстый том оттягивал мне руки. Мучительно думая, куда его деть, я незаметно доковылял до своих покоев и, обессиленный, рухнул на кровать. Заплесневелый раритет упал рядом, источая запахи сырости, пыли, гнилой кожи и мышиного помета одновременно. Я с ненавистью уставился на книгу. Ну предок, ну удружил! Да мне к ней прикасаться противно, не то что читать! Не верю, чтобы мой отец тоже марал об нее руки!

Мой отец… Мысль вдруг засбоила и понеслась в другую сторону. Повинуясь какому-то безотчетному порыву, я кинулся к изголовью своей широченной постели и откинул подушки.

Дневник отца лежал на самом дне, под только-только начатым новым романом «Смертельный поцелуй». Не то чтобы я берег память об отце, просто я как-то все время забывал найти для дневника более подходящее место — и боялся, что забуду, что это за место. Схватив верхнюю тетрадь, я стал торопливо листать ее.

Искать долго не пришлось.

«Восемнадцатый день Месяца Птиц. Я прыгаю от радости — дед наконец-то дал подержать скрабон. Меня аж пошатнуло — столько в нем заключено магии. Подумать только, этот крошечный артефакт много веков тормозил развитие целого мира! Эволюция, история, прогресс — все остановилось только из-за его присутствия. А ведь он был даже не активирован. Что будет, если найдется кто-то, кто сумеет его заставить работать? Даже представить себе трудно — регресс, инволюция и в конечном счете деградация мира…»

Читать дальше я не стал. Собственно, я вообще мог ничего не читать, а просто мысленно сравнить два текста.

Завещание прадедушки и дневник моего отца были написаны одним почерком!

До самого вечера я просидел в одиночестве, забытый всеми, в том числе и прадедушкой. Вредный старикан даже не зашел узнать, читал ли я его книгу! Впрочем, последнее меня даже радовало — слишком много вопросов теснилось у меня на языке и ни на один не было ответа.

Что все это значит? Случайное ли совпадение или нет? Если не случайное, то как его объяснить? Что скрывает прадедушка? Почему он явился писать свое завещание именно сюда? Ведь он не мог не знать, что меня отправили в заключение, что это тюрьма и все такое? Или он действительно не знал этого? Но все равно, что он здесь делает? И, самое главное, куда делось то, первое, завещание? И — этот вопрос заставил меня похолодеть — чем оно отличается от того весьма пространного сочинения, над которым сейчас трудится мой предок?

А что, если существуют два завещания? И только одно из них — настоящее? Что тогда? И как это связано со мной? Почему прадедушка так настойчиво добивается, чтобы я занялся своей реабилитацией? Почему настаивает на расследовании того несчастного случая? Не желает верить в то, что сын героя вырос в обыкновенного хулигана и преступника, или у него насчет меня свои планы? А как во все это вписываются кузен Сид и его покушение на мою персону?

А ведь у меня есть и более важные дела — например атака эльфийских рыцарей во главе со Светлым Странником.

Кстати, этот Странник тоже с нашего Острова. Интересно, это тоже совпадение или все это — звенья одной цепи?

Я должен был во всем разобраться. Но — увы! — не знал, с какого конца взяться за расследование.

Я ломал голову до поздней ночи, после чего выбрался из комнаты и побрел по замку. Было темно и тихо. Странно, в последнее время темнота и тишина нравятся мне значительно больше, чем свет и шум. Неужели я изменяюсь? Кем или чем я стану?

За моей спиной тихо шелестел плащом Тень. После того случая, когда он закрыл меня собой от удара Светлого Странника, я проникся к иномирянину таким доверием, что послушно замер, едва услышав его свистящий шепот:

— Здесь кто-то есть!

— Кто? — Я прижался к стене.

— Сюда идут.

Я сосредоточился, пытаясь сделаться невидимым, и стена замка сразу стала мягкой и податливой, как набитая пухом перина. Я вжался в нее, а Тень встал передо мной, закрывая своей массой. Сквозь его полупрозрачное тело я увидел приближающийся огонек. Магический фонарик плыл в воздухе, озаряя путь.

— Прикажете атаковать? — прошелестел Тень.

— Погоди.

Меня снедало любопытство. Каких еще незваных гостей мне ждать?

Я узнал их еще прежде, чем они появились из-за угла, и не удивился, когда понял, что это опять Сид и моя сестра Далия. Ну что у милого кузена Сида шило в одном месте, это понятно — сколько себя помню, мы соперничали. Как, должно быть, его терзала зависть, когда он узнал, что я стал Темным Властелином и готов завоевать мир? Впрочем, повелителем мира я еще не стал, но попробуйте объяснить это вечно недовольному родственнику. Учись, штудируй толстые старые фолианты, корпи над конспектами, дыши в лабораториях всякой гадостью — только для того, чтобы узнать, что твоему лоботрясу-кузену (то есть мне!) поставили экзамен «автоматом» за красивые глаза! Кроме того, я был старше, на меня были «обращены надежды» и все такое, а Сид оставался на вторых ролях, вроде как запасной вариант. И лишь в одном кузен мог похвастаться превосходством — он больше нравился девушкам. Они легко знакомились со мной, сыном прославленного героя, но уже через несколько дней сбегали к Сиду и забывали со мной здороваться.

Неудивительно, что я не испытывал симпатии к милому родственнику и меня трясло от ярости, когда я чувствовал, что за ним идет Далия. Что ему нужно от моей сестры?

— Сид, а ты уверен, что мы поступаем правильно? — Это были первые ее слова, которые я расслышал. — В прошлый раз…

— В прошлый раз мы не знали, где искать, — шепотом ответил Сид. — А теперь тетя дала нам точный адрес. И не волнуйся ты так! Мы просто пройдем и возьмем. И никто ничего не заподозрит!

— И все равно мне страшно. Этот замок… Он словно смотрит на меня.

Они вышли из-за поворота. Свет магического огонька, плывший над головой Сида, резанул меня по глазам и высветил Тень во всей его красе.

Далия, цеплявшаяся за Сида, завизжала и рухнула в обморок. Сам кузен повел себя как истинный рыцарь — он выставил сцепленные в «замок» руки и застыл над девушкой:

— Прочь, порождение Тьмы!

— Мы опять все испортили. — Я постучал пальцем в спину Тени, зная, что Сид с Далией меня не слышат. — Надо было проследить за ними и накрыть в самый последний момент!

— Мой господин, — прогудел тот.

— Обожаю загребать жар чужими руками! — пылко признался я. — Так что давай свалим отсюда по-быстрому, пока они не поняли, что к чему!

— Как прикажет господин, — прошелестел Тень и растаял в воздухе.

Мне показалось, что я стою, совершенно беззащитный перед Сидом и его убийственной магией. Но прежде чем кузен понял, что его «враг» испарился, в моей бедной голове опять что-то перемкнуло, и я буквально выстрелил нужной формулой.

Противоположный конец коридора вспыхнул пламенем. Волна жара ударила в Сида, сбивая с ног. Кузен заорал, вслепую паля молниями и едва не придавив Далию. Но зато он отвлекся от меня, и я рванулся вперед, закрывая голову руками.

Встав на колено, Сид палил молниями вокруг себя, довольно метко отстреливаясь от языков пламени, которые вырывались из коридора. Он едва не подпалил меня, когда я вынырнул из клубов дыма.

— Привет! — сказал я и коротко ударил Сида по лицу.

Никогда прежде мне не приходилось бить человека голыми руками — настоящий маг, даже если он закоренелый троечник и прогульщик, всегда сначала применит колдовство! — и я перестарался. Сид рухнул как подкошенный, клацнув челюстями и ударившись затылком об пол. Я бесцеремонно откатил его, чтобы он не раздавил Далию, и быстро сорвал с его пальца кольцо, точную копию того, которое у меня украла Вунья.

— Извини, Сид, — я похлопал бесчувственного родственника по щеке, — но мне некогда было тебе объяснять. Да ты бы мне и не поверил!

С этими словами я направился прочь и занял позицию в боковом проходе, для постороннего глаза замаскированного еще под одну колонну.

Ждать долго не пришлось. Лишенный магической поддержки, огонь в конце коридора угас сам, а вскоре зашевелились и Сид с Далией. Девушка пришла в себя первая и поднялась, охая и озираясь по сторонам.

— Сид, — она потормошила кузена. — Сид, что это было?

— А, — он приподнялся, мотая головой, — не бери в голову, малышка. Это был всего лишь местный житель. Пришлось поучить его хорошим манерам.

— Сид, тебе здорово досталось. — Далия заметила, что скула кузена начинает синеть.

— Ничего. — Тот потрогал припухлость. — Ему тоже досталось. Не скоро забудет! Главное, что ты цела и невредима.

— Пошли скорее отсюда. — Девушка взяла его под локоть, и они направились прочь.

Темный силуэт Тени закрыл от меня выход из прохода:

— Что прикажет господин?

— Господин приказывает начать слежку! — объявил я.

И мы пошли по следам моих родичей. То есть не столько шли, сколько как бы плыли — у Теней, как у существ из иного мира, был свой способ перемещения в пространстве. Они могли идти, не касаясь пола и становясь при этом невидимыми. Более того, таким же невидимкой стал и я, идущий за ним след в след.

Незваные гости тем временем направились в сторону жилых покоев.

— Но хорошо ли то, чем мы собираемся заниматься? — подала голос Далия, когда они одолели последнюю лестницу. — По-моему, это называется «кража»!

— А по-моему, это всего лишь возвращение своей собственности! И потом, никто ничего не заметит.

Я не находил себе места. За чем таким они пришли? Что скрывает этот замок? Меня раздирали противоречивые чувства — то ли проследить за кузеном и узнать, что такого ценного он тут ищет, либо спугнуть и дать понять, что им нечего сюда соваться?

А что я, собственно, раздумываю? Это мой замок, и все, что здесь находится, тоже мое. Кузен Сид уже пытался меня прикончить, когда пробрался сюда в первый раз, и мне вовсе не хотелось, чтобы у него все получилось.

— Задержи их, — прошептал я в спину Тени. — А когда я буду готов…

— Я почувствую вас, хозяин, — прогудел он.

— Вот когда почувствуешь, тогда сделай все, чтобы они пришли именно туда, ко мне! Сможешь?

— Это ваш замок, хозяин, — ответил Тень. — В нем вы сможете все!

— Ладно. — Я соскользнул на пол и крадучись направился прочь. Только за углом, где Сид и Далия не могли меня услышать, припустил бежать со всех ног.

Глава 21

— Ты думаешь, я смогу это сделать? — отражение скептически смотрело на меня.

— Должен. — Я воровато оглянулся. — Иначе они его украдут.

— Если уже не украли.

— Я бы почувствовал, — вздохнул я. — Мне бы Тень дал знать.

Отражение некоторое время молчало, а потом ткнуло пальцем в трещину, которая пересекала зеркало наискосок.

— Полюбуйся, что натворил твой дуболом! Звук до сих пор не работает. И я вряд ли смогу когда-либо восстановиться!

— Но-но, поосторожнее! Дуболомами Верт назвал четвертую партию гомункулов! Они получились самые сильные, так что следи за языком.

— А мне все равно! Хоть ветродуями обзови, — огрызнулось отражение. — Я почти инвалид. А ты ставишь нереальные планы!

— Но ты все-таки постарайся, — попросил я. — А то я тебя и камушком долбануть могу. Так, чтобы наверняка.

— Не долбанешь. — Отражение встало, скрестив руки на груди. — Ты трус и больше всего на свете боишься двух вещей: что кто-то это узнает и что ты больше никогда не увидишь свою Вунью. Кто тебе будет показывать ее, если не я?

Я невольно посмотрел на палец, на котором было отнятое у Сида кольцо.

— А она мне больше не нужна, — храбро соврал я. — Я получил то, что хотел, другим способом. Пусть себе эта воительница отправляется на все четыре стороны! Скатертью дорога! Скоро я завоюю мир, и таких рыжеволосых у меня…

— Больше не будет, — безжалостно перебило отражение. — Ты хорохоришься передо мной, а сам весь трясешься от страха, что так оно и случится. Она единственная. В том мире и этом не сыщешь даже похожей. Ты не подумал, что это судьба? Твой отец женился на принцессе из этого мира. И Вунья тоже принцесса. И тоже отсюда. Если упустишь ее…

— Другую найду. Мало ли принцесс?

— Мало. Не забудь, что я знаю тебя, как никто другой. Я все-таки твое второе «я», и мне ведомо то, что ты скрываешь даже от себя. С тех пор, как ты однажды попал сюда, в зазеркалье, ты стал для меня открытой книгой.

— Сид тоже побывал за стеклом, — вспомнил я. — Значит, и он может стать для тебя открытой книгой. И ты также сможешь прочесть его мысли и подготовит ловушку, как я прошу.

— Скажи «пожалуйста»!

— Пожалуйста, — послушно повторил я.

Отражение еще немного поважничало, а потом сделало красивый жест рукой — мол, уйди, не путайся под ногами у профессионалов.

Я послушно отступил в уголок.

Какое-то время ничего не происходило, а потом погруженный во тьму большой зал начал меняться. Стены сблизились, потолок резко опустился, а пол выровнялся. Куда-то делись колонны и сталактиты-светильники. Мой трон просто пропал, как и лестницы. В считаные минуты зал уменьшился до размеров просторной комнаты, по углам которой высились стеллажи, а в глубине стояло нечто массивное. Света не было, и я долго силился рассмотреть все.

А потом появился маленький трепещущий огонек, надвигающийся откуда-то сбоку и сверху, словно некто спускался по лестнице. Еще минута-другая, и я увидел Сида и Далию. Взявшись за руки, они шагали, озираясь по сторонам и вздрагивая от каждого своего вздоха. Плывшую за ними Тень никто из них не замечал. А в его поведении я углядел нечто странное, но лишь когда родственники подошли ближе, все понял.

Тень развлекался. Он шагал, подражая их жестам, копируя их так точно и гротескно, что я невольно рассмеялся. Он приседал, озирался, с серьезным видом что-то шепча, водил руками по сторонам, делая пассы, как будто отгоняя чудовищ. А потом выпячивал грудь, пыжился и стучал себя кулаком в грудь, явно выпендриваясь перед Далией. Ну кто бы мог подумать, что в этом иномирянине погиб пародист!

Далия и Сид прошли примерно полпути, когда кузен приостановился и толкнул сестру локтем:

— Вот видишь? Что я говорил! Это здесь!

Тень повторил его жест и даже погладил себя по голове — вот, хвалите меня, какой я умный. Я фыркнул. Далия пискнула:

— Ой! Тут кто-то есть!

Громадина Тень тут же съежился, копируя испуг моей сестрицы. Я чуть не расхохотался и, зажав себе рот рукой, сделал несколько шагов вбок, чтобы лучше видеть разворачивающееся действо.

В зеркале возникло изображение какой-то комнаты, очень тесной и заставленной вещами. Ума не приложу, где эта комнатка могла находиться. Судя по всему, она использовалась как кладовка — уж слишком много там было свалено в беспорядке вещей.

— Ищи сундук! — скомандовал Сид. — Или ларец. Или мешок. В общем, все, во что можно положить примерно такой предмет. — Он показал руками вещь размером с большую книгу.

— Лучше сразу скажи, что искать надо! — сказал я, выходя вперед.

Честное слово, я больше ничего не сказал и не сделал, но результат превзошел ожидания. Сид и Далия хором завопили и ринулись бежать, но при этом не сориентировались и с разгону стукнулись лбами, налетев друг на друга.

Послышался треск, фонтан искр ярко осветил внутренности комнаты, а потом оба заговорщика закатили глаза и рухнули на пол.

— Великолепно! — Мое отражение аплодировало от души. — Никогда бы не поверил, что такой идиотский план способен дать такие результаты! Беру назад все свои слова относительно твоих умственных способностей. Место запомнил?

Я внимательно вгляделся в зазеркалье. Интерьер незнакомой комнаты исчез, в зеркале отражался большой зал, снова медленно принимавший свой первоначальный облик.

— В общих чертах, — осторожно ответил я. — Покажи еще раз!

— Э-э… нет! Это было в памяти вон того субъекта. — Отражение кивнуло на бесчувственного Сида. — Хочешь полюбоваться на картинку — приведи его в чувство.

— Ни за что! — Я обошел лежащих. — Сид мне больше нравится вот таким!

— Куда их теперь, хозяин? — Тень склонился над телами.

— В темницу, куда же еще!

Тень поклонился и медленно поднял обоих пленников. Далию он держал довольно аккуратно, на одной руке, как мать — уснувшего ребенка. А вот Сида поволок за загривок, словно нашкодившего щенка. Руки-ноги кузена болтались в воздухе. Мне это зрелище до того понравилось, что я провожал их взглядом, пока мог видеть. И уже двинулся следом, чтобы лично понаблюдать, как Тень устроит их в темнице, но меня окликнули:

— Эй ты! А на Вунью посмотреть не хочешь?

— А зачем? — Я сжал кулаки, стараясь говорить беспечно. — Мало ли принцесс в этом мире? Тем более, я ей не нравлюсь! Найду такую, которая будет меня любить.

— Жаль. — Мое отражение рассматривало свои ногти. — А я бы мог помочь произвести на девушку впечатление! Но если ты так настроен…

— Говори, что надо делать! — Я бросился к зеркалу.

Картинка сменилась в яркой вспышке. Я задохнулся, прижимая руки к груди и испуганно озираясь по сторонам в поисках выхода.

Выхода не было. Каким-то чудом я оказался на скале, прижавшись спиной к камням на нешироком уступе над пропастью. Надо мной острые вершины прятались в облаках, далеко внизу, в ущелье, клубился туман. Кругом были только скалы.

Несколько минут я просто стоял, ловя ртом воздух. Противоречивые чувства терзали меня. С одной стороны, я был парализован ужасом — как я сюда попал и как мне отсюда выбраться? Но с другой — я был почти счастлив, ведь впервые за долгое время я оказался вне стен замка и наслаждался свежим воздухом. Даже холодный ветер, пробиравшийся под одежду, нравился мне.

— Ты как? В порядке?.. Стой-стой, не шевелись! — послышался сзади голос моего отражения. — А то упадешь!

— Где я?

— Во сне! Твоя Вунья сейчас спит, и ей снится сон. А я к нему подключился, так что действуй!

Она! Еще минуту я переваривал информацию, но мыслительный процесс прервал дикий рев, донесшийся откуда-то из-за скал. Решив, что Вунья может быть именно там, я осторожно двинулся по карнизу в сторону источника шума.

Буквально через несколько шагов карниз расширился настолько, что последние метры я одолел рысцой и прибыл на место действия как раз вовремя.

Огромный дракон, растопырив крылья и плюясь огнем, теснил Вунью к обрыву. Девушка отчаянно отбивалась, но на моих глазах ее меч сломался от удара по бронированной морде чудовища. Оставшись без оружия, Вунья метнула в дракона щит, но тот сбил его лапой и зарычал, обдавая девушку зловонным горячим дыханием. Вунья закашлялась и упала на колени.

И тут на сцене появился я.

— Не трогай ее, скотина! — заорал я прямо в морду дракона.

От такой наглости зверь оторопел. А я еще и притопнул ногой:

— Фу! Сидеть! Место! Назад!

И дракон сел на самом деле — по-собачьи, склонив голову набок. В его раскосых глазах изумление медленно уступало место чисто гастрономическому интересу — можно ли съесть это существо? Я не дал ему времени додумать эту мысль и дернул Вунью за руку:

— Бежим!

А куда, спрашивается? Кругом скалы! Но стоило нам подбежать к краю обрыва, как обнаружилась тропинка, точная копия той, по которой я сюда добрался. Я потащил Вунью по ней.

Дракон быстро смекнул, что его ужин сопротивляется, и разревелся так, что на наши головы сверху посыпался целый камнепад. Вунья закричала, совсем как обычная девчонка. Я еле успел затащить ее под какой-то навес.

В расщелине было тесно, мы невольно прижались друг к другу, а по камням заклацали когти кинувшегося в погоню дракона.

— Не дыши. — Я вдавил девушку в камни.

Можно было побежать дальше по тропе, но на нее уже ступил пышущий огнем дракон. Несмотря на крупногабаритность, двигался он очень быстро. Надо было действовать не медля.

Толкнув Вунью себе за спину, я сосредоточился и ударил по камням заклинанием. Уступ пошел трещинами, и едва дракон ступил на него, осыпался вниз мелким камнепадом.

Дракон отчаянно заревел, колотя крыльями по воздуху и стараясь выровняться и взлететь. Я проводил глазами его полет в ущелье. Эхо отразило и подняло со дна утробный рев зверя.

— Пошли скорее, — я протянул Вунье руку, — пока он не взлетел. Эти твари ужасно живучи.

Лишившись оружия, храбрая воительница стала больше похожа на обыкновенную девушку. Кроме того, она явно не знала, что за зверь — дракон, и была шокирована его размерами и поведением. Она прижалась к стене расщелины, куда я ее втолкнул, и наотрез отказалась выходить. Мне с трудом удалось отодрать ее от камней, и мы пошли прочь, держась за руки и с тревогой посматривая вниз.

— Как ты сюда попала? — Я осматривался в поисках выхода, но кругом были только скалы и пропасть, полная тумана.

— Не з-знаю, — постукивая зубами, отозвалась девушка. — А т-ты?

— Это твой сон, — честно признался я. — А я тебе снюсь.

— Снишься? — Испуг воительницы как рукой сняло. Она вырвала свою руку. — Я тебя не звала! Иди, откуда пришел!

— И уйду, — пожал я плечами. — Только не плачь, когда эта тварь вернется! Драконы ужасно живучи!

— Ерунда, — отмахнулась она. — Это мой сон, значит, со мной ничего не случится!

— А вот и нет! Я знаю немало случаев, когда человек ложился спать и не просыпался. Умирал во сне! От страха.

— Так не бывает! — Голос ее дрогнул.

— Сплошь и рядом бывает! Сам видел. Официально это называется «смерть во сне» и считается легкой смертью, но на самом деле человек умирает от мучительного страха и невозможности проснуться. И если я тебя брошу, ты вполне можешь умереть. То есть у тебя от страха остановится сердце и ты никогда не проснешься. Потому что во сне тебя съест-таки дракон!

Мои слова произвели впечатление, но воительница не спешила сдаваться.

— И все равно я тебе не верю.

Оглушительный рев, раздавшийся вдруг совсем близко, положил конец ее сомнениям. Дракон взлетел, порвав пелену тумана, и завис в воздухе над нами. Грудь его ходила ходуном, ноздри трепетали. Вунья прижалась ко мне.

— Сделай что-нибудь!

— Что, например? Это твой сон! Командуй, что делать?

— Я не зна-аю!

Она, кажется, была готова заплакать. И я решился.

— Ты должна прыгнуть!

— Что? Ты с ума сошел?

Превращение произошло мгновенно — передо мной опять была воительница, настроенная весьма решительно.

— Прыгай! — закричал я прямо в перекошенное от гнева лицо. — Со скалы! Вниз!

— Но я же разобьюсь!

— Нет! Я хочу, чтобы ты проснулась. Вспомни, как часто кончаются сны, — ты словно падаешь откуда-то и в самый последний момент просыпаешься. Не дай дракону тебя схватить! Если это произойдет, ты умрешь на самом деле! Прыгай! Ну же! Я с тобой!

Девушка заколебалась, но дракон был настроен решительно. Он клацнул челюстями — за миг до того мы сиганули с обрыва. В лицо ударил ветер, волной поднялся панический страх…

И я очнулся, лежа на полу возле зеркала. Отражение, утратив всякое понятие о зеркальности, сидело на корточках и рассматривало меня.

— Что ты на меня так уставился? — разозлился я.

— Я смотрю на идиота, на которого мне выпала нелегкая доля быть похожим, — вздохнул он. — Ты хоть сказал ей, что влюблен и все такое?

— Нет. Понимаешь, там было не до того. Я даже не подумал…

— А вернее сказать, просто забыл! Всему виной твоя дырявая память! Самого элементарного запомнить не можешь! Как ты с такими способностями школу-то закончил?

— Ее за меня закончили, — ответил я, вставая. — А я, может быть, мечтал стать путешественником или писателем! Да что теперь говорить! Она все равно потеряна для меня, так что мое признание ничего бы не изменило. Тем более что кольцо у меня есть и можно приступать к расследованию!

Но как раз этим мне и не суждено было заняться в обозримом будущем.

Следующие несколько дней я полностью посвятил поискам таинственной комнаты. А поскольку я знал лишь одно — как она выглядит изнутри, то мне пришлось прочесывать замок сверху донизу. Я методично обходил этаж за этажом и заглядывал поочередно во все двери. Комнаты, хоть сколько-нибудь похожие на ту, нужную, подвергались самому тщательному обыску.

Сложность заключалась в том, что в замке, как я уже упоминал, не было прямых коридоров, больших залов за исключением того, где стояло зеркало и где мы периодически собирались. Галереи с рядами колонн и статуй сменялись анфиладами комнат-залов, а те переходили в узкие извилистые проходы, где порой эхо от собственных шагов и дыхания раздавалось, как гром. Эти коридоры либо заканчивались тупиками, либо выходили на балконы или на широкие карнизы. Толщу стен пронизывали тайные ходы и винтовые лестницы, а многие двери были замаскированы под колонны или причудливую лепнину. Несмотря на то что замок уже почти год был жилым, а совсем недавно число обитателей увеличилось до полутора десятков, в коридорах все равно чувствовался нежилой дух, а с потолка свисали лохмотья паутины. Местами же замок выглядел старыми развалинами, так что оставалось лишь дивиться, как это он до сих пор не обрушился нам на головы. Ступеньки здесь крошились под ногами, раствор между камнями превратился в песок, по стенам змеились трещины, а камни были покрыты слоем пыли, разводами плесени и пятнами мха. Провалы в стенах, выглядевшие так, словно время уже начало свою разрушительную работу, открывали вид на унылую каменистую равнину, где до самого горизонта не было ничего, кроме исковерканной земли и торчащих из нее обломков скал.

Через несколько дней я понял, что поиски могут продолжаться бесконечно. Коридоров было слишком много, большинство так походили друг на друга, что я, чтобы не запутаться, решил помечать их, ставя угольком крестики на стенах.

А время шло. И я решил подключить к поискам остальных обитателей замка. Я уже заготовил целую речь, когда спускался в большой зал к обеденному столу, но, переступив порог, с удивлением заметил, что опоздал. Я опоздал к обеду! Стол был завален объедками и пустыми бутылками, и все это проворно исчезало в воздухе — невидимые слуги занимались делом.

И все-таки за столом кто-то сидел. Я с удивлением узнал Айдора, который, подперев щеку ладонью, молча следил, как пустеет стол.

— А где все? — Я подошел и ловко поймал половинку пирога, который весьма неосмотрительно проплыл по воздуху поблизости от голодного меня.

— Там, — вздохнул Айдор.

— Где — там? — Вслед за пирогом я изловил блюдо с куропатками. Правда, их осталось там всего две, но мне и того было достаточно.

— Верт на дворе, учит дуболомов держать строй, — объяснил потомок великого героя. — А эльфы — на стене.

— Что они там делают? — невнятно из-за набитого рта поинтересовался я.

— Смотрят, — загадочно изрек Айдор и потянулся к недопитой бутылке.

— На что?

— На небо.

— А-а… — Я пожевал, раздумывая, что бы еще спросить. — А ты что тут сидишь?

— Не хочу.

— Поможешь мне? — с надеждой поинтересовался я.

— Наверное. А что надо делать?

Я в двух словах обрисовал ситуацию.

— Пошли, — пожал плечами Айдор и встал. — Хоть чем-то отвлечься!

Мы доели то, что не успели утащить у нас из-под носа невидимые слуги, — выпорол бы за излишнее рвение, но поди их сперва поймай! — и отправились бродить по замку. По дороге я описал Айдору, как должна выглядеть искомая комната, и, добравшись до очередного коридора, не помеченного крестиком, мы приступили к поискам. Состояли они в том, что каждый из нас изучат комнаты на своей стороне коридора, но стоило Айдору найти что-то подозрительное, он тут же звал меня. И я бросал свои поиски, чтобы поглядеть его находку — и тут же ее забраковать.

— Давай прервемся? — с надеждой поинтересовался Айдор, когда я поставил восьмой крестик.

— Давай, — согласился я. — Я здорово устал.

Мы отправились перекусить, и в большом зале обнаружили за столом одинокого Верта. Мокрый как мышь, он торопливо жевал, отрывая большие куски от шматка жареного мяса и роняя крошки на стол.

— Ну и чурбаны эти дуболомы! — с набитым ртом приветствовал он нас. — Пока стоят, все прекрасно. Но стоит им сделать хоть шаг — и привет. Цепляются друг за дружку, толкаются, сбивают друг друга с ног… Самая тупая партия!

— А если тебе плюнуть на строевую подготовку? — предложил я. — Что, если их сила совсем не в том?

— Да вы что, милорд? — округлил глаза мой главнокомандующий. — В толпе у них нет шансов! Их мигом порубят на щепки! Вы знаете, что такое эльфийская конная лава? Ее только строй может остановить!

— Полусотни дуболомов для такого дела маловато, — с другого конца стола высказался Айдор. — Попробуй мертвяков натаскать. Они как-никак бывшие солдаты. Должны сохранить кое-какие навыки!

— Еще чего! — скривился Верт. — Они-то как раз и будут маневрировать.

— У мертвяков мозги отключены, — сказал я. — А маневры — дело сложное. Тут думать надо!

— А зачем им думать, когда у них есть я? — несколько самоуверенно заявил Верт. — Да и вы тоже, милорд. Мы вдвоем… то есть втроем, — кивнул он Айдору, — чего-нибудь да придумаем. А им останется только исполнить приказ. Простых команд они слушаются, а что посложнее — оставим дуболомам.

— А как же Тильс? — спросил я. — Он что, списан в запас?

— Эльф, — скривился Верт, — сильно переменился с тех пор, как тут появились его сородичи. Вот вы, например, знаете, чем он занят сейчас?

— А… э-э… нет, — рискнул я сказать правду.

— Смотрит на небо! — торжествующе заявил Верт. — Они всей толпой на стене с утра торчат, задрав головы!

— А зачем?

— Так снег же падает! Вот они на снежинки и любуются! Прямо как парализованные. Я два раза в них землей и камнями начинал кидаться — хоть бы один среагировал!

Я было не поверил, но ни Тильса, ни Тейра, ни остальных действительно не было возле стола. И я отправился на крепостную стену.

Снаружи уже спустился ранний вечер, но темноты не было, хотя звезды и луна отсутствовали, а на стенах горело всего два или три факела там, где сторожевую службу несли дуболомы. Все вокруг было покрыто серебристо-серым слоем снега, и небольшие снежинки все еще кружились в воздухе.

Эльфы стояли на стене, запрокинув головы, и смотрели на их танец.

Глава 22

— По-моему, это конец!

Мы с Айдором уставились на намалеванный углем крестик — четвертый на сегодня, и последний. Эти кресты нам уже снились, ими были расписаны все стены, все галереи, все коридоры и даже лестницы. Они снились мне ночами — сплошные кресты повсюду, на стенах, полу, потолке, одежде, посуде и даже лицах и руках. Шагал я во сне через пустыню — на барханах виднелись кресты. Плыл по бурному морю — кресты качались на волнах и сверкали на боках дельфинов и чаек. Даже однажды мне приснилась мама — в платье с узором из крестиков.

И это не случайно — сегодня днем только что я поставил ПОСЛЕДНИЙ крестик. Мы с Айдором обошли все коридоры замка, все галереи и залы, заглянули во все комнаты и комнатки, а искомой так и не нашли. Похожих — штук пятьдесят, но той самой — нет.

— Это конец, — повторил я.

— Конец, — согласился Айдор. — А что мы искали-то?

— Комнату.

— Которой нет?

Я почесал затылок. Какая-то мысль свербила в мозгу.

— А ведь ты прав, Айдор, — сказал я и даже улыбнулся от гордости за свои умственные способности. — Комната есть, но ее как бы нет. Что это значит?

Потомок великого героя смотрел на меня непонимающе. Ну прямо как настоящий ботаник!

— Значит, что это потайная комната, и обычным путем ее не найти! — торжественно сказал я. — Значит, надо начинать поиски сначала, но идти совершенно другим путем.

И я отправился искать прадедушку.

Откровенно говоря, я очень не хотел с ним встречаться, и на то была причина. Я все никак не мог понять, что скрывает этот старикан. Одинаковый почерк в дневнике отца и на завещании… Он что-то знал о смерти моего отца. Знал, но скрывал, решив, что я недостоин знать правду. И вообще, что такое он сделал, что теперь Сид и Далия охотятся за ним? А если вспомнить его поведение, то все еще больше запутывается. Но тем не менее однажды мне пришлось пойти к нему на поклон.

Не без трепета я переступил порог библиотеки, где с недавних пор пенсионер сочинял свое завещание. В тот день у него был приступ вдохновения, и прадедушка принял меня, энергично скрипя пером по пергаменту.

— Мне некогда, — объявил он, не прерывая работы. — Закрой дверь с той стороны!

— Но я только хотел узнать…

— Замолчи! — Дед взмахнул пером, и чернильная капля, пролетев по воздуху, повисла у меня на челке. — Ты спугнешь мое вдохновение!

Я на всякий случай поплотнее прикрыл дверь.

— Дедушка, у меня проблемы, — начал я.

— А когда их у тебя не было? Ты весь — одна большая проблема. — Пенсионер вдохновенно писал, не поднимая головы. — Чего на этот раз?

Я вкратце рассказал, в чем дело.

— И теперь мне очень нужен план замка, чтобы посмотреть, не пропустил ли я какой-нибудь коридор или лестницу, — резюмировал я. — У тебя его случайно нет?

— Ты что, думаешь, я его строил? — возмутился прадедушка. — Его вообще никто не строил — он, может, сам построился! И только сам замок знает, где у него что!

— Но Сид знает тоже! — воскликнул я.

— Вот у Сида своего и спрашивай, — отрубил предок и принялся что-то яростно вычеркивать из текста. — Из-за тебя ошибку допустил. Теперь всю страницу переписывать! А в моем возрасте вредно тратить время впустую… Нет, ты точно — одна большая ходячая проблема!

— Но Сид сидит в темнице, — попробовал объяснить я.

— И что? — Прадедушка сердито уставился на меня. — Ты забыл, где она находится? Тебя послать или сам найдешь?

— Сам, — проворчал я и отправился в темницу.

Темница представляла собой, если помните, огромную пещеру, разделенную на каменные мешки. Над ними нависал широкий балкон с перилами, на котором я и материализовался в облаке дыма и газа.

Из всех камер заняты были только две соседние — там сидели мои милые родственники. Над ними в воздухе висели два огонька, все остальное помещение было погружено во мрак.

Раскат грома, сопровождавший мое появление, породил эхо, на которое немедленно отозвались пленники.

— Ой, кто это? Что происходит?

— Всем привет. — Я перевесился через край и помахал рукой. — Как жизнь? Нигде не дует? Не каплет? Обращайтесь, пока есть возможность!

— Ой, Дельф… Дельф, это ты? — ахнула Далия. — Это правда ты?

— А то кто же? Я, между прочим, тут срок отбываю, если вы забыли. А вот вы что тут делали, да еще ночью?

— Мы пришли… — начала было Далия, но Сид поспешил ее перебить.

— Это наши проблемы, Дельф, — подал он голос. — А у тебя своих и так полно, так что не стоит тебе лезть в наши. Мы не собираемся тебе мешать…

— «Несанкционированное посещение места лишения свободы, — продекламировал я, — карается сроком заключения в этих самых местах!» Это такой закон. Сам придумал!

Далия фыркнула, но Сид был настроен более серьезно.

— Вечно у тебя шутки плоские, Дельф. Не умеешь шутить — не берись! — заявил он.

— Я не шучу, — возразил я. — То есть я еще не начинал шутить. Но вот скоро начну, и тогда точно кое-кому будет не до смеха.

— Дельф, — позвала Далия, — выпусти нас отсюда!

— Ни за что! — отчеканил я. — Будете сидеть до тех пор, пока не признаетесь, зачем вы проникли в мой замок. А вы уже дважды сюда лазили, и оба раза имело место покушение на мою драгоценную жизнь. Так что я имею полное право изолировать вас от общества на неопределенный срок как социально опасных типов. Кстати, поскольку я тоже социально опасен, то после отбывания наказания из нас получится неплохая команда. Если, конечно, к тому времени вы не рассыплетесь от старости.

— Что ты имеешь в виду? — забеспокоилась Далия.

— Только то, что, если не откроете, зачем сюда залезли, будете сидеть до глубокой старости. Это плохая новость. А хорошая — то, что скоро у вас будет компания. Когда я начну завоевывать мир, то сюда станут помещать новых пленников. Так что скучать не придется. Вы все поняли? А то мне некогда. У меня столько дел! Мир — он такой огромный! Надо спешить, а то его другие захватят!

С этими словами я сделал сидевшим внизу ручкой и не спеша направился прочь, раздумывая, когда они дрогнут.

Сид сломался первым.

— Эй, ты! Дельф! — окликнул он меня. — Ты это серьезно?

— Что — серьезно? — Я приостановился.

— Ну что мы будем тут сидеть?

— Будете как миленькие! Я вообще зашел только потому, что у меня свободная минутка выдалась. Но уже завтра такое начнется — раньше весны, думаю, не освобожусь. Тогда второй раз поговорим, если я не забуду. А то память у меня сам знаешь какая — дырявая! Запросто смогу про вас лет на десять забыть!

Взмахом руки я открыл портал, чтобы покинуть темницу.

— Погоди! — крикнул мне вслед Сид. — Ты не можешь с нами так поступить! Мы же твои родственники! Я — твой кузен! Что подумают наши родичи? Что скажет твоя мама?

— Правда, Дельф. — Голосок Далии чуть дрогнул. — Мама же не знает, где я! Она, наверное, беспокоится… Кстати, а сколько прошло времени с тех пор, как мы… ну в общем, как ты нас сюда… э-э… поместил?

— Не помню, — пожал я плечами. — Недели две, наверное. Но не беспокойтесь, на Острове время течет в три раза быстрее, так что там прошло всего дня четыре. Никто не успел забеспокоиться! Так что сидеть вам тут еще долго.

Я уже сделал шаг в портал, когда Сид снова подал голос:

— Дельф, слышь, ты… Далию отпусти. Она ни при чем! Это я во всем виноват. Я ее нарочно потащил. Она даже не знала, зачем мы идем.

— Она пыталась меня убить, — вспомнил я. — В самый первый раз.

— Это я случайно, — всхлипнула Далия. — Сид мне такого про этот замок порассказал, вот я и подумала, что это какой-нибудь демон. Я же не знала, что это — ты! А то я бы никогда, ни за что! Ты же мой брат!

Судя по звукам, она уже рыдала в три ручья. Фоном к ее слезам слышалось бормотание Сида о том, что у меня нет сердца.

А я мысленно просчитывал все варианты, не веря своей удаче. В то, что Далия ни при чем, я не верил — мне достаточно было подслушанных разговоров. Но я мог сделать вид, что поверил, а сам воспользоваться этим. Я отпущу Далию и установлю за нею слежку. Рано или поздно она отправится на поиски той самой комнаты и ее содержимого. И когда она ее обнаружит, появлюсь я и загребу жар чужими руками. Здорово я придумал?

— Прекрати реветь, Далия! — прикрикнул я. — Терпеть не могу женских слез! Я мог бы прислушаться к вашим словам и выпустить тебя, но у меня есть кое-какие условия!

— Какие? — хором воскликнули мои пленники.

Я не успел ответить — зев портала замерцал. Верный признак того, что с той стороны ко мне пытается кто-то пробиться. Не успел я выставить какую ни на есть защиту, как появился Тень. Иномирный воин шагнул на балкон, как сгусток мрака. Далия взвизгнула.

Тень наклонил голову:

— Мой господин, там к вам приехали. Их трое — девушка, юноша и с ними маг. Мы пропустили их к воротам и там остановили. Что прикажете?

При упоминании о девушке мое сердце неверяще застучало, и я невольно сжал кулаки. Не может быть!

— Я сам должен на них взглянуть, — сказал я. — Идем!

И ступил в портал.

— Дельф! Дельф! — заорал Сид. — Какое условие? Какое у тебя условие?

Я обернулся и не сдержал торжествующей улыбки:

— Потом скажу. Сейчас некогда!

Настроение у меня было отличное. Пусть теперь милые родственники подумают, понервничают, строя планы по поводу того, что такого ужасного я смогу с них потребовать. Ничего! Тем сговорчивее будут.

Удача продолжала преследовать меня по пятам. Вслед за Тенью я поднялся на смотровую площадку надвратной башни и, взглянув вниз, не поверил своим глазам. У моста, упиравшегося в закрытые наглухо ворота, сдерживали коней три путника. Впереди находилась Вунья. Даже будь на ней глухие рыцарские доспехи, я бы узнал девушку по ее манере вскидывать голову и упирать кулак свободной руки в бедро. Ее спутники — оруженосец и давешний маг Сежес по прозвищу Крыло, который когда-то пытался стащить у нее мое волшебное кольцо и который, как выяснилось, когда-то давно продал душу темным силам в обмен на мировое господство.

— Пропустить, — приказал я.

И ворота распахнулись.

Вунья осадила коня во внутреннем дворе через несколько секунд после того, как туда же скатился, прыгая через две ступеньки, я и уставился на девушку, чувствуя, что начинаю глупо улыбаться.

Воительница спешилась, не выпуская повода своего коня, и обвела взглядом собравшихся. Узнав, что у нас гости, сюда пришли почти все — кроме, конечно, прадедушки, которого интересовали только его мемуары, Верта, занимавшегося с дуболомами строевой подготовкой, и двух пажей-эльфов, назначенных на дежурство. Увидев среди них Тильса, с которым она первый раз проникла в мой замок, Вунья удивилась, но не подала виду.

— Здравствуй, — окликнул я ее, стараясь, чтобы голос мой не дрожал. — Я рад тебя видеть..

— А я не рада, — хмуро откликнулась девушка. — По мне, так я вообще не хочу здесь находиться.

— Тогда почему ты приехала? — Я почувствовал разочарование.

— Почему, почему. — Вунья опустила глаза. — Я просто хотела сказать… то есть поблагодарить… О боги! Я собираюсь благодарить Темного Властелина! А, ладно! Спасибо тебе, что спас мою жизнь! — отчеканила она, старательно глядя куда-то в сторону. — Долг чести велит мне оставаться рядом до тех пор, пока я не спасу тебя.

Я был настолько не готов к такому повороту дел, что просто промямлил:

— Да я что… я ничего! То есть на моем месте так поступил бы каждый…

— Ты не каждый. — Воительница все еще не смотрела на меня. — Ты — Темный Властелин.

— Значит, на моем месте так поступил бы всякий Темный Властелин! — брякнул я.

— Ты, — девушка наконец-то стрельнула в меня взглядом, — уничтожил мое королевство! Ты сровнял с землей мой родной город! Ты погубил мою семью!

— Это не я! Я тут ни при чем! Я даже не знал, как называется твоя страна!

— А тебе и не нужно этого знать! — Вунья растеряла все свое спокойствие и теперь шипела не хуже рассерженной змеи. — Тебе не нужно быть при чем-то! Тебе даже может быть все равно, что происходит в мире! Тебе достаточно было даже не отдать приказ — просто подумать! — и темные орды тотчас ринутся крушить все на своем пути! Да тебе вообще достаточно не думать — все исполняется…

— Стоп! — Я кинулся к девушке, спеша зажать ей рот ладонью, пока она не вывела меня из себя. — Осади назад! Какие орды? Какие приказы? Я что, совсем с ума сошел?

Тихое покашливание за спиной заставило меня самого отступить. Я опустил руки — Вунья тотчас принялась лихорадочно отряхиваться — и медленно обернулся.

На крыльце плечом к плечу стояли все двенадцать Теней во главе с командором. И стояли они как-то так, что мне не хотелось продолжать расспросы. От них веяло холодом, равнодушной силой и еще чем-то неземным, нездешним и пугающим. Я засмотрелся на них и понял, что ЭТОЙ страже мне действительно не нужно отдавать приказов — эти воины и сами прекрасно знают, что делать.

И еще я понял, что, как бы ни странно это звучало, я радовался тому, что волей судьбы встал во главе таких сил. Удивительно, если бы меня не осудили и не сослали сюда, я бы никогда не знал своего предназначения. А теперь я бы ни за что не согласился отказаться от всего этого.

Но, как ни крути, у каждой медали есть и другая сторона. Я Темный Властелин, и надо уметь смотреть правде в глаза.

— Нет, Вунья, — громко сказал я, не глядя на девушку. — Я на самом деле не сошел с ума. И поэтому я освобождаю тебя от твоей клятвы. Отправляйся на все четыре стороны и постарайся не погибнуть, сражаясь против меня. А лучше пережди где-нибудь, пока все не утихомирится, и после войны постарайся наверстать упущенное.

— Ты это о чем? — Она опять зашипела.

— Ну ты же хотела меня убить, — пожал я плечами.

— Я и сейчас это смогу, если ты повернешься ко мне лицом!

Я послушно сделал, как велели. В нос мне уперся клинок. Неяркое зимнее солнце блестело на его кончике. Одно движение, и…

— Интересно, чего ты ждешь? — через некоторое время поинтересовался я, рассматривая свое отражение на металле. От моего дыхания клинок постепенно запотевал, и я уже какое-то время исподтишка развлекался тем, что старался целиком покрыть его паром от дыхания. Для этого мне приходилось вытягивать губы трубочкой и корчить рожи.

Вунья взвыла раненой волчицей и с лязгом вогнала меч в ножны.

— О боги! — воскликнула она. — А я еще не верила! Ты — настоящий!

— Настоящий? Конечно, я настоящий! А ты думала, я чучело? Меня можно потрогать; если меня поцарапать, из меня идет кровь, а внутри есть все, что положено, — всякие там печенки-селезенки… У меня даже мама есть. Хочешь, познакомлю?

— О боги! — повторила Вунья. — Нет, это невозможно!

Она всхлипнула и бросилась бежать, оттолкнув оруженосца, который решил было встать у нее на пути и утешить ее. Я подмигнул мальчишке и показал ему язык, но кидаться вдогонку не стал. Вунья не бросилась к лошадям, а направилась в глубь двора. Значит, она пока не собирается никуда уезжать.

Подумав о девушке, я вспомнил ее последние слова и обернулся на Теней, замерших за моей спиной:

— Что она имела в виду?

— Истинного Властелина Мрака нельзя убить, — отчеканил командор. — Сказано в пророчествах: «Стоять будешь пред ним с мечом, а безоружен будет он. И дрогнет рука, держащая меч, хоть жизнь он не станет свою беречь».

Несколько позже, когда мы все собрались в большом зале, я повторил Айдору, как знатоку всяких пророчеств, слова командора Теней. Потомок Айседора Звездорожденного помрачнел:

— У моего предка действительно есть кое-что в этом роде. Но это не из Книги Пророчеств. Это что-то вроде поэтического эссе на тему «Как распознать Темного Властелина». Меня заставляли учить ее наизусть, но я все время путал четверостишия, потому что это просто перечень пунктов. И действительно, по легенде, когда принцесса Танита вышла на бой, защищая Алмазные Башни, судьба свела ее в поединке с самим Темным Властелином. И он, узнав, кто вышел против него, опустил оружие…

— «И подняли они друг на друга глаза. И не стало Темного Властелина», — вспомнил я. — Кстати, а Айседор Звездорожденный не намекал, как можно убить Темного Властелина?

Айдор почему-то переглянулся с Тильсом:

— Нет.

За всеми этими загадками я несколько забыл про спутников Вуньи, но они напомнили о себе сами. Маг Сежес разыскал меня в большом зале и, едва увидев, бросился на колени, норовя облобызать мои нижние конечности.

— Хозяин! — причитал он. — Мой хозяин! Ты призвал меня! Ты вспомнил обо мне! Я счастлив служить тебе! Я буду преданно исполнять любые приказы хозяина!

— Нет! — вдруг пронзительно заверещал Мелкий. — Это я буду преданно исполнять любые приказы хозяина! Это мой хозяин! Только мой!

В следующую минуту ушастый карапуз выпустил кривые когти и с воплем, какому позавидовали бы вампиры, ринулся на Сежеса с явным намерением слегка подправить ему физиономию. С моей точки зрения, колдун явно нуждался в пластической операции, но не такими же варварскими методами! Он заорал от боли, когда Мелкий, запрыгнув ему на плечи, принялся царапаться и кусаться не хуже кошки.

— Держите его! — закричал я. — Растаскивайте их! Растаскивайте!

Верт, Айдор и даже пажи-эльфы бросились на помощь. Пока двое держали вопящего от боли Сежеса, остальные по одному отдирали от него когти Мелкого. Тот шипел, плевался и норовил оцарапать и остальных.

Как ни странно, помогла Вунья. Девушка прибежала на шум и, увидев, что происходит, не мешкала ни секунды. Схватив со стола кувшин, она опрокинула его содержимое на макушку Мелкого, для верности еще и пристукнув его по маковке донышком. Кувшин хрустнул и рассыпался на осколки. Мелкий хрюкнул, укусил напоследок одного из пажей и отключился, закатив глазки. Пажи секунду смотрели на него, потом перевели взгляд на окровавленный палец, дружно закричали и уронили Мелкого.

— Он кусается! — голосили они чуть ли не хором. — Он не бешеный случайно? Что теперь будет?

— Что будет, что будет, — проворчала Вунья, — заражение крови будет. Давай сразу палец отрежем, чтобы не мучиться?

Она потянула из-за пояса нож, и пажи заткнулись. Укушенный спрятал пострадавшую конечность за спину.

— Вот еще, — сказал он. — Я его промою как следует, и все дела. Ему вот хуже пришлось.

Все посмотрели на Сежеса. Тот скорчился на полу, закрывая окровавленную голову руками, и тихо поскуливал.

— Есть здесь врач? — без особой надежды на ответ поинтересовался я.

Вунья присела перед пострадавшим на корточки и осмотрела его голову.

— Я умею перевязывать раны, нанесенные дикими зверями, — сказала она. — Только мне нужна помощь. Куда его перенести?

— Туда, — отмахнулся я. — Слушай, а может, не стоит? Он такой скользкий тип…

Мое отражение энергично закивало, в кои-то веки соглашаясь со мною. Но девушка одарила меня презрительным взглядом:

— Ты же собираешься завоевать мир! Как можно разбрасываться такими кадрами?

Глава 23

Итак, моя девушка была рядом со мной, но вместе с тем так же далека, как и в начале. Она осталась в замке, но категорически отказывалась общаться со мной, предпочитая, чтобы ее слова передавали мне другие — Тильс или ее оруженосец, Марко. Даже когда она находилась рядом со мной и то обращалась к кому-нибудь: «Передайте своему хозяину…»

Мелкий сиял как медный таз и улыбался во все свои пятьдесят четыре зуба. Благодаря его стараниям Сежес стал полосатым от десяти глубоких царапин, а также чуть не лишился глаза и скальпа. Что до нынешней формы его носа, то описать ее не берусь. Скажу лишь, что даже целительной магии не хватило, чтобы вернуть ему прежний орлиный профиль. Был красавец, а стало чудовище. Не скажу, что я так уж был огорчен. Мне с лихвой хватило того, что когда-то этот маг пытался обмануть Вунью и украсть у нее мое кольцо. Скажу больше, я бы с удовольствием выгнал его на все четыре стороны, но Тени доносили, что армия эльфов уже на подходе. Глупо было предоставлять им такое оружие, как обиженный маг.

Кстати, о кольцах. Оставшиеся дни я решил посвятить себе, любимому. И снова отправился в темницу.

Далия и Сид очень удивились моему появлению. Судя по всему, они не ждали меня так скоро.

— Помнится, я собирался выпустить Далию на определенных условиях, — начал я, свесившись с балкона.

— Да, — осторожно ответил Сид. — Что ты предлагаешь?

— Ничего особенного. — Я пожал плечами. — Далия — моя сестра, и использовать ее как заложницу я не могу. Но кое-какое условие я все-таки поставлю. А именно — она не должна меня ни о чем просить!

— То есть как? — ахнула моя сестрица.

— А вот так, — злорадно улыбнулся я. — Даже простая просьба передать за обедом соль будет расцениваться как нарушение договора и позволит мне проводить тебя, Далия, обратно в темницу.

— Ну ты и гад! — скрипнул зубами Сид. — Дай только до тебя добраться!

— Я не гад, — еще шире улыбнулся я. — Это у меня такое чувство юмора. Кстати, Сид, а почему ты выжил?

— Что? — В темноте пещеры было трудно разглядеть выражение его лица, но он, по-моему, глупо захлопал глазами. — Что ты имеешь в виду?

— Да ничего особенного. — Я обнаружил, что могу улыбнуться еще шире, практически до ушей. — Просто на той вечеринке погибли только наши с тобой кузены. Из семейства уцелели только мы двое — я, главный злодей и устранитель конкурентов, и ты, мой сообщник!

— Врешь! — закричал он. — Никогда я не был твоим сообщником!

— Интересно, — продолжал я, — а почему сей факт остался незамечен судьями? Они что, не знали, с кем имеют дело?

— Очень хорошо они знали, — выкрикнул Сид. — Они прекрасно знали, кто ты такой!

— Сын героя, — предположил я.

— Ха! Как бы не так!

— Что ты хочешь сказать? Что моя мама была шлюхой? Далия, ты слышала, как он отзывается о нашей матери? Я начинаю жалеть, что согласился на твою просьбу выпустить Далию. Пока! Счастливо оставаться!

— Дельф! — завопила моя сестра, едва я сделал пару шагов. — Не надо!

— А что надо? Стоять и слушать, как тут поливают грязью мою мать?

— Сид вовсе не это имел в виду!

— А что тогда? Что я — негодяй и преступник? Но до того несчастного случая я таковым не был. И я сильно начинаю подозревать, что я ни в чем не виноват, — просто кому-то очень было надо, чтобы все подумали на меня. Я кому-то мешал, и настолько сильно, что он не остановился перед убийством наших с тобой, Сид, кузенов! А? Как ты думаешь?

— Я ничего не знаю, — пробурчал Сид.

— Ответ неверный. Подумай хорошенько, а я зайду попозже. Кстати, на сей раз я могу и задержаться — лет эдак на сто. На нас, понимаете ли, войной идут. И если мы потерпим поражение, я предпочту позорное бегство почетной сдаче в плен. Победители, конечно, сровняют замок с землей, и вся эта громадина рухнет… угадайте, куда? Правильно, вниз! К вам!

Далия что-то пропищала. С воображением у моей сестрицы все было в порядке.

— Но вы не волнуйтесь, — продолжал издеваться я, жалея, что не могу видеть их лица. — В худшем случае вам недолго придется мучиться — задохнетесь от недостатка кислорода раньше, чем от голода и жажды. А в лучшем, я обязательно вернусь, чтобы вас откопать. Но при любом раскладе обещаю похоронить вас за свой счет — как-никак, вы мои родственники.

— Дельф… — Далия начала всхлипывать, — пожа-а-алуйста, не на-а-адо! Ну Дельф…

— Не унижайся перед ним! — прикрикнул на девушку Сид, и она послушно замолкла.

А я ушел. Жаль было Далию, но в этот момент я слишком ненавидел Сида, чтобы поддаваться жалости.

В ту ночь меня во сне терзало смутное предчувствие опасности. Кончилось все тем, что я встал, оделся и до рассвета бродил в одиночестве по замку, прислушиваясь к шороху своих шагов. Куда бы я ни шел, ноги сами приводили меня в большой зал. Замок в ту ночь сильно напоминал лабиринт, где вход и выход находятся в одном месте. Я кружил по извилистым коридорам, поднимался и спускался по лестницам, проходил анфиладами комнат и останавливался возле окон и думал, думал, думал.

У меня было странное ощущение в ту ночь, будто я чувствовал все, что происходило в мире. Где-то далеко пылали огни — это шли в поход армии. В тишине слышались странные звуки — искаженные расстоянием крики и проклятия. Материк содрогался, понемногу погружаясь в пучину всеобщей войны. Целые орды снимались с места и шли убивать и грабить соседей под знаменем и во имя Темного Властелина. Кричали на площадях пророки, знамения были неблагоприятны, всех одолевали недобрые предчувствия, и все кричало о конце света. Долго, почти пятьсот лет эта земля жила в мире. И теперь мир был нарушен. Из-за меня. Было приятно.

Моя бессонница получила свое разъяснение наутро. Несмотря на то что не спал почти всю ночь, на другой день я был бодр и свеж как огурчик.

Дозорную службу несли мои Тени, и, когда один из них появился в большом зале, я сразу понял, что случилось.

— У нас гости?

— Армия, хозяин!

— Поздравляю. — Я повернулся к эльфам: — Прибыли ваши родственники по ваши души.

Тильс и Тейр как-то сразу побледнели. Остальные заклацали оружием, проверяя, как выходят из ножен мечи.

— Что встали? — поинтересовался я. — Завтрак отменяется. Все на стены!

Верт умчался первым, едва не подскакивая на одной ножке от полноты чувств. За ним ушли Тильс и Тейр. Айдор немного помялся, но потом поплелся за пажами-эльфами, которые все как один отчаянно трусили и переглядывались. Мальчишки, конечно, уже показали себя в бою с мертвяками, но одно дело — творения магии, а другое — твои сородичи. Я воспользовался паузой и подставил бокал под кувшин, который держал невидимый виночерпий.

Вунья со своим оруженосцем Марко была единственной, кто не ушел из зала. Девушка враждебно посмотрела на меня:

— Ты не собираешься присоединиться к ним?

— А зачем? — Я попробовал вино и принялся щипать виноград, которым были переложены копченые миноги. — Они там без меня сами разберутся!

— Они идут умирать за тебя! — воскликнула девушка. — Тебя это не волнует?

— Нет! — в тон ей ответил я. — Я же злобный и жестокий Темный Властелин. А они кто? — просто пешки в моей игре. Скоро таких у меня будут тысячи, миллионы! Обо всех беспокоиться, что ли? Никаких нервов не хватит!

— Ты чудовище! — прошептала Вунья. — Неужели ты говоришь это серьезно?

— Ага. — Я старательно прожевал то, что у меня было во рту, и снова принялся за завтрак. — Я же тебе сказал — я Темный Властелин. А, кстати, ты случайно не знаешь, как себя ведут Темные Властелины?

— Не знаю и знать не хочу! — отрезала воительница.

— Тогда смотри и учись! — Я прислушался. Мое внутреннее чувство обострилось настолько, что я как бы увидел, что происходит снаружи. — Пора. Пошли!

Поставив недопитый бокал на стол, я направился к выходу.

За ночь подморозило, и с неба лился яркий свет зимнего солнца. Снег и припорошенные инеем скалы сверкали так, что больно было глазам. Замок казался угольно-черным пятном, естественным продолжением и завершением скалистого плато, на котором располагался. Равнина, в начале лета пестревшая цветами и веселой зеленью, вся была занята эльфийским войском.

Светло-серые с темными гривами и хвостами кони замерли стройными рядами. Всадники на них казались клонами — настолько они были похожи. Одинаковые шлемы, надвинутые на глаза, одинаковые небесно-голубые доспехи, одинаковые щиты, одинаковое оружие, одинаковые копья с маленькими флажками.

Лишь несколько всадников впереди отличались от всех — да и то больше потому, что выехали вперед без щитов. Среди них выделялся Светлый Странник — единственный усато-бородатый тип среди этих гладких молодых или просто моложавых лиц. Он же единственный не имел оружия — по крайней мере, ничего такого не бросалось в глаза.

Справа и слева от эльфийской конницы топтались пехотинцы — довольно разношерстная компания, причем тут кроме людей было как минимум три человекоподобные расы. Судя по всему, по пути сюда эльфы звали под свое знамя всех, кто пожелает. Этими отрядами командовали собственные командиры, количество которых вполне можно было пересчитать по штандартам и вымпелам. Я постарался запомнить все эти символы — чутье подсказывало мне, что здесь собралась добрая половина всех рас материка.

— Откуда их столько? — прошептал рядом со мной Айдор. — Их же тысяч двадцать, не меньше!

— Двадцать четыре тысячи восемьсот шестнадцать, — тут же проинформировал командор Теней, материализуясь за моей спиной.

— А вот как они ухитрились перетянуть на свою сторону гн-таки? — продолжал потомок Айседора Звездорожденного. — Эти существа вообще не вмешиваются в дела людей!

— Людей, а здесь явно командуют эльфы, — предположил я.

— Но гн-таки живут слишком уединенно. Это единственная раса людей, которая не считает себя людьми. Есть легенда: когда в мир пришел Темный Властелин… то есть предыдущий Темный Властелин, Силы Света стали звать на бой с ним все свободные племена. Но как раз накануне вождь гн-таки…

— Потом доскажешь, ладно? — перебил я Айдора. — У нас сейчас есть дело поважнее.

На крепостную стену, грохоча навешанным на себя арсеналом, бодренько взбежал Верт. Лицо под шлемом раскраснелось и улыбалось.

— Прикажете атаковать, милорд? — молодцевато гаркнул он, салютуя. — Ваши войска рвутся в бой!

Он повел рукой в сторону двора, где держали строй мертвяки и угрюмо топтались дуболомы. Я невольно сравнил их с той армией, что ждала снаружи. Конечно, мертвяки не чувствуют усталости, страха и боли, а дуболомы сильны и почти неуязвимы, но их слишком мало. Даже учитывая, что примерно треть пешего ополчения вооружена чем попало, моих воинов раздавят числом. А есть еще эльфийская магия…

— Погоди, — отмахнулся я. — Сначала проведем предварительную атаку.

Я кивнул командору Теней, и тот понял меня с полунамека. Он мягко приподнялся над землей, расправил плечи, взмахнул руками… нет, уже не руками. Каким-то образом у него вместо рук оказались крылья. Огромная тварь, в которой не было ничего человеческого, взмыла в воздух, а за нею устремились одиннадцать точно таких же.

Мне показалось, что неяркое зимнее солнце погасло, а резкий порыв ветра взметнул колючую поземку, которая накинулась на пешее воинство, впиваясь в открытые части тела сотнями ледяных иголок. В первых рядах несколько десятков ополченцев выронили оружие и согнулись пополам, закрывая лица руками. У некоторых из-под пальцев текла кровь. Кто-то упал и остался лежать, другие с криками и стонами катались по снегу.

Леденящий душу вопль раздался в вышине, и двенадцать теней ринулись вниз, атакуя эльфийскую конницу. Их крылья поднимали поземку, впереди неслась волна льда…

И разбилась о невидимый щит, который возник перед конницей. Не то что воины — даже кони и ухом не повели.

— Видите, милорд, какова сила эльфийской магии? — произнес у меня за спиной Тейр. — Их всего две тысячи, они и без пехоты нас уничтожат.

— А ты уже готов сдаться? — фыркнул я. — Победа за нами!

Тени пошли на второй круг. Удар со спины получился лучше — не каждый конь способен стоять неподвижно, когда ему в задницу вонзается… в общем, когда его атакуют со спины и лезут под хвост. В задних рядах завизжали лошади, брыкаясь и нарушая строй. Несколько всадников кубарем покатились но земле, теряя свое величие. Но третья атака не удалась, ибо Светлый Странник что-то выкрикнул, взмахнул руками, и пестрая радуга буквально размазала Теней по небу.

— И так будет со всяким порождением Тьмы, что осмелится выступить против Воинства Света! — прокричал он.

— Нормально. — Я потер руки. — Наконец-то! А то я уж было поверил, что мы проиграем.

— Что? — выкрикнуло мне в уши сразу несколько голосов.

— А при чем тут это? — высказал всеобщую мысль Айдор.

— Да очень просто! — отмахнулся я и, сложив руки рупором, прокричал: — А что Воинству Света понадобилось в моем замке?

Светлый Странник напыжился, готовый держать речь, но один из эльфов, гарцевавших вокруг него, осадил коня, поднимая его на дыбы.

— Сила Света поразит порождения Тьмы! — закричал он. — Проклятие тем, кто предал свой род! Да будут преданы забвению их имена! Да прорастут травой их дома и соль покроет их земли!

— Хорошо излагает, — кивнул я. — Этот, что ли, Тайн?

— Он самый, — резко помрачнели Тильс и Тейр.

— Я не понял! — взмахом руки остановив эльфов, снова вступил в переговоры болтливый я. — Это вы что, на нас бочку катите? Это вы нашу территорию желаете солью засыпать? У меня тут, знаете ли, сортовые розы посажены. Знаете, сколько один саженец стоит? И вообще — мы тут живем тихо-смирно, никуда не выезжаем, за новостями в мире не следим, цветочки нюхаем и на луну любуемся! Какие к нам могут быть претензии?

От такой откровенной наглости Странник и принц Тайн даже опешили и переглянулись. Эльф, так тот вовсе полез почесать шлем, чтобы собраться с мыслями. Видя, что престиж непримиримых борцов за светлое будущее летит в пропасть, Странник что-то яростно зашептал ему на ухо.

— Какие претензии? — завелся принц Тайн с полоборота. — А вот какие! Среди вас есть преступник, отрекшийся от чести предков и своего рода, тот, кто пролил кровь своих сородичей и опозорил свой титул. Выдайте нам братоубийцу…

— Меня? — Я вскочил на парапет и ткнул пальцем себе в грудь: — Вот он я! С радостью бы вышел к вам кости поразмять, да ворота на запоре. То есть на заклятие! А то бы я, как только, так сразу!

— Да ты-то нам зачем? — гаркнул принц Тайн, и я заметил, что Светлый Странник схватился за голову. — Мне нужен тот, кто именовался принцем Тильсом!

— И сейчас им именуется! — рядом со мной одним прыжком оказался сам шестой принц, в своих черных доспехах и с глефой наперевес. — И готов сразиться с тобой, дабы обелить свое имя, которое ты так легко треплешь, и отстоять свою честь от необоснованных обвинений!

— Каких необоснованных? — Светлый Странник подергал принца Тайна за плащ, но высокородного эльфа понесло. — Ты убил нашего брата Тейра и тех, кого он привел с собой! Ты помешал свершиться справедливому…

— Кого-кого он убил? — с другой стороны от меня на парапет вскочил Тейр. Тоже в доспехах — своих собственных. Я смерил глазами обоих принцев, понял, что на их фоне смотрюсь не слишком презентабельно, хотя бы потому, что ниже их ростом, и благоразумно слинял. А то кто знает, вдруг кто-то кроме Светлого Странника знает новоиспеченного Темного Властелина в лицо! Неохота становиться мишенью для снайпера-лучника в самом начале карьеры.

Внизу меня ждали Айдор и Вунья. Верт уже занял позицию главнокомандующего и находился во дворе у ворот. На лестнице на безопасном расстоянии маячил Сежес. Маг все еще щеголял в повязках, но большую часть бинтов уже сняли, и мне было радостно видеть его преображенную физиономию. Слуга Темного Властелина должен внушать страх, — так я сказал ему, увидев вчера без бинтов.

— Ну вот и все. — Я подмигнул Айдору, которого перспектива участия в боевых действиях слегка нервировала. — Это уже не война против Вселенского Зла, а просто внутриэльфийская разборка. Сейчас они немного поругаются, потом договорятся до чего-нибудь, сообразующегося с традициями, подерутся и разойдутся. Так что мы можем расслабиться… И тебе, Кошмарный Ужас, не придется блеснуть своими новыми талантами! — я подмигнул Сежесу.

Маг аж позеленел и заскрипел зубами. Вунья смерила меня презрительным взглядом и демонстративно подошла к нему. Я не менее демонстративно отвернулся. Хочет, чтобы я мучился от ревности, — пожалуйста, я мучаюсь!

Тем временем на крепостной стене и под нею события разворачивались стремительно. Я не успел открыть рта, чтобы сказать еще что-нибудь, как из рядов эльфийского войска раздался пронзительный крик:

— Ти-и-ильс!

Толкая друг друга, мы с Айдором ринулись к парапету. Там Тейр чуть ли не за шиворот удерживал младшего брата от желания сигануть вниз. Рядом толпились остальные эльфы из его отряда.

— Тильс! Я здесь!

В рядах конников произошло движение — кто-то отчаянно пробирался в первые ряды, сметая всех на своем пути. На наших глазах один из всадников выскочил вперед и взмахнул мечом — судя по всему, он готов был отбиваться от всех, кто ему помешает.

— Тильс! — кричал он из-под забрала шлема.

— Энниль? — хором выдохнули все братцы-принцы. — А ты что здесь де…

— Я с тобой! — закричал всадник, вернее, всадница, пришпоривая коня. Светлый Странник проревел приказ, и несколько эльфов ринулись ей наперерез.

На стене Тейр и остальные рыцари гроздью, поджав ноги, висели на Тильсе, чтобы помешать ему спрыгнуть вниз. Шестой принц Младшего Королевского Дома рычал и ругался так, словно был не принцем, а портовым грузчиком. Я отыскал глазами Теней. Они были тут — невозмутимые и гордые.

— Вы должны вмешаться, — сказал я. — Отличный повод поквитаться за первый вылет.

Командор кивнул, и дюжина странных тварей опять взмыла в воздух.

Внизу эльфы тоже не стояли на месте. К моему и всеобщему удивлению, к девушке присоединилось еще несколько всадников, так что со стороны это напоминало разведку боем. Выстроившись клином, около десятка конников во весь опор скакали к воротам, уворачиваясь от погони, а навстречу им летели Тени.

Единственным, кто остался недоволен исходом первого сражения, был Верт. Бывший лучник подошел ко мне с глазами полными боли.

— Это что, — дрожащим голосом промолвил он, — драки не будет?

Светлый Странник тоже захотел принять участие в представлении. Он начал нараспев читать какое-то заклинание, но мои воины не стали его слушать. Они просто спикировали на первые ряды эльфийского воинства и разметали конницу, как игрушечных солдатиков. Эльфийская магия сработала и здесь — обошлось без жертв, но возникла такая неразбериха, что командирам и самому принцу Тайну пришлось забыть о дезертирах и сосредоточиться на том, чтобы собрать свое разбежавшееся воинство в кучку. Двенадцать тварей совершили над командующими круг непочета, отметив их белоснежные плащи и крупы их коней неаппетитными темными пятнами (судя по масляному блеску, не отстирывающимися!) и вернулись в замок под издевательское улюлюканье.

Глава 24

Я еще раз прошелся вдоль строя, заложив руки за спину.

— Это как же, вашу… в общем, как это понимать? — в который раз вопросил я. — Мы тут зачем? Мы тут не просто так! Здесь вам не финтифлюшки! Тут воинство Темного Властелина, а не это самое! Мы тут не в игры играем, а вынашиваем коварные планы по захвату и порабощению мира! Я ночи не сплю, все придумываю, как бы кому зло сотворить и жизнь испортить, а вы? Что вы себе позволяете? Вы отнимаете у меня мой хлеб! Вы подумайте, что будет, если каждый станет поступать так, как ему заблагорассудится? Это что же начнется? Разброд, шатание и неразбериха! Вы этого хотите?

Стоящие в строю синхронно потупились и вразнобой пробубнили:

— Мы больше не будем!

— Будете, — отмахнулся я. — Я вас уже раскусил.

Тильс, оказавшийся крайним справа, глубоко вздохнул:

— Обещаем искупить… даем слово!

— Не подскажете, — я обернулся к остальным, — я это ни от кого больше не слыхал?

— Нет! Нет! Ни за что!.. Ни сном ни духом! Как можно? — загомонили остальные. И только мое вредное отражение несколько двусмысленно покачало головой и поцокало языком.

— Знаю-знаю, — прошипел я, показывая ему кулак. — Когда-то давно подобное слышали от меня, и довольно часто.

— И с тем же результатом, — добавило оно, нарушая все мыслимые и немыслимые законы физики.

Я показал отражению неприличный жест и отвернулся. Воспрявшие было духом эльфы опять завздыхали и потупились.

— Четыре принца! — патетически воскликнул я, воздевая очи горе. — Практически цвет нации! Пример для подражания, идеал для подданных, мечта всех девушек… Молчать! Знаю, что не все мечтают о девчонках, но речь не об этом!.. Так вот — мечта… э-э… всех — и дезертируют с поля боя на глазах у подчиненных! И не просто дезертируют, но и добровольно переходят на сторону врага! Я не понимаю. Я НЕ ПОНИМАЮ!

Тильс опять решил выступить крайним.

— Во-первых, из четырех только двое совершили этот поступок, — начал он замогильным голосом. — А во-вторых…

— Слушай, не мешай мне показывать, кто тут хозяин! — Я подошел к эльфу и привстал на цыпочки, чтобы мои глаза оказались на уровне его подбородка. — Темница, между прочим, пустая!

— Ой, мамочка! — пискнул сзади девичий голос.

Я обернулся. Виновница всех бед, принцесса Энниль, стояла пунцовая от смущения, что ей очень шло. Рядом с таким же покаянным видом топтался оруженосец Ани. Почувствовав мой взгляд, девушка зарделась еще ярче. Из ее глаз брызнули слезы.

— В чем дело?

— Простите, — она начала всхлипывать, — я не хотела… я только… а там пауки есть? Я пауков боюсь!

Я улыбнулся и напряг память.

— Кажется, я видел одного, — сказал я. — Такой большой, с мою ладонь. Он весь белый и такой… с волосками.

— Мама, — принцесса побелела не хуже оного паука и покачнулась. Тильс что-то зашипел сквозь зубы, но субординацию нарушить не посмел.

— А я что? Я ничего! — развел я руками. — Уж и пошутить нельзя! Но вы, — это опять относилось к стоявшим в строю, — смотрите у меня! Чтоб это было в последний раз!

— Да мы… да что уж… простите! — забубнили они.

Передо мной, опустив головы, как школьники, застуканные директором за разглядыванием картинок с голыми девочками, стояли четверо принцев-эльфов. Нет-нет, это не описка! Именно четверо — кроме Тильса, Тейра и наследника Тольда, тут был и их незаконный старший брат. Один из полукровок, рожденных от смертной женщины, по имени Гейтор. Он был чуть ниже ростом, чем его чистокровные братья, шире в плечах и щеголял окладистой бородой, а волосы его были слегка волнистые, что вообще не встречается у эльфов. Он и Тольд последовали за принцессой Энниль, когда та, переодетая юношей, решилась сбежать к Тильсу прямо из войска на глазах у всех. Кроме этой фантастической троицы, за ними увязалось несколько пажей и оруженосцев, но на эту мелочь я не обращал внимания — у меня было и более важное дело. А именно — решить, что теперь делать.

— Дурной пример заразителен, вы этого не знали? — снова завелся я. — А что будет, если все сюда побегут? Вы представляете, что тут начнется? Тогда над воротами можно будет смело повесить плакат «Еще одно Королевство эльфов. Вход свободный».

Принцы опять что-то забубнили.

— Что-что? — Я встал на цыпочки. — Не слышу! Все ваши оправдания я уже знаю наизусть. Мне нужно что-то новенькое, какое-нибудь конструктивное предложение! Есть оно у вас? Нет! Вот то-то!

— Милорд?

Наследник Тольд поднял голову. В его светлых глазах заблестели огоньки.

— Милорд, а нам что делать?

— А что тут поделаешь? — я развел руками. — Лично у меня есть два варианта развития событий. Первое — я выставляю ваши головы на крепостной стене и вешаю табличку «Так будет с каждым!».

Принцесса Энниль покачнулась и пискнула еще жалобнее.

— А второе, — я показал Тильсу кулак, и тот, скрипя зубами, шагнул назад в строй, — это просто пустить все на самотек. Вам какой вариант больше нравится?

— Третий! — Тильс сделал шаг вперед и даже прищелкнул каблуками. — Разрешите доложить, милорд?

— Ну докладывай!

— Милорд, можно послать обоим Королям ультиматум, — принц говорил ясно и четко, как на совещании, — в котором вы сообщите, что у вас в заложниках находятся четыре принца крови и одна принцесса-наследница, будущая Младшая Королева. И если Короли не хотят получить по почте наши отрезанные головы, — принцесса Энниль протестующе ойкнула, — то они должны сохранять нейтралитет в грядущей войне. А если они еще и желают гарантировать безопасность заложникам, то пусть пришлют по двести конных рыцарей для охраны каждого принца и пятьсот рыцарей — для принцессы. Этих воинов вполне можно использовать в качестве ударной силы. И сказать, что от их повиновения будет зависеть судьба принцев и принцессы.

Когда он договорил, в зале повисла тишина, такая глубокая, что все услышали кряхтение — это подслушивающий снаружи прадедушка нагибался, чтобы поднять упавшую на пол вставную челюсть.

Я подошел к стоявшему навытяжку Тильсу и поискал глазами табуретку, чтобы встать и оказаться хоть чуть-чуть выше его. Таковой не нашлось, и мне пришлось просто опять вытянуть шею.

— А ты молодец. — Я похлопал эльфа по плечу. — Сразу видно, что я в тебе не ошибся. Тебя даже переделывать не надо — все задатки интригана налицо. Я подумаю над этим планом. Но не кажется ли тебе, что «пять принцев крови» звучит лучше? Я имею в виду вашего братца Тайна. Думаю, ему понравится в темнице.

Четверо заложников расплылись в довольных улыбках.

— Всё, разойдись, — махнул я рукой. — Все свободны. Пока!

В зале мгновенно стало шумно и тесно — те, кто попал сюда раньше, бросились приветствовать вновь прибывших. Наследник Тольд в первую минуту сгоряча обнял и поцеловал своего Ани, но потом воровато оглянулся по сторонам и утащил оруженосца в уголок. Тильс шагнул было к Энниль и уже протянул руки, но опустил их. Девушка потупилась, нервно теребя край своей куртки.

— Принцесса. — Минуту назад такой уверенный, Тильс сейчас чуть ли не заикался и тоже, к моему удивлению, покраснел. — Простите меня, но я подумал… Во время нашего прощания мне показалось… но я не поверил…

— Напрасно, — прошептала она так тихо, что я чуть не встрял с просьбой говорить громче. — Вам не показалось… то есть вам показалось правильно… я…

— Принцесса!

— Я так за вас волновалась! — Она в первый раз подняла взгляд. — Когда пришла весть о вашем пленении, и принц Тейр отправился, чтобы поквитаться за вас… А потом принц Тайн…

— Не надо о нем говорить!

— Вы ревнуете? Не надо.

Девушка протянула руку и взяла оцепеневшего от счастья Тильса за руку.

— Властелин?

Я так и подпрыгнул — не привык еще, знаете ли, к такому обращению. Это был принц Гейтор, и вид у него был весьма решительный.

— Властелин, — начал он с несвойственной эльфу прямотой, — я готов вам служить, но хочу сразу попросить вас о плате.

— Сколько? — Я мысленно произвел подсчет сокровищ, хранящихся в дальних уголках замка.

— Не сколько, а что, — поправил меня принц. — Мне нужно свое королевство. Для меня это единственный шанс добиться чего-то в жизни.

И, поскольку я смотрел на него как некое животное на некие ворота, принц Гейтор прочел мне краткий курс эльфийской геополитики.

Почти треть населения материка составляли эльфы, делившиеся на несколько рас. Самое большое королевство так и именовалось Королевством, поскольку и без дополнительных подсказок было ясно, о чем идет речь. Оно занимало центр материка к северу от Внутреннего Моря. Алмазные Башни, родина Айседора Звездорожденного и его потомков, располагались на побережье. Кроме них было еще несколько небольших герцогств и просто владений, часть из которых располагалась на островах и даже в горах. Об одном из таких небольших владений и шла речь.

Дело в том, что пятьсот лет назад последний Темный Властелин — и по совместительству мой будущий отец — здорово покуролесил на материке, прежде чем обрушиться на Алмазные Башни. Война длилась больше тридцати лет и так или иначе затронула все эльфийские государства. В одном из них, носившем красивое эльфийское название Суюрлиннь, погибли практически все мужчины. Уцелели только дети и подростки, а взрослых мужчин можно было пересчитать по пальцам. И тогда оставшиеся одинокими эльфийки обратились к людям с просьбой взять их в жены. На призыв откликнулось сотни полторы молодых мужчин, которые принялись колесить по Суюрлинню, оставляя позади себя шлейф матерей-одиночек. И сейчас большинство населения этого владения — полукровки и их потомки.

— Думаю, они примут своим королем полукровку, — объяснил Гейтор, — тем более если в его жилах будет течь королевская кровь.

— Я подумаю, — пообещал я, даже не задумываясь, как стану выполнять обещание. Главное — ввязаться в дело, а там поглядим.

Взгляд мой упал на Тильса и Энниль, которые все стояли, держась за руки и не сводя друг с друга глаз. Меня посетила идея, которую я счел гениальной.

— Принцесса! — окликнул я девушку, — вам, наверное, понадобится свита? Вы ведь привыкли к роскошной жизни?

— А? Что? — Девушка встрепенулась. — Нет-нет, ничего. Не стоит беспокоиться!

— И все-таки я хочу кое-что сделать. Сказал «а» — говори и «б»!

С этими словами я покинул большой зал.

— Эй вы там, вдалеке! — Я перегнулся через парапет, болтая ногами. Командор Теней слегка придерживал меня за шиворот, и я мог позволить себе кое-какие вольности. — У меня для вас две новости. Одна хорошая, а другая… тоже ничего!

Внизу зашушукались.

— Во-первых, мы пока побеждаем, — не дожидаясь реакции своих родственников, объявил я. — То есть выиграли первое сражение и у нас есть все шансы выиграть второе. А во-вторых, я нашел вам работу!

— Никогда, — отчеканил Сид, — я не стану тебе служить.

— А речь и не про тебя, — отмахнулся я. — Я имею в виду Далию. У меня есть повод и условие, на которых я могу ее выпустить. Дело в том, что я захватил принцессу. Настоящую. Наследницу и будущую королеву! И хочу произвести на нее впечатление — то есть хочу обеспечить ей тот уровень жизни, к которому она привыкла. Телохранительницу я ей уже нашел — ух какая! Подозревает всех, даже меня! И теперь принцессе не хватает служанки — ну там, подай-принеси, убери-не-мешайся… Так что я выпускаю Далию, и она поступает в служанки к принцессе. Ясно? Собирайся, сестричка!

— Далия, не соглашайся! — рявкнул было Сид, но моя сестричка что-то принялась яростно ему нашептывать. Эхо в пещере — будь здоров, так что я, даже не особенно прислушиваясь, разобрал несколько слов: «Мне так будет лучше… удобнее сделать…»

Так-так, мысленно погладил я себя по голове. А сестричка-то не настолько невинна, как может показаться.

— Кстати, — перебил я заговорщиков, — а ты еще девственница? Дело в том, что эта принцесса жутко капризна. Ей по этикету должны прислуживать только девственницы, и если ты уже не…

— Как ты можешь, Дельф! — хором рявкнули эти двое. — Ну ты и гад!

— Я не гад. — Я выпрямился и погладил себя по маковке. — Я просто Темный Властелин. Ну что, Далия? Значит, нет?

— Значит, да! — со слезами воскликнула она.

— Поверим на слово. — Я хлопнул в ладоши, снимая с сестры заклятие, удерживающее ее внизу.

— Кстати, Сид, тебе недолго оставаться в одиночестве! — крикнул я, когда сестра присоединилась ко мне на балконе. — Совсем скоро сюда начнут поступать узники. Можете совещаться и строить планы мести. Можете даже бунтовать — я не обижусь! Пошли, Далия!

Я взял сестру за руку и повел в большой зал. По дороге она несколько раз пыталась со мной заговорить, но я молчал как рыба, напустив на себя загадочный и неприступный вид. Пусть девчонка даст волю своей фантазии. Рано или поздно она улучит минутку и отправится на поиски той комнаты. А я буду за ней следить. Здорово я придумал?

В большом зале уже было не так шумно, из чего я сделал вывод, что за время моего отсутствия что-то случилось. Так и есть, почти все столпились возле зеркала и шушукались с таким убитым видом, что я сразу направился к ним, выпустив руку Далии.

— Что тут произошло?

Эльфы расступились, не смея поднять глаз. Я уже решил, что кто-то из них разбил зеркало, но волшебное стекло оказалось целехонько. Возле него топтался Айдор, и вид у него был такой несчастный, что дальше некуда.

— Что?

Айдор повернулся к своему отражению:

— Покажи ему!

Два отражения — Айдорово и мое — совершенно синхронно сделали шаг в сторону, раздвигая невидимый полог, и моим глазам открылась так поразившая всех картина.

Опять промелькнули искрящиеся от снега и льда башенки, улочки и статуи Алмазных Башен. Город располагался на холме, занимая его целиком, как огромный муравейник, и частично был вырублен в скале. На вершине находилась площадка для общих собраний, на которую мы сейчас и смотрели.

На площади стоял дворец правителей, а пространство перед ним было заполнено воинами, конными и пешими. Они стояли так тесно, что, наверное, не дышали. И все не сводили глаз со ступеней, на которых у крыльца стояло несколько эльфов и двое-трое людей.

Эльфы Алмазных Башен отличались от тех, которые жили в Королевстве. Они были чуть выше их ростом, худощавее, с чисто-белыми волосами и светлыми глазами. По сравнению с единственной женщиной среди них принцесса Энниль казалась темноволосой румяной толстушкой.

Перед властителями Алмазных Башен стоял еще один витязь в сверкающих доспехах, держа шлем на руке. Властители что-то говорили ему — каждый по нескольку слов, на которые воин лишь кивал головой. Это был мужчина средних лет, представительный и важный. Черты его лица отражали решительность и привычку повелевать. Казалось, он даже женой в спальне командует, как солдатами на плацу.

— Звука нет, как не было, — доложило мое отражение, — так что читай по губам.

— А чего тут читать, — угрюмо проворчал Айдор. — Сейчас будет мистерия и молебен в Храме Лунного Света, а потом войско выступит в поход.

— И что? — самым невинным тоном поинтересовался я.

— Как — что? — Потомок великого героя и несостоявшийся ботаник схватился за голову. — Это же мой отец! Это он поведет воинов на Цитадель Зла! И если он сюда доберется…

— Надерет тебе задницу? — догадался я. — Поставит в угол? Лишит на месяц сладкого? Отнимет и выкинет все твои игрушки? Или что-то похуже? Знаешь, я рос без отца и просто не знаю, чем его визит может тебе грозить! Ну не выполнил ты папашиного поручения! Ну так что?

Но Айдор не оценил моей заботы. Отмахнувшись, он побрел прочь.

Прошла всего одна ночь, и наутро выяснилось, что мир как-то странно успел измениться.

Нет-нет, не думайте, что какие-то перемены произошли в атмосфере или в природе! Все осталось точно таким же, как и прежде! Настоящие перемены начинаются исподволь, и должно пройти очень много времени, чтобы люди наконец осознали, что происходит. Нам повезло — мы как-то сразу поняли, что к чему.

Начать с того, что этой ночью были казнены шестеро эльфов. Да-да! Утром дозорные призвали нас всех на стены, чтобы мы полюбовались невероятным зрелищем — шесть наспех сооруженных виселиц, на которых болтались обнаженные тела. Войско по-прежнему стояло, плотно сомкнув ряды, но мне почему-то подумалось, что всадники так скучковались потому, что некоторые элементарно боялись упасть в обморок.

— Я их знаю… то есть знал, — прошептал наследник Тольд, всмотревшись в искаженные черты окоченелых лиц. — Это мои рыцари охраны. Они отказались последовать за мной сюда, уповая на то, что лучше погибнуть, чем потакать моим… э-э… наклонностям. А их обвинили в измене!

— У нас изменников казнят так, чтобы их смерть была максимально мучительной и позорной, — просветил меня Тильс. — Допускаю, что они не задохнулись, а просто замерзли. Это все Тайн, — и когда-то рафинированный принц добавил пару слов, которые я ни за что не решусь тут написать, но которые очень точно характеризовали его отношения со старшим братом.

— Если бы мы теперь попали в его руки, он с нами поступил бы точно так же, — подлил масла в огонь Тейр. — По всем законам мы — предатели и подлежим смерти.

— Если мы не поторопимся и не объявим вас заложниками, что существенно изменит ваш статус, — вспомнил я вчерашний разговор. — Кстати, принц Тайн может в этом нам помешать?

— Наверное. — Это сказал Тольд-наследник. — У него в штабе есть сильный маг. Он мог послать нашим Королям сообщение о том, что тут произошло. В этом случае Короли уже знают и о нашем бегстве, и о казни. И даже скажу больше — наверняка Короли одобрили ее!

Принцы, как по команде, потупились и завздыхали. Но я покачал головой:

— Спокойно, ребята! Вы имеете дело с непредсказуемым мной! Я — Темный Властелин, а вы знаете, что у меня всегда получалось лучше всего? Конечно, врать! Нам нужна самая малость — чтобы ваш милый братец попал к нам в темницу. А там я такого наболтаю вашим Королям, что они поверят вам, а не ему!

— План хорош, — кивнул Тильс. — Но для того, чтобы Тайн оказался в плену, нам надо сначала победить его войско.

— Победим, не сомневайся, — ответил я.

Как оказалось, я был прав. Но только частично. Ибо войско, в котором подорван моральный дух, терпит поражение до начала битвы. А тут такой прецедент! Меры, которыми принц Тайн пытался навести дисциплину среди рыцарей, оказались, мягко говоря, непопулярными. И уже к полудню у нас появились первые гости.

Перебежчики явились к воротам, каким-то непостижимым образом миновав выстроенный дуболомами лабиринт, и стали ломиться, прося пустить погреться. Они голосили под стеной часа полтора, пока Верт, обходивший посты — он выдрессировал дуболомов так, что они научились нести сторожевую службу, — не пришел доложить мне. Едва войдя в зал, где на троне восседал хмурый я, перебежчики рухнули на колени и запричитали, перебивая друг друга и прося у меня политического убежища в обмен на верную службу.

Дальше — больше. Через три дня я всерьез озаботился вывеской над воротами «Приют для дезертиров». Ибо за несколько дней число эльфов, добровольно покинувших принца Тайна, возросло до пятидесяти. Соответственно число демонстративно повешенных тоже увеличилось — к шести телам прибавились еще четыре. Этим «удалось» отделаться обезглавливанием, что тоже неприятно.

— Видите? — Мы опять стояли на стене. — Если дело так пойдет дальше, все их войско будет вашим. Они сами добровольно перейдут на сторону Тьмы.

Но все-таки радоваться было пока рано — что такое пятьдесят против двух тысяч? Ряды конников в небесно-голубых доспехах по-прежнему выглядели внушительно, а мощная аура эльфийской магии делала невозможным любое враждебное колдовство. Да и Светлый Странник оказался в магическом отношении крепким парнем. Я пару раз для пробы выстреливал в него боевыми заклятиями и всякий раз чудом ускользал от ответных выпадов. Вот и сейчас он гарцевал на своем мерине, жонглируя мечом, с кончика которого сыпались искры. Оружие было заколдовано — даже случайное прикосновение могло принести мне смерть, не то что глубокая рана. От всадника волнами истекала такая мощная аура, что даже в пределах прямой видимости я не мог его узнать, хотя, откровенно говоря, он казался мне очень знакомым. Настолько знакомым, что я теперь постоянно торчал на крепостной стене, пытаясь вспомнить, где я уже видел этого мага. В том, что мы прежде встречались на Острове, я не сомневался. А это означало, что Светлый Странник — или как там его зовут на самом деле! — прекрасно знает мои привычки и недостатки. Единственное, о чем он явно не имеет понятия, — так это мои достоинства, которых у меня, по мнению некоторых моих родственников, просто нет. Я понимал, что от того, разгадаю ли я тайну Светлого Странника, зависит и то, выиграю ли я войну.

Но вмешалась судьба и внесла свои коррективы.

Глава 25

В тот вечер меня нашла Вунья. Воительница была мрачнее тучи, и я, не успев обрадоваться тому, что в кои-то веки эта девушка сама захотела со мной встретиться, сразу ощутил ее состояние. Я стоял на крепостной стене, подставив лицо холодному ветру, несущему колючий, смерзшийся иголками снег. Внизу бушевала настоящая метель, сквозь которую трудно было что-либо рассмотреть на расстоянии вытянутой руки. Лишь с помощью магического зрения я смутно различал там розовые и сиреневые пятна — места скопления разумных существ. Эльфы, люди и прочие твари, которые составляли пешую часть разношерстного воинства, грелись возле костров. А поскольку дров в этой более чем пустынной местности явно не хватало, то пламя поддерживалось с помощью магии. Надо ли говорить, что такой режим работы за несколько часов лишит боевых магов их мощи! Имей я больше воинов, я бы атаковал сразу, как только закончится метель, и тогда на поле боя все будет решать обычная сила, а не колдовство. Но чего нет, того нет. Мы с Вертом уже дважды посылали в атаку мертвяков и всякий раз оставляли на снегу горы трупов — во всех смыслах этого слова. Эльфы сжигали моих воинов, превращая их в головешки, а пехота колола и рубила на части. Это все вранье, что отрезанные конечности зомби продолжают сражаться, — отрубленная рука мертвеца валится в снег так же, как и у живого человека. Разве что из раны не течет кровь. Правда, и мои воины тоже слегка проредили ряды пехотинцев, но, для того чтобы пополнить наши тающие ряды, нужно было как минимум перетащить новых мертвецов поближе к воротам. А этого-то нам и не давали сделать. Светлый Странник, будь он неладен, меня раскусил — или прекрасно знал, что я не сдал норматива на дальность броска боевого заклинания.

И в тот вечер, пользуясь тем, что никто не желает носа за двери высунуть — дуболомы-дозорные не в счет! — я тренировался под прикрытием метели и спускающегося сумрака бросать боевые заклинания. Метель, кстати сказать, была почти полностью моим творением — это я усилил простой ветер до снежной круговерти.

Тут меня и нашла Вунья.

— Развлекаетесь? — Она скептически посмотрела вниз на то, во что я превратил созданный дуболомами каменный лабиринт.

— Тренируюсь. — Я прицелился, и боевая молния взрыла снег и землю в локте от намеченной цели. Что ж, уже хорошо, особенно если учесть, что сначала мои молнии летели куда угодно, только не в нужном направлении. Второй магической петлей я захлестнул злополучный валун и стал тянуть его на себя. Предыдущими пристрелками я примерно очертил для себя радиус действий своих заклинаний и теперь пытался рассчитать, куда я смогу подтаскивать трупы, которые потом можно будет превращать в зомби прямо на поле боя. Это же так просто — мои мертвяки убивают врагов, а те пополняют их ряды. Практически безотходная технология и на противника действует.

— У нас же завтра бой, ты не забыла?

— Нет. — Воительница демонстративно поправила пояс, на котором висел меч в ножнах. — А вы?

— У меня действительно… уф!., бывают провалы в памяти. — Я наконец подтянул валун и остановился передохнуть, — но не настолько!

— И этот человек завтра поведет нас в бой! — вздохнула Вунья и сплюнула на снег.

— Я не человек, — вызывающе заявил я. — Я Темный Властелин, пришелец из иного мира, сверхсущество и все такое!.. Забыла?

— У меня бывают провалы в памяти, — процитировала мои слова девушка, — но не настолько!

— Я не понимаю, чем ты недовольна? Тебе не нравится твоя работа телохранителем принцессы?

— Я сама принцесса! — тихо рявкнула Вунья. — И, между прочим, наследница престола! Благодаря тебе!

Я вспомнил, что семья Вуньи погибла, когда зимой ее королевство было разгромлено ордами дикарей с востока, и промолчал. Хотя меня в то время еще не было в замке, этот погром автоматически числился на моей совести. Но девушка опять говорила мне «ты», и я решил не портить с таким трудом восстановившиеся отношения. Эх, если бы еще куда-нибудь деть этого Сежеса! Но все свободное от дежурств время Вунья демонстративно проводила возле этого выскочки-мага.

— Ты завтра идешь в бой? — вспомнил я. — Но ты же телохранитель принцессы Энниль и можешь остаться в замке.

— Вот еще! — фыркнула Вунья. — Я воспитывалась как воительница! Я не имею права отсиживаться по углам и строить козни.

— А кто строит козни? Твой Сежес?

— Он не мой! — рассердилась девушка. — И Сежес, в отличие кое от кого, спит по ночам, а не шастает по замку неизвестно зачем!

— Я тренируюсь, — стал оправдываться я. — Мне не хочется ударить лицом в грязь.

— Да не о тебе речь, — отмахнулась Вунья.

— Тогда о ком?

— О ком же еще, как не об этой девице, как ее? Далии!

— Но-но, поосторожнее. Она все-таки моя сестра!

— Сестра? Тогда все понятно! Два сапога Пара! Ну и семейка у вас!

— Да в чем… — Тут меня осенило: — Это Далия ходит по ночам? Ты ее видела? Ты знаешь, куда и зачем она ходит?

— Ходит, — кивнула воительница. — Она и в эту ночь куда-нибудь отправится. Всегда встает после полуночи и идет бродить. Думает, что я не слышу!

— Пошли. — Я схватил Вунью за руку и потащил со стены прочь. — Проследим за нею!

Девушка попыталась возражать, но я бежал так быстро, что она просто не успела задать ни одного лишнего вопроса. Мы влетели в замок и только тут замедлили шаг.

Ночью замок — совсем не тот, что днем. Хотя благодаря увеличившемуся населению он стал иметь обжитой и даже местами вполне приличный и уютный вид, но все-таки большая его часть по-прежнему представляла собой мрачные стены, коридоры, катакомбы и что-то вроде пещер, где по углам торчали мрачные статуи и были грудами свалены какие-то вещи. Ночью он вообще преображался, и даже мне, который прожил в нем один-одинешенек несколько недель, он временами казался жутким. Когда в конце коридора внезапно вспыхнул свет и послышался утробный стон, Вунья вздрогнула и выхватила меч. Но при этом она еще и прижалась ко мне, что понравилось мне гораздо больше.

— Там кто-то есть!

Я сосредоточился, мысленно призывая командора Теней, и он тут же возник рядом. Остальные Тени сейчас находились снаружи, патрулируя воздушное пространство замка. Он без слов понял мой приказ, бесцеремонно взял нас за плечи и задвинул в стену.

Свет приближался, а вместе с ним и звуки. Когда появилась возможность рассмотреть приближающегося человека, стало ясно, что звуки не имеют к нему никакого отношения.

На нас шел Сежес. Он крался, воровато озираясь и напустив на себя столько магического тумана, долженствующего помешать его обнаружению, что, если бы не ставший почти совсем прозрачным Тень, сквозь которого мы смотрели, его вообще можно было бы не заметить. Свет огонька на ладони совершенно искажал его лицо, делая его настолько уродливым, что даже Вунья скривилась от отвращения.

— Это, по-твоему, Далия? — толкнул я девушку в бок. — «Сежес не ходит по ночам!» Очень даже ходит.

— Может быть, он ищет уборную? — неуверенно предположила воительница. — Или у него кошмары…

— И он вышел подышать свежим воздухом, чтобы развеяться? Или у него прихватило живот от страха перед завтрашним днем? Или он просто решил слинять, пока не запахло жареным? Или он просто гуляет? Разминает ноги? Интересно, куда он пошел?

— Мы идем за ним или за твоей сестрой? — напомнила мне Вунья.

Я скрипнул зубами. Она была права — мне не следовало распыляться. Одно исключало другое, и я должен был сделать выбор.

— Пошли. — Я взял девушку за руку.

Сежес не заметил нас, направляясь по своим делам. Мы пошли дальше, хотя, если бы можно было заглядывать вперед, мне следовало на время забыть о своей сестре и заняться действительно важными вещами.

У Вуньи оказался настоящий дар — она прекрасно ориентировалась в замке, и уже через несколько минут мы увидели еще один огонек. На сей раз он плыл над головой Далии. Моя робкая сестренка кралась вдоль стены, и выражение ее мордашки мне очень не понравилось. Столько нетерпения, жажды мести и алчности я раньше у нее не замечал. Девушка пробиралась, держась рукой за стену и что-то шепча. Прислушавшись, я понял, что она что-то считает. Несомненно, она знала, куда идет.

— Идем за ней! — Я крепче взял Вунью за руку. Воительница не сопротивлялась.

Далия шла, отмечая повороты, и время от времени принималась что-то чертить пальцем на стенах. При этом в воздухе вспыхивали и гасли руны. Некоторые были мне знакомы настолько, что я удивлялся, как, например, руна, обозначающая «лед», может помочь в поисках? Или зачем тут перевернутая руна «дерево»? Вполне возможно, что Далия делала что-то еще, но между мной и моей сестрой всегда стоял командор Теней. Сквозь его полупрозрачную плоть все виделось слегка искаженным, к тому же он, верный обязанности телохранителя, гасил всю магию, направленную в мою сторону — просто так, на всякий случай.

Наконец Далия добралась до глухой стены. Это был какой-то закоулок между этажами, который я никак не мог узнать — то ли потому, что в темноте нетрудно заблудиться, то ли потому, что я действительно сюда не заглядывал. Девушка обошла его весь, постукивая по стенам, и подошла к углу.

— Что она собирается делать? — прошептала Вунья мне на ухо. — Здесь же тупик!

— Сейчас увидим.

Далия снова начала колдовать. Из-под пальцев у нее сыпались искры, воздух дрожал от волн магии. Она что-то бормотала, из-за спешки проглатывая окончания слов, и чертила в воздухе одну руну за другой. А потом вдруг крепко укусила себя за руку, вскрикнув от боли, и что было сил ударилась всем телом об стену!

К моему удивлению, стена дрогнула. В ней обозначился контур двери, на которую девушка надавила, спеша поскорее распахнуть. Когда щель открылась достаточно, она боком проскользнула внутрь.

Мы с Вуньей бросились следом, но не посмели переступить порог и заняли позицию у двери, заглядывая в щель.

Это была та самая комната, которую мое отражение сумело вытянуть из памяти Сида. Те самые вещи, стоявшие на тех самых местах. Далия лихорадочно рылась в них, расшвыривая в стороны и ворча сквозь зубы. Прислушавшись, я понял, что она ругается, проклиная все и вся.

— Только бы его найти, — бормотала она. — Уж я тогда вам всем покажу! Вы у меня попляшете! Вы у меня все запоете! Дайте только срок! А ты, — она ткнула пальцем в кого-то невидимого, — первый! Вот у меня вы все где будете! — Моя сестра потрясла сжатым кулаком. — Только бы его найти! Только бы успеть… Да где же…

— Мы должны ее остановить, — решил я. — Она не должна его найти!

Вунья уже толкнула меня в плечо, требуя объяснений, но в этот же миг командор Теней выступил вперед:

— Позвольте мне…

Призрак протиснулся сквозь меня — неприятное, знаете ли, ощущение, — и растворился в темноте. Я заморгал, ожидая чего угодно, но тут он проявился опять — уже за спиной Далии — и вежливо кашлянул.

Результат превзошел все ожидания. Далия обернулась, завизжала, подпрыгнула на месте и, спотыкаясь о разбросанные на полу предметы, бросилась вон. Мы с Вуньей даже не успели посторониться и дать ей дорогу — истошно вопя, моя сестра промчалась мимо и скрылась за поворотом.

— Готово, — командор Теней снова материализовался возле меня.

— Что такое ты ей показал, что она вылетела как ошпаренная? — поинтересовался я. — Наступила мне на ногу и даже не заметила этого!

— А меня так вообще отпихнула с дороги, — добавила Вунья.

— Ничего особенного, — призрак потупился и стал ковырять носком сапога пол, — всего лишь приподнял забрало шлема и показал одно из своих лиц. Путешествуя по мирам, мы всякий раз принимаем тот облик, какой хотят видеть местные жители. Но иногда больше пользы приносит, если мы даем волю своей фантазии, не считаясь с эстетическими позывами аборигенов. Это как раз такой случай. Еще приказы будут?

Я уже открыл рот, чтобы попросить командора научить меня этому фокусу или хотя бы продемонстрировать его «творение», но вовремя вспомнил, что есть дела и поважнее.

— Сделай так, чтобы сюда никто и никогда не смог войти, — распорядился я. — Сможешь?

Командор прислушался к чему-то внутри себя и кивнул:

— Сию минуту.

Мы с Вуньей благоразумно отошли подальше, а он вскинул руки-крылья, взмахнул полами плаща, крутнулся на месте — и стена рухнула в грохоте и пыли. Когда пыль осела и стало можно глядеть, не щурясь, и дышать, не чихая, я увидел обвал, по которому пробегали янтарные и малиновые искры — это вершило свою работу охранное заклинание, которое должно было надежно запереть комнату в стене. Я знал, что замок потом залечит эту невольную рану, и от этого места вообще не останется и следа. А если слегка изменить интерьеры — например, просто поставить в углах статуи, то даже мы с Вуньей и сам командор не отыщет комнату.

Кстати, о Далии…

— Отыщи ее, — приказал я командору, — и верни в темницу.

Тень кивнул и растворился в воздухе.

— Отличная работа. — Я дождался, когда искры погаснут, и провел ладонью по новой стене. Она была еще теплая и слегка мягкая, как живая плоть, но твердела на глазах. — Лучше было бы вообще стереть ее с лица земли, но это слишком долго. Да и замку так труднее восстанавливаться, а сейчас зима.

— А что там было? — поинтересовалась Вунья. — Я разглядела только какие-то ящики, мешки и вроде как старую мебель.

— Там было спрятано завещание моего прадеда, — ответил я. — То самое, которое якобы пропало.

— Точно? Не врешь? Откуда знаешь?

Я пожал плечами. А действительно, откуда у меня была такая уверенность в том, что там скрывалось именно завещание? Просто потому, что предок так носился с его пропажей?

— Даже если там и не завещание, а просто ценная безделушка, — вывернулся я, — я все равно не хочу отдавать это сестричке и Сиду. Все, что находится в замке, принадлежит мне, и только мне решать, что делать с его сокровищами.

— А с чего ты взял, что это твой замок? — подозрительно прищурилась Вунья.

— С того самого! Это — Цитадель Зла, я — Темный Властелин и Повелитель Зла. Значит, это мой замок. По-моему, так!

Воительница скептически фыркнула, но я не стал ее разубеждать.

Так, мирно беседуя, мы добрались до покоев принцессы Энниль. Эльфийка занимала несколько комнат, передняя из которых была отведена Вунье как ее телохранителю. Мы с девушкой попрощались у порога. Я сделал было попытку задержать ее немного и даже потянулся взять за руку, но меня остановили — дескать, уже поздно, а завтра бой и всем надо выспаться.

Что до меня, то мне спать совсем не хотелось. И я вернулся на стену — продолжать тренировки.

К рассвету я достиг кое-каких результатов, так что смотрел в будущее с оптимизмом.

Едва на востоке посерело небо и обозначился горизонт, как магические огни, возле которых грелись пехотинцы, стали гаснуть, а те немногие, что остались, начали перемещаться туда-сюда, выстраивая линию магической обороны. При этом большинство из них мигали и пульсировали так, что было ясно — поддерживающие огонь маги явно были на последнем издыхании. Я немедленно решил воспользоваться этой оплошностью и поспешил усилить мороз, так что, когда на стену поднялись эльфы, там стояла зверская стужа.

— Ну и холодина! — прогудел из-под забрала шлема принц Гейтор. — Братья, не хватайтесь за железо голыми руками!

— Это тебе опасно, а настоящему чистокровному эльфу — нет, — тут же возразил Тейр и продемонстрировал нечувствительность своей расы к холоду. То есть быстро дотронулся одним пальцем до своего меча.

— Все равно холодина, — не сдавался Гейтор. — Интересно, здесь всегда такие суровые зимы?

— Нет. — Я усиленно делал вид, что мне тоже не холодно, хотя пальцы уже онемели. И почему я не захватил перчаток? Потому что настоящие маги всегда колдуют голыми руками. — Здесь так холодно, только когда я этого хочу. Просто я подумал, что нашим противникам холод будет дополнительным препятствием, и это слегка сравняет шансы.

— Неплохо, — подвел итог Тильс, — но нам, кажется, пора начинать, пока у нас преимущество.

Верт только того и ждал и выскочил откуда-то, бренча доспехами и многочисленным оружием, которое таскал на себе с упорством муравья. Физиономия его раскраснелась от мороза, но глаза сияли.

— Милорд. — Он выпятил обтянутую кольчугой грудь и даже подпрыгнул, поскольку был самым маленьким во всей компании и не доставал никому из рослых эльфов макушкой даже до плеча. — Войска готовы и ждут вашего приказа.

Я незаметно дохнул на окоченевшие пальцы.

— Приказываю, — сказал я и чихнул, с ужасом понимая, что если проторчу тут еще хоть полчаса, то завтра точно простыну. Ничего себе — Темный Властелин с насморком и бронхитом!

Верт развернулся на пятках.

— Воины! — гаркнул он во всю силу легких, и толпа мертвяков пополам с дуболомами тут же вытянула шеи. — Для вас представляется прекрасная возможность умереть за своего господина, во имя торжества его идей и ради его славы! Вперед! И да устрашатся наши враги и расточатся все до единого! За Властелина!

— За Властелина! — нестройно проревело воинство; мертвяки вообще неразговорчивы, а дуболомы слишком тупы.

Мы с эльфами обернулись на поле. Там пока было заметно только обычное утреннее шевеление, но оно быстро переросло в панику, когда в небо взмыли Тени и ринулись на пешее воинство, благоразумно решив не трогать эльфов с их магией. Аборигены забегали, засуетились, пытаясь построиться, а Тени пронеслись над ними, и их полет был отмечен упавшими телами. Уцелевшие стали выполнять маневр под названием «отход на заранее подготовленные позиции», и лишь немногие стали отстреливаться из луков. Я прищурился и прошептал несколько слов, отчего стрелы мгновенно сменили направление и ринулись в разные стороны. Прежде чем лучники успели опомниться и оставить это бесполезное и опасное занятие, несколько десятков пехотинцев были убиты, еще около сотни ранено, а кое-какие стрелы даже долетели до эльфийской конницы и существенно испортили настроение подчиненным принца Тайна. Эльфийские маги тут же принялись принимать ответные меры, а конники начали лихорадочно строиться. Над всадниками появилось и стало расползаться небесно-голубое с золотыми искрами облако защитной магии.

— Теперь ваш черед. — Я отвернулся от эльфов и, уже не таясь, стал дышать на пальцы. — Берите конницу на себя. Верт с пехотой расправится с аборигенами, а я обеспечу вам поддержку.

— За мной, братья, — послышался из-за шлема глухой голос Тильса. — Во имя победы. И да помогут нам Звезды!.. Энниль? А вы что тут делаете?

Я стремительно обернулся. На крепостную стену взошла и остановилась, задохнувшись от холодного ветра, принцесса. Она до самого носа куталась в какую-то пеструю накидку — судя по кистям, это был балдахин с ее кровати, поскольку теплой одежды для таких морозов в замке предусмотрено не было. Ее прекрасные глаза слезились от холода.

— Идите к себе. — Тильс, громадный и просто устрашающий в своих черных доспехах с глефой наперевес, шагнул к ней. Я заметил, что в боевом облачении он выглядел куда как внушительнее своих старших братьев и кузена. — Вам вредно здесь находиться!

— Но Вунья же здесь, — пролепетала принцесса и неожиданно чихнула.

— Вунья — воин. — Тильс оглянулся на девушку, которой мороз явно был нипочем. — А вы…

— А мне скучно и страшно одной в пустом замке! И потом, я не поцеловала вас на прощание… Поднимите забрало!

Пораженный ее словами Тильс безропотно подчинился, и Энниль, привстав на цыпочки, коснулась губами его губ. Судя по тому, как застыл принц и как дернулись его руки, это был вообще первый поцелуй в губы, который он получил.

Я невольно обернулся на Вунью — дескать, только намекни, и ты получишь тысячу таких поцелуев, и даже чуть больше. Но воительница уже отвернулась, и мой страстный взгляд пропал втуне.

— Вот теперь идите, — прошелестел нежный голосок принцессы. — Мое сердце и мое благословение пребудут с вами!

Тильс выпрямился. Лицо у него было такое отрешенно-умиротворенное, что я чуть не отшлепал Энниль прямо тут — мне нужен был убийца, а она своим присутствием превратила его в кролика! Но тут принц шагнул ко мне, и вся нежность и романтика куда-то улетучились из его серых глаз.

— Вы мне отвечаете за нее, — холодно промолвил он и с лязгом надвинул забрало на лицо. — Вперед! Во имя победы!

И первым сбежал вниз по крутым обледеневшим ступеням.

Ворота замка заскрипели, отворяясь, и первые шеренги мертвяков двинулись на поле. Следом тронулась конница эльфов — совсем небольшая и жалкая по сравнению с той армией, которая оставалась под началом принца Тайна. Тот уже гарцевал на своем сером в яблоках коне, и меч в его руке так и сыпал искрами. Рядом аж два герольда трубили в рога, и от их звучания благородный скакун, судя по его ошалелому виду, с большим удовольствием умчался бы отсюда за тридевять земель — только бы не слышать жуткой какофонии.

Через несколько минут сражение началось.

Глава 26

Не буду его описывать — все равно большую часть я пропустил потому, что был очень занят.

Сначала я полностью сосредоточился на тех павших, которые погибли в результате атаки Теней. Мне удалось поднять и оживить на расстоянии сотни три воинов, которые присоединились к армии Верта и обрушились на своих бывших соратников. От напряжения я вспотел так, что снег и лед вокруг меня начали таять, но пехота перестала меня беспокоить. Понадобилось еще несколько минут и парочка заклинаний на пределе возможностей — и вот уже каждый погибший тут же вставал и пополнял ряды моего войска мертвяков. И, хотя тех крошили в мелкий фарш тут и там, было ясно, что пехота неприятеля скоро перестанет существовать.

Оставив Верта действовать дальше самостоятельно, я обратил свое внимание на эльфов. Вернее, на поиски Светлого Странника, чья магия могла на корню сгубить все мои начинания. Я несколько раз обшарил поле взглядом, но нигде не нашел даже следов его ауры. Создавалось впечатление, что Светлый просто-напросто дезертировал!

— Его нет! — прошептал я, поворачиваясь к принцессе. — Я нигде не чувствую Светлого Странника! Он исчез!

Да, он исчез, и, лишившись его поддержки, эльфы повели себя более чем предсказуемо. С его бегством — а что бы вы подумали? — словно исчез некий сдерживающий фактор, и войско стремительно делилось на две части. Тайн повел было своих эльфов в атаку на жалкую кучку противников, но неожиданно часть всадников не подчинилась приказу. Да какая там часть! На месте осталось подавляющее большинство, делая вид, что просто-напросто примерзли. За принцем устремился лишь отряд примерно в сотню копий — немного больше, чем моих эльфов. И именно с ними и схлестнулись Тильс и его соратники, пока Верт со своими воинами гонял туда-сюда остатки пехоты, а Тени в небе закладывали фигуры высшего пилотажа.

И вдруг я почувствовал, как тонкие пальчики принцессы вцепились мне в локоть.

— Я вас умоляю, — прошептала девушка, повисая на мне, — уведите меня отсюда!

— Ни за что! — Я высунулся из бойницы, чтобы лучше видеть конное сражение. — Сейчас начнется самое интересное!

— Мне страшно. — Девушка навалилась на меня. — Я сейчас упаду в обморок. Я боюсь…

— Бояться нечего, — заверил я ее, продолжая на всякий случай присматриваться и прислушиваться — а вдруг Светлый просто-напросто сидит в засаде? — С Тильсом все будет в порядке. Вы не видели его в деле, принцесса, а я видел. Он мог бы выйти один против всех и заткнуть их за пояс.

— Я знаю, — огорошила меня Энниль. — Тильс — наставник молодых воинов и Первый Мастер Меча в Королевстве. Он уже несколько лет не сражается на турнирах, потому что там ему нет равных.

— Упс! — Я полез почесать маковку. Теперь стала понятной и истерика Королей по поводу его пленения, и желание Тайна во что бы то ни стало отделить голову младшего брата от тела. — Тогда что же вы волнуетесь? Он выживет в любом случае!

— Но я волнуюсь вовсе не за него! Там — Вунья. Она…

— Вунья? — опешил я. — Вот уж не подумал бы! Она же женщина-воин. Ее с пеленок учили сражаться, потому что такова традиция ее страны. Она даже меня несколько раз пыталась убить, и у нее это почти получилось. Я ее знаю!

— Правда? — Энниль оживилась и вцепилась в меня мертвой хваткой. — Расскажите мне о ней!

Хитрая девчонка знала, чем меня зацепить. Я вздохнул и обернулся на поле. Вунья на караковом коне гарцевала сбоку отряда в сопровождении своего оруженосца Марко и уже примеривалась метнуть копье. Мороз, повторяю, был ей нипочем — она даже скинула капюшон плаща, и ее заплетенные в косу рыжие волосы трепал ветер.

— Вунья — самая необыкновенная девушка, которую я встречал, — со вздохом начал я. — Вообще-то до встречи с нею я не представлял, что такие девчонки бывают. Более того, я совсем не был уверен, что мне нравятся рыжие. Мне, знаете ли, больше по душе темноволосые… были.

— Умоляю вас, — принцесса Энниль заглянула мне в глаза, — не здесь! Я ужасно замерзла! Пойдемте в замок!

И она несколько раз чихнула.

Я бросил на поле последний взгляд. Вражеская пехота погибала под атаками мертвяков Верта, уже даже можно было не помогать им заклинаниями. Тени развлекались вовсю, пугая лошадей эльфийской конницы, чему скакуны, кажется, были только рады, ибо им представлялась возможность побегать и таким образом согреться. Меньшая часть конницы, последовавшая за принцем Тайном, как раз в это время поравнялась с отрядом Тильса, и обе стороны, кажется, решили устроить турнир. Во всяком случае, вместо того чтобы сразу атаковать друг друга, они принялись выполнять какие-то маневры с перестроением. Зрелище стоило того, чтобы на него полюбоваться, но принцесса чихала все выразительнее, да и у меня самого уже свербило в носу. И я сдался.

Мы позорно дезертировали с поля боя и бежали, не останавливаясь, до самых покоев принцессы, где оказалось жарко натоплено. Энниль скинула свой балдахин и потерла руки.

— Я бы выпила чего-нибудь горяченького, — пожаловалась она в пустоту, и в дверь тут же постучали. Это были невидимые слуги — в воздухе покачивался поднос с двумя бокалами горячего глинтвейна.

— Как здорово! — Энниль с ногами забралась на постель, двумя руками приняла у меня бокал и сделала большой глоток. — А теперь садитесь вот тут и рассказывайте! Я хочу знать о Вунье все! Кто она? Откуда? Как вы познакомились? Все-все!

Говорить о девушке мне не очень хотелось — тем более сейчас, когда снаружи идет бой, в котором она принимает участие. Но принцесса оказалась великолепной слушательницей — она кивала, поддакивала, ойкала и ахала, всплескивала руками и поощряла меня вопросами типа: «А она что?», «А вы?», «Ну а потом?». Так что я сам не заметил, как выложил абсолютно все — даже то, что поклялся хранить в своем сердце до конца своих дней.

Наверное, я тоже неплохой рассказчик, потому что к тому моменту, когда я выдохся, на глазах принцессы Энниль стояли слезы. Она крепко держала мои руки в своих и не сводила с меня взволнованного взора.

— Вот и все, — промолвил я, думая, что она жаждет продолжения. — Остальное вы сами видите… то есть видели еще сегодня утром.

— Этого просто не может быть! Ах как мне вас жалко! — воскликнула принцесса и внезапно бросилась мне на шею. Я, не ожидавший от девушки такого порыва, стал лихорадочно отдирать ее руки от себя.

Тем более что снаружи загрохотали приближающиеся шаги. Дверь распахнулась, и на пороге возникли Тильс, Тейр и Вунья собственной персоной. Еще несколько эльфов теснились позади.

— Тильс… уф… — Я усилил попытки освободиться от принцессиного захвата. — Это… это не то, что ты подумал!

— Тильс!

Энниль сама отпустила меня и бросилась к принцу, с тем же пылом повиснув у него на шее и разразившись такими горячими слезами, что всякая ревность тут же была смыта их потоком. Тильс выронил глефу и прижал девушку к доспехам, местами, как я заметил, помятым и поцарапанным.

— Я жив, жив, — промолвил он. — Все хорошо! Мы победили…

— Ах, Тильс, это ужасно! — сквозь слезы воскликнула Энниль. — Мне так жалко! Так его жалко!

— Кого? — Тильс наконец отстранил девушку от себя, и я поискал глазами, куда бы спрятаться. Выходов у меня было два — под кровать или в окошко. Но я не успел сделать выбор, как принцесса широко распахнула глаза и совершенно искренне заявила:

— Дельфа, конечно! Он сделал все, чтобы мы с вами были счастливы, а сам страдает от неразделенного чувства! Мы должны ему помочь обрести счастье!

Через головку принцессы Тильс посмотрел на меня, и я старательно просемафорил ему — мол, не бери в голову, бабский треп и ничего больше! Но у эльфов немного другое понятие о чести, тем более если этот эльф — больной на всю голову Тильс.

— Счастье с кем? — поинтересовался он.

— С Вуньей, конечно! — воскликнула Энниль и обернулась на воительницу. — Если бы ты знала, как он тебя любит! Он мне так про тебя рассказывал!

Я подумал, что лучший вариант — это выброситься в окно. И лучше, если внизу меня будет ждать ловчая яма с острыми кольями и ядовитыми змеями на дне. И я уже укрепился в этом желании и даже сделал шаг к окну, но меня остановил испуганный возглас принцессы:

— Тильс, вы ранены?

Я обернулся — на доспехах принца была кровь, просочившаяся откуда-то между сочленениями.

— Вам надо немедленно лечь! — Энниль засуетилась, пытаясь стащить с него нагрудник. — Да помогите же! Он сейчас изойдет кровью!

— Ничего страшного. — Тильс стал сопротивляться с тем же пылом, что и я несколькими минутами ранее. Но на помощь принцессе подоспели Тейр, паж Ниельс и сама Вунья, то и дело бросавшая на меня двусмысленные взгляды, в которых было столько же тепла, сколько за окном.

— Ничего особенного! Это не опасная рана! Я вполне могу ходить! — трепыхался Тильс, пока его разоблачали в восемь рук и вели к постели. — Принцесса, это неудобно! Что про вас подумают? Это же ваши покои! Что будет с вашей репутацией? Я не имею права! В конце концов, на своем первом турнире я был ранен куда опаснее, но остался на праздничный пир и даже танцевал!.. Только не рубашку!

— Молчите и раздевайтесь! — приказала принцесса таким тоном, что даже я чуть было не подчинился ее приказу. — Вашу рану нужно хотя бы промыть и перебинтовать!

— Я здоров! — Тильс сделал последнюю попытку спастись и бросил на меня умоляющий взгляд.

И я, конечно, выступил на стороне мужской солидарности.

— Мой генерал. — Я сам удивился, откуда у меня этот сухой деловой тон. — Доложите, что произошло? Почему вы бросили армию из-за пустячной раны? Каковы наши дела?

— Пустячная рана? — пискнула принцесса. — Это — пустяк? — Она ткнула пальчиком в длинную косую ссадину. Удар был так силен, что кольчуга в том месте лопнула.

— Мой повелитель, — эльф приподнялся на локтях, уворачиваясь от руки Тейра, который, кажется, решил, что у него бред и попытался применить силу, — мы победили! Армия Королевства сложила оружие. Те, кто не сдался, бежали.

— А принц Тайн?

— Обезоружен и взят в плен. Он ожидает вашего приговора, как и все те, кто добровольно сдался в плен.

— Где они? — Я рванулся к дверям.

— На дворе. Да отпустите же меня! Принцесса, верните мне рубашку. Или я пойду прямо в таком виде!

— Ни за что! — воинственно заявила кроткая Энниль. — Вы простудитесь!

Я не стал ждать, чем закончится их спор, и со всех ног бросился на двор. За мной по пятам топали остальные — то есть Вунья, Тейр и прочие эльфы.

На дворе было тесно — не протолкнуться. Даром, что замок мог растягиваться в размерах, увеличивая и свой двор тоже, но даже его способностей не хватило. В центре толпились спешенные рыцари-эльфы — уже без оружия и даже без большей части доспехов. Оные были свалены в кучу под охраной дуболомов. Верт прохаживался перед нею и, судя по косым взглядам, уже мысленно мародерствовал, выбирая себе кольчужку посимпатичнее.

Другая толпа представляла собой остатки разношерстного племени пеших воинов, кого не успели убить и кто, таким образом, не пополнил число моих мертвяков. Я внимательно присмотрелся к аборигенам: только десяток-полтора могли называться людьми. Остальные явно принадлежали к другим расам.

Мои мертвяки рассредоточились по периметру двора двойным оцеплением, а на ступенях крыльца меня ждали остальные эльфы во главе с Айдором. Тот выглядел помято-бледноватым, и я быстро напомнил себе, что он — пацифист и ботаник в душе, а значит, мордобой и вообще любое насилие не в его вкусе.

Когда я появился на крыльце, разговоры смолкли. Пленные, как по команде, вытянули шеи, а мертвяки одновременно притопнули ногами.

Пленная пехота, разоруженные эльфы и я со своими соратниками образовали треугольник, в центре которого на коленях стояла одинокая фигура.

Принц Тайн.

Он единственный был связан и даже лишен верхней одежды. Холодный ветер вздувал его рубашку пузырями, ерошил длинные волосы, то открывая, то снова пряча его лицо, поперек которого шел отнюдь не украшавший эльфа шрам. Как я потом узнал, именно этот удар Тильса и был решающий в их поединке. Для этого Тильсу пришлось притвориться, что он обезоружен. Тайн потерял бдительность — и получил удар, который сбил его с ног.

Я подошел к нему. Пленный принц не шевелился и даже не поднял головы. Обычай требовал что-то сказать, может быть, даже слегка поглумиться над поверженным эльфом, но у меня все слова застряли в горле.

Сзади заскрипел снег под еще чьими-то шагами. Я угадал Тильса. Тот вышел без рубашки, только набросив на плечи плащ, так что все могли видеть рану на его боку.

— Он твой брат, — сказал я, кивнув на Тайна. — Тебе и решать, что с ним сделать.

— Он хотел моей смерти, — ледяным тоном промолвил Тильс, и мне показалось, что у него стучат от холода зубы. — Он привел на смерть две тысячи рыцарей и убил невинных. Когда Короли узнают правду…

Тайн поднял голову. К моему удивлению, в его глазах не было страха, а только спокойная уверенность в своей правоте.

— Они узнают правду, будь уверен, — произнес он на удивление спокойно. — Они узнают ВСЮ правду, и тогда вам лучше умереть самим. Пока не поздно.

— Он нам угрожает? — Я толкнул локтем Тильса, попал ему в раненый бок и был вознагражден взором, далеким от дружелюбия.

— Нет, — ответил принц Тайн. — Я скорблю о вас. Ибо вы обречены.

И в этот момент нас троих накрыла горячая волна.

Я услышал, как закричал Тильс, падая на колени, как засмеялся Тайн, как охнули и заревели все на разные голоса. Мне самому хотелось кричать и выть от боли — огонь, казалось, пылал внутри и снаружи меня. А потом наступил мрак.

Заклятие мгновенного обугливания. От него нет спасения… ну или почти нет. Есть контрзаклинание, но его надо применить в самый первый миг, а я его упустил.

Почти.

Потому что командор Теней успел и тут. Мрак, который окутал меня, был от его крыльев. Призрак сбил меня с ног, прокатился по снегу, гася пламя собой, и дал мне те несколько секунд, которые и требовались, чтобы воспользоваться защитой.

Когда я наконец встал и огляделся, мне показалось, что мир перевернулся. Кругом вились только клубы темного едкого дыма и туман, из которого неслись сдавленные крики. Силуэт замка и опоясывающих его стен еле виднелся сквозь них, неба совсем нельзя было разглядеть. Неизвестно, что происходило вокруг — в тумане и дыму смутно виднелись чьи-то тени, слышались голоса и крики. Я с трудом вспомнил, где нахожусь. Кажется, я подошел к принцу Тайну, он что-то сказал мне и Тильсу, а потом грянул взрыв. Магический огонь пронесся над нами. Если бы не Тень, я был бы уже мертв. Но что с Тильсом? Я смутно помнил его крик, видел, как он упал на колени… Жив ли он? Что случилось? Где остальные? Кто все это сотворил?

Судя по голосам и мелькающим тут и там силуэтам, на дворе сейчас царила паника. Кричали все разом, и разобрать, что говорят, было практически невозможно. Кажется, кого-то звали по имени.

— Я здесь! — Я отряхнул плащ от пепла и снега, попутно заметив, что он успел здорово обгореть. — Я жив!

Из дыма навстречу мне выдвинулись две фигуры. Рванувшись к ним, я еле успел затормозить и отпрянуть, не веря своим глазам. Одного из этих людей я узнал бы даже во сне.

— Все получилось, как и было задумано, Сежес, — промолвил высокий плечистый мужчина средних лет с окладистой светлой бородой. — Благодарю за отличную идею.

— Рад, что вам понравилось. — Маг-перебежчик ухмылялся и перекатывал в ладонях огненный шарик — крошечный аналог того, что совсем недавно обрушилось на меня и едва не испепелило.

— Правда, этот паршивец уцелел, — продолжал бородатый, направляясь прямо ко мне. — Но все очень легко исправить. Иди сюда!

Это относилось ко мне, но я попятился, чувствуя, как по спине, несмотря на зимний день, сбегает струйка пота. Ибо, когда он заговорил, я не просто узнал Светлого Странника, но и с опозданием вспомнил, КЕМ он был на самом деле. Вернее, КТО все это время играл его роль для обитателей этого мира.

— Дядя Тангаор? — прошептал я больше для того, чтобы свыкнуться с этим фактом.

Младший брат моего отца и отец Сида улыбнулся той светлой улыбкой любящего родича, которой он всегда приветствовал меня в прошлом.

— Я рад, что мы снова встретились, Дельф, — промолвил он. — Правда, эта встреча будет очень короткой. Но обещаю, что ты ничего не почувствуешь. Это будет легко и быстро. Просто сделай шаг.

Я попятился, мотая головой и лихорадочно пытаясь вспомнить хоть одно боевое заклинание. Но ничего, кроме «мгновенного обугливания», которое только что пытались ко мне применить, на ум не приходило. Я уже говорил про то, какие фортели выкидывала иногда моя память? Это был тот самый случай. Я словно окаменел изнутри.

— Просто сделай шаг, — повторил дядя Тангаор. — Так будет лучше для всех!

— Для кого? Для обитателей этого мира?

— Для всех, — жестко повторил дядя. — И для тебя.

— Но почему?

— Ты нам мешал. Мне и всем остальным. Иди сюда. Не заставляй меня применять лишнюю силу. Поверь, так действительно будет лучше! Хоть раз в жизни подумай о других и пожертвуй собой ради их спокойствия и благополучия! Если ты не сделаешь этого шага, им не поздоровится!

— Одному уже не поздоровилось, — вспомнил я. — Чем вам помешал Тильс?

— Лес рубят — щепки летят, — ответил избитой фразой Сежес. — Может быть, его… ну того?

— Он слишком увертлив, — скривился мой дядя. — Кроме того, я хочу, чтобы все было наверняка.

— Дядя, — рискнул я подать голос, хотя умом понимал, что мне надо не языком трепать, а спасаться, — а почему вы хотите меня убить? Что я вам такого сделал? Ну совершил я преступление, которое почему-то не помню, но Сид-то не пострадал! Единственный, кстати, кого даже краем не задело! А остальные мои кузены мертвы. Как вы это объясните?

Дядя что-то ответил — я не вслушивался в его слова. Мне и нужен был этот вопрос не для того, чтобы прояснить ситуацию, а чтобы сосредоточиться и кое-что вспомнить. Против меня были два мага, причем один из них — боевой. Выстоять против них мне, с моим-то образованием, было практически невозможно. Но кое-что я сделать все-таки мог.

— Хватит болтать, — оборвал сам себя на полуслове дядя Тангаор. — Мертвецам правда ни к чему. А остальные узнают только то, что скажу я. Иди сюда!

— Нет!

— Сежес!..

Маг кивнул и сильным отточенным броском метнул в меня огненный шарик. Тот понесся с гулом и треском, увеличиваясь в размерах, но я за миг до того успел выбросить наперерез ему свое заклинание. И резкий порыв ветра отбросил шар в сторону. Вращаясь и разбрасывая искры, он отлетел в сторону и там взорвался, ударившись о крепостную стену. Налетевший порыв ветра прогнал дым и туман, открыв двор. Там еще суетились эльфы и мертвяки, стараясь навести порядок. Нас троих, конечно, увидели. Послышались крики: «Светлый! Светлый!» Дядя Тангаор выругался.

— Пора заканчивать этот балаган, — процедил он. — Дельф…

Я не стал его дослушивать и применил прием, который всегда удавался мне лучше остальных.

Я ринулся бежать. Прочь, куда глаза глядят, проклиная себя на все лады за то, что не догадался задать ветру направление. Так он мог бы сдвинуть дым и туман в одну сторону, чтобы я воспользовался этим и спрятался. Но теперь мне приходилось рассчитывать только на свои ноги — и на везение.

Везение не подвело — я успел нырнуть в какой-то закуток прежде, чем еще один огненный шар взорвал воздух за моей спиной. Остатки моего плаща весело вспыхнули, и я скинул их на… толстый слой соломы, устилавший пол вокруг старой подводы. Тут же была свалена конская упряжь. Огонь весело побежал по соломе, спеша объять все вокруг. Я заметался, ища выход — и почти налетел на дядю.

— Ты ошибся, Дельф, — весело констатировал он. — Сам себя загнал в ловушку. Жаль, но теперь твоя смерть не будет такой легкой. Огонь, знаешь ли…

— И вы это допустите? — Я стрелял глазами по сторонам, ища если не оружие, то хотя бы подсказку, как выпутаться. — Вы, боевой маг, допустите, чтобы меня просто сожгли, пусть и магическим огнем? Вы не убьете меня своими средствами? Какой удар по вашему престижу!

— Мне плевать на престиж. — Дядя тем не менее вытащил из-за пояса боевой жезл. С коротким щелчком выскочили пропитанные магией лезвия. Энергия просто сочилась с них двумя лучами. — В конце концов, историю пишут победители…

Взгляд мой упал на подводу, а вернее — на продолговатый предмет, лежавший на ней. Вокруг нее уже бушевало пламя, края рогожи, скрывавшей предмет, начали дымиться, и я в два прыжка подскочил к подводе, откинул рогожу и схватил меч, лежавший под нею.

— Ничего себе! — хором присвистнули Сежес и дядя, увидев и оценив размеры оружия. Меч был почти в два раза длиннее моего тела, но когда пальцы мои сомкнулись на его рукояти, раздался громкий щелчок, и гигантское оружие уменьшилось. Теперь оно подходило мне идеально. Сжав рукоять двумя руками, я встал в боевую стойку, внезапно ощутив себя сильным. Теперь я был уверен в успехе.

Но моя уверенность дала трещину и стала стремительно улетучиваться, едва опомнившийся дядя атаковал меня своим жезлом. Я еле успевал вертеть мечом, отбивая сыплющиеся на меня удары. В тесноте и в дыму начинающегося пожара было трудно сражаться. И я старался прорваться к выходу прежде, чем задохнусь. У меня уже начали слезиться глаза. А легкие буквально рвались на части от дыма.

Еще неизвестно, кому бы досталась победа в этом поединке — меч уравнивал наши с дядей шансы, — если бы не Сежес. Маг благоразумно не лез на передний план, но, когда я смог оттеснить дядю от двери и рванулся наружу, на простор и свежий воздух, счел нужным вмешаться. Против магии я бы наверняка успел защититься, но против банальной подножки — нет. И покатился по земле, смешанной с подтаявшим снегом, чудом не выпустив меча из рук.

Надо мной мелькнула тень, и послышался горловой рык. Я краем глаза увидел взвившегося в прыжке дядю. Подняв над головой жезл, он летел прямо на меня, чтобы обрушить единственный смертельный удар. Я не успел защититься — только поднял меч…

И услышал звонкий хруст сломанного металла, когда мое оружие столкнулось с магией жезла.

Мне показалось, что у меня из плеча вырвали руку — такой сильной была боль. Я закричал и покатился по земле, опять с ужасом ощущая, как огонь охватывает мое тело. Силуэт дяди Тангаора закрыл от меня небо.

Глава 27

— Отойди от него!

Голос грянул, как гром среди ясного неба. Спокойный голос, в котором не было никаких эмоций — просто приказ. И дядя подчинился. Не опуская жезла, он сделал полшага в сторону так, чтобы одновременно видеть и меня, и того, кто осмелился его остановить.

— Ты? Откуда? Здесь?..

Я приподнялся на локте, второй рукой придерживая пытающуюся отпасть челюсть. На крыльце замка стоял мой прадедушка. Все последние дни старикан с таким увлечением писал свое сочинение, что, кажется, даже не заметил нападения на нас. Но, оказывается, он не настолько отстал от жизни.

— Отойди от него, — повторил пенсионер голосом, в котором больше не было старческого дребезжания и шамканья. Да и взгляд… Кто бы мог подумать, что этот престарелый маразматик может ТАК смотреть? Во всяком случае, дядя занервничал.

— Дедушка, — он сделал еще полшага в сторону, не опуская, однако, жезла, — я уважаю вашу старость и мудрость, но вы не следили за последними событиями. Вы не знаете, что он сделал.

— Да, — прадедушка приближался неспешно, но в его походке была сила, — я не знаю, что такого он СДЕЛАЛ, за что его сослали сюда. Дельф, — он обратился ко мне, — я надеялся, что ты разгадаешь эту тайну. А ты вместо этого занялся игрой в войну? Сынок, я был о тебе лучшего мнения. Так в чем же его обвиняют?

— Не твое дело! — огрызнулся дядя.

— Танго!

И случилось невероятное — мой дядя опустил оружие. Лицо его стало резко бледнеть:

— Дедушка, так шутить опасно!

— Я не шучу. Танго, что случилось на вечеринке?

Я, пятясь, отползал, переводя взгляд с дяди на прадедушку… или кто это был на самом деле? Пенсионер расправил плечи, он двигался слишком легко и свободно для старика, который уже давно одной ногой стоял в могиле. И свой костыль он держал так, что даже дураку было ясно — против этого оружия выходить опасно.

Внезапно дядя зарычал и взмахнул жезлом. К слову сказать, я уже давно ждал чего-то подобного. Мой предок — тоже. Он увернулся и ответил.

Не ждите от меня описания дуэли — она закончилась практически сразу, не успев начаться. Ибо дядя Тангаор, вместо того чтобы атаковать противника, ударил в безоружного меня.

Вернее, должен был ударить, но молнию, вылетевшую из его жезла, сумела остановить другая. Прадедушка перебил смертельный удар своим ответным так легко, словно занимался этим всю жизнь, и дядя вскрикнул, когда жезл взорвался в его руках. Сноп искр окутал боевого мага. Несколько долгих секунд его силуэт еще бился в судорогах, а потом рухнул на растаявший снег.

Прадедушка опустил посох.

— И так будет со всяким, кто его тронет, — назидательно молвил он, глядя на распростертое тело, не подававшее признаков жизни.

— Дедушка? — Я сделал шаг.

Он обернулся. Взгляд его, начавший было теплеть, вдруг окаменел, и он рванулся ко мне:

— Что за!..

Прадедушка схватил меня за руку и сильным рывком бросил себе за спину. Я не удержался на ногах и пропахал носом снег, под которым скрывался камень. Кровь брызнула из носа, но я даже не заметил этого — там, где я только что стоял, камни взрыла горячая волна, окутавшая прадедушку с головой. Поднявшись на четвереньки, я с ужасом смотрел, как медленно опускается на колени старикан, а над ним вырастает сияющий от восторга Сежес.

— Я его убил, — пошептал он и раскинул руки. — Я ЕГО УБИЛ! ТЕМНЫЙ ВЛАСТЕЛИН МЕРТВ! Теперь я — новый повелитель этого мира! Я! Я! Я!

Я поискал глазами. Двор был перепахан так, что снег, камни, земля и какие-то ошметки не то одежды, не то плоти валялись вперемешку. Среди всего этого мусора что-то блеснуло. Обломок меча. Я медленно протянул руку.

— Властелин?

Сежес споткнулся и поперхнулся своими воплями. Я стоял в нескольких шагах от него.

— Ты тоже хочешь быть Властелином? Но двум Повелителям Зла не место в этом замке! Остаться должен только один!

Сежес улыбнулся.

И улыбка еще оставалась на его губах, когда он упал навзничь, схватившись руками за грудь. Маг ожидал всего, что угодно, но только не броска. Я метнул обломок меча, как обычный нож, не применив никакой магии, и он не успел защититься.

Подойдя к поверженному, я осторожно поставил ногу ему на грудь и глубоко вздохнул. Нет, я не собирался говорить красивых слов, просто мне нужно было вытащить меч из раны. Обмотав руки обрывком плаща, я покрепче взялся за клинок, провернул его в ране и резко дернул.

— Голову, — раздался рядом натужный шепот. Прадедушка шевельнулся. Изо рта, носа и ушей его текла кровь. — Отсеки голову…

Я опустился на одно колено и коротким толчком поправил голову убитого, обнажая шею. Мне было противно — отрезать голову человеку совсем не то, что потрошить лягушек и крыс в лаборатории. Но другого способа обезопасить себя от его воскрешения не было. Двумя руками покрепче схватив клинок, я рубанул раз, другой… Кровь брызгала на меня, я старался не смотреть на месиво, в которое превратилась шея убитого, но в конце концов мои усилия увенчались успехом, и отрубленная голова откатилась в сторону.

— Еще не все, — с трудом выговорил прадедушка. — Дельф, ты должен взять ее в руки и приставить к… к его ягодицам. Это необходимо! Иначе…

Не вставая с колен, я концом меча подкатил к себе голову и подполз к трупу с другой стороны. Перепачкавшись в крови, я кое-как выполнил всю работу.

— Готово.

— Молодец, Дельф. Я горжусь тобой, сынок…

Я отвернулся, и меня вырвало на снег.

Кругом стояла тишина, глубокая, до звона в ушах. Но, когда я вытер рот ладонью, откуда-то донеслись быстро приближающиеся звуки. Я обернулся и рванулся встать, опираясь на меч.

Ко мне бежали вперемешку эльфы, люди и дуболомы. Впереди неслись Верт и Айдор. Налетев, они чуть не сбили меня с ног. Я даже вскрикнул от толчка, которым меня сгоряча наградил коротышка-лучник.

— Ты ранен? Где? Покажи? — Айдор захлопотал возле меня. — Я перевяжу! Я умею!

— Не надо! — рванулся я, вспомнив, как хлопотала принцесса Энниль над Тильсом. — Это не моя кровь. Мне нужно просто вымыться и переодеться… Ты лучше проследи, чтобы прадедушку отнесли в его покои.

Пенсионер все еще лежал на земле, еле дыша. По знаку Верта подошли дуболомы и подняли его на руки. Он слегка застонал, и меня почему-то больно резанул по душе этот стон.

— Осторожнее!

— Мы все видели. — Айдор тихо положил руку мне на плечо. — Все произошло так быстро, что мы просто не успели.

Я проводил глазами уносивших прадедушку дуболомов.

— А с этими что делать?

Я подошел к телу дяди Тангаора. На трупе не было ран, но я чувствовал — жизнь навсегда покинула его. На лице бывшего Светлого Странника читалось странное выражение — изумление пополам со страхом, словно в самый последний миг перед смертью он увидел призрака. Мощная аура исчезла, и теперь даже эльфы не могли опознать в нем Светлого Странника. Для них это был еще один мертвый маг.

Эльфы…

Я вдруг вспомнил, как все началось. Принц Тайн, стоявший на коленях и бросающий нам с Тильсом в лицо странные слова. Он знал, что ему придется пожертвовать собой, но согласился стать приманкой, на которую дядя Тангаор хотел поймать мою жизнь. Эльф-камикадзе… Как же велика была его ненависть к младшему брату, если он безропотно согласился умереть и унести его с собой в могилу?

— Тильс!

Я бросился туда, где на снегу темнело пятно взрыва. Рядом лежали распластанные тела. Над одним уже хлопотала принцесса Энниль. Я, ожидавший увидеть, как она рыдает и рвет на себе волосы от горя, поразился ее спокойствию — ни слезинки не было в ее глазах. Сжав губы, принцесса сосредоточенно рвала на себе сорочку, чтобы сделать бинты. Принц Гейтор, не дожидаясь, пока она превратит всю свою одежду в полоски, поднял бесчувственное тело на руки и понес в замок.

— А с этими что делать?

Судя по тону, у Верта терпение явно заканчивалось.

— «Что делать, что делать!» — передразнил я. — Этого, — кивок в сторону трупа Сежеса, — в ров, пусть вороны пообедают. Этого, — такой же кивок в сторону дяди, — вели пока оттащить в темницу, но положить в уголке, чтобы не сразу вонь распространилась. Там уже сидит его сынок, так что ему, думаю, будет весело…

— А этого?

Я обернулся — бывший лучник осторожно пинал ногой еще одно тело.

— Этот жив.

Я подошел к принцу Тайну. От красоты старшего принца практически ничего не осталось — лицо, шея и грудь его были изуродованы до неузнаваемости, волосы на голове сгорели, веревки сгорели тоже, и кожа под ними лопнула. Но он был жив; когда командор Теней ринулся спасать меня, он просто-напросто раскидал попавшихся на пути эльфов, как кегли. Благодаря этому и Тильс, и Тайн оказались вне эпицентра магического взрыва и отделались сравнительно легко. Крик Тильса, который я слышал, был криком удивления, когда его неожиданно приложили боком о камни. Тайну пришлось хуже. Если бы не феноменальная эльфийская живучесть, он бы уже давно умер. Но и без того его оставалось только пожалеть.

— А куда его еще? Если до утра не умрет, туда же, в темницу… И всех прочих с ним вместе, до кучи. Я потом подумаю, что с ними делать.

Верт лихо отдал честь и зычным голосом стал что-то приказывать. А я поплелся в замок. Как ни короток был магический поединок, он отнял у меня слишком много сил. Кроме того, мне просто необходимо было побыть одному и заново осмыслить свою жизнь. Я не заметил, как меня догнала Вунья. В другое время я бы обрадовался, что девушка идет рядом, но сейчас, остановившись на пороге своих покоев, я отстранил воительницу:

— Извини, мне нужно побыть одному.

— Мне показалось, что…

— Тебе ничего не показалось.

— Я хотела извиниться за Сежеса. — Она смотрела в пол и цедила слова сквозь зубы. — Я верила ему. Но ты должен понять — он ревновал. Он мечтал обо мне. Поэтому и сделал это… Но я ему ничего не обещала!

— Знаю, — отмахнулся я. — Уходи.

Она сделала шаг, но остановилась:

— А тот… Светлый Странник? Мне показалось, что вы друг друга узнали? Вы встречались раньше?

— Еще бы! — хмыкнул я. — Он — младший брат моего отца. Мой родной дядя.

На ее лице мелькнуло странное выражение. «Ну и семейка у вас!» — буквально читалось в ее глазах, но вслух она сказала совсем другое:

— Ты настоящий Темный Властелин.

Оставшись один, я некоторое время мерил шагами свои покои. День выдался тяжелый и страшный. Что же все-таки такого я сделал своим родственникам, что они решились меня убить? Теперь я не сомневался: и смерть моих однокурсников-кузенов, и последующий суд, и ссылка сюда — все было подстроено. Но зачем? Хотели ли они меня убить чужими руками или заставить сделать то, что нужно им? Ответы на этот вопрос знали теперь только Сид и тетя Кассия. Ну и еще, пожалуй, прадедушка…

Если он тот, за кого себя выдает.

Я решительно распахнул двери и направился к покоям старика.

Как оказалось, такому порыву души последовал не один я — у одра уже собрались Айдор, Верт, принц Тейр с наследником Тольдом, а также Вунья. В сторонке под охраной двух дуболомов сидела пришибленная Далия. Я удивленно оглянулся, ища командора Теней — не ему ли еще вчера я приказал вернуть любимую сестренку в темницу? Призрак возник за моей спиной, стоило мне о нем подумать.

— Я исполнил ваш приказ, Властелин, — прошелестел он, — но он отменил его.

— Он?

— Я не посмел ослушаться.

— Дельф? — раздался слабый голос от постели. — Ты здесь? Мне показалось…

Я подошел. Прадедушка смотрел мне в глаза.

— Выйдите все, — распорядился он тихим, но твердым голосом. И все подчинились! Даже дуболомы и Тень. Всхлипывающая Далия понуро направилась за всеми. Призрак придержал перед нею дверь и ушел последним.

Единственным, кто не подчинился приказу, был Мелкий. Он сидел на полу, обхватив колени лапками, и так походил на больную собаку, что я невольно потрепал его по ушам ладонью.

— Я чувствую, что у тебя на языке вертится куча вопросов, — промолвил прадедушка. — Спрашивай.

— Дедушка, — я сел на постели, — что это значит? Я хотел сказать — что правда? Что происходит? Что творится на самом деле? Что за дела? Я ничего не понимаю! Почему дядя Тангаор пытался меня убить? Это из-за твоего завещания, да?

Бледные губы старика тронула улыбка:

— Из-за завещания, сынок… Ты — единственный сын старшего сына старшего сына. У тебя право первородства. И право на самый большой дар… если ты окажешься достоин его.

— О каком даре идет речь? Это… это не скрабон случайно?

— Ты все прочтешь в завещании, сын.

— В завещании? Но оно же…

— Оно существует! Неужели ты думал, что я мог его потерять? Обернись!

Я послушался.

— Видишь вон тот гобелен? — указал старик. — С единорогами? Выбери зверя с самым большим рогом и потяни за кончик рога. Не бойся, дергай сильнее! Вот так! А теперь смотри!

Рог на ощупь оказался гладким, как полированный, и неожиданно теплым, словно животное было настоящим. Я даже дотронулся до шерсти единорога, но под пальцами были нитки. Потом исчезли и они, а рука внезапно ощутила пустоту. То есть глаза видели гобелен, но руки чувствовали, что его там нет.

— Сделай шаг!

Я повиновался. На миг мое лицо словно окутала паутина, но потом она исчезла, и я понял, что стою на пороге странно знакомой комнаты.

Здесь царил полумрак — единственным источником света был проход в стене, частично закрытый моими плечами. Мне понадобилось несколько минут, чтобы глаза привыкли к темноте, и тогда я заметил, что противоположная стена представляет собой нагромождение камней. Искры, пробегавшие по ним, говорили, что завал был устроен с помощью магии. И едва я взглянул на него, как сразу узнал комнату. Это сюда ночью пробралась Далия, здесь она что-то искала, и отсюда ее спугнул командор Теней.

— Это здесь… Я хочу сказать, что здесь уже побывала Далия! — Я оглянулся на постель, где лежал прадедушка.

— Возможно, — кивнул он. — Посмотри на полу. Вон, что-то там бурое в углу!

Я наклонился, и рука у меня дрогнула, когда я осторожно поднял с пола покрытую пылью и паутиной старую игрушку. Мой тряпочный медведь с разноцветными глазами-бусинами (один глаз у него потерялся, и мама пришила новый) смотрел на меня, и в его взгляде было что-то живое. Поперек живота у него шел самодельный шов ярко-синими нитками — когда-то я тренировался на нем в некромантии, а поскольку для того, чтобы поднять «труп», нужны были кости, я зашил в него кошачий череп. Несколько лет назад мишка пропал, и я был уверен, что мама выбросила его.

— Откуда? — Слова застряли у меня в горле.

— Посмотри у него внутри! — приказал прадед.

Я пощупал медведю живот — там что-то было. И по форме оно ничем не напоминало кошачий череп.

Вернувшись в комнату, я взял с бюро перочинный нож и, прошептав: «Прости, друг!» — вспорол медведю брюхо. Из старой скомканной ваты на свет появился свернутый в трубочку пергамент, скрепленный несколькими печатями.

— Это оно? — Я вспомнил, как Далия в нетерпении швыряла на пол все, что попадалось ей под руку. Она, несомненно, пользовалась ночным зрением, но даже не задержала взгляда на медвежонке. А если и узнала, то у нее даже и мысли не мелькнуло — что он тут делает.

— Что он тут делает? — задал я этот вопрос.

— Ждет тебя. Наследника. Читай!

Дед прикрыл глаза, дыхание со свистом вырывалось из его приоткрытого рта, и при каждом вздохе в груди у него что-то булькало и хрипело. Не сводя глаз с его сухого профиля, я одну за другой сорвал все печати. Каждая ответила мне короткой яркой вспышкой, говоря, что на них были наложены охранные заклятия. Мои пальцы слегка покалывало, кожа на ладонях зачесалась. Оставалось лишь гадать, что могло случиться с тем, для кого эти письмена не предназначались.

Почерком, который я теперь не мог не узнать, там было написано всего несколько слов:

«Я, Дольф ап-Мергет, будучи в здравом уме и твердой памяти, понимая, что у меня нет шансов выжить, заявляю, что свою долю наследства я завещаю своему сыну Дельферу ап-Дольфу. Свидетелями выступают лорд Мергет ап-Моагра и леди Кайрата ор-Даг».

— И это все? — я повертел лист в руках и даже прочел над ним несколько заклинаний, а потом посыпал пеплом из камина — вдруг там есть еще непроявленные строки? Маги обожают такие послания с двойным дном, когда под самым легкомысленным текстом скрывается важное послание. Но ничего! Даже на просвет это был самый обычный лист пергамента, и на нем не содержалось никаких знаков.

Прадед закашлялся, и на губах его показалась кровь. Я принюхался — маг-целитель из меня никакой, но в некромантии я кое-что соображаю. Так вот, судя по запаху, кровь в жилах моего предка начала гнить. А это значит, жить ему оставалось недолго, и никакое колдовство его не спасет, только оттянет конец и сделает последние минуты его жизни более или менее болезненными.

— Да, малыш, — прадед вздохнул, — мне действительно недолго осталось. Я надеялся, что протяну подольше, что успею кое-что сделать… подготовить тебя… Проклятое тело! Как мне не везет на тела! Сначала одно, теперь вот это…

— Дед, ты чего? — Я подошел к постели, вертя пергамент в руках и не зная, куда его деть.

— Я должен тебе кое-что рассказать… Надеюсь, ты простишь меня, мальчик мой?

И он посмотрел на меня так виновато, что я опустился на кровать рядом с ним. Какое-то время мы молчали.

— Кое-кто не хотел, чтобы ты узнал правду. — Старик прикрыл глаза. — Тебе лгали всю жизнь. Все!

— Этому я не удивляюсь, — фыркнул я. — У меня тоже лучше всего получается врать. То есть когда я говорю правду, мне никто не верит. Но стоит мне начать сочинять…

— Тогда ты мне не поверишь!

— Поверю, если ты скажешь, — я наклонился к самому лицу старика и выдохнул прямо в его сомкнутые веки, — скажешь, кто ты на самом деле!

Острый взгляд из-под век принадлежал отнюдь не немощному старцу. Это был взгляд человека, чей дух не может смириться с тем, что заточен в слабую плоть и пытается бороться за жизнь до конца.

— Как ты догадался?

— Я нашел дневники. И только сейчас понял, как они могли здесь оказаться.

— Да, — тот, кого я всегда знал, как своего прадеда, вздохнул, и в легких его что-то натужно захрипело. — Их принес я. Как и многое другое… Это был мой дом! Понимаешь, мой настоящий дом! Построенный мною! От начала до конца! Мое детище!..

— Но как? — только и мог выдавить я.

— Ты имеешь право знать правду, сын. — Мой предок опять вздохнул. Лицо его исказила гримаса боли. Мелкий, о котором я совсем забыл, заскулил, сидя на полу, и я машинально потрепал его по ушам, как ласкают собаку. — Надеюсь, ты простишь меня. У меня не было другого выхода.

— Как? — повторил я.

— Ты знаешь, кем был твой отец?

Вопрос был таким неожиданным, что я ответил без колебаний:

— Героем. Он спас Остров от…

— Тебе врали. Врали все и всем. Правда совсем другая. Твой отец не был героем. И страукозусов пупырчатолапых не существует. Их придумали потом. На самом деле твоего отца убили.

— Кто?

— Тот, кто потом пытался убить тебя. Тангаор. Ну и я тоже. А остальные поверили.

— Так это ты… ты…

— В какой-то мере я убил сам себя, Дельф. Прости. Я должен был сказать сразу, но у меня не было другого выхода.

— Кто ты? — Я отпрянул от постели.

— Прости. — Он опять закрыл глаза. — Я никогда не был героем. Искателем приключений, авантюристом, даже негодяем, но героем — никогда! Только твоя мать что-то видела во мне такое…

— Вернее, что-то такое ты разглядел в ее глазах, — подсказал я. — Знаешь, какая легенда ходит здесь, в этом мире? «И встретились они с Темным Властелином в бою. И взглянул Темный Властелин в глаза принцессе — и не стало Темного Властелина!»

— Ты все знаешь?

— Почти все. — Я стоял на безопасном расстоянии. — Кроме одного: как это случилось?

— Мой дед не раз говорил, что я, его старший внук, достоин большего, чем просто прозябание на Острове, — заговорил он. — Я с юности выполнял его поручения, путешествуя по мирам. Мог бы написать о своих приключениях столько книг, сколько миров посетил. Я даже дневники вел, чтобы не забыть и потом сесть за книги. Этот мир, где мы сейчас находимся, я нашел случайно. Как оказалось потом, еще раньше его открыл дед. Он нашел этот замок, который тогда стоял в руинах, отреставрировал и сделал своим домом, оставив завещание своему последователю. Так получилось, что его наследником стал я, его родной внук. Семье мы ничего не сказали, но дед несколько раз упоминал, что оставит мне самое ценное из своего наследства. Его разум к тому моменту стал уже сдавать, и иногда он не отдавал себе отчета в том, что говорит.

И тогда Тангаор решил устранить меня. Он был вторым по рождению и надеялся, что, лишившись главного наследника, дед перепишет завещание. Меня заманили в ловушку — он и наш дядя, Даг, второй сын деда. Но Кайрата, дочь Дага, предупредила меня. Я успел подготовиться, но это помогло мне лишь частично.

Когда дед нашел меня, я умирал, и никакая магия не могла мне помочь — я мог только удерживать свой дух в том, что осталось от тела, но силы мои слабели. Дед, наоборот, обладал отменным здоровьем, но его дух ослаб. Для него жизнь была мучением. Нам понадобилось всего несколько минут, чтобы решить, что делать. И мы… мы поменялись!

— Как?

— Я отпустил слабый дух моего деда, переселив в остатки своего тела, а сам ушел в его тело. Тангаор и дядя Даг привели остальных, чтобы засвидетельствовать мою смерть, и я, то есть дед, стал сочинять байку о неких тварях из Иномирья, которые пытались прорваться на Остров, но которых с риском для жизни остановил его внук. То есть я. Тангаор и дядя Даг знали, как все было на самом деле, но подхватили байку — мол, они спешили на помощь, услышав зов родича, но опоздали. Они же сделали все, чтобы твоего отца после смерти стали считать героем. И, когда все угомонилось, стали подступать к своему деду — то есть ко мне, чтобы я, то есть он, переписал завещание. Но я заявил, что у Дольфа есть сын — ты. И тогда…

Он закашлялся, харкая кровью, которая свертывалась и чернела на глазах, разлагаясь и источая запах гноя.

— И тогда они совершили покушение на тебя.

— На меня? — Я чуть не подпрыгнул. — Но я этого не помню!

— Конечно! Ты был тогда слишком мал, чтобы что-то запомнить. Твоя мать ничего не знала, она была слишком занята новорожденной Далией и в тот день просто выпустила тебя в сад, уверенная, что ты не перелезешь через забор. Все совершилось очень быстро… То есть должно было совершиться.

— Но им помешал ты? — догадался я.

— Открыто — не мог. Но ты выжил. Правда, именно с тех пор у тебя начались провалы в памяти как последствие покушения. Но для Тангаора это было достаточным поводом. Он надеялся, что с возрастом эти провалы превратят тебя в законченного идиота — взрослого парня, ходящего в подгузниках, не способного есть самостоятельно и не помнящего самых простых вещей. Но его надежды не оправдались. И тогда он и Сид подстроили тот несчастный случай на вечеринке.

— Теперь уже неважно, что там произошло, — отмахнулся я. — Мне достаточно знать, что на моих руках нет крови братьев!

— Наверное, ты прав. К тому же Сид наверняка был только пешкой и сам не понимал, что творит… В общем, они сделали все, чтобы тебя отправили сюда, ибо дед — то есть я — все уши прожужжал, что главная ценность, завещанная тебе, находится здесь. И они надеялись, что ты отыщешь ее. А потом они бы отняли ее у тебя.

— Но у них ничего не получилось, — вздохнул я. — Я все еще не знаю, что это за вещь. Если не скрабон, то что это?

Тот, кто лежал на постели, улыбнулся.

— Спустись вечером в большой зал, — загадочно изрек он. — И внимательно посмотри по сторонам.

Откуда-то издалека донесся мелодичный гонг.

— Звонят к ужину, — догадался я. — Сегодня у нас пир по случаю победы.

— Иди! Только… последнее!

Он приподнялся на локтях. Я видел, как дрожат его руки, как кровь прилила к его вискам, как розовый пот каплями выступил на висках.

— Только скажи, — говорить ему было трудно, он задыхался и хрипел, — скажи, что не сердишься на меня… что прощаешь…

— Мама, — вспомнил я. — Это ОНА должна была простить. Она так тебя ждала.

— Я знаю. — Он откинулся на изголовье. — Ты скажи ей… потом, после моей смерти, ладно?

— Ладно, отец.

Глаза его вспыхнули огнем. На миг мне показалось, что сейчас он вскочит и бросится ко мне, скинув груз лет и чужой личины, но чуда не произошло. Еще несколько минут мы молча смотрели друг на друга, а потом я попрощался с ним коротким кивком и направился в большой зал.

Глава 28

Вот так вот! А вы думали, что я брошусь к обретенному отцу на грудь, мы обнимемся и начнем жить счастливо? Дудки! Во-первых, такие, с позволения сказать, сопли с сахаром более пристойны женщинам, а во-вторых, я, кажется, уже упоминал, что ВЫРОС без отца. В мои годы некоторые уже сами папаши, так что как-нибудь обойдусь без сентиментальности. Но мысль о том, что отец все-таки жив, как-то грела душу. После того как меня предала Далия и пытались прикончить собственные родственники, приятно все же узнать, что есть кто-то, кто пытается тебя защитить и вообще принимает таким, какой ты есть! Жаль, что ему осталось так мало времени. А с другой стороны, так даже лучше. Не успеем привыкнуть.

В большом зале было так много народу, что я сначала застыл на пороге, озираясь по сторонам и раздумывая: а туда ли я попал?

— Туда, туда, — шепнул за моей спиной командор Теней. — Вы просто отвыкли, Властелин!

Ага, а еще я должен теперь привыкнуть отзываться на этот титул.

Стол, конечно, был накрыт, вдоль стен и на колоннах мерцали огоньки, а под потолком кружились какие-то твари с крылышками, сильно смахивающие на помесь летучей мыши и цветочной феи. Интересно, откуда они взялись, если снаружи зима? Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то эти существа сейчас должны пребывать в глубокой спячке! Но спорить не стал. Могут у замка быть свои секреты?

Кроме эльфов, которые по понятным причинам теперь составляли большинство, в зале присутствовало и несколько существ иного вида. Верт, в мундире, без доспехов, но по-прежнему увешанный оружием, гордо представил мне троих гуманоидов из местных аборигенов. Судя по всему, они были в числе тех, кого эльфы пригнали в качестве пешего войска.

— Вожди племен, — отрапортовал он. — Гн-таки, ирранты и ускумы.

Названные поклонились. Лишь первый как-то походил на человека, двое других у меня вызвали ассоциации с жабами или болотными троллями. Все трое макушками едва-едва доставали мне до груди, что позволяло коротышке-лучнику чувствовать себя среди них нормальным человеком среднего роста.

— Здравствуй, однако, Властелина! — коверкая слова, выговорили они. — Много царствуй, однако! Рады тебе служить, однако!

— Их предки испокон веков служили Темным Властелинам, — объяснил Верт. — У них тут даже святилища есть неподалеку, возле реки, в низине. Только потом, когда Темного Властелина прогнали последний раз, их тоже отсюда выселили. С тех пор они вырождаются.

Я внимательно посмотрел на троицу. Судя по внешнему виду, одеждам из шкур и оружию, они уже придумали богов, но все еще считают бусинки и зеркальца валютой.

— Если вы всегда служили Темному Властелину, что же сейчас пошли против него войной? — как можно невиннее поинтересовался я.

— Их обманул Светлый Странник, — популярно объяснил ухмыляющийся Верт. — Мол, в замке сейчас сидит самозванец, от которого надо избавиться и расчистить дорогу настоящему Темному Властелину!

— Прости нас, Властелина! — опять загомонили аборигены. — Обещаем верно служить тебе, однако! За себя и свои народы клянемся, однако!

Они рухнули на колени и принялись отчаянно бить мне земные поклоны.

— Ладно, — отмахнулся я, пока они не продолбили лбами пол. — Давайте вместе со всеми к столу! Отметим победу. Да, кстати, Верт, за сколько месяцев я тебе должен? Сколько ты у меня служишь — семь с половиной? восемь?

— За четырнадцать! — широко улыбнулся тот.

— Сколько-сколько? — не поверил я своим ушам. — Да я сам тут всего одиннадцать месяцев! Ты как считал, жулик?

— Нормально, — пожал тот плечами. — Я просто приплюсовал еще и время заключения в темницу и посчитал там месяц за два.

— Ладно, — отмахнулся я. — Четырнадцать на двести — сколько это будет золотых слитков? Примерно вот таких? — Я показал один из своих медальонов.

У Верта алчно вспыхнули, но тут же погасли глаза.

— А за грядущие победы мне не причитается никакой премии?

— Жулик, — повторил я. — Ладно, за каждую победу добавлю по сто слитков!

В конце концов, у бывшего лучника выявился талант к командованию, он сумел добиться послушания не только у глиноземов и костоломов, но даже у мертвяков, которые вообще не страдают наличием разума. Верт действительно столько стоил и, пожалуй, мог бы запросить и побольше.

— А можно. — Верт какое-то время что-то считал на пальцах, — можно, когда мы завоюем мое герцогство, потребовать эту сумму с моего герцога в качестве контрибуции?

— Можно, — отмахнулся я, и глаза бывшего лучника загорелись. — Считай, что он твой со всеми потрохами!.. А теперь пошли знакомиться с остальными новобранцами!

Вообще из пехоты бывшего неприятельского войска довольно много народу перешло на мою сторону. Как правило, это были небольшие народцы, мало походящие на людей внешне, но сильно схожие с ними в стремлении убивать. Они обитали в укромных уголках, вдалеке от цивилизации, и про них мало кто знал, поскольку всех чужаков они убивали. Что им там наобещал Светлый Странник, а по совместительству мой дядя Тангаор, осталось тайной. Только они быстро смекнули, что их облапошили, и перешли на мою сторону из чистой вредности.

Но нашлись и такие, кто отказался и дальше принимать участие в войне. Эти либо дезертировали с поля боя, либо фанатиками угодили в темницу. С десяток личностей оказались оригинальными настолько, что самым наглым образом потребовали отпустить их восвояси. Дескать, бери свой меч — пошли домой! Верт на таких шипел сквозь зубы и обещал натравить бешеных василисков — интересно, где он их найдет? — но я только махнул рукой: пусть, мол, уходят!

Вообще-то компания подобралась весьма пестрая. Людей было всего четверо — сам Верт, Айдор и Вунья со своим оруженосцем Марко. Еще десятка два составляли представители «союза малых народностей», а остальные были эльфы и даже одна мумия.

Да-да! Мумия, к сожалению, не настоящая.

Я минуты две тер кулаками глаза, когда обнаружил ее, а вернее, его за столом. Это оказался непотопляемый Тильс. Принцесса Энниль забинтовала его голову, шею, грудь, плечи и руки так, что свободного места не было. Открытыми остались только глаза и рот, а также кончик носа. На этом унижения несчастного принца не закончились — сидевшая рядом с ним принцесса настояла на том, чтобы кормить его с ложечки на глазах у всех! Тильс только бормотал что-то протестующее и краснел так, что было видно даже сквозь бинты.

— Вам, милый принц, вообще надо лежать, — ворковала Энниль, потчуя его жидким супом. — Благодарите милорда, что он разрешил вам встать и разделить с ним час его торжества!

Под милордом подразумевался я, но взгляд, который метнул на меня Тильс, ясно говорил, на КАКУЮ благодарность на самом деле он рассчитывает. «Лучше пристрелите меня!» — читалось в его взоре. Но что я мог поделать? С женским полом у меня всегда были напряженные отношения. Вот Вунья, например, заметив наши переглядывания, уже выразительно кивает на принцессу. «Только намекни, что между нами что-то может быть романтическое! — казалось, телепатировала мне девушка. — Сразу позавидуешь Тильсу!»

Пир постепенно набирал обороты, но в нем для меня не было уже той свежести и радости, как бывало, когда мы всего вчетвером — я, Верт, Айдор и Тильс — устраивали мужские посиделки в пустом и темном большом зале. Во-первых, теперь тут было слишком много народу, что само по себе придавало мероприятию официальности. Во-вторых, я восседал на троне в некотором отдалении, и хотя невидимые слуги проворно подносили мне блюда и наполняли мой кубок вином, чувствовал себя одиноким. Я был со всеми и в то же время отдельно.

И еще — прадедушка… то есть отец. Его место за столом было пусто. Стояло кресло, перед ним — тарелка с паштетами и еще одна, с суфле и взбитыми сливками, но его самого не было. Напротив него точно так же было оставлено место, которое еще недавно занимал Сежес. Странно, я только что вспомнил, что они обычно садились напротив друг друга. И один из них стал убийцей другого.

Я невольно бросил взгляд на противоположный край стола, словно там сидел кто-то, кто однажды сыграет в моей судьбе важную роль. Но и там было пусто.

— Айдор? — непонятно почему вдруг позвал я.

Тишина, только все продолжали по инерции жевать и выпивать.

— Айдор, я хочу, чтобы ты занял место…

— А его нет!

Удивленный, я встал.

Пир скомкался. Все в удивлении смотрели на кресло, которое должен был занимать потомок Айседора Звездорожденного. Оно пустовало. И даже эльфы не могли вспомнить, сидел ли за ним Айдор или слинял перед началом пира. Вроде бы в самом начале он был здесь, а вот куда делся потом?

Передо мной навытяжку встали двенадцать Теней во главе с командором.

— Ищите его! — распорядился я. — Он где-то здесь! Я чувствую — он не мог далеко уйти!

Да и, в самом деле, куда ему деваться? На дворе ночь, да и зима в придачу. Только фанатик рискнет в такую пору отправляться в путь. А Айдор фанатиком не был. Просто человек пал жертвой обстоятельств, требовавших от него быть героем.

Тени растаяли в воздухе, оставив по себе только слабый характерный запашок — Тени-то они тени, иномиряне-то иномиряне, а отмечают наравне с прочими! Пирующие поднимались с мест, озирались. Эльфы нахмурились, а Тильс ухитрился дотянуться и вытащить из ножен у брата Тейра кинжал. Верт свистнул дуболомам, выполнявшим роль часовых, и те оцепили нас двойным кольцом.

Для Теней эта преграда не представляла трудности. Один из иномирян возник передо мной на ступенях трона.

— Он во дворе, — прошелестел его голос. — Кажется, собирается уехать.

Все-таки фанатик!

— Задержать! — Я сошел с возвышения. Тень козырнул и растаял.

— Я с вами, милорд. — Тейр решительно шагнул вперед. Тильс из-под повязок опять бросил на меня взгляд, полный боли и зависти. Но его место уже занял Верт, державший в каждой руке по сабле.

— Продолжайте веселиться! — распорядился я и покинул зал, слыша за спиной топот десятков ног. Как же! Станут они сидеть сложа руки, когда такое происходит! По-моему, на месте остались только Тильс с Энниль и еще несколько аборигенов.

Снаружи была уже ночь — зимой темнеет рано, — но серое сияние, лившееся с небес, озаряло двор и крепостные стены. Замок переливался серебристо-голубыми и бледно-желтыми огнями. Было довольно красиво и немного жутко. Жути добавлял негромкий переливчатый вой — это стоявшие на стенах дуболомы развлекали себя такой перекличкой с волками, бродившими в округе.

Несмотря на ночной час, на дворе было светло — Тени постарались. У самых ворот стояла подвода, возле которой топтался понурый Айдор в окружении Теней. Он даже не взглянул на подходящего меня. Вид у несостоявшегося ботаника и потомка великого героя был такой, что я сразу понял — случилось нечто непоправимое.

— Айдор, что происходит? — Я подошел и заглянул ему в лицо. К своему удивлению, я заметил, что по щекам его бегут две светлые дорожки.

Айдор вздохнул и помотал головой.

— Все в порядке?

Он потупился и отчаянно помотал головой, кивком указав куда-то в сторону подводы.

— Что случилось? — повторил я.

— Вот. — Айдор трагически вздохнул.

Я проследил за его рукой взглядом. На подводе, уложенные на парчу поверх рогожи, лежали обломки меча. Того самого…

— Он сломался! — дрожащим голосом прошептал Айдор. — Сломался, и теперь войны с Тьмой не избежать! Предсказано, что великий герой, потомок Айседора Звездорожденного, выйдет на бой со Злом, вооруженный обломком меча.

— Как это случилось? — из-под моего локтя высунулся Верт.

— Откуда я знаю? — всплеснул руками Айдор. — Я оставил его там, под навесом, потому что не знал, что с ним делать и как его сломать! А после вчерашней битвы я пришел посмотреть, не случилось ли с ним чего. И… и вот!

Он всхлипнул. Я потрепал его по плечу, и потомок великого героя ткнулся мне в плечо, рыдая самым натуральным образом. Я занервничал. Как-никак, я только что произошел в Темные Властелины и не рассчитывал, что меня будут использовать, как жилетку. Что подумают люди?

— Ну-ну, Айдор, — я попытался отлепить от себя правнука героя, — еще не все потеряно! Подумаешь, меч сломался!

— Ты ничего не понимаешь! — всхлипнул он. — ОН СЛОМАН! Пророчество сбылось! И теперь я должен возглавить Силы Света, которые выйдут на бой! Но я не хочу! Я не герой! Я — неудачник! Я даже не знаю, кто его сломал! И как?

Я отстранил Айдора и повернулся к подводе. Как зачарованный, я протянул руку и коснулся обломков. Пальцы плотно обхватили рукоять, ладонь закололо. Айдор протестующе вскрикнул, но я уже поднял обломок. Рука сама сделала движение, я встал в стойку, вспоминая… Я снова стоял перед дядей Тангаором, сражаясь за свою жизнь.

— Вы… ты… — Горячий шепот Айдора вернул меня в реальный мир. — Ты взял его в руки? Но только потомок Айседора Звездорожденного может коснуться его и уцелеть!

— Потомок? — Я не спешил разжимать пальцы. Ощущение рукояти в ладони рождало странное чувство силы и уверенности в себе. Может быть, я зря прогуливал в школе занятия по фехтованию? Или, скорее всего, дело было в том, что я до сих пор не нашел СВОЕГО меча? — А о каком потомке идет речь?

— Обо мне, — убитым тоном сообщил Айдор. — Я — единственный потомок Айседора Звездорожденного, праправнук его сына…

— У Айседора Звездорожденного была еще и дочь, — я с усилием отвел взгляд от меча, — принцесса Танита…

— Принцесса? Она умерла!

— Нет.

Верт нервно захихикал. Еще бы — на принцессу я явно не тянул.

— Не верю. — Айдор разделял его скепсис. — Прошло столько лет…

— Время здесь и у меня на родине течет по-разному, — сказал я. — Так что принцесса Танита еще жива. Это моя мать.

В ответ раздались два глухих стука — это упала наземь челюсть Верта, и Айдор звучно шлепнулся пятой точкой на камни рядом.

— Мы с тобой родственники, Айдор, — сказал я ошеломленному герою. — Извини, так получилось. Я не хотел. Хочешь, мы его починим?

Я протянул было Айдору обломок меча, но тот проворно пополз от меня задом, перебирая руками и ногами. Он меня боялся. Я вздохнул и направился обратно в замок, окруженный стеной молчания. Эльфы провожали меня взглядами.

Айдор все-таки уехал на следующий день, на рассвете. Его никто не смог отговорить. Он молча собрал свои вещи и так же молча повел коня в поводу к воротам.

Мы все вышли его провожать — я, Верт, Вунья, даже разбинтованный Тильс. Сильно подозреваю, что для этого ему пришлось выдержать настоящий бой с принцессой Энниль, которая, наоборот, демонстративно не явилась. Тейр, Тольд и Гейтор так горячо приветствовали брата, что ненадолго отвлекли меня от мрачных мыслей. Шрамы и раны на эльфах затягиваются быстро, так что от ожогов на бледной от природы коже Тильса остались только розовые пятна да ссадины в тех местах, которыми он проехался по камням.

Айдор замедлил шаг при виде столь явного выражения радости принцев, и я сделал последнюю попытку.

— Айдор, — я шагнул к нему. — Не стоит! Ну подумаешь, пророчество исполнится! Ты сам-то помнишь, что там сочинил Звездорожденный по этому поводу?

— «Выйдет на битву великий герой, — проворчал он себе под нос, — „древний“ — не значит „дряхлый“. Меч он поднимет своею рукой, вставши из груды праха…»

— И это все?

— Ну там еще про то, что он выйдет на бой, вооруженный этим обломком и победит!

— Ну так все нормально! — развел руками я. — Я и вышел на бой. Все кончилось, можно расслабиться!

— Ты не понимаешь, — покачал головой Айдор. — Прости. Мне жаль… Я считал тебя своим другом.

— Я тоже. Что нам мешает…

Но Айдор не ответил. Он последний раз оглянулся на замок и…

Я щелкнул пальцами. Говорите, что хотите, но я просто не мог поступить иначе. Окна на третьем этаже вспыхнули ярко-желтым светом, потом одно из них распахнулось и большая книга, хлопая обложкой, как крыльями, спланировала мне в руки.

— Погоди! — Я шагнул к Айдору. — Если ты в самом деле решил уехать… На, возьми на память. Вдруг пригодится?

Тот взвесил на ладонях толстый том высотой чуть ли не в локоть и толщиной с вершок. «Удивительные растения» — стояло на обложке.

— Там еще есть, — кивнул я на распахнутые окна. — Может быть…

— Нет. — Айдор сунул книгу под мышку и крепче взялся за повод коня. — Прощай.

Ворота замка начали медленно открываться. Эльфы перестали переговариваться и проводили глазами одинокую фигуру.

Мы долго стояли у ворот, глядя на заснеженную равнину, на холмы и торчащие из-под снега камни и столбы виселиц — тела казненных Тайном рыцарей уже сняли и похоронили. Айдор уходил, не оборачиваясь, но с каждым шагом, казалось, сутулился все больше. Он и его конь темными пятнами выделялись на снегу.

И вдруг что-то изменилось.

Эльфы почувствовали перемену первыми — завертели головами, принюхиваясь, а потом, не сговариваясь, подняли головы. Я проследил взглядом за ними и ахнул. В ярко-синем небе одна за другой загорались звезды.

Потом откуда-то налетел ветер и принес с собой странные запахи — морской воды, гниющих водорослей, жженых птичьих перьев и почему-то дегтя. Вдали один за другим стали рождаться снежные смерчи. Они кружились над холмами, поднимая снег, и местность там, где они проходили, менялась. Одни холмы уменьшались, другие, наоборот, вырастали, становясь в два-три раза больше. Какое-то животное с серым мехом выскочило из-за камней и, высоко подпрыгивая, умчалось прочь. А раньше здесь не было зверей! Силуэт Айдора уменьшился, одинокий всадник вдруг оказался очень далеко, в несколько мгновений превратившись в точку на горизонте.

— Что это? — нарушил молчание Верт. — Что, клянусь богами, происходит?

Я поднял руку ладонью кверху, пошевелил пальцами — и на нее, откуда ни возьмись, спланировала какая-то птица. Стряхнув ее, я повел рукой из стороны в сторону, и пролетавший поблизости снежный смерч резко сменил направление и пронесся над нами, осыпая снегом. Он врезался в стену замка, и тот содрогнулся. Одна из его башен начала быстро расти, одновременно скручиваясь в спираль. На вершине ее вспыхнул огонь, осветивший потемневшее небо. Еще несколько пассов — и двор тоже изменился. Теперь он сузился и постепенно повышался от ворот к главному входу, который тоже претерпел изменения и стал больше походить на распахнутую пасть чудовища — или вход в заброшенный храм, какими их рисуют на картинках. Если быть откровенным, то я придал сейчас своему замку те черты, которые запомнил из любимой книги «Любовь мертвеца».

— Что это? — У Верта теперь стучали зубы. — Что п-происходит?

— Происходит то, что только что умер прежний Властелин, — сказал я. — И у замка новый хозяин. Я вступаю в права наследования!

Словно подтверждая мои слова, откуда-то из недр замка донесся пронзительный истошный вопль.

Глава 29

Переступив порог покоев прадедушки, я услышал повизгивания и причитания. Мелкий, свернувшись калачиком в изножье постели, рыдал в три ручья. Я почувствовал укол ревности и одновременно раскаяния — в последние минуты жизни возле умирающего был не я, его сын, а это существо! Я шагнул в комнату, не сводя глаз с лица покойного.

— Выйдите все! — услышал я за спиной шепот Тильса и заметил, что он выталкивает остальных вон, уходя последним.

Когда мы остались одни, Мелкий сполз с постели и, шмыгая носом, подошел ко мне.

— Господин велел передать… велел передать… госп-подин… наш госп-подин, — заикаясь и запинаясь, начал он.

— Сначала успокойся, — приказал я. — Терпеть не могу лишних слез!

Мелкий послушно кивнул и тут же высморкался в полу моего плаща. Потом вытер об меня ладошки и вздохнул.

— Господин велел передать, что вы теперь хозяин, — пролепетал он.

— Это я и так знаю. — Я подошел к постели. Смерть исказила черты умершего, и я с трудом его узнавал. — Я — наследник. Вступаю в права наследования. Он больше ничего не передавал?

— Господин сказал, что вы теперь повелитель мира!

— Что? — Я схватил Мелкого за шиворот и встряхнул: — Ты что молчал? Что это означает?

— Повелитель. — Мелкий поджал лапки и не делал попытки вырваться, — вы повелитель мира… если сумеете доказать это! Он сказал — у вас власть. Вы должны ее удержать. Это все! А теперь отпустите меня, мне надо в кустики…

Он прикрыл ладошками причинное место и сжал колени.

— Пошел вон! — Я поспешно отшвырнул Мелкого и шагнул к постели. Меня душила ярость.

— Повелитель мира? — прошипел я, сжимая кулаки. — Что это за новости? Какого мира? Этого? А вот это не хочешь? — Я скрутил кукиш и сунул покойнику под нос.

Мне показалось или труп хитро улыбнулся?

Совершенно опустошенный, я покинул покои несколько минут спустя. Тело покойного Властелина, кем бы он ни был при жизни, моим отцом или прадедушкой, окончательно спятившим перед кончиной, покоилось в хрустальной сфере. За моей спиной, едва я прикрыл двери, раздался грохот и лязг, словно сомкнулись огромные челюсти — это замок отдавал последний долг своему прежнему владельцу. Я стремительно обернулся. Но на месте двери была гладкая стена. Комната, где мой отец испустил последний вздох, перестала существовать. И я сильно заподозрил, что рано или поздно со мной произойдет то же самое — если я умру в этих стенах.

Тильс с братьями, Верт с Мелким, Вунья с Марко — все они ждали меня в коридоре, но я не остановился и не сказал им ни слова, а просто молча направился прочь. Мне нужно было побыть одному. То, что произошло за последние несколько минут, было моей тайной. Даже сейчас, даже здесь я не могу рассказать о ней. Замок и, как ни странно, душа покойного отца взяли с меня клятву молчать. Однажды я ее расскажу, если память не выкинет еще один фортель и я просто-напросто не забуду, что собирался сказать. Но, как бы то ни было, мне нужно было заново осмыслить свое положение и подумать, что делать дальше.

Я шагал, полностью погруженный в свои мысли, и не замечал легких шагов у себя за спиной. Кто бы там ни крался, он явно не имел враждебных намерений, в противном случае Тени и сам замок давно бы его уничтожили.

Только добравшись до своих покоев, я обернулся и нос к носу столкнулся с Вуньей. Девушка вздрогнула, но не отвела глаз.

— Ты что тут делаешь?

— Я понимаю, тебе сейчас тяжело. — Она помедлила и коснулась ладонью моей руки. — Но ты не один! Если хочешь, я буду с тобой, — она придвинулась ближе, так что почти коснулась меня грудью, — я могу остаться до утра…

Она придвинулась еще ближе, кладя руки мне на плечи, и я внезапно почувствовал прилив ярости.

— Нет! — Я сорвал с себя ее руки и слегка встряхнул. — Думаешь, я ничего не понимаю? Мне не нужна твоя благотворительность! И жалость тоже не нужна!

— Но это не жалость! Это…

— Мне плевать, что это такое! — выкрикнул я. — Если тебе так уж хочется с кем-то переспать — только свистни! У меня по замку слоняется несколько сотен мужиков — выбирай любого!

— Но…

— Я сказал — нет! — последний раз рявкнул я и захлопнул перед девушкой дверь.

Меня душила злоба, да такая, что я первые полчаса просто бездумно крушил все, до чего дотягивался. Замок и невидимые слуги — сквозь стены они, что ли, просачиваются? — с пониманием отнеслись к моей ярости. Разбитое немедленно уносилось, порванное и сожженное заменялось новым. Свою истерику я закончил тем, что устроил снаружи небольшую бурю с грозой пополам. Дождь, ветер, град, метель, хлещущие по камням молнии — не хватало только горящих камней. Я чувствовал себя обманутым. Мне было больно, и я очень хотел сделать так же больно хоть кому-нибудь.

Следующие несколько дней шел снег. Он падал и падал, постепенно засыпая все вокруг. На замок и окрестности опустилась глубокая тишина. Мир словно заснул или застыл в оцепенении, ожидая перемен.

Я слонялся по замку, как привидение, забираясь в самые глухие уголки, где тишину нарушал только шорох моих шагов и эхо случайных стуков. Мне не сиделось на месте, я нигде не мог найти успокоения. Вунья уехала. Она собралась и покинула замок, едва дождавшись, пока ослабнет вызванная мною непогода. Девушка исчезла вместе с Марко так незаметно, что даже принцесса Энниль не сразу заметила ее отъезд. Я сам узнал о нем, когда принцесса поинтересовалась, где ее подруга. Я еле сдержался, чтобы не наорать еще и на нее. До меня дошло, что я сам выгнал Вунью, сам оттолкнул ту, которую мог бы любить до конца своих дней. И что, если так пойдет и дальше, то рано или поздно я выгоню всех и опять останусь совсем один. Вот поэтому я и бродил по самым дальним закоулкам, пытаясь успокоиться и придумать, как жить дальше.

Неизвестно, как долго бы продолжалось это самоедство, если бы не случай.

Темный-то я Темный, но кушать хотелось, так что иногда я посещал большой зал. В замке, как я уже говорил, все коридоры и лестницы рано или поздно выводили к нему, так что заблудиться было невозможно. И я в очередной раз направлялся в зал, чтобы перекусить, когда мне на полдороге попался взволнованный паж Ниэльс.

— Властелин, — юный эльф красиво согнулся в церемониальном поклоне, — меня послал за вами генерал Верт. К замку что-то приближается.

Я зажмурился и сосредоточился, позволив своему духу воспарить на самую высокую башню замка. Серые снеговые тучи ползли, цепляясь за нее краями, выл ледяной ветер, было сыро, мрачно и неуютно, а негасимый огонь, который горел на смотровой площадке, не грел, а только обжигал. Но при всем том здесь не ощущалось опасности. Я мысленным взором окинул землю до горизонта и чуть дальше, дотянувшись почти до Курганной Гряды, но и там нигде не заметил ничего тревожного.

— Опасности нет, — сказал я, вернувшись в свое тело. Ниэльс смотрел на меня, выпучив глаза. Я усмехнулся и потрепал мальчишку по плечу, чем поверг его в ступор, — я знал, что после таких «упражнений» у меня загораются глаза, а изо рта вылетают клубы то ли пара, то ли дыма. Но юный эльф этого не знал.

— Опасности нет, — повторил я чуть мягче. — Зачем они меня тревожат?

По лицу Ниэльса расплылось выражение обреченности и страха — видимо, он решил, что сейчас я разгневаюсь на него. Но я усмехнулся, чем еще больше напугал пажа и направился в большой зал. А оттуда — сразу на двор.

Все столпились на смотровой площадке надвратной башни. То есть там стояли те, для кого нашлось место, а большая часть эльфов и аборигенов топталась вокруг. Все были настолько увлечены созерцанием горизонта, что мне пришлось, как в старые добрые времена, локтями прокладывать себе дорогу.

— Пустите… Да пропустите же меня! — пыхтел я, пытаясь прорваться к лестнице.

— Еще чего, — ворчали в толпе, даже не глядя в мою сторону. — Не суйся!

— Я — ваш Властелин! — попробовал возмутиться я.

— Ага, — какой-то абориген (позвольте мне именовать их этим термином, все равно здесь было слишком много мелких рас и народностей) смерил меня взглядом. — А я — богиня Луны!

— Рад познакомиться, госпожа, — огрызнулся я и щелкнул пальцами. Невежа воспарил в воздух и «ласточкой» отправился знакомиться с крепостной стеной на той стороне двора. Остальные быстро смекнули, что к чему, и расступились. Вернее, попытались это сделать, но в той ужасной давке сие сделать было трудно. Все же по лестнице я поднялся легко.

Остроглазые эльфы смотрели вдаль и обменивались короткими замечаниями, а Верт прильнул к окуляру подзорной трубы и боялся дышать. Мне пришлось отнять у него сей инструмент, чтобы коротышка-лучник обратил на меня внимание.

— Что случилось, генерал? Кто к нам приближа…

Я осекся, заметив, что на лице Верта блуждает блаженная улыбка, а глаза подозрительно блестят.

— Они, — с придыханием возвестил он, — они вернулись… мои малыши, мои крошки, глиноземчики мои ненаглядные… Родные мои! — Он всхлипнул и полез ко мне целоваться.

Еле увернувшись, я настроил подзорную трубу и чуть не выронил ее в снег. Пока суд да дело, упомянутые глиноземы пополам с костоломами уже притопали под самую стену и теперь ломились напрямик через нагромождение камней и льдин, проделывая в ледяно-каменном лабиринте довольно широкую и абсолютно прямую дорогу. Сбившись в плотную кучу, они на загривках тащили трофеи в виде нескольких драконов. Те поджали лапы, зажмурили глаза и высунули языки, полностью смирившись со своей участью. Для полноты картины следует уточнить, что глиноземы волокли драконов, держа за хвосты, так что головы несчастных ящеров волочились по камням и снегу.

— Открыть ворота, — прохрипел я и, прокашлявшись, добавил громче: — И марш все с прохода!

Внизу возникла небольшая давка, когда все топают по всем. Толпа любопытных синхронно рванула прочь и так же синхронно сложилась в большую кучу-малу. Я тихо выругался и двинулся в обход, то есть взобрался на крепостную стену и прошел до знакомого окна на втором этаже.

Пока я совершал этот маневр и снова спускался во двор, Верт и эльфы кое-как восстановили порядок, а глиноземы со своими трофеями втиснулись во двор. Драконы скрежетали чешуей по камням и по-прежнему не делали попыток вырваться.

Ко мне шагнули сразу два глинозема, и я невольно присел — успел, знаете ли, отвыкнуть от того, какие они огромные. Горных троллей когда-нибудь видели? Вот примерно такие же.

— Хозяин приказать — мы исполнить, — хором прогудели они. — Мы принести это!

В мощных дланях глиноземов находился грубо сляпанный сундук, замок с которого был сбит так, что крышка погнулась, а передняя стенка пошла трещинами. Когда его поставили на пол, он жалобно звякнул.

— Что это? — Я оглядел сундук со всех сторон.

— Хозяин приказывать — мы исполнить приказ! — повторили глиноземы. — Мы принести это!

— Народ, — я поднял глаза на эльфов, — напомните мне, что я такого приказал?

— Ну как же, милорд! — всплеснул руками Верт, который после того, как увидел глиноземов, пребывал в прекрасно-сентиментальном расположении духа. — Вы сами посылали их за артефактом, который скрыт в Горах Отчаяния, охраняемый Драконами Вечности в Пещере Забвения.

Я напряг память. Действительно, очень давно что-то такое имело место. Но с тех пор столько всего произошло…

— А это что такое? — показал я на драконов. Их свалили у крыльца в кучку, и твари все это время усиленно притворялись мертвыми.

— Они нам мешать. Не хотеть отпускать, чтобы мы уходить, — объяснили глиноземы. — Пришлось их взять.

— М-му, — придушенно донеслось откуда-то из-под драконов.

— А ЭТО что такое?

Глиноземы переглянулись с костоломами, одновременно просияли и, проревев: «Это мы счас!» — принялись расшвыривать драконов в стороны. В самом низу обнаружился смутно знакомый лохматый рогатый зверь со спутанными ногами и кляпом во рту. К нему был плотно прикручен мускулистый тип с длинными черными волосами в рогатом шлеме. И сам воин, и его животное сверлили меня далеко не дружелюбными взглядами. Интересно, где я видел этого великана?

— А это что такое? — повторил я. — На дракона явно не похоже!

— Он нам мешать, — объяснили глиноземы. — Хотеть отнять добычу. Хотеть драться… Думать — он нас победить! Нас же больше!

Я обернулся на драконов. Те понемногу стали подавать признаки жизни, исподтишка подмигивая мне и застенчиво помахивая хвостиками. Мол, не смотри, что у нас когти, клыки и мы умеем огнем плеваться! На самом деле мы хорошие, розовые и пушистые! Ну да! Уж если мои глиноземы справились с ЭТИМИ зверями, то что им какой-то великий воин, пусть он и обошел полмира и совершил кучу подвигов!

И тут я его вспомнил. Он явился вскоре после Айдора и тоже всерьез решил уничтожить Темного Властелина в моем лице. А я послал его по наскоро выдуманному адресу куда-то на север, то ли в Горы Отчаяния, то ли на Скалы Судьбы, где Драконы Вечности охраняют в Пещере Забвения артефакт, который может стать орудием уничтожения Зла. Адрес, как оказалось, был самым реальным. А вот что с артефактом?

— Кстати, вы его принесли? — поинтересовался я у глиноземов. — Я вас зачем посылал? Я посылал вас за супероружием, а вы мне что притащили? Парочку домашних любимцев и расхитителя гробниц?

«Домашние любимцы» хором заревели что-то обиженное — мол, пусть мы и любимцы, но совсем не домашние, а очень даже дикие. И нас вовсе не парочка, а шесть штук! А пленный герой, чьего имени я пока не знал, одарил меня еще менее дружелюбным взглядом. Прямо-таки пожелал мне провалиться сквозь землю, сгореть дотла, покончить с собой и лопнуть — все сразу. Я в ответ улыбнулся ему и помахал ладошкой:

— Ты сперва определись, с чего мне начать! А то я теряюсь.

Здоровяк понял, что я читаю его мысли, и слегка побледнел. Я вернулся к глиноземам:

— Это и есть тот самый артефакт? И что мне с ним делать?

Сундук был неподъемным. Я дважды обошел его вокруг, попинал ногами и подергал за замок. В нем было столько магии, что открыть его можно было только с помощью грубой физической силы. Будь я один, я бы не стал заморачиваться и плюнул бы на все. Но за каждым моим движением следили десятки глаз, я просто не мог отступить. И я сделал то, что, наверное, не делал никто до меня — отобрал у Верта один из его кинжалов и попытался использовать его в качестве отмычки.

Домушник из меня никакой — нас, молодых магов, не учат полагаться на свои силы там, где все можно решить с помощью заклинаний. Но зачарованный замок не был готов к встрече с дилетантом. Он щелкнул и открылся.

— Мм… — пробормотал из-за кляпа здоровяк и вместе со своим ездовым животным упал в обморок. Драконы шарахнулись в стороны, чтобы никого не задело. От них резво отпрыгнули эльфы, а от тех — уже мертвяки. Волна прошла по всему двору, причем передние ряды не просто отскочили подальше, но и залегли, закрывая головы руками. А особо впечатлительные даже посыпали головы снежком, перемешанным с землей. А то и вовсе попытались закопаться в землю. В считаные мгновения вокруг меня образовалась мертвая зона.

Я с удивлением огляделся по сторонам. На ногах остался я один, держа в руках небольшой полупрозрачный шарик. В общем-то все артефакты выглядят примерно одинаково — это либо драгоценные камни, которым придана необычная форма, чтобы проявились необычные свойства, либо это оружие в чистом виде — мечи, топоры, кинжалы, щиты или доспехи. В данном случае имел место первый вариант. Я даже заподозрил, что это был берилл.

— Эй, вы чего? — обратился я сразу ко всем и пнул ногой ближайшего глинозема. — Это, что ли, артефакт?

Тот выпучил на меня честные глаза и покивал головой: мол, оно, не сомневайтесь. Но подниматься с земли отказался.

— Ага, — я повертел шарик в руках, и те, кто попытались пошевелиться, вторично нырнули носом в землю. — И как с ним обращаются?

Тильс что-то прошептал. Что-то настолько нелестное для меня, что я подошел к эльфу и слегка попинал ногой героя недавних битв:

— Признавайтесь, что это за штуковина?

— Не знаю, — не поднимая головы, ответил тот. — Именно этим она и опасна!

Чтобы эльф и чего-то не знал? Сомневаюсь! Но остальные, до которых я последовательно добрался, нарочно наступая на пальцы всем лежащим вокруг, согласились с мнением принца. Эльфам об этом артефакте ничего не было известно! Они даже названия его не слышали, что не мешало им бледнеть и падать в обморок, когда я начинал беспечно перекидывать его с руки на руку.

И тут я заметил, что пленный воин пришел в себя и следит за мной со странным выражением лица. Гнев, удивление и злорадное нетерпение так густо переплелись в нем, что я подошел ближе, попутно отдавив хвост какому-то дракону, и сунул шарик ему под нос:

— Ты знаешь, что это такое?

Ответом мне было весьма выразительное молчание — мол, знаю, но не скажу.

— Понятно, — я встал. — А что будет, если я засуну его тебе в… мм… штаны?

Реакция последовала именно такая, какой мне и хотелось. И сам здоровяк, и его животное задергались и стали всячески сигнализировать мне, чтобы я немедленно их развязал. Но я ограничился только кляпом.

— В чем дело? — поинтересовался я, когда великий герой, совершивший кучу подвигов, перестал плеваться. Кляп оказался моим собственным старым носком. Так вот куда невидимые слуги утилизируют мою одежду!

— Этот артефакт может уничтожить мир, — прохрипел герой. — Он вообще может уничтожить все, к чему прикоснется или что попадется на пути. Для этого его достаточно уронить!

— Вот так? — Я слегка разжал пальцы.

Истошный вопль подсказал мне, что здоровяк сказал правду. Что до эльфов, то они не просто взвыли, а еще и добавили от себя парочку эпитетов, в числе которых «придурок» и «кретин криворукий» были самыми мягкими.

— Понятно, — протянул я. — Значит, в мячик поиграть не получится!.. Жаль-жаль, а ведь это была моя любимая игра! Ну ладно, положу куда-нибудь на полочку.

С этими словами я направился в замок, держа шарик в ладонях и любуясь его совершенной формой. Он был полупрозрачен, то есть я видел сквозь него все более-менее четко, и казался странно холодным и совершенно не скользким. Было приятно касаться его.

— Э-э, хозяин, — уже на ступенях догнал меня голос глинозема, — что еще приказать?

— Ну не знаю, — пожал я плечами. — Приберите тут немного и идите отдыхать.

— А что делать с драконами и этим… довеском?

Вопрос был задан Вертом, который первым встал на ноги.

— Зверей выпустите полетать, — отмахнулся я. — А этого… ну не знаю… в темницу, что ли?

— Я великий герой! — немедленно завелся тот. — Я прошел столько земель, сколько тебе и не снилось. Я сражался с демонами и богами, боролся с порождениями Тьмы во всех мыслимых мирах. Обо мне знают все от севера до юга! Мое рождение предсказали мудрые старухи нашего племени. Они напророчили, что я стану победителем Зла! Я добыл этот артефакт…

— И чего ты кипятишься? — пожал я плечами. — Артефакт должен меня уничтожить, так? Значит, ты почти достиг своей цели. Ведь если это оружие против меня, то рано или поздно я его уроню себе на ногу и взорвусь! Или растаю. Или испарюсь. А то и сгорю заживо. Выбирай любой вариант! Тебе осталось только подождать этого светлого мига в темнице. Кстати, там много народу, так что скучать тебе не придется!

Глава 30

Следующие несколько дней каждый занимался своим делом. Верт дни и ночи проводил на плацу в обществе своих любимых глиноземов, дуболомов и костоломов, а также мертвяков, которых учил ходить строем и драться в рукопашной. Аборигены шлялись по всему замку, втихомолку растаскивая его на сувениры, так что пришлось приставить к ним стражу из тех же мертвяков. Эльфы предавались своему любимому занятию в мирное время — медитировали, музицировали и дискутировали. И только небольшая группа проводила все время в боевых тренировках. Тени же обливались потом, пытаясь отпустить на волю драконов. Зверушки никак не хотели уразуметь, что они свободны. Когда их прогоняли с крепостной стены, на которой они грелись в лучах редкого зимнего солнца, они нехотя наматывали в воздухе несколько кругов и опять шлепались на камни, всем своим видом показывая, что слишком устали, чтобы шевелиться. Что только не предпринимал командор Теней, чтобы отпугнуть их! Даже однажды устроил небольшой магический фейерверк, перепугав в итоге нас всех, даже ваш покорный слуга поспешил спрятаться под троном и долго не решился вылезти. А драконам хоть бы что! Они, правда, снялись с места и какое-то время кружили над замком, но, едва колдовская шумиха прекратилась, вернулись обратно и от облегчения… правильно, облегчились, так что весь следующий день глиноземы убирали за ними во дворе. Я нарочно возложил эту обязанность на них — мол, вы притащили в дом зверье, так будьте любезны сами за ними убирать и сами их кормить.

Я же дни и ночи проводил в попытках найти подходящее место для своего шарика, как я называл артефакт. В самом замке мне не удалось отыскать для него подходящего убежища; по книгам я знаю, что рано или поздно явится какой-нибудь герой, который решит сначала завладеть артефактом, а потом торжественно уничтожит его вместе с окружающей местностью. Устроить для него потайную комнату? Но я со своим склерозом запросто могу забыть, где она! Спрятать в сокровищнице? Но там постоянно шныряют аборигены в поисках сувениров. А они неграмотные, могут и не то прихватить. Просто положить на полочку в своих покоях? Хорошая идея, только бы сначала найти среди моих развалов свободное местечко!

Пока суд да дело, я таскал шарик с собой, просто держа его в руках, и скоро заметил, что все как-то странно бледнеют, стоит мне показаться на горизонте. А когда я однажды на пиру, усевшись на трон, положил его рядом на край стола, все вдруг дружно скатились со скамей и залегли под стол, прикрыв головы руками.

— Чего это они? — Я поднял глаза на свое отражение. К моему удивлению, оно осталось сидеть, но, судя по тому, как крепко оно вцепилось в подлокотники и как нервно стреляло глазами по сторонам, обливаясь потом, было ясно, что долг борется в нем с инстинктом самосохранения.

— Н-ничего! — выдавило отражение. — Все х-хорошо!

— А все-таки? — Я подался вперед и локтем чуть не задел шарик.

— О-о-у! — взвыло мое отражение, ныряя под трон и заставляя меня последовать своему примеру.

— Вы что, с ума все сошли?! — крикнул я уже оттуда.

— Сам ты псих! — высказалось отражение. — Ты что, решил покончить с собой? Если так, уйди куда-нибудь в дикую местность! Мы-то чем провинились?

— А что такого?

— Он не знает! Вы слышали? Он не знает! — Судя по громкости, эти слова предназначались для моих сотрапезников, которые по-прежнему лежали на полу. — Ты что, все забыл? А, впрочем, что я! Конечно, забыл!

— Так напомни! — крикнул я.

Отражение что-то пробормотало, и ему в тон ответили с мест. Я сделал вид, что не разобрал ни слова.

— Если ты его уронишь, оно разобьется! И мы все тут взлетим на воздух, испаримся и сгорим одновременно! Это же артефакт, которым можно уничтожить полмира! Причем именно ту половину, где будешь находиться ты!

Я из-под трона посмотрел на шарик. Тот лежал на самом краю, сверкая и переливаясь в свете факелов. С виду такой невинный…

В общем, кончилось все тем, что я сшил для него сумочку, отделанную внутри мехом и ватой, которую и таскал на поясе, так что можно было не опасаться, что при резких движениях шарик ударится обо что-то твердое и разобьется. И теперь при моем приближении все только бледнели и вздрагивали, но не кидались врассыпную, как прежде. Что ж, Темный Властелин и должен внушать некий страх.

Мир не мог не отреагировать на появление нового Темного Властелина. И, не прошло и недели, как под стеной появилась небольшая армия человек примерно в двести. Пасшийся на стене Верт прибежал ко мне с докладом.

— Властелин, — воскликнул он с порога, — там бабы!

— Кто? — Я даже подпрыгнул и уколол себе палец потому, что как раз в эту минуту заканчивал шить сумочку для шарика.

— Ну женщины!

— Воительницы, что ли?

— А бог их знает, — почесал в затылке мой генерал. — С одной стороны, они при оружии. А с другой — про доспехи в их стране явно никогда не слышали.

— Понятно. — Я внимательно осмотрел палец на предмет крови, таковой не нашел и продолжил шитье. — И чего хотят?

— Простите, вас!

— Что, все сразу? — Я слегка занервничал. — Ладно, прикажи пропустить!

Несколько минут спустя я вышел в большой зал. То ли Верт немного не рассчитал время, то ли новички оказались людьми решительными, но примерно в ту же минуту с противоположной стороны в зал ввалилась толпа с оружием. Впереди строевым шагом на меня надвигалась женщина лет тридцати таких колоссальных габаритов, что я невольно принюхался — если в ее роду были тролли, она должна специфически пахнуть. Запах был — но это был запах лошадиного пота и дорогих благовоний, а вовсе не мускуса, как пахнут тролли. Развевающиеся белые одежды только подчеркивали ее размеры, а драгоценности, которыми она была увешана, как Верт — оружием, звенели и бряцали в такт шагам.

За нею спешило ее воинство — вопреки утверждению Верта, женщин среди них было мало, всего десятка три-четыре, в таких же светлых одеяниях и с таким же количеством украшений. Создавалось впечатление, что они собрали и привезли ко мне все украшения своей страны.

— Властелин, я ваша верная служанка! — еще издалека закричала она хорошо поставленным басом. — Помогите мне!

— Интересно чем?

Она надвигалась, как шторм на одинокую лодочку, и я с каждой минутой нервничал все больше.

— Я — принцесса! — заявила женщина. — Наследная принцесса, между прочим! Я должна править королевством Иннонния по праву рождения! Но у меня есть брат. Мы — близнецы, но я — старшая дочь. То есть у меня право первородства. И до недавнего времени так и считалось. Но с некоторых пор отец стал болеть и слабеть, и вскоре на нас с братом легли все дела по управлению страной. А брат возьми и предложи мне стать жрицей богини Луны. Мол, тебе будет проще контролировать религию! Я согласилась. У меня есть кое-какие способности к колдовству — как раз столько, сколько надо, чтобы занять верховный пост Главной жрицы. И я ею стала! А тут скончался наш отец, и мой брат, гнида такая, заявил, что женщина не может править страной. Тем более если это — жрица. Мол, я почти монахиня, а у нас государство отделено от церкви! Меня выставили за ворота! Меня, принцессу и наследницу трона!.. Но я поклялась отомстить! Я собрала верных мне сторонников, и мы пришли к вам. Мы кладем свои жизни и души на алтарь вашей победы. Мы будем сражаться там и с теми, против кого вы нас пошлете. И либо погибнем, либо сделаем все, чтобы ваше дело торжествовало. Согласитесь на мое предложение!

Она рванула на себе белые одежды жрицы, и многочисленные украшения на ее груди зазвенели.

Когда она прервала свой монолог, я обнаружил себя стоящим с ногами на своем троне и пытающемся забраться повыше, на спинку. Сверху мне открывался роскошный вид на декольте принцессы-жрицы. И я невольно вспомнил Вунью — по своим габаритам ЭТА принцесса стоила трех, нет, пяти Вуний.

— Э-э… я согласен, согласен! — заторопился я, видя, что принцесса пытается стянуть меня вниз, что при ее комплекции было легче легкого. — Только отпустите меня!

— Звезды, — жрица все-таки вцепилась мне в плащ и почти повисла на нем, энергично встряхивая при каждом слове, — звезды говорят, что вы сочетаетесь браком с венценосной особой! И что это будет наследная принцесса! Понимаете, принцесса!

— Ну и что? — Я все еще пытался спастись из ее объятий, но уже стрелял глазами по сторонам — нет ли свидетелей? — Вы что, знаете день моего рождения?

— Вовсе нет. Но я вычислила по лунным фазам точное время вашего появления здесь, в этом мире!

Ого! Ничего себе!

На ум сама собой пришла Вунья — тоже наследная принцесса, между прочим. Где-то она сейчас? Что с нею? Увидимся ли мы когда-нибудь? Смогу ли я доказать ей, что не имею ничего против ее общества, что тогда ляпнул те слова сгоряча, от неожиданности? Поймет ли она меня? Простит ли?

Мои размышления имели последствия — жрице удалось-таки стянуть сложившего лапки меня с трона и прижать к своей пышной груди. Я отчаянно затрепыхался, пытаясь спастись, и не придумал ничего лучше, кроме как выкрикнуть первое пришедшее на ум заклинание.

Сработало, да еще как! Нас не просто разметало с разные стороны — жрицу впечатало в потолок, где она распласталась белым пятном, а меня вдавило в сиденье трона. Копчиком я приземлился на сумочку с шариком и взвыл от боли. Эхо подхватило мой вопль и разнесло его по замку. Крик получился, что надо, — все сопровождающие жрицу лица рухнули, кто где стоял.

— Уф! — Я покрутил шеей и ощупал себя на предмет наличия телесных повреждений. — Все всё поняли? Если нет — повторяю первый, и последний, раз! Рукоприкладства не потерплю. Я жутко вспыльчивый и могу запросто стереть в порошок того, кто просто на меня не так посмотрит. Или превращу в статуи — у меня как раз четыре галереи пустые стоят. Кто хочет в ближайшие десять тысяч лет поработать мрамором?

Желающих не нашлось. Только жрица-принцесса что-то пропищала из-под потолка. Снизу она в полутьме казалась макетом самой Луны. Дав ей поболтаться там немного, я снял заклятие и вернул женщине способность передвигаться. Она шмыгнула носом и встряхнула свой балахон. Украшения снова зазвенели.

— А как же астрологический прогноз? — жалобно протянула она.

— Потом, — отмахнулся недоступный я. — Позже. После победы! Идет?

Она кивнула с таким энтузиазмом, что у меня не хватило подлости разубеждать дурочку.

Но это было только начало. Вы что-нибудь слышали о народной тропе, которая не зарастет ни при каких обстоятельствах? Так вот. Такую тропу, сами того не подозревая, проложили глиноземы, возвращаясь в замок с добычей. Те, по чьим землям они проходили, а также их соседи быстро смекнули, что к чему, и решили воспользоваться ситуацией. В течение следующего месяца ворота замка пришлось открывать двадцать четыре раза. Шли все — от небольших отрядов вольных людей, у которых были нелады с законом, до обиженных жизнью и судьбой. Одним нужна была надежная «крыша», других влекли приключения, третьи банально надеялись разбогатеть, а четвертые хотели с моей помощью решить свои проблемы. Причем никто не заявлял, что так уж жаждет сражаться на стороне Зла против Добра и мечтает терзать невинных и вообще топить мир в крови. Маньяк явился всего один — какой-то худой, всклокоченный, похожий чем-то на Сежеса. Он встал в позу перед моим троном и принялся перечислять, каким пыткам он намерен подвергнуть всех моих врагов в зависимости от пола, возраста и расовой принадлежности. Причем главными врагами он почему-то считал эльфов и так увлекся описанием зверств, что не сразу заметил, как эти самые эльфы тихонько окружили его со всех сторон… В общем, замок он покинул «ласточкой», выброшенный наружу драконами. То есть я надеюсь, что они его выбросили — уж очень усиленно они облизывались.

А встречались и такие, кто совершенно открытым текстом предлагал мне выгодный союз.

Одним из таких деятелей был король второго по величине государства людей, Менгерии. То есть владыка Верхней Менгерии, поскольку некоторое время тому назад оное королевство разделилось на три — Верхнюю Менгерию, Срединную Могнарию и Нижнюю Мангорию. Владели ими, как в сказке, три брата, получившие свои уделы после того, как отправили вслед за почившим в бозе отцом семерых своих ближайших родственников.

— Вы себе представляете, — гремел король Верхней Менгерии, звеня шпорами и клацая доспехами но моему залу, — они не только восстали против меня, старшего из оставшихся в живых братьев, но и извратили название нашей древней страны. «Могнария» и «Мангория»? Чушь собачья! А как они называют мое королевство? «МЕГЕРИЯ!» Намекают на мою супругу, паршивцы! Наговаривают на святую женщину, кроткую, как агнец!..

— А, простите, вы явились сюда по собственной инициативе или это была идея королевы? — поинтересовался я невинным тоном.

— Конечно, меня послала королева! — фыркнул король. — Ей горько слышать, как порочат имя ее страны. И кстати, это она предложила мне заключить с вами союз.

— Какой? — еще невиннее поинтересовался я.

— Взаимовыгодный! Вы проходите по этим странам огнем и мечом. Кого убиваете, кого берете в плен, кого просто сгоняете с земли. Моих братьев с семьями, конечно, будет ждать печальная участь — они все погибнут, — тут он сделал вид, что скорбит, — но зато страна восстановится под моей рукой. А я за это обещаю воздвигнуть храмы в вашу честь и реформировать религию — вы возводитесь в ранг божества, и на всей территории Менгерии воцаряется культ Темного Властелина. А остальные боги объявятся ложными! Вы согласны?

— А как же! — так же энергично закивал я. — Приходите после победы. Кстати, тут у меня есть уже одна жрица. Вы поболтайте с нею как со специалистом, а потом доложите мне результаты собеседования!

Король покинул зал, преисполненный надежд и еще чего-то там, приличествующего случаю. А я устроился поудобнее и приготовился встречать очередного «союзника».

Были и герои — как же без них! Они приходили чаще всего в одиночку и притаскивали какие-то древние и часто ржавые мечи, которые выдавали за волшебные. Я специально отрядил одного из эльфов помоложе встречать этих энтузиастов и отводить в «зал боевой славы», где по стенам висело рядами трофейное оружие. Новичку самому, в качестве бонуса, предлагалось выбрать место, где будет висеть его «зачарованный меч», после чего очередной герой-одиночка покидал замок, повесив голову. Впрочем, опять-таки оговорюсь, — далеко они не уходили. Подавляющее большинство оседало поблизости от замка, так что к концу месяца вокруг вырос целый палаточный городок. К этим бомжам присоединилась и часть «организованного» воинства, поскольку замок в какой-то момент перестал вмещать всех.

Совершенно неожиданно именно от них я получил известия о Вунье.

Ближе к концу месяца, когда поток желающих встать под мои знамена еще не иссяк, а у стены уже ставили палатки, ко мне явилось несколько запыленных и усталых всадников на шатающихся от изнеможения конях. Вел их принц Алиньяр, брат моей Вуньи, вернее, королевы Вуньяры.

В ее династии власть передается от матери старшей дочери, а сыновьям предлагается на выбор либо командовать гарнизоном одной из приграничных застав, либо покинуть родину. Обычно принцы выбирали первый вариант, но у Алиньяра честолюбия было в избытке. Он попытался захватить власть, потерпел неудачу и, вместо того чтобы доблестно сдаться в плен и быть обезглавленным на главной площади, позорно смылся. Какое-то время принц Алиньяр скитался по сопредельным государствам в надежде найти сторонников, но потом случайно узнал, что зимой его королевство захвачено, а семья убита. Он немедленно вернулся домой, собрал уцелевших воинов, выгнал захватчиков в три шеи и начал восстанавливать страну. Почти всю весну, лето и часть осени он трудился без сна и отдыха, сумел найти средства, чтобы выкупить часть пленников и отстроить столицу, заключил договора с соседями и даже начал реформу армии, но тут неожиданно вернулась Вунья — и все изменилось. Народ кинулся к ней с распростертыми объятиями, благословляя богов, спасших принцессу от гибели, а принца вежливо попросили очистить помещение, поскольку о ремонте темницы тот недальновидно забыл.

И теперь Алиньяр пришел ко мне, чтобы встать под мое знамя и вернуть себе трон.

— Я столько для них сделал! — восклицал юн, тряся рыжими, как у его сестры, кудрями. — Я им даже налоги снизил, потому что время такое — война! Я договорился о поставке продовольствия, поскольку весной половина полей осталась невозделанной. Я начал сбор средств на помощь пострадавшим, и многим удалось помочь. Мне гномы столицу из руин подняли, я заново заложил цепь приграничных застав и повысил жалованье тамошним воинам. Я начал обучать молодежь, чтобы армия была опять готова к боям. И что получаю вместо благодарности? Обещание, что на мой побег посмотрят сквозь пальцы, если я не стану рыпаться? Неблагодарные! Надеюсь, Властелин, вы поможете мне прижать к ногтю эту самозванку? — Он доверчиво похлопал ресницами.

— Всенепременно, — энергично закивал я. — Как только — так сразу!

— Вы только не пытайте ее очень уж долго, — вежливо попросил принц Алиньяр. — А то меня народ вообще уважать перестанет. Пусть она лучше погибнет в бою.

У принца терпения не было совсем — то есть когда его раздавали, ему некогда было стоять в очереди. В течение следующих нескольких дней он ходил за мной хвостиком и нудел, прося и умоляя немедленно начать кампанию. В конце концов я даже стал от него прятаться!

А кончилось дело тем, что я перешел на ночной образ жизни. Днем я отсиживался в библиотеке — а часто там же и спал — и зубрил учебники, пытаясь заполнить пробелы в образовании. Единственными моими собеседниками тогда были Мелкий и Мелочь Пузатая.

Об этой тварюшке следует сказать пару слов, хотя я подозреваю, что этим лишь затяну повествование.

Мелочь Пузатая была драконом, седьмым по счету и самым маленьким среди всех. Она страдала отсутствием крыльев и не умела летать, но это компенсировалось ее умом и сметкой. Ростом она была с небольшую лошадку, но отличалась завидной толщиной, которая мешала ей перемещаться по замку. Я обнаружил ее случайно на другой день после того, как глиноземы принесли мне артефакт — Мелочь Пузатая спала на коврике у моей двери и подпирала ее своей задницей так надежно, что мне пришлось выходить через стену. Как сказали глиноземы, она сидела на сундуке и упорно отказывалась оттуда спихиваться, так что ее какое-то время несли вместе с ним, пока на переправе Мелочь Пузатая не свалилась в воду. Как выяснилось, плавать она не умела, жидкости в любом виде боялась панически, так что прониклась к глиноземам благодарностью, когда те ее вытащили. А поскольку хозяином глиноземов был я, то Мелочь на меня перенесла свои чувства.

Итак, днем я сидел за уроками, и лишь к вечеру, когда желудок начинал напоминать о себе слишком уж решительно, спускался в большой зал, где, кроме ужина, имел продолжительные беседы со своими соратниками. Я выслушивал их доклады по текущим делам, посматривал в зеркало (звук мое отражение так и не починило), а также строил планы — какую страну мы завоюем первой. После чего, дождавшись, пока остальные отправятся спать, до рассвета бродил по замку, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Между прочим, никто даже бровью не повел, с чего это я так себя веду. Я ведь Темный Властелин, то есть злодей, а самая подходящая пора для злодеев — ночь, это всем известно.

Прятаться от всех меня заставляла одна-единственная причина, а именно — дата начала похода, которую я никак не мог назначить. И дело не в том, что мне было страшно. Просто сначала надо было разобраться с некоторыми другими проблемами, и главная из них заключалась в заключенных (простите за тавтологию) в мою темницу родственниках. Не то чтобы я о них беспокоился, просто не хотелось лишних проблем. Нужно было отделаться от них раз и навсегда.

Гром, молния, утробные завывания, дрожь земли и удушающий шипящий газ — все эти спецэффекты сопровождали появление в темнице злобного меня. Тренировался я долго, учитывая свой первый, уже порядком позабытый опыт, и результат превзошел ожидания. Пленники внизу дружно закашлялись, зачихали и даже застонали, а я даже не фыркнул, возникнув в облаке дыма и языках пламени.

— Приветствую вас, жители подземелий! — громогласно прогнусавил я, стараясь изменить свой голос так, чтобы он звучал противно. — Трепещите, ибо настал час моего торжества!

Чихание и кашель внизу прекратились, и раздалось недружное, но громкое:

— Да пошел ты в…

— Спасибо! И вам того же и по тому же месту! — раскланялся неунывающий я. — Кстати, за такие слова я могу еще больше испортить вам воздух!

Я взмахнул рукой — и на узников упало едкое зеленое облако. Чихание и кашель стали еще громче и выразительнее, к ним прибавились рыдания, да я и сам еле сдерживал слезы — концентрат драконьих кишечных газов способен свалить с ног кого угодно. Когда облако рассеялось, пожелания мне жить и здравствовать зазвучали с новой силой.

— Рад, что вам понравилось! — Я оперся на парапет. — Если хотите, могу повторить! Это мы мигом!

Общественность задержала вздох и синхронно выдохнула:

— Не надо!

— Рад, что мы так быстро пришли к консенсусу, — улыбнулся я, переждал новый поток ругательств и продолжил: — У меня есть две новости. С какой начать?

Вступать в дискуссию и предлагать начать с хорошей никто не хотел. То есть мне опять поступило предложение провалиться сквозь землю.

— Проваливаться, к вашему сведению, некуда, — возразил я. — Под землей находимся! Но, если кто-то хочет, могу устроить ему экскурсию в нижние слои земной коры, дабы он на собственном опыте убедился…

И тут раздался новый голос:

— Ты, кончай издеваться! Выкладывай, что у тебя, да вали отсюда!

Только одному человеку мог принадлежать этот голос — моему милому кузену Сиду. Я приставил к уху ладонь:

— Ась? Это чего это? Мужчина, вы кто?

— Спускайся сюда — на пальцах объясню!

— Сид! — Я сделал вид, что только что узнал. — Милый родственник! Ты что тут делаешь?

— Тебя жду, — огрызнулся тот. Я мимоходом отметил, что в темнице сразу наступила тишина — остальные узники, затаив дыхание, слушали нашу перебранку, полагая, что представление началось.

— Ждешь? — притворно изумился я. — А я, дурак, делами занимаюсь!.. Кстати, как тебе тут? Не скучно? Компания подходящая или устроить тебя по блату в одиночку? Тут неподалеку такие пещерки есть — закачаешься! Нет, серьезно, будешь качаться на цепях, сколько влезет… то есть пока цепи не проржавеют и в труху не рассыплются! А тишина какая! А эхо!.. Кричи, не кричи — никто не услышит! Устраивает?

Сид проворчал что-то насчет того, где и в каком виде он желает меня увидеть, но я не поддался на провокацию.

— А если серьезно, Сидель, то заметил ли ты странные ароматы, которые там у вас гуляют? Типа будто сдох кто-то?

Тон мой изменился, и Сид ответил:

— Ну заметил.

— Так вот! — Я опять заухмылялся. — Спешу тебя обрадовать — это не я! Это твой папаша, дядя Тангаор!

— Дядя? — взвизгнула, подав голос, Далия, и я чуть было не испытал угрызения совести. Все-таки сестренка, младшенькая…

— Ага! Он самый! Только он слегка того… ну… не свежий…

— Ты… — От волнения Сид начал заикаться, поэтому я пропускаю большую часть его монолога — все равно печатать это нельзя! Скажу лишь, что узнал о себе много нового и интересного. — Ты его убил?

— И в землю закопал, и надпись написал… — закивал я. — Никоим образом! Разве Далия тебе ничего не рассказала? Сестренка, ты должна была сразу доложить о прадедушке!

— Об этом старом маразматике и придурке? Вы два сапога пара! — высказался Сид. — Отец предлагал с ним разобраться…

— Спокойно, мы уже со всем разобрались, — остановил я кузена. — Я даже уже нашел и прочел завещание. И хочу его обнародовать. А заодно и с вами разобраться.

— Ты нас убьешь? — пискнула Далия. — Но, Дельф…

— Я совсем чокнутый? — огрызнулся я. — Сестренка, ты меня не за того приняла! Я не убиваю родичей просто так, во имя высоких целей. Я предпочитаю пакостить по-мелкому. Просто я решил отсюда свалить, и мне вовсе не нужно, чтобы в отсутствие хозяина тут шастали незваные гости. А посему вот мое предложение — вы забираете этот полуфабрикат для червей и возвращаетесь на Остров.

— ЧТО?

От их согласованного вопля вздрогнули стены темницы, а с потолка посыпались камушки и летучие мыши.

— На Остров, на Остров, вы не ослышались. Только я буду присутствовать при вашем отъезде и прослежу, чтобы портал был разрушен раз и навсегда.

Какое-то время внизу молчали, переваривая информацию. То есть конечно, они не молчали, а яростно шептались, но со мной не общались.

— А как же ты? — нарушила молчание Далия.

— Я остаюсь здесь.

— Навсегда? — Это уже Сид.

— До самой своей смерти!

Еще минута молчания…

— Мы согласны!

Я решил ковать железо, пока горячо, тем более что предварительная подготовка уже была проведена, и не стал тратить время. Несколько пассов руками, парочка невразумительных фраз — и мои изрядно потрепанные, исхудавшие и побледневшие родственники стоят рядом со мной, держась за руки, как школьники. Над их головами воспарил труп дяди Тангаора, и снизу раздался вздох облегчения — видимо, бывший Светлый Странник отравлял воздух во всех смыслах.

Несколько Теней возникли рядом, предупреждая все попытки применить магию против беззащитного меня, и Сид с Далией поплелись прочь. Я последовал за ними…

— Эй! Властелин! — закричали снизу. — Властелин, ты чего? Уходишь? А как же мы? Властелин!

— Народ, — я оглянулся, — вам же человеческим языком сказано — я отсюда сваливаю! Ухожу, испаряюсь, дезертирую, переселяюсь! Но вы не беспокойтесь — я там у входа оставлю записку для будущих героев, чтобы они не забыли вас освободить. Через годик-другой вы все будете свободны! Обещаю!

Глава 31

Первым на песок Зала Откровений шлепнулось тело, кое-как завернутое в полотно. Яркая вспышка, сопроводившая сие событие, подсказала, что сработал портал.

Следом за телом, взявшись за руки, материализовались молодой человек и девушка — оба бледные, помятые, измотанные, но живые. Едва ступив на песок, они резво отпрыгнули в стороны и заняли оборону, готовясь закрыть портал.

Но было поздно. Вспышка сработала в третий раз, и на песок ступили две толстые лапы, поддерживающие переднюю часть небольшого, но оч-чень толстого чешуйчатого туловища, у которого имелась и голова на подвижной шее. Появления хвоста и задних лап зверя никто не дождался — послышался резкий хлопок, и в воздухе проявилась каменная арка. Животное застряло в ней задней частью и, подергавшись, смирилось и шлепнулось на песок.

Здесь следует сделать еще одно (вам не надоело?) маленькое отступление и объяснить, как работают порталы.

Благодаря тому, что целый месяц я только и делал, что штудировал учебники, я знал об их работе больше, чем Сид и Далия, вместе взятые. Открыть портал очень сложно, а закрыть — легче легкого. Открытие его можно сравнить с попыткой проделать дверь в каменной стене, а закрыть — с запиранием оной на задвижку. При этом тот, кто в этот момент оказался в портале, навеки окажется размазанным по межмировому пространству-времени.

Но у порталов есть одна особенность — они способны растягиваться, и такой растянутый портал закрыть на порядок сложнее. Достигается это автоматически, путем постепенного нарастания массы посылаемых объектов. Я прекрасно знал характер своих родственников и догадывался, что Сид и Далия попытаются прошмыгнуть в портал первыми, после чего захлопнут его перед моим носом, оставив в этом мире не только наивного меня, но и труп дяди Тангаора. Поэтому, когда милый кузен открыл портал, я изловчился и первым швырнул туда именно труп. Следом, одарив меня далеко не дружелюбными взглядами, внутрь шагнули Сид и Далия и, конечно, попытались захлопнуть портал. Но тот, во второй раз пропустив двойной вес, уже изготовился к троекратному увеличению массы, и родственники только зря потратили силы. Ибо третьей была Мелочь Пузатая.

Однако, здесь было еще одно «но», которое мои родные вряд ли учли. Ибо, если масса СЛИШКОМ велика, объект может застрять не просто между мирами — он как бы окажется в двух мирах одновременно, а незакрытый портал материализуется и переходит в стационарное состояние. Это все равно что подсунуть что-нибудь под дверь, дабы помешать ей закрыться. Вот Мелочь Пузатая и стала этим «чем-нибудь». Ее голова, передние лапы и туловище оказались на Острове, а задние лапы и хвост — в замке. Сквозь проем арки над ее спиной можно было видеть, что делается в параллельном мире. Пространства там было достаточно, чтобы, пригнувшись, прошел человек.

То есть я любимый.

Спрыгнув на песок, я огляделся по сторонам, наслаждаясь произведенным эффектом. Попутно я отметил, что народу тут собралось гораздо меньше, чем в тот памятный для меня день судилища. Сейчас здесь присутствовали только сыновья прадедушки — наши деды — и несколько моих дядьев и теток, среди которых я увидел незабвенную тетю Кассию и леди Кайрату. Судя по количественному и качественному составу, здесь имело место маленькое совещание по поводу того, что делать и кого послать выручать пропавших Сида и Далию.

— Всем привет! — Я радостно сделал ручкой. — Давно не виделись! Как ваше ничего?

Какое-то время все сидели, словно статуи, — только глазами хлопали. А потом повскакали с мест.

— Да как ты посмел? Негодяй! Убийца! — раздавались со всех сторон радостные голоса. — Что вы стоите? Гнать его в три шеи!

— Прикончить стервеца, — прошипел дядя Даг, отец леди Кайраты.

Сид и Далия тут же вскинули руки, готовясь поразить меня, но тут по спине Мелочи простучали каблуки, и справа и слева от меня на песок спрыгнула моя группа поддержки.

Справа, присев и хищно ухмыляясь, застыл вооруженный до макушки Верт, используя в качестве оруженосца одного из глиноземов. Рядом с ним жрица Луны выразительно тряхнула бюстом, увешанным амулетами. Хотя магии в них было немного, кое-кому настроение, а то и прическу она вполне могла испортить. Рядом с нею застыл принц Алиньяр, брат моей Вуньи, тоже не с пустыми руками. А слева, плечом к плечу, как три скалы, встали три принца-эльфа — Тильс, Тейр и Гейтор. И, хотя их было всего трое, но они были чистокровными эльфами, а эльфийская магия — это вам не хухры-мухры. С такой группой поддержки я мог рассчитывать на многое. Особенно если учесть, что при первом же намеке на опасность оставшийся снаружи наследник Тольд готов был двинуть нам на помощь отряд в три сотни добровольцев из числа людей, аборигенов и эльфов.

— Ну что? — Я упер руки в бока. — Не ждали?

— Как ты посмел? — с места вскочила тетя Кассия. — Ты что себе позволяешь? Ты, убийца и…

— Минуточку, — я вскинул руку, и тетушка машинально пригнулась, спасаясь от любого моего заклинания, — у меня есть доказательство, что на моих руках нет крови братьев!

— Чем докажешь? — дернув дочь за подол, встал мой дед, лорд Мергет.

— Вот этим. — Я попинал ногой полотняный сверток. — Здесь дядя Тангаор. Если его допросить, он вам расскажет много интересного!

— Ему нечего рассказывать! — взвизгнула было тетя Кассия, но я покачал головой:

— Сомневаюсь. Зомби обычно очень откровенны, правда, дядюшки?

Сидевшие чуть поодаль близнецы-некроманты синхронно кивнули головами.

— Зомби? — покачнулась тетя Кассия, несколько театрально бледнея.

— Он убил моего отца! — Сид отскочил подальше, увлекая за собой Далию, и они вдвоем стали возводить защитный экран, отгораживаясь от кровожадного меня.

— Тангаора? — хором взвыли дед и тетя Кассия.

— Это была самооборона! И вообще это была дуэль! Да допросите его, в конце концов и сами все поймете!

Близнецы-некроманты встали и профессиональным движением размяли пальцы. Это заставило всех заткнуться. Сид и Далия пятились от меня, пока не уперлись спиной в ограждение арены. Их защитный экран дрожал и стрелял искрами, находясь на последнем издыхании.

— Что тебе здесь нужно? — нарушил молчание мой дед. — Ты разве не знаешь, что объявлен вне закона?

— Знаю, — отмахнулся я. — Но мне не очень-то и нужен ваш замшелый мирок. У меня есть дело поважнее.

— Какие еще дела могут быть у такого… — Тетя Кассия скептически фыркнула, но, поймав предупредительный взгляд отца, замолкла.

— Ну во-первых, мне надо вступить в права наследования, — серьезно сказал я. — Отец завещал мне целый мир, и совсем недавно завещание вступило в силу.

— Твой отец не мог тебе ничего завещать, — отрезал дед. — Когда он умер, у него не было завещания!

— Но таковое было у нашего общего предка, милого прадедушки, — нагло улыбнулся я. — Вышло так, что именно я скрасил его последние минуты, и он успел переписать завещание. И теперь я — наследник всего! Кроме одной мелочи. Тетя Кайрата, — я повернулся в ее сторону и поклонился, — прадедушка завещал вам скрабон. Знаете, что это такое?

Судя по лицу самой тетки и тех, кто сидел с нею рядом, все это очень хорошо знали.

— Ну вот и ладушки. — Я потер руки. — Теперь я только заскочу кое-куда и вернусь к себе. Попутно разрушу это архитектурное излишество, — я имел в виду арку портала, — и вы больше обо мне не услышите!

— Что тебе нужно? — Похоже, деда заклинило на этой фразе.

— Не «что», а «кто»! — поправил я. — Моя мать. Где она?

— Где ей быть? У себя!

— Отлично. Тольд, — я обернулся на арку, обращаясь к находящемуся за ней в замке эльфу, — пришли сюда еще отряд на всякий случай!

За хвостом Мелочи Пузатой послышалась какая-то возня, ворчание, пыхтение и топот, после чего по хребту тварюшки протопали два глинозема. Они тащили за задние и передние ноги эльфийского скакуна, который яростно протестовал против жестокого обращения с животными. Когда его поставили на ноги, он попытался лягнуть своих мучителей, ушиб оба задних копыта и присмирел. Следом за ним протопали десять глиноземов, десять костоломов, десять дуболомов и десять эльфов, которые встали в четкое каре, со всех сторон закрыв портал. Я не без труда взгромоздился в седло — ведь верховую езду в свое время я тоже пропустил, — и мы тронулись вон из Зала Откровений.

Ехать пришлось недалеко, что меня, непривычного к верховой езде, только обрадовало. Дело в том, что с некоторых пор все семьи магов селились на Острове по определенной системе. Сначала основатель рода строил в удобном месте дом. Его подросшие и обзаведшиеся семьями сыновья строили дома вокруг родительского, ставя их вплотную или на некотором расстоянии от оного. Дома чаще всего располагались кругом.

Второй круг составляли дома выросших внуков, а третий — правнуков. К тому времени основатель рода успевал умереть, так что его дом превращался в семейную усыпальницу. Там же по традиции жили его потомки, оставшиеся холостыми. И Зал Откровений находился именно в доме, который когда-то построил для своей семьи прадедушка.

Дом моего отца находился на отшибе, и свободное пространство между ним и домом моего деда было превращено в садик. Именно сюда мама выпустила меня погулять в тот день, когда было совершено покушение. Именно здесь она любила подолгу сидеть, глядя на калитку. Только сейчас я понял причину этого — мама не верила, что отец погиб и ждала его возвращения. Подумав о годах ее одиночества, я ощутил прилив злости к отцу. Пусть он скрывался, но прятаться от своей семьи? Неужели он думал, что мать его выдаст?

Часть родственников увязалась за мной, в Зале Откровений остались лишь близнецы-некроманты и еще несколько человек, которые хотели сами послушать, что будет говорить труп дяди Тангаора. Остальные топали следом, и к ним по пути успели присоединиться почти все мои родственники и даже кое-кто из соседей. Хорошо, что идти, повторюсь, было недалеко — иначе меня вышел бы провожать весь Остров!

Мама сидела в саду, опустив руки на колени и глядя на калитку. Она так глубоко ушла в свои мысли, что вздрогнула, когда мы все вломились к ней через задний двор. Я откашлялся, не зная, что сказать. Все-таки я был Темным Властелином и почти повелителем целого мира. Мне нужно было соблюдать имидж и все такое.

Тильс вдруг вытаращил глаза — забрало его шлема было поднято — и, сделав шаг, опустился на колено.

— Принцесса Танита, — дрогнувшим голосом промолвил он.

— Принцесса? — Тейр последовал его примеру.

— Кто вы? — тихо произнесла моя мать. — И откуда знаете…

— Принцесса, вы не узнаете меня? — Голос Тильса дрогнул. — Пожалуйста, вспомните тот день, день решающей битвы за Алмазные Башни! Вы вели на битву уцелевших рыцарей, и четверо пажей умоляли взять их с собой! Этими пажами…

— Это были вы? — Мать улыбнулась.

— Нет, принцесса, — покачал головой Гейтор, — меня там не было!

— Но мне вы сказали… — начал Тильс.

— «У тебя впереди много битв и много побед, — продолжила мать. — Ты еще прославишься на поле брани. А пока позволь другим показать свою доблесть!»

— И, мама, — влез бестактный я, — твое пророчество исполнилось! Если бы ты знала, каков он в деле! Это самый крутой боец, какого я видел! Он круче даже дядюшки Фаина!

Названный боевой маг с опытом практической работы напрягся и побагровел. Тильс же только мило смутился от похвалы.

— Принцесса, я…

— Принцесса? — встрепенулся дядюшка Даг. — Какая такая принцесса? Где? Откуда? Почему?

— Принцесса Танита, — раздельно произнес я, исподтишка показывая кулак эльфам, которые уже совсем было нацелились поучить его вежливости. — Вдова Повелителя Мира. И мать наследника!

Тут удивились все, а мама подняла на меня глаза. Кажется, она тоже только что сообразила, что тут творится нечто из ряда вон выходящее.

— Дельф? Объясни…

— Некогда, мама. — Я царственным жестом протянул ей руку. — Я приехал за тобой. Скажи, хочешь ли ты вернуться домой? Вернуться туда, где нашел покой дух Темного Властелина?

Глаза дочери Айседора Звездорожденного вспыхнули, и она протянула руку в ответ. Я эффектным движением развернул эльфийского коня боком… то есть попытался это сделать. Вредная животина наотрез отказалась выполнять мои команды, всем своим видом демонстрируя, что так конем не управляют. Вместо того чтобы просто переступить ногами, он снялся с места и пошел, постепенно увеличивая скорость.

— Тпру! Стоп! Стоять! — заорал я, двумя руками дергая повод. Конь сдал назад так резко, что я чудом не вылетел из седла (наверное, потому, что слишком сильно за него уцепился) и повернул ко мне голову, словно говоря: «То стой, то иди! Ты уж определись, парень!»

Положение спас Тильс, который одной рукой взял строптивого мерина за повод, а другую утвердил на своем колене, предлагая принцессе Таните воспользоваться ею, как подножкой. Я был готов сквозь землю провалиться и тут же полез помогать маме сесть в седло. То есть больше мешал, чем помогал, потому что одно дело — обхватить за талию симпатичную девушку и совсем другое — свою собственную мать. Короче, провозились мы немного дольше нужного, а кончилось все тем, что Тильс без всяких церемоний стащил меня с седла, освободив его для моей матери, а мне досталась сомнительная честь вести коня в поводу. Сомнительная — поскольку мои руки оказались в пределах досягаемости этого самого коня, который тут же наглядно показал мне, что у него есть зубы и он умеет ими пользоваться.

— Голову оторву, скотина! — пообещал я, когда его челюсти щелкнули у самых моих пальцев. Вредный мерин не обратил на угрозу внимания, и я счел нужным немедленно отвлечься и, последний раз оглянувшись на родной дом — ничего не забыли, нет? — последовал в обратном направлении.

Толпа родственников, соседей и просто любопытных при моем приближении молча расступилась. Самым непонятливым эльфы и Верт объяснили, что к чему. Именно объяснили — обошлось без мордобоя и вообще конфликтов, хотя по выражению лица Верта было ясно, что он мечтает о самом маленьком скандальчике — просто потому, что жалко было таскать без смысла такое количество оружия.

Двигаясь в обратном порядке — толпа провожающих развернулась за мной следом, — мы вернулись в Зал Откровений. Там прямо перед мордой Мелочи Пузатой только что закончилось некромантское действо. То, что осталось от дядюшки Тангаора после двух месяцев разложения, лежало в центре аккуратной пентаграммы, а близнецы-некроманты как раз приводили себя в порядок. Прислуга топталась в сторонке, не рискуя приближаться к более чем неаппетитным останкам и к главным героям мероприятия. А именно — к моему деду и Сиду, который стоял перед предком, потупившись. Далия шмыгала носом, забившись в уголок. На нее никто из мужчин не обращал внимания, и у меня в душе снова шевельнулось что-то… как-никак, сестренка!

Наше появление заставило деда отказаться от задуманного плана — а именно от попытки накостылять Сиду по шее, чем он явно собирался заниматься, если судить по тому, как он только что замахивался посохом. Он развернулся навстречу нам, занес посох — и медленно его опустил.

— Ну что? — поинтересовался я. — Поговорили?

— Угу, — кивнул один из близнецов-некромантов. — Много интересного услышали.

— Даже больше, чем много, — добавил его брат.

— В таком случае мы можем проехать? — Я кивнул на исковерканный песок Зала Откровений.

— А? Что? Да-да, сейчас мы все уберем! — встрепенулись некроманты, подозвали слуг и стали ими руководить. Не прошло и двух минут, как все было чисто. О недавнем мероприятии напоминали лишь понурый вид Сида и характерный запашок гниения.

— Дед? — Я окликнул лорда Мергена. — Мы можем проезжать или как?

— Проезжай, — отмахнулся тот, сверля глазами Сида.

— А ты ничего не забыл?

— Что, например?

— Хотя бы извиниться! — Я остановился прямо перед родственником и нагло заглянул ему в глаза.

— А, ну да… Извини. — Дед не знал, куда девать глаза, и смущался не хуже Сида. — Если бы мы знали все раньше… и если бы у нас было побольше времени… В общем, наверное, если мы вернем дело на дослушание, тебя могут оправдать. Практически наверняка… да что я! Считай, что ты уже оправдан, Делифер! Ты можешь вернуться домой и все такое…

— Спасибо, — я посмотрел на Мелочь Пузатую, которая уже нервничала, лежа в двух мирах сразу, — но я как раз это и собираюсь сделать! Пока, дед! Бывай здоров, Сид! — кивнул я кузену. — Не кашляй! Надеюсь, больше не увидимся!

И я направился к Мелочи Пузатой.

— Стой!

Сначала я и впрямь остановился и даже начал разворачиваться, чтобы узнать, кто это вздумал меня задерживать.

— Стой, Даг! — Дед взял посох наперевес. — А с тобой я буду разбираться отдельно!

Я облегченно вздохнул и тихо хихикнул, увидев, как изменилось лицо двоюродного дяди. Мой дед только что заполучил в свои руки того, кто убил его сына, моего отца, и явно собирался сделать его козлом отпущения во всей этой истории. Зная, как мои родственники любят скоропалительные решения, я не сомневался, что уже через полчаса дяде Дагу небо с овчинку покажется.

— И ты иди сюда, Кассия, — добавил лорд Менгер, и я понял, что моя миссия по восстановлению справедливости может считаться выполненной. Что ж, большего мне и не было надо. Я жестом заставил Мелочь Пузатую наклонить голову и ступил на живой мост, соединяющий два мира. Пока еще соединяющий.

Собственно, теперь ничто не мешало мне немедленно выступить в поход. Ничто, кроме трех факторов.

Номером первым была погода. Зимы на этой широте и так коротки, а благодаря моим экспериментам над погодой, эта зима вообще обещала вот-вот закончиться. Я должен был завоевать мир, и не годилось, чтобы триумфальное шествие увязло в грязи.

Вторым фактором была помощь от Королевства эльфов. Как я и ожидал, одно известие о том, что в моем плену находится будущая Младшая Королева — а именно, единственная дочь Старшего Короля, — усмирило эльфов. Добавьте к этому мою версию событий, пленение самого Тайна, смерть — слегка приукрашенную — Светлого Странника, и получите стойкий нейтралитет вкупе с военной помощью. Две тысячи эльфов — достаточно серьезная военная сила, с которой я не мог не считаться. Рыцари должны были подоспеть со дня на день, и мы все извелись в ожидании «часа X».

И третьим фактором был одинокий всадник, которого позавчера заметили на горизонте. Он приближался не торопясь, и мы замучились гадать, кто бы это мог быть — запоздалый герой или просто случайный прохожий. А может, это кто-то, кого мы уже знаем? Впрочем, в последнее не очень-то верилось. Все мои бывшие друзья пристроены — Айдор вернулся под крылышко папаши, а Вунья сейчас примеряет корону и управляет страной.

Глава 32

Третий вопрос разрешился первым. Прошло еще два дня, и одинокий всадник с тяжелым вздохом остановил коня перед палаточным лагерем. Когда он отсюда уезжал, здесь не было ничего подобного, всю армию прекрасно вмещали стены замка. Теперь саженей на сто вокруг валялся мусор на вытоптанном до земли снегу, днем и ночью в воздухе стелился дым костров, и пахло грязными носками, ржавым железом и почему-то рыбой, хотя до ближайшего моря отсюда довольно далеко.

Конечно, его узнали и сразу поспешили доложить занятому мне. Я в это время был поглощен стратегически важными делами — а именно, читал только-только найденный мною роман «Кладбище у дороги». Я как раз добрался до того места, где героиня останавливается возле одной из могил и начинает откапывать ее обитателя, когда меня позвали и объяснили, в чем дело.

Сперва я не поверил своим ушам, а когда все-таки вышел из библиотеки с книгой под мышкой, то и глазам. Но вот же он! Вот! Понурый, смущенно и обреченно ковыряющий землю носком сапога, прижимающий что-то к груди, возле своего столь же понурого коня, стоял Айдор собственной персоной!

Удивление мое было так велико, что я вышел из замка. Да-да, вышел! Прошел под надвратной башней, перебрался через мост и проследовал через весь палаточный городок, не сводя глаз с бывшего друга. Уже на полпути мои коленки стали дрожать, а в горле пересохло, но я не обратил на это внимания.

— Айдор? — остановившись в двух шагах, позвал я. — Это ты, Айдор?

— Угу, — кивнул он, не поднимая глаз.

— Что случилось?

Он вздохнул и медленно поднял голову. Я ахнул. Физиономия потомка Айседора Звездорожденного пестрела синяками всех оттенков. Правда, почти все они уже стали сходить, но зелень и желтизна поражали.

— Что случилось? — повторил я. — На тебя напали?

Он кивнул, вжимая голову в плечи.

— Кто? И сколько их было?

— Од-дин, — запинаясь, прошептал Айдор и стал краснеть.

— Один? Кто это?

— Мой папа, — еще горше вздохнул Айдор. А потом протянул мне то, что держал в руках. Это была книга «Удивительные растения», проткнутая мечом и обгоревшая с одного бока.

— Что… — меня словно заклинило на одном и том же, — что случилось?

Айдор судорожно всхлипнул.

— Это был НЕ ТОТ меч! — с надрывом воскликнул он. — Опять не тот! Это был ЕГО МАКЕТ!

— А где тот?

— Да не знаю я! — Айдор был близок к истерике. — Когда я прямо спросил у отца, зачем надо ломать меч, он ответил, что без этого вся их война теряет смысл! И что в таком случае Темный Властелин не просто завоюет наш мир, но и уничтожит его! Полностью! Не останется ничего! Пустота! И во всем буду виноват только я! Я, потому что не смог найти нужный меч вовремя! А теперь уже искать поздно…

— Еще не поздно. — Я схватил Айдора за руку и потащил к замку, потому что ощущал, что слабость все сильнее овладевает мной. Ну не могу я перейти некую невидимую границу! Правда, она в последнее время отодвинулась от крепостных стен на значительное расстояние — видимо, тот земляной лабиринт, который понастроили мои дуболомы, замок тоже считал своей территорией.

— Пошли! — Я потащил Айдора в замок. — Подумаем, где можно найти настоящий меч!

— Да откуда я знаю?

— Мне кажется, я знаю, у кого можно спросить!

Принцесса Танита легко освоилась в замке. Она словно помолодела и выглядела гораздо веселее, чем прежде. Если во времена моего детства мама улыбалась через силу — просто потому, что мать должна улыбаться своим детям, — то теперь она разве что не пела и казалась совершенно счастливой. Она как-то поведала мне, что чувствует дух отца — каким-то образом после смерти он смог задержаться тут и проник в стены, пол и потолок замка, в самый воздух, которым мы дышали.

Мама встретила нас, сидя на моем, между прочим, троне, и с удивлением выслушала мой сбивчивый рассказ.

— Ой, не знаю, мальчики, чем вам можно помочь, — промолвила она после паузы, когда мы, выдохшись, уставились на нее преданными глазами. — С этим мечом вышла накладка. Айседору Звездорожденному вручили старинный клинок и предупредили, что с ним связано много пророчеств.

Но про великого героя, который сломает меч, там не было сказано ни слова!

— Как? — воскликнул Айдор. — Но я сам в детстве учил наизусть: «Выйдет на битву великий герой, „древний“ — не значит „дряхлый“. Меч он сломает своею рукой…»

— Этого не было среди пророчеств Айседора Звездорожденного! — покачала головой мама. — Уж я-то знаю. Правда, было много других пророчеств, связанных с ним.

— Но где он?

Принцесса Танита пожала плечами.

— Я его найду, — сжимая кулаки, проскрипел Айдор. — Чего бы мне это ни стоило! Найду — и сломаю, чтобы другим неповадно было! Вы не знаете, госпожа, что значит — жить с таким грузом, жить с мыслью о том, что должен кому-то что-то доказать! Даже родной отец смотрел на меня лишь как на исполнителя определенной миссии.

Мама сошла с трона, поймала Айдора за плечи и, притянув к себе, поцеловала в лоб.

— Не горячись, — попросила она. — Меч сам явится в руки тому, кто должен его сломать. И если он не дался ни твоему отцу, ни тебе, значит, достойный еще не родился. Может быть, это твой сын или внук. Или даже правнук. А может, его отцом однажды станет Дельф…

Айдор шумно выдохнул и вытер лоб.

— Это правда? — переспросил он. — Уф! Просто гора с плеч! А то я чувствовал себя таким виноватым…

— Передо мной, — поспешил ввязаться в беседу позабытый я. — Ты, помнится, окрысился на меня из-за совершенно посторонней железки, которая, кстати, мне очень понравилась. Я бы сделал себе из нее настоящий злодейский клинок.

Айдор вдруг посерьезнел и опустился передо мной на колено, склонив голову.

— Властелин, — промолвил он, — прости своего слугу. Я недостоин…

— Айдор! — чуть не взвыл я. — И ты туда же? Во-первых, подулись — и хватит. А во-вторых, ты мой друг, а не слуга! Запомни это!

Айдор поднял голову:

— Это правда? Честно-честно? — Я покивал. — Тогда… тогда можно мне… в библиотеку, а? Там еще остались книжечки про растения?

— Да, есть пять или шесть учебников, — небрежно бросил я, и Айдор, проворно вскочив, прыжками унесся прочь.

Рядом со мной вырос командор Теней. На миг вокруг сгустилась тьма и холод. Из-под шлема блеснули огоньки глаз.

— У Темного Властелина не может быть друзей, — прогудел он. — Темный Властелин всегда одинок, ибо поднялся на такую вершину, где нет места больше ни для кого! Судьба Властелина…

— Да пошел ты! — огрызнулся я.

Миновало еще несколько дней, и мое войско наконец-то выступило в поход. Несмотря на то что союзники-эльфы еще не подошли, я все-таки отдал приказ сниматься с места, ибо число добровольцев, ежедневно прибывавших к замку, уже перевалило все мыслимые и немыслимые пределы. Кто-то пустил слух, что здесь безопасно жить, и среди палаток стали появляться первые каменные дома, а в гомон лагеря начали вплетаться крики детворы и визгливая перебранка женщин — сразу несколько степных кланов явились со своими семьями и старательно обустраивали новое место жительства. Вид этих пока еще неказистых домиков разлагающе действовал на остальное войско, и я отдал приказ о выступлении прежде, чем все мои воины решат обзавестись женами и детьми в непосредственной близости от моей цитадели.

Объявление о дате выступления было встречено бурным проявлением восторга. Верт от полноты чувств полез целоваться с глиноземами, принц Алиньяр прослезился, а принцесса-жрица даже упала в обморок в надежде, что именно я стану приводить ее в чувство. И только принцесса Энниль портила общую картину. Она постоянно ходила с заплаканными глазами, при каждом удобном случае висла на Тильсе и вообще переживала так, что непобедимый герой и Первый Меч Королевства стал прятаться от своей невесты.

В последнюю ночь я, как и во все предыдущие, не мог заснуть и бродил по замку, прислушиваясь к шороху своих шагов и глухим звукам, долетавшим издалека. Я уже привык к этим мрачным стенам, к этим сводчатым потолкам и толстым колоннам, внутри которых, казалось, был заключен колдовской огонь. И даже к извилистым коридорам, которые всегда вели туда, куда надо им. Как-никак, я прожил тут больше года — и вот завтра я покину эти стены. Что ждет меня снаружи? Я поймал себя на мысли, что ничего не знаю о внешнем мире — только теоретически я представлял, что где-то на западе, за Курганной Грядой, в степи лежит Внутреннее Море, вокруг которого и до самого побережья Великого Океана раскинулись государства, представители которых ныне составляли мое войско. Больше я не знал ничего — даже то, какая страна с какой граничит. Что уж говорить про юг, восток и север? Ну на севере — горы. На юге — пустыни. На востоке — точно такие же государства и даже, кажется, свое Внутреннее Море. И все!

Занятый этими мыслями, я сам не заметил, как переступил порог большого зала, сейчас погруженного во тьму. Мое ночное зрение в последнее время обострилось само, без заклинаний и упражнений, и я сразу заметил, что в глубине пробивается мерцающий свет.

Я прибавил шагу, стараясь двигаться как можно тише, но меня все равно засекли.

— Иди сюда, не бойся! — послышался голос моего отражения. — Я не кусаюсь… пока! — и оно паскудно усмехнулось.

— Я не боюсь. — Я подошел и обомлел.

Мой трон был развернут к зеркалу вполоборота, и на нем сидел… я?

Нет, конечно, это было мое отражение. Но каким образом оно покинуло зеркало?

— Точно так же, как ты однажды перешел из этого мира в тот. — Оно кивнуло на стекло, которое на сей раз было матовым и непрозрачным. — Просто очень захотел.

— А что у тебя там случилось? — Я кивнул на стекло. — Там что-то сломаюсь?

— Все в порядке, — отмахнулось отражение. — Просто я тоже захотел поучаствовать в событиях.

Отражение щелкнуло пальцами, и зеркало стало прозрачным. У меня захватило дух — мы словно парили под облаками, глядя на землю с высоты птичьего полета. Собственно, так оно и было — по некоторым признакам я догадался, что сейчас мы используем глаза какого-нибудь орла, летящего на северо-запад.

— Вон оно, смотри! — Отражение ткнуло пальцем в горизонт. — Скоро подлетим.

— Куда?

— Оромения. Королевство, где правит некая рыжеволосая воительница. — Отражение подмигнуло мне. — Расположено строго на севере от Внутреннего Моря. Граничит с Королевством эльфов и некоторыми человеческими государствами, в одном из которых родился наш милый Верт. Кстати, если тебе интересно, то между ее страной и Курганной Грядой лежит еще парочка земель, но дикари с востока почему-то обошли их стороной и напали именно на земли Вуньи!

— Почему? — спросил я.

— Не знаю. Сам потом разберись.

— А ты?

— А я, — отражение опять щелкнуло пальцами, и картинка опять сместилась. Теперь это была пестрая карта мира, — буду сильно занят.

— Чем?

— Войной.

Что-то в его тоне мне не понравилось. Я обошел кресло, чтобы взглянуть в глаза своему отражению. Но оно вело себя как обычный человек. То есть меняло изображения в зеркале, внимательно изучая то, что оно показывало, и лишь один раз обратило на меня внимание:

— Уйди. Ты мне мешаешь.

— Я? Но ведь это ты — мое отражение!

— Ошибаешься. — Оно крутнулось в кресле, заложив ногу на ногу. — Я — твое второе «я». И настала пора выпустить меня на свободу.

— То есть как?

— Все правильно. — Отражение рассматривало свои ногти. — Один — придурок и тупица, а второй — гений. Нормально. Так всегда бывает с отражениями. Одному все, а другому — ничего. Закон природы!

— Какой закон? Какой природы? — взорвался я. — Отвечай!

Я замахнулся, чтобы схватить своего двойника за плечо и встряхнуть, но моя рука прошла сквозь него, как нож сквозь масло. Или нет — как будто он был туманом.

— Вот видишь — ты даже не можешь причинить мне вреда, — улыбнулся мой двойник. — Ты не можешь уничтожить часть себя. Ты сильно ошибся, переступив однажды порог зазеркалья и оставив в том мире часть себя. Я долго ждал этого момента. Пришла пора расставить все по своим местам. Иди сюда!

Он резко встал. Налетевший откуда-то порыв ветра взметнул плащ за его спиной, и меня качнуло, словно это я был туманом, колеблющимся от дуновения ветра. Меня толкнуло в сторону зеркала, и вдруг я все понял.

— Нет! — прошептал я. — Ничего у тебя не получится!

— Получится, еще как! Не стоило тебе создавать другую реальность, делая шаг! Ты дал мне свободу воли — так пожинай плоды. Иди!

Мой двойник взмахнул рукой — и меня потащило к зеркалу. Я уперся ногами в пол, стал сопротивляться, применяя все силы — и физические, и магические. Мне удалось замедлить продвижение, но я чувствовал, что проигрываю борьбу.

— Не сопротивляйся! — Мое отражение даже не вспотело, а я задыхался. — Я оставлю тебе индивидуальность. Ты сохранишь часть памяти, я даже обещаю, что буду с тобой советоваться. Ты же уже почти развеялся! Ты слаб! Не трать свои силы, они тебе пригодятся, когда станешь изучать свой новый мир!

— Свой? — вяло переспросил я, отчаянно стараясь потянуть время и придумать хоть что-то. — Может быть, твой?

Мой двойник рассмеялся, но мне от его смеха легче не стало. Внутренности скрутила такая боль, что я чуть не упал. В глазах потемнело, и память конечно же отключилась.

— Не пытайся меня отвлечь, — прозвучал откуда-то издалека неприятный голос. — Ты забываешь, что мы с тобой — две половинки одного человека, и мысли одного тут же становятся достоянием другого…

— То-то я не смог вовремя проникнуть в твои мысли и принять меры, — проворчал я.

— Что правда, то правда. И когда ты станешь моим отражением, у тебя тоже будет такое преимущество… было бы! Ведь я-то буду знать, на что способно мое второе «я»! Ну хватит болтать! Ты уже ничего не успеешь придумать!

Он был прав. Туман перед глазами рассеялся, и я увидел, что стою в трех шагах от зеркала. Еще один шаг, протянуть руку — и я коснусь ледяной поверхности. Только тогда под пальцами окажется не стекло, а… что там будет? Мне вдруг с такой силой захотелось это узнать, что я сам, без понуканий, сделал шаг и протянул руку…

И мой двойник ослабил надо мной контроль. То есть он так удивлен был моим послушанием, что на миг замешкался, и этого было достаточно, чтобы подстегнутые мысли понеслись вскачь. Правда, они помчались в разные стороны, но и этого оказалось достаточно. Попытавшись снова взять надо мной власть, мой двойник растерялся — я одновременно думал слишком о многом.

— Хватит! — заорал он. — Шагай!

Я не стал тратить время на выкрики: «Нет! Пусти! Не хочу!» — то, что я попытался сделать, не требовало слов. Но, прежде чем мой двойник снова взял меня в тиски, я сорвал с пояса сумочку с артефактом и вскинул шарик над головой. Лучше смерть, чем…

Мой двойник закричал.

Шарик с хрустом врезался в стекло.

И наступила тьма.

Я лежал на полу, и все тело болело, как после падения с большой высоты. В голове еще звучали слова патриархов: «Шестьдесят тысяч дней одиночества». Помню, как попытался оказать сопротивление, когда Шар Возмездия раскрылся прямо у меня под ногами, помню свое падение сквозь ничто, помню…

Я резко сел и огляделся, с каждой минутой чувствуя, как во мне нарастает паника. Я помнил все до самой последней минуты. И яснее всего — хруст и треск разбиваемого…

Я разбил артефакт. Разбил о волшебное зеркало, и мощь, высвободившаяся от столкновения двух напоенных магией предметов, оказалась такой, что стерла мир с лица земли в мгновение ока. Но почему я жив? И где я?

Кругом вставали мрачные стены, смыкавшиеся над головой в сводчатый потолок, пропадавший во мраке. Это был большой зал. Но пустой, холодный и нежилой. Не горели факелы, не слышалось шагов и голосов, закрыты были окна. Темнота, пустота и одиночество.

Но ведь это уже было. Было в самом начале, когда я очнулся тут, так же лежа на полу и озираясь по сторонам, силясь угадать, куда забросили меня по приговору суда.

По приговору суда.

И тут я все понял и схватился за голову от настоящего липкого страха, который пополз по позвоночнику, пробираясь откуда-то извне и парализуя мозг.

Мне все приснилось. Все, от моего пробуждения тут до того рокового броска. Те несколько мгновений, которые я летел из Зала Откровений сюда, растянулись в подсознании на целый год, и я на это время получил способность провидеть будущее. Я увидел все, что будет дальше, увидел в мельчайших подробностях последний, самый яркий год моей жизни, который должен оборваться ударом артефакта о зеркало.

Я погублю целый мир. Кто-то, чьи способности к ясновидению были точнее и острее, догадался, чего от меня можно ожидать, и отправил сюда, заранее осудив за преступление, которое мне еще предстоит совершить. Они все погибнут. Моя мать. Мои друзья. Все те, кто пошел за мной ради корысти или по велению души. Те, кто знать про меня не знает и с кем мы никогда не встретимся. Вунья, та, которую я мог бы любить до конца своих дней, которых осталось очень мало. Теперь для меня пойдет другой отсчет времени — каждый день будет неумолимо приближать меня к той ночи, и повернуть ничего нельзя. По крайней мере, нас учили, что, чем яснее видение будущего, тем труднее его изменить. А настолько ясное — считай, предопределено, словно уже написанная книга. Вам может нравиться или не нравиться то, что написал автор, но вы уже ничего не сможете переделать в его творении.

Не помню, сколько я сидел, тупо уставившись перед собой. Надо было встать и идти — в моем видении я первые несколько недель только и делал, что исследовал замок, — но сил не было. Я ведь УЖЕ знаю, где тут что. Зачем повторяться? Стоит ли трепыхаться, если конец известен?

Но ноги сами выпрямились и понесли меня куда-то.

Я долго бродил по пустому замку, сам не зная, куда и зачем иду. Я просто не мог остановиться, боялся, что иначе сойду с ума. Я упорно, цеплялся за то, что все было в реальности и в одно за другим заходил в покои Тильса, матери, свои собственные… И каждый раз убеждался, что не прав. Всюду царило запустение, и даже движение невидимых слуг не нарушало мертвого покоя замка. Даже в библиотеке все книги были на своих местах, хотя я здорово там покопался. Я был один, совсем один. От боли и безысходности мне хотелось выть.

Но в одном замок остался прежним: стоило мне чуть расслабиться и перестать следить за тем, куда и зачем я иду, как он вывел меня в большой зал. Сейчас тут все было пусто, тихо и мертво, и не верилось, что уже через несколько месяцев здесь будет кипеть жизнь… чтобы исчезнуть в магической вспышке.

Физическое воспитание никогда не было моей сильной стороной, и к тому моменту, когда я добрался до зала, ноги меня уже не держали, а в животе урчало и болело. Я опустился на колени прямо на пол, и тут же рядом материализовался поднос, на котором стояли кувшин с каким-то напитком и два блюда — на одном была моя любимая курица с зеленью, а на втором — несколько кусков хлеба. Невидимые слуги наконец-то проявили себя. Но от волнения у меня кусок не пошел в горло. Я сделал несколько глотков, отщипнул крылышко — и бросил его. К чему все это, если конец известен?

Обрывки такого реального сна опять замелькали перед моим мысленным взором. Как я буду жить и общаться с людьми и эльфами, зная, что вскоре все погибнут? Что на моей совести будет не только смерть целого мира — а ни один Темный Властелин никогда не уничтожит мира, в котором собирается править! — но и жуткое разочарование в своих силах. Все мои потуги, все порывы — всё зря. А ведь мне придется играть роль, притворяться. Смогу ли я, например, общаться со своим отражением, зная, что оно однажды станет причиной нашей гибели?

Я медленно поднял глаза и посмотрел на зеркало.

Глава 33

Зеркала не было!

Какое-то время я тупо хлопал глазами, пытаясь осмыслить этот факт и связать его с моим видением, пока до меня не дошло главное — в моем «сне» зеркало присутствовало с самого начала, просто я, как любой нормальный мужчина, оказавшийся в полном одиночестве, не интересовался своим отражением. И, пока тетя Кассия не обратила мое внимание на мой внешний вид, так и ходил мимо данного предмета меблировки, как мимо пустого места. Но сие место не было пустым — как сейчас! Значит, что-то тут не так.

Я осторожно встал и направился к возвышению, где прежде стояло зеркало и где теперь, когда я подошел ближе, стала заметна груда осколков и торчащая среди них сломанная пополам толстая рама.

Одолев последние шаги бегом, я застыл, не веря своим глазам. Зеркало разбито! И это сделал я, когда швырнул в него артефактом! Значит, все было на самом деле! Это не сон! Мир существует!

Дрожащими руками я стал перебирать осколки зеркала, порезался и какое-то время рассматривал окровавленную руку, поворачивая ее так и эдак. Мне необходимо было получить последнее окончательное доказательство того, что я прав.

В одном из осколков мелькнул обрывок изображения, и я поднес его ближе к глазам.

— Зачем… — Голос моего отражения звучал надтреснуто. Так мог говорить старик, страдающий от простуды и зубной боли: — Зачем ты это сделал?

— Я хотел жить, — просто ответил я.

— Но почему? Я все предусмотрел, учел все варианты. Я был бы куда лучшим Властелином, чем ты. Но почему у меня ничего не получилось?

— Одним все, а другим ничего. Один гений, а другой тупица, — напомнил я ему его собственные слова. — Так всегда бывает с двойниками.

— Ты еще заплачешь, — прошипело отражение. — Еще вспомнишь, что я предлагал тебе спокойную сытую жизнь. Еще захочешь сбежать от реальности, от ответственности, от…

— Достаточно.

Я бросил осколок. Отражение еще что-то шипело, но я уже не слушал. В чем-то оно было право — я рано или поздно захотел бы связи с зазеркальем, ведь она давала возможность сразу, заглянув в волшебное зеркало, понять, чего стоит тот или иной человек на самом деле. Да и контролировать ситуацию, находясь вдали от нее, тоже полезно. И все-таки я сделал свой выбор.

Артефакт лежал там, куда и должен был отлететь по закону физики — чуть дальше, за россыпью осколков. Я осторожно поднял шарик и взвесил на ладони. Мне показалось или он стал немного легче? Как бы то ни было, он только что показал свою мощь — уничтожил зазеркалье! Я бережно положил его в сумочку на боку — лишнее, поздно осознанное доказательство того, что все это реально. Теперь надо было понять, куда все подевались, если только что были тут?

Раздумывая над этой загадкой, я направился к выходу из зала.

— Эй! Ты куда?

Я затормозил, не веря своим ушам. Неужели все опять начинается сначала?

Из недр кресла, стоявшего у стены, медленно поднялась женская фигура. Она сделала несколько шагов ко мне, попала в полосу света, лившегося откуда-то с потолка, и я узнал…

— Далия? Что ты тут делаешь?

Моя сестра подошла, кутаясь в какую-то тряпку, больше похожую на половик или кусок портьеры.

— Что я тут делаю? — переспросила она с негодованием. — Это я у тебя должна спросить! Что происходит? Почему я оказалась здесь? Немедленно отправь меня назад, слышишь?

— Я не знаю, как ты тут оказалась, — развел я руками. — Каким способом я могу вернуть тебя на Остров?

— Я сама не знаю, как это получилось, — скрипнула она зубами. — Я сидела дома. Вдруг хлопок, вспышка, темнота. А потом я обнаружила себя здесь. Верни меня назад, немедленно!

Я оглянулся на возвышение, где валялись осколки зеркала. Не было сомнений, что дело в них. Когда я уничтожил зазеркалье, Далию каким-то образом притянуло в наш мир, и это еще вопрос — сама ли это моя сестра или ее отражение, чудом уцелевшее после разгрома?

— Боюсь, у меня для тебя плохая новость, — пожал я плечами. — Я мог бы отправить тебя через зазеркалье, но это невозможно — зеркало разбито!

К чести моей сестры, больше мне ничего объяснять не пришлось — Далия и так прекрасно знала, что назад, в свой мир, можно вернуться только той же дорогой, что и пришел. Но одно дело — знать, а другое — смириться с этим знанием.

— Нет! — закричала она и кинулась на меня с кулаками. — Нет! Я не хочу! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Ты сломал мою жизнь! Ты все испортил! Верни меня Сиду! Тупица! Скотина! Гад! Ненавижу! Ненавижу!

Она успела влепить мне пощечину и довольно сильно толкнула в грудь, прежде чем я перехватил ее руки за запястья. Но и тогда Далия не остановилась, а попыталась сперва лягнуть меня коленом в причинное место, а потом — и укусить.

— Гад! Гад! Скотина! Убью! — билась и кричала она. — Я ненавижу тебя! Ненавижу!

— Да дался тебе этот Сид! — Я вытянул руки, удерживая сестричку на безопасном для своего организма расстоянии. — Свет на нем клином сошелся, что ли?

— Я люблю его, понимаешь ты это или нет, дурак? — завизжала Далия. — И он меня любит! И у нас будет ребенок!

— Что?

От удивления я разжал руки, и Далия, словно это признание выбило ее из сил, зарыдала, опускаясь на колени.

— Да! Да! Ребенок! — плакала она. — А ты, скотина, меня держал в темнице! Я ненавижу тебя! Ненавижу!

— Это я уже слышал, — пробормотал я.

— И убью при первом же удобном случае, — уже спокойнее произнесла Далия.

— Каждого Темного Властелина рано или поздно стараются убить, — пожал я плечами. — Ты не единственная в своем желании. Правда, должен тебя предупредить, что у остальных пока это получалось плохо. Может, тебе повезет больше? Не торопись, обдумай все как следует. Я подожду. Год, два, пятьдесят… Сколько надо, столько и буду ждать! А теперь извини — у меня есть важное дело. Я должен узнать, куда делись остальные.

Я не ждал ответа от милой сестрички, но он последовал, когда я уже отвернулся от нее и направился к выходу.

— Они ушли, — мрачно проворчала девушка, сидя на полу.

— Кто ушел? Когда? Куда? Зачем? — Я не сразу понял, что она говорит.

— Очень просто — ушли, и всё! — Она пожала плечами и шмыгнула носом. — Ты отдал им такой приказ. Среди ночи! — ехидно вставила она. — Они явились в зал утром, чтобы спросить твоего совета, но не нашли тебя и, посовещавшись, решили выступать без твоего благословения. А на меня даже внимания не обратили, хотя я все это время как дура торчала в этом проклятом кресле в этом дурацком зале!

Я задумался, пытаясь восстановить события в памяти. Выходит, что мое отражение ко вчерашнему вечеру стало настолько сильным, что решило удалить всех «лишних» и от моего имени отдало войскам приказ выступать. А затем оно хотело без свидетелей закончить дело со мной. Первая половина плана была реализована блестяще, со второй вышла заминка. И теперь мне надо было исправить ошибку. Оставаться в пустом замке, да еще в компании «дружественно» настроенной сестрицы, мне не хотелось. Но и бросать ее тут одну тоже нельзя.

— Пошли, — распорядился я и протянул ей руку, чтобы помочь встать.

Далия воззрилась на мою кисть так, словно это была ядовитая змея.

— Никуда я с тобой не пойду!

— Будешь сидеть тут одна, пока не умрешь? — усмехнулся я. — Или не сойдешь с ума от одиночества? Потому что я оставаться тут не намерен. Я покидаю замок! И оставляю его тебе. Не бойся — невидимые слуги быстро приспособятся к твоим желаниям. А библиотека полна книг — скучать не придется!

С этими словами я опустил руку и направился к выходу.

Мой расчет оправдался. Далия не смогла долго усидеть на месте. Она вскочила и кинулась вдогонку.

— Ты не сможешь бросить меня тут одну! — закричала она. — Я — твоя сестра!

— Которая только что пообещала меня убить, — парировал я, выходя из зала. — Знаешь, мне что-то не хочется таскать с собой персонального киллера! Счастливо оставаться!

— Я с тобой! — Она все-таки догнала меня и вцепилась в рукав. — Ты не имеешь права меня бросить!

— Может, и не имею, — вздохнул я, не сбавляя темпа, — но я сильно тороплюсь, и, кроме того, мне некогда возиться с больными и слабыми. И плюс ко всему у меня много работы.

— Я помогу, — заторопилась она.

Это отвечало моим желаниям и вполне соответствовало характеру сестры — она могла сменить мнение в минуту. Только что терпеть не могла что-либо делать — и вот уже предается ненавистному занятию со всем пылом.

Сначала я направился в библиотеку, где стал рыться среди книг, которые невидимые слуги только-только закончили расставлять по местам. Взять все я не мог, но кое-какие учебники и сборники полезных советов прихватил. Отобранную литературу я передал Далии, после чего посетил свои покои, где набрал вещей в дорогу. Все уместилось в два мешка плюс еще одна торба с едой, которую те же слуги принесли к порогу. Теперь можно было трогаться в путь.

И я направился в подземелья.

Спуск получился долгим и тяжелым. Отчасти потому, что мы оба были нагружены вещами, отчасти потому, что всю дорогу Далия трусила рядом и ныла:

— Дельф, Дельф, я так устала! Дельф, мне тяжело!.. Дельф, я хочу пить!.. Дельф, мне надо в туалет… Ну Дельф, когда же привал? Я ногу натерла! И вообще ты дал мне такую тяжесть, а сам идешь налегке!

Надо сказать, что я нес учебники и кое-какие личные вещи, а съестные припасы мы честно поделили поровну. Кроме того, я еще и поддерживал огонь — маленький белый шарик, разгоняющий тьму, плыл впереди. А это тоже требует определенных усилий.

— Дельф, ну, Дельф! — передохнув, начала Далия по новой, — давай отдохнем! Или хотя бы скажи, куда мы идем?

Я уже развернулся, чтобы ответить ей по достоинству, но в это время тишину впервые нарушили звуки, издаваемые посторонним источником. А именно — за поворотом хлопнула дверь и послышались торопливые шаги. Я еле успел прижаться к стене, дернув за собой Далию — неизвестно, какая жизнь завелась тут, стоило хозяину отвернуться! — но тревога оказалась ложной. Из-за угла вышел Айдор, державший под мышкой толстую книгу в яркой обложке.

— Ой, — он остановился, чуть не налетев на нас, — вы чего тут…

— Это ты чего тут? — немедленно кинулся я в наступление. — И где все?

— Я это… ну… зачитался. — Он крепче прижал к себе книгу. — А все на дворе — меня ждут. Просто я попросил, чтоб меня подождали, пока я… ну, того… сбегаю!

Он бросил красноречивый взгляд за спину, и я все понял. Айдор просто засиделся в туалете с книгой! Знакомая ситуация! Однажды я таким образом ухитрился опоздать на контрольную, «на минуточку» уединившись на перемене в кабинке с новым романом. Я решил не пугать Айдора правдой, на сколько он опоздал, а вместо этого осторожно поинтересовался:

— Вы что, правда решили уйти ВСЕ?

— Нет. — Айдор поудобнее перехватил книгу. «Растения тропических лесов» — прочитал я на обложке. — Принцесса осталась и с нею кое-кто еще.

— Какая принцесса?

— Ну принцесса Танита.

Мы с Далией переглянулись.

— Где она? — За время своей отчаянной беготни по замку я нигде не встретил следов матери. Огромное строение казалось необитаемым. Правда, я не подумал сунуть нос в уборные, где все это время с книгой сидел Айдор, но остальные-то помещения осмотрел почти досконально!.. Или память опять меня подвела и кое-куда я просто забыл заглянуть?

— Она, кажется, в саду!

Точно! Сада как такового в замке не было, жидкие посадки, которые устроили эльфы для принцессы Энниль, находились на заднем дворе, а я вовсе не покидал стены замка.

— Пошли!

Я решительно направился к выходу, не сомневаясь, что остальные топают следом.

— Представляешь, — шептал за моей спиной на ходу Айдор, — оказывается, гигантские растения, которые пожирают людей, — это сказка! Нет, плотоядные цветы существуют, но самое большое животное, которое они могут слопать, размером с крысу! А чаще всего они едят насекомых! Ты знала это?

— Нет, — огрызнулась моя сестра, — я этого не знала!

— А есть растения, которые вообще могут обходиться без света! Они цветут, у них есть плоды и семена, но сами они…

— Слушай, может быть, ты заткнешься? — взвилась Далия. — На кой мне сдались твои деревья?

— Я думал, тебе интересно, — обескураженно пробормотал Айдор, и мне стало его жаль. — Ты такая печальная. Я подумал, что это тебя отвлечет.

— Отвлекло, спасибо, — саркастически ответила Далия.

На дворе было пусто и неуютно. Ветер гонял какой-то мусор. Плац был изрыт копытами и колесами подвод. Глубокие борозды показывали, где стартовали драконы. Я пересек двор, направляясь в узкий проход между хозяйственными постройками, за которыми вдоль крепостной стены был разбит сад.

Собственно, он имел пока только название — три ряда тонких прутиков, которым еще предстояло стать деревьями, и несколько веточек, которые однажды превратятся в кусты. Только первоцветы имели тот самый вид, который и полагался — эльфы разбили три клумбы и высадили цветы вдоль единственной дорожки.

Именно по ней и шла мать, неся в руках корзинку с рассадой.

— Мама! — не своим голосом завопила Далия, уронила свой баул и бросилась к ней, топча цветы. Айдор рядом со мной застонал. Ботаник, что с него взять!

Мама тоже уронила корзинку и кинулась навстречу дочери. Они обнялись, расцеловались и следующие полчаса щебетали, перебивая друг друга, обо всем и ни о чем сразу. Мы с Айдором провели это время с большей пользой — я поведал ему, что приключилось, пока он читал про тропические леса, а он в ответ рассказал мне кое-что интересное про лианы.

— Я же просил меня подождать, — сокрушенно вздохнул он. — Думал, вот дочитаю эту главу и…

— Не переживай! — Я похлопал его по плечу. — Я уже кое-что придумал.

Мама и Далия подошли ко мне. Обе сияли — каждая по своей причине.

— Спасибо тебе, Дельф, за Далию, — тепло сказала мне мать. — Мне было бы тяжело ее потерять! Кстати, я так и не поняла, что произошло. Она мне сказала, что ты разбил зеркало и изменил мир?

— Не совсем так. Просто мое отражение из зазеркалья захотело занять мое место. Все, что произошло, было не более чем самообороной! Но зеркалом действительно пришлось пожертвовать.

— Жаль. Магические зеркала дорого стоят и слишком редко встречаются…

— Темные Властелины встречаются еще реже! — парировал я.

— Особенно такие недоделанные, — вставила Далия.

Я ей не ответил. В это время из глубины «сада» к нам приблизилась темная тень и, слегка поклонившись моей матери, промолвила замогильным голосом:

— Госпожа, там все готово!

— Командор? Вы что здесь делаете? — изумился я. — Мои Тени — и тут?

— Не сердись, — подала голос мать, — они помогали мне устроить павильончик. Летом в замке будет очень душно, вот я и решила заранее позаботиться о месте отдыха.

Она указала на небольшой домик, прилепившийся задней стеной к громаде замка. Довольно скромный домик, без изысков и украшений. Состоял он, наверное, из одной-двух комнат и террасы.

— Та-ак, — протянул я. — Кто еще остался?

— Твой слуга, Мелкий. Он командует Тенями, — огорошила меня мать.

Я чуть не сел в клумбу. Далия захихикала, и мне опять захотелось придушить девчонку. Пока я там валялся без сознания и паниковал, строя одну безумную гипотезу за другой, тут ключом кипела жизнь. И никто, совершенно никто не мог догадаться проведать меня! Даже Тени, которым положено быть вездесущими! Что говорить о Мелком и даже об Айдоре, который вцепился в свои «Растения тропических лесов», как перед казнью. Да если бы командор был рядом, когда я открыл глаза в зале, все было бы по-другому.

«А чего ты хотел? — В этот миг раздался в моей голове чей-то мерзкий голос. — Ты — Властелин Тьмы. И ты должен быть одинок. Даже в самом начале. Привыкай! Это твой удел. Ты не подумал, что они просто тебя начали бояться?»

Командор Теней стоял передо мной. Сквозь поднятое забрало его шлема я видел неземное лицо, оно было прозрачно и пусто: черты есть, а что они выражают и выражают ли вообще что-то — непонятно. У меня даже сил не хватило злиться.

— Ладно. — Я рубанул ладонью воздух. — Вы оставайтесь, если хотите, а я не собираюсь тут отсиживаться.

— Хозяин хочет покинуть замок? — подал голос командор. — Но это невозможно. Вы должны находиться здесь и отсюда править миром!

— Сначала этот мир еще надо захватить! — сказал я.

— А это — забота ваших легионов…

— И я намерен принять участие в вечеринке!

— В одной ты уже поучаствовал, — ядовито напомнила Далия. — Помнишь, что тогда было?

— Нет, — мое лицо перекосилось от ответной улыбки, — у меня в тот день случился провал в памяти. И я не помню, как Сид убивал всех. А хотелось бы посмотреть и поучиться уничтожать народ выборочно, да так, чтобы все подумали на другого!

Далия позеленела от злости и сжала кулаки. Мать с тревогой оглянулась на нее — эта подробность моей новой биографии ей не была известна.

— Ладно. — Я решил увильнуть от объяснений. — Я ухожу. Прямо сейчас. Айдор, ты со мной?

— Конечно, — жизнерадостно откликнулся он. — Только вещи соберу и…

— Не надо! — торопливо перебил я. — Налегке пойдем! А вам — счастливо оставаться… Кстати, командор, отправьте с нами одного-двух ваших рыцарей. Для связи!

Мы наскоро попрощались — при этом Далия даже не соизволила посмотреть в мою сторону, — потом с чувством выполненного долга свалили на двух Теней всю поклажу и отправились искать подходящее место для магии.

Таковых в замке и под ним нашлось несколько штук. Была и еще вполне приличная горушка в сотне ярдов от замка, но даже если бы мне и удалось дойти до нее на своих двоих, у меня все равно не было бы сил для колдовства. Поэтому я выбрал местечко внутри самого замка. Точнее, под ним. Вы помните подземелья, которые я обнаружил совершенно случайно? Так вот, там, под темницами, нашлась вполне подходящая пещера. Часа три мы с Айдором копались, пытаясь придать ей достойный вид, а именно — убрать лишние сталактиты, выгрести мусор, разогнать мокриц и пауков, перенести сюда и повтыкать в условные места осколки пресловутого зеркала (из некоторых до сих пор неслись злобное шипение и обрывки фраз), и также начертить пентаграмму и активировать ее.

— Что ты хочешь делать? — поинтересовался Айдор, когда я приступил к устройству пентаграммы.

— Догнать войско, — коротко ответил я, сверяясь с учебником. Сложность состояла в том, что местность здесь была неровной, и кое-какие детали рисунка требовалось соответственно изменить.

— А зачем?

— Я уже сказал — не хочу отсиживаться в углу. Если тебе хочется, можешь пожить пока тут — библиотека большая, запасов немерено, общество какое-никакое есть, а папаша твой тебя тут не достанет. Но такая жизнь не для меня! Во мне проснулся дух авантюриста, наследство отца! Я сам хочу участвовать в событиях!

— Понятно, — вздохнул Айдор. — А куда ты собираешься отправиться? У вас назначено место встречи?

Это было самым слабым местом моего плана, но я надеялся на вдохновение и на авось.

— Готово. — Я встал в центр рисунка. — Иди сюда, только не забудь вещи.

Айдор в три приема исполнил мою просьбу, и я начал действо. Заклинание было долгое и путаное, я плюнул на возможность выучить его целиком и читал по книге, прерываясь только для того, чтобы совершить нужный пасс.

Долгое время ничего не происходило. То есть в пещере перемен заметно не было. Стой мы на открытой местности, все стало бы меняться с первых слов, а так пришлось ждать до последнего.

— Мама! — воскликнул Айдор, и я оторвал глаза от книги.

Потолка не было. Стен и пола — тоже. Не было ничего, нас просто несло сквозь пустоту, и странный ветер бил в распахнутые крылья двух Теней, которые висели над нами, давая хоть какой-то ориентир — где верх, а где низ.

Удар был несильный — мы упали с высоты примерно в ярд. Тени бесшумно спланировали рядом.

— Где мы? — Айдор вертел головой. Я оглянулся и увидел вдалеке полоску розового света. Это вставало солнце.

— Узнаем, когда рассветет. — Я устало опустился на землю. Магия выжала из меня больше соков, чем обычно. Я чувствовал себя настолько разбитым, что у меня даже не было сил радоваться свободе. Ничего! Вот взойдет солнце, тогда и повеселимся.

Глава 34

Господа, учите географию! Особенно если вас волей судьбы забросит в параллельный мир! Ну или, по крайней мере, потренируйтесь сначала в ориентировании на местности. Я вот, например, больше года валял дурака, и в результате свалял такого…

Короче, то, что я принял за рассвет, было закатом, так что до того часа, когда взошло солнце, мы с Айдором успели подискутировать на этот счет, поругаться, потом помириться, перекусить и выспаться и с первыми лучами солнца приступить к изучению окрестностей.

Район был мне известен исключительно по экскурсиям, которые в прежние времена устраивало мне отражение. Это была холмистая равнина, кое-где изрезанная оврагами и руслом извилистой речушки. С севера на юг ее пересекал ряд курганов разной степени давности. На самых старых виднелись остатки каких-то строений — не то заставы, не то храмовые поминальные комплексы. Судя по линии, когда-то курганы пытались насыпать строго по прямой, но рельеф местности не позволил.

— Ну и где мы? — вслух подумал я, предчувствуя новый всплеск дружеских выяснений отношений. Айдор еще ночью успел проехаться относительно моего чувства времени вдоль и поперек, совершенно не пугаясь мести Темного меня, но тут ответил деловитым тоном, как хороший экскурсовод.

— Сие сооружение именуется Курганной Грядой и знаменует традиционную границу между Миром Света и Миром Тьмы, ибо за последние пять тысяч лет зло почти постоянно приходило именно с востока, за исключением нескольких нашествий, имевших быть с юга и севера. Большая часть сражений, приключившихся в историческую эпоху, происходила именно в этих местах, вследствие чего возникла традиция хоронить павших прямо тут. В мирные эпохи Курганная Гряда служила границей — на отдельных курганах ставили заставы, гарнизонам которых вменялось в обязанность, во-первых, предупредить мирное население о начале нашествия, а во-вторых, геройски погибнуть, стараясь задержать продвижение врага вперед. Так что тут обитали в основном смертники. Во времена отсутствия Темного Властелина — извини! — гарнизоны застав обороняли мирное население от кочевников, которые нападают на восточные провинции раз в семь-восемь лет.

— А когда было последнее нашествие кочевников? — Я с вершины кургана озирался по сторонам. Уже рассвело, но на соседнем, где стояла застава, не было заметно никакого шевеления.

— Уже очень давно, больше тридцати лет тому назад, — вздохнул Айдор. — До этого было несколько относительно мирных лет, так что заставы сейчас опустели.

— Отлично! Значит, мы одни-одинешеньки на многие лиги вокруг?

— Похоже, что так!

— А раз так, давай устраиваться! Наши мимо Курганной Гряды точно не пройдут!

Поскольку я все еще с трудом передвигался вне стен замка, то мы перебрались на брошенную заставу с помощью Теней. После чего Темный я присел у стеночки на бревнышко перевести дух, а Айдор, раскопав в моих вещах подзорную трубу, полез на крышу, откуда начал осматривать горизонты. В его мире подзорные трубы имелись только у высших магов — дальнозорким эльфам сие приспособление ни к чему, а простым смертным и подавно. Более того, местные маги использовали подзорные трубы исключительно для наблюдений за звездами и за стены своих башен их не выносили. Надо ли говорить, что Айдор как мальчишка радовался «игрушке»! Он балансировал на коньке крыши и вертелся во все стороны, как флюгер.

Я же был занят более важным делом — пытался заставить мозги работать. Но голова упорно отказывалась заниматься своим делом. Нет, она больше не кружилась, меня не тошнило, перед глазами не плыли цветные круги, и вообще самочувствие улучшилось, но до бодрого, как кузнечик, Айдора мне было далеко. Но мною овладела такая истома, такое равнодушие и желание просто полентяйничать, что я не сразу понял, что означает возглас Айдора:

— А это что еще такое?

— Я не знаю, — негромко ответил я. — Я не местный!

— И я не знаю. Иди посмотри сам!

Лезть на крышу мне было лень, но один из Теней поднял меня и устроил рядышком. Я отобрал у Айдора трубу и посмотрел в указанном направлении. Все та же холмистая равнина с оврагами, но горизонт был слегка запылен.

— Пыль, — подумав, высказался я.

— Не просто пыль! — Голос Айдора дрогнул. — Это пылит армия! И я даже знаю чья! Это мой отец!

— Точно? А не наши?

— Клянусь Мечом Айседора Звездорожденного! — несколько более пафосно, чем принято, промолвил он. — С запада в это время года может идти только одна армия, и эту армию ведет король Алмазных Башен!

— А что наши?

Мы по очереди осмотрели в трубу восточные пределы, но не обнаружили никакого шевеления. Тогда я послал на разведку Теней. Они взмыли ввысь, разлетелись в разные стороны, немного там покружили и, вернувшись, огорошили нас докладом:

— Армии Света и Тьмы идут примерно навстречу друг другу. Но армия Тьмы отстает — расстояние, которое ей осталось пройти, примерно в три раза больше, чем то, которое осталось армии Света.

— А когда эти Светлые будут здесь?

— Послезавтра после полудня.

— Хреново!

Мы с Айдором переглянулись. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы вычислить — армия Света опережает наших почти на четыре дня. Вряд ли они сунутся за Гряду, но что им помешает выстроить здесь оборонительные укрепления и таким образом получить преимущество? И еще вопрос: а что сия армия сделает с нами, если учесть, что командует ею Айдоров папаша?

— Что будем делать? — занервничал потомок великого героя древности и несостоявшийся ботаник современности.

И тут мои мысли внезапно сорвались с места и помчались.

— Защищаться! — высказался я и щелкнул пальцами.

Тени выросли передо мной, зависнув в воздухе.

— Ты, — я ткнул пальцем в одного из них, — лети к ним и постарайся выяснить как можно больше — какие расы, сколько примерно народу, с какой скоростью движутся, есть ли маги и какие, можно ли их припугнуть, есть ли слабые места… Короче, проводишь разведку боем! А ты, — это относилось ко второму, — отправляешься к нашим, коротко обрисовываешь положение дел, после чего проследи, чтобы драконы взяли столько добровольцев, сколько смогут поднять, и летели бы сюда. А эльфийская конница пусть ускоренным маршем двигает следом. Выполнять!

Тени отсалютовали мне и взмыли в воздух, направляясь в противоположные стороны. Я же крепко зажмурился и съехал вниз по покатой крыше. Спуск вышел немного болезненным для копчика, так что я окончательно пришел в себя только к тому времени, когда Айдор тоже ступил на землю. Подтянув к себе торбу с книгами, я вывалил их на землю и принялся методично просматривать.

— Что ты собираешься делать? — поинтересовался Айдор.

— Готовиться к нападению.

— А что буду делать я?

— Хороший вопрос. — Я прищурился, окидывая его с ног до головы, и вызвал этим легкую панику. Видимо, сражаться с папашей никак не входило в планы моего приятеля. — Вот что, сбегай пока на разведку — поинтересуйся, насколько внизу ровно и нет ли всяких там оврагов или холмиков, поросших травой. В общем, изучи рельеф местности! Сможешь?

Айдор кивнул и направился к выходу с заставы, ненадолго оставив меня в одиночестве.

Мой план был прост. Я прекрасно понимал, что даже шесть драконов не смогут доставить сюда всю армию за столь короткий срок. Максимум, они перенесут десятка два смертников, которые будут сметены в считаные минуты, после чего победоносная армия Света двинется дальше и растопчет мои войска на марше. Но у меня была возможность изменить соотношение сил и задержать армию Света до подхода основных сил Тьмы. И возможность эта была прямо у нас под ногами.

Я имею в виду сами курганы, а точнее — их обитателей. Помните, Айдор рассказывал, что тут хоронили павших в боях? Один курган — одна битва. Правда, большинство мертвецов уже должны были разложиться до состояния скелетов, да и те частично превратились в прах, но сотню-другую наскрести можно в любом случае. А там главное — ввязаться. Пусть эти мертвяки положат хотя бы несколько человек из армии Света — я сумею поднять эти трупы и заставлю их сражаться на моей стороне. А что? Идея неплохая! Главное, подготовить все к началу действа. А для этого мне крайне было нужно, чтобы пресловутая армия Света немного задержалась в пути.

Тень, посланный в разведку, вернулся через пару часов. Выглядел он несколько потрепанным, а его плащ так и вовсе местами зиял сквозными отверстиями.

— Они идут несколькими колоннами, у каждой из которых свой командующий, если судить по стягам, — отрапортовал он. — В основном это западные эльфы и люди, но есть и диаспора гномов. Магов несколько, большинство — эльфы. Я попытался как-то воздействовать на них, но безрезультатно. Они берут числом там, где не получается умением, так что шансы на победу у них очень неплохие.

— Отлично. — Я отложил в сторону одну из книг, раскрытую на нужной мне странице, и принялся листать вторую. — Впереди идет разведка или нет?

— Идет. Да, кстати, в обозе у них разобранные метательные и осадные машины с катапультами.

— А вот это серьезно. — Я бегло просмотрел содержание тома и с сожалением отложил книгу, принявшись за третью. — Значит, замок собрались штурмовать. Интересно, откуда у них сведения, что я не могу из него носа высунуть?

— От Айдора, конечно, — заявил Тень. — Он встречался со своим отцом и мог ему кое-что рассказать.

Я невольно глянул туда, где у подножия курганов бродил потомок великого героя древности. Айдор — трепач и доносчик? Вряд ли. Просто парень он бесхитростный и иногда не думает, что говорит. А папаша у него небось тертый калач и умеет делать выводы.

— Ладно. — В третьей книге нашлась нужная глава, я поднялся, держа ее перед собой. — Пошли поможем нашим друзьям одолевать трудности.

— Но у них нет трудностей!

— Пока нет! — загадочно изрек я и встал в позу.

Я решил начать — правильно, с ветра и темноты. В книге «Природа и прикладная магия» было все подробно описано. То есть для таких недоучек, как я.

Сначала легкие облачка закрыли солнце. Потом подул ветер. Он постепенно нарастал, и так же постепенно облачка сгущались, темнели, превращаясь в настоящие тучи. В какой-то момент они загородили небо от края до края, а ветер завыл. В облаках появились и, вращаясь, понеслись к земле несколько торнадо. Вырывая с корнем деревья, слизывая с балок верхний слой почвы и цепляя воду из реки, они понеслись навстречу армии Света. Практически одновременно из туч несколько раз сверкнули молнии, целясь туда же.

Это привело к тому, что передние ряды остановились. Какое-то время они еще пытались продвигаться вперед, главным образом потому, что на них напирали задние, но потом были вынуждены остановиться совсем и даже залечь, укрываясь за кустиками и кротовинами. В это время командующие спешно пытались остановить обоз и развернуть подводы кольцом, дабы за этой преградой переждать торнадо. Но несколько молний сумели поджечь некоторые из них, так что успехом сие мероприятие не увенчалось. Более того — торнадо разогнали конницу и совсем были готовы поднять на воздух подводы, но тут вмешались полковые маги. Объединенными усилиями они сумели остановить ветер и ликвидировать торнадо, после чего потушили загоревшиеся подводы, и армия, отряхнувшись от пыли и грязи, продолжила путь. Но эта задержка стоила им нескольких часов, так что, пока все привели себя в порядок, день уже почти склонился к вечеру, и армии Света не осталось ничего другого, кроме как искать место для ночлега.

Я «убрался» сразу после того, как полковые маги начали контратаку, и отсиживался на завалинке в заброшенной заставе, так что меня никто не засек. Мне нужно было восстановить силы и придумать, чем «развлечь» противника дальше. Сомневаюсь, что они дважды наступят на одни и те же грабли.

Здесь меня нашел Айдор, ходивший на разведку. Глаза его горели энтузиазмом, а к груди он прижимал охапку первоцветов.

— Ты только посмотри, какая красота здесь цветет! — воскликнул он, выкладывая добычу на бревнышко. — Я такие раньше лишь в книгах видел. Это вот — синецвет весенний. А вот это — огонек. А этот цветок эльфы называют «линтар», что означает «ключ к весне». А вот это я не знаю, как называется.

— Потом название посмотришь. — Я не питал к ботанике пылкой любви. — Скажи лучше, там глубокие овраги?

— Да так себе. Все склоны ползучкой заросли, а на дне тальник и гусиная травка растет. Там я, кстати, синецвет и набрал. Представляю, как тут будет красиво через пару месяцев!.. Эх, жаль, я этого не увижу! Набрать, что ли, про запас?

Он отвернулся и задумчиво посмотрел вниз, на овраги.

Поздно вечером прилетели драконы. Четверо несли глиноземов, костоломов и дуболомов во главе с Вертом. Еще один приволок целый десяток гн-таки во главе с вождем, а на шестом прибыла жрица Луны (я так и звал ее — Луна, что принцессе нравилось безумно) с двумя своими помощницами и четырьмя охранниками. Она и Верт так пылко кинулись приветствовать меня, что я вынужден был уступить и позволить Луне поцеловать себя в щеку.

— Ура! — ликовал Верт. — Наконец-то мой любимый Темный Властелин приехал! Теперь мы вдвое быстрее весь этот мир завоюем!

— А что? Была вероятность, что я останусь в стороне?

— Конечно! Все Темные Властелины поступают так.

Они сидят на своем троне в Цитадели и только отдают приказы своим верным легионам и всяким там эмиссарам. При этом практически никто, кроме кучки самых-самых крутых, не знает Темного в лицо и тем более с ним не общается…

— А я что — неправильный Темный Властелин, так?

— Вы — не такой, как все. И этим все сказано, — заявил Верт.

Он же поведал мне последние новости.

Когда Тень принес мой приказ, в войске началось невообразимое. Одни ликовали, другие недоумевали, но оспаривать решения не стал никто. Более того — добровольцами захотели стать почти все — каждый по своей причине. Пришлось даже кинуть жребий, и те, на кого он упал, сами отбирали тех, кто отправится сюда. В результате с войском остались только король Верхней Менгерии, а также принц Тейр и Тольд-наследник плюс несколько вождей местных племен. В жеребьевке не участвовали только Айдор, поскольку он и так присутствовал «при особе», и Тильс. Эльф взял полторы тысячи эльфийских рыцарей и рванул ко мне усиленным маршем. А еще пятьсот эльфов остались при войске — охранять принцессу Энниль, а также следить за дисциплиной, поскольку в отсутствие Верта мертвяки не желали подчиняться никому. Только магия эльфов как-то могла держать их в узде.

Сам Верт горел энтузиазмом и то и дело принимался размахивать оружием, которого навешал на себя столько, что был вынужден часть оставить у костра, чтобы получить возможность передвигаться, не цепляясь ни за что.

— Наконец-то драка! — восклицал он. — Я соскучился по звону мечей и крови врагов! И глиноземчики мои засиделись. А мальчикам вредно так долго оставаться без дела.

— Ничего. — Я сидел у костра и при свете огня пытался сосредоточиться на книге по прикладной магии. — Скоро этой драки будет — хоть отбавляй. Противник превосходит нас числом раза в четыре, если не в пять. То есть ВСЮ нашу армию.

— Но ведь вы с нами. — Верт преданно заглянул мне в глаза: — Значит, мы победим!

— У них там штук пятнадцать магов.

— Но все они не стоят и вашего мизинца!

— Я вам помогу. — Луна придвинулась ближе, тряхнув бюстом. — Я знаю магию. Я умею колдовать. Положитесь на меня!

Я покивал, не переставая читать.

Драконы улетели почти сразу, только перевели дух. Я примерно засек время их полета туда-обратно — получилось чуть меньше суток. Выходило, что они успеют сделать еще всего одну полноценную ходку. А третью партию им придется в лучшем случае сбрасывать прямо на сражающихся, а в худшем — на наши свежие трупы. Впрочем, повторюсь, у меня было кое-что в запасе.

Ночью пошел дождь, да такой сильный, что даже мы на возвышении и под защитным колпаком промокли насквозь. Что говорить про армию Света, которая к утру оказалась по щиколотку в грязной воде! Бурными потоками была смыта даже значительная часть дров для костров, так что армия поутру не смогла позавтракать. А магам пришлось в спешном порядке сушить одежду и припасы, а также как-то отводить из лагеря воду, чтобы лошади смогли сдвинуть с места увязшие в грязи по ступицу подводы. В довершение всех бед волки разогнали часть стреноженных коней, и нужно было еще их поймать. Так что в путь армия Света тронулась ближе к полудню. Но прошли они всего несколько лиг, и путь им преградила река, разлившаяся настолько, что трудно было понять, где раньше пролегало ее русло. Грязи тут было еще больше, а вода местами доходила людям до середины бедра, и наши противники волей-неволей были вынуждены сражаться с природой, пытаясь форсировать водную преграду. На это у них ушел почти весь день, и весь этот день маги вкалывали как проклятые. А ваш покорный слуга только хихикал и потирал руки. В рукаве у меня был еще один, последний козырь, который должен был доконать армию Света.

Вы, наверное, спросите меня — неужели я настолько силен, что смог испортить жизнь такому количеству народа, даже не особо напрягаясь? И неужели полковые маги числом пятнадцать душ так и не смогли понять, что все преграды, мягко говоря, магического происхождения? Ответ прост как выеденное яйцо — я использовал ПРИРОДНЫЕ силы! Весной бывают проливные дожди и разливы рек? Бывают! В степи часто дуют ураганные ветры? Часто! Вот именно! Я просто усилил то, что и так бывает весной в несколько раз, подтолкнув природные процессы. А что до полковых магов, то они, наоборот, боролись ПРОТИВ ПРИРОДЫ и, естественно, выходя победителями здесь, обещали вскоре проиграть в другом.

Пока же все мы были очень заняты. Дуболомы и глиноземы под руководством Верта срочно углубляли овраги и сооружали земляные насыпи, которые должны были усложнить жизнь армии Света. Гн-таки тренировались и молились, а Айдор собирал гербарий. Он надергал в окрестностях целую охапку первоцветов и теперь, усевшись в тенечке, сортировал растения. Я несколько раз пробовал его окликнуть, но парень так глубоко ушел в себя, что никак не отреагировал, и нечего его за это осуждать. Вы, читающие эти строки! Многие из вас занимаются тем, что вам ДЕЙСТВИТЕЛЬНО нравится? Вот то-то!

Что до Луны, то мы с нею занимались подготовкой к магическому действу. Помните, что такое курганы? Это огромные братские могилы. И хотя большая часть похороненных под ними воинов успела превратиться в прах, мне удалось телепатически вычленить среди них сотни две полноценных скелетов, которых я и собирался поднять и использовать как ударную силу. Они начнут атаку и обязательно положат десятка два-три человек противника прежде, чем остальные раздавят их в костяную муку. Но я получу в свое распоряжение пару десятков свежих трупов, которые постараюсь оживить и заставить драться против своих. Они тоже обеспечат меня воинами — и так далее. Цепная реакция в чистом виде. Именно так я одолел пехотинцев, которых нагнал принц Тайн по мою душу.

Кстати, о Луне. В какой-то миг я понял, что она мне нравится… Нет, не в том смысле! Как женщина она была для меня страшнее смерти, но как маг и советчик — лучше некуда. Я даже подумал, что не прочь был иметь такую сестру вместо Далии. Плохо только, что она видела меня отнюдь не братом. А так Луна была сметлива, послушна, кое-что понимала в магии и умела думать. Именно она обратила мое внимание еще на один факт.

Вы помните, что каждая битва предполагает наличие победителей и побежденных? Так вот, курганы насыпались над ПОБЕДИТЕЛЯМИ вне зависимости от того, к какой расе они принадлежали. Тела побежденных, как правило, просто сваливали в кучку, чтобы под ногами не мешались (если, конечно, у победителей нет обычая съедать тела поверженных врагов). И маленькие холмики, тут и там попадавшиеся среди оврагов, и были такими «кучками». Там, под слоем дерна, лежали вповалку тела воинов, и они тоже могли мне пригодиться. Тем более что большинство из них не были людьми, и посражаться с человеками для них было делом чести.

И мы занялись подготовкой к некромантскому действу под кодовым названием «Умереть — и встать!».

Драконы привезли вторую партию добровольцев перед закатом. Предводительствовали ими принц Алиньяр, брат Вуньи, и принц Гейтор, а большинство новичков были людьми, если не считать еще нескольких костоломов. Но крылатые звери так устали, что до полуночи просидели на кургане, свесив крылья и вывалив языки, и только ночью снялись с места.

А ночью ударил мороз — то есть я взял за основу обычные весенние заморозки и усилил их до самой лютой стужи. В результате вчерашняя вода замерзла в корку льда, а в нее оказались вмурованы не только подводы обоза, но и столбы палаток, и многие личные вещи, а часть людей получила обморожения. Так что пришлось полковым магам опять приниматься за работу. Когда же армия была приведена в порядок, неожиданно выяснилось, что по льду, который покрывал землю, двигаться можно только с большим трудом, да и то на коньках.

Сразу оговорюсь — нас мороз тоже слегка потрепал, но хуже всего пришлось Айдору — парень чуть не грохнулся в обморок, когда обнаружил, что весь его гербарий превратился в ледышки. В остальном мы даже взбодрились и к тому времени, когда армия Света наконец добралась до Курганной Гряды, готовы были встретить врага во всеоружии.

Глава 35

Все-таки у армии Света не дураки полковыми магами служат. Они скоро догадались, во-первых, откуда все эти напасти, а во-вторых, кто их вызывает. То есть наше местонахождение они вычислили довольно точно, и Светлые поперли всей массой именно на наш курган, не тратя времени на поиски обходного пути. Никто из нормальных захватчиков, вторгаясь на территорию противника, не оставляет за спиной непокоренную крепость, а мы как раз и были такой крепостью. Более того — сами не прочь были подраться.

Всю свою очень немногочисленную армию — а драконы сумели в два приема перенести сюда около девяноста боевых единиц — я разделил на три части и расположил на трех курганах с единственной целью: когда восстанут скелеты погибших воинов, им нужно будет задать направление атаки, чем и займутся их живые напарники. Таким образом, Верт с большей частью своих гомункулов занял правый курган, Гейтор с гн-таки и половиной людей — левый, а я сам с Луной и ее сородичами остался в центре. Принц Алиньяр присоединился к Гейтору, и началось!

То есть сначала ничего не происходило, пока Воины Света не одолели три четверти разделявшего нас расстояния и не споткнулись о заграждения, заботливо выстроенные глиноземами и костоломами. Я намеренно дал им возможность пройтись по местности и лишь потом дал команду «встань и иди!».

И несколько десятков небольших холмиков мгновенно ожили. Земля вспухла, пошла трещинами, и на свет полезли скелеты, цепляясь за все, что попадалось на пути. А именно — за тех воинов, которые оказались поблизости. Сквозь топот тысяч ног и боевые кличи пробились первые вопли ужаса и боли.

Но удачи мне это не принесло. Во-первых, скелетов было мало, во-вторых, они были слабыми и легко ломались, а в-третьих, воины все-таки готовились к битве с «темными силами» и догадывались, какой противник им встретится. Нападение скелетов даже не остановило армию Света — передние ряды ушли далеко и даже не обернулись, а задние либо напирали, либо обходили места побоищ, так что вскоре все скелеты были разбиты, а на земле осталось несколько десятков тел — капля в море, если сравнивать с массой, которая продолжала наступление.

— И что теперь? — прошептала мне на ухо Луна.

— Второй акт, — также шепотом ответил я и сосредоточился.

Вызов мертвецов из курганов требовал не только предварительной подготовки, но и предельной концентрации. Фигурально выражаясь, первая волна скелетов — останки брошенных как попало тел, — это были забытые всеми партизаны, которым никто не сообщил об окончании войны. А в курганах лежали воины, похороненные с соблюдением всех обрядов, и их можно было сравнить с ветеранами, которые вышли в отставку и не торопятся снова в армию. Я потратил на заклинание несколько минут, и за это время передние ряды прорвались сквозь заграждения и, не обращая внимания на стрелы и камни из пращей, двинулись вверх по склонам…

Которые в это время зашевелились.

Земля расступалась, и один за другим на поверхности оказывались полуразложившиеся тела, одетые в ржавые доспехи и вооруженные обломками мечей. Обе помощницы Луны побледнели и рухнули в обморок, когда оказались в окружении скелетов, но те не успели даже обернуться на девушек — в это время вождь гн-таки, остававшихся возле меня, заверещал что-то на своем языке и бросился вниз по склону, размахивая дубиной. Его соплеменники устремились за ним, а уже следом двинулись скелеты.

— Пошли, пошли, — радостно шептала Луна. — И на соседних курганах тоже… Ой, что сейчас будет!

Я не ответил, предельно напрягая волю и разум. Надо мной пронеслись Тени — от них требовалось отвлечь на себя хотя бы часть магов, чтобы у тех не достало времени объединиться и уничтожить скелеты прежде, чем они выполнят свою миссию. Я должен был продержать их под ментальным щитом как можно дольше.

Воздух наполнился стуком мечей и топоров о щиты, криками и стонами, топотом и лязгом.

— Летят! — вдруг приглушенно для сосредоточенного меня раздался голос Айдора. — И скачут!

Потомок великого героя был единственным, кроме Луны и ее помощниц, кто не принимал непосредственного участия в битве. Пацифист, что ты будешь делать! Но я нашел парню применение — усадил его на крышу с подзорной трубой, чтобы он отслеживал события.

— Кто летит? Кто скачет? — окликнула его Луна.

— Летят драконы. Скачут эльфы, — отрапортовал Айдор.

— Далеко?

— Не очень. Уже можно видеть без трубы. Но драконы будут первыми!

И тут я совершил непростительную ошибку.

Я обернулся.

Конечно, я никого не увидел — обзор закрывало здание, на крыше которого расположился Айдор. Но концентрация была мгновенно потеряна, ментальный щит рассыпался, и неприятельское войско принялось уничтожать мои скелеты одного за другим.

— Сделай что-нибудь! — Луна тряслась так, что ее многочисленные браслеты, амулеты и подвески звенели. — Их сейчас растопчут!

Вместе со скелетами сейчас погибали и живые воины — люди под предводительством принца Гейтора, гн-таки со своим вождем. Даже костоломы и глиноземы могли в какой-то мере считаться людьми. Но свое дело они сделали. Можно было приступать к третьей части плана, тем более что помощь была уже близка.

И я раскинул руки в стороны и, стараясь ничего не перепутать, начал читать заклинание оживления.

Оно сработало! И вызвало в стане армии Света панику, потому что один за другим поднялись все убитые в сражении и набросились на живых с яростью, которую трудно себе представить.

Вскоре я и курганы оказались забыты, потому что армия Света сражалась сама с собой. По трупам пошла цепная реакция — только что убитые воины, едва упав, опять вскакивали и шли в бой, сея смерть. От уцелевших костоломов и глиноземов отмахивались, как от мух, — мол, пошли прочь, не до вас, малявки! Атака на курганы захлебнулась — и простые воины, и маги сейчас делали все возможное, чтобы остановить массовое превращение живых в мертвых. Доходило до того, что рыцари всем скопом кидались на трупы и рубили их в капусту, пока те не встали. Кстати, на будущее — если такому мертвецу отсечь все части тела, то они не поползут собираться обратно и даже не станут шевелиться, хватая живых за ноги в бессильной ярости. Они так и останутся кусками мертвой плоти. Над массой сражающихся тут и там вспыхивали огненные шары — маги методом проб и ошибок нашли то единственное заклинание, которое мешало зачарованным мертвецам делать свое дело. Они их поджигали, почти мгновенно превращая в пепел и угли. Но если превращению мертвецов в фарш я не мог помешать, то тут скоренько нанес ответный удар. Теперь, прежде чем сгореть, такой факел кидался на людей и успевал обжечь двоих-троих. И по полю забегали живые факелы, крича так, что даже у находящегося в трансе меня кровь леденела. Но я стискивал зубы и напоминал себе, что я, как-никак, Темный Властелин, а значит, должен быть жесток.

За всеми перипетиями боя я пропустил появление драконов.

На поле внезапно легла тень огромных крыльев, и уже не магический, а самый настоящий живой огонь прошелся по рядам воинов, вырвавшись из шести пастей. Почти одновременно шесть пар когтистых лап ухватили добычу, а с загривков крылатых зверей посыпался мой «десант».

Луна так закричала, прыгая на месте и тряся бюстом, что я ненадолго вышел из транса и посмотрел обычными глазами. В поле зрения попал принц Тейр — он ловко приземлился на спину какой-то лошади позади ее седока, подхватил человека двумя руками за шиворот и за пояс и швырнул в гущу его соратников. После чего выхватил меч и пошел рубить всех, кого видел. Рядом в это время уже приземлилось несколько жабоидных аборигенов, и людям стало не до эльфа.

А еще через несколько минут с двух сторон от кургана воздух раскололся от боевого клича эльфов. Две серо-голубые волны — серой масти кони, серый и серебристый металл оружия и воины в голубых доспехах — ринулись на армию Света. Впереди них словно шла еще одна невидимая волна — это делала свое дело эльфийская магия. И не только мне показалось, что эльфов раза в два больше.

— Всё, — я опустил руки и перевел дух, — теперь всё. Можно расслабиться.

— Мы победили? — Луна нервно перебирала свои амулеты.

— Пока нет. Но это произойдет очень скоро…

«Если ничего не случится», — мысленно добавил я и бросил взгляд на сложенные в сторонке книги. Мне бы полчасика — я бы придумал какой-нибудь запасной ход на случай провала. Но было поздно.

Через полчаса тем не менее уже все было ясно. А еще через час битва закончилась. Появление нашей эльфийской конницы напрочь подорвало моральный дух армии Света. Люди практически прекратили сопротивление, и только эльфы Алмазных Башен какое-то время сражались с мужеством отчаяния, но постепенно либо погибали, либо обращались в бегство. Сдавшихся в плен не было, но я видел, что наши по собственной инициативе кое-кого все-таки захватили. А когда молния, выпущенная кем-то из чародеев, превратила в факел стяг с изображением Башен, бегство стало всеобщим. И спустя малое время, армия Света прекратила свое существование.

На ее месте стремительно формировалась новая армия — армия Тьмы. Все более-менее целые покойники, повинуясь моему слову, выстраивались ровными рядами. Среди них попалось и несколько скелетов из числа наиболее крепких. Я подавил искушение пройтись по всей Курганной Гряде и наковырять скелеты в каждом могильнике — это отняло бы у меня слишком много времени и сил. А железо надо было ковать, пока горячо.

То, что эльфийских рыцарей, пришедших мне на помощь, в два раза больше, мне не показалось. Действительно, вместо полутора тысяч в сражении приняли участие три тысячи рыцарей Королевства — Короли сдержали слово и прислали помощь. В этом меня просветил Гейтор. Несмотря на то что полукровка был слегка помят и даже ранен, держался он твердо и отказывался от помощи, вместо этого предложив представить мне предводителя эльфов.

— Пошли, покажешь. — Я отклонил предложение стоять столбом и ждать, пока до меня доберутся.

Предводитель эльфов обнаружился у подножия кургана. Громадный в черных доспехах Тильс стоял потупившись и смущенно ковырял носком сапога землю, а перед ним туда-сюда прохаживался незнакомый эльф и читал ему нотацию, время от времени тыча пальцем в Тильсов покаянно насупленный лоб. Монолог его отличался крайней степенью изысканности и изобиловал таким количеством политесных выражений типа «позвольте вам заметить», «милостивый сударь», «покорнейше прошу соизволить обратить ваше внимание» и тому подобных, что здесь я передаю его смысл одной фразой:

— Ты что, сопляк, не мог весточку домой черкануть? Мы с матерью волнуемся!

А великий герой краснел до ушей, отводил глаза и что-то бубнил в свое оправдание — типа почта работает плохо, времени свободного нет и вообще я неграмотный!

— Младший брат Короля, — шепнул мне принц Гейтор.

Я уже знал, что у Младшего Короля, отца Гейтора и Тольда-наследника, было два брата. Здесь и сейчас присутствовал один из них, отец Тильса, Тейра и Тайна, лично явившийся на помощь непутевому сыночку.

«Сыночка» тем временем надо было спасать, и я подошел решительным шагом. Гейтор еле успел обогнать меня и многозначительно прокашлялся.

— Лорд Тильс, — обратился я к принцу, — позвольте выразить вам свою благодарность за беспримерный подвиг. Нынешний день будет занесен в скрижали истории. Я сам позабочусь о том, чтобы про вас сложили легенду!.. И про вас тоже, милорд… э-э…

— Герцог Товальд, мой отец, — представил его Тильс.

— И про вас тоже, герцог, — кивнул я свысока.

— А вы кто такой? — прищурился тот и смерил меня долгим взглядом. Я поискал глазами, на что бы встать, обнаружил неподалеку камешек и вскочил на него.

— А я тот, ради кого все и затевалось!

— Сам Властелин, — объяснил принц Гейтор герцогу. По сложной эльфийской системе иерархии незаконный сын старшего из братьев был равен его младшим братьям независимо от того, когда появился на свет. Герцог Товальд снова смерил меня взглядом, но я не дал ему сказать больше ни слова.

— Милорд, — я спрыгнул и цапнул Тильса под локоток, — я желаю похитить вашего сына на несколько минут для важного разговора. И до тех пор прошу мне не мешать!

Герцог Товальд скрипнул зубами, но воспитание есть воспитание, и он лишь поклонился нам в спины.

А я утащил Тильса на курган, куда уже стекались все наши. Айдор перебирал гербарий, Луна о чем-то яростно шепталась с Алиньяром, Верт выпятил грудь колесом и отчаянно хвастался, но при появлении властного меня все заткнулись и толпой кинулись приветствовать.

— Стоять! — Я вскочил на бревнышко, чтобы не быть затоптанным своими соратниками. — Уберите руки! Все назад! Сначала я вам скажу пару слов. Смир-рна!

Удивительно, но они послушались, и я прошелся вдоль строя, заложив руки за спину.

— Вопрос первый, он же последний и единственный! ЧЬЯ БЫЛА ИДЕЯ САМОВОЛЬНО БРОСИТЬ МЕНЯ В ЗАМКЕ ОДНОГО?

Все дружно повесили носы. Даже Айдор, который знал больше остальных.

— Не слышу ответа!

Молчание, нарушаемое только сосредоточенным сопением.

— Хорошо, поставим вопрос по-другому — а почему вы ушли без меня?

— Но вы же сами, милорд, отдали такой приказ! — решил открыть рот Тильс.

— А вы что, не в состоянии отличить меня от моего двойника? — Я подошел к эльфу и встал на цыпочки, запрокинув голову. Тильс наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Так это были не вы? — догадался он.

— Поразительная сообразительность! — всплеснул я руками. — Конечно, это был не я! Это было мое отражение! Оно сумело каким-то образом покинуть зеркало и устроило эту подлянку! А вы как дураки купились!

— Ага, — помолчав, изрек Тильс. — А кто в таком случае докажет, что вы — это вы, а не ваше отражение?

Я сел. В прямом смысле слова. Мимо бревнышка. А этот тип как стоял навытяжку, так и стоит.

— Ну, — поинтересовался я, не спеша вставая, — и что мне с ним делать?

— Если Властелин практикует такую экзотическую форму беседы, как выслушивание чужих советов, тем более если советы исходят от союзников, — раздался надо мной голос герцога Торальта, — то позволю дать вам небольшой совет. Это никоим образом не уронит вашей… мм… чести ниже, чем она бы могла… мм… упасть. И вы всегда сможете проигнорировать…

— Короче! — рявкнул я злее, чем следовало, — уж больно болел копчик.

— Короче, поскольку речь идет об одном из моих сородичей и, я бы даже сказал, родственнике, чей характер я имел возможность наблюдать в динамике на протяжении многих лет…

— Еще короче!

— Короче некуда, — поджал губы герцог. — Я Тильса знаю с рождения. Он был самым младшим в семье, сколько-нибудь значительная власть и выгодный брак ему не должны были достаться ни при каких обстоятельствах, и ему с младенчества внушили мысль о том, что он — мелкая сошка и достичь чего-то может, только выполняя чужие приказы, а также если отыщет у себя талант, достаточно редкий для того, чтобы его не могли не заметить…

Я заметил, как напряглось лицо Тильса при этих далеко не лестных словах его отца, и с кряхтением встал на ноги, потирая ягодицы.

— В двух словах: что вы хотите?

— Принимая во внимание… — Герцог Товальд правильно понял выражение моего лица и закруглился: — Тильс всегда действовал по приказу. И в этот раз он тоже просто честно выполнил команду. Значит, его вина не так уж велика. И поэтому я предлагаю простить его! В конце концов, мальчик…

— Нет, отец, я принял это решение сам, осознанно. — Ответ его странно контрастировал с велеречивой манерой его отца. — И готов понести любое наказание.

— Сынок, — герцог шагнул вперед, прижимая руки к груди, — я не узнаю тебя! Ты что, не понимаешь щекотливости своего положения? Ты слишком рискуешь своей миссией почетного заложника. Да, ты достаточно ценен для Королевства, чтобы Короли могли рисковать головой первого рыцаря и наставника молодых воинов, но все-таки не слишком ли ты… — Он опять осекся и закончил патетически: — Что ты будешь делать дальше?

— Дальше, — поджал губы Тильс, — я намерен добиваться титула Младшего Короля!

Я думал, что герцог упадет в обморок. Он так побледнел!

— Я ушам своим не верю, — прошептал он. — Тильс, что с тобой случилось? Ты совсем другой!

— Доказано, — на сцену выступил я, недовольный тем, что про меня забыли, — что эльфы, попавшие в плен к Темному Властелину, меняются, превращаясь в свою полную противоположность. Вашего пай-мальчика, обожающего приказы, можете за… забыть!

Герцог так и подскочил от неожиданности, но что он собирался сказать — это осталось тайной, потому что в это время в ворота ввалились глиноземы. Выражение их физиономий лучше всего описывалось двумя словами: «торжество разума». Ибо едва ли не впервые эти существа проявили инициативу.

Они тащили пленного. Судя по общей помятости и побитости, его повалили наземь вместе с конем и какое-то время сосредоточенно пинали ногами обоих, пока не сообразили отделить животное от человека. С пленника сорвали доспехи, отняли оружие и плащ, и Айдор, только один раз взглянув на его лицо, побледнел и кинулся прятаться за спины соратников. И по этому его движению я сразу опознал, с кем мы имеем дело.

— Король Алмазных Башен? — поинтересовался я. — Или как там вас называют на самом деле?

— Называйте, как хотите. — Пленник повел плечами. — Это не изменит ни мою душу, ни мою честь.

— Ага. — Я обошел его со всех сторон. — Так вот, значит, кто изуродовал мою книгу? А вы знаете, что только вандалы так обращаются с произведениями искусства и научными трудами? Что только дикари не способны понять, как ценна любая человеческая мысль? Что только…

— Достаточно, — перебил он меня, и наши слушатели недовольно заворчали. — Вы только это и можете мне сказать?

— Нет, почему же, — улыбнулся я своей самой загадочной улыбкой (три часа перед зеркалом рожи корчил, старался!). — На самом деле это самая малая моя претензия к вам, и заключается она в том, что книга, которую вы так спокойно проткнули мечом, очень дорого стоит!

— Глупости, — уперся король. — Никчемная писанина про травки и цветочки не может дорого стоить по определению.

— Отец, — сердце Айдора не выдержало, — как ты можешь так говорить?

— Ага, — прищурился его папаша, — так вот ты где, слюнтяй! Позор нашего рода! Да твой благородный предок, Айседор Звездорожденный, в гробнице бы перевернулся, если бы узнал, кому выпала судьба стать продолжателем его рода! Неудивительно, что мы потерпели поражение. Если бы ты сражался в наших рядах, если бы ты с самого начала был таким, как все, то ничего бы этого не было! Мы бы победили…

— Вы в этом так уверены? — усмехнулся я. — Ладно. Айдор, как бы ты поступил на моем месте?

Тот занервничал, перебегая глазами с одного зрителя на другого. Я понимал парня — ему по душе была тишина библиотек, научные диспуты, долгие часы наблюдений и размышлений, а вместо этого — таскайся по пыльным дорогам войны и изображай из себя невесть что!

— Я думаю, — несчастным голосом наконец промолвил он, — что мой отец должен…

— Должен! — ухватился я за это слово. — Вы мне столько должны, король Алмазных Башен, просто уму непостижимо! Например, вы знаете, сколько стоит порча библиотечного имущества?

Глава 36

Остальное писать неинтересно. Вы, наверное, и так уже догадываетесь, чем все кончилось.

В течение следующих шести месяцев три четверти западных земель оказались завоеваны моей армией. Одни государства приходилось покорять силой оружия, другие сами быстро сообразили, откуда ветер дует, и спешили встать под мои знамена. От разгрома и частичного уничтожения была спасена только Нижняя Мангория — ее король, младший брат правителя Верхней Менгерии, скоренько напал на страну третьего брата — Срединную Могнарию и успел оттяпать себе значительный кусок территории, остальное щедро «подарив» нам. Также уцелело королевство Оромения — у меня рука не поднялась отправить свои легионы захватывать землю, которой правила Вунья. Третьим по счету было небольшое княжество Предгородье, правитель которого за считаные дни провел полную религиозную реформу, объявив Темного меня главным богом, и преподнес мне в дар волшебное зеркало, почти точную копию того, которое я когда-то разбил.

Как мне сказали потом, этих зеркал во всем мире насчитывалось несколько штук. Одно находилось в Алмазных Башнях (к счастью, у короля не хватило ума шпионить с его помощью за родным сыночком), еще два застряли где-то в подземельях гномов, четвертое было у меня, а пятое, по официальным данным, раньше принадлежало султану Жерхарии, но было украдено пиратами, когда пятьдесят лет назад тамошнюю столицу захватила объединенная армада Морских Королей. Зеркало было предположительно увезено Морскими Королями на их острова, но по пути его утопили в море, когда разгулялась буря. Моряки, даже пираты, — народ суеверный. Они решили избавиться от опасной игрушки, когда запахло жареным… Но, как оказалось, зеркалу каким-то чудом удалось всплыть, и оно, странствуя по свету как простая безделушка, осело в Предгородье. Я обрадовался подарку настолько, что не тронул Предгородье и пальцем и даже приказал, чтобы никто и близко не подходил к его границам.

Дело в том, что я в то лето и без того был сильно занят. Эльфы Алмазных Башен сопротивлялись отчаянно, и если бы не помощь Королевства, которое, оказывается, находилось в состоянии плохого мира с соседом, я бы застрял на подступах к Башням, как когда-то мой отец. А тут еще с северных гор спустились орды гоблинов, орков и троллей. Эти существа в кои-то веки раз выступали единым фронтом (в мирное время они друг друга терпеть не могли), и мне пришлось как-то учиться командовать этой толпой, которая отнюдь не спешила признать во мне Властелина. Орки и иже с ними элементарно решили воспользоваться случаем и пограбить земли людей. Но, раз признав мой авторитет и пообещав не драться с эльфами до конца войны, они пополнили мою армию почти ста пятьюдесятью тысячами бойцов.

После этого судьба западных земель оказалась решена.

Прошло почти два с половиной года с того дня, как я разбил зеркало артефактом. Не скажу, что эти два года были такими уж легкими. Иногда меня охватывала злость, хотелось все бросить и удрать за тридевять земель. Но постепенно я втянулся. И даже одиночество, которое стало моим привычным состоянием, переносил легко. Мне просто было некогда тратить время на общение, и лишь иногда по ночам, по-прежнему страдая бессонницей, я как одержимый кружил по замку и кричал, прислушиваясь к своему эху и представляя, что это кто-то незнакомый, который заблудился в пустых мрачных лабиринтах и отчаянно ищет дорогу к выходу. И я гонялся за этим придуманным мною персонажем, пока не выбивался из сил.

Лето в том году выдалось прохладным и дождливым, и лишь в конце выпало несколько теплых деньков. Свет уже нежаркого солнца лился в высокие витражные окна, освещая просторный зал, где в беспорядке стояли колонны, поддерживающие сводчатый потолок. Из-за этих сводов и своих размеров зал казался низким, а в дальних углах его вечно сгущались тени. Но мне он нравился. Гулкое эхо, жившее под потолком, так усиливало любые шаги, что я от самых дверей мог догадаться о приходе нежданных гостей. А я в последнее время любил уединение, и поэтому предпочитал этот зал любым другим. Даже командор Теней, когда я оказывался тут, становился нежелательным гостем.

Сейчас, сидя в кресле возле зеркала, я занимался делами — то есть управлял миром. И в такие часы никто мне не был нужен. Иногда я проводил в кресле перед зеркалом по нескольку дней без сна и отдыха.

Мое новое отражение было более дисциплинированным — по крайней мере, оно не спешило нарушать законы физики, хотя я и дал ему некоторую свободу. Сейчас оно, например, не сидело, как я, а стояло с видом секретаря и читало доклад, то и дело косясь на большую карту мира, которая составляла фон.

— С востока сообщают, — говорило оно. — Ваши легионы дошли до Змеиного Озера и остановились, встретив делегацию аборигенов. Небольшая демонстрация силы привела к тому, что местные жители изъявили вам свою покорность и даже частично пополнили ряды вашего войска. Сейчас легионы остановились в своем продвижении, ибо от Змеиного Озера они равно могут двинуться на север и на юг. Куда прикажете им тронуться?

— На юг, — подумав, ответил я. — Если я правильно помню географию, то именно на юге нам меньше будут сопротивляться. Кроме того, там есть шанс отыскать союзников и отправиться в поход на архипелаги.

— Отмечено, — кивнуло отражение. — Кстати, о юге. Как стало известно из достоверных источников, султан Жерхарии собирается заключить соглашение с Морскими Королями, которые пятьдесят лет назад разгромили его предшественника. Что принесет этот союз, осталось лишь гадать.

— Что тут гадать! — пожал я плечами. — Надо только отправить туда кого-нибудь из Теней, чтобы он стал моим эмиссаром. Пусть произведет разведку, доложит обстановку, а там посмотрим.

— Еще одно сообщение с юга, — сделав пометку на листе пергамента, продолжало отражение. — Торговля в этом году, и тем более в будущем, претерпит кое-какие изменения. Наверняка можно спрогнозировать падение спроса на рабов и подорожание некоторых продуктов, поскольку почти полное отсутствие дождей на юге сильно испортило караванные пути. Оазисы Шем и Тукман оказались обезвожены, и караваны теперь будут вынуждены идти другими маршрутами — не напрямик через пустыню, а в обход, через степи. А там есть риск нарваться на кочевников.

— Кочевники, кочевники, — пробормотал я. — Кто, кстати, у них там сейчас главный?

— Всем заправляет клан Бахманидов. Сам старый Бахма умер четыре года назад, но его потомки до сих пор крепко держат власть…

— Надеюсь, недолго, — перебил я. — Надо сделать все, чтобы расшатать это гнездо. Пошли туда одного из Теней.

— Сделаем. — Отражение кивнуло.

В это время я почувствовал, как меня мягко, но решительно дергают за висевшую на поясе сумочку с артефактом. Посмотрев, я обнаружил двухгодовалого карапуза, который стоял возле кресла и тянул ее на себя.

— Дядя, — произнес ребенок, поняв, что его заметили, — дай!

Я невольно улыбнулся. Сид, сын Далии и моего кузена, с некоторых пор находился на моем попечении. Носившаяся со своей беременностью как с писаной торбой, Далия оказалась никудышной матерью. И я еще помнил, как она, захлебываясь слезами, кричала матери:

— Я так больше не могу! Мне все надоело! Это невозможно вынести! Я не думала, что все будет так!

— Дорогая, — отвечала ей мать, — а как ты хотела?

— Я думала, — всхлипывала сестренка, — что младенцы больше спят и меньше плачут. Если бы ты слышала, как он орет! Я его придушить готова, лишь бы замолчал!

На нее не действовали ни уговоры, ни угрозы. Она просто бегала от ребенка, бросая его одного на несколько часов в пустой комнате надрываться от крика. Кончилось все тем, что с шести месяцев маленький Сид оказался полностью на моем попечении.

Я был этому только рад и пристально следил за племянником. Мальчик родился при таком необычном сочетании звезд, что я не сомневался — уж если кому-то из потомков Айседора Звездорожденного и суждено отыскать ТОТ САМЫЙ меч и сломать его, то это будет именно он — мой малыш Сид.

Ребенок продолжал тянуть на себя сумочку с артефактом, и я поискал глазами его нянек. Никого не было видно, но я догадывался, что няньки — а их роль исполняли Мелкий и Мелочь Пузатая — сами позволили карапузу сбежать, чтобы хоть полчасика отдохнуть. С тех пор как Сид научился ходить, от него не было покоя всему замку. Впрочем, меня, повторюсь, это не огорчало. Я любил мальчишку, как если бы он был моим сыном, потому что своих детей мне, судя по всему, иметь не придется. Темный Властелин должен быть одинок. И действительно, кроме сестры и матери других представителей человеческого рода в замке не было.

— Дядя, — канючил ребенок, — дай!

— На. — Я отцепил от пояса сумочку с артефактом и положил на пол. — Только не открывай!

Ребенок тут же шлепнулся рядом на подгузник и вцепился и многочисленные оборки и инкрустацию, которой я велел обшить сумку именно для таких случаев, а я приготовился слушать дальше.

— Новости из Алмазных Башен, — продолжило отражение. — Как стало известно из достоверных источников, король Айрадор опять хочет направить к вам посольство…

— Что? — чуть не взвыл я. — ОПЯТЬ?

Я схватился за голову. Да что же это такое? В третий раз за два с половиной года! И все по одному и тому же поводу!

Айрадор был отцом Айдора, который воспользовался небольшой передышкой в войне и оставил не только военную службу, но и свет, закрывшись в библиотеке. Выходил от оттуда только для того, чтобы перекусить и справить нужду, а также чтобы проведать местных светил в университете, где ухитрился за полгода пройти двухгодичный курс наук. Чтобы получить диплом, он отправился в экспедицию на Мраморные Острова, дабы отыскать и описать новые виды растений. Его папаша чуть ли не на задних лапках прыгал, пытаясь отвлечь сына от науки и сделать из него рыцаря. Дошло до того, что он явился ко мне и просил меня (МЕНЯ!) повлиять на его сына.

Кстати, из наших только мы с Айдором пока оставались неженатыми. Ну я — особый разговор, а к этому ботанику девушек чуть ли не по веревке на балкон спускали в надежде, что удастся заставить его задуматься о продолжении рода. Король Айрадор даже условие поставил — дескать, ты только сделай сына и катись на все четыре стороны, а воспитывать его буду я. Но Айдор уперся. Он решил, что сначала откроет новый вид растения, которое и поднесет в качестве свадебного подарка невесте. А пока он ничем не прославился в науке, ему и о любви не стоит думать.

У остальных моих соратников личная жизнь сложилась куда лучше. Тильс и Энниль, естественно, поженились, и Тильса официально стали называть Тильс-наследник, поскольку Тольд-наследник отказался порвать со своим возлюбленным Ани и покинул Королевство вместе с оруженосцем.

Верт, как я и обещал, свою «зарплату» затребовал со своего герцога, но, видимо, что-то напутал, поскольку сумма, которую он назвал, ровно в два раза превышала стоимость всего герцогства, включая и его внешний долг. Герцог по-своему был человеком чести и, получив чек, тихонечко повесился на воротах замка, а его приближенные вручили Верту ключи от города и герцогскую дочку заодно.

Даже принц Гейтор стал королем — в маленьком, но очень гордом королевстве Суюрлиннь. Когда он явился туда с «группой поддержки», состоящей из мертвяков, глиноземов и гн-таки, то местное население, как говорится, прониклось и торжественно короновало его на главной площади.

Неожиданно устроилась и судьба принца Алиньяра, брата Вуньи, и жрицы Луны. Я, как и обещал, сверг ее брата-узурпатора. В бою за столицу принцу Алиньяру выпала сомнительная честь спасти жизнь Луне, почему она и предложила ему руку и корону в придачу.

Принц Тейр тоже удачно устроился возле будущего Младшего Короля, а про принца Тайна я ничего не слышал — он выжил, но оказался так изуродован, что предпочитал не показываться никому на глаза без крайней нужды.

Я продолжал вполуха слушать бормотание отражения-секретаря, думая о своем, когда мои размышления неожиданно прервал странный звук.

Я так и подскочил, чтобы увидеть, как мой племянник роняет наземь артефакт. Артефакт, который может уничтожить мир…

Сам не пойму, как я смог двигаться так быстро, но я в зверином прыжке бросился к мальчишке и закрыл его собой, прижав к полу. В ушах загрохотала кровь. Сейчас, вот сейчас от падения он активизируется, и тогда нашему миру придет конец… Сейчас… еще минута или…

Говорят, перед смертью перед глазами проносится вся жизнь. Дочитав до этого места, вы, наверное, подумали: «Ну вот и конец истории!» Как бы не так! В самый свой последний миг я думал исключительно о будущем — что не успел сделать, сказать, увидеть… О моих планах, которым не суждено осуществиться. О событиях, которые никогда не произойдут, о пророчествах, которые теперь никогда не исполнятся… Сейчас… вот сейчас…

В какой-то миг я поймал себя на мысли, что твержу это «сейчас… сейчас…» уже некоторое время, а оно все не наступает. То есть мир пока жив-здоров. Я осторожно приподнялся на локтях, глядя на артефакт. Он лежал в паре ярдов от меня.

Оставив Сида — мальчишка только тут очнулся и заревел в полный голос — я подполз и потрогал шарик кончиками пальцев. Ничего. Тогда я катнул его туда-сюда. Опять ничего. Осмелев, я поднял его и бросил на пол. Ничего. Только тихий звон. Я подкинул его, не ловя. Он ударился об пол… И мир опять остался цел.

— Ничего себе, — пробормотал я, поднимая артефакт.

На шум уже бежали Мелкий и Мелочь Пузатая. Я указал им на наследника:

— Успокоить, напоить молоком и уложить спать. И не забудьте сменить ему подгузник. А мне принесите чего-нибудь выпить!

После того что произошло, мне просто необходимо было восстановить душевное равновесие. Бокал с крепким вином тут же возник в воздухе. Все-таки невидимые слуги — это вещь! Одно плохо — с ними не поболтаешь по душам, не спросишь, какие при дворе новости, о чем сплетничают. Да и двора у меня нет. Повелитель целого мира (ладно-ладно, пусть пока я захватил не весь мир, но лиха беда начало!), а живет практически в полном уединении. Но с другой стороны, так даже лучше — чем меньше о тебе знают, тем меньше твоих тайн и слабых мест доступно врагу. Вот, например, этот шарик. Мощный артефакт, которого все так боятся, что даже собственного имени ему не придумали и зовут просто артефактом — дескать, и без этого должны понимать, о чем речь! Так вот, этот артефакт побывал в шаловливых детских ручонках — и почему-то не сработал!

Залпом допив вино, я снова специально уронил шарик на пол — просто протянул руку и разжал пальцы.

И снова ничего не произошло! Шарик стукнулся об пол и откатился.

М-да, задачка! Я поднял артефакт и сунул в сумочку, не переставая напряженно размышлять. Почему артефакт не сработал? Потому что некий олух его уже разрядил, когда разбивал зеркало? Или он просто вообще не заряжен? Но если так, то у меня нет никакого оружия, которое способно уничтожить мир. И он может спать спокойно и не бояться злобного меня!

Спокойно! Об этом никто не знает, свидетелей нет. А Сид слишком мал, чтобы понять и запомнить, что тут произошло. Значит, я по-прежнему Властелин. И буду оставаться таковым, пока кто-нибудь не пронюхает мою тайну. Вот видите, как иногда важно жить в уединении!

Мое отражение прекрасно понимало, что в ближайшие несколько часов мне будет не до судеб мира, и сменило тему.

— А теперь светская хроника, — заговорило оно любезным тоном. — Из Королевства сообщают — этой ночью у Тильса-наследника и принцессы Энниль родилась дочь.

— О, — вышел из раздумий мрачный я, — надо послать поздравление!

— Малышку решили назвать Танитель — в честь принцессы Таниты.

— Еще лучше! Значит, два поздравления!

— В столице Нижней Мангории, — продолжало отражение, — послезавтра будет произведена закладка нового храма Темного Властелина в вашу честь. Будете присутствовать лично или ограничитесь знамением?

— Знамением, — решил я. — Собственной персоной я явлюсь на освящение, если не буду очень занят.

— В ближайший выходной король Верхней Менгерии празднует помолвку старшего сына с дочерью князя Предгородского…

— Стоп! — Я поднял руку. — Сначала представь мне гороскопы обоих наследников. Я не желаю, чтобы у меня родился незапланированный герой или борец с Темными Властелинами.

— Будет сделано, — кивнуло отражение. — И наконец последняя новость. В начале осени королева Оромении Вуньяра Четвертая проводит открытый турнир на соискание вакантной должности короля…

— Что-о? — Я привскочил, упираясь руками в подлокотники. — Вунья?

— Турнир состоится в первый выходной осени, — продолжало отражение, словно не замечая выражения моего лица. — Согласно условиям, на него допускаются все знатные рыцари, которые могут представить со стороны отца и матери не менее трех поколений благородных предков. Брюнеты к участию в турнире не допускаются. Победителю достанется главный приз — рука королевы и звание принца-консорта.

Я невольно повел ладонью по своей шевелюре. Это упоминание о брюнетах задело мое самолюбие — оказывается, Вунья меня все-таки помнила. Правда, не так, как мне того хотелось.

— Вунья, — повторил я, откинувшись на спинку кресла. Рыжеволосая воительница, про которую, что греха таить, я практически не вспоминал эти годы, целиком уйдя сначала в дело завоевания мира, а потом — в управление завоеванными территориями. Я все утешал себя тем, что у меня еще есть время, что все впереди, что она сама сделала выбор… И вот выбор она действительно сделала, и времени, чтобы что-то изменить, у меня нет.

— Стоп! — воскликнул я. — А как скоро этот первый выходной осени?

— Ну вы даете! — Отражение покрутило головой, что для него было максимальным выражением эмоций. — Осталось десять дней!

— Так мало? Я хочу сказать — я успею? Я должен принять участие в турнире! — заявил я скорее самому себе, нежели отражению.

— А это так нужно? — подало оно голос. — В конце концов, королев и принцесс в мире несколько десятков, а вот Темный Властелин — один.

— Будешь рот разевать не по делу — разобью зеркало! — пригрозил я и встал. Идея посетила меня внезапно, и я сорвался с места, спеша воплотить ее в жизнь.

За два с половиной года садик, устроенный эльфами, не сильно изменился. Чуть крепче стали деревца, чуть гуще кустики, чуть ярче цвели на клумбах цветы. Но вот домик, стоявший в конце аллеи, вырос раза в два. Теперь в нем было шесть комнат внизу и четыре наверху, не считая большой террасы.

Именно здесь и поселилась Далия после того, как поняла, что на Остров ей не вернуться. Она демонстративно не переступала порога замка и даже не появлялась на переднем дворе. Мать тоже много времени проводила тут, и лишь иногда навещала замок — «подышать воздухом твоего отца», говорила она. В такие вечера она делила со мной трапезу, но чаще я обедал один. И вообще я видел своих родственниц раз в пять-шесть дней, чаще всего мельком, так что каждая наша встреча была событием.

Мама и Далия сидели на террасе, открытой солнцу, и вышивали. Когда на дорожке послышались мои шаги, мать подняла голову.

— Делифер? Что случилось?

— Нам надо поговорить, мама. — Я подошел и кивнул Далии: — Привет!

Она не ответила, демонстративно принявшись рассматривать узор на полотне.

— Будем говорить здесь или куда-нибудь пойдем? — Мать встала, отложив вышивание.

— Пройдем, если ты не против, — сказал я.

Далия презрительно фыркнула.

— Кстати, с ребенком все в порядке, — сказал я ей.

— Знаю. — Она яростно тыкала иглой в ни в чем не повинную ткань.

— Откуда? Мелкий не успел…

— Если бы с ним что-то случилось, ты бы начал именно с этого, — снисходительно пояснила моя сестра. — Так что не надо лишних слов. Хотите секретничать — так секретничайте, мне-то что!

В ее голосе зазвенела обида, и я заметил, что мать нахмурилась, но мне было не до переживаний сестры. Я подал матери руку и поспешил увести ее подальше.

— Мама, — оказавшись на безопасном расстоянии от Далии, начал я, — мне нужна краска для волос!

Глава 37

— А это точно надо? — осторожно поинтересовался я.

— Надо, — заверили меня.

— Может, не надо? — застонал я, когда мне на плечи лег панцирь.

Две сильные руки поддержали меня, не давая упасть.

— Надо, — последовал лаконичный ответ.

— Согласно «Уложению о турнирных правилах», — пропищал снизу голосок, — каждый рыцарь должен иметь средства защиты, которые судьи сочтут достаточно удобными для защиты жизни и здоровья!

Я повернулся всем корпусом, чувствуя себя ожившей осадной башней, и показал кулак обладателю голоса. Мелкий — а это был он — забился в уголок и прикрылся потрепанной книжкой.

— Ваша милость, — пропищал он, — сами же научили меня читать, чтобы я вам подсказывал!

— Подсказывал, но не лез, когда тебя не просят! Вот смотри, превращу в какого-нибудь червяка и пойду с тобой на рыбалку!

— Успокойтесь, господин, — командор Теней сделал знак двум своим подчиненным, чтобы прекратили паковать меня в доспехи, и обошел получившуюся конструкцию со всех сторон. Где-то пощупал, где-то поддернул, где-то потуже затянул ремешок.

— Вам удобно?

— Нет, — прохрипел я изнутри железной горы. — Я же не смогу в этом двигаться!

— Сможете. Вы еще не пробовали!

— И не буду, — проворчал я себе под нос и был услышан.

— Но вы сами хотели попасть на турнир! Отступать поздно!

Да-да, именно так! Я попал на турнир. Было это так.

До начала турнира оставалось всего десять-одиннадцать дней, так что все свои дела я завершал в спешке. Лишь частично завоеванный мир нельзя и на минуту оставлять без пригляда — большинство стран и народов так и не привыкли к подчиненному положению, там в любой момент могут вспыхнуть восстания, тем более что еще не все герои перебиты или взяты в плен. Но я хотел увидеть Вунью сильнее всего на свете. Прихватив четырех Теней вместе с командором — остальные либо остались охранять мать и сестру, либо отправились по миру исполнять роль моих эмиссаров, — я рванул в Оромению.

Не буду подробно описывать способ моего передвижения. Скажу лишь, что меня несли Тени, а как они это делают, я предпочитал не вникать. Но полет на Тенях не доставил мне никакого удовольствия, и большую часть пути я проделал с закрытыми глазами, чтобы не смотреть вниз. В тот момент, когда Тени передавали меня друг другу, как эстафетную палочку, они ныряли в воздушные ямы, и тогда меня начинало тошнить.

Наконец мы добрались до столицы, где в те дни стоял дым коромыслом. Рыцари начали съезжаться сюда еще за месяц до начала турнира, так что мест не было даже в монастырской гостинице и странноприимном доме, не говоря уж о постоялых дворах и трактирах. Сдавали все — от комнат до сараев и навесов, где раньше хранился инвентарь. Всюду, куда ни кинь глаз, расхаживали рыцари. За многими таскались оруженосцы, волоча щиты с гербами, копья, мечи и шлемы.

— С ума сойти, — ворчал натерший ногу я. — На материке идет война, треть стран разгромлена, остальные либо сложили оружие, либо пока еще ерепенятся, а эти, вместо того чтобы защищать свои семьи, торчат тут!

— Они собираются создать еще одну семью, — пропищал Мелкий.

— Как? Все вместе?

— Нет, — это уже был командор. — Но каждый надеется, что это будет ЕГО семья. И именно ее он и будет защищать.

— Кстати, сколько тут желающих? — поинтересовался я.

Командор на миг остановился, склонив голову на грудь, и, кажется, даже перестал дышать.

— Сто тридцать четыре благородных рыцаря со свитами, — доложил он. — Итого примерно полторы тысячи человек, учитывая, что с каждым прибыло от восьми до пятнадцати человек.

— Не хило! Теперь я понимаю, почему Верт одерживает одну победу за другой, — улыбнулся я. — Цвет рыцарства находится либо тут, либо на том свете. А откуда столько знати? По моим подсчетам, на всем западном побережье наберется едва полтора десятка отпрысков правящих династий — не считая тех, кто слишком мал для турниров, погиб в бою, сидит у меня в темнице или подался в бега. Но чтобы больше сотни?!

— Большинство местные, ороменийцы, — просветил меня командор. — Даже более того! Видите гербы вон тех двух рыцарей?

Я посмотрел на щиты, которые волокли оруженосцы. Гербы были совершенно разные, но на каждом имелись два скрещенных меча.

— Скрещенные мечи — знак того, что предком рыцаря был принц, рожденный королевой, — пояснил командор. — Королева Вуньяра — четвертая по счету, носящая это имя. До нее было семь Биньетт, две Анирьяры и одна Байнотта. То есть тринадцать королев. И у каждой, кроме дочери-наследницы, был сын, а иногда не один. Так, Биньетта Первая сначала родила трех мальчиков и лишь потом девочку. На тринадцать королев было девятнадцать сыновей, которые и положили начало девятнадцати знатным родам. Ныне примерно полсотни потомков этих родов и будут вашими основными соперниками. А остальные — либо просто местная знать, либо действительно прибыли из-за границы.

— И все равно, их как-то слишком много, — пожаловался я.

Тени переглянулись.

— Будет сделано, — произнес командор.

— Только чтобы без шума и пыли, — распорядился я. — Мне не хочется, чтобы она заранее обо всем догадалась.

Да-да, именно так! Я собирался завоевать женщину, которая мне нравилась, старым и набившим оскомину, но от этого не менее действенным способом — сразиться за нее на турнире. Конечно, я плохо представлял себе, как проходят настоящие турниры, поскольку на Острове эти мероприятия давно выродились в шоу, где «рыцари» чаще соревновались в том, чтобы покрасивее одеться и выбрать покруче магические спецэффекты, которые будут сопровождать его появление на арене. Но в моей библиотеке нашлась старая потрепанная книжица «Уложение о турнирных правилах», накарябанная от руки каким-то любителем «потешного боя». Я простеньким заклинанием уменьшил размеры Мелкого в четыре раза, так что он стал ростом с пядь и всюду таскался за мной с этой книжицей. В его обязанности входило подсказывать мне правила, которых оказалось больше чем достаточно.

За разговором мы добрались до какой-то таверны, где наверху явно находились комнаты для приезжих. Но когда порог сего заведения переступил усталый я, хозяин еще от стойки крикнул:

— Местов нет! Даже на чердаке все занято!

— А в подвале? — поинтересовался я.

Завсегдатаи обернулись в мою сторону. Их было довольно много — все столы оказались заняты, даже у стойки кто-то торчал.

— А чего вы забыли, благородный господин, в моем подвале? — нелюбезно ответил трактирщик.

Командор выдвинулся вперед, но я придержал его. Мне вдруг захотелось попробовать договориться самому.

— Ну во-первых, я ученый, и мне нужно уединение для…

— Ученый? — рассмеялся трактирщик, и вокруг тоже захихикали. — Так я тебе и поверил, с такой-то ро… то есть с таким лицом! Тоже небось на турнир во славу нашей королевы? Знаю я вас, странствующих рыцарей. То за паломников себя выдают и просят устроить их на сеновале вместе с лошадьми, то своих слуг в аренду готовы сдать. То даже, смешно сказать, предлагают моим дочерям фиктивный брак, чтобы я, значит, зятя у себя прописал! А дочкам моим всего девять и одиннадцать лет! Понятно? Так что не морочьте мне голову! Вы небось и грамоте-то не обучены? Сколько будет дважды-два-четыре?

— Позвольте мне, милорд, — шепнул мне на ухо командор.

— Позволяю, — кивнул я, и Тень выдвинулся вперед.

А это, я скажу, то еще зрелище. Тень при свете дня представлял собой воина огромного, чуть ли не до потолка, роста в темных доспехах и с длинным полупрозрачным плащом, который, как живой, шевелился, обвиваясь, вокруг его фигуры. В трактире сразу стало очень тихо, только слышалась мелкая дробь — это стучали зубы зрителей. Тень подошел, наклонился над стойкой и за шиворот вытащил оттуда трактирщика. Тот усиленно пытался втянуть голову в плечи и моргал часто-часто.

— Тебе же сказали, — погудел командор, — это ученый! Ему очень нужна своя комната. Для научной работы.

— А вы… в-вы к-к-к-кт-то? — заикаясь, пролепетал трактирщик. До этого Тени держались ну очень незаметно.

— А мы — его ученики. Понятно?

— П-понятно! Чего ж тут непонятного? — Поставленный на пол трактирщик слегка осмелел. — Только у меня все занято. А в подвале, простите…

— А если мы поищем комнату, вы нам сдадите лишнюю площадь? — подал голос заинтересованный я. — Можно одну на всех. Парни у меня привыкли к трудностям, их вообще можно поставить жить в шкаф…

— Ищите, — окончательно осмелел трактирщик, и Тени — командор остался возле меня — неслышно поднялись наверх.

Не прошло и десяти минут, как на лестнице послышался шум шагов и грохот доспехов, когда их волочат за собой по полу как попало. Торопливо приводя себя в порядок, сверху спускался какой-то рыцарь, за которым двое бледных оруженосцев волокли его доспехи и сундук с припасами.

— Почтенный х-хозяин, — увидев рядом с ним командора, рыцарь почему-то позеленел, — я вспомнил об одном важном деле. У меня проблемы в поместье, и дела призывают меня прочь из столицы. Я вам, помнится, заплатил аванс за пять дней — так оставьте эти деньги себе, за хлопоты! А я спешу! Спешу!

Последнее слово он выкрикнул, галопом покидая трактир. Его спутники зайчиками попрыгали вслед за ним и заметались, явно не зная, то ли седлать лошадей, то ли бежать на своих двоих.

— Две отличных комнаты с мебелью, — прошелестели Тени, материализуясь передо мной. — Там есть все!

Трактирщик и оставшиеся в зале выпивохи окаменели и собирались было упасть в обморок, но я полез в кошель на поясе за деньгами, и звон золотых слитков вернул людям способность думать.

— Я пробуду тут до конца турнира, — заявил я. — И плачу по два слитка за день.

Я не учел одного — размеров слитков. Трактирщик посмотрел на две золотых шайбы — и все-таки прилег в обморок.

Турнир открылся через день на огромном поле за городом. Не буду описывать все, что там было устроено. Я, как один из участников шоу, многое просто пропустил. Когда ты сперва торчишь вместе с остальными рыцарями в «накопителе», где распорядители по три раза за час повторяют тебе, как и куда ты должен сейчас ехать, а потом едешь, стараясь не перепутать и ничего не забыть, тут не до осмотра достопримечательностей.

Скажу лишь, что поле ничем не было ограничено — только с одной его стороны были устроены трибуны, где восседали сама королева Вуньяра и ее двор. Мы, соискатели ее руки, должны были продефилировать перед ее очами, приостанавливаясь через каждые три шага и салютуя копьями. Нас было сто тридцать пять человек. То есть сто тридцать четыре — и я. Тени как-то подсуетились, так что, кроме меня, больше никто не зарегистрировался.

На мое счастье — или на горе, кому как! — ехать мне предстояло последним, поскольку и номер у меня был последний. Церемония представления уже началась, а я все никак не мог сесть на коня. Кстати, поскольку с лошадьми у меня были напряженные отношения, роль рыцарского коня должна была исполнять Мелочь Пузатая. И дело было не в том, что у меня с ней не сложились отношения, просто, как неожиданно выяснилось, она до трясучки боялась щекотки. Пока седло просто лежало на ее спине, она еще терпела, но стоило сверху добавить меня, как ей все начинало натирать, колоть и жать, отчего она в лучшем случае демонстративно плюхалась на спину, задрав конечности, либо начинала кусаться и брыкаться не хуже бешеного мустанга. Я уже трижды пытался взгромоздиться на нее, но всякий раз она меня скидывала. Когда я рухнул в последний раз, со всех сторон послышались смешки рыцарей.

— А может, не надо верхом? — робко поинтересовался я, вернувшись в вертикальное положение.

— Согласно «Уложению о турнирных правилах», — пропищал Мелкий, сидя у меня на шлеме с книжкой, — рыцарь обязан сражаться верхом за исключением особых случаев. Например, когда его вызывают на пеший бой на мечах. В остальных случаях спешенный рыцарь считается проигравшим и обесчещенным.

— Вот гадство! — выругался я, а Мелочь закатила глаза.

— Вы еще не готовы? — ко мне подлетел один из маршалов турнира. — Что случилось?

— Письмо получил, — соврал я. — Тетушка опасно больна. Может умереть. Вот думаю, что делать…

— Думайте скорее. — Маршал уже метнулся куда-то по делам. — Поскольку, если вы не выедете сейчас представляться королеве, вас потом могут не пустить как самозванца.

Мелочь Пузатая напряглась так, что седло угрожающе хрустнуло.

— Вы слышали? — кивнул я Теням. — Кто не появится сейчас на поле, тот не появится на турнире!

— Слышали! — кивнули Тени и направились к ожидавшим своей очереди рыцарям. Не говоря ни слова, они подхватили четырех всадников с конями вместе и понесли куда-то прочь. Остальные были так изумлены, что не проронили ни слова.

— Видишь? — улучив минуту, я дернул Мелочь Пузатую за гриву и отскочил, пока та не вспомнила, что у лошадей есть еще и зубы. — Сейчас они их сожрут где-нибудь в овраге. И с тобой будет то же самое, если будешь упрямиться!

Мелочь вздохнула и повернулась ко мне боком — мол, залезай, чего уж там! Но вредная скотина все-таки нашла способ отыграться — когда пришла моя очередь выезжать, она нарочно пошла такой дробной рысью, что я сразу забыл про необходимость «держать лицо». Вместо этого я вцепился в луку седла обеими руками, стиснул коленями бока проклятой зверюги и старался дышать только через нос, чтобы меня не стошнило от болтанки. Наверное, поэтому я так и не смог посмотреть на Вунью, когда остановился перед ее балконом. И пришел в себя чуть позже, когда маршалы объявили о первой части турнира — групповой схватке.

Вы знаете, что это такое? Навстречу друг другу выезжают два отряда — рыцари вместе с оруженосцами, а иногда и пехотой. Чтобы никто не перепутал, каждый отряд одет в плащи одного цвета или сидит на лошадях одинаковой масти. Королева дает отмашку, и рыцари кидаются друг на друга. Начинается свалка, когда все бьются против всех. Тут главное — не упасть с лошади самому и постараться сбить с коня как можно больше рыцарей противника. Войдя в азарт, рыцари и их свита дубасят друг друга как придется. Тут и там кто-то то и дело падает в пыль под копыта чужих коней. Пехота шныряет между конниками, с риском для здоровья оттаскивая упавших рыцарей за руки-ноги в сторонку. Треск, топот, крики, грохот и вопли — все мешается в клубах пыли. На доспехах кровь и грязь. Рядом суетятся священники — кое-кому из рыцарей СЛИШКОМ не поздоровилось. Кто-то струсил и удирает. За ним скачут, обзываясь такими словами, что обидно становится даже зрителям. В общем, нормальный бой, когда есть жертвы и пленные, но цель — отнюдь не свобода и независимость какой-либо страны, а всего-навсего благосклонный взгляд королевы. Я занимался два года тем же самым и спокойно взирал на кровь, пот и слезы.

До тех пор, пока не сообразил, что во втором заходе сражаться против этих психов придется мне, любимому.

И запаниковал.

— Ребята, — я поднял глаза на Теней, окруживших меня плотным кольцом, — а может, не надо?

— Надо, — сурово кивнул командор.

— Согласно «Уложению о турнирных правилах», — пропищал из уголка Мелкий, — рыцарь, отказавшийся участвовать в поединке, объявляется проигравшим.

— Да я не отказываюсь! — воскликнул я. — Просто рыцарей на свете много, а Темный Властелин — один! Я не могу рисковать своей особой! Может, что-нибудь придумаем, а?

— Мы постараемся что-нибудь придумать, — кивнул командор.

А один из Теней заметил:

— Милорд, отнеситесь к происходящему разумно. Ведь по результатам этих боев часть рыцарей будет вынуждена покинуть турнир, и завтра вам придется сражаться с меньшим числом бойцов!

— Это если я доживу до завтра, — проворчал я, старательно гоня от себя крамольную мысль о том, что никакая женщина в мире не стоит сломанных ребер, выбитых зубов и других травм средней тяжести. Хотя, что я! Вунья не «никакая женщина»! Она вообще — единственная! Другой нет! Нигде! Даже не проверяйте!

На «коня» меня подсаживали все четверо. Не то чтобы я был такой уж неуклюжий — просто от тяжести доспехов и волнения у меня так дрожали конечности, что я пошевелиться не мог. Даже Мелочь Пузатая и та пришла мне на помощь и подогнула ногу, чтобы я смог воспользоваться ею как ступенькой. Мне подали копье — я вцепился в него, как утопающий в соломинку, — и вытолкнули к остальным.

Я сражался за «синих» — то есть на плечах у меня болталась синяя тряпица. На плащ она не тянула — слишком была тонкая и неправильной формы. Но как опознавательный знак — работала. На Мелочи Пузатой тоже была попона такого же цвета — в этом бою очки зарабатывались и за захват лошадей противника. Мои «соратники» смерили меня вопросительными взглядами, и двое-трое покрутили пальцем у виска. Еще бы — на мне были не абы какие доспехи, а новенькие, вороненые, с золотой насечкой и инкрустацией (кстати, подаренные народом гномов, чтобы я к ним не приставал, вот так-то!). А большинство «синих» рыцарей выехало в таком старье, что просто жалко смотреть. Доспехи латаные, разболтанные, многие со следами старых ударов и щербинами, кое-где заметны пятна ржавчины и плесени, а у одного так и вовсе детали были прикручены друг к другу веревочками. Наверное, он надел этот антиквариат потому, что мечтал попасть в плен и отдать его в качестве выкупа — другого способа отделаться от них явно не существовало.

Королева дала отмашку, и две толпы ринулись друг на друга. Мелочь Пузатая сперва заартачилась — она растерялась, не зная куда бежать, и я на какое-то время замешкался, пытаясь сдвинуть ее с места. Когда же мне удалось переупрямить скотинку, выяснилось, что я не один. На меня, вырвавшись из кучи-малы, которую устроили остальные, мчалось трое рыцарей противника в красных плащах.

— Сдавайся! — заорали они хором, перебивая друг друга. — Ты побежден!

Я, целиком поглощенный копьем, — оно было жутко тяжелым, его можно было удержать только двумя руками, а чем тогда править конем? — был не в настроении вести дискуссии и вместо этого огрызнулся:

— Сначала решите, кому я должен сдаться.

Рыцари переглянулись, постепенно понимая, что меня нельзя разделить на части, как жареного поросенка. Но пока мысли протискивались к ним под шлемы, Мелочь Пузатая решила действовать. Точнее, она вспомнила, что ее третий день не кормили, и шагнула вперед. Она заинтересованно обнюхала кобылу ближайшего рыцаря, а когда та попыталась отпихнуть нахалку, разинула пасть…

Все три рыцаря закачались и рухнули с седел. Двое — в глубоком обмороке, а третий потому, что его конь внезапно оказался обезглавленным. Мелочь Пузатая, откусившая голову рыцарского коня, смачно чавкала, звеня уздечкой. Дожевав череп, она выплюнула плюмаж и потянулась за остальной тушей.

— Извините, — сказал я валяющемуся на земле рыцарю. — Она у меня голодная.

Мелочь Пузатая тем временем нашарила во рту еще какое-то инородное тело — это оказалась уздечка, изжеванная так, что восстановлению не подлежала. Сплюнув и ее, она почесала передней ногой за ухом и подтянула тушу коня к себе, чтобы продолжить трапезу.

— Эй, ребята! — Я обернулся к Теням, которые в этой схватке играли роль моих оруженосцев. — Тащите этих троих ко мне. Лошадей отдельно!

Затем я натянул поводья, заставив Мелочь Пузатую оторваться от наполовину съеденной туши, и потрусил к остальным сражающимся. Кажется, эта схватка начинала мне нравиться!

Глава 38

На турнирное поле я выехал в гордом одиночестве.

Так получилось, что в той общей схватке мы с Мелочью Пузатой одержали более чем убедительную победу. Едва заметив идиота, который скачет во весь опор на толстом вороном «коне» с окровавленной мордой и орет ему: «Своих не хватай, скотина!» — рыцари сочли за благо побросать оружие и сдаться мне в плен. Мелочь успела перекусить только парочкой коней, к тому моменту оставшихся без хозяев, и выглядела очень убедительно, рыгая и облизываясь. Я уж не говорю про ее привычку махать хвостом и чесаться! Короче, не прошло и двух минут, как все рыцари и оруженосцы спешились и, сложив наземь оружие, гуськом отправились к моему шатру договариваться с Тенями о выкупе. Я же отправился совершать круг почета на опять что-то жующей Мелочи. Судя по тому, как зеленели дамы и, вместо того чтобы кидать мне платки, утыкались в них и издавали характерные звуки, это была чья-то нога. Интересно, кто из рыцарей прыгал на одной ножке? Надо будет парню компенсацию выплатить, что ли.

Так я и доехал до главной ложи, где сидела Вунья в окружении придворных дам. М-да, судя по возрасту и комплекции, в ее свиту набирали только бабушек ее ровесниц. Ни одного мужчины не было поблизости, и даже ее охрана состояла из девиц, облаченных в кольчужные платья. Я вовремя вспомнил, что Оромению основали амазонки, вернее, потомки племени амазонок, откочевавших сюда откуда-то с востока, и что еще сто лет тому назад ее именовали «страной победившего матриархата», — и приготовился к теплой встрече.

— Сэр рыцарь, — проскрипела одна из придворных дам, поднимаясь, и я невольно посмотрел ей под ноги — не сыпется ли песок? — ты победил в групповой схватке. Как тебе это удалось? Ты пользовался магией?

— А что, нельзя?

— Согласно «Уложению о турнирных правилах», — пропищал со шлема Мелкий, — рыцарь, уличенный в колдовстве, должен покинуть турнир, предварительно опозоренный и обесчещенный. В дальнейшем его судьбой будет заниматься Святой Суд.

— Чего? Какой еще суд? — Я задрал голову, и это привело к тому, что Мелкий с писком съехал со шлема вниз.

— Что это? — Старая карга прищурилась.

— Ничего особенного! Вам померещилось. Я иногда разговариваю сам с собой. Привычка, знаете ли! Я дал обет три года не разговаривать с людьми. Недавно этот срок истек, а привычка осталась.

— Нет! Что ВОТ ЭТО?

Трясущийся палец уперся в Мелкого, который ковырялся на песке арены.

— Да так, ничего особенного. Зверушка какая-то мелкая, — пожал я плечами. — Так меня будут награждать или я поехал? Мне зверя кормить!

Мелочь Пузатая выразительно заурчала желудком и рыгнула. Придворная дама побледнела и нервно оглянулась на Вунью. Та сидела с каменным лицом и смотрела куда-то в район моего плюмажа. Слишком внимательно смотрела.

— Не будут, — констатировал я и потянул за поводья. — Тогда я поехал. Мне еще о выкупе договариваться. Эй, ты! Хватит валяться! Догоняй!

Мелкий вскочил и потрусил следом, волоча за собой книжку. Королева Вуньяра не смотрела мне вслед. Но не отъехал я и десяти шагов, как услышал окрик:

— Эй! Рыцарь! Не обижайтесь!.. Эх, молодежь, молодежь!

Я остановил Мелочь Пузатую. Придворная старуха, кряхтя, перелезла через ограду и подковыляла ко мне. Мой «конь» тут же потянулся ее обнюхать и… получил по морде.

— Цыц, ты, зараза! — шамкнула на мою «конягу» дама. — Ишшо зубами клацает, зверюга! И что за скотина такая дурная пошла? Прямо сил нету… Ну ты, милок, — она обратила на меня глаза, — не обижайся! Мало ли кто чего брякнет! Сам понимать должен — закон есть закон!

— Да знаю я, — отмахнулся я от бабки. — Просто у меня раньше с законом были проблемы.

— Да ну? Надеюсь, не в Оромении?

— Нет. Я иностранец!

— Да-а? — протянула она, осматривая меня с ног до головы. — А по языку и волосам не скажешь!

— А я к иностранным языкам очень способный, — заявил я. — А вот за это, — провел рукой по шевелюре, — благодарить надо мою маму!

Мама действительно раздобыла мне краску для волос и даже сама меня покрасила. Так что теперь я был рыжеватым шатеном.

— Слышь, ты, а как звать тебя, рыцарь? — поинтересовалась придворная дама.

— Как-как… Темный рыцарь! По доспехам, что ли, не видно? — Я решил пойти тем же путем, каким ходят герои всех рыцарских романов.

— Ишь ты! Темный рыцарь! — хихикнула старуха. — А по документам ты — Гуньерт Сутузский Третий, барон Отырский!

— Че… чего? — Каюсь, у меня раньше не нашлось времени прочитать, на чье имя были выданы верительные грамоты, позаимствованные у случайного рыцаря на дороге. — Ах, это! Так, простите, у моего батюшки еще целая прорва наследников, вот я и самоустранился от дележа богатств! Решил, так сказать, добыть себе состояние другим путем!

— Это собственную мать вы называете «целой прорвой»? — послышался рядом новый голос. То есть голос был «старый», но я настолько не ожидал его тут услышать, что оторопел.

Пока я беседовал с придворной дамой, ко мне подъехала сама королева Вуньяра… то есть Вунья. Она была в своем церемониальном платье, но сквозь длинные разрезы подола было видно, что под ним она прячет кольчугу и сапоги для верховой езды. Правя конем одной рукой, в другой королева держала шлем. На поясе уже висел меч. Оруженосец — на сей раз женского пола — нес за нею копье и щит.

— Насколько я знаю, у Гуньерта Сутузского только один сын — Гуньерт Младший! — промолвила Вунья, в упор глядя на меня. — Или я что-то забыла или перепутала?

— Вы перепутали, — сказал я, тоже глядя на нее в упор. — Законный сын один — я. А есть еще и незаконные! Вся деревня у него в незаконных сыновьях и дочерях. Их даже священник уже начал потихоньку между собой венчать, потому что иначе, говорит, вообще детей рожать будет некому и не от кого! А папаша мой на старости лет решил, что должен их хотя бы частично облагодетельствовать, вот и приступил к дележу состояния — каждому сыну или дочке хоть по кусочку!

При этих словах Вунья посмотрела на меня ОЧЕНЬ внимательно. Мне даже показалось, что королева хочет что-то сказать, но она только покачала головой и тронула коня, отъезжая в дальний конец поля.

— Ишь ты! — Придворная старуха посмотрела ей вслед. — Четвертая королева уже на моей памяти замуж выходит, а чтобы на поле выехать и перед финалом с претендентом словом перемолвиться — такого ни разу не было! Чем-то ты ее зацепил!

Она неожиданно погладила морду Мелочи Пузатой, потом подцепила двумя пальцами Мелкого за холку, сунула мне в руки и, подхватив подол платья, поковыляла прочь. А мы с Мелочью от неожиданности сели — во всех смыслах слова.

Гортанный звук трубы заставил меня подпрыгнуть на месте. Два герольда, непрерывно трубя, объехали поле по периметру и остановились там же, где начали — напротив трибун.

— Жители Оромении и гости столицы! — прокричали они. — Поскольку остальные рыцари отказались продолжать участие в турнире и все до одного сказались больными, победителем объявлен рыцарь Гуньерт Сутузский Третий, барон Отырский! Вашему вниманию предлагается суперфинал! Через три минуты будет дан последний бой, от которого будет зависеть имя нашего короля!

— Что еще за суперфинал? — занервничал я. — Я отказываюсь от суперфинала! Я уже все выиграл!

Но тут ко мне толпой подбежали маршалы турнира. Поскольку я остался один, они все переключились на меня.

— Как? — запричитали они, всплескивая руками. — Милорд! Сэр рыцарь! Вы еще не одеты? Поторопитесь! У вас всего три минуты! Живее! Королева не любит ждать! Одевайтесь! Одевайтесь! Скорее! Кольчугу милорду! Шлем! Поножи! Меч рыцарю! Да оседлает кто-нибудь коня или нет?

— Нет, — прогудел командор Теней и покосился на Мелочь Пузатую, которая, задрав все четыре конечности вверх, в это время дрыхла за палаткой, обожравшись конины. От ее храпа дребезжали и дрожали груды доспехов, сложенные вокруг.

— Вы должны его немедленно разбудить! — завопили маршалы. — Вы слуги или нет? Вашему хозяину через три минуты на бой выходить, а конь не готов! Кстати, что это за порода такая?

— Моя личная. Сам вывел, — проворчал я из-под шлема, который эти деятели уже успели нахлобучить на мою многострадальную голову. «Многострадальную» — потому что я не был уверен в сохранности моих ушей. — Я ведь три года был отшельником во исполнение старого обета… Вот со скуки и занялся селекцией! Но ничего магического! Чес-слово!

Маршалы меня уже не слушали. Они всем скопом раскачивали Мелочь, намереваясь силой перевернуть ее и поставить на четыре конечности в надежде, что так заставят ее проснуться. Наивные! Эти толчки действовали на нее лучше всех колыбельных мира. Она только томно всхрапывала сквозь сон и дергала ла… то есть задней ногой.

— И — раз! И — два! Еще! Дружно! Взяли! — сами себе командовали маршалы, сопя и обливаясь потом. — Еще — взяли! Еще — дружно! Еще — вместе!

Молодым козликом перескочив через невысокую — мне по пояс — горку шлемов, к нам притрусила одна из придворных дам. Эта была помоложе первой, лет примерно на пятьдесят, и выглядела ровесницей моей матери.

— Чего вы возитесь? — напустилась она сразу на всех. — Там уже все готово! Третий гонг давно прозвучал, а вы все копошитесь? Что случилось?

— Конь сэра претендента! — отдуваясь, сообщил один из маршалов. — Утомился от праведных трудов и желает отдохнуть.

— На скотобойне отдохнет! — огрызнулась дама, и по тому, как позеленели маршалы, я понял, что матриархат тут пока еще существует. — Королева не любит ждать! Еще минута — и она все отменит!

— Суперфинала не будет? — насторожился я, вытягивая шею из доспехов.

— Нет! А вас, сэр претендент, прогонят из столицы и запретят появляться тут по меньшей мере пять лет!

— Когда я стану королем, напомните мне эти слова, милочка, — выпятил я грудь. К сожалению, под кольчугой и кирасой этого заметно не было, а жаль! — Кстати, могу предложить компромиссный вариант.

— Какой? — хором спросили маршалы, придворная дама, проезжавший мимо герольд и Тени.

— Пеший поединок…

Рукоять меча грела ладонь. Странное ощущение. Словно кто-то большой и сильный стоит рядом и шепчет в самое ухо: «Теперь ты понимаешь, в чем твое призвание?» И чего это Айдору нравится быть пацифистом? Держать в руках оружие — это так здорово! Кстати, спасибо его папаше — прислал-таки мне именно ТОТ меч, который я сломал, защищаясь от Светлого Странника и Сежеса! И прислал не просто сломанный, а еще и заново откованный. Да, чуть не забыл. Что там сказано в пророчествах относительно героя, который выйдет на битву с возрожденным мечом?

На другом конце поля появилась стройная фигура с мечом и дагой. Отбросив лирику, я двинулся ей навстречу. Королева Вуньяра приближалась легко и стремительно, она словно летела над песком арены, и я изо всех сил старался не отстать. Ну Тени! Ну удружили! Да в этих доспехах даже стоять трудно, не то что ходить! Как я сражаться буду? В эту щелку забрала ничего не видно! А сочленения? Боги, как они скрипят! И щит зачем-то сунули. Я же совсем не умею им пользоваться… только теоретически!

Паника паникой, но опомнился я только на середине арены. Как это я ухитрился добраться сюда так быстро? Даже чуть опередил Вунью, которая как раз сейчас сделала последний шаг и отсалютовала мне оружием.

— Ну сэр рыцарь, — в отличие от меня, она была экипирована легко — кольчуга, перетянутая поясом, шлем с кольчужной сеткой на плечах, открывающий лицо, защищенное лишь стрелкой, легкие наручи и поножи. Не то что упакованный в три слоя железа вспотевший я!

— К вашим услугам, королева! — прогудел я из-под шлема.

— Жарко? — неожиданно поинтересовалась она.

— Еще как!

— Тогда снимите шлем, — распорядилась она.

— Ага! Щас! Чтобы вы все видели?

— Не хотите? Тогда приступим!

Фехтовала Вунья гораздо лучше меня. Это я понял с первых минут, когда почти сразу был вынужден уйти в оборону. Королева сражалась играючи, меч и дага летали в ее руках, и мне стоило большого труда держать дистанцию. Все же несколько раз она попала по мне — вернее, по доспехам, — и каждый такой удар был встречен веселым ревом трибун. На арену полетели цветы, платки и даже деньги. Народ развлекался! Зрители реагировали на бой своей королевы так, как не реагировали на общую схватку рыцарей. И рев усиливался тем больше, чем сильнее наступала Вунья.

— Чего… они… так… орут? — выдохнул я, рискуя сбить себе дыхание.

— Рады! — коротко ответила королева, делая паузу. — Сейчас я разделаюсь с негодяем!

— Что?

Вунья остановилась, опустив оружие. Глаза ее сверкнули, встретившись с моими.

— С негодяем! — воскликнула она и снова кинулась в атаку. — С идиотом! С придурком! Со скотиной! С тупым бесчувственным пошляком!

— Но-но. — Я отбивался со всей скоростью и силой, на какие только был способен. — Ты чего? Так и убить можно!

— А я тебя и хочу убить! Дурак! Дурак! Дурак!

— За что?

— Ты думаешь, — она уже орала на всю арену, — я тебя не узнала? Да стоило тебе выехать на арену, я сразу все поняла! Волосы перекрасил! Переоделся! Грамоты чьи-то спер! Думал, я все забыла? Нет! Нет! Нет!

С каждым криком на меня обрушивался новый удар. Я еле успевал уворачиваться.

— Вунья, пойми…

— Слушать ничего не хочу! — завопила она, топая ногами. — Ты о чем думал, когда приехал? Думал, что я брошусь к твоим ногам? Что я приду к тебе умолять о любви?

— Я думал… — уворачиваясь и прыгая, я давно уже сбил себе дыхание и понимал, что у меня остался один шанс. — Я думал сказать, что… Прости меня! Я не хотел!

— Не хотел? — Вунья побагровела, глаза ее метали молнии. — Ты вообще чего-нибудь хотел? Хоть когда-нибудь? За всю свою жизнь ты чего-нибудь хотел?

— Хотел! — тоже заорал я. — Я хотел сказать, что люблю тебя!

В романах после этих слов героини обычно всплескивают руками, ахают, вздыхают и непременно либо падают герою на грудь со слезами счастья, либо убегают прочь, но тоже со слезами на глазах. Вунья явно не читала ТЕХ романов. Она зарычала не хуже раненой львицы и замахнулась…

Вообще-то я думал, что выражение «перед глазами заплясали звездочки» тоже не более чем литературный оборот. Но тут я увидел их воочию — как и небо, которое внезапно оказалось перед глазами.

Трибуны взревели, отмечая победу королевы. Я остался лежать. Надо мной проплывали облака, и в голову почему-то лезли мысли о вечном — о красоте всего сущего, о гармонии, о жизни и смерти, о том, как важно ценить каждый миг, ибо он неповторим, как иногда нужно остановиться на пути и просто посмотреть по сторонам…

Тень легла на мое лицо и закрыла небо.

— Встань!

Я не пошевелился — кончик меча нарисовался в опасной близости от моего носа, предупреждая все попытки пошевелиться.

— Встань! — В голосе послышался металл. — Встань, если ты мужчина!

Кончик меча покачался туда-сюда, не то кивая, не то грозя — мол, только рискни…

— Вставай! — Металла в голосе уже было столько, что он звенел и вибрировал, как струна. Я не шевелился, глядя в сторону. Куда запропастились Тени? Им что, не ясно, что они должны защищать ценного меня? Дайте только срок, я с них за это не только стружку сниму, но и…

— Ты чего? — Голос начал дрожать. Меч убрался, зато появилось лицо Вуньи. Девушка сорвала с головы шлем, рыжие растрепанные косы упали ей на плечи. — Ты в порядке? Что с тобой? Пошевелись! Ну!

Вот еще! Я шевельнусь, а она возьмет и проткнет меня мечом.

— Эй! — Меня действительно потыкали оружием и даже, кажется, попинали ногами. — Кончай придуриваться! Ответь, если живой!

Как бы не так!

— Дельф? Дельф, что с тобой? Ты жив?

Догадайся с трех раз…

— Дельф! — вдруг взвизгнула Вунья и рухнула передо мной на колени, отшвырнув меч, и принялась яростно тормошить расслабленного меня. — Дельф! Дельф, очнись! Скажи хоть слово! Ты живой? Ну хоть знак какой подай! Дельф, ты меня слышишь? Ну прости дуру! Не хотела я, честно… Ты только не умирай, хорошо?.. Да как у тебя этот проклятый шлем снимается?

Сквозь ее вопли и гул крови в ушах я по-прежнему слышал рев трибун, но теперь в нем было больше удивления. Откровенно говоря, я и сам удивлялся такой перемене, произошедшей с Вуньей, и только этим объяснялся мой ступор. Я просто в себя не мог прийти. Она что, плачет? Просит прощения?

— Мама!

Девушка с силой дернула шлем, срывая его с моей головы. Я вскрикнул от боли и ударился затылком о землю.

— Так и убить можно! Поосторожнее!

— Ты живой! — Вунья села на землю, держа шлем в руках. — А я-то… Я уж думала, что убила тебя! А ты живой! Дельф!

Она отбросила мой шлем и вдруг ударила меня двумя кулаками в грудь.

— Никогда! — закричала она. — Больше никогда не смей меня так пугать! Я думала, что убила тебя, а ты… ты…

— Ты меня и правда чуть не убила, — проворчал я, но меня уже не слышали.

Непобедимая воительница еще несколько раз с чувством ударила меня в грудь — вернее, в кирасу, которая отозвалась на это гулким звоном, — а потом упала на меня и разрыдалась.

Рядом опять что-то шевельнулось. Я с неудовольствием скосил глаза. Это был командор Теней.

— Вам плохо, хозяин? — еле слышно прошелестел он.

— Мне хорошо, — проблеял я, глядя в небо. Там опять плыли облака. И на душе у Темного Властелина было так светло!

Content

Галина Романова
Наследник Темного Властелина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38