Ирина Мазаева

Как узнать любовь?

Глава 1

Димка Сидоров

Елена Владимировна Кириллова, учительница по английскому языку, опаздывала. Первая группа 9-го «А» класса, в котором она преподавала, сидела за своими партами и терпеливо ждала педагога. Отсутствовали только соседка Олеси Ермолаевой по дальней у окна парте и Дима Сидоров, тайная и явная страсть не только девочек из 9-го «Б», но и всей параллели.

Олесе на Диму Сидорова было совершенно наплевать. Зеленоглазый блондин среднего роста в широких штанах со множеством карманов был не в ее вкусе. Она не любила блондинов, ей не нравились зеленые глаза у парней, а похожие широкие штаны в ее предыдущем классе носил самый противный из ее одноклассников – Витька Миков.

Хотя, если быть честной, Олеся вполне понимала девчонок, сходивших по Сидорову с ума. Он был независим, всегда имел свое мнение, которое не стеснялся отстаивать, умел вовремя пошутить и ловко, хотя не всегда безобидно, высмеять любого. Парни относились к нему с уважением – все искали его дружбы, постоянно зазывали Димку в разные компании.

Девчонки же, казалось, его совсем не интересовали. И то, что они все только и искали повода подойти к нему, его только раздражало. Шутка и презрительный взгляд – вот и все, что доставалось красавицам. Но чем больше он отбрыкивался от них, тем больше они усиливали напор. Тем более что на носу были День влюбленных, 23 февраля и 8 Марта – череда самых разнообразных праздников. И, по слухам, на все три даты в школе планировались дискотеки.

Втайне Олеся радовалась, что она в классе самая умная, ведь она не лезла к парню, который всем своим видом давал понять, что женское общество ему неинтересно. И единственная из класса не давала ему повода высмеять ее. С каждым днем Сидоров все больше казался ей большим избалованным ребенком, привыкшим все получать на блюдечке с голубой каемочкой, и равнодушие потихоньку менялось на явное неприятие.

Без Сидорова в классе было непривычно тихо. В ожидании педагога кто-то судорожно дописывал упражнения, заданные на дом, кто-то что-то обсуждал вполголоса, девчонки на парте перед Олесей играли в крестики-нолики. А сама Олеся сидела, отгородившись от всех книгой. Она была в этом классе и в этой школе новенькой. Друзей у нее не было; одноклассники казались чужими и скучными.

Свою бывшую, 126-ю школу Олеся обожала. И свой бывший 9-й «Б» тоже. И вот уж точно ни в каком кошмарном сне ей не могло привидеться, что придется бросить своих таких родных, милых и понятных одноклассников с учителями и перейти в другую школу. Но это случилось.

Родители Олеси накопили денег, чтобы поменять их однокомнатную квартиру на двухкомнатную с доплатой, и сделали это аккурат под 31 декабря. «Подарок всем нам!» – так вплоть до старого Нового года восклицала довольная мама. Олеся тоже, в общем-то, была довольна – у нее наконец появилась собственная комната, о которой она столько лет мечтала. Но на этом все плюсы переезда и заканчивались. Родители умудрились найти новую квартиру на другом конце города, и Олесе пришлось сменить школу. Ведь и мама, и папа дружно были против того, чтобы она таскалась каждый день невесть куда, тогда как в их три огромных окна была видна новая школа, которая располагалась едва ли не во дворе дома, и можно было не тратить время на поездки.

В старой школе Олеся проучилась предыдущие восемь с половиной лет. Там у нее была лучшая, на всю жизнь, подруга Ташка, она же Наташа Дягилева, там у нее была любимая учительница истории Изабелла Львовна, благодаря которой Олеся влюбилась в историю на всю жизнь. Да что там говорить! Все в той школе, в ее родном 9-м «Б» были такие родные, такие замечательные, такие хорошие, что никакой на свете новый класс с ними сравниться не мог по определению.

В новую школу Олеся пришла сразу после новогодних каникул – 11 января. Свободное место оказалось только на одной парте – рядом с полной высокой девочкой с длинными каштановыми волосами. Выбора не было, и Олеся, вежливо спросив позволения, уселась рядом. Девочку звали Аня Макарова, дружила она с Катей Савельевой и Леной Сокуренко, но против соседства Олеси ничего не имела. На этом, правда, все и заканчивалось. Принимать в свою компанию новенькую подружки не спешили. На всех переменах Олеся одиноко сидела за своей партой и листала учебники.

Прошел уже почти месяц, а Олеся так и не сошлась ни с кем в новом классе. Никто не проявлял к ней интереса. Класс давно разбился на группки, у всех были свои друзья и подружки, а Олеся только время от времени прислушивалась к разговорам, наблюдала за одноклассницами, пытаясь понять, с кем она сама лично хотела бы подружиться. Но все казались ей чужими и неинтересными – Олеся тосковала по своему старому классу.

А еще у Олеси началась самая настоящая депрессия. Ей ничего не хотелось делать, никуда не хотелось ходить, ни с кем не хотелось разговаривать. Ей вдруг стало все равно, как она выглядит, что про нее думают другие. Сил не было ни на что. Как будто Олесю выключили из розетки – энергия, которая обычно бурлила в ней и требовала выхода, иссякла. Сделав уроки, она просто закрывалась в своей комнате, ложилась на кровать и молча смотрела в потолок.

Ей казалось, что жизнь кончена. С новым классом отношения не складывались. Ташка, ее лучшая подруга, жила далеко, и они виделись только по выходным. Ташка рассказывала про 9-й «Б», про одноклассников и учителей и все время какие-то смешные истории, но Олесю они не радовали, а, наоборот, огорчали. Все самое интересное в жизни осталось там, в старой школе, в старом 9-м «Б». А в ее, Олесиной, жизни наступили одинаковые серые дни, похожие один на другой.

Родители Олеси были увлечены новой квартирой. Сразу после праздников они затеяли ремонт в ванной и туалете и шумно обсуждали, какую купить плитку, какую сантехнику и как лучше отреставрировать саму ванну. Олесе это было совсем неинтересно. А иногда ей даже казалось, что новая плитка для них гораздо важнее ее, Олеси, с ее проблемами и одиночеством.

А одинока Олеся была, как никогда. Что делать со своим одиночеством, она не знала. А еще ей было невыносимо жалко себя. Именно в таком настроении – грустная, одинокая, никому не нужная – Олеся сидела теперь в кабинете английского языка в ожидании Елены Владимировны. Даже Аньки Макаровой рядом не было. Анька хоть и не стала Олесе подругой, но все равно с ней можно было бы обсудить, например, кто из них и насколько подготовился к уроку. А так оставалось только сидеть, загородившись от одноклассников учебником, и думать свои невеселые думы.

Дверь хлопнула, и Олеся инстинктивно высунула нос из-за учебника. В класс одновременно вошли Елена Владимировна и Димка Сидоров.

– Нехорошо опаздывать, Сидоров, – журила она его на ходу.

– Ой, нехорошо, – отозвался тот несколько ехидно и то ли помахал рукой в воздухе, то ли погрозил пальцем самой учительнице: ведь «англичанка» и сама опоздала.

Елена Владимировна подвоха не заметила – процокала к своему столу и начала рыться в сумочке. В классе же все всё прекрасно поняли и захихикали. Сидоров снова оказался в своем любимом амплуа «герой дня». Но ему этого показалось мало – хотелось продолжения спектакля. Не успела «англичанка» отреагировать на непонятные смешки, как Димка развязной походкой подошел к… Олесе, которая уже успела снова уткнуться в учебник и не видела его перемещений.

– Ермолаева! Я к тебе сяду. Ты такая сегодня… необихоженная! – грянул гром у Олеси над ухом.

Она уронила учебник и удивленно уставилась на зависшего над ней и улыбающегося во весь рот школьного красавца. В нее же саму впились злобные взгляды сразу двух школьных звезд: Кати Савельевой и Лены Сокуренко, а также остальных девочек. Каждая из них все бы отдала за то, чтобы Сидоров сел именно с ней, но он почему-то выбрал новенькую – серую мышку, всегда сидящую, уткнувшись в учебник.

Олеся ничего еще толком и сообразить не успела, как в ужасе услышала свой собственный голос:

– Извини, Сидоров, но мне очень хорошо и одной.

Димка, который уже почти планировал мягким местом на соседний с Олесей стул, от неожиданности выпрямился. Теперь настал его черед удивляться:

– Как, Ермолаева? Ты не хочешь, чтобы я посидел рядом с тобой? – Тон его еще был бесцеремонно-нахальным, но уже несколько растерянным.

Олесе же отступать было некуда.

– Нет, не хочу. – И она демонстративно задвинула второй стул под парту.

– Сидоров, Ермолаева, вам не кажется, что давно уже урок начался? – вмешалась Елена Владимировна. – Сидоров, я понимаю твое гормональное буйство, но сесть тебе все же придется на свое законное место рядом с Антоневичем.

– Что вы, Елена Владимировна, какое гормональное буйство? – взял себя в руки Сидоров. – Ничего нет в мире лучше мужской дружбы. – И вальяжным шагом направился к своему лучшему другу Максиму Антоневичу, с которым он обычно сидел рядом.

«Англичанка» что-то еще сказала по поводу произошедшего и только потом начала урок, а Олеся все не могла прийти в себя. Вопросы один за другим скакали в ее голове. «Почему вдруг Сидоров, который никогда не садится с девчонками, решил сесть ко мне за парту?», «Он решил надо мной поиздеваться?», «Он решил поиздеваться над первыми красавицами класса, предпочтя им меня?», «Какова моя роль в этой истории?», «Что он хотел сказать, назвав меня «необихоженной»?», «Это обзывка?», «Если это обзывка, то я резонно его отшила?», «Почему я его отшила?», «Что будет теперь, после того, как я его прилюдно отшила?»

Были и другие вопросы. Но и первых десяти Олесе хватило, чтобы понять, что все они без ответа. Слишком все произошло быстро и неожиданно, чтобы она успела среагировать правильно. Хотя, как правильно она должна была среагировать, Олеся тоже не знала. Думать, что она среагировала неправильно, ее заставляло некоторое чувство вины перед Сидоровым. Ей казалось, что отказывать ему в праве сесть рядом с ней было невежливо. В конце концов, он просто хотел посидеть именно за самой дальней в ряду у окна партой и всего лишь сорок пять минут урока…

В итоге сам урок прошел мимо Олеси. Она пыталась что-то записывать, повторять вместе со всеми хором какие-то слова, но мало что понимала из происходящего. Олеся была новенькой в этой школе, в этом классе, для этого педагога, а потому ее гарантированно не могли вызвать к доске. Программы в ее старой и в этой новой школе немного не совпадали, а потому ей приходилось активно заниматься, догонять остальных. Учителя, зная об этом, Олесю на уроках пока не дергали – давали ей время адаптироваться.

После урока Сидоров забросил тетрадку с учебником в рюкзак и, продолжая болтать о чем-то с Антоневичем, вышел из кабинета. На Олесю даже не посмотрел. Как будто и не пытался он полчаса назад напроситься к ней в соседи. Почему-то Олесю это задело.

Следующим уроком была история. На истории соседка Олеси – Аня Макарова – не появилась, но и Сидоров не сделал ни малейшей попытки сесть к новенькой. Не сказать чтобы Олеся на это надеялась, но почему-то, когда они с Максимом Антоневичем, громко болтая о компьютерах, уселись за свою парту, она еще больше огорчилась.

«И не нужен, и не нужен он мне, и совсем он меня не интересует», – мысленно сказала она сама себе и уткнулась в учебник истории.

– Помните, что завтра нужно сдать реферат по истории? – спросила Анна-Ванна, «историчка» Анна Ивановна.

– Конечно! – бодро ответил 9-й «А».

А у Олеси настроение испортилось окончательно: про реферат по истории она совсем позабыла. Ко всем Олесиным бедам у нее еще и сломался компьютер – ее собственный, с плоским монитором и жестким диском, на который влезало столько всего, что Олесе пока не удалось заполнить даже половину. Тем более что с началом депрессии она перестала скачивать фильмы и музыку, а только смотрела и слушала те, что остались от прошлой, счастливой жизни, в классе, где все ее любили, в их милой однокомнатной квартире, где у Олеси не было своей комнаты, зато мама вечером ложилась к ней на кровать, и они шепотом обсуждали все-все на свете.

Компьютер сломался, и реферат к завтрашнему дню делать было не на чем. Олеся подумала о том, что можно, конечно, будет накачать материала и написать работу на папином компьютере, но… Но Олесе вовсе не хотелось вылезать в родительскую комнату, слушать разговоры про раковину и плитку. Однако вариантов не было: реферат надо было сдавать.

«Нет в жизни счастья», – то ли огорченно, то ли зло подумала Олеся: в школу ей с утра идти не хотелось, а теперь и домой шагать – тоже.

Однако дома ее ждал сюрприз…

Глава 2

Иван

Дома, в Олесиной комнате за Олесиным компьютером сидел какой-то совершенно незнакомый ей парень и щелкал по клавишам как ни в чем не бывало, как будто это были его собственная комната и его собственный компьютер. Рядом стоял ее папа и смотрел на этого парня с выражением, очень похожим на восхищение. И оба даже ухом не повели, когда Олеся появилась на пороге.

Возмущенная до глубины души, Олеся решительно шагнула в свою комнату, намереваясь сей момент разобраться, кого это тут без ее ведома впустили в ее комнату.

– Папа! Что вы тут… – и тут же налетела на свое собственное компьютерное кресло, которое почему-то одиноко стояло посередине.

Кресло откатилось в другой конец комнаты и уткнулось в кровать. Папа и незнакомый парень обернулись на Олесю. А Олеся в ужасе поняла, почему компьютерное кресло осталось невостребованным: парень, сидевший за компьютером, сидел в своем собственном кресле – он был инвалидом.

– Олеся! Знакомься, это Иван, наш сосед. Он любезно согласился посмотреть, что стряслось с твоим компьютером, и уже, кажется, устранил все неполадки! Видишь? Все работает! – радостно выпалил папа.

Иван оторвался от монитора и со смесью интереса и вызова разглядывал Олесю. Та, в свою очередь, совершенно смутилась и отвела взгляд. До этого ей никогда не приходилось близко общаться с инвалидами. Она видела их только в метро. Они обязательно были несчастными, немытыми и просили деньги. Мимо них следовало проходить как можно быстрее, и ни в коем случае нельзя было их рассматривать.

– Я вас оставлю, – сообщил между тем папа, – Иван расскажет тебе, что случилось с компьютером, – и моментально испарился.

«Предатель!» – подумала Олеся про себя и зло бухнула свою сумку на кровать. Краем глаза она заметила, как парень взялся руками за колеса инвалидного кресла и немного развернул его так, чтобы ее видеть.

– Какой дурак поставил на один компьютер два антивируса? – поинтересовался Иван.

Олесе ничего не осталось, как посмотреть на него.

На вид Ивану было столько же лет, сколько и ей. Глаза у него были карие, волосы темные и, кажется, немножко вились (или просто были лохматые). Олеся стояла, а парень сидел, а потому смотрел на нее снизу вверх, но надменно вздернув подбородок и с видом полного интеллектуального превосходства. Одет он был в черную футболку с видом Амстердама, спортивные штаны и кеды.

«Сам-то ведь никогда в Амстердаме не был и никогда не будет», – мстительно подумала Олеся. Две антивирусные программы на один компьютер установила она самолично, потому что считала, что так будет надежнее. А когда вся система зависла, ей даже на ум не пришло, почему.

Между тем заданный Иваном вопрос повис в воздухе. Признавать себя дурой Олеся не хотела, а что еще сказать – не знала.

– Понятно, думала, так будет надежнее, – как будто прочитав ее мысли, сказал парень. – А тебе не приходило на ум, что это все равно что запереть Сталина и Гитлера в одной комнате?

– При чем тут Сталин и Гитлер?! – не выдержала она. – Ты мне лучше скажи, ты все исправил?

– Все. Делов-то было…

Желая продемонстрировать работу агрегата, Иван развернулся к компьютеру, щелкнул пару раз по клавишам, и на мониторе открылось окно с… С ее личным дневником, который она вела, когда было совсем одиноко. Это было неудивительно: компьютер завис именно тогда, когда она писала очередной пассаж на тему, как ей хочется покинуть этот мир – такой молодой, красивой и непонятой. Мысль о том, что этот чужой неприятный парень сейчас увидит ее сокровенные желания, пронзила Олесю в один миг. В следующий она одним прыжком подскочила к парню и прямо из-за его спины схватила мышку и яростно щелкнула по значку «закрыть документ». От ее броска инвалидное кресло катнулось вперед, выдвижная полочка для клавиатуры и мышки задвинулась под столешницу, Иван слегка ударился грудью о стол, а сама Олеся потеряла равновесие и на какое-то мгновение буквально повисла на нем.

– Больная!

Олеся смущенно отпрыгнула от Ивана.

– Сам больной!

– Я на людей не кидаюсь!

– Я на тебя не кидалась!

– Больно мне надо смотреть, что ты там пишешь!

Переругиваясь, они друг на друга не смотрели. Олеся сгорала от стыда и была готова провалиться сквозь пол к соседям. А Ваня нервно крутил колеса кресла, пытаясь развернуться в узком пространстве между компьютерным столом, кроватью и стулом. Наконец это у него получилось, и он решительно подкатил к двери.

– Ты уже все прочитал!!! – не могла успокоиться Олеся.

– Я ничего не читал! Я вообще никогда не читаю чужие письма!

Иван подкатил к двери, но папа, уходя, тактично ее прикрыл. Дверь открывалась внутрь комнаты, Ваня дергал за нее, но она каждый раз стукалась о кресло, не позволяя ему выехать. Когда же он откатывался настолько, чтобы дверь могла беспрепятственно открыться, его рука не доставала до ручки. В этот момент Олеся превозмогла свое смущение и решила посмотреть в его сторону. Ваня тоже был красный как рак. И чем дольше у него не получалось открыть дверь, тем больше он краснел.

Олеся сунулась помочь. Отчасти потому, что ей самой хотелось, чтобы он поскорее убрался, отчасти потому, что ей стало его, такого беспомощного на громоздком инвалидном кресле, очень жалко. Однако вместо благодарности он ее просто… оттолкнул.

– Думаешь, я – инвалид и сам дверь открыть не могу?!

Олеся отшатнулась.

А Иван последний раз попробовал дотянуться до ручки, понял, что это бесполезно, и замер. Стало неприятно тихо.

Олеся мучительно думала, что же ей следует сделать. Но ничего умного в голову не приходило. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы дверь сама не распахнулась и на пороге не появился бы ее папа.

– Как вы… – Он едва не налетел на Ивана.

Иван же молча пошел на таран. Папа едва успел отскочить, как кресло прокатилось мимо в направлении входной двери. Папа бросил изумленный взгляд на Олесю. Та молча покрутила пальцем у виска. Папа кинулся вслед за Иваном. А Олеся изо всех сил захлопнула дверь своей комнаты. Больше всего ей хотелось кинуться на кровать и заплакать.

Но этому желанию не суждено было осуществиться. В комнату вошел ее папа.

– Олеся! Ты что, не умеешь с людьми разговаривать? Ты зачем на Ваню накричала?! Он ведь тебе компьютер отремонтировал. Он целиком «Виндоуз» переустановил. Два часа возился. А ты? Хоть бы спасибо сказала! Ты сказала ему спасибо?

Олеся и сама уже поняла, что была не права. С Ваней, действительно, вышло как-то некрасиво. Она не только не поблагодарила его, но и обвинила в том, что он якобы читал втихаря ее записи. А ведь, скорее всего, он их на самом деле не читал. И вообще, обвинять людей бездоказательно – несправедливо и невежливо.

Но снова, как и с Сидоровым, во всем виновата была неожиданность. Придя домой, Олеся была уверена, что дома никого нет. Времени было всего три, и родители должны были быть на работе. А уж к тому, что папа не просто дома, но и умудрился привести в Олесину комнату какого-то незнакомого ей парня, да еще и инвалида, и вовсе ей нужно было бы готовиться заранее, недели за две. Ведь это бывает не часто. Точнее, раньше такого вообще никогда не было. Вот она и среагировала… неадекватно. Злость, которую Олеся испытывала к себе из-за глупейшей ситуации с Иваном, переадресовалась папе.

– Папа! Ты сам виноват, что притащил ко мне этого Ивана без моего разрешения. В МОЮ комнату. К МОЕМУ компьютеру. – Она понимала, что не права, но в нее, что называется, как будто бес вселился.

– Ну знаешь ли! – не ожидал обвинений папа. – Я, между прочим, хотел тебе доброе дело сделать: ты приходишь, а компьютер работает. А ты теперь еще и на меня кидаешься!

– Я просто не ожидала гостей… – попыталась взять себя в руки Олеся. – Я хотела побыть одна.

– Что с тобой вообще происходит в последнее время? На людей кидаешься. Сидишь все время в своей комнате – носа из нее не показываешь. Нелюдимая стала. Так нельзя. Быстро переодевайся и за стол.

Олеся хотела было открыть рот, чтобы рассказать папе, что с ней происходит. Как ей одиноко. Как она не может найти контакт с одноклассниками. Как ей не хватает Ташки и ее старого 9-го «Б». Как она не успевает из-за разницы в программах в новой школе. Как… Но папа уже вышел из комнаты.

За обеденным столом тоже поговорить не вышло. Да и пообедать толком тоже не получилось. Потому что весь стол был завален газетами с рекламой строительных фирм, отделочных материалов и сантехники. Одна из них была у папы в руках, и он, не отрываясь, пробегал глазами столбцы объявлений. На столе остывал его кофе.

– Папа, а почему ты дома? – все-таки решилась начать разговор Олеся, с трудом найдя место, куда пристроить тарелку с супом.

– Как почему? Я же вчера говорил, что сегодня должны прийти рабочие делать потолок в ванной, – не глядя на Олесю, ответил папа.

– Они еще не приходили?

– Нет, они задерживаются. Я весь день зря дома просидел. Мог бы и с обеда отпроситься с работы.

– А где ты познакомился с Иваном?..

– О! Вот оно! – Папа радостно потряс перед Олесиным носом объявлением в газете. – Мне Антонина Петровна сказала, что в этой фирме лучшие сантехники!

– Папа! Какая Антонина Петровна?!

– Мама Ивана.

– Как ты познакомился с мамой Ивана?

– Олеся! Ты меня отвлекаешь! – Папа взял шариковую ручку и старательно обвел нужное объявление. – Что ты говоришь?

– Как ты познакомился с мамой Ивана?

– Они наши соседи с пятого этажа. Я вчера ехал в лифте с Антониной Петровной. И помог ей потом занести в квартиру раковину. Она тоже делает ремонт у себя в ванной. Только уже заканчивает. Мы разговорились… Краснофлотская, 45 – это же в нашем районе! Да? Никак не могу привыкнуть, что мы переехали. Надо сходить туда и посмотреть сантехнику.

Олеся поняла, что дальше с папой говорить бесполезно.

А папа вдруг отвлекся от своей газеты:

– Я обещал Антонине Петровне, что ты будешь заходить к ним с Ваней в гости.

– Я?! – Олеся чуть не сверзилась с табуретки. – Это твои знакомые. Вам есть о чем поговорить с Антониной Петровной – о вашем драгоценном ремонте! А что там буду делать я?!

– Общаться с Ваней. Как ты можешь быть такой жестокой? У человека горе – он инвалид. Он не может никуда выходить, ему не с кем общаться. А тебе нужно просто спуститься на один этаж.

– Я не хочу ни с кем говорить! Я не хочу никаких новых знакомых! Мне вообще никого не надо! Я… – И тут Олеся уже собралась высказать все, что наболело у нее на душе, но…

– Мозаика! Точно! Вот что мы сделаем в ванной! – Папа аж подскочил на табуретке, вдохновленный своей идеей.

В дверь позвонили.

– А это – строители! – И довольный папа отправился открывать.

Олеся влетела в свою комнату, рухнула на кровать и разрыдалась.

Глава 3

Ташка

– Он красивый? – спросила Ташка.

Олеся едва дождалась выходных, чтобы выпросить разрешение уехать на весь день к Ташке. Виделись они теперь гораздо реже, но расстояние и трудности только закалили их волю к победе и укрепили дружбу. Именно она, Олеся, назвала когда-то Ташку Ташкой, ведь Наташек в их когда-то общем 9-м «Б» 126-й школы подобралось пять штук, и Олеся придумала называть свою подругу Ташкой. Потому что ее Наташка была самой лучшей Наташкой не просто в классе, но и во всем мире. Ташке быть Ташкой понравилось. Имя прилипло, и даже учителя нет-нет да и обращались к ней именно так.

За восемь с половиной лет дружбы девчонки сделались похожи друг на друга. Одинакового роста, разве что Ташка была немного полнее, даже не полнее, а как-то округлее. У обеих были длинные волосы: у Олеси – светло-русые, а Ташкины – тоже светлые, непонятного серо-коричневого цвета. Только кожа у Ташки казалась рядом с Олесиной совсем бледной и вся была усыпана веснушками.

– Я должна была родиться рыжей, но у солнышка немного не хватило краски, – шутила сама Ташка.

Она ждала своего восемнадцатилетия, чтобы наконец свершить справедливость – выкраситься в ярко-рыжий цвет. Именно до этого момента, по мнению Ташкиной мамы, она не имела права «уродовать себя». Ташка же считала, что ничего более уродливого, чем ее теперешние волосы, представить было невозможно. Олеся была полностью согласна с подругой. Не с тем, конечно, что ее естественный цвет волос некрасив, а с тем, что с рыжими волосами она будет настоящей красавицей.

– Так он красивый? – не слыша ответа, еще раз спросила Ташка.

Этот вопрос застал Олесю врасплох.

– Кто?

– Сосед твой, кто же еще? Ты мне про него уже все уши прожужжала.

Как Ташка ни пыталась вытащить Олесю на каток или в кино, та ни в какую не соглашалась. Так и сидели они дома, в Ташкиной комнате, грызли орешки и болтали о парнях.

«Красив ли Иван?» – озадачилась про себя Олеся. Меньше всего она задумывалась над этим. При одном упоминании о надменном компьютерном гении ее пробирала самая настоящая злость.

– Он – противный! А противные люди не могут быть красивыми!

– А чем же он противный? Он тебе компьютер починил.

– Он… Он… Он меня дурой обозвал. И больной. Сам на кресле, а на здоровых людей кидается. – Олеся до сих пор была до чертиков зла и на Ивана, и на себя, и на папу.

– Я так поняла, что кинулась на него именно ты…

– Я просто равновесие потеряла!

– Не сдержав порыва страсти, ты кинулась на него и заключила в свои объятия! – Ташка изобразила всю сцену, бросившись на пустой стул то ли со стоном, то ли с рыком, отчего это вышло настолько смешно, что вслед за подругой рассмеялась и Олеся.

– Ты думаешь, он воспринял это именно так?

– Конечно! Семейка маньяков. Сломали компьютер, заманили в дом, а потом… одна очень красивая, но еще никогда не испытывавшая любви девочка…

– У меня была любовь! – смеясь, запротестовала Олеся.

Но Ташка не слушала:

– …отринув все приличия… Кстати, а где твой папа взял этого Ивана?

Олеся смахнула слезы, выступившие у нее от смеха.

– Сказал, что в лифте разговорился с его мамой.

– Понятно…

– Что тебе понятно?

– Так он красивый? – снова вернулась к своему вопросу Ташка.

– Да не красивый он! – отмахнулась Олеся. – Он мне вообще нисколько-нисколечко не понравился. И потом, он же на коляске…

– Ну и что, что на коляске?

– Ну не знаю… Я никогда раньше не общалась с инвалидами.

– Я тоже. Но мне все равно, был бы человек хороший. Я хочу с ним познакомиться.

– Как познакомиться?

– Как? Так! Обыкновенно. Мы сходим к твоему соседу в гости!

Олеся снова разозлилась: мало того, что папа теперь настаивает, что она должна начать общаться с Иваном, так теперь и лучшая подруга – туда же! Никто ее, Олесю, не понимает…

– Я к нему ни за что не пойду! – уперлась она. – Так и знай. И не вздумай меня уговаривать!

Ташка хитро улыбнулась в ответ:

– Да ладно тебе, можем и не ходить…

– Я с тобой вообще не об этом хотела поговорить! – перевела разговор Олеся.

Поговорить она хотела о Димке Сидорове. И даже не столько о нем, сколько о событии, произошедшем перед уроком английского. Хотела задать Ташке все мучившие ее вопросы: почему он решил сесть к ней и так далее. Тем более что после злополучного урока Сидоров на Олесю внимания больше не обращал. А первые красавицы класса, Савельева и Сокуренко, нет-нет да и кидали на нее неприветливые взгляды. Олеся, конечно, продолжала себя вести, как будто ничего не случилось, а какой-то неприятный осадок остался. Но что-то мешало сейчас ей завести разговор о Сидорове…

– О чем задумалась? – вывела ее из размышлений Ташка. – Сидит, в одну точку глядит… Ага! Чует мое сердце, о парне думаешь!

Олеся неожиданно для себя покраснела:

– С чего ты взяла? Ни о ком я не думаю!

– Колись! Влюбилась в кого-то в новом классе? Я права? Вижу, что угадала! Вот ты и доказываешь, что Иван неприятный. Потому что сама о другом думаешь!

– Да не думаю… Просто… Тут так вышло… – Олеся начала оправдываться и покраснела еще больше.

Но отступать было некуда.

– Помнишь, я тебе о Сидорове из нашего класса рассказывала? – И рассказала о произошедшем на уроке.

Ташка от возбуждения даже со своего диванчика подскочила и пробежалась туда-сюда по комнате.

– Чуяло мое сердце – ты влюбилась!

– Да не влюбилась я!

– Он красивый?

– Что ты сразу: красивый, не красивый! Какая любовь? У меня, между прочим, депрессия!

– Нет лучшего лекарства от депрессии, чем любовь!

– Да не любовь это! Я его отшила! Обидела человека. Он ведь просто сесть со мной хотел. Даже не со мной, а просто за мою парту.

– Ага! Как же. Никогда, как ты говоришь, с девчонками не садился, а тут вдруг решил своего любимого Максима Антоневича на тебя променять.

– Ну… Это мне Анька Макарова сказала, что он никогда с девчонками не садится. А она могла ошибиться!

– При чем тут Анька Макарова! Все же ясно как божий день: он проявил к тебе внимание.

– Даже если он, как ты говоришь, проявил ко мне внимание, то я все пресекла на корню. Сама не знаю, как у меня вышло отказать ему, – вздохнула Олеся.

– Вот! Точно. Ты сожалеешь. А значит, ты хотела бы с ним посидеть за одной партой. И не только…

– Да ничего я с ним не хотела!

Так они препирались еще полчаса, пока Олеся не сдалась.

– Ладно, хорошо, я не считаю его красивым, но немного он мне нравится. Ключевое слово – «немного». Просто он остроумный. Без него в классе сразу становится тихо и скучно. Только, имей в виду, девочки его совсем не интересуют. Это во-первых. А во-вторых, к нему и без меня стоит очередь из девчонок. И в-третьих, я сама не знаю, чего от него хочу. Может, разве что, чтобы он еще раз попросил разрешения сесть ко мне за парту. И у меня бы была возможность реабилитироваться.

– Сама призналась! – обрадовалась Ташка.

Олеся отпираться не стала: себе дороже. Уж такая она была – Ташка: если чего в голову втемяшится, ни за что не переубедишь.

– Значит, так: составим план, – а еще Ташка очень любила сразу переходить к действиям.

– Какой план? – испугалась Олеся.

– Как какой? По завоеванию Сидорова!

– Но я даже не знаю, нужен мне он или нет!

– Мы о чем до этого говорили? У тебя депрессия, так?

– Так!

– Ты хочешь от нее избавиться, так?

– Так.

– А лучшее средство от депрессии – что?

– Любовь!

– Ну так и надо тебе ее, любовь, организовать. А поскольку никто тебе больше не нравится, кроме Сидорова, то и назначим его объектом.

Сопротивляться фонтанирующей Ташкиной энергии у Олеси уже сил не было. Да и завоевать Димку Сидорова, первого красавца в классе, вдруг ей показалось очень заманчивым. Никто не обращает на нее внимания, считают серой мышкой – пусть. Она им еще покажет. Уведет из-под носа у Савельевой с Сокуренко главный приз – знай наших!

– А что ты там говорила про школьные дискотеки? – снова прервала ее грезы Ташка.

Про дискотеки Олеся говорила много. В их 126-й школе дискотеки не проводились, а в новой Олесиной это была традиция. На Новый год, на День влюбленных, на 23 февраля и 8 Марта они устраивались гарантированно. И все школьники с 9-го по 11-й дружно к ним готовились. У них в классе девчонки уже все только об этом и говорили: кто что наденет на дискотеку. А 14 февраля уже было не за горами – в следующую пятницу.

– Я говорила, что я на них ходить не буду, – напомнила Олеся. – Потому что никого не знаю. Зачем мне одной у стеночки весь вечер стоять?

– Как это не знаешь? А твой класс? Та же Анька Макарова?

– Анька будет тереться около Савельевой и Сокуренко. А я теперь для них враг номер один, – пояснила Олеся и добавила: – И потом, мне просто нечего надеть. Родители с этим обменом, ремонтом, строителями и себе перестали одежду покупать, и мне. Донашиваю то, что было куплено раньше. Старье. Мне уже Макарова прямым текстом сказала, что я немодно выгляжу…

– Уж об этом можешь не беспокоиться, – Ташка подошла к своему шкафу. – Але ап! – и распахнула его дверцы. – Выбирай, что захочешь. Мои вещи на тебя все налезут.

Олеся и до этого иногда одалживала у Ташки что-нибудь поносить, но какую-нибудь мелочь, а так, чтобы целиком одеться в чужие вещи… Хотя какие они чужие? Это же Ташкины вещи – вещи лучшей подруги.

– Спасибо, Ташка, ты – настоящий друг. Только не знаю, не пойду я все равно, наверное, никуда…

И тут же Ташка отошла от шкафа, села на диванчик, и вид у нее при этом был такой, будто она вот-вот расплачется. Олеся тут же кинулась к подруге:

– Ташка, ты что? Что случилось?

– Нет-нет, совсем ничего… Только вдруг грустно стало, что у нас в школе дискотеки не проводятся… А я так хочу на дискотеку, потанцевать… И влюбиться… Но у меня нет никаких шансов…

– Ташечка, что ты! Ты хочешь на дискотеку? Не знаю, давай, хочешь – пойдем со мной на дискотеку! Я сама уговорю твоих родителей, чтобы отпустили. А потом можно пойти ко мне ночевать!

И это было на самом деле возможно: родители обеих подружек прекрасно понимали, как им одиноко друг без друга, и время от времени отпускали одну к другой на все выходные с ночевкой.

Но Ташка шмыгнула носом и отстранила Олесю:

– Ты же сама понимаешь, что это невозможно…

– Почему невозможно?! – не поняла Олеся. – Возьмем, нарядимся и отправимся на дискотеку. И спляшем там так, что все обзавидуются!

– Ты правда возьмешь меня с собой на дискотеку в свою школу?

– Конечно, возьму!

Олеся и сама не поняла, как это вышло. Не то, конечно, что она согласилась взять с собой Ташку, а то, что она сама решила туда пойти.

– Отлично! – Ташка снова повеселела, расцеловала Олесю и кинулась к шкафу с одеждой. – На тебе отлично будет смотреться вот эта туника! – и вытащила тунику.

Тунику эту, больше похожую скорее на платье-супермини, Ташка купила уже почти год назад в секонд-хенде. Вещь была неношеная, но уж слишком радикальная даже для самой Ташки. Она вся была расшита блестками, отчего переливалась и стреляла искорками даже при самом скромном освещении. В школу, разумеется, в такой не пойдешь. А вот на дискотеку…

– А на дискотеку – в самый раз. И пусть твоя Макарова заткнется. Ты будешь там самой яркой девчонкой, – заверила Ташка.

– И все в прямом смысле ослепнут от моей красоты…

Но та уже не слушала, а продолжала рыться в шкафу.

– К ней можно надеть вот эту юбочку… А еще у меня где-то были туфельки…

В общем, экипировала Олесю с ног до головы.

– Может, все-таки…

– Надо, Олеська, надо, – отмела все сомнения Ташка. – А сейчас я тебе расскажу свой гениальный план по завоеванию сердца Сидорова.

Глава 4

Вера

В среду энергия, которой накачала Олесю за выходные Ташка, сошла на нет и в свои права снова вступила депрессия. Олеся, сделав все уроки, снова лежала в своей комнате на кровати в состоянии полнейшей апатии. Димка Сидоров внимания на нее по-прежнему не обращал, на дискотеку идти не хотелось, а Ташкин план по завоеванию объекта любви казался настолько фантастическим, что и думать о нем не хотелось.

Рядом с Олесей на диване лежала книжка Рекса Стаута. У ее папы была собрана внушительная коллекция детективов, и Олеся потихоньку методично с ней знакомилась. Загадочные убийства, логические цепочки расследований, хитрые уловки преступников и ловушки детективов – все это казалось ей гораздо интереснее, чем ахи-вздохи под луной. Мамины «Унесенные ветром» и «Поющие в терновнике» ее не увлекали. Любви не было. А все сюжеты были лишь выдумками обманщиков-писателей.

Но и читать Олесе не хотелось. Ей не хотелось совсем ничего. В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошел папа.

– Олеся! Ты опять валяешься без дела! – с места в карьер кинулся он.

– Как без дела? Я книжку читаю! – Олеся ловко подцепила потертый томик и открыла на первой попавшейся странице.

Но папу было не провести:

– Так я тебе и поверил! Сколько можно ничего не делать? Ты почитай-почитай – там все активно действуют, добиваются своих целей, а ты…

– Ага, убивают других и запутывают следы.

– Я не о преступниках, а о детективах! И вообще, я о тебе. Сколько можно валяться без дела? Лучше бы к Ивану зашла. Ты же мне обещала с ним общаться.

– Я обещала? – возмутилась Олеся. – Это ты мне этого Ивана навязываешь!

– Перестань спорить! – рассердился, в свою очередь, папа и отобрал у Олеси книжку. – Вставай, приводи себя в порядок и топай в 92-ю квартиру к Афошиным. Я снова видел Ванину маму. Она сказала, что Ванечка тебя ждет.

«Ждет меня Ванечка, как же», – зло подумала Олеся про себя, но спорить с папой не стала. Папа у нее был человеком добрым, веселым и компанейским, а потому страшно не любил, когда кто-то добровольно отказывался от хорошей компании. Сердить папу было чревато последствиями: он быстро выходил из себя, а потом долго не мог успокоиться. Да и как-то принято было у Олеси в семье слушаться родителей.

– Вставай, вставай. А то так всю жизнь и пролежишь на диване! И будет…

– …мучительно больно за бесцельно прожитые годы, – печально закончила Олеся любимую папину цитату, покорно поднимаясь с кровати.

Через пятнадцать минут она уже стояла на пятом этаже у 92-й квартиры. Олеся даже не подумала как-то принарядиться, а так и пришла в стареньких домашних джинсах, футболке с котятами и тапочках. Ведь кто такой ей был этот Ваня? Никто, просто досадное недоразумение – сосед с пятого этажа, которому почему-то именно она должна была скрашивать одиночество.

По пути со своего шестого Олеся уже придумала коварный план: постоять в подъезде минут десять, а потом вернуться и сообщить папе, что якобы Иван сейчас занят, а потому в ее обществе не нуждается. И радостно вернуться в свою комнату, завалиться на кровать и наглухо закрыть дверь от всего окружающего мира. План был прекрасен, но Олеся допустила один досадный промах – она зачем-то подошла к Ваниной двери…

Едва Олеся, потоптавшись на коврике перед квартирой, решила, что пять минут прошли и можно двигать домой, как… Как неожиданно дверь распахнулась и на пороге, едва не налетев на Олесю, возникла Елена Владимировна Кириллова, ее учительница по английскому языку. А за ней маячил Ваня в своем неизменном кресле и какая-то высокая полная женщина, видимо, его мама Антонина Петровна.

– А, Ермолаева, здравствуй. Ты к Афошину? – не удивившись, поинтересовалась «англичанка» и тут же посторонилась в дверях: – Проходи, проходи…

Олесе ничего не оставалось, как войти внутрь, что она и сделала, невнятно буркнув всем сразу «здравствуйте».

– Мама, это Олеся с шестого этажа, – представил ее Ваня маме, едва за учительницей закрылась дверь.

– Олесенька, проходи, дорогая, а мы с твоим папой как раз сегодня о тебе говорили… – затараторила Антонина Петровна.

Ваня молча развернулся и покатился куда-то по коридору, видимо, в свою комнату. Олеся что-то рассеянно ответила его маме и поплелась вслед за Иваном, проклиная и себя, и папу, и «англичанку». Теперь как минимум час – а меньше гостить ей почему-то казалось неприличным – ей придется сидеть в комнате с этим ужасным заносчивым программистом-инвалидом и непонятно о чем говорить.

Они вошли в Ванину комнату… В которой за компьютером сидела сногсшибательная блондинка – девчонка примерно их возраста, тоненькая, с точеным профилем и длинными белыми волосами. Олеся остолбенела. Она-то думала, что идет спасать несчастного инвалида от одиночества, а Ваня-то этот времени даром не теряет – вот какая красавица запросто забегает к нему поиграть, – а по экрану монитора бегал какой-то человечек, – как будто у нее самой дома нет компьютера. И еще блондинка показалась Олесе такой красивой, что сама она себе тут же стала неприятна. Тем более что красавица даже не обернулась в их сторону. Куда уж их королевскому высочеству снисходить до простых смертных!

Ваня между тем подошел к девушке и аккуратно прикоснулся к ее локтю. Она вопросительно посмотрела на него.

– Вера, знакомься, это моя соседка с шестого этажа Олеся. Олеся, это моя подруга Вера, – представил Иван девушек друг другу.

Вера тут же расплылась в улыбке и встала навстречу Олесе.

– Очень приятно! – она протянула ей руку.

– Мне тоже, – буркнула Олеся в ответ и пожала руку, продолжая разглядывать незнакомку.

Вера, тоже, в свою очередь, разглядывая Олесю, опустилась снова на стул у компьютера. Ваня жестом показал Олесе, что она может сесть на диванчик.

– А ты в той же школе учишься, что и Иван? – первая нарушила молчание Вера.

Олеся до этого вообще как-то не задумывалась, где и как учится Иван, но, сопоставив Елену Владимировну у него на пороге и другие встречи со школьными учителями у себя в подъезде, сообразила, что да, Иван учится в их школе, просто на дому.

– Да, – согласно кивнула она.

– Мы даже в одном классе… как бы, – подтвердил Иван и обернулся к Олесе: – Я тоже числюсь в 9-м «А».

– А ты в какой школе учишься? Я тебя в нашей не видела, – вежливо поинтересовалась у Веры Олеся в ответ.

– Я в другой школе. Не в этом районе…

Не зная, что еще сказать, Олеся рассеянно разглядывала обстановку. Компьютерный стол, кресло, диван, шкаф, полки с книгами – ничего необычного в комнате не было. Но когда она пригляделась к корешкам книг, то с интересом обнаружила точно такую же подборку детективов, какая была у них дома.

– Можно? – И, не дожидаясь разрешения, она подошла к стеллажу.

Агата Кристи, Конан Дойль, Рекс Стаут, Эрл Стенли Гарднер, Дик Фрэнсис – все ее любимые имена. «Выходит, Ваня тоже увлекается детективами…» – подумала про себя Олеся, и парень тут же стал ей немного более симпатичен.

– Я тоже люблю детективы. Только настоящие, классические, а не Донцову с Устиновой… – Она обернулась к Ване.

– Да, я тоже Донцову не читаю, – согласился он.

– Вера, а ты любишь читать детективы? – спросила Олеся. Но Вера ничего не ответила.

Олеся обернулась: Вера снова сидела, уткнувшись в монитор, проверяла почту.

– Вера…

Девушка не отозвалась.

– Вера глухая, – совершенно буднично сообщил Ваня.

– Но ведь… – Олеся растерялась: Вера была такой красивой, такой милой, когда улыбалась, что она просто не могла быть глухой! – Шутишь?

– Ага, развлекаюсь так. Вера не слышит. Почти совсем. Просто она умеет читать по губам. Пока она видит твое лицо, она понимает, о чем ты говоришь. А теперь, чтобы к ней обратиться, нужно либо ждать, пока она сама повернется, либо ее потрогать, – Ваня протянул руку и потрогал Веру за локоть.

Девушка обернулась.

– Вера, ты… совсем не слышишь? – спросила Олеся.

Вообще-то она хотела адресовать вопрос Ване, но Вера уже успела обернуться.

– Только очень громкие звуки. А Ваня тебя не предупреждал заранее?

Олеся помотала головой.

– Все нормально. Я уже привыкла к реакции людей. Пожалуйста, если тебе не трудно, когда разговариваешь со мной, произноси слова четко и не отворачивайся, хорошо? А то я тебя не пойму.

Олеся несколько раз кивнула. Если Вера была глухой, то она, Олеся, неожиданно вдруг онемела.

Вера и Ваня рассмеялись.

– Да говори, говори, не стесняйся!

– Я просто… не ожидала.

Вера с Ваней снова расхохотались. Олеся и сама поняла, что выглядит смешно и немного глупо, но смеялись они по-доброму, а потому она непроизвольно развеселилась вместе с ними.

– Вера, а ты любишь читать детективы? – повторила она свой вопрос.

– Да, люблю. Меня Ваня на них подсадил. Он ими бредит. Мечтает открыть свое детективное агентство!

– Да ладно, это я так… – потупился Ваня.

– Да, да! И я думаю, у него все получится. А меня он возьмет помощницей. Как Холмс Ватсона.

Олеся переводила взгляд с Веры на Ваню, с Вани на Веру. Для нее признание Веры прозвучало немножко странно. Какой из Вани может быть детектив? Ведь он же в инвалидном кресле! Как же он будет расследовать преступления? Но тут же ей вспомнился Ниро Вулф – частный детектив, персонаж книг Рекса Стаута, – который никогда никуда из своего дома не выходил, а преступников ловил с помощью своего помощника Арчи Гудвина. Ниро Вулф был мозгом, если так можно выразиться, расследования, а Арчи – его глазами, ушами, руками и ногами. Только вот какой Арчи Гудвин из Веры, которая ничего не слышит? Как она вообще по улицам ходит? Как она, например, переходит дорогу?

– Не веришь? – немного обиженно, как будто прочитав ее мысли, спросила Вера.

– Да я… – замялась Олеся.

– Никто не верит. А я думаю, если сильно чего-то захотеть и приложить все силы, то можно добиться чего угодно. Мы с Ваней собираемся на юридический поступать. Ведь для детектива это самое важное. Изучать уголовное право. А вот ты кем хочешь стать?

Олеся встала в тупик. А кем, действительно, сама она хочет стать? Ей в одинаковой мере нравились все предметы в школе, по всем она успевала на твердую четверку. После девятого класса она собиралась идти в десятый, потом в одиннадцатый – перспектива выбирать вуз если и маячила, то в каком-то отдаленном будущем.

– Я не знаю… – призналась она.

– А мы знаем! Правда, Ваня? – Вера обратилась к Ивану за поддержкой.

– Да, я хочу стать частным детективом. А что? Не веришь? Думаешь, если я в инвалидном кресле, так я должен всю жизнь на пенсию по инвалидности жить и ничем не заниматься? – несколько с вызовом обратился Иван к Олесе.

Именно так Олеся и думала. Она ведь смотрела телевизор и знала, что в России инвалидам одна дорога – в никуда. Но тут ей стало ужасно стыдно. Снова ей хотелось провалиться сквозь пол, убежать подальше, спрятаться в своей комнате и никого не видеть. И никогда-никогда больше не попадать в дурацкие ситуации.

Ей на выручку пришла Вера:

– Ладно тебе, Ваня, на человека нападать. Олеся, наверное, думает, что частные детективы бывают только в книжках. Ведь она с ними в жизни никогда не сталкивалась. Так ведь?

– Так, – подтвердила Олеся.

– Да и мы с тобой тоже никогда их в глаза не видели. А потому все наши разглагольствования кажутся просто подростковыми фантазиями. Но даже если у нас в городе нет ни одного детективного агентства, то мы его организуем!

– Детективные агентства есть, – вспомнила Олеся какую-то передачу по телевизору, – я видела, они есть.

– Вот! А я что говорю? А мы вырастем, выучимся и откроем свое, – обрадовалась Вера.

Ваня молча кивнул. Повисла пауза.

– Мне, пожалуй, пора домой… – высказалась Олеся.

Желание удрать от этих странных подростков ее не оставляло. Она чувствовала себя переполненной новыми впечатлениями, эмоциями и чувствами. Хотелось убежать, спрятаться и медленно все переварить.

– Тебе уже пора? – искренне расстроилась Вера.

– Да. У меня завтра… контрольная, – соврала Олеся.

– Заходи еще, – вполне добродушно предложил Ваня, провожая ее до двери.

Глава 5

Максим Антоневич

Родители Олеси с помощью бригады строителей худо-бедно закончили ремонт туалета и принялись за ванную комнату. Стоя под душем среди стен, с которых была ободрана вся старая плитка, Олеся думала о любви. И о Димке Сидорове, которого в День святого Валентина прямо-таки завалили валентинками.

В ее новой школе администрация вывешивала в холле у гардероба ватманы с большими конвертами, на которых стояли пометки: 5-й «А», 5-й «Б», 5-й «В», 5-й «Г» и так далее до 11-го «В». В них предлагалось опускать розовые и красные сердечки с фамилией того, кому предназначалась валентинка. Последним уроком была математика, и их классная, Валентина Ивановна, торжественно опустошила конвертик с надписью: «9-й «А». Олеся была уверена, что ей валентинки не будет, но когда ее ожидания оправдались, все равно расстроилась. «Мог бы кто-нибудь и написать, – подумала она, – ведь я в этой школе уже больше месяца – разве это недостаточный срок, чтобы влюбиться в меня?»

Кроме кипы самых разных сердечек, доставшихся Сидорову, и нескольких, перепавших Антоневичу, по одной валентинке получили еще два мальчика в их классе и Катя Савельева. На которую тут же обиделась ее лучшая подруга Лена Сокуренко. Они даже едва не подрались сразу после урока. А Олесе оставалось успокаивать себя тем, что, кроме Савельевой, ни одна девчонка в их классе заветного признания так и не получила. Наверное, мальчишки еще не созрели для любви или просто сильно стеснялись пусть и анонимно, но признаться в чувствах.

Сидоров свои валентинки смахнул в сумку, как мусор. И Олеся лишний раз порадовалась, что сразу отмела первый пункт предложенного Ташкой плана – послать объекту любви сердечко.

Тогда Ташка предложила другую тактику. Пунктом первым было полное игнорирование Сидорова на уроках. Что было сделать нетрудно, ибо Олеся, в общем-то, этим и занималась весь месяц, проведенный в новом классе. Вторым пунктом – появиться на дискотеке в сногсшибательном наряде, до последнего не обращать внимания на Сидорова, а под конец неожиданно для объекта возникнуть перед ним, отвесить комплимент, загадочно улыбнуться и исчезнуть. После чего снова старательно игнорировать его. До следующей дискотеки, которая должна состояться на 23 февраля. Где снова чем-нибудь – чем конкретно, Ташка еще не решила – привлечь внимание объекта любви и снова загадочно исчезнуть. Примерно план был таков.

Вот теперь Олеся и намывалась старательно в полуразрушенной ванной комнате, ожидая с минуты на минуту звонка Ташки, которая должна была примчаться к ней часа за два до дискотеки с ворохом одежды и косметики. Неделю назад всеми этими планами и разговорами о любви Ташка немного расшевелила Олесю, и ей даже самой стало казаться, что она влюблена в Димку Сидорова, что он тоже вот-вот влюбится в нее, и они будут жить долго и счастливо и так далее, как там бывает в сказках. Но суровая реальность в виде того же Димки, игнорирующего Олесю не меньше, чем она его, за несколько дней все расставила по своим местам. Олеся уже жалела, что подписалась идти на совершенно ненужную ей дискотеку и кого-то там старательно не замечать. Ей снова казалось, что самым лучшим будет спрятаться у себя в комнате и молча страдать оттого, что ее никто не любит и она никому не нужна.

На этих печальных мыслях и затрещал в прихожей звонок. Олеся ойкнула, обернулась в полотенце и, шлепая босыми ногами по усыпанному бетонной пылью полу, побежала в прихожую.

– Ты еще не готова? – с порога обрушилась на нее Ташка. – Я мчусь с другого конца города, я даже русский язык прогуляла, чтобы мы все успели, а ты?! Что за вид? Что за настроение? Сегодня у тебя бал, и ты должна быть настоящей принцессой!

– Ташечка, можно я мыло смою?

– Шагай! И без хорошего настроения не возвращайся!

Легко сказать: без хорошего настроения не возвращайся. А где его взять – это настроение, если тебе пятнадцать лет, ты мечтаешь о любви, а в День святого Валентина ни один мальчик не прислал тебе валентинку?

– Ташка, а тебе кто-нибудь прислал валентинку? – спросила Олеся, выходя из душа и старательно вытирая голову полотенцем.

– Не-а, – легко призналась Ташка.

– И тебе не грустно?

– А чего грустить? Сегодня не прислали, а завтра… А завтра, может быть, я встречу свою настоящую любовь?

– Ты оптимистка…

– А ты – пессимистка. Придумала себе депрессию, сидишь одна целыми днями бука букой, обидевшись на весь мир.

– Ну, знаешь ли, – разозлилась на подругу Олеся, – я ничего не придумывала. Депрессии у людей бывают. Это даже наукой доказано. Особенно в переходном возрасте.

– Да ладно тебе, что ты обижаешься сразу? Я просто хотела сказать, что не надо потакать депрессии. Надо что-нибудь делать, придумывать что-то новое, двигаться. А то, если просто лежать на диване, никуда твоя депрессия не денется сама собой. Надо бороться.

Олеся и сама заметила, что в своей депрессии она стала какой-то резкой, раздражительной. Ей стало казаться, что все окружающие только и хотят, что обидеть ее, причинить ей боль. Родители тоже это стали замечать, но они только рукой машут: переходный возраст – что поделать.

– Да, ты, наверное, права… – нехотя согласилась Олеся с подругой.

А Ташка уже разложила на кровати и тунику, и юбку, и туфли – все, что она притащила Олесе из своего гардероба. А теперь раскладывала на столе косметику.

– Мне мама дала тени, карандаши, тушь… – перечисляла она. – А помада у меня своя есть, такая и вот такая. А у тебя что есть? А у меня еще тональный крем есть. Остатки. Мама хотела выкинуть, а я себе прибрала. Только не уверена, что он мне подойдет по тону…

– У меня тоже есть помада. И карандаш. Я иногда глаза подвожу, – пока без особого энтузиазма, но все-таки включилась в разговор Олеся.

– Ох, а я-то как глаза подвожу… Я такая бледная, бесцветная… А мама в школу краситься не дает, – вздохнула Ташка. – Но сегодня мы это сделаем – будем самыми красивыми на дискотеке!

Актовый зал школы был украшен надувными шариками-сердечками, а на заднике был вывешен транспарант: «С Днем святого Валентина!» Музыка гремела, по залу пробегали лучи света, вспыхивали искры на стеклянном шаре под потолком. В общем, все было почти как на настоящей дискотеке. Девятиклассники сновали туда-сюда. Десятиклассники сидели на рядах кресел по стенкам зала группами и что-то обсуждали. Одиннадцатиклассники только еще начали приходить. Никто танцевать не спешил.

Олеся с Ташкой сидели в углу – они заняли позицию, с которой великолепно просматривался весь зал и входная дверь, а их самих было почти не видно.

– Где он? Где он? – шептала Ташка в ухо Олесе.

Но Сидорова не было.

В зал гордо вошли Савельева с Сокуренко. Обе с замысловатыми прическами, обе на высоченных каблуках, обе в блестящих топиках. Разве что Савельева была в мини, а Сокуренко в обтягивающих джинсах. «Блестите, блестите, – про себя подумала Олеся, – все равно я вас затмю своим блеском!»

За первыми красавицами хвостом следовала Анька Макарова, тоже в джинсах в обтяжку и в блестящем топике. И то и другое ей совершенно не шло, но, видимо, она изо всех сил хотела быть похожей на первых красавиц. Кто есть кто среди пришедших, Олеся пояснила Ташке незамедлительно.

– Ну и что, что Сокуренко с Савельевой? – тут же возмутилась Ташка. – Ты посмотри на них – ноги что тростинки, как будто их голодом морили с детства. Это уже не стройность, а худоба от слова «худо».

– Как манекенщицы… – вздохнула Олеся.

– Суповые наборы! Видела, в магазине кости продают на бульон?

– А как вошли… Как королевы…

– Ты меня вообще слушаешь? – рассердилась Ташка. – А кто тебе мешал войти, как королеве? Нет, ты меня в этот угол затащила!

– Это стратегически выгодная позиция! – возмутилась Олеся.

– Мышиный угол это. А потом еще обижаешься, что тебя серой мышью прозвали!

Олеся Ташку любила. За ее активность, вечно приподнятое настроение, веселость и умение поднять настроение другому, за ее искренность и непосредственность, за «постоянную готовность к подвигу», как однажды высказалась про подругу дочери Олесина мама, за понимание и желание помогать ближним. Но была в подруге черта, которую она терпеть не могла, Ташкина прямолинейность, желание высказать всем все, что она про них думает.

– Я – не мышь, не мышь, не мышь!!! – крикнула Олеся Ташке в лицо.

– Конечно, не мышь, – невозмутимо согласилась та. – Тогда зачем прячешься в угол?

– Я…

Но Ташка ее перебила:

– Я придумала! Мы сейчас выйдем из зала, спрячемся где-нибудь, дождемся, пока придет твой Сидоров, а потом заявимся на дискотеку, как настоящие королевы, а не эти фальшивки Сокуренко с Савельевой! – И она тут же дернула Олесю за руку и потащила к выходу.

За годы знакомства с Ташкой Олеся уже привыкла к молниеносным действиям подруги, а потому покорно поскакала следом. Они вылетели из зала, едва не сбив с ног каких-то модных девочек из одиннадцатиклассниц. И спрятались в коридоре напротив фойе, куда выходила лестница, по которой все поднимались в актовый зал на втором этаже.

– И долго мы тут будем сидеть? – поинтересовалась Олеся.

– Я же говорю, пока не придет твой Сидоров.

– А как мы узнаем, что он пришел? Ведь отсюда не видно входа в актовый зал!

Ташка озадачилась. Но всего на пару секунд.

– Ты мне опишешь его, а я периодически буду выглядывать и смотреть, кто входит.

Едва Олеся успела описать, как выглядит Димка Сидоров, а Ташка – выглянуть из-за угла, как она тут же закричала:

– Это он! Он вошел!!!

У Олеси странным образом вспотели руки, а коленки сами собой стали подгибаться. А ведь до этого момента она не волновалась ни капельки. Участвовала в этом представлении, устроенном Ташкой, по большей части, чтобы только разогнать депрессию. По крайней мере, ей самой так казалось. Казалось, что она ни в коем разе не воспринимает происходящее всерьез. Это была игра. Веселая игра, как в детстве, когда они с Ташкой дежурили на балконе с банками воды, чтобы вылить ее на голову проходящим внизу мальчишкам. Или не игра?..

– Что же ты стоишь? Где королевский вид?! – дернула ее за руку Ташка.

– Я… Я… – Олеся растерялась. – Я не знаю, как сделать королевский вид… А может, не надо вообще туда ходить?..

– Опять двадцать пять! Быстро, слушай меня, нос вверх, подбородок вверх, грудь вперед, походка как у манекенщицы, в глазах таинственность – понятно? Пошли!

И они пошли. Какой там «грудь вперед, в глазах таинственность»! Олеся вышагивала за Ташкой, а сама вообще ничего не видела перед собой. Последний раз на дискотеке она была в июне прошлого года, в летнем лагере, куда они ездили вместе с подругой. Но там все было как-то не так. А тут, а тут… Что конкретно там было «как-то не так» и что «такое» было тут, Олеся не знала. Но волновалась она так сильно, что никакая гордая походка на непривычно высоких каблуках Ташкиных туфель у нее не получалась. Коленки подгибались. А сердце колотилось в груди громче музыки из распахнутых дверей зала. Что-то непременно должно было случиться! И Олесе было просто-напросто страшно.

Не обращая ни на что внимания, непреклонная Ташка втащила Олесю на дискотеку, как юркий пароход неповоротливую баржу…

И ровным счетом ничего не произошло. Ничего не изменилось. Как танцевали группами парни и девчонки, так и продолжали танцевать. И никто не обратил внимания на сомнительно королевское появление Олеси. А Сидорова она и вовсе разглядела только минут через десять – он сидел без верного своего Максима Антоневича, с какими-то одиннадцатиклассниками и что-то бурно обсуждал, не глядя по сторонам.

«Ну вот, все как всегда, – грустно подумала Олеся, – Ташка всегда обещает праздник, а на деле ничего хорошего не случается. Сидорову на меня наплевать, и мне только и осталось…» – В этот момент как-то само собой она кинула быстрый взгляд на предмет своей любви, чтобы еще раз удостовериться в полной безрезультатности Ташкиного плана, и… И увидела, что Сидоров через чье-то плечо смотрит прямо ей, Олесе, в глаза с таким странным выражением, что…

– Что ты встала как вкопанная? – дернула подружку Ташка. – Идем, что ли, присядем туда, на стульчики.

Олеся же испуганно закрутила головой по сторонам: она вдруг как будто забыла, кто она, где она… За ее спиной у стеночки стояли Сокуренко с Савельевой, хихикали и строили глазки. Вот кому предназначался взгляд первого красавца их класса. Олеся печально вздохнула и покорно поплелась с подружкой на стульчики.

За весь вечер Сидоров так и не вышел танцевать. Ташка, не привыкшая отступать, все придумывала, как бы так Олесе привлечь его внимание, что бы такое загадочное сказать, какой бы комплимент отвесить, пока Сидоров просто-напросто не сбежал куда-то. Только и осталось подружкам, что хоть потанцевать немного перед закрытием; не зря же, в конце концов, они сюда притащились.

– Я же говорила, ничего не выйдет, все это зря и бессмысленно… – нудела Олеся, пока они одевались после дискотеки в гардеробе и шли домой.

– Сегодня не вышло – завтра выйдет! – как обычно, гнула свою линию Ташка. – Кто знал-то, что он так быстро сбежит? Чего и приходил вообще?

– Жизнь не удалась. Никто меня не любит, пойду я на болото, наемся жабанят…

– Болота замерзли, а жабанята твои дрыхнут в спячке. И вообще, садистка, тебе их не жалко? – попыталась пошутить Ташка.

– Как только оттает – сразу пойду, – не поддержала ее Олеся. – Ненавижу! Всех ненавижу! И себя ненавижу, что поддалась на твои уговоры!

Но устроить скандал Олесе, которая вдруг ни с того ни с сего стала заводиться на подругу, не вышло. Неожиданно перед ними возник лучший друг Димки Сидорова Максим Антоневич.

– Ермолаева! – окликнул он Олесю.

– Не Ермолаева, а Олеся! – тут же вклинилась Ташка.

Но Антоневич, казалось, даже не заметил ее:

– Я тут… У меня собака пропала. – Он смотрел на Олесю.

– И что? – не поняла та.

– Ты не видела?

– А какая у тебя собака? – снова попробовала обратить на себя внимание Ташка.

– Колли, рыжая такая с белым.

– Нет, не видела, – покачала головой Олеся.

– Весь вечер ищу… – вздохнул Антоневич.

– Хочешь, мы тебе поможем? – предложила сердобольная Ташка.

Олеся чуть в сугроб не свалилась от возмущения. У нее, у Олеси, трагедия, на нее парень, который ей нравится, в День святого Валентина не обратил внимания, а Ташка, Ташка… Ташка готова променять ее с ее переживаниями на какого-то Антоневича с какой-то его дурацкой собакой, которая побегает-побегает и сама вернется! И, кроме того, на улице было ужасно холодно, а они выскочили из дома полураздетые, лишь накинув на себя пуховики, ведь школа в двух метрах от дома, и гулять они после дискотеки не планировали.

– Нет, нам пора домой! – на корню пресекла Ташкин порыв Олеся.

– Вот, возьмите, – Максим протянул ей листок объявления о пропаже собаки, – если вдруг увидите мою Керри, позвоните… – И печально пошлепал дальше.

Ташка стояла столбом и во все глаза смотрела Антоневичу вслед. А потом ловко вырвала бумажку у Олеси и впилась глазами в текст.

– Ну ты даешь! Я уже подумала, ты готова всю ночь бегать ему собаку искать! – облегченно вздохнула Олеся. – И с чего ты ему помогать решила?

– А что это за мальчик? – как-то странно спросила Ташка. – Он такой красивый…

Глава 6

Детективное агентство «Шерлок»

Всю ночь подружки проболтали. Говорили о Димке Сидорове, Максиме Антоневиче и об Иване с Верой. С утра Ташка проснулась бодрая и веселая, а Олеся – вялая и грустная. Мальчика, который тебя игнорирует, игнорировать легко, но, увы, бесполезно. А как сделать так, чтобы он заметил ее, выделил из толпы, Олеся не знала… Ташке же, на ее взгляд, бодриться было легко и радоваться было чему: она встретила симпатичного парня и сразу же стала обладательницей его телефона. Тот факт, что при встрече с ней Антоневич был полностью поглощен потерей своей Керри, Ташку не волновал.

– Так, и что мы будем делать? – весело спросила она, едва они позавтракали.

– Не знаю… – протянула Олеся; делать ей ничего не хотелось.

– А я знаю! Мы пойдем в гости к твоему Ивану. И не отнекивайся! Ты мне обещала!

– Ничего я тебе не обещала. – Но спорить было бесполезно, равно как и противостоять кипучей Ташкиной энергии.

– Надо, в конце концов, наладить с ним нормальные дружеские отношения! А то что у вас за встречи? Вечно ты ему каких-нибудь гадостей наговоришь. Пора реабилитироваться в его глазах!

Олесе и самой ужасно было стыдно перед Иваном за свое поведение, но снова идти к нему в гости, добровольно, ей, мягко говоря, не хотелось.

– Ну же, смелее, он, как мне кажется по твоим рассказам, интереснейший человек. Надо с ним познакомиться! А то, что он в инвалидном кресле, сущая мелочь, на которую и внимания-то обращать не стоит.

– И Вера там у него эта, красотка расписная, еще пасется…

– Нашла кому завидовать! Да ты и представить себе не можешь, как трудно жить в нашем мире глухому человеку, – пристыдила Олесю Ташка, и они отправились к Ивану.

К Олесиному удивлению, Ваня им даже обрадовался.

– О, девчонки, проходите! – приветливо пригласил он подружек в свою комнату, едва Олеся с Ташкой успели раскланяться с Антониной Петровной.

Окно Ваниной комнаты, в отличие от окон Олесиной квартиры, выходило на южную сторону, и в него светило уже совсем по-весеннему яркое солнышко.

– Совсем весна! – обрадовалась Ташка и тут же приникла к стеклу носом. – Как хорошо на улице! А мы дома сидим!

– Ничего себе – весна! На улице минус пятнадцать, – охладила ее пыл Олеся.

– Ну и что! Давайте куда-нибудь выйдем?

Олеся тут же сделала подруге страшные глаза, что означало: куда выйдем? Ваня на инвалидном кресле! С ее точки зрения, это был верх бестактности – радоваться красотам природы при человеке, замкнутом в четырех стенах. Но Ташка даже ухом не повела.

– Ваня, Олеся, давайте отправимся куда-нибудь? Хоть во дворе посидим? Или в кафе сходим? Я обратила внимание, у вас в доме как раз уютное кафе!..

Ваня совсем растерялся.

– Я… Ты понимаешь, Наташа…

– Не Наташа, а Ташка!

– Ташка, я… Я летом, конечно, бываю во дворе, с мамой…

– С мамой! Что ты – маленький, чтобы с мамой гулять? Пошли с нами в кафе?

Олесе было стыдно и неловко за них обеих. А Ташка еще, как будто назло ей, уставилась на нее, ища поддержки.

– Ташка! Ты же видишь, Ване никак! – не выдержала она. – Как ты можешь так…

– Почему никак? Как! Как! Я могу! Я пойду с вами в кафе! – неожиданно почти крикнул Ваня.

– Отлично! – Ташке все было как с гуся вода. – Через полчаса мы за тобой зайдем.

– Ты с ума сошла? – отчитывала подругу Олеся, тем не менее послушно собираясь на улицу. – Мы этого Ваню не знаем толком, ты его, заметь, вообще первый раз видишь, равно как и он тебя. Мы не представляем, каково это – передвигаться по городу на инвалидной коляске.

– Я в окно оценила ситуацию – ваш двор почищен от снега, – аргументировала свои действия Ташка.

– Все равно это сложно! Мы поставим его в неловкое положение!

– Ну не сможет он проехать к кафе – во дворе посидим. Делов-то. Волков бояться – в лес не ходить, как говорила моя бабушка.

– Ну хоть бы посидели сначала у него дома, пообщались, познакомились, а не так сразу…

Ванина мама на удивление благосклонно отнеслась к Ташкиной идее. Едва они позвонили в дверь 92-й квартиры, как она тут же распахнулась, и Антонина Петровна почти вытолкнула сына на лестничную площадку.

– Конечно, погуляй, Ванечка, сколько можно дома сидеть! – как ни в чем не бывало напутствовала она. – Смотри, ты за девочек отвечаешь! Долго не пропадайте!

Трудности начались сразу после выхода из лифта. С первого этажа к дверям подъезда вели пять ступенек, которые сам Иван преодолеть не мог. И попросить о помощи он тоже не мог. Если бы не Ташка, молча взявшаяся за ручки коляски, так бы они и маялись в подъезде целый день.

Потом оказалось, что снег-то со двора убрали, но не весь, а тот, что остался, был укатан до состояния льда, на котором колеса Ваниной коляски прокручивались без толку на одном месте. И снова Ташка молча взялась катить его. Олесе ничего не осталось, как ей помочь. Ваня, злой на свою беспомощность, молчал. Подружки молчали тоже.

А когда они втроем наконец добрались до входа в кафе, оказалось, что оно находится слегка в подвале, куда ведут ступенек десять, и не низенькие, как в подъезде, а высокие и крутые. Понятно было, что даже им обеим спустить вниз Ивана невозможно.

«Я же говорила, что это – плохая затея!» – чуть не сорвалось у Олеси. Иван тоже, казалось, готов был провалиться сквозь землю. А Ташка…

– Молодые люди! Молодые люди, помогите инвалида в кафе занести! – подскочила она к проходящей мимо группе парней лет двадцати.

Олеся чуть в обморок не хлопнулась от этого заявления. А Ваня даже понять ничего не успел, как парни безропотно подхватили его кресло и мгновенно спустили вниз в кафе. Довольная Ташка, рассыпаясь в благодарностях парням, поскакала следом. Олесе не осталось ничего иного, как последовать за ними.

– Давайте возьмем мороженое! Или вот эти пирожные. Я не знаю, что лучше. А вы что будете? А я хочу и того и другого! – трещала Ташка без умолку.

Сама собой неловкость прошла, и вот уже Олеся шумно обсуждала, что взять, а Ваня выбирал, с чем он больше любит есть мороженое.

– Какое тут уютное место! – продолжала восхищаться Ташка. – А вы еще идти не хотели. И цены замечательные. На все хватит.

– Ты сама нас изначально гулять звала, – улыбаясь, напомнил Иван.

– А мы потом и гулять пойдем! Главное – из дома выбрались.

Олеся же с интересом наблюдала за Иваном. За столом было не видно, что он в инвалидном кресле – напротив нее сидел вполне симпатичный парень в расстегнутой куртке, немного взлохмаченный и румяный с мороза.

Принесли меню, они сделали заказ.

– А это правда, что ты хочешь быть частным детективом? Это так здорово! Мне Олеся книжки давала почитать про детективов – это так интересно! – между тем расспрашивала Ивана Ташка.

Ваня немного смущался, но отвечал:

– Да, а почему бы и нет? Я хоть тоже, как и вы, в девятом классе еще учусь, но уже твердо решил, кем хочу быть. Я книги специальные читаю…

– Да? А есть специальные книги для будущих детективов? – перебила Ташка.

– Как сказать… Для детектива что самое главное?

– Что? – хором переспросили подружки.

– Логика! Ведь собирать улики и гоняться за преступниками каждый может. А вот понять логическую цепочку действий, спрогнозировать последствия – это не каждому дано. Вот я и читаю учебники по логике!

– Я тоже хочу прочитать учебник по логике! – заявила Ташка.

Олесе тоже стало страсть как интересно.

– И я! – присоединилась она.

– Хорошо, я вам дам, – пообещал Иван.

Принесли мороженое и горячий чай. Но не успели они приступить к еде, как…

– У меня идея! – неожиданно на все кафе закричала Ташка так громко, что за соседними столиками люди обернулись на их компанию.

– Какая?!

– А зачем нам ждать, пока мы закончим школу, выучимся в вузе, когда мы прямо сейчас можем открыть свое детективное агентство?!

Ваня с Олесей переглянулись. Олеся-то Ташку знала давно и давно уже привыкла к ее безумным идеям. Развеселило ее только это «мы» в подружкином заявлении. Как и Ваню.

– Мы? – улыбнулся он.

– Конечно. Мы с Олесей тоже хотим стать детективами. Попробовать, по крайней мере. Разве нет, Олеся?

Меньше всего на свете до этого момента Олеся думала о том, не стать ли ей, случаем, частным детективом. Но сейчас, когда Ташка озвучила эту мысль, прикинула: а почему бы и нет? Детективы ей интересны? Интересны. Представляет она, читая книги, себя в роли умного и справедливого следователя? Представляет.

– Ты же нас возьмешь в свое детективное агентство? – Ташка между тем преданно заглянула Ване в глаза.

– Конечно, – смутился тот. – Не один же я буду расследовать…

– Ты будешь Шерлоком Холмсом, а я – доктором Ватсоном, а Олеська… А давайте дадим ей подпольную кличку – Агата Кристи?

– Доктор Ватсон был мужчиной, – развеселилась от Ташкиного расклада Олеся, но та ничуть не смутилась.

– А само агентство назовем… А, тоже назовем «Шерлок». Да, «Шерлок», – она посмотрела на Ваню, – правда, Агата? – на Олесю.

– Ладно, Ватсон, – улыбнулся Ваня. – Будем для конспирации называть друг друга подпольными кличками.

– Только что мы будем расследовать? – решила прямо с этого момента начать мыслить логически Олеся.

– Элементарно! – И Ташка жестом фокусника вытащила из кармана сложенный вчетверо листок, который затем старательно расправила на столе.

Это было объявление Антоневича о пропавшей собаке Керри.

Ваня взял листок в руки и внимательно прочитал информацию.

– Собака… – разочарованно протянул он.

У Олеси в голове тоже при словосочетании «детективное агентство» возникали образы пропавших бриллиантов, картины загадочных убийств и таинственных похищений. А не собаки Керри. Собаки в большом городе теряются постоянно, и это совсем неинтересно: мелочь, недостойная внимания настоящих сыщиков. Ташка прочитала их реакцию по лицам.

– Эх вы! А я нутром чую, что за пропажей собаки стоит настоящее преступление. А животное – это всего одно из звеньев цепочки!

– Ну… – недоверчиво начал Ваня.

У Ташки был вид ребенка, которому показали конфетку, но не дали полакомиться. Олеся решила прийти подруге на помощь:

– А что? Иван, а ведь, может, Ташка права! И потом, если мы найдем эту Керри, то мы доброе дело сделаем. По крайней мере, один человек точно будет счастлив.

– Максим Антоневич, – пояснила, кто конкретно будет счастлив, Ташка, – Олеськин одноклассник.

– Ладно, пока других дел у нас нет, мы вполне можем взяться за это, – милостиво согласился Иван и тут же приступил к расследованию: – Итак, что мы имеем? Потерпевшего по кличке Керри.

– Порода – колли, возраст три года, окрас рыже-бело-черный, – включилась Олеся.

– Особые приметы: обожает макароны с сыром, – вычитала Ташка из объявления Антоневича. – Это мы что, будем бегать с кастрюлей и всех колли проверять на любовь к макаронам?

Все трое покатились со смеху.

– Это будет финальным этапом опознания! – заявил Ваня, отсмеявшись. – Спокойно! К сыску надо относиться серьезнее. Что там у нас? Обстоятельства пропажи. Пропала 14 февраля в пятнадцать двадцать на улице Краснофлотской рядом со строительным магазином. Была привязана перед входом – остался только поводок.

– Вот-вот! Вряд ли сама сорвалась. Это точно украли! – ввернула Ташка.

– А поводок зачем оставили? – резонно спросил Ваня.

– Узел отвязать не смогли, – предположила Олеся.

– А что у нас, кстати, находится рядом со строительным магазином на улице Краснофлотской?

Ташка, которая жила совсем в другом районе, только руками развела. А Олесе пришлось признаться, что она, хотя пару раз и проходила мимо, не обращала внимания.

– Значит, так: мы должны обследовать место преступления, – вывел Ваня.

Подружки с ним согласились. Иван хотел что-то еще добавить, но Ташке снова пришла гениальная идея.

– Ой, ой! – всполошилась она. – А давайте еще Веру возьмем в наше агентство! А то мы тут веселимся, а она дома небось одна сидит…

Ваня тут же отправил эсэмэс-сообщение Вере.

– Она в соседнем доме живет. Написала, сейчас придет, – пояснил он, прочитав ответ.

Ташка всегда была такая: заводная девчонка, выдумщица и фантазерка. Олеся и сама любила пофантазировать, но никогда не воплощала свои грезы в реальность. Потому что мечтала она всегда о чем-то нереально-сказочном, таком, чего в реальности быть не может. А Ташкины фантазии, какими бы безумными они ни выглядели на первый взгляд, в итоге всегда оказывались вполне себе воплотимыми в жизнь.

Вот и теперь, Олеся и оглянуться не успела, как грустное депрессивное утро, с невеселыми мыслями о Димке Сидорове, так быстро сбежавшем с дискотеки, благодаря Ташке сменилось днем, полным новых идей, действий и впечатлений. Олеся уже действительно хотела стать детективом, дружить с Ваней и Верой, найти собаку Антоневича. Рядом с Ташкой все выходило легко и просто, а главное – весело и беззаботно. И крах ее мечтаний о большой любви с первым красавцем класса больше не казался ей настоящей трагедией. Более того, она, сама не заметив, уже и забыла о нем: и о крахе, и о Сидорове…

Пришла Вера, и Ташка со всей своей кипучей энергией тут же накинулась на нее, рассказывая о планах только что созданного детективного агентства. Под конец ее монолога, правда, выяснилось, что Ташка напрочь забыла о внушениях Ивана всегда в разговоре смотреть на Веру, чтобы она могла свободно читать по губам. Ташка же вертела головой на триста шестьдесят градусов, а потому Вера ровным счетом ничего не поняла. Ташка первая же посмеялась над собой. А потом как ни в чем не бывало объяснила все по новой. А потом все озадачились, какую же подпольную кличку дать Вере. И снова Ташку осенило:

– А Вера будет Миледи.

– Это же из другой оперы! – хором высказались Олеся и Ваня.

– Зато ей подходит, – тоном, не терпящим возражений, заверила всех Ташка.

Потом они выпили еще по чашке чая и дружно отправились осматривать «место преступления», где…

Глава 7

Гаражи

…где выяснилось, что ничего особенного рядом с магазином стройматериалов, бесхитростно называвшимся «Стройка», и нет. Только ближе к остановке автобуса стоит ларек, в котором торгуют овощами и фруктами. Но тем не менее все старательно рассмотрели и крыльцо, ведущее к магазину, и перила, к которым была привязана пропавшая собака. А поскольку ничего нового члены детективного агентства «Шерлок» обнаружить не смогли, Ваня предложил провести опрос второго потерпевшего, то бишь владельца животного Максима Антоневича. Все тут же воззрились на Олесю.

– Я? Это я ему должна звонить? – испугалась она.

– А кто же? Ведь никто, кроме тебя, с ним не знаком! – подтвердила общее решение Ташка.

Сказать, что сама Олеся была близко знакома с Антоневичем, было никак нельзя: за тот месяц, что она проучилась в новом классе, с Максимом она не обмолвилась НИ ЕДИНЫМ словом. И звонить ему просто-напросто стеснялась. Однако делать было нечего. Признаться новым друзьям в застенчивости Олеся тоже не могла, а потому пришлось послушно набирать номер. Разве что на всякий случай она отошла ото всех подальше, чтобы, если вдруг она каким-либо образом опозорится, никто этого не услышал.

– Позови его сюда, если он не занят! – вслед ей крикнул Ваня.

Как ни странно, Антоневич оказался ничем не занят и, более того, легко согласился немедленно прийти на «место преступления». Появился он минут через десять.

– Да, вот здесь она и была привязана, моя Керри. Меня папа отправил за лампочками – они у нас дома все кончились, а мама сказала, что надо заодно и Керри выгулять. Я заскочил-то всего на пятнадцать минут, выхожу – а ее нет, а поводок висит. Вот здесь вот, – тут же начал «давать показания» Максим; как любой собачник, о своей животине он мог говорить часами, а тем более когда случилось такое горе.

– Какой был поводок? Какой ошейник? Какой нрав у собаки? Были ли рядом с крыльцом какие-нибудь подозрительные люди? – медленно, с чувством и с толком, задавал вопросы Иван.

Пока они все окончательно не замерзли. Все-таки на улице, несмотря на яркое почти весеннее солнышко, стоял самый настоящий февральский мороз. А потому вскорости все, теперь еще и с Максимом Антоневичем, дружно переместились назад в кафе.

Олеся не вполне понимала, какая разница, какой на собаке был ошейник и какой от нее остался поводок, но про подозрительных личностей, находившихся рядом в момент привязывания колли к перилам, вопрос ей показался вполне деловым. Из Антоневича же удалось выудить только одно: в тот самый момент из «Стройки» выходил продавец ларька «Овощи-фрукты», который подозрительным не считается, потому что каждый день открыто торгует в этом самом ларьке. Расследование зашло в тупик.

Ваня задумался. Вера, наверное, уставшая ловить слова по губам людей, постоянно забывавших, что они в обществе плохо слышащего человека, ушла в себя. Ташка, совсем не скрываясь, во все глаза смотрела на Антоневича. А Антоневич рассказывал, какая прекрасная у него собака. А Олеся вдруг подумала: как жаль, что в момент пропажи собаки рядом с Антоневичем не было Димки Сидорова, а то тогда они и его должны были бы опросить…

– Ладно, давайте на сегодня закончим! – резюмировал Ваня, и все засобирались по домам.

Ташка отпросилась из дома на целых два дня и две ночи, а потому впереди был еще целый вечер субботы и почти все воскресенье. Они сидели с Олесей на кровати и болтали о парнях и о любви. Подружки уже внимательно изучили ВКонтакте странички Димки Сидорова и Максима Антоневича, узнали много нового и теперь строили самые фантастические планы на будущее.

– Я думаю, я подхожу Максиму. Мне нравятся фильмы, которые он назвал любимыми, – размышляла Ташка.

– А мне понравилась музыка в плей-листе у Сидорова, – не отставала Олеся.

– А я не сомневаюсь, что у меня с Антоневичем все получится. Мы найдем его собаку, и ее отведу к нему именно я! Ты ведь не против? И он тут же в меня влюбится. Он и так на меня сегодня поглядывал…

Если честно, то Олесе вовсе не показалось, что, поглощенный пропажей своей Керри, Максим как-то особенно поглядывал на Ташку, но расстраивать подругу ей не хотелось.

– Конечно, мы не против, чтобы собаку вернула ему именно ты! И он обязательно в тебя влюбится!

– А все-таки здорово, что мы – две подруги – влюбились в мальчиков – двух друзей. Будем дружить парами!

– Да, это здорово!

Олеся снова думала про Сидорова, и снова ей было грустно. Пусть Антоневич на Ташку никак особенно и не поглядывал, но зато у нее теперь был повод с ним общаться. А у нее, у Олеси, не было ни причин, ни общих тем, чтобы заговорить с Сидоровым.

– Что ты грустишь? – заметила ее состояние Ташка.

Олеся пояснила.

– Ах, брось! Скоро двадцать третье февраля, снова будет дискотека, и мы на нее обязательно пойдем.

– И что? Снова все будет как вчера.

– А вот и нет! Я теперь знакома с Антоневичем и смело могу к нему подойти. А рядом с ним будет кто? Твой Сидоров. Я заговорю о собаке, а ты… Ты тоже о чем-нибудь заговоришь со своим принцем. И вообще, к двадцать третьему мы уже найдем собаку, Антоневич меня полюбит, мы начнем ходить на свидания. Я за компанию буду брать тебя, а он – Сидорова. И все у вас получится.

– Ах, Ташечка, как у тебя все просто. А главное – быстро… – вздохнула Олеся.

– Понятно. На тебя опять накатила депрессия?

– Да.

– Вставай! – Ташка немедленно подскочила с кровати и дернула Олесю за собой. – Одевайся! Если снова пришла твоя депрессия, надо действовать немедленно – не дать ей ни малейшего шанса!!!

– Куда ты намылилась на ночь глядя?! – вставать и вообще шевелиться Олесе не хотелось. – Во-первых, еще только шесть вечера, а во-вторых…

– А во-вторых, если ничего не делать, то ничего и не выйдет! – Ташка уверенно тащила Олесю куда-то прочь со двора в темноту.

– Ташка! Какая безумная идея пришла к тебе на этот раз?

– Мы обследуем район в поисках собаки Антоневича!

– Ты думаешь, она где-то сидит и нас дожидается? – Олеся ценила решительность и активность подруги, но сейчас ей казалось, что это уже перебор.

– Ну… Может, и не дожидается. Но ведь надо же что-то делать!

– Ваня сказал, что ему нужно подумать до завтра. К завтрашнему дню он, может, придумает что-то более умное, чем бегать по дворам и искать собаку.

– Я чувствую, что мы ее сегодня найдем.

– Тебе точно нужно прочитать учебник по логике. Потому что в твоих словах она совершенно отсутствует.

– У детектива должна быть не только логика, но и интуиция.

– Что-то ни в одной книжке не было ничего про интуицию детектива.

– Ты плохо их читала!

– Да постой же ты, наконец!

Олеся остановилась. Ташке тоже пришлось остановиться.

– Я хочу спокойно посидеть дома, подумать о Сидорове, музыку послушать.

– А я?

– И поговорить с тобой. Давай вернемся домой, погадаем, например, а? Вот скажи мне, куда мы идем? На улице темно и холодно, между прочим.

– Ты не веришь в мою интуицию?

В Ташкину интуицию Олеся не верила. Бродить по району ей казалось совершенно бессмысленным занятием. Ей было грустно и одиноко и хотелось побыть одной. Именно одной, а не с Ташкой. Ей вообще никого не хотелось видеть. У нее действительно снова началась депрессия.

– Молчишь? – Кажется, Ташка уже начала обижаться на подругу. – А ведь как хорошо я все сегодня придумала. И все были рады. И как весело мы провели время…

– Да, Ташка, да, ты хорошо все придумала, но сейчас….

Олеся была зла, и ей хотелось сорваться, зачем-то накричать на подругу, а потому она старательно подбирала слова, пытаясь объяснить, что все равно их детективное агентство – это только игра, и если честно, то она вовсе не верит, что они действительно найдут собаку Антоневича, как вдруг…

– Смотри! Это она!!! – Ташка подскочила на месте как ужаленная и замахала руками, показывая куда-то в угол двора, в котором они стояли.

Олеся испуганно обернулась. Среди деревьев мелькнуло что-то черно-рыже-белое, лохматое и скрылось за углом дома. Она еще ничего не успела сообразить, как Ташка молниеносно рванула за дом. Олесе ничего не оставалось, как кинуться следом. Ругая на чем свет стоит и себя, и Ташку, и Максима Антоневича вместе с его собакой.

Когда они обежали дом, то снова увидели впереди себя псину, похожую на колли. Та на секунду остановилась, что-то обнюхивая в сугробе. Но едва Ташка, несшаяся впереди Олеси, закричала:

– Керри! Керри! – как собака тут же припустила дальше.

За домом же оказалась стройплощадка, обнесенная забором. Что псину вовсе не остановило: она ловко проскочила в дыру в заборе. Когда туда же не столь ловко, но все-таки протиснулась Ташка, Олесе затея с детективным агентством уже не казалась такой уж замечательной. Но делать было нечего: не бросать же подругу в трудную минуту. А в том, что трудная минута настала, Олеся не сомневалась: гоняться за собакой по стройплощадке в темноте – это было настоящим испытанием на прочность. Ей ничего не оставалось, как бежать следом.

На стройплощадке везде лежали какие-то бетонные конструкции, доски и кирпичи, везде были ямы и канавы, и все это было щедро присыпано снегом, так что сломать ногу не составляло ни малейшего труда. Но Ташка неслась вперед, перепрыгивая через самые разнообразные препятствия, как настоящая горная коза, и Олеся делала то же самое, про себя воздавая хвалу тому, что на ней старенькие унты, на Ташке – модные угги – обувь без каблука и, в общем-то, приспособленная к бегу с препятствиями.

Запыхавшись, они добежали до развалин старого каменного здания. Собака мелькнула в дверном проеме и исчезла.

– Стой! – истошно закричала Олеся, видя, что Ташка так же решительно собирается рвануть в развалины. – Они же могут обвалиться! Это опасно!!!

Она подбежала и изо всех сил вцепилась в подругу.

– Да? – шумно дыша, спросила та. – Я как-то не подумала…

– Я, конечно, хочу найти собаку Антоневича, но не ценой твоей и своей жизни. – Олеся уже немного отдышалась и пришла в себя. – К тому же с чего ты взяла, что это вообще была она?

– Ну… Это была колли…

– Собака Антоневича – колли, но не все колли – собаки Антоневича, – логически заметила Олеся.

– А может, это все-таки была она? – не хотела сдаваться Ташка. – Давай хотя бы обойдем эти развалины и посмотрим с другой стороны: вдруг она там?

– Может быть, хватит уже, а?

– Я сказала «пойдем», значит – «пойдем»! – заупрямилась Ташка. – Я должна найти собаку Максима.

И тут Олесю осенило – так вот зачем хитрая Ташка придумала всю эту затею с детективным агентством! Ей понравился Антоневич, и она хотела с ним встретиться. А тут – вот как замечательно все получается: звонит Максиму Олеся, разговаривает с ним Иван, а она, Ташка, как будто тут и ни при чем. Зато потом, когда они найдут эту Керри, Ташка красивым жестом вручит ему поводок. Ей-то хорошо, она ради своей любви по любым буеракам носиться готова, но при чем здесь Олеся?

– Нет уж, Ташечка, это ты в Антоневича влюбилась – ты за его собакой и бегай, а с меня хватит.

– А если бы это была собака Сидорова – ты бы не бегала?

– Не бегала бы! Это парень должен ради меня подвиги совершать, а не я ради него! – гордо высказалась Олеся.

– Да? Ты так думаешь? – вдруг расстроилась Ташка.

– Да! Я так думаю.

Ташка совсем погрустнела.

– То есть я все делаю неправильно?..

Олеся хотела было сказать правду, но пожалела подругу.

– Ладно, пошли обойдем развалины. Не зря же мы сюда неслись как сумасшедшие…

Подружки, с интересом рассматривая остатки когда-то красивого, украшенного лепниной здания, аккуратно обошли развалины. За ними начинались ряды старых, уже не используемых и частично развалившихся гаражей. Собаки нигде не было видно.

– Удрала… – огорченно вздохнула Ташка. – А я так надеялась, что это Керри, что мы ее поймаем и вернем Максиму…

– Ты так хочешь найти эту Керри? Думаешь, если ты ее не найдешь, Максим в тебя не влюбится?

– Ага.

Олеся обняла Ташку.

– При чем тут собака? Ты такая красивая. И он так на тебя поглядывал сегодня…

– Прости, что я тебя сюда затащила. Наверное, надо было посидеть дома, – согласилась Ташка, в ответ обнимая Олесю.

Олеся посмотрела по сторонам…

Они стояли рядом с какими-то развалинами, почти совсем в темноте. Фонари горели только где-то далеко, у забора, ограждающего стройплощадку, и то через один. Впереди маячили непонятные гаражи… Никого не было кругом. Именно в таких местах в книгах и совершаются преступления. Да и по телевизору в новостях тоже… Олесе стало страшно.

– Ташка… – дрогнувшим голосом начала она.

В гаражах раздался звонкий лай.

– Это она! Эта колли, за которой мы бежали! Бежим, выясним, Керри это или не Керри! – И Ташка как ни в чем не бывало рванула в гаражи.

– Стой! Ташка, стой! Не надо! – кинулась за ней следом Олеся, но куда там! – подруга уже скрылась за гаражами.

А когда Олеся обежала крайний гараж, размышляя обо всем сразу: о глупой бесстрашной подруге, неизвестно чьей колли, так некстати встретившейся им, и маньяках, предположительно обитающих в этих гаражах, она… Она налетела на Ташку, замершую столбом.

Никакой собаки видно не было. Но напротив нее метрах в двадцати в проходе между гаражами стояли какие-то парни. Ташке, судя по всему, наконец-то тоже пришло на ум, что приличные люди в таких местах не гуляют… А потому она мягко попятилась назад. Натолкнулась на Олесю и вдруг отчаянно заголосила.

Олеся уже была готова рвануть куда глаза глядят во все лопатки. Но парни… Парни почему-то сами сделали именно это – во весь дух припустили от Олеси с Ташкой вдоль гаражей.

Глава 8

Следы в гаражах

– Ну и дуры же вы, – беззлобно, но достаточно обидно заключил Ваня, выслушав рассказ о вечерних приключениях подружек.

В воскресенье с утра детективное агентство «Шерлок» собралось в полном составе у него в комнате за чашкой ароматного кофе.

– Почему это мы дуры? – обиделась Ташка.

– Элементарно, Ватсон: уговор был каков? Ничего не предпринимать до утра. А утром я обещал вам рассказать все, что я придумаю за ночь. А вы что сделали? Никого не предупредив, да и вообще без разрешения отправились непонятно куда, одни. Ты что, не понимаешь? Вы могли провалиться куда-нибудь на стройке, получить кирпичом по голове в развалинах, вас могли обокрасть – да что там! – убить в гаражах.

То, что Ваня у них в агентстве главный и теперь они должны действовать только так, как он скажет, ни Ташке, ни Олесе даже в голову не пришло. А то, что теперь он имеет право им так выговаривать, и вовсе обидело.

– Что ты с нами разговариваешь, как с маленькими! – возмутились подружки хором.

– А как с вами еще разговаривать, когда вы так себя ведете?

– Мы хотели как лучше! – пояснила Ташка.

– И чего вы добились, чего? Ничего! Это было полной глупостью – гоняться за собакой по стройке.

Ташка демонстративно отвернулась. Олесе тоже было неприятно: ведь кто такой этот Ваня? Никто! Они сами его выбрали главным – сами и изберут обратно, если так можно выразиться.

За подружек вступилась Вера.

– Ваня, не надо так… Девчонки и сами вчера поняли, что зря они по этой стройке шастали.

– Они должны меня слушать. Договорились ничего не предпринимать самостоятельно – значит, ничего не предпринимать самостоятельно.

– Ты, Вера, не поверишь, но там явно что-то нечисто. Собака лаяла. Гаражи заброшенные, а там парни какие-то ходят. Вот скажи мне, почему они от нас удрали? Удирают только преступники, честным людям бояться нечего – так ведь? – Обиженная Ташка обратилась не к Ване, а к Вере.

– Действительно, я тоже сразу подумала: а почему они убежали? – согласилась Вера.

– Повезло вам, что они убежали, – буркнул Ваня.

Ташка проигнорировала:

– Вот и я, Вера, это все рассказываю к тому, что там что-то нечисто. Может, они как раз собак и воруют, держат в гаражах, а потом перепродают. Антоневич сказал, что его Керри – суперпуперпородистая, победительница выставок. Вот ее и украли. И я думаю…

– Кому нужна собака без документов, – снова вставил, перебив Ташку, Иван.

– …А Керри могла от них вырваться…

– …а потом радостно вернулась обратно к своим похитителям.

– Если ты будешь меня перебивать, я…. я… уйду! – рассердилась Ташка.

– Ребята, не ругайтесь! – встряла Олеся. – Мы только вчера организовали агентство, а сегодня уже разбежимся, что ли? – А потом обратилась к Ташке: – Ташка, думаю, Ваня прав, мы поступили глупо, отправившись на ночь глядя на стройку, но совершенно согласна с тобой, что там, как ты говоришь, что-то нечисто. Поэтому зачем нам ссориться? Давайте жить дружно!

Олеся сказала это и почувствовала, как ей вдруг стало хорошо и спокойно. Весь последний месяц именно она только и делала, что ссорилась, сердилась и обижалась на всех, на весь мир. А тут вышло наоборот: ссорились и сердились другие, а она их мирила. А мирила она их потому, что ей вдруг очень важным стало, чтобы агентство «Шерлок» продолжало свою деятельность, а они все встречались, общались и пили кофе у Вани дома. Потому что с ними она сразу забывала о своей депрессии, и ей было хорошо.

– Ташка, а как выглядели те парни, которые от вас удрали? – спросила Вера.

Ташка озадачилась и растерялась:

– Не знаю… Я не разглядела.

– Их было четверо. – Вдруг оказалось, что Олеся вполне может ответить на этот вопрос. – Старше нас. Лет по двадцать. Один был высокий и тощий, в серой куртке с черными рукавами. Еще один был совсем маленький. Низенький. А может, и по возрасту маленький. Остальных не разглядела…

– Вспомнила! – вдруг подскочила Ташка. – С ними мужик был. Точнее, один из них был взрослым. Мужик там был. Он-то первый и рванул.

– Точно, – согласилась Олеся. – Мужик рванул первый.

– Так, что мы имеем? – как ни в чем не бывало включился Ваня. – В заброшенных гаражах за развалинами зачем-то встречались четверо: мужик и трое парней. Какой отсюда вывод?

– Не все гаражи заброшенные, – первая предположила Вера. – Какие-то из них используются.

– Например, для содержания ворованных собак, – продолжила Ташка.

– Например, для содержания ворованных собак, – подтвердил Ваня.

– Или еще для чего-нибудь, – предположила Олеся. – Давайте не будем зацикливаться на собаках. Может, там еще какие-нибудь преступления совершаются.

– То, что гаражи используются, еще не значит, что там совершаются преступления! – мудро заметил Иван, и все с ним согласились.

После еще получасовых размышлений о том, что может происходить в гаражах, все пришли к выводу, что нужно сходить туда днем и еще раз все осмотреть. Особенно следы на свежем снегу. Только…

– Только я вас туда одних ни за что не отпущу, – твердо заявил Иван.

Ташка и Олеся помнили колеи и ямы, и ни у одной, ни у другой язык не повернулся позвать его с собой. Все три девчонки расстроились.

– А как же мы тогда будем продолжать расследование? – за всех высказалась Вера.

– А давайте возьмем с собой Максима Антоневича. Вдруг мы снова увидим ту собаку? Он, как хозяин, ее позовет, и, если это его Керри, она к нему подбежит, – предложила Ташка.

На этом и остановились.

– Вы тут ее видели, да? – в сотый раз спросил Максим.

Ночью снега не было, в воскресенье на стройке никто не появлялся, а потому они, как истинные следопыты, шли по своим вчерашним следам. Точнее – с трудом пробирались по заснеженной стройплощадке среди ям и стройматериалов. Как вчера подружки умудрились здесь пробежать, да еще в темноте, для них самих теперь была большая загадка.

– Да, точно, именно здесь, – в сотый раз подтвердила Олеся, – а потом она вот туда побежала, – и показала на следы, уходящие в развалины.

Ташка в присутствии парня своей мечты умудрилась сразу же, едва он появился, потерять дар речи, Вере на ходу разговаривать было никак, потому что приходилось смотреть не на губы собеседника, а под ноги, – отдуваться за всех приходилось Олесе. Антоневич был сильно расстроен потерей своей Керри и теперь несколько воодушевился перспективой ее найти. Иногда он останавливался, вертел головой по сторонам и звал ее, но ни колли, ни каких-либо других собак видно не было. А Олеся очень сомневалась, что они снова встретят вчерашнюю собаку, это во-первых, а во-вторых, что она окажется именно его Керри. С одной стороны, ей было неудобно, что подали человеку надежду на то, в чем сами не вполне уверены, а с другой – ведь надо же было проверить версию – может, и правда, вчера они видели именно Керри, и она до сих пор бегает где-то здесь?

Но если быть честной, то не только мысли о собаке одолевали ее. Олесе было немного завидно, что Ташка снова встретилась со своим Антоневичем, а она, Олеся, все так же не знает, как, когда и о чем заговорить с Димкой Сидоровым. Поиски собаки Антоневича могли дать ей повод увидеться с парнем ее мечты, но… Но как она ни просила Ташку самой позвонить Максиму и позвать его на стройплощадку искать собаку вместе с Сидоровым, та наотрез отказалась. Сказала, что она ужасно стесняется. Олеся звонила сама и… И сама ужасно застеснялась предложить Антоневичу прийти искать собаку с другом. А теперь вот шла и завидовала Ташке. Хотя завидовать особенно-то было и нечему – Антоневич думал только о собаке, на Ташку внимания не обращал, а сама она молчала и только кидала на него странные взгляды.

«И куда делся Ташкин взрывной темперамент? – думала Олеся про себя. – Всегда трещит, не замолкая, а тут ведет себя как серая мышка, как будто вся цель этого ее свидания с Максом – ни за что и ничем не привлечь его внимания».

Дошли до развалин здания, обошли их, как и вчера, и вышли к гаражам.

– Ну и местечко, – наконец отвлекся от своей пропавшей собаки Максим и с интересом посмотрел по сторонам. – У моего отца здесь гараж был, вон в том, в дальнем ряду, с синими воротами. А потом их все выкупили, чтобы снести и построить здесь новый дом. Я думал, здесь уже снесли все давно. А они стоят. И здесь явно кто-то бывает…

У гаражей в отличие от стройплощадки натоптано было гораздо больше. Были и следы колес. А на снегу валялся свежий мусор.

– Вот и мы про то! – подтвердила Олеся. – Мы думаем, что твою собаку украли и держат именно здесь.

– Как же она тогда бегала вчера на свободе?

Олеся зашла в тупик.

– Ну, не знаю… Либо это была не она, либо… либо она вырвалась. Но мы все равно должны обследовать гаражи!

Олеся обернулась, ища поддержки, на Ташку. Но та влюбленными глазами смотрела на своего Антоневича.

– Ладно, пошли в гаражи, – позвал Максим.

Ташка, как на поводке, последовала за ним. А Олеся с Верой сначала внимательно изучили следы, ведущие к ним.

Следы были и собачьи, и человеческие. Вторые были представлены отпечатками явно мужских – судя по размеру – башмаков: ботинок и кроссовок. К тому же сюда явно приезжали и машины, как минимум три. Верин мобильный телефон оказался с фотоаппаратом, и она пару раз сфотографировала следы ног, лап и протектора машин, и девчонки тоже пошли по дороге между гаражами.

Большинство из них были явно заброшены: железные ворота сняты, внутри намело снега. Но в самом конце ряда обнаружились три рядом стоящих гаража, которые явно кем-то для чего-то использовались. Вокруг них было натоптано, именно к ним подъезжали машины, следы протекторов которых ребята видели рядом с развалинами. Ворота гаражей были на месте и закрыты наглухо.

– Керри! Керри! – громко позвал Антоневич.

Глава 9

Виталик

В воскресенье после обеда Ташка уехала. Уехала счастливая – еще бы! – за эти выходные она встретила симпатичного парня, влюбилась в него, виделась с ним целых три раза, поняла, что он и есть – парень ее мечты, получила его телефон и перспективу видеться с ним еще. К тому же в Олесиной школе в пятницу, в преддверии 23 февраля, планировалась еще одна дискотека, на которую она, Ташка, пойдет уже не просто за компанию с Олесей, а с вполне определенной целью – завязать наконец какие-то более романтические отношения с предметом своей любви.

– Что же ты все эти дни, пока мы искали его собаку, словом с ним не обмолвилась? – пожурила ее Олеся перед расставанием.

– Я вела себя таинственно, – заявила Ташка. – А вот на дискотеке…

Что она собиралась сделать на дискотеке, Ташка умолчала. Только загадочно поулыбалась. И отбыла домой вся в своих любовных мечтах.

Олесе Ташкино молчание рядом с Антоневичем вовсе не казалось таинственным, напротив, выглядело в ее глазах величайшей дуростью, но она вполне понимала состояние подруги. Это ведь не так просто – легко и свободно общаться с парнем, в которого ты впервые в жизни влюбилась. Сама Олеся скорее бы умерла, чем подошла в школе к Сидорову и заговорила с ним. Поэтому и ей оставалось уповать на дискотеку, на которой все сказочным образом должно было измениться.

Ташка уехала, и Олесе снова стало грустно. Родители все так же делали ремонт, а она сидела в своей комнате и читала учебник по логике, который ей выдал Иван. В гаражах они не увидели ни одной собаки и не нашли никаких подтверждений тому, что Керри Антоневича содержится где-то поблизости. Расследование зашло в тупик, и даже Ваня не выдвинул никакой идеи, в какую сторону его можно было бы продолжать.

А Максим Антоневич… А Максим Антоневич вообще непонятно что про них про всех подумал. Олеся все время боялась, что он спросит, какой им резон бегать по стройкам и гаражам и искать его собаку. И почему они так уверены, что ее украли. И чего они все, в конце концов, от него хотят. Олесе показалось, что все эти вопросы буквально написаны у него на лице. Но Антоневич так ничего и не сказал. Напротив, проболтавшись битый час среди гаражей, вежливо поблагодарил их за помощь и ушел. Как показалось Олесе, совершенно отчаявшись найти свою собаку. Но это было не так…

Во вторник в столовой – Олеся только-только устроилась за столиком у окна – к ней подошел Максим Антоневич. И, не спрашивая разрешения, вольготно устроился на соседнем стуле.

– А что ты, Ермолаева, все одна да одна? – поинтересовался он, приступая к еде.

– Я? – растерялась Олеся, но быстро взяла себя в руки. – Мне хорошо одной.

– Что-то я никогда не видел, чтобы ты улыбалась. Ты вообще когда-нибудь улыбаешься, Ермолаева?

Олеся совсем смутилась и ответила несколько грубо:

– А тебя это волнует?

– Прикинь, меня это волнует, – как ни в чем не бывало подтвердил Антоневич.

Продолжать разговор в этом направлении Олесе не хотелось. Еще не хватало, чтобы ее кто-то жалел. Она, конечно, понимала, что в классе все всё замечают: что она никак не может найти свое место, ни с кем не может подружиться, всегда ходит одна и всегда грустная, но как реагировать на прямые вопросы о происходящем, она не знала.

– А ты что-то очень веселый. Собака нашлась? – Олеся постаралась вложить в свои слова заботу, но снова получилась какая-то грубость.

– Нет, не нашлась. Я как раз у тебя хотел спросить, как там ваши поиски моей собаки?

– Никак. Мы пока не знаем, где она. Мы просто подумали, вдруг ее украли и украли потому, что она, как ты говоришь, суперпуперпородистая. Но ведь такая собака без документов никому не нужна? Как ты думаешь?

– Конечно, не нужна. Знаешь, какие у нее документы? В нашей стране таких больше нет! Так что ищите.

Теперь Олесе показалось, что последнее высказывание прозвучало довольно грубо. Как будто она, Олеся, и Ташка, и Вера, и Ваня что-то этому Антоневичу были должны.

– Мы не обязаны ее искать. Просто хотели помочь.

– Делать вам, что ли, нечего?

Олеся про себя напряглась: вот сейчас он спросит, зачем, собственно, они вообще столько времени потратили на поиски его Керри, и что она ему скажет? Они договорились никому-никому не рассказывать про детективное агентство «Шерлок». А как еще мотивировать их даже несколько навязчивый интерес к пропаже собаки, Олеся не знала.

– А что это за девчонки с тобой были?

Сердце Олесино замерло. Вот оно! Он решил расспросить ее про Ташку. Значит, Олеся ошиблась, думая, что Антоневич вовсе не замечал ее подругу. А он, получается, тоже влюбился. Ну, или на грани того. Одноклассник снова показался ей достаточно симпатичным.

– Это была Ташка, в смысле, Наташка, моя подруга по старому классу. В синей шапочке, красивая такая.

– А вторая?

– Вера.

– А она что, правда не слышит?

– Да. А что? Она очень хорошая.

– Да, хорошая, я не спорю… – И Антоневич о чем-то задумался, да так, что пирожок, который собирался поднести ко рту, так и застыл в воздухе.

Олеся ждала дальнейших расспросов про Ташку и мысленно придумывала какой-нибудь замысловатый рассказ про подругу, чтобы заинтриговать Максима раз и навсегда. Но тут, как назло, к их столику подошел… Димка Сидоров.

– Питаешься? – Он бесцеремонно взял из руки Антоневича пирожок, надкусил и со словами: – Фи, какая гадость, – вернул его назад и, ничего больше не говоря, направился к выходу из столовой.

На Олесю он ДАЖЕ НЕ ВЗГЛЯНУЛ.

Антоневич залпом допил свой компот и рванул следом, бросив на Олесю на прощание странный взгляд. У Олеси в голове все как-то смешалось…

Весь учебный день Олеся страдала по двум причинам. Первая – расследование, действительно, зашло в тупик. Из всех заброшенных гаражей использовались только три, но в них не было слышно никаких признаков жизни. А других версий у Вани и остальных пока не было. Вторая причина… Второй причиной было полное игнорирование ее особы Димкой Сидоровым. Подошел ведь к их столику с Антоневичем – мог бы и присесть. А он на нее даже не посмотрел. Если Ташка верила, что на дискотеке в пятницу в ее отношениях с Антоневичем что-то изменится, то Олеся была уверена ровно в обратном: как игнорировал ее Сидоров, так и будет продолжать это делать. Теперь уже даже происшествие перед уроком английского языка, когда он хотел к ней подсесть, казалось Олесе всего лишь ее собственной фантазией, не имеющей ничего общего с реальностью.

К концу дня Олеся пришла к выводу, что обе идеи – и с агентством, и с влюблением в себя Сидорова – полная чушь. И дала зарок выкинуть и то и другое из головы. И жить дальше.

Прозвенел последний на сегодняшний день звонок, она оделась в гардеробе и вышла на школьное крыльцо.

Солнце шпарило вовсю. Температура подбиралась к нулю. В воздухе пахло весной. Какая-то веселая мелюзга лепила на школьном дворе снеговика. А у забора стоял Димка Сидоров… С высоким тощим парнем в серой куртке с черными рукавами.

У Олеси в голове как молния сверкнула: вечер, гаражи, парни, удирающие от них с Ташкой. Сама еще не зная, чего она хочет, Олеся рванула через двор к забору. Но когда она подбежала, парень в серой куртке с черными рукавами уже успел распрощаться с Сидоровым и отойти.

– Димка, Сидоров, кто это был? – Олеся вцепилась в парня, к которому ей еще вчера было страшно и подойти, не то что заговорить.

– Это? Брат мой, Виталик, – пояснил Сидоров. И неожиданно… смутился и покраснел.

«Ага! Стыдно, с поличным поймали!» – обрадовалась про себя Олеся. С каким таким «поличным», она еще и сама не вполне поняла, но яростно закидала одноклассника вопросами:

– Чем он занимается? Сколько ему лет? Он как-то связан с собаками?

– Ему двадцать один год. Ничем он не занимается. А на собак ему наплевать, – послушно ответил Сидоров.

Олесин задор прошел так же быстро, как и появился. Она в испуге отпустила одноклассника и в ужасе почувствовала, что и сама краснеет.

– А что случилось-то? – с интересом спросил уже пришедший в себя Сидоров.

– Ничего, – буркнула Олеся и припустила от него со всех ног.

Она вдруг представила себе, как выглядела со стороны: как сумасшедшая кинулась на человека, задавала глупые вопросы. Ей казалось, что она вот-вот умрет от позора. Димка Сидоров был потерян для нее навсегда.

Но приключения на этом не кончились. Уже подлетая к своему подъезду, Олеся поскользнулась на подтаявшем снеге и едва не грохнулась. В последний момент она ухватилась за проходящего мимо человека. Которым оказался… парень в серой куртке с черными рукавами – брат Сидорова Виталик.

Виталик ловко подхватил Олесю, не дав ей упасть.

– М-м… Какая красавица… – Он с интересом разглядывал свою добычу.

Когда Олеся поняла, что крепко стоит на ногах, она тут же попыталась отделаться от оказавшегося малоприятным вблизи брата Сидорова. Но тот вовсе не стремился ее отпускать.

– Куда спешим?

– Домой! – Олесе все-таки удалось вырвать руку и отступить на шаг.

– А может, телефончик свой оставишь, малышка?

С Олесей никто никогда не знакомился на улице и не просил у нее телефончик. Да и потом, как она только что узнала, этому парню был двадцать один год, а ей всего пятнадцать – зачем же ему ее телефончик? Олеся немного растерялась. Ясно было одно: ничего общего ей иметь с этим типом не хотелось. Это была первая мысль. А вторая… Если это точно он был в субботу вечером в гаражах, в которых явно творятся какие-то преступления, то…

– 8-916-553-47-42, – быстро продиктовала Олеся.

– О'кей, малышка, – Виталик ловко вытащил свой мобильный и записал ее номер, – я тебе позвоню.

Напуганная собственной смелостью, Олеся влетела в подъезд.

«Агата – Шерлоку, секретное донесение: я познакомилась с одним из подозреваемых!!!!!!! Срочно надо встретиться!!!!!»

«Шерлок – Агате: спускайся ко мне!» – обменялись они с Иваном сообщениями по Интернету и…

– Ваня! Ваня! – недолго думая, Олеся сразу вломилась в 92-ю квартиру. – Что я тебе расскажу. – И быстро выложила ему все произошедшее.

Ваня выслушал внимательно, не перебивая.

– То есть ты уверена, что именно этого Виталика вы с Ташкой видели вечером в гаражах?

– Понимаешь, темно ведь было, лиц не разглядеть. Да и быстро все произошло. Но куртка точно такая же была, и рост подходит. И еще… Я когда столкнулась с этим Виталиком, знаешь, чем от него воняло?

– Псиной?

– Маслом машинным. Или бензином. В общем, не знаю, чем конкретно. Но Ташкин папа, когда в гараже покопается, точно так же пахнет.

– А у семьи Сидоровых есть машина?

– Не знаю, – пожала плечами Олеся.

– Ладно, я, самое главное, не могу понять, зачем ты ему телефон дала?

– Как зачем? Он же главный подозреваемый!

– В чем? В краже собаки?

– И в краже собаки, и, может быть, в чем-нибудь еще более серьезном. А теперь он меня на свидание пригласит, и у меня будет повод все разузнать. Я буду агентом! – радостно заключила Олеся.

– Ты собираешься с ним на свидание? – ужаснулся Ваня. – Я тебя не отпущу. Хватит мне вашей глупой вечерней прогулки по стройке с гаражами. А этот Виталик – почти преступник. И ему двадцать один год! Как ты думаешь, что такие мальчики, как он, делают с такими девочками, как ты? Обещай мне, – он подкатился вплотную к Олесе, сидящей на диване, и накрыл ее руки своими, – что ты ни за что не будешь с ним встречаться?

«О боже, в меня влюбился Ваня! – подумала Олеся. – Он ревнует и боится за меня. Только этого мне не хватало…»

«Агата – Ватсону: потерпевший подходил ко мне в школе и РАССПРАШИВАЛ О ТЕБЕ!!! А еще я познакомилась с подозреваемым в серой куртке с черными рукавами!»

«Ватсон – Агате: что конкретно расспрашивал про меня Антоневич?»

«Агата – Ватсону: что за симпатичная девчонка была со мной».

«Ватсон – Агате: и что ты ему сказала?»

«Агата – Ватсону: правду! Сказала, что ты – моя подруга Ташка. Мне кажется, он в тебя влюбился!!!»

«Ватсон – Агате: ох, теперь всю ночь спать не буду – буду о нем думать…»

Про знакомство с Виталиком, как поняла Олеся, Ташке было неинтересно, а свои подозрения насчет Ваниного отношения к ней она решила оставить при себе. Это была просто версия, которую следовало проверить.

Глава 10

Ссора с Ваней

На следующий день, едва Олеся появилась в школе, на нее налетел… снова Максим Антоневич.

– Ермолаева, пойдем выйдем! – Он быстро натянул на нее пальто, которое она и снять-то еще не успела, и вытащил на школьное крыльцо. – Прикинь, Ермолаева, документы на собаку ПРОПАЛИ.

– Ты хорошо их поискал? Где они обычно лежали?

– У меня в столе. Всегда в одном месте. А теперь их нет! А ведь я сначала и сам не поверил, что Керри украли. Думал, удрала сама. А теперь я точно уверен, что ее украли специально, чтобы продать.

Олеся, которая, наоборот, вначале искренне верила, что колли украли, а за последние дни совершенно разуверилась в этом, озадачилась.

– Постой, постой. Но ведь получается, что документы и, стало быть, саму собаку украл кто-то, кто бывает у вас дома. Ведь вас же не грабили?

– Нет, конечно. У нас двойная дверь, три замка – к нам просто так не залезешь. Неужели это кто-то из своих? – теперь озадачился Антоневич. – Родители отпадают. Остаются мои друзья.

– А кто у тебя бывает?

– Как кто? Димка Сидоров. Еще один дружбан по легкоатлетической секции. Хипонен и Тараканов как-то заходили…

Олеся представила себе своих новых одноклассников Хипонена и Тараканова – двух ничем не примечательных мальчиков, увлекающихся исключительно компьютерными играми. Как-то они совсем не похожи были на людей, способных на преступление. Димка Сидоров отпадал потому, что это был Димка Сидоров…

– А что за друг по легкоатлетической секции?

– Жека-то? Друг мой. Не… он не мог. Он сам собачник. У него бультерьер.

– Вот, собачник, значит, понимает в собаках, знает, какая сколько стоит.

– Не мог он, говорю тебе, и все! – обиделся за Жеку Антоневич.

– А кто тогда?

– Я не знаю!

Между тем оказалось, что уже давно прозвенел звонок на урок, на крыльце никого не было, и Олесе с Максимом пришлось прервать разговор и бежать в класс, чтобы не схлопотать замечание в дневник.

Но и дальнейшие – на всех переменах – обсуждения происшедшего ни Олесе, ни Антоневичу ничего не добавили. Про всех своих друзей Максим твердил одно и то же: он мой друг, он не мог. Тем не менее факт оставался фактом – документов не было.

Вечером дома Олеся долго раздумывала, идти ей к Ване или нет. Рассказать ему о новых фактах в расследовании ей хотелось, но вчерашнее подозрение ее совсем не обрадовало, а скорее расстроило. Ваня был интересным парнем. Олеся даже привыкла уже к тому, что он на инвалидном кресле, и не замечала его дефекта. Но… но он не был ее принцем. Когда она представляла себе зеленоглазого блондина Димку Сидорова, балагура и весельчака, серьезный и спокойный Ваня тут же мерк в ее глазах. Ваня был ей просто другом и не более того. Но и терять его дружбу ей вовсе не хотелось.

«Агата – Ватсону: потерпевший сказал, что у него украли документы на собаку! То есть это точно самое настоящее преступление!!!»

«Ватсон – Агате: а про меня он еще спрашивал?»

С Ташкой о делах говорить было бесполезно. Вера на связь не выходила. А потому, напустив на себя самый серьезный вид, Олеся все-таки отправилась в 92-ю квартиру. Пусть Ваня сам поймет, что она для него – просто друг, и самое главное в их отношениях – расследование!

– Ташка не с тобой? – первым делом поинтересовался Ваня. – Я думал, мы…

Но Олеся его перебила: спрашивает про подружку – значит, хочет в ее отсутствие ей в чем-то признаться, а потому надо срочно переходить к делу. И быстренько изложила все обстоятельства пропажи документов на колли.

– Элементарно, Агата, – сказал Ваня тоже совершенно по-деловому. – Их украл кто-то, кто вхож в дом к Антоневичу.

– Но сам он говорит, что никто из его друзей взять документы не мог!

– Это Макс так думает. А мы выяснили что? То, что у друга Антоневича Димки Сидорова есть братец, который ориентировочно связан с преступным миром. А если его брат – бандит, то, возможно, и он сам как-то в этом замешан. Уж на кого, на кого, а на своего лучшего друга Антоневич никак не подумает, а это как раз и развязывает Сидорову руки, – заключил Ваня.

Олеся была готова принять все, что угодно, но не то, что парень ее мечты – преступник.

– Нет! – бурно возмутилась она. – Димка не мог! Не мог! Не мог этого сделать!

– Почему ты так думаешь? – спросил Ваня, с интересом глядя на нее.

Олеся покраснела.

– Потому что не мог.

Ваня знать не знал, что она влюблена в Сидорова, и признаваться ему в этом Олеся не собиралась.

– А что ты так возмущаешься? Я думаю, это сделал именно он.

– Как ты можешь так говорить про человека, которого совсем не знаешь?! Тоже мне, детектив нашелся! Только бы всех в черном свете выставить! – Олеся завелась не на шутку; Ваня даже обиделся:

– Такое наше дело – всех подозревать. А ты так его защищаешь, как будто влюбилась в него!

Олеся даже подскочила на месте:

– Да, влюбилась, влюбилась – и что? Что я, влюбиться не могу?!

Ваня, не ожидавший, что попадет в точку, смутился.

– А я думал, тебе Антоневич нравится…

– Антоневич нравится Ташке. И вообще, что ты в нашу личную жизнь лезешь? Мы тебе не обязаны отчитываться!

– Да неинтересна мне ваша личная жизнь! Я уже двести раз пожалел, что связался с девчонками! У вас одна любовь на уме, розовые сопли – вот! Никогда из девчонок не выйдет частных детективов. Потому что у вас логики вообще нет – одни эмоции.

– Ну и организовывай свое агентство с парнями. Только что-то никаких парней рядом с тобой я никогда не видела. Где твои друзья-парни? Ты такой умный, что им с тобой неинтересно! – выкрикнула Олеся в ответ и, сама того не ожидая, тоже попала в точку.

Ваня как-то сразу замкнулся в себе, замолчал, только сильно сжал кулаки.

«А ведь и правда у него нет друзей-парней. Им с ним неинтересно. Только не потому, что он умный, а потому, что инвалид… – в ужасе подумала Олеся. – А я его, получается, обидела…»

Неожиданно дверь в Ванину комнату распахнулась, на пороге появилась Вера. В пылу ссоры Олеся с Ваней даже не слышали, как она звонила, как Антонина Петровна открыла ей дверь.

– Привет! – радостно улыбнулась Вера. – Как идет расследование? – И тут же поняла, что что-то не так; стояла и смотрела то на одного, то на другого.

– А ты в кого влюбилась? Говори уж сразу, у нас тут вечер откровений! – вдруг накинулся на нее Ваня.

Вера растерялась:

– Что?

– Ничего! Я и без вас безо всех обойдусь. Это моя идея – создать детективное агентство, и я в нем главный. А потому я вас всех выгоняю. Вы меня слышали? Уходите сейчас же. Вон!

Ваня демонстративно развернулся к ним спиной. А Олеся схватила в охапку Веру и вытащила из комнаты. Почему-то она решила, что в этом состоянии Ваню лучше не трогать.

Олеся рассказала Вере все-все. И как ей тяжело в новом классе, и как она влюбилась в Димку Сидорова, и как Ташка влюбилась в Антоневича и придумала искать его собаку, чтобы видеться с ним. И как они ходили на дискотеку, и ничего из этого не вышло, и как снова собираются пойти, хотя она, Олеся, уже ни на что и не надеется. И еще рассказала, что ей кажется, что в нее влюбился Ваня.

Вера выслушала все и спросила:

– А тебе Ваня не нравится?

– Нравится, но как друг. Ты не подумай, это не потому, что он в инвалидном кресле. Просто… просто мне нравится Димка Сидоров. А с Ваней даже просто общаться тяжело. Вон он как сегодня из себя вышел! Разве так можно себя вести? Наговорил мне кучу гадостей…

– Ты слишком жестко его судишь, – мягко сказала Вера. – Не забывай, что вы, здоровые, не знаете многого из того, что знаем мы. Ты даже представить себе не можешь, как нам трудно. Какой была бы ты, если бы была навсегда прикована к инвалидному креслу?

Олеся на минутку представила себе это, и ей тут же стало не по себе.

– Вот-вот, то-то же. А ведь ему тоже хочется влюбиться. И чтобы его кто-то полюбил такого…

– Но почему – я?

– Не знаю. Может быть, ты и ошиблась…

– Я надеюсь, что я ошиблась, – радостно согласилась Олеся.

– А я вот тоже очень хочу влюбиться…

– А Ваня тебе нравится?

Вера замялась, отвела глаза:

– Как и тебе – как друг.

– А в классе у вас разве нету мальчиков? – продолжала допытываться Олеся.

– Есть, но… Но мне никто не нравится.

– Знаешь что? А пошли с нами с Ташкой на дискотеку в пятницу, а? – предложила Олеся: ей очень хотелось сделать Вере что-нибудь приятное; но она тут же прикусила язык – ей показалось верхом бестактности звать на дискотеку глухого человека.

Но Вера отреагировала удивительно легко:

– Да? Вы меня приглашаете? Я с радостью!

– А… А как ты будешь танцевать, ты же не слышишь? – аккуратно спросила Олеся.

– Я не слышу музыку, но хорошо чувствую ритм. По дрожанию пола. Или через воздух. Не знаю… Чувствую, и все. А если музыка громкая, то и музыку почти слышу. И я очень люблю танцевать, – улыбнулась Вера.

– Хорошо, значит, в пятницу в пять вечера заходи ко мне.

– Зайду. Только нам надо еще помириться с Ваней…

Олеся насупилась:

– Не хочу я пока с ним мириться. Мне надо подумать…

– Ладно, подумай, – согласилась Вера.

Глава 11

Поцелуй

– Я уверена на сто, нет, на двести, нет, на миллион процентов, что на сегодняшней дискотеке произойдет что-то удивительное! – Ташка с одним накрашенным глазом обернулась к Олесе. – Наши принцы нас сегодня обязательно заметят!

А на Олесю снова накатила депрессия. Или, точнее, какая-то апатия. Ей совершенно не хотелось никуда идти. Потому что она, в свою очередь, на сто, нет, на двести, нет, на миллион процентов была уверена, что Сидоров снова не обратит на нее никакого внимания. И снова ей придется стоять у стеночки во время всех медленных танцев. А одевалась и красилась она исключительно под давлением неугомонной Ташки. Просто не было сил противостоять ее напору.

– Что-то я не вижу блеска в твоих глазах! – заметила Ташка, отложила тушь и подошла к подруге. – Але! Ты где витаешь?

– Он меня не любит, – вздохнула Олеся.

И рассказала, как она увидела рядом с Сидоровым парня в серой куртке с черными рукавами, а потом кинулась к своему принцу с расспросами.

– Я такой дурой себя почувствовала… Вот что он про меня подумал?

– Не знаю, – озадачилась Ташка. – Подумал, что тебе его брат понравился.

– Спасибо. Умеешь утешить.

– А что такого? Наоборот! Если он так подумал, то приревновал тебя к брату. Понял, какое счастье упускает.

– Какое счастье?!

– Счастье встречаться с тобой!

– Да уж, великое счастье.

– Ты себя недооцениваешь. Иди сюда! – Ташка подтащила Олесю к зеркалу. – Смотри, какая ты красавица.

– А он меня не люби-ит…

– Если ты будешь ныть, тебя никто не полюбит, – отрезала Ташка. – Быстро красься и собирайся. Мы идем покорять наших принцев. И никаких сомнений у нас быть не должно!

Олеся ничего не ответила, покорно накрасилась и побрызгалась маминой туалетной водой. Ташка докрасила второй глаз. В прихожей звякнул звонок – пришла Вера.

В актовом зале школы к сердечкам, оставшимся со Дня святого Валентина, добавились плакаты с защитниками родины. А в остальном все было точно так же: танцевали девятиклассники, разговаривали по углам десятиклассники, одиннадцатиклассники еще только подтягивались в зал. Ни Сидорова, ни Антоневича не было. Олеся с Ташкой приуныли, но Вера тут же потащила их в круг танцующих:

– Давайте, девочки, танцевать, я так давно не танцевала!

Втроем они вклинились в девчоночий круг 9-го «А» рядом с Аней Макаровой, Катей Савельевой и Леной Сокуренко. Последние придирчиво оглядели подружек и демонстративно перестали обращать на них внимание. Но Олесе было наплевать – она ждала появления Димки Сидорова.

Сидоров с Антоневичем появились почти через час, когда девчонки уже и натанцевались, и наобщались, и настрадались. И пристроились танцевать рядом с парнями 9-го «А». Первая их заметила Ташка и тут же показала глазами на парней Олесе и Вере.

– Блондин рядом с Антоневичем – это он? – спросила, наклонившись к самому уху Олеси, Вера.

Олеся кивнула. Вера показала большой палец.

И тут же, не успели подружки привыкнуть к присутствию своих принцев, быстрый танец закончился и начался медленный. Лену Сокуренко пригласил танцевать какой-то десятиклассник. Другие девчонки быстро рассосались с танцпола. Ташка стояла и во все глаза смотрела на своего Антоневича, который о чем-то шептался с Сидоровым. Вера замерла рядом с ней, не зная, что делать. Олеся собралась было направиться к стеночке, как… В их сторону странным неуверенным шагом направился Макс Антоневич. Ташка – Олеся это почти физически ощутила – вся напряглась как струна. Сама она так же напряженно смотрела на Сидорова. И только Вера немного смущенно, но приветливо за всех улыбнулась Максу своей замечательной открытой улыбкой. И тут же к ней откуда-то сбоку подскочил Андрей Тараканов из их класса и пригласил на танец. Вера растерялась, но Олеся ловко подтолкнула ее вперед, и они начали танцевать. На каблуках Вера была немного выше парня, но это выглядело совсем не смешно, а как-то трогательно. Олеся и обрадовалась за подругу, и немного позавидовала ей. Но едва она направилась к сиденьям у стеночки, как вдруг сзади кто-то ловко подхватил ее и закружил.

Это был… Максим Антоневич. Олеся и опомниться не успела, как уже оказалось, что они танцуют вместе, тесно прижавшись друг к другу.

– Ты сегодня такая красивая, – шепнул ей на ухо парень Ташкиной мечты.

Олеся промычала в ответ что-то невразумительное, а сама стала искать глазами подругу. Пар на танцполе прибавилось, а потому найти удалось не сразу. Но когда удалось, Олесе чуть плохо не стало: Ташка танцевала с… Димкой Сидоровым. Подружки встретились глазами. И дружно обменялись взглядами, выражавшими массу самых разнообразных эмоций.

– Что ты делаешь сегодня вечером? – между тем спросил Максим Антоневич.

– Ничего… – Олеся все еще не могла прийти в себя от изумления, а потому совершенно не представляла, как себя вести.

– Тогда давай удерем с дискотеки и прогуляемся?

И в этот момент на них шумно налетели Ташка с Сидоровым. Парни столкнулись спинами. Девчонки не пострадали. Но Олеся растерялась окончательно и забыла, о чем они говорили.

– Так что, удерем с дискотеки и прогуляемся? – напомнил Макс.

– Зачем? – только и нашлась, что сказать, она.

– Как зачем? Собаку мою поищем.

Олеся не придумала, что на это ответить. Дальше они танцевали молча.

Едва закончились медленные танцы, как Олеся с Ташкой вылетели из актового зала как ошпаренные.

– Как ты могла пойти танцевать с моим Максом!

– Как ты могла пойти танцевать с моим Димочкой! – накинулись они друг на друга.

– Он сам меня пригласил!

– Могла бы и отказаться!

– Ты-то не отказалась!

– Потому что я увидела, что ты с моим танцуешь!

– Нет, это я первая увидела, что ты с моим парнем танцуешь!

– Он еще не твой парень!

– Ах так, значит, ты надеешься, что у тебя есть шансы? А меня твой, между прочим, прогуляться пригласил.

– Меня твой – тоже.

– Ну и иди гуляй!

– И пойду!

– И я пойду!

И подружки гордо разошлись в разные стороны: Ташка вернулась в зал, а Олеся уселась на подоконнике в фойе. Мысли у нее прыгали – ей хотелось немножко побыть одной и во всем разобраться. На подоконнике ее нашли Вера и Андрей Тараканов.

– Олеся, мы уходим прогуляться, – робко сказала Вера.

– И вы тоже?! Шагайте! Что ты у меня разрешения спрашиваешь?

– Мы же договаривались, что я к тебе ночевать пойду…

– Ах да, – спохватилась Олеся. – Давай так, кто первый домой решит пойти – звонит остальным. Надо чтобы мы все вместе пришли и не поздно. Ташка вон тоже погулять собралась…

Последнее предложение Олеся сказала с издевкой, но Вера ничего не заметила – может, она не могла читать по губам интонации?

– Что за вечер-то такой – все наперекосяк пошло! – выругалась Олеся.

И тут же у нее зазвонил телефон.

– Ты где? Я жду тебя в гардеробе, – сообщил он голосом Максима Антоневича.

«Ну и пойду погуляю с ним. Назло Ташке», – сама себе сказала Олеся и спрыгнула с подоконника.

Они шли рядом, но не касаясь друг друга. Антоневич снова говорил о своей собаке, а Олеся украдкой разглядывала его. Он был того же роста, что и Димка Сидоров, но немного худее. Волосы обычные серо-коричневые, темно-синяя шапочка на голове. Глаза серые. Куртка коричневая. Джинсы. Спортивные ботинки. В общем, обычный парень. Не красавец, но и не урод. Спокойный. Собак любит. Олеся и сама любила животных, только родители ей не разрешали никого заводить.

– А ты кого больше любишь: собак или кошек? – спросил Антоневич.

– Собак, – подумав, сказала Олеся.

– Это правильно. А то кошки – глупые. Это наукой доказано. Они потому и дрессировке не поддаются, что ума у них нет. А моя Керри знаешь сколько команд знает? – И он снова пустился рассуждать о своей собаке.

Собак любит, легкой атлетикой занимается. Не курит, как некоторые. Хороший парень вроде бы. И учится хорошо – на твердые четверки. А у Сидорова то тройки, то пятерки – ветер в голове.

– А ты знаешь, что у слонов есть самосознание?

– Нет…

– Считается, что у животных разума нет, есть только элементарная рассудочная деятельность. Но у некоторых есть самосознание – они могут узнавать себя в зеркале. То есть они имеют представление, как они выглядят со стороны, у них есть образ себя.

– А как можно узнать, узнают они себя в зеркале или нет? У них же не спросишь…

– Все просто. Взяли и нарисовали слону красное пятно на лбу. И зеркало к нему поднесли. Ты бы что сделала, если бы увидела в зеркале, что у тебя на лбу красное пятно?

– Потерла бы его…

– Вот и он то же самое сделал – хоботом его ощупал.

– А Керри твоя себя в зеркале узнает?

– Нет. Но зато колли – самые умные собаки на свете. Доказано, что они могут запоминать до четырехсот слов. И это не только существительные, но и глаголы, и прилагательные. Моя слов сто точно знает! – И Антоневич снова пустился рассказывать, какие конкретно слова знает его собака.

Животных любит, много про них читает, рассказывает интересно. И, кажется, неравнодушен к ней, к Олесе. Ведь она же не виновата, что Ташка все время молчала рядом с ним, а она, Олеся, разговаривала. Она не специально влюбила его в себя, так вышло. И, может, вовсе не Димка Сидоров ее судьба, а Максим Антоневич?

Между тем, сделав круг вокруг школы и соседних домов, они подошли к Олесиному подъезду. Времени было десять вечера, можно было бы еще погулять, но Олесе не хотелось: она замерзла.

– Ты здесь живешь? – уточнил Антоневич, а когда она кивнула, затащил ее на крылечко подъезда.

«Интересно, где сейчас Ташка с Сидоровым?» – подумала Олеся; где Вера с Таракановым, ее волновало значительно меньше.

– Ты совсем замерзла, – громким, не терпящим возражений голосом сообщил Максим и…

И тут же заключил Олесю в объятия. Раньше никто ее не обнимал, а поэтому, как себя вести, она не знала. К тому же, несмотря на все попытки, Олеся так и не поняла, нравится ей Антоневич или нет. Тем не менее в его непосредственной близости она согрелась как-то моментально, можно даже сказать, вспотела. Она буквально почувствовала, как кровь прилила к щекам.

– Я тебе говорил, что ты красивая? – спросил Антоневич.

Олеся кивнула. Тогда Максим наклонился к ней и… поцеловал.

Глава 12

Агент под прикрытием

Вечером перед сном Ташка с Олесей едва не разругались в пух и прах: каждая считала, что другая увела у нее парня. И при этом каждая хвасталась, что она со своим впервые в жизни поцеловалась.

– Ну и целуйся со своим Сидоровым, ему все равно на девчонок наплевать. Это он просто развлекается так! – заявила Олеся Ташке. – А у меня с Антоневичем все серьезно.

Ташка в долгу не осталась:

– Сколько ты по Сидорову страдала, а он выбрал меня. У вас просто в классе красивых девчонок не было, вот он ни на кого внимания и не обращал.

Помирила подруг Вера.

– Девочки, – сказала она, – если каждая из вас довольна своим новым парнем, так что же вы ссоритесь?

– Я – очень довольна! – хором заявили Ташка с Олесей.

– Может, так оно все и было задумано? – предположила Вера.

Олеся задумалась о Божественном промысле, а Ташка спросила:

– Вера, а у тебя-то как все прошло?

– А никак. Он все время говорил про компьютеры. А когда Олеся позвонила и сказала, что пора домой, просто довел меня до подъезда. Но я не расстраиваюсь. Андрей – герой не моего романа.

– Ты еще встретишь своего принца! – хором заверили Веру Ташка с Олесей.

И все дружно легли спать.

А утром Олесе пришло сообщение: «Зайка моя, встретимся в кафе в подвале твоего дома в два часа. Твой Виталик». Про кого, про кого, а про Виталика она уже и думать забыла. Тем более что Ваня в пух и прах разнес ее план внедриться в банду похитителей собак.

Олеся рассказала Вере и Ташке подробности знакомства с Виталиком, свой план стать агентом в преступной среде и в лицах изобразила Ванину реакцию на это. Ташка тут же подскочила с кровати:

– Бежим!

– Куда?!

– К Ване!

– Он против моего плана. Это во-первых… – начала Олеся и замялась.

– А во-вторых?

Вера с Олесей переглянулись.

– Договаривайте!

– Знаешь, Ташка, а Олеся с ним поругалась. И я тоже попала под замес. Так что… – Вера вздохнула, – агентства «Шерлок» больше не существует. Ваня сказал, что ему не нравится работать с девчонками. Он сказал, они только влюбляются, и все.

– Как это – только влюбляются?! – возмутилась Ташка. – Ну, влюбляются, конечно, но… но и расследовать преступление не отказываются. Я считаю, что Олесин план – стать агентом – гениален и с этим Виталиком обязательно надо встретиться.

– Ты предлагаешь нам самим продолжать расследование? – аккуратно поинтересовалась Вера.

– Нет, конечно. Мы своих не бросаем. А тем более Ваню. Он такой замечательный, он… – Она запнулась, махнула рукой и решительно предложила: – Пошли в 92-ю! – и с вызовом посмотрела на Олесю: – Ты готова мириться?

– Я не знаю! – буркнула Олеся. – Он мне снова скажет, что я дура и план мой глупый.

– Может, и не скажет. Да и помириться все равно нужно, – улыбнулась Вера и легко подскочила с кровати: – Бежим к нему!

– Может, сначала позавтракаем? – предложила Олеся.

Ваня встретил девчонок как ни в чем не бывало. Как будто они и не ссорились и агентство «Шерлок» действует. Олеся показала эсэмэску от Виталика, и все вчетвером они устроили совет. Причем Ваня больше не называл Олесин план полной глупостью, а только хитро улыбался чему-то про себя.

В итоге было решено, что Олеся отправится на свидание, но будет «агентом под прикрытием» – Ваня, Ташка и Вера тоже придут в кафе, только заранее, и будут контролировать ситуацию. Кроме этого, Ваня точно проинструктировал Олесю, о чем ей говорить с Виталиком. Затем все дружно разошлись пообедать, а потом Ташка, Вера и Ваня отправились в кафе, а Олеся осталась одеваться и накрашиваться – все-таки это было свидание! – чтобы появиться в кафе ровно в два.

Ровно в два пятнадцать Олеся спустилась в кафе. Он шла по ступенькам, а ноги у нее предательски дрожали. Ведь это, по сути, было ее первое свидание. Да еще с таким взрослым парнем. Да еще и, возможно, замешанным в преступлении. Да еще и не свидание, а настоящее детективное задание. И она уже не она, а агент под прикрытием. И расслабляться ни на минуту нельзя.

Олеся сначала увидела детективов агентства «Шерлок», а затем и Виталика.

– А, моя малышка! – радостно помахал ей брат Сидорова. – Садись.

Олеся села к нему за столик.

– Че там тебе заказать? – Виталик небрежно листал меню. – Мороженое-пирожное? Ты не парься, бабло есть.

– Мороженое. Меня, кстати, Олеся зовут.

– Заяц, я знаю. – Он подозвал официантку и сделал заказ; себе при этом заказал пива.

Внутри себя Олеся поморщилась. Чем дальше, тем более неприятным казался ей Виталик, и даже в голове не укладывалось, как он мог быть братом такого замечательного человека, как Димка Сидоров.

– Че вчера делала? Че седня вечером собираешься делать?

– Вчера у нас в школе дискотека была…

– Ты с моим братаном, че ли, учишься, с Димоном?

– Да, а еще с Максом Антоневичем, вы знакомы?

– Канешна. Димон мой – салабон, а Макс – крутой парень, спортом занимается. А я раньше карате занимался. – И Виталик пустился в долгий путаный и явно неправдоподобный рассказ о своем спортивно-боевом прошлом.

Принесли мороженое с шоколадом и грецкими орехами, Олесино любимое, но рядом с Виталиком ей кусок в горло не лез. Быть агентом в преступной среде ей представлялось чем-то совсем другим, героическим, а вовсе не таким – сидеть рядом с неприятным человеком, слушать его бредни и натянуто улыбаться. Виталик громко хлебнул своего пива и смачно рыгнул. Олеся уже начала жалеть о своем решении. Но отступить ей не позволяла гордость – задание надо было довести до конца.

– Виталик, а у тебя есть машина? – начала она издалека.

– Тачка-то? А че? Покататься хочешь? Так я тебя покатаю. На следующей неделе.

– А какая у тебя машина?

– А какую ты хочешь?

– Мне все равно, я в них не разбираюсь.

– Ты че! Тачки – это круто. Я вот сначала на мопеде гонял, потом на моцике, а теперь только на крутых тачках. – И Виталик быстро, минут за двадцать, прочитал Олесе лекцию о марках машин.

Пора было задать вопрос о собаках. Вопрос придумала Ташка, а Олесе оставалось только его озвучить.

– Виталик, а ты не знаешь, случаем, кому продать дорогую собаку с документами? – наконец решилась Олеся.

Голос у нее дрожал, и все внутри тоже.

– Так, типа, через клуб. У них же, у этих фанатов-собачников, специальные клубы есть. Или через газету. А че? Че за собака-то?

– Бультерьер, – почему-то сказала Олеся и добавила: – Нельзя ее через клуб. У нее документы как бы того… То есть сама она… То есть хозяева у нее другие, вот.

– А-а… Всосал. Только че ты меня об этом спрашиваешь?

Виталик посмотрел на нее подозрительно, и Олеся здорово перепугалась.

– Понимаешь, у меня все знакомые, как бы это сказать, правильные… Их ведь о таком не спросишь…

– А я неправильный, это ты правильно просекла. – Виталик довольно погладил себя по животу и снова рыгнул. – Ну не знаю, можем и порешать на эту тему…

Между тем им принесли счет, Виталик рассчитался.

– Ну что, крошка, потопали. – Он фамильярно похлопал Олесю по плечу.

– Куда? – дрогнувшим голосом спросила она.

– Типа, в одно место, – ухмыльнулся Виталик.

– Я это… Мне нужно попудрить носик.

Олеся пулей рванула из-за стола в дамскую комнату. Через минуту там объявилась Ташка.

– Ну что? – в нетерпении выпалила она.

– Ничего! Он теперь меня зовет куда-то. – Олеся наконец перевела дух и хоть немножко расслабилась.

– Что сказал-то?

– Потом расскажу. Ты лучше скажи, как мне теперь от него отделаться?

– Легко. Ты выходи, а я через минуту тебя наберу. Ты сошлись на неотложные дела, например, с родителями надо к бабушке ехать. И снова беги в туалет. Он уйдет, и мы все вместе пойдем домой.

– Хорошо.

Но от Виталика так просто было не отделаться.

– Я не понял, – скривился он, – ты мне что – динамо крутишь?

Олеся не вполне поняла, что он хотел сказать, но ей стало как-то нехорошо.

– Почапали. – Виталик сильно и даже больно схватил ее за руку.

Олеся в ужасе обернулась к друзьям. Но Ваня уже был у нее за спиной. Как он так быстро подкатил на своем кресле, Олеся не поняла, равно как и не вполне уловила все произошедшее дальше.

– Не трожь девчонку! – Ваня почти вырвал Олесю из рук Виталика.

«Ваня – герой! Он за меня заступился!» – обрадовалась Олеся.

А Виталик тут же подскочил и сильно ударил Ивана в грудь.

– Как ты смеешь! – это уже накинулись с двух сторон на Виталика Ташка с Верой.

Упала какая-то мебель, что-то разбилось. Куда-то делась Вера. Олесю попытался кто-то схватить, но она очень ловко отмахнулась сумочкой.

– Инвалидов бьют! – Это, кажется, закричала Ташка.

Вмешался охранник кафе и какие-то люди, и вот уже Виталика, отчаянно ругающегося, потащили на свежий воздух по лестнице. Олеся, с сердцем, готовым выскочить из груди, ошалело оглядывалась по сторонам.

У Вани на скуле красовался проступающий синяк, и рядом с ним хлопотала взлохмаченная Ташка. Вера, потирая локоть, суетилась вокруг них обоих.

– Больно? – у всех сразу спросила Олеся.

– До свадьбы заживет.

– Ну и что мы имеем? – когда все уже собрались у Вани в комнате и успокоились, спросил главный детектив агентства «Шерлок».

– Кучу проблем мы имеем, вот что, – заявила Ташка. – Мне, между прочим, стул на ногу упал. Это я в кафе как-то за вас переволновалась и не поняла, а теперь прямо чувствую, как у меня нога отнимается.

Сказала она это как-то очень резко, и вообще после всех происшествий Ташка все никак не могла успокоиться. А на Ваню и вовсе не смотрела. Как будто это он был во всем виноват.

– А в кафе, наверное, нас больше не пустят, – вздохнула Вера.

– Да, как-то не учел немного, что этот Виталик сразу куда-то Олесю потащит. Это мой просчет, – согласился Ваня.

– А у него мой телефон есть! Вдруг он от меня теперь не отстанет? – испуганно предположила Олеся.

– Думаю, отстанет. Он же все-таки не дурак, и он знает, что тебе всего пятнадцать лет.

– Ладно, давайте не будем об этом, а то мне страшно становится. Лучше я вам расскажу, что мне удалось разузнать… – И Олеся пересказала все, что услышала от Виталика.

– Отлично! – обрадовался Иван. – Все сходится!

– Что сходится?! – хором спросили Олеся и Вера.

Ташка же так и сидела злая и молчаливая.

– Ладно, думаю, настало время все вам рассказать, – хитро улыбнулся Иван.

И тут… в прихожей зазвенел звонок. Антонина Петровна открыла дверь, и на пороге Ваниной комнаты возник собственной персоной… Максим Антоневич.

– Керри вернулась, – расплылся он в довольной улыбке. – Я сегодня из магазина иду, а она у подъезда сидит.

Он посторонился, и в дверь важно протиснулась лохматая нарядная колли, улыбающаяся во всю пасть.

Глава 13

Продавец из ларька «Овощи-фрукты»

– Ой, какая красивая! Ой, как здорово, что она нашлась! – тут же кинулась к собаке Вера.

– Это – моя Керри! – начал долгое представление своей псины Антоневич, обращаясь, кажется, к одной Вере.

Ведь она одна радостно отреагировала на известие, на собаку, на Макса. Олеся же, напротив, как онемела: она никак не могла понять, как ей себя вести с Максимом: после вчерашнего поцелуя он теперь ее парень или нет?

А Ваня вдруг озаботился Ташкиным настроением – участливо шепнул ей:

– Что с тобой?

Но Ташка только отвернулась.

– Рассказывай подробности, – обратился Ваня к Максу.

– А нечего рассказывать, – пожал плечами Антоневич. – Говорю же, иду домой, а она у подъезда крутится.

– Керри, Керри, – подозвал Ваня колли. – Так, сейчас посмотрим. Собака чистая, вычесанная даже, толстая. Ее не было десять дней, но она явно не скиталась по помойкам. Ее дома держали. И ухаживали за ней. А ошейник на ней – это тот, который и был?

– Нет, я тоже заметил, мой потертый уже был, а этот – новый.

– Новый… Как ты думаешь, Макс, сколько такой ошейник стоит?

Антоневич пригляделся…

– Хороший ошейник, дорогой, мы похожий только на выставку надеваем, а гуляем на простом, стареньком.

– Стало быть, собака явно была в каких-то руках, которые знают ей цену, правильно?

Вера, а за ней и Ташка с Олесей задумались: любовь – любовью, а расследование – расследованием; иначе Ваня снова скажет, что у них только розовые сопли на уме. И действительно, выходило, что их версия с похищением собаки очень похожа на правду.

– А ее документы так и не нашлись? – спросила Вера.

– Нет, не нашлись, – подтвердил Антоневич.

– Ты знаком с… – начала было Олеся, но Максим ее перебил:

– Слушайте, а вы чем вообще занимаетесь? Я давно спросить хотел. Вы в детективов играете?

Все тут же примолкли и вопросительно посмотрели на Ваню. Но Ваня еще ничего сказать не успел, как не выдержала Ташка:

– У нас детективное агентство, называется «Шерлок»! Мы преступления расследуем!

– И много вы расследовали?

Антоневич наконец отстал от своей собаки и уселся… рядом с Олесей. В комнате были и другие свободные места, но он сел именно с ней, вплотную. «Он – мой парень», – тут же поняла Олеся. Она обрадовалась, но и разволновалась. Сидеть со своим парнем в компании ей не приходилось. А тем более в присутствии другого парня, который, предположительно, был к ней неравнодушен. Олеся украдкой посмотрела на Ваню. Ваня был мрачнее тучи. «Так и есть, он расстроился. Ему, наверное, больно видеть меня с другим», – подумала она и тоже расстроилась. Ваня – настоящий герой, но, но… Но она его любит только как друга. И она совсем-совсем ни в чем, ни в чем не виновата! Почему же ей так не по себе?

А Ташка продолжала рассказывать про все на свете – выбалтывать все их тайны.

– Мы даже на след преступника вышли! – гордо заявила она. – И это все Ваня! Это он – наш мозг!

– Ташка! – не выдержал тот.

Но та и ухом не повела:

– Это брат Димки Сидорова. Ты ведь с ним знаком?

– Брат Димки? – изумленно уставился на нее Антоневич. – Но у него нет брата!

– НЕТ БРАТА?!

– Ташка, ты замечательный человек, ты активная, настойчивая, ты оптимистка и просто солнышко на нашем горизонте, но ты совсем не умеешь держать язык за зубами, – высказался Ваня, когда за Антоневичем захлопнулась входная дверь. – Мы же договорились никому ничего не рассказывать!

Керри запросилась на улицу, и собаковладелец тут же позабыл про свой интерес к детективному агентству, распрощался и рванул наслаждаться обществом своей собаки. Забыл он и про Олесю, с которой никак по-особенному не простился. А ведь она была готова выйти с ним в коридор, перекинуться еще парой каких-нибудь очень важных слов. И теперь ей было очень-очень грустно.

– А почему мы не можем рассказать об агентстве Антоневичу? Мы же нашли преступника! И он должен все знать. Если этот Виталик был готов помочь Олесе с продажей явно незаконно добытой собаки, то именно он и украл собаку Макса. И документы тоже он прихватил, – защищалась Ташка.

– Ты забыла? Макс сказал, что он слыхом не слыхивал ни про какого Виталика, а у Димки Сидорова нет брата!

– Может, он просто не понял, о ком мы? Тем более надо было не отпускать его, а во всем разобраться.

– А тебе не кажется, что он может быть с ними заодно?

– Он сам у себя украл собаку?!

– Они у него украли. Ведь в преступном мире украсть у друга – это нормально. А сейчас он понял, кто это сделал, и убежал разбираться со своими, как они говорят, корешами.

– Ну, знаешь ли! – Ташка окончательно вышла из себя. – С чего ты вообще взял, что Макс Антоневич с ними заодно? Да и с кем – с ними?

– С шайкой преступников. Вы же сами в гаражах видели как минимум четверых, – Ваня был непреклонен. – Может, весь его интерес к нам как раз и продиктован желанием понять, насколько мы догадываемся об их делишках. Ты не забывай, что не только вы их там видели, но и они вас тоже. И еще: если мы можем отправлять агента к ним, то почему бы и им к нам не заслать засланца?

– Макс – не засланец! Он хороший парень, он не может быть связан ни с какими преступниками! Он – жертва!

– Ты его защищаешь, потому что сама наболтала лишнего, а теперь пытаешься оправдаться: он хороший, и поэтому я не виновата!

– Ваня, что с тобой, что ты так разошелся? – встряла взволнованная Вера. – Макс хороший парень, он не преступник!

Шерлок Холмс тут же не то обиженно, не то задумавшись затих.

– Антоневич не может иметь никаких отношений с этим ужасным Виталиком! – посчитала нужным внести и свою лепту в защиту Макса Олеся: хоть он и ушел от нее, как будто вчера ничего такого между ними не было, но как-никак он все-таки был ее парнем, а потому она чувствовала себя обязанной его защищать.

– Я понимаю, что вы все дружно влюблены в этого Антоневича, но отключите хоть на миг свои эмоции и попробуйте думать логически! – неожиданно взвыл Ваня.

Вера от этого заявления вспыхнула, а Ташка с Олесей кинулись наперебой доказывать, что их чувства тут ни при чем, а мыслят они исключительно логически: Максим сказал, что он незнаком с Виталиком, значит, незнаком.

– Олеся, а ты точно поняла, что Виталик знает Антоневича? И с чего ты взяла, что Виталик – брат Димки Сидорова? – снова без эмоций и по-деловому спросил Ваня.

– Я все точно поняла! Но если вы хотите, я могу уточнить у Димки Сидорова, брат ли ему Виталик и знаком ли он с Максом, – обиженно заявила Олеся.

– Вот и отлично. Позвони ему и уточни! – обрадовался Ваня. – Иначе наше расследование опять зайдет в тупик.

Олеся тут же пожалела о своих словах. Почему-то позвонить Сидорову она не могла ни за что. Но признаться в этом она не могла тоже. И вообще, пора было заканчивать заседание агентства «Шерлок». Видимо, после случившегося у всех основательно сдали нервы. Олесе последние пару часов постоянно казалось, что все какие-то странные, несут чушь и излишне бурно реагируют на то, что и выеденного яйца не стоит.

– Пусть Ташка звонит. Он теперь ее парень, – попробовала выкрутиться она. – И не сейчас. А сейчас пора…

– Ее парень? – перебив ее, ядовито ухмыльнулся Ваня. – Я так понимаю, вечер у вас вчера прошел продуктивно. – И в упор воззрился на Ташку.

– И ничего здесь нет смешного! – смутилась и обиделась та. – И ничего такого у нас не было! И мне до него нет дела. А если ему нужно, пусть он мне сам звонит.

– А он телефон у тебя взял? – сразил ее своей железобетонной логикой наповал Ваня.

Ташка беспомощно посмотрела на Олесю, на Веру…

– Понятно, – сказал Ваня, – все мне с вами понятно.

– И ничего, и ничего совсем ты не понимаешь, – вдруг горько сказала Вера.

– И долго мы будем на него дуться? – спросила Олеся, когда после ужина девчонки собрались в ее комнате.

– А мы на него не дуемся. Вот еще, – пожала плечами Ташка. – Просто нам надо подумать.

– О чем?

– О любви. О чем же еще…

– Девочки, а можно я от вас немного отключусь? – робко попросила Вера. – Мне очень трудно долго общаться. Тем более так… бурно. Можно я немного посижу за компьютером, не обращая на вас внимания?

– Да, конечно, можно! – разрешила Ташка. – Садись.

Вера уселась за монитор, спиной к подружкам.

– Слушай, а тебе не кажется, что Вера влюблена в Ивана? – тут же воспользовалась ситуацией Ташка.

– Как ты можешь! – сделала страшные глаза Олеся. – Говорить о человеке в его присутствии невежливо!

– Она же не слышит! Думаешь, будет лучше, если мы выйдем на кухню и будем там шептаться?

– Да? Наверное, не лучше… В смысле, хуже… Только с чего ты взяла, что она влюблена в Ивана?

– Я ни с чего это не брала, – пожала плечами Ташка. – Просто решила проверить предположение. Вот давай мыслить логически. Во-первых, знакомы они давно, бывает она у него чуть ли не каждый день. Зачем она к нему ходит? Потому что жить без него не может. Во-вторых, они собирались вместе открывать детективное агентство. Это называется – семейный бизнес. А тут мы влезли. Тебе не кажется, что она все время какая-то грустная? В-третьих, видела, как она сегодня к нему кинулась, когда его Виталик стукнул? Прямо не на шутку напугалась. А так переживают только за очень дорогих людей. За парня своей мечты, если говорить прямо. В-четвертых…

– А по-моему, это ты первая к нему кинулась… – вклинилась Олеся, – если уж говорить о фактах.

– Вот еще! – фыркнула Ташка и прикрикнула: – Не сбивай меня! О чем я? О Вере… Так вот, она сама призналась, что хоть она вчера и гуляла с Таракановым, он – герой не ее романа. И, в-двадцать-пятых, сегодня как она вознегодовала, когда Ванька заявил, что мы ВСЕ влюблены в Антоневича. Она ему прямо сказала, что ничего-то он не понимает. Тебе этих доказательств недостаточно? Вдруг она его и правда любит?

Олеся сидела и переваривала услышанное. Ташка, конечно, кинулась к Ване первая, но ведь она же добрая, она ко всем кидается и к тому же ничего не боится. А Вера… Неужели же Вера и правда влюблена в Ваню? А они с Ташкой влезли к ним и все испортили? И Ваня влюбился в нее, в Олесю. А она… А она еще и поделилась своими подозрениями с Верой. Вот почему Вера так редко выходит с ней на связь, и сообщения «Агата – Миледи…» так часто остаются без ответа!

А самой-то ей нужен Ваня? Он, конечно, хороший. И он ее сегодня спас от Виталика… Олеся вспомнила, как это все произошло, и внутри у нее поднялась волна какого-то доброго чувства к Ване. «Эх, ну почему же он в инвалидном кресле! – с горечью подумала она и тут же испугалась: – А как же Вера?»

– Я тебя что, наповал сразила? Ты что замолчала? – вернула ее в реальность Ташка. – Скажи мне, как ты думаешь, а Вера Ване нравится?

– Я не знаю… – Не знала, как выкрутиться, Олеся, не знала, делиться ли с подругой своими подозрениями о том, что Ване нравится не Вера, а она… Может быть, они и хорошая пара…

– Не хочешь со мной разговаривать, и не надо! – вдруг грубо оборвала ее Ташка.

Олеся выразительно покрутила пальцем у виска. На сегодня с нее явно уже было достаточно. Она уже совершенно не знала, чему и кому верить, а чему и кому – нет. Ташка в ответ показала ей язык. И тут дверь в комнату распахнулась, и к подружкам заглянула Олесина мама:

– Олеся, сбегай, пожалуйста, в продуктовый магазин за мукой. Я вам на завтрак вкусных блинчиков напеку!

И пришлось Олесе тащиться в магазин.

Вот так всегда, думала она по пути, мама собирается сделать что-то приятное, а страдает от этого обязательно она, Олеся. На улице было холодно и ветрено. Олеся поленилась тепло одеться, а потому жестоко мерзла. Но, несмотря на это, наоборот, назло себе, она решила еще и сходить в ларек «Овощи-фрукты» рядом с магазином «Стройка». В прошлый раз единственное полезное, что они обнаружили на «месте преступления», – это то, что в ларьке продаются самые вкусные и дешевые яблоки в их районе. Блинчики с яблоками ее мама пекла изумительные, Олеся их обожала и хотела заразить этой любовью подружек.

Ларек «Овощи-фрукты» работал практически круглосуточно – разве что поздно вечером нужно было настойчиво стучать в закрытое окошко. А сейчас и вовсе еще издалека она увидела, что двери приоткрыты, продавец стоит рядом, курит и разговаривает с…

Первое, что разглядела Олеся, – это, собственно, был сам продавец. И это был не просто продавец – это был МУЖИК ИЗ ГАРАЖЕЙ – в тот вечер, когда Олеся с Ташкой встретили в гаражах подозрительную компанию, с теми парнями был именно он, продавец из ларька «Овощи-фрукты». Сейчас он стоял в желтом свете фонаря, и тогда он стоял, точно так же освещенный фонарем, и был легко узнаваем – Олеся не сомневалась в своей догадке.

Вторым, что и вовсе шокировало ее, был собеседник продавца… Димка Сидоров. Именно в той самой куртке, в которой он всегда ходил в школу, с тем же рюкзаком, в той же шапочке. Шапочку она помнила особенно, потому что сначала почти в такой же появился в школе Макс Антоневич. А потом Сидоров купил похожую, только лучше. Но сегодня Антоневич снова переплюнул его – он заходил к Ване в совершенно умопомрачительном полурастаманском берете…

В общем, это был точно Димка Сидоров, и никто другой. И он запросто, по-свойски, о чем-то трепался с МУЖИКОМ ИЗ ГАРАЖЕЙ.

Олеся встала как вкопанная. Не Максим Антоневич, а Димка Сидоров как-то связан со всей этой преступной шайкой?!

Между тем Сидоров заметил Олесю и… направился прямиком к ней.

У Олеси все мысли тут же исчезли из головы. Кроме одной: «Я застала его во время тайной сходки, теперь ему нужно убрать свидетеля».

Сидоров подошел к ней вплотную и уставился на нее. Что выражал его взгляд, Олеся понять не смогла. Но этого и не потребовалось. Потому что, медленно выговаривая слова, он процедил:

– Ты мне отвратительна!

Глава 14

Агентства «Шерлок» не существует

Утром в почте Олесю ждала записка от Вани:

«Шерлок – Агате: скажи остальным, что до часу я занят. Потом выйду на связь».

– Ну вот, еще и с Ваней не поговорить! – совсем расстроилась Олеся.

Девчонки утешали ее весь вечер и все утро, но мало чего добились на этом поприще: Олеся была безутешна.

– Я только одного не понимаю, из-за чего ты больше всего страдаешь: из-за того, что Сидоров оказался связан с мужиком из ларька и, стало быть, из преступной шайки, из-за того, что тебе не удалось у него уточнить, есть ли у него брат, или из-за того, что он сказал тебе, что ты ему отвратительна? – в очередной раз поинтересовалась Ташка.

– Мне наплевать, что я ему отвратительна. Он мне сам отвратителен. Это он со своим Виталиком украл у Антоневича собаку и документы. Вместе с мужиком из ларька. И все они мне отвратительны – вот так! – в очередной раз высказалась Олеся.

– Тогда почему ты так страдаешь?

– Я? Я страдаю? Я страдаю из-за того, из-за того… что тебе такой гнусный парень попался. Что ты так обманулась. А еще переживаю, что он у тебя телефон не взял.

– Так это я, что ли, страдать должна?

– Конечно! Ты же доказывала, что он тебе нравится, что у вас почти уже любовь. Вот и страдай теперь.

– А что мне страдать? Я ему не отвратительна.

– А если ты ему не отвратительна, что же он тогда тебе не звонит?

– Девочки, что же вы опять… – встряла Вера. – Вы опять ругаетесь. И мне кажется – попусту. Олеся имеет полное право расстраиваться – это всегда неприятно, когда кто-то тебе говорит такие вещи. А в том, что Сидоров как-то связан с компанией из гаражей, я, если честно, все-таки сомневаюсь.

– И зря! Я видела, как они шушукались. Ты часто болтаешь с продавцами? Я нет. А он – разговаривал, – настаивала на своем Олеся.

– Я не разговариваю с продавцами, потому что… Потому что… Потому что я глухая. Вот, я это сказала. Я стесняюсь разговаривать с людьми. Я стараюсь ни с кем не общаться.

– Прости, – буркнула Олеся.

Ей вдруг показалось, что она смертельно устала.

Устала ото всей этой «любви», и от дурацкого расследования, и от громкой, гиперактивной Ташки, и от глухой Веры, рядом с которой все время надо помнить, что нельзя от нее отворачиваться, и от Ивана, который постоянно дает ей понять, что она дура, а сам тайно любит ее. И ничего она в жизни не хочет – только свернуться клубочком у себя на кровати, отгородиться от всего мира, лежать и о чем-нибудь думать. И чтобы никого не было рядом. Потому что никого ей не надо. Потому что она наконец поняла, почему вчера Ташка даже не взглянула на Антоневича. Потому что ее подружка на самом деле влюбилась в Сидорова. А она, Олеся, Сидорову ОТВРАТИТЕЛЬНА.

– Знаешь, я, пожалуй, поеду домой, – вдруг заявила Ташка. – Расследуйте дальше без меня.

– Да, я, наверное, тоже пойду, – сказала Вера.

Олеся их не удерживала, а потому девчонки как-то поспешно собрались и моментально испарились из комнаты. Вот еще только что были рядом – и нету. Олеся, как и мечтала пять минут назад, завалилась на кровать, свернулась клубочком и… И почувствовала себя такой одинокой и такой ненужной.

Ну почему, почему Димка Сидоров сказал, что она ему отвратительна? Он, конечно, и сам ей отвратителен, и вовсе он не парень ее мечты, но… Но все равно услышать такое было неприятно и, больше, очень оскорбительно. А главное – ни за что ни про что. Что она ему такого сделала? Ничего! Это было ужасно несправедливо. И обидно. И больно.

«Так мне и надо! – мстительно подумала она. – Я – никто, ноль, ничтожество. Я не умею ни дружить, ни любить. Никому я не нужна. Я всем отвратительна. Даже самой себе». И Олеся расплакалась.

«Шерлок – Агате: я освободился! Где вы? Есть информация! Приходите!»

«Шерлок – Агате: почему не отвечаете? Почту надо проверять! Ладно, шлю смс, если вы так заболтались».

«Шерлок – Агате: я тебе послал пять смс и три раза звонил. Что происходит? Миледи сказала, что она дома, Ватсон – что она тоже. А ты где?»

«Шерлок – Агате: Агата! Вы проваливаете задание – возьмите себя в руки! Нам без вас никак! Я знаю, что происходит НА САМОМ ДЕЛЕ. Требуется все обсудить».

«Шерлок – Агате: Агата! Выходите на связь немедленно! Я приказываю!»

«Шерлок – Агате: Олеся, что-нибудь случилось? Напиши, перезвони или зайди ко мне. Я всегда готов тебе помочь».

На седьмом писке имейл-агента Олеся сдалась и села проверять почту. И прочитала все сообщения разом. А потом включила мобильный и прочитала эсэмэски. И ей стало стыдно-стыдно-стыдно. А еще она поняла, что у нее есть один самый-самый настоящий друг. Хотя почему «один»? Или почему «друг»?..

«Агата – Шерлоку: я – отвратительна».

«Шерлок – Агате: с чего ты это взяла? Ты – замечательная девчонка!»

«Ваня! Мне это сказал один человек! И я сама это знаю! Это все видят. Я обидела Ташку, я обидела Веру! Я – ничтожество. Я недостойна вашей дружбы».

«Олеся, какая чушь! Ни Ташка, ни Вера на тебя не обиделись. Они ушли, потому что поняли, что ты устала и хочешь побыть одна. ОНИ МНЕ САМИ ЭТО СКАЗАЛИ. Мы все тебя очень любим и ценим. Ты – наш друг. Почему бы тебе, кстати, не зайти к своему тоже, надеюсь, другу на чашечку кофе?»

«Нет, Ваня, прости, я не могу. Давай я зайду завтра?»

«Хорошо, как скажешь. Буду ждать. Не грусти!»

Олеся сама не знала почему, но общаться с Ваней ей не хотелось. Переписываться она с ним могла, а общаться… Ваня был такой милый, такой добрый, но… Но это был Ваня. Просто Ваня. А не парень ее мечты.

– Олеся, ты обедать будешь? Иди давай, а то уже ужинать скоро. Сколько можно без дела за компьютером сидеть? – В комнату заглянул папа, и пришлось идти на кухню.

А потом Олеся сидела и размышляла над тем, стоит ли ей писать или звонить Ташке и Вере и извиняться. Точнее, в том, что писать и звонить надо, она не сомневалась, но делать это ей было боязно. А вдруг они на нее все-таки обиделись? А вдруг они решили с ней больше не дружить? Ведь получилось так, что у Веры она увела Ваню, а у Ташки… А у Ташки она никого не уводила. Но писать все равно было страшно…

Из подобных безрадостных размышлений Олесю вывела эсэмэска. Она посмотрела на дисплей и попыталась понять, радоваться ей или нет. Это проявился Антоневич: «Олеся, пойдем прогуляемся с Керри. Жду тебя у подъезда через полчаса».

С детективным агентством ничего не вышло: собака нашлась, а они все поссорились. Так, может, хоть с любовью получится? – подумала Олеся. «Надо пойти проветриться», – уговорила она сама себя.

Антоневич снова болтал о собаках, слонах, дельфинах и прочей живности. Сообщил ей массу занимательных фактов. Рассказал пару смешных историй из жизни Керри. В общем, беседа выходила интересной. Если, конечно, не считать того, что Олеся почти все время молчала, а если и говорила что-нибудь, то это были только «ага», «угу» и «как интересно!».

Она шагала рядом с ним и чувствовала какое-то новое волнение. И думала о том, что так оно, наверное, и бывает, когда ты идешь рядом с парнем, со своим парнем, и вы разговариваете, и ты при этом знаешь, что потом он проводит тебя до подъезда и… И поцелует. Хотя, если честно, Олеся почему-то не вполне была уверена, что Антоневич собирается еще раз ее целовать.

С ней происходило что-то странное. То ей было страшно, что он как-то уж слишком по-дружески треплется рядом с ней, да еще на такие дурацкие темы, как слоны и дельфины, а потому однозначно целовать ее не собирается. То, наоборот, ей было страшно, что целовать он ее собирается, а треплется специально просто так, чтобы она расслабилась. Вся проблема была в том, что она понятия не имела, как должны происходить свидания. И свидание ли это вообще. Он ведь не в кафе ее пригласил, как, например, Виталик, а погулять с собакой. Романтично это или нет, Олеся понять не могла, а потому шла, волновалась и мучилась.

– Смотри, сейчас я тебе покажу, что умеет моя собака! – радостно огорошил ее Антоневич. – Керри, ко мне. Хорошо. Стоять. Лежать. Сидеть. Дай лапу. Ермолаева, попроси у нее лапу! – Олеся попросила, Керри лапу подала. – Вот видишь, какая она умная! А еще смотри, – он поднял со снега палку, – апорт! Принесла! Молодец, моя девочка хорошая.

– Слушай, а правда меня в классе считают серой мышью? – вдруг неожиданно для себя самой спросила Олеся.

– Тебя? Мышью? В классе? – Антоневич явно не ожидал такого вопроса. – С чего ты взяла?

– Не знаю, мне так кажется…

– Я тебя такой не считаю. В смысле, мышью. А почему ты спрашиваешь?

– Я же сказала, мне так кажется.

– А-а.

– Я ведь ни с кем не общаюсь. Ты же сам спрашивал, почему я ни с кем не общаюсь. А я не общаюсь, потому что стесняюсь. Потому что я – серая мышь, – Олеся выпалила это, и ей стало легче. – Или нет?

– Нет, конечно. Да и чего стесняться? У нас все в классе хорошие ребята. Ты же с Анькой Макаровой за партой сидишь. С ней бы дружила, что ли… – Антоневич явно не знал, что сказать и как отделаться от этого разговора.

– Мне неинтересно с ней общаться.

– Ну кто-то ведь тебе в классе нравится.

– Ты, – Олеся почему-то решила, что она должна так сказать.

– Я? Ну… это, в смысле, мне приятно.

Олесе очень хотелось прояснить прямо сейчас, что теперь между ними: они дружат или встречаются? Но она постеснялась. И сама перевела разговор на другую тему:

– Да, ты, наверное, прав, я сама не смотрю по сторонам, зациклилась на своей депрессии, а в классе наверняка есть много интересных людей.

– Это точно! Давай вылезай из своей депрессии. Парням девчонки-буки не нравятся. Будь веселее. Вчера ты гораздо веселее была.

– А как я могу быть веселее, когда мне грустно? – не отставала Олеся.

– Когда тебе грустно, мне тоже грустно. – Антоневич опустил глаза, а потом резко пнул палку, которую он кидал собаке и которую она по команде принесла назад.

Тут же откуда-то из кустов вылетела Керри, и через минуту палка снова лежала у его ног.

– Ну вот… Молодец.

«Когда мне грустно, ему грустно! – стучало в висках у Олеси. – Он меня любит!» Вдруг и двор, в котором они стояли, и дома рядом, и деревья в снегу – все ей показалось таким красивым, таким сказочным и романтичным. Она заметила, что идет мелкий снег, и в свете фонарей он искрится и кажется колючим, а когда падает на подставленную ладонь – оказывается мягким и мокрым.

– Керри, Керри! – позвал Антоневич куда-то рванувшую вдруг собаку, а потом обернулся к Олесе: – Пошли ближе к дому, что ли?

– Мне так не хочется завтра в школу… – тихо прошептала Олеся.

Ей хотелось сказать, что ей не хочется, чтобы наступало завтра, чтобы заканчивалось сегодня, чтобы еще постоять с ним под снегом.

– Да, до каникул еще далеко, – согласился Антоневич, не почувствовав, к чему она клонит.

– Я не про каникулы…

– А, ты про свою депрессию? А я тебе говорю: кончай это. Что ты как не родная? Приходи завтра в чем-нибудь ярком, не знаю, как у вас там это называется. И улыбайся. Главное – это улыбаться. Я вот всегда улыбаюсь, как бы плохо мне ни было. И что? И мне всегда хорошо!

«Разве бывает всегда хорошо? – хотела спросить Олеся, но они уже дошли до ее подъезда. – Вот сейчас он снова меня…» – едва успела подумать она, как… Как Антоневич, даже не подходя к крыльцу подъезда, выдал:

– Давай, не печалься, все будет хорошо! – помахал ей рукой, свистнул своей Керри и преспокойно направился в сторону своего дома.

– И это все? – вслух сама себя спросила Олеся.

И кто они после этого: парень и девушка или просто друзья?

Глава 15

Логика. И больше ничего

Прошла неделя.

Антоневич больше гулять с собакой ее не приглашал, хотя как-то один раз проводил до дома и пару раз в школе подсаживался к ней в столовой. Если это и была любовь, то любовь какая-то странная. Совсем не такая, какую так ждала Олеся. «Он же мне сказал, что девчонок-бук никто не любит – наверное, все дело в этом, – объясняла она сама себе, – ждет, пока у меня пройдет депрессия, а потом тут же пригласит на настоящее свидание», – утешала она сама себя. Но развеселиться не получалось.

Получилось как-то разговориться с Аней Макаровой. Оказалось… Что у нее тоже депрессия. Она мечтает быть похожей на фотомодель. Ну, или хотя бы на первых красавиц класса – Сокуренко с Савельевой. А она не такая. Поскольку Олесе тоже не очень-то нравилась своя внешность, они нашли о чем поговорить. И им было интересно друг с другом.

Ташке и Вере Олеся написала письма с извинениями, и они, как и говорил Иван, ответили, что вовсе не сердятся на нее. Но тем не менее в гости не спешили и к себе не приглашали.

Антоневич как-то спросил у Олеси телефон Ташки и пояснил, что это для Сидорова – тот собирается пригласить ее на свидание. Олеся телефон дала, а потом ей было очень грустно. Умом она понимала, что должна порадоваться за подругу, но никакой радости не было. Наверное, потому, что у нее самой с Антоневичем как-то не складывалось.

От Вани, с которым они изредка переписывались, она знала, что к нему приходила Вера. И это ее почему-то злило. Ей казалось, что Ваня должен быть только ее, Олесин. Утешать ее. Скидывать ей ссылки на смешные ролики в Интернете. И одновременно ей было стыдно. Может, если Вера на самом деле любит Ваню, то она, Олеся, не должна стоять на их пути? Она честно не ходила к Ване, хоть он ее и звал. Но все равно продолжала грустить, злиться и стыдиться неизвестно чего.

Так оно все было ровно до субботы. В субботу Олеся, как обычно, лежала на своей кровати и думала о том, как несправедлива к ней жизнь, как вдруг имейл-агент сообщил ей о том, что пришло письмо. Ничего интересного не ожидая, Олеся залезла в почту.

«Шерлок – Агате: через два часа – общий сбор у меня. Агентство работает. Возражения не принимаются».

Два часа она мучилась: идти или не идти, а потом любопытство пересилило. Да и с Ташкой и Верой все-таки надо было помириться по-настоящему. И Олеся пошла.

– Ну что, мои дорогие детективы, не вижу радости на ваших лицах! – нарочито бодро приветствовал их Ваня. – А у меня для вас есть куча известий. Сегодня у нас по плану… самая настоящая операция, – и перешел на шепот, – возможно, даже с привлечением настоящей милиции!

– Ты решил нас помирить? И придумал несуществующую операцию? – выразила общую мысль Ташка. – Только мы и так не в ссоре. Чтобы ты знал.

– Боже мой, девчонки, ну что вы везде ищете какие-то ваши женские уловки! – рассмеялся Ваня. – Если я говорю «операция», значит – «операция»! Я говорю прямо и как есть, – и грозно добавил: – Но если кому неинтересно – я не держу.

– Ваня, мы не уходим, нам интересно, мы только «за», – за всех ответила Вера.

– Точно?

– Да. Да, – подтвердили Ташка и Олеся.

А что им еще оставалось? Хоть они уже и не вполне верили в реальность своего детективного агентства, но слишком много вопросов у них накопилось, на которые очень любопытно было узнать ответы…

– Вы, наверное, хотите знать, что за операция нам сегодня предстоит? Но я вам это так сразу не скажу. Давайте начнем по порядку. – И Ваня начал рассказывать: – Все началось с того, что Макс Антоневич обратился к нам за помощью: у него пропала собака. Мы предположили, что за этим стоит преступление – ее украли, и начали расследование. Так?

– Так, – кивнули девчонки.

– 15 февраля детективы Ватсон и Агата самовольно вышли на задание – прочесать район в поисках собаки. В ходе которого обнаружили заброшенные гаражи, приготовленные под снос. Видели там компанию неких людей. Назовем их условно «преступники». Одним из которых был предположительно Виталик, предположительно брат Димки Сидорова, вторым, опять-таки предположительно, – продавец ларька «Овощи-фрукты». На следующий день, уже по моему заданию, вы все трое снова были в гаражах, где обнаружили, что не все гаражи заброшенные. Три из них используются. Туда ходят люди, ездят машины. Вы зафотографировали все следы, которые были рядом. И следы обуви, и следы колес. Так? Я правильно поясняю суть дела?

– Правильно, – кивнули девчонки.

– Мы думали, что если собаку Антоневича украли, то, возможно, преступники держат ее в гаражах. А я, кроме того, подумал, а не содержат ли в гаражах что-нибудь еще? Ведь это очень удобное место. Считается, что они все уже давно снесены. Я проверил. Это было в газетах, когда писали об этой стройке. По плану развалины здания и гаражи должны были снести еще год назад. Но, как у нас это обычно и бывает, никто их не снес, а всего лишь отчитались о якобы сносе. Но – обращу ваше внимание – официально их нет. Замечательное место для противоправных дел, да? Я проверил подъезды к ним – дороги нелюдные, вдоль заборов. Можно незаметно подъехать и выехать потом совершенно в другом месте.

– А как ты это узнал? – изумилась Ташка.

– Гугл-мепс, элементарно, Ватсон.

– Ладно, а дальше? Что там такое противоправное творится? – спросила Вера.

– Я проверил все криминальные сводки в СМИ – за последние месяцы в нашем районе было угнано несколько дорогих машин. И все они пропали бесследно. А в гаражах были отпечатки шин. Я изучил по фотографиям с Вериного телефона рисунок протекторов – это не самые дешевые шины.

– Так у нас там!.. – осенило Ташку.

– Тихо! – шикнули на нее Олеся с Верой.

– Да, да. Я так думаю. Антоневич сказал, что пару лет назад у его родителей был там гараж. Я спросил у мамы – а мы здесь живем очень давно, – и она сказала, что там гаражи были у многих из нашего дома и из соседнего, где живут Сидоров и Антоневич. А потом, когда ко мне приходила наша «англичанка», Елена Владимировна, я спросил у нее, есть ли у родителей Сидорова машина. Она сказала, что была, но они ее продали. А пока была, они ее держали именно в тех гаражах. Потому что у нее самой тоже есть машина, и она раньше советовалась с мамой Сидорова – у него в семье автолюбитель не папа, а мама – по каким-то там их автомобильным делам.

– А это какое имеет значение? – незаметно втянулась в разговор Олеся.

– А вот такое. Я также спросил у нее, есть ли у Димки Сидорова брат. Она сказала, что нет. Но… Но! Я сам часто своего двоюродного брата называю просто братом. Потому что говорить «двоюродный брат» слишком долго. Поэтому я подумал, что Виталик вполне мог быть именно двоюродным братом Сидорова. А мать Сидорова, продав машину, вполне могла дать попользоваться гаражом племяннику. В разговоре с тобой, Олеся, Виталик упоминал, что раньше он «гонял на мотоцикле», а сейчас «может достать любую тачку». И к тому же он явно, мягко говоря, незаконопослушный гражданин.

– Виталик угоняет машины?! – изумились девчонки хором.

– Может быть. Не забывайте, что все это только мои предположения. Если он их и угоняет, то не один.

– С продавцом ларька «Овощи-фрукты»? – предположила Олеся.

– А вот здесь ты ошиблась. Виталика ты точно запомнила в гаражах. Там был именно он. Я, когда вы с ним сидели в кафе, пару раз случайно обронил ложку, а потом наклонялся под стол. Виталик сидел, вытянув ноги, положив при этом одну на другую, так что мне были видны подошвы. У него псевдоадидасовские кроссовки с характерным рисунком подошвы. У меня фотографическая память – точно такие же отпечатки вы тогда сфотографировали в гаражах. Виталик там был. А продавец ларька – нет. Олеся ошиблась. Было слишком темно. Или, – он посмотрел на Олесю, – тебе уже везде стали мерещиться преступники, – и улыбнулся. – Я это проверил. Я попросил Веру сходить в ларек и разыграть там скандал. Вы были в гаражах в субботу, 15 февраля, сразу после Дня святого Валентина. В праздники всегда продажи гораздо выше, а потому продавец должен был запомнить этот день и следующий тоже. Вера пришла и стала ругаться, якобы из-за того, что поздно вечером 15-го она купила в ларьке гнилые апельсины. Если бы этот мужик-продавец вечером был в гаражах, то он бы так и сказал, что ларек не работал или что это была не его смена, но он упорствовал: он заверял, что хорошо помнит всех покупателей, а «такую красавицу, как она, он бы никогда не забыл». Он доказывал, что Вера в тот вечер к ларьку не подходила. Так что продавец тут ни при чем. Равно как и Димка Сидоров, который, наверное, как раз и болтал с ним просто так.

– Вера, ты ходила разыгрывать скандал с продавцом?! – Олеся была потрясена. – Ведь для тебя же это подвиг, тебе же так тяжело общаться с людьми, ты говорила… Ну ты молодец! Я тобой горжусь!

Вера засмущалась:

– Да ладно. Надо ведь как-то начинать…

– Выполнять настоящие детективные задания! – поддержал ее Ваня.

– Да просто учиться общаться с людьми, начинать жить…

– Я тоже тобой горжусь! – присоединилась к общему восхищению Ташка.

– Ташка тоже молодец. Она расспросила Сидорова про Виталика. И я оказался прав: Виталик – двоюродный брат Димки. И у них, мягко говоря, натянутые отношения.

– Тогда зачем же они общаются?! – не выдержала и перебила Ивана Олеся.

– Потому что в какой-то момент Виталик вдруг проникся родственными чувствами к двоюродному брату и стал искать с ним встреч, звал пить пиво, хотел познакомиться с его друзьями, – пояснила Ташка. – Так мне Димка сказал. Он даже пару раз согласился. Потому что вроде как бы нужно общаться с братом. Но ничего хорошего из этого не вышло. Говорить им было не о чем.

– Тем не менее Димка познакомил Виталика с Максом Антоневичем. И они даже были вместе с ним у Макса в гостях, – добавил Ваня.

– Но ведь Антоневич сказал, что не знает Виталика! – изумилась Олеся.

– Потому что между собой парни зовут Виталика Михалычем, по отчеству. Потому что сам он представляется всем именно так. Вот и Антоневич знал Михалыча, но не знал Виталика.

– Так это правда Виталик украл собаку и документы?

– Похоже на то. Помните, в те выходные я писал, что занят все утро? Я встречался с Антоневичем. Он по описанию опознал Виталика как Михалыча, вспомнил, что тот действительно был у него дома с Сидоровым, но недолго, и он даже уже об этом забыл.

– Но зачем нужна была Керри Виталику? – спросила Вера.

– А вот этого я не знаю. Скорее всего, был какой-то определенный заказчик на собаку.

– Почему именно на собаку Антоневича?

– Этого я тоже не знаю. Пока.

– Слушай, а о чем вы еще говорили с Антоневичем? – вдруг спросила Олеся.

– Мы? Ни о чем… – немного растерялся Ваня. – Просто так. Интересный он парень, Макс… Он, кстати, сказал, что украденные документы – это ерунда, их можно восстановить через клуб. Главное, что собака нашлась.

– А дальше, дальше, – поторопила Ташка, – ты не сказал главное – ЧТО ЗА ОПЕРАЦИЯ НАМ СЕГОДНЯ ПРЕДСТОИТ?

– Элементарная, Ватсон. В нашем подъезде на восьмом этаже живет дядя Слава, который работает в милиции. Моя словоохотливая мама и с ним умудрилась познакомиться. Так вот, сегодня утром дядя Слава скинул мне информацию о том, что ночью в нашем районе около круглосуточного магазина была угнана машина «Ниссан Х-трейл», цвет серебристый металлик, регистрационный номер в914ку177rus. Он же мне сообщил имя-фамилию владельца. Это мужик из соседнего дома, Сергей Дмитриевич Меженцев. Я подумал, что вряд ли такую машину оставляют под окном, и позвонил на ближайшую к нам автостоянку. И точно, эта машина обычно стояла именно там. Более того, я узнал место, на котором она стояла, – восемьдесят шесть. Сегодня не было снега, а потому можно сходить и сфотографировать отпечатки протектора, которые должны быть на месте стоянки. А потом сходить ближе к гаражам и посмотреть, появились ли там именно такие отпечатки. Ведь если «Ниссан» угнали Виталик и компания, то и спрятали они его именно в наших гаражах.

– А почему бы нам просто не позвонить в милицию? – предложила Вера.

– А какие у нас есть доказательства? – парировал Иван.

– Ты нам уже два часа их излагаешь.

– Это пока что просто мои домыслы, которые надо проверить. Что я и предлагаю сделать вам. Причем немедленно.

– И как ты до всего этого додумался?.. – восхищенно произнесла Ташка.

– Логика. И больше ничего, – скромно потупился Ваня.

Глава 16

Операция

Агентство «Шерлок» снова работало! И теперь у него было самое настоящее серьезное дело! Олесину депрессию как рукой сняло. Да и у остальных настроение было самое что ни на есть замечательное. Но собрать доказательства оказалось не так-то просто, как ожидалось…

Сначала на стоянку пыталась прорваться Ташка. Она долго доказывала, что у нее там срочное и очень важное дело. Но ничего из этого не вышло: Ташку не пустили. Потом Вера пыталась мышкой проскользнуть под забором, но едва не застряла. А потом дело взяла в свои руки Олеся.

– Здравствуйте, я Катя, дочка Сергея Дмитриевича, – спокойно представилась она сторожу.

– Какого Сергея Дмитриевича? – не понял тот.

– Меженцева. «Ниссан Х-трейл». Мой папа у вас машину держит. Держал, точнее. Ее угнали вчера – может, слышали?

– А я думаю, че его вчера не было…

– А позавчера… Или позапозавчера я кольцо с руки обронила. Кажется, когда дверь машины на стоянке закрывала. Можно я пойду поищу? Мне его мой парень подарил, с камушком!

– Ну, если с камушком… – смилостивился сторож.

Едва не запутавшись в лабиринте машин, Олеся нашла место номер восемьдесят шесть, воровато оглянулась по сторонам и нафотографировала Вериным телефоном отпечатки протектора со всех ракурсов. Полдела было сделано. Осталась только вторая часть операции, самая сложная и даже немного опасная.

По плану Вани, подружки должны были – ни за что не подходя к гаражам – проверить обе ведущие к ним дороги. Поскольку на стройку был свой отдельный, более короткий въезд, а гаражей по плану не существовало, то дороги к ним не чистились. Они должны были быть в снегу и хранить на себе отпечатки всех колес, которые по ним прокатывались за последнее время.

Так и оказалось. Причем на первой же дороге, ведущей к гаражам, отпечатков было несколько. Подружки долго разбирались, сверяясь: Олеся – с собственной памятью и фотографиями на дисплее телефона, Вера и Ташка – только с фотографиями. А потом…

– Это они, они! – закричала Олеся. – Смотрите!

Действительно, на дороге в двух местах из-под отпечатков более широких шин другой машины явно проглядывали следы протектора угнанного «Ниссана».

– Интересно, а что это за вторая машина заехала туда же? Вроде бы грузовая. И вроде бы недавно… – заинтересовалась Ташка. – Похоже, и легковая еще одна тоже позже приезжала. А обратных следов нет…

– Они там, – выдохнула Вера, – преступники…

Девчонки переглянулись.

– Ваня сказал, чтобы мы ни за что туда не совались… – прошептала Олеся.

– Мы и не собираемся, – подтвердила Вера.

– Только очень хочется, – выразила общую мысль Ташка.

По Ваниному плану, днем, когда еще светло, в гаражах никого не должно было быть. Ведь все преступники орудуют только ночью. Но эти, видимо, оказались людьми неординарными…

– А может, там и не они? – предположила Вера.

– Мы же должны удостовериться, раз уж пришли, – согласилась Олеся.

– Тем более что мы только одним глазком… – добавила Ташка.

Подружки в обход, через стройку, прокрались к крайним гаражам и выглянули из-за угла. Около дальних используемых гаражей, ворота одного из которых были распахнуты, стояли люди. Одним из них был Виталик, которого подружки сразу узнали. Другие – двое мужчин и еще один парень – были им незнакомы. Рядом были припаркованы машины: две легковые и одна небольшая грузовая, с крытым фургоном.

– Это она, она! – отчаянно зашептала Ташка.

– Кто – она? – шепотом спросила Олеся.

– Машина, «Ниссан», который угнали.

– А ты разбираешься в марках?

– Ну… немного.

– И регистрационный номер тот, который Ваня сказал? – спросила Вера.

– Нет номеров, свинтили… – прошептала Ташка. – Но цвет совпадает, серебряный. Интересно, а о чем они говорят? Вот бы услышать… Мы бы узнали, что они собираются делать с машиной…

– Мне кажется, они собираются ее куда-то дальше перегонять, – предположила Олеся, – или перевозить в грузовике.

– Увезут ведь сейчас – и вся наша операция насмарку! – расстроилась было Ташка, но тут же предложила: – Пошли! Раз уж выпал такой шанс, мы должны проследить за ними – разглядеть похитителей и узнать, что они дальше собираются делать.

– Разглядеть-то мы разглядим, а вот услышать… – Олеся сомневалась в этой затее. – Моторы работают, музыка в магнитоле негромко, но играет. Да и совсем вплотную к ним не подойти…

– Услышать не сможем, а прочитать по губам… – как бы сама себе под нос протянула Вера.

– Вера! И ты не боишься? – Олесе почему-то казалось, что Вера не такая отчаянная, как они с Ташкой.

– Боюсь. Но ведь должны же мы проявить себя в деле: детективы мы или кто?

Решение было принято. Подружки свернули за гаражи, за которыми они собирались прокрасться поближе к угонщикам машин, но… Но там было снега по пояс, и ни о каком «прокрасться за гаражами» речи быть не могло. Тогда они решили пройти по параллельному проходу – между соседними рядами гаражей. Там тоже было немало снега, но все-таки не столько, как за гаражами у забора.

Ташка осторожно вышагивала впереди, Олеся шла следом, а замыкала шествие Вера. Подружки молчали, стараясь создавать как можно меньше шума. Но у каждой сердце билось так, как будто собиралось выскочить из груди.

Наконец почти поравнялись с преступниками. Теперь их разделял только один ряд гаражей. Ташка перед Олесей остановилась. Сзади тихонько встала Вера. Ташка глазами показала: пришли. Негромкий шум моторов и невнятные голоса слышались совсем рядом с подружками. Но слов, как они и ожидали, было не разобрать. Ташка рукой показала на щель между гаражами, через которую был виден второй, параллельный, проезд среди гаражей, где и стояли люди и машины. Олеся заглянула в щелку. И хорошо увидела капот новенькой иномарки со свинченным номером – это вполне мог быть тот самый, угнанный ночью «Ниссан». Также в щель был виден один из мужиков. Он был одет в черное распахнутое на груди полупальто, под ним черный костюм-тройка. Рядом стоял Виталик все в той же серой куртке с черными рукавами. А с ним – еще какой-то незнакомый парень, ростом ниже Виталика, в черной кожанке. Он стоял спиной, а потому лица не было видно. Олеся поманила к щели Веру. Вера уставилась на разговаривавших…

Прошла одна мучительная минута, вторая, третья… Мужики о чем-то говорили, Вера внимательно смотрела на них, а Олеся и Ташка, как ни напрягались, не могли уловить ни слова. А Вера, наверное, что-то понимала, но что? О чем они говорили? Не выдержав, Олеся тихонько потрогала Веру за рукав.

И тут как раз Виталик сел за руль «Ниссана». В поле видимости появился еще один мужик, не тот, что в костюме-тройке. Он раскрыл дверцы грузового фургона. Вместе с парнем в кожанке они вытащили из кузова металлические сходни, по которым, очевидно, «Ниссан» должен был заехать в фургон. Парень в кожанке оказался старше Виталика и со шрамом под правым глазом. Но эти подробности Олеся запоминала скорее механически.

– Они же перевозят машину в другое место, – шепнула Вера в самое ухо Олеси.

– А куда? – шепнула в ответ Олеся, но Вера уже снова сосредоточенно смотрела на преступников.

Тогда Олеся быстро сунула руку в карман стоящей рядом Веры, нащупала и вытащила мобильный телефон. Торопясь, она сделала несколько снимков: задок фургона с номерными знаками, серебристый «Ниссан», обоих мужиков, парня в кожанке со шрамом…

«Как жаль, что у нас нет профессиональной шпионской аппаратуры! – переживала она, фотографируя. – Ведь ничего же не будет видно», – совсем расстроилась Олеся. И старательно стала запоминать лица преступников и номер фургона: а156оо97rus, а156оо97rus… Но ведь этого было мало! Ведь угнанную машину сейчас увезут!

Олеся обернулась к стоящей вплотную за ней Ташке и одними губами сказала: звони в милицию! Ташка тут же все поняла и рванула по снегу прочь, на ходу вытаскивая из сумочки телефон. Олеся вслед ей замахала руками: дальше, дальше, чтобы было не слышно.

И тут ее накрыло осознание того, что они – три пятнадцатилетние девчонки – прячутся в каких-то десяти метрах от самых настоящих преступников. Что они – свидетельницы преступления. А во всех фильмах свидетелей обычно не оставляют…

«Во что мы вляпались!..» – до смерти перепугалась Олеся.

Она посмотрела на Веру, строгую и необычно бледную, которая сосредоточенно всматривалась в лица, читая по губам.

«Что они там говорят? Куда перевозят машину?» – волновалась Олеся.

А мужики между тем явно ругались с парнями. Виталик, который вроде бы должен был загнать «Ниссан» в фургон, вместо этого вылез из машины и теперь наседал, что-то требовал от мужика в костюме. Стали даже слышны его слова:

– Деньги… договаривались на… вперед…

«Костюм» ему отвечал тише, но на его лице явно читались раздражение и злость. Он залез в карман, вытащил несколько купюр, протянул Виталику. Но тому явно показалось этого мало. Они снова заспорили.

Тихонько подошла Ташка. Олеся вопросительно посмотрела на нее: вызвала милицию? Ташка кивнула. Олеся показала, что пора сматываться: они свое дело сделали, а дальше оставаться здесь небезопасно. Но Ташка только немного оттеснила ее и с любопытством уставилась в щель между гаражами.

А там уже в перепалке участвовали все четверо. Голоса стали громче. Слышался, правда, больше мат, чем нормальные понятные слова. Но и так уже все было понятно: сообщники ругаются из-за денег. Девчонкам по-настоящему стало страшно… Они стояли, смотрели в щель между гаражами и не могли пошевелиться.

Прошло минут десять… А может быть, целая вечность…

Между тем компания, видимо, договорилась о чем-то. «Ниссан» загнали в фургон, гараж закрыли. Девчонки стояли, не в силах оторваться от увиденного. Милиции не было, на их глазах преступники сматывались вместе с краденой машиной, а они ничего не могли сделать.

– Уехали. Все уехали! – Ташка первая рискнула протиснуться между гаражами и пробраться к месту преступления, на котором действительно никого и ничего не было.

Вера подошла к дверям гаражей, зачем-то удостоверилась, что они закрыты.

– Где же милиция?! Ну вот где она? У них было полно времени, чтобы приехать! – громко возмутилась Олеся.

– А может, там еще какие-нибудь ворованные машины остались? – Ташка оттеснила Веру от одного из гаражей и зачем-то приложила ухо к щелке между воротинами, как будто стоящую там ворованную машину можно было услышать.

Олеся зачем-то затаила дыхание… И тут…

– Милиция! Всем оставаться на своих местах! Вы окружены! – громко донеслось, казалось, со всех сторон сразу.

Ташка и Олеся встали как вкопанные, не веря своим ушам. Они, конечно, вызвали милицию, но они свидетели, а не преступники! Вера, не понимая, что случилось с подругами, удивленно уставилась на них.

– Стоять! Стоять, стреляем! – раздалось в рупор, и тут же по обеим сторонам прохода показались милицейские машины.

Олеся, Ташка и Вера на всякий случай подняли вверх руки…

– Я, вообще-то, про привлечение к нашей операции милиции просто так сказал. Ради красного словца. – Ваня то ли взволнованно, то ли растерянно потер подбородок.

Сказать, что он разволновался, прослушав спутанный рассказ перевозбужденных подруг, значит ничего не сказать. Ваня даже начал нервно прокатываться в своем кресле туда-сюда по комнате, натыкаясь на мебель и не замечая этого.

– Нет, ну как вы могли, ну зачем… Но вы молодцы, молодцы… Слов нет, – резюмировал он.

– А они нас окружили! – не унималась Ташка. – А мы так перепугались, что они теперь нас арестуют!

– А я кричала: Вера, скажи им, Вера, скажи им! – вторила Олеся.

– А я вообще сначала ничего не поняла. А потом только стала рассказывать, что прочитала по губам. – Вера хоть внешне и была самой спокойной из всех, но было понятно, что внутри у нее тоже бушует буря эмоций.

– Верка молодец! Она ведь самое главное в их разговоре поняла: они машину за город повезли, по Минскому шоссе. Она даже маршрут запомнила, по которому они везти собрались, и все точно рассказала… А Олеська номер фургона запомнила и приметы мужиков, – похвасталась Ташка за подруг.

– Интересно, они их поймали? – переживала Олеся.

– Неужели же мы разоблачили банду самых настоящих преступников, воровавших дорогие авто? – вслух удивился Ваня.

– Мы? – переспросила Ташка.

И вдруг они все сразу поняли, что они ЭТО СДЕЛАЛИ. Что детективное агентство «Шерлок» раскрыло самое настоящее преступление. Не просто кражу собаки! А угоны машин, заговор преступников – то, что они так мечтали расследовать, смотря криминальные новости по телевизору. То, что казалось сначала веселой подростковой игрой, оказалось настоящим делом.

– Мы сделали это! – все четверо взялись за руки. – Мы сделали это!

Глава 17

Очная ставка

А потом всю неделю их таскали к следователю.

Фургон остановили, преступников поймали, похищенную машину изъяли. Ване, Олесе, Вере и Ташке объявили огромную благодарность. Получилось, что все они молодцы. Ташка со своим кипучим энтузиазмом вытащила Олесю ночью искать собаку, и они набрели на гаражи. Олеся познакомилась с Виталиком, блестяще провела встречу с ним, и они получили зацепку и одного из подозреваемых. Ваня сумел благодаря своему логическому мышлению свести все факты воедино, и картина преступления сложилась. Вера, умеющая читать по губам, просчитала и запомнила, куда повезли машину, и фургон удалось перехватить.

А потом их долго таскали на допросы – давать показания. И только к Ване следователь заявился сам. И долго не мог поверить, как это у них, у подростков, так легко и быстро получилось раскрыть преступление. А потом собрал их всех у Вани и всыпал по первое число. Словесно, конечно, но не стесняясь в выражениях. Чтобы намертво отбить охоту выслеживать преступников. Ведь это просто-напросто опасно.

– Ваше дело – сообщать обо всех обнаруженных правонарушениях или просто о своих подозрениях, наше – ловить преступников! – резюмировал он.

Ваня, Олеся, Ташка и Вера послушно кивали. Но каждый из них думал немножко не так…

Олесе было и радостно, и грустно. Радостно – оттого, что они раскрыли настоящее преступление. Грустно – оттого, что между ней и Ташкой с Верой все равно осталась какая-то недоговоренность. Они все вместе весело отпраздновали свою удачу в кафе, но потом сразу же разошлись по домам.

А Олесе так хотелось поговорить с Ташкой о парнях, о любви… Рассказать, что Антоневич больше не приглашает ее на свидания, расспросить, приглашает ли Ташку Сидоров. Хотелось Олесе поговорить и с Верой – о Ване. Ваня по-прежнему каждый день звонил и писал ей, а потому Олесе очень важно было знать, действительно ли Вера влюблена в Ваню или это все просто домыслы Ташки. А вдруг Вера в Ваню не влюблена? Ведь тогда… Что тогда, Олеся себе не вполне представляла, но поговорить с Верой ей очень хотелось. И с Ваней тоже.

Что же произошло между всеми ними? Олеся видела, что и между Ташкой с Верой что-то происходит, и между Ташкой и Ваней, и между Ваней и Верой. Как будто между ними всеми есть какая-то недосказанность. Друзья они до сих пор или нет?

Так бы и мучилась Олеся, если бы в пятницу, едва придя из школы, не получила сообщение:

«Шерлок – Агате: через час в кафе. Очная ставка».

– Очная ставка? – вслух изумилась Олеся. – А кого с кем? Ваня приведет Виталика? Но зачем? Разве Виталика не держат в милиции? А если не Виталика, то кого? А при чем тут я? А Вера с Ташкой будут? А что они будут выяснять, ведь уже все выяснено? А что не выяснено – на это есть следователь…

Проговорив это все одной быстрой тирадой, Олеся замерла. Ей вдруг очень захотелось снова увидеть всех вместе и… наконец взять себя в руки и все-все выяснить. Выяснить, что с ними со всеми случилось. Почему она не может, как раньше, свободно общаться с Ташкой, с Верой, с Иваном? Расставить все точки над «i». Олеся едва дождалась обозначенного Иваном времени, а потом пулей полетела в кафе.

А в кафе… В кафе сидели Ваня, Ташка, Вера, а с ними… Максим Антоневич и Димка Сидоров. Олеся тут же пожалела, что не накрасилась и не приоделась. Но быстро забыла об этой мысли. «Что они здесь делают? – мелькнуло у нее в голове. – Ваня опять что-то задумал…»

– Всем привет! – как можно спокойнее произнесла она.

Все поздоровались.

– Итак, все в сборе. Начнем, – торжественно провозгласил Ваня. – Дима, ты нам хотел рассказать…

– Да вы сами спросили, – пожал плечами Сидоров. – Так вот, если вам интересно про Керри, так ее действительно украл мой братец. Я к нему на свиданку в СИЗО ходил, мать отправила. Он и признался между делом, что мужик, на которого он работал, вдруг задумал собачкой обзавестись, да не простой, а какой-нибудь элитной. Виталик решил выпендриться и достать ему такую собаку. В собаках он не разбирался, деньги тратить на них не собирался. А потому вспомнил про меня и про Макса с его Керри. Вдруг воспылал ко мне братско-дружескими чувствами. Предложил сходить куда-нибудь и Макса позвать. Я решил, что отказывать невежливо, согласился. А Макс – он такой, только спроси про Керри – сразу все выложит. Ну Виталик и удостоверился, что вариант подходящий. И спер собаку. А потом и документы.

– Керри у меня умная! – встрял Максим. – Она от нового хозяина удрала!

– А это правда, что вы угнанный «Ниссан» нашли? Все только об этом и говорят. В газетах и в Интернете это было, – поинтересовался Сидоров.

Пришлось ему рассказать кое-какие подробности. За всех говорил Ваня. Олеся же почти не слушала. Она только поглядывала на них всех по очереди. «Что же все-таки происходит? И как же начать об этом разговор?» – мучилась она, но не находила ответа.

Между тем Ваня закончил рассказ, Сидоров с Антоневичем сдержанно повосхищались агентством «Шерлок», и все как будто собрались расходиться… «Сейчас – или никогда!» – мелькнуло у Олеси в голове, но что сказать, она так и не знала. И тут высказался Ваня:

– Но на самом деле я вас всех собрал совершенно не для этого, – заявил он.

– А для чего? – за всех удивленно спросила Ташка.

– А потому что, вы меня простите, но все вы – ИДИОТЫ.

Олесе даже показалось, что она ослышалась: Ваня обозвал их всех идиотами?!

– Что? – готовые дать отпор, протянули Сидоров с Антоневичем. – Что ты сказал?

– Я сейчас все объясню. Все, что происходит. Прошу только сначала обратить ваше внимание на то, что сегодня – пятница и сегодня в вашей школе дискотека. А вы все на нее не собираетесь. Это я так. Чтобы понятно было, к чему я. – И Ваня начал свой рассказ: – А начну, с вашего позволения, с самого начала. На мой взгляд, всё, все недоразумения начались с того момента, когда Максим Антоневич… решил, что Олеся Ермолаева в него влюблена.

Олеся онемела. Но и Антоневич тоже растерялся:

– В смысле?

– Она тебе постоянно звонила и звала встретиться. И повод даже нашла – искать твою собаку. А когда вы встречались, она разговаривала с тобой больше всех. Внимательно расспрашивала, выслушивала твои рассказы о собаке. Тебе это было приятно. И ты сделал вывод, что она в тебя влюбилась. А поиски собаки – это просто повод обратить на себя внимание. Так? – улыбаясь, пояснил Ваня.

– А что – нет, не влюбилась? – Максим воззрился на Олесю.

Олеся в ужасе оглядела всех троих парней: его, Ваню, Димку Сидорова… И вдруг явно почувствовала, что если она в кого из присутствующих и влюбилась, то явно не в Антоневича. Макс хороший парень, но она просто накручивала себя – так ей хотелось настоящей любви и, главное, срочно.

– Не-а, – помотала она головой.

– Тогда зачем ты мне так настойчиво звонила? – продолжал изумляться Антоневич.

– Ваня же объяснил: мы искали собаку. Просто искали собаку.

– Более того, – продолжил Ваня, – ты сам, Макс, прибегал на наши встречи по первому зову и искал свою собаку вместе с нами потому, что влюбился в одну из присутствующих здесь девушек…

Все тут же уставились на Антоневича. «Так он все-таки влюбился в Ташку?! – обрадовалась Олеся и тут же расстроилась: – Но ведь она встречается с Сидоровым, и он ей, кажется, нравится…»

– Но тогда почему ты после дискотеки потащил Олесю гулять? Как ты мог, если ты в нее не влюбился? – накинулась Ташка на бедного сбитого с толку Максима.

– Потому что… Потому что я думал, что я обязан, раз она в меня… Я ведь думал… – ничего толком так и не смог сказать тот.

– Потому что у вас с Димкой Сидоровым очень интересная дружба, – снова решил все объяснить Ваня. – Вы все время соревнуетесь, кто, так сказать, круче. Это во-первых. А во-вторых, ты и сам подозревал, что Виталик, он же Михалыч, которого Димка приводил к тебе домой, как-то причастен к краже собаки. И не мог понять, зачем Сидоров вас познакомил. И…

– Ты меня подозревал? – встрял молчавший до этого Сидоров.

– А что ты его ко мне притащил? Вы еще поржали тогда надо мной… – буркнул Антоневич. – И вообще ты мне постоянно пытаешься доказать, что ты меня круче. И пирожок мой тогда откусил!

– Но пирожок – это не главное. – Ваня хитро обвел глазами присутствующих и остановился на нем. – Ты, Макс, сам пошел гулять с Олесей, потому что знал, что она нравится твоему другу. Ты просто хотел его позлить, разве не так? Или доказать, что именно ты его круче?

– Да мне уже вот где это соперничество! – все-таки вышел из себя Максим.

Но одновременно с ним громко возмутился Ваниному заявлению Сидоров:

– И вовсе мне Ермолаева не нравится!

Олеся сидела ни жива ни мертва. С чего Ваня взял, что она нравится Сидорову? Она ведь ему отвратительна!

– Нравится, нравится, и нравится с самого начала, – подтвердил как ни в чем не бывало Ваня. – Нравится с того самого дня, как она пришла к вам в класс. Но понял я это, только когда Олеся рассказала, что ты подошел к ней и сказал, что она тебе отвратительна. Потому что отвратителен может быть только тот, кто до этого сильно нравился. А уж до такой степени, что ты даже решился высказаться… Хотя… и до этого я пару раз, так сказать, видел тебя под нашими окнами… Мне ведь часто просто нечего делать дома. И я смотрю в окно…

– Нет, отвратительна! – настаивал Сидоров, но при этом прятал глаза.

– Ты так думаешь, потому что тебе Виталик рассказал про их свидание. Про то, как Олеся расспрашивала его про деньги, дорогие машины. А про то, что отшила, не сказал – ведь так? Твой брат, Димка, строит из себя крутого парня, вот и наплел, чего не было. А Олеся просто-напросто была на задании. Встречалась с ним как детектив. А просто так ни за что бы не стала.

– Конечно, не стала бы! – горячо подтвердила Олеся.

Сидоров сидел, совершенно сбитый с толку.

– А уж то, что ты, Олеся, влюблена в Димку, я понял с самого начала. Потому, как ты говорила о нем, как защищала его всегда – и мысли не могла допустить, что он может быть замешан в преступлении.

Олеся кожей почувствовала на себе взгляд Сидорова, но глаз поднять не могла. Сердце ее билось так отчаянно, что, казалось, это слышат не только сидящие рядом, но и все кафе, и пол-улицы. И только сейчас она поняла, что любит она его, любит по-настоящему, и никого ей больше не надо: ни Антоневича, ни Ваню, любовь к которым она так старательно пыталась себе придумать.

– Я с ним не целовалась, – вдруг быстро сказала Ташка, – я все придумала.

И тут Олеся поняла, почему она в последнее время не могла общаться с лучшей подругой – все было просто и ясно как божий день: она ревновала.

– А ты с Максом целовалась! – вдруг заявил Сидоров.

«А ведь и правда…» – в ужасе подумала Олеся. Теперь-то уж она точно никогда глаз от стола не поднимет. Она кляла себя на чем свет стоит. Все вышло так неожиданно, но… Простит ли ее Димка? Или едва затеплившаяся надежда разобьется вдребезги?

– Я тебе наврал, ничего не было. Да и гулять она со мной не рвалась. И общались мы с ней только по-дружески, – спас Олесю Максим Антоневич.

«Какой же он все-таки хороший», – благодарно подумала она, но промолчала.

– А ведь ты и сам хорош, – напомнил Сидорову Ваня, – потащил гулять Ташку, хотя самому на нее наплевать было. Просто хотел доказать кому-то, что и ты не лыком шит.

– Ну да, да, – раздраженно согласился Сидоров, – и я не ангел, ты доволен?

– А поскольку Макса ровным счетом никак не задело то, что ты пошел гулять с ней, то, выходит, в нашей компании ему нравится совсем другая девчонка…

«Так Антоневич влюблен не в Ташку? Бедная Ташка!» – испуганно подумала Олеся и, готовая в любой момент прийти на помощь, воззрилась на подругу. Но та была спокойна, как мамонт. Зато Вера сидела красная как рак…

– А ей на меня наплевать. – Теперь Антоневич уткнулся носом в стол, не желая ни на кого смотреть.

– Что на сердце у Веры, понять было труднее всего. – Ваня на секунду замолчал, а потом продолжил раскрывать карты: – Но и она время от времени выдавала себя. Когда я как-то заявил девчонкам, что все они влюблены в Макса… Это, не помню, куда-то к слову пришлось… Ташка с Олесей долго возмущались, а Вера… А Вера покраснела, как сейчас.

– Вера, у меня уже сил никаких нет, скажи мне прямо – это правда? – не выдержал Максим.

– Правда… – тихо ответила Вера.

– С меня уже тоже хватит, – поддержал друга Димка. – А сам-то ты, Ваня, такой весь из себя умный, сам-то ты кого любишь? Или ты у нас только гигант мысли, а чувства – это мелочи жизни?

Ваня так растерялся и покраснел, что всем тут же стало его жалко. «Вера не любит его! Я его не люблю! О боже, боже, бедный Ваня!» – взвыла про себя Олеся. Она сама еще не оправилась от известия, что нравится Сидорову, но все-таки способна была сопереживать другим.

– Ваню люблю я, – спокойно сказала Ташка. – И он об этом знает.

Ваня поднял глаза на нее:

– Правда?..

И всем сразу стало понятно, в кого на самом деле влюблен великий Шерлок Холмс.

От нахлынувших чувств Ташка даже с места подскочила:

– Какая я была дура! – и, немного поколебавшись, взяла и уселась совершенно смутившемуся Ване на колени и обняла его. Он тут же неловко притянул ее к себе.

– Да все мы были, как Иван правильно обозначил, идиотами… – согласился с ней Сидоров.

– Но ведь всегда можно все исправить… – тихо сказала Вера.

И Антоневич тут же пересел к ней поближе:

– Я так боялся, так боялся подойти к тебе… Помнишь, тогда, на дискотеке, я шел, чтобы пригласить тебя. А тебя первым пригласил Тараканов…

– Я все помню…

И только Олеся и Димка остались сидеть друг напротив друга. Сердце Олеси, казалось, замерло, и время остановилось.

– У меня идея! – на все кафе заявила Ташка. – А почему бы нам не пойти всем на дискотеку? – Она посмотрела на часы: – Начнется через пять минут.

– А я сразу вам напомнил: в вашей школе сегодня дискотека… – сказал Ваня.

– Что значит «в вашей школе»? – переспросила Вера. – Ты, между прочим, тоже в ней учишься.

– Но что я там буду делать?!

– Ты будешь центром нашего танцевального круга! – и здесь нашлась Ташка.

– Мы без тебя не пойдем, – поддержал ее Макс Антоневич.

– Там такие высокие ступеньки на крыльце… – Ваня, казалось, и сам ждал, чтобы его уговорили.

– В агентстве ты главный, а во всем остальном – я! – заявила Ташка. – Неужели мы не справимся с какими-то ступеньками?

– Только не кричи опять, пожалуйста, во всю ивановскую: товарищи, помогите занести инвалида! – смущенно попросил Ваня. – Я не инвалид, я человек с ограниченными возможностями.

– Ты – человек с безграничными возможностями, – заверила его Ташка и… поцеловала.

– Пошли, что ли, правда потанцуем, – незаметно к Олесе подошел Димка Сидоров, робко коснулся ее плеча.

И Олесино сердце снова забилось. Сильно-сильно. И мир стал прекрасен. И вся ее ужасная депрессия тут же закончилась. И захотелось жить, любить и расследовать преступления.

Content

Ирина Мазаева
Как узнать любовь?

Глава 1 Димка Сидоров

Глава 2 Иван

Глава 3 Ташка

Глава 4 Вера

Глава 5 Максим Антоневич

Глава 6 Детективное агентство «Шерлок»

Глава 7 Гаражи

Глава 8 Следы в гаражах

Глава 9 Виталик

Глава 10 Ссора с Ваней

Глава 11 Поцелуй

Глава 12 Агент под прикрытием

Глава 13 Продавец из ларька «Овощи-фрукты»

Глава 14 Агентства «Шерлок» не существует

Глава 15 Логика. И больше ничего

Глава 16 Операция

Глава 17 Очная ставка