Александр Андреев, Максим Андреев

Грюнвальдская битва. 600 лет Славы

Аннотация

Эта работа посвящена 600-летнему юбилею Грюнвальдской битвы 15 июля 1410 года – великому сражению Средневековья, на века определившим судьбы многих народов Европы.

Издание рассказывает о причинах войн в истории человечества, о воинах и армиях Александра Македонского, Ганнибала, Юлия Цезаря – знаменитых предшественников великолепного рыцарского войска. Подробно говорится о происхождении европейского рыцарства, их подвигах, воспетых трубадурами и мейстерзингерами, о турнирах и замках с VIII по XIV век. Издание рассказывает о крестовых походах, о духовно-рыцарских орденах – иоаннитах, тамплиерах, тевтонах (авторы несколько лет назад выпустили книги, ставшие бестселлерами – «Рыцарство», «Духовно-рыцарские ордена», «Монашеские ордена», «История Мальтийского ордена», «Тевтонский орден»).

Отдельный раздел посвящен истории Тевтонского ордена, начавшейся в XI веке на Востоке, о создании им собственного государства, системе управления и власти.

Подробно рассказана история Великого княжества Литовского, рассказано о многогранной деятельности выдающихся великих князей – Гедимина, Ольгерда, Кейстута, Витовта Великого, рассказывается о Ягайло Ольгердовиче – первом польском короле из династии Ягеллонов.

Подробно описана Грюнвальдская битва – авторы, владеющие польским и украинским языками, более года работали в архивах и книгохранилищах Москвы, Минска, Киева, Кракова. В работе проанализированы и использованы различные исторические и архивные документы и материалы этой удивительной эпохи.

Работа заканчивается описанием геополитических изменений, произошедших на карте Европы после Грюнвальдской битвы.

Отдельная часть книги посвящена жизнеописаниям выдающихся политических деятелей европейского Средневековья, оставивших заметный след своими делами в истории Европы – Константина Острожского, Астафия Воловича, Николая Радзивилла, Яна Ходкевича, Льва Сапеги.

Анатомия войны: почему человечество воюет?

За три тысячи лет истории человечества произошло почти двадцать тысяч больших и малых войн, локальных конфликтов, в которых погибли миллиарды людей. Главной целью войны было подчинение одного государства и народа другому государству и народу, достигаемое разгромом противника и заключение мира на выгодных условиях с помощью подавления воли противника к сопротивлению. Конкретные цели войны определяют политические деятели, которые оказывают решающее влияние на её ведение, на её стратегию.

Во всех государствах политика неотделима от экономики. Влияние политических деятелей на ведение и смысл войны во многом определяется соответствующими экономическими условиями, ситуацией в регионе или в мире – если война мировая. Выдающийся военный теоретик К.Клаузевиц писал, что «война есть продолжение политики другими средствами». Обычно в войне побеждает та страна, у которой сильнее экономика, мощнее производственные ресурсы.

Для достижения политических и экономических целей в войне необходимы армия, политические, экономические, идеологические, дипломатические, психологические, информационные средства. Непосредственными поводами к войне могут быть самые простые и не значительные – искажение дипломатического документа, «оскорбление флага», убийство официального лица. Главными причинами войн почти всегда являлись жажда наживы и стремление к господству.

За тысячи лет были подробно разработаны законы войн, определены их причины – борьба за существование, перенаселение, «борьба за жизненное пространство», агрессивность человека, создание «сильной нации с особой исторической миссией», национальные антагонизмы. Многие исследователи даже разрабатывали теории, обосновывающие неизбежность войн в истории человечества. Эти теории разделяли на две группы.

В первую группу вошли так называемые этнические теории, по которым войну называли нравственной категорией, без которой невозможно существование человечества. Немецкий философ Гегель утверждал, что война предохраняет человеческое общество от окостенения и загнивания, «освежает человеческое общество». Он писал в «Философии права», что «война есть очистительная жертва, сильнейшее целебное средство». Гегель утверждал, что человечество не может существовать без войны, называя историю «вечным днем гнева», говорил, что «торжество победившей нации есть доказательство её правоты».

После Гегеля фразу «победитель всегда прав» повторяли все идеологи авторитарных государств, оправдывая насилие и войны.

Вторую группу «теорий войны» назвали биологической. Английский философ Гоббс утверждал, что «человек человеку волк», а в обществе постоянно идет «война всех против всех». Частью биологической теории войны стали расовые теории, делящие человечество на высшие и низшие расы – «высшие расы господ могут осуществлять свое господство только при помощи насилия и войны». Немецкий философ Шпенглер, идеолог расизма и национал-социализма, утверждал: «человек – хищное животное, сама жизнь толкает его на драку, на борьбу, на войну; государства существуют ради войны». Само собой разумеется, что все этнические, биологические, расовые теории войны не имеют ничего общего с действительной наукой.

Апологеты войны утверждали, что «все силы природы находятся в постоянной борьбе между собой, стремясь к созданию нового и более совершенного путем разрушения старого и отжившего». Поскольку человечество – составная часть природы, то оно должно подчиняться и этому основному закону природы. Апологеты войны утверждали, что она «двигает вперед цивилизацию». Они даже не обсуждали, что при этом гибнут миллионы людей. Были определены и виды войн – завоевательные, религиозные, торговые, народные, вызванные личными интересами руководства государства, гражданские, междоусобные, наступательные, оборонительные, сухопутные, морские, войны за независимость, за престол…

Организаторы войны, прикрываясь теориями её неизбежности, всегда имели четкую цель, ради которой и велась война. Эти цели почти всегда имели «материальную составляющую». Такие цели всегда скрывались, затушевывались, внимание общества переносилось на внешние поводы, вызвавшие войну. При этом эти поводы только тогда ведут к войне, когда её вдохновители хотят её вызвать – в десятках и сотнях других случаев «сплошь и рядом национальная честь оскорблялась, граждане и подданные избивались, их права нарушались, договоры рвались в клочки, и войн из-за этого не происходило, даже дипломатических нот не писалось».

Причинами войны почти всегда становились материальные интересы групп людей. При этом не имеет значения, какие войны ведутся – династические, за увеличение политического влияния, освободительные, революционные. Везде для победителей предусматривалось получение материальных благ, вплоть до контроля над государственной экономикой. Все политические войны – а политику часто называют «концентрированной экономикой» – ведутся за материальные интересы сословия, находящегося у власти. Две с половиной тысячи лет назад древнегреческий философ и учитель Александра Македонского Аристотель определил войну как «одно из искусств приобретения», присвоения чего-то, принадлежащего другому. Религиозный философ Августин говорил: «что такое война, как не большой грабеж?». Французский философ Вольтер утверждал, что «во всех войнах речь идет исключительно о грабеже, чтобы пожать хлеб, посеянный другими, забрать их скот и домашний скарб». Философ Прудон писал, что «грабеж составляет душу войны, делает её популярной».

С помощью войн захватывались новые территории, приобретались колонии, контролировались торговые пути, появлялись новые рынки сбыта товаров. Немецкий философ И.Гете говорил, что «война, пиратство и торговля – неразделимы».

Войну воспевали, объявляли врожденным человеческим инстинктом. Немецкий автор и разведчик О. Николаи утверждал: «любовь к войне содержится в самой крови народа, подобно скрытому инстинкту, и с наступлением подходящего случая она оживает и дает о себе знать, когда народами овладевает опьянение войной, тогда драка, поножовщина, становятся всеобщими».

Историю иногда представляют, как вечную смену никогда не прекращающихся войн. При этом понятно, что только свободная воля народа, каждого человека, сознающего, что войны – это смертный грех, в состоянии уничтожить причины порождающие войны. Создатель Германии канцлер О.Бисмарк говорил: «большинство обычно не проявляет склонности к войне, которая поощряется меньшинством, а в монархических странах государями или их министрами». Нужно, чтобы выполнялась воля народа – и войны бы исчезли навсегда. Примеров этому множество, но из них с трудом извлекаются уроки. Гегель говорил: «история учит только тому, что никогда ничему людей не учит».

Войны происходят не между народами, а между господствующими элитами враждующих государств, подчиняющими себе все остальное общество с помощью организованного насилия. При этом происходит идеализация войны. Инерция решения проблем между государствами с помощью войны очень велика и многие политические деятели разных стран хорошо помнят слова железного канцлера Отто фон Бисмарка: «Великие вопросы не будут разрешены речами и подачей голосов, но железом и кровью».

Армии-предшественники рыцарского войска и их оружие

Проблемы происхождения армии (от лат. armare – вооружать), её назначение интересовали многих мыслителей человечества, определивших её признаки – «армия является органом государства, которым она создается и содержится; армия представляет собой организацию вооруженных людей и выполняет свои функции вооруженными средствами».

Армии появились при возникновении государств, как одно из главных орудий подавления и насилия, именно они осуществляли политику господствующих в обществе элит.

Армия всегда зависела от экономического развития общества. В первобытном обществе не было армии, так как отсутствовали экономические условия её возникновения. Первой древней армией, сведения о которой дошли до нашего времени, была армия Египта, комплектовавшаяся наемниками. Это была пехота, поддерживаемая боевыми колесницами и лучниками, кавалерия появилась позже. Воины были вооружены палицами, мечами, пращами, луками.

Очень большой была постоянная персидская армия, состоявшая из плохо обученной пехоты и нерегулярной кавалерии. Для её контроля и управления персидским царям пришлось создать гвардию.

Основой сильной греческой армии были гоплиты – тяжеловооруженная пехота, выносливая, смелая, хорошо ориентировавшаяся и передвигавшаяся в бою. На её основе была создана великолепная армия Александра Македонского, состоявшая из тяжело вооруженной фаланги, прикрывавшейся с флангов кавалерией.

Армия Древнего Рима состояла из легионов, тяжелой и легкой пехоты, конницы. Организация этой наемной профессиональной армии была доведена до совершенства. Военное обучение войск – бег, прыжки, борьба, плавание, все в полном вооружении – находилось на очень высоком уровне; много времени уделялось обучению обращения с орудием. Римская армия отлично управлялась, у нее были инженерные, снабженческие, санитарные службы.

Слабые государства V–VIII веков, господство натурального хозяйства эпохи феодализма, отсутствие экономических возможностей исключили создание постоянных армий в то неспокойное время. Военные проблемы в ранее Средневековье решало ополчение вассалов – феодалов, состоявшее из рыцарей со свитой из оруженосцев, пажей, лучников и копейщиков, кнехтов – пехотинцев. Решающий удар наносила тяжелая рыцарская кавалерия.

Изобретение пороха и создание огнестрельного оружия, особенно артиллерии, произвели переворот в ведении войн и организации армии. Пули пробивали рыцарские доспехи, орудия громили каменные рыцарские замки. С XVI века европейские государства имели постоянные армии, комплектуемые вербовкой и набором по воинской повинности.

Решающее значение для победы всегда имело оружие, первые виды которого – дубина, бумеранг, копье, лук, праща, топор, кинжал – появились в первобытном обществе. Оружие увеличивало длину руки. «Защитным» вооружением стали шкуры животных и палицы для отражения ударов – прообраз первых щитов.

Каменное оружие сменилось бронзовым, возникли мечи, ставшие незаменимыми в рукопашном бою и в борьбе с хищниками. Меч из бронзового стал железным, к копьям добавились дротики. Усовершенствование оружия, появление его новых видов, делало старые средства защиты непригодными, создавались его новые виды. У воинов Александра Македонского были копья шестиметровой длины. Римские легионеры были вооружены короткими колюще – рубящими мечами, позже их заменили длинные рубящие мечи. На одежду стали прикрепляться металлические пластины, появились кольчуги, латы, шлемы, наручи, поножи, щиты.

В V–VIII веках были созданы основные виды оружия феодальной эпохи, постоянно совершенствующиеся средства нападения и обороны.

Копье, применявшееся в пехоте и коннице, с развитием рыцарского вооружения, значительно утолщилось, получило особую защиту для прикрытия руки, прижимавшей его к телу рыцаря.

В VIII веке главным рыцарским оружием стал меч – рубящее, с XIII века рубяще-колющее, а с XV века только колющее стальное оружие. В VIII веке обоюдоострый меч был длиной около метра, шириной пять сантиметров. Он имел короткую рукоятку с очень большой крестовиной. От бродячих варяжских дружин меч получил название нормандский.

После VIII века с усилением брони острие меча из округлого стало острым, лезвие суживается к острию. К рубке с плеча добавились многие другие приемы фехтования, рукоять стала более массивной, крестовина, защищавшая руку, стала более мощной. Полутораручный меч можно было взять и двумя руками. Именно из такого меча в начале XVII века были созданы колющая и рубящая шпаги. К XVIII веку рыцарский меч сохранился в виде кирасирского палаша.

Первые рыцари использовали огромный двуручный меч, длина которого достигала двух метров; его носили без ножен, за спиной.

Каркасный шлем сменился нормандским, выковывающимся целиком, утяжелился, появилось кольчужное ожерелье, защищавшее шею, затылок, уши. К XII веку шлем стал цилиндрическим, упирающимся в плечи, с прорезями для глаз и рта. В XIV веке его из-за непомерной тяжести сменил конический шлем с забралом, затем появился шлем с широкими полями, вытянутым назатыльником и узким забралом и подбородником. С появлением огнестрельного оружия шлем упростился, а с XVIII века потерял боевое значение, став частью военной формы.

В VIII веке появилась железная кольчуга, к которой с XIII века добавился сплошной доспех, вытеснивший наборную броню. К концу XIV века был создан знаменитый готический доспех, ярким образом которого стали миланские доспехи из рифленого железа, полностью закрывавшие все тело. К концу XVI века использовался только полудоспех, потом только нагрудник.

Первые щиты были круглыми или овальными, позднее – миндалевидными, прикрывавшими всадника от плеча до стремени. С созданием готического доспеха значение щита значительно уменьшилось.

Основными центрами производств рыцарского вооружения стали Пассау на Дунае и Золлинген на Рейне, находившиеся в местностях, богатых чистой железной рудой. Позже прославились испанские мастера из Толедо и итальянские – из Милана. Оружие всегда было очень дорогим, полный комплект вооружения рыцаря с конем мог стоить целую деревню. Способы производства оружия держались в тайне.

Холодное, или белое, оружие являлось главным видом оружия, используемым в рукопашном бою, до XVI века, до появления и развития огнестрельного оружия. О рыцарях – мастерах боя слагались легенды, о них по всех Европе пели трубадуры и мейстезингеры. В Средние века, когда человеческая жизнь не являлась ценностью, именно рыцарство изменило подобное представление в обществе – именно поэтому оно и осталось в истории человечества, введя в нее понятие чести.

Гетайры и фаланга Александра Македонского

Герой Древнего мира Александр Македонский (356–323 годы до н. э.) не потерпел ни одного военного поражения. Его военное искусство соединило в себе все достижения мирового искусства того времени. Ученик Аристотеля усилил созданную его отцом фалангу, повысив силу её атаки. Александр превратил кавалерию в главную ударную и маневренную силу армии. Он обычно побеждал в сражении, создавая на правом, атакующем фланге, ударной группировки. Александр Македонский тщательно готовил войну, изучал врага и его страну, воевал по заранее разработанному плану, упорно добивался цели, закреплял победу полным разгромом противника.

Рядом с Александром Македонским постоянно были его телохранители – гетайры. Царь во всех сражениях бился впереди их. Гетайры делились на восемь эскадронов – илов по двести всадников в каждом. Гетайры ездили без седла, имели прямой обоюдоострый меч, длинный кинжал, двухметровое копье. Щита у них не было.

Тяжелая пехота фаланги имела большие колюще – рубящие мечи и щиты в человеческий рост. Главным её оружием была сарисса – тяжелое копье длиной более шести метров. Македонская фаланга состояла из 30 000 человек. Её глубина достигала шестнадцати шеренг, во фронте стояло более тысячи гоплитов.

Конница строилась в четыре шеренги по бокам фаланги и атаковала в сомкнутом строю. Приученная к сложным маневрам македонская конница была страшным оружием в руках великого полководца.

Фаланга удерживала противника, конница наносила ему решающий удар.

В решающей битве при Гавгамелах персидская армия Дария в несколько раз превосходила армию македонцев. Царю советовали атаковать ночью, чтобы перевес сил не был так заметен. «Я не ворую своих побед» – ответил Александр Македонский.

Царь переместил свои войска вправо, то же самое сделал и Дарий, при этом его громадное плохоуправляемое войско расстроилось. Дарий атаковал боевыми колесницами центр македонской армии, рассчитывая прорвать и уничтожить его. С воинами Александра делать это было бесполезно – македонцы издали били лошадей копьями, многие выбегали вперед и хватали их под уздцы, останавливая еще до строя фаланги. Несколько колесниц были пропущены расступившимися воинами, которые сразу же смыкались опять.

В слегка расстроенный центр Дария Александр бросил лучших воинов во главе с гетайрами, которые прорубились к колеснице персидского царя. Сам Александр атаковал правым флангом левый фланг персов, который полностью смешался. Дарий в панике ударился в бегство.

Левый фланг македонцев также был смят знаменитой парфянской конницей. Резервы Александра остановили персов, к которым с гетайрами прорвался сам Александр. Вскоре вся персидская армия бросилась бежать. Бойня продолжалась до глубокой ночи.

Битва Александра Македонского с индийским правителем Порром при Гидаспе показала, что может сделать военный гений, обладающий могучим и обученным войском, в очень сложной ситуации.

Хорошо обученная и дисциплинированная армия Порра, решительного и опытного полководца, стояла на южном берегу Гидаспа. На другом берегу стояла армия Александра – сорок тысяч индийских воинов и триста слонов против двадцати пяти тысяч воинов Александра. Переправиться через Гидасп ввиду неприятеля было совершенно невозможно.

В темную ночь, в сильнейшую грозу 13 000 воинов во главе с Александром переправились вплавь на бурдюках с камышом через Гидасп в десяти километрах выше лагеря Порра. На рассвете неустрашимые воины Александра в полном боевом порядке стояли на неприятельском берегу – гетайры, тяжелая конница и пехота. Для того чтобы избежать нападения с фланга и тыла, Порр начал разворачивать армию фронтом к Александру, оставив реку со второй половиной армии македонцев почти без прикрытия.

В то время армии сражались фронт с фронтом, фланговых ударов не знали. Александр первым «нарушил» этот обычай. Армия Порра развернулась фронтом к 13 000 македонцев, подставив свой левый фланг оставшимся на другом берегу воинам Александра – все преимущество позиции индийской армии было уничтожено.

Фронт армии Порра растянулся на четыре километра, каждые тридцать метров стояли слоны, между ними в два ряда стояла индийская пехота, на флангах находились боевые колесницы и кавалерия. Часть войск прикрывали левый фланг у реки.

Фронт македонцев занимал около одного километра. Александр со своим правым флангом ударил на левый фланг врага – теперь его нельзя было отрезать от реки, откуда к нему могло подойти подкрепление. Александр во главе гетайров сам начал атаку, перед этим послав два отряда конницы в обход правого крыла противника. Левый фланг индийской армии был снесен и воины бежали под защиту слонов – лошади македонцев до этого их ни разу не видели и боялись их запаха и рева. Сильный центр армии Порра теперь было можно атаковать с фланга. На одного македонца приходилось три индийца – Александр выбрал у врага самый доступный пункт для атаки, обрушился на него и локализовал всю битву в этом месте. При этом его конница не шла в атаку на «неведомых до этого» слонов.

Тем не менее, Порру удалось направить часть слонов в атаку на воинов Александра, которые впервые начали отступать. Пехота Порра осталась без прикрытия и тяжелая македонская пехота её атаковала. Александр дал команду убивать вожаков слонов, что и было тут же сделано.

За это время македонская конница успела перестроиться и пошла в лобовую атаку – слоны, оставшиеся без вожаков, стали пятиться и давить своих воинов. Ряды индийского центра были полностью расстроены, индийские воины побежали. Все это время правый фланг армии Порра стоял в бездействии.

В это же время остававшиеся на другом берегу, македонцы начали переправу, сбили индийское прикрытие и ударили по левому флангу армии Порра. Бегство стало всеобщим, а раненный Порр сдался Александру.

Битва при Гидаспе кончилась. Индийцы потеряли убитыми более 20 000 воинов, колесницы были уничтожены, более ста слонов убиты, столько же пленено. Это сражение стало шедевром Александра Великого.

Ганнибал и его нумидийская конница

Гений величайшего полководца древности и выдающегося карфагенского государственного деятеля Ганнибала Барки (247–183 годы до н. э.) ярко доказал, что именно личность вершит историю, в которой главной движущей силой является именно «человеческий фактор». Личность, правда, должна иметь мощную поддержку.

Уже в двадцать два года Ганнибал – полководец, отличавшийся изобретательностью и гибкостью ума, исключительной прозорливостью. Его подвиги во время Второй Пунической войны Карфагена и Рима, включая и беспримерный переход в 218 году до нашей эры его армии со слонами через Альпы, и сейчас поражают воображение. Вклад Ганнибала в теорию военного искусства огромен.

Ганнибал всегда правильно оценивал военно-политическую обстановку, использовал противоречия в армии противника, придавал большое значение обеспечению безопасности тыла, баз снабжения и коммуникации. Он тщательно организовывал разведку, досконально изучал театр военных действий.

Главной ударной силой своих войск Ганнибал считал кавалерию. Он всегда умело использовал слабые стороны противника, тщательно готовил сражение, необычно маневрировал, используя внезапность и особенности местности.

Карфаген, как торговое поселение, был основан в IX веке до н. э. на берегу Северной Африки финикийскими выходцами. К первой половине III века постоянно воевавший за сферы своего влияния Карфаген стал могущественной военно-торговой республикой. У него был сильный флот и многочисленная постоянная армия, почти полностью наемная. Сами карфагеняне служили в особом конном отряде и пешей Священной дружине, которая была и военным училищем и охраняла военачальников. При необходимости собиралась в карфагенское ополчение.

Многочисленным родом войск карфагенской армии была великолепная легкая нумидийская конница кочевых африканских племен. Прикрытые львиными и тигровыми шкурами всадники сражались мечами и дротиками. Это были очень мужественные, воинственные, неутомимые воины, храбрые и прекрасные наездники, выраставшие с конем, которые были необыкновенно быстры и крепки. Нумидийская конница охраняла армию, легко отступала и возвращалась, быстро перестраивалась, стремительно и пылко нападала.

Главные силы карфагенской армии составляли тяжелая пехота и конница, колесницы и слоны, впереди которых находились лучники и пращники, а по бокам нумидийская конница.

Ганнибал всегда находил выход из труднейших положений, постоянно менял тактику, использовал любые возможности для победы. Наемная армия по своему составу не имела высоких боевых качеств, не имела чувства патриотизма, с самим Карфагеном её связывала только уплата денег по договору и добыча в случае победы. С такой армией Ганнибал почти двадцать лет противостоял Великому Риму.

Ганнибалу удалось так объединить полки разноплеменных воинов, что по дисциплине и по боевому духу они противостояли римской народной армии, защищавшей родину.

Карфагенская армия была обучена и построена по образцу греческой фаланги. Во время Пунической войны Ганнибал перенимал и преимущества римского легиона, дравшегося в строе многих манипул – «батальонов».

Карфагенская фаланга билась по фронту с врагом, сковывала его, а конница под командованием Ганнибала наносила решающий удар, перед которым ничто не могло устоять. Военная история говорит, что именно конница являлась оружием гениальных полководцев.

Нумидийская конница по смелости и лихости считалась лучшей в то время. Всадники не имели седел, у них даже не было узды, они управляли лошадью голосом и хлыстом, это позволяло не задерживать бега лошадей и стремительно врываться в ряды врага. Нумидийцы уступали тяжелой коннице в силе сомкнутого удара, но были великолепны в неожиданных нападениях, набегах, засадах, маскировки и введении противника в заблуждение. Нумидийская конница охраняла свою армию от неожиданного нападения врага, постоянно тревожила противника, неожиданно нападала с разных сторон, сражалась в строю и небольшими отрядами, легко исчезала и вновь появлялась ниоткуда, в случае победы она преследовала противника, не давая ему отдыха.

Венцом военного искусства Ганнибала стало сражение при Каннах, вошедшее во все учебники истории. В составе римской армии были 50 000 тяжеловооруженной, 8 000 легковооруженной пехоты, 6 000 конницы, 10 000 солдат охраняли лагерь. У Ганнибала было 15 000 пехотинцев – карфагенян, 20 000 пехотинцев – испанцев и галлов, 10 000 нумидийских всадников. В этой величайшей битве древности Ганнибал решил полностью уничтожить римскую армию.

Римляне были построены в 34 шеренги, в манипулы квадратом 10 на 12 воинов. Фронт составил 1 700 человек, конница стояла на флангах. Против римской армии Ганнибал растянул свою пехоту, поставив в центре испанцев и галлов. По флангам, уступами назад, он поставил карфагенскую пехоту, по 6 000 своих испытанных ветеранов. За ними стояли на левом фланге тяжелая конница, на правом – нумидийцы.

После схватки легковооруженной пехоты, вперед стремительно пошли римские легионы, начав бой с испанской и галльской пехотой. Эти части должны были выдержать весь римский натиск, именно на них легли самые тяжелые потери. Для того чтобы поддержать их упорство, Ганнибал и его штаб встали в центре испанских и галльских цепей и именно это помогло сдержать яростный натиск легионов – солдаты дрались на его глазах.

Под давлением римлян центр армии Ганнибала начал поддаваться назад, прогибаясь в центре и задерживаясь по краям. Невольно римские легионы стали скучиваться в центре. Немногочисленная римская конница атаковала карфагенскую конницу, которая отвечала вяло, выполняя приказ Ганнибала – он хотел, чтобы вся римская армия увязла в сражении.

Первоначально выгнутая линия карфагенского фронта стала превращаться в вогнутую. В это время на флангах развернулись колонны лучшей, карфагенской пехоты. Римская армия, не сумевшая прорвать фронт армии Ганнибала, остановилась, и это означало её гибель.

Карфагенская пехота, зашедшая влево и вправо, развернула фронт против римской пехоты, угрожая всем 34 шеренгам. Сжатые со всех сторон легионы уже не могли перестроиться, не могли предупредить начавшийся обход. Римляне попытались прорваться по фронту – но центр во главе с Ганнибалом держался до последней возможности, стонал, но стоял и рубился. Карфагенская пехота с флангов атаковала римлян, но её было мало. В этот момент получившая приказ Ганнибала карфагенская конница отшвырнула римскую конницу и зашла в тыл римских легионов. Это был конец армии Рима.

Римские легионеры превратились в живые мишени. По фронту шла яростная рубка, с флангов римлян сокрушали мечи и дротики ветеранов Ганнибала, с тылу их били карфагенские всадники. Отбивались только крайние ряды, римский центр принимал на себя удары дротиков, стрел и камней. Стоявшие внутри погибавшего квадрата римляне были бессильны поддержать отбивавшихся по внешней линии окружения. Численность и плотность римского строя теперь не помогали, а мешали и губили. Почувствовав близость победы, со всех сторон усилили натиск карфагенские воины – римская армия превратилась в беспорядочную толпу людей. Начавшееся утром сражение было закончено вечером полным уничтожением римских легионов. На поле битвы лежали шестьдесят тысяч римских трупов, легаты, трибуны, проконсулы, сенаторы. Были уничтожены и 10 000 римлян, охранявших лагерь. Из 65 000 римских легионеров в живых осталось около трехсот воинов.

Ганнибал впервые в военной истории провел сражение, результатом которого стало полное уничтожение врага. Правда, это не привело к ликвидации войн в истории человечества.

Легионы Юлия Цезаря

Гениальный государственный и политический деятель, полководец Юлий Цезарь (100 -44 года до н. э.) оставил ярчайший след в римской и мировой истории. Он внес громадный вклад в развитие военного искусства.

Юлий Цезарь вел все войны с учетом политической, военной, экономической ситуации, он разъединял силы врагов и громил их по частям. Свои войска он быстро и умело сосредотачивал в одном месте, создавая необходимое превосходство над противником. Недостаток войск он компенсировал стремительными маневрами, обманом противника. После победы в сражении он преследовал армию противника до полного её уничтожения.

Умелое использование конницы часто приносило успех Юлию Цезарю. Он был первым, кто стал создавать резерв – теперь полководец получил действенную возможность оказывать влияние на ход битвы. Важную роль у Цезаря играла разведка и боевое охранение. Впереди его армии всегда шел авангард. Его армия была очень подвижная, что всегда обеспечивало внезапность нападения и овладение инициативой. Цезарь тщательно изучал психологию и способности военачальников противника, всегда тщательно разрабатывал замысел боя.

Римским легионерам во времена Цезаря мог стать только полноправный гражданин Рима. Легионом руководил консул, если было несколько легионов, консулы начальствовали поочередно. В чрезвычайных ситуациях избирался диктатор с неограниченной властью.

Главной боевой составляющей римской армии был легион, в который входили тяжелая и легкая пехота, конница.

Четыре тысячи воинов легиона разделялись на тридцать манипул. Первые десять манипул по сто двадцать молодых воинов составляли первую линию. Во второй линии стояли десять манипул легионеров не старше сорока лет, бывавших в походах и войнах. Третьи десять манипул резерва по шестьдесят человек в каждой составляли лучшие и опытнейшие воины.

Манипулы строились в колонны, с фронтом по двадцать человек и глубиною шесть шеренг. Манипулы стояли по фронту через равные интервалы, в шахматном порядке. Между линиями было около пятидесяти метров.

Легионеры были вооружены коротким мечем и коротким копьем – дротиком, шлемом, щитом, были одеты в панцири. Под прикрытием легкой пехоты – велитов, ведших метательный бой за сто метров впереди, легион выстраивался в боевой порядок и двигался вперед. Когда первая линия подходила к врагу на десять метров, легионеры бросали копья и бросались врукопашную. Неприятель невольно врезался в промежутки между манипулами, где его встречала вторая линия манипул. Если первую линию теснили, она приводила себя в порядок за второй, которые при необходимости менялись местами. Их прикрывала третья линия мастеров боя. После того, как первые линии изматывали врага, в атаку шли лучшие бойцы. При этом манипулы первой и второй линии охватывали противника с флангов. Атака римского легиона производила потрясающее впечатление.

Построение войск манипулами имело много преимуществ перед фалангами, оно отличалось гибкостью и подвижностью, позволяло резко наступать и упорно обороняться, большую роль играл резерв – третья линия.

В составе римского легиона было и триста конников, разделенных на турмы – взводы по тридцать воинов. Турма строилась в прямоугольник 10 на 3, но всадники стояли не сомкнутым строем. Турмы строились в одну линию. Седел римская конница не знала, кони имели только покрывала. Римская конница в сомкнутом строю не атаковала, всадники сражались врукопашную.

Большей частью своих побед римляне были обязаны пехоте. В каждой линии легиона было по двадцать центурионов – самых заслуженных воинов. Главному центуриону вверялось знамя легиона. Манипулы, в последствии замененные когортами, также имели свои знамена – штандарты – из копья с перекладиной наверху, на которой размещался прапор, были подвешены золотые и серебряные щитки. На знаменах легионов изображали коня – символ быстроты, волка – символ скрытности, вепря – символ силы. Все знамена считались священными.

Армия Юлия Цезаря состояла из легионов, конницы, вспомогательной пехоты и штаба. В легионе Цезаря были 3 333 воина, разделенные на десять когорт, по 333 человека. Когорта состояла их трех манипул, каждая по 111 воинов, манипул делился на две части по 55 человек. У Цезаря лучшие воины стояли в первом ряду. Чтобы дослужиться из простых солдат до первого центуриона, было необходимо пройти 59 ступеней.

Вооружение легиона было одинаковым. Кроме оружия, каждый легионер нес пятнадцать килограмм нужного ему груза, надетого на рогатину. Лошади и мулы обоза везли продовольствие, инженерные детали, кожаные палатки – одна на десять легионеров. Конница делилась на эскадроны по 400 всадников и взводы по 32 воина в каждом.

В штабе кроме командующего находились его заместители – легаты сенатского звания, квесторы заведовали казной, снаряжением легионеров. Их 24 военных трибунов 16 избирались народом, остальные назначались консулами. Трибуны распределяли людей по легионам, следили за караульной службой, состоянием оружия и одежды, за военной учебой, разрешали споры. Цезарь назначал трибунов в когорты. При главнокомандующем адъютантами и телохранителями состояли сыновья римской знати. В штабе служили писцы, ликторы, ординарцы, разведчики.

Обычно Юлий Цезарь располагал армию в три шеренги, две первые были равносильны, третья – слабее. Во фронте различались центр, правое и левое крыло.

Для атаки старались выбирать покатую поверхность. С пятнадцати шагов первые ряды бросали копья – это приводило противника в замешательство, вонзавшиеся в щиты копья вынуждали противника бросать их, и на воинов врага бросались легионеры.

Достижением римского легиона была железная дисциплина, взаимодействие когорт и манипул в боевых порядках, взаимовыручка, резерв, сохранение психологической устойчивости легионеров во время боя. Римские легионеры по праву считались самыми упорными бойцами.

В сражении при Фарсале у конкурента первого императора Помпея было 40 000 пехотинцев и 3 000 всадников, у Цезаря 30 000 и 1 000. Битва состоялась 9 августа 48 года до нашей эры.

Армия Помпея занимала очень выгодную позицию на Фарсальской равнине. Правый фланг упирался в обрывистый берег протекавшего в овраге ручья, что исключало возможность обхода. Всю конницу Гней Помпей сосредоточил на левом фланге, он планировал благодаря перевесу сил смять правый фланг Юлия Цезаря, обойти его и ударить в тыл. Три ряда когорт Помпея ждали легионы Цезаря на месте, не двигаясь – рассчитывая встретить запыхавшиеся шеренги врага и победить.

Обе армии строились для боя в трехстах метрах друг от друга. Цезарь также стянул на свой правый фланг всю кавалерию, усилив её специально тренированными в быстром беге пешими воинами. Также за правым флангом Цезарь построил из шести взятых из резерва когорт отдельный отряд, перпендикулярно к линии фронта. Конница получила приказ уклониться от атаки, отойти за резерв, и обойти армию Помпея с фланга. Сам Цезарь также находился на своем правом фланге, Помпей – на своем левом.

Две шеренги Цезаря медленно пошли вперед. Одновременно вся конница Помпея попыталась опрокинуть правый фланг армии Цезаря. Всадники Цезаря отступили, всадники Помпея пошли вдогон и наткнулись на шесть когорт резерва правого фланга. Пехота и вернувшаяся конница отрезала конницу Помпея, после недолгого сопротивления она была обращена в бегство. На её плечах на левый фланг Помпея навалился правый фланг Цезаря. Одновременно все легионеры центра атаковали помпеянцев по всему фронту. После короткого яростного боя армию Помпея охватила паника, сам полководец бежал, сняв с себя знаки командующего. Помпеянцы попытались отступить в лагерь, но были разбиты.

За два часа боя погибло 15 000, в плен было захвачено 24 000 солдат Помпея. Цезарь потерял полторы тысячи человек. Цезарю принесли 9 серебряных орлов и 180 знамен.

Победа досталась Юлию Цезарю благодаря тому, что он усовершенствовал когортную тактику до высшего предела, довел искусство взаимодействия всех родов войск до абсолюта. Только прекрасно обученная и дисциплинированная армия могла остановиться во время отступления, развернуться, пойти в контратаку и победить.

К началу II века Рим, в котором правили императоры, стал столицей громадного Средиземноморского государства, в которое с Италией входили земли нынешних Испании, Португалии, Франции, Бельгии, Англии, Швейцарии, Австрии, Венгрии, Хорватии, Чехии, Словакии, Балканский полуостров, земли Малой Азии. Римскую империю разрушил террор императоров династии Юлиев – Клавдиев. В 395 году Великий Рим окончательно раскололся на Западную и Восточную, Византийскую Империю. В 455 году германское племя вандалов добило и столицу некогда грозной империи. В 476 году Западной Римской империи не стало. В Европе наступила эпоха племенных вождей, конунгов.

До создания империи «первого рыцаря» Карла Великого оставалось еще почти треть тысячелетия.

Тевтонский орден

«Опоясанные мечом». Рыцари VIII – ХV веков

Племена, населившие Европу после распада Римской империи, сами начали создавать свои королевские династии. Конунг династии Меровингов Хлодвиг (481–511 годы) стал основателем государства франков, племен, упоминавшихся в исторических источниках с III века. Хлодвиг завоевал Галлию, земли между Соммой и Лаурой, и разбил племена, жившие по Рейну. В разгар одной из битв Хлодвиг пообещал принять христианство в случае победы и победил. В Реймсе христианский епископ крестил Хлодвига и несколько тысяч франков, его подданных. По Миланскому эдикту римско-византийского государства Константина Великого, христианская церковь в 313 году получила равные права с другими религиями. При потомках Константина она стала господствующей в империи. От первых апостолов – проповедников государства всю полноту церковной власти получили епископы.

Хлодвиг разбил королевство вестготов, занимавшее юг Галлии и часть Пиренейского полуострова, разгромил войско бургундского короля и занял Бургундию. При короле-конунге Хлодвиге исчезли народные собрания, королевская власть очень усилилась. Завоеванные земли поступали в личное владение короля, который очень разбогател и стал самым крупным землевладельцем королевства. При короле Хлодвиге – только по его требованию – собирался королевский совет из светских и духовных магнатов, при короле же находилась многочисленная дружина, областями – графствами управляли назначаемые Хлодвигом графы, всецело зависевшие от него. Первыми графами стали королевские слуги, позже – крупные землевладельцы. Графская должность стала наследственной, а к Х веку графы стали независимыми феодальными магнатами в Западной Европе.

После смерти Хлодвига франкские короли стали раздавать земли поддерживавшим их дружинникам, короли беднели, в королевстве появились крупные землевладельцы, по богатству и силе почти равные королю. В начале VII века магнаты даже ограничили власть своего короля Лотаря II. Сами короли династии Меровингов стали раздавать земли и своим слугам – чиновникам, среди которых особенно выделялись управители дворцов – майордомы, занимавшие в государственной иерархии первое после короля место. От майордомов стали зависеть даже графы.

Со второй половины VII века фактическую власть в королевстве захватили майордом Пепин Геристальский, отстранив от дел слабого короля из династии Меровингов. Сын Пепина Карл Мартелл – Молот в 732 году полностью разгромил большое арабское войско, чем практически спас Европу от арабского завоевания. Сын Карла Пипин Короткий решил сменить династию Меровингов – для этого ему потребовалась поддержка духовных властей.

В 450 году римский епископ христианской церкви был признан первым среди равных. До конца IV века титул «папа» употреблялся как почетное наименование всех эпископов, позже – только римских. В начале V века папа Иннокентий провозгласил, что источник власти папы – верховенство апостола Петра. Римский епископ с 440 по 461 годы Лев I, получивший титул Великий, уже называл свой престол апостольским. Он стал часто использовать титул «papas», от которого и произошло слово «папа».

Пипин Короткий послал посольство к папе в Рим, прося у него совета – «как быть с королями, которые носят королевское имя, не имея королевской власти»? Папа ответил: «лучше называть королем того, кто имеет власть, чем того, кто её лишен». В 751 году всеобщее собрание Франкского государства провозгласило Пипина Короткого королем. Представители династии Меровингов были пострижены в монахи. На франкском престоле появилась династия Каролингов. Пипин Короткий разгромил лангобардов, пытавшихся захватить Рим. Папа Стефан помазал Пипина, его жену и детей на царство, король Пипин стал Великим. В 756 году Пипин Великий подарил папе Стефану II завоеванные у лангобардов земли от Рима до Равенны. Римский папа образовал новое светское государство – Папскую область, просуществовавшую до 1870 года.

В 771 году правителем Франкского государства стал сын Пипина Великого Карл. Он разбил лангобардов, покорил племена саксов, занял Баварию, разгромил арабов и овладел Барселоной. Его государство достигло огромных размеров.

Карл стал добиваться императорского титула. В Риме местная знать восстала против римского папы Льва III и Карл быстро усмирил римлян. Папа и король франков созвали епископский суд, который постановил, что никто не вправе судить папу, который стал главой христианской церкви – с 1054 года католической.

25 октября 800 года на торжественном богослужении в римском соборе святого Петра папа Лев III короновал Карла императорской короной. Коронование императора Карла произвело огромное впечатление по всей Европе. После проволочек этот титул признал и император Византии. Карл, ставший Великим, также признал византийского императора.

Для обсуждения государственных проблем Карл дважды в год собирал собрания, на которые собиралась элита государства. Окончательное решение принимал император. Карл разделил государство на графства, во главе которых он ставил представителя местной знати, ведавшего судебные, финансовые и военные дела. Первый император назначал и смещал их по своему желанию. Несколько пограничных графств – марок объединялись в герцогства. Первоначально герцогами называли военных вождей, даже королевских чиновников. В эпоху Карла Великого и позднее герцоги превратились во владетельных князей – герцоги Аквитанские, Бургундские, Бретонские во Франции; герцоги Беневентские, Апулийские, Калабрийские в Италии; герцоги Саксонские, Баварские в Германии. В дворянскую эпоху «герцог» – высший титул.

«Работу» графов и герцогов проверяли контролеры императора, судили, принимали присягу и жалобы, следили за соблюдением законов. Государевы посланцы также получали от императора земли, как и советники, и секретари императора.

На войну по призыву императора являлись все подданные, владевшие землей. В 843 году империя Карла Великого распалась, в Европе начали образовываться государства, просуществовавшие до нашего времени – Франция, Германия, Италия, Бургундия, Лотарингия, в свою очередь делившиеся на герцогства, графства, княжества, сеньории, которые долгое время не имели четких границ. В Европе началась эпоха феодализма.

Государственно и общественное устройство, господствовавшее в Западной Европе в Средневековье – ленная система, феодализм – разделило государства на множество небольших владений, сеньорий, бывших одновременно государствами и поместьями, находившихся в вассальных отношениях друг к другу. Земельное владение с крестьянами, пожалованное за службу сеньором вассалу в наследственное владение под условием несения им феодальных военных и придворных служб в пользу сеньора, получило название «феод», а его владелец стал феодалом. Сеньором – господином стал земельный собственник, имевший в подчинении более мелких землесобственников – вассалов и зависимых крестьян. Его поместные земли стал называться сеньорией, власть сеньора над вассалами – сеньоратом.

Вассалом в раннее Средневековье называли раба, несвободного слугу, позднее вассал стал ленником, свободным человеком, ставшим в подчиненные отношения к другому. Это был феодал, держащий от другого более крупного феодала земельное владение – лен, в личное или потомственное пользование, обязанный нести за эту землю определенные служебные повинности. Вассал был обязан охранять синьора и защищать его определенное количество дней в году, обычно от одного до двух месяцев, нести военную службу лично или выставлять воинский отряд, численность которого зависит от размера лена, а также участвовать в советах, в судебных заседаниях, даже оказывать сеньору при острой необходимости денежную помощь. Иногда вассал мог быть сильнее сеньора.

Зависимость одних землевладельцев – вассалов от других землевладельцев – сеньоров получила название вассалитета.

Крупные сеньоры – феодалы также в свою очередь вступали в вассальное подчинение к другим, еще более могущественным феодалам сеньорам – такое развитие вассалитета создавало иерархическую лестницу вассалов и сеньоров, во главе которой был король. Вассальное подчинение нисколько не умоляло общественного положения и личной свободы вассала. Это было добровольное соглашение, оформлявшееся особым образом – оммажем, при котором вассал приносил сеньору присягу верности. Оммаж сопровождался клятвой верности «фуа», при принесении которой вассал становился перед сеньором на колени, и свои соединенные руки вкладывал в руки сеньора, говоря ему: «Господин, вот я становлюсь Вашим ближним вассалом за этот феод, и обещаю Вам защищать и оберегать Вас от людей, какие только будут жить и умрут». Синьор отвечал вассалу: «Принимаю вас в вассальную зависимость с соблюдением верности Богу и мне, при условии не нарушения моих прав».

Высший сеньор феодального общества – князь, граф, герцог, король – назывался сюзереном. Вассал, не имевший вассалов, назывался однощитным рыцарем. Для содержания одного вассала был необходим труд тридцати крестьянских семей. Крестьянам запрещалось иметь оружие.

При постепенном ослаблении королевской власти феодалы стали наследными землевладельцами. Они получили от короля право содержать свое войско и даже воевать, собирать налоги, вводить подати в своих землях, судить и карать. Передача прав государя феодалам называлась immunitas – иммунитетом. Феодалами стали и светские и духовные лица.

Во время войны вассал со своим военным отрядом приходил к сеньору и служил в его войске, в его замке мог находиться гарнизон сеньора. Сам сеньор не мог своевольно увеличивать количество обязанностей вассала, должен был защищать его от врагов.

К XII веку вся Западная Европа была покрыта замками. К этому времени эпоху феодализма можно было смело назвать эпохой рыцарства – средневекового военного дворянства, самого привилегированного социального слоя в Европе в средние века. Для вступление в рыцарство были созданы особые церемонии и обычаи, появились гербы. Рыцари стали потомственным сословием. Расцвет рыцарства пришелся на XII–XV века, но первые рыцари рубились уже в войнах VIII века.

Рыцарское сословие возникло у франков в VIII веке. Еще за сто лет до этого франки воевали пешими, на конях воевали только дружинники королей. На Франкское королевство начали нападать арабы, воевавшие в конном строю. Конной атаке не могло противостоять пешее народное ополчение, плохо вооруженное и неспособное к длительным переходам.

В конное войско VIII века могли вступать свободные и несвободные люди, становившиеся вассалами. Карл Великий еще имел пешее войско, но его дети – короли уже воевали только с помощью конницы. Обучение конного воина, его вооружение очень дорого стоило и рыцарем могли теперь стать только люди со средствами, имевшие кольчугу, панцирь, меч, щит, копье, несколько боевых коней, вооруженную свиту. Теперь только профессионалы могли становиться рыцарями. Рыцарство стало наследственным сословием. Из них назначали придворных – сенешалей, маршалов. Рыцари – собственники земли, привилегированное сословие, имели множество привилегий, были свободны от большинства налогов, подвергались только суду равных, имели преимущества при занятии военных и государственных должностей. Доступ в ряды рыцарей для лиц нерыцарского происхождения постоянно затруднялся и ограничивался.

В 962 году германским королем Оттоном I была создана Священная Римская империя, которая считалась продолжением империи Каролингов, преемницы Римской империи. По закону Фридриха I 1156 года были введены юридические понятия о рыцарском происхождении – всадник только тогда имеет право на поединок, когда может доказать свое рыцарское происхождение. Саксонское зерцало объявляло, что у настоящего рыцаря должны быть рыцарями отец и дед. В рыцари не принимали детей священников, а уж тем более крестьян. Разбогатевшие горожане покупали феоды, чтобы иметь право на рыцарское звание, однако в XIII веке незнатный человек уже не мог купить лен, а право пожалования в знать принадлежало только королю.

К XII веку рыцарское вооружение достигло совершенства, рыцарские замки стали неприступными крепостями. Возникшие во время крестовых походов духовно – рыцарские ордена увеличили на порядки славу рыцарства.

Вес рыцарского вооружения – кольчуга, чешуйчатый панцирь, тяжелый шлем, поножи, набедренники, поручи, наплечники, наколенники, конская броня – достигал пятидесяти килограмм. Теперь именно рыцари – тяжелая панцирная конница – решали исход любого сражения.

Сын рыцаря готовился к службе при дворе сеньора. Под руководством опытных воинов с семилетнего возраста он изучал военное искусство, верховую езду, становился пажом, оруженосцем, учился грамоте и основам христианской веры, участвовал в походах, в охотах, сопровождал синьора на рыцарские турниры. До семи лет будущего рыцаря воспитывали в семье, до 14 лет – при дворе сеньора, до 21 года он был оруженосцем. В рыцари посвящали в 15, 19 лет, с XIII века – по достижении 21 года. Посвящение в рыцари совершалось в церковные праздники Рождества, Пасхи, Вознесения, Троицы.

Ещё в 791 году Карл Великий торжественно произвел в рыцари своего сына Людовика. Каждый рыцарь мог посвящать в рыцари, но со временем сеньоры, короли и императоры всегда стремились оставить это право за собой. Во время торжественной процедуры будущий рыцарь опоясывался мечем, одевал шпоры, панцирь. Сеньор ударял ладонью или плоской стороной меча по плечу посвящаемого. Рыцарь в присутствии священника клялся соблюдать требования рыцарской чести, демонстрировал воинскую выучку. Часто оружие освящали в церкви.

Под влиянием церкви сложились и рыцарские законы – при необходимости умереть за веру, помогать вдовам и сиротам, не начинать войну без причины, не поддерживать несправедливого дела, защищать невинно угнетенных, соблюдать смирение, не выступать против своего синьора. Свободнорожденный рыцарь должен был быть великодушным, доблестным, щедрым, воинственным, был обязан охранять веру, слушать обедню, охранять духовенство и церкви от грабителей, для спасения невинного идти на поединок, жить безупречно перед Богом и людьми.

Рыцарство стало идеалом для всего военного сословия Европы. Рыцарские доблести – мужество, щедрость, благоразумие, чувство чести, утонченная общительность – воспевались трубадурами, французскими поэтами, и миннезингерами, немецкими поэтами.

Долг повиновения и уважение жены сеньора со временем превратилось в культ дамы, служение идеалу, поклонение рыцаря избранной им знатной женщине, нередко замужней и более знатной.

Каждый рыцарь шел в битву с несколькими лошадьми и оруженосцами, охранявшими сеньора, державшими запасных лошадей и оружие.

Обычно рыцари строились клином, в составе нескольких сот или даже нескольких тысяч всадников. Чаще всего перед битвой рыцарское войско выстраивалось в три боевые линии, одна за другой; каждая боевая линия состояла из центра и двух крыльев. Клин должен был прорвать сомкнутый строй противника.

Основным оружием рыцаря был колющий и рубящий тяжелый обоюдоострый меч и длинное копье, в бою использовались боевые топоры, окованные железом палицы, булавы с острыми металлическими шипами – «моргенштерн», кинжалы. Луки и арбалеты рыцари почти не использовали, считая их недостойным оружием. Рыцаря защищал шлем с забралом, кольчужная рубаха, тяжелый панцирь, металлические поножи, перчатки, щит.

Рыцарь с сопровождавшими его оруженосцами, пажами, лучниками, слугами составлял «копье» – самую малую часть рыцарского войска. Несколько «копий» вассалов одного сеньора – от двадцати до пятидесяти – составляли «знамя». Какое-то количество знамен составляли рыцарское войско, в котором обычно было 800 – 1000 рыцарей.

В сражениях рыцари обычно использовали боевой порядок «частокол», выстраивались в одну линию, на расстоянии в пять и более метров друг от друга, чтобы иметь место для поединка. Рыцаря окружали конные и пешие оруженосцы, пажи, лучники, слуги; само сражение неизбежно распадалось на ряд поединков. Рыцарь старался выбить своего противника из седла и захватить его в плен, чтобы получить выкуп. Тяжелая рыцарская конница не могла долго вести бой и преследовать противника.

В Средневековье очень популярны были рыцарские турниры, на которых рыцари показывали свои боевые качества. Обычно турниры устраивались королем или крупными сеньорами по торжественным случаям. Ход турнира регламентировался особым кодексом и контролировался герольдами.

Турниры возбуждали в рыцарстве воинственный дух и чувство чести. Часто они были очень кровавыми, со многими убитыми и искалеченными; в 1240 году на турнире у Кельна погибли десятки рыцарей.

Все турниры сопровождались торжественными приготовлениями. О его начале за несколько дней по всей округе возвещали герольды, рыцари заявляли о своем участии. В город, где ожидался турнир, приезжало множество знати, сам город украшался, начинались балы и пиры.

Заранее готовилось место для турнира – его окружала высокая стена, внутри устраивалась арена, для дам, судей, зрителей устраивались ложи, деревянные подмостки.

Сначала шли одиночные поединки. На второй день шел большой групповой бой, упавших участников уносили оруженосцы. Целью поединка было выбить противника из седла, сбросить на землю. Бились мечами и копьями, для осады даже строились деревянные замки. Запрещалось сражаться вне очереди, ранить лошадь противника, бить в другие части тела, кроме лица и груди, продолжать бой после того, как противник снял забрало, нападать вдвоем на одного. Победителей называли коронованные особы, знаменитые рыцари, избранные судьи, дамы, которые награждали победителей. Потом во дворце устраивался пир. Имена победителей турниров заносились в особые списки, об их подвигах пели менестрели. Участвовать в турнире могли только рыцари с незапятнанной репутацией.

Памятники рыцарства, их замки, дошли и до нашего времени. Замки обычно строились на горе, окружались рвом и стеной, вообще возводились в хорошо защищенных местах. Главная башня – донжон – дополнительно укреплялась. Двор замка обычно укреплялся и внутренней стеной. Сначала суровые, позже свободные по планировке, к XV веку замки становились великолепными дворцовыми ансамблями.

Каждый вассал считал себя почти независимым государем, строил замок, красота и мощь которого прямо зависела от его доходов и возможностей. Во время осад и набегов беззащитное окрестное население отсиживалось в укреплении своего сеньора. Хроникеры писали о нравах раннего Средневековья: «Повсюду совершаются насилия, всякий заботится лишь об удовлетворении своего честолюбия, сильные угнетают бедных и люди стали похожи на рыб, которые глотают одна другую».

Замок вассала был единственным местом, где можно было отбиться от нападения, отсидеться в осаде. Замки строились на возвышенностях, горах, скалах. Их основания делали так, чтобы оградить от возможных подкопов нападавших. Деревья и кустарники вокруг замка всегда вырубали, чтобы избежать засады, лишить врага защиты и увеличить, улучшить сектор обстрела. Если замок находился на скале, то к воротам замка вела узенькая, неудобная дорожка, почти тропинка. Перед стенами был выкопан глубокий и широкий ров, наполненный водой; берега были выложены каменными плитами. Часто сразу за рвом насыпали вал, на котором ставили крепкий, деревянный частокол. Высокие каменные стены связывали круглые и квадратные башни. Перед главной башней с воротами ставили подъемный мост на цепях. В замке в подземелье всегда выкапывали глубочайший колодец, делали подземные ходы; в самом замке было множество ловушек. Так каменные ступени башенных лестниц перемежались с деревянными выдвижными, которые неожиданно убирались при атаке. Ловушек и западней были десятки.

В замковом дворе жена владельца обычно устраивала огород и сад, в котором выращивались лекарственные травы, использующиеся при лечении ран. В этом саду хозяин замка и его семья часто отдыхали в летние месяцы. Во дворе замка находилась и площадка для воинских упражнений и выездки лошадей. Здесь проходила учеба будущих рыцарей. Средневековый хронист писал:

«И была у них одна мысль – превзойти других в воинском деле, они знали, что без предварительного упражнения военное искусство не делается. Боец, который никогда не был избит до синяков, не может, гордый духом, вступить в состязание. Кто видел свою собственную кровь, чьи зубы скрипели под ударами кулаков противника, тот, кто, распростертый на земле, всем телом поддерживал противника, поверженный – не терял мужества; тот, кто поднимался более непреклонным, сколько бы раз он ни был повергаем, идет в бой с великой надеждой. Ибо доблесть, будучи подстрекаема, чрезвычайно возрастает».

Зодчие и строители раннего Средневековья, мало заботились о красоте замков, главным было крепость и мощь, многофункциональность. На большом замковом дворе находились и хозяйственные постройки, мельница, пекарня, кухня, мастерские, кузницы, амбары, погреба, конюшни, псарни. Постройки кольцом охватывали замковый двор, их внешние стены были ещё одним рубежом обороны.

В мирное время рыцари очень часто охотились – охота в те века ещё не была забавой и отдыхом, она значительно пополняла продовольственные запасы замка.

Основная жизнь рыцарей – вассалов до строительства дворцов проходила в главной замковой башне – донжоне. В подвалах башни находилась тюрьма, выше располагалась дружина. На первом этаже находился большой парадный зал, с огромными каминами, там ели, пили, сидели у огня, слушали певцов. Небольшие окна – бойницы, забранные решетками, на зиму заклеивались просаленной бумагой или даже бычьими пузырями. По всему залу в стенах были вделаны кольца для смоляных факелов, которые разносили по всей башне запахи гари и копоти. На верхних этажах находились комнаты для гостей, личные покои рыцаря и его семьи. Из подвала башни шел подземный ход в соседний лес. Через него не только убегали, но и делали вылазки.

Власть государственная была слаба, и поэтому в свои права вступала война. Один вассал нападал на другого, расправляясь за настоящие или мнимые обиды, каждый заботился о себе и защищал свои права. Дороги кишели разбойниками и были почти непроходимы для купцов. Торговли почти не было, господствовало натуральное хозяйство, каждый феод обеспечивал сам себя всем необходимым. В замковых мастерских работали кузнецы, оружейники, столяры, ремесленники. Крестьяне везли в замок зерно, лен, птицу, яйца, мясо. Припасов было много. Жизнь в замке была монотонной, и рыцари – бароны при первой возможности ездили на турниры, отправлялись в походы, уходили на войну – по требованию своего сеньора, или в поисках боевой славы.

Двести лет вассалы – рыцари сидели в своих замках – донжонах. Все изменилось в XI веке – наступила эпоха крестовых походов, целью которых стало «освобождение Гроба Господнего из рук неверных». Крестовые походы европейских феодалов проводились в 1096–1270 годах по призыву Католической церкви под девизом освобождения христианских святынь в Палестине из-под власти мусульман. Крестоносцы, участники крестовых походов, нашивали на верхнюю одежду кресты, которые должны были символизировать их благочестивые намерения. Эти кресты дали название и самим этим походам. Почти за двести лет состоялись восемь больших Крестовых походов на Восток, сопровождавшихся множеством небольших набегов.

Провозглашенный в 1095 году папой Урбаном II в Клермоне I Крестовый поход собрал примерно сто тысяч крестоносцев, в 1099 году захвативших Иерусалим, ставший столицей королевства.

II Крестовый поход, состоявшийся в 1147–1149 годах, был вызван взятием Эдессы турками – сельджуками. Крестоносцев возглавили французский король Людовик VII и немецкий король Конрад III, но крестовый поход провалился. В 1187 году воины Салах-ад-Дина отбили у крестоносцев Иерусалим. Третий Крестовый поход 1189–1192 годов тоже окончился неудачей, хотя во главе рыцарского войска стояли английский король Ричард I Львиное Сердце, французский король Филипп II Август, германский император Фридрих II Барбаросса.

В результате организованного папой Иннокентием III в 1199 году IV Крестового похода крестоносцы в 1204 году отчаянным штурмом взяли столицу Византии – Константинополь. На византийских землях крестоносцами была создана Латинская империя.

V Крестовый поход 1217–1221 годов против Египта окончился неудачей. VI Крестовый поход 1228–1229 годов возглавил германский император Фридрих II. По договору с египетским султаном крестоносцы получили Константинополь, который потеряли опять через 15 лет. VII 1278–1254 годов и VIII 1270 года Крестовые походы полностью провалились, хотя и возглавлялись французским королем Людовиком IX Святым.

Рыцари во множестве шли в Крестовые походы, цели которых соответствовали их идеалам. В феодальных семьях всегда было много детей, которым не доставалось наследства. Богатства младшие сыновья стремились достичь на Востоке. Кроме этого, римский папа освободил всех крестоносцев от долгов, а таких было много.

Основная цель Крестовых походов не была достигнута, однако двухсотлетние «контакты» Запада и Востока вызвали многочисленные последствия – развились образование, торговля, перед рыцарством, до этого одиноко сидевшим в своих замках, открылся другой мир, полный новизны и роскоши. Товары, которые привозил случайный заезжий купец, показывались рыцарю в замке, как исключительная редкость. Эти товары в громадном количестве продавались на всех рынках городов Востока, до которых еще было далеко городам Запада, – золото, жемчуга, драгоценные камни, златотканые ковры, пурпур, бархат, шелк, тонкие вина, необычные фрукты, сахар, пряности.

На Западе, после Великого переселения народов V века образование было редкостью, доступной немногим. Карл Великий попытался восстановить школы, но постоянное обучение рыцарей организовать не смог. На Востоке образование, науки, искусство были значительно более развиты, чем на Западе, фактически остававшемся почти невежественным. Рыцари обогащали свои знания, получали множество новых сведений об окружающих новых странах и людях, многое перенимали. Хронисты писали, что западным людям «сарацины представлялись прежде нетерпимыми, жестокими и безнравственными, а между тем они оказывались человечнее самих христиан и относились гораздо заботливее тех к своим больным и бедным единоверцам».

Во время Крестовых походов западные рыцари перемешались и объединились, начали создавать общие законы и правила поведения, понятия, стремления, нравы, вкусы. К XIII веку рыцарство значительно изменилось. К этому времени в образовавшихся государствах твердо правили королевские династии, ограничившие своеволие рыцарей – баронов, многие из которых погибли в походах.

Выросшие благодаря успешной торговле западные города значительно увеличили свое влияние и в результате длительной борьбы стали свободными, получив самоуправление и магдебургское право. Рыцарскому сословию теперь приходилось считаться с могущественным и богатым городским сословием. Власть феодалов слабела, их крестьяне убегали в вольные города, королевская власть усиливалась, уменьшались внутренние междоусобицы, внешние угрозы отходили на второй план.

Рыцари теряли свой воинственный пыл. Теперь это было международное общество, все члены которого хорошо понимали друг друга. В XIII веке в европейских странах – Франции, Англии, Германии, Италии, Испании – появилось много княжеских дворов. Они стали центрами новой светской, более оживленной жизни, привлекая к себе рыцарей со всех концов Европы, которые съезжались в замки графов Прованских, графов Пуатье, графов Монферратских, ландграфов Тюрингских, герцогов Баттенбергов, даже чешского короля Венцеслава. В замках шли турниры, пиршества, празднества. Сами замки изменились, увеличились, в них стали строить роскошные дворцы, иногда с колоннами, с громадными парадными залами. Сеньоры и вассалы старались перещеголять друг друга. Самым любимым развлечением рыцарей стали турниры, которые устраивались часто королями, магнатами, сеньорами, баронами. Описания многих турниров сохранилось.

О приближающемся турнире разносилась молва по всем близлежащим землям. Рыцари сообщали о своем участии, готовили оружие, лучшую одежду, дорогих коней. В назначенное время в турнирный город съезжались рыцари в роскошном убранстве и оружии, окруженные многочисленной пышной свитой. Рыцари хотели показать свои воинские доблести, прославиться, желали заслужить благосклонность своей дамы сердца. Появились и профессиональные турнирные бойцы, которые ездили по всей Европе, побеждали в поединках, получали в добычу боевых коней и доспехи, которые возвращали за выкуп.

Улицы города украшались, на городском рынке продавалось множество дичи, птицы, рыбы, пряностей, предметов роскоши. В самом городе давали представления вожаки медведей, леопардов, даже львов и кабанов, выступали певцы, музыканты, циркачи, фокусники. Вокруг города стояли роскошные палатки рыцарей, которым не хватило жилья.

После церковной службы участники турнира и зрители отправлялись к месту турнира. В окруженном оградой месте боев находились двое ворот, около которых герольды с трубачами и помощниками провозглашали имена рыцарей, участвовавших в поединке. Участвовать в турнире мог только рыцарь, доказавший свое дворянство до пятого колена. Проводилась проверка гербов, велись специальные турнирные книги, списки. За оградой поля боя стояли палатки участников, со щитами и девизами рыцарей. Вокруг поля построены были трибуны для знатной публики, для простых зрителей. Там же был приготовлен изукрашенный трон с балдахином для избираемой победителем турнира «королевы любви и красоты».

По распоряжению устроителя турнира герольд объявлял его правила:

– пять рыцарей-зачинщиков обязаны биться с каждым рыцарем, желающим с ними сразиться;

– желающий сразиться дотрагивается до щита одного из пяти зачинщиков своим копьем, тупым концом или острием – от этого зависит, насколько опасен будет поединок;

– каждый из зачинщиков должен провести не менее пяти поединков.

После этого устроитель турнира объявляет победителя первого дня, который получает в награду великолепного боевого коня и выбирает «королеву любви и красоты».

На второй день турнира происходил общий бой, в котором участвовали все желающие рыцари, которые делились на две равные группы и сражались до победы или до знака устроителя турнира. Королева любви и красоты украшала голову самого храброго рыцаря лавровым венком. После этого герольды возглашали – «Щедрость, щедрость, щедрость, храбрые рыцари!» К ним под ноги кидали золотые монеты. Герольды продолжали – «Слава женской красоте! Смерть противникам! Да здравствует щедрость! Да здравствует храбрость! Человек умирает, но слава остается! Слава победителям! Слава храбрым!»

Турнир оканчивается торжественным пиром.

Теперь хронисты писали о рыцарях: «они имеют многообразные достоинства: одни – хорошие воины, другие отличаются гостеприимством и щедростью; одни служат дамам, другие блистают костюмом и вооружением; одни смелы в рыцарских предприятиях, другие приятны при дворе».

Рыцаря – воина сменил рыцарь-придворный, посвящающий свою жизнь удовольствиям, жизнь которого протекала не на полях битв, а во дворцах. Современник писал о новых нравах:

«Едва поспевают они получать рыцарскую перевязь, как протягивают руки к наследию Распятого и грабят бедных. Нужно ли им отправляться на войну – так их вьючные лошади нагружены вином, а не железом, бурдюками, а не мечами, вертелами, а не копьями. Право, можно подумать, что они едут на обед, а не на битву. Конечно, их щиты вызолочены в совершенстве, но они приносят их назад новенькими и без зазубрин. Что касается до рыцарских сражений, так битвы изображены на их доспехах и седлах, и только».

Не все рыцари были изнеженными придворными. Многие стали служить наемниками, «продавать свою боевую силу за деньги». В XIV веке началась долгая и упорная война между Францией и Англией.

В 1346 году произошло знаменитое сражение между французским и английским рыцарским войском при Креси. Король Англии Эдуард III выстроил своих рыцарей в три боевые линии, вместе со стрелками и копьеносцами. Спешенных рыцарей прикрывали длинная цепь английских лучников, с двухсот метров пробивавших рыцарские доспехи. Король Франции Филипп VI повел на англичан 12 000 своих рыцарей и 12 000 наемников-пехотинцев, включая знаменитую генуэзскую пехоту.

Английские лучники просто перебили генуэзскую пехоту и французских рыцарей. Разгром довершила английская пехота. Появившиеся пушки и огнестрельное оружие свели к нулю главный смысл рыцарского существования – воинский. Рыцарское войско уступало место всесословному, старый строй, удобный для поединка, – новому строю, хорошо обученной и вооруженной пехоты.

Рыцари теряли свои идеалы. Современник писал в конце XIV века:

«Куда девались великие предприятия и мощные рыцари, чудные битвы и дивные завоевания, где найти рыцарей, способных на что-нибудь подобное?»

Рыцарство существовало до XVI века. Оно оказало большое влияние на развитие человеческой личности, на развитие общественной жизни. Рыцари изменили жуткие нравы Средневековья, облагородили их. Рыцарские идеалы получили в Европе широкое распространение. Они сделались достоянием всего европейского дворянства, рыцарский образ жизни распространился на все слои общества. Все области жизни носили отпечаток рыцарского духа, многие люди старались подражать рыцарям и зачитывались рыцарскими романами.

Рыцарство дало обществу новое понятие – о чести. Рыцарь привык рассчитывать только на стены своего замка, на свой меч, на себя. У него фактически не было высшей власти, ограничивавшей его волю, не было общего закона. Он подчинялся сеньору только добровольно, по договору. Он давал сеньору свою верность, залогом которой была только рыцарская честь. Любой рыцарь отчетливо понимал неприкосновенность своей личности и готов был защищать её в смертельном поединке. Он готов был отдать за это жизнь. Его нельзя было оскорбить – безнаказанно. Рыцарство с его высокими идеалами объединилось, создав международный орден, все чины которого были равны – от короля до однощитного рыцаря. Это братство объединялось обычаями, понятиями чести и достоинства. Рыцари показали человечеству, что за малейшее унижение их противник или оскорбитель будет отвечать – если надо, то своей кровью. В XII веке французский трубадур пел:

«Мне очень нравится веселое время Пасхи – когда распускаются листва и цветы, – и я с удовольствием слышу птиц, распевающих свои песни в рощах. Но так же мне нравится видеть среди лугов разбитые палатки и шатры. И я испытываю большое ликование, когда вижу выстроившихся к бою рыцарей и коней в доспехах. И мне нравится, когда загонщики гонят людей и скот. И мне нравится, когда я вижу следом за ними идущую большую массу вооруженных людей. И мое сердце радуется, когда я вижу осажденные замки, и разбитые рухнувшие палисады, и армию на берегу, окруженную линией крепко вбитых свай.

Массы оружия, мечей, разноцветных шлемов, щиты, которые мы увидим разрубленными на куски, как только начнется битва, и многих сраженных разом вассалов, где будут бродить кони убитых и раненых. И когда бой начнется, пусть каждый человек из хорошего рода не думает ни о чем другом, кроме как разбивать головы и ломать руки, ибо лучше мертвый побежденный, чем живой.

Говорю вам, я не нахожу ни в еде, ни в питье, ни во сне наслаждения, равного тому, что испытываю, слыша крик «На врага!», несущийся с обеих сторон, ржание коней, лишившихся седоков, и призыва «На помощь!» при виде падающих на траву великих и малых; наконец, при виде мертвых, из чьих боков еще торчат обломки копий».

Духовно-рыцарские ордена: иоанниты, тамплиеры, тевтонцы

В 354 году в Тагесте, в Африке, родился один из знаменитейших и влиятельнейших отцов христианской церкви Августин Аврелий. В 395 году он был рукоположен в епископы и занялся деятельностью проповедника.

Августин Блаженный на несколько столетий вперед определил дух и направление всей западной церкви. Он разработал учение о Святой Троице, об отношении человека к Божественной благодати. Широко известно определение Августина Блаженного государства как «разбойничьего скопища, в котором нет места справедливости; вне церкви нет правового порядка, поэтому государство, чуждое церкви, ничем не отличается от шайки разбойников».

Августин Блаженный проповедовал веру в церковь, как высшую руководительницу человечества, он стал одним из главных создателей средневекового мировоззрения, «действовавшего» в Европе почти тысячелетие.

Старейший европейский монашеский орден был основан около 530 года в Италии Бенедиктом из Нурсии в Монте-Кассино, недалеко от Рима. Монахи ордена, принявшие устав Бенедикта Нурсийского получили название бенедиктинцев. Монастыри Бенедиктинского ордена стали образцами для других. Устав отца западного монашества сверх трех обычных монашеских обетов – нестяжания, целомудрия и повиновения – отводил значительное место физическому труду и чтению. Именно это привело к последствиям огромной важности, показав дорогу к научной деятельности монахов, а затем и многих образованных людей. Именно Бенедиктинский орден сохранил до нашего времени произведения классической древности, книги древнегреческих и древнеримских писателей и историков.

В каждом бенедиктинском монастыре были устроены мастерские по переписыванию книг – скриптории и библиотеки. Устав Бенедикта Нурсийского, которому почти полторы тысячи лет, дошел до нашего времени:

«Праздность – враг души, а посему в определенное время братья должны быть заняты трудом телесным, в другое же время – душеспасительным чтением. Пусть ежедневно слушают чтения, два-три часа, а затем, в дни Четыредесятницы, пусть все получат из библиотеки по книге, которую и читают по – порядку, целиком. Пусть будут также представлены один или два старца обходить монастырь в часы, когда братия прилежит к чтению, и смотреть, чтобы кто-либо из братьев не впал в уныние, предаваясь праздности, и, не прилежа к чтению, не был бы не только бесполезен самому себе, но и вреден другим. В день же воскресный пусть прилежат к чтению все».

Самые крупные бенедиктинские монастыри – «школы служения Господу» – стали называться аббатствами и превратились в культурные и научные центры, в одиночестве сражаясь с невежеством вплоть до начала XIII века. Если бы бенедиктинские монахи не переписали бы столько книг по всем отраслям знаний, все предшествующие труды историков и писателей просто не дошли до нашего времени. Настоятели, аббаты, образованные монахи разыскивали старинные рукописи, покупали или меняли их, другие монахи переписывали их. Бенедиктинский орден создал сеть школ, в которых учили с семилетнего возраста чтению, письму, церковному пению, счету, грамматике, риторике, диалектике, арифметике, геометрии, астрономии, музыке.

Устав Бенедиктинского ордена утверждал римский папа. Римская церковь была основана апостолами Петром и Павлом, – «Как апостол Петр – первый между апостолами, так и папа – глава всех епископов». Авторитет пап особенно усилился во время появления ересей и быстро приобрел и политическое влияние. Еще в начале V века папа Иннокентий I впервые четко обосновал религиозный авторитет римской церкви, провозгласив, что источник власти папы – верховенство апостола Петра, именно папе принадлежит право разрешать проблемы догматов и церковные споры. Римский папа Лев Великий (440–461) стал объединителем власти и нравственного влияния церкви. Папа стал главным представителем христианских народов не только в церковном, но и в политическом отношении. В 756 году став правителем Папской области, папа сделался и светским государем.

В середине XI века начались конфликты римских пап с византийскими патриархами. Папа Лев IX (1049–1054) потребовал у Византии возврата земель Южной Италии, указанных еще в «Константинопольском даре» начала IV века, но так и не отданных. Требование было передано в резкой, вызывающей форме, византийцы отказались его исполнить. 16 июля 1054 года римское посольство в Константинополе предало патриарха Михаила Керулария анафеме и покинули Византию. Собор, созванный византийским императором, предал анафеме папских легатов. К материальным претензиям добавился спор о догмате filoque и в 1054 году произошло разделение церквей, претендовавших на значение вселенских. Название «католическая» укрепилось за западной церковью, «православная» – за восточной.

К XI веку Клюнийское аббатство подчиненное непосредственно папе, создало большую конгрегацию монастырей, в которых действовал строгий Бенедиктинский устав. В конгрегацию вступили более двух тысяч монастырей. Число монахов и монастырей быстро росло – «казалось, как будто весь мир облек себя на белый покров церкви». Клюнийцы, впрочем, одевались во все черное, что символизировало их отказ от всего мирского.

Были созданы новые монашеские ордена – камальдулов – отшельников, ходивших босыми; картезианцев, живших в пустыне Шартрез и соблюдавших молчание; премонстратов; бегинок; гумиллиатов; гергардинистов – аскетов, занимавшихся перепиской книг; действовали ордена Валломброза – созерцателей и орден Фонтевро во главе с аббатисой.

С конца XI века самым влиятельным европейским орденом стал цистерцианский, названный по имени города в Бургундии Сито-Цистерции. Цистерцианцы, одевавшиеся в белые одежды, регулировали монастырскую жизнь статутом ордена. Цистерцианцы не имели ни вассалов, ни зависимых крестьян. Огромному влиянию ордена очень помогла деятельность Бернара Клервосского, идеолога создания духовно-рыцарских орденов.

Дворянин Бернар Клервосский родился в 1091 году во Франции. В 22 года он вступил в орден цистерцианцев и через два года стал настоятелем монастыря в Клерво. Совсем скоро Бернар стал духовным авторитетом, обладавшим большой духовной мощью. Бернар Клервосский пользовался огромным влиянием на современников, требовал беспощадной борьбы с народными ересями, массового сожжения нераскаявшихся еретиков, активной борьбы с византийской церковью – именно его проповеди толкнули европейское рыцарство во II Крестовый поход. Бернард Клервосский требовал истребления и всех «необратившихся язычников» – славян, живших к востоку от Эльбы, арабов, турок-сельджуков, занятия их земель. Он проповедовал абсолютное преобладание власти духовной над властью светской, подчинения всех европейских государей римскому папе, монополии церкви в области образования. Бернар Клервосский умер в 1153 году, оставив большую переписку с папами, кардиналами, епископами, аббатами. «Последнего отца церкви» уже через двадцать лет причислили к лику святых. Бернар Клервосский писал к папе и кардиналам:

«Кто ты есть? Иерей великий, первосвященник высочайший, первый меж епископов, наследник апостолов, предпочтением Авель, кормчим правлением Ной, патриаршеством Авраам, положением Мельхиседек, достоинством Аарон, значением Моисей, судейством Самуил, властью Петр, помазанием Христос.

Ты тот, кому ключи вверены, кому овцы доверены. Есть и иные небес ключари и паств пастыри, но ты настолько превосходишь их славою, насколько иное унаследованное тобою звание. Они пасут стада распределенные, каждому каждое, – тебе доверено стадо целокупное, единому единое. И не только над овцами, но и над пастырями ты надо всеми единый пастырь.

Вот – кто ты есть!

Но не забывай о том, что ты есть!

Что тебе в венце твоем? Что тебе в блеске каменьев твоих, и в пышности шелков твоих, и в перьях диадемы твоей, и в обременении золота и серебра?

Рассей все это, отвей все это от лика твоего размышления, как утренние облачка, быстро проплывающие и легко иставающие, – и явится перед тобой человек нагой, человек нищий, человек жалкий и жалости достойный, человек страдающий, что он человек есть, стыдящийся, что он наг есть; человек, рожденный на страдания, а не на блистания, пресыщенный печалями многими, а потому в плаче. Поистине, человек печалями пресыщен, ибо и тело его бессильно, и дух неразумен, и сев его – смрад, и конец его – смерть.

Мысля, что ты – высочайший первосвященник, не забывай, что ты же – и ничтожнейший прах, и не только был, но и есть. Возносись троном своим, но не возносись разумом своим; низкое в себе чувствуй, и низким в мире сочувствуй.

Нет сомнений, что именно вам, епископам и кардиналам, надлежит удалять соблазны из царства Божьего, подрубать под корень растущие шипы и прекращать распри. А так как над народом божьим пребывает власть и ревность римской церкви, то мы обращаемся к ней с полным правом в связи с поношением веры, оскорблением Христа, охаиванием отцов, соблазнами для современников и опасностями для потомков.

Осмеивается вера простых, раздирается сокровенное Бога, безрассудно обсуждаются вопросы, касающиеся высочайшего, подвергаются поношению отцы за то, что они сочли должным об этих вопросах скорее молчать, нежели делать попытки их разрешить.

Таким образом, человеческий разум захватывает в себе все, не оставляя ничего для веры. Он пытается постичь то, что сильнее его, он вырывается в божественное и скорее оскверняет святыню, чем открывает её; запертое и запечатанное не раскрывает, но раздирает, и все, что он находит для себя не постижимым, считает за ничто, не удостаивая веры».

С началом крестовых походов появились новые формы «активного служения Богу». Появились духовно-рыцарские ордена – военно-монашеские организации, созданные под руководством католической церкви с целью защиты и расширения завоеванных во время крестовых походов земель на Востоке, для новых территориальных захватов в Европе.

В конце XI века в Иерусалиме возник орден госпитальеров – иоаннитов, в 1118 году был основан орден тамплиеров-храмовников, в 1198 году в Иерусалиме был создан Тевтонский орден. Как и монахи, члены духовно-рыцарских орденов давали тройной обет – воздержания, послушания и бедности. Как рыцари, они носили оружие и участвовали в военных походах. Духовно-рыцарские ордена имели строго иерархическую структуру. Члены ордена обычно делились на три группы: братьев-воинов, каппеланов-священников, братьев-служителей. Во главе каждого ордена стоял великий магистр – гроссмейстер, избиравшийся пожизненно и утверждаемый папой, обладавший верховной властью над орденами, которым он давал различные привилегии. Гроссмейстеру подчинялись должностные лица ордена: приоры – начальники провинций, маршалы, комтуры, командоры. Периодически собирался генеральный капитул – собрание должностных лиц ордена, обладавший законодательной властью.

Духовно-рыцарские ордена значительно усилили боевую силу и дисциплину рыцарского войска. Члены орденов давали клятву беспрекословно выполнять все приказы своих начальников. Братья жили в принадлежавших ордену замках, получали от ордена вооружение, оруженосцев, слуг, снаряжение, лошадей.

Орденские рыцари вместо «частокола» и «клина» использовали новый вид боевого строя. Во главе клина стояли в первом ряду три рыцаря, во втором пять, в третьем семь и так далее. Орденские рыцари выстраивались усеченным клином – «железной свиньей», во главе которой стояли отборные воины и тяжелой массой наносили страшный удар по центру вражеского войска. За рыцарями шла пехота, прикрывавшаяся с флангов двумя-тремя шеренгами тяжеловооруженных воинов. После прорыва вражеского фронта пехота довершала разгром опрокинутого строя противника. Управление войском осуществлялось с помощью знамен. Рыцари не могли без приказа ни вступить в бой не выйти из него.

Воинский и религиозный дух породил монашествующее рыцарство – «некоторые монахи опоясались мечем по рясе, а некоторые рыцари надели рясу поверх кольчуги». Слияние идеалов – аскетического и рыцарского закончилось созданием духовно-рыцарских орденов.

Иоанниты, родосские и мальтийские рыцари

В середине XI века, по разным источникам в 1048 или в 1070 году – Мауро (один из купцов итальянского приморского города – республики Амальфи, располагавшегося немного южнее Неаполя и в то же время принадлежавшего Византии), торговавший с малоазиатскими портовыми городами, получил от владетеля Палестины египетского калифа разрешение на открытие в Иерусалиме госпиталя. Этот странноприимный дом для паломников к святым местам (gospitalis – гость), посвященный патриарху Александрийскому святому Иоанну Элеймону, жившему в VII веке, располагался недалеко от Гроба Господня. Древний хронист Гийом Тирский писал, что «греческое имя святого Иоанна латиняне переиначили на Иоанн Лемонтье – «Милостивый». От него будто бы и пошло название иоаннитов. В последствии покровителем иоаннитов стал святой Иоанн Иерусалимский».

Иоанниты вместе с бенедиктинцами создали в Иерусалиме небольшое братство, ухаживающее за больными и раненными паломниками, приезжавшими из Европы поклониться Гробу Господню, сам госпиталь превратился в большой монастырь с больницами и двумя церквями.

Первым ректором странноприимного дома был избран Жерар де Торн, введший в обиход для членов будущего ордена длинную черную одежду с нашитым на ней восьмиконечным крестом, которая была утверждена римским папой Гонорием II. Жерар де Торн выстроил церковь во имя святого Иоанна Крестителя и новый большой госпиталь. Первых братьев-монахов стали называть госпитальерами, или иоаннитами.

При посещении иоаннитского госпиталя первый иерусалимский король Годфруа Бульонский подарил для содержания дома деревню Сальсола, расположенную вблизи Иерусалима. Четверо рыцарей-крестоносцев из свиты короля – Раймонд де Пюи, Дюдон де Компс, Канон де Монтегю, Гастус – добровольно остались у Жерара де Торна, приняв монашеские обеты бенедиктинцев.

В 1099 году братство иоаннитов было преобразовано в орден, первым начальником которого стал Жерар де Торн. 15 февраля 1113 года римский папа Пасхалий II официально признал орден госпитальеров – «Орден всадников госпиталя святого Иоанна Иерусалимского».

Сначала члены ордена ухаживали за больными и ранеными, а с первой половины XII века начали участвовать в войнах с мусульманскими государствами – Ливаном, Сирией, Палестиной и охранять паломников, прибывавших в Палестину двумя путями – по суше через Малую Азию и Византию или по Средиземному морю. Братство стало принимать в свои члены рыцарей, обязывая их защищать паломников в пути. В 1136 году граф Раймунд Триполийский поручил иоаннитским рыцарям оборону крепости Бетгемлин, прикрывавшей подступы к портовому городу Асколон на юге Палестины. Рыцари успешно выдержали испытание и граф Раймунд передал иоаннитам еще несколько своих крепостей.

Уже через несколько лет в ордене иоаннитов было около полутысячи членов, которые успешно обороняли только в Леванте более пятидесяти крепостей, в которых рыцари, как правило, всегда строили вторую линию укреплений.

Во многих приморских городах Востока, Византии и Западной Европы иоанниты открыли странноприимные дома – госпитали. Иоаннитские крепости располагались почти на всех дорогах паломников, в Акре, Сайде, Тортозе, Антиохии – от Эдессы до Синая. Главными крепостями иоаннитов стали Крак де Шевалье и Маргат.

Крепость Крак де Шевалье, находившаяся на склоне Ливанских гор, имела построенные рыцарями мощные двойные стены с высокими башнями и рвом, пробитым в скалах. Внутреннее пространство крепости площадью около трех гектаров имело жилые здания, казармы, палату великого магистра, амбары для зерна, мельницу, пекарню, маслобойню, конюшни. В крепость был проложен акведук, по которому постоянно поступала питьевая вода, достаточная для двухтысячного гарнизона.

Крепость Маргат располагалась к югу от Антиохии, в тридцати пяти километрах от моря, и была построена из скального базальта с двойными стенами и большими башнями. Внутри крепости находилось большое подземное водохранилище, а запасы крепости позволяли тысячному гарнизону выдержать пятилетнюю осаду.

Паломники из Европы обеспечивались лечением, жильем и едой, судами и охраной для путешествия к Святым местам, иоанниты хоронили умерших и помогали освобождать крестоносцев из плена. Одной из главных задач иоаннитов была также оборона государств крестоносцев, образованных на Востоке.

В 1120 году римский папа Каллист II утвердил «правила ордена иоаннитов», составленные первым магистром ордена Раймондом де Пюи. В герб, печать и знамя ордена было включено изображение белого восьмиконечного креста на красном поле, символизировавшие целомудрие членов ордена и восемь добродетелей, ожидавших праведников в раю. На знамени – штандарте ордена, утвержденном в 1130 году римским папой Иннокентием II, был вышит белый восьмиконечный крест на красном фоне. На орденской печати был изображен лежащий больной с крестом в изголовье и со свечой в ногах. Черная суконная одежда иоаннитов была сделана по примеру одежды Иоанна Крестителя, сделанной из верблюжьей шерсти, узкие рукава которой символизировали отречение от светской жизни, а полотняный белый восьмиконечный крест на груди символизировал их целомудрие. Четыре направления креста говорили о главных христианских добродетелях – благоразумии, справедливости, силе духа и воздержании, а восемь концов означали восемь благ, которые были обещаны Христом всем праведникам в раю в Нагорной проповеди. «Правила Ордена святого Иоанна Иерусалимского» через тысячелетие дошли до нашего времени:

«Каждый брат за веру Христианскую да стоит твердо; да придерживается всегда справедливости; обиженным да помогает; угнетенных да защищает и освобождает; язычников, неверных да гонит по примеру Маккавеев, которые гнали врагов народа Божия; да прилежит всем христианским добродетелям; да печется о вдовах и сиротах.

Нарушители сего правила да подвергаются временному и вечному наказанию».

Военно-духовный орден иоаннитов был полностью независимым от какой-либо власти и поэтому стал называться державным и обладал светскими правами, мог обмениваться послами и заключать договоры с другими государствами.

Члены ордена были разделены на три группы: рыцарей, братьев священников и служащих. Рыцарем мог стать только потомственный дворянин. Не принимали в орден тех людей, которые занимались торговлей или банкирскими делами. Во время обряда принятия в орден новые члены давали присягу на верность великому магистру, обеты целомудрия, личной бедности, повиновения, милосердия и благочестивых деяний. «Рыцари по справедливости» (cavalieri di giustizia) должны были иметь от 8 до 16 поколений предков благородной крови. Только они занимали все орденские должности. «Рыцарями из милости» (cavalieri di grazzia) были лица, принятые в рыцари в виде исключения за военные подвиги без доказательства своего дворянского происхождения или происходившие от отцов – дворян и матерей-горожанок. Позднее в ордене появились так называемые рыцари благочестия (chevaliers de dewotion), которые не принимали монашеских обетов.

Братья-священники, капелланы, заведовали религиозными и духовными делами ордена. Орденские служащие делились на оруженосцев (servent d» arme) и служащих по хозяйству (servent di staggio).

Орденская одежда, одеваемая рыцарями перед сражением, представляла собой малиновую бархатную накидку с белым шелковым крестом на груди.

Первые пять лет рыцарь должен был прожить в орденском общежитии – в братстве, питаясь за общим столом. Обед рыцаря состоял из 400 грамм мяса, кружки вина, 6 хлебцов. В праздник мясо заменяли рыбой и яйцами.

Многие короли и владетельные сеньоры христианских государств жертвовали иоаннитам деньги и земли, из которых были образованы крупные земельные владения, получившие названия командорств или комтурств, отчислявшие в орденскую казну часть своих доходов. Рыцари, управляющие ими, назывались командорами или комтурами и подчинялись приорам или великим приорам – провинциалам, контролировавшим все командорства. Командорства составляли бальяжи или великие командорства, бальяжи-приорства и великие приорства; приорства были объединены в «языки» или нации.

Первым земельным владением иоаннитов за пределами Палестины стало приорство Сень-Жиль в Прованс, командорства в Шампани и Аквитании. К началу XIV века иоанниты имели около тридцати приорств во Франции, Испании, Португалии, Италии, Англии, Ирландии, Германии, Чехии, Венгрии и Польше.

Земли иоаннитов в виде командорств могли сдаваться в аренду рыцарям, которые ежегодно были обязаны вносить в казну ордена налоги за пользование землей – респонсии (responsion). Командорства давались по старшинству. Рыцари – владельцы командорств именовались наставниками (praeceptores) или командорами (комтурами) – управляющими недвижимым имуществом ордена и руководили воспитательными заведениями, в которых готовились поступить в рыцари молодые дворяне. Позднее должности командоров стали даваться за особые заслуги. Командоры подчинялись приорам, великим приорам и провинциалам. Приорства состояли из командорств и объединялись в судебные округа-бальяжи.

Судьи-бальи делились на капитульских, монастырских и бальи по милости, или почетные. Восемь главных сановников ордена – столпы (пилиеры), выбирались из монастырских бальи в столпы языков.

Правящий государь ордена, великий магистр, избирался пожизненно в течение трех дней после смерти своего предшественника, он имел решающий голос во всех орденских делах, совершал все назначения на должности и присваивал почетные звания. Великий магистр имел право каждые пять лет выделять одно командорство тому, кому считал нужным, при условии свободной вакансии. Это командорство называлось магистральным, респонсии с него шли прямо великому магистру.

Верховную власть ордена осуществлял Священный Капитул, в первое время созывавшийся великим магистром раз в три года. Капитулу подчинялся постоянный Совет (consiglio ordinario), состоявший из великого магистра, восьми столпов, провинциальных приоров и капитульских бальи, осуществлявший управление орденом.

Римские папы постоянно давали привилегии иоаннитам, исключив их из подчинения местной светской и духовной власти и дав им право собирать церковную десятину в свою пользу. Священники ордена отчитывались только перед капитулом и великим магистром. В 1143 году папа Иннокентий II издал специальную буллу, по которой орден иоаннитов не подчинялся ни духовным, ни светским властям – только непосредственно самому римскому папе. Иерархия ордена иоаннитов – рыцари, священники и братья – госпитальеры – была утверждена римским папой в 1259 году.

В 1124 году с помощью иоаннитских рыцарей была снята осада арабов с главного порта Иерусалимского королевства – Яффы и взят Тир, богатейший город в Восточном Средиземноморье. В 1153 году иоанниты участвовали во взятии Аскалона – важного египетского города, в 1168 году – в неудачной осаде Каира. К концу XII века в ордене иоаннитов служили более шестисот рыцарей.

После потери крестоносцами завоеванных ими земель на Востоке, в конце XIII века иоанниты перебрались на Кипр, захваченный в 1191 году отрядами английского короля Ричарда Львиное Сердце и проданный тамплиерам. Храмовники перепродали остров королю Иерусалимского королевства Ги де Лузиньяну. Иоанниты построили замки в Никосии, Колосси, в Лимиссо двадцать лет была резиденция ордена.

В начале XIV века орден иоаннитов почти четыре года воевал с Византией за остров Родос, расположенный у берегов Малой Азии. В 1310 году на Родос иоанниты перенесли резиденцию ордена и стали называться «сувереном Родоса», что было утверждено папой Климентом V. Иоанниты стали называться Родосскими рыцарями. В 1312 году, после разгрома ордена тамплиеров, большая часть его имущества и недвижимости в соответствии с буллой римского папы Климента V перешла к Родосским рыцарям – только в Европе Иоаннитский орден тогда имел 656 командорств, в каждом из которых обязательно был организован госпиталь.

Именно на Родосе окончательно сформировался устав ордена и сложилась иерархическая структура ордена иоаннитов. Великий магистр, избираемый пожизненно рыцарями-выборщиками, провоевавшими не менее трех лет и не менее тринадцати лет служившие ордену, совместно с восемью столпами – начальниками «языков» Прованса, Оверни, Франции, Арагона, Кастилии, Италии, Англии, Германии, руководил Советом и Священным Капитулом ордена. Великий Госпитальер – столп Франции – считался первым заместителем Великого магистра, Казначеем был столп Прованса, Интендантом – столп Арагона, Великий Канцлер – столп Кастилии – являлся министром иностранных дел и хранителем документов, Великий Маршал – столп Оверни – командовал орденской пехотой, столп Англии – кавалерией, Великий Бальи – столп Германии – отвечал за крепости и замки. В XV веке в ордене была введена должность Главного санитара – инфермерария, считавшаяся одной из самых главных.

На Родосе иоаннитские рыцари создали великолепный военный флот, переняв лучшие достижения моряков всего мира. Были построены большие галеры с обшивной броней и пятьюдесятью гребцами в двух рядах. На галере находились несколько рыцарей, 200 солдат. Иоанниты применяли знаменитый «греческий огонь». Самый большой корабль иоаннитов, построенный в XV веке – «Святая Анна» – по праву считался первым броненосцем. Иоанниты боролись с мамелюками, совершали рейды на сирийское и ливанское побережье.

В 1310 году флот Родосских рыцарей разгромил у острова Аморгоса, находившегося в 150 километрах от Родоса, турецкую флотилию нового Османского государства, образованного в 1299 году Осман-беем и Орхан-беем. Через 8 лет у острова Хиос рыцари рассеяли 80 турецких судов. В 1320 году 30 рыцарских кораблей отбросили 80 турецких судов, попытавшихся высадить на Родосе десант. В 1347 году флот иоаннитов разгромил в сражении при острове Имроз турецкий флот из 100 судов. В 1365 году иоанниты в союзе с войсками кипрского правителя Пьера де Лузиньяна участвовали в разгроме египетского флота и взятии Александрии. Иоанниты совершали рейды на города Леванта, Малой Азии, Египта, постоянно увеличивая свою военную мощь.

В 1440 году рыцари отбросили от Родоса десант египетского султана, потери иоаннитов к египтянам соотносились как один к десяти. В 1444 году рыцари снова отбились от египтян после полуторамесячной осады, отбросив их двадцатитысячную армию. Дело кончилось в 1448 году подписанием мирного договора Родоса и Египта.

В 1453 году войска турецкого султана Мехмеда II уничтожили Византию. Султан объявил войну Ордену иоаннитов и поклялся разорить Родос. В середине XV века Родосские рыцари, готовясь к турецкому нашествию, укрепили Родос – были выкопаны рвы и построена стометровая стена со стороны моря высотой до десяти метров. В мае 1480 года семидесятитысячная турецкая армия попыталась взять Родос. Остров со всех концов света прибыли защищать более шестисот рыцарей всех восьми «языков» ордена. В бою за центральный пункт обороны Родосской крепости – форт Сент-Николас – в сражении в проломе стены рыцари отбросили турок. Сам великий магистр в бою получил пять ран. Родосские рыцари стали посылать брандеры, зажигавшие турецкие суда. В августе 1480 года турки ушли с Родоса, превратив весь остров, кроме крепости, в груду развалин. В историю вошли слова великого магистра Филиппа д’Обюссона, сказанные в проеме стены: «Лучше умрем здесь, чем отступим. Можем ли мы когда славнее за веру умереть?» При осаде погибло более десяти тысяч турок.

Новое нападение турок на Родос произошло в 1522 году – весной огромная армия турок под командованием султана Сулеймана Великолепного на четырехстах кораблях высадилась на Родос. 200 000 турок до октября штурмовали крепость, которую защищали триста рыцарей и восемь тысяч пехотинцев. 20 декабря Родос капитулировал на почетных условиях. Турецкая армия при осаде потеряла каждого второго. 180 рыцарей и почти 5 000 родосцев 1 января 1523 года уплыли с Родоса, увезли с собой знамена, пушки, оружие, иконы, мощи, священные сосуды, орденский архив. Император Священной Римской империи Крал V, узнав о турецком нашествии на иоаннитов, сказал: «Ни одна битва не была проиграна так достойно, как битва за Родос». Впоследствии на могиле защитника Родоса великого магистра Вилье де л’Илль – Адама высекли надпись: «Здесь покоится Доблесть – победительница счастья».

24 марта 1530 года император Карл V подписал указ, по которому острова Мальта, Гоццо и Комино, а также стратегический город Триполи на северном побережье Африки передавался Ордену иоаннитов в виде дворянского свободного лена – feudum perpetuum, nobile, liberum, fransum. Лен условно подчинялся вице-королю Сицилии. 25 апреля 1530 года грамоту утвердил римский папа. Верховная власть иоаннитов на Мальте была признана всеми христианскими странами, поддерживавшими с орденом дипломатические отношения.

По договору иоаннитские рыцари должны были охранять от постоянных набегов тунисских пиратов южное побережье Франции и Италии. Орден стал именовать себя «сувереном Мальты». Великий магистр на Мальте имел титул: «Преимущественное Величество». Он являлся правящим государем, ему подчинялись все восемь «языков» – наций. Язык ордена составляли кавалеры Большого Креста, командоры и простые рыцари одного государства, образовывавшие великое приорство того же государства. Каждое приорство было разделено на бальи, или судебные округа, также состоящие из командорств. Судьи – бальи делились на бальи капитулярные, монастырские и по милости. В каждом орденском приорстве была своя казна, деньги в которую собирались в сборных пунктах, располагавшихся на торговых путях, и направлялись в резиденцию ордена.

Флот иоаннитов три раза в год выходил в крейсерское плавание в открытое море из Большой Мальтийской гавани, обычно закрытой железной цепью. Борьба рыцарей с пиратами принесла рыцарскому флоту европейскую славу. Рыцари освобождали тысячи христианских пленников, захватывали сотни пушек и галер. В 1547 и 1551 годах турецкий десант пытался высадиться на Мальте, но был сброшен в море. У входа в гавань Мальты рыцари выстроили форты Сент-Эльмо и Сан-Анжело, форт Сан-Микаэль. Триполи большая турецкая армия все-таки взяла, и его отбить не удалось.

В августе 1557 года великим магистром ордена иоаннитов стал гасконец Жан Паризо де ла Валетт, в тридцатилетнем возрасте участвовавший в защите Родоса от армии турецкого султана Сулеймана.

18 мая 1565 года тридцатитысячная турецкая армия, состоявшая только из янычар, под командованием сераскера Мустафы-паши, штурмовавшего Родос в 1522 году, высадилась на Мальте. У великого магистра было 600 орденских рыцарей и 7 000 солдат. Чуть позже из Сицилии удалось перебросить на Мальту около пятидесяти рыцарей и тысячу испанских аркебузиров.

Форт Сет-Эльмо защищали 120 рыцарей и рота испанцев – турецкий штурм Мальты начался с него. За месяц боев, в которых погиб почти весь гарнизон, сократив янычар на 10 000.

15 июля 1565 года ожесточенный штурм выдержала Бирга. Тысяча янычар на десяти кораблях попробовала обойти Биргу через южную сторону форта Сан-Анжело, но попала под убийственный огонь засадной батареи, первый же залп которой отправил на дно девять судов и восемьсот янычар.

До 7 августа продолжался непрерывный обстрел крепости Бирги, и штурм, произошедший в этот день, закончился бы её взятием, если бы отряд, направленный Ла Валеттом, не разгромил лагерь турок, которые вернулись его отбивать. 18 августа еще один турецкий штурм был отбит благодаря изумительному мужеству отчаянно рубившихся рыцарей по главе с раненым Ла Валеттом.

6 сентября 1565 года, за день до окончания осады, на восточном побережье Мальты высадился отряд солдат, посланный испанским королем Филиппом II из Сицилии. Турки, потеряв 25 000 человек, покинули Мальту. Потери ордена составили 260 рыцарей и 7 000 солдат.

Мальтийский орден стали называть «морским щитом Европы», а Бирга в 1565 году получила наименование «Читта Витториза» – «город Победы». Описания осады, сделанные современниками, дошли до нашего времени:

«Сто пятьдесят турецких военных кораблей, с армией до сорока тысяч человек, показались на горизонте Мальты. Командующий Мустафа-паша решил сейчас же атаковать Сент-Эльмо, так как от владения этой крепостью зависело владение гаванью, представлявшей безопасную якорную стоянку флоту.

Несмотря на сильнейший артиллерийский огонь из крепости и невообразимые затруднения, были проложены в скалистой почве, под надзором искусных турецких инженеров, углубления, которые, хотя и стоили жизни тысячам людей, но уже 24 мая 1565 года давали возможность обстреливать вражеские укрепления из пушек разного рода, так что внешние стены и укрепления в короткое время были обращены в кучи мусора. Равелин крепости скоро был захвачен турками, которые неустанно, даже ночью, при помощи фашин и наполненных шерстью и землею мешков, возвышали эти захваченные передовые шанцы, пока не достигли возможности, под прикрытием помещенных здесь пушек, вопреки отчаянному сопротивлению гарнизона, построить мост к брустверу, на котором завязалась ужасная резня, стоившая жизни большому числу жителей, чем пало с начала обороны.

16 июня галеры с моря, а 36 тяжелых орудий с суши открыли страшную пальбу, которою и последние остатки укреплений были разрушены. Герои-защитники образовали из себя несокрушимый вал, так как рыцари распределились между солдатами и ободряли их своим примером к устойчивости. Ла Валетт велел сделать множество деревянных кругов, которые макались в кипящее масло, затем обматывались шерстью или бумагой и насыщались, вместе с оберткой, составом, смешанным с селитрой и порохом. Эти кольца, зажженные и брошенные в ряды осаждающих, производили такое смятение и такой ужас, даже у храбрейших, что они начинали колебаться и, наконец, со всех ног бежали к морю. Поле боя было покрыто двумя тысячами турок, тогда как гарнизон потерял семнадцать рыцарей и около трехсот солдат.

После этого постыдного поражения Мустафа-паша решился вполне окружить Сент-Эльмо, гарнизон которого постоянно получал подкрепления из крепости Святого Ангела и столицы. Выполнив это, он 21 июня возобновил приступ. Но еще раз геройство гарнизона оспаривало у него победу: так он был три раза отбиваем, пока наступившая ночь не прекратила кровопролития и не дала защитникам крепости, лишенным всякой помощи извне и убежденным в своей близкой смерти, короткого отдыха. 23 июня нападения возобновились и кончились смертью последнего человека из гарнизона. Слишком дорого, потерею 8 000 человек, купили турки развалины одной маленькой крепости. Но еще чувствительнее были потери ордена – 130 рыцарей и около 1300 солдат.

5 июля Мустафа-паша приступил к обстреливанию замка Святого Ангела, крепости Святого Михаила и находившихся в гавани кораблей ордена. Десять дней длился разрушающий огонь артиллерии, наконец, когда укрепления уже были сильно повреждены, 15 июля начался приступ. С ужасным остервенением продолжался бой, в котором, со стороны осажденных, участвовали даже толпы детей, пока наступающие не обратились в дикое бегство. Более четырех тысяч турок погибло на этом приступе. Новый, предпринятый 2 августа приступ мог еще быть счастливо отражен; но когда нападение возобновилось 7 августа, казалось, что настал последний час ордену. Сам Мустафа повел восемь тысяч войска против замка Святого Михаила, между тем, как одновременно происходил натиск на другие укрепления также значительными по численности колоннами. За всякую голову христианина была назначена награда.

Именно в эту минуту наибольшей опасности, когда гарнизон замка Святого Михаила был не в состоянии продолжать оборону, рыцари выслали отряд всадников в лагерь турок, и отряд этот произвел там страшную резню. По донесении об этом Мустафа тотчас же приказал прекратить приступ в убеждении, что подходит подкрепление из Сицилии.

Приступы повторились 18,19,20 и 24 августа, и все разы они кончались полнейшим истощением обеих сторон. Ла Валетт, несмотря на свои 70 лет, обнаруживал истинно изумительную деятельность; не боясь никакой опасности, он показывался на опаснейших местах и распоряжался везде, где надо было ободрить сражающихся, причем, хотя был ранен, принимал участие в схватке.

По отступлении турок на всем острове осталось под оружием едва 600 защитников, почти все переранены».

В марте 1566 года на восточном побережье острова Мальта был основан город Ла Валетта, названный так в честь победителя турок великого магистра Жана де Ла Валетта, ставший столицей Мальты в 1571 году. В 1566 году султан Сулейман вторично приказал штурмовать Мальту, но перед отплытием флота в Стамбуле взорвался арсенал, уничтожив большую часть кораблей, «а пороховые и хлебные запасы взлетели на воздух».

7 октября 1571 года три галеры Мальтийского ордена участвовали в составе испано-венецианского флота в разгроме турецкого флота из 240 судов при Лепанто, в результате которого Турция больше не властвовала на Средиземном море. Три мальтийские галеры выдержали страшный удар тридцати турецких судов. Флот Мальтийского ордена имел славу лучшего флота в Средиземноморье.

В сентябре 1683 года отряд мальтийских рыцарей находился в составе объединенного войска польского короля Яна Собесского, разгромившего большую армию турок под Веной. Последний турецкий десант на Мальту был совершен в 1721 году – рыцари даже не дали туркам высадиться на берег.

В июле 1798 года Мальта была взята французскими войсками Наполеона Бонапарта. Поводом послужило то, что Мальта стала прибежищем французской знати, бежавшей из Франции после революции 1789 года. Наполеоновские войска полностью ограбили остров, одних книг с Мальты было вывезено около миллиона экземпляров, – «сокровища, взятые здесь ими, были бесчисленны».

До 1817 года Орден иоаннитов находился в России. Усилившаяся королевская власть в Европе конфисковывала их приорства и имущество во многих странах. В 1826 году резиденция ордена была перенесена в Феррару, в 1834 году капитул ордена иоаннитов переехал в Рим. Еще в 1914 году в ордене было четыре приорства – Римское, Пражское, Венецианское и Обеих Сицилий, два бальяжа, пятьдесят семь командорств «по справедливости» и 45 фамильных командорств.

Орден Святого Иоанна Иерусалимского считается державным на основании Женевской конвенции. Титул великого магистра – «Его Преимущественное Величество». В XXI веке Мальтийский орден состоит из пяти великих приорств и тридцати пяти национальных ассоциаций. Большой государственный совет Мальтийского ордена состоит из великого магистра, великого командора, великого канцлера, госпитальера, казначея и четырех советников. Великий магистр руководит также юридическим советом, финансовой палатой и специальным трибуналом.

Суверенитет Мальтийского ордена признает римская курия и сорок государств, поддерживающих с иоаннитами дипломатические отношения. Мальтийский орден чеканит свою монету – эскудо. В ордене – более десяти тысяч членов. В Швейцарском Бубиконе с 1936 года работает один из крупнейших пропагандистских центров иоаннитов – Рыцарский дом-музей.

Тамплиеры

В 1118 году рыцари Шампани Гуго Пайенский и Готфрид Сент-Омерский решили создать товарищество для защиты пилигримов от грабителей и разбойников. Через девять лет, в 1127 году, рыцари вернулись во Францию и при содействии Бернара Клервосского 14 января 1128 года на церковном соборе в Груа, в Шампани, объявили о создании Ордена Храма – первый их дом стоял вблизи того места в Иерусалиме, где стоял храм царя Соломона.

Символом ордена стал белый плащ с красным восьмиконечным крестом. Официально орден стал называться «Тайное рыцарство Христово и Храма Соломона», в Европе был известен как Орден рыцарей Храма (от франц. tample – храм). Рыцарей ордена, дававших обет целомудрия, бедности и послушания, называли храмовниками, тамплиерами; они подчинялись только своему Великому магистру и римскому папе.

Первый устав ордена Тамплиеров сохранился:

«Платье братьев должно быть либо совершенно белым, либо черным, из грубой шерстяной ткани, не отделываться мехом, или только овчиной. Братья не стригут бороды и усов. Их башмаки не должны иметь острых носов и шнурков. У каждого брата – своя кровать с соломенным тюфяком, простыней, подушкой в виде валика и покрывала из овечьей шерсти, куда ложатся одетыми в рубаху и штаны. Всю ночь в общей спальне должен гореть огонь. Все вооружение или доспехи из золота следует покрасить.

Братья не могут иметь какую-либо сумку или сундук с замком. Письма, адресованные им, будут читаться в присутствии руководителей ордена. Охотиться – кроме охоты на львов – им запрещено».

Папа Иннокентий II дал тамплиерам большие привилегии. Гуго Пайенский проехал через Францию, Англию, Италию – везде магнаты и синьоры передавали ему жертвования и земли. Орден тамплиеров быстро увеличивал материальное и политическое могущество. Орден состоял из рыцарей, которыми могли быть только дворяне очень знатного происхождения, клириков – священнослужителей орденских храмов, служителей, занимавшихся хозяйственными делами ордена.

Во главе ордена Храма стоял великий магистр, имевший резиденцию в Иерусалиме и избиравшийся рыцарями-храмовниками из своей среды. Он управлял орденом при помощи Капитула – Совета ордена, ему были подчинены магистры провинциальных капитулов Франции, Англии, Арагонии, Португалии, Венгрии. Тамплиеры активно участвовали в последних крестовых походах и вскоре стали основой войск Иерусалимского королевства. В 1187 году их полностью разгромил Салах-ад-Дин в битве при Хоттине. Тамплиеры быстро оправились, именно ими были построены крепости Шато-Пелерен, Сафед, Торан. Бернар Клервосский писал в «Похвале новому рыцарству»:

«Оно ведет двоякую битву – то против врагов плоти и крови, то против духа зла на небесах. Когда они ведут войну духовными силами против пороков и демонов, я назову сие не только чудесным, но достойным всяческих похвал, расточаемых монахам. Рыцарь, который защищает свою душу доспехами веры, подобно тому, как облекает свое тело в кольчугу, и впрямь есть рыцарь без страха и упрека. Вдвойне вооруженный, он не боится ни демонов, ни людей.

Война во имя благородной цели не может иметь порочных результатов, как и война несправедливая не может быть сочтена делом благородным.

Конечно, тот, кто желает умереть, не боится смерти. И как бы побоялся умереть или жить тот, для кого жизнь есть Христос, а смерть – вознаграждение? Вперед же, рыцари, и разите с неустрашимой душой врагов Христа, с уверенностью, что ничто не может лишить вас милости Божьей».

С 1198 года до смерти папы Иннокентия III в 1216 году десятки булл – особо важных грамот были изданы «в пользу тамплиеров». Буллы «Militia Dei», «Quanten Utilitatem», «Milites Templi» окончательно правовое положение ордена Храма. С того времени на печатях ордена стали изображаться храм с куполом и два рыцаря, сидящие на одном коне с копьями в руках – как символ нестяжения тамплиеров. Во главе храмовников стоял великий магистр, подотчетный генеральному капитулу ордена – выборному органу. Генеральный капитул состоял из всех братьев, высших судебных чинов – великих бальи; командоров всех рангов. Он решал важнейшие вопросы жизни ордена, одобрял решения, принятые советом магистра – тайным советом ордена в составе великих бальи и избранных рыцарей, решавших проблемы внешней политики ордена. Также существовали генеральные капитулы провинций и простые капитулы в командорствах, проводившиеся раз в год.

Сенешаль ведал снабжением и бытовыми проблемами ордена, маршал отвечал в ордене за военную подготовку и дисциплину, смотритель одежд отвечал за экипировку братьев. Магистру и генеральному капитулу подчинялись командоры трех восточных провинций – Иерусалима, Триполи, Антиохи; провинциальным командорам подчинялись шателены – управляющие замками, им подчинялись командоры домов, командоры рыцарей, смотрители домов, управляющие сельскими владениями ордена, знаменоносцы. Контролеры-инспекторы периодически проверяли командоров западных провинций – Франции, Англии, Шотландии, Ирландии, Фландрии, Оверни, Пуату, Аквитании, Прованса, Каталонии, Арагона, Португалии, Апулии, Сицилии, Венгрии.

Орден получал много пожертвований и вскоре имел владения во всех европейских странах, особенно укрепившись во Франции – после потери владений крестоносцев в Палестине. К середине XIII века тамплиеры владели громадными богатствами, которые давали в долг «нуждавшимся» королям, многими землями, портами, мощным флотом. Современник писал с восторгом: «Трудно даже представить себе, сколь велико могущество и богатство тамплиеров – они властвуют почти во всех городах и селеньях, повсюду высятся их замки, где обитают сами рыцари и их войска; известно тоже, что и в иных странах у них имеется множество земельных владений».

В XIII веке численность храмовников составляла почти двадцать тысяч рыцарей, клириков, оруженосцев, служителей. Расцвету ордена способствовали торговля и банковская деятельность, ростовщичество. Их резиденция в Париже была почти, а может быть, главным европейским центром банковских операций. К услугам храмовников прибегали государи, римские папы, сеньоры. Королевская французская казна хранилась в резиденции ордена – Тампле. В XIII веке орден владел девятью тысячами замков. Храмовников боялись, им завидовали. Больше всего завидовал богатству и могуществу ордена французский король Филипп IV Красивый.

В начале IV века орден Храма был уничтожен французским королем. Тамплиеры считались одним из самых надежных орденов католической церкви, все его члены отличались слепой преданностью римскому папе. Рыцарей можно было обвинить в чем угодно, но только не в ереси. Филипп IV инициировал инквизиционный процесс по обвинению их в отрицании Христа, идолопоклонничестве и других «дурных» нравах. Перед этим Филипп IV, взявший у тамплиеров в долг громадную сумму и не хотевший её отдавать, попросил орденского Великого магистра Жака де Моле принять себя в орден и получил отказ. Тамплиеры отказались и от предложения римского папы, посаженного на престол французским королем, объединиться с иоаннитами.

В ночь на 13 октября 1307 года, в пятницу, все тамплиеры, находящиеся во Франции, были арестованы. Семь лет длилось следствие – парижский парламент и университет признали обвинение доказанным. 18 марта 1314 года Великий магистр Жак де Моле и приор Нормандии Жоффруа де Шарне были сожжены в Париже «на медленном огне». Великий магистр на костре проклял римского папу, умершего через две недели после сожжения, и французского короля, умершего осенью того же года. Тогда же погиб и непосредственный исполнитель приговора. Имущество и недвижимость тамплиеров за 260 000 ливров были переданы иоаннитам. Преследованиям подверглись также тамплиеры и в других государствах Европы. Еще в 1312 году папа Климент V признал тамплиеров еретиками и упразднил орден.

Геройски встретивший смерть Жак де Моле в глазах французов стал мучеником, пепел его тела хранили как святыню.

Оставшиеся в живых тамплиеры вскоре были объявлены невиновными и поселились в государствах Пиренейского полуострова. Рыцари называли себя Орденом Креста и предоставляли убежище своим преследуемым собратьям из других стран и орденов.

Тевтонцы

В 1128 году в Иерусалиме несколько богатых немцев основали паломнический дом для оказания помощи больным и бедным паломникам немецкого происхождения. Рядом с домом была построена часовня Пресвятой Богородицы. Этот дом паломников быстро увеличивался и получил название тевтонского, или немецкого – das deutche Haus. Сами члены этого товарищества стали называть себя братьями святой Марии Тевтонской. Братья жили по монашескому уставу святого Августина и с 1143 года поступили в формальное ведение ордена иоаннитов. Тогда же было решено, что руководство и братья общества должны быть непременно немцами по происхождению.

Тевтонский дом вскоре приобрел большую известность, и иерусалимский король Амальрих I подарил ему земли в Палестине. Император Фридрих I Барбаросса дал большие средства для перестройки паломнического дома, который был значительно расширен.

В 1187 году Иерусалим был взят Салах-ад-Дином. Курд по происхождению и основатель династии египетских султанов Айюбидов, Саладин был сыном одного из военачальников сирийского султана Нур-ад-Дина, успешно боровшегося с крестоносцами. В 1164, 1167 и 1168 годах Саладин участвовал в военных экспедициях, направленных в Египет Нур-ад-Дином с целью его захвата. В 1169 году Салах-ад-Дин был назначен египетским визиром, а после смерти последнего султана захватил власть в Египте и объявил себя султаном. В 1174 году после смерти Нур-ад-Дина, Саладин подчинил и его сирийские владения. 3–4 июля 1187 года объединенное мусульманское войско во главе с Салах-ад-Дином разгромило войско крестоносцев у Тивериадского озера, под Хитином, в Палестине. 2 октября войска Саладина взяли Иерусалим, к 1189 году большая часть Палестины и Сирии была освобождена от крестоносцев. Салах-ад-Дин возглавил мусульманские войска во время Крестового похода 1189–1192 годов.

Иерусалимское королевство перестало существовать. Известие о падении Иерусалима произвело сильнейшее впечатление в Европе. Стотысячное войско крестоносцев выступило в новый Крестовый поход, который ничем не кончился – император Фридрих I Барбаросса утонул во время похода в реке Селефе. Остатки крестоносцев безуспешно в октябре 1190 года осаждали приморскую крепость Акру. В лагере крестоносцев был восстановлен Тевтонский дом, действовал полевой госпиталь. Тогда же сын Фридриха Барбароссы учредил новый военно-монашеский орден только из немцев. Его задачей стала опека немецких пилигримов и борьба с неверными. Первоначально новый орден был открыт для всех, независимо от национальности, но с самого начала в нем доминировали немцы. Устав Deutsher orden был послан на утверждение римскому папе, и в феврале 1191 года Климент III «принял новый орден под защиту святого Петра и апостольского престола». Коротко орден назывался Ordo Theutonicorum, полностью – «Орден госпиталя наисвятейшей девы Марии – «Ordo domus Sanctae Mariae Theutonicorum».

В 1196 году римский папа Селестин III освободил Тевтонский орден от формального подчинения иоаннитам и предоставил ему право избирать для себя магистра. Первым начальником ордена – великим магистром стал Генрих Вальпот. В орден вступили члены германских аристократических фамилий. В 1198 году римский папа Иннокентий IV признал тевтонцев и рыцарским орденом, утвердив устройство ордена, устав и одежду. Новые рыцари стали носить черную тунику и белый плащ с черным крестом на левом плече.

В состав немецкого ордена вошли братья-рыцари, капелланы, служители. Посвящение в рыцари сопровождалось торжественной церемонией и присягой, которой новые члены ордена обещали посвятить свою жизнь борьбе за веру и защите слабых. Во главе ордена пожизненно стоял избираемый великий магистр – Hochmeister, magister generalis, ему подчинялась вся иерархическая структура – командоры, маршалы, комтуры.

Устав Тевтонского ордена был строгим. Рыцари жили в общежитии, спали на твердых постелях, питались довольно однообразно. Они не могли без разрешения начальников покидать месторасположение ордена, даже писать и получать письма. Они не имели никакой собственности, не могли разговаривать с женщинами-

«Ты жестоко ошибаешься, если думаешь жить у нас спокойно и весело. Наш устав – когда хочешь есть, то должен поститься, когда хочешь поститься, тогда должен есть. Когда хочешь идти спать, то должен бодрствовать, когда хочешь бодрствовать, должен идти спать.

Для ордена ты должен отречься от отца, от матери, от брата и сестры, и, в награду за это, орден тебе даст хлеб, воду и рубище».

Тевтонский орден сразу встал на сторону императора Фридриха II и династии Гогенштауфенов в их борьбе с римским папой. Орден для содержания госпиталей и военных целей получал земли в Палестине, его резиденция до 1291 года была в Акре. После ухода из Палестины рыцари получили земли в Европе. Император Генрих VI подарил Тевтонскому дому землю у Борлеты, где орден основал свой первый госпиталь в Европе; он же подарил тевтонцам бывший цистерцианский монастырь с приписанными к нему имениями в Палермо. Резиденция ордена с конца XIII века находилась в Венеции. Тогда же орден получил земли в Тюрингии, Гессене, Австрии, Франконии. И император Фридрих II и папа Гонорий III хотели привлечь орден на свою сторону, давая ему земли в Германии и Италии – тевтонские рыцари начали посредничать между двумя центрами силы.

Владения ордена разделялись на области – Balleien во главе с областными магистрами – Landmagister – Нидерланды, Богемия, Австрия, Тюрингия-Саксония, Эльзас-Бургундия, Лотарингия, Кобленц, Марбург, Бауцен, Вестфалия. В 1211 году великий магистр Тевтонского ордена Герман фон Зальца получил от римского папы привилей – грамоту, освобождавшую орден от контроля светских властей – тевтонцы решили создавать собственное государство.

Начался долгий кровавый путь Тевтонского ордены на Восток.

«Дранг нах Остен» Тевтонского ордена

Захват прибалтийских земель немцами начался со второй половины XII века. На территориях между Эльбой и Вислой было создано немецкое княжество Бранденбург. Земли между Вислой и Двиной также «было необходимо завоевать».

В 1186 году при впадении в реку Даугаву реки Огры на месте ливского селения Юкси-кюла было образовано Икскюльское епископство во главе с викарием Бременского архиерея епископом Мейнгардом. В 1198 году ливонским епископом был назначен Альберт фон Буксгевден, который, при поддержке папы, императора и датского короля, вступил на землю ливов. В 1200 году в устье Двины был основан город Рига, в который из Икскюля перенесли епископскую резиденцию. В течение последующих двадцати лет немцы, постоянно воюя с Полоцким княжеством, покорили почти всю Прибалтику, земли которой были разделены между епископом, рыцарями, крупными немецкими феодалами. Боевым кличем прибалтийских крестоносцев было: «Бери, грабь, бей!» Автор «Хроники» Ливоний Генрих Латвийский, живший в XIV веке, писал об одном из завоевательных походов:

«Мы разделили все войско по всем дорогам, деревням и областям и стали все сжигать и опустошать. Мужского пола всех убили, женщин и детей брали в плен, угоняли много скота и коней. И возвратилось войско с большой добычей, ведя с собой бесчисленное множество быков и овец».

Рижский епископ Альберт фон Буксгевден правил с 1199 по 1229 год. В 1207 году он принес присягу императору Филиппу Швабскому и стал князем Священной Римской империи. Папа римский Иннокентий III сделал рижского епископа независимым от императора, подчинив его себе напрямую. Следующий папа дал Альберту сан архиепископа, что значительно повысило его политическое влияние и возможности.

Для захвата остальных прибалтийских земель, в частности Пруссии, епископ Альберт по уставу тамплиеров и по благословлению папы Иннокентия III создал еще один немецкий орден – меченосцев. Члены военно-монашеского ордена имели отличительный знак – красный крест и меч на белом плаще. Изображение меча на плаще и гербе и дало название ордену меченосцев – «fraters ensiferi»

Меченосцы не подчинялись римскому папе, а были орденом рижского епископа. С 1208 года «Братьям воинства Христова» передавалась третья часть всех захваченных в Прибалтике земель – Орден меченосцев стал государственным образованием.

Орден меченосцев – «Ordo et collegium fratrum militiae Christi» состоял из братьев-рыцарей, братьев-священников и братьев-служащих. По уставу вступающий в орден давал четыре обета – безусловного послушания орденскому начальству, целомудрия, бедности и обет посвящения всей своей жизни «борьбе с неверными и язычниками».

Орденские братья были обязаны ежедневно присутствовать на богослужениях, имели общий стол и жилище в появлявшихся орденских замках. Они одевались в простую черную или коричневую одежду из грубой ткани, были обязаны коротко стричься и носить короткую бороду. Им запрещались любые развлечения, включая охоту на животных.

Братьями-священниками могли стать только давшие орденские обеты лица духовного звания. Они одевались в узкий белый кафтан с красным крестом на груди и без нашитого меча. Братья-священники всегда ходили в походы вместе с братьями-рыцарями – ни один орденский брат не мог исповедаться и получить отпущение грехов ни у кого другого, кроме орденского брата-священника.

Братьями-рыцарями могли стать только лица дворянского, рыцарского рода, клятвенно удостоверявшие перед приемом, что они дворяне, или рыцари, а также когда, где и как они или их предки получили эти звания. Будущие братья-рыцари должны были быть рождены в законном браке, неженаты, не принадлежать ни к какому другому ордену, не заражены никакими болезнями и ничего не обещать до вступления в орден.

Сам орден никого не возводил в звание рыцаря. Вступающий воин произносил клятву, четыре обета и торжественно принимался в орден. На него возлагали рыцарский плащ, опоясывали рыцарским мечом, вручали меч, щит, копье и палицу. Орден также назначал своему рыцарю оруженосца и давал три лошади. Само оружие вручалось без всяких украшений, но очень высокого качества. Брат-рыцарь одевался в длинный белый кафтан и белый плащ, на левой стороне которого на уровне груди был нашит красный крест и под ним красный меч.

Братья-служащие – стрелки, арбалетчики, слуги, кузнецы, повара – были только простого сословия. Перед вступлением в орден меченосцев обязательно проверялось, что они никому не принадлежали в качестве раба; они также давали клятвы и обеты.

Орден возглавлял великий магистр, который командовал войском, а для ведения орденских дел был наделен неограниченной властью. Лишь в некоторых случаях великий магистр подчинялся Совету общего собрания – Капитулу братьев-рыцарей. Вторым в орденской иерархии был орденский канцлер и хранитель печати – капеллан. Высокое положение занимал казначей и брат, ведавший орденским оружием и снаряжением.

Управлением и судом в завоеванных землях Эстонии и Латвии ведали провинциальные орденские командоры, фогты, попечители – начальники замков. Все рыцари, жившие в одном орденском замке, составляли конвент во главе с попечителем. Собрания братьев назывались капитулами.

Ленными властителями ордена меченосцев были рижские архиепископы, дававшие им во владение земли на праве епископского вассала. Епископ принимал присягу в верности и послушании орденского магистра, как ленном, так и каноническом. Орден подлежал епископскому суду и находился в его духовной и светской юрисдикции. На завоеванных землях было создано орденское рыцарское государство, начавшее угрожать Новгородской боярской республике и Владимирско-Суздальскому княжеству.

В 1212 году состоялось первое военное столкновение русских с меченосцами. Объединенное пятнадцатитысячное новгородско-полоцкое войско во главе с князем Мстиславом Удалым совершило первый поход на опорные базы ордена. Немцы заключили сепаратный мир с Полоцким княжеством, и новгородцы, оставшись одни, пошли на перемирие с меченосцами.

В 1217 году объединенное новгородско-эстонское войско осадило Венден – резиденцию великого магистра в Южной Эстонии. В 1218 году Северная Эстония была занята датскими войсками, а на месте селения эстов Линданисе был основан «Датский город» – «Таани линн», впоследствии ставший Таллинном. По приказу рижского архиепископа было создано Эстляндское епископство.

В 1221–1222 годах русские, литовцы, эсты опять осаждали Венден, уничтожили гарнизоны ордена в Эзеле, Феллине, Оденпе. Однако уже через пять лет, после битвы русских князей с татаро-монголами на Калке, меченосцы разбили войско эстов на реке Имере и вернули все замки. На помощь эстам пошло русское войско во главе с владимиро-новгородским князем Ярославом Всеволодовичем Переяславским, дошедшее до Таллинна. В Юрьеве и Оденпе были оставлены русские гарнизоны. Однако еще в 1224 году меченосцами был взят основанный в 1030 году Ярославом Мудрым Юрьев-Дерит, и в виде отдельного феодального образования было создано Дерптское епископство. Эсты были полностью разгромлены, русские вытеснены из Эстонии, а орденско-псковская столица стала проходить всего в тридцати километрах от Пскова.

В 1222–1223 годах состоялся «локальный» крестовый поход против прусов. Поход кончился безрезультатно, хотя в нем участвовали владетельные князья Лешек Белый, Генрих Бородатый, Конрад Мазовецкий, получившие поддержку воинами из Германии. Тогда и возник план перемещения на эти земли Тевтонского ордена.

Переговоры с тевтонцами начались в 1225 году. Великий магистр Герман фон Зальца послал в Прибалтику инспекцию для изучения ситуации на месте. В том же году Герман фон Зальца получил грамоту императора Фридриха II, который «дарил» Тевтонскому ордену в собственность все земли, которые рыцари захватят в землях прусов. Позднее, в 1234 году папа передал Тевтонскому ордену буллу, в которой занятые прусские территории объявлялись «собственностью святого Петра» и передавались в вечное владение крестоносцам.

По приглашению Конрада Мазовецкого тевтонские рыцари прибыли в его владения помогать ему в борьбе с прусами, за что им была обещана Кульмская и Лободская земля – «для введения там хороших обычаев и законов для упрочнения веры и установления благополучного мира между жителями».

С берегов Вислы тевтонцы двинулись на прусские земли, куда уже был назначен епископ Христиан. Тевтонский орден признал себя его вассалом. Крестоносцы действовали с исключительной жестокостью – на завоеванной земле уничтожались почти все жители, строились замки, в которых находились орденские гарнизоны, из Германии на опустошенные земли приглашались колонисты. В 1233 году епископ Христиан попал в плен, и Тевтонский орден в Прибалтике больше не зависел от местных властей.

Прусы – «народ литовского племени с частью финского элемента», жили на побережье Балтийского моря, между Вислой и Прегелем. Первые миссионеры появились на прусских землях в XII веке. Прусы не принимали их, они считали, что, защищая своих языческих богов, они защищали свою свободу:

«Из-за этих миссионеров земля наша перестанет давать жатву, деревья – плоды, животные – приплод, а какие родятся – сейчас же умрут». Урожаи прусская земля давала всегда, но в XIV веке его убирали уже не прусы.

В 1228 году римский папа Григорий IX разослал свой приказ – буллу в Любек, Ригу, Готланд, Динамюнде и шведский Линчепинг, в которой резко потребовал прекратить торговлю с русскими землями. Не все купцы послушались папу, Рига и Готланд продолжали торговать с русскими княжествами.

В 1234 году князь Ярослав Всеволодович Переяславский с четырнадцатилетним сыном Александром во главе войска из владимирских, новгородских и псковских полков разгромил крестоносцев под Юрьевом в большом сражении на реке Эмбах-Эмайыги. Русские дружины с ходу опрокинули войско меченосцев, загнав его на речной лед, где заранее были приготовлены припорошенные соломой полыньи – «и обломишася лёд и многие утопли». Магистр Фольквин фон Винтерштеттен заключил мир с Ярославом Всеволодовичем, который, правда, соблюдался всего четыре года. Юрьев все это время платил дань Новгороду – это была та самая знаменитая дань, которая послужила через триста лет поводом для московского царя Ивана Грозного начать Ливонскую войну.

В 1236 году по приказу рижского архиепископа орденское войско меченосцев выступило на завоевание Жемайтии. 21 сентября крестоносцы были полностью разгромлены литовским войском во главе с отцом знаменитого Миндовга – князем Рингольдом, при Сауле-Шауляе. Сам магистр Винтерштеттен погиб вместе с пятьюдесятью знатными крестоносцами, многие рыцари попали в плен.

В марте 1237 года войско меченосцев во главе с магистром Бруно было разгромлено под Дорогичином дружинами Даниила Романовича Галицкого, создавшего мощное Волынско-Галицкое княжество.

Орден меченосцев фактически был уничтожен. Епископы Рижский, Дерптский и Эзельский настоятельно просили папу дать согласие на присоединение остатков меченосцев к Тевтонскому ордену. Сами тевтонцы, боровшиеся с упорными прусами, не очень этого хотели, боясь, что для борьбы на два фронта у них не хватит сил. Папа настаивал, и 14 мая 1237 года в папской резиденции Витербо под Римом был подписан договор об объединении меченосцев с тевтонцами – было создана особое ответвление Немецкого ордена, вошедшее в историю под именем Ливонского ордена. Папа Григорий IX утвердил устав объединенного Тевтонского ордена. Его владения теперь состояли из части Палестины, в которой в Акконе находилась столица ордена, острова Сицилии, Франконии-Германии, Пруссии и Ливонии – Лифляндии, Эстляндии и Курляндии. «Немецкий орден в Ливонии» возглавил гермейстер – орденский магистр Герман Балк, ставший и орденским магистром Пруссии.

Тевтонский орден вступил «во все владения, права и обязанности ордена меченосцев в Ливонии». Ливонские рыцари попали в юрисдикцию ливонских епископов.

Рыцари нового объединенного ордена стали одеваться в белые мантии с черным крестом.

Задачей Ливонского ордена стало завоевание прибалтийских и русских земель. Шведы стремились завоевать Карелию и устье реки Невы, датчане хотели занять все юго-восточное побережье Финского залива, ливонцы хотели взять Псков. Для захвата важнейшего торгового пути, связывающего балтийские морские порты с Новгородом по Неве, датчане начали укрепляться в Эстонии, а крестоносцы – в Ливонии и Финляндии.

15 июля 1240 года объединенное пятитысячное шведско-норвежско-финское войско во главе с финским епископом Томасом при впадении реки Ижоры в Неву было разгромлено тысячной дружиной новгородского князя Александра Ярославича и немногочисленными новгородскими, ладожскими и ижорскими добровольцами. Князь Александр Ярославич стал Невским, а шведы до конца XIII века больше не пытались завоевывать новгородские земли у Финского залива, однако вообще попыток не прекратили и стали осуществлять свои набеги из Ливонии.

В 1240 году ливонские рыцари, отряды датского короля и дерптского епископа взяли Изборск, вырезав все местное население – около тысячи человек. Почти тут же ливонцы взяли и Псков. Ослабленная в Невской битве дружина Александра Невского была не в состоянии противостоять этому натиску, а новгородские бояре, не оказав никакой помощи ни Александру, ни конкуренту Пскову, вынудили князя покинуть Новгород и уехать в Переяславль. Зимой 1240 года Ливонский орден занял все чудские земли Новгорода и построил там крепость Копорье. Вновь приглашенный Александр Невский захватил и разрушил Копорье, отбил Псков. Победа Александра Ярославича 5 апреля 1242 года на Чудском озере, в которой пятьсот рыцарей, не считая кнехтов, было убито, и пятьдесят взято в плен, на длительный срок остановила немецкую экспансию.

Ливонский орден начал завоевание земель литовцев, куршей, прусов.

13 июля 1260 года у озера Дурбе, у Мемеля, литовские войска во главе с князем Миндовгом разгромили войска Ливонского ордена. В бою погибли великий магистр, орденский маршал, начальник датско-шведского отряда союзников и сто пятьдесят рыцарей. Сразу после битвы великий литовский князь Миндовг послал послов к великому владимирскому князю Александру Невскому о совместной борьбе с орденом. Смерть Миндовга и Александра – в один год – помешала выполнению этого грандиозного плана.

18 февраля 1268 года объединенное русское войско Новгорода, Пскова, Переяславля-Залесского, Владимира, Суздаля, Смоленска и Полоцка разгромили датско-немецкое войско под Раковором-Везенбергом. Войско было построено так: рыцари и кнехты в центре, датчане – на правом, ополчение – на левом фланге. Русские перешли реку и построились к битве: против ополчения встали псковичи со своим князем литовцем Довмонтом, братом Миндовга, против «железной свиньи» ливонцев стали новгородцы, дальше – владимирские и суздальские полки. В начале битвы русские войска яростно выдержали жестокий удар рыцарей, понеся тяжелейшие потери. У новгородцев погибли почти все военачальники, «чело» русского войска возглавил выдающийся полководец Довмонт Псковский. «Железная свинья» немцев смешала новгородские и псковские полки, второй немецкий отряд незаметно зашел в тыл русского войска и ударил по обозу. «Чело» русских в течение нескольких часов упорно билось в окружении. В конце дня Довмонт с полками перешел в наступление, немцы дрогнули, и русские войска били и гнали их почти семь километров до самого Раковора. Ливонские рыцари назвали Довмонта Псковского, разрубавшего своим двадцатикилограммовым мечем закованного в доспехи всадника с конем, героем Раковорской битвы. До 1299 года князь Довмонт бил крестоносцев, даже если сто его воинов выходили против тысячного отряда ливонцев.

До начала XIV века Ливонский орден был очень тесно связан со своим руководством в Пруссии, с резиденцией Тевтонского ордена в Мальборге. С середины XIV века, когда в 1347 году булла римского папы положила конец ленной зависимости Ливонского ордена от балтийских епископов, его территория включала две трети латышских и эстонских земель. Во главе ордена стоял пожизненно избираемый магистр с резиденцией в Риге или в Вендене-Цесисе. Укрепленными замками ливонского ордена управляли комтуры и фогты, ежегодно отчитываясь перед капитулом высших лиц ордена.

К концу XIV века при великом магистре образовался совет из пяти высших сановников ордена, который определял всю политику Ливонского ордена. До XVI века полноправных братьев – рыцарей было около полутысячи, в середине XVI века – не много более ста. Братья со своими вооруженными кнехтами и орденские вассалы составляли его войско – около четырех тысяч в начале XV века. С этого времени важное место в политике ливонцев стали занимать наемные войска. Казна Ливонского ордена находилась в Феллине-Вильянди.

В 1330 году Ливонский орден – «Dutcher orden to Lyffland» – победил рижского архиепископа в тридцатилетней войне и стал феодальным сеньором Риги. После Грюнвальдского разгрома в Риге в 1419 году был создан ландтаг, с 1452 года в Риге установилось двоевластие архиепископа и ордена. Двоевластие сохранялось до середины XVI века, до начала Ливонской войны. К этому времени все орденские владения были разделены на несколько областей, во главе которых стояли замки – бурги. В каждом бурге находился конвент из 15–20 рыцарей. Во главе конвента стоял командор или фогт. Во власти конвента находилось финансовое и хозяйственное управление, судебные дела, войско, охрана. Несколько бургов подчинялись обербургу. Войсками в военное время руководил маршал ордена, его резиденциями были Венден и Сегевольд. Орденский капитул из маршала, командоров и фогтов избирал великого магистра, которого утверждал гохмейстер. Ливонские рыцари были обязаны нести военную службу. Для решения проблем внешней и внутренней политики созывались ландтаги, в состав которых входили рижский, дерптский, эзельский, ревельский, курляндский архиепископы, великий магистр с высшими рыцарями, ливонское дворянство и знатные горожане.

В 1503 году Ливонский орден проиграл войну московскому великому князю Ивану III. Во время второй Ливонской войны 1558–1578 годов Ливонский орден распался – после его разгрома русскими войсками в Эргемском сражении 2 августа 1560 года. Последний магистр Ливонского ордена стал первым герцогом созданного Курляндского герцогства.

Поражения Тевтонского ордена от Александра Невского и Миндовга поставили его в очень сложное положение. В этот период германским императором стал Рудольф Габсбургский. При его содействии из германских земель пошел поток немецких рыцарей. Орден владел землями от низовья Вислы до литовских земель и до Мазовии. Были построены мощные замки – Эльбинг, Мариенвердер, Мариенбург, Виндава, Гольдинген, Митава.

XIV век явился периодом расцвета Тевтонского ордена. Резиденцией великого магистра с 1309 года стал Мариенбург – замок, монастырь и дворец. Мариенбург стал столицей большого государства – с Тевтонским орденом в Восточной Европе, по могуществу не могло сравниться ни одно государственное образование.

Во главе государства Тевтонского ордена стоял великий магистр – гохмейстер, избираемый пожизненно. Орденский капитул надзирал за гохмейстером и являлся совещательным органом. Все земли Тевтонского ордена разделялись на области, которыми управляли комтуры. Этими территориями управлял дейтшмейстер, который единственный мог собирать общий капитул. Только это общее собрание ордена могло судить и менять гохмейстера, издавать законы, назначать высших сановников. Общий капитул тевтонского ордена собирался один раз в год.

Великий магистр имел пять помощников: великий комтур заведовал всеми финансами ордена; верховный маршал командовал войсками; важную роль играли верховный госпитальер, верховный гардеробмейстер, орденский казначей. На все государственные должности назначались только рыцари ордена.

Описание выбора гохмейстера Тевтонского ордена дошло до наших дней. После смерти великого магистра гонцы сообщали об этом во все командорства ордена, по два представителя от каждого должны срочно прибыть в Мариенбург. Собравшаяся консистория назначала «командора-избирателя», который выбирал второго избирателя, затем они вдвоем выбирали третьего – выборщиков должно быть тринадцать человек: восемь братьев-рыцарей, четыре брата-служителя и священник. Выборщики давали клятву не избирать незаконнорожденного или бывшего преступника. После обсуждения кандидатур кандидатов выбирали великого магистра. После его избрания звонят в колокола, в церкви новому гохмейстеру публично говорили о его обязанностях. Великий магистр получал регалии и кольца власти из рук священника ордена.

Области Тевтонского ордена делились на командорства и округа, в главном замке которых находились командоры. Каждое воскресенье в замке собирали командорский совет. У Тевтонского ордена был многовековой опыт управления большими территориями, он имел мощные торговые связи и дипломатические отношения со многими государствами. Рыцари ордена много путешествовали, имели обширные знания об окружающем мире – в эпоху отсутствия средств массовой информации это имело решающее значение для управления и власти. Именно тевтонский орден создал Пруссию, светское государство. Рыцари не очень уважительно отзывались об обычных монахах, называя их «капюшонниками»:

«Капюшонник мог бы быть довольно счастлив, если бы брал для питья воду из реки и захотел выращивать овощи; но аббат бросает блюдо бобов, лишь только завидит рыбу и бросает рыбу, как только завидит мясо. Его капюшон не поведет его на небо; разве поможет строгость устава, если душа не чиста».

Тевтонский орден много строил, основывал замки и города, которые были достаточно независимы. Горожане владели своим имуществом на правах полной собственности, сами избирали судей, платили небольшой земельный налог ордену, как знак его верховенства – in recogninionem dominie. Только в период ведения боевых действий горожане отбывали воинскую повинность. Город мог не принять к себе воинский гарнизон, дома горожан были свободны от постоя. Городские рынки были свободны от дорожных и таможенных пошлин. Благодаря этому в Пруссии быстро росли Данциг, Торн, Кульм, Эльбинг, Браунсберг, Кенигсберг.

Знаменитый Кенигсберг был основан в 1255 году в северо-восточной Пруссии, в устье реки Прегель, и быстро стал основной базой ордена в завоеванных землях. Деревянную крепость быстро заменили на каменную, которую обнесли валами, рвами, палисадами. Стены семиметровой высоты и двухметровой ширины венчали массивные башни. С 1312 года в Кенигсберге находился великий маршал Тевтонского ордена. С самого основания Кенигсберг стал важным морским портом, через который экспортировались в Европу, в Любек, Брюгге, Лондон натуральные продукты, хлеб из славянских земель. С 1453 года Кенигсберг стал столицей Тевтонского ордена и резиденцией великого магистра.

Ордену подчинялись вассалы – немцы, поляки, немногие уцелевшие пруссы. Подрядчик получал – покупал от командора лицензию на участок земли, где обязывался построить деревню и заселить её колонистами из Германии. Подрядчик становился фогтом и судьей деревни, он платил ордену земельный налог. Крестьяне получали землю от фогта, а не от ордена, который владел водами, лесами, рудниками, правами на охоту и на рыбную ловлю. Тевтонцы строго соблюдали безопасность водных и сухопутных путей, что привлекало большое количество купцов. Гохмейстер Тевтонского ордена выступал с речью на ежегодном всеобщем капитуле:

«Все наши города и простой народ живут под нашей охраной. Прелаты, вассалы и простонародье не нарадуется миру и справедливости. Мы никого не давим, ни на кого не налагаем беззаконных тягостей. Мы не требуем того, что нам не принадлежит, и все благодаря Богу управляются нами с одинаковой благосклонностью и справедливостью».

В XIV веке в Пруссии Тевтонский орден основал 60 городов и 1400 деревень. Рыцари провели мелиоративные работы, осушали и орошали земли, что обеспечивало большие урожаи – пшеницы, ржи, овса, ячменя, бобов, гороха, моркови – еды простого народа. Орден вывел особую породу лошадей, пригодную для тяжелой конницы и земледельческих работ, вывел новые породы скота, овец, коз, свиней, даже домашней птицы. За один раз при сборе земельного налога орден мог получить, в частности, 60 000 петухов. Домены ордена, в которых было более 15 000 лошадей, 10 000 коров, 60 000 овец, 20 000 свиней, занимали более тысячи квадратных километров.

Тевтонский орден направлял через свои земли весь транзитный поток товаров, шедших из Польши и южнорусских земель к балтийскому побережью. В этом ему также очень помогало то, что тевтонцы чеканили орденские монеты, тщательно оберегаемые от подделок. Эти монеты ходили по всей Европе. Орден запретил иностранным купцам транзит по Висле, по всей её длине с юга на север. Монополию перевозок сохраняла орденская корпорация привисленских судовладельцев.

Прусские города входили в Ганзейский торговый союз, в который входили города тех стран, где говорили на немецком языке. Ганза состояла из четырех округов, в которых главенствовали Кельн, Магдебург и Брауншвейг, Любек, Торн и Данциг. Процветанию Тевтонского ордена помогало и то, что Балтийское море в XIV веке являлось самым рыбным в Европе, обеспечивая рыбаков сельдью, угрем, семгой.

Орден являлся крупным производителем и крупным потребителем, он богател вместе со своими городами. Тевтонский орден XIV века можно назвать огромным торговым домом. При гохмейстере состоял министр торговли, свой торговый руководитель был в каждом орденском командорстве. Торговые агенты тевтонского ордена находились везде и, как правило, у них был большой оборотный капитал. Казна Тевтонского ордена считалась самой богатой «во всем христианском мире».

Тевтонский орден имел военный флот на Балтийском море, речные военные флотилии. Армия ордена состояла из тяжелой и легкой кавалерии, из кнехтов, крестьяне находились в обозе. У тевтонцев всегда была самая современная артиллерия, орден тщательно следил за всеми военными изобретениями, применяя их в боевых действиях. У ордена были громадные коллекции оружия, собиравшиеся веками.

Первые пушки появились в Европе в 1324 году – в 1408 году в Мариенбурге было отлито осадное орудие в двадцать тонн – «нигде в Германии, Польше, Венгрии не было подобной пушки».

Орденской армией командовал великий магистр, его замещал великий маршал. В походе армия защищалась авангардом и арьергардом. Снимать доспехи и покидать походный строй без команды было нельзя. Перед сражением всегда велась разведка, проводилась рекогносцировка. Орденское войско было самым большим в Европе, при необходимости большие средства тратились на наемников. До начала XV века Тевтонский орден был непобедим на своих землях.

К концу XIV века в земли Тевтонского ордена из Европы прибыло множество искателей приключений, среди которых были и бароны, и графы, и принцы. Многие хотели посмотреть на тевтонцев, которых считали гордостью рыцарства. В Пруссию приезжали короли Оттокар Чешский, Людовик Венгерский, Карл IV Немецкий, Генрих IV Английский, австрийские и голландские герцоги и графы. Описания этих походов-приездов сохранились:

«В лето по Рождестве Христовом 1377 доблестный герцог Альбрехт захотел получить достоинство рыцаря, ибо он справедливо думал, что золотые шпоры рыцаря гораздо больше ему подойдут, нежели серебряные шпоры оруженосца. Вместе с ним сели на коней пять графов и множество рыцарей и оруженосцев. Такого прекрасного ополчения никогда не было видано: оружие и убранство на людях и на конях слепило глаза своим блеском.

Ни одному городу, ни одной стране на своем пути крестоносцы не делают ни малейшего зла. В Бреславле герцог приглашает к себе на пир прекрасных дам; они нарядны, как лес в цветущем мае, и замок полон веселья, танцев и смеха. Другой праздник в Торне, в Пруссии, где блещут алые уста и румяные щечки, жемчуг, венки и ленты. Танцам нет конца, и все идет честь честью.

Оттуда ополчение едет в Мариенбург, где живет гроссмейстер Генрих Книпроде. Благородный хозяин принимает герцога с полным парадом и щедро угощает гостей добрым напитками и роскошными блюдами. Но особенно привольное и широкое житье пошло в Кенигсберге. Благородный герцог открывает ряд празднеств обедом в замке. Каждая смена блюд возвещается пением труб, на золотых блюдах разносят горы жареного и печеного и в золотых чашах искрятся французские и австрийские вина».

В начале XIV века началась многолетняя разорительная война между Тевтонским орденом и Великим княжеством Литовским. В 1330 году началась длительная война Тевтонского ордена с Польшей. До середины XIV века рыцари воевали и с русскими княжествами. Орден воевал весь XIV век – в 1309 году он присоединил Восточное Поморье с Данцигом – Гданьском, в 1346 году Эстляндию, в 1398 году Жемайтию, в 1398 году остров Готланд. В начале XV века владения Тевтонского ордена с Ливонским отделением простирались от Вислы до Нарвы. Сохранилось описание похода-набега орденских рыцарей на литовские земли:

«На берегу Мемеля приготовлено 600 больших лодок и лодочникам приходится работать, не покладая рук, от полудня до вечера. На другом берегу тысяча человек отправляется вперед, прорубая топорами путь среди зарослей, а войско движется за ними по равнине, изрытой рвами, ручьями и болотами.

Впереди идет, по обычаю, Рагнитская хоругвь, затем хоругвь Святого Георгия, за ней Штирийская, гроссмейстерская и Австрийская. И еще много других хоругвей реет в воздухе. Гордые христианские герои разукрасили шлемы венками и султанами. Золото, серебро, драгоценные камни и жемчуг, дары благородных дам, сверкают на солнце.

Но вот наконец и деревня. Рыцари бросаются на нее, как гости, которых не пригласили на свадьбу, и открывают с язычниками бал. Полсотни этих несчастных убиты, деревня сожжена и пламя высоко поднимается к небу.

После этого начинается грабеж страны. Бог оказал такую милость христианам, что язычники дали захватить себя врасплох. Это им дорого обходится: их колют и режут. В округе было много людей и добра: сколько убытка для язычников, сколько поживы христианам! Ах, как тут было хорошо!

Ночь была не так весела. Литовцы произвели нападение: приходилось получать удары, не видя врагов, но зато слышно было, как они рычали, словно дикие звери.

На другой день маршал выстроил войско, каждый стал под свое знамя и свой ряд. Язычники продолжали кричать в зарослях, но это им не помогло. Много их было перебито, много было забрано у них женщин и детей. И смешно же было смотреть на этих женщин, на которых было привязано по два ребенка: один спереди, другой сзади; и на этих мужчин, которые шли отрядами, связавшись друг с другом, будто на сворке.

День был удачен, и поэтому вечером был затеян веселый пир: там без конца подавали гусей, кур, баранов, коров и мед. Чтобы не повторилась та же история, что накануне, маршал велел построить крепкую изгородь и расставил часовых, благодаря чему эту ночь можно было спать спокойно.

На третий день те же подвиги: язычников травят как лисицы зайцев, вечером дан пир. Так прошла неделя.

Дым от сожженных деревень застилал весь горизонт».

Тевтонский орден – «покоритель деревень» – необходимо было остановить. В этом желании объединились славяне – поляки, литовцы, белорусы, русские. Летом 1410 года произошла великая битва народов – Pruskie porasscze pod Grunwaldem, Die Furehtbare Schlacht bei Tannenberg, сражение на Зеленом Поле.

15 июля 1410 года мир узнал название небольшой деревни – Грюнвальд.

Великое княжество Литовское и Польша

Белорусско-Литовское государство до Витовта Великого

К IX веку литовцы, впервые упомянутые в летописях и хрониках в 1009 году, состояли из нескольких племен-литвинов, жмудинов, ятвягов. Прусы жили над Вислой и Неманом, жмудины – в устье Немана, собственно литовцы – в бассейне Вилии, жемгола – на левом берегу Двины, куроны – на полуострове между Балтийским морем и Рижским заливом, летгола-латыши – на южном побережье Двины, ятвяги – между Западным Бугом и верховьями Немана. У литовцев почти не было городов. Литовские племена жили родами во главе со старейшинами, этих родов были десятки. Племена жили в лесах, торговлей и ремеслом не занимались, собирали мед, возделывали землю. Литовцы верили в бога грома и молнии Перуна, поклонялись силам природы, почитали ужей, насекомых, гадали. Условия жизни выработали у литовцев необыкновенное упорство – «стоило их утвердить в какой-то мысли, и они защищали её упорно, часто не давая себе отчета, почему упираются».

Современные исследователи пришли к заключению, что литовцы, как романские народы, немцы, многие славяне, образуют особую ветвь арийцев, пришедших из Азии и поселившихся в Восточной Европе. Само название «Литва» производили от слова «lit» (lytus – дождь, lietas – проливной), что означало болотистую и сырую страну.

Древние литовцы представлялись средневековыми хронистами, как люди крепкого сложения, с румяным лицом и белой кожей, с голубыми глазами. Они были очень гостеприимны, но в племенах господствовала родовая месть – после убийства родственники убитого были обязаны убить виновного или его родственников. Литовцы верили в загробную жизнь, мертвых сжигали.

Литовские племена имели рабов из должников, военнопленных, добровольцев. Из богатых землёй и рабами родов выходили местные литовские князья – кунигасы. Племена объединяли язык и религия.

Высочайшее божество Перунас проявляло себя молнией и громом – «Perkunas graieja». В его честь во всех литовских землях поддерживались неугасимые огни – «зничь». Были бог моря Атримпос, бог смерти и мрака Поклус, почитались солнце, луна, звёзды, луга, леса, воды, некоторые животные и дни в году. Жрецы – вайделоты были достаточно многочисленны, но не составляли особую касту. Они занимались жертвоприношениями, лечением, заклинаниями и гадали, были и народными судьями. Главным жрецом являлся Криве-Кривейто, живший в прусском местечке Ромове.

Письменность у литовцев появилась в XVI веке, с XIII века они пользовались белорусской грамотой.

Литовские князья часто объединялись в союзы, совершали набеги на полоцкие и волынские земли, доходили и до образованной в 1204 году Риги. До начала XIII века на литовских землях не было единой государственной власти.

Литовские племена были окружены польскими, полоцкими землями, у них чувствовалось влияние Пскова, Новгорода, Смоленска. В конце XIII века в устье Вислы и Западной Двины появились немцы, миссионеры начали крестить ливов. В 1200 году в литовские земли из Бремена с большим отрядом крестоносцев пришел епископ Альберт, начавший строить Рижскую крепость. Крестоносцы быстро утвердились на эстонских и латышских землях. Рядом с ними существовали Новгородо-Псковская земля, Владимиро-Суздальское княжество, Полоцко-Минское и Галицко-Волынское княжества. В 1162, 1180, 1198 годах полоцкие и минские князья использовали литовскую военную силу в феодальных войнах. В начале XIII века это привело к объединению литовских земель и дальнейшей экспансии Литвы. Этому также «способствовали» и действия ордена Меченосцев, позднее тевтонцев.

Немцы разорили Восточную Прибалтику и начали походы в собственно литовские земли, создавая угрозу самому существованию литовских племен. Литовские племенные союзы нападали на немцев с 1201 года. Орден пытался поссорить литовцев с племенами земгалов и латгалов. Получая пополнения из Германии, Швеции, Дании, от Рима, крестоносцы в 1224 году взяли Юрьев, в 1227 году овладели островом Сааремаа. Орден попытался атаковать Литву – отряды крестоносцев встретили войска князя Миндовга.

Объединение литовских племен началось в конце XII века. К 1190 году сформировались племенные территории – Аукшайтия, состоявшая из собственно Литвы, Нальшеная, Дельтувы и Упите, а также Жемайтия, включавшая Цеклис, Коршуву, Медининкай, Саулу и Кнетуву. В 1215–1219 годах летописи впервые упоминают о князе Миндовге, создавшем в 1236–1242 годах Великое княжество Литовское.

Литовские племена поняли, что в одиночку они не смогут противостоять Ордену – с каждым годом крестоносцы продвигались все глубже и глубже в литовские земли, насильно крестили жителей, за сопротивление тут же обращали в рабство, лишали большой части земли в пользу немецких колонистов, покоренных облагали высокими налогами. Миндовг не мог противостоять Тевтонскому ордену без белорусской военной силы.

Белорусы – потомки древних кривичей и дреговичей – жили в верховьях Двины и Днепра, и вниз по этим рекам на значительном расстоянии, на территории нынешней Беларуси, в смоленской земле, в верхней Литве. Распад могучего Полоцкого княжества привел к тому, что в 1235 году столицей Великого княжества Литовского князя Миндовга стал белорусский Новогрудок. Агрессия крестоносцев с севера и запада, опасность от монголо-татар с востока и юга создала жестокие условия для создания на литовских землях нового государства.

В 1238 году Миндовг стал великим князем Литовским. В течение двадцати лет в состав его княжества вошли Гродно, Волковыск и Слоним, в Полоцке и Витебске стали княжить племянники Миндовга. Турово-Пинские земли также контролировал великий литовский князь.

Крестоносцы попытались остановить Миндовга – в 1236 году по приказу рижского архиепископа орденское войско было отправлено на завоевание Жемайтии. 21 сентября этого года при Сауле-Шауляе крестоносцы были полностью разгромлены литовцами Миндовга. Сам магистр меченосцев Винтерштеттен погиб вместе с пятьюдесятью рыцарями, а сотни воинов попали в плен. Этот разгром вызвал панику у немцев – орден Меченосцев был фактически уничтожен.

В мае 1237 года остатки меченосцев влились в Тевтонский орден, став его ливонским отделением. Основной целью крестоносцев было объявлено завоевание новых балтийских территорий. На востоке их экспансию остановил великий князь Александр Невский, – своей победой на Чудском озере 5 апреля 1242 года.

Давлению крестоносцев Миндовг противопоставил не только военную тактику – в 1250 году Миндовг принял крещение от орденского пресвитера Христиана и через год получил от папы римского королевскую корону. В 1251 году папа взял «под опеку святого Петра» Миндовга с владениями, «которые тот имеет или приобретет», и поручил его вниманию всех своих прибалтийских епископов. В 1260 году, после блестящей победы над ливонскими, прусскими и датскими крестоносцами при озере Дурбе, князь Миндовг отрекся от крещения. Он почти заключил договор с великим владимирским князем Александром Невским – Ливонскому ордену грозило полное уничтожение. К этому времени в состав Великого княжества Литовского вошли около двадцати белорусских княжеств. Через два года, в 1262 году, великий князь Литовский Миндовг, смертельно оскорбивший своих князей-нобилей, был зарезан вместе с двумя сыновьями.

После Миндовга правил Войшелк (1264–1267), затем Шварн (1267–1282), Витень (1293–1316 годы). В годы правления князя Гедимина (1316–1341) Великое княжество Литовское стали называть «Гедиминовой державой», а самого Гедимина – «устроителем государства».

Гедимин. Ольгерд и Кейстут

Гедимин создал систему образования, призвал в княжество художников, архитекторов, ремесленников, купцов, реорганизовал войско, заменив ополчение полками, укреплял и строил замки, заключал успешные династические браки. К 1325 году в княжество Гедимина вошли полоцкие земли, Минское, Витебское, даже Волынское княжества.

Гедимин заключил союз с Польшей, выдав свою дочь Альдону за наследника польского престола Казимира. Он несколько раз бил отряды Тевтонского ордена. После разгрома крестоносцев под Пловцами в 1331 году Гедимина стали называть «усмирителем ордена». Великий литовский князь отдавал много сил совершенствованию военного дела. Именно при нем возникают большие города – крупные торговые и ремесленные центры. Именно Гедимин – основатель знаменитого Тракайского замка и строитель Вильны.

Гедимин носил титулы великого князя Литвы и Жмуди, великого князя русского. На севере земли Великого княжества Литовского шли по границам Ливонии, Псковских земель, на востоке – по границам Смоленского княжества, по Днепру до черниговских земель. На юге граница шла по северу Киевской земли, до Западного Буга. На западе граница проходила вдоль Буга, до Гродно, далее Великое княжество граничило с Польшей и Мазовией.

В борьбе с Ливонским орденом Гедимин и погиб – после двадцатилетнего княжения. При осаде замка крестоносцев на правом берегу Немана он был убит ядром одной из первых пушек, установленных на крепостных стенах. Сыновья сожгли его тело на огромном костре под Вильной – в парадной одежде и вооружении, с любимым конем и слугой, с тремя пленными крестоносцами.

После смерти Гедимина Великое княжество Литовское было разделено его сыновьями на восемь частей. Все сыновья считали себя самостоятельными правителями, никто не носил звание великого князя Литовского. В течение пяти лет в Великом княжестве Литовском не было единого государя, чем чуть ли не успели воспользоваться не только Ливонский и Тевтонский орден, но и Польша. Государство Гедимина от распада и последующего завоевания соседями спасли два его сына – Ольгерд и Кейстут.

Братья были рождены от одной матери и дружили с детства. Ольгерд был самым умным из братьев, обладал государственной дальновидностью, был очень энергичен, имел очень скрытный характер. Кейстут был открыт и добродушен, до бесконечности храбр.

В 1341 году умер брат Гедимина Воин. Наследовавший удел его сын Любко погиб в совместном походе с Ольгердом на Псков. Почти вся полоцкая земля вошла в состав удела Ольгерда и он стал самым сильным из сыновей Гедимина. В 1345 году получивший большие пополнения из Европы Тевтонский орден стал готовить большое вторжение на земли разъединенного княжества Литовского. Ольгерд и Кейстут заключили братский союз, которого держались до самой смерти. Братья взяли Вильно, пересадив княжившего там младшего брата Явнута в Заславльский удел. Ольгерд, при молчаливом согласии остальных братьев, был возведен Кейстутом на престол Великого княжества Литовского.

Ольгерд и Кейстут собрали значительные силы и упреждающим ударом в Ливонии сорвали поход крестоносцев. В течение почти полувека героический Кейстут Гедиминович отбивал атаки крестоносцев на Великое княжество Литовское, дав возможность своему брату Ольгерду создавать могущественное государство.

Удел Кейстута представлял собой узкую и длинную полосу вдоль западного рубежа Великого княжества Литовского, примыкавшую к владениям Тевтонского ордена и Мазовии. В своих владениях князь Кейстут был полновластным господином. Он всегда был рядом с Ольгердом, надежно прикрывал его тылы.

Ольгерд занимался собиранием под своей властью всех русских земель, Кейстут был предан интересам Литвы и Жмуди. Он был женат на жмудинке Бируте и население любило своего князя, преданного вере и обычаям отцов. Немецкие и польские хронисты называли князя Кейстута безупречным рыцарем, а народ – своим героем и трокским князем. Трокский замок был передан ему в удел отцом, в замке была свадьба Кейстута и Бируты, там же родился их сын Витовт, впоследствии названный Великим.

Трокский – Тракайский замок дошел до нашего времени. Их было два. Замок на полуострове занимал площадь около четырех гектаров. Четырехугольный двор окружали оборонительные стены и ров с водой. Внизу, у озера Лука, деревянные стены, позже каменные, стояли на земляном валу. За ними, на пятнадцатиметровом холме стоял каменный дом – дворец. Стены были толщиной до трех метров, башни имели диаметр более десяти метров, башен было одиннадцать.

Замок на озере Гальбе – уникальный памятник архитектуры, островная крепость в Восточной Европе. Вокруг тридцатиметровой башни-донжона и дворца стояли мощные оборонительные стены. Замковые ворота из мореного дуба во въездной башне охранялись выдвижной кованой решеткой и подъемным мостом. В башне на пяти ярусах находился гарнизон замка. Трехэтажный дворец с глубокими подвалами отапливался громадными печами, от которых по трубам теплый воздух расходился по всему замку. На втором этаже дворца князь Кейстут принимал послов. Ров глубиной в шесть, и шириной в десять метров отделял дворец от замковых стен. В пятнадцатиметровых пятиярусных башнях пятиметровой толщины располагались пушки, метавшие ядра размером с голову человека. В казематах и подвалах хранились оружие, порох, продовольствие, корм для лошадей, располагались гарнизон, кухня, пекарня, замковые службы, тюрьма. В годы правления Кейстута и Витовта Трокский замок являлся центром политической жизни Великого княжества Литовского. Именно отсюда велось управление государством, составлялись планы борьбы с крестоносцами – и это был очень серьезный противник. С учетом применяемой тевтонцами тактики выжженной земли у разбитых литовских, белорусских, украинских, русских князей не было бы шансов сохранить не только государственность, но и народ. «Мягкий» вариант для «восточных территорий» крестоносцами даже не рассматривался. Орденские историки-хронисты писали о Кейстуте: «Он более всего любил войну и правду. Если он хотел напасть на прусскую землю, то всегда предупреждал об этом маршалов Ордена, а после предупреждения всегда появлялся. Когда он заключал мир с магистром, то никогда не нарушал его. Если он считал кого-нибудь из братии нашей человеком храбрым и мужественным, то оказывал ему много любви и чести». Польские хронисты добавляли: «Кейстут, хоть и язычник, был доблестным мужем: среди всех сыновей Гедимина он отличался добрым разумом и находчивостью, и что более всего делает ему чести, он был образованным, человеколюбивым и правдивым в словах».

Крестоносцы почти ежегодно совершали походы на земли Великого княжества Литовского. За вторую половину XIV и начало XV века их было около сотни. Перемирия со стороны Ордена часто не соблюдались. Литовские селения сжигались, часть населения уничтожалась, часть угонялась в плен. В течение года могло быть несколько нападений. Орден хотел завоевать Литву постепенно, он возводил ряд замков вдоль литовской границы, выдвигая их все дальше и дальше на земли княжества. С этих замков совершались беспрестанные набеги на округу, которая совершенно опустошалась, население уничтожалось и угонялось, земля превращалась в пустыню. Среди сохранившихся убитых и пленных литовцев хроники не упоминают даже о попытках их крещения – Орден не обращал на это внимания. Крестоносцы истребляли язычество истреблением язычников.

Литовские полки разоряли орденские земли, разрушали ливонские замки. Длительное время силы обоих противников находились почти в равновесии. Героем этой войны длиной в пятьдесят лет был великий князь Кейстут – он тоже носил этот высокий титул, как и его брат Ольгерд, правда, без добавления слова «литовский».

В 1350 году громадное польско-венгерское войско короля Казимира двинулось на Великое княжество Литовское. Кейстут пообещал креститься, Казимир сообщил об этом римскому папе, который пообещал Кейстуту королевскую корону. Казимир распустил войско, но Кейстут отказался креститься. В 1360 году Кейстут на охоте попал в засаду крестоносцев. Его привели в главный орденский замок крестоносцев и посадили в башню. Князь Кейстут склонил на свою сторону своего охранника-сторожа; крещеного литвина, и с его помощью в течение восьми месяцев долбил стену башни, в дневное время завешенную ковром. Ночью Кейстут спустился с башни и со своим охранником, в принесенной им рыцарской одежде, на рыцарском коне ушел в Мазовию, а потом – в Литву. С дороги он передал привет великому магистру.

Борьба Кейстута с крестоносцами на западе и севере Великого княжества Литовского позволяла Ольгерду проводить активную политику на востоке и юге. Под властью великого литовского князя Ольгерда Гедиминовича оказались земли смоленские, брянские, калужские, тульские, орловские, тверские, даже часть московских. Ольгерд фактически контролировал Псков и Новгород. Его походы на Москву в 1368,1370 и 1372 годах были отбиты с большим напряжением сил москвичей. Граница между Литовским и Московским княжествами была установлена у Можайска и Коломны.

В 1363 году объединенные войска Великого княжества Литовского во главе с Ольгердом полностью разгромили большое войско Золотой Орды на Синих Водах, левом притоке Южного Буга – татары были отброшены в Крым и за Дон. Именно с этого момента в состав государства Ольгерда и Кейстута вошли Киевская, Черниговская, Подольская, Волынская земли, а Ольгерд стал носить титул – Великий князь Литовский и Русский.

Современники и хронисты называли Ольгерда «основателем и распространителем какой-то новой политической силы, нового государства, вступавшего на историческую сцену, искусным, осторожным политиком, неутомимым ратным вождем, умным организатором и ловким дипломатом, непосредственным продолжателем дела Гедимина, собирателем Западной Руси под литовской династией, раздвинувшим пределы Литовско-Русского государства от Балтийского моря до Черного и от Западного Буга до верхней Оки».

Витовт и Ягайло до Грюнвальдской битвы

Восьмидесятилетний Великий князь Литовский Ольгерд Гедиминович умер в Вильно в 1377 году. От двух его жен – Марии Витебской и Ульянии Тверской у него осталось много детей, соперничавших между собой.

Созданное Гедимином, Ольгердом и Кейстутом Великое княжество Литовское могло бы уже в конце XIV века превратиться в мировую державу, включавшую в свой состав все земли Древнерусского государства – Киевской Руси. Могла быть создана и федерация двух главных государств на восточных славянских землях – Московского государства и Великого княжества Литовского. Не зря же почти весь XVI и начало XVII века велись переговоры между ними о едином государстве. Однако этого не произошло.

Ольгерд оставил вместо себя на великом княжестве сына от Ульяны Тверской. Великий князь Кейстут Гедиминович согласился признать Ягайло Ольгердовича великим князем Литовским с резиденцией в Вильне. Три года они совместно правили княжеством. Все изменилось в 1380 году. В начале этого года Ягайло втайне от Кейстута заключил мирный договор с крестоносцами, направленный против его дяди – соправителя. Подписанию договора предшествовало письмо великого командора Ливонского ордена Ягайло, в котором «бешеной собаке Кейстуту» приписывалось желание лишить нового великого князя Литовского престола. Властолюбивый Ягайло начал готовить захват и убийство Кейстута. На охоте в Довидишках он тайно встретился с послами Ордена и подписал с ними договор, по которому «мир не распространяется на Кейстута, а если Орден вторгнется во владения трокского князя, то Ягайло не должен вступать в бой с крестоносцами».

Ягайло, собрав десятитысячное войско, принял решение участвовать в походе великого эмира татарского Мамая на Московское государство. Он не участвовал 8 сентября 1380 года в Куликовской битве, боялся, что воины не поддержат его в неправедной войне, да и слишком мало у него было сил. Кто-то из руководителей тевтонцев предупредил Кейстута о тайном договоре Ягайло – если бы дядя и племянник начали междоусобную борьбу, то Орден легко бы захватил земли Великого княжества Литовского. Кейстут в октябре 1380 года налетом взял Вильну и у возвратившегося с Дона Ягайло нашел его договор с Орденом. Он не стал карать племянника, дал ему стол в Витебске и Крево. Сам Кейстут стал великим князем Литовским. Ягайло отправился в свой удел, присягнув дяде, «что никогда против него не выступит и всегда в его воле будет».

Кейстут Гедиминович помирился с великим московским князем Дмитрием Донским. Он мобилизовал воинов-ополченцев и в начале 1380 года начал поход на крестоносцев. Он нанес им один из самых тяжелых ударов за всю стопятидесятилетнюю борьбу Великого княжества Литовского с Орденом. Рушились Тевтонские замки, разбитые отряды крестоносцев уходили на запад, пленных рыцарей вели на восток. Летом 1380 года Кейстут отправился усмирять восставшего, по наущению тевтонцев, Новгород-Северского князя Корибута. В это же время заговорщики во главе с Ягайло ворвались в полупустой Виленский замок, вырезав всех оставшихся соратников Кейстута. Ягайло с помощью крестоносцев, подкупавших членов княжеской династии Гедиминовичей, объявил себя великим князем Литовским. В стране началась междоусобная резня. Два войска Кейстута и Ягайло встали друг против друга. Ягайло пригласил Кейстута и его сына Витовта на переговоры, поклявшись в их неприкосновенности. Как только они появились в лагере Ягайло, их взяли под стражу. Кейстута и Витовта тайком отправили в Вильно, их войску объявили, что там пройдут мирные переговоры. Войско разошлось по домам.

Холопы племянника задушили восьмидесятилетнего дядю – в темном и смрадном подземелье, через пять дней после захвата. Многие знатные его приближенные были колесованы. Хроники говорят о том, что была утоплена и жена Кейстута и мать Витовта – Бирута.

Князь Витовт чудом бежал из заключения и ушел собирать силы для борьбы с Ягайлом. Победить ему не удалось и в 1384 году Витовт «помирился» с убийцей отца и матери и получил в управление Гродно, Брест и Луцк. Вскоре Ягайло стал польским королем, между Польшей и Великим княжеством Литовским была подписана объединительная Кревская уния. Литовско-белорусско-русское государство постепенно стало превращаться в полувассала Польской короны. Не согласен с этим был только один человек – Витовт.

Будущий великий князь Литовский Витовт родился в 1350 году в Трокском замке. Некоторые историки считают, что свое имя он получил в честь языческого бога Святовита. По-жемайтски Вит – «желанный господин». Возможно, это имя превратилось в красивое имя – Витовт. Молодой князь вырос в простой обстановке в обществе пяти родных и двенадцати двоюродных братьев – сыновей Ольгерда.

Летописи и хроники впервые упоминают о Витовте в 1370 году, как участнике битвы с крестоносцами у реки Рудавы. В 1368 и 1372 годах он участвовал в походах на Московское княжество. В 1376 году князь гродненский Витовт участвовал в походе на Польшу. В 1377 году Витовт возглавил поход на земли крестоносцев. В этом же году он женился на Анне, дочери Святослава Ивановича Смоленского. Именно Анна спасла мужа за день до его убийства в Кревском замке: «переодетый в платье одной из служанок жены, допущенной к нему, Витовт в темную ночь был спущен в корзине во двор, сел в ожидавшую его повозку и ускакал; в ту же ночь выехала из Крево княгиня Анна с дочерью Софией». Погоня князя Витовта не догнала, княгиня Анна очень хорошо организовала побег обессиленного в тюрьме мужа.

Витовт попытался получить помощь у князя Мазовецкого Януша, мужа его сестры. Януш отказал и Витовт ушел к крестоносцам – его с почетом встретил сам великий магистр Конрад Ратенштейн. К Витовту стали стекаться все оставшиеся в живых соратники его великого отца. У Витовта все равно не хватило сил для борьбы с Ягайло, а крестоносцы обещали помощь только в случае крещения Витовта. В октябре 1382 года князь-изгой пообещал принять христианство. Великий магистр Тевтонского ордена в Ливонии направил письмо Ягайло с требованием вернуть земли Кейстута Витовту. В январе 1383 года Ягайло отказался это сделать, но предложил продолжить переговоры – в Литве его не любили и положение великого князя-государя не было прочным.

В июле 1383 года Тевтонский орден объявил войну Ягайло – «как высокомерному правителю, продававшему пленных рыцарей, присвоившему земли Ордена, неправо начавшему войну с мазовецкими князьями». Отряды рыцарей и Витовт с литовско-жемайтскими полками взяли Ковно, Троки и осадили Вильно.

Ягайло сумел отстоять стольный город и Витовт временно отступил в орденские земли. В октябре 1383 года Витовт крестился недалеко от Кенигсберга, получил имя «Виганд», – так звали его крестного отца, комтура Ордена. В январе 1384 года Витовт и великий магистр Конрад Чольнер фон Ротенштейн подписали договор, по которому крестоносцы обещали помощь Витовту в «добывании отчины» за территориальные уступки – Жемайтию. Витовт также должен был признать себя вассалом тевтонов.

Весной 1384 года начался новый поход Витовта, поддержанного Орденом, против Ягайло, которому удалось отбиться – многие историки считают, что «Орден, стращая постоянно Ягайлу Витовтом и наоборот, старался эксплуатировать в свою пользу обоих князей». В «залоге» у крестоносцев остались сыновья Витовта и многие родственники.

14 мая 1384 года в построенном рядом с Ковно новом орденском замке Мариенвердене князь Витовт и великий магистр подписали союзный договор. Крестоносцы обещали возвратить сыну Кейстута наследственные земли, а Витовт обещал помогать и служить Ордену; после смерти Витовта и при отсутствии у него наследников его земли переходили тевтонам.

Рыцари, не давая достаточных войск для победы над Ягайло, потребовали от Витовта очень многого. Полки Витовта выступили против крестоносцев через две недели после подписания нового договора – в июле 1384 года литовско-жемайтские отряды взяли штурмом орденские замки Юрбург, Баденбург и Мариенверден, разграбили их и ушли в Литву. Ягайло давно уже вел переговоры о союзе с поляками и победа над ним была почти невозможна – Витовт понимал бесперспективность этой борьбы.

В 1382 году умер Людовик Венгерский, двенадцать лет сидевший на польском престоле. Одна из его дочерей Мария была замужем за сыном императора Священной Римской империи маркграфом бранденбургским Сигизмундом. Именно Сигизмунд должен был стать наследником Людовика в Польше. Польские магнаты были против кандидата чужеземца и добились, чтобы вдова короля Людовика венгерского Елизавета отправила в Польшу другую дочь – Ядвигу. Осенью 1386 года она приехала в Краков. Теперь её было необходимо выдать замуж – среди кандидатов были жених Ядвиги, сын Леопольда Австрийского Вильгельм, польский князь Владислав Пяст, князь Земовит Мазовецкий. Однако женихом по призванию поляков стал Ягайло Ольгердович. Полякам нужен был король, который должен был отобрать у Ордена поморские земли. Магнаты надеялись, что недавний язычник Ягайло-литвин увеличит их права и привилегии. Ягайло было нужно ехать в Польшу, но для этого ему было необходимо помириться с Витовтом, который во время отсутствия Ягайло мог вернуть себе власть в Литве. Осенью 1384 года Ягайло отправил Витовту послов с предложением о мире.

Витовт со своими соратниками, которых было совсем не много, получил от Ягайло во владение часть бывшего удела своего отца. Уже осенью 1384 года он по поручению двоюродного брата и убийцы своих родителей напал на пограничные земли Ордена. В это же время, в сентябре 1384 года в Кракове была коронована двенадцатилетняя Ядвига, ставшая королевой Польши. Через три месяца, в январе 1385 года, в Краков прибыли послы Ягайло – он сватался к польской королеве. Польские магнаты выставили Ягайло многочисленные требования – принять христианство, подписать унию Польши и Великого княжества Литовского, заплатить двести тысяч флоринов как залог за выполнение обещаний, возвратить Польской Короне земли, которые она посчитает своими, освободить пленных поляков.

В начале лета 1385 года в Кревском замке собрались все знатные вельможи Великого княжества Литовского, встретившие польское и венгерское посольство. Условия объединения Польши и Великого княжества Литовского были следующие: в стране будет один общий государь – Ягайло, будут общие дипломатические и военные отношения с другими государствами; внутреннее управление обоих государств останется своим, отдельным, как и обе страны будут иметь свои финансовые системы и войска. Кревская уния рассматривалась как династически-персональная, два государства объединялись только через личность общего монарха и его наследников и потомков. Однако это была инкорпорация Великого княжества Литовского в Польскую Корону. Литовско-белорусская территория присоединялась к польским землям. Объединенное государство могло успешно противостоять Ордену, Золотой Орде и Московскому государству.

14 августа 1385 года Кревская уния была подписана. Со всех литовско-белорусско-русских князей была взята присяга на верность королю, королеве и самой Польше. Сам документ, который не дошел до нашего времени, подписали Ягайло, его брат Скиргайло и Витовт Кейстутьевич. В феврале 1386 года Ягайло во главе пышного посольства прибыл в Польшу – 12 февраля он въехал в Краков, 15-го крестился, 18 февраля произошло его венчание с королевой Ядвигой. 4 марта 1385 года Ягайло-Ягеллон был коронован польской королевой.

После коронации Ягелло-Ягайло остался в польской столице, не назначив в Великое княжество Литовское даже наместника. В Литве начались междоусобицы и Ягайло был вынужден вернуться в Вильно. В феврале 1387 года началось крещение языческой Литвы, на главном языческом капище был погашен священный огонь, разрушены жертвенники. Ягелло сам обратился к населению, убеждая народ. В течение лета 1387 года Ягелло с католическими священниками объехал почти все земли Великого княжества. Осенью он вернулся в Краков, оставив наместником в Вильно своего брата Скиргайло.

Князь Гродненский Витовт не получил наследство своего отца-героя, даже Троки были отданы Скиргайло. На Гродно, Брест и Луцк Ягайло не дал ему жалованных грамот и мог отобрать их в любой момент. Он попытался восстать, неудачно, за ним был установлен «крепкий надзор».

В январе 1390 года Витовт, оставив Тевтонскому ордену в заложники двух сыновей, жену, брата и сестру, заключил с ними союз, и поднял мятеж в Литве. Во главе рыцарского войска Витовт осадил Вильно. В ответ Ягелло с верными ему князьями взял Брест. Два войска встали друг против друга у Гродненского замка. Войска Ягелло смогли взять и Гродно. Военные действия возобновились осенью 1390 года. Позиции Витовта значительно усилил брак его дочери Софьи с великим московским князем Василием, сыном Дмитрия Донского – осенью того же года. Через год Витовт отбил Гродно. Литва бурлила, недовольная присутствием польских войск, пришедших с Ягелло. Начались мирные переговоры Ордена, Витовта и Ягелло, пообещавшего сыну Кейстута титул великого князя Литовского. Число сторонников Витовта в Литве быстро увеличивалось. Долгая гражданская война закончилась летом 1392 года. 3 августа в Острове Витовт и Ягелло подписали договор, определивший их дальнейшие взаимоотношения. Витовт стал великим князем Литовским в союзе с Польской Короной и под верховной властью польского коля. Сын Кейстута поклялся убийце своих родителей «навсегда оставаться в союзе с Польским королевством и Короной Польской». Ягелло титуловал себя верховным князем Литвы. Витовт, получивший земли отца, был вынужден отказаться от Киева и Волыни, которые отошли к Польше. Тевтонский орден получил Добржинскую землю. 3 августа состоялась большая победа теперь уже великого князя Литовского Витовта – Витольда – Александра.

За нарушение договора с Орденом крестоносцы отравили заложников – двух сыновей Витовта. Великий князь Литовский знал, что это произойдет, но решение о новом союзе с Ягайло не изменил. Больше у него детей не было. Жену и других родственников, находившихся в другом орденском замке, удалось спасти.

Ольгердовичи не приняли нового великого князя Литовского. Удельные князья не подчинились Витовту. При Лиде он разбил отряды Дмитрия Корибута. Через три года Витовт отбил Киев у Владимира Ольгердовича, а до этого вернул в великое княжение Подолию и Волынь. Согнанные князья Ольгердовичи получили другие уделы, менее значительные. В 1395 году неожиданно умер основной соперник Витовта – Скиргайло. Позднее, готовясь к битве с татарами, Витовт вызвал из Венгрии Свидригайло Ольгердовича и поставил его управлять Подолией – великий князь боялся удара в спину, а у Свидригайло были тесные контакты с Тевтонским орденом.

За пять лет Витовт, которому постоянно помогал Ягайло, фактически уничтожил удельную систему в Великом княжестве Литовском. Подобно Ольгерду Гедиминовичу он пытался ввести в орбиту своего влияния Новгород и Псков. В 1395 году, используя междоусобицу смоленских князей, Витовт занял Смоленск, со всеми его уделами. Великий князь Московский и зять Витовта Василий Дмитриевич посетил великого князя Литовского в его новом городе Смоленске. Он не протестовал.

В 1398 году, используя тяжелое положение Новгорода Великого и угрожая ему войной, великий князь Витовт даже добился у боярской республики признания своей власти над древним городом, однако поражение от татар в 1399 году на Ворскле остановило его движение на восток.

Королева Ядвига потребовала у Витовта заплатить давний «долг за королеву в пользу Вильгельма» – двести тысяч дукатов. Витовт собрал совет князей, который заявил: «Мы не рабы Польши; предки наши никому не платили дани; мы люди свободные и добыли нашей кровью нашу землю». Витовт сделался неограниченным господином в Княжестве. Летописец-современник Я. Длугош писал, что «когда однажды князь Витовт приказал двум преступникам собственноручно лишить себя жизни через повешение, и один из них не мог подвергнуть себя самоубийству, то другой, затягивая петлю, сказал товарищу: «скорее, не видишь, что князь сердится». Таковы были мужество и железный характер Витовта – «однажды Витовт, в присутствии княгини, пожертвовал сто гривен одному из своих придворных; на замечание, что подарок слишком щедр, князь захохотал – и в ответ добавил еще сто гривен, заставив княгиню замолчать тогда, когда подарок возрос до восьмисот гривен». Самым большим удовольствием для Витовта была игра в шахматы.

Великий князь Литовский был окружен вельможами и магнатами, происходившими или из удельных князей или являвшимися крупными землевладельцами. Непосредственно в Вильно действовал Совет господ, называвшийся «паны – рада». Для решения главных проблем государства созывались всеобщие собрания – сеймы, на которые съезжались магнаты, бояре, шляхты. Войсками княжества руководил гетман, он же был военным судьей, канцлер являлся хранителем королевской или великокняжеской печати и вел государственные дела. Маршалок представлял дворянство, подскарбий занимался государственными финансами и доходами, воеводы с помощниками – каштелянами имели военную, административную и судебную власть в областях, старосты руководили поветами – районами. Такой порядок управления страной начал складываться именно при князе Витовте.

Номинальным верховным собственником всех земель и фактическим владельцем государственных земель Княжества был великий князь. Князья, паны и часть бояр-шляхтичей были его вассалами. Большинство шляхтичей владело небольшими имениями и поместьями. Государственное управление и права сословий в Княжестве определялись особыми грамотами – привилеями, которые давались всей стране, отдельным областям, сословиям, поветам, шляхтичам, горожанам.

Литовские земли делились на два воеводства – Виленское и Трокское. Белорусские, украинские и русские земли располагались в Полоцком, Витебском, Смоленском, Киевском, Волынском, Полесском, Черниговско – Северском воеводствах. Суд «чинили» и управляли воеводствами наместники, которым помогали старосты. Позднее наместников стали называть воеводами.

Шляхта появилась в Польше в XIII–XV веках из сословия рыцарей-воинов-профессионалов. Польские короли постоянно ссорились с магнатами и привлекали на свою сторону рыцарство, давая ему льготы, привилегии, расширяя права. Основная масса элиты Великого княжества Литовского в XIII–XV веках назывались боярами, как и в Московском княжестве. Литовские и белорусские бояре впервые были названы шляхтой в Городельском привилее 1413 года. Привилеи и позднейшие статуты оформили права шляхты на землю, которые постоянно увеличивались. Шляхта стала привилегированным сословием в Польше, Литве, Беларуси, Украине и являлась им до начала ХХ века. У шляхты была феодальная собственность на землю, а между собой шляхтичи взаимодействовали на принципах иерархии.

Стать шляхтичем не по рождению было практически невозможно, были необходимы исключительные заслуги перед государством или усыновление нешляхтича шляхтичем. По привилеям XIV–XVI веков шляхта была освобождена от государственных повинностей. Единственной её обязанностью была воинская. Шляхта также платила маленький налог на землю. Шляхтичи получили имущественную и личную неприкосновенность, освобождались от судебной юрисдикции, занимали государственные должности, через сейм участвовали в решении государственных проблем, избирали короля, позднее получили право свободного запрета на сейме любых обсуждаемых и принимаемых законов и постановлений, что в итоге стало одной из причин развала Речи Посполитой, приведя к шляхетской анархии XVIII века. Шляхта состояла из магнатов, среднего строя, имевшего поместья, заградовой шляхты, не имевшей крестьян, а также шляхты, не имевшей своей земли и служившей магнатам.

Крестьяне назывались людьми, поспольством, мужиками. Большая их часть была юридически свободна. Они сообща владели землей и собирались на сельские сходы для решения общих дел; эти собрания назывались громадами. Магнатам и шляхте они отбывали повинность – натурой, трудом или деньгами, размер которой определялся размерами хозяйства. С ХV века в Великом княжестве Литовском стала развиваться система ферм – фольварков, была введена «волочная система» (в одной волоке находилось около двадцати десятин).

В имениях и поместьях шляхты жили холопы-рабы, или «невольная челядь». Холопами становились по рождению ими были пленные преступники, женившиеся или выходившие замуж за холопов. Крепостное право получило развитие уже после княжения Витовта. Землю шляхтичам обрабатывали холопы, невольная челядь, тяглые люди, существовала и барщина. Военной службой, налогами, барщиной облагались земли, а не люди.

Горожане имели статус мещан, с конца XIV века в городах получило развитие магдебургское право – самоуправление.

В 1398 году в Вильно прибыло посольство крестоносцев. Дневник, который вел его глава, комтур Конрад Кибург, дошел до нашего времени:

«Около городских ворот нас встретили наместник Альбрехт Монивид и маршалок Ямонт, окруженные рыцарством и городскими чиновниками.

Около ворот Нижнего замка нас приветствовали бояре великого князя по обычаю с хлебом-солью и кубком пива, поднесенным на золотом блюде. Доводилось нам бывать у многих иноземных государей, но должны признать, что нигде мы не находили таких удобств, такого гостеприимства и такого порядка во всем, как теперь в Литве.

Какое мощное положение у замков!

Множество садов разделяют дома, встречаются очень старые плодовые деревья, что доказывает существование селения на этом месте ещё до Гедимина.

Часа за три до захода солнца пришли за нами великолепно одетые придворные чиновники и рыцари, в сопровождении которых, при звуках военной музыки, мы отправились во дворец великого князя. Около входа нас встретил великий маршал с отрядом бояр; богато одетая прислуга стояла в две шеренги по сторонам нашего пути как во дворе, так и в огромных сенях. Когда нам оставалось не более пяти шагов до зала приемов, двери раскрылись настежь и около них мы увидели привратников-великанов, четверых в зале и столько же в передней. Они держали серебряные бердыши, на головах их были высокие, в локоть, меховые черные шапки, которые закреплялись под подбородком золотистой рыбьей чешуйкой, торчали большие усища великанов, бороды же были чисто выбриты.

В глубине зала на богато украшенном кресте сидел великий князь Витовт, по бокам его стояли по два молодых пажа в белой одежде. Немного далее за двумя столами, накрытыми богатыми персидскими коврами, сидели на скамейках министры, советники и секретари. Когда мы дошли до середины зала, великий князь и все остальные поднялись, мы низко поклонились, сначала князю, потом направо и налево, на что получили ответные поклоны. Мы подошли к трону, великий князь поднялся, подал нам руку и принял письма великого магистра и некоторых знакомых ему представителей Ордена. После того, как тайный секретарь прочитал о целях нашего посольства и тихо в нескольких словах сообщил об этом Великому князю, нас пригласили в маршальский зал и на этом закончилась публичная аудиенция.

Со среды начались частные встречи, которые проходили в дипломатической канцелярии. Когда мы вошли, великий князь поднялся из-за секретарского стола, ласково нас приветствовал, посадил на удобные кресла и милостиво разговорился с нами. При упоминании имени святого Отца папы Бенедикта XIII он поднялся и снял шляпу. Когда назывались имена королей, римского и польского, не поднимаясь, он обнажал голову, а при упоминании великого магистра только слегка наклонил её. Его шляпа была похожа на испанское сомбреро. Остальная одежда состояла из желтого шелкового камзола, застегнутого до самой шеи золотыми пуговицами в золотых петлицах, нижняя одежда – розовая, из татарской ткани и красные кожаные сапоги с золотыми шпорами. Поясом служила неширокая лента, шитая золотом и застегнутая дорогой пряжкой, на ней висели крючки для сабли, сверху был накинут плащ гранатового цвета, сшитый по-литовски, только коротко подрезанный; из-за пояса выглядывала рукоятка стилета. Он хорошо говорит по-немецки и иногда вставляет латинские выражения.

Лицо великого князя моложавое, веселое и спокойное. При всей своей мужественности он кажется больным. Его взгляд зачаровывает, что привлекает к нему каждого. Говорят, что он получил этот взгляд от матери. В отношениях с людьми он строго выполняет договоренности, и его придворные отличаются расторопностью и почтительностью.

Витовт никогда через меру не пьет крепких напитков, в еде знает меру. Великий князь много работает, сам занимается управлением страны и желает знать обо всем. Мы сами часто видели его удивительную деятельность – разговаривая с нами о делах, которые требовали полного внимания, он, в то же время, слушал чтение разных докладов и принимал решение. Народ имеет к нему свободный доступ, но любой, кто хочет приблизиться, перед этим допрашивается боярином, который для этого назначен. Ежедневно мы видели много людей, которые приходили с просьбами или приезжали из отдаленных мест с каким-нибудь поручением.

Сложно понять, как хватает ему времени на столько занятий. Ежедневно великий князь слушает литургию, после которой, до обеда, работает в своем кабинете, быстро обедает и потом некоторое время, недолго, остается среди семьи, или забавляется выходками своих придворных шутов, затем верхом на коне он едет осматривать строительство дома или корабля, или чего-нибудь, что заслуживает его внимания.

Грозный он только в военное время, а обычно полон доброты и справедливости, умеет карать и миловать. Мало спит, мало смеется, более холодный и рассудительный, чем горячий. Хорошую или плохую новость получает он, лицо его не выражает никаких чувств».

С 1392 года крестоносцы предпринимали походы на Великое княжество Литовское чуть ли не ежегодно. Они умножились намного с 1393 года, когда великим магистром стал Конрад фон Юнинген. В 1394 году крестоносцы сожгли Лиду и Новогрудок, осаждали Вильно. В походах обычно участвовали европейские «гости-рыцари». Витовт отстоял столицу Княжества, рыцари отступили.

Походы перерывались дипломатическими переговорами, перемириями. Орден боялся и не хотел тесного объединения Польши и Литвы. Походы и перемирия продолжались до весны 1398 года. С этого времени Витовт изменил свою внешнюю политику. До этого он не заключал договоров с Орденом, отсылая все предложения Ягелло в Краков. 12 октября 1398 года на острове Салине великий магистр и Витовт подписали договор, текст которого не афишировался. К великому князю Литовскому часто для совета приезжали великие князья Московский и Тверской.

В 1396 году к Витовту приехал бывший хан Золотой Орды Тохтамыш, разгромленный «повелителем Азии» Железным Тамерланом. Бывший повелитель Золотой Орды и великий князь Литовский заключили союз: «Витовт рече: я тебя посажу на Орде, и на Сарае, и на Болгарах, и на Астрахани, и на Азове и на Залицкой Орде, а ты меня посади на Московском великом княжении, и на Новгороде Великом, и на Пскове, а Тверь и Рязань мои и есть». В 1397 и 1398 годах войска Витовта ходили в Крым, помогая Тохтамышу укрепиться в Причерноморье. Польские хроники говорят, что Витовт дошел до самой Волги. В окрестностях Вильны было расселено много пленных татар. Витовт предложил принять участие в походе на противников Тохтамыша и великому князю Московскому Василию, не рассказав, правда, о тайном договоре с ханом, но его зять от похода уклонился.

Новый хан Золотой Орды Темир-Кутлуг потребовал у Витовта выдачи Тохтамыша. Витовт отказал и начал готовить поход на Золотую Орду.

По просьбе великого князя Витовта римский папа Бонифаций IX распорядился проповедовать в Польше и Литве, а также «всех окрестных землях» крестовый поход против татар. Сбор всех войск был назначен в Киеве. Поляки, боясь резкого усиления Витовта, от участия в походе уклонились, прислав, как и Орден, символический отряд.

В середине мая 1399 года объединенное войско Витовта и Тохтамыша в несколько десятков тысяч воинов вышло из Киева. 5 августа два войска встали друг против друга на месте впадения реки Ворсклы в Днепр. Темир-Кутлуг, ожидая подхода орды своего союзника хана Эдигея, начал ложные переговоры. Через три дня подошли войска Эдигея и татар стало намного больше, чем войск Витовта и Тохтамыша.

Битва началась утром 12 августа 1399 года. Через несколько часов боя татары Эдигея и Темир-Кутлуга подавили войска Витовта численным преимуществом. Первым побежали татары Тохтамыша, затем воины Витовта, из пятидесяти князей погибло двадцать. В битве погиб и герой Куликовской битвы 1380 года князь Дмитрий Боброк-Волынский, сражавшийся на стороне сына Кейстута. В сражении был смертельно ранен и хан Золотой Орды Темир-Кутлуг. Битва закончилась полным поражением Витовта.

Витовт с отрядом ближних бояр сумел степями все же добраться до Киева и организовать оборону. Подошедшим татарам Эдигея заплатили большой выкуп и они ушли домой с множеством пленных, полностью разорив украинские земли.

Витовту пришлось восстанавливать утраченное, на время отложить реализацию своих планов по строительству и укреплению государства. Он попытался сблизиться с Ягелло и отправился в Краков.

Перед началом поездки в столицу Польши внешнеполитические обстоятельства резко изменились – умерла королева Ядвига и позиция Ягелло в Польше сильно пошатнулась. Тут же великий магистр Ордена отправил Вильгельму Австрийскому предложение предъявить свои права на польский трон, которые будут поддержаны Орденом. Разбитый Витовт и «неустойчивый» Ягелло сблизились. Витовт сразу же отправил великому магистру послание, в котором он заявил о полном согласии с польским королем. Прошло совсем немного времени и Ягелло удалось укрепить свою власть. В январе 1401 года Витовт подтвердил грамотой обещание верности и покорности королю польскому и Польской Короне, от которого за это получил в пожизненное владение Великое княжество Литовское. В случае смерти Витовта наследниками власти в Литве становились Ягелло и его наследники.

В 1408 году войска Великого княжества Литовского и Московского великого княжества встали друг против друга на реке Угра. Битвы не произошло – зять и тесть договорились и заключили мир. Границей между государствами стала река Угра. Граница Великого княжества Литовского проходила в ста километрах от Москвы. В его составе находились белорусские и литовские земли, Киевская, Черниговская, Волынская, Херсонская, Днепропетровская, Смоленская, Орловская области, даже часть Калужской и Тульской областей. На все бывшие уделы, ставшие землями, он выдавал особые дарственные грамоты, которые становились местными законами. Эти грамоты-законы подтверждались преемниками Витовта и до начала XVI века составляли правовую базу – законодательство Великого княжества Литовского.

Великий князь Витовт решил в официальных документах закрепить независимость Великого княжества Литовского от Польского королевства. В 1401 году он подписал Виленско-Радомскую унию, утвержденную «панами-радой» и польскими магнатами. В ней признавались пожизненные права на власть Витовта, но наследственные – Ягелло. В 1430 году в окружении смоленского православного епископа Герасима была написана «Похвала великому князю Витовту», которая дошла до нашего времени:

«Невозможно ни рассказать, ни описать дела великого князя Витовта, еще называемого Александром, литовских и русских и многих других земель государя. Если бы было возможным постигнуть высоту неба и глубину моря, то можно было бы показать силу и храбрость этого славного государя.

Как не поражаться славе великого государя Витовта. Нет земель ни на востоке, ни на западе, откуда бы ни приходили бы поклониться этому славному государю.

В те же годы брат его Ягайло, по-ляшски названный Владиславом, владел Краковским королевством, и он с ним также в великой любви жил. Когда славный государь Витовт на какую-нибудь землю гневался, и хотел покарать, король Владислав всегда давал ему помощь.

Как от моря много воды выходит, так и от этого славного государя, великого князя Витовта, мудрость исходит».

Еще в период правления великих князей Ольгерда и Кейстута Гедиминовичей борьба с Тевтонским орденом шла фактически без перерыва и с переменным успехом. Ситуация изменилась в начале XV века. В 1407 году умер великий магистр Конрад Юнинген, понимавший, что большая война с Польшей и Великим княжеством Литовским может закончиться гибелью Ордена. Его брат Ульрих фон Юнинген, ставший новым великим магистром, начал подготовку к решающей битве, в которой и нашел свою смерть. Начались переговоры великого магистра с венгерским королем, германским императором и бранденбургским маркграфом о разделе Польши. Ягайло и Витовта надо было поссорить. Дело кончилось тем, что польский король и великий князь Литовский договорились – летом 1409 года – совместно выступить против Тевтонского ордена.

Крестоносцы послали диверсионный отряд в Литву с целью уничтожения Витовта, которого не смогли заманить в засаду и убить. Нарушив международный договор не вести военные действия в церковные праздники, крестоносцы в Вербную неделю фактически вырезали беззащитный Волковыск. До великой битвы под Грюнвальдом оставалось совсем немного времени.

Ещё польский король Казимир Великий завещал своим преемникам вернуть в состав Польской Короны захваченное Тевтонским орденом Приморье. Когда Ягайло короновался, польские паны взяли с него клятвенное обещание о возвращении Приморья. Причинами большой войны стали споры за Дрезденко и Жемайтию – Жмудь.

Ещё в конце XIV – начале XV веков Орден в очередной раз захватил территории, которые граничили с Польшей и на которые также претендовали поляки. Рыцари купили Новую Мархию в нижнем течении Варты и Добржинскую землю в среднем течении Вислы. После длительных споров в 1405 году крестоносцы перепродали Добржинскую землю полякам. Орден тут же купил лежащий на границе Новой Мархии город Дрезденко. Этот город в XIII и начале XIV веков принадлежал поморским князьям, великопольским магнатам, бранденбургскому маркграфу. В 1365 году четверо немецких владетелей Дрезденко – князья фон-дер-Ост – присягнули польскому королю Казимиру в том, что этот город является древним достоянием Польской Короны. В 1405 году Дрезденко, тем не менее, был передан Ульрихом фон-дер-Остом во временное владение тевтонам, через год ставшее постоянным, собственностью Ордена. В начале 1408 года в Ковно прошел съезд великого магистра Ульриха фон Юнингена, Ягелло и Витовта – по поводу принадлежности Дрезденко. Рыцари оставили город за собой, а Ягелло заявил, что не хочет быть польским королем, если не вернет Дрезденко.

Камнем преткновения между Витовтом и Орденом была Жмудь. Эта земля соединяла земли Тевтонского ордена с Ливонией, с Ливонским орденом. Крестоносцы много лет стремились её захватить. По Салинскому договору 1398 года, накануне битвы при Ворскле, Витовт в очередной раз передал Жмудь Ордену. Уже весной 1401 года Витовт попытался вернуть Жмудь. Споры с Новгородом и Псковом, восстание в Смоленске отвлекли силы Витовта. В мае 1404 года он опять подтвердил уступку Жмуди Ордену – за Витовта поручился Ягелло.

При смене великого магистра в 1407 году в Жмуди опять начались волнения, в организации которых тайно участвовал Витовт. К этому времени Орден уже построил в Жмуди пять новых замков. Начался почти открытый конфликт Ордена и Витовта. Тогда же крестоносцы отправили ни с чем польское посольство, приезжавшее спорить о Дрезденко. Уже всем было ясно, что война Тевтонского ордена с Польским королевством и Великим княжеством Литовским неизбежна.

Витовт стал собирать войска, к нему приходили полки-хоругви из Полоцка, Смоленска, Новгорода, Брянска, Стародуба, Киева, Луцка, подходила татарская конница. В августе 1409 года в Мальборг прибыло новое польское посольство. Тевтоны потребовали от Польши не поддерживать Витовта, поляки ответили, что гарантировать этого не могут. Великий магистр ответил польским послам: «будучи предупрежден, я обращу свой меч лучше на голову, чем на туловище, на заселенные земли, вместо пустыни, одним словом – на Польшу, вместо Литвы». Магистр хитрил, – Великое княжество Литовское было готово к войне, Польша – нет. Однако Ордену это не помогло. В своей столетней экспансии на восток крестоносцы так и не смогли «перешагнуть Неман»; для каждого литовца Неман значил столько же, сколько Днепр для украинца и Волга для русского. Берега Немана залиты белорусской и литовской кровью, при защите главной реки Великого княжества Литовского прославились многие воины и воеводы, нередко выходившие сто против тысячи врагов. При неравных осадах оставшиеся в живых защитники убивали друг друга, чтобы не попасть в руки крестоносцев. Воззвания гордых и неустрашимых жмудинов против тевтонов дошли до наших дней:

«Выслушайте нас, угнетенных, измученных, выслушайте нас, князья духовные и светские! Орден не ищет душ наших для бога, он ищет земель наших для себя. Он нас довел до того, что мы должны или ходить по миру, или разбойничать, чтобы было чем жить. Как они после того смеют называть себя братьями, как смеют крестить?

Кто хочет других умывать, должен быть сам чист. Все плоды земли нашей и улья пчелиные рыцари у нас забрали, не дают нам ни зверя бить, ни рыбы ловить, ни торговать с соседями. Что ни год, увозили они детей наших к себе в заложники; старшин наших завезли в Пруссию, других со всем родом огнем сожгли. Сестер и дочерей наших силой увлекли, а ещё крест святой на платье носят!»

Призыв жмудинов был услышан – и грянул Грюнвальд, – битва, которая решает судьбы народов.

В начале XV века Великое княжество Литовское было громадным государством. На западе его земли простирались до Балтийского моря и Мозовии, на севере – до псковских Великих Лук и Ржева, на востоке – до верховьев Волги и Рязани, на юге – до почти незаселенного Дикого поля. Великое княжество Литовское граничило с Ливонией, Псковом, Новгородом, Тверским, Московским, Рязанским великими княжествами, Золотой Ордой, Молдавией, Польшей, Мазовией и Тевтонским орденом.

В Тевтонский орден входили комтурства в Германии – Франкония, Лотарингия, Тюрингия, Гессен, Кобленц, Эльзас – Бургундия, Вестфалия, Утрехт, комтурства в Австрии – Нейштадт, Грац, Фризах. Ему принадлежала Ливония и Пруссия, подчинялось польское Поморье, формально принадлежала Жемайтия-Жмудь. Орденские владения занимали 60 000 квадратных километров. Тевтонцы в начале XV века считались в Европе самой мощной военной силой. Крестоносцы не скрывали своей агрессивной военно-политической концепции «Дранг нах Остен» – «Натиск на Восток», конечной целью которой было создание Великой Тевтонии от острова Рюген в Балтийском море до Финского моря, с включением в её состав польских, литовских, белорусских земель, владений Пскова и Великого Новгорода.

Крестоносцы сделали полторы сотни нападений на земли Великого княжества Литовского, которое ответило пятьюдесятью ответными ударами.

В декабре 1408 года в Новогрудке тайно встретились Ягелло и Витовт, составившие план Великой войны с Тевтонским орденом. Польский король и великий князь Литовский договорились, что подготовку к войне с рыцарями они будут скрывать имитацией конфликта между собой. Витовт выделил денежные средства для закупки оружия для польских войск, Ягайло приказал в разы увеличить добычу соли из краковских соляных шахт – громадной армии должно было понадобиться большое количество продовольствия, заготовленного впрок.

Весной 1409 года ко двору Витовта прибыл посол Тевтонского ордена, до которого дошли вести об активных действиях Польской Короны и Великого княжества Литовского. Витовт ушел от ответа на вопросы посла, и посол оскорбил великого князя, «который уже трижды обманул орден, а теперь собирается сделать то же самое». За посла с трудом извинился великий магистр Ульрих фон Юнинген. На переговорах польского посольства в августе 1409 года в Мальборге, на вопрос великого магистра о том, что будет делать Польша, если орден нападет на Витовта, польский посол в запале ответил, что войска Польской Короны войдут в земли тевтонского ордена. 6 августа 1409 года великий магистр официально объявил войну польскому королю.

Во второй половине августа крестоносцы атаковали Северную Польшу – последний военный конфликт Польши и Ордена произошел в 1343 году: через шестьдесят пять лет Польское королевство начало большую войну с тевтонами. Крестоносцы атаковали Добржинскую землю, захватили её и стали угрожать Мазовии. Войска Витовта тут же заняли Жмудь. 8 сентября 1409 года Ягайло и великий магистр заключили перемирие сроком до 14 июня 1410 года – Орден еще не хотел воевать на два фронта. Перемирие было продлено до 4 июля 1410 года, но оно не выполнялось – все стороны активно готовились к войне.

Войска Великого княжества Литовского во главе с братом Витовта совершили рейд по прусским землям, что вызвало дипломатичный скандал. Орден объявил мобилизацию, по приглашению тевтонов в Мальборг собирались рыцари со всей Европы, и их пришло несколько тысяч. Венгерскому королю Сигизмунду Люксембургскому за союз с Тевтонским орденом заплатили 40 000 венгерских золотых. Великий магистр потребовал от Ливонского ордена объявить войну Великому княжеству Литовскому, но войска Витовта тут же начали угрожать Риге – столице Ливонии. «Отделение тевтонов в Ливонии» уклонилось от ведения боевых действий.

Тевтоны подкупили и чешского короля Вацлава IV. На «Третейском» суде в Праге 15 февраля 1410 года он объявил, что права на Жмудь и Дрезденко принадлежат Ордену. Ягелло не должен был поддерживать Витовта. Польский король отказался признать это решение. Стороны обвинили друг друга в «ненастоящем» христианстве. Тевтоны называли литовцев и белорусов язычниками-схизматиками, а поляков – их защитниками. Манифесты от Ягелло и Юнингена рассылались во все столицы европейских государств – противникам были нужны союзники. День великого сражения неотвратимо приближался.

Битва

В течение двух дней 8 и 9 декабря 1409 года в Бресте прошел тайный военный совет польского короля Владислава II Ягелло-Ягайло и великого князя Литовского. На совете был разработан детальный план летней кампании. Предусматривалось, что союзники объединят войска, захватят стратегическую инициативу, военные действия будут вестись на вражеской территории. План Великой войны был основан на объединении польского военного опыта с белорусско-литовской и татаро-монгольской тактикой и стратегией. Основной театр военных действий был выбран в Мазовии, в качестве главного объекта союзного удара была определена столица орденского государства – Мальборг. Решающая битва должна была состояться на территории Ордена, её целью должно было стать уничтожение всех вооруженных сил тевтонов и последующее заключение выгодного мира с ослабленными крестоносцами.

По приказу Витовта в Княжестве прошла мобилизация, каждая волость должна была выставить по 300 воинов. Витовт также передал Ягелло «20 000 коп грошей» для подготовки к войне. Многие исследователи и военные историки назвали подготовку похода и само движение на Мальборг образцовым.

В мае 1410 года Витовт разослал приказ войскам, что война планировалась на пять недель – каждый прибывающий воин должен был иметь продовольствие на этот период. В Беловежской пуще началась большая охота на зубров, оленей, лосей, кабанов; мясо засаливали польской солью в сотни бочек. Припасы сплавлялись по Висле к польскому городу Плоцку. Всю весну Витовт готовил войска к походу, недалеко от Слонима он чудом отбился от немецкого диверсионного отряда, направленного великим маршалом Ордена для его ликвидации.

Витовт с войсками вышел из Трокского замка 3 июня, отправив вперед всю артиллерию. Белоруско-литовское-русское войско должно было собраться в конце июня недалеко от Гродно, около истока реки Нарев-Нарвы. Там собрались хоругви – полки из центральной Литвы, Жмуди, русских земель Великого княжества Литовского, татары хана Джелал-эд-Дина – воины шли из Полоцка, Смоленска, Орши, Лукомля, Друцка, Минска, Борисова, Логойска, Лиды, Гродно, Стародуба, Чечерска, Рогачева, Бобруйска, Слуцка, Клецка, Киева, Мозыря, Турова, Пинска, Кобрина, Бреста, Слонима, Волковыска. От Нарева войска Витовта вдоль Западного Буга уже по польской земле пошли к Червенску, где должны были встретиться с воинами Ягелло. Польские хоругви собирались в Вальбоже – туда шли воины из Львова, Перемышля, Сандомира, Хелма, Люблина, Кракова, центральной Польши. 26 июня польские войска выступили из Вальбожа и через Сохачев двинулось к Червенску, где 3 июля соединились с хоругвями Витовта. Для этого польские войска переправились через Вислу, ширина которой здесь достигала полукилометра, по грандиозному понтонному мосту. Составные части моста были сплавлены к Червинску и собраны выше города в течение дня. По мосту прошли полки, артиллерия, обоз, после чего мост был разобран и сплавлен к Плоцку.

3 июля союзные войска двинулись к границам Тевтонского ордена, пройдя за день более тридцати километров. 5 июля Витовт разделил свои войска на хоругви – полки, раздав им особые штандарты. 6 июля был устроен смотр союзных войск, который принимали Ягелло и Витовт.

9 июля 1410 года союзные войска перешли границу Тевтонского ордена, взяв пограничную крепость Лаутенбург. 10 июля у реки Древенцы польские и литовско-белорусско-русские войска встретила армия Тевтонского ордена, стоявшие на укрепленной частоколами, засеками, артиллерией позиции. Орден в Великой войне выбрал оборонительную стратегию и решил дать сражение на орденской земле, чтобы подтолкнуть государства Западной Европы оказать более серьезную поддержку тевтонам, а Польшу и Великое княжество Литовское объявить агрессорами. 12 июля Ягелло и Витовт получили известие о вступлении в войну Венгрии на стороне Тевтонского ордена.

После короткого военного совета в ночь на 11 июля союзные войска не стали переправляться через реку Древенцу, отошли назад и фланговым маршем пошли к Сольдау. Войска Тевтонского ордена переместились к Танненбергу, чтобы перекрыть дорогу войскам Ягелло и Витовта. 12 июля союзные войска отдыхали, на следующий день взяли Дубровно-Гильденбург. 14 июля войска готовились к битве у Дубровно. В ночь на 15 июля 1410 года польские и литовско-белорусско-русские хоругви выступили к Грюнвальду. На рассвете разведка донесла Ягелло и Витовту, что у Грюнвальда стоит все войско крестоносцев.

Два огромных войска разделяла небольшая лощина, будущее поле боя, почти ровное, пересекала цепь невысоких холмов и небольших оврагов. Сражение должно было проходить на позиции, выбранной великим магистром Ульрихом фон Юнингеном. На поле размером в четыре квадратных километра, окаймленном лесом и болотистой поймой реки Марша, войска находились в треугольнике деревень Грюнвальд (Зеленый Лес), Танненберг (Еловый Лес) и Людвигсдорф (Людвиково).

На такой позиции окружить войска Тевтонского ордена было невозможно. Сама же рыцарская конница имела возможность зайти с флангов в тыл союзным войскам. Перед фронтом тевтонских рыцарей тайно были выкопаны «волчьи ямы» с вбитыми в дно острыми кольями; сами ямы были тщательно замаскированы. Попавшая в глубокие ямы союзная конница была бы расстреляна орденской артиллерией. Орденские войска стояли на невысоких холмах и атакующие хоругви вынуждены были бы идти в бой снизу вверх, что уменьшало силу удара. Кроме этого, Ягелло и Витовту не было видно, какой резерв рыцари спрятали за холмами. У Тевтонского ордена была очень хорошая позиция.

Сложно определить точно, какое количество воинов с обеих сторон участвовало в сражении. В XV веке в армиях все подразделения имели знамена-хоругви: в шуме яростного боя никакие сигналы барабанов и труб не были слышны и команды подавались движениями хоругвей. Отряды войск, имевшие знамена, также назывались хоругвями. Численность хоругви, аналога современного полка, могла колебаться от двухсот до двух тысяч воинов.

Хоругви-полки формировались по территориальному признаку. Их размер зависел от населенности города, выставлявшего воинов. Естественно, Полоцкая или Несвижская хоругвь значительно отличалась по количеству. От столичных городов – Вильно, Кракова, Троков – выставлялись по несколько хоругвей.

Для обмана и дезинформации противника враги часто искусственно увеличивали или уменьшали количество хоругвей, шатров, костров, создавая, например, видимость прихода большего пополнения к меньшему, чем у противника, войску. Поскольку войско Тевтонского ордена хотело, чтобы воины союзников первыми их атаковали, попав в «волчьи ямы» и под огонь артиллерии, оно вполне могло выставлять меньшее количество знамен-хоругвей. В армиях средневековья всегда скрывали военную мощь полков, под знаменитую хоругвь могли поставить новобранцев или резервистов, отборные воины собирались под неизвестным знаменем, чтобы скрыть направление главного удара.

Считается, что в битве под Грюнвальдом участвовало 50 польских и 40 литовско-белорусско-русских хоругвей, а Тевтонский орден выставил только 50 хоругвей. Однако эту цифру называют только польские хронисты, определяя её по числу рыцарских знамен, после битвы выставленных в Кракове. Витовт тоже выставлял захваченные орденские знамена-хоругви в Виленском замке, но количество их не известно.

Сами разгромленные крестоносцы позднее говорили, что союзных войск было полмиллиона, а своих рыцарей и кнехтов насчитывали до трехсот тысяч, из которых погибло 40 000 тевтонов. Немецкие хронисты называли 163 000 воинов союзных войск и 83 000 орденских войск. Назывались цифры и 100 000 союзных войск и 60 000 крестоносцев. Военные историки, рассчитывая количество сражавшихся из мобилизационных возможностей государств-противников, определяли войско Тевтонского ордена и союзников по 30 000 воинов каждое. В тевтонской армии были рыцари, оруженосцы, арбалетчики, хоругви и двор великого магистра, войска вассальных князей, «приглашенные» рыцари из Германии, Англии, Швейцарии, наемники из Европы. Из пятидесяти польских хоругвей семь были украинские, остальные чисто польские. На польской стороне были хоругви чехов, моравов, венгров. В войске Витовта было четыре литовских хоругви, около тысячи татар Джелал-эд-Дина, белорусские и русские хоругви – из Быхова, Бреста, Гродно, Витебска, Вильно, Ковно, Волковыска, Кобрина, Крево, Трок, Кричева, Кременца, Лиды, Минска, Заславля, Могилева, Мстиславля, Несвижа, Орши, Новогрудка, Полоцка, Ошмян, Пинска, Слонима, Слуцка. Князья Сигизмунд Корибутович, Сымон Лунгвен имели собственные хоругви, три полка-хоругви были «рыцарей русских из Смоленска», который в начале XV века входил в состав Великого княжества Литовского.

Войска крестоносцев построились в три линии, но затем, чтобы удлинить свой фронт до трех километров, перестроились в две линии – между деревнями Грюнвальд и Танненберг. Правым флангом из двадцати хоругвей командовал великий комтур Куно фон Лихтенштейн, левым, из пятнадцати хоругвей, руководил великий маршал Фридрих фон Валенрод. Резервом из шестнадцати хоругвей руководил великий магистр Ульрих фон Юнинген, находившийся на левом фланге. «Гостей-рыцарей», прибывших из Европы, возглавляли Криштоф фон Герсдорф, Фридрих фон Бланкенштейн, Ганс фон Вальдов, Отто фон Ностиц. Пушки и арбалетчики стояли перед рыцарским фронтом.

Союзные войска построились в три боевые линии-гуфы с фронтом в два километра к югу от Грюнвальда. Первый гуф являлся авангардом, второй составляли главные силы, третий гуф являлся резервным. Впереди и по бокам боевого клина хоругвей стояли лучшие воины. На левом крыле встали поляки, на правом – воины Витовта, между ними – три смоленские хоругви.

Наместником-заместителем Ягелло в польском войске был Зындрам из Мошковиц, по другим данным – Збигнев из Бржея, заместителем Витовта стал Мстиславский князь Симон Лунгвен. В тылу войск Великого князя Литовского находилась болотистая местность, куда в случае прорыва можно было заманить крестоносцев.

Три часа войска стояли друг против друга, не начиная битвы. Крестоносцы ждали, находясь в выгодной позиции, а союзные войска не спешили их атаковать. Владислав Ягелло молился в походной часовне. После ночной грозы еще не высохла земля, и атаковать крестоносцев, стоявших пусть и не на высоких холмах, союзной коннице в грязи – было однозначно проиграть битву до начала.

Когда солнце подошло к зениту, от орденских войск к Ягелло прибыли два герольда под орденским и папским знаменами. Они принесли два обнаженных меча для вождей союзников. Это был рыцарский вызов, отказ от которого означал трусость. Герольды вонзили мечи в землю у ног польского короля – именно так вызывали на смертный бой: «не прячьтесь в болото; если вам мало места, мы можем отойти». Ягелло вышел к войскам и посвятил в рыцари около тысячи своих заслуженных воинов. Поляки запели свою старинную боевую песню. Бомбарды крестоносцев дали первый залп – Грюнвальдская битва началась.

По приказу Витовта татарская конница атаковала левый фланг рыцарского войска. Орденские арбалетчики открыли огонь и бой начался по всей линии фронта. «Вильна!» – боевой клич воинов Витовта загремел над Грюнвальдским полем.

Бомбарды Ордена выстрелили, но нанести большой урон стремительно скакавшим всадникам Джелал-эд-Дина не успели. Часть татарских конников провалилась в «волчьи ямы» (часть историков считают этот эпизод в хрониках вставкой XVI века), но остальные всадники, атаковавшие лавой – развернутым строем, обошли ямы, изрубили прислугу бомбард, лучников и столкнулись с первой линией крестоносцев.

Рыцари ордена, смеявшиеся над легкой татарской конницей, поперхнулись своим хохотом. Когда между противниками оставалось около двух десятков метров, татары одновременно бросили арканы и почти весь первый ряд оруженосцев и предхоругвенных был вырван из строя и мгновенно перерезан скинувшимися с седел наездниками. Арканы вырвали и несколько штандартов, что вызвало яростный рев крестоносцев. Железная стена тевтонов качнулась вперед, началась контратака Ордена, которую невозможно было остановить. Воины Витовта остановили рыцарей – «и началась битва сначала между немцами и литовским войском, и большое количество воинов с обеих сторон погибло». Легкая конница Витовта целый час рубилась с закованными в железо рыцарями.

Железный строй хоругвей Тевтонского ордена прямым ударом прорвать и потом разгромить было практически невозможно. Витовт прекрасно знал стратегию и тактику крестоносцев – он решил провести имитацию отступления, согласовав этот маневр с поляками, отчаянно рубившимися с атаковавшими в лоб рыцарями, но не сдвинувшимися ни на шаг назад. Именно мнимое запланированное бегство воинов Витовта вскоре нарушило боевые порядки тяжеловооруженных рыцарей, разорвало их, что и принесло победу героям Грюнвальда. Не стало секретом для Витовта и наличие большое рыцарского резерва, спрятанного за холмами – при объезде линий крестоносцев было заметно отсутствие некоторых немецких хоругвей, включая и большую орденскую.

Было необходимо, чтобы рыцари полностью втянулись в битву. На небольшой площади скучилось множество воинов:

«Нога наступала на ногу, доспехи ударялись о доспехи, и копья направлялись в лица врагов. Наконец, когда копья были переломаны, шеренги с той и другой стороны и доспехи с доспехами настолько столкнулись, что производили под ударами мечей и секир, насаженных на древки, страшный грохот, который можно услышать от удара молота о наковальню, и люди бились, и кони давили людей. Литва смело на немцев с криками напирала, аж кони с коньми бок о бок терлись. Витовт там и сям появлялся, устраивая войско. Секлись врукопашную. Немецкое оружие побеждает, татары вместе с Литвой из луков их сдерживают. Грохот битвы было слышно за несколько миль. В этой сумятице было тяжко отличить храбрейших от трусливых, ведь все были перемешаны в толпе. И все стояли твердо, никто не отступал с места, пока не был сбит с коня или убит. Конники, стиснутые в толпе, секлись саблями, и тогда уже только одно личное мастерство брало верх».

Две стены рыцарей яростно рубились друг с другом, поднимаясь на вал павших товарищей. Польские шеренги не отступали, стойко держался и центр войск Витовта. Крестоносцы ввели в бой вторую линию войск и Витовт начал мнимое отступление. Остальные хоругви не прекращали отчаянного боя. Татарская конница оторвалась от противника и бросилась назад, в тыл, отступая к Любенскому озеру. Крестоносцы мощно ударили в правый фланг войск Витовта, на котором сложилась критическая ситуация. Великий князь Литовский закрыл бреши хоругвями третьей линии – резерва, но рыцари усилили натиск. Литовские, белорусские и русские полки стояли насмерть, потеряв половину воинов. Крайние хоругви правого фланга Витовта россыпью бросились к обозу и несколько орденских хоругвей пошли вдогон. Выгнутая дуга войск Великого княжества Литовского держалась несмотря ни на что, отчаянно и яростно рубились польские хоругви и, наконец, крестоносцы совершили ту ошибку, которую так ждал Витовт. Почти уничтожив заслон героев Витовта, знавших, что им суждено погибнуть, тевтоны пошли в погоню за хоругвями, отходившими к обозу. Крестоносцы разорвали свои железные ряды, завязли в истребительном для них бое. В болотистой местности преимущества тяжеловооруженной конницы превратилось в ничто. Рыцари, уже начавшие грабить обоз, попытались вернуться назад, к своим хоругвям, но были окружены и вырублены – в плен никого не брали. Некоторые исследователи считали, что в обозе рыцарей ждала артиллерийская засада – «навели немцев на свои гарматы, навевши разошлись, а тут зараз з гармат дано огню, где сразу немцев килька тысяч полегло». Позднее оставшийся в живых комтур Ордена писал: «и в новой битве враги могут специально организовать отход нескольких отрядов, чтобы привести к разрыву боевых порядков тяжелой конницы, как это произошло в «великой битве».

На польском фланге крестоносцы сконцентрировали многие силы и ударили по королевским хоругвям, – именно там было поднято польское знамя с орлом. Штандарт был срублен, но сразу же поднят, битва в этом месте, куда стянул резервы и Ягелло, была ужасающей. Польские хоругви отбили атаку крестоносцев и начали окружение рыцарей. Именно сюда повел великий магистр Ульрих фон Юнинген резерв из шестнадцати хоругвей. Это был решающий момент битвы – Орден ввел в бой все свои силы, у него больше не было резервов. Ульрих фон Юнинген прорвал фронт и вышел в тыл польских хоругвей. В этот момент над полем битвы раздался яростный рев тысяч воинов, из последних сил сдерживавших натиск рыцарей – «Литва возвращается!» – Витовт во главе вернувшихся от обоза своих хоругвей и польского резерва третьей линии ударил по прорвавшимся крестоносцам – на пятом часу великой битвы. Рыцари уже не кричали: «будем радоваться, братья, Господу, что он сломал язычникам рога». Не отступившие польские хоругви начали уничтожение войск Валенрода, они обошли войско крестоносцев у Грюнвальда и ударили во фланг рыцарей Лихтенштейна. С другой стороны орденские войска били воины Витовта. Армия Тевтонского ордена была полностью окружена, её оборона была прорвана во многих местах.

На Грюнвальдских холмах крестоносцы были загнаны в смертельный котел, окружены непробиваемой стеной хоругвей Ягелло и Витовта. Начался небывалый разгром Тевтонского ордена, тонувшего в собственной крови. Никто из крестоносцев не просил пощады, рыцари умирали молча. Только несколько комтуров из Кульма побежали с поля боя. Великого магистра попытались вывести из боя, он воскликнул: «не дай Бог, чтобы я оставил поле, на котором погибло столько храбрых!» Простой воин из хоругвей Витовта всадил рогатину в лицо великого магистра Тевтонского ордена.

Союзные войска разделяли рыцарей на небольшие группы, зажимали в кольца и уничтожали. Через шесть часов после своего начала Грюнвальдская битва закончилась полным разгромом Тевтонского ордена. Погибли великий магистр Ульрих фон Юнинген, Фридрих фон Валенрод, Куно фон Лихтенштейн, все руководство Ордена, почти все комтуры, войты и фогты. Вырвавшиеся из окружения рыцари попытались укрепиться в лагере – вагенбурге – их перерезали за несколько минут. Из двухсот пятидесяти руководителей Ордена погибло двести. Из трех крестоносцев погибли двое. В войсках Витовта за всю «великую войну» погиб каждый второй воин. Потери поляков были очень велики. Римский папа Иоанн XXII в своей булле говорил о 18 000 убитых и 6 000 пленных крестоносцев.

Татарская конница тридцать километров преследовала остатки рыцарского войска. В обозе были взяты все бомбарды. Там же было найдено большое количество цепей и кандалов – рыцари готовились взять много новых рабов. Из войск Ордена спаслись только полторы тысячи человек, были взяты пятьдесят две орденских хоругви. Когда к ногам Великого князя Литовского сложили личные перстни тевтонских рыцарей, Витовт посмотрел на эту насыпь у своих ног и сказал: «Неужели тут лежит весь Орден?»

Ягелло приказал разбить в орденском вагенбурге все бочки с вином – красное вино смешалось с красной кровью погибших, залившей всё многокилометровое поле битвы.

Польский хронист Ян Длугош, отец которого участвовал в «великой войне», писал о Грюнвальдской битве в середине XV века:

«Во вторник, 15 июля, Владислав, король польский, пройдя две мили, между тем, как вокруг горели вражеские селения, и, выйдя на поля селений Танненберга и Грюнвальда, которым предстояло прославиться битвой, он велел расположить стоянку войска среди кустарника и рощ, которых было множество в той местности, и распорядился поместить на высоком холме над озером Любеном шатер часовни, чтобы прослушать богослужение, пока войско займется устройством стоянки.

Между тем прусский магистр Ульрих фон Юнинген уже достиг селения Грюнвальда, которое он затем прославил своим поражением, и находился неподалеку. Польский король Владислав упорно продолжал слушать богослужение и возносить молитвы; в это время всё королевское войско, построенное по отрядам и знаменам – польское под командованием Зиндрама из Мошковиц, мечника краковского, литовское же под командованием великого князя Литовского Александра (Витовта – авт.), подошло с поразительной быстротой и встало боевым строем напротив врага, и тогда как польское войско заняло левое крыло, литовское держало правое.

Было известно, что польское войско имело в этой битве 50 знамен, которые мы называем хоругвями, составленных из известных и опытных рыцарей, кроме литовских хоругвей числом 40.

Лишь только зазвучали трубы, всё королевское войско, потрясая копьями, ринулось в бой. Когда среди литовских, русских и татар закипела битва, литовское войско, не имея сил выдерживать вражеский натиск, оказалась в худшем положении и даже отошло на расстояние одного югера. Когда же крестоносцы стали теснить сильнее, оно было вынуждено снова и снова отступать и, наконец, обратилось в бегство.

В этом сражении русские рыцари Смоленской земли упорно сражались, стоя под тремя собственными знаменами, одни только не обратившись в бегство, и тем заслужили великую славу. Хотя под одним знаменем они были жестко изрублены и знамя их было втоптано в землю, однако, в двух остальных отрядах они вышли победителями, сражаясь с величайшей храбростью, как подобало мужам и рыцарям, и, наконец, соединились с польскими войсками.

Между тем, как крестоносцы стали напрягать все силы к победе, большое знамя польского короля Владислава с белым орлом под вражеским натиском рушится на землю. Однако, благодаря весьма опытным и заслуженным рыцарям, которые состояли при нем и тут же задержали его падение, знамя подняли и водрузили на место. Чтобы загладить это унижение и обиду, польские рыцари в яростном натиске бросаются на врагов и всю ту вражескую силу, которая сошлась с ними в рукопашном бою, опрокинув, повергают на землю и сокрушают.

С подходом новых воинов борьба между войсками закипела с новой силой. Польские ряды под многими знаменами обрушиваются на стоявших под шестнадцатью знаменами врагов (к ним сбежались и другие уцелевшие из хоругвей, разбитых под другими знаменами) и сходятся с ними в смертельном бою. И хотя враги еще некоторое время оказывали сопротивление, однако, наконец, окруженные отовсюду, были повержены и раздавлены множеством королевских войск, почти все воины, сражавшиеся под шестнадцатью знаменами, были перебиты или взяты в плен.

Когда этот вражеский отряд был разбит и повержен, и стало известно, что в нем пали великий магистр Ульрих, маршалы Ордена, командоры и все виднейшие рыцари прусского войска, то остальная масса врагов повернула назад и, раз показав тыл, обратилась уже в явное бегство».

Преследование остатков рыцарей вели только польские хоругви, у Витовтовых войск, очевидно, не было сил – слишком велики были потери. Рыцари, собравшиеся со всей Пруссии, закрылись в своей столице Мариенбурге-Мальборге. Не участвовавший в Грюнвальдской битве командор Тевтонского ордена Генрих фон Плауэн собрал в Мальборгском замке всех бежавших с поля битвы рыцарей и вызвал подкрепление из других орденских замков. Пять тысяч воинов гарнизона Мариенбурга стояли насмерть и в конце сентября, после двухмесячной осады, Ягелло и Витовт увели свои войска домой. Осаде помешали эпидемия и недостаток продовольствия в союзных войсках. Генрих фон Плауэн осенью 1410 года разослал письма всем европейским монархам, призывая христианскую Европу помочь Тевтонскому ордену, атакованному преступным польским королем, в войсках которого находилось «большое количество разных неверных – татар, еретиков, язычников, русинов, валахов, жмудинов и литовцев». Война для тевтонского ордена из захватнической превращалась в справедливую, а Польша и Великое княжество Литовское превращалось во врагов правоверных христиан.

Не участвовавший в Грюнвальдской битве Ливонский орден направил к Мальборгу двухтысячное войско – навстречу им вышли войска Витовта. До битвы не дошло – было подписано двухнедельное перемирие и в начале сентября ливонцы вошли в осажденный Мальборг. Осада тут же была снята, первыми ушли войска Великого княжества Литовского, в конце сентября – польская армия. В то же время в южную Польшу вошли венгерские войска Сигизмунда Люксембургского. Начались переговоры Ягелло, Витовта и Генриха фон Плауэна, который в ноябре 1410 года был избран великим магистром Тевтонского ордена.

1 февраля 1411 года на острове реки Вислы у города Торна был подписан мирный договор между Польшей, Великим княжеством Литовским и Тевтонским орденом. По условиям мира пленные и завоеванные земли возвращались противникам. Польша вернула Добржинскую землю, Жмудь вернулась Витовту, правда, только в пожизненное владение. Все спорные проблемы выносились на суд римского папы. Перебежчикам объявлялась амнистия, восстанавливалась свобода торговли. Несмотря на скромные результаты Торнского мира, Тевтонский орден, выплачивавший победителям 100 000 коп чешских грошей в течение одного года, быстро начал приходить в упадок.

Нашествия крестоносцев на литовские и белорусские земли прекратились, больше народам Литвы, Беларуси, даже Польши не угрожало физическое уничтожение или онемечивание. Были открыты торговые пути через Балтийское море к торговым европейским городам.

Ягелло и Витовт впервые подписали мирный договор с крестоносцами как победители. С 1410 года рыцари из европейских стран начали менять своё отношение к Ордену. Во время «великой войны» земли Ордена были совершенно разорены, замки сожжены, лошади и скот уведены. Громадная контрибуция чуть ли не привела крестоносцев к финансовому краху, усиленному идеологическим кризисом. Ни о каком доминирующем значении Тевтонского ордена в Балтии речи больше не шло.

В 1411 году земли Польской Короны и Великого княжества Литовского простирались от реки Оки до Одера, и от Балтийского моря до Черного. В марте 1412 года в северной Венгрии, в Любовле, съехались германский император, венгерский король Сигизмунд, польский король Ягелло и великий князь Литовский Витовт. Государи подписали союзный договор, по которому Галичина передавалась Польше, а Подолия – Великому княжеству Литовскому; все государи обязались совместно выступать против общих врагов. Тогда же король Сигизмунд впервые предложил Витовту образовать из своих земель отдельное королевство. Союзный договор подтвердил условия Торнского мира. Тевтонский орден пытался помешать юридическому закреплению побед союзного оружия, но не смог. Витовт даже подписал союзные договоры с Псковом и Новгородом о совместных действиях против Ордена, если он нарушит Торнский мир. Соблюдались мирные договоры Великого княжества Литовского с Москвой, Тверью и Рязанью. Витовт вмешивался и в дела Золотой Орды, поддерживая своих претендентов на ханский престол.

В начале октября 1413 года в Городельский замок на реке Буг съехались Ягелло и Витовт, сопровождаемые многими знатнейшими вельможами и сановниками Польской Короны и Великого княжества Литовского. 2 октября союзники подписали три грамоты – были подтверждены уния-союз двух государств, привилегии католической церкви в Княжестве. Знатные литовские и белорусские вельможи получили права на родовые гербы, паны Княжества получили подтверждение своих прав на имения и поместья, с условием несения военной службы. В Польше и Великом княжестве Литовском вводился институт сеймов и сеймиков – общих и областных собраний панов и шляхты. Городельская уния закрепила государственную автономию Белорусско-Литовского государства со своим великим князем под верховенством польского короля, как верховного князя Литовского и Русского.

Тевтонский орден вел дипломатическую войну против Польши и Великого княжества Литовского. В конце июля 1422 года войска союзников вошли в прусские земли, заняв несколько замков и опустошив округу. 27 сентября у озера Мельно был заключен новый мирный договор с Тевтонским орденом. Крестоносцы навсегда отказывались от Жмуди – Жемайтии, за которую боролись сто пятьдесят лет, и, с помощью которой, хотели соединить Пруссию и Ливонию. После Мельнинского мира у Витовта больше не было военных конфликтов с Тевтонским орденом, переговоры шли только об уточнении границ.

27 октября 1430 года в Трокском замке скончался Великий князь Литовский Витовт Кейстутьевич из рода Гедимина. Именно Витовт окончательно освободил литовские и белорусские земли от постоянной внешней агрессии, от двухсотлетних нашествий крестоносцев. Почти сорокалетнее княжение Витовта Великого стало периодом наибольшего расцвета Великого княжества Литовского, его военной мощи. Деятельность великого князя, его соратников, участие народа ликвидировали неумолимую агрессию крестоносцев. В многолетнем противостоянии после 1410 года Тевтонский орден занимал только оборонительную позицию и вел дипломатическую борьбу. Именно после 1410 года в Пруссии был создан Союз немецкого и польского дворянства и городов на территории Тевтонского ордена. В 1454 году дворяне и горожане восстали против орденских властей и передали прусские земли польскому королю Казимиру IV. После тринадцатилетней войны Ордена и Польской Короны государство крестоносцев по Торуньскому миру 1466 года признало себя вассалом Польши. После войны начала XVI века последний великий магистр Тевтонского ордена Альбрехт Бранденбургский секуляризовал орден и превратил его в светское герцогство – именно на его основе в 1701 году было образовано Прусское королевство.

А великое противостояние славянских земель и тевтонов кончилось в «великую войну» – после 1410 года. «Дранг нах Остен» больше никого не пугал.

Выдающиеся политические деятели Средневековья

Кодекс шляхетской чести был создан в Великом Княжестве Литовском при Витовте Великом.

«Верой и правдой

Служу Отечеству, отвечаю – Богу.

Добру – награда, злу – возмездие.

Должен – значит можешь.

Честь дороже жизни.

Ударом на удар.

Победа или смерть.

Достойно и благородно.

Слово крепче камня».

С конца XIV века во главе Великого княжества Литовского стоял великий князь из династии Гедиминовичей – первые князья назначались предшественниками, потом сами завоевывали престол, с XVI века избирались магнатами и вельможами. Именно после Люблинской унии 1569 года во главе объединенных в Речь Посполитую Польши и великого княжества Литовского встал выборный король, он же и великий князь Литовский.

Магнаты и вельможи были самыми крупными землевладельцами. Это и были «Паны-рада», которые составляли совет государя и играли основную роль на общих сеймах. В руках магнатов находились все важнейшие должности Великого княжества Литовского: гетман был командующий войсками и военным судьей, канцлер хранил государственную печать и вел дела, маршалок представлял служилое сословие, подскарбий ведал доходами, воеводы управляли регионами и имели военную, судебную и административную власть, каштеляны были заместителями воевод, старосты руководили поветами-районами.

Великий князь Витовт укрепил власть в Княжестве. При нем значительно возросло влияние бояр и шляхты. Она стала силой, от которой зависела судьба государства. Магнаты создавали «партии» из шляхтичей, представлявшие большую политическую силу. Чтобы принять новый закон или установить новый налог, король обращался к сеймикам-собраниям, на которые собирались все местные шляхтичи из одного повета.

В XV веке шляхта начала ограничивать свободу крестьянских общин – в те времена крестьянство было юридически свободным. Имения шляхты населялись холопами – челядью, рожденными в этом состоянии, или попавшими в плен, или преступниками, отданными в рабы-холопы. Свободных крестьян называли людьми, посполитыми, которые сообща владели землей и на собраниях решали возникающие проблемы.

Народное собрание называли громадой, большое – вечем. Повинности шляхте крестьяне платили деньгами и натурой. Крестьянское хозяйство называлось «дымом» и владело до сотни десятин пахотной и сенокосной земли.

В XV веке в Великом княжестве Литовском стали образовываться фольварки – фермы, земля делилась на волоки – каждая из двадцати десятин, волоки состояли из моргов. Подати и налоги брались с земли, а не с людей. Только в конце XV века шляхта начала переводить налоги на людей, установила барщину. В XVI веке сеймы фактически ввели крепостное право в деревне. Городское сословие также было ограничено в правах, горожанам запрещалось покупать имения, как не участвующим в боевых действиях. Шляхта и магнаты стали хозяевами государства – они судили, издавали законы, воевали, заключали мирные договоры, даже избирали королей.

Вмешательство Польской Короны и Великого княжества Литовского в Ливонскую войну середины XVI века привело их к войне с Московским царством, уничтожившим Ливонский орден. Его магистр Г. Кеттлер обратился к польскому королю и великому князю Литовскому Сигизмунду II Августу с просьбой принять Ливонию в состав союзного государства. Часть Ливонии стала литовско-польской провинцией Инфлянты, а образованное из другой части Ливонии Курляндское герцогство признало себя вассалом Великого княжества Литовского.

Военные действия переместились в белорусские земли. В 1563 году московские войска взяли Полоцк, стояли у стен Витебска, Шклова, Орши. С другой, южной стороны, земли Короны и Княжества постоянно атаковали крымские татары – они с начала XVI века около пятидесяти раз нападали на Польшу, разоряли белорусские и литовские земли. Великое княжество Литовское оказалось на грани военно-политической катастрофы. Польша напомнила Княжеству об унии – Польское королевство предложило Великому княжеству Литовскому войти в состав Польши. Княжество предложило союз двух государств и династическую унию.

Общий сейм открылся в январе 1569 года в Люблине и продолжался почти полгода. Не договорившись, в марте послы Великого княжества Литовского покинули Люблин. В ответ поляки заняли половину литовско-белорусских земель. В составе Княжества остались земли, на которых находились московские войска, строившие свои крепости – Козьяны, Туровля, Ула, Ситно, Красная. Литовские послы попытались вести переговоры с Иваном IV Московским, но договориться не смогли. За это время, все занятые Польшей литовско-белорусские земли присягнули Польской Короне.

1 июля 1569 года Люблинская уния была подписана. Было создано полуфедеральное государство – Речь Посполитая с одним выборным королем (он же и великий князь Литовский), с общим сеймом и единой внешней политикой, однако единого правительства не было. Предусматривалась единая денежная система. Подтверждалось присоединение к Польше Подляшья, Волыни, Подолии, Киевщины. Великое княжество Литовское сохраняло свое правительство, войско, казну, законодательство, суд. Полякам запрещалось занимать государственные должности в Княжестве. До конца XVII века в нем официальным языком оставался старобелорусский.

Новый глава Речи Посполитой избирался на общем сейме с титулом король Польский, великий князь Литовский, Русский, Прусский, Мазовецкий, Жемайтский, Киевский, Волынский, Подляшский и Инфлянтский. Великий князь Литовский отдельно больше не избирался. Права поляков, литовцев и белорусов уравнивались. Сохранялся титул Княжества, его печать, Княжеству оставлялись некоторые суверенные права. Однако на практике все было совсем не так, как декларировалось. Например, в сейме Речи Посполитой из 180 депутатов на литовцев приходилось 46 мест, на белорусов – 34 места.

Люблинская уния была дополнена и религиозной Брестской унией 1596 года, на которой было оформлено новое направление в христианстве – униатство. После 1596 года в Речи Посполитой действовали римско-католическая, греко-католическая (униатская) и православная церкви.

XV, XVI и XVII века были временем расцвета Великого княжества Литовского, некоронованными королями которого стали магнаты литовско-белорусского государства, называвшие себя «властителями Великого княжества». Роль выдающихся политических деятелей Великого княжества Литовского в средневековой европейской истории очевидна – все главные события этих веков происходили с их непосредственным участием и, как великие дела, запечатлевались в балладах и сагах, песнях и былинах.

Константин Острожский (1460–1530)

Княжеский род Острожских, получивший название по имени родового владения на Волыни, происходил из пинских и туровских князей. Первым князем Острожским стал Даниил, живший в середине XIV века. Он успешно участвовал в войне с поляками в 1340 году, за что и получил Острожскую крепость, ныне город в Ровенской области Украины. Один из его сыновей Федор, умерший в 1438 году, подтвердил у Ягелло привилей на острог. Он дослужился до звания луцкого старосты, участвовал в Грюнвальдской битве, в 1420 году освобождал из плена князя Свидригайло – неудачливого соперника и конкурента великого князя Литовского Витовта, в 1420 году в войске Сигизмунда Корибутовича ходил в чешские земли. В 1427 году в гостях у Федора Даниловича в Остроге побывал Витовт Великий.

Новым князем Острожским стал Василий Федорович (1390–1450), дослужившийся до должности туровского наместника. Князь Василий боролся за суверенитет Великого княжества Литовского. Его сын Иван (1430–1465) прославился победой над ордой крымских татар под Теребовлем в 1454 году, в которой у татар отбили почти 10 000 пленных. Князь Иван Васильевич Острожский женился на внучке киевского и слуцкого князя Владимира, сына знаменитого Ольгерда Гедиминовича. Приблизительно в 1460 году у них родился сын Константин. Через несколько лет не стало его родителей, и маленького Константина опекали бояре отца, а потом воевода Мартин Гаштольд. С 1486 года князь Константин стал бывать и при дворе великого князя Литовского Казимира Ягайловича в Вильно. В 1491 году он участвовал в сражении с татарами под Заславлем, когда конница князя Семена Гольшанского разбила орду. В феврале 1495 года князь Константин Острожский участвовал в составе делегации во встрече под Молодечно невесты великого князя Литовского Александра Казимировича княжны Елены, дочери Ивана III Московского.

Война с крымскими татарами шла постоянно – только в 1496 году хоругви Константина Острожского трижды отбрасывали орды к Перекопу – в сражениях у Мозыря, на реке Уше и под Очаковом. Через год, в 1497 году, князь Константин Острожский стал великим гетманом Литовским – ему не было еще сорока лет. Великий гетман получил в управление Брацлавское и Винницкое староства, земли и замки Подолии.

В начале 1500 года на сторону московского государя Ивана III перешел магнат Семен Бельский и несколько других владетельных князей. Великий князь Литовский Александр послал в Москву посольство с нотой, что великий князь московский берет на службу подданных Великого княжества Литовского. Иван III отклонил протест, разорвал перемирие и начал военные действия. Войска Московского государства тремя потоками пошли на Брянск, Вязьму, Торопец. Крымская орда хана Менгли-Гирея двинулась на волынские земли.

В мае 1500 года войско во главе с князем К.Острожским вышло из Вильно и, пройдя почти четыреста километров, в июне вошло в Смоленск. У Дорогобужа стояло московское войско во главе с талантливым военачальником князем Даниилом Щеней. У москвичей было 40 000 воинов, у Острожского – 30 000 воинов. 14 июля на Митьковом поле у деревни Лопатино на реке Ведроши произошла битва.

В шестичасовом сражении победило московское войско – погибло около 8 000 воинов Великого княжества Литовского, около 5 000 было взято в плен, многие воины утонули в реке. Артиллерия и обоз достались москвичам. Был пленен и князь Константин Острожский. Ушли с поля боя только несколько сотен конников во главе со смоленским наместником.

Из Москвы Константина Острожского перевезли в Вологду. В 1503 году Московское государство и Великое княжество Литовское подписали перемирие на 6 лет – к Москве отошли 20 городов и 70 волостей, Чернигов, Брянск, Гомель, Стародуб.

В 1505 году умер московский князь Иван III, на престол сел его сын Василий III. Он вызвал из Вологды К.Острожского и в очередной раз предложил князю поступить на службу. Альтернативой было пожизненное заключение в Вологде. 18 октября 1506 года князь Константин присягнул московскому великому князю.

К. Острожский был назначен командовать пограничными войсками. В августе 1507 года ему удалось бежать, он ушел от погони и в конце сентября вернулся в Вильно. Новый великий князь Литовский Сигизмунд дал ему должность старосты Брацлавского, Волынского, Луцкого. Война с Московским государством и Крымом продолжалась, за несколько лет сменилось несколько великих литовских гетманов. Великий князь Литовский Сигизмунд вновь назначил Константина Острожского великим гетманом литовским. Князь несколько раз разбил орды крымских татар, успешно воевал против московских войск – в октябре 1508 года Великое княжество Литовское и Московское государство заключили очередное перемирие.

В 1509 году князь Константин Острожский женился на княжне Татьяне Гольшанской, получил за нее в приданое часть Гольшан и Глуска, Смолевичи, Житин, Шашолы, Свираны. Он владел землями на Волыни, в Беларуси, Литве, Туровом, Смолянами, Сушей – и стал вторым по значению землевладельцем в Великом княжестве Литовском.

С 1510 года князь Острожский опять начал отбивать нападения на Княжество крымских татар, некоторые из отрядов которых доходили до Вильно. Князь Константин получил особые, диктаторские полномочия. В 1512 году началась новая война с Московским государством.

Против Польской Короны и Великого княжества Литовского совместно выступили Москва, Дания, Австрия, Саксония. Захваченные земли предполагалось разделить между союзниками. В 1514 году войска Василия III штурмом взяли Смоленск, за ним Мстиславль, Дубровно, Кричев.

Под Оршей восьмидесятитысячное войско Василия III у реки Крапивны встретили тридцать тысяч воинов великого гетмана Литовского Константина Острожского.

Московские войска возглавляли военачальники И.Челяднин и М.Булгаков-Голица. К.Острожскому помогали Ю.Радзивилл и И.Сапега. Генеральное сражение всей войны произошло 8 сентября 1514 года в пяти километрах от Орши.

Войска Острожского без противодействия московских войск переправились через Днепр – Челяднин самоуверенно заявил – «пусть переправляются, нам будет легче их разбить сразу».

Московское войско стояло в три линии, фланги прикрывала конница, впереди встал сторожевой полк, сзади – резерв. Линия фронта растянулась на 5 километров. Артиллерии почти не было. Польско-литовско-белорусская армия стояла в двух линиях, конные и пешие полки чередовались с орудиями и пищалями. Челяднин, используя численное преимущество москвичей, атаковал по всему фронту. Несколько атак было отбито, но натиск противника усиливался. В контратаку повел хоругви сам Константин Острожский – «в бой, сором убегать, лучше на поле лечь со славой; теперь вперед, дети, теперь будьте мужами».

Рукопашный бой шел по всему фронту. Князь Константин сумел применить любимый тактический прием московских войск – ложное отступление. Его хоругви начали отходить, за ними бросились московские полки. Конница заманила москвичей к лесу и неожиданно разошлась, противник с размаху летел на замаскированные пушечные батареи. Несколько залпов в упор положили первые ряды московской конницы, а на их место влетали новые полки – и тоже попадали под губительный орудийный огонь. Наконец задние ряды смогли остановить и развернуть коней. На отступавших вынеслись хоругви Острожского. Московское войско побежало по всей линии фронта. Его преследовали и рубили несколько километров. Константин Острожский рассчитался за Ведрошь и плен.

В московском войске погибло более 30 000 человек. Хронисты писали, что река Кропивна остановила свое течение из-за большого количества «московских людей, которые кидались с крутого берега и тонули в её волнах». В плен попали воеводы Челяднин, Булгаков-Голица, детей боярских более пятисот. Захвачен был и весь московский обоз.

Победа под Оршей получила большой международный резонанс, союз противников будущей Речи Посполитой фактически распался. В декабре 1514 года великий гетман Литовский с триумфом вернулся в Вильно.

Война Великого княжества Литовского и Московского государства с переменным успехом шла до 1522 года. В этом году было подписано перемирие, Смоленск остался за Москвой.

В 1522 году князь Константин стал и трокским воеводой, – овдовевший гетман вторично женился на княжне Александре Олелькович.

Зимой 1526–1527 годов на Волынь ворвалась очередная крымская орда. 27 января 1527 года недалеко от Киева войска великого князя Литовского полностью разгромили татар – князь Константин получил триумф в Кракове. О победе над татарами была написана книга и издана в Нюрнберге – о Константине Острожском заговорили в Европе.

Полководец и гетман Константин Острожский умер во время эпидемии в Вильно в 1530 году и был похоронен в Киево-Печерской лавре. В древнейшей Волынской летописи сохранилась «Похвала великому воеводе, славному и великоразумному гетману, князю Константину Ивановичу Острожскому»:

«И показал себя князь Константин отважным рыцарем и верным слугой своего господина.

О, пречестная мудрая голова, как тебя назвать и похвалить? Бедностью языка своего и слабостью разума моего не могу помыслить, какую славу и похвалу вознести его деяниям!»

Николай Радзивилл Черный (1515–1565)

Радзивиллы – знаменитый литовский род, о происхождении которого существует несколько легенд, по самой известной из которых род Родзевиллов происходил из высшего жреческого сословия языческой Литвы, – что свидетельствует о его глубокой древности. Один из Радзивиллов крестился вместе с Ягайло в одном храме и взял себе имя Николай.

На всем протяжении существования Великого княжества Литовского и Речи Посполитой Радзивиллы занимали очень высокое положение в польско-литовско-белорусском государстве. Они владели громадными землями, поместьями, строили замки, содержали регулярное войско, фактически пользовались правами удельных князей. К родовым одинаковым именам, по обычаю королевских семейств, они прибавляли порядковые имена с каким-нибудь эпитетом.

Юрий Радзивилл (1480–1541), гетман польский и военный деятель, участвовал и побеждал в тридцати битвах, за что был назван «Литовским Геркулесом».

Николай Радзивилл Рыжий (1512–1588), государственный деятель, великий гетман, канцлер, получил прозвище по цвету бороды.

Сын Николая Рыжего Криштоф (1547–1603), великий гетман Литовский, участник всех войн при Стефане Батории, за военные таланты получил прозвище «Гром» – «Priorum».

Существовали три ветви Радзивиллов:

1. Радзивиллы – князья на Гонёндзах и Моделях. Эта ветвь в мужском поколении прервалась в 1546 году.

2. Радзивиллы – князья на Биржах и Дубиновах. Из нее происходила Барбара Радзивилл (1520–1551), жена короля Сигизмунда III Августа, её отцом был «Литовский Геркулес», братом – Николай Рыжий.

3. Радзивиллы – князья на Несвиже и Ольске. Эта ветвь, ярким представителем которой был Николай Черный, распалась на три линии, из которых старшая – Несвижская – в мужском поколении угасла в 1813 году.

Первый несвижский Радзивилл – Ян Бородатый (1474–1522) молодые годы провел при королевском дворе в Кракове, рядом с королевичем Александром, который в 1492 году был избран великим князем Литовским. Участник многих битв, Слонимский староста Ян Радзивилл оказался в числе тех, кто подписал завещание короля и великого князя Александра. Ян Бородатый несколько раз ездил послом в Москву. В 1512 году он женился на Анне из рода Кишек – в приданое она принесла ему Несвиж. Через три года у них родился наследник – Николай Черный, который родился в построенном отцом деревянном Несвижском замке.

Юный Николай получил основательное домашнее образование. В семилетнем возрасте он потерял отца. Мать вышла замуж второй раз, и опекуном детей Яна Бородатого стал их дядя Юрий Радзивилл. С 1529 года Николай воспитывался при королевском дворе в Кракове, в 1534 году он поступил учиться в Краковский университет. В 1534–1537 годах вместе с братом Яном, во главе собственной Несвижской хоругви, Николай участвовал в войне Великого княжества Литовского с Московским государством. Радзивиллы выполняли многочисленные королевские поручения, став самыми влиятельными после короля и великого князя магнатами в Княжестве. В 1544 году Николай Радзивилл Черный, названный так по цвету своей бороды, стал великим маршалком земским, возглавив Раду – Совет великого княжества Литовского. Имевший много земель и имений Николай Черный своей резиденцией сделал город Несвиж.

В 1547 году король Сигизмунд август женился на Барбаре Радзивилл – сестра Николая Черного стала королевой польской и великой княжной Литовской. Император Священной Римской империи Карл V дал Николаю Радзивиллу графский титул.

В 1548 году князь Николай Черный женился на представительнице польского аристократического рода Эльжбете Шидловецкой. В том же году умер Сигизмунд Старый. Польским королем и великим князем Литовским стал Сигизмунд Август. Князь Николай Черный уже давно входил в самое близкое окружение молодого короля. В 1550 году воевода виленский и великий маршалок земский Николай Радзивилл стал великим канцлером Литовским.

После отравления королевой-матерью Боной Сфорца Барбары Радзивилл, король Сигизмунд Август женился на дочери наследника императора Священной Римской империи Фердинанда Екатерине – именно Николай Черный готовил союзный договор короля и будущего императора. Он много времени уделял проблемам внешней политики Великого княжества Литовского.

В 1557 году Николай Черный возглавил государственную комиссию по проведению аграрной реформы в государственных имениях, которая подготовила «Устав на волоки». Новый порядок землепользования стимулировал развитие сельского хозяйства, он даже предусматривал решение экологических проблем.

В 1557 году князь Николай занялся присоединением к Великому княжеству Литовскому Инфлянтов – прибалтийских земель. В сентябре этого года Ливонский магистр В.Фюрстенберг подписал договор с канцлером Великого княжества Литовского, касающийся совместной обороны своих земель от Московского царства.

В начале 1558 года царь Иван IV начал Ливонскую войну. Московский царь предложил Великому княжеству Литовскому заключить союз, направленный против крымского ханства. Николай Черный отказался от союза, полагая, что Иван IV хочет оттянуть внимание Великого княжества Литовского от войны в Прибалтике. В августе 1559 года в Вильне был подписан договор о государственном союзе и протекторате Великого княжества Литовского над Инфлянтами. Войска княжества вошли на юго-восточные прибалтийские земли. В сентябре 1561 года ливонский орден распался. 28 ноября в Вильне был подписан акт о подчинении Инфлянтов Великому княжеству Литовскому и Короне Польской. Последний магистр Ливонского ордена стал герцогом Курляндским и вассалом короля Речи Посполитой Сигизмунда Августа.

Николай Радзивилл Черный стал администратором Инфлянтов и наместником короля в Великом княжестве Литовском.

В 1564 году князь Николай провел судебно-административную реформу в Княжестве. Бельский привилей установил создание сословных шляхетских судов и их отделение от великокняжеской администрации.

Поветовая реформа привела к созданию поветовых сеймиков – органов местного управления. Князь Николай Радзивилл участвовал и в подготовке Второго Статута Литовского, принятого в 1566 году.

Князи Николай очень много сделал, чтобы будущая Люблинская уния 1569 года не стала концом великого княжества Литовского. Когда в мае 1565 года король Сигизмунд Август под давлением польских магнатов объявил о созыве польско-литовского сейма для заключения унии, уничтожавшей даже автономию Великого княжества Литовского, Николай Радзивилл во главе большого войска занял Вильно. Сейм не открылся, условия союза стали обсуждаться очень тщательно и более равноправно.

Николай Черный отдавал много сил и собственных средств на развитие образования и просвещения в государстве. Он открыл типографии в Бресте и Несвиже. При его непосредственном участии была напечатана Брестская библия, получившая известность как радзивилловская. При активном содействии Радзивилла во многих городах Княжества были открыты школы, преподавание в которых велось на очень высоком уровне.

В своих землевладениях князь Николай выводил наиболее перспективные достижения сельскохозяйственной науки, использовал новые экономические теории. Его Несвижская резиденция была образцовой, как и все его другие частновладельческие города – на Волыни, в Клецке, Давид-Городке, под Новогрудком и Слонимом, в Шацке, Узде, Геранянах, Дусятах, Лукишках.

Николай Радзивилл Черный умер в мае 1565 года в своем имении под Вильной. Незадолго до этого он писал своему брату: «Придет время, и буду я как в каталоге, среди тех граждан, которые хорошо служили своему государству».

Астафий Волович (1520–1587)

Белорусский шляхетный род Воловичей, герба «Багория», триста лет отдавал Родине государственных деятелей, политиков, военачальников. Родоначальником стал гродненский боярин Ходзька, живший в первой половине XV века. Его сын Григорий Ходзькевич служил с 1451 года великим конюшим, с 1488 года – гродненским городничим. Именно он в документах 1499 года назван Воловичем. Его сын Богдан также служил великим конюшими гродненским городничим. Богдан Волович пользовался расположением Николая Радзивилла Черного, некоронованного короля Великого княжества Литовского, часто бывал при дворе короля Сигизмунда, королевы Боны Сфорца.

В 1520 году у Богдана Воловича родился сын Астафий. Он учился дома, а в юном возрасте был послан в лучший в то время европейский университет – Падуанский, где Астафий выучил главные европейские языки, право, историю; он много путешествовал по Европе.

По возвращении домой Астафий был представлен при дворе, выполнял поручения государственной канцелярии в Вильне. В 1546 году Астафий Волович получил должность писаря у виленского воеводы, одного из высших сановников Великого княжества Литовского Яна Глебовича. В 1550 году Астафий Богданович получил звание брестского подстаросты, через год стал государственным писарем, владетелем медницким, с 1552 года – маршалком дворным.

После посольства в Москву в 1553 году, в которое Астафий Волович уже поехал писарем Великого княжества Литовского, должностей и званий было еще много. В 1554 году он стал могилевским старостой, государственным маршалком, в 1561 году – подскарбием земским литовским, в 1563 году – старостой озерищанским, в 1566 году – подканцлером Великого княжества Литовского, старостой брестским и Кобринским, в 1569 году – трокским каштеляном. В октябре 1579 года Астафий Богданович Волович был назначен великим канцлером Княжества, заняв и должность каштеляна виленского.

Весной 1553 года Астафий Богданович во главе посольства Великого княжества Литовского прибыл в Москву. За шесть лет до этого московский великий князь Иван IV провозгласил себя царем. Иван IV потребовал официального признания своего царского титула у послов Великого княжества Литовского, но Астафий Волович так и не назвал его царем. Тем не менее, было подписано трехлетнее перемирие до 1556 года.

В начавшейся в 1558 году Ливонской войне союз Великого княжества Литовского и Польши постепенно перерастал в унию. В переговорах 1569 года в Люблине Астафий Волович выступил одним из лидеров противников недавнего объединения, он отстаивал суверенные права своего государства и даже с остальными магнатами-противниками унии покинул Люблинский съезд. Жесткая позиция Астафия Воловича и его соратников, разославших воззвания по Княжеству, позволила Великому княжеству Литовскому сохранить свою автономию и добиться определенного государственно-правового равноправия Княжества и Польской Короны.

В течение всей Ливонской войны Астафий Волович вел дипломатические переговоры с Московским царством, ездил с посольствами, занимался решением проблем внешней политики нового государственного образования Речи Посполитой, осуществляя контакты и с Балтией, Швецией, Венгрией, Крымским ханством, Турцией. Его влияние на польского короля Сигизмунда августа было значительным.

Астафий Волович много сил отдавал развитию просвещения и культуры в Великом княжестве Литовском. На его деньги была открыта знаменитая Несвижская типография, слава о которой пошла по всей Европе.

В 1572 году умер король Сигизмунд Август, с которым закончилось двухсотлетнее правление династии Ягеллонов в Польше и Великом княжестве Литовском. После избрания в 1576 году королем Речи Посполитой Стефана Батория Астафий Волович стал работать на развитие полуфедерального государства, в 1579 году со своим полком участвовал в осаде Полоцка. Его успешная деятельность была высоко оценена, в том же году он стал канцлером Великого княжества Литовского. Он был женат на Феодоре Павловне, княжне из знаменитого рода Сапегов. Воловичу принадлежали многочисленные земельные владения под Гродно и Ковно, на Виленщине, под Оршей.

Астафий Волович принимал активное участие в подготовке Статутов Великого княжества Литовского 1566 и1588 годов.

Великое княжество Литовское стало, фактически, ограниченной монархией. Высшим органом исполнительной власти государства являлся Совет господ – «Паны-рада». Совет состоял из 65 членов – великого канцлера, подканцлера, епископов, воевод, каштелянов, великого гетмана, руководящего финансами подскарбия, дворных и земских маршалков, местных старост, чиновников, приглашенных знатных магнатов. Должность великого канцлера присваивалась пожизненно, что делало его фактически «независимой» от обстоятельств и группировок. Канцлер руководил государственной канцелярией Великого княжества Литовского, хранил государственную печать, возглавлял контрольно-правовую службу, председательствовал в Совете господ, ведал организацией сеймов, являлся советником великого князя Литовского, возглавлял дипломатическую службу. Непосредственное руководство страной осуществляла Тайная Рада из двенадцати магнатов, и Ближняя рада из пяти вельмож.

Высшим законодательным органом стал сейм – шляхетское собрание. На сейм созывались члены Совета господ, все епископы, поветовые старосты, по два депутата от шляхты из каждого повета. На сейме обговаривались и согласовывались все важнейшие дела Княжества, внутренняя и внешняя политика, законы, налоги, решались правовые проблемы, и, конечно, именно сейм выбирал великого князя Литовского.

В апреле 1566 года был введен в действие разработанный с участием Астафия Воловича Второй Статут Великого княжества Литовского, дополненный разделами о завещаниях, о презумпции невиновности, о праве владеть и свободно продавать и распоряжаться имениями и поместьями.

Третий Статут Великого княжества Литовского 1588 года был разработан под личным руководством великого канцлера Литовского Астафия Воловича и его ближайшего соратника Льва Сапеги. Он говорил о «золотых шляхетских вольностях», давал равные права всему населению, подтверждал свободу вероисповедания, равноправие церквей, подтверждал неприкосновенность границ и территориальную целостность Великого княжества Литовского.

Безусловной заслугой Астафия Воловича также является создание главного Трибунала Великого княжества Литовского – высшего апелляционного суда, занимавшегося рассмотрением жалоб на решения всех судов Княжества. Судьи в Трибунал выбирались от каждого повета, дела разбирали коллегии из нескольких человек, во главе суда стоял выбираемый судьями маршал.

К концу XVI века Великое княжество Литовское стало конституционной монархией. Власть в государстве с великим князем Литовским разделяли сейм и Совет господ, в своей деятельности руководствовавшие сводом законов – Статутом. Среди магнатов было много меценатов, шляхтичи, составлявшие до 10 процентов от всего населения государства, получали отличное образование, многие учились в европейских университетах. Астафий Богданович Волович сделал все, что мог, для своей Родины. В своем завещании он указал дать свободу всем своим зависимым и несвободным людям – «во всех имениях моих всех несвободных, хотя бы и заключенных и должников, отпустить свободно служить или прочь идти».

Ян Ходкевич (1560–1621)

Древнейший белорусско-литовский род Ходкевичей герба «Гриф с мечем» известен с XV века – первым представителем рода стал боярин Ходар-Федор Юрьевич, чья подпись уже стоит под государственными документами. Его сын Иван (1430–1484) служил государственным маршалком, наместником витебским, старостой луцким. Воевода киевский Иван Федорович в сражении с крымскими татарами в 1482 году был взят в плен и умер в Крыму. Его сын Александр Иванович (1457–1549) также служил государственным маршалком, воеводой новогрудским, старостой брестским. Один из его сыновей, Героним, стал основателем средней линии рода и дедом выдающегося полководца Яна Кароля Ходкевича. Второй сын Александра Ивановича, знаменитый Григорий Александрович (1510–1572) стал выдающимся государственным и военным деятелем Великого княжества Литовского.

Героним Александрович Хоткевич в середине второй половины XV века занимал должности подчашия Великого княжества Литовского, генерального старосты жамойтского, каштеляна виленского, старосты ошмянского. Дед Яна Кароля значительно укрепил положение рода Ходкевичей в Великом княжестве Литовском.

Сын Геронима Александровича Ян (1537–1579) получил звание стольника Княжества, служил генеральным старостой жамойтским, виленским каштеляном, администратором Инфлянтов, старостой ковенским. Он участвовал в Ливонской войне, отличился в битве у реки Улы. Закончивший Краковский и Лейпцигский университеты, знавший европейские языки, изучавший историю и философию, Ян Геронимович в 1569 году получил графский титул у германского императора Фердинанда I. Противник Люблинской унии 1569 года, князь Ян выступал и против кандидатуры московского царя Ивана IV, прозванного в Великом княжестве Литовском «Ужасным», а не «Грозным», как претендента на королевский трон Речи Посполитой.

Ян Ходкевич был женат на дочери польского магната Зборовского Кристине. В 1560 году у них родился сын Ян Кароль. Сначала его учили дома, а в 1573 году отправили учиться в Вильно, где он успешно окончил иезуитскую коллегию и академию. С 1586 по 1589 год он изучал юриспруденцию и философию в иезуитской академии в Ингольштадте. Затем Ян Кароль слушал лекции в Падуанском университете, побывал у мальтийских рыцарей, где изучал военное дело – огнестрельное оружие, артиллерию, фортификацию и приемы осады крепостей. Везде, где бы он ни был, Ян Кароль изучал теорию и практику военного дела.

В 1590 году он вернулся домой и через два года женился на дочери воеводы подольского Софии Мялецкой.

В 1594 году на Украине началось восстание казаков во главе с Северином Наливайко. Казацкие отряды дошли до Полесья. Ян Кароль стал военным – навсегда. Через год он командовал конной ротой, участвовал в боях – под Киевом, Лубнами. В 1596 году он получил звание подчашия великого княжества Литовского, в 1599 году стал старостой жамойтским. В 1600 году Ян Кароль ходил в поход в Молдавию – во главе собственной конной роты, участвовал в сражении под Плоешти. В этом же году Ян Кароль Ходкевич стал польным гетманом.

В 1600 году началась война Речи Посполитой со Швецией, продолжавшаяся тридцать лет. Король Речи Посполитой Сигизмунд Ваза, бывший и шведским королем, потерял вторую корону – война шла за гегемонию в Балтии. Гетман польный Ян Ходкевич в войске великого гетмана Литовского Криштофа Радзивилла двинулся в Инфлянты. В 1601 году Ходкевич отличился в сражении под Кокенгаузеном, который был взят поляками. Отряды Яна Кароля брали Венден, защищали Ригу, штурмовали Вольмар, Везенберг, Феллин, Дерпт. Польный гетман в 1604 году отличился при штурме крепости Белый Камень. В 1602 году командование войсками в Прибалтике перешло к Яну Ходкевичу, через год он стал администратором Инфлянтов – при штурме и осаде Дерпта его войска захватили восемьдесят шведских пушек.

В 1604 году королем Швеции стал герцог Карл Судерманландский, бывший королевский регент. Начался новый этап боевых действий. Весной 1605 года две армии встретились у Риги. Пятнадцатитысячной шведской армии во главе с Карлом IX противостояла втрое меньшая армия гетмана Яна Ходкевича.

27 сентября в нескольких километрах от Риги, у деревни Кирхгольм – Саласпилс, на берегу Двины, произошло сражение. Ходкевич использовал прием ложного отступления, в результате чего шведы оставили свои укрепленные позиции. Ходкевич подвел шведские войска под убийственный огонь своих пушек – не зря он учился артиллерийской стрельбе у мальтийских рыцарей. Боевые порядки шведов смешались и на них ринулись литовские и белорусские конные полки.

Через три часа яростной битвы шведская армия была разгромлена, потеряв чуть ли не каждого третьего воина убитыми, сам король чудом ушел с поля боя. Бежавший король за несколько часов до этого говорил придворным: «я уверен, что литвины побегут» – получилось наоборот. Даже ветер бил в лицо шведам. Панцирные гусары Ходкевича везде рубили шведских рейтар – Ян Кароль появлялся во многих горячих местах и лично зарубил несколько нападавших на него шведов.

Армия Яна Ходкевича взяла 60 шведских знамен, 10 пушек и весь обоз, взяли и несколько сотен пленных. Гетмана поздравили король Речи Посполитой Сигизмунд III, германский император Рудольф II, английский король Яков I, даже персидский шах Аббас Великий, турецкий султан Ахмед I, римский папа Павел V. Вести о победе армии Ходкевича над втрое большей и очень сильной шведской армией разнеслись по всей Европе.

Через четыре года боевые действия в Прибалтике – Инфлянтах возобновились, и только смерть шведского короля Карла IX остановила их – в 1611 году между Швецией и Речью Посполитой было заключено перемирие, продлившееся до 1617 года.

В 1609 году началась война Речи Посполитой и Московского царства, против которой был Ян Кароль Ходкевич – он понимал, что «проблема Швеции» еще далеко не решена. Однако в польских и литовско-белорусских элитах еще сильно было желание создать славянскую конфедерацию из трех государств – Польши, Великого княжества Литовского и Московского государства.

В сентябре 1609 года объединенное войско Речи Посполитой во главе с королем Сигизмундом III осадило Смоленск, который был взят только через два года – в июне 1611 года. Московское правительство – «Семибоярщина» – постригшее царя Василия Шуйского в монахи, заключило с королем Сигизмундом договор о том, что новым московским царем будет его сын Владислав. Королевичу принесли присягу жители Москвы и несколько других городов царства. Сам пятнадцатилетний королевич в Москву не поехал, но в столице царства появился гарнизон во главе с С. Жолкевским.

Осенью 1611 года великий гетман Литовский Ян Ходкевич привел в Москву большой обоз с продовольствием, оружием и амуницией для польско-литовского гарнизона. Весной 1612 года Ян Ходкевич еще дважды побывал в Москве.

В сентябре 1612 года король Речи Посполитой Сигизмунд III с сыном Владиславом в сопровождении хоругвей великого гетмана Литовского подошли к Москве – там их встретили войска Д.Пожарского и К.Минина. Ян Ходкевич с панцирными гусарами пробился в столицу государства через Калужские ворота и рубился на улицах Большая Ордынка и Пятницкая – дальше его не пустили московские воины. После нескольких яростных сшибок великий гетман не смог пробиться к Кремлю и отступил, бросив большой обоз и встав недалеко от Москвы.

В ноябре 1612 года в Кремле сдался и польский гарнизон. Король с сыном смогли дойти только до Вязьмы. Если бы их войска смогли прорваться дальше и соединились с хоругвями Яна Ходкевича, то история Московского царства и Великого княжества Литовского могла пойти совершенно по-другому. В феврале 1613 года Земский собор избрал царем юного Михаила Романова – Московское царство осталось независимым.

В 1613–1615 годах войска Яна Ходкевича охраняли границу Речи Посполитой, не пропуская московские полки к Смоленску.

В 1617 году король Сигизмунд вновь решил посадить сына на московский трон. В октябре войска великого гетмана Литовского взяли Вязьму. Туда прибыл королевич Владислав. Всю зиму польские войска с королевичем простояли в Вязьме, а в июне 1618 года двинулись на Москву. В октябре армия Речи Посполитой остановилась в Подмосковном Тушине.

Штурм Москвы кончился неудачей, и в декабре 1618 года недалеко от Троице-Сергиева монастыря было подписано пятнадцатилетнее Деулинское перемирие Речи Посполитой и Московского царства. Войска Речи Посполитой вернулись домой.

В декабре 1620 года великий гетман Литовский Ян Кароль Ходкевич возглавил армию Речи Посполитой в войне с Турцией. За месяц до этого польское коронное войско было разбито турками под Цецорой. В битве был убит великий коронный гетман С.Жолкевский. 35 000 воинов Яна Ходкевича, поддержанные 30 000 украинских казаков Петра Сагайдачного двинулись на молдавский берег Днестра – к крепости Хотин.

Турецкая армия во главе с султаном Османом II насчитывала более 100 000 человек. Хоругви Яна Ходкевича успели занять Хотин. Войско расположилось лагерем у Хотина; казаки сделали вокруг него восьмикилометровый земляной вал, закопав возы в землю.

Бои под Хотином начались в сентябре 1621 года и продолжались почти два месяца. Орда крымских татар перерезала пути снабжения армии Ходкевича. Несмотря на нехватку продовольствия и фуража, атаки вдвое большей турецкой армии на укрепленные позиции Речи Посполитой успешно отбивались. Успеху способствовали крылатые панцирные гусары, постоянно контратаковавшие неприятеля во время штурмов. Турецкая армия плотно обложила лагерь Ходкевича, на армию которого надвигался голод. Великий гетман выступил перед войсками:

«Храброе рыцарство!

Это поле, на котором стоят два войска, ждет подвигов, а не слов. Я не оратор, жизнь, проведенная в походах, не научила меня цветастому красноречию. Эта минута перед боем, который вот-вот начнется, не очень подходит для больших речей для вас, которые ради дорогой Отчизны и Республики приносите в жертву свои жизни. Я благодарю судьбу за то, что среди беспрерывных битв он сохранил меня до этого дня, в который я честно послужу королю и Речи Посполитой.

Если я погибну на неприятельской земле и буду похоронен здесь руками моих соотечественников-христиан, я хочу, чтобы вы знали – на справедливость нашего дела и на ваше мужество надеется вся страна.

Пусть вас не тревожат эти турецкие шатры, множество которых расставлены для удовлетворения гордости тирана, и чтобы вызвать у вас ужас. Большинство из них пустые и поставлены только для вас. Считайте бессильными, никчемными тенями эти толпы азиатов, слабых духом и силой, развращенных роскошью, похожих на толпы женщин. Не выдержать им даже первых звуков наших труб, первых залпов нашего оружия.

Вы настоящие сарматы, питомцы могучего Марса, ваши предки на западе у Эльбы и на востоке у Днепра покрыли себя вечной славой.

По команде ударьте на врага, вспомнив прадедовскую славу. Для храброго тут лежит поле бессмертной славы. Не думаю и не ожидаю, чтобы среди вас могли быть боязливые. Пусть безвыходность положения заменит мужество слабым, а храбрым пусть помогает любовь к Богу и Родине. А ты, святая справедливость, которая дает власть королям и победу витязям всего мира, подымись против неприятеля, который боится твоего имени, укрепи нас твоей десницей, прости нам наши грехи и покарай по заслугам жестоких людей».

На многочисленные, но отбиваемые атаки турок воины Хоткевича отвечали ночными вылазками. Потери армии Османа составляли десятки тысяч воинов. Старый гетман Ян Кароль Ходкевич скончался в Хотинском замке 24 сентября 1621 года, передав свою булаву Станиславу Любомирскому. Турецкие штурмы 25 и 28 сентября были отбиты. Военные действия остановились. 9 октября был подписан договор между Речью Посполитой и Турецкой империей – война закончилась победой Польской Короны и Великого княжества Литовского, южная угроза союзному государству была надолго ослаблена.

Полководец Ян Кароль Ходкевич был похоронен в городе Остроге. Многие исследователи считают, что именно Хотинская война стала началом заката могущества Оттоманской Порты-Турции.

Лев Сапега (1557–1633)

Знаменитый род Сапегов герба «Лис» вел свое начало от одного из первых литовских князей – Витеня. Его многочисленные представители почти 400 лет занимали высшие государственные, административные и военные должности в Великом княжестве Литовском. Родословные Сапегов XVI–XVIII веков ведут свое начало от сына выдающегося Гедимина-Наримонта, от его правнука Сунигайлы-Семена, полоцкого боярина, в середине XV века великокняжеского писаря и трокского каштеляна.

В XVI веке Сапеги стали магнатами, воеводами, каштелянами, польными и великими гетманами, подканцлерами и канцлерами, дворными и великими маршалками, послами, старостами воеводств. В своих многочисленных землях они строили замки, крепости, имели собственные войска, их поддерживала многочисленная шляхта. В 1700 году император Леопольд I присвоил членам черейско-ружанской линии Сапегов титул князей Священной Римской империи. Княжеский титул Сапегов был подтвержден в Королевстве Польском, Австрии, России. Архивы и библиотеки Сапегов содержали уникальный материал, документы и фолианты, их коллекции произведений искусства были известны по всей Европе.

Основатель черейско-ружанской линии Богдан Семенович Сапега, его сын Иван (1480–1546) занимали главные посты в Княжестве, неоднократно ездили послами в Москву и другие страны. Старший сын Ивана Богдановича – Иван, подстароста оршанский и староста дрогичинский женился на княжне Богдане Друцкой-Соколинской. 4 апреля 1557 года в имении Островне на Витебщине у них родился сын Лев.

В семилетнем возрасте Лев был отправлен на учебу в знаменитую Несвижскую школу Николая Радзивилла Черного, где обучался с его сыновьями. За шесть лет учебы Лев овладел основными европейскими языками, занимался изучением богословия, философии, литературы.

В 1570 году Лев со своими товарищами по учебе Юрием и Станиславом Радзивиллами поехал учиться в Лейпцигский университет – одно из лучших учебных заведений в тогдашней Европе. Три года юный Сапега изучал философию и право, историю и литературу.

В 1573 году шестнадцатилетний Лев Сапега вернулся домой. В речи Посполитой умер король Сигизмунд II Август, последний из Ягеллонов. Через три года новым королем стал Стефан Баторий, при дворе которого и был принят Лев Сапега – по рекомендации князя Николая Радзивилла Рыжего. Эрудиция и знание юриспруденции молодого Льва обратили на него внимание короля Стефана Батория.

В возобновившейся Ливонской войне Речи Посполитой и Московского царства Лев участвовал во главе собственной хоругви, проявив себя во время осады Великих Лук и Пскова. В феврале 1580 года он получил должность королевского и великокняжеского секретаря, через год стал великим писарем Государственной канцелярии Великого княжества Литовского. Его начальниками и учителями стали подканцлер Криштоф Радзивилл и знаменитый канцлер Великого княжества Литовского Астафий Волович.

Вместе с ними Лев Сапега занялся разработкой документов, регламентирующих работу Высшего апелляционного хозяйственного суда – Главного Трибунала великого княжества Литовского. Судьями выбирались представители шляхетского сословия, а не назначались королем и великим князем. Трибунал стал авторитетным судебным органом, пользующимся уважением у шляхты.

Осенью 1583 года на Речь Посполитую, воевавшую с Московским царством, напали турецкие войска с татарской конницей. В начале 1584 года посольство во главе с Сапегой было отправлено в Москву – Короне очень был нужен мир. 27-летний Л. Сапега двигался во главе двухсот пятидесяти членов посольства и тридцати купцов, с обозом из ста возов. Посольство остановили в Можайске – в марте 1584 года в Москве умер царь Иван IV. Посольство сопроводили до Москвы и закрыли на дипломатическом подворье.

12 апреля 1584 года посла Льва Сапегу принял новый московский царь Федор Иванович. Переговоры вели бояре Трубецкой, Годунов, дьяки Щелкаловы. Было необходимо переписать посольские грамоты на имя нового царя. Гонцы поскакали к королю Стефану Баторию. Новые грамоты привезли, перемирие и затем мир на 10 лет был подписан. Лев Сапега забирал с собой 900 своих пленных, взятых ранее в ходе боевых действий.

Вернулся домой Лев Сапега известным и удачливым дипломатом. В феврале 1585 года он получил должность подканцлера Великого княжества Литовского, а в июле 1586 года стал пожизненным старостой Слонимского воеводства. В Слониме была создана и главная резиденция Льва Сапеги.

В сентябре 1586 года он женился на дочери люблинского каштеляна Андрея Фирлея Дороте. Тогда же в Гродно он участвовал в переговорах с московским посольством о проекте унии Речи Посполитой и Московского царства. В Москву также было направлено посольство Речи Посполитой. Договориться об унии с московскими боярами не удалось – «это дело к доброму делу не приведет».

Переговоры были прерваны смертью короля Стефана Батория – в декабре 1586 года. В Речи Посполитой началась междоусобная борьба за трон. Претендентов было трое – австрийский эрцгерцог Максимилиан, шведский король Сигизмунд III Ваза и московский царь Федор Иванович. Подканцлер Лев Сапега предложил план федерации Великого княжества Литовского, Польши и Московского царства. Стороны обменялись грамотами и в апреле 1587 года в Москву прибыло посольство Великого княжества Литовского, чтобы продолжить переговоры и обговорить условия унии. Московского царя пригласили на выборный сейм в Варшаву, но Федор Иванович не поехал, послал своих представителей. Московских послов назначали не по уму и профессионализму, а по близости к царю. Несмотря на то, что в Речи Посполитой было много сторонников Федора Иоанновича, надменность и бестолковость московских послов провалили намечавшийся союз и федерацию Речи Посполитой и Московского царства. Уникальный исторический шанс объединения двух славянских государств был полностью потерян осенью 1587 года. Письмо «Панов-рады» в Москву 1587 года дошло до нашего времени:

«Мы все – литвины и большая часть поляков хотим господина вашего. Но задержка только за верой и приездом. Если бы знали о скором приезде государя вашего, мы бы, избравши его, в тот же час пошли на Краков и не дали бы короны ни шведу, ни брату цесаря».

Царь не приезжал, не соглашался короноваться в Кракове, а только в Москве или Смоленске, не захотел в титуле писать первым «король литовско-польский», не согласился ни с одним из предложений Великого княжества Литовского и Польской Короны. В острой борьбе магнатских кланов королем Речи Посполитой был выбран швед Сигизмунд III Ваза. В декабре 1587 года на съезде элит Великого княжества Литовского в Бресте он был признан великим князем Литовским. Не получилось создать суперимперию в Европе и Азии.

Через месяц после признания Сигизмунда III великим князем Литовским Лев Сапега в Кракове подписал у него указ-привилей, который утвердил III Статут Великого княжества Литовского, Русского и Жамойтского, получивший юридическую силу. Статут 28 января 1588 года подчеркнул автономию Великого княжества Литовского в составе Речи Посполитой, называл польскую шляхту «соседями» и «чужеземцами» – полякам было запрещено получать в наследство и в награду за службу, а также покупать имения, поместья, земли, занимать должности в Великом княжестве Литовском.

Свод законов, а именно так можно назвать Статут, обеспечивал политическую, экономическую и культурную «особость» Великого княжества Литовского. Все внутренние дела княжества решались внутри него. Высшим законодательным органом являлся Общий – Вальный сейм, собиравшийся в Слониме. Статут вводил такие понятия, как государственный и национально культурный суверенитет, религиозную толерантность, презумпцию невиновности. Лев Сапега сам подготовил его к печати и уже летом 1588 года издал его в Виленской типографии. В предисловии Лев Иванович объявил цель издания этого свода законов – создание правового государства, гарантирующего защиту прав всем жителям Великого княжества Литовского.

Сам Статут несколько лет создавала специальная комиссия, в которую входили представители разных конфессий и слоев населения. Статьи и разделы Статута обсуждались на поветовых собраниях – сеймиках. Лев Сапега писал: «Правовое устройство есть цель и конец всех прав на свете, им все государства стоят и в целости сохранены бывают». Статут утвердил, что власть должна подчиняться закону и единому для всех суду. Лев Сапега ввел ответственность шляхты за убийство крестьянина – этого в прежних законах не было. Вводился институт адвокатов, судьи были обязаны оправдывать людей, чья вина не была доказана. За преступление против женщины устанавливалась двойная ответственность. Под охрану государства попала и природа, вводился порядок пользования землей, водой, лесами. Статут подтверждал право Княжества чеканить свои деньги, оно могло не участвовать в боевых действиях и войнах, которые вела Польша. Первенство права, которому подчинялся король и великий князь, считалось «сокровищем в руках наших, которое ни за какие деньги нельзя купить». Статут 1588 года действовал в Великом княжестве Литовском двести пятьдесят лет.

В 1589 году Лев Сапега стал канцлером Великого княжества Литовского, главным представителем власти в Княжестве.

Теперь он полностью отвечал за внутреннюю и внешнюю политику, принимал и отправлял посольства, проводил сеймы всех уровней, отвечал за деятельность местных властей, правоохранительной системы, регулировал различные конфликты между ветвями власти. Ему подчинялись подканцлер, великий гетман, воеводы, каштеляны, подскарбии, маршалки, Трибунал и даже Всеобщий сейм. Канцлеру не подчинялась только экономическая жизнь Княжества, только король и великий князь раздавал земли, подписывал привилеи и грамоты для шляхты. Король назначал и духовных лиц. В 1590 году Сигизмунд III пытался назначить на освободившуюся вакансию виленского епископа поляка, но Лев Сапега вынес протест – согласно Статуту. Конфликт короля Речи Посполитой и великого канцлера продолжался десять лет, но виленским епископом стал выходец из Великого княжества Литовского. Лев Сапега писал, что «покой Отчизны своей до конца жизни сохранять буду».

Король был вынужден согласовывать все документы Великого княжества Литовского с его канцлером. Без визы и печати Льва Сапеги документы короля не имели юридической силы на территории Княжества. Великий канцлер постоянно находился в Вильне, периодически выезжал в Краков к королю. Работы у великого канцлера всегда было очень много. Он разбирал шляхетские конфликты, вел многочисленные дипломатические переговоры, занимался проблемами охраны границ, усовершенствовал и упорядочил архив Великого княжества Литовского. Великий канцлер всегда подчеркивал, что закон важнее силы.

По приказу великого канцлера в течение 1594–1607 годов были переписаны все книги Метрики Великого княжества Литовского, чтобы при их частом использовании они не пришли в негодность – именно благодаря этому уникальные документы дошли до наших дней. 556 томов Метрики, архива XIV–XVII веков, содержат записанные в хронологическом порядке все важнейшие исторические события в Великом княжестве Литовском.

В 1596 году на церковном соборе в Бресте Лев Сапега в звании королевского комиссара выступил в защиту унии между православием и католичеством. Национальную общую церковь в Великом княжестве Литовском, однако, создать не удалось, в княжестве активно действовали три конфессии. Сам Сапега строил католические, православные, униатские храмы, основывал при них школы, его типографии издавали много книг. Он объявлял: «Каждого, кто ссорит христиан, я сейчас вызываю на суд Божий страшный, и с ним о том на страшном суде Христовом судиться буду, и на суде ему это пусть не будет прощено».

В 1599 году, через пять лет после смерти первой жены, Лев Сапега женился на княжне Елизавете Радзивилл, дочери великого гетмана литовского.

После смерти московского царя Федора Ивановича в 1598 году Лев Сапега предложил московским боярам кандидатом в цари Сигизмунда III, но царем стал Борис Годунов. Сигизмунд захотел получить и корону Швеции – своей родины. Великое княжество Литовское ждала новая война. Чтобы не воевать на два фронта, необходимо было договориться с Москвой.

В начале октября 1600 года во главе посольства из тысячи человек Лев Сапега отправился в Москву. Он вез с собой предложения по созданию унии трех славянских государств. В Европе действовала Католическая лига, фактически уже был создан протестантский союз, во главе мусульманского мира стояла султанская Турция. Уже началась в Балтии война Швеции и Речи Посполитой, военные действия вот-вот могли начаться и на землях Великого княжества Литовского. Лев Сапега вполне продумал объединение трех славянских государств. Он предложил Москве:

Государи и дворяне союзных государств должны быть «в союзе и вечной нераздельной братской любви». Союзники не заключают договоров, вредным братским государствам, их внешняя политика должна быть согласована, в случае военной угрозы государства помогают друг другу.

Завоеванные сообща земли должны принадлежать тому государству, которое «имеет на них права». Если ранее новые земли были чужие, то их надо было поделить или владеть ими сообща.

Шляхта и дворяне могли служить в обеих странах, жениться между собой без препон, получать земли там, где их выслужат. Государства могли свободно обмениваться студентами, предлагалась свобода вероисповедания, можно было бы строить в Речи Посполитой православные храмы, в Московском государстве – костелы. Купцы могли свободно торговать в новом союзе, преступники подлежали экстрадиции. Были необходимы две короны – при коронации одна возлагается московским послом на голову государя Речи Посполитой, другая возлагается польско-литовско-белорусским послом на голову московского царя.

Государь Речи Посполитой выбирается с учетом мнения московского царя. Если у Сигизмунда III не будет наследников, Речь Посполитая может выбрать государем царя. После московского царя его сын при вступлении на престол клятвой и присягой подтверждал союз-унию. Если у московского государя не будет наследников, московский трон занимает Сигизмунд.

Предложения Льва Сапеги московским боярам были реальными, их можно было обсуждать, по ним можно было договориться. В середине октября 1600 года великое посольство прибыло в Москву.

Через полтора месяца Льва Сапегу в Боярской думе принял царь Борис Годунов. Великий канцлер Литовский выступил перед московским царем и боярами:

«Мы славяне – единый народ, Бога прославляем единого. Одного этого достаточно, чтобы заключить вечный мир между государствами, установить дружбу между государями, чтобы между собой вечную любовь и согласие имели и против всех поганых выступали».

Переговоры о союзе шли всю зиму и были очень усложнены приездом в Москву в феврале 1601 года шведского посольства. Заключить унию Речи Посполитой и Московского царства не удалось, но двадцатилетнее перемирие было подписано и в начале 1602 года ратифицировано. Лев Сапега писал о московских боярах: «Ничего серьезного с нами заключать не хотели, только требовали князю своему царского титула и возврата земли Инфлянтской». В апреле 1601 года Лев Сапега вернулся домой.

Польша вела войну за шведскую корону. Войска поляков проходили в Балтию по землям Великого княжества Литовского, которые разорялись почти как во время ведения боевых действий. Увещевания польским войскам не помогали, Льву Сапеге пришлось приводить хоругви Княжества в боевую готовность и в январе 1603 года на Всеобщем Сейме в Слониме ультимативно потребовать от Польской Короны наказания преступников, грабивших население, а также материальной компенсации для ограбленных жителей.

Великий канцлер Литовский Лев Сапега не поддержал Лжедмитрия в его походе на Москву. На сейме 1605 гола он осудил попытки переворота авантюриста и претендента на царский трон. Сторонник унии Речи Посполитой и Московского царства и не мог поступить иначе. Лев Иванович заявил, что король и великий князь не отвечает за действия самозванца, а Речь Посполитая сохраняет перемирие с Москвой. Перемирие, впрочем, продолжалось не двадцать лет.

После убийства в Москве в мае 1606 года Лжедмитрия I Лев Сапега пришел к выводу, что войны с Москвой не избежать. На сейме 1609 года канцлер решительно высказался за вступление Речи Посполитой в войну с царством, «потому что никогда Речь Посполитая лучшей оказии для расширения границ не имела».

Весной 1609 года войска короля Сигизмунда III и Лев Сапега с тысячей воинов собственной хоругви пошли на Смоленск. Несмотря на то, что в Московском царстве было двоевластие, в Кремле сидел Василий Шуйский, а в Тушино – Лжедмитрий II, с ходу Смоленск взять не удалось, город держался полтора года.

После того, как «Тушинского вора» зарезали в его лагере, в июле 1610 года семитысячная армия гетмана Станислава Жолкевского под Клушином у Гжатска разгромила тридцатипятитысячную армию Василия Шуйского. Царя сбросили с престола и постригли в монахи, в Москве было создано новое правительство – «Семибоярщина», подписавшая с Жолкевским договор о вступлении на московский трон сына короля Сигизмунда, пятнадцатилетнего Владислава. В августе ему принесли присягу жители Москвы других городов царства, в сентябре в Москву вошли войска Польской Короны и Великого княжества Литовского.

К королю было отправлено большое боярское посольство с просьбой прислать в Москву Владислава. У Смоленска Лев Сапега задержал посольство и потребовал у послов, чтобы они заставили смоленского воеводу В.Шеина сдать город. Смоленск не сдали, в апреле 1611 года Л. Сапега арестовал посольство и отправил в Речь Посполитую, задержав его там на семь лет. Через два месяца Смоленск пал и был присоединен к Речи Посполитой. Двухлетняя война и содержание большой армии экономически подрывало Речь Посполитую, и войска Короны и Княжества вернулись домой, оставив в Москве большой гарнизон. Был арестован патриарх всея Руси Гермоген, от имени которого и было послано московское посольство за Владиславом, во главе с Филаретом Романовым и Василием Голицыным.

Если бы Смоленск остался в составе Московского царства, а король быстро отправил сына на московский трон, возможно история Речи Посполитой и будущей России пошла бы по-другому и появилась бы федерация двух мощнейших государств. Королевича – нового царя присылать не торопились, а захват и присоединение к Польше Смоленска вызвали войну народного гнева в царстве. Осенью 1612 года войска Речи Посполитой во главе со Львом Сапегой и Яном Ходкевичем опять пошли на Москву, но было уже поздно – народное ополчение во главе с Дмитрием Пожарским и Кузьмой Мининым отбросило войска гетмана Ходкевича от Москвы и выбило из Кремля гарнизон Речи Посполитой. Смута на Руси шла к концу, хотя отзвуки «вмешательства Польши и Литвы во внутренние дела Московского государства» ещё века отдавались в дальнейших взаимоотношениях двух стран. Величайший проект Льва Сапеги о союзе Москвы и Короны не был осуществлен.

Новый поход на Московское царство Лев Сапега начал выступлением на сейме в 1616 году – в Москве к этому времени уже три года правил первый царь из династии Романовых – Михаил, отец которого Федор-Филарет находился в плену у Льва Сапеги. В июле 1617 года вместе с войсками королевича Владислава Л. Сапега с собственной хоругвей пошел на Москву – для финансирования похода в Великом княжестве Литовском на два года были введены новые налоги. Боевые действия велись больше года – в октябре 1618 года войска Речи Посполитой стояли под Москвой, в Тушино. Столицу Московского царства, как и Троице-Сергиевский монастырь и многие другие города взять не удалось. В декабре 1618 года в деревне Деулино Речь Посполитая и Московское царство заключили перемирие на 15 лет. В состав Польши вошли Чернигов и Новгород-Северский с землями, в состав Великого княжества Литовского – Смоленск с округой до Вязьмы. В Москву вернулось посольство, арестованное Л. Сапегой ещё в 1611 году. В 1617 году Московское царство с большими территориальными потерями заключило мир со Швецией.

Новая война двух двоюродных братьев – королей Швеции и Речи Посполитой – не заставила себя долго ждать. В 1621 году шведские войска взяли Ригу – Великое княжество Литовское потеряло главный порт на Балтийском море. Недолгое перемирие закончилось в 1625 году – Лев Сапега уже два года возглавлял главное в Литве Виленское воеводство. Весной 1625 года шведские войска начали наступление на Вильно и Полоцк. В июле 1625 года король Сигизмунд III вручил почти семидесятилетнему Льву Сапеге булаву великого гетмана Литовского.

Лев Сапега собирал деньги на войну, вкладывал свои средства, формировал новые войска. Осенью 1625 года Лев Сапега во главе дивизии двинулся на фронт. Шведское наступление было остановлено. Боевые действия с переменным успехом продолжались четыре года. В сентябре 1629 года было подписано перемирие между Швецией и Речью Посполитой, потерявшей земли в Прибалтике.

Осенью 1632 года сорокатысячное московское войско двинулось на Смоленск – в апреле умер король Речи Посполитой Сигизмунд III, правивший почти пятьдесят лет. Лев Сапега сам несколько лет готовил Смоленское воеводство к обороне – осада продолжалась год, московские войска не смогли взять город. В августе 1632 года на выборном сейме в Варшаве великий гетман Литовский и воевода виленский поддержал кандидата на престол – королевича Владислава, ставшего королем Речи Посполитой Владиславом IV.

Лев Сапега всю жизнь боролся за суверенитет Великого княжества Литовского, содействовал развитию национальной культуры, строил храмы, собирал библиотеки, поддерживал художников и писателей. Его уже при жизни называли Львом Великим и Отцом Отчизны.

Лев Сапега умер 7 июля 1633 года в Вильно и был похоронен в костеле святого Михаила Архангела. Он вошел в историю Великого княжества Литовского как выдающийся государственный деятель, полководец, дипломат, правовед и создатель знаменитого Статута 1588 года.

Content

Александр Андреев, Максим Андреев
Грюнвальдская битва. 600 лет Славы

Аннотация

Анатомия войны: почему человечество воюет?

Армии-предшественники рыцарского войска и их оружие

Гетайры и фаланга Александра Македонского

Ганнибал и его нумидийская конница

Легионы Юлия Цезаря

Тевтонский орден

«Опоясанные мечом». Рыцари VIII – ХV веков

Духовно-рыцарские ордена: иоанниты, тамплиеры, тевтонцы

Иоанниты, родосские и мальтийские рыцари

Тамплиеры

Тевтонцы

«Дранг нах Остен» Тевтонского ордена

Великое княжество Литовское и Польша

Белорусско-Литовское государство до Витовта Великого

Гедимин. Ольгерд и Кейстут

Витовт и Ягайло до Грюнвальдской битвы

Битва

Выдающиеся политические деятели Средневековья

Константин Острожский (1460–1530)

Николай Радзивилл Черный (1515–1565)

Астафий Волович (1520–1587)

Ян Ходкевич (1560–1621)

Лев Сапега (1557–1633)