Эдриан Маршалл

Здравствуй, крошка Ло

Пролог

Тутти, Пончик, где ты шлялась?

В сладкой пудре извалялась!

Лучше, Тутти, к нам кати,

Мы ужасно есть хотим!

Дети кружились вокруг, дико хохоча, и Лора Тутти на мгновение с ужасом подумала, что ее действительно могут съесть.

– Отстань от меня! – крикнула она мальчишке, который подкрался сзади и больно дернул ее за косичку. – Уйди, дурак противный!

Мальчишка зло прищурился, мерзко расхохотался и начал кричать на весь двор:

– Спешите, спешите! Продаются пончики от толстухи Ло! Налетай, недорого, всего три цента! Подходи скорей, пока все не съели!

На глаза Лоры Тутти навернулись слезы обиды. Она хотела ударить соседского мальчишку, но он ловко увернулся, и ей не удалось дотянуться до его противной рожи, скорчившейся в гримасе.

– Тутти, Пончик, где ты шлялась?! – снова закричал мальчишка и надул щеки, изображая пухлое личико Ло.

Дурацкие стишки тут же подхватили другие мальчишки и девчонки. И маленькая Лора, обливаясь слезами, с трудом вырвалась из их визжащего круга и побежала домой.

1

Андрес постучал по двери внучки набалдашником трости, но ему никто не ответил.

– Ло! – крикнул он, приоткрыв дверь. – Уже три часа! Все проспишь, детка…

Ло не отвечала, она спала. Андрес понял, что внучке снова снятся плохие сны – она натянула на голову подушку и бормотала что-то возмущенно-обиженное. Он склонился над ее кроватью и легонько потряс внучку за плечо.

– Ло-о, – позвал Андрес, чуть отгибая край прижатой к голове подушки. – Если не хочешь, чтобы Крис Бэйкер позвонил тебе лично…

Напоминание о Крисе Бэйкере, режиссере театральной труппы, где работала Ло, поднимало внучку лучше любого будильника. Этот прием Андрес применял уже не раз, и тот всегда срабатывал безотказно.

– Крис Бэйкер? Звонит? – Подушка полетела в одну сторону, одеяло в другую. Ло, разрумянившаяся со сна, растрепанная, в белой пижаме с дельфинами, села на кровати и вытаращила на деда сонные глаза. – А где трубка?

– Пошутил… – расплылся в улыбке Андрес.

В такие моменты от гнева Ло деда спасала только его улыбка, задорная и ласковая, как первые солнечные лучики, проскользнувшие в комнату сквозь желто-синие шторы.

– Да ну тебя, – сделав сердитое лицо, сказала Ло и потянулась. – Я что, опять проспала?

– А то как же… Одевайся скорее, иначе не успеешь позавтракать.

– А что на завтрак?

– Лепешка с куриным мясом, джем, тосты и кофе со сливками, – перечислил дед. – Учти, ляжешь обратно в кровать – все остынет.

– Угу, – сонно кивнула Ло.

Дед, опираясь на трость, поковылял из комнаты, а Ло, взглянув на часы и ужаснувшись, подлетела к шкафу. Каждый раз, когда она открывала зеркальную дверцу, на нее смотрела пухлая розовощекая молочница с глазами грустной коровы. Каждый раз Ло вздыхала, глядя на свое отражение, каждый раз обещала себе сесть на диету и каждый раз забывала о своем обещании уже в обед, когда желудок начинал издавать звуки, напоминающие игру плохого трубача.

Ло похлопала себя по торчащему над пижамными штанами животу и решительно заявила отражению:

– Ну все, с едой покончено. С сегодняшнего дня сажусь на диету.

Но, вспомнив о лепешке с сочной куриной грудкой, Ло решила с диетой немного повременить.

– Ладно, не буду обедать. И ужинать тоже не буду. Говорят, вредно есть после семи. От этого толстеешь…

Надев широкую темно-синюю рубашку и льняные брючки на резинке, Ло побежала завтракать.

– Сегодня генеральная? – поинтересовался дед, наливая внучке кофе.

– Угу, – ответила Ло, заталкивая в рот большую лепешку, в которую дед обычно заворачивал куриную грудку с густым соусом, овощи, печеный картофель и сыр – получалось что-то вроде «буритто» или «тако».

– А завтра премьера?

– Угу… Помзвони Лумкамсу омн хомтел приймти… – пережевывая курицу, попросила Ло.

– Не разобрал, детка…

– Позвони Лукасу, он хотел прийти, – повторила Ло, дожевав курицу. – Похоже, это последний спектакль, который он увидит в нашем театре, – вздохнув, добавила она.

– Не знал, что он уезжает так скоро, – задумчиво пробормотал Андрес. – Жалко, славный парень. Таких у нас мало. Да и вообще таких мало осталось на этом свете. Обидно, что он так и не стал моим зятем…

– Де-ед… – раздраженно покосилась Ло на Андреса. – Ты меня решил извести по этому поводу? Насильно мил не будешь – знаешь такую поговорку?

– Знаю, Ло, не первый год на этом свете, – ответил Андрес и мечтательно прищурился. – А еще я знаю, что капля камень точит.

– Я, знаешь ли, не камень… – буркнула Ло, запивая тост горячим кофе. – И вообще, хватит меня донимать. Просто позвони ему, и все. Мы с ним хорошие друзья, не больше. Смирись с этим, дед.

– Ага, и еще смириться с тем, что у меня не будет внуков… – хмуро пробубнил Андрес.

– Можно подумать, Лукас – единственный, за кого я могу выйти замуж, – обиженно возразила Ло. – И потом, ты знаешь, у меня на первом месте – театр, – добавила она.

– Это и пугает. Останусь на старости лет один-одинешенек…

– А я не в счет? – возмутилась Ло. – Хватит ворчать, дед.

Она поднялась из-за стола, вытерла полные губы салфеткой и чмокнула деда в морщинистую щеку.

– Не останешься, не беспокойся. Я тебя не брошу. И вообще, это тебе надо жениться. На Эвелин, например… Думаешь, я не вижу, как она, взвешивая свиную вырезку, подмигивает тебе…

– Единственным глазом, – хмыкнул дед. – Иди уже, Ло, опоздаешь… За тобой заехать вечером?

– Нет, дед, я не знаю, во сколько все закончится. Бэйкер может промурыжить нас и до одиннадцати.

– Тогда тем более заеду. Нечего шляться одной по улицам в такое время…

– Тогда я сама позвоню Лукасу. Пока!

Ло помахала деду рукой, надела кроссовки и, схватив рюкзак, выскочила из дома, с ужасом предвкушая вопли Бэйкера из-за ее опоздания на генеральную репетицию «Отелло».

Ло забежала за кулисы, стащила с себя рюкзак и покосилась на часы. Кажется, чаша воплей Бэйкера на этот раз ее минует… До начала репетиции оставалось всего пять минут, но Ло знала, что успеет и переодеться, и загримироваться, не без помощи Мэй, конечно…

– Привет, крошка Ло! – улыбнулся ей декоратор Коул, молодой парень, по уши влюбленный в Анжелу Трэвис, главную актрису театра. О его сумасбродной любви слухи ходили по всему театру. На свою более чем скромную зарплату он умудрялся осыпать Анжелу роскошными букетами цветов, но та только улыбалась своей загадочно-театральной улыбкой, не проявляя никакого сочувствия к Коулу, тающему от любви как свечка.

– Привет, Коул! – кивнула Ло. – Сегодня опять с букетом?

– Нет, букет будет завтра, – серьезно ответил Коул. – Огромный, как голова бизона. Только не говори Анжеле, это сюрприз…

– Ну да, – пообещала Ло, думая про себя, что с Анжелой Трэвис она вряд ли обмолвится за весь день хотя бы одним словом, не относящимся, разумеется, к роли.

Анжела терпеть не могла Ло и всячески старалась показать свое преимущество перед актрисой второго плана. Ло удивляло, почему Анжела ведет себя так, – ей, актрисе главных ролей, ничего и никому доказывать не нужно. Лукас говорил, что Анжела ей завидует.

Чему тут завидовать? – вздыхала про себя Ло. На одном таланте далеко не уедешь. Нужно иметь эффектную внешность, чтобы получать роли первого плана. Внешность Анжелы – стройной красавицы с тонкими изящными чертами лица и аристократическим профилем.

– Здравствуй, крошка Ло! – пробасил ей Микаэль.

– Привет, Мик, – поздоровалась Ло с актером. Микаэлю – все знали, что это не настоящее его имя, свое он почему-то тщательно скрывал – всегда доставались роли первого плана. И не зря – талантливый актер, он был, в придачу ко всему, писаным красавцем. В театре ходили слухи, что именно его Анжела Трэвис предпочла декоратору. Впрочем, в волтингтонском театре ходило много разных слухов…

Ло залетела в гримерную и чмокнула в щеку Мэй, которая только что закончила гримировать Анжелу Трэвис. Анжела окинула Ло презрительным взглядом, по-королевски поднялась со стула и вышла, даже не поблагодарив Мэй за работу, сделанную, надо сказать, как всегда, блестяще.

– Привет, Мэй, – поздоровалась Ло с подругой.

– Здравствуй, крошка Ло. – Мэй сделала холодное лицо и изобразила, как Анжела Трэвис поднималась со стула. Ло прыснула – получилось очень похоже. – Если бы ты знала, как меня достала эта примадонна… – вздохнула Мэй. – Ни здрасьте, ни спасибо. Совсем зазналась Анжела…

– Да уж, – согласилась Ло. – Мэй, прелесть моя, загримируй меня поскорее. Две минуты до генералки, Бэйкер меня убьет.

– Садись бегом, – кивнула Мэй на стул, и уже через несколько секунд ее мягкие теплые пальцы накладывали грим на лицо Ло.

– Прямо массаж, – расслабленно вздохнула Ло, закрывая глаза.

– Смотри, не засни, – погрозила Мэй пальцем, измазанным в гриме. – А то Бэйкер меня…

Дверь в гримерку распахнулась, и перед девушками возник Крис Бэйкер собственной персоной в привычной позе: руки в боки, правая нога впереди и немного согнута в колене.

– Это что же, спрашивается, такое?! – рявкнул он на подруг. – Минута до генеральной репетиции, а Эмилия еще не готова! На премьеру тоже опоздаешь, а, Ло?! И Дездемона будет ждать свою служанку до посинения?!

– Мистер Бэйкер, я быстро. Тут дел-то… – вступилась за подругу Мэй.

– Я вообще-то к Ло обращался! – рыкнул Крис Бэйкер.

– Мистер Бэйкер, я же не задействована в первой сцене… – Ло похлопала голубыми глазами, изображая саму невинность. – И потом, это же генералка, а не премьера…

– Дождешься Ло, я тебя уволю. Точно уволю, – пригрозил Бэйкер и повернулся к Мэй. – Чтобы быстро…

Эти угрозы Лора Тутти слышала так часто, что давно уже перестала им верить. Не только она, но и весь актерский состав знал, что Крис Бэйкер никогда ее не уволит. Зрители обожали Ло, и она уходила с букетами, едва ли меньшими, чем букеты Анжелы Трэвис. Ей блестяще удавались кормилицы, веселые служанки, разбитные вдовушки, остроумные подружки главных героинь. Пускай у нее были роли второго плана, но Ло играла их блестяще. И Крис Бэйкер, несмотря на свою постоянную критику в адрес Ло, знал это не хуже любого другого. И все же Ло остерегалась будить в режиссере зверя – в гневе Бэйкер был страшен и мог наговорить уйму глупостей и гадостей, из-за которых она часами не выходила из своей комнаты и ревела, накрыв голову подушкой.

Мэй, как и обещала, закончила быстро. Ло глянула на себя в зеркало: из нее получилась замечательная Эмилия, милая симпатичная женщина с деревенским румянцем во всю щеку.

Осталось только переодеться. В отличие от Анжелы, Ло умела обходиться без помощницы. Зачем зря беспокоить человека, если сама одеваешься качественно и быстро. Мэй шутила, что на самом деле Анжела постоянно требует помощницу, потому что ей нужно разрядиться на ком-то перед тем, как на нее накричит Бэйкер.

В каждой шутке есть доля шутки, думала Ло. Глядя на то, как Анжела обращается с костюмершей, невольно приходило в голову, что актрисе и правда хочется выместить на ком-то скверное настроение. А заодно показать, что она великая актриса, пусть и в занюханном волтингтонском театре…

Генералка прошла без накладок, хотя Крис Бэйкер, по своему обыкновению, кричал, что «все должно быть идеально», и изводил актеров до девяти часов вечера. Снимая с себя туфли, Ло поняла, что уже не чувствует ног. Обувь была на размер меньше обычных ее туфель, к тому же на высоком каблуке, поэтому ноги Ло после репетиции напоминали две толстые резиновые калоши.

– У-у… – простонала Ло, растирая отекшие ноги. – Что со мной сделает Бэйкер, если я не влезу в них завтра? – покосилась она на туфли.

– Он скорее отрежет тебе ноги, чем позволит надеть что-то другое, – вздохнула Мэй. – Может, сделать тебе ванночку? Хочешь, я попрошу у Лиззи средство?

– Спасибо, прелесть моя, – улыбнулась подруге Ло. – Дотерплю до дома. К тому же Лукас наверняка ждет меня под дверями театра. Надо бежать…

– До сих пор не верится, что ты так просто его отпускаешь…

– Ты, как мой дед, – укоризненно покачала головой Ло. – Тот мне все уши прожужжал, что теперь у него никогда не будет такого хорошего зятя… Мы с Лукасом – просто друзья. Мы дружим с детства. И то, что он уезжает, никак не скажется на наших отношениях. Будем переписываться, звонить друг другу. И потом, он всегда может взять на работе отпуск и приехать в Волтингтон…

– Ага… – скептически усмехнулась Мэй. – Кто же поедет из центра в такую глушь? Ты не понимаешь, что теряешь, подруга…

Ло поспешила убраться из гримерки подобру-поздорову. Если Мэй начинала читать мораль, остановить ее было невозможно.

Лукас действительно ждал девушку внизу. Он сидел на невысоком железном заборчике, как воробушек на жердочке. На секунду Ло стало его жаль: ведь он влюблен в нее и переживает предстоящее расставание куда тяжелее, чем сама Ло.

Лицо у Лукаса было рассеянное, он даже не заметил, как к нему подошла Ло.

– Лукас! – позвала она.

Молодой человек поднял на нее зеленые глаза, которые тут же ожили и заблестели.

– Привет, крошка Ло. – Он чмокнул ее в щеку и забрал у нее рюкзак, как в школьные времена, когда все в классе дразнили его «служанкой Пончика».

– Спасибо, что пришел, – поблагодарила Ло. – Дед сказал, что мне не стоит ходить одной в такое время. Как будто я ребенок еще…

– Ты для него всегда будешь маленькой девочкой, – улыбнулся Лукас. Губы у него были тонкими и красиво очерченными, как у девушки, – из-за этого Ло часто припоминала ему фразу Эмилии: «Я знаю одну даму в Венеции, которая босиком спаломничала бы в Палестину за одно прикосновение его нижней губы…».

– Но я-то уже не маленькая… – вздохнула Ло. – Ты хотел о чем-то поговорить?

В глазах Лукаса промелькнула тень беспокойства, но Ло не обратила на нее внимания, она слишком устала.

– Завтра, Ло, после спектакля. Это важно, а я не хочу нагружать тебя сейчас, перед премьерой.

– Ты придешь?

– Смеешься? Пропустить твою премьеру?

– Это ты смеешься, – грустно улыбнулась Ло. – Какая же это «моя премьера»? Если это кого и премьера, то Криса Бэйкера и Анжелы Трэвис. Но уж точно не моя.

– Ты к себе несправедлива, – покачал головой Лукас. – Куча народу придет в этот театр только затем, чтобы посмотреть, как ты сыграешь Эмилию…

– То-то и оно, что Эмилию… – вздохнула Ло, глядя на камешек, который вылетел из-под носка ее туфли. – Эмилию…

– Не важно, кого ты играешь…

– Важно, как я играю… – закончила за него Ло. Эту фразу они с дедом повторяли ей с такой частотой, с которой мать талдычит ребенку, почему необходимо чистить зубы каждый день.

– Вот именно…

Ло заметила, как обрадовался дед, увидев Лукаса.

– Сынок, оставайся, поужинай с нами, – захлопотал он вокруг Лукаса, словно позабыв, что внучка только что вернулась с генеральной репетиции, ужасно устала и о ней нужно позаботиться в первую очередь. – У нас сегодня мясо с острым соусом и ризотто. А?

Лукас мялся, ожидая решения Ло.

– Оставайся уже, – улыбнулась Ло. – Видишь, как дед тебя встречает? Лучше, чем любимую внучку.

– Спасибо за предложение, но я, пожалуй, пойду, – покачал головой Лукас. – Ло устала, ей не до гостей. Лучше зайду завтра, если вы, конечно, меня пригласите.

Ло улыбнулась ему намного теплее, чем тогда, когда предложила остаться. Что ей больше всего нравилось в друге – это то, что он всегда чувствовал ее настроение лучше, чем кто либо другой, лучше даже, чем дед, который воспитывал внучку почти что с самого рождения.

– Ты извини, Лукас. Я правда устала. А завтра после премьеры мы с тобой погуляем. Пригласим Мэй, захватим Коула… если, конечно, он не простоит всю ночь с букетом под окнами Анжелы… Держи за меня кулачки.

– Договорились, – просветлел Лукас.

– Как же ты парня-то извела… – покачал головой дед, когда Лукас скрылся за дверью. – Смотреть страшно… Иди ужинай, пока все не остыло…

Я на диете… – хотела было ответить Ло. Но почему-то передумала. Как всегда.

2

Из глубины зеркала на Ло, как обычно, смотрела молочница с глазами грустной коровы. На этот раз молочница была бледной, а корова – больной. Да еще и глаза покраснели после бессонной ночи.

Ло долго не могла уснуть, а потом ее, как это часто случалось перед спектаклем, донимали кошмары. В основном, это были сны о детстве: иногда реальные воспоминания, а иногда причудливые вариации на тему все тех же реальных воспоминаний.

– Надо взять себя в руки, – сказала себе Ло. – Выпить чашку кофе и прочитать роль. И еще позавтракать. Или обойтись без завтрака? – покосившись на свой живот, засомневалась она. – Нет, если не позавтракаю, вечером протяну ноги на первом же акте. Лучше не буду ужинать…

Через три часа Андрес, побывавший в роли Дездемоны, Яго, Отелло, Кассио и Грациано, взмолился о пощаде.

– Де-ед… – жалобно протянула Ло. – Ну порепетируй со мной еще… Хотя бы пару сцен… Малюсеньких…

– Ты загонишь себя еще до спектакля, – забеспокоился Андрес. Но все же ему снова пришлось перевоплощаться в Дездемону, Яго, Отелло, Кассио и Грациано. Спорить с внучкой было бесполезно. Особенно с такой упрямой внучкой, как Ло.

В полшестого Ло быстро переоделась, запихнула в рот булку, залила ее крепким кофе и, чмокнув деда, побежала в театр. На этот раз она пришла вовремя, что отметил Крис Бэйкер. Правда, про себя. Хотя опоздания Ло он неизменно отмечал вслух и громогласно.

– У меня две новости, – сообщила Мэй, когда Ло хлопнулась в кресло и подставила подруге свое лицо.

– Начинай с плохой, – предложила Ло.

– Да обе, в общем-то, ничего, – хитро прищурилась Мэй.

– Тогда на твой выбор.

– Лиззи, костюмерша, мне тако-ое рассказала… – заговорщически зашептала Мэй на ухо Ло. – Вчера Анжела застала своего ненаглядного Микаэля с Бьянкой, то есть с Мирабеллой, которая играет Бьянку… Что там началось… Лиззи говорит, крик стоял на весь театр, летали пузырьки с духами, табуретки… В общем, это был настоящий кошмар… Анжела прямо-таки вышла из себя… если, конечно, когда-то была в себе… Микаэль осмелился заступиться за свою подружку, так Анжела запустила в него флакон с одеколоном, но промахнулась. Правда, не так чтобы очень промахнулась – осколок отлетел и порезал Микаэлю шею. Слава богу, никаких последствий, хотя царапина глубокая. Так что Отелло наш сегодня будет играть с забинтованной шеей. Хорошо хоть, она его не убила – Бэйкер был бы в бешенстве. Представь себе, премьера «Отелло» сорвана из-за того, что ведущая актриса убила ведущего актера…

– Зато о нашем театре написали бы не только в волтингтонских газетах, – засмеялась Ло. – Сочувствую Микаэлю. Анжела в гневе, оказывается, пострашнее Бэйкера. Тот, по крайней мере, не бросает в актеров флакончики с духами…

– Между прочим, Анжела до сих пор не явилась… Что будет, если она вообще не придет?

– Брось, Мэй, придет, никуда она не денется. Анжела не так наивна, чтобы бросить свою карьеру на алтарь ревности. Придет и будет обдавать холодом Мирабеллу. Слава богу, хоть мне даст передышку… А вторая новость? Надеюсь, менее отвратительная, чем первая?

– Менее смешная, – поправила Мэй, накладывая на щеки Ло густой слой румян. – Впрочем, для тебя, наверное, очень даже любопытная. Бэйкер тебе еще скажет, но мне очень хочется быть первой… Знаешь, что он собирается ставить после «Отелло»? – Ло отрицательно покачала головой, совершенно позабыв, что Мэй возится с ее лицом. – Сиди спокойно, Ло, а то всю мою работу испортишь… «Много шума из ничего».

– Не может быть! – оживилась Ло и хотела было повернуться к Мэй, чтобы поделиться с подругой радостной улыбкой, но вовремя вспомнила о предупреждении.

– Спокойно, Ло… Я помню, что ты хотела сыграть Беатриче.

– Еще как хотела! – подтвердила Ло, ерзая на стуле. – А что по этому поводу говорит Бэйкер?

– Пока не знаю… Да сиди же ты спокойно… Молчит как рыба. Видно, решил дождаться, когда вы отыграете спектакль.

– Если бы ты знала, Мэй, как я хочу эту роль…

– Знаю, знаю… Что-то мне подсказывает, на этот раз ты добьешься своего, – ободрила Мэй подругу. – Если, конечно, будешь сидеть спокойно, иначе за твой грим тебя закидают тухлыми яйцами или помидорами…

– Спасибо, прелесть моя… Обещаю, буду сидеть смирно. Только не подрисовывай мне усы…

– А что, это мысль! – засмеялась Мэй.

В гримерку без стука зашла Анжела. Ло даже не нужно было поворачиваться, чтобы определить, кто именно вошел, – кисточка, которой Мэй еще недавно так ловко орудовала, словно окаменела в ее руке. Ло посочувствовала подруге – гримировать такую стервозу, как Анжела, – не приведи господь…

Ничто не предвещало беды.

Первое действие было отыграно прекрасно – честь и хвала Микаэлю, который, несмотря на вчерашнее буйство Анжелы, держался молодцом. Ло, наблюдая за происходящим из-за занавеса, восхищалась игрой Микаэля: белая повязка, на которой проступило несколько капель крови, лишь добавляла трагичности образу Отелло, а тон, с которым декламировал реплики Микаэль, усталый и немного грустный, заставлял думать, что мавра и правда порядком утомила военная служба.

Но когда на сцену вышла Анжела Трэвис… Естественно, в зале раздались аплодисменты восхищенных поклонников. Естественно, какой-то особенно восхищенный поклонник – труппа наблюдала это уже не впервые – бросил на сцену ярко-красную розу. Вполне естественно, Анжела с царственным видом поклонилась публике. Но когда она начала играть…

Ло могла бы думать, что преувеличивает из вредности. И думала бы так, если бы за кулисами не увидела бледного как смерть Криса Бэйкера, стоящего с таким выразительно безэмоциональным лицом, что каменная статуя позавидовала бы его сдержанности.

Да, Анжела не в ударе, согласилась про себя Ло, поправляя платье и пожимая руку Мэй, которая все это время стояла за кулисами рядом с Бэйкером и наблюдала за игрой.

– Ты великолепна, Эмилия, – шепнула подруге Мэй. – Я все время тобой любовалась. А Анжела… Такое чувство, что она играет не Дездемону, а ведьму из «Макбета».

– Бегу, мой выход, – шепнула в ответ Ло и выбежала из-за кулис.

С каждым действием лицо Анжелы становилось все мрачнее и мрачнее, а лицо Бэйкера все бледнее и бледнее, хотя бледнее, казалось, уже некуда.

Однако самое страшное ожидало всех в четвертом акте, когда на реплику Эмилии, после которой должна была прозвучать печальная песня про иву, Дездемона рассеянно оглядела зал, испуганно посмотрела на Эмилию и замолчала.

Что делать?! – вихрем пронеслось в мозгу Эмилии-Ло. Первое, что пришло ей в голову, повторить свою фразу.

– Кажется, вы совсем не слышите меня, госпожа, – умоляюще посмотрела Ло на Анжелу. – «Я знаю одну даму в Венеции, которая босиком спаломничала бы в Палестину за одно прикосновение его нижней губы…».

Но Анжела Трэвис определенно отказывалась запеть свою предсмертную песню. Ой-ей, подумала Ло, если так пойдет дальше, Бэйкер убьет эту Дездемону раньше, чем до нее доберется Отелло…

Спасало только то, что Ло, благодаря постоянным репетициям с дедом, неплохо знала слова самой Дездемоны. Завзятых театралов в зале было не так уж и много, так что какое-то время Ло могла безнаказанно декламировать слова Дездемоны, выдавая их за свои реплики, точнее, за реплики Эмилии.

– Я слышала ту песню, о которой вы вспоминали, госпожа… – не теряя самообладания, изобретала на ходу Ло. – Про иву. Как же она начинается? – Сделала она очередную попытку вытрясти из Анжелы реплику. Но это было бесполезно. Анжела сидела и молчала, как красивая статуя. Ло негромко запела:

Несчастная крошка в слезах под кустом

Сидела одна у обрыва.

Затянемте ивушку, иву споем.

Ох, ива, зеленая ива.

Последняя строчка заставила Анжелу очнуться. Едва шевеля языком, она прошептала:

– Все это убери. И поскорей. Сейчас придет он…

Ло почувствовала, как оборвалась веревка с огромным камнем, привязанным к ее шее, и камень покатился вниз. Анжела вернулась в мир живых, а зал… ну, во всяком случае, его большая часть… ничего не заметил.

Забежав за кулисы, Ло очутилась в цепких руках Бэйкера, который чмокнул ее в лоб и пробормотал:

– Спасибо, крошка Ло… Выручила…

– Сделала, что смогла, – ответила Ло, хотя у нее по коже до сих пор бегали мурашки. – Теперь главное, чтобы Дездемона сама не пришила мавра, – шепнула она Мэй, которая тоже подбежала, чтобы похвалить подругу за самообладание. – А то еще забудет, чего доброго, кто должен умереть в конце пьесы…

Слава богу, Дездемона ничего не перепутала. Мавр остался жив, его жена, как и полагалось, была задушена, так что пьеса закончилась самым лучшим образом. Зрители аплодировали, на лице Криса Бэйкера наконец-то появился румянец, да и сама Анжела что-то чересчур порозовела для покойницы. И только Ло до сих пор чувствовала холодок, который пробежал по ее спине в четвертом акте…

Отошла она только тогда, когда увидела лицо Лукаса в толпе других лиц, едва различимых за букетами цветов.

– Ты была великолепна! – расслышала она его крик, прорвавшийся сквозь грохот аплодисментов.

– Спасибо! – крикнула она в ответ, но ее слова утонули в гуле голосов и аплодисментов.

Крис Бэйкер долго толковал с Анжелой в своем кабинете, пока труппа обсуждала только что отыгранную премьеру.

– Крошка Ло, ты просто умница, – хвалил ее Микаэль. – Я аж затрясся, когда Анжела забыла слова. А все Бэйкер, который экономит на должности суфлера… Из-за этого старого жлоба мы чуть не сели в лужу. – Ло хотела сказать, что виной тому вовсе не Бэйкер, а Анжела, но пожалела Микаэля, которому и без того вчера досталось. – И как ты только не растерялась? Никто даже не заметил, что Эмилия декламировала реплики Дездемоны…

– Кто-то наверняка заметил, – возразила Ло. – И завтра обязательно напишет об этом в газетах…

– Ерунда, – махнула рукой Мирабелла, – наш успех им все равно не затмить.

– А что будет с Анжелой? – робко поинтересовался Коул, который все это время ждал, когда же кто-нибудь поднимет столь важный для него вопрос.

– Успокойся, ничего с ней не будет, – утешила его Ло. – Бэйкер отведет душу и успокоится. В конце концов, с кем не бывает…

– С тобой, – констатировала Мэй. – С тобой ни разу такого не случалось. Потому что у тебя слова от зубов отскакивают.

– Правильно, не у всех есть дедушка, с которым можно часами репетировать свою роль, – улыбнулась Ло.

– А что еще делать, когда больше нечем заняться? – раздался из-за спины Ло недовольный голос Анжелы.

Видно, ей крепко досталось от Бэйкера, если она вспомнила о моей скромной персоне, вместо того чтобы наброситься на соперницу с пузырьком соляной кислоты, подумала Ло.

– А с чего ты взяла, что мне нечем больше заняться? – повернулась она к Анжеле.

– Твоя внешность говорит сама за себя, – презрительно ухмыльнулась Анжела. – Парня у тебя нет – кому придет в голову встречаться с такой толстухой? Что тебе еще остается? Только репетировать роли второго плана…

Мэй сжала руку подруги.

– Зачем ты так? – с укором посмотрел на любовницу Микаэль.

– Ты что, и за нее будешь заступаться? – насмешливо поинтересовалась Анжела и с видом королевы опустилась на придвинутый Коулом стул. – Не думала, что у тебя такой дурной вкус…

Ло даже ответить ничего не смогла – обида куском сухого пирога застряла в глотке.

Даже похвалы из уст самого Криса Бэйкера она выслушивала без воодушевления.

– Как бы я тебя ни ругал, Ло Тутти, ты все-таки умница. Вытянула нашу Анжелу. И пусть ей будет стыдно… – зыркнул он в сторону актрисы, которая даже бровью не повела, только поправила завиток на виске тонкими изящными пальцами. – Ладно, не будем о прошлом, поговорим о ближайшем будущем. Я уже обсудил с несколькими актерами наши планы. Объявляю всем остальным: вас ждет тяжелая, можно сказать, каторжная работа, поскольку я собираюсь продолжить свои эксперименты в области классики. Итак, следующая наша цель – шекспировская комедия «Много шума из ничего».

Сердце Ло забилось так сильно, что она даже позабыла об оскорблении, нанесенном ей Анжелой. Только бы ей досталась роль Беатриче, только бы…

– Как обычно, смелость распределить главные роли я взял на себя. Мирабелла возьмет роль Геро… А Анжела, если, конечно, опять не наделает глупостей, будет играть Беатриче. – Бэйкер погрозил пальцем, на что Анжела мило ему улыбнулась. – Ло достанется Маргарита.

Маргарита?! Ло не верила своим ушам. После сегодняшнего успеха, после того, как она спасла Анжелу, позабывшую слова, она будет играть камеристку Геро?! Не может быть! Слезы навернулись на ее глаза, и она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. И только Мэй, которая, как обычно, сжала ее руку, заставила Ло закусить губу и сдержаться.

– Не с чем поздравлять, – вздохнула Ло в ответ на искренние поздравления Лукаса. – Это было поражение…

– Да что с ней? – спросил у Мэй удивленный Лукас.

– Бэйкер хочет поставить «Много шума из ничего», а роль Беатриче отдает Анжеле Трэвис, – объяснила Мэй. – Ло так мечтала об этой роли, а теперь…

– Может, ты поговоришь с Бэйкером? – предложил ей Лукас. – Если он не совсем идиот, то…

– Забудь об этом, – отмахнулась Ло. – Он знал, что я мечтаю сыграть Беатриче. Но у него на этот счет своя точка зрения…

– Какая?

– Прости, Лукас, но мне не хочется об этом говорить… – Ло поднесла к лицу пышный букет своих любимых желтых роз – подарок Лукаса – и вдохнула их аромат. – Спасибо за цветы… Ну что, пойдемте к нам? – предложила она Лукасу и Мэй. – Дед понесся домой сразу после спектакля, за кулисы всего на две минуты заскочил. Он там готовит что-то сногсшибательное. Сначала я хотела позвать всех, но передумала. Коул утешает Анжелу, Микаэль ревнует Анжелу к Коулу, а Мирабелла ревнует Микаэля к Анжеле. Шекспировские страсти! – криво усмехнулась Ло. – Вы только не говорите деду о том, что Бэйкер снова не дал мне приличной роли. Он опять заладит свое «не важно, кого ты играешь, важно, как играешь». Я уже не могу об этом слышать. А сам наверняка расстроится и будет делать вид, что все в порядке…

Мэй и Лукас утвердительно кивнули. Видно было, что Ло чертовски зла из-за желанной роли, которая уплыла из-под ее носа. Но, увы, дело было не только в этом. Ло не сказала Лукасу о том, что все-таки зашла к Бэйкеру и прямо спросила, почему он не дает ей роль, которую она может – и он об этом знает! – блестяще сыграть.

– Послушай, Ло, – ответил ей Бэйкер. – Да, ты талантливая девочка, и на этот раз я не стану умалять твоих достоинств. Но где ты видела Джульетту со щеками упитанного карапуза? Или Дездемону с фигурой почтенной матроны? Или Беатриче с двойным подбородком? Дорогая Ло, люди, какими бы они ни были почитателями таланта, практически всегда, за редким исключением, хотят видеть на первом плане красавицу, пусть она и не хватает с неба звезд. Особенно, дорогая Ло, это актуально для нашего провинциального театра с его грошовыми сборами и тухлой публикой. В главной роли хотят видеть Анжелу или Мирабеллу, а вот колоритные типажи – это твое. Не обижайся, Ло, против правды не попрешь…

Ло не стала больше спорить с ним, как не стала спорить с Анжелой, которая сказала примерно то же самое, только другими словами. Да, «крошкой» с такой фигурой ее можно было назвать только в шутку. Из нее вышла замечательная Эмилия для Дездемоны и вышла бы прекрасная Кормилица для Джульетты. Но из нее никогда не выйдет ни Офелии, ни Беатриче. И с этим она должна смириться…

3

Горше всего, что именно в этот злополучный вечер Лукас Кармайкл решил «открыться» ей в своих чувствах, о которых знали все, кто видел Ло и Лукаса вместе…

Он смотрел на нее так, как могут смотреть только влюбленные: глубоким взглядом, полным нежности и восхищения. Самой Ло долгое время в этом взгляде чудилось лишь дружеское участие, но годы шли, крошка Ло становилась все менее наивной, и наконец поняла, что Лукас Кармайкл влюблен в нее сильно и давно. Поначалу она хотела отдалиться от Лукаса, но вскоре поняла, что глупо разрывать крепкую дружбу из-за влюбленности, которая пройдет, едва лишь Лукас встретит подходящую девушку. К тому же привычка брала свое: Ло уже не могла обходиться без его поддержки, добрых советов и понимания, которое ценила дороже всех других качеств.

Лукаса Кармайкла нельзя было назвать писаным красавцем, хотя он был весьма привлекателен и нравился женщинам. В его худеньком скуластом лице, красиво очерченных губах, наивном взгляде оливково-зеленых глаз, нежном профиле сквозило что-то детское и безумно романтичное. В отличие от большинства молодых людей Волтингтона, ходивших коротко стриженными, Лукас носил длинные волосы, которые собирал в хвост с помощью алой шелковой ленты. Ло, обожавшая Шекспира, всегда сравнивала его с молодым красавцем Люченцо из «Укрощения строптивой».

Андрес решил устроить внучке сюрприз и приготовил ее самые любимые блюда: салат «Цезарь» с куриной грудкой и крутонами, куриное мясо в кляре и целый противень «деревенского картофеля», к которому прилагался густой чесночный соус. Не забыл он и о лепешках с куриным мясом, любимом лакомстве Мэй.

В любой другой день Ло непременно оценила бы заботу деда и с удовольствием поела. Но сегодня она чувствовала себя так, словно на нее наехал большой каток и раздавил ее в лепешку, похожую на те, что так любила Мэй. В придачу ко всему, Ло не оставляло ощущение, что она не оправдала ожиданий близких ей людей. Поэтому хлопоты деда, его неизменная забота, счастливая улыбка на его губах – все это лишь усугубляло чувство вины, гнездящееся в ней.

Поэтому в качестве благодарности дедушка Андрес получил лишь натянутую улыбку да пару кислых «спасибо».

Ло решила отложить объяснения на день грядущий, поэтому очень скоро сбежала от всей компании в сад, где уселась на качели, которые дед когда-то поставил специально для своей любимой внучки. В одиночестве Ло оставалась недолго. За ее спиной раздался хруст сухих веток. Ло обернулась. Перед ней стоял Лукас, по лицу которого блуждало какое-то неопределенное выражение, сразу смутившее Ло.

Лукас подошел к качелям, прислонился к столбу и внимательно посмотрел на Ло.

– Ты совсем загрустила… Я тебя никогда такой не видел. Поговори со мной, может быть, тебе станет легче, – мягким полушепотом произнес он.

Ло покачала головой.

– Не станет. И вообще – не бери в голову. Сегодня грустно – завтра будет весело. Лучше расскажи мне о своих планах. Когда ты уезжаешь?

– Это… это зависит от одной вещи… – замялся Лукас. – Точнее, от одного человека… Но для начала я должен с ним поговорить…

– Чем ты будешь заниматься в Солтлэнде? Ты уже нашел работу? – поинтересовалась Ло, не обратив внимания на загадочный ответ Лукаса.

– Да, – кивнул он, – нашел. Я несколько лет откладывал деньги в банк, а теперь, взяв дополнительную ссуду, собираюсь вложить их в свою фирму. Фирма, конечно, небольшая, но, надеюсь, будет приносить прибыль.

– И чем будет заниматься эта твоя фирма?

– Рекламой.

– Рекламой? – удивилась Ло. – Знаешь, а я никогда не замечала в тебе задатков рекламщика…

– Ты много чего во мне не замечала, – опустив глаза, произнес Лукас.

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась Ло и, оттолкнувшись ногой от земли, начала раскачивать качели.

– Ты будто не знаешь, Ло…

– Лукас, мне сейчас не до намеков…

– А когда тебе будет до них, Ло? – Лукас поднял голову и посмотрел на девушку, качающуюся перед ним, как маятник метронома. – Мы несколько лет не можем поговорить об этом. Хотя, я понимаю, в основном это моя вина. Но, Ло, милая, ты-то знаешь о моих чувствах… Я не настолько наивен, чтобы думать, что ты все эти годы ничего не замечала…

– Я замечала, – кивнула Ло, продолжая сосредоточенно раскачивать качели. – Просто не видела смысла говорить об этом.

– Смысла? А мои чувства – не смысл? Тебе все равно, что я чувствовал, что я думал все это время?

– Лукас, я привыкла видеть в тебе друга, – не глядя на него, ответила Ло. – И ты всегда им был: верным, преданным, внимательным, чутким. И мне этого достаточно, понимаешь? Достаточно того, что я всегда могу с тобой поговорить, могу рассчитывать на тебя, могу тебе верить… И ты знаешь – это уже много.

Лукаса ее слова не убедили. Он схватил веревку, на которой держались качели, и Ло почувствовала, как ее хорошенько тряхнуло.

– Значит, ты не любишь меня?

Ло, не ожидавшая от Лукаса ничего подобного, изумленно посмотрела на молодого человека.

– Не любишь? – настойчиво переспросил Лукас.

Глядя в его бешеные глаза, Ло даже испугалась. Перед ней стоял не мальчик, которого она привыкла видеть в Лукасе, а мужчина, полный решимости. Ло замерла и некоторое время глядела в его глаза, дивясь такой неожиданной перемене. Она почувствовала какое-то странное движение внутри себя, но так и не смогла понять его природу. Лукас смотрел на нее прямо, и Ло не могла отвести взгляд. Его как будто приковали к этим глазам напротив, горящим ярким зеленым огнем.

– Не люблю… – отдельно от Ло прошептали ее губы.

Лукас отпустил веревку, склонился к Ло и яростно, порывисто поцеловал губы, которые только что сказали ему «нет». В первый момент Ло даже не поняла, что происходит. Поцелуй Лукаса, обычно такого нерешительного, явился для нее полной неожиданностью. Одновременно она почувствовала весь спектр эмоций: от смутного желания ответить на поцелуй – хотя, конечно, это было бы с ее стороны такой глупостью! – до панического страха, как бы за этим не последовали еще более решительные действия.

Растерянная Ло едва нашла в себе сил оттолкнуть молодого человека.

– Лукас, я не люблю тебя, – четко повторила она. – И не понимаю, зачем портить то, что у нас есть…

– А знаешь, ты права, – кивнул Лукас. Он отпустил веревку, которую все это время придерживал одной рукой, и, круто развернувшись, пошел к распахнутой калитке.

Ло долго смотрела вслед его одинокой фигуре, уходящей в весенние сумерки.

Возвращаться в дом ей окончательно расхотелось, поэтому Ло не придумала ничего лучше, как отправиться бродить по ночному городу. «Хулиганы», которыми всегда стращал ее дед, почему-то не встречались. В парке было пустынно и тихо, словно в Волтингтоне объявили комендантский час.

Это даже к лучшему, сказала себе Ло. Есть шанс побыть одной, подумать о том, что делать дальше. Моя карьера закончилась на роли Эмилии, потому что я толстая, как корова. Лучшего друга я потеряла, потому что он в меня влюблен, а я не могу ответить ему взаимностью, хотя мужчины у меня нет… по той же причине, из-за которой мой режиссер отказывает мне в главных ролях… И что с этим делать? Даже если я похудею на двадцать килограммов, я никогда не буду стройной, как Анжела Трэвис. А если я не буду стройной, вся моя жизнь полетит псу под хвост…

– Ты действительно так думаешь? – донеслось до оторопевшей Ло.

– Ай! Кто это?! – вскрикнула она от неожиданности.

Вначале Ло испугалась, что с ней говорят те самые обещанные дедом «хулиганы», но потом сообразила, что «хулиганы» вряд ли обладают способностью читать мысли…

– Не бойся, это всего лишь старая усталая женщина, – успокоил ее телепат-невидимка.

Переволновалась, подумала Ло. День выдался нервный. Надо только взять себя в руки, и все пройдет само собой.

– Не пройдет, – ответил невидимый собеседник.

Ло прошиб холодный пот. Она вцепилась пальцами в карман брюк и огляделась по сторонам. Вокруг нее никого не было, если не считать скамейки, на которой сидела маленькая пухленькая старушка, даже не смотревшая в сторону Ло.

Наваждение какое-то… Надо выбираться из этого парка, решила Ло и осторожными шагами, стараясь не издать ни звука, направилась к выходу.

– Ну куда же ты? Может, все-таки поговоришь со мной? Мне одиноко, тебе тоже. К тому же я даю дельные советы. Никто еще не жаловался…

Точно, галлюцинации… Ло почувствовала, как вся ее кожа покрылась маленькими противными мурашками. Неужели я сошла с ума? А Мэй говорит, я самый разумный человек из всех, с кем ей доводилось общаться…

– Твоя Мэй немного ошибается, – возразил голос. – И ты ошибаешься тоже. Вовсе это никакие не галлюцинации. Посмотри на скамейку.

Ло обернулась. Пухленькая старушка подняла голову и теперь смотрела прямо на нее.

– Это вы? – охнула Ло, прикрыв ладонью рот. – Не может быть, как вы…

– Читаю твои мысли? – поинтересовалась старушенция. – Это просто. Дар, знаешь ли, с рождения. Подойди ко мне, не бойся, я не ведьма. Сегодня ты общалась с женщиной, гораздо более похожей на ведьму, чем я.

– Вы Анжелу имеете в виду? – догадалась Ло, все еще не понимая, как старушке удалось узнать то, что о Ло знают только близкие друзья.

– Ага, – кивнула старушка. – Ее самую. А теперь подойди. Я не кусаюсь.

Подумав, Ло нерешительно направилась к скамейке. Она никогда не верила во всю эту чушь с экстрасенсами, телепатами и магами. Но теперь… Теперь она не знала, что и думать. Старушка показалась ей безопасной, хотя черт их знает, этих старушек… Во всяком случае, когда Ло подошла поближе, то увидела, что глаза у бабули совсем не злые, а улыбка скорее добродушная и веселая, чем жуткая и загадочная.

– Здравствуйте… – пробормотала Ло, чтобы хоть что-то сказать.

– Здравствуй, крошка Ло. Тебя ведь, кажется, так зовут?

– Да…

– Садись рядом, поболтаем. Ты ведь уже никуда не торопишься? Спектакль отыгран, твою роль отдали другой, твой лучший друг ушел, потому что ты дала ему от ворот поворот. И теперь ты считаешь себя виноватой во всех своих бедах. А, забыла, еще ты думаешь: «Если бы я была худенькой, моя жизнь стала бы счастливой».

Ло кивнула. Все это было абсолютной правдой, настолько правдивой правдой, что аж дух захватывало.

– Кто вы такая? – спросила Ло, когда вспомнила, что умеет говорить.

– Это не имеет значения, – покачала головой бабуля, внимательно разглядывая Ло. – Почему-то все придают значение тем вещам, которые на самом деле ни на что не влияют, при этом забывают заглянуть в истинную суть вещей, от которых как раз зависит самое главное в жизни. Зачем тебе знать, кто я такая, а, Ло?

Ло на секунду задумалась. И правда, зачем? Что это может изменить?

– Ну… – нерешительно начала Ло. – Я же вас первый раз вижу…

– Разве ты думаешь, что встретишься со мной еще раз?

– Нет, – покачала головой Ло.

– Тогда зачем тебе знать, кто я? Разве недостаточно того, что я знаю о твоих проблемах? И главное, тебе не пришло в голову спросить, зачем я говорю с тобой об этом, зачем мне это нужно… Ты не думаешь, что этот вопрос куда более важен, чем все остальные?

– И зачем? – прошептала Ло, все еще не веря тому, что это происходит с ней на самом деле.

– О-ох, – вздохнула старушка. – Своим умом вы, как я погляжу, не до чего не доходите.

– Кто это – мы? – удивилась Ло.

– Сейчас – ты. Опять же, твой последний вопрос не имеет значения.

– Так зачем? – переспросила Ло. Первый испуг сменило раздражение. Ей показалось, старушка нарочно запутывает ее, уводит от расспросов. Вот хитрющая старушенция, подумала Ло.

– Ты, как всегда, ищешь не там, где надо искать, – перебила ее размышления старушка. – Зачем мне тебя запутывать, подумай хорошенько? Напротив, мне хочется, чтобы ты сама ответила на свои вопросы, сама нашла правильную дорожку к своим желаниям… Но, боюсь, ты, как и большинство других людей, видишь только то, что лежит на поверхности… Что ж, я помогу тебе, – кивнула головой старушка. – Ты получишь то, что ты хочешь.

– Но как? – изумилась Ло.

– Какая разница, как? – раздраженно поинтересовалась старушка. – Важно, чего ты хочешь. Точнее, думаешь, что хочешь. А вот что именно ты думаешь, для меня, поверь, не секрет…

– И чего же я хочу? – спросила Ло, заранее предчувствуя, что не получит ответа на этот вопрос.

– Какой смысл отвечать? – пожала плечами старушка. – Ты просто получишь желаемое, и все. – Она порылась в своей маленькой сумочке, отделанной чем-то наподобие змеиной кожи, и Ло услышала шуршание бумажного пакета. Девушка не ошиблась – старушка действительно достала из сумки небольшой пакет, в котором что-то лежало. – Возьми, пожалуйста. Ты получишь то, чего тебе сейчас хочется больше всего. И только тогда, когда твое желание иссякнет, ты избавишься от этого дара.

Старушка протянула пакет растерянной Ло.

Ло застыла в нерешительности. Вся эта ситуация была похожа одновременно на детскую сказку и на ролик из передачи «Смешные и глупые», где людей, попавших в идиотскую ситуацию, снимали скрытой камерой. Если она возьмет пакет – что будет дальше? Из-за кустов к ней выйдет парочка улыбающихся репортеров? Или Ло на самом деле осуществит свою мечту? А если так, то, вспоминая сказки, ей придется что-то отдать взамен?

– Во-первых, в «Смешных и глупых» не работают телепаты, – опровергла ее подозрения старушка, чем даже не удивила Ло.

Еще пять минут общения с этой старушенцией, и она поверит в то, что ее отец был инопланетянином из созвездия Альфа Центавра, а мать – могущественной ведьмой, прапрапра… внучкой одной из трех, что предсказали Макбету его печальную участь…

– А во-вторых, – продолжила старушка, – не нужно считать, что мы такие уж меркантильные. Я, конечно, знаю некоторые случаи… Но их не так уж и много. Жаль, что вы запоминаете только плохое, а все хорошее забываете, как только привыкнете к нему…

– Мы, вы, я вас не понимаю… – пробормотала Ло, переводя взгляд с бабули на пакетик, а с пакетика на бабулю. Наконец она решилась, взяла протянутый пакетик и тут же открыла его, чтобы взглянуть, что в нем.

Ло почувствовала не то разочарование, не то облегчение, когда поняла, что в пакетике лежит очень симпатичное печенье, облитое лиловой глазурью, свежее и очень приятно пахнущее корицей.

– А ты ожидала увидеть банку с желе из червяков? – ехидно улыбнулась старушка. – Это уже не модно. И договор кровью подписывать тоже не придется. Не гламурно…

– Что? – вытаращила глаза Ло.

– Считай, что это была шутка, – успокоила ее бабуля. – Приятного аппетита, крошка Ло.

– Приятного аппетита?! – Ло уставилась на печенье, как будто оно могло объяснить ей все, что произошло. – Так это все было шуткой? Тогда как вы…

Ло подняла глаза и поняла, что ответа уже не получит. Пухленькая старушенция с зеленой сумочкой непостижимым образом исчезла со скамейки.

Надо пойти домой и лечь спать, подумала Ло. А то еще не то привидится…

По дороге домой проголодавшаяся Ло все-таки добралась до печенья. Оно оказалось очень вкусным, свежим, во всяком случае, не похожим на отравленное. О приключении со старушкой-телепаткой Ло предпочла не думать. Утро вечера мудренее, а она так устала за этот день…

Вернувшись домой, Ло не обнаружила ни деда, ни подруги. Дед наверняка уже спал, а обиженная Мэй ушла домой. Как глупо и некрасиво все вышло…

Надо будет извиниться перед ними, размышляла Ло, засыпая. Они должны понять. Кто еще меня поймет, если не самые близкие люди?

4

Совершенно обычное утро Ло началось совершенно обычным образом. Если не считать шуршащего пакета, который всю ночь провел на ее голове. Ло засунула пустой пакет под подушку, а ночью накрыла подушкой голову. Ей опять снились кошмары: все та же соседская ребятня с ненавистной песенкой-дразнилкой и мальчишка, который донимал ее в детстве. Сейчас Ло даже имени его не помнила. Да и не хотела помнить.

Поднявшись с дивана, Ло решила сразу найти деда и извиниться перед ним за свою вчерашнюю выходку. Он так старался, чтобы порадовать внучку, а внучка, даже не поблагодарив его, сбежала из дома.

Андрес просыпался рано, поэтому Ло побежала на кухню, откуда доносился восхитительный запах лепешек, начиненных мясом и специями. Дед хлопотал у плиты, и Ло еще некоторое время постояла, прижавшись к дверному косяку, чтобы полюбоваться тем, как дед готовит. Андрес всегда делал это красиво: движения были настолько плавными и одновременно быстрыми и точными, что казалось – его руки дирижируют едой.

– Дед, пахнет просто восхитительно… – зевая, произнесла Ло и тут же испугалась звука собственного голоса. Он показался ей каким-то другим. Может, надорвала во время вчерашнего выступления?

Андрес обернулся и застыл с металлической лопаткой в руках.

– Вы как сюда попали?! – спросил он у Ло.

– Что за шутки, дед? – спросила Ло. – Я понимаю, ты сердит на меня, и у тебя есть все основания обижаться. Но…

– Вы что несете? Как вы сюда попали?

По лицу Андреса Ло догадалась, что он вовсе не намерен шутить. Дед был зол настолько, что угрожающе замахал лопаткой, с которой в разные стороны полетели капли жира.

– Дед, ты чего? – Ло испуганно попятилась в коридор. – Я все тебе объясню… Я вчера того… этого… Поссорилась с Лукасом… И вообще у меня был тяжелый день… Что ты делаешь, дед?! – закричала она, когда Андрес замахнулся на нее лопаткой. – Ты в жизни меня пальцем не тронул!

Дед остановился и посмотрел на Ло. Он даже не посмотрел на нее, а осмотрел… Полностью, от макушки до пят. В его взгляде Ло заметила что-то странное, но что именно, пока не смогла понять.

– Де-ед? – протянула она.

Андрес все еще всматривался в нее, закусив зубами нижнюю губу.

– Да объясни ты мне, что случилось?

– Я одного не могу понять, – обескураженно пробормотал Андрес. – Какого дьявола вы выдаете себя за мою внучку?

– Я? – Ло ткнула пальцем себе в грудь. – Выдаю? Дед, ты никак рассудка лишился? Это я, Ло. И со мной все в порядке. Я вернулась домой вчера ночью, когда ты уже спал.

– Я не спал, – покачал головой Андрес. – Я по всему городу разыскивал свою сумасшедшую внучку, за которую вы, молодая мисс, себя выдаете. И чью пижаму вы на себя нацепили.

– Это моя пижама, дед… Может, врача вызовем?

– Это я тебе врача вызову, – хмуро отозвался дед. – А ну отвечай, куда ты дела Ло?

– Де-ед… – чуть не плача, протянула Ло. – Да никуда я ее не девала. Это я, Лора Тутти, собственной персоной. Твоя внучка, которую ты один воспитывал. И, между прочим, замечательно воспитал… Только не сходи с ума, дед. Ты мне очень нужен… У меня проблемы кругом. С Бэйкером, с Лукасом. И с самой собой…

– Ты ни капли не похожа на Ло… – покачал головой Андрес, выслушав Ло. – Хотя… что-то общее между вами есть…

– Конечно есть, – кивнула Ло, обрадованная проблесками рассудка, который потихоньку возвращался к деду. – Вот спроси меня о чем-нибудь, увидишь, я отвечу.

– Ладно, – серьезно кивнул Андрес. – Твой любимый цвет?

– Синий и желтый, – не раздумывая, ответила Ло.

– Это, положим, просто… Твой любимый поэт?

– А это еще проще, – улыбнулась Ло. – Вильям Шекспир.

– Об этом, положим, знают все. А вот об этом… – прищурился Андрес, и Ло поняла, что сейчас он задаст вопрос с подковыркой. – Помнишь, я привез тебя на озеро, и ты первый раз залезла в воду… – Ло кивнула. – Что ты тогда…

– Я сказала: «Дед, а я думала, оно стеклянное»… – ответила Ло, не дожидаясь окончания вопроса.

– Ло?!

– Дед?!

– Не могу поверить, что это ты… – Андрес уронил лопатку, кинулся к Ло и крепко ее обнял. – Как это случилось, Ло? Как ты могла измениться за одну ночь? Да еще до такой степени…

– Разве я менялась?

Ло покосилась на свои пухлые ноги, руки, складчатый живот, вздувшийся над пижамными штанами. Ничего не изменилось: она так и осталась прежней Ло, которую «крошкой» можно было назвать только в шутку.

– Посмотри на себя в зеркало, Ло, – предложил дед. – И ты поймешь, почему я тебя не узнал. Честно говоря, мне до сих пор не верится, что это тебя я вижу…

Ло выбежала из кухни, перепрыгивая через две ступеньки, взбежала по лестнице, влетела в комнату и распахнула дверь шкафа. Перед ней стояла обалденная девица с длинными ногами, хрупкими плечами, худенькими руками, осиной талией и без намека на пухлый живот. Девица ничем не напоминала молочницу с глазами грустной коровы. Девица напоминала фото с обложки модного журнала.

Не веря своим глазам, Ло перевела взгляд с отражения на свое собственное тело. Все то же: пухлые ножки, выпирающий живот, толстенькие руки и пальчики-сосиски.

Ло снова взглянула на отражение в зеркале, где по-прежнему красовалась восхитительная девица с модельной внешностью, в которой ничто не напоминало прежнюю Ло. Разве только голубые глаза, кажущиеся огромными из-за узкого овала лица… Может быть, еще нос, который раньше утопал между пухлыми щеками, а теперь кокетливо и мило вздернулся вверх… И, наверное, губы, которые раньше не казались такими эффектными…

– Теперь поняла?

Ло повернулась к двери. На пороге стоял Андрес и покачивал головой из стороны в сторону – так обычно он выражал свое недоумение.

– Угу, – кивнула Ло и покосилась на бумажный пакет, скромно притаившийся между смятой простыней и одеялом. – Одного только я не пойму, дед. Почему ты меня видишь такой, – она ткнула пальцем в свое роскошное отражение, – и зеркало меня видит такой. Но я то и вижу, и чувствую себя, как раньше…

– Хорошенький вопрос, Ло, – не переставая качать головой, ответил Андрес. – Кабы я все знал, так цены бы мне не было…

Ло снова покосилась на пакет из-под печенья, а потом на Андреса.

– Скажи, дед, ты в сказки веришь?

Ло нерешительно поднялась по ступеням театра. Стоило ли ей появляться здесь в таком виде? Скорее всего, труппа отнесется к ней так же, как дед. Только, в отличие от Андреса, никто не поверит в ее сказочную историю… Впрочем, ей на это уже наплевать. Главное, чтобы Мэй поверила. Мэй, которая всегда считала подругу самым здравомыслящим человеком на свете.

Лишь бы ни с кем не встретиться по пути в женскую гримерку…

Ло сжала пальцами карман – это всегда помогало ей собраться в волнительной ситуации – и на цыпочках прошествовала по тихому коридору. Но ее желание не осуществилось. Дверь в мужскую гримерку хлопнула. Раздались тяжеловатые шаги Микаэля. Актер сразу же заметил преобразившуюся Ло и окинул ее восхищенным взглядом. Их глаза встретились.

Может быть, узнает? – с надеждой подумала Ло.

Микаэль широко улыбнулся девушке, но у этой улыбки не было ничего общего с прежней – улыбкой для «крошки Ло».

– Вы, наверное, подруга мисс Трэвис? – поинтересовался у девушки Микаэль.

– С чего вы взяли? – удивилась Ло.

– Только у Анжелы бывают такие красивые подруги… – Микаэль галантно поклонился, взял Ло за руку и поцеловал кончики ее пальцев.

Такого он не позволял себе даже с Анжелой. Во всяком случае, вот так открыто, подумала Ло.

– Ну что вы, – смутилась она. – Не нужно. Я вовсе не к Анжеле. Я к Мэй Гордон. По делу.

– Вас проводить? – игриво улыбнулся Микаэль. – Театр для меня, как дом родной. Знаю здесь каждый уголок. А вас вижу в первый раз.

– Да, я не часто здесь бываю, – соврала Ло и опустила глаза.

– Так давайте я вас…

– Не стоит. – Ло решительно отобрала свою руку у Микаэля и пошла дальше по коридору.

Вот, оказывается, какова сила красоты. Сразу все начинают тебе помогать, показывать дорогу. Ты как будто становишься человеком «другого сорта». Значит, все дело вовсе не в самосовершенствовании, не в твоем внутреннем мире, а в пресловутой внешней оболочке…

Ло сама не знала, почему такое неподдельное восхищение, о котором она втайне всегда мечтала, вызвало у нее не радость, а раздражение. Может быть, потому что сама она на самом деле так и не стала красавицей? Ло так и не смогла понять, почему добросердечная старушка сделала ее привлекательной для всех, кроме себя самой.

Наверное, из пакета вывалилась парочка печений, которые Ло должна была съесть. Во всяком случае, пока это было единственное разумное – если к этой ситуации вообще могло иметь отношение слово «разумный» – объяснение, которое придумала Ло.

Она тихонько постучалась в гримерку, моля всех святых, чтобы Мэй оказалась одна.

– Войдите, – раздался ровный голос Мэй.

Что ж, по крайней мере у нее нет Анжелы, с облегчением вздохнула Ло. Иначе голос звучал бы по-другому…

Ло вошла в гримерку, заранее предвкушая вопрос Мэй. Та склонилась над столиком с тряпкой для протирки пыли.

– Здравствуйте. А вы кто? – поинтересовалась подруга.

– Мне придется долго объяснять, Мэй. И лучше не здесь, – ответила Ло, предвкушая очередной вопрос.

– Но вы можете сказать хотя бы, кто вы такая?

– Не здесь, Мэй.

– Но я вас не знаю… – Девушка застыла с тряпкой в руках.

– Знаешь, Мэй… Поверь, нам лучше поговорить в другом месте.

– Ну хорошо, – пробормотала Мэй, снимая с себя синий рабочий пеньюар. – Хотя я готова побожиться, что никогда вас не видела…

Каково было удивление Мэй, когда незнакомка привела ее прямо в дом лучшей подруги. Но ее удивление возросло еще больше, когда она услышала историю Ло, изредка перемежавшуюся вопросами и комментариями Андреса. Девушка сидела бледная, растерянная и никак не могла взять в толк, разыграли ее эти двое, или дедушка Ло на старости лет попросту съехал с катушек.

– Я в это не верю, – тряхнула Мэй кудрявой головой. – Дедушка Андрес, вы уж простите, но не верю, и все. Такого просто не бывает. Я знаю Ло, она самый…

– Здравомыслящий человек на свете? – закончила за нее Ло. – И никогда бы не впуталась в подобную историю? Если бы я выбирала, Мэй…

Впрочем, Ло знала, что лукавит. Выбор-то у нее был. Она вполне могла отказаться от предложенных старушенцией печений, облитых лиловой глазурью… Можно было бы списать это на любовь к сладкому, но и это было бы лукавством. Да, выбор был. И она выбрала то, что хотела. Другое дело, что воплощение ее желаний выглядело на практике не совсем так, как Ло себе его представляла…

– Послушайте, уж не знаю, как вас зовут… – пробормотала Мэй. – Если вы выдаете себя за Ло, тогда наверняка знаете, что…

– Мои любимые цвета желтый и синий, а ты влюблена в Коула, хоть никогда в этом не признаешься. Я всегда говорила тебе, что у тебя есть шансы на успех, но ты отшучивалась и никогда не принимала мои слова всерьез.

Мэй вытаращила золотисто-карие глаза и открыла рот.

– Откуда ты знаешь?

– Я устала повторять, что я – Ло. Крошка Ло. Твоя подруга Ло. Называй, как хочешь…

– Дедушка Андрес, вы в это верите? – покосилась на старика Мэй.

– Мэй, я же все-таки как отец ей… – ответил Андрес, разливая кофе по чашкам. – Я Ло в любом облике узнаю. Хотя, поначалу и я не признал ее. Долго выспрашивал, прямо как ты… А потом посмотрел в эти голубые глазищи и понял: она это, Ло. Моя внучка…

Мэй недоверчиво присмотрелась к подруге. Несмотря на худобу, в этом лице угадывались черты Ло. Особенно похожими были глаза: нежно-голубые и грустные, как всегда.

– Неужели это ты, Ло? – наконец признала Мэй. – И все равно я не верю в эту идиотскую историю со старушкой и печенюшками… Знаешь, я бы даже в инопланетян поверила. Но в такую чушь…

– Может, придумаешь более разумное объяснение? – ехидно поинтересовалась Ло, отхлебывая кофе.

– Ну… – замялась Мэй. – Ладно, первое, что пришло в голову: ты сделала пластическую операцию…

Ло расхохоталась, чуть не подавившись кофе.

– За одну ночь? С теми деньгами, которые платит Бэйкер? Мэй, по-моему, ты издеваешься…

– Хорошо, сделаю вид, что поверила в волшебные печенюшки, – покачала головой Мэй. – Все равно никакого другого объяснения этому нет. Как будто сказка какая-то: старушка, волшебные печенья, превращение…

– Извини, не я ее придумала, – мрачно ответила Ло.

– И что нам теперь делать? – спросила у подруги Мэй.

Ло понравилось это «нам», которое Мэй произнесла с такой трогательной интонацией. Впрочем, она никогда не сомневалась в подруге: все проблемы Ло та воспринимала как свои собственные.

– У меня не было времени раздумывать об этом, но кое-что я поняла, – ответила она подруге. – В волтингтонский театр я не вернусь. Если ты не веришь в эту историю, представь, как к ней отнесутся остальные. Меня поднимут на смех и выставят вон. Ло Тутти была для них никем, хотя и пользовалась определенным успехом. А я?.. Конечно, моя новая внешность произведет на них впечатление… Сегодня я встретила Микаэля… Ты бы видела, Мэй, как он передо мной растекся… Но что толку от внешности, когда у меня нет имени? Кто поверит, что я – хорошая актриса? К тому же после всех оскорблений со стороны Анжелы, после того, как Бэйкер отказал мне в роли… В общем, я не хочу туда возвращаться… Поехали в Солтлэнд, Мэй?

От неожиданности Мэй поперхнулась кофе и закашлялась. Андрес похлопал ее по спине.

– Я же тебя не на Северный Полюс приглашаю… – покосилась Ло на кашляющую подругу. – Солтлэнд совсем рядом, и там мы сможем найти себе приличную работу. Что толку просиживать в Волтингтоне с нашими талантами?

– С твоими, – поправила подругу Мэй.

– Нет, с нашими, – возразила Ло. – Ты – прекрасный гример. У тебя руки золотые. И школа визажистов за спиной. То, за что в Волтингтоне ты получаешь гроши, в Солтлэнде ты получишь приличные деньги… Я – неплохая актриса. С моей нынешней внешностью, думаю, долго без работы сидеть не буду. Поезжу на кастинги, глядишь, попаду в какой-нибудь сериал. Ну, для начала, может, и на вторую роль. А потом… – улыбнулась Ло, однако уверенности в ее голосе не было.

– А меня, значит, старого пердуна, никто и не спрашивает? – возмущенно поинтересовался Андрес. – Моя дорогая внучка полагает, что я отпущу ее в это логово разврата в одиночестве…

– Почему в одиночестве, дед? – Ло потянулась через стол и положила свою худенькую руку на пальцы деда, морщинистые, как плод сушеной сливы. – Поедем все вместе: я, ты и Мэй. Снимем квартирку, будем жить поживать да добра наживать…

– Ну да, – скептически улыбнулся Андрес. – А потом разбогатеем и купим дом на побережье океана… Ну ты и сказочница, Ло.

– Де-ед…

– Ну что – дед? Представь, каково мне, старику, с места на место ездить? Я уже, знаешь ли, не мальчик, Ло. И на такие подвиги не способен.

– Значит, ты отпустишь нас одних в это логово разврата? – ласково улыбаясь, спросила Ло.

Андрес задумался. Перечить внучке бессмысленно. Если она чего-то хочет, все равно сделает по-своему. Такая уж Ло упрямая девчонка… А может, она и права? Его жизнь уже прожита, а ее – только начинается…

– Придется, – ответил Андрес. – Ты все равно меня переспоришь… Только я вот о чем хочу спросить… – пристально посмотрел он на внучку. – Если бы не эта… не эти перемены, ты бы уехала из Волтингтона?

Подумав, Ло отрицательно покачала головой.

– Не решилась бы. Наверное… Хотя не знаю, дед… Я-то не изменилась. Изменилось то, что видят окружающие…

– А если этот твой… пускай, будет дар… возьмет да и исчезнет? Сам собой, как и появился? Что тогда будешь делать?

– Меньше всего хочу об этом думать сейчас. Пока я вижу только одно: у меня появилось то, чего никогда не было, и я могу этим воспользоваться. Вот и буду пользоваться – разве это плохо?

– Поживем – увидим, – пробормотал Андрес и, глядя на Ло, подумал, что все совсем не так просто, как кажется его внучке, которая до сих пор не повзрослела…

5

Первый и последний раз Ло была в Солтлэнде с дедом, еще в раннем детстве, когда обыкновенные многоэтажные дома казались небоскребами, бутики со стеклянными витринами детская фантазия превращала в сказочные дворцы, населенные феями, принцами и принцессами, а супермаркеты представлялись огромными «пряничными домиками», сделанными из сладостей и фруктов.

Большой город снова поразил Ло, но уже совершенно по-другому. По сравнению со спящим Волтингтоном он казался действующим вулканом. Люди сновали туда-сюда; по широким трассам ехало множество разноцветных машин, издали похожих на игрушечные. Витрины бутиков уже не казались сделанными из хрусталя, а девушки за ними – принцессами и феями. Но все же они притягивали Ло своим блеском, словно кричащим: «смотри, это же совсем другая жизнь», – и эта жизнь манила и неудержимо вовлекала ее в свой водоворот.

Андрес, переживавший за девушек больше, чем они сами, отдал Ло все свои сбережения, которые откладывал в течение долгих лет. Ло порывалась отказаться, но дед настоял, а благоразумная Мэй его поддержала. Им, и правда, нужны были деньги. Во-первых, надо было на что-то снимать квартиру, а во-вторых, одеться, потому что в шмотках с волтингтонского «блошиного» рынка не так-то просто найти приличную работу в большом городе.

Ло чувствовала себя виноватой за то, что оставляет деда одного. Но Андрес обещал, что будет регулярно звонить внучке и даже наведываться в Солтлэнд, если позволит здоровье. Ло в свою очередь тоже клятвенно заверила деда, что будет приезжать в Волтингтон.

Перед отъездом она, сама не зная зачем, зашла к Лукасу. Мать Лукаса, пожилая женщина с глазами грустного енота, открыла дверь и удивленно взглянула на красивую девушку, стоящую перед ней.

– Здравствуйте… Я к Лукасу, – объяснила Ло, краснея.

Миссис Кармайкл, естественно, ее не узнала.

– Лукас уехал в Солтлэнд и, боюсь, надолго. Но я буду звонить ему. Может быть, что-то передать?

– Спасибо, не нужно, – ответила Ло и поняла, насколько глупо было сюда прийти.

Даже если бы она увидела Лукаса, что бы ему сказала? «Привет, я – Ло. Я тут в красавицу превратилась, но ты по-прежнему интересуешь меня только как друг».

– До свидания, миссис Кармайкл, – попрощалась она, позабыв, что мать Лукаса ее не узнала.

– Простите, мы знакомы? – вгляделась в нее миссис Кармайкл.

Ло покачала головой.

– Нет, просто Лукас о вас рассказывал. Вы извините, я пойду, очень тороплюсь…

Квартиру они с Мэй нашли только через день после того, как приехали в город, – ночь пришлось провести на местном автовокзале, – хотя, хозяин сказал им, что бывает намного хуже.

– Та жиличка, – так он называл своих квартиросъемщиц, – что снимала тут до вас, две недели ничего не могла найти. Уже отчаялась, домой решила ехать. Ей повезло, что ее увидел мой друг и привел ко мне… Так что, девочки, вам еще повезло. Одна ночь на автовокзале – сущая ерунда.

Девушки переглянулись – то ли еще предстоит им в Солтлэнде…

Мистер Беккер – Ло не могла не прокатиться по поводу его фамилии, так напоминавшей о незабвенном Бэйкере, – взял с них меньше, чем они ожидали. Квартирка была старенькой и находилась на окраине Солтлэнда, но девушкам она показалась очень уютной. Даже вылинявшие желтые обои в цветочек и ободранная мебель не портили впечатления.

Ло заняла маленькую комнату с балконом, а Мэй – большую, но с окном. И балкон, и окно выходили на тихий дворик, где днем дети выгуливали своих родителей, а по вечерам собаки выводили на прогулку своих хозяев. В целом, район оказался бедным, но очень милым. И это вполне устроило девушек, для которых окраина Солтлэнда выглядела лучше, чем центральная площадь Волтингтона.

Первым делом Ло накупила газет, и они с Мэй принялись обрывать телефоны местных работодателей и кадровых агентств. Агентства брали дорого, поэтому от их услуг сразу пришлось отказаться. Работодатели, узнав о том, что девушки приехали из Волтингтона, не очень-то горели желанием звать их на собеседование, и все-таки Мэй удалось уверить одного из них, что опыт работы в театре, пусть и волтингтонском, дорогого стоит.

Ло тешила себя надеждой, что ей удастся найти работу в кино, где она давно хотела себя попробовать. Будучи реалисткой, она понимала, что пока может рассчитывать лишь на незначительную роль третьего плана, зато была уверена, что, показав себя, может добиться и чего-то большего. Теперь-то, с ее роскошной внешностью, ей уже никто не скажет, что она может претендовать лишь на роль почтенной матроны или чьей-то кормилицы…

И все же Ло чувствовала себя не очень уютно. Отражение в зеркале определенно ей лгало, причем лгало неубедительно: сама-то Ло прекрасно знала о своих недостатках, и они не переставали смущать ее, заставляя постоянно поправлять кофточку, чтобы, не дай бог, не оголить складки на животе, поправлять туго сидящие брюки и всем нутром ощущать свою полноту.

После десяти безрезультатных звонков – «мы уже взяли девушку на эту роль», «вы знаете, нам нужен человек с опытом работы в кино, а не в театре», «Волтингтонский? Далеко не самый лучший театр… А кроме него вы нигде не играли?» – Ло наконец нашла то, что искала. Некое агентство «Салюсити» приглашало актрис на кастинг для съемок в комедийном сериале «Минутка для счастья». Непридирчивых «Салюсити» устроил опыт в волтингтонском театре, поэтому менеджеры, посоветовавшись между собой, предложили Ло приехать к ним утром следующего дня. Устроителям кастинга Ло представилась Лолитой Лансен. Этот псевдоним когда-то придумал для нее дедушка – ее всегда раздражало глупое сочетание «Лора Тутти».

В общем, штурм солтлэндских работодателей увенчался относительным успехом, и теперь Мэй и Ло расслабленно сидели на кухне и пили кофе, довольно гадостный дешевый напиток, не идущий ни в какое сравнение с тем, что варил Андрес.

– Да, бывало и лучше… – покосилась на свою чашку Мэй. – Не знаю, что за кофе варил дедушка Андрес, но он был превосходным…

Ло кивнула. Она уже позвонила деду и рассказала о первых успехах. Он обрадовался, но Ло отчетливо слышала в его голосе нотки грусти. Ло никогда не уезжала от него, и теперь они оба тосковали друг по другу.

– Жаль, что дедушка все-таки решил остаться. Втроем нам было бы веселее. И потом, у нас была бы еда. А так придется питаться холодной пиццей. Во всяком случае, пока не купим микроволновку… Что же мы сидим, Мэй? – неожиданно встрепенулась Ло. – Завтра у нас с тобой собеседование, а нам нечего надеть, кроме дешевого тряпья, которым забиты наши чемоданы! Вперед, за покупками!

И девушки, наскоро собравшись, рванули покорять местный торговый центр.

По дороге Мэй и Ло впервые столкнулись с необходимостью прокатиться в метро. Обеим было жутковато, когда они спускались по эскалатору в неведомую бездну. Мэй так стиснула руку Ло, что у той на глазах выступили слезы.

– Ты чего?! – вскрикнула Ло, недовольно покосившись на подругу.

– Я боюсь, а вдруг эта штука рухнет… – Мэй опустила глаза на железную ленту, неумолимо движущуюся вниз. – И куда мы упадем?

– Не знаю, – сквозь зубы процедила Ло, которой тоже стало жутко от такого предположения. Рукой, свободной от цепких пальцев Мэй, она стиснула карман брюк и отругала про себя впечатлительную подругу.

Внизу было прохладно и не очень-то уютно. Люди с равнодушными лицами шагали по платформе или просто стояли, думая о чем-то своем. Ло заметила, что лица солтлэндцев отличались от лиц волтингтонцев. Если у вторых, как правило, лица излучали спокойствие и добродушие, то лица первых выражали тоску, безразличие, а то и вовсе недовольство.

Тем не менее, дорога до торгового центра «Сказка века», который порекомендовал девушкам дружелюбный мистер Беккер, обошлась без приключений.

«Сказка века» оказалась внушительных размеров зданием, отделанным розово-голубой плиткой. Внутри было полно самых разных магазинчиков с одеждой, парфюмерией и косметикой. Девушки смотрели на прозрачные стенки бутиков, и у них разбегались глаза. Ничего подобного в Волтингтоне они не видели. Самым «модным» в небольшом городке считался магазин «Белая роза» – на фоне «Сказки века» он показался девушкам убогой пародией на торговый центр.

Правда, цены в «Сказке века» кусались, и кусались довольно болезненно. Голубая кофточка, которая так понравилась Мэй, стоила как два ее волтингтонских аванса. Но девушки решили не скупиться. В конце концов, в Солтлэнде, как и в любом большом городе, одежда являлась вторым лицом. А лицо на собеседовании надо было иметь приличное.

Мэй взяла голубую кофточку и подобрала к ней элегантные белые брючки и легкий весенний пиджачок. Ло остановилась на эффектной, в меру декольтированной синей блузе и кремовых бриджах с небольшими кармашками. Консультант, заметив, что Ло вытаскивает вешалку с большим размером, решила, что девушка ошиблась, и поторопилась помочь ей с выбором.

– Простите, мисс… – мило улыбнулась Ло консультант. – Вы, кажется, перепутали вешалки. Разрешите, я взгляну.

Ло, не сразу понявшая, в чем дело, растерянно протянула вешалку консультанту.

– Ну вот, – удовлетворенно сказала девушка, приглядевшись к этикетке на одежде. – Это точно не ваш размер.

– Но я уверена, что это мой… – пробормотала Ло и тут же почувствовала болезненный щипок. Мэй сделала подруге «глаза».

– Вы немножко напутали… – Продолжая мило улыбаться, консультант прошествовала к пестрому ряду одежды, повесила блузочку на место и потянулась за другой. – Вот ваш размер. Примерьте, я уверена, он вам подойдет…

– Но…

– Попробуйте примерить, – настойчиво повторила консультант. – Это распространенная ошибка. В последнее время женщины часто ошибаются с размером. Они считают себя толще, чем есть на самом деле. Это все анорексия…

– Простите, что? – совершенно растерялась Ло.

– Болезнь такая, – объяснила Мэй. – Когда ты ничего не ешь, худеешь, но все равно думаешь, что у тебя слоновий вес. Успокойся, ты, слава богу, этим не страдаешь…

– А мне бы не мешало ею заразиться, – вздохнула Ло.

– Ну вот, я же говорю, – развела руками консультант. – Вы, милая, только не обижайтесь, классический пример больной анорексией. Имея такую прекрасную фигуру, мечтаете сбросить еще «несколько килограммов», а потом еще несколько и еще несколько, пока от вас не останется один скелет… Оставьте эти мысли и идите в примерочную.

Ло уныло поплелась в примерочную, на ходу представляя, как блузка разъедется по швам, едва только она натянет ее на себя. Мэй поняла, что подруге потребуется помощь, и пошла следом за Ло.

– Мэй, поменяй эту чертову блузку и эти бриджи… – взмолилась Ло, высунув нос из-за занавески. – Мы-то знаем, что они на меня не налезут.

– Может, попробуешь? – предложила Мэй. – Если тебе удалось заполучить такое тело с помощью каких-то волшебных печенюшек, почему бы этим вещам на тебя не налезть? – подмигнула она Ло.

– Мне не до шуток, Мэй. Не хочу испортить дорогие вещи. Тащи тот размер, который я взяла в первый раз. Только смотри, чтобы эта умница тебя не заметила. А то опять начнет свою песню про эту, как ее… арек… ано…

– Анорексию.

– В общем, ты меня поняла.

– Ладно, – вздохнула Мэй, – попробую. И ты попробуй влезть в эту блузку.

Ло расстегнула блузу и попыталась всунуть в узенький рукав свою пухлую руку. Как она и ожидала, ничего не вышло. Рука безнадежно застряла в пройме рукава, и Ло стоило больших усилий вытащить ее так, чтобы не порвать дорогую блузку. Она посмотрела на свое отражение в зеркале. Оттуда на нее издевательски пялилась худенькая фотомодель.

– Ну спасибо, бабуля… – проворчала Ло. – Угодила, ничего не скажешь…

Мэй, которой удалось, не привлекая внимания консультанта, утянуть блузку и бриджи, приоткрыла шторку примерочной.

– Возьми. – Она протянула подруге вешалки. – Ну как поживает твоя маленькая блузка?

– Отвратительно, как я и думала, – фыркнула Ло. – Рука даже в пройму не пролезла.

– Чудеса, да и только, – покачала головой Мэй. – Надеюсь, это подойдет.

Ло оделась – и блузка, и бриджи пришлись ей впору – и снова окинула свое отражение критическим взглядом. В зеркале вещи тоже сидели, как влитые. Мэй права – чудеса, да и только…

Ло вышла из примерочной и повертелась перед Мэй.

– Как думаешь, неплохо для кастинга?

– Ло – ты красотка. Я бы взяла тебя на главную роль. Только бриджи можно было бы заменить юбкой. Ты так не считаешь?

– С ума сошла? – округлила глаза Ло. – Когда ты видела меня в юбке? Я их отродясь не надевала…

– Никогда не поздно начать. И потом, чего ты стесняешься? Окружающие видят тебя худенькой, и юбка будет сидеть великолепно…

Консультант, все это время наблюдавшая за девушками, подошла и, встав позади Ло, согласно кивнула головой.

– Но я-то буду видеть свой целлюлит… – зашипела Ло на подругу.

Мэй снова сделала «глаза», но было уже поздно. Слово «целлюлит» не ускользнуло от внимания прозорливого консультанта.

– Милая, ну что вы, какой у вас целлюлит?! – всплеснула она руками. – Вы, видно, никогда не видели по-настоящему целлюлитных дам… Когда эти уменьшенные копии мамонтов пытаются натянуть на себя «мини», это выглядит… омерзительно. Они делают шаг – и тотчас же жир на их индюшачьих окорочках начинает дребезжать, как желе. Вам, ей богу, грех жаловаться… С вашей-то точеной фигуркой и бриджи, и мини-юбка будут выглядеть, как на Пэрис Хилтон.

Тоже мне, критерий, возмутилась про себя Ло и почувствовала непреодолимое желание убраться подальше от этой пустоголовой девицы, которая считает допустимым обсуждать внешний вид своих полных клиенток.

Быстро переодевшись в старые вещи, Ло отдала новые консультанту, и та уложила их в красивый большой пакет. Пробивая покупку Ло, она изменилась в лице. И Ло сразу поняла почему: консультант все-таки заметила размер.

– Но вы… – открыла было рот дотошная дама.

– Я взяла то, что хотела, – резко ответила Ло и потянула Мэй к выходу. – Спасибо за помощь.

6

Утро, как обычно, застало Ло врасплох. Они с Мэй не успели обзавестись будильником, а потому обе, утомленные беготней за покупками, умудрились проспать. Ло вскочила с кровати, как ужаленная, и понеслась будить подругу:

– Мэй, просыпайся! Мы проспали! А еще в душ, еще одеваться… Вставай, засоня!

Мэй открыла глаза и, как зомби, села на кровати. Она еще не проснулась, и тело двигалось механически, по привычке.

Убедившись в том, что подруга встала, Ло побежала в душ и, ополоснувшись в рекордно короткое время, помчалась на кухню варить кофе. Через некоторое время к ней присоединилась Мэй.

– Ты так вбила мне в голову мысль о том, что я влюблена в Коула, что он мне приснился, – потягиваясь, сообщила Мэй. – Представляешь, я сижу и гримирую Анжелу, во сне, разумеется, а он приходит с огромным букетом цветов… Они были ярко-оранжевыми, как солнце… Естественно, я подумала, это он Анжеле… А Коул бухнулся передо мной на колени, протянул мне цветы и сказал… Вот что он сказал, я не помню. Ты меня разбудила…

– Извини, – засмеялась Ло. – А представь, если бы не разбудила? Ни Коула, ни работы – вот обидно…

– Да уж… – улыбнулась Мэй и сделала глоток кофе.

– А тебе что снилось? – поинтересовалась она у Ло.

– Да так, чушь какая-то, – соврала Ло.

На самом деле ей совершенно неожиданно приснился Лукас, который, в отличие от Лукаса реального, совершенно не собирался признаваться ей в любви. Напротив, этот Лукас отвергал ее, хотя она, то есть Ло, ждала от него гораздо большего, чем дружеский совет. Сон показался Ло странным, даже абсурдным – наяву ничего такого от Лукаса она не хотела, хотя и чувствовала, что очень тоскует по близкому человеку, исчезнувшему из ее жизни.

Она могла бы попробовать найти Лукаса, ведь он тоже уехал в Солтлэнд. Но к чему это приведет? Он все равно ее не узнает…

Мэй оставался до выхода час, а Ло – всего полчаса, поэтому Ло выскочила раньше. А Мэй чмокнула подругу на прощание и пожелала ей удачи.

Спускаясь в метро, Ло заметила на едущем вверх эскалаторе молодого человека с длинными волосами, собранными в хвост. Сердце подпрыгнуло, как игрушечный мячик, и Ло крикнула парню:

– Лукас!

Он обернулся, помахал ей рукой и развел руками. Разглядев его лицо, Ло поняла, что ошиблась. Она покраснела и отвернулась. Как глупо… Солтлэнд – большой город, здесь такую встречу можно смело приравнивать к чуду. Впрочем, чудес в нынешней жизни Ло было более чем достаточно…

Актеры, претендующие на роль в сериале «Минутка для счастья», выглядели не очень-то счастливыми. Их всех согнали в узкий коридор, заставленный стульями, скамейками и креслами, чтобы было на чем коротать унылые часы ожидания.

Ло, привыкшая к атмосфере театра, была неприятно поражена и скоплением людей, и равнодушным отношением устроителей кастинга, которые, выходя, не удостаивали потенциальных актеров даже взглядом, а на вопросы отвечали холодно и резко.

Это же не Волтингтон, успокаивала себя Ло, и не театр. Здесь на одну роль приходится человек десять… А может быть, и больше… Ничего, с моей нынешней внешностью и способностями я не останусь незамеченной…

Подтверждение своим мыслям Ло получила довольно быстро. Из загадочной комнаты – средоточия помыслов собравшихся актеров – вышел красивый молодой человек. Заметив Ло, он посмотрел на нее долгим оценивающим взглядом и одобрительно кивнул. Взгляд его цепких, внимательных глаз почему-то показался ей знакомым. Впрочем, обладателей подобных глаз, заметила про себя Ло, так же много, как и обладателей растерянных и грустных взглядов.

Однако он не подошел к Ло и ничем, кроме взгляда, не дал ей понять, что она его заинтересовала. Соседка по скамье, молоденькая девушка, все время чавкавшая жвачкой над ухом Ло, завистливо покосилась на нее и прошептала:

– Похоже, детка, он с тебя забалдел… Уж если роль не даст, то суперский секс тебе обеспечен.

Ло густо покраснела. Она не была ханжей, но подобные речи из уст незнакомого человека звучали непристойно. Однако мысль о «суперском сексе» с этим красавцем запала ей в голову. Раньше она и мечтать не могла о таком.

В «зале ожидания», как Ло окрестила про себя коридорчик, в котором собрались актеры, она просидела около двух часов. За это время Бэйкер успел бы двадцать пять раз распределить все роли, досадливо подумала она. Неужели им нужно рассмотреть столько людей, чтобы снять какую-то односезонную комедию, о которой будут вспоминать от силы неделю? Даже не верится…

Из кабинета выглянула молоденькая девушка в очках и с бумажкой в руке, на которой, очевидно, был список фамилий потенциальных актеров.

– Лолита Лансен! – донеслось до Ло.

Новое имя приятно щекотало слух. Новоиспеченная Лолита Лансен поднялась со скамьи. К дверям ее провожало множество взглядов: завистливых – женских и восхищенных – мужских. Ло чувствовала себя неуютно под этими взглядами. Они как будто ощупывали, раздевали ее. На секунду она вспомнила Анжелу – что чувствовала она, когда на нее поднимали глаза все, мимо кого она проходила? Уж точно не смущалась, в отличие от Ло. Расправляла свои красивые плечи и шла, довольная своим успехом.

Ло попыталась сделать то же самое, но самодовольства хватило ненадолго. Стоило ей зайти в комнату, где проводился кастинг, как плечи тут же съежились, а по коже пробежала волна холодной дрожи. Ло вцепилась пальцами в карман бриджей и затравленно посмотрела на четверых мужчин, вальяжно рассевшихся на диванчике, рядом с которым стоял маленький журнальный столик, заставленный напитками и едой.

Неплохо устроились, разозлилась Ло. Бэйкер, каким бы он ни был засранцем, никогда не позволял себе есть и пить в присутствии голодных актеров. Больше того, он сам иной раз бегал за булочками в соседнюю лавку, чтобы мы могли спокойно повторить текст…

– Лолита Лансен? – поинтересовался молодой человек, тот, что в коридоре засмотрелся на Ло. Девушка молча кивнула. – Возьмите эпизод, – протянул он ей листок, – мы дадим вам две минуты, чтобы прочесть его про себя. А потом вы с чувством и с толком прочтете его нам. Договорились?

– Угу, – кивнула Ло и посмотрела на молодого человека в надежде, что он предложит ей куда-нибудь сесть.

Но он не предложил. Заприметив свободное пространство между шкафом и стеной, Ло отошла к нему и постаралась максимально сосредоточиться на тексте.

Сосредотачиваться, собственно, было не на чем. Текст представлял из себя следующие реплики:

«Дора. Милый, как ты думаешь, какую шубку мне надеть сегодня? Из норки или из чернобурки?

Норрис. Хоть из зайца, дорогая. Каким бы зверем ты ни была, от тебя все равно никуда не денешься.

(Смех в зале. Дора ехидно улыбается.)

Дора. Милый, ты помнишь, что завтра вечером к нам в гости приходит моя мама?

Норрис. Конечно, дорогая. Именно поэтому завтра вечером я иду с ребятами в гольф-клуб.

(Смех в зале. Дора хмурится.)

Дора. Норрис, ты никуда не пойдешь, я тебя не отпускаю…

Норрис (задумчиво). Странно, а мне казалось, я выбросил ошейник с поводком, что ты купила на той неделе.

(Смех в зале. Дора ехидно улыбается, подходит к собаке и, снимая с той ошейник, гордо потрясает им перед носом Норриса)

Дора. Ничего, любимый, и этот сгодится».

Ло с трудом осилила гениальное творение неизвестного автора. Интересно знать, кто пишет такую чушь? А главное, что она должна читать «с чувством и с толком»? Эту белиберду?

– Две минуты истекли. Вы готовы, мисс Лансен?

– Да, – кивнула Ло, которой очень хотелось сказать этим людям, что она потратила больше времени на размышления, кто написал подобную глупость, чем на чтение и подготовку.

– Прекрасно, – кивнул молодой человек и повернулся к остальной троице. – Ну, господа, кто у нас будет Норрисом? Если вы не возражаете, я возьму на себя эту роль. – Судя по гробовому молчанию, никто не возражал. – Итак, приступим…

В роли скептика Норриса, уставшего от жены, но давным-давно смирившегося с ролью мужа, партнер Ло был крайне неубедителен. А вот она блестяще сыграла недалекую, но хитрую Дору, которая всегда добивается от мужа своего.

Трое мужчин восхищенно наблюдали за ее жестикуляцией, плавными движениями, и, когда Ло вместо ошейника сняла с одного из них галстук со словами: «Ничего, и этот сгодится», все четверо зааплодировали. Наверное, любая другая девушка на месте Ло раскраснелась бы от счастья и подумала бы: «Вот он, триумф!». Но с Ло ничего подобного не произошло. Она недоуменно взглянула на мужчин, так и не поняв, почему они аплодируют актрисе, выполнившей несложную задачку.

– Вы восхитительны, Лолита! – Молодой человек, игравший Норриса, подошел к ней и поцеловал ей руку. – Прямо-таки глоток свежей воды после жидкости из мутного болота.

– Да, вы нас порадовали, нет слов, – присоединился другой.

– Прекрасно, прекрасно, – покачал головой третий.

Ло хотела поинтересоваться, что же она такого сделала, но все-таки решила благоразумно прикусить язычок: работа была нужна как воздух, потому что почти все сбережения Андреса они с Мэй истратили на квартиру, шмотки и еду. Поэтому Ло ограничилась сдержанным «спасибо, я могу и лучше», и получила в ответ заверения, что ее шансы получить главную женскую роль в сериале очень велики.

Ло уже миновала «зал ожидания», где все еще сидели несчастные претенденты на роль таких же Норрисов и Дор, когда ее догнал молодой человек, с которым она играла сценку.

– Постойте, Лолита… Не убегайте, как Золушка с бала…

Ло обернулась.

– Вы правда блестяще сыграли. Все в восторге. Я уверен, вы получите эту роль.

Этот красавец так разволновался, что Ло почувствовала себя обязанной хоть что-то ему ответить:

– Вы тоже были прекрасным Норрисом.

– Да ну, я не актер. Я – человек деловой, свое место знаю и на талант не претендую, – улыбнулся он Ло.

Ей понравилось то, с какой честностью этот парень признает свои недостатки. И еще ей понравились его озорные глаза, светло-серые, как лед, застывший на придорожном заборе. Не понравилось ей только одно – каким хищным взглядом этот красавец – наверняка сердцеед – ее разглядывал.

– Я тут подумал, – добавил молодой человек, извлекая из нагрудного кармашка визитную карточку, – зачем вам осложнять себе жизнь и звонить в агентство? Звоните сразу мне, меня зовут Гарри Солмэйд. Я сообщу вам о результатах кастинга. Впрочем, я почти уверен: вам не о чем беспокоиться…

– Спасибо, – пробормотала Ло и взяла протянутую визитку. – Спасибо, Гарри…

Мэй повезло гораздо меньше, чем Ло. Компания, которая пригласила ее на собеседование, оказалась довольно крупной и слишком придирчивой в плане рекомендаций. Работа гримером в каком-то волтингтонском театре их не устроила, как и школа визажистов, оконченная в том же Волтингтоне. Мэй сообщили, что позвонят, но тон, которым это было сказано, не оставлял надежды на то, что девушка получит желаемую вакансию.

Однако Мэй искренне порадовалась успеху подруги, которой практически гарантировали главную роль в «Минутке для счастья».

– Рано еще радоваться, – улыбаясь, ответила Ло. – Вдруг эти «костюмы» найдут кого-то лучше? Ты бы видела, сколько актеров пришло на кастинг… А я была только в середине.

– Уверена, ты получишь эту роль, – ободрила подругу Мэй. – Сама знаешь, такие люди не раздают налево и направо свои визитки…

– Ты тоже не отчаивайся. Хороший гример не останется без работы. Особенно в таком большом городе…

У Ло появилась идея насчет Мэй, но пока она боялась что-либо загадывать: жизнь – слишком непредсказуемая дорога, и даже новейший навигатор не в состоянии предсказать ее повороты.

На следующий день Ло позвонила Гарри, и тот подтвердил слова Мэй – девушку взяли на роль Доры, главной героини «Минутки для счастья».

– Ну как, вы рады? – поинтересовался у нее Гарри.

– Такая удача… Вообще-то я не ожидала, что мне так повезет, – честно призналась Ло.

– Может, отметим это событие? – неожиданно предложил Гарри.

Ло растерялась. С одной стороны, неловко было отказываться, а с другой – она едва знала этого человека.

– Спасибо за предложение, – поблагодарила Ло. – Но мне не хочется бросать свою подругу… Она приехала со мной из Волтингтона и никого здесь не знает…

– Разве это проблема? – Гарри рассмеялся в трубку. – Берите с собой подругу, а я возьму друга. Мы чудненько посидим в каком-нибудь ресторанчике. О деньгах не беспокойтесь, – опередил он возражения Ло. – Я понимаю, что переезд в Солтлэнд ударил по вашим карманам. Так что беру все расходы на себя.

– Но…

– Даже не думайте возражать. Мне будет стыдно, если такая красивая девушка заплатит сама за себя…

– Спасибо, – пробормотала Ло, задаваясь вопросом, почему красивой девушке нельзя платить за себя, а некрасивой можно.

– И не благодарите меня. Это я должен сказать вам спасибо за то, что вы пришли на кастинг. Своей игрой вы доставили всем столько удовольствия…

– Я ведь еще не начала играть, – мягко возразила Ло. – Вдруг я вас разочарую…

– У меня чутье на актрис. Так что я в вас уверен. К сожалению, работать вы будете не со мной, а с моим другом. Впрочем, он – человек приятный во всех отношениях. Скоро я вас с ним познакомлю, Ло…

– Собирайся, Мэй, мы идем в ресторан, – объявила подруге Ло.

Мэй посмотрела на нее круглыми, как у совы, глазами.

– Ты что? Какой ресторан? Дай бог, чтобы нам с тобой хватило дотянуть до конца недели. Деньги практически закончились…

– Успокойся, за нас заплатят, – торжествующе улыбнулась Ло.

– Кто?

– Гарри Солмэйд и его друг. Я получила главную роль в сериале, а Гарри предложил нам отметить это событие.

Мэй всплеснула руками и кинулась подруге на шею.

– Я так рада, Ло… Так за тебя рада…

– Ничего, скоро и я буду радоваться за тебя. А теперь давай подумаем, в чем нам пойти.

Девушки не зря потратились в «Сказке века». Вещи, купленные ими в торговом центре, оказались весьма кстати. Ло надела темно-синие брюки и открытую вязаную кофточку нежно-голубого цвета. Мэй остановилась на элегантном кремовом платье для коктейля и надела на шею длинную нить искусственного жемчуга.

– Тебе тоже нужно какое-то украшение, – заметила она, оглядев подругу. – Сейчас посмотрю, что у меня есть.

Из шкатулки, обтянутой терракотовой кожей, она достала тонкую золотую цепочку с подвеской в виде сердечка, в центре которого красовался маленький голубой топаз.

– Ну-ка, примерь, – предложила она подруге.

Ло надела цепочку и взглянула на себя в зеркало. Шейка в отражении была худая, и на ней тонкая цепочка выглядела особенно эффектно, а камешек как будто ожил: он светился и даже переливался из дымчато-серого в холодный голубой.

– Совсем другое дело, – удовлетворенно кивнула Мэй. – Теперь ты сразишь своего Гарри наповал.

– Да, – согласилась Ло и почувствовала, что ей грустно. Казалось бы, грустить совершенно не с чего, напротив, у нее были все причины для радости. Она получила все, что хотела: роль в сериале, внимание красивого мужчины. И все же что-то заставляло ее чувствовать себя так, словно она кого-то обманывает. Или ее кто-то обманывает…

Ло поняла, что если будет разбираться с этим сейчас, окончательно испортит настроение себе и Мэй. Поэтому отмахнулась от невеселых мыслей и уговорила себя радоваться тому, что есть.

Гарри и его друг Пэйн заехали за девушками в половине восьмого. Ни Ло, ни Мэй ни разу не видели такой роскошной машины. Большая серебристая красавица имела обтекаемые формы и так красиво блестела в лучах заходящего солнца, что у Ло от такого зрелища перехватило дух.

– Нравится? – поинтересовался Гарри, заметив ее взгляд.

Ло кивнула.

– Честно говоря, когда я купил эту тачку, был не в восторге. А теперь и сам доволен. Летает, как молния, и при этом мягкая, как пуховая подушка. Сейчас убедишься… Кстати, знакомьтесь, девушки, это – Пэйн. Мой хороший друг. Между прочим, Пэйн был проездом в Волтингтоне и даже ходил в ваш театр. Правда, Пэйн?

Пэйн был далеко не таким красивым, как его друг: угрюмо сдвинутые брови, жесткий рот, тяжелый подбородок и близко посаженные глаза, – но, когда он начинал говорить, резкие черты лица сглаживались и становились даже приятными.

– Да, я был в волтингтонском театре, – подтвердил он. – И, скажу без лести, мне там понравилось. Конечно, здание ветхое, сцена старая, но актеры играли прекрасно. Не все, конечно, главная героиня… не помню ее имени, чего-то там… Трэвис… была не на высоте…

– Анжела Трэвис, – вставила Мэй.

– Ах да, извините, память подводит… – Пэйн немного смутился. – Но остальные играли выше всяких похвал. Особенно мне понравилась пухленькая девчушка… Ставили Мольера, кажется, «Мещанина во дворянстве», так она играла служанку. Блестяще, надо сказать, играла…

Ло почувствовала, как ее лицо потихоньку заливает алый румянец.

– Можно, я открою окно? – спросила она у Гарри.

– Разве это проблема? – Гарри нажал на какую-то кнопочку, и окно открылось до половины.

Ло подставила лицо мягкому ветерку, чтобы хоть немного его охладить. Кто бы мог подумать, что приезжий человек заметил и даже запомнил ее в такой роли…

– А вас я, честно говоря, не видел… – признался Пэйн, покосившись на девушек.

– Я работала в театре гримером, – объяснила Мэй. – А Ло, когда ставили «Мещанина», свалилась с пневмонией. Бедняжка так мучилась…

Гарри сочувственно покосился на Ло. Девушка лишь слабо улыбнулась в ответ. Ей не хотелось лгать, а уж тем более заставлять лгать Мэй. Но что же делать, если по-другому никак невозможно объяснить свое отсутствие на сцене маленького театра…

– Ну и райончик, – вздохнул Гарри, когда они выехали на центральную улицу. – Девочки, вам нужно отсюда съезжать.

– Здесь дешево, – призналась Ло. – И потом, не так уж плохо…

– Не так уж плохо?! – возмутился Гарри. – Дорога скверная, пейзаж убогий, дома – как в страшной сказке. Нет, здесь вам не место… Ну ничего, мы что-нибудь придумаем, – улыбнулся он Ло, которой меньше всего хотелось, чтобы он беспокоился о ней. – У одного из моих приятелей есть очаровательный домик в приличном районе. Я с ним поговорю.

– Не стоит, Гарри. Вы слишком уж беспокоитесь о нас. Мы с Мэй меньше всего хотим доставлять кому-то неудобства. Правда, Мэй? – покосилась она на подругу.

Мэй посмотрела на нее и осторожно, так, чтобы никто не заметил, покрутила пальцем у виска. Ло поняла, что за подругу решать не стоило. И все равно, ей не хотелось, чтобы Гарри так уж суетился. Стоит ли обременять малознакомого человека своими проблемами?

«Солтлэнд Перл», ресторан, куда привезли девушек Гарри и Пэйн, оказался роскошным заведением, где, похоже, развлекалась самая обеспеченная часть города. Ло и Мэй переглянулись. Они бы предпочли что-то поскромнее: маленькое уютное кафе, где можно было не думать о том, какой вилкой ты будешь есть салат, а какой – креветки.

– Нравится? – Гарри явно надеялся произвести впечатление на Ло, ему и в голову не приходило, что у Ло это место вызовет скорее смущение и желание удрать, нежели восторг.

– Да, – кивнула Ло, чтобы его не обидеть.

Официант провел их за заранее заказанный столик. Мужчины отодвинули для них стулья. Ло чувствовала, что на них внимательно смотрят люди, сидящие за другими столиками, и это сковывало движения, мешало говорить.

И все-таки она заставила себя улыбнуться. В конце концов, на нее смотрят вовсе не потому, что она толстая, и никто не смеется над ней. Напротив, на лицах мужчин написано восхищение, а на лице Гарри – гордость из-за того, что такая красавица сидит за его столиком.

Но на самом деле я вовсе не красавица, подумала Ло. И не чувствую себя такой.

– Вы о чем-то задумались? – вежливо поинтересовался Гарри.

– О Волтингтоне, – соврала Ло. – У меня там остался дедушка… Он не захотел уезжать, и теперь я волнуюсь, как он там. Мы не привыкли жить друг без друга…

– Дедушка? – удивленно посмотрел на нее Гарри. – А твои родители?

– Мои родители рано умерли, – объяснила Ло. – Я их даже не помню. Так что дедушка был мне вместо отца и матери.

– Извини…

– Ничего, – улыбнулась Ло. – Это было очень давно…

Официант предложил им меню. Наступил момент, которого девушки боялись больше всего: им предстояло сделать заказ. Прикинув, сколько вилок она знает, Ло, хоть и была ужасно голодной, решила ограничиться салатом и бокалом вина, оставив последнее на выбор Гарри. Мэй, видно, по тем же соображениям заказала овощной суп и коктейль.

Гарри и Пэйн удивленно переглянулись:

– Сдается мне, что эти две леди пытаются сэкономить наши денежки, Пэйн, – шутливо сообщил Гарри.

– Нет-нет, – поспешила возразить Мэй. – Мы просто… просто мы сидим на диете.

– Диете? – еще больше удивился Гарри. – Но это бред… У вас обеих такие фигуры, что просто грех худеть…

– Потому они и такие, что мы за ними следим, – объяснила Мэй, а Ло покраснела. Подруга-то, может быть, и следит, но вот Ло…

– Это, конечно, ваше дело, – покачал головой Пэйн, – но я бы на вашем месте не стал этого делать, даже если бы имел слоновий вес. В детстве я голодал, и у меня была вынужденная диета… С тех пор я не понимаю людей, сознательно ограничивающих себя в еде…

– Ну это ты напрасно, Пэйн, – возразил другу Гарри. – Некоторые особи женского пола выглядят так, что больно смотреть. Когда я наблюдаю, как какая-нибудь миссис Слониха на ходу трескает огромный хот-дог, мне становится противно…

Ло молча рассматривала пустую тарелку, не в силах что-либо возразить. Видел бы он настоящую Ло, а не ту фотомодель, что сидит сейчас перед ним… Со всеми ее складками на животе, с ее толстыми ляжками и щеками, из-за которых не видно ушей… Ло не сомневалась, что в этом случае никогда не получила бы роли и не сидела бы в самом дорогом ресторане Солтлэнда. Как же она все-таки была права в своих подозрениях: внешность куда более ценный товар, чем ум и талант…

Давясь листьями салата, Ло краем глаза наблюдала за подругой, оживленно болтавшей с Пэйном. Ло показалось, что этот молодой человек намного более терпим к людям, чем Гарри. Может быть, потому что из-за своей внешности он чувствует себя менее уверенным, чем его друг?

– Вы всегда такая задумчивая? – снова встрял в ее размышления Гарри.

– Простите, – смутилась Ло. – Вообще-то нет. Наверное, Солтлэнд на меня так подействовал. После нашего маленького Волтингтона я здесь… как будто потерялась.

– Всем бы так! – рассмеялся Гарри. – Главная роль в сериале – неплохо вы затерялись…

– Да я не об этом, – принялась объяснять Ло. – Просто Солтлэнд – такой большой город… Здесь так много людей, а мы с Мэй к этому совершенно не привыкли. Когда мы первый раз спустились в метро, вели себя как две трусихи. Испугались, что эскалатор обрушится… Вас, наверное, смешат наши провинциальные повадки, – добавила Ло, заметив, что Гарри улыбнулся.

– Ничего подобного, – поспешил исправиться Гарри. – Вовсе не смешат. Просто это кажется немного… странным что ли. Ничего, вы привыкнете. Приезжие быстро осваиваются в Солтлэнде. К тому же я могу стать вашим гидом. Покажу вам город, расскажу, что к чему. Если вы, конечно, не против.

– Это было бы здорово, – улыбнулась Ло. – Только я и так доставила вам много хлопот…

– Да разве это хлопоты? – прищурившись, улыбнулся в ответ Гарри. – Прогуляться с такой красивой девушкой – одно удовольствие.

Красивой, красивой… – разозлилась про себя Ло. И что он заладил? Конечно, если бы я была некрасивой, и речи не могло идти о прогулке… Неужели он не замечает во мне ничего, кроме внешних данных? Если бы они действительно у меня были… А так – одна иллюзия для таких, как Гарри.

– Я гляжу, вашей подруге удалось развеселить Пэйна. Обычно он редкостный молчун и бука.

– Да? – удивилась Ло. – А с виду такой симпатичный мужчина.

– Симпатичный? – еще больше удивился Гарри. – Скажете тоже… Пэйн – и симпатичный. Обычно девушки о нем другое говорят.

– Я не внешность имела в виду, – довольно резко ответила Ло.

Гарри изумленно покосился на нее, а потом понял свою оплошность.

– Конечно, – примирительно ответил он. – Это я, дурак, понимаю все по-своему. Видите ли, большинство знакомых мне девушек судят о молодых людях не по тому, хороши они или плохи. Главным критерием являются деньги, а потом уже – внешность. Если мужчина сочетает в себе оба критерия, то в их глазах он просто Аполлон, – улыбнулся Гарри.

– Вот как? – холодно заметила Ло. – Но я привыкла оценивать мужчин, руководствуясь другими соображениями.

– Какими же?

– Доброта, порядочность, честность, ум, – перечислила Ло. – И ни в коем случае не содержимое их кошелька и не смазливость их лица… Ох… – Ло сообразила, что последнее словосочетание может обидеть Гарри, и, смутившись, покраснела. – Извините…

– Ничего, – мрачно ответил Гарри. – Если бы я знал, что вам так не нравятся красавчики, загримировался бы под Квазимодо.

– Не обижайтесь, Гарри, – попросила Ло. И в самом деле, не виноват же он в том, что родился красавцем! – Я не вас имела в виду. Вы – славный. Добрый, отзывчивый… Мне меньше всего хотелось вас обидеть.

Гарри, кажется, поверил в искренность ее слов и просветлел.

– Это вы на меня не обижайтесь. В нашем обществе я так привык к тому, что судят по одежке, что невольно начал думать, как большинство окружающих. Хорошо, что есть на свете люди, похожие на вас, Ло. Рядом с вами я становлюсь лучше…

– Ну что вы… – Ло опустила глаза в тарелку, на дне которой лежали листья салата.

Может быть, она в нем ошибается? В конце концов, Гарри Солмэйд ни разу за вечер не посмеялся над ее провинциальными манерами и отсутствием лоска, к которому он привык, вращаясь в кругу ухоженных актрис и моделей. Он предложил ей помощь, хотя мог бы обойтись без лишних хлопот, рассудив, что с нее вполне хватит и ужина в «Солтлэнд Перл»…

К тому же Ло уже успела им очароваться, и ей хотелось, чтобы в нем было больше положительных качеств, чем отрицательных. И убедить себя в этом было куда проще, чем доказывать себе обратное…

7

Идея, которая возникла у Ло по поводу Мэй, очень скоро оказалась реализованной, не без помощи вездесущего Гарри, который, казалось, готов расшибиться в лепешку, лишь бы помочь понравившейся ему девушке. Ло всего лишь заикнулась при нем, что хочет попросить продюсера взять Мэй Гордон в качестве гримера, и буквально в первых же фразах Никки Хэмптона – продюсера «Минутки для счастья» – была упомянута ее просьба.

– Я получил о вас обеих весьма лестные рекомендации, – сообщил Никки. – Так что как только я побеседую с мисс Гордон, этот вопрос будет решен.

Мэй приняли тут же, даже не спросив, где и сколько она работала гримером. С одной стороны, Ло безумно радовалась за подругу, с другой – она чувствовала, что эта помощь, которую постоянно старался оказать Гарри, делает ее зависимой от молодого человека. Впрочем, он вел себя вполне достойно и никак не демонстрировал своего покровительственного отношения. Но в душе Ло все равно чувствовала неприятный осадок, как будто в сладкий коктейль ее первого успеха добавили несколько ложек лаймового сока.

Никки познакомил Ло с режиссером и со всем актерским составом. Среди актеров Ло увидела знакомые лица, чему не очень удивилась: с этими людьми она несколько часов просидела в коридоре. Одной из актрис была девушка, чей комментарий насчет «отпадного секса» поверг Ло в недоумение.

– Привет, – вяло поздоровалась девица. – А ты успешная дамочка. Я была уверена, что ты получишь роль. Но главную… Это круто. Меня зовут Хильда Морланд. А тебя… кажется, Лолита?

– Зови меня просто Ло, – дружелюбно улыбнулась Ло.

Конфликты с актрисами ей были не нужны, хотя Хильда Морланд показалась ей премерзкой девицей. Челюсти у нее постоянно ходили, пережевывая жвачку, которую она, казалось, никогда не вынимала изо рта. Ло было любопытно: вытаскивает она жвачку хотя бы на ночь? Или жует ее даже, когда спит?

– О’кей, просто Ло, – кивнула Хильда. – Надеюсь, мы сработаемся…

Ло тоже на это надеялась.

Норриса играл довольно приятный полный мужчина лет сорока. Его, к удивлению Ло, и в жизни звали Норрисом. А их сына, капризного маленького Кэрри, играл десятилетний Дуглас, веселый мальчуган с озорными голубыми глазами.

Хильда по сценарию была лучшей подругой Ло, а еще один актер, Мэлвил, – Ло так и не удалось запомнить его фамилию – играл лучшего друга Норриса и непримиримого врага Хильды. Помимо основных актеров была еще куча второстепенных и третьестепенных актеров, но с ними Никки Хэмптон знакомить Ло не стал, объяснив, что «эту проблему она решит по ходу съемок».

Отдельного слова заслуживал режиссер «Минутки для счастья».

Чак Баффилд, так его звали, был полной противоположностью Крису Бэйкеру. Мягкий, деликатный и всегда спокойный, он с величайшим трудом добивался того, чтобы актеры не разбегались с площадки, как тараканы. Голос у него был негромкий, поэтому у актеров было всего два варианта: слушать его или, наплевав на режиссерский шепоток, делать так, как подсказывает интуиция. Актеры, разумеется, полагались на последнюю.

Чак изо всех сил старался привлечь к себе внимание, но справиться с актерами было не легче, чем с расшалившимися школьниками. У Ло старина Чак, как быстро окрестили его на съемочной площадке, сразу вызвал симпатию, и она, в отличие от остальных, старалась прислушиваться к тому, что он советует. А советовал Чак очень даже дельные вещи.

Как выяснилось позже, Чак Баффилд пришел в сериал из серьезного кинематографа – ему срочно понадобились деньги. Еще совсем недавно этот человек делал «кино не для всех» и даже получал за свои фильмы солидные награды.

Ло, до сих пор игравшая в театре, понимала старину Чака лучше, чем кто-либо другой, и поэтому они довольно быстро «спелись», чем вызвали неудовольствие Хильды и Мэлвила, очевидно, считавших, что Ло ничем не заслужила ни главной роли, ни такого внимания со стороны режиссера.

Текст, который пришлось учить Ло, оказался еще хуже, чем тот, что дали ей на кастинге. Однако девушка понимала, что ничего лучшего ей не предложат, к тому же «Минутка для счастья» была все-таки сериалом, а не пьесой известного драматурга.

Мэй, которой тоже пришлось несладко – они с самого начала не поладили с Хильдой Морланд, – держалась на высоте. Ее грим похвалил не только Чак Баффилд, но и сам Никки Хэмптон, который периодически заглядывал в павильон номер десять, где снимали «Минутку для счастья».

Ло удивляло, что актеры вели себя, как дрессированные собачонки в его присутствии. Они внимательно ловили каждое его слово, каждый комментарий. Хотя, как заметила Ло, в отличие от Чака Никки не говорил ничего особенно умного. Чуть позже, поделившись своими соображениями с Мэй, она поняла, в чем преимущество Никки над стариной Чаком: материальная сторона вопроса полностью зависела от Никки Хэмптона.

От всего этого Ло сделалось до того мерзко, что она буквально заставляла себя играть. И, если бы не было старины Чака, Норриса и постоянно веселящего всех вокруг Дугласа, она бы совсем скисла.

Мэй, заметив ее настроение, сокрушенно качала головой.

– Можно подумать, у нас было лучше, – увещевала она подругу. – Хотя мы, конечно, действовали сообща…

– Да и цель у нас была куда выше, – вздохнула Ло. – Над этими тупыми диалогами не будет смеяться даже тетушка Эвелин из мясной лавки…

– По крайней мере, здесь мы с тобой заработаем втрое, нет, вчетверо больше, чем в Волтингтоне. И хватит ныть, Ло. Ты хотела играть первую роль – ты ее получила.

Разве такую роль Ло хотела сыграть?

Впрочем, частенько на съемочной площадке становилось очень даже весело, потому что кто-нибудь из актеров допускал какой-то ляп, говорил чужую реплику или вовсе делал что-то не по сценарию. Сложнее всех в этом плане приходилось маленькому Дугласу, который старательно зазубривал дома роль Кэрри, но стоило кому-то ошибиться или допустить какую-то относительную вольность в тексте, как Дуглас тотчас же сбивался и начинал произносить свою реплику заново.

На пятый день снимали серию о том, как Норрис и его друг Питер, которого играл Мэлвил, по сюжету работавшие в одном рекламном агентстве, задумали снять рекламу с участием Дугласа. Но Дора оказалась категорически против, поэтому от нее решили этот факт скрыть. В одной из сцен Дора, узнав о том, что муж делает за ее спиной, пришла в рекламное агентство, дабы прекратить это безобразие. Напуганный Норрис должен был сказать следующую фразу: «Дорогая, я ожидал твоего прихода еще меньше, чем рождения нашего ребенка».

Вместо этого Норрис произнес следующее:

– Дорогая Дора, то есть… Дора дорогая… Я ждал твоего прихода чуть дольше, чем рождения нашего ребенка.

На это Дуглас-Кэрри, чья реплика «Знай я об этом раньше, я бы вообще не стал вылезать» была следующей, незамедлительно заявил:

– Если бы я знал, обязательно вылез бы пораньше.

Дора-Ло, которая должна была по сюжету влепить обоим подзатыльники и заявить Норрису: «Из тебя такой же отец, как из Питера талантливый копирайтер», растерянно сообщила:

– Из Питера такой же отец, как из Кэрри талантливый копирайтер.

После секунды молчания раздался хохот операторов, к которым вскоре присоединились Ло, Норрис, Мэлвил и Дуглас. Еще через несколько секунд вместе с ними уже смеялся и старина Чак, который не мог больше строить серьезное лицо.

В такие моменты Ло казалось, что она находится в волтингтонском театре, что ничего не изменилось, кроме декораций, и что она играет в очередной пьесе. К сожалению, это чувство очень скоро проходило, и Ло ничего не оставалось, кроме как вздыхать, забывать о волтингтонском театре и продолжать играть свою скучную роль, состоящую из куцых и пошлых реплик.

Прошло около двух недель, и Ло подумала, что была всего лишь незначительным эпизодом в жизни Гарри Солмэйда, или что он забыл о ней, занятый более важными делами. Однако вечером в четверг Гарри все-таки объявился и, извинившись за долгое молчание, поинтересовался, какие у них с Мэй планы на уик-энд.

– Надеюсь, вы не заняты? – весело спросил он. – А то я подумал – не организовать ли вам переезд в эту субботу?

– Переезд? В субботу? – Ло настолько уставала на съемочной площадке, что совсем позабыла об обещании, которое дал ей Гарри.

– Ну да, переезд. Я поговорил со своим другом. Он не против, если вы поживете в его доме где-нибудь с полгодика. Этот тип все равно почти не бывает в Солтлэнде. У него вечные дела в Нью-Йорке. Здесь он бывает только наездами.

– Гарри… Стоило ли так беспокоиться?..

– Разве это беспокойство? Главное, чтобы вам с Мэй было хорошо. Негоже жить в таком районе, Ло. Поверь мне. С вами может случиться все, что угодно. Да и до работы путь неблизкий…

На этот раз Ло решила не спорить и согласилась с Гарри, еще раз поблагодарив его за участие. Мэй была на седьмом небе от счастья, а когда узнала, что это ничего им не будет стоить – единственное, о чем просил хозяин, так это о порядке в доме, – от радости кинулась Ло на шею.

– Задушишь! – отбиваясь от подруги, вскрикнула Ло. – Мэй, ну что ты, в самом деле… К тому же ты даже не видела, что это за дом…

– Вспомни тачку Гарри. Думаю, дом будет не хуже.

– По-моему, нам и здесь неплохо жилось, – пожала плечами Ло.

– Значит, будет еще лучше, – улыбнулась Мэй и удивленно посмотрела на подругу, лицо которой явно не светилось от восторга. – В чем дело, Ло? Ты что, не рада?

– Ну что ты… Рада, конечно…

– А то я тебя не знаю. Выкладывай, в чем дело… Если ты не хочешь, чтобы мы переезжали, или по каким-то причинам опасаешься Гарри, мы, конечно, никуда не поедем…

Ло поспешила разуверить подругу:

– Ну что ты, Мэй. Просто я до сих пор не могу поверить, что у нас с тобой все так хорошо складывается. Эта роль, твоя работа, а теперь еще и дом…

– И все благодаря тебе… – благодарно улыбнулась Мэй.

– Моей внешности, – вздохнула Ло. – И это меня тоже расстраивает. Я вряд ли могла бы на что-то рассчитывать, если бы окружающие видели меня такой, какая я есть… Поверь, мне даже роль второго плана здесь не дали бы. Эпизоды – вот единственное, на что я могла бы рассчитывать. Роли каких-нибудь толстушек из закусочной…

– Стоит ли переживать из-за того, что не случилось? – посерьезнела Мэй. – Все ведь иначе, подруга… И потом, я думаю, тебя взяли в сериал, потому что ты удивила всех на кастинге. Красивых там было много, а талантливых – нет.

– Ты права, Мэй. Не буду об этом думать… Буду радоваться тому, что есть…

– Кстати, присмотрись к Гарри, – хитро прищурившись, посоветовала Мэй. – По-моему, он интересный парень. И, по-моему, он в тебя влюблен.

– А ты, по-моему, увлеклась его другом, – улыбнулась подруге Ло. – Мне показалось, Пэйн – приятный человек. К тому же, судя по словам Гарри, у него нет девушки.

– Нет, – покачала головой Мэй. – Если бы он был хоть чуточку решительнее, то мне перестали бы сниться сны про Коула…

– Что-о? – Ло даже на стул присела, услышав такие откровения. – Тебе до сих пор снится Коул?

– Это какое-то наваждение… – Мэй полезла в холодильник и, чтобы Ло не увидела ее лица, скрылась за дверцей. – Все началось с тех пор, как мы уехали. Эти дурацкие сны… Каждый раз просыпаюсь с ощущением, что он где-то рядом… Так глупо…

– Брось, Мэй. Любовь никогда не бывает глупой.

– Да с чего ты взяла, что это – любовь? – донеслось из-за дверцы. – Любить Коула… Даже звучит смешно. И вообще, не хочу даже говорить об этом. Знаешь, о чем я подумала? – Мэй наконец высунулась из-за двери. – Ты говорила, что Лукас уехал в Солтлэнд. Может нам стоит попробовать его отыскать? А, Ло?

Ло отрицательно покачала головой.

– Как ты себе это представляешь, Мэй, прелесть моя? «Здравствуй, Лукас, мы тоже переехали в Солтлэнд, потому что Ло поела волшебных печенюшек и стала худющей, как доска?».

– Мне кажется, Лукас тебя узнает, – уверенно ответила Мэй. – Уж если я поверила во всю эту историю, Лукас обязательно поверит…

– Ты думаешь, он жаждет меня увидеть после того, как я его послала ко всем чертям? – полюбопытствовала Ло.

– Думаю, он простит тебе все, что угодно, подруга. Он так влюблен…

– Глупости, Мэй. В Солтлэнде у него огромный выбор девушек: блондинок, брюнеток, худеньких, полненьких. Уверена, без девушки он не останется.

– Он мог найти ее и в Волтингтоне. Но никогда не искал. Потому что любил тебя, Ло…

– Хватит, Мэй. Не хочу говорить о нем, как и ты о Коуле, – сказала Ло и вдруг задалась вопросом, почему именно это сравнение пришло ей в голову. А ведь она могла сказать проще: «не хочу говорить о нем», но все-таки добавила это «как и ты». Мэй никогда раньше не признавалась в своих чувствах к Коулу.

Так, может, и Ло?.. Нет, не может быть…

8

Переезд, к огромной радости Мэй, состоялся в ту же субботу. Дом, о котором говорил Гарри, был великолепен. Даже Ло растаяла, когда увидела, где они теперь будут жить.

Он был очень красивым, чистым и уютным. Два этажа, просторная веранда, современная кухня с микроволновкой, кухонным комбайном, новехонькой плитой, кондиционером и прочими благами. В ванной девушек ожидал еще один сюрприз: хозяин дома установил у себя джакузи и душ с гидромассажем. В доме было целых четыре комнаты, и Мэй тут же принялась изобретать, как использовать две свободные.

– Зачем они тебе? – смеялась Ло. – Ты что, будешь ночевать в каждой по очереди?

Гарри и Пэйн, стоя в сторонке, наблюдали за радостными девушками, бегающими из одной части дома в другую и перекрикивающимися друг с другом восторженными: «Ой, а что здесь!», «Ты бы видела, что тут!».

После того, как осмотр дома был наконец закончен, а немногочисленные пожитки разбросаны по комнатам, Гарри предложил девушкам устроить небольшой пикник в саду, где для такого времяпрепровождения был выделен особый участок, на котором стояла жаровня, беседка, стол и несколько стульев.

Пэйн укатил в магазин за вином и мясом, а девушки остались наблюдать за Гарри, который тут же занялся жаровней.

Греясь под весенним солнышком, Ло чувствовала, как тревога и недовольство собой отступают на задний план. Ей было приятно наблюдать за Гарри, колдующим над жаровней, слушать его приятный голос. Он привез их в этот чудесный дом, устраивает для них пикник. Когда в последний раз кто-то из молодых людей делал для нее что-то подобное? Лукас, но он не в счет. Он всегда был для нее только другом, не больше.

Ло вспомнила о своем последнем увлечении. Это был парнишка по имени Клайд, который приехал в Волтингтон из другого маленького городка. Клайда взяли помощником Коула, и Ло сразу понравился этот шустрый общительный паренек с глазами, которые никак не могли сосредоточиться на одном предмете, все время бегали. Дед всегда говорил ей, что люди с такими глазами – страшные вруны. Но Клайд не был вруном. Он с самого начала сказал Ло, чтобы она не особенно рассчитывала на что-то продолжительное и серьезное. «Я – перекати поле, – признался он, – сегодня здесь, а завтра – там. Не хочу обещать тебе золотые горы, а завтра уехать, оставив тебя в слезах». И Ло не винила Клайда, когда он действительно уехал, собрав свой рюкзачок. Она до сих пор была благодарна ему за честность.

А еще был ее бывший учитель, Виндор Стеккер, с которым она начала встречаться благодаря театру. Он обожал пьесы с ее участием, но был влюблен в Ло скорее как в талантливую актрису. Ему было около пятидесяти, хотя он прекрасно выглядел для своих лет. Встречались они недолго – всего четыре месяца, но эти четыре месяца Ло чувствовала себя, как в раю. С Виндором они тоже разошлись мирно. Он увлекся женщиной, лет на десять старше Ло, новой учительницей алгебры, о чем сразу же дипломатично и аккуратно поставил в известность бывшую возлюбленную. Виндор во всем был дипломатом, и его аккуратность, сочетавшаяся с чрезмерной педантичностью, была одним из качеств, что раздражали в нем Ло. Она не стала скандалить и только однажды украдкой пришла в школу, чтобы увидеть ту, ради которой Виндор ее бросил. Новая учительница, несмотря на зрелый возраст, действительно была красавицей, худенькой и яркой, полной противоположностью Ло.

Да уж, Ло не везло с мужчинами. Но ее утешало то, что все они были порядочными людьми. Самое нелепое заключалось в том, что после каждого своего разочарования Ло приходила к Лукасу и плакалась ему в жилетку.

Ей вдруг пришла в голову мысль, над которой она никогда не задумывалась раньше: как он терпел все это? Какой выдержкой нужно обладать, чтобы ничем не выдать своих чувств? Он столько лет держал свою любовь внутри и открылся только перед самым отъездом…

– Эй, задумчивая девушка, укутанная в свитер! – игриво позвал ее Гарри. – Как ты умудряешься грустить в такой красивый вечер? Оглянись вокруг, посмотри: птички поют, листва зеленеет, солнышко светит. Все для тебя, а ты грустишь…

– Она была куда веселее, пока мы не переехали из Волтингтона, – разоткровенничалась Мэй. – Здесь ее как будто подменили.

– Если ты скучаешь по деду, почему бы тебе ни пригласить его в гости? – Гарри оставил жаровню и подошел к Ло, закрыв яркое солнце, которое светило ей прямо в глаза. – Здесь и для него комната найдется. В конце концов, никто же не заставляет его перебираться в Солтлэнд навеки? Пускай приедет, посмотрит, как живет внучка.

– Ага, и напечет своих чудесных лепешек с курицей, – облизнулась Мэй. – Честно говоря, даже не знаю, по нему ли я так соскучилась или по его лепешкам. А что, Ло, хорошая идея!

– Я позвоню ему на днях, – пообещала Ло. – Чем черт не шутит, вдруг дед и правда приедет погостить?

Вскоре вернулся Пэйн с мясом, овощами и вином. Оказалось, этот парень умеет готовить, что добавило к нему интереса со стороны Мэй. Его немного смущало такое внимание к своей персоне, но Мэй умудрилась разговорить его, и через какое-то время Пэйн уже свободно общался со всеми присутствующими.

Пикник удался на славу. Мясо получилось душистым и ароматным, салат, который настрогала Мэй, на свежем воздухе казался особенно вкусным. Ло вспоминала посиделки во дворе ее дома в Волтингтоне, но теперь от этих воспоминаний только чуть-чуть щемило сердце. Вино расслабило ее, Ло развеселилась и, позабыв обо всем, принялась полушутя флиртовать с Гарри, который охотно отвечал ей тем же.

Вглядываясь в его лицо через свисающие с беседки кисти искусственного винограда, подсвеченные заходящим солнцем, Ло пыталась понять, что он чувствует, разговаривая с ней. Его серые глаза цвета непрозрачного льда постоянно менялись: то в них сквозила легкая неуверенность, то что-то похожее на насмешку. Ло подумала, что подобные перемены – всего лишь игра ее воображения, подстегнутого вином, которого она выпила явно больше обычного. А Гарри продолжал упорно подливать ей, так что Ло с каждой минутой пьянела все сильнее и сильнее.

Вскоре во дворе стемнело, и Мэй с Пэйном вызвались убрать остатки пиршества. Ло не возражала, она совершенно не чувствовала в себе сил подняться и что-либо сделать. Когда молодые люди ушли в дом, Гарри, пересказывавший забавный эпизод, случившийся на каком-то кастинге, неожиданно смолк и так пристально посмотрел на Ло, что она смутилась.

– Скажи, Лола, а там, в Волтингтоне, у тебя кто-нибудь остался?

– Дед, – ответила недогадливая Ло.

– А кроме деда?

– Так, приятели…

– А у тебя не было какого-то особенного приятеля?

– Особенного? – усмехнулась Ло и сразу же вспомнила про Лукаса. – Был, но он тоже уехал.

– Куда? – поинтересовался Гарри.

– В Солтлэнд…

– Ты поэтому здесь?

Ло почувствовала, как Гарри напрягся.

– Нет, – ответила она. – Я здесь, потому что я здесь. И точка.

– Ты не хочешь о нем говорить?

– Это мой друг, а не то, о чем ты подумал, – бросила Ло и попыталась подняться со стула. Тело ее не очень-то слушалось. Господи, как же я выгляжу! – подумала Ло, вновь позабыв, что Гарри видит ее совершенно другой.

– А почему тогда ты не найдешь его? – спросил Гарри, протянув ей руку, чтобы помочь подняться.

– Это долгая история.

Ло поднялась со стула, и в тот же момент Гарри обхватил ее обеими руками и принялся жарко целовать в губы. От неожиданности и смущения Ло начала вырываться. Но Гарри держал ее крепко, так крепко, что она почувствовала боль. Ей хотелось попросить его, чтобы он отпустил ее и прекратил делать то, что ей не нравится. Но Гарри зажал ей рот своими горячими губами, а потом… Потом Ло почувствовала, что ее возмущение сходит на нет. Этот настойчивый поцелуй начал доставлять ей удовольствие, и она даже не заметила, как ответила Гарри.

Это длилось едва ли больше минуты, но Ло показалось, что поцелуй был долгим, как вечность. За эту минуту она почувствовала всю гамму эмоций: от лихорадочного возбуждения до раздражения. И еще она, сама того не желая, постоянно сравнивала этот поцелуй с каким-то другим, таким же настойчивым, но куда более нежным…

Наконец Ло взяла себя в руки и легонько оттолкнула Гарри. Он отпрянул, и в его глазах Ло прочитала удивление.

– В чем дело? Не нравлюсь? – пробормотал он.

Ты, должно быть, и мысли такой не допускаешь, раздраженно подумала Ло, но тут же почувствовала себя виноватой.

– Мне… мне послышалось, кто-то идет, – ответила она, как бы извиняясь перед Гарри за собственные мысли.

– А… – с облегчением вздохнул Гарри. – Я-то уж подумал, что совершенно не интересую тебя как мужчина.

Испугавшись, что Гарри продолжит свои настойчивые домогательства, Ло поспешила его предупредить:

– Ты, наверное, сочтешь меня провинциалкой, но я не привыкла так внезапно завязывать отношения. У меня были мужчины…

– Я в этом не сомневался, – улыбнулся Гарри, снова привлекая ее к себе.

– У меня были мужчины, – настойчиво продолжила Ло, пытаясь стряхнуть его руку со своей талии, – но ни с кем из них я не целовалась на второй встрече.

– Мы уже третий раз встречаемся, – напомнил Гарри. – И вообще, это что – принципиально? – с вызовом поинтересовался он.

– Нет, просто это важно для меня, – спокойно ответила Ло.

Что-то было такое в ее голосе, что заставило Гарри посмотреть на нее по-другому и убрать свою руку с ее талии.

– Извини, об этом я как-то не подумал, – смутился он. – А вообще, у меня это первый раз.

– Поцелуй? – ехидно поинтересовалась Ло, почувствовав себя куда легче без настойчивой руки Гарри на своей спине.

– Нет, то, что девушка запрещает мне целовать себя из-за того, что мы едва знакомы. Это дедушкино воспитание?

– Помнится, ты говорил, что большинство твоих девушек судят о молодых людях по внешности, – заметила Ло, игнорируя не очень-то вежливый вопрос. – Ничего удивительного, что я – исключение и из этого правила.

– Мое исключение… – нежно прошептал Гарри, касаясь губами кончика уха Ло. – Знаешь, что меня больше всего пугает? То, что твой особенный друг, ну тот, что уехал в Солтлэнд, значит для тебя гораздо больше, чем ты говоришь…

– Глупости. Он просто друг. И мы… в ссоре. Вот и все.

– Надеюсь, что так, Ло… А я тебе небезразличен?

Ло посмотрела на Гарри и поняла, что не может ответить ни да, ни нет. Он вызывал у нее какие-то двойственные чувства. Иногда Ло верила ему, иногда нет. Иногда ей казалось, что он увлечен только ее внешностью, иногда – что его интересует нечто большее. Иногда она даже начинала считать его снобом, но потом он говорил или делал что-то такое, что полностью меняло мнение Ло. И даже этот поцелуй, неожиданный, страстный, вызвал у нее противоречивые чувства. Она и рада была бы сказать, что ей понравилось. Но не могла.

– Я не могу сказать, что ты мне безразличен, – призналась Ло. – И сказать, что я по уши в тебя влюбилась, тоже не могу. Мне нужно время, Гарри. Оно у тебя есть?

– Для тебя у меня есть все, что угодно, – шепнул Гарри и, заслышав шаги, отпрянул от Ло.

Ло не стала затягивать и уже на следующий день позвонила деду.

– Ло, детка! – Даже по телефону голос деда показался ей звонким и радостным.

– Де-ед… – умиленно протянула Ло. – Как же я по тебе соскучилась… У меня к тебе есть одна просьба.

– Да все, что угодно, – пробормотал растроганный дед, еще не зная, какой сюрприз готовит ему любимая внучка.

– Все, что угодно? – уточнила Ло.

– Конечно, детка…

– Дед, приезжай к нам погостить. Мне без тебя тоскливо, а Мэй соскучилась по твоим лепешкам с курицей…

– Но, Ло…

– Все, что угодно, дед. Ты сам сказал.

– Хитрющая же ты, Ло, – засмеялся Андрес. – И совсем не жалеешь своего старика.

– Дед, ты даже не представляешь, в каком доме мы живем… Мы переехали со съемной квартиры. Тебе наверняка здесь понравится. Возле дома – чудесный сад, беседка, жаровня. Тут целых четыре комнаты, так что ты сможешь спать, не опасаясь, что меня разбудит твой храп, – пошутила Ло.

– Ладно, уговорила, – сдался дед. – Ради этого стоит прокатиться до Солтлэнда. Хотя, если честно, мне все равно, где я буду гостить: в отдельной комнате или в углу на раскладушке. Я тоже очень скучаю по тебе, Ло.

– Де-ед… Когда ты поедешь?

– Сегодня соберу вещи, а завтра утром – в дорогу.

– Значит, ты будешь в Солтлэнде послезавтра, – подсчитала Ло. – Позвони с волтингтонского вокзала и скажи, каким поездом приедешь. Буду ждать твоего звонка.

Мэй обрадовалась приезду Андреса едва ли меньше, чем Ло. Девушки потратили целый вечер на то, чтобы подготовить для деда одну из комнат. Он привык жить на первом этаже, поэтому ему выделили комнату внизу. Ло и Мэй вдвоем переставили кровать к левой стене, а шкаф – к правой – деду так было привычнее. Стол, стоящий в центре комнаты, передвинули в угол. Когда все было закончено и Мэй сделала последний штрих, сняв тряпкой пыль с книжных полок, Ло окинула комнату критическим взглядом.

– А что? По-моему, просто замечательно, – удовлетворенно кивнула она.

– Мне кажется, дедушке Андресу понравится, – согласилась Мэй. – Главное, он не будет ворчать, что привык жить в своем доме.

– Ничего, у него будет другой повод поворчать, – улыбнулась Ло, блаженно развалившись в мягком кресле. – Дед ненавидит поезда…

9

Андрес Кампарес, и правда, ненавидел поезда. С самого детства. До того, как его родители обосновались вначале в пригороде Волтингтона, а потом и в самом Волтингтоне, им пришлось много поездить.

У Андреса все детство ассоциировалось с поездами: с торговками, везущими огромные корзины фруктов и сумки, полные копченостей, издававших раскаленный, как пустыня Сахара, особенный аромат; с дедульками, от которых пахло старостью; с женщинами, от которых за версту тянуло адюльтером и дешевыми духами; с вечно пьяным отцом, который не мог обойтись без фляжки, до отказа наполненной виски, даже в дороге; с матерью, у которой на веках отпечатались усталость и непроходимая тоска.

Поэтому Андрес Кампарес и ненавидел поезда. Он предпочел бы даже летать самолетом, несмотря на боязнь высоты. Но его бедные родители экономили каждый цент, поэтому ему оставалось только терпеть теток с копченостями, дедулек, ужасные духи, пьяного отца и печальную мать.

Если бы он мог поделиться этим с Ло, она бы, наверное, поняла его. Но Андрес никогда не докучал внучке подробностями своей непростой жизни.

Попутчики Андресу попались странные: с ним ехала пухленькая старушка со смешными глазами разного цвета, да такими яркими, что они казались молодыми, и пожилой военный, который всю дорогу разглагольствовал о том, с каким удовольствием запустил бы кучу боеголовок и устроил «танцы с приплясом» большей части земного шара.

Андрес старался игнорировать рассуждения отставного полковника и всю дорогу разговаривал со старушкой, которая оказалась довольно странной, но интересной собеседницей. Говоря о людях, она почему-то все время использовала местоимение «они», словно не относила к ним себя, и, рассуждая о человеческих проблемах, тоже высказывалась с какой-то третьей позиции. Андреса эти странности забавляли. К тому же на фоне отставного полковника старушка «с приветом» выглядела вполне дружелюбным и рассудительным существом.

Она, к сожалению, вышла в предместьях Солтлэнда, поэтому оставшуюся часть пути Андресу пришлось коротать, слушая бесконечный монолог про «танцы с приплясом» и силу американской нации.

Как только на горизонте замаячил Солтлэнд, Андрес решил подготовиться к бегству. Подвыпивший полковник – он всю дорогу прикладывался к бутылке виски – промычал нечто нечленораздельное, что Андрес перевел как «старина, давай выйдем вместе и поставим на уши какой-нибудь кабак».

Андрес, как только поезд остановился, в два прыжка, почти не опираясь на трость, очутился в тамбуре и уже через минуту оказался на платформе, где, схватив в охапку Ло – к его огромному удивлению, приехавшую вовремя – и полусонную Мэй, затащил девушек за ближайший столб.

– Дед, ты чего? – вытаращила глаза Ло.

– Да увязался за мной один, – отдышавшись, начал объяснять дед, – впился, как клещ. Я прямо и не знал, как от него сбежать. Давайте подождем тут, за столбиком. А то вдруг он меня на перроне высматривает…

Девушки покатились со смеху, а Андрес, глядя на них, осуждающе покачал головой.

– И не стыдно вам смеяться над пожилым человеком? Я, может быть, рассчитывал на поддержку и сочувствие…

– Дед, ты иногда как маленький ребенок, – сквозь смех, проговорила Ло. – Прячешься, как нашкодивший школьник…

– Слава богу, хоть вы пришли вовремя, – игнорируя насмешки внучки, заметил Андрес. – А то не знаю, как бы мы тут встречались… Да, большой город тебя изменил, крошка Ло… – одобрительно покосился он на внучку. – Наконец-то научилась вовремя просыпаться…

– Де-ед…

– А что – дед? Раньше я думал, что Ло, опоздавшая меньше, чем на двадцать минут, это не Ло. Теперь, смотрю, исправилась… Работа, небось, ответственная?

– Куда уж ответственнее, – хихикнула Ло. – Главная роль в сериале, который побьет все рейтинги по глупости…

– Ты разве не об этом мечтала?

– Ну что вы, в самом деле? – вмешалась Мэй, отбирая у деда чемодан. – Будете на перроне болтать? Приедем домой, там и поговорим. Вы, наверное, устали с дороги, а, дедушка Андрес?

– Ты моя умница… – Андрес потрепал Мэй по щеке. – А вот этого не надо, – кивнул он на чемодан. – Сам донесу, не совсем уж развалина старая…

К великому облегчению Ло, дом деду понравился. Труды девушек тоже не прошли даром:

– Совсем как дома! – восторженно всплеснул руками дед.

Мэй и Ло, позабывшие, что такое домашняя еда, теперь получали на завтрак лепешки с курицей и густым соусом, правда, теперь Ло съедала только половину и уговаривала деда кормить ее овощами, чему он упорно сопротивлялся.

– Да ты никак похудеть решила? – нахмурился дед. – Куда тебе, ты и так стала плоской, что дверь в нашем сарае…

– Де-ед… – в который уже раз объясняла Ло. – Это ты меня видишь такой. А на самом деле я тот же пупс со щеками, из-за которых ушей невидно…

– Все никак я к тебе не привыкну, детка… – жаловался Андрес, разглядывая худенькую фигурку Ло. – Красивая, слов нет. Только неродная какая-то. И погрустнела даже. Раньше была куда веселее… Видно, это волшебство тебе не на пользу пошло…

На съемочной площадке Ло изматывалась едва ли меньше, чем в театре. Привычка работать в полную силу давала о себе знать. Ее хвалил режиссер, хвалил продюсер, но эти похвалы не вызывали у Ло той радости, которую когда-то вызывали скупые «молодец, Ло, неплохо сыграно» Криса Бэйкера.

Гарри Солмэйд звонил ей почти каждый день и постоянно предлагал встретиться, но Ло отговаривалась усталостью, и только когда Гарри перестал звонить, почувствовала, что ей его недостает.

Наверное, обиделся, подумала Ло. Что ж, вполне логично. Когда тебе отказывают несколько раз подряд, ты ожидаешь очередного отказа и, естественно, не хочешь его получить. К тому же Гарри из тех мужчин, которые не привыкли к отказам. Он ясно сказал, что я первая женщина, которую смутил поцелуй на втором свидании. Может быть, это его и привлекает во мне? То, что я все время держу его на расстоянии?

Мэй не удержалась и разболтала деду о Гарри Солмэйде, во всех отношениях положительном парне, который так много сделал для них и к тому же ухаживает за Ло. Разумеется, дедушка тотчас же захотел познакомиться с этим замечательным Гарри, чему Ло даже обрадовалась: наконец-то дед перестанет донимать ее по поводу Лукаса.

Ло долго искала предлог, чтобы позвонить Гарри и наконец-то нашла: Никки Хэмптон сообщил актерам, что буквально со дня на день телевидение начнет показывать сериал «Минутка для счастья». Этой новостью Ло решила обрадовать Гарри, если, конечно, тот не обиделся настолько, что обзавелся новой подружкой.

Мысль о подружке заставила Ло почувствовать довольно болезненный укол ревности. Почему-то она сразу представила Гарри рядом с неким подобием Анжелы Трэвис – эдакой высокомерной красавицей, знающей себе цену и не смущающейся поцелуем на втором свидании.

Подогретая ревностью, Ло схватила трубку новенького мобильника – в Волтингтоне этой штукой мало кто пользовался, а здесь, в Солтлэнде, на человека без мобильного телефона смотрели так же, как на человека, идущего по трассе босиком, – и принялась звонить Гарри.

Трубку Гарри не взял, чем подтвердил подозрения Ло, которая весь остаток дня мучилась от ревности и от гадкого ощущения, что ее снова бросили. Но вечером, когда Ло, уже отчаявшись услышать долгожданное пиликанье мобильного телефона, легла в постель и накрыла голову подушкой, раздалось приглушенное треньканье звонка.

Она выбралась из постели, долго искала телефон, который закинула куда-то в глубину сумочки, и, нажав кнопку, с облегчением услышала голос Гарри.

– Привет, я испугался, что ты уже спишь, – обрадовался он. – Извини, что не ответил на звонок, – был чертовски занят. Хотя я знаю, почему ты звонила, – выходит ваш сериал. Не удивляйся, – предвосхитил он вопрос Ло, – в этом маленьком мирке все новости распространяются со скоростью света. Я очень рад за тебя, поздравляю. Представляю, как радуешься ты…

– Спасибо, Гарри, – ответила Ло, укладываясь на диван. – Так быстро – даже не верится. И для деда будет развлечение, а то он тут немного заскучал…

– Не сомневаюсь, он прилипнет к экрану в первый же день показа. Еще бы – любимая внучка в главной роли… Ло, скажи, ты только поэтому мне звонишь? – резко сменил тему Гарри.

Ло расслышала в его голосе напряжение, и это обрадовало ее куда больше, чем она ожидала.

– Нет, не только, – успокоила его Ло. – Еще потому, что хочу позвать тебя в гости и познакомить с дедушкой, который о тебе уже наслышан. Приходите завтра вместе с Пэйном. Если, конечно, не очень заняты.

– Я же говорил, что всегда найду для тебя время, – с нежностью ответил Гарри. Ло почувствовала, как от этой нежности внутри все согревается, тает, как снег по весне. – Конечно, мы придем… Кстати, мне нет нужды приглашать Пэйна. Твоя подруга наверняка пригласит его лично.

– Мэй? С чего ты взял? – удивилась Ло.

– Кажется, я разболтал маленькую тайну… Разве ты не знала, что они встречаются? – поинтересовался Гарри.

– Ах, вот, значит, с чем связаны ее постоянные: «пойду прогуляюсь», «мне нужно заскочить в один магазинчик», «нет, что ты, Ло, я схожу одна»…

– Ну все, теперь мне – крышка, – засмеялся Гарри. – Мэй съест меня живьем.

– Нет, она попросит дедушку приготовить лепешки с твоими потрохами, – пошутила Ло. – Значит, до завтра?

– До завтра, милая… – ласково попрощался Гарри.

Теперь уже Ло не хотела спать. Схватив подушку, которая еще несколько минут назад покоилась на ее голове, она понеслась в комнату Мэй. Распахнув дверь, Ло влетела в комнату и запрыгнула на кровать, где Мэй устроилась с чашкой молока и читала на сон грядущий любовный роман некой Энн Вулф.

Вид Ло, влетевшей в комнату как ураган, до того напугал девушку, что она пролила молоко на одеяло.

– Ты что наделала?! – закричала Мэй на подругу. – Чуть до смерти меня не испугала!

– А ты?! Скрыла от меня, что встречаешься с Пэйном! Наша скромница Мэй!

Ло размахнулась подушкой и ударила ею Мэй. Стакан с остатками молока покатился на пол, а Мэй решила, что не останется в долгу. Вытащив из-под головы подушку, она шлепнула ею Ло.

– Это не повод врываться ко мне без стука и бить меня подушкой! – сквозь смех ответила она подруге. – Сейчас ты у меня получишь!

– Нет, ты!

– Нет, ты!

На шум прибежал Андрес и, увидев дерущихся и хохочущих девушек, постучал по дверному косяку тростью:

– Ай-яй, как не стыдно… – шутливо погрозил он пальцем. – И ты еще, Ло, обвиняла меня в ребячестве… Ложились бы спать, негодницы. Завтра вас не добудишься… – для порядка поворчал он и поплелся вниз по лестнице.

А Ло еще несколько часов сидела у Мэй и слушала, как та с горящими глазами рассказывает о том, какой Пэйн замечательный парень…

10

До конца съемок оставалось около часа, а лицо Ло нуждалось в повторном гриме: Чак Баффилд снимал сцену, где Норрис, разозлившись на свою жену Дору, поливает ее водой из садового шланга. По сценарию задумывалось, что Норрис направляет шланг на новенькое платье Доры, но рука Норриса дрогнула, поэтому струя угодила прямо в лицо Ло.

На Норрисово счастье, в этой сцене была задействована Ло, а не Хильда Морланд, иначе не миновать ему громких криков и упреков в том, что это было сделано нарочно.

Ло от всей души посмеялась вместе со съемочной группой и с самим Норрисом, который все же чувствовал себя виноватым. А Хильда Морланд молча злилась в своем уголке, шепча на ухо Мэлвилу что-то вроде «я бы ни за что не позволила».

– Друзья мои! – попытался Чак привлечь внимание актеров. – Мы тратим драгоценное время, за которое нам платят немалые деньги… Могу я попросить вас сменить, так сказать, смех на милость и успокоиться? Дорогая Мэй, приведите, пожалуйста, в порядок нашу Дору… Прискорбно, что вы не задействовали в гриме водостойкую тушь.

– Прошу меня простить, – Мэй присела перед Чаком в комическом реверансе, – но у нашей дорогой Доры аллергия на водостойкую тушь. Ничего не могу поделать.

– Что ж, – вздохнул Чак, обладавший чувством юмора, – это делает вам честь, Мэй Гордон. Вы знаете в деталях не только особенности лица актрисы, но и особенности ее организма…

Прыснув, Мэй подошла к Ло и, взяв ее за руку, потащила к столику, за которым гримировала актеров.

– Садись бегом, – шикнула она на подругу. – И прекрати смеяться, а то, не ровен час, заглянет Никки Хэмптон и даст нам всем на орехи…

Ло, поначалу волновавшаяся из-за скованности Мэй в новом месте, даже радовалась тому, что подруга, не обращая внимания на окружающих, ведет себя с ней, как и вела в волтингтонском театре. Мэй могла дать ей взбучку, отругать за грим, размазанный неловким движением, в общем, вела себя как обычно. И в такие моменты Ло казалось, что она снова в Волтингтоне…

Загримировав Ло, Мэй принялась за Норриса, который умудрился облить заодно и себя. Пока Мэй гримировала главного героя, к Ло подошел маленький Дуглас и спросил девушку, как ему лучше поступить в четвертом эпизоде: наивно улыбнуться или просто стоять с удивленным видом.

В этот момент дверь в павильон открылась, и на пороге показалась фигура, которую Ло, повернувшаяся в сторону двери, опознала как хорошо знакомую. Она не ошиблась – на пороге с растерянным видом стоял… Лукас Кармайкл.

Сердце Ло забилось так сильно, как не билось никогда в присутствии этого человека. Ей захотелось броситься к нему, крепко обнять и сказать: «Как хорошо, что ты пришел». Ло хотела было поддаться этому порыву, но тотчас опомнилась.

Как это будет выглядеть? На виду у всей съемочной группы, у актеров, у Чака Баффилда, она бросится к мужчине, который ни за что ее не признает? Ло почувствовала, как внутри с треском обрывается тонкая, до предела натянутая нить, а к глазам подкатывают слезы.

Там, в дверях, стоит близкий, дорогой ей человек, а она не может даже сказать ему, как скучала без него все это время…

Ей стоило великого труда сдержаться и снова повернуться к Дугласу, который ожидал ее ответа. После этого Ло подошла к Мэй, которая еще не заметила Лукаса – она увлеченно занималась глазами Норриса, – и шепнула подруге на ухо:

– Там, в дверях, Лукас…

Мэй вскинула глаза, засияла и, буркнув Норрису что-то вроде «посидите, пожалуйста», побежала к дверям. Увидев Мэй, Лукас расплылся в улыбке. У Ло защемило сердце: ей показалось, она уже вечность не видела этой улыбки, которая теперь, увы, сияет не для нее…

– Мэй! – воскликнул Лукас, чем обратил на себя взгляды всех стоящих на съемочной площадке. – Я тут, кажется, все павильоны обошел, пока вас искал… А где же…

– Ее здесь нет, – поспешила ответить Мэй, чтобы Лукас не успел спросить о подруге. – Говори потише, здесь много ушей…

– А где она? – спросил Лукас, понизив тон.

– Я не знаю, – развела руками Мэй.

Лукас изменился в лице.

– Но в театре мне сказали, что вы исчезли вместе…

– Ты что, ездил в Волтингтон? – удивилась Мэй.

– Да, я хотел ее найти, извиниться. Кажется, я все испортил в нашу последнюю встречу… Мэй, но вы же были неразлучны… Мне даже не верится, что ты не знаешь, где она. Может, она не хочет меня видеть?

– Лукас, я правда не знаю, – солгала Мэй, поглядывая на Ло, которая застыла как статуя, разглядывая Лукаса. – Давай сделаем так. Я дам тебе свой телефон, мы встретимся в более спокойной обстановке и обо всем поговорим.

Лукас кивнул. По его лицу Мэй поняла, что он разочарован.

– А как ты здесь оказался? – поинтересовалась она.

– Я тоже не ожидал тебя здесь встретить, – улыбнулся Лукас. – У моей фирмы контракт с вашей студией. Я делаю рекламу «Минутке для счастья». Сказать по правде, это большое везение. Фирма только-только открылась, и почти сразу – такой крупный клиент. Мне подкинул его первый заказчик из кондитерской фирмы «Паулетт». Мы делали рекламу его пирожных, и ему дико понравилось. Оказалось, он знаком со всей этой публикой, и вот, подсобил…

– «Паулетт» в рот – и счастлив весь год», – с улыбкой процитировала Мэй. – Как же, помню, помню… Даже не думала, что это сделал ты…

– Ну… один бы я ничего не сделал, – засмущался Лукас. – Мне посчастливилось найти способных ребят. В общем, везение во всем… кроме одного, – погрустнев, добавил он.

– Не отчаивайся… – Мэй стало жалко парня. – Мы обязательно что-нибудь придумаем. Так к кому ты пришел?

– К вашему продюсеру, Никки Хэмптону.

– Не знаю, застанешь ли ты его. Он у нас гость нечастый, но внезапный. Зайди в сорок пятый павильон, – посоветовала Мэй. – Он там может быть. Ладно, побегу работать, а то Чак сейчас опять начнет зудеть насчет «дорогого времени». И позвони мне!

– Конечно, Мэй! – Лукас помахал ей рукой и скрылся за дверью.

Ло, все это время наблюдавшая за их беседой, кинулась к Мэй с расспросами.

– Все потом, – бросила Мэй и кивнула в сторону Норриса. – Бедняга до сих пор сидит, не шелохнется. Дисциплинированный актер, в отличие от тебя…

Время, оставшееся до конца съемок, Ло была где угодно, но не на съемочной площадке. И только замечания Чака Баффилда возвращали ее в павильон, где снимали «Минутку для счастья»…

– Вот такие дела, подруга. – Мэй закончила свой рассказ и покосилась на часы. – Нам лучше бы идти. Неприлично опаздывать на ужин, который сами же и устраиваем…

– Значит, он искал нас, Мэй? – задумчиво поинтересовалась Ло.

– Он ездил в Волтингтон и спрашивал о тебе, так будет точнее, – объяснила Мэй. – Если честно, я тебя не понимаю. Ты хочешь увидеть его или нет?

– Шутишь? Конечно хочу. Я только не хочу рассказывать ему эту безумную историю…

– Про печенюшки? – хихикнула Мэй.

– Про печенюшки, – передразнила подругу Ло. – Очень весело…

– Что-то ты слишком нервничаешь из-за Лукаса, – хитро покосилась на подругу Мэй. – Раньше я такого за тобой не замечала…

– Раньше я не менялась до неузнаваемости за одну ночь, – раздраженно ответила Ло. – И мне не приходилось дурачить людей, прикидываясь не той, кем я являюсь… Ты говоришь, он работает с нашей компанией… Интересно, в них всплывет моя фамилия? Меня едва ли кто-то знает как Лору Тутти. Я ведь Лолита Лансен…

– Думаю, нет, Ло. Он делает рекламу сериалу, а не тебе лично. Так что, будем надеяться, не всплывет. Пойдем, Ло, – поторопила Мэй подругу, – подумай лучше о Гарри. Он и так каждый раз спрашивает, почему ты такая печальная. Боюсь, этот вечер не станет исключением…

Вечер действительно не стал исключением. Если еще вчера Ло ужасно хотела встретиться с Гарри и чуть не расплакалась от обиды, когда он не ответил на ее звонок, то сегодня ей даже не хотелось его видеть. Она чувствовала себя жуткой эгоисткой, глядя на то, как дед хлопочет у плиты: одного она заставила готовить, другого уговорила прийти. А думает о третьем, хотя отвергла его после первого же признания…

Не может быть, чтобы я влюбилась в Лукаса… – размышляла Ло, любуясь руками деда, которые, как всегда, великолепно дирижировали гастрономическим оркестром. Я знаю его много лет, и он никогда не интересовал меня как мужчина. А может, я просто такая ветреная? Вчера меня тянуло к Гарри, сегодня – к Лукасу, завтра – еще к кому-нибудь потянет? Вообще-то раньше я была закоренелой однолюбкой. Неужели на моем характере так сказалась моя новая внешность?

Переодеваясь к ужину, Ло заметила, что купленные две недели назад брючки, идеально сидевшие на ее полных бедрах, стали с нее спадать, а пояс, которым она попыталась исправить положение, нуждался в новой дырке.

Неужели я худею?! – догадалась Ло. Значит, стоило отказываться от дедушкиных лепешек…

Это открытие немного подняло ей настроение, так что гостей Ло встречала уже с улыбкой. Хотя от Гарри не ускользнуло то, что Ло ведет себя с ним иначе, чем в их последнюю встречу. И говорит с ним совсем не так, как говорила вчера по телефону. Он старался незаметно выяснить, с чем связаны подобные перемены, но Ло, как обычно, ускользала от ответа, чем вызывала у Гарри еще большее любопытство.

Андрес показался Гарри простоватым, но он не подал виду. Попадись ему этот старичок в другой компании, он непременно поднял бы его на смех, но сделать это при Ло – означало потерять ее навсегда.

Ее привязанность к деду забавляла Гарри. В ней было что-то такое трогательное, наивное и, казалось, совсем не свойственное такой самостоятельной девушке.

Но Ло вообще была исключением. Именно это и зацепило в ней Гарри. Если не считать, конечно, ее особенного таланта – привлекать взгляды мужчин везде, где бы она ни появилась.

Большинство девушек, с которыми когда-либо встречался Гарри – а девушек у него было больше, чем рыбы в пруду, – отличало два недостатка: непроходимая глупость и похожесть на других. Ни того, ни другого у Лолиты Лансен не было. Если бы она была страшненькой, Гарри бы не удивился. Но Ло была красавицей… При этом красавицей, каких поискать…

– Когда я снова тебя увижу? – спросил ее Гарри перед уходом. – Только не говори про съемки – я начинаю ненавидеть этот сериал.

– Ну… – замялась Ло. – Будет лучше, если я тебе позвоню. Съемки меня утомили, я правда очень устаю, – извиняющимся тоном проговорила она. – Может, в выходные?

– Как скажешь, Ло. – Гарри наклонился и поцеловал ее в плечико, с которого спустилась бретелька легкой кофточки. – Я буду ждать этого уик-энда как манны небесной…

Ло закрыла дверь за Гарри и услышала за спиной издевательский голос деда:

– Я буду ждать этого уик-энда, как манны небесной… – передразнил он. – Он, наверное, считает, что это поэтично? – хихикнув, добавил дед.

– Де-ед… – покачала головой Ло. – Вечно ты всем недоволен. То ворчишь, что у меня никого нет, а когда кто-то появляется, начинаешь ворчать, что этот кто-то тебе не нравится.

– Но если этот кто-то не тот, кто тебе нужен?

– Ты лучше меня знаешь, дед?

– Мне кажется, он неискренний, Ло, – посерьезнев, ответил Андрес. – Со стороны-то оно виднее… Ты бы видела, как он смотрел на то, как я ем картошку. Не будь тебя рядом, он бы мне вилкой глаза выколол, чтобы я навсегда запомнил, что неприлично есть руками. Он из другого теста, Ло… Крутая машина, дорогие часы…

– Он что, виноват в этом? – с вызовом поинтересовалась Ло. – Между прочим, Пэйн такой же. Но Мэй ты не высказываешь, что она встретила не того мужчину.

– Пэйн гораздо искреннее твоего Гарри. К тому же не щеголяет дорогими часиками и запонками из белого золота с бриллиантами…

– Нашел показатель! – натянуто засмеялась Ло. – И потом, дедуля, откуда такие познания? Ни ты, ни я бриллиантов отродясь не видели. А в Волтингтоне самые дорогие часы стоят едва ли больше пятидесяти баксов. Здесь все по-другому, дед…

– Ло, – покачал головой дед, – я даже думать не хочу, почему ты с ним встречаешься…

– Де-ед? – Ло почувствовала, как кровь приливает к ее лицу. – Неужели ты серьезно так думаешь обо мне?

– Нет, прости, крошка, конечно нет, – смутился дед. – Сам не знаю, как такое пришло в голову… Просто по нему сразу видно, что он щеголь и бабник. Да, он тобой увлечен. И сильно. Но это не любовь, а просто жажда обладания тем, чего не можешь получить. С таким каши не сваришь…

– Это ты так думаешь. Мэй почему-то ничего такого не заметила.

– Мэй увлечена его другом. И наивно полагает, что у такого хорошего человека и друг должен быть замечательный. Она ошибается, как и ты, Ло. Ладно, не буду лезть не в свое дело. Только ответь на один вопрос…

– Задавай, – буркнула расстроенная Ло.

– Ты в него влюблена? И не бойся, не буду я тебя отговаривать. Сама обожжешься, сама виновата.

– Ты всегда так говоришь… – мягко укорила его Ло, а потом подошла к деду, обняла его и поцеловала в морщинистую щеку. – Я не знаю. Когда он не звонит, мне становится тоскливо. А потом он появляется, и я уже не могу понять, нужен он мне или нет. Сама не знаю, что со мной творится. Неужели я такая ветреная, а дед? – Ло уткнулась в воротник дедовой рубашки, пахнущий знакомым одеколоном, и почувствовала себя совсем как в детстве, когда ее обижали сверстники, а она приходила к деду за утешением. – Раньше все было по-другому… Если я влюблялась, то надолго. А не так, до первой встречи…

– Нет, ты не ветреная, – успокоил ее дед. – Просто есть два чувства. Одно – глубокое, сильное и долгое. Именно его люди называют любовью. А другое – мгновенное и яркое, как вспышка. Оно проходит, не оставляя следа. Это – страсть. Но они похожи, как близнецы. И только время позволяет их отличить друг от друга… Как настоящее золото от дешевой безделушки…

– Мне нравится, как ты говоришь, дед, – вздохнула Ло. – Только как различить эти чувства сегодня, сейчас?

– Слушай свое сердце, Ло, – нарочито высокопарно произнес Андрес.

– Это пошло, дед, – засмеялась Ло.

– Сам знаю, – улыбнулся дед. – Кабы знал, как отличить, не женился бы на твоей бабке, чтоб слушать столько лет ее вечное ворчанье…

11

Мэй обещала позвонить Лукасу, и Ло никак не могла дождаться конца съемок, чтобы поговорить об этом с подругой. К тому же Мэй как будто нарочно томила Ло ожиданием. Она всякий раз увиливала от ответа, ссылаясь на дела.

Наконец, когда съемки были закончены и Ло попрощалась со всеми актерами, кроме Хильды и Мэлвила, которые демонстративно уходили с площадки, делая вид, что не замечают девушку, Мэй торжественно изрекла:

– Дозвонилась…

– И?

– Договорилась о встрече.

– Когда?

– Сегодня.

– Да расскажи ты по-человечески! – рявкнула на подругу Ло. – Когда не надо, ты болтаешь без умолку, а как речь зайдет о чем-то дельном, из тебя слова не вытянешь!

– Теперь точно ничего не скажу, – надулась Мэй.

– Мэй, прелесть моя, ну прости меня… – умоляюще посмотрела на нее Ло. – Ты же знаешь, для меня это важно. Ну же, Мэй… расскажи…

– Теперь ей, видите ли, важно, – осуждающе покачала головой Мэй. – Я тебя, Ло, не пойму, ей богу. То ты говоришь, что не хочешь его искать, то устраиваешь мне допрос с пристрастием. Ты что, свихнулась из-за этих своих печенюшек?

– Свихнулась, – кивнула Ло. – Можешь говорить все, что угодно. Я со всем соглашусь. Только расскажи мне, Мэй…

– Ох и упрямая ты, крошка Ло… – Мэй стащила с себя пеньюар и уже спокойнее добавила: – Ладно, твоя взяла. Мы встречаемся в кафе, здесь, неподалеку. Больше я ничего не знаю. Кроме того, что голос у него убитый…

– Думаешь, из-за меня?

– А из-за кого же еще? – ехидно поинтересовалась Мэй.

Ло почувствовала, как сердце в груди ожило, оттаяло и начало радостно биться.

– Ты одна пойдешь? – поинтересовалась Ло.

– А с кем, по-твоему, я должна идти? – недоуменно покосилась на подругу Мэй.

– Как это с кем? Разумеется, со мной, моя прелесть…

– С тобой?! Ло, ты спятила? – взвилась Мэй. – Еще пару дней назад ты утверждала, что никогда в жизни не расскажешь Лукасу эту идиотскую историю с печенюшками…

– Да причем тут печенюшки, Мэй? Я не буду ничего рассказывать… Ты представишь меня своей подругой, и я посижу с вами в кафе…

– Точно спятила… – закатила глаза Мэй. – Может, объяснишь мне, чего ты добиваешься?

– Я просто хочу его увидеть, – честно ответила Ло. – Я соскучилась по Лукасу.

– Он все равно тебя не узнает…

– Какая разница? Зато я его увижу… Поговорю с ним…

– О чем? – Мэй возмущенно скомкала пеньюар и бросила его на стул. – Ты же актриса… Представь, что тебе придется изображать женщину, которая в глаза никогда не видела Лукаса Кармайкла и даже имени его не знает…

– Вот именно, я – актриса, – заметила Ло. – И уж придумаю, как себя вести.

– Ну…

– Мэй, ну возьми меня с собой… Я выкручусь…

– Что за ослиное упрямство? – поинтересовалась Мэй у собственного отражения в зеркале. – Ладно, Ло. Я возьму тебя с собой. Но если что-то пойдет не так, пеняй на себя…

Разумом Ло понимала, что Мэй права и ей не стоит идти на эту встречу. Но чувства ее говорили обратное. Она и предположить не могла, что будет так тосковать по Лукасу в его отсутствие, и уж тем более, что, когда увидит его, будет сходить с ума от желания с ним поговорить.

Нет, не то чтобы она не ценила Лукаса как друга. Просто те чувства, которые она испытывала к нему в Волтингтоне, разительно отличались от тех, что она испытала, увидев его в павильоне, где снимался сериал.

Ло шла рядом с Мэй, обуреваемая противоречивыми чувствами и раздираемая вопросами, на которые не находила ответа.

Наконец Ло увидела его. Он сидел под тентом в летнем кафе. Его волосы, перехваченные все той же алой шелковой ленточкой, шевелил легкий ветерок. Раньше эта лента не вызывала у Ло ничего, кроме усмешки. А теперь та же самая ленточка, эта маленькая и яркая деталь разбудила в ней столько радостных воспоминаний, что у Ло защемило сердце.

Может быть, это всего лишь ностальгия по ушедшим временам? По Волтингтону, по театру, по всему, что связывало ее с родными местами?

Лукас обернулся. А ведь он совершенно не изменился, подумала Ло. Все та же манера вздергивать подбородок, та же прическа, тот же стиль: небрежный и романтичный. Даже здесь, в Солтлэнде, он по-прежнему носил свободную белую рубашку и темные джинсы, не променяв их на костюм.

Узнает? Или не узнает? – Сердце колотилось с такой силой, что Ло казалось: еще секунда, и оно перестанет биться, надорвавшись. Не узнал, прочитала Ло в равнодушном взгляде Лукаса, скользнувшем по ней.

И все же что-то в его взгляде показалось Ло удивительным. Недолго подумав, Ло поняла: именно это равнодушие. Остальные мужчины буквально пожирали ее глазами, чем вызывали поначалу немалое смущение. А Лукас всего лишь пробежался по ней глазами, как пробегаются по занавеске, тумбочке, по яркому, но ничего не значащему предмету интерьера.

То ли дело, когда она была прежней Ло. Тогда его зеленые глаза наполнялись светом, едва он только видел ее…

– Привет, Мэй, – поздоровался Лукас с подругой и перевел все тот же равнодушный взгляд на Ло.

– Это Лолита Лансен, – представила подругу Мэй. – По забавному совпадению ее, как и нашу общую знакомую, зовут Ло. Хотя, конечно же, не крошка Ло… – улыбнулась Мэй.

Ло подумала, что Мэй напрасно никогда не пробовала себя в роли актрисы. У нее неплохо получилось бы.

– Приятно познакомиться, Лолита, – вежливо улыбнулся Лукас.

– Лучше Ло, – поправила Ло.

– Вы извините меня, язык не поворачивается, – признался Лукас. – Мою подругу детства зовут Ло… Боюсь, сложно будет перестроиться.

– Как хотите, – кивнула Ло и присела на стул.

Да, все будет еще сложнее, чем ей казалось…

– Ло, то есть Лолита, играет главную роль в «Минутке для счастья», – объяснила Мэй, когда официант принес кофе и пирожные, заказанные Лукасом. – Мы так сдружились с ней на съемочной площадке… – Лукас посмотрел на Мэй с таким обиженным видом, словно, сдружившись с какой-то Лолитой, Мэй предала свою подругу. Ло заметила этот взгляд и чуть не прыснула от смеха. Если бы Лукас знал, что именно она и есть Лолита Лансен… – Мы с Ло снимаем жилье вместе – симпатичный дом в хорошем районе. Обычно она скучает по вечерам, поэтому я пригласила ее посидеть с нами…

– Надеюсь, вы не против? – с улыбкой поинтересовалась Ло, мешая ложечкой напиток.

Теперь Лукас разглядывал ее с удивлением. Мэй следовало соврать что-нибудь другое. Красотка Лолита Лансен, главная героиня «Минутки для счастья», коротает вечера в одиночестве – нечто более невероятное представить себе невозможно.

– Просто захотелось посидеть в теплой маленькой компании, – поправила подругу Ло. – Мы очень коротко сошлись с Мэй. Она так много рассказывала о вас, о Ло, что мне захотелось познакомиться с вами поближе.

– Да, мы трое были неразлучны в Волтингтоне, – кивнул Лукас. Ло заметила, как при упоминании ее имени загорелись его глаза. – Потом я уехал, а когда вернулся в родной город, то не нашел там ни той, ни другой. Как же получилось, что вы разъехались в разные стороны? – повернулся он к Мэй. – До сих пор не могу поверить, что ты и Ло оказались в разных местах. Для меня вы… как сестры.

– Да я и сама не ожидала, что так выйдет, Лукас, – начала Мэй свою придуманную историю. Ло с интересом слушала, что подруга начнет плести дальше. – Когда Ло отказали в роли, все пошло кувырком. Той ночью она куда-то пропала, вернулась, по словам дедушки Андреса, только под утро. Собрала вещи и уехала, не сказав ни слова. Она как будто с ума сошла, Лукас…

– И Андрес не смог ее удержать? – удивился Лукас.

– Как видишь… – печально ответила Мэй. Ло разве что слезу не пролила, увидев, как подруга расстроена ее мнимым отсутствием. – Я подумала, что и меня немногое держит в этом городе. И решила поехать в Солтлэнд – здесь я хотя бы заработаю… Конечно, у меня была надежда, что тут я отыщу Ло… Мы часто думали с ней об этом городе больших надежд. Но, к сожалению, мои поиски не увенчались успехом, – закончила свой рассказ Мэй.

Ло и в самом деле готова была прослезиться. Просто маленький трогательный роман. Одна подруга уезжает, а следом за ней уезжает и другая…

Хотя, подумала Ло, если исключить часть истории с загадочным исчезновением, так и было. Ведь Мэй даже словом не обмолвилась, что может остаться в Волтингтоне без Ло…

– Знаешь, мне в голову не могло прийти, что Ло сможет так поступить… – Лукас растерянно посмотрел на Мэй. – Ты всегда говорила, что она…

– Самый здравомыслящий человек на свете? Забудь о том, что я говорила, Лукас. Я ошибалась. – Мэй выразительно покосилась на Ло. – Как видишь, я переоценивала ее душевное равновесие.

– Неужели она это сделала только из-за роли?

– Есть другие предположения? – поинтересовалась Мэй.

– Не знаю. Я в тот вечер наговорил ей лишнего… Она ничего не рассказывала? – пристально посмотрел на Мэй Лукас.

– Ничего, – покачала головой Мэй. – Потому что я больше ее не видела…

– Это очень печальная история, – вмешалась Ло, которой надоело, что о ней говорят в третьем лице и таким тоном, как будто ее уже нет на свете. – Вы действительно как будто родственники. Не можете друг без друга…

– Мы – земляки, – ответил Лукас и посмотрел на нее взглядом, в котором явственно читалось: ну тебе-то нас точно не понять…

– Я прекрасно вас понимаю, – вздохнула Ло и принялась вдохновенно лгать: – Когда-то и мне пришлось переехать в Солтлэнд из маленького городка. Работы там практически не было, а та, что была, не приносила никаких денег. Наконец я не выдержала, уволилась из той лавочки, где работала официанткой, собрала пожитки и взяла билет в один конец до Солтлэнда. – Ло горестно вздохнула, как бы окунаясь в воспоминания об этом непростом времени, и поймала рассерженный взгляд Мэй: ей-то пришлось лгать по необходимости, и она совершенно не понимала, зачем это делает Ло. – Здесь мне повезло, – продолжила Ло, не обращая внимания на взгляды Мэй, – я почти сразу получила роль второго плана в сериале. Сняла дешевую квартирку в западной части города… Каждый день вставала в семь утра, чтобы не опоздать на съемочную площадку… Но хуже всего было то, что здесь у меня не было ни одного близкого человека… Одиночество угнетало меня. Тогда я даже подумывала вернуться домой… Потом, получив хорошую роль, я сняла уютный домик. И все равно, – Ло посмотрела на Лукаса глазами, полными тоски, – я до сих пор чувствую себя здесь неуютно…

Лукас посмотрел на нее с таким сочувствием, что Ло даже стыдно стало за свою игру. Мэй покачала головой, неодобрительно косясь на подругу.

– А я подумал, что вы из Солтлэнда, – объяснил Лукас. – В больших городах, как я успел заметить, землячество – понятие не очень-то распространенное. Вы уж извините меня, Лола. Теперь я знаю, что и ваша жизнь складывалась не так просто, как могло показаться на первый взгляд…

– Ничего, – покраснела Ло, смущенная тем, что Лукас принял ее ложь так близко к сердцу, – большинству приезжих пришлось еще сложнее, чем мне.

Лукасу понравился ее ответ.

– Вы такая милая, – искренне улыбнулся он. – А я, признаться, увидев вас, решил, что вы очередная испорченная успехом дамочка… Кажется, я кругом был не прав…

– Перестаньте извиняться, Лукас, – окончательно смутившись, попросила Ло. – И вообще, давайте на «ты». Мы уже знакомы и, мне кажется, нет никакого смысла «выкать» друг другу.

– Полностью с тобой согласен, – поддержал ее Лукас. – У тебя появилась отличная подруга, Мэй, – обратился он к Мэй, которая слушала их болтовню и думала, к чему же она приведет.

– Я рада, что Лола тебе понравилась, – кивнула Мэй. – Пожалуй, нам пора. Нужно отдохнуть перед завтрашним днем.

– Конечно. – Лукас с улыбкой кивнул на нетронутое пирожное, которое красовалось на блюдечке Ло. – Вы к нему и не притронулись…

– Диета, – призналась Ло. – Приходится беречь фигуру.

– Ло в жизни бы не отказалась от сладкого, – вздохнул Лукас. – Мне очень нравилось то, что она никогда не сидела на диетах. Пару раз Ло порывалась похудеть, но я всегда ее отговаривал. Мне нравилось, что она такая пухленькая…

– Правда? – удивилась Ло. Лукас никогда и ничего не говорил ей о ее внешности. И теперь его признание звучало как настоящее откровение.

– Правда, – кивнул Лукас.

Он поцеловал Мэй в щеку, а Ло удостоилась лишь пожатия руки, хотя, надо признать, оно было довольно теплым.

– Что ты делаешь, Ло? – спросила ее Мэй, когда они остались одни.

– А что? – развела руками Ло. – По-моему, неплохо поболтали.

– Ага, – скептически усмехнулась Мэй, – неплохо… Ты наврала ему с три короба и всячески пыталась привлечь его внимание. И вообще, по-моему, ты с ним флиртуешь Ло. На что это похоже?

– Да ну тебя, Мэй, – отмахнулась Ло, хотя про себя признавала, что подруга права. – Тебе почудилось.

– Как же, почудилось… – проворчала Мэй. – Ты из штанов готова была вылезти, лишь бы он тебя заметил.

– Не говори глупостей. Мне хотелось поговорить с ним, вот и все. Я соскучилась по нему не меньше твоего, между прочим.

– Кто бы спорил… Только боюсь, крошка Ло, ты скучала по нему совсем по-другому. По-моему, ты в него влюбилась…

– Мэй! – вспыхнула Ло.

– Влюбилась… – не унималась Мэй.

– Мэй Гордон, сейчас же прекрати нести этот бред!

– Влюбилась, влюбилась! – Мэй расхохоталась, но, увидев, что Ло замахивается на нее сумкой, на всякий случай отпрыгнула от нервной подруги. – Ло, сумасшедшая, ты что?

Но Ло это обвинение не образумило, а наоборот, подстегнуло. Она побежала за Мэй, Мэй – от нее, а прохожие удивленно смотрели им вслед – слишком уж странной для улиц Солтлэнда выглядела эта картинка…

12

Чак Баффилд выглядел на редкость взволнованным. Глядя на его всклокоченную шевелюру и перебегающие с одного предмета на другой глаза, Ло сразу догадалась: что-то случилось.

– Дорогая Лолита, мне придется попросить вас уделить мне несколько минут, – обратился он к Ло.

– Конечно, – ответила Ло.

Чак отвел ее подальше от съемочной площадки и начал говорить шепотом:

– Вас требует к себе Никки Хэмптон… Он зол, как три тысячи чертей… А я даже не знаю, что случилось… Никки потребовал, чтобы я позвал вас сразу же, как только вы появитесь… Может, скажете, что натворили?

– Я? – округлила глаза Ло. – Ничего… Никки мог рассердиться, если бы вы были недовольны моей работой…

– Ну что вы, Лолита… – смягчился Чак. – Вы же меня знаете: если мне что-то не понравится, в первую очередь я вам об этом и скажу. И уж точно не побегу жаловаться Хэмптону.

– Простите, Чак. – Ло поняла, что зря обидела режиссера. – Просто я и в самом деле не знаю, что могло не понравиться Никки. Есть только один способ это выяснить – пойти к нему.

– Идите, и ни пуха вам, ни пера, – благословил ее Чак.

– К черту, – ответила Ло и пошла разыскивать Никки.

По дороге она попыталась вспомнить хотя бы одну свою провинность, но так и не вспомнила.

Никки она нашла в павильоне, где снимался детективно-комедийный сериал «Миссис Баббл и ее агентство». Количество серий «Миссис Баббл» зашкаливало за сто – его уже давно крутили по телевизору.

– Никки! – позвала продюсера Ло. – Мистер Хэмптон!

Никки обернулся. Завидев Ло, он сурово сдвинул брови.

Плохой знак, подумала Ло. Если Никки Хэмптон хмурит брови, значит, случилось что-то действительно серьезное…

– А-а, Лолита Лансен… – выйдя из павильона, обратился к ней Никки. – Любопытно, любопытно, что вы скажете в свое оправдание… Честно говоря, не ожидал от вас подобного… Признайтесь, вы ведь были уверены, что я, дурень, ничегошеньки не узнаю?

– Чего вы не узнаете? – искренне удивилась Ло, вцепившись пальцами в карман брюк.

– Не стройте из себя дурочку, мисс Лансен… – Брови Никки снова слились в одну сплошную темную полосу. – Вы прекрасно понимаете, о чем идет речь…

– Да не понимаю я, – чуть не плача, ответила Ло. Она чувствовала себя ребенком, которого наказывают за чужую провинность. – Объясните хотя бы, за что я впала в немилость?

– Вы – отличная актриса, мисс Лансен, – недобро усмехнулся Никки, – и обвести вокруг пальца Чака Баффилда вам не составит труда. Но не зря я заслужил прозвище «пройдоха Хэмптон» – меня вы не проведете…

– Скажите, в чем дело, не мучайте меня, – попросила Ло. Ей показалось, что Никки намеренно затягивает вступление – он ждет, что Ло сама раскается в грехах, которые якобы совершила.

– Ладно, раз не хотите сами, тогда я скажу… Вам звонили из студии «Оракул»?

– Да, – подтвердила Ло, – но…

– Вам предлагали главную роль в новом комедийно-мистическом сериале «Камень гнева»?

– Да, – подтвердила Ло, – но…

– И вы сказали, что согласитесь на нее, если вам предложат лучшие условия, чем те, что у вас есть сейчас?

Ло действительно пару дней назад звонили из студии «Оракул» и предложили главную роль в сериале «Камень гнева». Ло довольно вежливо пообщалась с человеком из «Оракула» и ответила, что не может расстаться с «Минуткой для счастья», пока не закончены съемки. «Как вы себе это представляете? – наивно поинтересовалась она у собеседника. – Можно заменить второстепенную актрису, но актрису главной роли… Конечно, возможно все, но я о таком не слышала. С моей стороны будет просто непорядочно уйти вот так… К тому же у меня контракт».

На другом конце провода ее заверили, что контракт – дело поправимое, а денег она получит достаточно, чтобы не испытывать угрызений совести по поводу Никки Хэмптона.

Ло вкратце пересказала разговор Никки. Тот задумался.

– С ваших слов все выходит гладко, – покачал головой он. – И, по большому счету, у меня нет особых оснований вам не верить – пока вы вели себя вполне лояльно по отношению к нам… Разве вы не знали, что «Оракул» – наш главный конкурент?

– Нет, – растерянно ответила Ло.

– А почему вы не пришли сразу ко мне и не рассказали об этом звонке?

– Я почти никому об этом не рассказывала, – пожала плечами Ло. – Только Мэй и дедушке…

– Какому еще дедушке? – удивленно вскинулся Никки.

– Своему, он ко мне недавно приехал из Волтингтона, – объяснила Ло. – Мне и в голову не могло прийти, что кому-то это будет интересно…

– Вы поразительно наивны, Лолита Лансен… – Лицо Никки наконец-то прояснилось. – В первую очередь такие вещи интересуют меня… Советую вам запомнить это на будущее… Одного я в толк не возьму… Если вы никому, кроме гримера, об этом не говорили, то как…

– Что – как?

– Не важно, – махнул рукой Никки. – Только впредь я попрошу вас информировать меня о таких звонках. Ладно, Лолита Лансен, идите на площадку. А то старина Чак, небось, места себе не находит…

Ло ушла, теряясь в догадках насчет того, кто мог дать Никки Хэмптону информацию, которую знала только Мэй.

Да еще преподнести это в таком виде! – возмущалась Ло. Как будто я согласилась бросить все и переметнуться в «Оракул»… И кто способен на такую подлость?

Мэй, которой Ло немедленно пересказала разговор с Никки Хэмптоном, оказалась догадливее, чем ее подруга.

– Он прав, ты наивная, как младенец, Ло, – прошептала Мэй, накладывая грим на лицо девушки. – Если бы я сейчас позволила тебе повертеть головой и посмотреть на ту юную особу, которая косит на тебя своими злобными темными глазками, думаю, ты бы сама ответила на свой вопрос…

– Хильда? – догадалась Ло.

– Да тише ты, – шикнула на нее Мэй. – А то кто же? Я не удивлюсь, если Хильда Морланд сама подстроила этот звонок из «Оракула»… Она-то не думала, что ты окажешься такой порядочной… Впрочем, это тебя не спасло бы. Согласилась ты на это предложение или нет – все равно у Никки Хэмптона остался червячок сомнения на твой счет.

– Ты думаешь?

– Уверена, – кивнула Мэй. – Хильда знала, что делает… Одного не могу понять… При всей своей хитрозадости Хильда такая дура, что не понимает: пока есть ты, у нее есть работа. По сути, весь этот вшивенький сериал держится на тебе, Норрисе и Дугласе. Все остальные играют из рук вон плохо… В любом случае, надо быть осторожнее, подруга. Как бы нам с тобой проучить эту Хильду?

– Мэй, ты же знаешь, месть не по моей части, – вздохнула Ло. – Я и в театре не могла отстоять свои права. Хотя, какой бы стервой ни была Анжела, она никогда не пакостила исподтишка. Да и Крис Бэйкер никогда не поверил бы в подобную чушь…

– Ты скучаешь по нашему театру? – спросила Мэй, стряхивая большой кисточкой осыпавшиеся тени.

– А ты? – спросила Ло.

– Платили там меньше, – усмехнулась Мэй.

– Это не ответ.

– Да и ты мне не ответила… Закрой глаза, я растушую тени.

Ло послушно закрыла глаза. Ни на какой «Оракул», конечно, она не променяла бы «Минутку для счастья». Но с какой радостью она променяла бы свою главную роль на роль какой-нибудь третьей жены пятого пекаря в волтингтонском театре…

– Ло, твое кино показывают! – с порога сообщил ей дед. – Так что ты уж извини, побегу смотреть…

– Вряд ли тебе понравится, – мрачно ответила Ло, стаскивая туфли с гудящих ног. – Впрочем, смотри, если хочешь…

– Что-то случилось? – спросил Андрес, внимательно приглядевшись к хмурому лицу внучки.

– Нет, все в порядке, – вымучила улыбку Ло. – Просто я немного устала…

Плеснув в чашку остывший кофе, Ло упала на диван рядом с дедом. Пока еще на экране мелькали титры, но Ло заранее знала, что будет разочарована.

Первая серия… Ло вспомнила, каким энтузиазмом горела в свой первый съемочный день, хотя тогда уже было понятно, что из себя представляет «Минутка для счастья» – односезонный сериал, который позабудется скорее, чем реклама жевательной резинки…

На экране появилось ее лицо, точнее, лицо Доры, которая, по задумке, обожала яркий макияж и носила невыносимо пестрые шмотки. В театре Ло не имела возможности посмотреть на себя со стороны зато теперь могла оценить свою игру в полной мере. Просмотрев половину серии, Ло поняла, что Мэй была права: сериал вытягивали она с Норрисом, да еще маленький Дуглас.

Остальные актеры, если не считать некоторых, мелькавших в эпизодах, играли весьма посредственно. Хильда Морланд постоянно переигрывала, очевидно, решив, что кривляние – главная составляющая успеха. Мэлвил все время кричал, как будто боялся, что его голос недостаточно хорошо слышен.

Но это было еще полбеды. Шутки казались пошлыми, декорации – ужасно дорогие, по словам Никки Хэмптона, – убогими, костюмы – клоунскими.

Наверное, так и должно быть, пыталась утешить себя Ло. Это же, в конце концов, «Минутка для счастья», а не «Укрощение строптивой»…

Чтобы не расстраиваться еще больше, она решила не досматривать серию и потихоньку ушла на кухню, оставив деда в одиночестве. Ло было стыдно перед ним. Кажется, она снова не оправдала его надежд.

Да, теперь она играла главную роль и не где-нибудь, а в сериале, за который взялся известный на весь Солтлэнд продюсер… Но что толку, когда все это не принесло ей ни радости, ни удовлетворения?

Ло щелкнула кнопкой чайника, села за стол и положила голову на руки. Этого она хотела? Об этом мечтала? Съемки отнимали столько времени и сил, что у нее не оставалось ни минуты, чтобы ответить себе на эти вопросы…

Интересно, куда подевалась Мэй? – подумала Ло. Может быть, укатила на встречу с Пэйном? Хорошо бы, хоть у нее все сложилось так, как она мечтала… Уж Мэй точно заслужила право быть счастливой – такую подругу надо еще поискать…

Стоило вспомнить о Мэй, как Ло почувствовала вибрацию – на столе дрожал мобильный телефон.

Но звонила не Мэй. На экране высветилось имя «Гарри». Ло была не в том настроении, чтобы беседовать с Гарри, но трубку все-таки сняла.

– Привет, Лола! – услышала она его веселый голос. – Почти уверен, что ты сейчас сидишь и смотришь «Минутку для счастья». Я угадал?

– Да, – соврала Ло. – Сидим и смотрим вместе с дедом.

– И как тебе взгляд со стороны?

– Могло быть и хуже…

– Оставь, ты слишком критична к себе. По-моему, великолепная игра. Не пройдет и месяца, как тебя начнут узнавать на улице.

– Да ну тебя, Гарри… Не уверена, что через месяц этот сериал вообще будет кто-то смотреть.

– Никки знает свое дело. К тому же он никогда не рискует. Он в жизни не вложится в сериал, который не будет иметь успеха. И еще раз говорю тебе, Лола, не будь такой критичной к себе. Вы с Норрисом смотритесь просто блестяще. Настоящий звездный дуэт.

– Спасибо, Гарри.

– Да разве есть за что благодарить? Это не комплимент, Лола. Я говорю тебе чистую правду.

– И все равно спасибо, – улыбнулась Ло. – За поддержку.

– Какие мелочи… Лучше скажи, чем ты занята на уик-энд.

– Хотела отдохнуть, – начала было Ло, но Гарри ее перебил.

– Нет, только не начинай эту песню… Лучший отдых – хорошая прогулка. Приглашаю тебя на пикник в Солтлэнд-парк. Как ты на это смотришь?

– Ну, Гарри…

– Не стоило и спрашивать, – снова перебил ее Гарри. – Можешь проклинать меня, Лола, но в субботу я заеду за тобой ровно в десять. Хватит времени на то, чтобы выспаться?

– Хочешь пойти на прогулку с зомби? – засмеялась Ло. – В десять я даже глаз не открою.

– Хорошо, значит, в одиннадцать…

– В двенадцать, и по рукам.

– Ладно, – сдался Гарри. – В двенадцать, так в двенадцать. Полдня наедине с тобой – очень даже неплохо.

– Наедине? – встрепенулась Ло. – А Мэй? А Пэйн?

– Я бы обошелся без этой сладкой парочки. Меня всегда удивляло, что ты и секунды не можешь прожить без своей подруги. Вы вместе и на съемочной площадке, и дома. И даже на свидания ходите вместе… Кстати, удивительно, что сегодня она уехала без тебя. Насколько я знаю, Пэйн пригласил ее в кино.

– Третий лишний, – вздохнула Ло.

– Брось печалиться из-за пустяков. Ладно. В субботу я обязательно приглашу Пэйна и Мэй. Если, конечно, у этой парочки не будет своих планов…

Поболтав с Гарри, Ло почувствовала, что ей стало немного легче. В конце концов, не так уж она и одинока в большом Солтлэнде. У нее есть Мэй, к ней приехал дед, да и Гарри старается ее поддержать. А она, эгоистка, все время его отталкивает. Неясно только почему – ведь совсем еще недавно ее влекло к этому мужчине. Во всяком случае, так было, пока она снова не увиделась с Лукасом…

Ло вернулась к деду. Серия уже закончилась, но Ло было страшно спрашивать у деда, понравилось ему или нет.

– Это, конечно, не Шекспир, но очень даже миленько, – повернулся к ней Андрес. У Ло отлегло от сердца. По крайней мере, дед не пришел в ужас, а это было уже неплохо. – Ты играла прекрасно… Твой партнер тоже. Ну еще малыш ничего. Остальные – даже говорить не хочется…

– А сериал? Чушь собачья?

– Честно? – Дед посмотрел на Ло, и она поняла, что ему явно не хочется говорить ей правду.

– Конечно, дед.

– Боюсь, что да, – сознался дед. – Но ты знаешь, люди любят такие вещи. Надо же чем-то разгрузить голову после тяжелого рабочего дня…

13

На уик-энд у Мэй оказались другие планы. Ло так и не выяснила, какие именно, но подруга наотрез отказалась поехать с ней на пикник.

– Ладно-ладно, Мэй Гордон, – состроила обиженное лицо Ло. – Попросишь у меня зимой снега…

– Не обижайся, Ло, – попросила Мэй. – Вы прекрасно проведете время и без нас с Пэйном. Не пойму, зачем мы тебе нужны? Ты только представь: птички, травка, вы с Гарри на какой-нибудь полянке, залитой солнцем… Романтика…

– Очень смешно, – хмыкнула Ло. – Думаешь, мне очень хочется остаться с Гарри наедине?

– Странно, если не хочется. Гарри – привлекательный мужчина, который влюблен в тебя по уши. И потом, мне казалось, он тебе нравится…

– Нравится – не нравится, – хмуро ответила Ло. – Я и сама не знаю… В последнее время мужского внимания стало так много, что я даже начала от него уставать… И знаешь, что главное, Мэй?

– Что же?

– Уверенности у меня не прибавилось. С тех пор, как я получила это прекрасное тело, я ни на секунду не почувствовала себя красавицей… Внутри я так и осталась тем Пончиком, которым всегда была…

– Не кисни, Ло… – Мэй подошла к подруге и обняла ее за плечи. – Были времена и похуже. Но мы ведь все выдержали…

– Как ты думаешь, а я могла бы вернуть себе прежний облик?

– Откуда же я знаю, Ло… – растерялась Мэй. – Теоретически да, если бы встретила свою старушку с печенюшками… Но зачем тебе это нужно, Ло? Если бы не твоя внешность, в нашей жизни ничего бы не изменилось. Наша мечта никогда бы не исполнилась – мы не уехали бы в Солтлэнд… Я по-прежнему сохла бы по Коулу и никогда не встретила бы Пэйна…

– Мэй, а ты любишь Пэйна? – неожиданно спросила Ло.

– Люблю? – недоуменно переспросила Мэй. – Наверное, да. Он надежный, верный, щедрый… внимательный слушатель и неплохой собеседник… Он мне очень нравится, это точно…

– А с Коулом – дело прошлое?

Мэй сняла руки с плеч Ло и посмотрела на подругу каким-то странным взглядом, в котором удивительным образом смешались раздражение и боль.

– Отстань, Ло. Вечно ты лезешь с дурацкими вопросами.

Гарри оказался чрезвычайно пунктуальным и заехал за Ло ровно в двенадцать часов. Если по будням Ло выработала привычку вставать вовремя, то в выходные она просыпалась тогда, когда хотела. И, хотя Ло честно завела будильник на одиннадцать, чтобы успеть сбегать в душ и привести себя в порядок, она все равно проспала.

Ночью ее опять донимали кошмары: вокруг нее снова кружились дети, напевающие идиотскую дразнилку, а соседский мальчишка дергал ее за косичку. Странная штука, но во сне ей показалось, что этот мальчишка, чьего имени она никогда не знала, чем-то ей знаком…

Ло проснулась с подушкой на голове от того, что кто-то тряс ее за плечо.

– Ло, детка, вставай… За тобой приехал твой Гарри…

Скинув подушку, Ло увидела деда.

– Де-ед, выходной же… – пробормотала она и вспомнила про Гарри. – Вот черт, я что – проспала?

– Ну да, – кивнул дед. – Твой будильник только меня и разбудил. Вставай, я пока займу твоего Гарри.

– Спасибо, – зевая, поблагодарила деда Ло. – Сделай ему свой фирменный кофе и лепешки.

– А ты чем будешь завтракать? – поинтересовался дед. Он заметил, что в последнее время Ло не слишком жалует калорийную пищу.

– Ограничусь йогуртом и кофе.

– Уверена, что не проголодаешься?

– Нет, – покачала головой Ло.

Вес уходил быстро, это Ло чувствовала по вещам, которые висели на ней мешком. Конечно, это грозило очередной сменой гардероба, но теперь у Ло было достаточно денег, чтобы позволить себе новые вещи. Конечно, на субтильную дамочку из зеркала она вряд ли когда-либо станет похожей. Но все равно, то, что она сделала – уже большой успех.

– Здравствуй, соня, – поприветствовал ее Гарри. – Твой дед сварил мне прекрасный кофе, после которого я пришел в благостное настроение. Так что скажи ему спасибо – я не буду ворчать из-за того, что ты проспала.

– Спасибо, дед, – поблагодарила Андреса Ло.

– Всегда пожалуйста, – кивнул дед.

На его лице читалось явное недовольство. И Ло знала, чем оно вызвано: Гарри так и не удалось найти с ним общий язык. Андрес был довольно общительным человеком и относился к людям по-доброму, но если ему кто-то не нравился с первого взгляда, то можно было даже не пытаться переубедить деда в его отношении. Ло, зная об этом, оставила потуги примирить Андреса с Гарри. Достаточно было и того, что дед ничего не высказывал ей по этому поводу.

Гарри посадил ее на переднее сиденье, и они поехали в парк. Ло испытывала смешанные чувства, оставшись с ним наедине. С одной стороны, воспоминание об их поцелуе приятно щекотало воображение, с другой – ее смущало, что Гарри так откровенно и настойчиво ухаживает за ней. Ло не слишком-то привыкла к повышенному вниманию со стороны мужчин.

Но сейчас Ло чувствовала, что Гарри не совсем уж ей безразличен. Ло нравилось сидеть рядом с ним, вдыхать запах его дорогого одеколона, любоваться его красивым профилем, заглядывать в его льдистые глаза. И все равно Ло наедине с ним чувствовала себя растерянной, как девчонка, которая впервые пошла на свидание просто потому, что на свидания ходят все ее подружки.

Гарри, казалось, ничего такого не замечал. Всю дорогу он оживленно болтал, расспрашивал Ло о съемках и вообще вел себя, как будто их связывали лишь приятельские и деловые отношения. Его поведение немного успокоило Ло, которая опасалась, что ее ухажер снова проявит настойчивость.

Ло, так ни разу и не выбравшаяся в Солтлэнд-парк, сразу сравнила его с парком в Волтингтоне. Конечно, центральный парк большого города выглядел куда богаче и чище, но в нем не было той романтической атмосферы, которой было проникнуто каждое деревце, каждая скамеечка в Волтингтоне.

Гарри предложил Ло прокатиться на каком-нибудь аттракционе, которых в парке было великое множество, и Ло выбрала лодку. Оставив машину на стоянке, Гарри вернулся с корзинкой и термосом.

– Я взял с собой сандвичи и горячий чай. Когда я увидел, как ты завтракаешь, понял, что не ошибся…

Ло хотела возразить, но потом передумала. К чему портить дурацкими спорами такое хорошее настроение…

Они сели в лодку, и Гарри взялся за весла. Он догреб до середины озера и остановился.

– Тебе здесь нравится? – спросил он у Ло.

Ло огляделась по сторонам. Вид был великолепным. Легкий ветерок колыхал ярко-зеленую листву, щебетали птицы, серебристую гладь воды покрывали мелкие морщинки ряби.

Все, как предсказывала Мэй, усмехнулась про себя Ло.

– Да, – кивнула она Гарри. – Здесь очень красиво.

– И ты очень красивая… – Гарри взял ее за руку и принялся теребить ее пальцы. – Только слишком зажатая… Что с тобой, Лола? Почему ты всегда такая…

– Какая? – смущенно спросила Ло.

– Какая-то отстраненная… Знаешь, ты для меня – загадка, – с улыбкой произнес Гарри. – Я никогда не встречал таких женщин. Обычно красавицы высокомерны, заносчивы и много требуют. Но ты – совсем другая… Мягкая, нежная и почему-то очень скованная… Ты раскрываешься только тогда, когда попадаешь на сцену… Почему, Лола? Тебе не везло с мужчинами? Может, тебя кто-то обидел?

– Никто меня не обижал, – раздраженно ответила Ло. – И мужчины мне попадались не самые плохие… Почему я такая? Пусть это будет моей маленькой тайной, – смягчившись, улыбнулась она.

– Ладно, не буду тебя пытать. А то ты, чего доброго, скинешь меня в озеро, – пошутил Гарри. – Знаешь, мне уже давно хочется подарить тебе цветы. Но я не знаю, какие ты любишь…

– Желтые розы, – не раздумывая, ответила Ло и тут же почувствовала, как ее обожгло воспоминание о Лукасе. Эти цветы ассоциировались у нее только с этим мужчиной.

– Желтые розы… – мечтательно закатил глаза Гарри, но тут его внимание отвлекла полная женщина на берегу, которая пыталась залезть в лодку.

Лодка не пускала ее, раскачиваясь в разные стороны. Мужчина, как видно муж или друг этой женщины, пытался поддержать ее, но у них ничего не получалось – лодку кренило.

Увидев эту картину, Гарри покатился со смеху.

– Ты что? – не сразу поняла Ло.

– Посмотри на эту толстуху, Лола! – Гарри прямо-таки бился в конвульсиях. – Она думает, что лодка ее выдержит! Ох, держите меня! А брючки-то надела… Под ними все ее жиры, как на ладони! Аж колышатся! Ох, Ло, прости меня, не могу… – захлебнулся смехом Гарри.

Женщина повернулась к ним. Она, кажется, догадалась, что хохочут над ней. Ло стало стыдно, противно и больно одновременно. Как будто Гарри смеялся над ней самой… Лицо захлестнула краска стыда, а Гарри все смеялся и смеялся. Ло захотелось сделать что-нибудь такое, чтобы он замолчал.

Она почувствовала такой приступ ярости, что испугалась, как бы слова Гарри о том, что она бросит его в воду, не стали пророческими. Подчинившись порыву, Ло поднялась со скамейки, скинула с себя туфли и прыгнула в воду.

Гарри наконец перестал смеяться. Он вскочил, замахал руками и закричал вслед уплывающей девушке:

– Лола! Ты куда?! Вернись!

Но Ло не собиралась возвращаться. Она гребла к берегу.

14

Из Солтлэнд-парка Ло выбиралась целых два часа. Она надеялась, что за это время яркое солнце высушит ее мокрую одежду, но, увы, оно закатилось за тучи так же быстро, как испортилось радужное настроение Ло на озере. Туфли и сумочка остались в лодке, так что вид у Ло был тот еще.

Прохожие с недоумением разглядывали мокрую босую девушку, шлепающую по асфальту.

И какого черта меня понесло на эту прогулку?! – ругала себя Ло. Ведь не хотела же ехать… Надо было остаться дома и проспать весь день. Всяко было бы лучше, чем любоваться хохочущей рожей Гарри Солмэйда!

Выбравшись наконец из лабиринта, который солтлэндцы величали парком, Ло с облегчением вздохнула. Но, выяснив у прохожего, где располагается ее дом, она поняла, что рано обрадовалась.

– Милая моя, какой там пешком, – сочувственно покачал головой пожилой мужчина. – В лучшем случае часа за три дойдете. А в худшем, – покосился он на ее босые ноги, – и все четыре. Вам нужно будет сесть на один автобус, а потом на другой… Но я бы посоветовал вам взять такси…

Ага, усмехнулась про себя Ло. Автобусы, такси… Особенно если учесть, что у нее в кармане – ни цента… Веселенькая перспектива, ничего не скажешь… Был бы хоть сотовый – она смогла бы позвонить Мэй. Но все оставлено в лодке…

Добредя до автобуса, Ло постучала в окно водителя.

– Ну что еще? – высунулся из окошка молодой человек. Увидев, что перед ним красивая вымокшая девушка, похожая на русалку, он моментально сменил тон. – Вы что-то хотели?

– Я чуть не утонула, – объяснила Ло. – Потеряла сумочку, деньги, все… Мне нужно добраться до дома. Если вы прокатите меня бесплатно, буду век вам благодарна.

– Садитесь ко мне. – Парень расплылся в улыбке. – Я включу кондиционер – погреетесь.

– Спасибо, – улыбнулась Ло посиневшими губами.

Парень – оказалось, его зовут Билли – довез ее до остановки, где Ло посоветовали сделать пересадку.

– Извините, дальше не могу… – развел он руками. – Я бы с радостью довез вас до дома, но маршрут не позволяет…

– Ничего. – Ло ощупала одежду, которая, несмотря на тепло кондиционера, все еще оставалась мокрой. – Почти высохло, – успокоила она Билли.

Но и в этот раз все оказалось не так-то просто. Автобус, на который собралась сесть Ло, шел вовсе не в сторону ее дома. Более того, водитель объяснил ей, что она приехала совсем не туда, куда ей было нужно.

– Что же мне делать? – спросила Ло, чувствуя, как порывы ветра пронизывают каждую клеточку тела.

– Пройдите пару кварталов и сядьте на автобус до Спринг-авеню. Доедете до «Сказки века», а там уж пересядете на тот автобус, который вам нужен, – объяснил водитель.

Опять это вечное «пересядете»… – подумала Ло и тут же сообразила, что могла бы попросить телефон у водителя. Она же видела, он висел на ремешке его пояса… Тьфу ты, вот идиотка, обругала себя Ло. Надо же было проворонить такой шанс! Теперь придется шлепать босиком два квартала… Может быть, встретится кто-то с сотовым? И почему же я раньше до этого не додумалась?

Улица, как назло, оказалась безлюдной. Ло очень скоро поняла, что попала на самую окраину Солтлэнда. Мимо нее проходили лишь редкие пешеходы, да и у тех были такие лица, что просить о помощи Ло не решилась.

Напряженно вглядываясь вперед в поисках остановки, Ло не заметила, как наступила босой ногой на осколок разбитой бутылки. Вскрикнув, она подняла над асфальтом ногу и увидела, что из ступни течет кровь. Кое-как Ло вытащила осколок стекла, который, к счастью, не очень плотно застрял в коже, и, стараясь не наступать на порезанную ногу, поковыляла дальше.

О том, что впереди будет перекресток, Ло никто не предупреждал. Она встала на распутье, растерянно озираясь и пытаясь сообразить, куда ей идти. Недолго поразмыслив, Ло решила, что пойдет прямо. Но, увы, пройдя еще какое-то время, поняла, что оказалась в довольно мрачном месте, где никакой автобусной остановки не было.

– Вот черт… – сквозь слезы пробормотала Ло и подняла голову, разглядывая небо, захваченное в плен серыми многоэтажками. – Ну и денек…

Позади нее раздался чей-то смех. Ло догадалась, что смеются над ней, и обернулась. Напротив нее стояли двое молодых негров, одетых в яркие футболки, на которых красовались крупные блестящие цепочки. Оба были в бейсболках с козырьками на бок. Их смеющиеся лица не предвещали ничего хорошего.

– Вот так чувиха! Да вы, никак, Золушка? – хихикнул парень в желтой футболке.

– Без обеих туфлей. Реальная тема. Вам че, по приколу? – полюбопытствовал второй.

– Пришлось отказаться от них на время, – Ло постаралась, чтобы ее ответ звучал как можно более спокойно.

Дед всегда говорил, что в такой ситуации ни в коем случае нельзя показывать свой страх. «Люди, как животные, – объяснял он внучке, – стоит им только учуять, что ты боишься, они тебя растерзают».

– Смотри-ка, а прикид-то знатный, – кивнул парень в желтой футболке. – И цепочка дорогая… Да вы, похоже, не из здешних мест… И откуда на нас такая красотка свалилась?

Ло поняла, что расставание с цепочкой неизбежно, и это меньшее зло, которое ей грозит, поэтому откинула волосы и, расстегнув замок, протянула цепочку молодым людям.

– Возьмите. Вспомнила бы я о ней раньше, может, уже была бы дома.

Парни недоуменно вытаращились на Ло.

– Вы это… чего? – захлопал глазами парень в желтой футболке.

– Да, вы чего это? – спросил второй, не менее удивленный, чем его друг.

– Вам же нужна моя цепочка… – напомнила Ло. – Вот и берите.

– Вы чего, за воров нас приняли? – стукнул себя по лбу парень в желтом.

– Ну вы, дамочка, даете, – засмеялся второй. – За кого нас только не принимали, но за воров – еще ни разу. А вот пару раз за сутенеров – было. Помнишь, Пат?

Пат почесал живот и кивнул головой.

– Да не бойтесь вы, мы на вашу голду не позарились. Мы это… музыканты. Рэп лабаем. По ходу, ваше лицо я где-то видел… – прищурился он. – Слышь, Булл, тебе эта дамочка не знакома?

– Да вроде че-то такое есть, – призадумался Булл. – Где бы мы могли вас видеть…

– Не знаю, – покачала головой Ло. – Но если вы не грабители, то, может быть, поможете мне добраться домой? Я заблудилась в вашем районе и ума не приложу, куда идти. И, черт возьми, у меня нет ни сумки, ни денег, ни телефона.

– Мобилы? – просиял Пат. – Так я вам дам, не парьтесь. – Он вытащил из кармана мобильник и протянул его Ло. – Звоните, кому надо…

– Черт, я же номера не помню… – сообразила Ло. – А телефонная книжка осталась в сумке…

– Тема – тухляк… – сочувственно покачал головой Булл. – Ладно, мы и из задницы выход найдем. Пойдемте с нами…

Разумом Ло понимала, что с такими разудалыми парнями лучше бы никуда не идти, но выбора у нее не было. Однако вскоре выяснилось, что ее опасения были напрасны. Патт и Булл вывели ее из подворотен и подвели к подъезду, возле которого стояла машина – старенькая колымага с одной разбитой фарой.

– Вы хоть адрес помните? – поинтересовался у нее Пат.

Ло кивнула.

– Тогда прыгайте в тачку. Сейчас гляну карту, и поедем.

Ло с опаской влезла в машину, все еще не веря в то, что ее странные спутники поневоле – помощники, а не «хулиганы». В салоне пахло каким-то странным табаком и было довольно грязно. Но Ло находилась совсем не в том положении, чтобы придираться к машине.

Пат вытащил карту и выжидающе посмотрел на Ло.

– Ваш адрес, мисс Босоножка?

– Ливингстон-стрит, семьдесят один, – выпалила Ло.

Булл присвистнул.

– Это же другой конец города. И как вас сюда занесло?

– По дороге расскажу, – пообещала Ло. – Если вы, конечно, меня повезете…

Пат и Булл переглянулись.

– А куда тут денешься, – вздохнул Пат. – Не бросать же вас здесь без всего…

– У нас тут, знаете, не забалуешь, – согласился Булл. – Ну че, Пат, погнали…

– Погнали…

По дороге Ло рассказала спасителям историю своих злоключений, утаив, разумеется, истинную причину своего недовольства Гарри.

– Значит, взяли и сиганули в воду? – восхищенно спросил Булл. – Круто. Не, наши телки так не сделают… Они нам, скорее, все волосы повыдерут и глаза повыцарапывают… Правда, Пат?

– Ага, – кивнул Пат. – Если поссоримся, в воду уж точно не кинутся. Вот смотрите-ка, мисс, как меня моя отделала. – Пат оттянул ворот футболки, и Ло разглядела на темной коже розовый шрам. – Это она ногтями… И главное, денег у меня попросила на свои чумовые обрубки. В салон пошла… А потом ими же меня, этими ногтями, и отделала…

– А вы? – полюбопытствовала Ло.

– А че я? Телку бить – себя не уважать. Плюнул на нее и пошел с Буллом лабать рэп. Правда, Булл?

– Йо, чувак, йо… – Булл согнул все пальцы, кроме мизинца и указательного, и сделал ими несколько неопределенных движений в сторону Пата. – Девчонка Патти отделала круто, – принялся декламировать он, – но мой корефан другого замута! Он девчонке своей не врезал в табло, а пошел лабать очередное фуфло…

Пат густо покраснел, а Ло не выдержала и расхохоталась.

– Эй, чувак, полегче на поворотах, – разозлился Пат. – А то за фуфло и в табло получить недолго…

В такой развеселой компании Ло доехала до самого дома. Ребята, несмотря на манеру поведения, оказались вполне мирными и даже отзывчивыми людьми. Ло хотела отблагодарить их деньгами, но оба наотрез отказались, сославшись на то, что «реальные чуваки с телок бабла не рубят». Ло поинтересовалась, есть ли у новоиспеченных музыкантов визитная карточка, и получила не только ее, но и диск, который Пат и Булл самостоятельно записали.

Распрощавшись со своими спасителями, Ло направилась к деду, который уже стоял на крыльце и во все глаза смотрел на то, как его внучка любезно прощается с двоими черными «хулиганами».

– Ло, ты совсем рехнулась?! – закричал на нее дед. – Это что такое?! Это кто такие?! Ты где была?! Мэй обзвонился твой Гарри! В каком ты виде?! Да ты весь дом на уши подняла!

Вставить словечко в этот поток вопросов не представлялось возможным, поэтому Ло молчала и ждала, когда дедово возмущение сойдет на нет. Из-за двери выглянула Мэй, которую облик Ло удивил не меньше, чем деда.

Но хуже всего Ло стало тогда, когда из-за спины Мэй показался Лукас, которого она меньше всего ожидала здесь увидеть. Он приветливо кивнул девушке, все еще не понимая, из-за чего весь сыр-бор. И действительно, зачем дед Андрес кричит так, как будто у него в доме случился пожар?..

Третьего глаза на спине у деда не было, поэтому увидеть Лукаса он не мог. Ло поспешила исправить положение, пока Лукас не решил, что все они сходят с ума.

– Андрес, я понимаю, что Мэй очень за меня волновалась, но и вы поймите – я же не знала, что попаду в такую передрягу… Мне совсем не хотелось вас беспокоить…

Пока Ло твердила свои сбивчивые извинения, до деда наконец дошло, почему внучка обращается к нему на «вы». Он понял, что надо было дождаться ухода Лукаса, а потом уже спускать собак на Ло.

– Ты уж прости, сынок, – повернулся к Лукасу Андрес. – У меня после Ло совсем нервы ни к черту. Как кто пропадает – сразу паникую. И ты, Лола, извини старого пердуна… – покосился он на внучку.

Лукас видел только спину Андреса, зато Ло прекрасно разглядела и насупленные брови, и кулак, которым дедушка исподтишка ей грозил.

– Ничего страшного, дедушка Андрес, – улыбнулась она деду. – Я прекрасно вас понимаю.

– Лола, а что с вами случилось? – Лукас покосился на ее ноги. Ло посмотрела вниз. Порезанная ступня все еще кровоточила, а на ступеньках, как в фильмах ужасов, красовались кровавые следы. Особенной боли Ло не чувствовала, о чем и хотела сообщить остальным, но ей не дали сказать ни слова.

– Батюшки! – всплеснул руками дед.

– Бог ты мой… – схватилась за голову Мэй.

И только Лукас не стал тратить времени на пустые восклицания. Он сбежал со ступенек и, подхватив Ло на руки, понес ее в дом. Эти несколько секунд, что Лукас нес ее в гостиную, показались Ло целой вечностью. Его волосы, выбившиеся из-под алой ленточки, щекотали ей лицо. Его учащенное дыхание обжигало щеку Ло, и девушке даже показалось, что эта щека покрылась румянцем, алым, как лента, которой Лукас перевязывал свои волосы. А еще под рукой Ло, оказавшейся на груди Лукаса, билось его сердце. И она чувствовала, как сильно бьется это сердце, сердце, никогда раньше не занимавшее ее мыслей.

Все картинки сегодняшнего сумасшедшего дня стерлись из памяти Ло. Теперь она видела перед собой только Лукаса, который нес ее… Ло поймала себя на мысли, что ей хочется совсем не того, чтобы он отнес ее в гостиную, положил на диван и принялся возиться с ее ногой. Она представила себе, что было бы, если бы он отнес ее в спальню… и, закрыв глаза, прошептала:

– Лукас…

– Что, Лола?

Чужое имя вернуло ее в реальный мир. И теперь уже зарделись обе ее щеки.

– Ничего… То есть… я хотела сказать, не возись ты со мной, не стоит. Ничего там страшного нет. Так, пустяковая царапина.

– Ничего себе, пустяковая… Все ступеньки кровью заляпала.

– Да вытру я эти ступеньки, – разозлилась Ло больше на себя, чем на Лукаса.

– Плевал я на ступеньки. Думаю, и Мэй, и деду Андресу тоже на них плевать. Все за тебя волнуются. Так что не будь эгоисткой и терпи.

– Ладно, делайте, что хотите, – сообщила Ло, когда Лукас положил ее на диван. – Можете вызвать врача, а можете сразу священника. Что еще делать, когда у меня такая страшная рана…

Ло закатила глаза, как умирающая Гертруда. Смеха она не услышала. Открыв глаза, она увидела, что все трое смотрят на нее с укором и беспокойством.

– Ладно, сдаюсь, – вздохнула Ло, устраиваясь на подушке, заботливо предложенной Лукасом. – Несите вату, бинты, спирт, все, что найдете в аптечке. Можете даже ампутировать мне эту ногу… Извините, дедушка Андрес, это была шутка… Со мной ничего особенного не случилось, кроме того, что я упала в озеро… ну, если быть совсем точной, прыгнула в озеро… проблуждала по Солтлэнду несколько часов, встретила «отвязных рэперов» и порезала ногу. Между прочим, если бы не эти рэперы, – с укоризной покосилась она на деда, который явно был недоволен таким знакомством внучки, – я бы добралась до дома в лучшем случае завтра…

– Потом будем выяснять, что и почему. – Мэй уже сбегала за аптечкой и разложила все необходимое на краешке дивана. – Бегом давай свою ногу.

Ло опасливо покосилась на пузырек в руках подруги и, зажмурив глаза, вытянула ногу. Порез начало невыносимо щипать.

– А-ай… – застонала Ло.

– Терпи, – шикнула на нее Мэй. – Нормальные люди вообще-то ходят по улице в обуви…

– Правда, Лола, а куда ты дела туфли? – спросил Лукас.

– Я прыгнула в воду… Пришлось их снять.

– Зачем?

– В туфлях, знаете ли, плыть неудобно… Мэй, пре… – Ло хотела обратиться к подруге в своей обычной манере, но вспомнила, что рядом стоит Лукас. То-то будет потеха, когда он услышит любимое выражение Ло из уст якобы новой подруги Мэй… – Мэй, перестань поливать мою ногу этой щипучей гадостью. По-моему, уже достаточно.

– Так зачем ты прыгнула в воду? – спросила Мэй, потрясая мокрой ваткой над ступней Ло.

– Ты перестанешь, если я скажу?

– Только если скажешь… – улыбнулась коварная Мэй.

– Ладно, – сдалась Ло. – Мы с Гарри сидели в лодке. Он сказал нечто, что мне не понравилось…

– И ты не придумала ничего лучше, чем прыгнуть в воду? – ошалело уставилась на нее Мэй. – Что же такого он тебе сказал?

– Хватит с расспросами, лучше забинтуй мне ногу. Андрес, вы не могли бы принести мне горячего кофе? – повернулась Ло к деду. – Что-то меня знобит…

– Знобит? – Мэй склонилась над подругой и коснулась губами ее лба. – По-моему, моя милая, у тебя температура.

– Тогда тебе нужно не кофе, а молоко, – возразил дед. – Сейчас разогрею.

– А я сделаю травяной сбор – тебе сейчас нужно хорошенько пропотеть, – деловито добавила Мэй.

– Спасибо, я не стою ваших забот… – грустно улыбнулась Ло. – От меня одни проблемы.

– Лучше помолчи, – махнула рукой Мэй. – Лукас, принеси ей плед. Он в шкафу, на верхней полке.

Лукас нашел плед и укутал им Ло по самый подбородок.

– Ты такая… взбалмошная. Странно, когда мы познакомились, мне показалось, что ты – вполне здравомыслящий человек… Знаешь, я все это время пытался понять, кого ты мне напоминаешь… И понял – ты похожа на Ло.

– На Ло?

– На пропавшую подругу Мэй. Ну и мою тоже…

– И чем же я на нее похожа? – поинтересовалась Ло и подумала: неужели я ревную Лукаса к самой себе?

– Она тоже казалась здравомыслящей. А потом исчезла в неизвестном направлении. Так и ты… И еще… твои отношения с Мэй, с дедом Андресом… Это так странно… Они как будто видят в тебе Ло… Я уже не говорю о сходстве ваших имен. Удивительно, как много совпадений, тебе не кажется?

Может быть, он что-то заподозрил? – спросила себя Ло и заглянула в оливково-зеленые глаза Лукаса. Но они ничего ей не ответили.

Если бы он хоть на секунду заподозрил, что я – это я, смотрел бы на меня по-другому, рассудила Ло и ответила:

– Жизнь вообще состоит из совпадений и случайностей. Только, сдается мне, здесь другое. Вы, все трое, тоскуете по Ло, а я, сама того не желая, ее вам заменяю…

– Пожалуй, ты права, – подумав, ответил Лукас. – Может, так и есть. Только, ты уж прости, Лола, ее никем не заменишь… Я не пытаюсь тебя обидеть, нет. Просто нельзя заменить еду купанием или сон – пробежкой…

– Я понимаю, – кивнула Ло и вдруг почувствовала, что комната закружилась, лицо Лукаса расплылось, все вокруг как будто покрылось пятнами алой краски…

– Ло… – услышала она голос деда, растянутый, как при замедленном показе кадра. – Я при-нес мо-ло-ко…

Больше Ло не слышала ничего, потому что окунулась в долгий, глубокий и тревожный сон.

15

– Слава богу, ты наконец очнулась… – Мэй заботливо поправила подушку под головой подруги. – Мы уже боялись, что тебя придется везти в больницу… Возьми, я принесла тебе горячий бульон. – Ло покачала головой. – Пей бегом, чтобы ни капли не осталось… И не вздумай спорить. Ты три дня не ела…

– Три дня?! – охнула Ло и привстала на подушке. – Я что, провалялась тут три дня?!

– Смотрите, как ожила! – рассмеялась Мэй. – Во-первых, ты не провалялась, а проболела. А во-вторых, если ты беспокоишься о съемках, Чак Баффилд все уладил. Сейчас он снимает те серии, где ты появляешься лишь в некоторых эпизодах. По сюжету ты получаешь наследство от какой-то неизвестной тетушки, которую занесло на Гаити, и улетаешь разбираться с этим вопросом…

– Старина Чак… – с облегчением пробормотала Ло. – Я уж было испугалась, что всех подвела…

– Пей бульон, – повторила Мэй. – А то придется вводить тебе еду внутривенно… Не знаю, как ты себя ощущаешь, но даже по тому твоему лицу, которое вижу я… уж не знаю, как это назвать по-другому… заметно, насколько ты похудела…

– Три дня… – пробормотала Ло, отхлебывая бульон. – А я вообще ничего не помню. Кажется, мне даже ничего не снилось…

– Еще как снилось, – усмехнулась Мэй. – Не знаю, сон это был или бред, но ты постоянно звала Лукаса. Он, кстати, хотел прийти, проведать тебя. Слава богу, я его отговорила… Знаешь Ло, то ли я чего-то не понимаю, то ли… ты действительно в него влюбилась.

Ло густо покраснела и чуть не поперхнулась бульоном.

– Мэй, мне даже говорить об этом не хочется. Я совсем запуталась…

– Не хочется, значит, не будем, – понимающе кивнула подруга. – Только объясни мне, какого черта ты таким изощренным способом бросила Гарри?

Ло вкратце рассказала, как было дело.

– Нельзя же быть такой впечатлительной, Ло, – удрученно вздохнула Мэй. – Многие посмеялись бы на его месте…

– А на месте этой женщины не раз была я, – заметила Ло. – И надо мной смеялись точно так же… А теперь представь себе, как Гарри отнесся бы ко мне, если бы я была толстухой… Что, думаешь, он увидел бы во мне тонкую ранимую душу? Или талант углядел? Как бы ни так! Угостил бы парой словесных оплеух и отправил к чертовой матери…

– Нельзя быть такой категоричной, Ло… Наш Микаэль тоже был красавчиком и дамским любимцем. Но он всегда относился к тебе хорошо и уважал тебя как личность, невзирая на то, что ты была полненькой…

– Толстухой, Мэй, – резко перебила Ло. – Давай будем называть вещи своими именами. И еще одна маленькая деталь: Микаэль не был влюблен в меня. А Гарри делал вид, что души во мне не чает. Хотела бы я посмотреть, что останется от его чувств, когда он узнает, сколько я вешу на самом деле. И как выгляжу…

– Гарри даже не понял, из-за чего ты сбежала… Он решил, что испортил такой романтический момент своим пошлым смехом… И, хотя все равно не понял твоего поступка, безумно сожалеет о том, что так получилось. Он звонил каждый день и каждый день порывался приехать. Поговори с ним, Ло… – Ло отрицательно покачала головой. – Ну пожалуйста, ради меня, – попросила Мэй.

– Тебе-то это зачем? – Ло нервно заерзала на кровати. – Пэйн беспокоится за своего влюбленного друга?

– Пэйн, конечно, беспокоится, – согласилась Мэй. – Но дело не в этом… Мне просто хочется, чтобы мы обе устроили наконец свою жизнь. И перестали жить мечтами. Так нельзя, Ло… Мы с тобой всю жизнь хотели чего-то невозможного… Некоторые наши мечты уже сбылись… Так зачем осложнять себе жизнь? У меня есть Пэйн, у тебя – Гарри. Значит, будем жить счастливо и умрем в один день…

– Как можно быть такой рациональной, Мэй? – возмутилась Ло. – Ты не любишь Пэйна, а я не люблю Гарри. Что же, получается, если мы выйдем за них, то это будет чистый расчет?

– Будет, только не денежный. Мы выйдем замуж за то, чего у нас никогда не было: за спокойствие, за душевный комфорт, за надежность, за уверенность в том, что мы не останемся в одиночестве…

– Как я могу быть в чем-то уверена? – горько усмехнулась Ло, поставив на тумбочку чашку с бульоном. – Посмотри на меня, Мэй. Вчера я была одной, сегодня – я уже другая. Как я буду выглядеть завтра, я не знаю… И вообще, иногда мне кажется, что я не хочу этого тела. Хочу вернуть все назад…

– А ты думаешь, что это возможно? – спросила Мэй, внимательно глядя на подругу.

Ло помотала головой. В ее глазах стояли слезы.

– Я же говорю, я ни в чем теперь не уверена… Если бы я могла отыскать эту старушку и упросить ее…

Закончить Ло не успела, потому что в комнату зашел дед. Впрочем, то, что это был именно дед, Ло смогла понять только по трости, потому что вся верхняя часть туловища и голова деда были полностью спрятаны за огромной корзиной желтых роз.

Лукас, сердце Ло радостно забилось… Конечно, это от Лукаса… Постой-ка, но ведь Лукас не знает, что ты – это ты, осеклась Ло. А Лолите Лансен он вряд ли стал бы дарить желтые розы…

– Мэй, забери у меня эту чертову корзину, – попросил дед. – По-моему, здесь штук сто… Хотя, чего это я? Четное число – для покойников. Тогда сто одна, не меньше…

Мэй проворно подскочила к деду, забрала корзину и поставила ее на пол.

– Тяжелая… Подозреваю, что она – для нашей больной. Интересно, от кого?

– Не знаю, я забрал ее у курьера, – пожал плечами дед. – Хотя чутье мне подсказывает, что наш провинившийся решил загладить свою вину…

– А вот и ответ… – Мэй увидела открытку, засунутую между цветами. – Сейчас узнаем. Можно? – спросила она у Ло. Ло кивнула головой, все еще надеясь на чудо. Мэй раскрыла открытку и прочитала: – «Дорогая Лола! Милая Лола! Самая лучшая в мире Лола! Признаю, что я вел себя как полный идиот, а может, и того хуже. Я с нетерпением жду твоего выздоровления и считаю мгновения до нашей встречи. Прости меня, Лола! Всегда твой Гарри».

– Гарри… – Ло попыталась улыбнуться, но улыбка вышла довольно кислой, что не ускользнуло ни от деда, ни от Мэй.

– Вижу, ты не очень-то рада, – хмыкнул дед. – Похоже, твой ухажер тебе изрядно насолил…

– Дедушка Андрес, не настраивайте Ло. Пусть она сама решает, как ей поступить…

– А я чего? Я ничего… – пожал плечами дед. – Ло всегда сама решала, как ей поступить. Вот и дорешалась…

– Де-ед… – простонала Ло. – Лежачих не бьют, а больных не ругают… Конечно, я виновата и перед тобой, и перед Мэй. Вела себя как эгоистка, доставила столько хлопот… Но я же не нарочно это сделала. И мне теперь стыдно… Может, я попрошу прощения и поставим на этом точку?

– Нет уж, дорогая, – ехидно улыбнулась Мэй. – Смирись с тем, что я буду вспоминать этот случай еще как минимум год.

– Спасибо, прелесть моя… А я-то наивно думала, что близкие люди понимают меня лучше, чем все остальные…

– Ладно тебе, детка… – Андрес подошел к постели внучки и взъерошил волосы на ее голове. – Мы, естественно, переживали за тебя. Но теперь – все в прошлом… А Мэй всего-навсего шутит.

– Что-то не верится, – покосилась на подругу Ло. – Посмотри, каким злющим взглядом сверлят меня эти глазки…

Мэй не стала отвечать Ло. Она заглянула в чашку с бульоном и цокнула языком в знак неодобрения.

– Ваша внучка всего два глотка сделала. Несите шприц, дедушка Андрес, будем кормить больную внутривенно.

– Э-э-эй, не надо шприца! – всполошилась Ло. – Обещаю, я допью этот бульон. Если, конечно, кто-нибудь его подогреет…

Ло поправлялась медленно. Ей ужасно надоело лежать в постели, но Мэй с дедушкой, заручившись поддержкой врача, даже в уборную провожали ее под ручку. Кризис миновал, но Ло чувствовала себя очень слабой. Голову как будто набили ватой, а тело было таким вялым, словно Ло по ночам колотили палками.

Гарри позвонил в тот же день и буквально умолял Ло позволить ему к ней приехать. Вспомнив разговор с подругой, Ло согласилась, хотя ей не очень-то хотелось видеться с этим человеком. Поначалу Ло даже подумывала отказаться от роскошного дома, в котором девушки жили стараниями Гарри, но приезд молодого человека изменил ее планы.

На лице Гарри Солмэйда было написано откровенное раскаяние, а в глазах – такая тоска, что незлопамятная Ло простила его почти сразу, как только увидела. Девушка заметила, что он даже похудел: лицо осунулось, а под глазами образовались синие круги.

Не похоже, чтобы он лукавил, думала Ло, разглядывая побледневшего и осунувшегося Гарри. Можно сыграть раскаяние, но при этом нельзя побледнеть «на публику», если у тебя нет хорошего гримера.

Говорил Гарри тоже весьма убедительно, и Ло поняла, что он действительно недоумевает относительно причины ее поступка, и это гложет его еще сильнее.

– Признаю, что вел себя глупо и пошло, – объяснял Гарри, – испортил такой романтический момент своим дурацким смехом… Мне, конечно, приходило в голову, что ты – девушка тонкая и впечатлительная, но клянусь, Лола, я не думал, что настолько… Я тогда чуть с ума не сошел. Гребец из меня отвратительный, так что догнать тебя мне не удалось. Битый час я ездил по парку и, как дурак, выкрикивал твое имя. Но ты не отзывалась… Потом я позвонил Мэй, поставил на уши ее и твоего деда. А тебя все не было… Когда ты вернулась, Мэй позвонила мне, и я собрался приехать. Но она сказала, что тебе совсем плохо и я буду не к месту… Если бы ты знала, что я чувствовал все это время…

– Наверное, я и правда погорячилась… – призналась Ло, тиская руками пододеяльник. – Раз уж мне все об этом говорят… Давай сделаем вид, что ничего не было? – предложила она Гарри. – Просто забудем, и все…

– Такое не забывается, но я все же попробую… – Гарри, все это время ходивший туда-сюда по комнате, подошел к кровати Ло. – У меня есть к тебе одно предложение… Да вот только я не знаю, как ты к нему отнесешься…

– Что за предложение? – насторожилась Ло.

Гарри вытащил из кармана бархатную красную коробочку и протянул ее Ло.

– Что это?

– Открой…

Трепет в голосе Гарри, маленькая бархатная коробочка… Это никогда не происходило с Ло, но она была уверена, что все это где-то уже видела. Сейчас она откроет коробку, а в ней окажется обручальное кольцо. И Гарри скажет: «Лола, выходи за меня замуж…».

Ло открыла коробочку. В ней красовалось золотое кольцо с крупным, прозрачным, как капля росы, камнем. Господи, неужели это бриллиант… – У Ло перехватило дыхание.

– Лола, выходи за меня замуж…

И чем я не телепат? Наверное, Гарри нарочно подарил мне такое кольцо, чтобы мне неловко было ему отказать… Гарри, Гарри… Если бы ты подарил это кольцо не фотомодели, не актрисе, а толстушке, играющей кормилицу Джульетты, я бы, не раздумывая, согласилась…

Ло захлопнула соблазнительную коробочку, утешая себя тем, что Гарри не угадал ни с дизайном кольца, ни с его размерами: она выбрала бы что-то неброское, но оригинальное.

– Гарри, я… – начала было Ло.

Но Гарри перебил ее – он понял, что Ло собирается ему отказать.

– Такие вещи не решаются в одну минуту, – спокойно сказал он. – Я понимаю, что выбрал не лучший момент, и очень прошу, не давай мне ответ сейчас. Мне не хочется, чтобы ты спешила. Напротив, я хочу, чтобы ты все обдумала, все взвесила, а после не жалела ни о чем… И еще хочу, чтобы ты знала: я люблю тебя, как не любил ни одну женщину… Ты нужна мне, Ло. Потому что каждый день, проведенный без тебя, кажется мне прожитым зря. Клянусь, ничего подобного со мной еще не было. Никогда…

Гарри склонился над ее изголовьем и коснулся губами ее губ. Ло не успела ни воспротивиться, ни поддаться этому поцелую – настолько он был мгновенным. Оторвавшись от губ Ло, Гарри выпрямился и вышел из комнаты, оставив девушку в полной растерянности.

Гарри сказал, что ни к кому и никогда не испытывал таких чувств, а Ло никто и никогда не говорил ничего подобного. Гарри сказал, что каждый день без нее кажется ему прожитым зря, а Ло никогда не чувствовала себя нужной кому-то настолько, чтобы без нее не могли жить.

Гарри признался ей в любви, но Ло до сих пор не была уверена, что он любил именно ее, а не отражение, которое она видит в зеркале каждый день.

Гарри поцеловал ее, но Ло так и не поняла, какие чувства вызвал у нее этот поцелуй. Для того чтобы это понять, ей нужно было еще раз почувствовать на своих губах тот поцелуй, который когда-то разлучил их с Лукасом…

Лукас навестил ее на следующий день, но, к огромному сожалению Ло, почти сразу после появления Лукаса заявился Никки Хэмптон, которому, естественно, не терпелось обсудить с ней рабочие вопросы.

– Ага, да у нашей звезды гости! – с порога загремел Никки. – И какие – Лукас Кармайкл! – Он потряс Лукаса за руку. – А я и не знал, что вы знакомы с Лолой…

– Мы не так давно познакомились, – объяснил Лукас. – Нас познакомила Мэй Гордон.

– Вот, значит, как… Что ж, рад встрече… Лукас сделал нам отпадную рекламу, – объяснил он Ло. – Вы, наверное, еще не видели – ее только начали крутить по ящику. Один слоган чего стоит: «Всегда можно найти «Минутку для счастья», – гордо процитировал Никки. – В общем, отлично получилось.

– Обязательно посмотрю, – улыбнулась Ло. – Не сомневаюсь, мне понравится.

– Думаю, вам понравится еще кое-что. Наш сериал занимает первые места в рейтинге. По популярности он уступает только «Мисс Баббл», которая пока держится на первом месте. Как вам новость, Лола?

– Мне даже не верится… – Ло изо всех сил пыталась сделать счастливое лицо, думая только об одном: поскорее бы Никки Хэмптон убрался куда подальше. Она подозревала, с какой целью пришел этот старый пройдоха, и не сомневалась, что очень скоро Никки подтвердит ее догадку.

Лукас, почувствовав себя лишним в этом разговоре, поспешил ретироваться.

– Я, пожалуй, пойду, – сообщил он погрустневшей Ло. – Поправляйся скорее…

– Кстати, насчет выздоровления, – перешел к делу Никки, когда Лукас скрылся за дверью. – Лола, дорогая… вы нам нужны. Вы нам просто необходимы. Старина Чак пытается пустить мне пыль в глаза, но я-то знаю, что он уже отснял практически все эпизоды, которые можно снимать без вас… Если вам нужен хороший врач, то я знаю парочку специалистов и все сделаю для того, чтобы вы поскорее поправились…

Ло поняла, к чему клонит Никки Хэмптон. По большому счету, ему наплевать на то, что она больна и слаба настолько, что едва передвигает ноги. Главное – продолжить съемку. Впрочем, чего она хотела? Никки в первую очередь – деловой человек, а потом уже – человек в обычном смысле слова.

Она вспомнила, как однажды в Волтингтоне заболела ветрянкой. Крис Бэйкер не побоялся прийти к ней домой и захватить с собой добрую половину труппы… Причем руководствовался он совсем не соображениями корысти…

Странная штука, подумала Ло. Чем дольше я в Солтлэнде, тем больше хорошего вспоминаю о Волтингтоне, о театре, о Крисе Бэйкере, которого еще недавно ругала на чем свет стоит…

– Лола? Вы в порядке? – позвал ее Никки. – По-моему, вам точно нужен хороший врач…

– Ничего, – слабо улыбнулась Ло. – Я просто задумалась, сколько еще времени уйдет на поправку… Вас устроит два дня, Никки?

– Вот это – деловой разговор, – просиял Никки Хэмптон. – Конечно устроит, Лола. Два дня – никаких проблем… А вы точно поправитесь за пару дней?

Ло улыбнулась. Никки Хэмптон неисправим…

На следующий день Ло заставила себя подняться на ноги. Ходить было все еще тяжело, но испытывать терпение Никки ей не хотелось. Дед сварил пару своих мудреных отваров, так что уже вечером Ло почувствовала себя гораздо бодрее. Именно благодаря дедовым отварам первый день съемок после болезни Ло встречала во всеоружии.

Чак Баффилд искренне обрадовался, увидев девушку.

– Глазам своим не верю! Никки уверял меня, что после его визита вы будете как огурчик, но я, честно говоря, сомневался. Значит, пройдоха все-таки добился своего…

– Да уж, – смеясь, кивнула Ло. – Когда я увидела Хэмптона на пороге своей комнаты, сразу поняла, зачем он пришел. Так что он был прав – я козочкой запрыгала после его визита…

Ло показалось, что на площадке что-то изменилось, но, сколько она ни приглядывалась к знакомым лицам, так и не смогла понять, что именно. Вроде бы все осталось, как прежде, сменились только декорации, но чего-то все-таки не доставало. Уже в конце съемочного дня, Ло поняла, чего именно: чавканья жвачки Хильды Морланд и ее противных шепотков за спиной.

Хильда была тиха, мила и приветлива с Ло, как никогда.

С чего такая перемена? – изумилась Ло. Неужели она сочувствует мне из-за болезни? – наивно предположила она.

Мэй расхохоталась, когда Ло озвучила ей свою догадку.

– Подруга, сними наконец розовые очки со своих ослепительных голубых глаз! – покачала головой Мэй. – Хильда – посочувствовала?! Не смеши мои кисточки! Скорее волк посочувствует овце, чем Хильда Морланд – тебе.

– Да что же с ней могло случиться?

Мэй загадочно улыбнулась.

– А ругаться не будешь?

– На кого? – удивленно вскинулась Ло.

– На меня, – ответила Мэй, сдувая с пеньюара пылинки пудры.

– С чего вдруг? – еще больше удивилась Ло. – Мэй, ты что, приложила к этому руку? – осенило ее. – Ну кто тебя просил…

– Ну вот, начинается… – вздохнула Мэй. – Теперь не скажу ни слова.

– Ладно, считай, что ты заранее прощена, – вздохнула Ло. – В конце концов, что бы ты ни натворила, поступок Хильды был отвратительнее… Рассказывай, Мэй, чем ты утихомирила наше жвачное животное…

– Мне даже стараться не пришлось. Вначале Хильда Морланд покрасовалась перед камерами с гримом, который сделал ее старше лет на семь, потом Хильда Морланд… совершенно случайно… получила на щеки порцию румян с мелко натертым панцирем креветок… если ты не знала, у бедняжки аллергия на хитин… И под самый занавес Хильда Морланд умудрилась накрасить губы такой яркой и стойкой помадой… яркость, между прочим, полагалась по сценарию… что ни одно средство не справилось с ней после съемок. Несчастной Хильде пришлось ехать домой с губами клоунессы. Представь, какое огорчение…

Если бы речь шла не о подленькой Хильде, Ло, может, и стала бы возмущаться. Но, представив Хильду с огромными красными губами, едущую домой на общественном транспорте, Ло покатилась со смеху.

– Что ж ты мне раньше не сказала? – отсмеявшись, спросила она подругу.

– Я тебя слишком хорошо знаю… – покачала головой Мэй. – Ты бы стала сочувствовать, говорить, что даже животные не мстят друг другу… И в итоге отравила бы мне все удовольствие…

– Конечно, с румянами и хитином ты точно погорячилась, – посерьезнела Ло. – А вдруг у Хильды случился бы аллергический шок?

– А у тебя не случился шок, когда ты зеленая вышла от Хэмптона? – язвительно поинтересовалась Мэй. – Так что хватит жалеть эту злыдню. Поверь, она не стала бы сокрушаться, если бы тебя выперли отсюда пинком под зад…

Ло наивно полагала, что популярность «Минутки для счастья» заставит Никки Хэмптона задуматься о качестве сценариев, но, как выяснилось, и в этом она тоже ошиблась.

Вместо мыслей о высоком в мозгах Никки заработал простейший калькулятор, который тут же сосчитал, что чем больше серий отснимет Чак Баффилд, тем меньший перерыв придется делать между их показом. Руководствуясь этими соображениями, он издал указ: работать, как можно плодотворней, то есть, переводя на его язык, – снимать, как можно больше.

Если раньше Ло могла сказать, в скольких эпизодах она снялась за один день, то теперь эта цифра оставалась для нее загадкой. Съемочные часы увеличились чуть ли не вдвое, и в какой-то момент Ло почувствовала, что перестала различать себя и свой персонаж. Покупая продукты, она легко могла заявить продавцу: «Мне, пожалуйста, что-нибудь подороже», как Дора, которая обожала делать дорогие покупки, а в разговоре с дедом или с Мэй вставить какую-нибудь любимую Дорину фразочку, вроде «ну это же примитивно просто».

Но самым ужасным стало то, что теперь Ло приковывала взгляды солтлэндцев не только как красивая женщина, но и как популярная актриса: ведь ее лицо каждый день мелькало на экране телевизора. Мало того, Никки не поскупился на рекламу и устроил Ло фотосессию, так что теперь она красовалась еще и на обложках парочки модных журналов.

Ло понимала, что в Волтингтоне она и мечтать не могла о такой перспективе, но, к удивлению своему, почувствовала, что ее это не радует. В нее тыкали пальцем проходящие мимо люди, у нее по десять раз на дню спрашивали автограф. Ее называли Дорой, спрашивали, где Норрис, интересовались их семейными проблемами, словно не понимали, что Дора и Норрис – всего лишь персонажи, выдуманные сценаристами.

Ло и рада была бы попросить Никки о передышке, но она не сомневалась – пока пройдоха не выжмет из нее все соки, он не успокоится.

Гарри вот уже месяц терпеливо ждал ее ответа, а Ло не понимала, зачем так долго оттягивать со словом «нет». С Лукасом ей удавалось видеться часто – Мэй, зная о том, что он живет в одиночестве, почти каждый день приглашала его поужинать. Но по отношению к Ло Лукас по-прежнему не проявлял никакого интереса, разве что находил ее приятной собеседницей и отзывчивым человеком.

Раньше Ло и не требовала большего, а теперь это подчеркнуто дружеское отношение бесило ее. Ей хотелось совсем другого внимания, но, увы, это внимание доставалось Ло, той Ло, что уехала из Волтингтона в неизвестном направлении. Самым нелепым было то, что Лукас по-прежнему ждал от нее вестей, и Ло так и подмывало сообщить ему, что его возлюбленная обосновалась в Африке и вышла замуж за бедуина…

Однако самую неприятную новость преподнес ей дед, который вдруг собрался вернуться в Волтингтон.

– Ну как же так, дед? – со слезами на глазах спросила Ло. – Неужели ты нас оставишь?

– Ло, детка, не могу я больше здесь, – честно признался дед. – Я почти никуда не выхожу, сижу в доме… Слишком уж здесь у вас шумно, пыльно, душно… Всего в этом городе «слишком»… Я привык к маленькому городку, где тихо, уютно, спокойно, хоть и скучно… Здесь-то, наверное, веселее… Но что тут поделаешь, если мне такое веселье поперек горла стоит?

– Де-ед…

– Ло, я пожил, сколько смог. Извини, старый я уже. Не по зубам мне такая жизнь… – вздохнул Андрес. – Кстати, Мэй не говорила тебе, что едет со мной?

– Как?! – испугалась Ло.

– Да не волнуйся ты, она всего на несколько дней… Хочет проведать мать…

– Мать? – недоуменно покосилась на деда Ло. – Но они не виделись уже много лет… И, насколько я знаю, Мэй терпеть ее не может… Особенно после того, как та выставила дочь, поругавшись из-за нее с отчимом…

– Я уж не знаю, – развел руками дед. – Во всяком случае, Мэй так сказала…

– Странно все это…

– Ло, детка, а что ты надумала с Гарри? – пристально посмотрел на внучку Андрес. – Ты за него выйдешь?

– Вряд ли, дед. Ему нужна красотка, а я в душе – все тот же Пончик, все та же толстуха Тутти…

– А с Лукасом?

– С Лукасом? – Ло вздрогнула. О Лукасе она не говорила с дедом с тех самых пор, как переехала из Волтингтона. Может быть, Мэй проболталась?

– С Лукасом, Ло, – повторил дед. – Не думай, что если я молчу, значит, ничего не замечаю. Я-то вижу, как ты на него смотришь. И как обижаешься, когда он вспоминает о прежней Ло…

– Прежней? Но разве я изменилась, дед? Только внешне…

– Не только. Ты и внутри стала другой. Раньше ты была веселым, жизнерадостным созданием… А теперь превратилась в загнанную, мечущуюся зверушку… Мне так больно за тебя, Ло. Но я ничего не могу поделать…

– И я не могу, дед, – вздохнула Ло. – Все идет как по накатанной дорожке. И все – мимо меня. Когда мы жили в Волтингтоне, я думала, что плыву по течению. Теперь мне кажется, что я плыву по течению здесь. И в Солтлэнде оно куда сильнее – оно несет, не давая времени подумать, кто ты такой и зачем ты здесь…

– Теперь ты понимаешь, почему я уезжаю, Ло?

– Наверное, я и раньше понимала, дед. Только не хотела тебя отпускать…

Ло хотелось заплакать, но она знала, что ее слезы сделают это расставание еще тяжелее. Дед почувствует себя виноватым и, может быть, даже останется. А она опять поступит, как непроходимая эгоистка.

Нет, слезы сейчас совершенно ни к чему.

Ло вышла из павильона совершенно измотанная, поэтому даже не заметила идущих ей на встречу двоих черных парнишек.

– Смотри-ка, вот она…

– Да тише ты…

– Она или не она?

– Да кому ж еще быть-то?

Поняв, что речь идет о ней, Ло подняла голову. Перед ней стояли ее знакомцы: Пат и Булл. Ло, с головой погруженная в свои проблемы, не сразу вспомнила, что отдала диск с их альбомом Никки Хэмптону, а потому очень удивилась, увидев эту парочку.

– Ребята? Какими судьбами? – приветливо улыбаясь, поинтересовалась Ло.

– Не судьбами, мисс Лансен, а вашими стараниями, – объяснил Пат. – Это же вы пособили с диском…

– То-то мы думали, что лицо у вас больно знакомое, – закивал Булл. – Теперь-то ясное дело, почему. Вы же звезда…

– Да какая там звезда, – махнула рукой Ло. – Лучше расскажите, что сказал Хэмптон.

– Мы… это… долго с ним базарили, – деловито сообщил Пат. – Он сказал, что мы – реальные чуваки, лабаем мощный рэп, с которого можно срубить бабла…

– А еще он сказал, что втюхает наш диск своему корефану, а тот замутит с ним клевую тему. Раскрутит по полной, так что у всего Солтлэнда пачка отвиснет.

Ло не привыкла к подобной манере изъясняться, поэтому с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Ребята говорили с такими серьезными лицами, что ей не хотелось их обижать.

– Ну мы это… надумали вас найти, – смущенно начал Пат, – чтобы типа… сказать спасибо. Вы – реальная чу… то есть суперская те… то есть… это…

– Не нужно меня благодарить, – помогла ему Ло. – Вы сами все сделали. Создали группу, записали диск. А я всего-навсего предложила ваше творчество человеку, который может его продвинуть.

– Йо-йо, – не удержался Булл, очевидно, выступавший в группе «Вытри-ноги» автором-текстовиком. – Клевая телка Лолита Лансен, черным поможет она без проблем! И не попросит взамен ничего! Круче Лолиты нет никого! Йоу-йо…

– Спасибо, Булл, – сквозь слезы смеха прошептала Лолита и пожала парнишке руку. – Ради такой песни я готова сходить с вашим диском хоть к десятку продюсеров. – Удачи вам!

– Заметано! – хором ответили рэперы.

Ло провожала Мэй и деда с таким ощущением, что видит их в последний раз. Она понимала, что это глупо. Конечно, с таким графиком съемок она не скоро выберется в Волтингтон, чтобы увидеться с дедом. Но Мэй вернется уже через несколько дней, поэтому глупо сокрушаться по поводу ее отъезда…

Поезд уже стоял на перроне, и Ло помогла деду занести в вагон большой чемодан.

– Дед, возьми, пожалуйста… – Ло поставила чемодан и вытащила из кармана большой плотный конверт.

– Что это? – уставился на внучку Андрес.

– Деньги, дед. Ты же давал нам с Мэй… Я знаю, что это были все твои сбережения.

– Зачем мне? – отмахнулся дед. – Думаешь, я ради себя их копил? Знал, что тебе пригодятся…

– Де-ед…

– Ло, не обижай старика, убери это.

– А мне что с ними делать? – грустно улыбнулась Ло. – В Волтингтоне мне казалось, что я придумаю, как потратить большие деньги. А здесь их даже тратить нет времени. К тому же у тебя они будут целее. Возьми, дед, сделай одолжение.

– Ладно, – согласился дед и засунул конверт во внутренний карман пиджака. – Положу в банк, пусть дожидаются лучших времен.

– Пойдем, нас ждет Мэй…

Мэй стояла на перроне, нервно поглядывая по сторонам. Ло заметила, что подруга уже несколько дней не находит себе места. Пэйн не пришел ее провожать, и Ло подумала, что причина волнения Мэй кроется в том, что они поссорились.

Ло решила не ходить вокруг да около и прямо спросила подругу:

– Мэй, вы с Пэйном поссорились?

– Напротив, – покачала головой Мэй, – он сделал мне предложение.

– И ты говоришь мне об этом вот так, на перроне, когда поезд вот-вот отъедет? – изумленно спросила Ло.

– Ты сама говорила, что близкие люди должны понимать друг друга лучше всех остальных… Прости, Ло, я не могла иначе… Мне нужно понять кое-что для себя, и поэтому я еду в Волтингтон. Я ничего не ответила Пэйну… Пока не ответила.

– Хорошо, – вздохнув, согласилась Ло, – приедешь, расскажешь…

Разве можно было осуждать Мэй, когда Ло и сама ничего толком ей не рассказывала?

Поезд тронулся. Ло пошла по перрону, вглядываясь в родные лица, мелькавшие за стеклом. Мэй махала ей рукой, и Ло помахала ей в ответ. Поезд быстро набирал ход. Не прошло и минуты, как перед Ло замелькали последние вагоны.

Ей стало так тоскливо, что она готова была разрыдаться прямо на перроне. Когда она увидится с дедом? А вдруг и Мэй не вернется?

– Лола?! – услышала она позади себя удивленный и радостный возглас.

Ло обернулась. Перед ней стоял Лукас. Он запыхался – явно пытался успеть до отбытия поезда.

– Лукас! – обрадовалась Ло. – А что ты здесь делаешь?

– Хотел проводить деда Андреса и Мэй. Но дела задержали, и я не успел. А разве они ничего не говорили?

– Нет, – покачала головой Ло.

– Наверное, им было не до меня во всей этой суматохе.

Ничего подобного, заметила про себя Ло. Наверняка хотели устроить мне сюрприз…

– Надеюсь, они не очень на меня обиделись…

– Ну что ты, Лукас, – успокоила его Ло. – Конечно же они все поняли. К тому же вы еще наверняка увидитесь. С де… то есть, с Андресом ты встретишься в Волтингтоне, а Мэй скоро приедет.

– Ты права. – Лукас оживился. Ло заметила в его зеленых глазах тот блеск, которого давно уже не видела. – Какие планы на вечер? Надеюсь, ты не собираешься грустить в одиночестве?

– А что, у меня такой убитый вид? – с улыбкой поинтересовалась Ло.

В это мгновение ей показалось, что между ними ничего не изменилось. Как будто Лукас был все тем же Лукасом, а она – прежней Ло. И все – так же легко и просто, как было раньше.

– Видела бы ты себя, – хмыкнул Лукас. – Как будто только что с похорон. Ты так к ним привязалась?

– Да, – кивнула Ло. – Они оба – очень хорошие люди. Если бы не они, я была бы безумно одинокой в этом городе…

Лукас посмотрел на нее с нескрываемым удивлением. Ло подумала, что ее слова действительно звучат странно: молодая красивая девушка, известная актриса, у которой почему-то нет ни друзей, ни знакомых, хотя она живет в Солтлэнде гораздо дольше, чем Мэй…

– Нет, у меня, конечно, есть приятели, – поспешила объяснить Ло, – но знаешь… Никто не поймет тебя так хорошо, как те, кто тоже приехали из глубинки…

– Конечно, я понимаю, – мягко улыбнулся Лукас. – Ну что, может, сходим куда-нибудь? Ты давно не была в кино?

В кино? Последний раз она ходила в кино с тем же Лукасом, только в Волтингтоне. Лукас любил кинематограф так же сильно, как театр – который он полюбил, скорее, благодаря Ло, – и частенько водил девушку на хорошие фильмы.

– Очень давно, – призналась Ло. – Фильм выбираешь ты. И, ради бога, только не комедию.

– Хорошо, – засмеялся Лукас. – Я знаю один замечательный кинотеатр…

Кроме Лукаса и Ло в зале сидело всего три-четыре человека. Лукас выбрал кинотеатр, где показывали старую добрую классику. Этим вечером крутили «Скромное обаяние буржуазии» – величайший трагифарс Луи Бонюэля. Ло получила исключительное удовольствие от просмотра, и после того, как в зале зажгли свет, а люди начали пробираться к выходу, она шепнула Лукасу:

– Если бы ты знал, как я тебе благодарна…

– За что? – спросил Лукас, когда они вышли на улицу.

– Во-первых, я давно не была в кино, а во-вторых, я несколько лет мечтала посмотреть этот фильм на большом экране. Кстати, я не знала, что есть кинотеатры, где крутят старые фильмы.

– А их не так уж и много, – ответил Лукас и, заметив, что Ло трет ладонями плечи, спросил: – Ты что, замерзла?

– Есть немного, – призналась Ло.

Лукас снял с себя темно-зеленую ветровку и накинул ее на плечи Ло.

– Спасибо…

– Хватит меня благодарить, а то зазнаюсь. Укутайся как следует, а то у тебя губы посинели. Как бы ты снова не заболела… Я знаю, что тебе сейчас нужно, – осенило Лукаса. – Бокал глинтвейна. Ты умеешь варить глинтвейн?

– Нет, – покачала головой Ло. – Я вообще ничего варить не умею. Дед уехал, и теперь я останусь без еды и даже без кофе…

– Тогда сделаем так: я провожу тебя домой, сварю глинтвейн, укутаю тебя пледом, посажу перед телевизором и поеду спать.

– Идея мне нравится, – улыбнулась Ло. – Конечно, приятно, когда о тебе заботятся. Но не хочется быть эгоисткой – тебе ведь тоже нужно отдохнуть.

– Какие мелочи, Ло… то есть Лола, – исправился Лукас. Ло заметила, что ему стало неловко от того, что он назвал ее именем своей любимой женщины.

– Тогда поехали, – предложила Ло, пытаясь скрыть за улыбкой раздражение.

И почему она так злится? Ведь Лукас вспоминает ее саму, а не какую-то другую женщину…

Лукас поймал машину, и веселый таксист с шутками и прибаутками доставил их до дома Ло. Ей сразу же вспомнились Пит и Булл, которые по дороге делились с ней забавными подробностями своей «реальной» жизни.

Ло рассказала о них Лукасу, который тоже от души посмеялся, пока варил для нее глинтвейн.

– И что же, Никки Хэмптон решил ими заняться? – поинтересовался он, отрезая кружок от рыжего апельсина. – Он же, вроде, сериальщик?

– Он обещал «втюхать», как выразился Пат, их диск какому-то музыкальному продюсеру, – объяснила Ло. – Надеюсь, ребятам повезет, и у них правда что-нибудь получится.

– А как тебе самой их творчество? – с улыбкой поинтересовался Лукас.

– Как может слушать рэп человек, выросший на «Битлз» и испанской гитаре? Я этого просто не понимаю.

– И в этом ты похожа на Ло… – задумчиво произнес Лукас.

– В чем именно? – настороженно спросила Ло, сообразив, что сболтнула лишнее. Лукас, как никто другой, знал, что любви к испанской гитаре она обязана Андресу, а старенькая виниловая пластинка «Битлз» – все, что осталось ей от родителей.

– Она тоже слушала «Битлз» и была поклонницей испанской гитары. А еще говорила «я этого не понимаю», в то время как большинство людей сказало бы «это просто дерьмовая музыка».

Ло принужденно засмеялась. Лукас не догадался. У него как будто пелена на глазах. Он настолько увлечен своей воображаемой Ло, что не замечает очевидных вещей.

С другой стороны, подумала Ло, как Лукас может догадаться, что она и есть – Ло? Дед и Мэй с трудом поверили в эту историю, хотя Ло честно во всем им призналась. А Лукас даже не подозревает, что подобное могло с ней случиться…

Ло вздохнула. Лукас услышал этот вздох и повернулся к ней.

– Я тебя чем-то обидел?

Ло отрицательно покачала головой.

– Все в порядке.

– Я же вижу. У тебя все на лице написано. Догадываюсь, в чем дело.

– И в чем же?

– В том, что тебе неприятно, когда тебя сравнивают с другой женщиной.

– Покажи мне хотя бы одну женщину, которой бы это понравилось.

– Прости, я просто очень по ней скучаю.

– Лукас, а какой она была? – спросила Ло.

Она испытывала непреодолимое любопытство, которое затмило все остальные чувства. Ей вдруг захотелось увидеть себя глазами Лукаса, глазами влюбленного мужчины, который обожает ее настолько, что готов ждать ее, пребывая в неизвестности месяцы, а может, даже и годы.

– Ты правда хочешь знать?

Ло кивнула.

– Расскажи… Красивой или не очень? Умной или так себе? Какой?

– Мне сложно быть объективным, – начал Лукас. – Не знаю, какой видели ее остальные… Мне она казалась красивой… знаешь, такой нешаблонной, нестандартной красотой. Красотой, на которой нельзя поставить штамп… Может, я не очень правильно говорю, но мне всегда так казалось… От нее как будто исходило сияние… Она всех вокруг заражала своей жизнерадостностью, своим веселым смехом… При этом у нее была непростая жизнь. Ло рано лишилась родителей – Мэй, наверное, рассказывала, что ее воспитывал дедушка… В школе над ней смеялись, ее дразнили Пончиком. И только потом, когда Ло повзрослела, отучилась в театральном колледже и начала играть в Волтингтонском театре, отношение к ней сильно изменилось. Ее начали уважать, ценить, любить. Тогда-то она раскрылась по-настоящему… И главное, ей всегда нравилось то, что она делала… Каждая ее роль – а она всегда играла роли второго плана – была маленьким шедевром… И люди шли в театр, чтобы увидеть ее в роли второго плана. Представляешь? А она всегда мечтала сыграть главную роль… Знаешь, что самое смешное? – Ло, внимательно слушавшая Лукаса, покачала головой. – Она мечтала сыграть главную роль в спектакле, а я – главную роль в ее жизни. Но оба мы остались на вторых ролях…

– Ты так сильно любил ее? – вырвалось у Ло.

– Я люблю ее, – поправил девушку Лукас.

– Любишь… – задумчиво повторила Ло. – Мне кажется, она не могла не полюбить тебя…

– Она относилась ко мне как к другу. В ее глазах меня отличало от Мэй только то, что я ношу брюки, – горько усмехнулся Лукас. – Но она была честна со мной. Хотя вполне могла бы использовать меня как временное прибежище, как лекарство от одиночества. Многие ведь так делают…

– Да, – согласилась Ло и вспомнила о Гарри. Наверное, это тот самый случай…

– Кажется, я тебя загрузил своими проблемами. А глинтвейн, между прочим, уже готов.

Лукас протянул Ло бокал с бордовой жидкостью. На краешке бокала красовалась долька апельсина.

– Выглядит симпатично. – Ло сделала глоток и зажмурилась от удовольствия. – Мм… Я уже чувствую, как тепло разливается по телу… А ты не присоединишься?

– Я, пожалуй, пойду.

– Пожалуйста, Лукас… – Неожиданно для самой себя Ло взяла его за руку, чтобы удержать, и тут же густо покраснела. – Прости… – Она отдернула руку.

– Ничего, – покачал головой Лукас и присел на стул рядом с девушкой. – Мне знакома боязнь одиночества. Я побуду с тобой еще недолго. И, пожалуй, попробую, что я тут наварил, – кивнул он на глинтвейн.

«Недолго» растянулось часа на два. Глинтвейн – или обещание Лукаса задержаться – вернули Ло хорошее настроение. Она оживилась, начала пересказывать Лукасу смешные истории, которые случались на съемочной площадке. Лукас тоже рассказал ей пару забавных историй о слоганах, которые придумывал нанятый им копирайтер.

Ло показалось, что Лукас тоже недоволен тем, что делает, хотя успеху его молодого рекламного агентства могли бы позавидовать даже динозавры рекламы.

– Мне кажется, я не на своем месте, – объяснил свое недовольство Лукас. – В Волтингтоне я хотел заниматься рекламой. Мне казалось, что это – работа творческая, интересная. Когда я приехал сюда и копнул глубже, понял, что моя главная задача – вовсе не создавать нечто особенное. Оказалось, особенное спросом не пользуется. Спросом пользуются самые заурядные вещи, лишь бы они были четко сориентированы на определенный слой населения… Вот тебе и весь хваленый «креатив», – вздохнул Лукас. – Покупайте это печенье, потому что с ним вы станете круче. Смотрите этот сериал, потому что вас достало начальство и вам нужно разгрузить мозги. Короткая емкая фраза, а смысл один – оболванить средний слой и заставить их покупать, смотреть, есть, пить какой-то продукт определенной фирмы. Вот и все творчество, Лола…

– У меня не лучше, – кивнула Лола. – Играю в дешевом сериальчике смазливую бабенку с мозгами муравья. Конечно, такая роль требует больших способностей…

Оба рассмеялись.

– Спрашивается, зачем мы сюда приехали? – посмотрел на девушку Лукас.

– Хороший вопрос. Если бы я знала, что тебе ответить…

– Давай выпьем за то, чтобы мы наконец получили ответы на все вопросы, которые не дают нам покоя. И из всех возможных дорог выбрали ту, что пришлась бы нам по душе…

– Давай, – кивнула Ло.

Допив до дна остывший глинтвейн, она поставила бокал на стол, но сделала это не очень аккуратно. Бокал покачнулся, упал, покатился к кромке стола и, пока Ло с Лукасом разглядывали, как он катится, разбрызгался осколками по полу.

– Ну и ловкачи мы с тобой, – засмеялся Лукас. – Где у тебя щетка?

– Я сама принесу…

– Нет, я…

Оба вскочили одновременно и посмотрели друг на друга в растерянности. Они стояли так близко, что Ло чувствовала дыхание Лукаса на своем лице. Ее неумолимо тянуло к этому человеку, которого еще совсем недавно она называла «просто другом». Глинтвейн заставил Ло забыть о робости, и девушка потянулась рукой к лицу Лукаса. Он не оттолкнул ее руки. Ло провела ладонью по его щеке, коснулась губ, которые непроизвольно приоткрылись.

– Лукас… – прошептала Ло, но он продолжал стоять и молчать, глядя на нее, как загипнотизированный.

Ее рука скользнула по шее Лукаса, а потом опустилась на плечо. Ло сделала всего полшага, прижалась к его телу и прильнула губами к его губам.

Когда-то это уже было между ними, и Ло тут же вспомнился тот вечер, те весенние сумерки. Как бы ей хотелось повторить его еще раз! Но губы Лукаса были холодны и неотзывчивы, как губы мраморной статуи в городском парке.

– Лукас… – снова шепнула Ло и почувствовала, как его губы раскрылись в ответ на ее зов.

Ло закрыла глаза, приготовившись насладиться поцелуем, но Лукас вдруг отстранил ее и пробормотал:

– Извини, Лола, я не могу.

– Но почему? – вспыхнула Ло. – Я что, недостаточно красива для тебя? Я что, хуже твоей Ло?

Лукас мрачно покачал головой.

– Ты красива и меня к тебе влечет. Ты не лучше и не хуже Ло. Ты просто – не она. А я, к сожалению… или к счастью, люблю ее…

Лукас, посмотри на меня! Вглядись в меня! Это же я – Ло, твоя Ло! – хотелось крикнуть Ло, но она сдержалась…

Вопреки опасениям Ло, Мэй вернулась довольно быстро. В ней явно что-то изменилось: глаза заблестели, щеки зарумянились. Во всем ее облике чувствовалась радость, которая вернулась к ней, по-видимому, в Волтингтоне. И вместе с тем во взгляде Мэй, устремленном на нее, Ло прочитала что-то похожее на чувство вины. Сердце тревожно защемило, но Ло постаралась сдержать себя и не лезть к Мэй с преждевременными расспросами.

Девушки добрались до дома, распаковали багаж – естественно, дед не удержался и передал внучке целый пакет всевозможной домашней выпечки.

– Он хочет, чтобы я снова набрала вес, – засмеялась Ло. – Придется тебе самой это есть, Мэй.

Мэй присела на стул и посмотрела на подругу взглядом, который молил о прощении.

– В чем дело, Мэй? – похолодела Ло.

– Ты догадалась, зачем я ездила в Волтингтон? – спросила Мэй.

– Прости, я – страшная эгоистка. В тот момент я думала только о себе, поэтому удовлетворилась безумной версией, что ты едешь навестить свою мать…

– Теперь это не важно. Я ездила повидаться с Коулом. Мне не хотелось обманывать Пэйна и выходить за него только потому что я не получила то, чего хотела. Волтингтон дал мне больше, чем я ожидала. Я встретилась с Коулом… Ты бы видела, Ло, как он обрадовался встрече… – Глаза Мэй засветились от одного воспоминания. – Когда я уехала, он понял, что ему меня не хватает. Теперь мы вместе, Ло…

– Я так рада за тебя! – Ло изо всех сил старалась сдержать слезы, готовые брызнуть из глаз. – Ты добилась, чего хотела!

– Ло, ты кажется не поняла…

– Я все поняла, Мэй. Ты возвращаешься в Волтингтон.

– И ты не будешь уговаривать меня остаться?

– Нет, – покачала головой Ло. Она подошла к подруге и крепко ее обняла. Лишь бы только Мэй не увидела ее слез. – Было бы верхом эгоизма отговаривать тебя ехать к Коулу. Конечно, возвращайся… У тебя есть полное право быть счастливой.

– А ты? Не хочешь вернуться? – Мэй легонько отстранила Ло и внимательно на нее посмотрела. – Ты хорошая актриса, Ло. Но я знаю, что тебе сейчас нелегко. Не бойся обидеть меня своими слезами…

– А я и не собираюсь плакать. – Ло силилась улыбнуться, но упрямые слезы застилали глаза, так что она едва различала лицо Мэй. – Вернуться? Куда, Мэй? В то место, где меня никто не узнает? Где ко мне будут относиться, как к чужой…

– Все спрашивали о тебе. Все хотят, чтобы ты вернулась…

– Не я, – горько усмехнулась Ло. – А крошка Ло. Ло, которой я когда-то была. Даже Лукас не принимает меня такой, какая я сейчас. Ему не нужна Лолита Лансен…

– Ты могла бы ему рассказать…

– Поздно, Мэй. Даже если он поверит во всю эту историю, то вряд ли станет воспринимать меня как Ло. Для него я уже – другой человек. Ты была права, надо было рассказать ему сразу… А теперь поздно… Поздно… – Ло не смогла сдержать слез: они катились по ее щекам, оставляя за собой влажные блестящие дорожки. – Помнишь, после моей болезни ты сказала, что мы не должны жить несбыточными мечтами? – Мэй попыталась возразить, но Ло ее перебила. – Что мы должны воспользоваться тем, что у нас есть? Так вот, я решила, что ты права. Бессмысленно ждать того, что никогда не произойдет. Видно, у меня нет того терпения, что есть у Лукаса. Увы, я не могу жить фантазиями…

– И что же ты решила? – спросила Мэй, взяв ее за руку.

Ло пожала руку Мэй и поднялась с диванчика.

– Мне нужно уйти…

– Ло, ты куда?! – крикнула Мэй вдогонку подруге.

Но Ло уже не слышала ее.

Гарри был удивлен и взволнован, когда Ло позвонила ему и сказала, что хочет к нему заехать. Он купил бутылку дорогого вина и поехал встречать Ло, которая обещала ждать его у ближайшей автобусной остановки.

– Что за фантазия ездить общественным транспортом? – насмешливо поинтересовался он, когда Ло села в машину. – Неужели ты думаешь, что мне сложно за тобой заехать? И вообще, пора обзаводиться личным авто… – Гарри осекся, посмотрев на Ло. Глаза у девушки были красными и заплаканными. – Что-то случилось?

Ло отрицательно помотала головой, а потом кивнула.

– Да… Мэй возвращается в Волтингтон. Не говори пока Пэйну, она расскажет сама. Обещай мне…

– Конечно, – кивнул Гарри. – И что же, ты едешь вместе с ней?

– Нет. Я остаюсь, – улыбнулась Ло. – Гарри, у тебя есть что-нибудь выпить?

– Конечно, – повеселел Гарри. – Я специально купил бутылочку хорошего вина…

Но даже под вино разговор не клеился. Ло пришла к Гарри за утешением, а он все время болтал о каких-то пустяках. Слава богу, он не спрашивал ее о том, выйдет ли она за него. Но об этом Гарри молчал лишь благодаря обещанию, которое месяц назад взяла с него Ло.

И чего я придираюсь? – ругала себя Ло, вертя в руках пустой бокал. Он всего-навсего пытается меня развеселить… Господи, как же я выйду за него замуж, если он уже так меня раздражает?

– Я на днях узнал кое-что, что тебя позабавит… – хмыкнул Гарри, подливая Ло вина. – Я встретился с отцом, с которым не виделся, наверное, полгода… Папа – человек болтливый, и вот его понесло вспоминать о моем детстве… Ты представляешь, оказалось, что я бывал в вашем Волтингтоне. Там жила моя бабка, которая давным-давно померла. Родители в детстве отвозили меня туда, чтобы я подышал свежим воздухом…

– Да? – удивилась Ло. – Значит, мы могли там встречаться?

– Даже если и встречались, вряд ли друг друга помним… Это было очень давно, к тому же я и жил там недолго… Но, тем не менее, какие штуки преподносит нам жизнь… Я помню только один эпизод из того времени… В соседском дворе жила толстая девчонка. Кажется, ее звали… Не помню, как ее звали, но фамилия у нее была смешная и нелепая, как и она сама, – Тутти… Мы придумали про нее дразнилку и всем двором ее кричали. Вот дразнилку я, кажется, даже помню…

– Не утруждай себя, Гарри, – холодно бросила Ло и продекламировала:

Тутти, Пончик, где ты шлялась?

В сладкой пудре извалялась!

Лучше, Тутти, к нам кати,

Мы ужасно есть хотим!

Гарри побледнел, как скатерть на его маленьком дорогом столике. Ло подумала, что сейчас он прекрасно смотрелся бы в роли Тени отца Гамлета.

– Откуда ты знаешь? – прошептал он.

– Лора Тутти. – Ло протянула ему руку. – Или Пончик, как тебе будет угодно. Будем знакомы, Гарри Солмэйд…

Мэй удивилась, когда открыла дверь и увидела на пороге взъерошенного и запыхавшегося Лукаса.

– С тобой все в порядке? – озабоченно поинтересовалась она. – Ты нормально себя чувствуешь?

– Либо вы посходили с ума, либо мне пора отправляться в комнату с белыми обоями, – резко ответил Лукас.

– Да что с тобой? – испугалась Мэй.

– Где Ло?

– Какая Ло?

– Тебе решать, Мэй. Твоя подруга Лора Тутти или Лолита Лансен, как тебе удобнее, – заявил Лукас.

– Откуда ты знаешь? – охнула Мэй.

– Никки Хэмптон предложил мне снять рекламу с участием Лолиты Лансен. Для заключения договора необходимы были ее настоящее имя и фамилия. Никки их не вспомнил, начал рыться в бумагах и нашел их… Мэй, объясни мне, я не понимаю… – Лукас был настолько возбужден, что даже задыхался от волнения. – Объясни, как такое возможно… Я идиот, ведь мне сразу бросилось в глаза это сходство… Просто я решил, что вы сдружились именно потому, что она похожа на Ло… Я ведь не псих, Мэй?! Лола – это Ло?!

Мэй кивнула.

– Как это возможно, Мэй?!

– Всего-навсего – волшебные печенюшки, – развела руками Мэй.

Эпилог

Ло стояла за кулисами и слушала аплодисменты, которые не стихали уже больше минуты. Посмотреть на Лору Тутти в роли Беатриче пришла добрая половина Волтингтона. Крис Бэйкер радостно потирал руки – в этот раз театр побил все возможные рекорды по сборам.

Мэй, Коул и Микаэль в один голос говорили ей, что она играла гениально. Анжела Трэвис молчала и думала про себя, что если бы Шекспир знал, что тут творится, то перевернулся бы в гробу.

Ло откланялась и побежала в гримерку, чтобы поскорее переодеться. Но дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился Лукас с огромной охапкой желтых роз.

– Решил заглянуть к тебе на правах мужа. Ты была лучшей! – Он подошел к Ло и обхватил ее за талию. – Ты великолепна…

– Разве?

Ло повернулась к зеркалу. На нее смотрел высокий привлекательный мужчина, обнимавший невысокую ясноглазую девушку, далеко не худенькую, даже, пожалуй, чуть полноватую. Но мужчина обнимал ее так крепко и смотрел на нее с такой любовью в глазах, что глупо было думать о том, худенькой или полненькой была эта девушка.

Грохот аплодисментов, все еще доносящийся из зрительного зала, подтверждал слова ее мужа. И Ло подняла голову и улыбнулась ему сияющей улыбкой самой лучшей, самой великолепной, самой красивой, а главное – самой любимой женщины.

Content

Эдриан Маршалл
Здравствуй, крошка Ло

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

Эпилог